Выскочив из квартиры подруги Серегина, я помчался на хату. Бурный хотел меня оставить. Но я сказал, что дела не терпят.

— Да и вообще, желательно, чтобы я не фигурировал в деле, — сказал я. — Не люблю лишнего внимания. Руководству доложите, если нужно. Устно. А письменно прошу не отражать.

Бурный тогда удивленно посмотрел на меня.

— Странный ты парень, Орлов, — он покачал головой. — Ну, как скажешь. Не обещаю, но постараюсь. Скажем, что сведения получены оперативным путем. Впрочем, оно так и есть.

Вот почему я мог идти, пока работники КГБ начали осмотр квартиры Инны. И допрашивали самого Серегина. И его подругу.

Я же радостно понесся к ближайшей станции метро.

Ладно, эта картина. Пес с ней. У меня тут интерес поскольку поскольку. Помогла еще больше сдружиться с комитетчиками.

Но это все пустяки. Для меня лично. Куда важнее, как там с продажами.

Отвез ли Ракета товары на квартиру? Начал ли продавать? Обслужил ли клиентов, отправленных Бочкой? Вот что имеет значение.

Неподалеку от станции стояла телефонная будка. Внутри мужик в сером плаще и шляпе. Болтал по телефону. Я едва дождался, пока он закончит.

Вскочил внутрь. Запихнул копейки в аппарат. Набрал номер хаты. Алекс поднял трубку только на восьмом гудке. Когда я опять начал проклинать все вокруг. Думал, что никого нет.

— Слушаю, — сказал мой подчиненный.

Голос вроде бодрый. Выспались. Готовы к труду и обороне.

— Это я, — ответил я. — Скоро буду. Как у вас там? Все ровно?

Алекс помолчал. Как будто думал. Действительно ли там все хорошо.

— Ага, все олл райт, — сказал он.

Что-то ты темнишь. Точно?

— А чего тогда подходил так долго? — спросил я подозрительно.

Алекс чего-то жевал. Неужели импортную жевачку взял. Паршивец. Она же только для продажи.

— Так ведь фирмачи у меня, — Алекс нетерпеливо вздохнул. — Ладно, давай. Меня люди ждут.

И бросил трубку, стервец. Я тоже положил свою. На автомат. Копейки со стуком улетели в аппарат.

Я вышел из будки. И торопливо пошел к станции.

Через полчаса я уже очутился на хате. Доехал быстро.

Клиенты ушли. Алекс впустил меня.

— Ну, как дела? — я сразу пошел в спальню. На наш склад. — Показывай. Сколько товара получил? Сколько продал? Ты что, еще даже не разобрал вещи? Да ты издеваешься? Вы что, еще ничего не распаковали?

Войдя в спальню, я увидел, что комната заполнена свертками и коробками. Товаров не меньше, чем в первый раз. Я тут же бросился сам разгребать покупки. Алекс заносил все в список.

Мы закончили за пятнадцать минут. Алекс удивился.

— Ничесе, как ты быстро все раскидал, — сказал он. — Я бы тут час возился бы.

Я покачал головой.

— У меня нет столько времени.

Как раз зазвонил телефон. Это Ракета.

— Ал, к тебе еще двое поехали, — глухо сказал он в трубку. — Принимай. Два «Вранглера», итальянская кофта, кроссовки «Адидас».

Я покачал головой.

— Говорил же, никаких имен. От кого они?

Ракета испугался. Не узнал мой голос. Искаженный километрами проводов.

— Ой, кто это?

— Ты что, своих не чуешь? — спросил я. — А что так мало народу? Только двое?

Ракета уже опомнился.

— А, это ты, — проворчал он. — А я думал, куда А… Куда наш друг подевался? Как это, мало? Тут очередь целая. Приходится их успокаивать. Они боятся, что товаров не хватит.

Я посмотрел на список.

— Не бойся. Хватит. Опять до утра работать будем. Я с вами. Помогу.

Ракета успокоился еще больше.

— Ладно. Тогда я отправляю их. Одного за другим. Хорошо, что ты тоже приступил к работе.

И я двинул на подмогу Алексу. Вернее, не только ему. А всем ребятам.

В ту ночь пришлось потрудиться. Ракета отправлял клиентов одного за другим. Выстреливал, как из пушки. Паша привозил. А мы с Алексом обслуживали.

Я работал быстро. И дорого. Продавал на двадцать, сорок, иногда пятьдесят рублей дороже. Алекс только диву давался.

— Как тебе это удается? — говорил он. — Ты убалтываешь их на ровном месте. Я бы не смог уговорить купить за такую цену. А тебя они слушают с открытым ртом. И идут, делают, что ты сказал. И деньги тоже отдают охотно.

Обрабатывал я тоже быстро. Очередь иссякла уже к трем часам ночи. Паша прибежал сам. Потом приехал Ракета.

Я уже сбегал в столовую. Накупил пельменей и колбасы. Сварганил ужин. Мы перекусили. Парни завалилась спать. Я посчитал остатки.

Подвел баланс. Итоговая сумма не сходилась. Я полчаса не мог понять, в чем дело.

Потом обнаружил, что в шкафу спальни есть еще упаковка джинс и пять джинсовых костюмов. Еще туфли и кроссовки. Короче, неучтенные товары.

Хм, интересно, Алекс утаил их от меня? Или так вышло случайно? Или это не Алекс? А Пашка или Ракета? Или они забыли? До этого вроде за ними такого не наблюдалось.

После находки цифры удалось подбить. Я уселся спать довольный. Утром вскочил ни свет ни заря.

Пробовал разбудить ребят. Но они не вставали. Потом Паша пробормотал, не открывая глаз:

— Ты забыл, что ли? Мы же сегодня отдыхаем.

Ах да, точно. Я и вправду забыл. А товара еще осталась целая куча. Почти столько же, что и вчера. Надо продавать.

— Так, тогда я поехал на точку, — сказал я. — Буду действовать сам. И находить клиентов. И разговаривать с ними. И скидывать товар. Сразу же. Оптом.

И я приготовил завтрак. Яишенка, колбаска, кофе. Мы перекусили и разбежались. Парни по делам. А я на торговую точку.

Время семь утра. У «Березки» вообще никого из наших. Фарцовщиков, я имею ввиду. Зато уже с десяток покупателей.

Удивительно. Но люди пришли. Стоят, ждут, ищут продавцов. Импортных шмоток.

Оно и понятно. Многие пришли пораньше. Перед работой или учебой.

Сегодня ведь пятница. На носу выходные. У кого-то мероприятия. Праздники, свадьбы, встречи, свидания, застолья.

Все хотят разжиться импортной вещью. Чтобы не выглядеть простачком в шумной компании. И поэтому готовы ждать продавцов фарцовщиков. Но они еще появятся не скоро.

