Новый город людей и собак бодро рос на Почти необитаемом острове. Там появились театр, библиотека, школы и поликлиника. Протянулись широкие проспекты. Застройка велась малоэтажная, чтобы не заслонять домами небо. На каждом свободном клочке земли сажали деревья. Вокруг страшного памятника со словом «Зачем?» вырос молодой зелёный парк.

Настал момент, когда название острова — Почти необитаемый — стало звучать по меньшей мере странно.

Бэ Пэ, всенародно избранный Первый мэр, созвала совет народных и собачьих депутатов. Вместе они подготовили референдум о переименовании острова. Учитывая трагическое прошлое и прекрасное настоящее, Бэ Пэ предложила назвать остров Островом Доброй Надежды. Варианты ответов были: да, нет (свой вариант).

Предлагались разные варианты: Счастливый, Лазурный, но большинство голосов было отдано за название Остров Доброй Надежды. Сокращённо — Остров Дэ Эн. На том и порешили.

Наладилась паромная переправа. Был построен порт для кораблей разных размеров. Решался вопрос о строительстве причалов для яхт.

Люди трудились наравне с собаками, не разделяя обязанности на человеческие и собачьи. Всё выходило естественным путём. Для таких работ, как, например, управление общественным транспортом, больше годились люди. Они лучше дотягивались ногами до педалей и крепче держали в руках руль, чем собаки своими лапами.

А с управлением легковыми автомобилями крупные собаки вполне справлялись.

Зато в части подземных работ мелким собакам не было равных. Они прокапывали узкие туннели, куда человек и залезть-то не мог, протягивали под землёй десятки кабелей, строили коммуникации: газопроводы, водопроводы, канализацию. Наладили добычу чистой питьевой воды из артезианских скважин.

Школы, конечно, разделялись на детские и щенячьи. Собаки, хоть и стали когда-то разумными (благодаря памятной пандемии неизвестного науке вируса), но физиологически они остались прежними. По сравнению с человеческими детьми щенки очень быстро росли. Было замечено, что если не обучать их грамоте и письму буквально с корзинки, щенята плохо усваивали материал, многое забывали и не могли полноценно учиться, оставаясь простыми рабочими. Но зато это были великолепные рабочие. Ответственные, умелые, преданные делу.

Редкой собаке удавалось добиться успеха на научном поприще. Но случались и исключения. Щенкам в школе показывали портрет легендарной собаки-учёного с конца света. Его биография и научные достижения входили в школьную программу.

Вообще, история собачья была куда короче человеческой. Человек обрёл разум в такие стародавние времена, что никакая собака не могла себе этого представить. Но уж историю разумных собак щенки изучали в обязательном порядке.

Учителями в собачьей школе были и люди, и собаки. В человеческой же школе собакой-учителем был только физкультурник. Право, странно представить себе собаку, обучающую детей, к примеру, алгебре. Хотя, говорят, и такое бывало. Хотя никто точно не знал, где.

И вот однажды собака-бухгалтер Ботанического сада, Главбух Бэ Эс, обратила внимание на разницу в зарплатах у людей и собак, работавших на одних и тех же должностях.

К примеру, продавцы билетов. У людей-продавцов зарплата была больше. И у смотрителей оранжерей больше. И у операторов поливальных машин. Даже у методистов. Непонятно как это само получилось.

Собака-бухгалтер подняла вопрос на общем собрании сотрудников у директора Ботанического сада.

Директор предложил ей изложить свою претензию письменно.

Собака изложила. Заявление зарегистрировали и забрали в обработку. Сказали, ждите ответа в течение месяца.

Копию заявления Главбух отнесла в мэрию, чтобы Бэ Пэ тоже была в курсе.

Бэ Пэ поручила экономическому отделу разобраться в вопросе и представить ей доклад, а сама уехала в отпуск, в горы Китая.

Тем временем по городу поползли слухи о том, что у собак, оказывается, зарплата ощутимо меньше, чем у людей. Со слухами пришло и осознание того, что это так и есть.

— Как мы могли такое допустить? — шептались собаки.

— Да всегда так было, с самого начала, — не понимали сути собачьих претензий люди.

— Нам тоже есть на что потратить деньги, — кипятились собаки.

— Зачем им большая зарплата? — говорил библиотекарь смотрителю музея. — У них не дом, а будка, одежды им надо меньше, чем нам. Едят они меньше.

— Не скажите, — возражал смотритель. Люди тоже бывают разных размеров. Господин дворник огромного роста и ест как лошадь. А госпожа помощник библиотекаря вон какая худенькая, маленькая, а зарплата у неё гораздо больше, чем у дворника.

Пока люди на улицах и лавочках обсуждали зарплатный вопрос, месяц, предназначенный для его рассмотрения в инстанциях, прошёл. И ничего.

