— Почему бы тебе просто не найти себе жену, брат? Это не позволит старому козлу заставить тебя вступить в брак по договоренности.

— Нет, спасибо, — ответил Карим Джамал Амари Хан, наследный принц Зафара, сбросив ноги своего младшего брата Дейна с кофейного столика, который стоил целое состояние. — Наш отец не может меня заставить это сделать.

— По-моему, нашим отцом его можно назвать с большой натяжкой, — криво усмехнулся Дейн. — Он не принимал никакого участия в нашем воспитании.

— Это так, — солгал Карим. Поскольку он был старшим сыном и наследным принцем, отец уделял ему больше внимания. После того как мать Карима покончила с собой, он был вынужден проводить лето в Зафаре. Дейн об этом не знал. — Но речь сейчас не об этом. Я просто хочу сказать, что не имею ни малейшего желания жениться ради отцовской выгоды. Если он захочет от меня отречься, пусть сделает это.

Карим очень обрадовался бы, если бы это произошло. С королевством под названием Зафар у него не было связано ничего, кроме плохих воспоминаний. Именно поэтому он пошел собственным путем, создал на пустом месте деловую империю и к тридцати двум годам стал миллиардером. В Зафаре он не был с шестнадцати лет.

— Чтобы он начал приставать ко мне с женитьбой? — криво улыбнулся Дейн. — Нет уж, спасибо.

Карим усмехнулся про себя. Если их отцу придется объявить Дейна своим наследником, то так ему, старому мерзавцу, и надо! Младший брат Карима был беспечным и не отличался дисциплиной. Ему даже меньше, чем Кариму, хотелось становиться наследником короля. Мать Карима, британская аристократка Кассандра Уэйнрайт, вернувшись после развода в Соединенное Королевство, отправила своего сына в одну из лучших закрытых частных школ, где его приучили к дисциплине и порядку. Китти Джоунс, мать Дейна, после развода с королем Зафара вела бурную светскую жизнь в Нью-Йорке. Став взрослым, ее избалованный сын последовал ее примеру, не отказывая себе ни в роскоши, ни в развлечениях. Несмотря на это, Дейну, который был младше Карима на четыре года, удалось пять лет назад создать собственную компанию, занимающуюся организацией торжественных мероприятий. Его бизнес быстро пошел в гору, и это было неудивительно: Дейн знал толк в вечеринках.

— Я знаю, что может быстро заставить тебя передумать насчет женитьбы, — сказал Дейн, и при виде озорного блеска его глаз нехорошее предчувствие Карима усилилось. Он сразу понял, что Дейн не просто так заявился в восемь утра в его особняк в Белгрейвии сразу после ночного рейса Нью-Йорк-Лондон.

— И что же это? — прямо спросил Карим, которому было некогда выслушивать шуточки своего брата.

— Старику стало известно, что ты хочешь завладеть конным заводом Калхуна, — ответил Дейн.

— Откуда ты это узнал? — удивился Карим, который держал в секрете свои намерения относительно этого предприятия в Ирландии.

Майкл Калхун умер почти год назад, оставив своим дочерям в наследство бизнес, находящийся на грани разорения из-за больших долгов. Чтобы избежать полного банкротства, они продали часть лошадей, но несколько дней назад Карим узнал, что им все-таки придется ликвидировать свое предприятие. Он был готов приобрести его сразу, как только оно будет выставлено на продажу.

— Услышал на вчерашнем мероприятии на Манхэттене от одной из многочисленных отцовских любовниц. Именно поэтому я и отправился к тебе первым же рейсом. Она мне сказала, что он заинтересовался скачками и решил купить бизнес Калхунов. Мы с тобой оба понимаем, что он собирается увести у тебя из-под носа выгодную сделку, если ты откажешься от брака в его пользу.

Карим выругался себе под нос.

— Телефонного звонка было бы достаточно, — пробормотал он, — но в любом случае спасибо за предупреждение.

Кариму не хотелось упускать выгодную сделку. Приобретение конного завода Калхунов, пусть даже испытывающего кризис, — это возможность стать причастным к элитарному виду спорта, о чем он давно мечтал. Единственное, что доставляло ему удовольствие в Зафаре, — это объездка арабских скакунов, принадлежащих его отцу, и прогулки верхом.

Но Карим не собирался поддаваться на провокации своего отца. Король неоднократно пытался втянуть его в свои игры, и это заставило Карима вступить с ним в открытую конфронтацию. Поначалу Карим испытывал удовольствие, когда ему удавалось перехитрить отца, одержать над ним верх. Показать старому негодяю, что тот больше над ним не властен. Что старший сын не испытывает перед ним страха. Но со временем отцовские попытки шантажировать его стали более изощренными и безумными, и Кариму стало ясно, что каждое их противостояние негативным образом сказывается как на экономике Зафара, так и на финансах самого короля. Будучи в прошлом одним из богатейших королевств региона, Зафар терял свою значимость, потому что король тратил слишком много денег на изнурительную войну с собственным сыном. Кариму было наплевать на свое наследство, но он не хотел видеть, как страдают жители Зафара. По этой причине несколько лет назад он положил конец этому противостоянию. Он стал тщательно скрывать информацию, касающуюся всех его сделок, либо отказываться от приобретения того, к чему проявлял интерес его отец. Это немного уязвляло его гордость, но он видел, что его тактика работает. Его отец больше года не лез в его дела, и его это устраивало.

— Почему бы тебе на этот раз не раскрыть его блеф вместо того, чтобы отказываться от сделки? — спросил Дейн.

Карим посмотрел на него с недоумением:

— Я не собираюсь жениться ради заключения нужной мне сделки.

— Но почему бы тебе не заключить фиктивный брак? Это отличный способ отомстить старому манипулятору. Если ты не будешь спать со своей женой, у тебя не будет наследников, которых он так хочет.

— Послушай меня, Дейн. Главная причина, по которой я не хочу жениться, никак не связана с нашим отцом. Я просто не хочу иметь жену. — Его вполне устраивали краткосрочные отношения без обязательств. — Даже фиктивная жена будет ждать от меня определенных вещей.

Она может стать такой же жалкой и слабой, как его мать. В детстве он насмотрелся на ее залитое слезами лицо и не хотел быть виноватым перед какой-либо женщиной в том, что не смог оправдать ее ожидания.

Он довольно часто менял женщин, но за последний месяц или даже два в его постели не побывало ни одной. С тех пор как он откупился от Александры, не желавшей покидать его дом в Кенсингтоне, который он приобрел специально для любовных утех, у него просто не было времени для того, чтобы выбрать себе новую подружку.

— Этого можно избежать, — с улыбкой возразил Дейн, который хотел насолить отцу не меньше, чем его брат. — Собери всех своих юристов и распорядись, чтобы они составили брачный договор на выгодных тебе условиях. Все, что нужно сделать тебе самому, — это найти алчную или нуждающуюся женщину, которая согласится тебе помочь в обмен на кругленькую сумму.

— Орла, Орла, сюда прилетел вертолет. Джерри только что разрешил ему приземлиться на заднем пастбище. Джерри говорит, что это вертолет того самого шейха, который собирается пустить нас по миру.

Орла Калхун, чистящая стойло Адерина, замерла на месте, услышав встревоженный голос своей младшей сестры Дервлы. Черный жеребец с гладкой лоснящейся шкурой ткнулся в нее носом, и она погладила его по голове, чтобы успокоить. В отличие от большинства бывших скаковых лошадей он был достаточно спокойным, и его можно было не выводить из стойла на время чистки.

— Все в порядке, парень. Не бойся, — тихо сказала она жеребцу, после чего покинула стойло, заперла дверцу и поставила грабли к стенке. Сняв перчатки, она сердито посмотрела на свою сестру. — Черт побери, Дервла, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не повышала голос рядом с лошадьми? Это их пугает, и кто-то может пострадать.

У них осталось всего шесть лошадей, каждая из которых много значила для Орлы. Она все еще переживала из-за расставания с лошадьми, которых они были вынуждены продать в прошлом году. Каждая из этих лошадей имела свой собственный нрав и привычки, и это значило для Орлы больше, чем победы в скачках и повышение стоимости племенных жеребцов. Возможно, именно поэтому ей не удалось удержать семейный бизнес на плаву. Она не могла относиться к лошадям, о которых заботилась, как к товару.

— Да поняла я тебя, поняла, — тихо произнесла Дервла, схватив сестру за локоть и оттащив ее в сторону. — Но что нам делать с ним?

Тогда Орла услышала шум снижающегося вертолета.

— Ты уверена, что это он? — спросила она. — Я не ждала его раньше пятницы.

На днях ей сообщили, что Карим Джамал Амари Хан собирается осмотреть ферму до субботнего аукциона. Наверняка он прислал кого-то из своих подчиненных.

Орла посмотрела на свои старые рабочие ботинки, грязные джинсы и мокрый от пота топ, прилипший к груди. Она встала на рассвете, чтобы прокатиться верхом на Адерине, а после этого чистила стойла, поскольку месяц назад они с Дервлой были вынуждены уволить последнего конюха.

— Джерри с ним разговаривал, — сказала Дервла. — Он управляет вертолетом! Джерри говорит, что он прилетел сам.

Услышав это, Орла занервничала. Она собирается попросить шейха об одолжении и не может предстать перед ним замарашкой!

— Пойди встреть его, а я пока освежусь. И попроси Мэв принести мне белье, брюки и блузку, которую я вчера погладила и убрала в шкаф.

Отдав распоряжения сестре, Орла побежала в комнату, находящуюся в задней части конюшни, сбросила ботинки и стянула джинсы.

Она сможет освежиться, но ей не хватит времени, чтобы сделать прическу и макияж. Впрочем, она всегда была пацанкой, и ей, в отличие от ее отца, не удавалось стать своей среди представителей высшего общества, увлекающихся скачками. Она думала, что все изменится после ее помолвки с Патриком Куинном, сыном владельца соседнего конного завода, но их отношения закончились катастрофой.

«Чего ты ожидала, Орла? У мужчин есть свои нужды, а ты холодная, как монахиня».

Она содрогнулась, вспомнив слова, которые Патрик сказал ей пять лет назад, когда она во время празднования их помолвки застала его в объятиях Меган О'Рейли в беседке в саду. Всякий раз, когда она вспоминала ту унизительную сцену, она словно заново ее переживала.

Патрик был прав в одном: на роль очаровательной кокетки она не годится. Поэтому она не смогла бы произвести впечатления на шейха красотой и обаянием, даже если бы у нее было достаточно времени на подготовку.

Но если она будет выглядеть опрятно и сможет контролировать свои эмоции, возможно, ей удастся убедить Карима Хана оставить ее здесь в качестве работницы.

Как только она узнала от человека, занимающегося ликвидацией бизнеса Калхунов, о том, что к конному заводу проявляет интерес компания «Амари корп», она принялась искать в Интернете информацию о ее владельце. Ей удалось выяснить, что потенциальный покупатель — наследный принц арабской страны. Что он привык помыкать людьми вроде нее. Что он так богат, что может легко себе позволить приобрести бизнес, который строили десять поколений ее семьи. Но будь она проклята, если допустит, чтобы он лишил ее работы, которой она посвятила свою жизнь.

Все, что ей нужно, — это возможность доказать шейху, что она будет полезна в качестве наемной работницы. В конце концов, она целых пять лет управляла конным заводом. Она несла на себе этот груз ответственности с тех пор, как умерла ее мать, и отец обезумел от горя.

Но она не сможет расположить к себе Карима Хана, если будет выглядеть как огородное пугало.

С этой мыслью она, оставшись в топе и трусиках, взяла шланг, подняла его конец над головой и открыла кран. Когда на нее полилась ледяная вода, она задрожала всем телом и громко выругалась.

Какого черта Хан приехал на пять дней раньше? Неужели у него нет других дел?

За ее спиной вдруг раздалось громкое покашливание.

— Мисс Калхун, я полагаю?

Услышав низкий бархатный голос с британским акцентом, Орла резко повернулась и уронила шланг. На лицо стоящего в дверях мужчины падала тень, но она все равно его узнала, и ее щеки вспыхнули от смущения. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но это не помогло.

Хуже быть уже не может. Его первое впечатление о ней испорчено. Как он так быстро ее нашел?