Кроме меня.

— Что ищем, товарищи? — я подошел к мужчине в кожаной куртке и синих штанах. — Нужно что-то из-за рубежа? Как раз имеется новая партия.

Мужчина кивнул.

— Я в командировку приехал. Из Воронежа, — сказал он. Чуточку смущенно. — Вот, хотел закупиться. Для себя, для жены, для дочки.

Я широко улыбнулся. Я вообще старался улыбаться, когда продавал. Это волшебным образом влияет на уровень продаж.

— Тогда вы находитесь в нужном месте и в нужное время. Я вам предложу самый выгодный ассортимент товаров. И самое лучшее качество. Что именно вам нужно?

Ко мне подбежали другие покупатели. Вскоре я собрал весь список. Записал, что им нужно. Кого-то уговорил на замену. Кого-то — купить то, что они вообще не хотели.

Потом заказал такси и отвез всех скопом. Но не к хате, а в соседний двор. Потом сбегал на квартиру и притащил баллы с товарами. Быстро все распродал. Довольные покупатели разошлись.

Я обратно рванул к «Березке». Время девять тридцать утра. Там снова накопились люди. И их опять никто не обслуживал.

В «Березку» без сертификатов тоже не пускали. К тому же магазин еще и не открылся. Я снова собрал всех и отвез на хату.

Только уже в другой дворик. Неподалеку. Тоже быстро притащил товары. И также все распродал.

Обратно поехал к «Березке». Уже одиннадцать утра. Полно наших.

Меня встретили другие фарцовщики. Тоже начали предлагать своих клиентов. Которые хотели купить то, чего не было у самих продавцов. А есть только у меня.

Не просто так, конечно. А за комиссионный сбор.

— О, привет, дружище, — Бочка пробрался ко мне. Отдал пленки. — Вот, смотри, это твои вещи. Ты что-то вчера так и не приехал. А я ждал тебя.

Последнюю фразу он сказал с обидой. Еще и насупился. Я потрепал его по плечу.

— Все в порядке, Бочка. Ты принят. Сейчас как раз начинаешь работать со мной. Отвезем на хату очередную группу покупателей.

Так я и работал весь день. Набирал группу клиентов. Обрабатывал их запросы. Вез в место рядом с хатой. Потом приносил товары. И продавал.

Наконец, мест уже не осталось. Поблизости. Я каждый раз выбирал новый дворик. Чтобы не светиться.

Да и товар тоже сократился. Последний заезд я сделал уже в девять вечера. Бочка добросовестно таскал товары.

И удостоился права быть моим телохранителем. И помощником. Я чувствовал, что так и надо. Его помощь мне понадобится.

Раньше Бочка занимался вольной борьбой и самбо. Так что, помочь может.

Поэтому я собрал остатки товара с квартиры. И отправился в «Березку». Хотел скинуть все там. И расплатиться с Окунем и Мартой.

Но возле магазина меня ждали несколько возмущенных покупателей.

— Ага, вот, явился, — сказала одна полная тетка. Голова повязка косынкой. Сама в коричневом плаще. В руках авоська. И еще пакет. Знакомый пакет. Из коричневой бумаги. Перевязанный бечевкой. — Ну-ка, возвращай мои деньги. Подсунул мне какое-то дерьмо на палочке. И ходит довольный.

Остальные покупатели стояли рядом угрюмые. Небольшой кучкой. Все стараюсь держаться от них подальше. Обходили стороной.

Так. Все понятно. Недовольные покупатели. Те, которые неизбежно возникают в любых продажах.

Как ни крути. Хоть в лепешку разбейся. Но все равно появятся. К счастью, я примерно знал, как разбираться с такими.

Улыбнулся еще шире. Главное сохранять спокойствие и позитив. И тогда любую ситуацию удастся взять под контроль.

— Что случилось? Ну-ка, расскажите. Я вас выслушаю.

Тетка не купилась на мой благожелательный тон. Наоборот, подняла крик:

— Да уж, послушай! Сделай одолжение, милок! Я тут все деньги потратила. А купила такое дерьмо! Хорошенькое дело!

Так, дело плохо. Это очень токсины покупатель. Я ее не помню. Наверное, обслужили мои парни. Вчера или позавчера. А мне теперь придется расхлебывать.

Я взял тетку за руку. Отвел в сторонку. Хоть она и сопротивлялась. Это первое правило. Надо чуток отвлечь клиента. Увести в тихий уголок.

Мы отошли от магазина. Я попросил других покупателей подождать. Бочка стоял неподалеку с остатками товаров. Ждал меня.

— Расскажите, что вы купили? — спросил я.

Тетка еще сердилась. Рассказала с криками и бранью.

Оказывается, она взяла джинсы для дочки. А те ей не подошли. Скорее всего, она такая же толстая, как и сама тетка. Не смогла влезть.

— Мне очень жаль, что так получилось, — я старался выглядеть искренним. — А какие джинсы вы купили?

Стратегия простая. Во-первых, с недовольными покупателями надо работать. Нельзя игнорировать плохие отзывы. Это влияет на уровень продаж. Сразу. Моментально.

Особенно в нашем деле. Фарцовщики очень зависят от репутации. И от сарафанного радио.

— Да вот, смотрите, — тетка достала джинсы Lee. — Мы заплатили сто восемьдесят рублей. А тут, оказывается, фальшивка.

И она показала, что лейбл действительно пришить грубо. И отходит под малейшим нажимом. А еще качество пошива очень плохое.

Сразу видно, что это самострок. Подделка. Пошито где-то на юге. И потом привезено сюда. Для продажи.

Но это не мой товар. Кто-то впарил этой тетке левые джинсы. Мое имя на слуху. Вот она и подумала, что я должен отвечать.

Я мог бы послать ее куда подальше. Но так не делается. Репутация тоже не зарабатывается на ровном месте. Надо разрулить эту ситуацию.

— Я прекрасно вас понимаю, — я снова постарался выглядеть сочувственно. — Конечно, такие трюки никому не понравятся.

— Ну конечно, — кипятилась толстушка. — Кому бы такое понравилось?

Я поднял палец. Чтобы привлечь внимание тетки.

— А правильно ли я понял? Вы хотите обменять эту вещь? Или получить свои деньги обратно?

Тетка замотала головой.

— Господи, что ты такое говоришь, миленькой ты мой. Конечно, обменять. Деньги не нужны. Просто дай что-нибудь получше. Другое. Хорошую, качественную вещь.

Я кивнул. Подозвал Бочку. Вытащил джинсы Lee. Размером побольше. Даже две пары.

— Какой вариант или цвет вам больше понравится?

Тетка осмотрела джинсы. Пощупала. Чуть ли не на зуб не попробовала.

