Король Джозеф устроился в своей личной ложе Королевского театра. Он не хотел приходить, но его сыновья договорились встретиться с ним в опере, и это не обсуждалось. Они неделями осаждали отца, упрекая за то, что тот последнее время редко появляется на публике. В его жизни не было ничего плохого, просто Лиам и Аксель чрезмерно заботливы. Король терпеть не мог уступать, однако, увидев их искреннее беспокойство, решил согласиться.

Единожды.

Только в этот раз.

Но это максимум, на что он готов пойти, чтобы развеять опасения своих сыновей. Они полагают, что у него депрессия или того хуже. А все потому, что король неделями не выходил к людям. Или месяцами. На самом деле около года.

Джозеф улыбнулся королевскому фотографу, позволил ему сделать один кадр и отослал легким кивком. Здесь не фотосессия и не пресс-конференция.

Честно говоря, король наслаждался своим уединением. Ему нравилась деятельность в качестве правителя маленького процветающего островного государства Просперити. Его дни превратились в рабочую рутину, которая гарантировала стране первое место в Средиземноморье по производству и экспорту сельскохозяйственных товаров.

Джозеф сел прямее. Он знал, что люди в зале могут обернуться и увидеть его даже при выключенном свете. Подданные вели себя почтительно и никак не реагировали, лишь подталкивали своих спутников локтями, давая таким образом понять, что король в театре. Гуляет. Если его увидит большое количество людей, ему можно будет не показываться в обществе еще год, ну, или около того.

Он откинулся в бархатном кресле королевы Анны, когда позади него послышался шорох раздвигающейся портьеры. Джозеф, уверенный в том, что прибыли сыновья, обернулся и увидел высокую женщину с длинными вьющимися рыжими волосами. Одетая в фиолетовое платье без бретелек, открывающее молочно-белые плечи, она прошла к соседнему креслу и села.

У Джозефа перехватило дыхание. Не от страха, нет, хотя именно такой должна была быть его реакция на незнакомку, проникшую в самую эксклюзивную зону театра. Однако дыхание сбилось, и немудрено — женщина была просто сногсшибательна.

Вторжение без разрешения в королевскую ложу — противозаконно. Король нажал незаметную кнопку безопасности и впился взглядом в гостью.

— Кто вы такая?

— Роуэн Грей. — Она протянула руку для пожатия.

Джозеф задался вопросом, где, черт возьми, охранники, почему не явились по первому зову?! И каким образом эта женщина вообще оказалась здесь? Он не слышал, чтобы за портьерой кто-то просил разрешения войти. Охрана впустила ее без единого вопроса?

— Как вы сюда попали?

— У меня свои способы.

Джозеф обалдел от такого нахальства.

— Не уходите от ответа! Это королевская ложа. Сюда нельзя войти без персонального приглашения.

Незнакомка протянула королю визитную карточку, принадлежавшую одному из его сыновей.

— Это не приглашение, а визитка.

— Учту на будущее. — Она пожала плечами и протянула еще одну карточку. На этот раз с ее именем и названием фирмы.

— «Стерлинг. Грант. Париж»?

— Ваша пиар-фирма.

Джозеф застонал. Чем занимаются его дети? Да, у них возникали опасения по поводу того, что он редко появляется на публике. Но это уже слишком.

— Серьезно?

— Поэтому охранники не остановили меня. Им сообщили, что я буду здесь.

Король глубоко вздохнул и решил сначала быстрей расправиться с незваной гостьей, а уж потом найти сыновей.

— Я не давал вам таких полномочий.

— Это сделал администратор замка.

Король задумался. Администрация замка. Иначе говоря, персонал королевской семьи. Как правило, они выполняют его приказы, хотя иногда, когда речь идет о вещах, находящихся в их компетенции, например, выбор посуды для государственного ужина, приглашения на королевский бал, выдача разрешений на поездки в другие страны или на посещение их страны, принимают решения самостоятельно. Порой это дает неограниченную свободу действий, что очень не нравится королю.

Джозеф повернулся к одному из охранников, который, наконец, появился в ложе.

— Я хочу, чтобы завтра утром Хоаким был в моем кабинете. У меня появились серьезные опасения по поводу безопасности.

— Да, ваше величество.

— Вы уволены. — Король вернул Роуэн обе визитки.

— Нет. — Она удобнее устроилась в кресле. — Теоретически вы меня не нанимали, поэтому и уволить не можете. Кроме того, нам нужно поработать. Я впечатлена тем, что вы решили появиться в театре.

— Для моих сыновей.

Она наклонила голову, отчего ее красивые кудри колыхнулись.

— Это хорошее начало, но вам, прежде чем вы спуститесь на личном лифте на первый этаж к лимузину, придется что-нибудь сказать прессе. Просто скажите: «Опера была великолепна».

— Нет.

Ее изящные брови приподнялись.

— Нет?

Король не хотел устраивать сцену, вставая и приказывая ей уйти. Одному Богу известно, сколько объективов мобильных телефонов в настоящий момент направлено прямо на него.

Он решил попробовать легкий способ.

— Послушай, я тебя не нанимал. Ты мне не нужна. И я не собираюсь следовать твоим указаниям.

Роуэн рассмеялась. Ее дерзость привела короля в ярость, как вдруг он заметил, как ее блестящие каштановые волосы каскадом ниспадают по обнаженной спине. Цвет волос подчеркивал зеленые глаза и оттенял кожу, такую гладкую и белую, словно она никогда не видела солнца.

Он моргнул, ошеломленный тем, что вообще заметил ее внешность. Хуже того, у него участился пульс.

Джозеф был женат более двух десятилетий, а пять лет назад его жена Анна скончалась. Однако он никогда не испытывал столь непреодолимого желания пялиться на женщину. Его вообще не особенно привлекала женская красота. Если сыновья или прислуга замка решили подсунуть ему красотку, чтобы посмотреть на его реакцию, не превратится ли он в слабака, не растает ли у ее ног и будет делать все, что захочет она, сильно же они заблуждаются.

Он — король! А короли не тают. Напротив, делают, что хотят, черт возьми!

Джозеф поднялся со своего места и вышел из ложи. Охрана следовала за ним до частного лифта по почти пустому вестибюлю. Король вошел в лифт и спустился на первый этаж, к месту парковки лимузина.

Джозефа бесило, что Роуэн все это знала заранее.

Он рухнул на заднее сиденье, гадая, что же случилось с его миром. Хотя стоит ли удивляться. Кто он? Сорокапятилетний отец, чьи дети достигли совершеннолетия. Вот и все, что произошло.

Лиаму двадцать пять, Акселю двадцать три. Похоже, им не нравилось то, как он решил жить, и они взяли дело в свои руки. Два щенка, которые ни черта не смыслят в реальной жизни, а туда же, суют нос в его собственную!

Ну, ничего! С этим он разберется быстро.

Роуэн тяжело вздохнула, провожая Джозефа взглядом. Ей нужно время, чтобы собраться с мыслями перед следующей встречей.

Во-первых, он — король. И ему не понравилось, что сыновья через его голову наняли пиар-фирму. Похоже, он станет самым трудным ее клиентом.

Во-вторых, никто не сказал ей, что этот парень чертовски сексуален, а его голос с акцентом в состоянии растопить масло.

Этот средиземноморский остров в течение столетия, прежде чем Просперити получила независимость, находился под британским правлением. Жители не просто говорили по-английски. Их диалект сочетал в себе прекрасные мелодичные тона их естественных голосов с британским произношением.

К тому же сорок пять лет — это еще не старость, а великолепная шевелюра придавала ему вид тридцатипятилетнего мужчины. Мышцы, заметные даже под одеждой, свидетельствовали о регулярных тренировках. Добавить к тому черный смокинг с настоящими медалями и королевской перевязью на груди, и… Король… Привлекательный. Соблазнительный. Возбуждающий.

Эти слова никогда не приходили Роуэн в голову при общении с клиентами. Никогда. Но, святые угодники, Джозеф в буквальном смысле излучал сексуальную привлекательность. Правда, несмотря на все великолепие, в его темных глазах прослеживалась какая-то затаенная боль. Что, к сожалению, делало его еще обворожительнее.

Роуэн просто необходимо вернуться домой к своему компьютеру, разобраться в некоторых вещах, прежде чем отчитываться перед боссом.

Она покинула оперу так же незаметно, как и пришла, что было одной из отличительных ее черт в работе. Вот только сейчас она общалась с богатыми и знаменитыми, а уже в следующую минуту шла к арендованному спортивному внедорожнику. Никакой охраны. Никто не замечает. Хотя, если бы кто-нибудь узнал, что она только что общалась с Джозефом, ее ради комментариев уже осаждали бы репортеры. Ведь король около года не общался с прессой, передав полномочия своим сыновьям, как монарх, собирающийся уйти на покой.

Роуэн подготовилась к этому заданию, прочитав всю доступную информацию о монархе. И все равно недоумевала, почему он отдалился от мира. Его жена умерла пять лет назад. Судя по всему, у них с королевой был счастливый брак. Следовательно, Джозеф, по идее, должен позитивно относиться к любви и отношениям и стремиться найти себе пару.

Неожиданно Роуэн позавидовала ему. После того, как жених публично унизил ее, она с головой ушла в работу и стала успешной, счастливой женщиной, не нуждающейся в мужчине «всей своей жизни». Хотя иной раз… В груди вспыхнула искорка одиночества. Роуэн опустила голову. И ничего особенного, просто крошечная искорка. Едва различимая. И вероятно, вызванная странными ощущениями, возникшими рядом с красивым королем.

Роуэн не хотела этих чувств. Не доверяла им. Когда-то она была самой наивной и доверчивой женщиной в мире, пока жених не выбил почву у нее из-под ног, сбежав с ее лучшей подругой и женившись за неделю до их назначенной свадьбы. Кто, находясь в здравом уме, вновь решится на отношения после того, как его публично выставили дураком?

Правда, подобные опасения короля касаться не должны. Он красив, привлекает внимание, в прошлом у него складывались звездные отношения. Вот, кстати, интересно, почему же он прячется? Почему предпочитает уединение? Во всяком случае, такое о нем складывается впечатление.

Следующим утром короля разбудил телефон. Пришли сообщения от сыновей. Они извинялись, что не будут на завтраке. А еще поступило сообщение от администратора замка, очень похожее на выговор. Проницательный репортер накануне вечером заметил побег Джозефа. Новостное агентство сообщило, что с королем, учитывая выражение его лица и стремительный побег, видимо, что-то неладно.

Джозеф закатил глаза. Ну вот! Сначала сыновья, а теперь еще на него, как на сумасшедшего, набросились администратор и пресса.

Король надел черные брюки, белую рубашку из оксфордской ткани и направился вниз. Двое членов администрации ждали сразу за дверью в неофициальную столовую. Арт Андино, высокий худой мужчина в очках в металлической оправе, и миссис Джонс, пожилая женщина, десятилетиями служившая помощницей его матери.

Незнакомый мужчина в сером костюме сидел за дальним концом стола. А рядом с ним Роуэн. Ее великолепные каштановые волосы были собраны на макушке в неуклюжий узел, позволявший прядям выбиваться и обрамлять лицо. На ней был черный костюм унисекс с белой рубашкой, расстегнутой у горла, что каким-то образом придавало ей еще большую женственность.

Сердце Джозефа чуть не выпрыгнуло, а нервные окончания словно зазвенели. Вспомнив о своей власти, он расправил плечи и, пройдя к своему месту, сказал:

— Всем доброе утро.

— Доброе утро, ваше величество, — приветствовал администратор замка.

Мужчина в сером костюме и симпатичная Роуэн уважительно встали.

— Доброе утро, ваше величество.

Прежде чем сесть на свое место, он обратился непосредственно к ней:

— Почему ты опять здесь? Я ведь уволил тебя вчера вечером.

— Да, ваше величество. Но поскольку не вы меня нанимали, то и уволить не можете. — И она указала на мужчину в сером костюме: — Это Питер Стерлинг, мой босс.

— Значит, мне уволить его?

Питер выглядел так, словно был готов упасть в обморок. Джозеф осознавал свою внушительность. Он высокий и крепкий. И взглядом своим не советовал противнику переходить ему дорогу.

Тем не менее Питер ответил:

— На самом деле, ваше величество, меня наняли администраторы замка.

— Вот как! Возможно, мне следует уволить их?

Глаза миссис Джонс расширились от страха. Арт Андино переминался с ноги на ногу. В воздухе повисло напряжение.

Джозеф занял свое место, позволив всем сесть.

— А вы зачем здесь, миссис Джонс? Моральная поддержка?

Она бросила на него лукавый взгляд. Джозефу пришлось подавить смех. Он знал Эллу Джонс всю жизнь. Если она решила, что ему нужна ее помощь, значит, и впрямь ополчились на него.

Что-то действительно не так.