«Дервла, я тебя придушу!»

— Мистер Хан? — Она подняла подбородок, пытаясь сохранять хоть каплю достоинства, хотя знала, что выглядит как мокрая кошка. — Мы не ждали вас до пятницы. Что вы делаете в конюшне?

На нем был черный свитер, синие джинсы и начищенные до блеска ботинки. Смуглый и черноволосый, он почему-то напомнил ей жестокого могущественного короля из книги, которую она любила читать в детстве.

— Что я здесь делаю? — повторил он саркастическим тоном. — Я собираюсь купить ваш конный завод, мисс Калхун. Сегодня.

«Сегодня?»

Ее охватила паника, но в следующий момент он вышел из тени, чтобы снять с крючка полотенце, и при виде его лица все мысли вылетели из ее головы.

Орла знала, что Карим Хан очень красив. Вчера она видела много фотографий в Интернете, на которых он был в смокингах и костюмах, сшитых на заказ. Эти снимки были сделаны во время светских мероприятий, и рядом с ним непременно была супермодель или актриса. Орла подумала, что он меняет этих красавиц, как дорогие аксессуары.

В реальности этот мужчина оказался еще привлекательнее, чем на фото. Она не могла отвести взгляд от его лица с волевым подбородком, чувственными губами и высокими скулами. Небольшая горбинка на спинке длинного, узкого носа и чуть заметный серповидный шрам над левой бровью нарушали идеальную симметрию его лица, но усиливали его мужественность.

Почувствовав, как ее соски напряглись под мокрой одеждой, Орла испытала чувство унижения.

Или все же это было не унижение, а что-то другое?

— Вытритесь, — сказал Карим Хан, бросив ей полотенце. В его выразительных золотисто-карих глазах читалось нетерпение. — Встречаемся в доме через пятнадцать минут. Я должен заключить эту сделку сегодня.

Орлу возмутило его поведение. Почему он разговаривает с ней, как с провинившейся десятилетней школьницей? То, что он богат и влиятелен, не дает ему права ей командовать.

Но прежде чем она смогла набраться смелости и придумать достойный ответ, он повернулся и вышел из конюшни.

— Мистер Хан, простите, что заставила вас ждать. Надеюсь, Дервла предложила вам напитки?

Карим перевел взгляд с зеленых полей и холмов, окружающих конный завод Калхунов, на девушку, с которой он столкнулся в конюшне двадцать минут назад. Она шла к нему по выцветшему ковру. На ней были простые черные брюки и белая рубашка. Ее влажные темно-рыжие волосы были зачесаны назад. На ее лице не было ни следа косметики. Он еще в конюшне обратил внимание на россыпь веснушек на ее бледной коже. Она выглядела юной и невинной. В конюшне она ему такой не показалась. Он вспомнил ее загорелые стройные ноги и соски, проступившие под мокрым топом. Его бросило в жар, и он тут же отругал себя за эту реакцию. Ничто не должно отвлекать его от предстоящей сделки.

— У меня нет времени на напитки, — произнес он с нетерпением. — Я вам предлагаю продать мне ваш конный завод. Мое предложение будет в силе только в том случае, если вы согласитесь сделать это сегодня.

— Мистер Хан, боюсь, что это невозможно, — ответила она с сожалением. — Люди, занимающиеся ликвидацией нашего предприятия, будут продавать его на аукционе в субботу.

Карим кивнул.

— Вы с вашей сестрой получили этот бизнес в наследство, не так ли? — спросил он, хотя уже знал все детали.

— Да, но мы также унаследовали долги. Собственность уже была перезаложена, и мы не в состоянии выплачивать проценты по кредиту.

По его подсчетам, после продажи конного завода у дочерей Майкла Калхуна ничего не останется. Майкл разорил семейный бизнес, и одной из причин было его пристрастие к игре на тотализаторе, которое его семья скрывала много лет.

— Я понимаю, что вы хотите купить завод еще дешевле, но, поверьте мне, дешевле уже некуда, — отрезала она, глядя на него большими зелеными глазами.

— Я здесь не для того, чтобы торговаться. Я хочу сделать вам предложение, которое выгодно нам обоим. Если вы его примете, вам не придется выплачивать долги после продажи завода.

— Разве такое возможно? — Недоверие в ее голосе говорило о том, что она не наивна, несмотря на свой юный возраст.

— Я сегодня же погашу все ваши долги. Я переведу на ваш банковский счет сумму, которая превышает стоимость вашего бизнеса примерно на пять миллионов евро, — сказал он. — Сразу после этого вы продадите мне вашу собственность за один евро. Ликвидаторы все равно получат свои комиссионные.

Он действительно предлагал ей сделку, которая была выгодна обеим сторонам. Сестры Калхун освободятся от отцовских долгов и смогут начать новую жизнь. Они лишатся своего дома, но у представительниц такой уважаемой семьи, несомненно, есть связи, и они смогут добиться успеха, если будут усердно работать. Карим очень удивился, когда обнаружил, что старшая дочь Майкла Калхуна сама чистит стойла. Он ожидал увидеть избалованную бездельницу, которую интересуют только наряды и вечеринки.

Если она примет его предложение, аукцион не состоится, и отец Карима не сможет перебить цену.

— Значит, мы с вами договорились? — спросил он, уверенный в ее положительном ответе. Она не может не понимать, что для них с сестрой это единственный шанс освободиться от отцовских долгов.

— Нет, — ответила она, гордо вскинув подбородок.

— Прошу прощения? — удивился Карим.

По какой-то необъяснимой причине ее упрямство произвело на него впечатление. Он не привык, чтобы ему давали отпор.

— Я… — Ее щеки вспыхнули. — Я сказала «нет». Мы с вами пока не договорились. У меня есть к вам одна просьба.

Карим нахмурился. Неужели она говорит серьезно?

— Похоже, вы меня не поняли, мисс Калхун. Мое предложение ограничено коротким периодом времени и не подлежит обсуждению. Это самое выгодное предложение из всех, которые вы можете получить. Если я сегодня покину это место, не став его владельцем, ваше имущество будет продано в субботу с молотка за гораздо меньшую сумму, нежели та, которую предлагаю я.

— Я прекрасно вас поняла, мистер Хан. Но не могли бы вы, по крайней мере, выслушать мою просьбу?

Эта юная особа была для него загадкой. Он не ожидал, что владелица конного завода сама убирает конюшни. Впрочем, она явно не могла себе позволить нанять работников. Судя по облупленной краске на стенах дома, выцветшим коврам и потертой мебели, семья Калхун начала испытывать финансовые трудности раньше, чем все думали. Из персонала он встретил только старика по имени Джерри, который отвечал на телефонные звонки, и пожилую домработницу Мэв.

— Хорошо, — уступил он. — Я вас слушаю.

— Мне нужна работа.

— Какая работа?

В тот момент, когда Карим задал этот вопрос, он вспомнил дурацкий совет, который дал ему сегодня утром его брат.

«Все, что нужно сделать тебе самому, — это найти алчную или нуждающуюся женщину, которая согласится тебе помочь в обмен на кругленькую сумму».

— Любую работу, которая позволит мне остаться здесь. Я управляла конным заводом на протяжении последних пяти лет. Я разбираюсь в вопросах, касающихся разведения и объездки скаковых лошадей. — Она сделала паузу, и он увидел в ее глазах грусть и что-то похожее на стыд. — После смерти моей матери отец перестал работать с лошадьми, так что все достижения нашего завода за последние пять лет — это целиком заслуга команды, которую я здесь собрала. Мне хотелось бы вернуть хотя бы часть этих людей и продолжить работать вместе с ними.

Мисс Калхун принялась перечислять свои успехи. Карим слушал ее вполуха, потому что всерьез задумался над планом Дейна, который он отклонил всего четыре часа назад. Она больше не казалась ему нелепой. Женитьба на дочери Майкла Калхуна откроет ему дверь в тот бизнес, к которому он давно проявлял интерес.

Она снова попросила его дать ей работу, и Карим подумал, что она полная противоположность тех женщин, которых он привык видеть рядом с собой. Она неискушенная, невзрачная и худая, как подросток.

— Сколько вам лет? — спросил он, перебив ее.

— Двадцать два года.

«А на вид не больше восемнадцати».

— Хорошо. Вы продолжите работать с лошадьми, — сказал Карим, решив, что она будет полезна на заводе после того, как выполнит свою главную задачу. — И я заплачу вам дополнительный миллион евро после завершения сделки. Но сейчас вы нужны мне для другого.

Щеки мисс Калхун порозовели, зеленые глаза заблестели.

— Это замечательно. О какой бы должности ни шла речь, я уверена, что справлюсь. Я легко приспосабливаюсь ко всему новому. Я понимаю, вы меня не знаете, — продолжила она, — поэтому вы можете взять меня на испытательный срок. Я с радостью его отработаю.

Она отчаянно нуждалась в деньгах, и это делало ее отличной кандидаткой на роль, которую он собирался ей предложить. Вот только…

Его взгляд снова скользнул по ее хрупкой фигурке в дешевой одежде, по лицу без макияжа. Он заметил, что ее темно-рыжие волосы немного высохли и начали завиваться, и по его телу внезапно пробежала дрожь возбуждения. Впрочем, это не было неожиданностью. Когда он увидел ее в конюшне полураздетую под струями воды, в паху у него все напряглось.

Возможно, его влечет к ней потому, что она не похожа на тех женщин, с которыми он обычно встречался. Он был уверен, что забудет об этом влечении сразу, как только вернется в Лондон и затащит в постель очередную модель или актрису.

— Итак, какую должность вы мне предлагаете? — наконец спросила она.

— Я хочу, чтобы вы стали моей невестой, мисс Калхун.

— Простите, что вы сказали? — ошеломленно пролепетала Орла, чувствуя, как горит ее лицо. Он только что сделал ей предложение? Нет, это невозможно. Должно быть, у нее начались слуховые галлюцинации. Но гораздо больше ее напугало то, как реагировало ее тело на его взгляд, когда он рассматривал ее, словно породистую лошадь, которую собирался купить.

— Я сказал, что хочу, чтобы вы стали моей невестой, — повторил он, и ее снова бросило в жар.

Она по-прежнему ничего не понимала. Может, она спит, и ей все это снится после того, как она насмотрелась на фото этого человека в Интернете?

— Но… — пробормотала она. — Как вы можете хотеть на мне жениться, когда вы меня совсем не знаете? Мы с вами даже не ходили на свидания.

Его брови поднялись, губы дрогнули в циничной усмешке. Затем он окинул ее взглядом, от которого внизу ее живота вспыхнул огонь.

— Я не хочу на вас жениться. И ходить с вами на свидания я тоже не собираюсь, — ответил он, и она снова испытала чувство унижения. — Я предлагаю вам фиктивную помолвку. Мы с вами подпишем договор. В обмен на денежную сумму, о которой я упоминал ранее, вы должны будете вести себя как верная любящая невеста во время светских и деловых мероприятий, на которые вы будете меня сопровождать. Все должны будут думать, что наши отношения настоящие.

— Д-для чего вам это нужно?

— Чтобы обмануть прессу и использовать ваши связи в сфере бизнеса по разведению скаковых лошадей.

Ее связи? У нее нет никаких связей, потому что она никогда не была на виду. Она много трудилась, чтобы у всех создавалось впечатление, будто великий Майкл Калхун по-прежнему управлял своим конным заводом, когда он погряз в своем горе, алкоголе и игре на тотализаторе. Она работала с жокеями, объездчиками и остальным персоналом, но не была знакома ни с кем из влиятельных конезаводчиков и звезд конного спорта. Она знала только семью Куинн, владельцев соседнего конного завода, но после ее неудачной помолвки с Патриком они ее избегали.

Ее вполне устраивало держаться в тени и заниматься любимым делом — работать с лошадьми. Приемы и вечеринки после скачек ее не интересовали. Она не умела часами болтать обо всяких пустяках и не годилась на роль светской львицы.

Она прикусила нижнюю губу, зная, что не может сказать всего этого принцу Кариму, чтобы он не передумал. По правде говоря, она находилась в столь отчаянном финансовом положении, что всерьез задумалась над его странным предложением.