Но это уже фирма. Сразу видно качество. Не подделка. Наконец, она выбрала темно-синие.

— Вот эти, — она взяла джинсы. Я забрал у нее подделку. — Очень хорошие. Думаю, дочке понравятся. Спасибо большое!

Я покачал головой.

— Нет, подождите. Куда же вы? Мы причинили вам некоторые неудобства. Так что примите от нас небольшой подарок. В качестве презента. Вот, возьмите духи, — и дал ей «8 марта». Дешевый и распространенный парфюм. Но тут важно не это. А халява. И внимание.

Тетка расплылась в улыбке. Схватила духи. Чуть не полезла обниматься.

— Спасибо большое. Как же я рада. Вы самый лучший продавец, какого я видела. Буду вас всем рекомендовать. А этого проходимца Карлсона накажите, пожалуйста.

Я кивнул.

— Обязательно. Вы обращайтесь к Одиссею. То есть, ко мне. Или к моим людям. Не доверяйте всяким мошенникам. Здесь у меня ходят парочка ребят. У них идите.

Тетка ушла обрадованная. Как хорошо видеть такого клиента. Только что была злая, как тысяча чертей. А теперь улыбается и щебечет.

Точно также я разобрался и с другими покупателями. Но там уже полегче. Это уже мои клиенты. Я просто поменял им не подошедший товар. И забрал свой.

Потом нашел Карслсона. Интересный продавец.

Утюжник высшего полета. Высокий и тощий. Похож на удочку для ловли рыбы. Но любил приговаривать: «Спокойствие, только спокойствие!». И поэтому его прозвали Карлсоном. Который живет на крыше.

— Значит так, — я швырнул ему самострочные джинсы. — Ты должен мне две сотни. Я отдал настоящие фирменные Lee. Вместо этого дерьма. Из своих запасов. Так что, давай, гони.

Карлсон не посмел возразить. Отдал деньги. Тут же.

— Ты же знаешь, что нельзя продавать самострок так дорого, — я разозлился. — Взял бы по-божески. За полтинник. Или восемьдесят, максимум. А ты почти двести содрал. Куда годится? Поэтому она и пришла разбираться! А если бы ментам написала? Или в ОБХСС? Взял бы поменьше, она бы сидела тихо. Радовалась. В тряпочку.

Карлсон молчал. Когда я умолк, ответил:

— Да я предупреждал ее. Что это не настоящие лойсы. Но она уперлась. И все тут. И ко мне пристала. Как банный лист. Устала ходить, видите ли. Продай да продай. Все мозги мне выклевала. Ну, я и взял побольше. Как моральная компенсация.

Я улыбнулся. Карлсон все равно вызывал симпатию. Спокойный и улыбчивый. Мой ровесник. Из него можно сделать хорошего продавца. Отличного.

— Хочешь со мной работать? — спросил я. — Вон, Бочку знаешь? Он тоже будет. Мне нужна команда. Мои нынешние не успевают.

Карлсон улыбнулся.

— А почему бы и нет? Конечно, можно попробовать.

Я кивнул.

— Притащи напарника. Завтра. Начнем продавать. Посмотрим, как вы работаете.

Вручил ему пять джинс. Чтобы распродал. И посмотрел, как он это делает.

Карлсон справился за полчаса. Работал быстро и в то же время спокойно. Улыбался. Покупатели хохотали, когда он болтал с ними. Быстро впарил все джинсы.

И пришел ко мне с выручкой. За что сразу получил половину. От прибыли. Остался доволен.

— Я приду завтра с Бурундуком, — сказал он. — Он тоже хороший чуингамщик. От бога. Не пожалеешь, Одиссей.

Я и не жалел. Сразу после этого я отправился в столовую. Вместе с Бочкой. Мы поужинали.

Бочка мешал мне думать. Болтал слишком громко. Я попросил его помолчать. Сам подбили итоги.

За эти дни я заработал почти сто штук. Если так будет продолжаться, я досрочно закрою долг перед Косым. И выиграю пари.

Бочка сидел рядом. Громко чавкал. Ел котлеты и грибной суп.

— Отлично, — сказал я. — Просто отлично. Ну, ты все? Мой юный друг. Я поехал в общагу. Завтра встретимся.

Я оставил его в столовой. Расплатился. А сам поехал в общагу. Лег спать. Потом наутро проснулся довольный.

Сначала хотел поехать в гостиницу. Там уже должны приехать новые группы иностранцев. Для обмена товаров.

Это никак нельзя упускать. Надо работать над этим ежедневно. Чтобы такой огромный поток товаров не утекал мимо нас.

На всякий случай позвонил Марте. Спросить, как там дела.

— Приезжай скорее, — женщина чуть ли не рыдала в трубку. — Кто-то забрал весь вчерашний товар. То, что мы собрали за сутки.

Мне показалось, что я ослышался.

— Ну-ка, повтори, Марта, — я крепко сжал трубку. — Что значит, забрал? Как вы могли отдать?

Женщина в отчаянии. Сразу видно.

— В том-то и дело, что никто не отдавал! — причитала она. — Ключ все время был у меня. Я зашла занести еще товары. И смотрю, а в подсобке все пусто. Унесли. Увидела на улице этого твоего парня. Ракету. Но он сказал, что не забирал. Поклялся, что это не он.

Так, на расстоянии не разберешься.

— Ладно, — я свирепо сжал кулак. — Я скоро приеду. Ждите.

И положил трубку. Баба Катя, наша вахтерша, приветливо улыбнулась.

— Ну, как дела, Витя? Хорошие новости получил?

Я заставил себя улыбнуться.

— А то как же. Просто великолепные.

И сорвался с места. Быстро выскочил на улицу. Побежал к остановке. Запрыгнул на уходящий автобус. Еле успел заскочить в захлопывающиеся двери.

— Куда лезешь, студент?! — крикнул кондуктор. Когда я ввалился на заднюю площадку. — Мог бы и другой автобус подождать. Что у тебя, зачетка горит, что ли?

Я снова заставил себя улыбаться. Машинально показал проездной. А сам напряженно размышлял. Что случилось в гостинице? Кто мог стащить товар?

В голове ни одной дельной мысли. Как будто вата, а не мозги. Доехал до Горького. Спрыгнул на ходу. И помчался в гостиницу.

— Ты уже тут подписался, я смотрю, — заметил Павел Петрович. Он стоял и курил. Возле черного входа. Фуражку держал в руке. Пряди потных седых волос прилипли к вискам. — Каждый день захаживаешь. Но не платишь.

Я сунул ему тридцать пять рублей. Все, что было из мелочи. Нырнул внутрь. Пробежал по коридору. Нашел Марту.

— Ну, показывай.