— Кто-то сделал фотографию, на которой вы прошлой ночью выбегаете из театра, и продал ее, — сообщила Роуэн. — Сегодняшние утренние статьи во всех новостных изданиях одинаковы, из них следует, что вы, похоже, больны. Вы худой и бледный. У вас усталый вид.

— Понятно.

Хотя Джозефу не понравилось, как небрежно она с ним разговаривала, он тем не менее внезапно понял, из-за чего поднялся шум. За несколько месяцев до того, как было официально объявлено о болезни его жены, она похудела и замкнулась в себе. Неудивительно, что люди озаботились его изоляцией. Они беспокоились, не идет ли он по тому же пути, что и королева Анна, до последнего скрывая заболевание.

Роуэн быстро оглядела его, оценив чисто по-медицински.

— Честно говоря, эти комментарии ставят меня в тупик. По-моему, для вашего возраста вы великолепно выглядите.

— Мне сорок пять, а не восемьдесят пять, — сухо заметил король.

Но ее комплимент прошел сквозь него, как разряд сексуального электричества. Нет смысла отрицать, что он испытывает к этой женщине настоящее влечение. И да, в каком-то смысле это хорошо. Отдавая себе отчет в том, что чувства эти не мимолетны, признавая их, он знал, как справиться с ними.

Босс заерзал на стуле.

— Пока это не переросло в нечто большее, вам в течение следующих двух месяцев придется выйти несколько раз. Пусть ваши подданные увидят, что вы здоровы и счастливы. Тогда и вопросы прекратятся.

— Вопросы? — Джозеф перевел взгляд на миссис Джонс.

Ее лицо вспыхнуло.

— Люди допрашивали ваших сыновей. Всякий раз, когда вы отправляете одного из них на прием вместо себя, организаторы и участники спрашивают, все ли с вами в порядке.

Джозеф тяжело вздохнул. Да, придется развеять сомнения подданных. Однако вопрос о том, нужна ли ему для этого пиар-фирма, по-прежнему витал в воздухе.

Официант принес завтрак для короля.

— Ваше величество, мы полагаем, что вам следует посетить несколько мероприятий по сбору средств. Возможно, футбольный матч, — предложил Питер Стерлинг.

Роуэн смотрела на короля так, словно оценивала аукционный лот.

— Не думаю, что сбор средств и футбольные матчи помогут в этом. Полагаю, ему не помешает несколько романтических свиданий.

— Свиданий?

Ошеломленный Джозеф уставился на нее.

Роуэн продолжала говорить о нем, словно он — неодушевленный предмет.

— Речь не идет о большом количестве разных женщин. Всего-то две встречи. С двумя разными женщинами. На правильном расстоянии, чтобы никто не подумал, будто у короля возник новый любовный интерес. В этом случае не покажется, что он сошел с ума, а напротив, будет выглядеть отрешенно. Нам нужно, чтобы он выглядел как нормальный парень, с нормальными чувствами.

Ее откровенность лишила Джозефа дара речи. К счастью, как раз в тот момент, когда он собрался было возмутиться, слова Роуэн встали на свои места в его голове. Король понял ее идею. Страхи подданных должны быть развеяны.

Более того, сильная реакция на Роуэн заставила его задуматься. Уж не посылает ли ему его тело некие тайные сигналы. Нет, он не хочет снова жениться или жить с одной женщиной. Но сорок пять лет — еще не тот возраст, чтобы выходить из игры. Встречи время от времени вполне укладываются в рамки дозволенного.

— Хорошо, — согласился Джозеф. — Я найду двух женщин и схожу на два свидания в течение следующих четырех недель.

— Не самая удачная идея, — поморщился Питер. — Извините, если это прозвучит неуважительно, но первых двух, а может, даже трех спутниц нужно выбирать с осторожностью. Вас должны видеть с женщинами, которые создадут правильный образ.

Раздраженный тем, что Питер не поверил ему на слово, Джозеф улыбнулся самой царственной улыбкой.

— Благодарю вас за ваше мнение. Однако я уж как-нибудь сам разберусь. Вообще говоря, вместо того, чтобы с кем-то встречаться, мне легче прояснить все на пресс-конференции. Извинюсь за то, что изолировал себя, заверю, что со мной все в порядке.

Стерлинг снова поморщился:

— Еще раз извините, но это не сработает.

Роуэн высказалась смелее:

— Если проведете пресс-конференцию и скажете людям, что с вами все в порядке, это будет выглядеть так, будто вы оправдываетесь. Парень, у которого все в порядке, путешествует по миру, работает и общается. В вашем случае все иначе. Поэтому неторопливая устойчивая кампания по возвращению вас на публику сработает лучше всего. Вам следует появляться на королевских приемах, которые вы уступили вашим сыновьям. И да, придется стать общительным. Не просто толкаться локтями на государственных обедах, а встречаться. Чтобы мы могли избежать новых статей, подобных этим. — Она указала на заголовки газет.

«Король выбегает из театра».

«Бледный и осунувшийся, король недостаточно силен, чтобы оставаться на протяжении всего представления».

«Что скрывает замок?»

Джозеф нахмурился. Он старался не давать своим подданным поводов для волнений, не позволял прессе доводить их до исступления. Как же он упустил из виду, что подозрения нарастают, а журналисты раздувают огонь?

— К тому же, — продолжил Питер, — вы в хороших руках. Роуэн вполне взрослая, имеет достаточный опыт в пиар-сфере, да еще и молодая и в курсе тенденций. Она найдет вам кого-нибудь более приятного, чем Леди Гага.

Кроме того, она подберет вам гардероб и напишет быстрые, отрывистые реплики, которые вы сможете адресовать прессе, если журналисты начнут задавать вопросы. И чтобы они донесли ваше послание до общественности.

Джозеф перевел дыхание:

— И в чем же заключается мое послание?

Пит переадресовал вопрос Роуэн.

— Роуэн?

Она посмотрела на короля:

— В том, что вы — молодой король. По-прежнему сильный, жизнерадостный. Красивый. Не просто руководитель, а правитель, достойный своего выдающегося положения. Доброе лицо вашей страны.

Его сердце немного затрепетало, когда она назвала его сильным, жизнерадостным, а еще и красивым, но он проигнорировал сигналы.

— И как вы превратите это в реплики?

— Напишу что-то вроде «Всем доброе утро! Прекрасный день, не правда ли?». Можете это сказать, когда будете идти к лимузину с женщиной, которую я подберу для вас. Люди подсознательно свяжут ваше восприятие дня с вашим отношением к спутнице и удостоверятся, что с вами все в порядке.

Звучало так просто, без особых фанфар. Олицетворение действий, говорящих лучше всяких слов.

— Вот и все в двух словах, ваше величество. А теперь, прошу прощения, у меня еще одна встреча. — С этими словами Питер вышел.

Джозеф и Роуэн внезапно остались наедине в тишине опустевшей комнаты, глядя в глаза друг другу. Волнение, которого он не желал испытывать, сдавило грудь. Он слишком стар для нее, а у нее работа, которую нужно делать. И если она сделает все правильно, он сможет выпутаться из этой передряги, не раздувая из мухи слона.

— Я собираюсь провести кое-какие исследования. Можем встретиться сегодня днем? — спросила Роуэн.

Чтобы ответить, ему пришлось сделать над собой усилие:

— Да. Увидимся сегодня днем.

Джозеф смотрел, как она уходит. Его, буквально сбивая с толку, захлестнули эмоции. Как это он не заметил, насколько его действия тревожат людей! И не мог поверить в то, что его привлекла женщина, ближе по возрасту к его детям, чем к нему. Но все обстояло именно так.

Вечером Джозеф вышагивал по мраморному коридору, который вел в его официальный кабинет. Несмотря на то что большую часть работы он выполнял в личном кабинете в своих покоях, все встречи проводились здесь. В его распоряжении до прибытия сыновей около десяти минут. Вполне достаточно, чтобы просмотреть корреспонденцию и придумать, как сказать своим детям убираться к черту из его жизни.

Войдя в кабинет, он увидел Роуэн Грей. Ее черный костюм был немного помят, зато потрясающие зеленые глаза — яркими, сияющими.

Игнорируя вспышку влечения, он нахмурился.

— Ты никогда не звонишь заранее? Просто врываешься повсюду?

— Теперь я работаю на вас. И меня предупредили, что это в приоритете.

— У тебя нет другого клиента, которого ты могла бы раздражать?

— Вы — мой главный проект, ваше величество.

То, как она произнесла «ваше величество», заставило его нервные окончания зазвенеть. Он мысленно выругался, в очередной раз вынужденный признать, что его сыновья, возможно, правы. Коль скоро его так влечет к незнакомке, которая совершенно ему не подходит, значит, возможно, пора снова выйти в мир.

— Я организовала для вас прогулку.

Джозеф закрыл глаза и вздохнул.

— Опера? Симфония? Открытие продуктового магазина?

— Ничего настолько банального, — рассмеялась Роуэн.

— Хочешь, чтобы я был главным маршалом на параде?

— Мы обсуждали, что вы ходите на свидания, помните?

Разумеется, он помнил. Незнакомка, выбирающая спутниц для мероприятий, напомнила ему о подростковых годах, когда администратор замка предлагал для свиданий разных молодых леди. Это было одновременно и неловко, и противно. Частично поэтому они с Анной попросили родителей устроить их брак. То, что пресса следит за каждым его шагом, а незнакомка устраивает ему свидания, вернуло то ужасное чувство.

— Я назначила вам встречу с Джулианной Абрахамс на футбольном матче в пятницу.

Король вскинул голову. Когда Роуэн говорила о том, чтобы найти для него пару, он всегда представлял вдов в ортопедической обуви. А Джулианна Абрахамс — фантазия каждого мужчины.

Он выгнул бровь:

— Джулианна Абрахамс?

— Она хорошенькая, умная и очень забавная. Была моей клиенткой несколько лет назад. Она у меня в долгу и согласилась прилететь сюда, чтобы стать вашей парой.

Его настроение резко упало.

— Именно об этом мечтает каждый мужчина. Чтобы симпатичная девушка думала, будто ему нужна пиар-фирма для свидания с ней.

— Она так не думает. Я сказала ей, что, по моему мнению, общение с вами могло бы улучшить оба ваших образа. Она поняла, в чем дело.

— Надеюсь, ты не выставила меня в жалком свете, — усмехнулся Джозеф.

— О, ваше величество, вы не можете быть жалким. Вы чрезвычайно сильны. Просто нам пора напомнить об этом всем.

Король почувствовал, как по всему телу вновь прокатилась волна влечения к ней. Становилось все труднее игнорировать это.

— К тому же моя задача укреплять вашу репутацию, а не выставлять вас в дурном свете. — Роуэн сделала секундную паузу и добавила: — Джулианна великолепна. И вам нравится футбол.

— А потом ты уйдешь? — Джозеф вложил в этот вопрос весь свой сарказм, хотя и почувствовал разочарование.

Как такое возможно! У него свидание с американской супердивой? Одна только мысль о Джулианне Абрахамс в состоянии затмить влечение к Роуэн. Конечно, так и должно быть! А как иначе? Так почему же этого не происходит?

— Я останусь до тех пор, пока ваши газеты не запестрят фотографиями, где вы счастливы и улыбаетесь людям.

Джозеф насмешливо фыркнул. Посмотрев на часы, понял, что сыновья могут нагрянуть в любую секунду. Желая избавиться от Роуэн, он поднялся со своего места.

— Ладно. Здорово. Утром отправьте подробности о встрече с Джулианной по электронной почте моему секретарю Невелу.

Он обошел стол и жестом велел Роуэн встать. Она озадаченно посмотрела на него, однако встала и повернулась к двери как раз в тот момент, когда вошли его сыновья.

Все остановились как вкопанные. Лиам и Аксель уставились на Роуэн, а Джозеф почувствовал себя загнанным в угол. Хоть и понятия не имел почему. Ведь у него с Роуэн законные деловые отношения. И сыновья не могли прочитать его мысли, догадаться, как его влечет к ней.

Светловолосый голубоглазый Лиам пришел в себя первым. Шагнув вперед, протянул ей руку.

— Я Лиам. Надеюсь, мы не помешали.

— Мисс Грей как раз уходила.

Аксель — копия Джозефа — с темными волосами и глазами, только моложе, также предложил Роуэн руку.

— Я Аксель.

И он долго удерживал руку Роуэн. Джозеф едва не застонал. Маленький ловелас собирается приударить за ней!

И король отвел Роуэн подальше от сыновей.

— Ладно. Этого достаточно. Я жду подробностей, которые вы передадите Невелу.

— Хорошо.

Джозеф закрыл за ней дверь, прежде чем она успела сказать что-нибудь еще.

— Кто она? — спросил Лиам.

Джозеф направился к столу.

— Ты и впрямь не узнал пиарщицу, которую вы, по словам администратора замка, умоляли нанять?

— Я бы не сказал, что умоляли. — Аксель рассмеялся. Его прямые черные волосы до плеч колыхались при движении.