— Когда все убедятся, что помолвка настоящая, — продолжил он спокойным, невыразительным тоном, словно говорил о погоде, — вы сможете вернуться к своим делам, разумеется не афишируя их.

Каким-то чудесным образом ей удалось выбраться из тумана смущения и задать вопрос:

— И как долго вам будет нужно, чтобы мы притворялись влюбленными?

При слове «влюбленные» его лицо напряглось.

— До тех пор, пока мне будет нужна невеста, — произнес он с надменным видом.

Ну разумеется, диктовать условия будет он, потому что он заплатит ей за услугу.

— Но зачем вам нужна невеста? — полюбопытствовала она.

Как человеку, которого коробит при одном лишь упоминании о любви, вообще пришла в голову эта идея? Ему нужно стать своим среди заводчиков скаковых лошадей, но в этом она не может ему помочь. Чтобы достичь этой цели, ему достаточно купить конный завод. Она не была бы ему нужна, даже если бы у нее были связи. В конном спорте так же, как и в любом другом, деньги важнее преемственности.

Он мог бы найти себе красивую утонченную невесту из своего круга. Несомненно, у такого мужчины, как он, множество поклонниц. Зачем ему женщина, которая будет изображать любовь за деньги?

— Я хотела сказать, фиктивная невеста, — поправилась она.

— Мисс Калхун, я собираюсь заплатить вам за работу миллион евро в том числе и потому, что у меня нет желания ничего вам объяснять. Итак, вы принимаете мое предложение или нет?

— Не могли бы вы вместо денег оставить нам с Дервлой этот дом?

Карим Хан окинул взглядом комнату, интерьер которой давно нуждался в обновлении. На выцветших обоях было несколько темных пятен. Когда-то на этих местах висели картины, но Орле пришлось их продать, чтобы заплатить долги ее отца.

— Вы можете сохранить этот дом, если хотите, потому что мне он не нужен. Но я потребую, чтобы вы всецело были в моем распоряжении и в любой момент бросали все свои дела, чтобы сопровождать меня на мероприятия.

У Орлы сдавило грудь, но она это проигнорировала. Карим Хан предлагает ей заключить сделку, и она не должна позволять своим эмоциям влиять на принятие решения. По какой-то причине ему нужно, чтобы она притворилась его невестой.

Она сказала себе, что это возможность сохранить дом ее семьи. Что если она примет предложение Карима Хана, то ее сестре будет где жить во время учебы в колледже.

Конечно, если он узнает, что у Орлы нет связей в кругах конезаводчиков и что у нее отсутствуют навыки светского общения, он может передумать. Как она будет изображать любящую женщину, когда у нее еще не было близости с мужчиной?

Но им с Дервлой был нужен этот дом, поэтому она отбросила все сомнения и произнесла:

— Когда я должна буду приступить к работе?

На его лице появилась еле заметная грустная улыбка, взгляд стал более напряженным.

— Сегодня вечером вы полетите со мной в Лондон, а завтра утром мы подпишем договор.

«Так рано», — подумала Орла с учащенно бьющимся сердцем.

— Меня пригласили на завтрашний Жокейский бал, который пройдет в отеле «Честертон», — продолжил он. — Мы объявим о нашей помолвке и о моей покупке конного завода Калхунов.

К ее горлу подкатил комок, и она тяжело сглотнула.

Разумеется, она знала, что завтра в роскошном отеле в Сохо состоится Жокейский бал, который обычно проводят в разгар сезона скачек в Европе. На нем будут присутствовать владельцы элитных конюшен и знаменитые наездники. Орла была на этом мероприятии всего один раз пять лет назад вместе со своим отцом и Патриком. Она чувствовала себя там не в своей тарелке и не могла дождаться окончания вечера. Если она появится на балу в качестве невесты Карима Хана, к ней будет приковано всеобщее внимание, но ей придется это выдержать, потому что ставки слишком высоки. Если она выполнит все требования Карима Хана, он оставит им с Дервлой этот дом и заплатит долги их отца. Главное, чтобы до завтрашнего дня мистер Хан не понял, что она не годится для роли любящей невесты. После подписания договора он не сможет пойти на попятную.

— Значит, мы с вами договорились, мисс Калхун? — произнес он надменным тоном, не сводя с нее своих выразительных золотисто-карих глаз. — Кстати, как вас зовут?

Его вопрос был таким нелепым, что она едва сдержала смех. Он только что предложил ей изображать его невесту, а сам даже не знает, как ее зовут.

— Орла, — ответила она.

— Итак, Орла, каким будет ваш ответ? — спросил он, не пытаясь скрыть свое нетерпение.

— Да, мы с вами договорились, мистер Хан, — произнесла она с решимостью, которой не чувствовала.

— Называйте меня Карим. — Он достал из кармана мобильный телефон. — У вас есть полчаса для того, чтобы собрать вещи. Не забудьте паспорт, — добавил он, что-то просматривая на экране. — По приезде в Лондон мы подпишем все необходимые бумаги, включая договор купли-продажи. — Он снова поднял взгляд на ее лицо. — Я хочу еще раз осмотреть ваш конный завод. Встречаемся без четверти час. На этот раз не заставляйте меня ждать.

С этими словами он повернулся и покинул комнату. Оставшись одна, Орла подошла к окну с видом на бескрайнее пастбище. У нее защемило сердце. Это место было ее домом. Единственным домом, который она когда-либо знала. Только здесь она чувствовала себя значимой.

То, на что она только, что согласилась, было настоящим безумием. Карим Хан не соизволил даже объяснить ей, зачем ему понадобилась фиктивная невеста и почему он выбрал на эту роль именно ее.

Ей был не по душе этот холодный, самодовольный человек, но она не могла отказаться от его выгодного предложения.

С тех пор как их с Дервлой мать трагически погибла, катаясь верхом на лошади, их жизнь превратилась в череду испытаний. Отца они потеряли задолго до того, как он разбился на автомобиле год назад.

Проснувшись рано утром, она даже представить себе не могла, что у нее в ближайшее время появится возможность освободиться от долгов и сохранить родительский дом.

Они с сестрой заслужили этот шанс. Все, что от нее требуется, — это каким-то образом убедить всех в том, что наследный принц арабской страны влюбился в нее.

«Это будет задача не из легких», — подумала она, глядя на высокую, широкоплечую фигуру, направляющуюся к конюшням.

Ей не удалось убедить даже Патрика Куинна в том, что из нее получится хорошая жена. Что уж говорить о могущественном человеке, от одного лишь взгляда которого ее бросает в дрожь!

«Орла Калхун, на какую авантюру ты только что согласилась?»

— Мисс Калхун, просыпайтесь. Мистер Хан ждет вас внизу.

Часто заморгав, чтобы прогнать остатки сна, Орла увидела перед собой улыбающееся лицо пожилой женщины. Резко подняв корпус, она зажмурилась от яркого солнечного света, проникающего через большое окно в роскошно обставленную комнату.

— Доброе утро, — произнесла она, вспомнив события вчерашнего дня.

Неожиданный приезд Карима Хана, который застал ее полуголую, когда она пыталась освежиться. Его странное предложение. Разговор с Дервлой о том, что произошло. Полет на вертолете над Ирландским морем и территорией Великобритании. Приземление при свете фонарей на вертолетную площадку на крыше лондонского особняка Карима.

С того момента, как она приняла его предложение, он с ней почти не разговаривал. Он сам пилотировал вертолет, переговариваясь через наушники с микрофоном со своими подчиненными. Когда они оказались внутри его дома, ее проводили в ее апартаменты, состоящие из нескольких комнат. Там она поужинала в одиночестве и легла спать.

— Вы, кажется, миссис Уильямс? — спросила Орла. Обслуживающего персонала у Карима Хана было столько, что при первом знакомстве она не смогла запомнить всех по именам.

— Зовите меня Эдит, дорогая, — произнесла женщина, поставив поднос с завтраком на столик у окна. — Мистер Хан нанял стилиста, который подберет вам новый гардероб. Я распорядилась, чтобы одежду, в которой вы приехали вчера, постирали и погладили. Вы можете надеть ее для встречи с мистером Ханом, если, конечно, вы не против. — Миссис Уильямс улыбнулась. — Когда я разбирала ваши вещи, я не нашла ничего более подходящего.

— Все отлично, не беспокойтесь, — ответила Орла, вспомнив унизительный вопрос, который задал ей Карим Хан перед посадкой в вертолет.

— Вы взяли с собой подходящую одежду? — спросил он, бросив небрежный взгляд на ее рюкзак.

— Вы дали мне слишком мало времени на сборы, — ответила она, не желая признаваться, что у нее нет одежды для светских мероприятий, поскольку она их не посещает. Что ее гардероб преимущественно состоит из джинсов, футболок и рубашек, потому что в них удобнее всего работать с лошадьми. Что для поездки в Лондон она надела лучшее, что у нее было.

Кивнув, он взял у нее рюкзак и положил его внутрь вертолета. Очевидно, после этого короткого разговора он решил воспользоваться услугами стилиста. При мысли о том, что Карим Хан будет покупать для нее одежду, она испытала чувство унижения.

Встав с кровати, Орла надела шелковый халат, который вчера принесла ей миссис Уильямс.

— Юрист уже приехал, — сказала пожилая женщина. — Мистер Хан желает, чтобы вы спустились сразу, как только будете готовы. — Она тепло улыбнулась Орле. — Сегодня он особенно нетерпелив. Должно быть, вы безумно влюблены друг в друга.

Щеки Орлы вспыхнули.

— Э-э-э… да. — Похоже, Карим Хан не сказал своему персоналу, что это будет фиктивная помолвка. — Пожалуйста, зовите меня Орлой, — добавила она.

Дома персонал всегда обращался к ней по имени. Сейчас остались только Джерри и Мэв, которые за последние несколько лет стали для Орлы друзьями и союзниками.

— Я не могу, мисс Калхун. Мистер Хан этого не одобрил бы, — ответила Эдит. — В конце концов вы станете принцессой Зафара.

«До этого не дойдет», — подумала Орла.

— Я должна идти вниз. Мне прислать сюда одну из горничных, чтобы она помогла вам одеться?

— Не надо, я сама справлюсь.

— Мне сказать мистеру Хану, что вы спуститесь через полчаса? — спросила Эдит.

— Да, — ответила Орла. Ей не хотелось видеть Карима, но тянуть время не было смысла.

Улыбнувшись, Эдит покинула комнату. Орла направилась в ванную, не притронувшись к завтраку. Свежая выпечка, фрукты, оладьи и омлет с беконом выглядели аппетитно, но она так сильно нервничала, что не смогла бы проглотить ни кусочка.

— Ваше высочество, ваша невеста ждет вас в холле.

Карим перевел взгляд с экрана мобильного телефона на дворецкого по имени Мухаммед, стоящего в дверях его кабинета.

Его невеста.

Он вспомнил то, что произошло здесь сегодня утром. Реакция Орлы на их поцелуй была для него неожиданной, но еще более неожиданной показалась ему его собственная реакция на него. Сладкий вкус ее губ на его губах, ее приглушенный стон, ее дрожащее тело, прижимающееся к нему, ее пальцы, вцепившиеся в его рубашку, — все это так сильно возбудило Карима, что после ухода Орлы он еще долго не мог переключиться на работу. Влечение к фиктивной невесте могло вызвать в дальнейшем трудности, поэтому он должен держать его под контролем.

— Скажите ей, что я приду через минуту, — ответил он, убрав телефон в карман смокинга.

— Да, ваше высочество, — произнес Мухаммед. — Я могу еще раз поздравить вас с помолвкой? — немного смущенно добавил он. — Ваша невеста само очарование. Я понятия не имел, что у Майкла Калхуна такая красивая дочь. Неудивительно, что он ее прятал.

После ухода дворецкого Карим задумчиво нахмурился. Несомненно, Орла была хорошенькой, но ее вряд ли можно было назвать писаной красавицей. Что имел в виду Мухаммед, когда сказал, что Калхун прятал свою дочь? Наверное, ему следовало собрать больше информации о семье Калхун, прежде чем делать предложение Орле.

Застегнув смокинг, он взял со стола бархатную коробочку с кольцом, которую ему доставили ранее, и, даже не заглянув в нее, положил в карман брюк. Какая разница, как выглядит кольцо, выбранное стилистом, если помолвка ненастоящая?