Дежурная провела меня в номер. Где хранились вещи. Действительно, все пусто. Только коробки, пакеты, обрывки упаковочной бумаги.

— Мы уже узнали, кто это, — заговорщицки прошептала Марта. Ладонь по привычке приложила к пышной груди. — Поговори с барменом. Он в курсе. Это человек Косого был. Этот, как его. Экскаватор. Или Бульдозер.

Ну вот. Я же договаривался с Косым. Не ставить палки в колеса. А это как понимать?

Я почесал голову. Как бы теперь найти Косого?

— А где наш Кеша? Бармен? У себя он?

Марта неуверенно кивнула.

— Да, тут был. Думаешь, он в курсе.

Я кивнул.

— Ну и отлично. Как раз у Косого заберу. Сразу все. Деньги уже потом отдам. Ты уж извиняй. А список есть? Товара?

Марта задумалась.

— Нет, не успели. Придется тебе поверить на слово. Хотя, я сейчас скажу девочкам. Они сразу все восстановят. Кто что принес.

Ну и ладушки. Я отправился искать Кешу. Сразу в бар «Лёвенброй». Администратор на ресепшн приветливо улыбнулся.

— Здравствуйте, Одиссей. Какими судьбами?

Голос знакомый. А лицо нет. Но я уже догадался. Я указал на него пальцем.

— Коломойцев Слава. Верно я говорю?

Он кивнул. Приятный молодой человек. Чуть старше меня. Лет двадцати-двадцати пяти.

Стандартная привлекательная внешность. Высокий, русоволосый, аккуратно причесанный, голубоглазый. Ручки холеные. Сразу видно, следит за собой.

— Он самый.

Я подождал, пока он обслужит двух гостей из Франции. Интуристы щебетали на французском.

Когда они ушли, я подошел ближе. Наклонился к Славе.

— У вас товары забрали. Экскаватор. Человек Косого. Ты что-нибудь знаешь?

Коломойцев повернулся и сделал потише телевизор. Цветной, стоящий сзади на полке. Там показывали какой-то фильм о ковбоях.

— Слышал, но не видел. Вам лучше с Кешой поговорить. Он точно знает.

Я наклонился еще ближе. Положил ладонь на стойку. Чуть показал новенькую сторублевую купюру.

— А я хочу знать. Без Кеши. Сможешь помочь?

Слава сразу все понял. Улыбнулся. Мгновенно выхватил сторублевку. Спрятал в кармане.

— Это не то, что вы думаете. Был спецзаказ. Для «золотой молодежи». У них завтра в субботу мероприятие какое-то. Им срочно понадобились новинки. Поэтому Косой и приказал изъять. В других гостиницах не было такого объема.

Я внимательно посмотрел на него. Серьезно, что ли? Не обманывает ли? Что за шутки? Но Слава преданно смотрел на меня.

— Ладно, — я кивнул. — Буду знать. Спасибо. Мне надо и другие новости знать. Раньше, чем Грешников. Раньше, чем Данилов. Договорились?

Слава сладко улыбнулся.

— Конечно, уважаемый. Все, что нужно. Как только узнаю, сразу сообщу. Вот только куда?

Я засомневался. Потом дал номер общаги. Номер хаты светить нельзя. Слава понимающе подмигнул.

— Как только, так сразу. Я отработаю. Не сомневайся.

Так, теперь в бар. Хоть какой-то козырь перед Кешей. Но на лестнице я столкнулся с Грешниковым.

— Какие люди! — чекист чуть ли не полез обниматься. — Куда пропал, Витя? Мы тебя все ищем. Начальство все уши прожужжало. Где тот герой, что нашел картину? Бурный человек честный. Не стал ничего скрывать. Он такой. Все про твои заслуги рассказал.

Вот елы-палы. Я не хотел светиться на Лубянке. Но придется. Можно и выторговать себе плюсики. Самые разные.

— Без проблем, — я пожал плечами. — Скажешь, когда надо. Я приду.

Грешников подошел ближе.

— А ты тут какими судьбами? Просто так? Или по делу?

Эх, вот ведь любопытный. Нет, емае, хожу здесь, прохлаждаюсь. От нечего делать. Хотя понятно. Работа такая. У Грешникова.

— Да я так, туда-сюда, — я кивнул вперед. — Поболтать, посмотреть. С кем надо. Кстати, как там Серегин? Я хотел спросить, он вообще сам эту схему придумал? С похищением? Или его кто-то надоумил?

Грешников огляделся. Мы на лестнице одни. Больше никого. Этажом ниже раздавались голоса. Иностранцы. Говорили на немецком. Но далеко.

— Я тебе только скажу, — чекист придвинулся ближе. От него пахло одеколоном и кофе. — Как родному. Конечно, он, оказывается, не сам додумался. И это не баба его надоумила. Как его, Инна. Нет. У нас есть такой искусствовед Кузьминов. Он фигурировал в материалах. Подозревали. Но никаких доказательств не было. Так вот, этот Серегин сказал, что Кузьминов действовал по заказу какого-то подпольного богача. Миллионера. Якобы картина для него нужна. Он после похищения принес картину Кузьминову. Но тот увидел, как она грубо украдена. И отказался. Поэтому Серегин и остался ни с чем. И пошел искать других покупателей. Среди иностранцев.

Хм, это похоже на правду. Хотя, что за подпольный золотой теленок? Такие еще остались?

— Интересно, — я поглядел на Грешникова. Хорошо, что удалось его отвлечь. От моей персоны. И того, куда я направлялся. — И кто этот таинственный богач? Еще не выяснили?

Офицер пожалуйста плечами.

— Вызвали уже Кузьминова. Для допроса. Посмотрим. Хотя он скользкий тип. Давно уже плавает. В мутных водах. Спекулянт и торговец краденым.

Тут он запоздало подумал, что это и ко мне может относиться. Осекся на ходу.

— Ну ладно, рад был увидеться, — я пожал ему руку. — Скажете, когда надо увидеться. С вашим начальством. Я подъеду.

Грешников кивнул. Улыбнулся. Слащаво спросил:

— А ты куда? К директору?

Я покачал головой.

— Да так, просто. Хожу тут. Брожу. Может, в ресторане пообедаю.

Попрощался. Оставил в коридоре. На всякий случай ушел на другой этаж. Добрался до лифта. И уехал на нем в бар.

Наконец-то приехал в «Лёвенброй». Народу не так много. По утреннему времени.

Но зато за стойкой сразу увидел Кешу. Тот стоял, наливал водку в бокал. Там уже алела кроваво-красная жидкость. Томатный сок, полагаю.

Когда я подошел, бармен сказал, не поднимая головы:

— Сумма спишется. Полностью. По твоей цене. Разумной цене, само собой.

Я не сразу понял, о чем он. А потом догадался.