— Пора брать дело в свои лапы, — сказала собака- Главный бухгалтер, — какие будут предложения?

Дело происходило на собрании собак-активистов.

— Придём в мэрию и всех облаем! — предложил собака-парковый сторож. Звали его соответственно — Громкий Гав.

— Что за первобытные методы, — поморщилась Главный бухгалтер Бэ Эс, — ещё есть предложения?

— Людям когда-то помогли стачки, — сказала собака-учитель человеческой истории по имени Эра.

Она сама назвала себя так при получении диплома учителя человеческой истории.

— Что это такое? — удивился Громкий Гав.

— Это из школьной программы по истории для щенков. В древние, незапамятные для собак времена люди-рабочие, недовольные зарплатой и условиями работы, в один прекрасный день разом бросали работу. Производства на фабрика и заводах останавливались. Владельцы теряли гораздо больше денег, чем если бы изначально платили рабочим хорошую зарплату. Рабочие создавали профсоюзы, выставляющие владельцам предприятий требования. Если владельцы понимали разумность требований, то они их выполняли, и предприятия снова начинали работать. Если владельцы не понимали и заставляли рабочих работать за маленькую зарплату, рабочие продолжали стачку. И владельцы всё равно в конце концов поднимали зарплату. Но время было потеряно, а те, кто поднял зарплату раньше, не понесли таких убытков, как те, кто поднял её позже.

Потом владельцы сами поняли, что это гораздо разумнее — платить рабочим большую зарплату, давать им возможность учиться, становиться мастерами и так далее. У рабочих людей появились уютные дома, деньги на вкусную еду и удобную одежду. Они стали учиться и путешествовать. И ни о каких стачках больше не вспоминали. А если у рабочего возникает какой-то вопрос к руководству, он обращается в профсоюз, который идёт к руководству и выдвигает ему требования. И они все вместе решают, как достичь компромисса.

— И почему же ты раньше об этом не рассказала! — гавкнул Громкий Гав.

— Предлагаю создать собачий профсоюз, — сказала Главбух.

— Это некорректно, — возразила Эра, — у нас разные профессии. Объединяет нас только то, что мы собаки. Предлагаю создать собсоюз.

— Голосуем. Принято единолапно.

Собсоюз составил текст сообщения всем работающим собакам. Текст был разослан в виде эсэмэсок и через мессенжеры сарафанным способом. Члены собсоюза отослали текст всем своим знакомым собакам, те — своим, и через полчаса весь Остров Дэ Эн, вернее, собачья его часть, была оповещена о грядущей стачке.

Текст был такой: «Собаки. Хватит терпеть маленькие зарплаты. На работу завтра не выходим. Выходим на стачку прямо с утра. Требуем повышения зарплат. Собсоюз».

Собакам идея понравилась.

Назавтра ни одна собака не вышла на работу. Кроме Бэ Пэ, которая только вчера вернулась из отпуска и ещё не вполне отошла от впечатлений от своего грандиозного путешествия по горам Китая.

Только время возвращаться на любимую работу на любимом острове заставило её оторваться от созерцания этих туманных гор.

Бэ Пэ как раз поставила точку в открытке для собак почтового отделения на краю света, как ей доложили о всеобщей собачьей стачке.

— Там такое — ужас что, — сказала девушка-секретарь.

Бэ Пэ пошла посмотреть, что творится в городе.

Ближайший к мэрии детский сад не открылся. Собака-вахтёр отсутствовала на входе, а где был запасной ключ, никто не знал. Перед закрытыми дверями толпились растерянные родители. Дети с радостными воплями носились по детским площадкам садика.

Вокруг школы тоже шло веселье. Школа была открыта, но на работу не явился учитель физкультуры, и класс, у которого физкультура шла первым уроком, ходил колесом на школьном стадионе.

Больница принимала только срочные вызовы.

На перекрёстке копилась пробка. Светофор не горел, а собака-электрик куда-то подевалась и на телефон не отвечала.

На соседней улице из-под крышки люка бил родничок, а жильцы многоквартирного дома по соседству в это время удивлялись, почему у них в кране нет воды.

На вызов приехали человеческие сантехники, которые люк-то открыли, а залезть в него не смогли, так как это был узкий люк, предназначенный для собак. В результате воду перекрыли всему кварталу.

В магазинах выстроились очереди. Некому было подвозить товар. Половина касс не работала.

По улицам пыль ходила столбом: поливальная машина не завелась, а собака-автомеханик вместе с собакой-сантехником на пляже в полный голос пели дуэтом старинные собачьи баллады, от которых у людей вяли уши. Как правило, в присутствии людей собаки не пели свои старинные баллады. Они обычно пели их строго в своей собачьей компании за плотно закрытыми дверями, соблюдая звукоизоляцию. Но не сегодня.