Выйдя из кабинета, он направился по коридору в холл и застыл на месте, когда увидел женщину, стоящую к нему спиной. Мерцающее серебристое платье с глубоким вырезом на спине струилось по ее телу, словно вода. Ее рыжие кудри были уложены в высокую прическу с помощью заколок с бриллиантами, которые сверкали, как звезды. Несколько локонов падали на длинную, тонкую шею, заставляя его думать о вещах, которые пробудил в нем их утренний поцелуй.

Возбудившись снова, Карим засунул руки в карманы, чтобы не снять с плеч Орлы тонкие бретельки и не покрыть поцелуями ее шею.

— Орла… — пробормотал он, и она повернулась.

Его взгляд упал на ее высокую грудь, которая выглядела очень соблазнительно в вырезе корсажа, и в паху у него все напряглось.

— Ваше платье… — пробурчал он.

— Оно вам не нравится? — Орла обхватила себя, словно пыталась защититься.

Карим перевел взгляд с ее груди на лицо, на котором проступил румянец смущения.

Макияж, сделанный профессиональным визажистом, подчеркнул цвет ее глаз и чувственность губ.

— Все в порядке, Орла. Платье вам подходит.

Она прикусила нижнюю губу.

— Вы уверены, мистер Хан? Если оно вам не нравится, стилист может подобрать другое.

Она действительно так опытна, как утверждает. Почему она ведет себя как стыдливая девственница? И почему это его возбуждает?

— Оно мне нравится. И перестаньте меня называть мистером Ханом. Меня зовут Карим.

Взяв Орлу под локоть, он вывел ее на улицу, где стоял спортивный автомобиль с откидным верхом, который он выбрал для сегодняшнего вечера. Он открыл пассажирскую дверцу для Орлы, и, когда она забиралась в салон, в разрезе на подоле ее платья показалось гладкое кремовое бедро.

Почувствовав, как внизу его живота с новой силой вспыхнул огонь желания, Карим выругался про себя. Захлопнув дверцу, он обошел капот и сел за руль. Завтра он первым делом уволит стилиста.

— Карим, дорогой, ты не возражаешь, если я схожу в дамскую комнату?

Услышав вопрос Орлы, Карим отвлекся от своего разговора с прославленным жокеем из Франции. Он заметил усталость, прячущуюся за ее нежной улыбкой.

Они присутствовали на приеме более четырех часов, и она хорошо справлялась со своей ролью. Поначалу он чувствовал ее волнение, но в компании владельцев конных заводов и жокеев она быстро освоилась, и он стал восхищенно наблюдать за тем, как она со знанием дела говорит о коневодческом бизнесе.

Старания, которые она прилагала, изображая влюбленную невесту, тоже были достойны похвалы. Она краснела всякий раз, когда кто-то поздравлял их с помолвкой, и это делало сочиненную им историю их отношений правдоподобной.

Их помолвка была ненастоящей, в отличие от их сексуального влечения друг к другу. Всякий раз, когда он клал руку ей на талию, она вздрагивала и тихо вздыхала, и его это возбуждало. Труднее всего ему было контролировать свое желание, когда они два раза танцевали и ее гибкое, стройное тело прижималось к нему. Оба раза для него это было пыткой, потому что он против своей воли представлял себе, как они занимаются любовью. Из-за этого ему было сложно сосредоточиться на вещах, ради которых он сюда пришел, и ему это не нравилось. Особенно после их разговора в машине.

Обычно он уклонялся от ответов на вопросы о своей семье, даже когда их задавали женщины, с которыми он встречался. Почему он так много рассказал Орле о своих отношениях с отцом? Он десять лет не видел старого мерзавца, а в Зафаре не был еще дольше. Он пользовался своим титулом, когда это могло ему помочь в бизнесе, но он не интересовался делами государства, и у него не было ни малейшего намерения садиться на трон. Когда он в восемнадцать лет заявил, что не собирается жениться и производить на свет наследников, отец лишил его финансовой поддержки.

Наблюдая за тем, как Орла общается с другими гостями, Карим начал понимать, почему он был с ней откровенным в машине. Его сбили с толку ее искренность и странное выражение ее глаз, когда он рассказывал ей о браках своего отца.

Что означало это выражение глаз, черт побери? Что бы оно ни означало, Карима беспокоило его действие на него почти так же, как чувство раздражения, которое охватывало его всякий раз, когда ее вниманием завладевал другой мужчина.

С каких пор он стал таким ревнивым? Почему он ревнует женщину, с которой даже не спал?

— Конечно, — ответил он, убрав руку с ее талии. — Может, уедем пораньше?

На ее лице промелькнуло удивление.

— Да, Карим. Если ты этого хочешь, — ответила она и направилась в толпу.

Ее покорный ответ странным образом вызвал у него чувство раздражения. Куда подевалась женщина, которая страстно отвечала на его поцелуй и спорила с ним в машине? За Орлой последовали несколько мужчин, и Карим в очередной раз за этот вечер испытал чувство, похожее на ревность.

— Вы очень терпеливы, месье Хан, — сказал Кариму бывший жокей, чьего имени он не запомнил.

— Что вы имеете в виду? — спросил Карим, все еще глядя вслед удаляющейся Орле.

— Если бы у меня была такая женщина, я не выпускал бы ее из своей постели и определенно не позволял бы другим мужчинам любоваться ее прелестями.

Возмущенный словами француза, Карим резко повернулся и сжал кулаки.

— Что вы сказали?

— Не нужно так негодовать, месье. — Пожилой жокей, намного ниже его, с издевательской улыбкой выставил перед собой ладони: — Я не хотел оскорбить ни вас, ни вашу невесту.

— Тогда каковы были ваши намерения? — пробурчал Карим, зная, что слишком остро реагирует на слова собеседника.

— Я просто хотел сказать, что мадемуазель Калхун исключительная женщина. Она не только красива и чиста, но также умна и компетентна в своей работе. Я довольно стар, и я вам завидую, потому что вы можете провести много лет рядом с такой женщиной.

«Еще чего. Она уйдет сразу, как только выполнит свою задачу», — нахмурившись, подумал Карим.

Сухо поблагодарив француза, он, все еще злясь на себя за свою реакцию, покинул его компанию и пошел в сторону танцпола, где было полно народу.

Может, Орла ему и не принадлежит, но он больше не хочет смотреть на то, как с ней флиртуют другие мужчины. Сразу, как только она вернется, он ее отсюда увезет. Тогда, возможно, он успокоится и поймет, как его фиктивная невеста умудрилась усложнить простое деловое соглашение и за один-единственный вечер превратить его в человека, в котором он с трудом узнавал себя.

— Орла, мне до сих пор не верится, что ты на самом деле помолвлена с принцем. С ума сойти! — Услышав восторженный голос своей младшей сестры, Орла, находящаяся в гостиной наверху, крепче вцепилась в свой мобильный телефон. — Я понимаю, он безумно сексуальный, но я не думала, что ты говорила серьезно.

— Дервла, я тебе говорила, что наша помолвка ненастоящая, — прошептала Орла, боясь, что ее может услышать персонал. Впрочем, она подозревала, что в ближайшее время кто-то из горничных заметит, что они с Каримом не спят вместе.

— Но я видела фото, где он несет тебя на руках на Жокейском балу. Оно разошлось по всем журналам. — Дервла вздохнула. — Это выглядело так романтично. Ты уверена, что он в тебя не влюбился?

Орла почувствовала знакомую щемящую боль в груди, которую впервые испытала неделю назад на балу, когда Карим пришел ей на помощь, словно заботливый жених. По прошествии нескольких дней ей стало ясно, что ничто из того, что произошло в тот вечер, больше не повторится. Она почти не видела Карима, если не считать того, что они два раза вместе завтракали. Он держался с ней сухо и больше не касался личных тем. За столом они говорили только о разведении лошадей. Он знал об этом бизнесе больше, чем она думала, и она нисколько не сомневалась, что он правильно сделал, купив конный завод Калхунов, и что скоро он добьется его процветания. Ей было тяжело расставаться с семейным бизнесом, но она была рада, что Карим не станет менять название завода.

Но даже несмотря на деловой характер их бесед, всякий раз, когда их взгляды встречались, она чувствовала, как на нее действует его мужской магнетизм, и вспоминала их единственный поцелуй.

Она не видела Карима уже три дня и испытывала разочарование всякий раз, когда приходила утром в комнату для завтрака и не находила его там.

Она пыталась убедить себя, что на самом деле скучает не по Кариму, а по своей привычной жизни в Килдэре. Когда она принимала предложение Карима, она даже не представляла себе, что значит быть невестой такого могущественного человека, как Карим Хан. Она никогда еще не чувствовала себя такой бесполезной. Работа с лошадьми наполняла ее жизнь смыслом, а в роскошном особняке Карима ей было нечем заняться. Дом функционировал, как отлаженный механизм. Персонал работал безупречно. Все ее предложения помочь были встречены с удивлением, за которым следовал вежливый отказ.

Она не знала, чем себя занять, и не понимала, почему Карим не разрешает ей вернуться в Килдэр.

— Абсолютно уверена, — ответила Орла, которая уже успела соскучиться по своей сестре. В последний раз она видела Дервлу неделю назад. Тогда она рассказала Дервле о деловом предложении Карима и их фиктивной помолвке, но ее младшая сестра была слишком романтична и не верила в строго деловой характер их отношений. Тем не менее телефонные разговоры с Дервлой были единственными приятными моментами этих однообразных дней в Лондоне.

— Как дела дома? — спросила Орла, решив сменить тему, прежде чем Дервла продолжила нести романтическую чушь.

— Отлично. Сегодня утром бригада работников начала делать ремонт в конюшнях. Ими командует архитектор, которого нанял новый управляющий. Ты можешь себе это представить? Я даже не знала, что существуют специальные архитекторы, которые проектируют конюшни. Это круто.

— А куда они переместили лошадей на время ремонта? — спросила Орла.

Она знала, что конюшни отчаянно нуждаются в ремонте, но понимал ли новый управляющий, что лошади пугливы и им может навредить шум?

— До окончания работ они будут жить у Куиннов, — ответила Дервла. — Их перевезли туда вчера.

При упоминании о Куиннах Орла расстроилась и тут же отругала себя за это.

— Это было правильное решение, — сказала она.

Да, Патрик вел себя ужасно по отношению к ней на балу, но Карим решил, что это не должно отразиться на его новом бизнесе.

— Полагаю, Куинны рады, что получат деньги за аренду стойл.

Орла знала, что в последние годы Куинны испытывали финансовые трудности, потому что их лошади постоянно проигрывали на скачках.

— Конечно, они были бы рады, если бы их конный завод по-прежнему им принадлежал.

— Что?

— Разве я тебе не сказала? Кто-то вынудил их продать свой бизнес вместе с землей и домом. Это произошло два дня назад.

— Нет, ты об этом не упоминала.

Как Дервла могла не рассказать ей о таком важном событии?

— Черт побери, я собиралась все тебе рассказать еще вчера. Эта новость активно обсуждалась в пабе в субботу. Мэв сказала, что все произошло внезапно. Ты же знаешь, что ее муж работает на Куиннов. Точнее, работал. Новый хозяин оставил всех работников и даже повысил им зарплату. Мэв говорит, что Дермот очень доволен. Он считает, что Патрик все эти годы плохо управлял заводом. Он уверен, что при новом владельце дела пойдут гораздо лучше.

Орла была согласна с Дермотом насчет Патрика, но все равно испытала неприятное ощущение.

— И кто же этот новый владелец? Я его знаю?

— Разве я еще не поделилась с тобой самой интересной частью сплетни?

— Нет, Дервла. Говори, не тяни.

— Итак, пока здесь никто не знает наверняка, кто новый владелец. Сделка была тайной, но на следующий день Карли, наш новый управляющий, сообщила, что на время ремонта лошади Калхунов будут перемещены в конюшни Куиннов. Из-за этого все стали думать, что таинственный покупатель — это он.

— Кто? — спросила Орла, с трудом сдерживая свое раздражение.

Дервла заговорщически понизила тон.

— Твой жених. Дермот, Мэв и все остальные уверены, что Карим Хан — новый владелец соседней фермы. И возможно, он купил ее из мести. Разве это не круто?