— Спишется с двухсот тысяч? Которые я должен? По цене, которую я назову? И персоналу мне тоже из своих денег платить? Так не пойдет. Мне по-любому надо с Косым говорить. Такие вещи должны идти через меня. А не через голову.

Кеша пожал плечами. Указал на телефон.

— Тогда звони. Говори. Мое дело просто рассказать. Дальше уже сами.

Ха-ха. Легко сказать. Но почему нет. Я кивнул. Не ехать же. К Косому. И терять время.

— Набери его, — приказал я. Тон сделал пожестче. — Прямо сейчас.

Кеша опустил бутылку. Взял телефон. Набрал номер. Подул в трубку. Сказал:

— Да, это я. Он хочет поговорить.

И передал трубку мне.

— Слушаю, Одиссей.

Это же не Косой. Это Мокрый.

— Мне нужен Косой, — сказал я. — Поговорить надо.

Молчание. Потом Мокрый ответил:

— Не, так не пойдет. Он не базарит по трубке. Говори мне. У тебя какие-то претензии?

Опасный вопрос. Очень. Как тонкий лед. Весной, на поверхности озера.

— А ты как думаешь? — я не стал кидать предъявы просто так. — Давай я к тебе на работу приду. Заберу товар. И увезу куда-то. Ни предупредив. Ни сказав заранее. Тебе понравится? А потом скажу через посредника. Мол, ничего страшного. Мы спишем эту сумму с твоего долга. Как тебе такое?

Мокрый снова помолчал. Фильтрует базар. И говорит спокойно. Без эмоций. Серьезные люди.

— Нет, конечно. Никому не понравится. Но ты ведь все узнал. Очень быстро. Что не так?

Он намеренно хочет вывести меня из себя? Чтобы я потерял контроль за словами?

Скорее всего, да. Это очередная проверка. Как я поведу себя. После такой нахальной демонстрации.

— Давай я отвечу, — я держал себя в руках. Сейчас это самое главное. — Дело в том, что этот товар был уже почти распределен. И я дал покупателям слово. Что привезу сегодня. А теперь мне приходится успокаивать их. Извиняться. И говорить, что товар будет потом. А он пойдут и купят у кого-то другого. А оно мне надо?

Мокрый снова помолчал. Такое впечатление, будто я разговариваю с роботом.

— Ты объясни им, — спокойно ответил он. — Что случилась накладка. И они получат товар завтра. Что тут сложного?

Я постарался сдержать себя.

— Слушай, ты кажется, не понял, что я говорю, — сказал я. — Так не пойдет. Так и быть, я пропущу эту партию. Тут уже ничего не сделаешь. Но я не могу вести дела, зная, что в любой момент товар кто-то может забрать. Я не хочу, чтобы так было. Весь товар проходит только через меня. И больше никакой самодеятельности. Чтобы я всегда знал, что вы хотите сделать. Договорились?

Мокрый снова подождал. Возможно, рядом с ним Косой? Который рассказывает, как надо действовать. Не исключено.

— Договорились, — и Мокрый бросил трубку.

Вот урод. Ни здрасте, ни до свидания. Я тоже положил пищащую гудками трубку. И увидел почтительный взгляд Кеши.

— Резко ты с ним, — заметил он. — Колхоз так не посмел бы. Бульдозер иногда так забирал. По заданию Косого. И Колхоз ни разу не пикнул.

Надо же. А мне не показалось дерзким. Ну ничего. Я сказал правду. Так не пойдет.

— Мне бы с самим Косым поговорить, — ответил я. — Договорись насчет встречи. А то знаю я. Мокрый сейчас согласился. А потом Косой скажет, а при чем тут я? Ты со мной договаривался?

Кеша кивнул. Поднял бокал:

— Будешь коктейльчик?

Я покачал головой. Ткнул в барную стойку. За его спиной.

— Не, дел много. Голова ясная нужна. Лучше лимонада лучше дай. Выпью по дороге.

Кеша поделился бутылкой. Я отправился прочь из бара. Разговор с человеком Косого напомнил о споре. Если я не вытащу двести тысяч, то мне хана.

Вернее, уже тысяч сто семьдесят. Там товару в сегодняшней партии тоже на тридцатник наберется.

Времени, кстати, уже не так много осталось. Вернее, вообще впритык. Вечно я вот так. Не могу жить, без приключений на задницу.

Раз уж не получилось с партией, я отправился снова по номерам. Разговаривать с прибывшими туристами. Агитировать их знакомых. Чтобы привезли сразу побольше товара.

Через два часа вышел из гостиницы. Довольный. Удалось-таки договориться. С большинством иностранцев.

Из полусотни половина согласились поговорить с знакомыми. Кто сюда едет в ближайшее время. Из них реально товар привезут максимум четверть. Хотя, тоже немало.

Мне бы кого побольше. Например, выцепить заранее приезжающие спортивные команды. На соревнования.

Кто бы мог сказать о таких? Хм, а ведь это мысль. Я рванул опять в гостиницу. Побежал к Коловратову. К счастью, зам был на месте.

— Мне нужны данные по спортивным командам, — сказал я, едва успев с ним поздороваться. — Вернее, по брони. У вас должна быть такая информация. Я хочу поговорить с их агентами. Или тренерами. Чтобы договориться насчет поставок.

Коловратов нахмурился.

— Эти сведения есть у администратора. На неделю вперед. Если больше, то это уже к Галине Петровне. Она у нас отвечает за бронь.

Ага, точно. Галина Петровна. Тоже хваткая женщина. Командует администраторами и дежурными. Я про нее уже слышал. И знаком шапочно. Не женщина, а бронтозавр.

Я снова спустился к Славе.

— Слушай, а что у нас Галина Петровна? Какие цветы любит? Или еще чего? Не в курсе?

Коломойцев понимающе усмехнулся.

— О, Галина Петровна! Потрясающая женщина. Вулкан страстей. Все оргвопросы тут рещает. Она обожает пионы. А еще недавно жаловалась, что сына не получается перевести. В 57 школу. Математическую. Откуда все потом на мехмат МГУ поступают.

Я улыбнулся. Другое дело.

— А скажи, дружище, это она насчет брони решает? И знает насчет тоном, кто в скором времени приедет? Из-за рубежа? Я спортивные соревнования имею ввиду. Ну, и симпозиумы всякие, — хотя насчет деятелей науки я сомневался. Впрочем, надо их тоже обрабатывать. Многие зарубежные профессора любили армянский коньяк. — Это ведь к ней?

Коломойцев кивнул.

— Да, это она знает. Только она, пожалуй. К ней все нагрузки и разнарядки поступают.

Я пожал ему руку.

— Отлично. Я за пеонами.

И выскочил обратно из гостиницы. Прошелся по улице. Обратно в «Березку», конечно.