Фермеры-животноводы бегали по всему городу, собирая стадо. Пастушеские собаки резались в карты на краю пастбища, а коровы разбрелись кто куда, сжевали цветы с городских клумб и мычали на улицах, требуя дойки.

Под копытами у них толклись бестолковые куры, сбежавшие с птицефабрики.

Бэ Пэ никогда в жизни не видела такого беспорядка в городе.

Никогда собаки не бросали свои посты и не манкировали своими обязанностями.

Бэ Пэ пришла на работу и позвала секретаря — человеческую девушку.

— Расскажите, пожалуйста, в двух словах, что у нас происходит, — попросила её Бэ Пэ.

— Собаки возмущаются тем, что им мало платят. Они говорят, что их зарплата меньше, чем у людей.

— Да? — удивилась Бэ Пэ, которую зарплатный вопрос совсем не волновал благодаря накопленному и удачно размещённому капиталу. — А кто вам сказал?

— Знакомая собака. Они создали собсоюз, написали обращения, но ответа не дождались и начали стачку.

— Стачку? — ошеломлённо повторила Бэ Пэ. — А что такое собсоюз?

— Да вы посмотрите в телеграм-канал. Так и называется «Собсоюз Острова Доброй Надежды».

Бэ Пэ схватила телефон, нашла канал, почитала посты и комментарии к ним, написала админу, и через полчаса в её кабинете сидел собсоюз в полном составе во главе с Главбухом Бэ Эс.

— Получается, наш труд стоит дешевле человеческого. Мол, и так отработают. Собаки же. Нам обидно! Мы написали обращение. Я принесла вам копию. Никто не ответил. Вы уехали в отпуск, заместитель не в курсе, никто ничего не знает. Что нам оставалось делать?

Возникла пауза, и в форточку принесло обрывок собачьей баллады с пляжа.

Бэ Пэ посмотрела на секретаря.

— Найдите мне, пожалуйста, обращение.

Секретарь пошла к себе, и в стопке документов, где-то на самом дне отыскала обращение Главбуха месячной давности.

— Спасибо.

Бэ Пэ ознакомилась с обращением и полностью согласилась с требованиями. Она вызвала главного экономиста и главного налогового инспектора и поручила сегодня же решить вопрос. Нет больше собачьей зарплаты и человеческой зарплаты. Есть зарплата согласно штатному расписанию для каждой определённой должности. Учитель, сантехник, библиотекарь, дворник, продавец, врач. Пересчитать Бэ Пэ велела не в сторону уменьшения человеческой зарплаты до собачьей, а в сторону увеличения собачьей до человеческой. К вечеру перерасчёты были готовы.

На следующий день директора предприятий и учреждений представили администрации и собсоюзу свои перерасчёты. Отныне зарплата собак стала такой же, как у людей.

Стачка была немедленно прекращена. Собаки вернулись на работу и жизнь на острове Доброй Надежды потекла по-прежнему.

Собака Бэ Пэ, первый мэр острова, впервые в жизни почувствовала усталость непонятно от чего. То ли от далёкого путешествия. То ли от устоявшейся жизни на острове. То ли ей хотелось окунуться в работу, то ли наоборот, уехать в пустынные горы и созерцать там восходы и закаты. Или в пустыню.

Бэ Пэ объявила конкурс на должность своего заместителя, вице-мэра. Вернее, двоих вице-мэров — человеческого и собачьего.

Каждому кандидату надо было написать рассказ о себе и о том, как улучшится жизнь на острове, если он станет вице-мэром. Пришло множество писем. Бэ Пэ перечитала все и лично отобрала по 20 самых интересных кандидатов от каждой стороны. Затем вызвала собачий союз и человеческий союз — появился и такой, и они совместно должны были выбрать по 5 кандидатов. Профсоюзы отобрали по 8. Трудно было выбирать, уж очень все кандидаты были хороши.

Объявили неделю дебатов, за это время напечатали бюллетени для голосования. Во время дебатов двое собак и один человек сняли свои кандидатуры, не выдержав предвыборной гонки.

Наступил день голосования.

Все очень волновались, понимая важность происходящего. Больше всех волновались кандидаты. Они и хотели выиграть выборы, и страшились той ответственности, которая ляжет на них в случае успеха.

Каждый голос был важен. Перед избирательными участками выстроились огромные очереди из людей и собак. Все отнеслись к мероприятию очень ответственно. Явка была почти полная. Кворум набрался ещё до полудня.

Голоса распределились равномерно между участниками, и был назначен второй тур.

Наконец достойнейшие были избраны.

Вице-мэры вступили в должность в рекордно короткие сроки.

Бэ Пэ отошла от дел, но навсегда осталось почётным мэром острова Доброй Надежды.