— Из мести за что? — спросила Орла, но тут же вспомнила слова, которые произнес Карим после инцидента с Патриком на балу, и внутри у нее все оборвалось.

«Я преподам ему урок, который он не скоро забудет».

— Не будь глупой. Твой жених отомстил Патрику Куинну за то, что он лапал тебя на балу, а ты продолжаешь говорить, что Карим тебя не любит, — пробурчала Дервла. — Зачем ему было идти на такое, если ты ему безразлична? Он тебя любит.

— Это не так, — возразила Орла.

Если Карим действительно купил ферму Куиннов, то он сделал это не из чувств к ней. Он ничего к ней не испытывает. Всю эту неделю он едва замечал ее присутствие в доме. Они не виделись три дня.

Пять лет назад Патрик поступил с ней как последний мерзавец, но Карим этого не знал. Также он не знал, что семья Патрика винила в разрыве их помолвки ее. Куинны явно не заслужили потерять семейный бизнес, который строили столько лет, только потому, что Патрик перебрал виски на Жокейском балу.

— А я думаю, что так, и считаю это очень романтичным, — сказала Дервла. — Патрик заслужил то, что с ним произошло. Он управлял конным заводом хуже, чем ты. Он это понимал и поэтому был так груб с тобой. Думаю, коневодческий бизнес закрыт для него навсегда. Никто не возьмет его на работу, опасаясь, что это может не понравиться твоему жениху. Так что ему придется подыскивать себе другое занятие. По крайней мере, ты больше не столкнешься с ним ни на одном официальном мероприятии. Ты уверена, что ничего не знала о планах своего жениха? Я обещала Мэв спросить тебя.

Орла еще несколько минут слушала восторженную болтовню Дервлы, после чего ей наконец удалось закончить разговор. У нее сосало под ложечкой от беспокойства.

Карим определенно не стал бы совершать такой поступок ради женщины, которая ему абсолютно безразлична.

Как ей спросить его, действительно ли он купил конный завод Куиннов? Хватит ли ей смелости задать ему этот вопрос, когда она снова его увидит?

Она уставилась на телефон, который дал ей неделю назад его личный помощник. Он сказал, что, если Кариму понадобится, чтобы она сопровождала его на то или иное мероприятие, ей позвонят. За прошедшую неделю этот телефон не зазвонил ни разу.

Взяв его, она открыла список контактов. Там было всего два номера. Один принадлежал Кариму, другой — его личному помощнику. Ей не хватит духу позвонить самому Кариму, но она вполне может позвонить по второму номеру и узнать у помощника Карима, где сейчас его босс.

Помощник ответил после второго гудка.

— Мисс Калхун, чем я могу быть вам полезен? — вежливо спросил он.

— Здравствуйте. Я просто хотела узнать, где сейчас мистер Хан.

— Желаете, чтобы я передал ему сообщение?

Неужели он получил распоряжение не говорить ей, где находится его босс?

— Нет, не надо. У меня есть номер его телефона, но мне не хотелось бы его беспокоить, если он занят. Он занят? — спросила Орла и почувствовала себя идиоткой. Разумеется, человек, руководящий деловой империей стоимостью в миллиарды долларов, занят двадцать четыре часа в сутки.

Она уже хотела разорвать соединение, когда помощник Карима ответил:

— Сегодня днем мы едем на аукцион Хаммонда на Кенсингтон-Палас-Гарденз. Он начнется в три часа, и я рекомендовал бы вам позвонить мистеру Хану до его начала, чтобы он успел сделать заявки.

Поблагодарив его, она положила трубку. Ее сердце по-прежнему учащенно билось, но теперь к волнению добавилось чувство раздражения.

Карим собирается на аукцион Хаммонда без нее? Если он планирует покупать лошадей, почему он не хочет брать ее с собой? Она, как никто другой, знает, какие лошади нужны конному заводу Калхунов.

Орла посмотрела на часы. Они показывали без четверти час.

Она ни разу не была на аукционе Хаммонда, но всегда хотела его посетить. Это мероприятие ежегодно проходит на территории Кенсингтонского дворца. На него съезжаются крупные владельцы конных заводов из разных стран. Большинство крупных сделок проводятся при закрытых дверях, но иногда на торги выставляют несколько хороших лошадей. Она забыла, что аукцион состоится сегодня, поскольку потеряла счет дням. Но несколько месяцев назад она просматривала каталог, как делала каждый год из профессионального интереса.

Если бы она поехала на аукцион, она могла бы дать Кариму несколько советов относительно выбора лошадей, а затем, возможно, набралась бы смелости и спросила его, действительно ли он купил ферму Куиннов. Ей надоело сидеть на месте и ждать, когда она ему понадобится.

Покинув гостиную, она поднялась в свою спальню и принялась перебирать свой новый гардероб, ища наряд, который подойдет для сегодняшнего мероприятия.

Когда полчаса спустя она садилась в машину с шофером, ее пальцы дрожали, и она крепче вцепилась в новенький клатч, который нашла в шкафу. При мысли о том, что она скоро увидит Карима, внизу ее живота все затрепетало.

Орла сказала себе, что возбудилась из-за того, что ей представилась возможность доказать Кариму, что он совершил ошибку, не позвав ее на аукцион Хаммонда.

Желание начало стремительно распространяться по телу Орлы подобно лесному пожару, сжигающему все на своем пути. От слов Карима у нее закружилась голова.

Лаская губами ее шею и ключицы, Карим раздвинул пальцами складки между ее бедер и хрипло произнес:

— Скажи мне, что ты тоже меня хочешь.

— Да, я тебя хочу.

— Это ничего не меняет, — сказал он, расстегивая пуговицы спереди на корсаже ее платья, под которым был белый кружевной бюстгальтер. — Скажи мне, что ты это понимаешь.

Не в силах произнести больше ни слова, Орла просто кивнула и в следующий момент услышала, как щелкнул замочек ее бюстгальтера. Ее соски затвердели в ожидании ласк Карима.

Она сидела у него на коленях, обнаженная по пояс. Ей казалось, что, если он не сделает ее своей прямо сейчас, она взорвется от желания. Восставшая под одеждой плоть Карима тесно прижималась к ее бедру. Орла заерзала, пытаясь ослабить это давление, и Карим застонал в ответ. В этот момент она почувствовала себя не такой беззащитной перед ним.

Глядя на нее потемневшими глазами, он накрыл ладонями ее грудь и сказал:

— Не двигайся, Орла, иначе это закончится слишком быстро.

Она послушно замерла на месте. Тогда он наклонился и обвел кончиком языка ее сосок. Застонав, она забыла о его предупреждении, выгнулась дугой и потерлась низом живота о внушительный бугорок под застежкой на его брюках. Сладкая пытка продолжилась, когда он прикусил ее сосок, а затем переключился на другой. Ее нервные окончания звенели, словно натянутые струны, и она тихонько постанывала от наслаждения.

Неожиданно он оторвался от ее груди, отклонился назад и, прижав ладони к ее горящим щекам, произнес:

— Раздень меня.

Неуверенно кивнув, она потянулась дрожащими пальцами к молнии на его брюках. Когда ей удалось ее расстегнуть, она увидела очертания восставшей плоти под черными трусами, и от ее размера у нее перехватило дыхание.

— Смелее, — подбодрил ее Карим, и она спустила его трусы, освободила символ его мужского естества и ошеломленно уставилась на него.

Неужели он стал таким огромным из-за нее? Неужели Карим так сильно ее хочет?

— Тебе больно? — спросила она и пожалела о своем вопросе, когда Карим напряженно рассмеялся.

— Да, черт побери. Больше всего на свете мне сейчас хотелось бы заняться с тобой сексом, но у меня нет с собой презервативов, поэтому нам придется быть изобретательными.

Вместе ответа, Орла провела кончиком пальца по его мужскому достоинству.

— Можешь его подержать.

Кивнув, Орла обхватила рукой его восставшую плоть, и на ум ей пришло сравнение со сталью, завернутой в шелк. Ее рука задвигалась вверх-вниз. Карим простонал «о да» и вздрогнул. Затем его рука, которая все это время находилась у нее под трусиками, принялась умело ее ласкать, и эротическое наслаждение вызвало прилив эмоций, который ее напугал.

— Скажи, чего ты хочешь, — произнес Карим.

— Я…

— Тебе сейчас хорошо?

Она кивнула в ответ, и тогда он погрузил палец в ее влажную пустоту. Внутри ее нарастала волна пульсирующего огня, и ровно в тот момент, когда напряжение ее достигло предела, Карим снова накрыл губами ее сосок.

Она задрожала, простонала его имя и рухнула ему на грудь. На ее глаза навернулись слезы, и она часто заморгала, чтобы их сдержать.

«Не плачь, иначе он догадается, что ты девственница».

— Тише, — мягко произнес Карим, затем слегка отстранился и приподнял ее подбородок, чтобы встретиться с ней взглядом.

К ее удивлению, она не прочитала в его глазах ни обвинения, ни отвращения, которые у него должна была вызвать ее неопытность.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Это было… — Орла задумалась, но нужные слова никак не шли на ум, — здорово.

Карим рассмеялся.

— Хорошо. Потому что наблюдать за тобой тоже было здорово.

— Ты на меня не сердишься?

Он нахмурился, словно не понял, о чем идет речь.

— За что?

Орла посмотрела на его восставшую плоть, зажатую между ними.

— За то, что я не позаботилась о предохраняющих средствах.

Он снова рассмеялся, и она испытала смущение и вместе с тем чувство облегчения. По крайней мере, он на нее не злится.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — произнес Карим, перестав смеяться.

Когда он встретился с Орлой взглядом и провел большим пальцем по ее щеке, ей показалось на мгновение, что она увидела в его глазах искреннюю привязанность. Ее сердце переполнилось душевным томлением, которое было гораздо сильнее либидо.

— Это не обязанность, Орла. Мы все исправим сразу, как только окажемся в постели, и я тобой овладею. Сейчас была всего лишь прелюдия, но то, что ты сделала, будет держать меня в напряжении до нашей близости.

К ее горлу подкатил комок, и она, боясь выдать свои эмоции, просто кивнула.

«Не жди от него большего, Орла. Ему нужен от тебя только секс».

Внезапный стук снаружи по дверце заставил их обоих вздрогнуть. Только в этот момент Орла осознала, что автомобиль остановился. Что случилось?

Смутившись, она слезла с коленей Карима и начала одеваться.

Карим снова рассмеялся, затем, поправляя свою одежду, громко произнес:

— Марк, я же велел не беспокоить нас.

— Простите, ваше высочество. Это не Марк, а Мухаммед, — раздался снаружи мужской голос. — Мы получили срочные новости из Зафара, и я подумал, что вы захотите услышать их немедленно.

Карим нахмурился.

— Хорошо. Я сейчас выйду, — ответил он. — Тебе нужна помощь? — спросил он, наблюдая за тем, как Орла пытается застегнуть дрожащими пальцами бюстгальтер.

— Нет, спасибо. Я сама справлюсь, — сказала она, и в следующий момент ей наконец удалось соединить две части замочка.

Кивнув, Карим притянул ее к себе за шею и поцеловал.

— Оставайся здесь, — сказал он, затем открыл дверцу и, выбравшись из салона, захлопнул ее.

Орлу охватило чувство сожаления. Несмотря на произошедшее, между ней и Каримом ничего не изменилось. Она не стала важной частью его жизни.

Она застегивала платье, когда снаружи до нее донесся разговор.

— В чем дело, Мухаммед? — сердито спросил Карим. — Я же говорил тебе, что не отвечаю на звонки своего отца и не желаю выслушивать его требования.

— Мне очень жаль, ваше высочество, — ответил дворецкий, — но мы получили сообщение от главы Правящего совета Зафара. Новость появится в мировой прессе завтра утром, но он пожелал сообщить вам немедленно, что ваш отец скончался двадцать минут назад, и вы теперь король Зафара.

— Карим, как ты?

Оторвав взгляд от бумаг, Карим увидел Орлу, стоящую в дверях его кабинета. С тех пор как он вчера вышел из машины, оставив ее одну, на его сердце лежал тяжелый груз. Сейчас, когда она пришла и заговорила с ним мягким тоном, этот груз упал, но все его тело вмиг напряглось от желания.