У меня там встреча с Бочкой и Карлсоном. Для них уже есть задания. Легкие. Сейчас организационные мероприятия.

Парни уже ждали у магазина. Я быстро разогнал их.

Бочку отправил искать пионы. А Карлсона в Институт дружбы народов. Искать иностранцев, которые хотят продать импортные шмотки.

Перспективных иностранцев. Вроде Мадхави. Чтобы могли найти много вещей.

Потом пришел Ракета. Его и Пашу я отправил в ДОСААФ. Договариваться насчет автошколы. И получать права.

Позже подошел и Алекс. У него, оказывается, уже есть водительское удостоверение. Он получил в школе. Обучался на УПК.

— Что же молчал, негодяй? — спросил я. — Мы бы тебя давно за руль посадили.

Алекс покачал головой.

— Их можно использовать только с восемнадцати лет. А мне еще семнадцать. Только в следующем году будет восемнадцать.

Все верно. Есть такая фишечка. Так что, без прав для Паши и Ракеты не обойтись. Срочно надо.

— Ясно, — я указал Алексу на «Березку». — Ты оставайся здесь. Держи нос по ветру. Если будут новости, скажи мне. А я побежал дальше. По делам.

Следующие три дня мы занимались текучкой. В «Интуристе» снова накопились вещи.

Мы продавали их, как бешеные. Парни в курсе про условия сделки с Косым. Понимали, что в случае выигрыша мы можем ухватить жирный кусок. Сметали товар, быстро продавали, брали новый. Все бегали со спущенными языками.

Тем более, что я, Паша и Ракета учились в автошколе. Мы договорились на ускоренное обучение.

Выбили письмо через Коренева о сдаче почти экстерном. Два раза в неделю по три часа. Через полгода тоже получим права.

В последний день навалилось много всего. Как раз приехали сразу три спортивные команды.

Из Южной Кореи, Португалии и Бразилии. По бегу с препятствиями, фехтованию и теннису. Товару они тоже привезли много. Я был уверен, что мы с лихвой отобьем всю сумму.

Еще два дня мы работали почти без перерыва. В гостинице меня уже знали, как облупленного. И персонал, и постояльцы.

Дипломаты пожимали руку. Я пытался к ним подкатить, но пока что они сторонились контактов.

А захомутать дипломата было бы мега круто. Возить товары дипломатической почтой, без досмотра. О чем еще можно мечтать?

На следующий день надо рассчитываться с Косым. Я сел подводить баланс. Счастливый и расслабленный.

Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что не хватает еще пятидесяти тысяч рублей. Это даже с учетом той скидки в тридцать косарей. Которую я получил за взятую Бульдозером партию.

Что делать? Пари проиграно?

Может, расчеты неправильные? Я еще раз все проверил. Пересчитал деньги. Нет, все верно.

Не хватает тридцать две тысячи. С хвостиком. Чтобы дотянуть до ста семидесяти тысяч. Мда уж.

Я встал, посмотрел в окно. Сегодня весь день погода хмурая. Вечером пошел дождь. Капли барабанили по стеклу. Как бы и самому тут слезу не пустить.

Так, не время скулить. Я стремительно вышел из кухни, где сидел. В спальню.

Тут тишина. Парни спят. Храп стоит оглушительный. Ракета и Пашка на кровати. Алекс на диване.

Я подскочил к Ракете. Наклонился. Даже присел рядом на корточки. Тряхнул за грудки. Приподнял.

— Вставай, слышишь? Вставай, срочно!

Ракета открыл сонные глаза. Причмокнул.

— Что такое? Клиенты пришли?

Я снова тряхнул его.

— Очнись, Ракета. Нужно, чтобы ты набрал космическую скорость. Нам срочно нужны грины. Рублики. Наши, советские.

Ракета захлопал веками. Уставился на меня.

— А что такое? Зачем? Опять закуп?

Я помотал головой.

— Нам не хватает. Для расчета с Косым. Тридцать штук.

Ракета мигом проснулся.

— Ты что такое спикаешь? Ты совсем крейзи? Как тридцать штук? Гринов? Ну все, мы пропали. Косой выпнет нас из «Интуриста». А у нас там долгов на сотни тысяч!

Он обхватил голову руками. Закачался на диване.

— С чего это выпнет? — подозрительно спросил Паша. Он широко открыл глаза. Как будто и не спал. — Вы с дуба рухнули, что ли? Какие такие грины? О чем базар?

Я встал. Друзья сели на кровати. Хмуро смотрели на меня.

— Не хватает, — я смотрел на друзей. — Тридцать тысяч не хватает. Для окончательного расчета с Косым. Надо найти деньги. Срочно. Утром встреча.

Ракета и Паша ошарашенно переглянулись. Алекс как лежал, так и продолжал валяться. Храпел во все горло. Как ребенок.

— Да ты с ума сошел! — заревел Паша. — Как тридцать штук? Откуда я тебе возьму? Из кармана выложу? У меня всего там тридцать копеек.

Я поднял руку.

— Спокойно, Паша. Как там говорит Карлсон? Невозмутимость, только невозмутимость. Надо просто достать гринчики. Хоба! Чтобы сразу в дамки. Быстренько. Где бы только взять? Кого вы знаете? Людей с деньгами?

Я прошелся туда-сюда. Щелкнул пальцами.

— На самом деле такие деньги есть. И кто-то с удовольствием отдал бы нам их. Вот только кто это?

Ракета взъерошил волосы. Думал. Даже Паша напрягся. Но они ничего не могли сообразить. Как ни старались.

— Я могу позвонить друзьям. О, надо с Окунем поговорить! — закричал Ракета. Бросился к телефону. Чуть не упал на лакированных досках пола. От спешки. — Слышишь, Одиссей? Поговори с Окунем. Может, у него есть капуста?

Да, я уже думал об этом. Как раз собирался идти. Но Окунь — некрупная рыба. У него таких сумм нет. Поэтому надо думать, где еще взять.

— А у него нету? — я указал на Алекса. — Или он знает, у кого может быть?

Паша скривил губы.

— Какой там. У него даже сотни не наберется. И знакомые у него все такие. Пусть спит. Бедолажка.

Да, есть такое. Я не стал трогать Алекса.

— У кого бы еще спросить? — я лихорадочно перебирал варианты. — Где такие люди? Кто может вытащить тридцать штук? Сразу?

Паша покачал головой.

— Не знаю, Витя. Это не мой уровень. Может, в «Интуристе» пошаришься? Или в «Березке»?

Я почесал небритый подбородок. Кивнул.

— Да, точно. Поеду я туда. Сидя здесь, в четырех комнатах, деньги не нароешь. Надо двигаться. Шевелить задницей. Где-нибудь, что-нибудь найдется.