У Лиама же хватило такта выглядеть смущенным.

— Мы просто предположили, что тебе нужно чаще появляться на людях.

— И это твое дело, потому что…

— Потому что ты не в себе. Перепоручил все свои мероприятия либо мне, либо Лиаму. — Аксель прислонился бедром к краю отцовского стола.

Джозеф тихо обратился к Лиаму:

— Я готовлю тебя, чтобы ты занял мое место.

Лиам рассмеялся:

— Серьезно? Думаешь, мне потребуется двадцать лет, чтобы научиться управлять страной?

— А ты, значит, думаешь, что не нужно.

Лиам нахмурился. Аксель небрежно уселся на край стола. Ему было на все наплевать, он ведь не наследник, хотя и нравилось поддерживать брата. Если бы Аксель не был так крут в отношении женщин, был бы идеальным ребенком. Или подростком, скучающим по матери. Хотя нет. Он больше не ребенок.

Возможно, сыновья чувствовали себя такими же брошенными на произвол судьбы, как и подданные, потому что отец-король стал почти отшельником.

— Почему бы нам не заняться чем-нибудь сегодня вечером?

— Нам? Всем троим? — Аксель взглянул на отца.

Джозеф кивнул.

— Чем, например?

— Можем пойти в медиа зал, посмотреть игру.

— Она, кажется, уже началась.

— Кого это волнует? Давайте просто уйдем. Позвоним на кухню, закажем какой-нибудь нездоровой еды?

И они направились к двери.

Лимузин проехал через ворота к частному тоннелю, ведущему к лифту, который должен был доставить Джозефа прямо к королевской ложе. Ни он, ни Роуэн, пока поднимались на второй этаж, не проронили ни слова. У самой ложи она положила руку на плечо охранника, который двинулся, чтобы открыть дверь.

— Одну секунду.

С этими словами она оглядела Джозефа, поправила воротник и закатала рукава рубашки до локтей, придав королю непринужденный вид.

— Просто будьте собой.

— Конечно. Ты можешь не поверить, Роуэн, но я дружу с мировыми лидерами. И встречал пару кинозвезд. Тебе не обязательно нянчиться со мной.

Она покачала головой и попросила охранника открыть дверь. Ее пиар-инстинкт обострился, когда она увидела сыновей Джозефа, болтающих у бара с Джулианной Абрахамс.

Лиам первым заметил отца:

— Папа! Посмотри, кто здесь.

Для начала Роуэн необходимо избавиться от сыновей Джозефа. Правда, она пока не придумала, как это сделать незаметно. Иначе пресса быстро сообразит, что в королевской ложе что-то происходит.

Хотя это могло бы сработать в ее пользу. В ложе действительно кое-что происходило. У короля Джозефа свидание. И Роуэн хотела, чтобы пресса увидела это.

Прежде чем она успела что-либо сказать или сделать, Джозеф подошел к Джулианне и протянул ей руку для пожатия.

— Извините моих сыновей. Они иногда забывают о манерах. Очень приятно с вами познакомиться.

Джулианна пожала ему руку, заправила прядь длинных золотистых волос за ухо. Ее голубые глаза заблестели.

— Это доставляет мне удовольствие. Ваши сыновья очаровательны.

— Я очарователен, — пояснил Аксель и указал на Лиама. — А он просто следующий в очереди, чтобы возглавить семейный бизнес.

— Семейный бизнес? — Джулианна рассмеялась.

Полностью оправдывая свою репутацию шутника, Аксель пожал плечами:

— Управление страной переходит от одного из нас к другому по линии преемственности. Так что да. Семейный бизнес.

Вот именно примерно столько Роуэн намеревалась позволить Акселю играть в этом шоу.

— Кыш. Бери свою охрану и иди, посиди на трибунах. Ты превращаешь всё в семейный пикник, а это должно выглядеть как свидание!

Джулианна снова рассмеялась.

— Вы должны прислушаться к ней, — обратилась она к Акселю и Лиаму. — Она выставила меня святой, когда мой бывший бросил меня. И избавила от необходимости платить миллионы парню, который оказался всего лишь паразитом.

Мальчики поворчали, но ушли. Джозеф повернулся к Джулианне.

— Не присесть ли нам?

— Хорошо. Но я не уверена, что так нас заметят вместе. — Она посмотрела на Роуэн. — Разве не в этом смысл всего этого?

— Именно в этом, — подтвердила Роуэн.

Но Джозеф перебил ее:

— Не волнуйся. У фотографов есть длиннофокусные объективы.

Роуэн сделала несколько шагов назад.

— Да. И совершенно не обязательно, чтобы они нацелились на меня.

Она отступила еще на несколько шагов.

— Пожалуй, мне пора уходить. Пойду, найду ваших сыновей. Надо же как-то сгладить ситуацию. А заодно убедиться, что они не скажут ничего такого, чего бы мы не хотели. Вы двое просто наслаждайтесь игрой.

Тем не менее, прежде чем уйти, Роуэн вновь заглянула в королевскую ложу. Картина, на которой Джозеф смеется и болтает с Джулианной, впечаталась в ее сознание и вызвала самое странное чувство, накрывшее ее лавиной.

Жгучая ревность.

Лицо Роуэн скривилось. Это просто нелепо. Конечно, этот парень невероятно привлекателен. Хотя, справедливости ради, подобного мнения придерживается добрая половина людей в известной ей вселенной. Парень явно горяч. И этот акцент! Чье сердце он бы не растопил?

Внезапно Роуэн подумала, что Лиам и Аксель ближе к ней по возрасту, чем их отец. Однако, находясь в их обществе, она не испытывала к ним столь глубоких, а иногда буквально захватывающих дух чувств. И это еще одна вещь, о которой она отказывалась думать.

Когда объект ее страхов наконец вошел в свою резиденцию, на нем были футболка, джинсы и ботинки, похожие на походные. Высокий и худощавый, с мускулатурой придававшей ему сексуальный вид, с растрепанными темными волосами, он придал новое значение слову «мужественность». Роуэн боролась с порывом чистого вожделения, но быстро взяла себя в руки.

— Где вы были, ваше величество?

Она спросила вежливо, потому что не хотела обидеть его, заставить почувствовать себя загнанным в угол и быть за это уволенной.

— Я хотел передохнуть. И побыть один. Думаю, главный вопрос в том, почему ты в моих личных покоях?

— Я искала вас, а когда не смогла найти, мне позволили подождать вас здесь. Администратор замка разрешил мне. — Она помолчала секунду и добавила: — Однако они не сказали мне, где вы были.

Джозеф фыркнул:

— Я ездил верхом. Просто сделал обычный перерыв.

О, этот акцент! Увидев его в самом мужественном виде и услышав этот голос, она захотела свернуться калачиком рядом с ним на большой кровати с атласными простынями.

— И вы почувствовали, что вам нужна небольшая лошадиная терапия, потому что…

Король глубоко вздохнул:

— Тебя это не касается.

— Все, что касается вас в течение следующих шести недель, касается и меня. Для этого меня и наняли. Поэтому мне позволено видеться с вами в любое время, когда я захочу. В следующие шесть недель вы — моя работа. Так почему вы почувствовали, что нуждаетесь в перерыве?

Явно расстроенный, он уставился в потолок, положив руки на стройные бедра, которые выглядели так чертовски красиво в синих джинсах. Наконец король пристально посмотрел на нее.

— Мне следует выгнать тебя, но я знаю, что ты будешь в моем кабинете завтра утром, задавая те же вопросы. Так что позволь мне избавить нас обоих от некоторых неприятностей. Все это внимание к моей личной жизни заставляет меня чувствовать то, с чем я не хотел бы иметь дело. А придется.

Аллилуйя! Теперь они чего-то добились.

— Это совершенно нормально — чувствовать себя не лучшим образом, обращаясь в фирму по связям с общественностью. — Она снова улыбнулась. — Итак, что вы почувствовали сегодня?

Джозеф уставился на нее. Он провел несколько часов в седле, размышляя. Убирал стойло в надежде, что физическая нагрузка снимет нервозность. В конечном счете, он понял, что свидания беспокоят его не так сильно, как взлеты и падения, которые он испытывает рядом с Роуэн. Она дерзкая, смелая и управляет его жизнью. А он тем не менее хочет ее поцеловать. И это настоящая головоломка. Она не замечает того, что проблема была в ней. А он не собирается ей об этом говорить.

— Ты что, серьезно просишь меня рассказать тебе о моих чувствах? Разве ты психотерапевт? Боже милостивый, женщина! Оставишь ли ты мне хотя бы какое-либо ощущение достоинства?

— Я спрашиваю не из любопытства, а потому что, вероятно, смогу помочь. Странные чувства нормальны, когда другой человек начинает вмешиваться в вашу жизнь. Не важно, что я здесь, чтобы помочь, и то, что мы сделаем в течение следующих нескольких недель, решит некоторые ваши проблемы. Это все равно вторжение. Я уже сталкивалась с подобным раньше.

Джозеф вздохнул, понимая, что она имеет в виду типичное разочарование, которое может постигнуть человека, когда пиарщик начинает что-то менять. А еще он рискнул предположить, что многие из ее клиентов испытывали к ней влечение. К сожалению, это обстоятельство заставило его почувствовать себя скорее обыкновенным, чем царственным. Он слишком отдалился от своей зоны комфорта, и это расстраивало до чертиков.

— Не сомневаюсь.

— Вот здорово. Дело в том, что я видела это сотни раз и справлялась множеством разных способов. Вероятно, я смогу сказать вам, как это исправить. — Она кротко улыбнулась, явно пытаясь его успокоить. — Что вы чувствуете?

Король покачал головой, осознавая, что Роуэн не ослабит хватку, пока он не бросит ей хоть что-нибудь. Плюс, если бы он сформулировал свою проблему в общих чертах, возможно, они смогли бы найти способ отмахнуться от нее.

— Хорошо. Сама напросилась. Если ты действительно сможешь помочь… Словом, я чувствую странный прилив разочарования, граничащий с гневом.

— Это хорошо! Видите, признание этого открыто означает, что мы справимся.

— Или то, что вы сможете поместить это в сочный пресс-релиз, который вызовет сочувствие, зато выставит меня дураком.

— Я бы никогда этого не сделала, — ахнула Роуэн.

Он покачал головой:

— Ты сделаешь то, что тебе нужно.

— Мне нужно, чтобы вы продолжали выглядеть здоровым и сильным.

— Не успокаивай меня. Не важно, насколько сильно ты пытаешься притвориться моим приятелем, для тебя это — просто работа. И ты будешь делать все, что сочтешь нужным в данный момент.

Некоторое время Роуэн молчала, потом наконец произнесла:

— Так вот в чем дело! Вы мне не доверяете?

— А должен? Почему?

— Потому что здесь на кону моя репутация. Как, впрочем, и ваша. Не рассказывайте никому, но я близка к тому, чтобы покинуть «Стерлинг. Грант. Париж» и основать собственную фирму. Если весь мир увидит, что я выставила вас слабаком, я могу с таким же успехом вернуться домой в Западную Вирджинию и зарабатывать на жизнь вязанием шарфов и варежек. Если ваши подчиненные перестанут беспокоиться о короле, зато начнут его жалеть, это станет черной меткой в моем резюме.

Странное ощущение равновесия овладело Джозефом. Роуэн раскрыла один из своих секретов. Потрясающе! Более того, это самым неожиданным образом изменило его отношение в общении с ней.

Если она все испортит, пострадает ее репутация.

Внезапно вся сделка перестала казаться такой уж односторонней. Правда, к сожалению, это знание никак не помогало ослабить его влечение к ней. Возможно, даже усилило желание поцеловать ее.

— Знаете, что вам нужно сделать?

— Что?

— Вам нужно сделать что-то только для себя.

— Я сделал. Покатался верхом.

Роуэн покачала головой и подошла к королю.

— Нет. Вам нужно сойти с ума. Сделать что-нибудь необычное, возможно, даже против правил.

— Верховая езда не входила в мое расписание. Невелу пришлось отменить две встречи.

Она снова покачала головой:

— Вау. Если вы считаете это безумием, ваша жизнь на редкость скучна.

Осознание было сродни удару молнии. Оказывается, его жизнь скучна. Предсказуема. И может быть, именно это лежит в основе всей путаницы. Он так усердно работал, чтобы соответствовать своему положению, делать все правильно, что теперь, когда достиг совершенства — хорошие дети, сильная страна, надежная экономика, никаких скелетов в шкафу, — он перестал жить, чтобы защитить все это.

Шок был настолько сильным, что Джозефу чуть не пришлось сесть. Неудивительно, что его подсознание взбунтовалось. Неудивительно, что ее предложение сделать что-нибудь сумасшедшее неожиданно оказалось правильным.

Он устал от скучной жизни.

— Верховая езда — это по-королевски. Вам нужно сделать что-то не по-королевски. То, чего никто не ожидает. Но сделайте это тайно.

Он нахмурил брови.