— Хорошо, — солгал Карим, положив на стол бумаги и запустив пальцы себе в волосы.

Он не спал в течение полутора суток и с трудом мог сосредоточиться на документах. Наверное, сейчас не лучшее время для прихода Орлы. Он не знал, как ему быть с ней дальше. Поскольку его отец умер, ему больше не нужна была ни Орла, ни их фиктивная помолвка. Ему придется занять трон по крайней мере на несколько месяцев. Это означает, что завтра он должен будет полететь в Зафар.

Он поклялся, что никогда не вернется в королевство. У него не было ни малейшего намерения становиться преемником своего отца. Но неожиданная смерть короля в возрасте шестидесяти лет сделала для Карима невозможным уклонение от ответственности.

Сегодня утром к нему приехала делегация из Зафара. Ему объяснили, что, если он не займет свое законное место на троне, в стране произойдет конституционный кризис. Его отец много лет правил Зафаром, используя жесткие методы, в результате чего все органы власти, включая Правящий совет, давно утратили свои полномочия и по существу выполняли номинальные функции. Карим планировал как можно скорее вернуть стране демократическую систему правления, но на это могут уйти долгие месяцы, учитывая состояние органов власти и инфраструктуры в Зафаре. Так что ему придется в течение этого времени быть полноправным монархом.

Оставить привычную жизнь в Англии, передав управление своей компанией совету директоров, и сосредоточиться на освобождении Зафара от наследия покойного короля — это будет задача не из легких. Кроме того, ему будет непросто объяснить внезапное исчезновение Орлы членам совета, с которыми он разговаривал сегодня утром. Они предположили, что его помолвка может положительно повлиять на развитие страны. Разумеется, он знал, что этого не произойдет, потому что их с Орлой брак не состоится, но разорвать помолвку сейчас и отправить Орлу в Килдэр было бы опрометчиво.

— Который час? — произнес Карим хриплым голосом, в котором с трудом узнал свой собственный. Затем он встал из-за стола и направился к ней. — Я думал, ты уже спишь.

— Я не могла уснуть, — ответила она. — Мне было необходимо прийти к тебе и посмотреть, в порядке ли ты. И выразить тебе соболезнования.

— В связи с чем? — пробурчал он, окинув взглядом ее джинсы и футболку и подумав, что она выглядит сексуально не только в нарядных платьях, но и в повседневной одежде.

Он в очередной раз вспомнил, как вчера она дрожала и стонала в его руках, готовясь впустить его внутрь себя. Когда эта женщина начала действовать на него так опьяняюще? У него возникло непреодолимое желание прикоснуться к Орле, и он засунул руки в карманы, чтобы не поддаться искушению.

— Со смертью твоего отца. — Ее голос и взгляд были полны сочувствия. — Я сожалею о твоей потере.

Карим напрягся. Он не нуждается в том, чтобы его жалели, черт побери!

— Не надо. Я о ней нисколько не жалею.

Если Орлу и привели в ужас его слова, она не подала виду. В ее глазах по-прежнему был мягкий блеск. Она словно смотрела ему прямо в душу и видела, что он лжет.

Карим снова упрямо напомнил себе, что не нуждается в ее сочувствии. Он не любил своего отца и определенно не будет по нему скучать. Тогда почему его волнует то, как на него сейчас смотрит эта женщина? Почему она приносит ему успокоение одним лишь своим присутствием в его доме?

— Тебе следует пойти спать, — произнес он, боясь выдать свои чувства.

— Хорошо, — мягко согласилась она. — Миссис Уильямс сказала мне, что ты завтра днем улетаешь в Зафар. На тот случай, если мы не увидимся завтра, я прямо сейчас пожелаю тебе, чтобы у тебя все было хорошо.

Его грудь словно сдавили железные обручи, и он вдруг понял, что пока не готов ее отпустить.

— Мы увидимся завтра, — просто ответил он. — Ты полетишь в Зафар вместе со мной.

Когда вереница автомобилей преодолела скалистый ландшафт, и вдали на фоне заходящего солнца показались минареты королевского дворца, на Карима нахлынули мрачные воспоминания о его детстве.

Перед его внутренним взором возникло печальное, бледное лицо его матери, которое тут же сменилось лицом отца с плотно сжатыми губами и сверкающими от гнева золотисто-карими глазами. Отец так выглядел всякий раз, когда был недоволен Каримом и собирался его наказать.

У Карима засосало под ложечкой. Это неприятное ощущение было эхом его детских страхов, и он, раздосадованный, заставил себя его подавить, когда его автомобиль заехал в ворота дворца, охраняемые почетным караулом в красной с золотым униформе.

Тихий вздох, раздавшийся рядом с ним, отвлек его от грустных воспоминаний. Повернув голову, он обнаружил, что Орла смотрит с благоговением на стены дворца, на сад с пышной экзотической растительностью и замысловатыми фонтанами, на глубокие пруды с бирюзовой водой, которые казались чем-то невероятным на фоне суровой холмистой пустыни, окружающей дворец.

— Здесь так красиво, — пробормотала она, глядя на него широко распахнутыми зелеными глазами.

— Правда? — ответил Карим, снова охваченный чувством, которому он не мог подобрать название. Он подавил его, как делал много раз с того момента, когда десять часов назад встретился с ней в частном аэропорту, куда ее доставил один из его шоферов.

Одно лишь ее присутствие рядом с ним помогало ему сохранять спокойствие, пока он переговаривался со своими советниками во время долгого перелета. Но двухчасовая автомобильная поездка из аэропорта Зафара до королевского дворца стала для него настоящей пыткой. Тихие вздохи Орлы и аромат ее волос будоражили его чувства, мешая ему разрабатывать план его действий на ближайшие несколько недель.

Прошлым вечером она застигла его в момент слабости и искренне ему посочувствовала. Ее забота тронула его, хотя он и пытался это отрицать.

— Мне жаль, что ты так не считаешь, — ответила она.

Почему он привез ее сюда? Чтобы не обострить конституционный кризис в стране разрывом своей помолвки? Чтобы удовлетворить сексуальное желание, которое не давало ему покоя с того самого момента, когда он впервые увидел ее в конюшне под струями воды? Или, может, он нуждается в ее поддержке несмотря на то, что до сих пор с успехом в одиночку сражался с демонами прошлого?

Одно он знал наверняка: этой ночью он сделает ее своей.

— После того как я тебя официально всем представлю, тебя проводят в мои покои, — сказал Карим.

Щеки Орлы покраснели.

— Хорошо, — мягко произнесла она.

— Не сомневаюсь, что Правящий совет организовал для меня целый ряд скучных встреч и совещаний.

Карим взял ее за руку, впервые позволив себе к ней прикоснуться с тех пор, как два долгих дня назад они возвращались домой с аукциона Хаммонда. Когда он поднес ее пальцы к своим губам и поцеловал, она вздрогнула. Ее дыхание участилось, и он с удовольствием отметил про себя, что он не единственный, кто последние пару дней мучился от воздержания.

— Но я присоединюсь к тебе сразу, как только смогу, — добавил он голосом, в котором слышалось обещание.

Она кивнула, и на ее щеках проступил очаровательный румянец. Он так сильно желает эту женщину, черт побери! Более того, его чувства к ней с каждым днем становятся все сложнее, и с этим нужно что-то делать. Когда он удовлетворит свое желание, его жизнь определенно станет проще.

— Это безумие должно улечься через неделю, может, две, — добавил он. — Тогда мы сможем обсудить твое будущее. Полагаю, ты захочешь вернуться в Килдэр?

На ее лице промелькнуло что-то, похожее на разочарование, но Карим это проигнорировал. Они договорились, что их соглашение будет временным. Это устраивало их обоих.

— Да, — сказала она.

Карим почувствовал облегчение, когда их автомобиль наконец остановился перед величественным зданием в мавританском стиле, которое доминировало над остальными сооружениями. Перед входом их встречали сановники и дипломаты в парадной одежде, включая членов делегации, которые прилетали к нему в Лондон два дня назад.

Один из слуг бросился открывать дверцу автомобиля.

Традиционные крики представителей местных племен и пушечные выстрелы в честь прибытия нового короля оглушили Карима, когда он выбрался из салона. Мгновение спустя Орла присоединилась к нему, и он, положив руку ей на талию, пошел вдоль бесконечного ряда сановников, представляя каждому из них свою невесту.

Когда этот ряд закончился, они оказались перед длинной шеренгой дворцовых слуг. Карим услышал тихий усталый вздох Орлы. Их путешествие было утомительным, и она нуждается в отдыхе. Этой ночью ей определенно понадобятся силы.

Он подозвал к себе человека, которого ему ранее представили как эконома покойного короля.

— Зайед, — обратился к нему Карим, — пожалуйста, отведите мою невесту в мои покои и позаботьтесь о том, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Брови пожилого мужчины взметнулись, лицо приняло ошеломленное выражение.

— Но, ваше величество, совместное проживание с невестой до вашей свадьбы в пятницу навлечет позор на вас и мисс Калхун.

— До какой еще свадьбы? — отрезал Карим и почувствовал, как Орла рядом с ним напряглась. Очевидно, слова Зайеда потрясли ее не меньше, чем его. — Я не планировал никакую свадьбу и не отдавал никаких распоряжений.

— Правящий совет отдал распоряжения ради вашего удобства, ваше величество, — ответил мужчина, бросив взгляд на членов совета, которые стояли в другой части дворца и не могли его слышать.

— Какого еще удобства? — возмутился Карим, едва сдержав грубое ругательство.

Это было немыслимо. Он ни разу даже не намекнул, что хочет, чтобы кто-то организовал для него свадьбу.

Орла дрожала как осиновый лист. Неужели она думала, что он все это подстроил, чтобы заставить ее выйти за него замуж?

К его ярости вдруг добавилось чувство вины. Он вспомнил слова, которые так часто говорила его мать, когда ей было плохо.

«Он не любил меня, Карим. Он меня обманул, использовал, а затем бросил, потому что никогда по-настоящему во мне не нуждался».

— Ради удобства вашего величества, — смущенно продолжил Зайед, наблюдая за реакцией Карима. — Члены Правящего совета подумали… — Остановившись, он бросил взгляд на Орлу, которая застыла на месте, словно статуя.

— Что они подумали? — процедил сквозь зубы Карим.

— Ваш отец всегда желал как можно скорее устроить свадьбу, чтобы… — Зайед снова осекся.

При упоминании о человеке, которого Карим всегда презирал, его ярость усилилась. Он не позволит старому мерзавцу манипулировать им из могилы.

— Чтобы что? — спросил он, хотя уже догадался, о чем пойдет речь.

— Чтобы ему не нужно было долго ждать консумации брака, — так тихо ответил Зайед, что Карим едва расслышал его слова.

Его отцу доставляло удовольствие пользоваться женщинами. Иногда он женился на своей очередной пассии, иногда нет. Одно было неизменным: когда дело касалось женщин, он не любил ждать.

— Правящий совет постановил, что ваша невеста согласно традиции будет жить до свадьбы на женской половине дворца, — продолжил Зайед дрожащим голосом.

Карим почувствовал угрызения совести. Зайед не был виноват в этой катастрофе. Члены совета тоже. Эти люди просто предположили, что он такой же ненасытный в плане секса, как его покойный отец, и действовали привычным образом.

Ирония ситуации заключалась в том, что он привез Орлу сюда, чтобы овладеть ею, не вступая с ней в брак. Теперь все усложнилось, но единственным человеком, виновным в создавшейся ситуации, был он сам.

— Все в порядке, Карим. Я могу пойти на женскую половину, если так будет лучше для всех, — мягко произнесла Орла, и он, к своему удивлению, не увидел в ее глазах ни отвращения, ни обвинения, ни страха. В них было только беспокойство и доверие, и он почувствовал себя негодяем. Что он сделал, чтобы заслужить ее доверие?

Сейчас она смотрела на него точно так же, как на балу после того, как он избавил ее от назойливого грубияна. В тот момент, когда он подхватил ее на руки, и она прижалась к нему, она больше походила на невинную девочку, чем на женщину, которая нуждалась в его защите и заслуживала, чтобы ее лелеяли.