Я указал на Пашу.

— А вы тоже ищите. Найдите, сколько можете. Хоть пару тысяч. Может, твой дядька геолог поможет? Или родители?

Паша подумал.

— Я поговорю с ними. Но вряд ли. Такие деньжищи!

Я оставил парней в раздумье. Ракета сидел у телефона. Паша пошел заваривать кофе. А я сам полетел к «Березке».

В гостиницу заглядывать не стал. Там знают про мое пари. И вряд ли помогут. Я должен сам выкарабкаться из этого дерьма.

На улице лил дождь. Несильно. Мелкие капли брызгали в лицо.

Уже стемнело. Машины проезжали по лужам на асфальте, окатывали прохожих грязным холодным душем. В свете фар и фонарей виднелись косые капли, летящие в черном воздухе.

Я хотел поймать такси. Но как раз к остановке подъехал попутный автобус. Я забрался внутрь.

Всю дорогу сидел и думал. Кто бы там, в «Березке» сможет помочь?

Когда приехал, чуть не застонал от разочарования. Народу самая малость.

Проклятый дождь разогнал покупателей. И моих коллег тоже нет. «Березка» еще открыта. Но уже готовится захлопнуть двери.

Люди перед магазином — это просто прохожие. Я побежал туда-сюда, никого не нашел. Забежал за маркет, тоже никого. Все свалили. Как будто сговорились.

Я сунулся в саму «Березку».

— Купоны есть? — строго спросил дежурный мужик на входе. — Ну-ка, покажи.

У меня, само собой, не было. И на улице не у кого купить.

— Давай, канай отсюда, шалопай, — мужик чуть ли не вытолкал меня за дверь. — Магазин уже закрыт. Нечего тут шляться.

Да что же такое-то. Полный пипец. Сговорились они все, что ли? Я опять бросился искать коллег.

Наверняка, кто-то знает, у кого можно найти бабосики. Не должно быть такого, что все денежные тузы куда-то подевались. Испарились.

Но утюжники виновато качали головами.

— Не, Одиссей, не знаем, — говорили они. Разводили руками. — Ты не обессудь. Нет таких денег. Да и у самих у нас туго с капустой. Если бы были деньги, мы бы тут сейчас не стояли. В такую мерзкую погоду. Мы бы сейчас в кафешке зависали. И гуляли с девочками.

Я обошел всех. Никто не знал, куда уплыл Окунь. Вот дерьмо. Полная куча дерьма. И я в ней тону.

Я уже хотел уехать, как вдруг меня окликнули:

— Витя? Это ты?

Голос женский. Знакомый. Я обернулся и увидел неподалеку от обочины человеческие силуэты. Двое больших и трое маленьких.

Одна из фигур держала в руках зонтик. Мужчина, кстати. Я сделал к ним пару шагов. Знакомые силуэты, знакомый голос. Это же…

— Витенька, сынок! — снова закричала женщина. — Иди сюда, миленький!

Ох ты, емае. Это же мои родители. И как же они здесь очутились? Откуда взялись?

Я подошел ближе. А фигуры бросились навстречу. Вмиг подбежали. Окружили. Мать бросилась на шею. Отец похлопал по спине. А трое детишек, две сестренки и братишка, бегали вокруг.

— Куда же ты пропал, Витенька! — причитала мать, обнимая меня. — Мы тебя потеряли. Весь город обыскали. Прежде чем нашли.

Я почувствовал себя неловко. К великому Одиссею, герою Троянской войны приехали мама и папа. И голожопые младшие родичи. Вот потеха.

— Как вы меня нашли? — я рассматривал лица родителей и младшеньких. Обнял мать в ответ. И потихоньку увел всех обратно. — Пошли отсюда. А то промокнете.

Мы отошли по Горького на пару десятков шагов. По мокрому тротуару. В свете фонарей.

Навстречу спешили прохожие. Многие с зонтиками. Другие шли с поднятыми воротниками плащей и курток. А время-то уже совсем осеннее.

— Отощал совсем, — жаловалась мать. Достала из кожаной сморщенной сумочки платочек, вытерла уголки глаз. Высокая статная женщина, начавшая полнеть. Симпатичная. Тонкие черты лица. Пальцы длинные и изящные. — Смотри, в кого превратился! Что же ты не следишь за собой.

Я оглянулся. Мы отошли от «Березки». Можно и поговорить.

Дождь чуток унялся. Перестал швыряться в лицо водой и холодом. Но холодный ветер все равно кусал за уши. И пытался залезть под воротник.

— Ты чего здесь шляешься? — это уже вмешался отец. Тоже высокий тип. Усатый. В шляпе и плаще. Похож на военного. — Почему не в общежитии? Мы тебя там ждали. Весь день. Потом вахтерша сказала, что ты здесь, скорее всего. Что это значит? Почему ты тут ошиваешься? Со всякими подозрительными личностями?

Да, этот строгий папаша. Никаких жалоб, просто ругань и претензии.

— Да ладно тебе, что ты сразу на него накинулся, — мать махнула на отца платочком. — Что, не видишь, что ли? Витенька здесь с друзьями общается. Где ему еще ходить. Сам, небось, в студенческие годы в общаге не сидел.

Отец все еще хмурился. Вода с шляпы капала ему за шиворот. И он поэтому непроизвольно поводил плечами.

— Конечно, — недовольно сказал он. Хотел зажечь сигарету, но из-за дождя у него отсырели спички. — Я в общаге не сидел. Я БАМ строил. В тайгу ездил. На стройку. За каждый клочок земли с природой воевали. А не просто так. Как нынешние студенты. Привыкли на всем готовеньком.

Он осекся, потому что я щелкнул импортной зажигалкой. Поднес огонек. Закурил, но тут же снова нахмурился. И продолжил ругаться:

— А чего это у тебя зажигалка, мой милый друг? Откуда взялась? Ты что же это, тут покуриваешь уже помаленьку, паршивец эдакий?

Мать снова накинулась на него с упреками. Мои младшенькие тем временем перестали носиться вокруг. Подбежали ко мне. Полезли обниматься. Я взял самую младшую сестренку на руки.

— Ты купишь шоколадку? — томно спросила она. Кажется, ее звали Вика. Если меня Виктор, то ее Виктория. У нас все дети в семье на В. Мать Наталья. А отец Олег. Зато сестра постарше — Владислава. А братишка — Вольдемар. — Мама сказала, что здесь есть шоколадки.

Я кивнул.

— Куплю и подарю. А куклу хочешь? Германскую? Тоже подарю. Завтра сходим. Сегодня магазин уже закрылся.

При слове «магазин» я вспомнил про «Березку» и про то, что мне надо найти деньги. Так, может, спросить у родителей.