— Где-нибудь, где никто не увидит?

— Именно. Где-нибудь, где никто не сможет увидеть. Так что никто не узнает. Никаких последствий. Это станет вашим маленьким секретом.

Его взгляд опустился на ее сочный рот.

— Моим секретом?

— Никто не должен знать.

Джозеф отступил от нее, обзывая себя сумасшедшим из-за искушения, промелькнувшего в его мозгу.

Роуэн рассмеялась.

— Давайте же! Я знаю, там что-то есть. — Она постучала его по голове. — Есть кое-что, что вы хотите сделать.

Ее глаза заблестели.

— Сделайте это!

О, черт. Она не может знать, что уговаривает его поцеловать ее.

Может ли она? Или сама этого хочет? Джозеф замечал ее влечение к нему. И это всего лишь поцелуй. Плюс, когда замешательство прошло, он понял, что загнал себя в самую скучную жизнь из всех возможных и теперь готов снова стать нормальным.

Делать то, что хочет.

Быть самим собой.

Король схватил Роуэн за плечи и одновременно шагнул ближе, притягивая ее к себе. Его губы быстро встретились с ее губами, не оставляя ей шанса возразить. И разряд электричества прошил его насквозь.

Роуэн права. Это было именно то, что ему сейчас нужно.

Он мог бы прервать поцелуй через несколько секунд, но, когда удивление Роуэн прошло, она расслабилась, прижалась к нему, и ее руки скользнули по его плечам. Его руки опустились по ее спине и снова неторопливо поднялись. Их поцелуй стал глубже. В течение следующих тридцати секунд Джозеф блаженствовал. Потом накатило возбуждение. Он хотел поцелуй иного уровня. И хотел очень сильно.

Джозеф изо всех сил пытался напомнить себе, что это всего лишь поцелуй. Забавный, квазибунтарский поступок, позволяющий ему снова почувствовать себя самим собой.

Он с трудом взял себя в руки и отступил назад. По-прежнему держа руки на плечах Роуэн, наблюдал, как ее красивые зеленые глаза широко открылись и моргнули.

— Это было достаточно рискованно, на твой взгляд?

Джозеф шутил лишь потому, что не был готов встретиться лицом к лицу с ревом, рычанием, голодом, грохотавшими в нем. Брак с Анной устроили его родители. И хотя у них была потрясающая сексуальная жизнь и замечательный брак, он никогда не испытывал ничего подобного.

Это, видимо, неправильно.

Роуэн тоже отступила назад.

— Хорошо. Хорошо. Я имею в виду… я не ожидала, что твой рискованный поступок будет со мной. Но… Ну, ничего себе.

Желание пронзило ее насквозь. Было так волнующе осознавать, что ей понравился поцелуй так же сильно, как и ему. Но в следующее мгновение она столкнулась с миллионом здравых причин, почему это неправильно.

Возможно, это и неплохо, потому что вывело Джозефа из апатии. Но и неправильно на всех других возможных уровнях.

— Мне жаль.

— О… нет… Нет. Не извиняйся. Я не обиделась. Правда, не совсем поняла, что произошло, но мы сможем во всем разобраться.

— Я хотел поцеловать тебя с тех пор, как встретил.

Какое облегчение! Оказывается, он поцеловал ее не потому, что она подтолкнула его к чему-то рискованному, а потому, что она была единственным доступным, подходящим объектом.

Но это открыло еще одну дверь. Их взаимное влечение вылилось в один адский поцелуй. Как бы сильно это ни наполняло ее игристой радостью, произошедшее было совершенно неуместно.

— Ладно. Это за мой счет. Я предложила тебе сделать что-нибудь немного бунтарское, этот поцелуй и оказался именно таким.

От одного этого, озвученного вслух, у нее перехватило дыхание. Ей потребовалась секунда, чтобы взять себя в руки. До Роуэн вдруг дошло, что король совершенно спокоен. Говорит, как нормальный человек. Он почти расплавил ее кости, а сам, казалось, практически не пострадал.

Это осознание помогло ей спуститься с небес на землю. Она сообразила, что вот уже несколько дней была предметом его фантазий о поцелуе.

Она — фантазия короля. Великолепного, умного, сексуального короля.

Прекрати это! У тебя работа, которую нужно сделать. Один обжигающий поцелуй ничего не испортит.

Благоразумный король Джозеф нарушил молчание.

— Мы не можем это повторить.

Роуэн всплеснула руками:

— О нет! Это невозможно.

— Тем не менее получилось довольно хорошо.

Пожалуй, даже слишком хорошо.

Король рассмеялся.

— Ты оказалась права. Это действительно помогло мне улучшить самочувствие.

Отбросив внутреннюю борьбу в сторону, Роуэн заставила себя делать работу.

— Давайте посмотрим на это с другой стороны. Вы боролись с ощущением замкнутости и зажатости. Теперь это не беспокоит.

Она сняла пальто со спинки стула. Одно дело — правильно определить, что произошло. Совсем другое — тусоваться в комнате с парнем, который поцеловал ее, как очаровательный принц, вернул ей хрустальную туфельку, а потом сказал, что она ему не нужна.

— Доброй ночи.

По-прежнему невозмутимый, король кивнул.

Роуэн открыла дверь, выбежала в коридор и промчалась вниз по парадной лестнице. Драматизм этого события поддерживал в ней чувства Золушки. Сердце колотилось, колени подкашивались.

Однако ей удалось протиснуться в дверь и добрести до машины.

А этот мужчина умеет целоваться!

Она утешала себя мыслью, что это никогда больше не повторится и, скорее всего, они никогда не будут обсуждать это. Но мысли о поцелуе не давали покоя все время, пока она ехала домой, заказывала ужин навынос, а потом пыталась смотреть телевизор.

Роуэн не была отшельницей. Ходила на свидания, и ей всегда нравились люди, с которыми она встречалась. Целовать их тоже было здорово. Но в поцелуе Джозефа крылось нечто иное.

И вот в тишине квартиры Роуэн позволила себе признать, что в ней вспыхнула искра. Искра, свидетельствующая о том, что здесь действительно что-то кроется. Притяжение. А это что-то да значит.

Она попыталась представить себя королевой, но не смогла. Попыталась представить Джозефа в Западной Вирджинии, встречающегося с ее родителями, и тоже не смогла.

Зато с легкостью представляла свое вновь разбитое сердце и ужасное унижение от того, что король публично оставит ее. Это единственно возможный финал всего, что могло бы произойти между ними. Они бы не поженились. А потому не стоит беспокоиться о том, как быть королевой. Они бы никогда не сошлись.

Возможно, именно это и имел в виду Джозеф, говоря, что они больше не будут целоваться. Возможно, именно это пытался подсказать ей мозг, постоянно напоминая о том, что король — один из клиентов. Не более того!

Они не подходят друг другу.

В понедельник утром Роуэн договорилась о свидании Джозефа с Паулой Мейсон и уже предупредила Джозефа, что стратегическое совещание состоится в канун предполагаемого свидания. В связи с чем она не видела причин приходить или даже звонить ему.

Оставалось больше недели, чтобы забыть поцелуй. Позволить ему раствориться в звездной пыли или унестись с островным бризом.

Джозеф взял копию торгового соглашения, заключенного Лиамом, и вышел из кабинета. Лицо его светилось от гордости за сына. Лиам не в восторге от подготовки к престолу, но толк от этих занятий явно есть. И свидетельство тому — отличное соглашение. Сын чувствовал себя в положении лидера как рыба в воде. И король собирался удивить его не только личным визитом, но и обилием похвал.

Джозеф шел по заднему коридору, в который выходили кабинеты обоих сыновей. Практически навстречу из кабинета Акселя вышла Роуэн. Аксель, приобняв, пропускал ее вперед.

Неожиданность сродни удару под дых сковала все мышцы Джозефа.

— Привет, папа! Роуэн только что согласилась помочь с осенним сбором средств.

— Вот как?

Король позволил себе взглянуть на нее. На лице Роуэн отразился тот же шок, который поразил и его.

— Мы с Питом решили расширить список оказываемых услуг.

Не зная, что ответить, король пробормотал: «Звучит неплохо».

Ему необходимо уйти. Кабинет Лиама всего в двадцати шагах.

Но он не мог пошевелиться.

Молчание затягивалось. И тут Джозеф заметил, что Роуэн одета в простую футболку и джинсы. Он сглотнул. Она надевала деловой костюм даже на футбольный матч. Что же произошло сейчас? Почему она в джинсах и футболке на встрече с Акселем?

— У нас нет клиентов во временном офисе, который здесь открыли, поэтому часто мы одеваемся свободно, — объяснила Роуэн, очевидно проследив за его взглядом. — Итак, мы увидимся в следующий четверг перед вашим свиданием с Паулой Мейсон.

Аксель присвистнул:

— Паула Мейсон! Папа, тебе очень повезло.

Однако Джозеф везучим себя не чувствовал. Скорее — несколько разгневанным.

Он никогда не уклонялся от обязанностей короля. Никогда не был таким бунтарем, как Аксель. Он больше похож на Лиама.

А женщину, к которой его так чертовски влекло, он практически не знает. И если бы они следовали своим чувствам, это было бы… Нелепо. Беспорядочно. Страстно.

Мысль об этом была столь возбуждающей, что Джозеф отступил от Роуэн на шаг. Короли не имеют права следовать прихотям и желаниям.

— Я направляюсь к Лиаму. Хорошего вечера, Роуэн. Аксель, может быть, нам с тобой стоит еще раз посмотреть игру сегодня вечером?

Роуэн не стала возвращаться в съемную квартиру, а поехала в офис. Без Джеффри в маленькой комнате царила устрашающая тишина.

После неожиданно честных комментариев Джозефа утром Роуэн передумала отправлять его на свидание с принцессой Хелайной. Она вновь изучила свои записи о принцессе и теперь достаточно хорошо понимала Джозефа. Первоначальному плану, в котором он и принцесса Хелайна поладили, поженились и оставили весь мир улыбаться от удовольствия, не суждено было сбыться. Роуэн подтолкнула его к публичным встречам с двумя замечательными женщинами. Король обрадовался общению с Джулианной, но не заинтересовался продолжением отношений. Более деловой подход был к Пауле. Он понимал, что должен оставаться на виду у общественности, но не собирался влюбляться.

А значит, принцесса Хелайна, возможно, не та женщина, с которой его стоило знакомить.

Роуэн откинулась на спинку кресла, взывая к своей совести. Возможно, ей невыносима мысль о том, что король начнет встречаться с женщиной по-настоящему? С женщиной, которая рассмотрела бы в нем партнера, потенциальную пару.

Джозеф властный, сильный, утонченный, сексуальный и обаятельный. Наедине с собой Роуэн могла бы легко признать, что хочет его для себя. Когда король сказал, что она ему нравится, и даже признался, что думал о свидании с ней, ее тело вспыхнуло от желания. Она представляла их в комнате с опущенными шторами. Вот они смеются, веселятся, кутаются в простыни…

Но Роуэн не может заполучить Джозефа. Не позволяет его положение. И у нее уже был парень, который публично бросил ее. Потому она не собирается снова открывать свое сердце. Поэтому и отказалась пообедать с королем. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Роуэн ощущала взаимное притяжение и вспоминала искру их первого поцелуя. Только идиотка стала бы слепо двигаться навстречу недостижимому.

Плюс, она должна организовать для него еще одно свидание. Принцесса Хелайна казалась лучшей кандидатурой. Сначала кинозвезда. Потом гениальная бизнесвумен. И вот теперь член королевской фамилии. В этом есть смысл.

Но принцесса — наивная хрупкая мечтательница. Общаясь с ней, Роуэн выяснила, что тридцатилетняя женщина действительно мечтала о том, чтобы прискакал принц на белом коне и спас ее. Всему виной излишне традиционное воспитание, это оно сделало ее такой. Она очень нуждалась в поддержке после измены мужа, и спасти ее поначалу казалось хорошей идеей.

Если познакомить ее с королем и он отнесется к ней тепло, как к интересному, милому другу, Хелайна будет очарована. Тогда, вместо того чтобы гулять со счастливым видом, принцесса будет сидеть у телефона, ожидая звонка и новой встречи, а ведь ее может и не случиться.

Газеты, несомненно, придадут этому значение большее, чем следовало бы. Да и ее бывший наверняка узнает об этой истории. Очень унизительно.

Итак, пусть совесть успокоится. Именно ради принцессы, а не ради себя Роуэн не будет устраивать их встречу.

Она прошла в кабинет Джеффри и приготовила чашку чая, размышляя, кого еще могла бы пригласить на третье свидание с Джозефом. Прихлебывая чай и расхаживая по комнате, она ломала голову, но на ум никто не приходил. В пятидесятый раз отвернувшись от окна, Роуэн заметила Арта Андино, стоящего в дверном проеме. От шока, вызванного его появлением, она чуть не пролила чай.

— Мистер Андино! Чем обязана?