Его чувство вины усилилось, когда ему пришло в голову, что главным образом она нуждается в защите от него самого.

— Я немедленно провожу мисс Калхун на женскую половину. — Зайед щелкнул пальцами, и из ряда дворцовой прислуги вышли вперед две женщины.

Судя по выражению лица Зайеда, он испытывал огромное облегчение. Все это выглядело комично, но Кариму было сейчас не до смеха.

Если поначалу он злился из-за того, что ему предстояло занять отцовский трон, то теперь он был в ужасе от собственного поведения.

Он всегда думал, что он лучше, нежели его отец. Он принимал свое моральное превосходство как данность, поскольку до сих пор в его жизни не было по-настоящему сложных ситуаций для проверки его моральных качеств.

Он взял Орлу с собой в Зафар не столько ради сохранения политической стабильности в стране, сколько ради себя самого. Из-за охватившего его сексуального желания он поставил Орлу в невыносимое положение.

Как, черт побери, ему теперь объяснить Правящему совету, что он не собирается жениться и что он придумал историю с помолвкой только для того, чтобы позлить своего отца? Разумеется, он не станет ничего объяснять, и они с Орлой, к его глубокому сожалению, не смогут провести эту ночь вместе.

Если он приведет ее в свои покои, он нарушит давние традиции Зафара, и его поступок вызовет всеобщее осуждение. В стране сейчас и без этого проблем хватает.

К ним подошла одна из служанок, и он убрал руку с талии Орлы. Но когда она повернулась, чтобы уйти, он схватил ее за запястье, развернул к себе лицом и приподнял кончиками пальцев ее подбородок.

— Не паникуй, Орла, — произнес он тихим голосом, чтобы его никто не услышал, кроме нее. — Я все улажу, — добавил он и на прощание поцеловал ее в губы.

Наверное, даже хорошо, что они с Орлой будут жить в разных покоях. По крайней мере, теперь он будет думать головой, а не другой частью тела.

К его удивлению, она улыбнулась в ответ.

— Все отлично, Карим. Я не паникую. Я в тебя верю, — сказала она и удалилась в сопровождении служанок.

Глядя на ее плавно покачивающиеся бедра, Карим понял, что проблема не в ее вере в него, а в его вере в самого себя.

Он всю свою жизнь старался не быть похожим на своего отца. Он всегда был честным и порядочным по отношению к женщинам, с которыми встречался. Он с самого начала давал им понять, что он может им предложить, а что нет. С Орлой все было гораздо сложнее. Он переступил черту, которую до сих пор не осмеливался переступать.

— Ваши волосы словно огонь, Орла. Вы их красите или это ваш натуральный цвет?

— Он натуральный, — мягко рассмеялась она в ответ на вопрос служанки, которая мыла ей голову. Если бы не дружелюбная, разговорчивая Амира, она, наверное, спятила бы.

Она находилась в Зафаре уже почти трое суток. Большую часть этого времени она провела на женской половине дворца.

На следующее утро после их с Каримом приезда управляющий конюшнями устроил ей экскурсию. Он сказал ей, что новому королю нужны ее советы по уходу за прекрасными арабскими жеребцами, которые раньше принадлежали его отцу. Ей это польстило, но она расстроилась из-за того, что Карим не пошел в конюшни вместе с ней. За эти два с лишним дня она его ни разу не видела. Вчера утром она получила от него записку, в которой он поблагодарил ее за «бесценные профессиональные рекомендации» и заверил, что он ищет «такое решение проблемы, которое удовлетворит все заинтересованные стороны».

После этого от него не было никаких вестей, а свадьба должна была состояться сегодня вечером. Амира и другие служанки были уверены, что она состоится через четыре часа. Они пришли в ее покои утром и начали готовить ее к тому моменту, когда она станет королевой Зафара.

Никогда еще в своей жизни Орла так не волновалась, как сейчас. Она не солгала, когда сказала Кариму, что доверяет ему. Он тоже был шокирован, когда Зайед сообщил ему о том, что во дворце полным ходом идет подготовка к его свадьбе. Орла не сомневалась, что он сейчас делает все для того, чтобы она не состоялась.

Но когда сегодня утром начали прибывать гости, до нее дошло, что отменить свадьбу будет практически невозможно. Как Карим сможет это сделать, не признавшись остальным, что их помолвка была фиктивной? Орла слышала, как женщины говорили, что после смерти короля в стране начался конституционный кризис. Отмененная свадьба наследника престола, бесспорно, усугубила бы ситуацию.

— Вы напряжены, — сказала Амира, втирая в волосы Орлы бальзам с ароматами бергамота и апельсина. — Должно быть, вы сильно нервничаете. Ваша свадьба станет знаменательным событием. Весь Зафар будет с радостью приветствовать нашего нового короля и нашу новую королеву.

Орлу охватило чувство вины, и она ощутила, как горят ее щеки. Что подумала бы Амира вместе с остальными жителями дворца, если бы они узнали, что Орла и Карим едва знакомы и что их помолвка ненастоящая?

Ей стало еще жарче, когда вспомнила собственнический взгляд, который бросил на нее Карим после того, как поцеловал ее на прощание.

Наверное, больше нельзя считать, что их с Каримом отношения носят только деловой характер. Она за него переживает и по-прежнему его желает. За те часы, которые прошли с момента их расставания, она пришла к выводу, что ее отношения с Каримом вышли за рамки деловых. Она за него переживает. Возможно, даже больше, чем следовало бы. Она по-прежнему безумно желает Карима. Пока они не виделись, она поняла, что их свадьба не будет катастрофой. Став мужем и женой, они, по крайней мере, смогут удовлетворить желание, которое не дает им обоим покоя.

В конце концов, если они могут притворяться женихом и невестой, почему они не могут притворяться мужем и женой?

— Думаю, вам не следует так нервничать, — сказала Амира, закончив ополаскивать волосы Орлы. — Судя по тому, как нежно новый король поцеловал вас во дворе, он не такой, как его отец, а вы совсем не похожи на его мать. Полагаю, вы получите удовольствие от вашей первой брачной ночи.

Рассмеявшись, Амира взяла полотенце и обмотала его вокруг головы Орлы.

Удивленная тем, что служанка упомянула родителей Карима, Орла повернулась и посмотрела на нее.

Она провела почти три дня на женской половине дворца, и у нее создалось впечатление, что никто не желает говорить о покойном короле. Всякий раз, когда о нем кто-то упоминал, говорящие переглядывались и меняли тему. Это было странно. Ведь со дня смерти короля не прошло и недели.

Орла знала о матери Карима только то, что прочитала о ней в Интернете, когда искала информацию о новом владельце конного завода Калхунов. В статьях многолетней давности говорилось, что Кассандра Уэйнрайт была наследницей знатного британского рода. Что она вышла замуж за короля Абдаллу, развелась с ним, вернулась вместе со своим сыном в Англию и умерла пять лет спустя, когда Кариму было всего десять. Возможно, Карим плохо помнил свою мать и поэтому не говорил о ней. Но почему в прессе было так мало информации о покойной королеве Зафара и о причине ее развода с королем Абдаллой?

Судя по тому, что только что сказала Амира, она была в курсе того, что происходило во дворце много лет назад.

Наверное, ей не следовало расспрашивать Амиру о родителях Карима. Его прошлое ее не касалось, но ее мучило любопытство. Она знала, что у Карима были плохие отношения с его отцом. Также она видела, что Карим переживает из-за его смерти, хотя и не желает это признавать. После слов Амиры ей стало интересно, какой была первая брачная ночь матери Карима. Должно быть, с ней произошло что-то плохое.

Орла подумала, что в ее любопытстве нет ничего плохого. В конце концов, сегодня вечером она, скорее всего, станет женой Карима. Время истекло, а от него по-прежнему не было никаких вестей.

— Амира, вы знали мать Карима? — выпалила она, набравшись смелости.

Улыбка исчезла с лица Амиры, глаза перестали блестеть. Орла начала думать, что пожилая служанка жалеет о том, что сказала ей о родителях Карима, и не ответит на ее вопрос, как вдруг та произнесла:

— Да, я знала вторую жену короля. Когда она приехала сюда, я была здесь горничной.

— Какой она была? — спросила Орла.

Амира пристально посмотрела на нее:

— Король не рассказывал вам о своей матери?

Щеки Орлы вспыхнули от смущения, когда она увидела во взгляде служанки тепло и понимание.

— Мы с Каримом знакомы не так давно, — ответила она, и это была правда. — Он не рассказывал мне о своей матери, но я знаю, что он не ладил со своим отцом.

Амира издала грустный смешок.

— Новый король не бывал в Зафаре с подросткового возраста. Своего отца он не видел более десяти лет. У них действительно были плохие отношения. — Выражение ее лица стало закрытым. — К сожалению, я не могу вам рассказать о браке покойных родителей нового короля, потому что много лет назад Кассандра заставила меня поклясться, что я буду об этом молчать. Я никогда не нарушала эту клятву. Принцу Кариму было всего пять лет, когда он покинул Зафар вместе со своей матерью, но я думаю, что если бы он был в курсе… — остановившись, она вздохнула, — то он тоже не захотел бы, чтобы я об этом говорила.

Сердце Орлы учащенно забилось. Ей было так непривычно видеть печаль в глазах жизнерадостной Амиры.

Между родителями Карима что-то произошло, и он стал свидетелем этого? Поэтому у него было такое мрачное лицо, когда они заезжали на территорию дворца?

Он утверждал, что не испытывал никаких чувств к своему отцу, но в тот вечер, когда она пришла к нему в кабинет, она поняла, что правда намного сложнее. У нее создалось впечатление, что он просто не хотел испытывать чувства к своему отцу.

— Вы знаете, почему Карим не ладил со своим отцом? — спросила Орла.

В тот вечер, когда она заглянула в его кабинет, в самолете и в машине по пути во дворец он выглядел таким одиноким. Она знала его как хладнокровного, прагматичного человека, не привыкшего открыто проявлять свои чувства, поэтому ее нисколько не удивило, что он не хочет ни на кого полагаться, тем более на нее. В то же время она знала, что он может быть страстным, и ей захотелось ему помочь снова стать тем мужчиной, который чуть не занялся с ней любовью в машине.

Но как она сможет это сделать, если понятия не имеет, что его гложет? Она знала, что ему нужен друг, но как она сможет стать для него хорошим другом, если он готов ей довериться?

— Я могу сказать вам одну вещь, но, прошу вас, не передавайте никому мои слова, потому что так говорить о бывшем короле неуважительно.

Понимая, что Амира рискует своим рабочим местом, Орла кивнула:

— Обещаю, что все, что вы сейчас скажете, останется между нами.

Амира задумалась, словно подбирала подходящие слова.

— Король Абдалла был плохим мужем и отцом. Когда принц Карим приезжал в Зафар на летние каникулы, он часто ссорился со своим отцом, и тот строго его наказывал за неповиновение. Когда его высочество стал старше, эта вражда усилилась.

— О нет.

У Орлы защемило сердце. Теперь ей стало ясно, почему Карим все еще злится на своего отца и не хочет вступать на трон.

— Должно быть, Кариму сложно решиться возглавить страну, когда у него перед глазами не было примера достойного правителя.

— Советники нового короля говорят, что он весьма компетентен как правитель и что он внес долгожданные изменения в политическое устройство страны.

Орла ощутила прилив гордости. Она нисколько не сомневалась, что из человека, возглавляющего огромную деловую империю, получится достойный монарх.

— Один из слуг нового короля сказал мне, что его величество плохо спит по ночам, — продолжила Амира. — Что ему снятся кошмары, и после этого он ходит взад-вперед по комнате. Его слуги думают, что он чем-то встревожен, но они не могут знать, что у его величества на душе.

Слуги не могли этого знать и не могли помочь Кариму побороть его внутренних демонов, потому что это была задача не работников, а близкого человека.

Конечно, ее нельзя назвать любимой женщиной Карима, но, кроме нее, рядом с ним сейчас никого нет.

Она трое суток паниковала из-за сложившейся ситуации. Ее приводила в ужас одна лишь мысль о том, что будет, если им с Каримом придется пожениться.

Но в то же время она ясно понимала, что Кариму сейчас нужна поддержка даже больше, чем ей. Возможно, ей пора показать ему, что она может ему помочь не только с лошадьми.