Он вошел.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Она помнила, как он посмотрел на нее, застав беседующей с королем. Арт словно почувствовал притяжение, возникшее между ней и Джозефом.

Если он собирается прочитать лекцию о том, что не следует влюбляться в высокопоставленную королевскую особу, то пусть побережет дыхание. Она и так в курсе того, что ничего не случится.

Направляясь к своей стороне стола, она указала администратору на стул.

— Присаживайтесь.

Арт осторожно шагнул, присел на краешек стула и нахмурился.

— Я ненадолго.

— Прекрасно.

— Даже не знаю, как начать.

О, проклятый дурак собрался оскорбить ее? Ничего, приходилось справляться и с худшим.

— Просто скажите прямо.

Едва он открыл рот, как его взгляд упал на экран ноутбука.

— Это принцесса Хелайна?

— Да.

— Она прекрасна.

Роуэн улыбнулась мягкости, прозвучавшей в его голосе. Несмотря на раздражительность, в его груди есть сердце.

— Точно.

Он оторвал взгляд от ноутбука.

— Вот это действительно женщина для Джозефа. Американская актриса, — он скорчил гримасу отвращения, — была банальна и проста. Паула Мейсон? Придет время, когда она затмит короля.

Помолчав, он указал на экран:

— А вот принцесса Хелайна воспитана по-королевски. Знает протоколы. Она стала бы замечательной женой.

— Король не думает о женитьбе. Он просто возвращается в круг знакомств. И не должен торопиться.

Арт снова поймал ее взгляд.

— Тем не менее, ты рассматривала ее, не так ли?

— Да.

Он поднялся.

— Я хочу, чтобы она была на третьем свидании.

— Мистер Андино… Арт… Это может привести к неприятным последствиям. Не для Джозефа, а для принцессы. Он может причинить ей боль, что поставило бы ее в неловкое положение. В очередной раз.

— Ты недооцениваешь силу традиций и комфорт общения с кем-то, кто понимает жизнь так же.

Не желая вступать в спор, особенно учитывая, что она уже и сама это поняла, Роуэн промолчала.

— Вы думаете, он изолировал себя, потому что капризничал? Я знаю Джозефа с тех пор, как он был мальчиком. Знаю, что произошло. Анны нет уже пять лет. Его сыновья воспитаны. Он осознает, что ему пора снова жениться. Сначала он медлил, потому что действительно любил Анну. Но я вижу, как он приходит в себя.

Роуэн нахмурилась:

— Приходит в себя?

Арт наклонил голову, словно изучая ее.

— Думаешь, ты единственная, кто умеет читать людей? Когда его сыновья пришли ко мне, я сразу увидел, что происходит, и решил нанять тебя всего лишь как способ разбудить его. Но ты отправила его на свидания и подготовила к тому, что ему нужно сделать — снова жениться. И вся нация благодарна тебе.

— Джозеф не марионетка.

— Нет. Но он знает, как работает королевская семья. Король когда-нибудь рассказывал, почему он женился на Анне?

Роуэн покачала головой.

— Они дружили, вращались в одних и тех же кругах. Оба должны были удачно вступить в брак, и это давление делало возможные свидания невыносимыми. И вот однажды, беседуя, они пришли к выводу о том, что идеально подходят друг другу. Джозеф и Анна нравились друг другу не только как друзья, но еще и знали, как устроена королевская жизнь. Итак, они заключили сделку, что поженятся, заведут детей и будут выполнять обязанности, связанные с их титулами. Родители устроили этот брак.

Роуэн усмехнулась:

— Ты только что сказал, что Джозеф любил Анну.

— Да, они очень полюбили друг друга. Но это не было счастливой случайностью. Они — два умных человека, не знающие больше никого в мире, кто мог бы понять, какую жизнь им приходится вести.

Арт выпрямился в кресле.

— Я наблюдал за всем этим. И сейчас вижу те же признаки, что и тогда, когда Джозеф и Анна заключили сделку. Король одинок и хочет, чтобы в его жизни снова кто-то появился. Но он достаточно мудрый и осознает, что должен выбирать из себе подобных. И сделает это.

Администратор поднялся со своего места.

— Устрой его встречу с принцессой Хелайной.

Роуэн не знала, останется ли Джозеф или скажет, что пора уходить. Ей так не хотелось упускать возможность провести с ним немного реального времени.

— Не хочешь ли чего-нибудь выпить?

Джозеф взглянул на ее бокал с «Мартини», снова на нее.

— Думаю, один глоток не повредит.

Может, стоит напомнить, что, приняв алкоголь, он не сможет вести машину. И, не исключено, что алкоголь может спровоцировать у них желание сорвать друг с друга одежду. Пребывание наедине с женщиной, к которой влечет до чертиков, так далеко от его обычной жизни!

Роуэн приготовила королю «Мартини».

— Это, по сути, все, что у меня есть. Одна бутылка джина. Одна бутылка вермута. — Она протянула ему стакан. — Классический «Мартини».

— Я не любитель сладких напитков. Не предлагай мне шоколадный ликер или что-нибудь фруктовое.

Они чокнулись бокалами, отпили по глоточку.

— Чем еще ты занималась сегодня, кроме того, что мучила самого привередливого представителя администрации замка?

Роуэн рассмеялась.

— Не так уж много. Теперь, когда я вроде как перестала быть твоей свахой, у меня появилось время помочь Акселю так, как я хочу. Если, конечно, меня не уволят.

— Я позабочусь, чтобы этого не произошло.

Она поморщилась:

— Нет. Не надо.

— Верно. Ты же хочешь открыть собственную фирму.

— Да. Но увольнение — не самый удачный способ сделать это. Тем более я хотела бы находиться поблизости и помочь Акселю со сбором средств.

До этого еще три месяца. Джозеф был бы рад, если бы она задержалась в Просперити.

— Не хочу, чтобы ты вмешивался. Я в состоянии постоять за себя.

— Это мне в тебе тоже нравится.

Роуэн отнюдь не беспомощная женщина. Она — звезда и работала ради всего, что у нее было и будет. Есть в этом что-то очень сексуальное.

— Это своего рода мой фирменный знак.

— Я понял это, — Джозеф взболтал жидкость в своем стакане. — Но знаешь, это почти все, что я знаю о тебе. В то время как ты знаешь один из самых тщательно охраняемых секретов замка. Мы с женой состояли в браке по договоренности. А все предполагают, что мы попросили нас поженить потому, что были влюблены.

Он встретился взглядом с Роуэн.

— Ты должна хранить это в секрете. Лиам и Аксель ничего не знают.

Она кивнула. Король знал, что она сдержит слово. И это еще одно, что нравится ему в ней. Внезапно пришло осознание того, насколько опасно близок он к признанию, что в женщине, с которой едва знаком, ему нравится все.

— Я бы хотел узнать о тебе больше.

Роуэн свернулась калачиком на своей стороне дивана и отпила глоток «Мартини».

— Ну, когда мне было двадцать два года, я уехала в Нью-Йорк из своего маленького городка в Западной Вирджинии.

Выражение ее лица говорило о том, что в этой истории было что-то еще, однако после долгой паузы она лучезарно улыбнулась и продолжила:

— У меня не было работы, я никого не знала и потратила большую часть своих сбережений за первые же несколько месяцев. Потом устроилась на работу и нашла соседку по комнате. А потом все, что я помню, было связано с работой. Работа и еще раз работа. Боссы обратили на это внимание, меня повысили, и вскоре я уже руководила целыми направлениями. Потом «Стерлинг. Грант. Париж» предложили мне работу в их главном офисе в Париже, и я подумала, почему бы и нет?

Звучало как-то не очень хорошо.

— Почему нет?

— Почему бы не переехать в Европу, — пояснила Роуэн.

Спокойствие в ее голосе заставило Джозефа поверить, что она не убегает от чего-то, как ему показалось в связи со странной паузой в самом начале. Более того, стало ясно, что ей нравится ее занятие и она ни о чем не жалеет.

По личному опыту король знал, что у нее это хорошо получается. И тем не менее хотел знать больше, вникнуть в мелочи, которые сделали ее той, кем она стала.

— Когда ты была ребенком, у тебя была собака?

— Что? — улыбнулась Роуэн.

— Собака, кошка, суслик по имени Скиппи?

— Суслик по имени Скиппи. — Она от души рассмеялась. — Знаешь, ваше величество, у тебя странное чувство юмора.

— Легко обрести странное чувство юмора, когда полмира следит за каждым твоим шагом.

— Это повод плакать или смеяться?

— Нет. Ничего такого серьезного. Просто странно.

Зато находиться с ней наедине в ее квартире странным не казалось. И это означало, что ему следует уйти, прежде чем он начнет привыкать.

Король допил «Мартини» и встал.

— Я должен вернуть машину Рэндалу.

— Потрепанный внедорожник?

— Он самый.

Роуэн улыбнулась.

— Я рада, что ты заглянул.

— Я рад, что ты не застрелила Арта Андино, когда он захотел сделать нечто невероятно глупое.

Она ухмыльнулась.

— Что могу сказать? Я люблю свою работу.

Король поднялся с дивана, Роуэн проводила его до двери. Но не успел он коснуться дверной ручки, как им овладело сильнейшее желание поцеловать ее на ночь. Прежде чем Роуэн успела запротестовать, Джозеф наклонился и коснулся губами ее губ. Она положила руку ему на плечо и слегка приоткрыла рот. Он с удивлением осознал, что целовать ее так же естественно, как дышать. У него никогда в жизни не было ничего подобного, и он с трудом верил, что так много упустил.

Джозеф так жаждал этого. Действительно жаждал тепла и пронизывающего желания.

Он прервал поцелуй и посмотрел ей в глаза.

— Еще раз благодарю тебя, самый храбрый и умный человек, которого я знаю.

— Не преувеличивай, — фыркнула Роуэн.

Король повернулся, открыл дверь и вышел. Идя по коридору, почувствовал, как она смотрит ему вслед, и его сердце радостно трепетало. Думать о том, как сильно она ему нравится, — абсолютное безумие.

Не теряя времени, он помчался к ржавому джипу. Было поздно, улица пустовала, но король не хотел рисковать. Вдруг кто-нибудь выйдет из-за угла и увидит его.

Он сел за руль, завел джип и расхохотался. Он бы солгал, если бы не признал, что рисковать почти так же весело, как видеть Роуэн.

А видеть ее без камеры, без всяких условий просто потрясающе.

Он стал самим собой.

Снова.

Джозеф лежал, завернувшись в самые мягкие простыни, которые когда-либо чувствовал, с самой красивой и сексуальной женщиной, которую когда-либо встречал.

Король приподнял угол простыни.

— Вот уж не думал, что это прилагалось к квартире.

Прильнув к нему, Роуэн засмеялась и прижалась ближе.

— Нет. Я беру их с собой, куда бы ни поехала. Когда много путешествуешь, приятно иметь что-то, что позволяет чувствовать себя как дома.

Он согласился.

Вскоре радость Джозефа омрачила тревога. Он так увлекся Роуэн, что позволил разыграться инстинктам. Несомненно, это самый невероятный сексуальный опыт, который у него когда-либо был. Но одновременно король понимал, насколько неправильно произошедшее, и абсолютно не представлял, как с этим справиться.

— Я никогда не делал ничего подобного.

— Переспать с кем-то, с кем работаешь?

— Переспать с кем-то, на ком я не женат.

Она села, прикрыв простыней мягкую, нежную кожу.

— Хочешь сказать, ты спал только со своей женой?

Он рассмеялся. Его напряжение несколько ослабло.

— Ты должна понимать, что все мои действия находились под пристальным вниманием. Не было такого места, куда бы я мог привести женщину так, чтобы никто не увидел.

— Вау.

Джозеф услышал удивление в ее голосе. Он знал, что был для Роуэн аномалией. Однако она должна осознать, насколько сильно он к ней привязан. Король понимал, почему пошел на риск. Всякий раз, когда она оказывалась в пределах досягаемости, его сердце замирало, а кровь разгонялась по венам.

Но она моложе его. Американка. Независимая работающая женщина, которая не приняла бы ограничений королевской жизни.

Роуэн провела пальцем по его груди.

— Думаю, для меня это большая честь.

И украдкой взглянула на него.

— Ты настолько великолепное сочетание интеллекта и привлекательной внешности, что я просто, — она пожала плечами, — нахожу это очень сексуальным.

Не в силах устоять перед искушением, Джозеф перекатился на бок и снова перевернул ее на спину.

— Вот как?

Роуэн одарила его улыбкой, от которой словно пронзила молния.

— Да. Именно.

К черту логику. Сейчас не время для этого. Сейчас время потакать себе, валяться в постели с женщиной, которая чувствует то же, что и он.

Король крепко поцеловал ее и на этот раз занимался любовью медленно и основательно.

Ему удалось погасить вспышку совести, которая подсказывала, что у этой слабости будут последствия. Он позволил себе погрузиться в глубины сладкого тепла и отключил мозг.

— Я хотела сделать это с тобой с того самого дня, как встретила тебя.

Джозеф, закрыв глаза, смаковал ее слова.

— Я тоже хотел этого с первой встречи.

— А это значит, что у нас все хорошо. Перестань накручивать себя.

— Разве я это делаю?

— Я почти слышу, как крутятся шестеренки в твоем мозгу.

— Дело в том, что у меня есть обязанности. Если бы я был обычным, то лег бы, обнял тебя и заснул до утра.

Король свесил ноги с кровати.

— Но я не совсем обычный. Я правлю страной.

Роуэн села.

— Знаю.

Он влез в брюки.

— Тогда ты понимаешь, что я должен уйти.

— Конечно.

— И не обидишься?

У нее хватило такта не лгать.

— Не знаю, кто я такая, тем не менее действительно осознаю уникальность твоих обстоятельств. И если спрашиваешь, сержусь ли я из-за того, что ты уходишь, ответ — нет.

Его рубашка была наполовину застегнута. Он уставился на нее.

— Я понимаю. Возможно, эта ночь будет всем, что мы получим. Так что подумай хорошенько, Джозеф.

Ее прямота лишила его дара речи.

— И прежде чем мы снова сделаем что-нибудь подобное, подумай, чего ты хочешь. Что мы можем иметь, чего не можем.

Он молча вышел, запрыгнул в большой грузовик и вернулся обратно в замок, въехав через служебный вход.

Поднимаясь по винтовой лестнице, Джозеф впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким и опустошенным. Он знал, что их отношения — это то, что ему нужно, хотя и понимал, что они обречены.

Так чего же он хочет?

Что, по его честному мнению, у них могло бы получиться?

Поздно вечером Роуэн, открыв свою дверь, снова обнаружила Джозефа на пороге. На этот раз на нем были самые старые джинсы и рубашка, которая сошла бы за тряпку для пыли.

— Ты действительно не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь узнал, не так ли?

— Ты тоже не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал меня. Иначе журналисты начнут сновать вокруг тебя. Впрочем, ты и сама знаешь.

Роуэн провела его в маленькую гостиную.

— Знаю.

Король сел рядом с ней.

— Мои сыновья хотят пригласить тебя на бал, который мы устраиваем в честь дня рождения моей матери через две недели.

Роуэн знала, что его родители еще живы. После легкого сердечного приступа его отец ушел в отставку, и Джозеф занял трон. Его матери исполняется семьдесят.

Она вспомнила вечеринку по случаю дня рождения своего отца, на которую не смогла пойти. И ей вдруг так захотелось этого. Она скучала по папе и маме. По брату с сестрой. Роуэн восемь лет моталась по всему земному шару, совершенно счастливая. А именно сейчас затосковала по дому.

— Аксель думает, что мы должны пригласить тебя, чтобы поблагодарить за все, что ты сделала.

Роуэн отбросила мысли о доме и вернулась к разговору.

— Не нужно меня благодарить. Особенно за помощь Акселю. Это не только работа, за которую вам будет выставлен счет. Аксель — очень умный и приятный парень.

Джозеф рассмеялся:

— Он хорошо это скрывает. Намеренно. Его брат будет королем, а, как ты знаешь, репутация — это для нас все. Лиам должен восприниматься как умный, уравновешенный принц.

— Ты думаешь, поведение Акселя — это притворство?

— О, нет. Он остряк и непокорный бабник. Но преуменьшает свой интеллект, когда Лиам рядом.

Король. Сексуальный парень. Хороший отец. Чем больше они разговаривали, тем более разносторонним она его находила и понимала, как сильно он ей нравится.

— Могу я приготовить тебе «Мартини»?

— У тебя еще есть?

— Да.

Роуэн приготовила два «Мартини». Протянув королю один, села рядом с ним на диван.

— Расскажи мне об этом бале. Ты не хочешь, чтобы я там присутствовала?

— Мне бы хотелось тебя там видеть.

— Тогда почему ты решил предупредить меня, что я буду приглашена?

Он взглянул на свой бокал, потом на нее:

— Я подумал, что это очень веский предлог, чтобы повидаться с тобой.

Сердце Роуэн затрепетало. Джозеф изобрел самый замечательный способ заставить ее чувствовать себя желанной.

— Я думал о тебе весь день, — он покачал головой, — и почти уверен, что у меня на лице сияла глупая ухмылка.

Король рассмеялся. Потом посерьезнел, встретившись с ней взглядом.

— Вчера было хорошо.

— Так и есть.

— Я не слишком разбираюсь в протоколе свиданий на одну ночь. — Джозеф смущенно усмехнулся. — Я женился молодым. У меня никогда не было шанса стать игроком.

Она рассмеялась над тем, как осторожно он сказал «игроком».

— Вот почему договоренность с Анной имела смысл и почему все в тебе ставит меня в тупик.

— Я ставлю тебя в тупик? Серьезно?

— Я так гордился тобой за то, что ты не сдавалась, и был впечатлен твоей честностью в защите принцессы Хелайны.

— Спасибо. Ты знаешь, я пережила кризис совести из-за этого и должна была тщательно обдумать, почему это делаю.

— Правда?

— Конечно! Джозеф, в ту секунду, когда я увидела тебя, мое сердце пропустило удар. Мне было необходимо убедиться в том, что действительно защищаю ее, а не использую удобный предлог, чтобы оставить тебя себе.

Король выглядел ошеломленным тем, что она сказала, и явно не мог найти слов, чтобы описать свои чувства.

— По-твоему, я настолько неотразим?

— Если бы пришлось, я бы сопротивлялась тебе, держалась на расстоянии. — Роуэн посмотрела на свои руки, потом снова на него. — Я знаю, что из этого ничего не выйдет. У нас разница в возрасте, разница в статусе и различные жизненные пути.

Внезапно осмелев, Роуэн скользнула руками по его плечам и обняла за шею.

— Но мы нравимся друг другу. И работа с Акселем предоставляет нам целых три месяца, если мы этого захотим. А если не будем раздувать из мухи слона, сможем наслаждаться друг другом, прежде чем мне двинуться дальше.

Он положил руки ей на талию.

— Тебе нужно двигаться дальше?

— Хочу основать собственную компанию, если помнишь.

Джозеф наклонился и поцеловал ее.

— Я помню. Твои амбиции — еще одно, что мне в тебе нравятся.

Поцелуй продолжался и продолжался. Его руки опустились на ее бедра и притянули ближе. Роуэн снова положила руки ему на плечи.

Джозеф неожиданно прервал поцелуй.

— Ты обмолвилась, что мне нужно выяснить, чего я хочу.

— Выяснил?

— Ты выяснила для нас.

Роуэн пожала плечами:

— Моя работа — продумывать личные ситуации. Твоя работа — делать мир безопасным и счастливым. Но, думаю, ты бы понял, что мы не должны упускать этот шанс.

— Интрижка — звучит безвкусно.

— Ты используешь неверные слова. Позволь показать правильный пиар-ход. Мы нравимся друг другу. И счастливое время, которое есть в нашем распоряжении, не может быть безвкусным. Его надо воспринимать как подарок.

Джозеф обдумал это.

— Мне нравится твой взгляд на вещи.

— Мне тоже. — Она встала, забирая оба бокала. — Давай не будем терять время.

Роуэн поставила бокалы в маленькую посудомоечную машину, а когда повернулась, Джозеф стоял у нее за спиной. Он притянул ее к себе и поцеловал, развернув их обоих по направлению к маленькой спальне.

Целуясь и расстегивая пуговицы, они направились по коридору. Почти у самой кровати король сорвал с себя рубашку, а Роуэн избавилась от джинсов.

Он больше не задавал никаких вопросов о том, что она чувствует. Они уже достаточно знают друг друга. Их отношения вышли на новый уровень близости. Он доверяет ей. Свои секреты. Свое сердце. Пусть даже и временно.

И Роуэн, понимает она или нет, также доверяет ему. Как никому не доверяла после Кэша. Даже своим родителям. Никто на самом деле не в курсе, чем она занимается. О да, они представляют себе ее работу. Однако она никогда не рассказывала им о людях, с которыми встречалась, или о передрягах, из которых приходилось их вытаскивать.

Роуэн убеждала себя в том, что держит интрижки своих клиентов в секрете, чтобы защитить их. Но на самом деле она просто потеряла веру в человечество. Держалась отстраненно, говорила правильные вещи. Вела себя правильно. Не подпуская никого близко.

Теперь она вся здесь. Не просто обнаженная. Она доверяет ему.

Когда руки Джозефа нашли ее грудь, а поцелуи стали такими горячими, что перехватило дыхание, Роуэн поняла, что не упустит этот шанс.

Хотя неизбежное расставание, вероятно, разобьет ее вдребезги.

На следующее утро Роуэн проснулась в постели Джозефа. Он лежал рядом на боку, опершись на локоть, и смотрел на нее сверху вниз.

— Сегодня ты выглядишь лучше.

Она лениво потянулась.

— Я и чувствую себя лучше. — Ее глаза округлились. — О боже мой! Я ночевала в замке.

— В этом нет ничего особенного. Я постоянно так делаю.

Джозеф хотел развеселить ее, но не получилось.

— Я провела здесь всю ночь! И это знают все! Боже мой! Моя машина всю ночь находилась на стоянке для посетителей!

Чрезвычайно спокойный Джозеф сказал:

— Нет. Все не так плохо. У меня есть сообщники в гараже, помнишь? Они отогнали машину к тебе домой.

Роуэн вздохнула и упала на подушку.

— Меня они тоже вывезут контрабандой этим утром?

Король перекатился на другой бок и встал с кровати.

— Только после завтрака. Ты же совсем не ела вчера.

Он уже надел спортивные штаны, а теперь натягивал футболку.

— И если почувствуешь себя плохо, скажи мне об этом.

Роуэн задумалась.

— Ты принимаешь приглашение или боишься сказать «нет»? — поинтересовался король.

Она облизнула губы.

— Я не боюсь говорить «нет». Просто не понимаю, как сказать «нет».

Он сел на кровать.

— Когда мы одни, такого понятия, как королевская власть, не существует. Я — это просто я. — Джозеф улыбнулся. — Это одно качество, которое мне в тебе очень импонирует. Уверен, я могу быть самим собой, когда ты рядом. Если принимаешь приглашение, от которого хотела бы отказаться, это разрушает мое доверие.

Роуэн кивнула. Король поднялся.

— Ладно! Ты примешь душ, а я прослежу, чтобы доставили завтрак. Потом я покажу тебе тоннель, ведущий в гараж.

В каком-то необъяснимом смысле было приятно, что он не приставал к ней и даже не поцеловал. Потом Роуэн поняла, что не почистила зубы накануне вечером и не сможет почистить их сейчас. Едва сдерживая стон, она скатилась с кровати и направилась в ванную.

Комната была огромной. Душ размером с половину всей ее квартиры в Париже. Мраморные полы. Искусная серебряная и золотая настенная плитка окружала ванну на когтистых лапах. Окна выполнены в виде великолепных витражей. Хрустальный светильник над двойным туалетным столиком.

Джозеф живет так всю жизнь. Привыкший к роскоши, он, вероятно, даже не замечал ее.

Роуэн шагнула под душ. Когда вода полилась из верхней лейки, имитируя дождь, ванная даже наполнилась звуками легкого шторма. Если бы Роуэн закрыла глаза, вполне могла бы ощутить, что попала под летний дождь в лесу.

Она вытерлась самым толстым и мягким полотенцем, к которому когда-либо прикасалась. Фен был мощным, но почему-то почти бесшумным. В ящике туалетного столика лежали четыре зубные щетки и тюбики с различными видами зубной пасты.

Вернувшись в спальню, Роуэн нашла спортивные штаны и толстовку большого размера. Она оделась и направилась в столовую. Войдя, втянула воздух.

— Я чувствую чарующий аромат блинчиков.

Джозеф встал и отодвинул для нее стул.

— А еще вафли, французские тосты и яйца бенедикт. Я не знал, что тебе нравится, поэтому заказал все.

Она уставилась на него, разинув рот.

— А на кухне не подумают, что у тебя гость?

— Нет. Иногда, когда не могу решить, я прошу их прислать несколько блюд.

Роуэн почувствовала себя самой большой деревенщиной в мире.

— Твоя жизнь так отличается от моей.

— Пусть это тебя не пугает. — Джозеф указал на разогревающиеся подносы. — Блинчик? Вафля? Французский тост? Все вместе?

Девушка заставила себя улыбнуться.

— Я так голодна, чтобы съела бы все. Но не смогу. Думаю, я остановлю свой выбор на яйцах бенедикт.

— А, это все из-за углеводов, верно. — Он поднял поднос, чтобы положить ей несколько яиц. — Ты выглядишь значительно лучше.

— Я и чувствую себя в сто раз лучше.

Король протянул ей тарелку.