— Мне нужно прямо сейчас увидеться с королем, — сказала она.

Амира нахмурилась.

— Жених и невеста не должны видеться несколько дней перед свадьбой. Такова одна из наших давних традиций.

«Удивительно, как эти глупые предрассудки смогли проникнуть в двадцать первый век», — вздохнув, подумала Орла.

— Я могу написать ему записку? — спросила она.

— Это было бы очень романтично, — улыбнулась Амира. — Я могу передать ее одному из слуг короля, пока девочки будут готовить для вас ванну.

— Отлично, — ответила Орла.

Ей осталось только придумать, как дать Кариму понять, что она готова стать его женой, если ему это нужно. И что она готова быть рядом с ним, если он в ней нуждается.

— Орла, вы прекрасны, — пробормотала Амира, опустив вуаль на ее лицо.

Слыша гул голосов, доносящийся с улицы, Орла чувствовала себя как на иголках. Несколько минут назад на улице зажглись фонари, и их золотистый свет наполнил комнату, где над Орлой уже несколько часов колдовала целая армия визажистов, стилистов и парикмахеров.

— Спасибо, Амира, — ответила она, посмотревшись в большое зеркало на подставке.

Ее взгляд скользнул по великолепному красному с золотым шелковому платью с облегающим корсажем и пышным подолом, расшитым сотнями крошечных кристаллов. Она узнала, что подобное платье — это традиционный наряд для королевских свадебных торжеств в Зафаре.

Стилистам каким-то образом удалось превратить ее буйные рыжие кудри в каскад мягких локонов. Традиционная для арабских стран черная подводка сделала ее глаза огромными. Впрочем, макияж глаз ей можно было бы и не делать. Они стали как блюдца, когда толпа во дворе внезапно затихла. Среди гостей были короли и королевы, принцы и принцессы, главы государств и сановники Зафара. Орла не знала всех этих людей, а они не знали ее.

В следующий момент громкий мужской голос объявил о начале празднования королевской свадьбы.

Несколько часов назад к ней пришел человек и рассказал ей в деталях о предстоящей церемонии. Незадолго до этого ей принесли записку от Карима, содержание которой до сих пор не выходило у нее из головы.

Карим снял куфию, которую носил весь день, и провел рукой по мокрым от пота волосам. Бросив головной убор на софу, он сел на нее и принялся снимать сапоги. Он заметил, что его одежда пахла летними цветами. Точно так же пахло от Орлы во время свадебной церемонии.

«Черт побери, даже ее запах преследует меня».

Раздраженный, он швырнул сапоги в другой конец комнаты, отчаянно пытаясь избавиться от напряжения, которое не давало ему покоя с того момента, когда он увидел Орлу в традиционном для Зафара свадебном платье. Очертания ее фигуры были четко видны под шелковой тканью, волосы падали на плечи мягкими локонами, в глазах читались желание и понимание.

Он должен был чувствовать себя как выжатый лимон, потому что с того дня, когда он приехал в Зафар, ему ни разу не удалось нормально поспать. Забытые кошмары, которые мучили его много лет назад, неожиданно вернулись, чтобы превратить каждую ночь в пытку. Иногда вместо кошмаров он видел эротические сны, в которых присутствовала Орла. Он видел ее обнаженное тело, ее зеленые глаза и невинную улыбку, но всякий раз просыпался раньше, чем успевал ею овладеть.

Ему не следовало целовать ее сегодня на глазах у гостей, потому что она не принадлежит ему. Но когда он поднял ее вуаль и прочитал в ее глазах искреннее сострадание, с ним произошло что-то необъяснимое, и его губы сами устремились к ее губам. Он был возбужден весь вечер. Ему не удалось расслабиться даже после ухода Орлы. Ему принесли вкусный ужин, но он не смог проглотить ни кусочка.

Раздевшись, он зашел в ванную комнату, где его ждала огромная ванна с горячей водой и ароматной пеной, но проследовал мимо нее в душевую кабину.

Холодный душ — это то, что поможет ему избавиться от сексуального возбуждения. Орла уедет через несколько дней, и он не намерен с ней видеться все это время, иначе он не выдержит и совершит ошибку, о которой будет жалеть всю оставшуюся жизнь.

Приняв ледяной душ, он обернул большое льняное полотенце вокруг бедер и вышел на балкон, с которого открывался вид на часть сада, в которую могли заходить только члены королевской семьи. В фонтанах журчала вода, в воздухе витали ароматы роз, жасмина и экзотических растений, но его все еще преследовал запах Орлы.

Раздосадованный, он прошел в свою спальню, сорвал с себя полотенце и с силой закрыл дверь, чтобы не чувствовать ароматов ночного сада.

Заметив какое-то движение на своей кровати, он резко остановился.

— Карим? — донесся до него сонный голос Орлы.

Его глаза привыкли к бледному свету луны, проникающему в окна, и он обнаружил, что Орла стоит на коленях посреди кровати в прозрачном шелковом халате, сквозь который отчетливо видны ее затвердевшие соски и треугольник из темно-рыжих волосков между бедер. Ее огненные локоны рассыпались по плечам.

«Что она здесь делает? Кто привел ее сюда, несмотря на то что я не велел этого делать?»

Но ему было уже плевать на ответы на эти вопросы, потому что в паху у него вмиг все напряглось, и Орла начала притягивать его к себе, словно магнит.

Она его жена, и он так сильно ее хочет, что ему стали безразличны возможные последствия. Если он не овладеет ею прямо сейчас, то сойдет с ума.

Закравшись на высокую кровать, он запустил пальцы в мягкие волосы Орлы, притянул ее к себе и прошептал:

— Орла, я так тебя хочу. Скажи мне, что ты тоже меня хочешь.

Ее зеленые глаза расширились и потемнели.

— Да, — прошептала она в ответ.

Этого ему оказалось достаточно, и он, вцепившись пальцами в ткань ее халата, прижался губами к ее губам. Она была похожа на деликатесное блюдо, и ему придется сделать над собой усилие, чтобы не проглотить его с жадностью, а смаковать каждый кусочек.

Он взял в ладони ее грудь и потер большими пальцами соски, которые вмиг затвердели от его прикосновений. Запустив язык вглубь ее рта, он просунул руку под край ее халата и раздвинул пальцами теплые влажные складки между бедер. Орла вздрогнула, томно вздохнула и выгнулась дугой ему навстречу.

У него не осталось никаких сомнений в том, что она готова его принять, и он, не в силах больше ждать, приподнял ее бедра и вошел в нее.

Она поморщилась, когда он преодолел незначительное препятствие, чтобы проникнуть глубже.

«Неужели она?…»

Пугающая мысль начала формироваться в его голове, но ее тут же смела волна жара, которая стремительно распространялась по его телу. Для него перестало существовать все, кроме лежащей под ним женщины и ощущений, которые она у него вызывала.

Он погрузился в нее, и они ритмично задвигались, пока поочередно не достигли пика наивысшего наслаждения.

— Куда она уехала? Что вы такое несете? — спросил Карим у Джамиллы, опрятно одетой личной помощницы Орлы. В отличие от остального персонала она никак не отреагировала на его гневный тон.

После утренних событий он дал Орле шесть часов на подготовку к важному разговору. Если она думает, что ей удастся отсидеться в каком-нибудь тихом уголке дворца и уклониться от этого разговора, она сильно заблуждается. Совсем скоро она узнает, что в Зафаре король обладает абсолютной властью.

— Я не знаю, ваше величество, — ответила женщина не моргнув глазом.

Карим почувствовал, как его ярость уступает место тревоге.

— Разве в ваши обязанности не входит знать, где она находится? Вы личная помощница королевы.

— Она попросила меня не спрашивать, куда она едет, и я не стала задавать ей вопросы, — ответила женщина.

— Вы хотите сказать, что она покинула территорию дворца? — Его тревога начала перерастать в панику. Куда могла отправиться Орла? Они находятся посреди пустыни. Отсюда до ближайшего города более сорока миль. У нее нет автомобиля.

— Похоже на то, ваше величество, — ответила Джамилла. — Королева была расстроена, когда вернулась утром в свои покои.

В голосе женщины слышались нотки осуждения, и к ярости Карима добавилось чувство вины. Ему не следовало выпускать Орлу из своего поля зрения.

После их утреннего разговора ему нужно было успокоиться и справиться с ураганом чувств, бушующем внутри его. Он разозлился на Орлу, обвинил ее в том, что, скрыв от него свою невинность, она лишила их обоих выбора.

После того, что произошло ночью, она не может покинуть Зафар. Об аннулировании брака теперь и речи быть не может. В стране сотни лет действует Брачный закон для шейхов, согласно которому король должен жениться на женщине, с которой у него была интимная близость, если она оказалась девственницей. Это было изложено в их с Орлой добрачном договоре, который она, похоже, невнимательно читала.

Но когда он немного успокоился, он задумался над тем, почему почувствовал себя в ловушке, когда увидел кровь Орлы на простынях. Он быстро понял, что древний закон был здесь ни при чем, поскольку ему всегда было наплевать на обычаи и традиции страны, которую он ненавидел. Причина его реакции была в том, что его застигли врасплох смелость, отзывчивость и страстность Орлы.

Из-за чего он разозлился на самом деле? Из-за того, что ему не удастся аннулировать их брак, или из-за того, что он не хотел с ней расставаться? Может, он просто боится, что без Орлы он больше никогда не сможет чувствовать себя целым?

Но для того чтобы узнать правду, ему нужно сначала найти свою жену.

Он смерил Джамиллу яростным взглядом.

— Куда она отправилась, черт побери?

Женщина наконец вздрогнула.

— Мне только известно, что она пошла в конюшню.

Карима охватил новый приступ паники, и ему стало трудно дышать. Зачем он дал Орле время на подготовку к разговору? Чтобы она от него сбежала?

Направляясь к выходу, он подумал о том, что ему придется уволить Джамиллу, если она совершит еще одну оплошность.

Входя в помещение рядом со своим рабочим кабинетом, он крикнул:

— Хаким! Немедленно ступай в конюшню и скажи, чтобы для меня оседлали жеребца. Потом поговори с конюхами. Моя жена покинула дворец верхом на лошади, и мне нужно знать, куда она отправилась. Встретимся у конюшни через пятнадцать минут.

— Но, ваше величество… — растерянно пробормотал юноша.

— Немедленно! — рявкнул Карим, и Хаким выскочил в коридор и помчался в сторону конюшен.

Карим быстро прошел в свои покои и начал снимать с себя парадную одежду, в которой он этим утром прощался с гостями.

«Позвольте поблагодарить вас за то, что вы пригласили нас всех на вашу свадьбу, Карим. Мы были рады познакомиться с вашей женой. Орла умная и смелая. Из нее выйдет прекрасная королева», — сказала ему Катерина Навари Хан, прежде чем сесть вместе со своим мужем и детьми в ждавший их вертолет.

Прощальные слова королевы Катерины вертелись у Карима в голове, когда он срывал с вешалки одежду для верховой езды. Утром он не придал значения выражению глаз Катерины. Они были полны сочувствия и тревоги. Она подозревала, что он использовал Орлу в своих целях? Что он нуждался в Орле намного больше, чем она в нем?

Его снова охватило чувство вины.

Если Катерина, женщина, с которой он встречался всего несколько раз, догадалась об этом, поняла ли Орла, что…

Что ему просто не хватило смелости ее отпустить. Помимо желания он видел в ее глазах еще что-то, что напугало его и в то же время усилило его потребность в ее присутствии рядом с ним.

Ему следовало предположить, что Орла слишком упряма и независима, чтобы подчиниться его требованиям. Ему даже в голову не приходило, что она способна совершить столь безрассудный поступок.

Одевшись, Карим отправился в конюшню. Он должен во что бы то ни стало найти Орлу. Зафарская пустыня — опасное место, особенно ночью. До заката осталось менее двух часов.

Орла его жена, его королева, и он несет за нее ответственность. Чем скорее он примет этот факт, тем лучше.

Возможно, он никогда не сможет отдать Орле свое сердце, но он будет всегда ее защищать.

Много лет назад он подвел одну женщину, и в конце концов это ее погубило. Он не допустит, чтобы это повторилось.

Год спустя