— Какая у тебя сегодня повестка дня?

— Мне нужно вернуться в мою квартиру, переодеться для работы и привести себя в порядок.

— Водитель отвезет тебя с минимумом шума. Как только наберешь в себя немного еды, мы позвоним ему.

Она подняла вилку.

— Может, я вернусь сегодня вечером и мы закончим то, что начали прошлой ночью?

Он поймал ее свободную руку, поднес к губам и поцеловал.

— Я был бы рад этому.

Ее сердце растаяло. Вот почему она хочет его. Как же прекрасно, что в ее жизни появился такой романтичный мужчина. Даже если всего на три месяца.

— На этот раз мы должны быть немного осторожнее в приготовлениях.

— Я предупрежу водителя, что твой внедорожник будет на парковке для посетителей, и он обязательно спрячет его в гараж, как только стемнеет. Тогда ты сможешь проскользнуть по тоннелю, который я покажу тебе сегодня. Потом так же уйдешь. Охрана тоже будет в курсе.

До нее дошло, что теперь многие люди посвящены в их тайну. Его водители. Его врач. Да и на кухне, вероятно, заподозрили неладное. А теперь вот и охрана.

— Если только ты не захочешь остаться на ночь.

Джозеф улыбнулся ей, и ее сердце проделало тот забавный фокус, когда кажется, что оно и растаяло, и взорвалось одновременно.

Роуэн рассудила, что осведомленность некоторых людей — это нормально. Если Джозеф им доверяет, то и она тоже. Зато какой шанс провести время с парнем, от которого даже пальцы на ногах сводит, а сердце трепещет от радости!

Они поели, и король переоделся в свои привычные темные брюки и белую рубашку. Роуэн высмеяла его за то, что он — человек привычки.

— Ну хорошо. Тогда помоги мне выбрать какую-нибудь одежду.

— В самом деле?

— Конечно. Немного глупо иметь только парадную одежду для работы и спортивные штаны для дома. У меня должно быть больше джинсов, ну и несколько футболок.

Она обвила руками его шею.

— Я помогаю тебе меняться?

— А разве не для этого администрация замка пригласила тебя сюда?

Она рассмеялась.

— Они хотели, чтобы я вытащила тебя из дома, а не сменила твой гардероб.

— Назовем это дополнительным бонусом.

Он поцеловал ее и вывел за дверь. Вместо того чтобы идти прямо по коридору, который ведет к винтовой лестнице у главного входа, Джозеф повернул направо. Они спустились по лестнице в другой коридор, тот привел их к потайной двери в стене.

— Это умно.

— Это чрезмерная безопасность. Нам никто не угрожал в течение пятнадцати лет.

Они двинулись по длинному, хорошо освещенному коридору.

Роуэн переполняло любопытство.

— А что было пятнадцать лет назад? В чем заключалась угроза?

— Уверена, что хочешь это услышать?

— Да! Обожаю интриги.

— Это действительно была интрига. Шпионские штучки. Владелец галереи был арестован за продажу государственных секретов.

Смущенная и немного разочарованная, она взглянула на него.

— Владелец галереи?

— Мы так и не узнали, откуда у него был доступ к флеш-накопителям, содержащим государственные документы. Он тайно вывозил их в картинах за пределы страны.

— Кому?

Король пожал плечами:

— Наши сотрудники службы безопасности задержали группу людей на месте преступления, и, хотя все отправились в тюрьму, мы не нашли того, кто за ними стоял. Наш владелец галереи молчал о своем участии в происходящем на протяжении всех допросов. Потом у него случился сердечный приступ, и он умер в тюрьме еще до суда. Мы так и не выяснили, кто передавал ему информацию.

— И это все?

— Служба безопасности следила за его семьей и друзьями, но его жена покинула страну вместе с дочерью, и она не сделала ничего даже слегка подозрительного. Если у него и были сообщники, они бежали или ушли в подполье.

— Ясно. Довольно скучный инцидент.

Он усмехнулся:

— Зато единственный. Мы гордимся тем, что живем в безопасности и покое. Многое происходит за кулисами, чтобы так оставалось и впредь.

Она кивнула. Джозеф остановился перед закрытой дверью.

— Гараж находится прямо здесь. Однако это не все, на что я способен.

Он притянул Роуэн к себе для долгого поцелуя.

— Увидимся вечером. Возможно, тебе не помешает захватить с собой сумку на ночь.

Его заботливость заставила Роуэн улыбнуться. Она глубоко вздохнула и толкнула дверь, а когда вошла, один из водителей вытянулся по стойке смирно, открыв заднюю дверь лимузина. Никто ни о чем не расспрашивал. Никто не спросил ее имени. Никто даже не смотрел на нее слишком долго.

Роуэн села в машину. Прежде чем дверь закрылась, она услышала, как другой водитель спросил:

— Где Аксель? Разве он не должен быть здесь?

Все внимание переключилось на вопрос о том, где может находиться Аксель, и Роуэн почувствовала себя забытой. Что, в общем-то, хорошо. Пусть они сосредоточатся на пропавшем Акселе.

Вечером в четверг Роуэн и Пит приехали в огромный замок из серого камня на бал в честь дня рождения матери Джозефа. Лакей в белых перчатках помог ей выйти из машины, пока другой проверял подлинность приглашения.

Опираясь на руку Пита Стерлинга, Роуэн ожидала своей очереди у входа в бальный зал. Она заглянула в огромную комнату, уставленную круглыми столами, застеленными яркобелыми льняными скатертями. На столах красовались вазы с желтыми розами — любимыми цветами мамы Джозефа.

Аксель, первый в официальной очереди встречающих, взял Роуэн за руку и, оглядывая ее в фиолетовом бальном платье без бретелек, выдал:

— Ты выглядишь потрясающе!

Она засмеялась, представила Пита, и они перешли к Лиаму. Джозеф слегка подался вперед и поймал ее взгляд. Он тоже выглядел потрясающе в красном камзоле со всеми медалями и орденами, украшающими перевязь на груди. Ее сердце заколотилось. На их лицах одновременно промелькнула интимная улыбка.

Лиам поймал ее за руку:

— Ты великолепна, как всегда.

Роуэн улыбнулась, поблагодарила его и представила Пита.

Следующие два шага привели ее к Джозефу. Прежде чем Пит ее догнал, король тихо сказал:

— Ты восхитительна.

Их глаза встретились, и у нее перехватило дыхание.

— Ты рискуешь.

И вдруг Пит возник прямо рядом с ней. Нарушив молчание, Джозеф сказал:

— И ты тоже прекрасно выглядишь, Питер.

Тот рассмеялся.

— Мне всегда было интересно, о чем говорят в этих залах гости.

— Теперь вот узнаешь. Мы такие же люди, как и все остальные.

Пит кивнул.

— И у вас замечательное чувство юмора, ваше величество.

Испытав облегчение оттого, что Пит не уловил близости между ними, Роуэн согласилась.

Джозеф повернулся налево:

— Это мои родители. Их королевские высочества Алистер и Моника Сокель.

Оба представителя королевской семьи в отставке, высокие и элегантные, выглядели потрясающе. Алистер был одет в такой же камзол, как и Джозеф. И Моника — сдержанно элегантная в черном кружевном платье. Ее волосы цвета перца с солью были собраны в изысканную прическу.

— Мама, папа, это Роуэн Грей и Питер Стерлинг. Они организовали мое возвращение к публичной жизни.

Отец Джозефа галантно поцеловал руку Роуэн.

— Такая красивая женщина не должна работать.

Моника закатила глаза:

— Не слушай его. Он думает, что он обаятельный.

Роуэн ответила с улыбкой:

— То же самое говорит мне Аксель.

Когда отец Джозефа пожал руку Питу, Моника наклонилась и прошептала:

— Вот откуда Аксель это берет.

Роуэн рассмеялась.

— Его отец тоже может быть довольно обаятельным.

Мама Джозефа с любопытством оглядела Роуэн.

— Да, может. Но Джозеф обычно приберегает свое обаяние для друзей и семьи.

— Работая вместе, мы стали друзьями, — спохватилась Роуэн.

— Понимаю. — Моника продолжала с любопытством смотреть на Роуэн.

С этими словами они прошли через линию приема. Прошло еще двадцать минут, пока все гости вошли и были встречены членами королевской семьи.

Когда они наконец добрались до длинного стола, который стоял так, чтобы все могли видеть королевскую семью, Джозеф подошел к подиуму и поднял бокал с шампанским. Около двухсот официантов вышли вперед и быстро разлили шампанское по бокалам гостей.

— Тост за мою замечательную маму. Человека, чья внешность и душа одинаково прекрасны. С днем рождения, мама!

Все подняли бокалы, каждый пригубил шампанского.

Королева приветливо кивнула и неожиданно встала. Джозеф вежливо уступил ей трибуну.

— Мы договорились, что сегодня вечером никаких речей не будет. Мы просто хотели устроить тихую вечеринку с семьей и друзьями.

Роуэн оглядела четыре сотни гостей, а Пит одними губами произнес:

— Тихая вечеринка?

— Но я чувствую необходимость сказать, что я благословенна, — продолжала Моника.

По толпе прокатился одобрительный возглас.

— Наш сын проделал потрясающую работу по руководству нашей страной и воспитанию двух сыновей. Мы не могли бы гордиться им больше, чем сейчас. Наше королевство в надежных руках.

Роуэн еще раз увидела жизнь короля и его значимость. Это не просто парень, которого называют королем. Он — правитель Просперити.

Когда все вкусно поели, официанты в белых перчатках принялись убирать со столов. Оркестр заиграл для бывших короля и королевы, чтобы они потанцевали.

Следующим с Моникой танцевал Джозеф. Наконец, своей очереди дождались Лиам и Аксель.

Пит вывел Роуэн из задумчивости:

— Время пообщаться.

Она последовала за Питом в толпу, и пока он представлялся небольшим группам гостей, Роуэн внимательно наблюдала, зная, что скоро ей придется общаться с потенциальными клиентами для собственной компании.

Правда, ее взгляд частенько останавливался на Джозефе. Высокого мужчину в красном камзоле легко заметить среди моря черных смокингов. Она наблюдала, как он переходит от группы к группе, останавливаясь, чтобы потанцевать с женщинами. Некоторые были старше его, вероятно, подруги его матери. Некоторые моложе. А некоторые женщины его возраста смотрели на короля с нескрываемым обожанием.

Ее накрыла ревность. Так много женщин, подходящих ему больше. И ведь однажды он выберет одну из них. Не будет же он вечно жить один. Его затворничество осталось позади. Теперь, когда она указала ему путь, он найдет себе новую королеву. Может быть, одну из женщин, присутствующих здесь сегодня вечером. Печаль душила Роуэн.

Джозеф подошел и обратился к Питу:

— Если вы не возражаете, мистер Стерлинг, я бы хотел поблагодарить Роуэн за всю ее грандиозную работу, потанцевав с ней.

Она улыбнулась растерянному выражению, появившемуся на лице Пита. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что в таком королевстве, как Просперити, танец с королем — огромная честь.

Пит быстро пришел в себя:

— Конечно, ваше величество.

Держа ее за руку на уровне плеча, как принц, сопровождающий принцессу, Джозеф повел Роуэн к танцевальной площадке. Она увидела вспышки фотоаппарата и чуть не замерла.

— Расслабься. Это королевский фотограф, — объяснил Джозеф, притягивая ее к себе в танце. — Если это попадет в газету, значит, я дал тебе привилегию танцевать со мной. Собственно, я так и сказал Питу.

— Мне, наверное, следовало сделать реверанс или что-то в этом роде, верно?

— Нет. Все в порядке. И да, ты выглядишь восхитительно. Скажи, мы встретимся позже в моих апартаментах?

Она наклонила голову.

— Позже? После бала?

Король с тоской, поселившейся в его темных задумчивых глазах, взглянул на Роуэн.

— Да.

Разве может женщина устоять перед этими глазами?

— Мне придется бросить Пита. Мы ведь пришли вместе.

Он рассмеялся.

— Я мог бы арестовать его.

— Ему понравилось твое чувство юмора, Джозеф, но эту шутку он не оценит.

— А жаль. Так ты сможешь уйти?

Его мягкий серьезный голос наполнял душу Роуэн теплом, взывал к телу, и в ней не осталось ни единой клеточки, которая могла бы ему отказать.

— Всегда есть способ, если твердо намерен его найти.

— Я буду ждать тебя.

Сердце Роуэн трепетало. Никогда прежде она не чувствовала ничего подобного по отношению к кому-либо. Осознание этого заставило ее задуматься. Она годами не вспоминала о бывшем женихе, разве что с отвращением. А сегодня вдруг вспомнила их хорошие времена, почему она когда-то любила его. И ничего не почувствовала. Никакой потери. Никакого унижения. Джозеф вернул ей веру в собственную привлекательность и желанность.

Роуэн прокралась вниз по лестнице и вышла из замка. Как по мановению волшебной палочки, появился лимузин. Она назвала адрес, и он помчал ее домой.

Поскольку Роуэн пришла в офис поздно, Джеффри встретил ее у двери с чашкой кофе и расспросами по поводу бала. Она отвечала как удачливый пиарщик, который получил королевское приглашение и с удовольствием воспользовался им.

— Празднование дня рождения матери короля завершилось, нам стоит подумать о сегодняшнем открытии галереи. Только не говори мне, что ты забыл.

— Конечно нет.

Поскольку они отказались от идеи третьего свидания, Роуэн запланировала для Джозефа посещение галереи в компании сыновей, чтобы держать короля в поле зрения общественности. Все трое должны были отправиться в галерею за час до официального открытия, а потом вместе поужинать. В этом не было ничего особенного.

— После протоколов и мер безопасности, которые я увидела на балу прошлым вечером, открытие галереи пройдет проще простого.

— И это хороший способ снова показаться на людях.

— Да. Пусть и без спутницы, — согласилась Роуэн, — и, кстати, совсем неплохо, если на этот раз он выберет себе пару самостоятельно.

— И мир спасен. — Джеффри удовлетворенно вздохнул.

Роуэн рассмеялась, хотя в груди словно нож провернулся. Она сама подводила короля к этому моменту, и вот теперь, естественно, ей это не нравилось. Она полюбила его!

Они провели некоторое время, работая над сбором средств для Акселя. Потом она осматривала офисные помещения на Манхэттене, размышляя о том, сколько сотрудников ей понадобится, если таковые будут, когда она откроет свои двери. Подумывала и о том, чтобы нанять Джеффри, переманив его у «Стерлинг. Грант. Париж».

Пару часов спустя Джеффри вернулся с сэндвичем для нее. Роуэн не прекращала работать. Вспомнив предложение Акселя о том, как связать благотворительный сбор средств с туризмом, она обдумывала его идеи, пока не находила подходящее решение.

Потом они с Джеффри провели видеоконференцию с парижской командой. Словом, не успела она опомниться, как пробило пять часов.

Стук в дверь приемной заставил обоих вскинуть головы.

— Доставка. Кто-то должен расписаться.

Джеффри махнул ей, чтобы не вставала.

— Я распишусь.

Роуэн устало потянулась в своем кресле.

Джеффри вернулся в офис с огромной коробкой, которая больше походила на подарок, чем на документы.

— Что это?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Адресовано тебе. Открывай.

Коробка оказалась такой огромной, что пришлось вставать, чтобы снять красную ленту. Она подняла крышку и обнаружила красную папиросную бумагу и открытку.

Глаза Джеффри увеличились от удивления.

— Что это? У тебя появился тайный поклонник?

Роуэн рассмеялась:

— Это от короля.

Его глаза стали еще больше.

— Помнишь, как я заставила короля надеть рубашку поло в красную и синюю полоску?

Джеффри кивнул.

— Ну вот, теперь он хочет, чтобы я надела это сегодня вечером.

— Ты идешь на открытие галереи?

— Видимо, король именно так и считает. Я появлялась на его свидании с Джулианной Абрахамс. И в фойе, когда он встретил Паулу Мейсон. Вероятно, он думает, что я пойду и сегодня вечером.

Джеффри потянулся за коробкой, достал из нее изысканное белое платье, усыпанное крошечными разноцветными цветами, и присвистнул.

— Вот в этом? Вау!

Платье было длинным, шелковистым и сексуальным. И в то же время невинно-белым. С нежными цветами. Роуэн положила карточку на стол, изложила Джеффри укороченную версию того, что написал Джозеф, не упомянув ту часть, где говорилось о ее утреннем побеге из замка в вечернем платье.

— Тебе лучше поторопиться. Помнишь, члены королевской семьи входят в галерею на час раньше, чем остальные приглашенные гости.

— Да помню я. Уже бегу.

Роуэн отогнала свой внедорожник обратно домой, потом с шумом поднялась по ступенькам, борясь с большой коробкой и размышляя, стоит ли идти на открытие галереи.

Она вошла в свою темную квартиру, прошла в ванную, разделась и позволила воде сотворить свое волшебство. После того как Роуэн успокоилась, ее осенила неожиданная мысль.

А что, если Джозеф передумал? Его чувства к ней всегда читались в глазах. А если он наконец признал это? Что, если отправка платья и личное приглашение на открытие галереи — его способ сделать их отношения достоянием общественности?

Была ли эта ночь посвящена тому, чтобы обнародовать их отношения?

Утром был момент, когда они посмотрели друг другу в глаза и возненавидели то, почему ей пришлось убежать из замка. Джозеф тоже страдает оттого, что никто, даже его семья, не может знать об их любви.

Может быть, с него достаточно?

Джозеф повесил трубку и прошелся по кабинету. Он не видел Роуэн все выходные и позвонил, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Тот факт, что она не ответила на его звонок, спокойствия не добавил. Он почти ненавидел себя за то, что причинил ей боль. Воспоминание о том, как она призналась, что любит его, наполнило его сердце невыносимым отчаянием. Захотелось швырнуть что-нибудь в стену, но он этого не сделал. Как никогда не делал ничего такого, чего ему не разрешалось делать.

Джозеф перестал расхаживать по кабинету. Роуэн встречалась с Акселем каждый день после полудня. Просто надо находиться в кабинете Акселя, когда она приедет. Тогда, возможно, он сможет объяснить лучше, поможет Роуэн понять, что это не ее проблема, а его жизнь.

Он пришел за несколько минут до назначенного времени и неторопливо открыл дверь.

Аксель удивился:

— Папа?

— Просто подумал, что мне стоит проведать тебя и Роуэн. Посмотреть, как продвигаются ваши дела.

— Все отлично, — заверил Аксель. — Тебе понравятся некоторые идеи Роуэн.

В этот момент в кабинет вошел Пит Стерлинг.

— Ваше величество!

Он явно не ожидал встретить короля.

— Мистер Стерлинг. Как вам понравилась вечеринка по случаю дня рождения моей матери? Питер светился.

— Это было потрясающе. Мы с Роуэн и раньше посещали различные подобные мероприятия, но в качестве гостей оказались впервые. Мы вроде как второстепенные люди. Кстати, о Роуэн, — продолжил Пит, ставя портфель на стол. — Она взяла отпуск. Вообще-то она сейчас на пути домой.

Он извлек из портфеля несколько папок.

— Мама Роуэн в следующие выходные устраивает вечеринку по случаю семидесятилетия ее отца. Словом, Роуэн собирается в Западную Вирджинию.

Джозеф моргнул. Тот факт, что его мама и ее отец примерно одного возраста, отчасти удивил его. Но главное — Роуэн уехала от него. Действительно подальше от него. Он никогда больше ее не увидит.

— Итак. — Пит положил на стол пачки бумаг. — Это ее краткое описание того, как мы будем продвигать мероприятие по всему миру.

— Роуэн вернется, чтобы помочь завершить все это?

— Она попросила шесть недель отпуска. Это уводит нас за пределы вашего фестиваля. — Пит пожал плечами. — А что я могу сказать? Она захотела отдохнуть.

Или Роуэн готовилась покинуть «Стерлинг. Грант. Париж», а Пит не в курсе. Или уже уволилась оттуда, просто Пит не хотел говорить об этом клиенту.

Джозеф не решался спросить. Если Роуэн еще не уволилась, не стоит рисковать ее планом. Если же сделала это, то что бы он сказал? Дескать, рад за нее? А он не рад. Все перепуталось. То, что у них было, не могло закончиться вот так. В смысле настолько быстро. Предполагалось, что у них будет время до окончания осеннего фестиваля. Тем не менее она ушла. Сейчас.

Всегда готовый к любым непредвиденным обстоятельствам, король никогда не оказывался в таком положении, чтобы его застали врасплох или оставили без плана.

Но Роуэн исчезла. И он не был готов к этому.

Выдавив улыбку, Джозеф взял пакет с информацией о фестивале и повернулся к Акселю:

— Я доверяю тебе. И из того, что здесь вижу, все должно получиться, как нельзя лучше. Я горжусь тобой.

Аксель явно не ожидал похвалы.

— Спасибо, папа.

Пит едва не поклонился, выходя из комнаты, и, хотя Джозеф привык, что люди уважают его, сегодня все складывалось как-то не так.

Король вернулся в свой кабинет и попытался пролистать информацию, собранную Акселем и Роуэн, но его мысли были далеко. Он сидел, уставившись в окно, наблюдая, как садится послеполуденное солнце.

Глубокая печаль пронизала его душу. Потерять Роуэн означало потерять больше чем человека. Частичка самого Джозефа тоже исчезла. Тот игривый, счастливый парень, о существовании которого он даже не подозревал до встречи с ней.

В тишине кабинета он почувствовал, как его затягивает обратно в мир, в котором он существовал до того, как в его жизнь ворвалась Роуэн.

В последующие дни он пытался вернуться к той жизни, которая была дарована ему судьбой, но просто не мог. На плечи давила тяжесть работы, наполняло чувство, что с него довольно. Внезапно все показалось таким неправильным!

Он король. И хотя каждый гражданин его острова может потребовать от него взять ответственность за собственные решения, никто не имеет права следить за его личной жизнью, критиковать его выбор, требовать стандартов, которые сокрушили бы обычного человека.

Нужно было что-то изменить. Проблема в том, что, по сути, Джозеф позволил администрации замка и прессе управлять его личной жизнью.

Мысль казалась такой ясной и простой! Его научили тому, что он должен быть человеком достойным своего положения в обществе. Джозеф согласился лишь с одним пунктом — он никогда не опозорит Корону. Правда, если не сможет защитить любимую женщину, опозорит себя.

А бороться, чтобы изменить эти правила — значит бороться за нее. За Роуэн.

В конце недели, в пятницу вечером, Джозеф с сыновьями запланировали посмотреть фильм. Король не потрудился переодеться после работы, просто направился прямо в их маленький кинотеатр.

Лиам и Аксель смеялись над мультфильмом, который смотрели, пока ждали отца.

Джозеф задумчиво посмотрел на своих уже таких взрослых мальчиков и спросил:

— Кто-нибудь из вас когда-нибудь думал, как вы отнесетесь к тому, что я состою в отношениях?

Удивленные сыновья взглянули на него.

— Ты не такой уж старый, папа. И должен хотеть других отношений, — ответил удивленный Лиам.

— Знаю, но, если я вступлю в другие отношения, это значительно изменит ситуацию здесь.

Лиам пожал плечами:

— Мы с Акселем взрослые люди и во многом сами по себе. Для нас это не будет иметь большого значения.

— Еще я хочу изменить принципы работы со средствами массовой информации. Я работаю над планом, который пусть и не ограничит их доступ, зато избавит нас от некоторых критических замечаний. Возможно, также мне придется перестроить администрацию замка.

Аксель рассмеялся.

— Что? Ты хочешь пойти войной на старину Арта?

Джозеф улыбнулся.

— Думаю, если мы перестанем реагировать на критику СМИ и запретим администрации потворствовать им, они потеряют часть своей власти.

Лиам задумался.

— Никогда не рассматривал с подобной точки зрения. В самом деле, мы как бы сами вручаем им власть, реагируем, когда они указывают на то, что считают недостатками.

— Никто не говорит, что будет легко, — продолжал Джозеф. — Они станут сопротивляться, давить на нас, но думаю, если мы перестанем реагировать и пригрозим лишить их доступа к информации, когда они переступают границы личного пространства, сможем приручить этого тигра.

— Это было бы здорово, — согласился Лиам.

— Ты сделаешь это, чтобы проложить путь для ваших отношений? — Аксель бросил в рот горсть попкорна.

Джозеф не ушел от ответа.

— Возможно.

— Да ладно, папа. — Аксель рассмеялся. — У тебя сложились отношения.

Лиам бросил на отца вопросительный взгляд.

— Правда?

Аксель засмеялся:

— А ты не заметил в нем перемен за последние несколько недель? Помнишь, он общался с пиарщицей? Роуэн?

Лиам ухмыльнулся:

— Серьезно, пап? Она?

— Да уж, горячая штучка, вот кто она такая, — заявил Аксель. — И при этом невероятно умная.

Джозеф зажмурился, не зная, смущаться ему или отругать сыновей за то, что говорят так, будто его нет в комнате.

— Итак, — спросил Аксель, — ты собираешься ехать за ней?

— За ней? — Лиам нахмурился. — Она что, ушла?

Аксель фыркнул.

— Лиам, ты должен быть в курсе всего, иначе, когда станешь королем, администрация замка будет топтаться по тебе. — Он взглянул на отца: — Если, конечно, мы не демонтируем ее.

— Да, это у меня в планах, — усмехнулся Джозеф. — Лиам, у тебя есть время научиться быть наблюдательным.

Он повернулся к Акселю:

— А ты узнал о чем-то между мной и Роуэн только потому, что работал с ней.

И король направился к двери.

— Я еду за ней.