Вот только вряд ли у них будет тридцать тысяч. Максимум, это тысяч пять. На сберкнижке. Откладывали на черный день. Копили, экономили. Отец давно хотел купить машину. Но у него очередь не подходила.

А мать тоже давно облизывалась на гарнитур из Югославии и новую стиральную машинку. Эх, что-то я совсем забыл про них.

Хотя, справедливости ради, надо заметить, что это не совсем мои родители. Это родители моего предшественника. Хотя, если я забрал его тело, то мне достались и его обязанности по заботе о стареющих родителях. И о подрастающих младших сестрах и братишке.

— Мне тоже шоколадку, — Волька тоже полез обниматься.

Я потрепал его по затылку.

— А учишься хорошо, чтобы сладкое кушать? Если да, то тоже тебе что-нибудь найдем. Завтра.

Отец курил сигарету. И уже успокоился. Мать тоже. Она с опаской поглядывала на меня.

Как будто присматривалась, я ли ее сын. Видимо, чуткое материнское сердце сразу подсказало, что тут что-то не так. Отец еще ничего не почуял.

Мы шли по улице, и чтобы отвлечь внимание матери, я вызвал такси.

— Куда это мы? — спросила мать.

Но я уже усаживал семейство внутрь. Сел последним, похлопал шоферюгу по плечу.

— Давай в «Интурист», шеф.

Тот удивленно посмотрел на меня. На салагу студента.

— А вас туда точно пустят, товарищи хорошие? Может, в другой ресторан какой?

Отец кивнул.

— Действительно, зачем нам туда? Там вообще никого не знаю. Давай просто в кафе какой-нибудь.

Но я упрямо мотнул головой.

— Давай, говорю, в «Интурист». А насчет пропуска не беспокойся. Как-нибудь разберемся. Ты главное, баранку верти.

Мы поехали в мою гостиницу. Я решил расслабиться. Ладно, хотя бы кутну напоследок. С родичами. В «Интуристе».

Раз уж мне туда вход скоро будет заказан. Зато посижу славно. В кармане полно денег.

— А вы что же, ко мне приехали тоже? — спросил я. Сидел сзади, рядом с сестренками и братишкой. И матерью. Отец сел впереди, рядом с водителем. — Что же не позвонили? Я бы встретил.

Отец недовольно проворчал спереди:

— Ага, дозвонишься до тебя. Легче в Смольный дозвониться.

А мать тут же перебила его:

— Витенька, милый, у детей же каникулы школьные начались. А у папы командировка в Подмосковье. Тут совсем рядом, курсы повышения квалификации. Вот я и отпросилась тоже с работы. Тебя еще решили навестить.

Ну, понятно. Вот как они меня нашли. А дозвониться и вправду не смогли, наверное. Я же в последнее время совсем забыл про общагу.

Мы быстро доехали. Вышли, отец присвистнул при виде сияющей коробки «Интуриста». Я провел их через вход. Подмигнул Павлу Петровичу. Тот принял нас по высшему разряду.

— Ой, как неудобно, я же совсем для ресторана неодетая, — опять запричитала мать.

Я отвел их в «Центральный». Родители и думать забыли меня отчитывать. Вертели головами, смотрели на иностранцев. Дети увидели черных жителей Африки, открыли рты от удивления.

В лифте смотрели на французов и итальянцев, слушали их диковинную переливистую речь. При виде роскошных дверей ресторана и вовсе замолчали.

Официант на входе подлетел, хотел нас выпроводить. Но узнал меня. Его звали Егор, он поставлял «Посольскую» водку ящиками, для зарубежных гостей. Остановился, любезно улыбнулся.

— О, какие люди. Прошу вас, Одиссей, располагайтесь. Для вас есть столик. В отличном месте. Там и музыка живая рядом, если желаете потанцевать.

Мы уселись в уголке. Действительно, хорошее место. Стратегически верное. У колонны, в небольшой нише.

Отсюда видно весь зал. Кто куда ходит, кто где сидит. Неподалеку танцпол. Рядом всюду сидели иностранцы. За соседним столиком дипломаты из Канады, за другим — коммерсанты из Финляндии.

Быстро принесли заказ. Супы с курицей и гренками, судака, осетрину, икру, бефстроганов с картошкой «фри». На десерт яблочный пирог и мороженое.

Гулять так гулять, хотя цены вполне себе демократичные. Икра зернистая в яйце всего рубль двадцать четыре копейки, а осетрина с гарниром рубль одиннадцать копеек.

— Это что же ты, студент, часто так отдыхаешь? — спросил отец с подозрительной усмешкой. От него не укрылось, что официанты знают меня. Да и ориентируюсь я тут, как рыба в воде. — Надо же, как у нас студенты забурели. В мои времена мы максимум на вокзале сидели, в буфете.

Мать снова привычно протестовала, защищая меня. Но я скромно покачал головой.

— Нет, конечно, со стипендии откладывал. У меня тут у товарища отец работает, поэтому он нас иногда сюда приводит. Но не часто, раз в месяц.

Говорил, а сам видел знакомые лица. Где-то в зале мелькнул Коловратов, потом Грешников показался. Все официанты знакомые, все настороженно поглядывали на меня. Вдали виднелся бармен Кеша, тоже потом испарился. Хорошо, что Косого не видно.

Мы отлично посидели. Отец под конец расслабился, тяпнул водки. Мать сидела радостная, глаза блестят. Дети наелись десерта, потом бегали между колонн.

Я отвез их в гостиницу, сам заходить не стал. Попрощался, пообещал завтра приехать. Мать обняла меня, прижала к себе. Отец крепко пожал руку.

Эх, а я уже и забыл, каково это, когда тебя любят просто так. Без твоих денег и власти. Беззаветно и безусловно, не ожидая чего-то взамен.

Мои-то предки, там, в будущем, развелись, отдали меня бабке с дедом, сами убежали строить новую жизнь. А тут на тебе, новая семья вдруг нарисовалась. И такая большая и шумная.

От гостиницы родителей я отправился домой. На нашу конспиративную хату. Уже чуток расслабился. Успокоился.

Прошелся по улице. Дождь уже прошел, воздух свежий и чистый. На асфальте кучи мокрых желтых листьев. Я пинал их ногами.

Смотрел, как листья летят по тротуару. В свете фонарей. Прикольно.

Как это там? Уже наступила стадия примирения. Не удалось выиграть пари, ну и ладно. Я и не из таких дерьмовых ситуаций выбирался.

Ничего, прорвемся. Сам виноват, за язык никто не тянул. Поставил все на кон, вот и проиграл. Теперь, конечно, труднее придется, почти с нуля начинать. Но ничего, попробуем.

Я пришел домой. Усталый, но спокойный. В квартире горел свет.

Пашка и Ракета до сих пор на хате. С надеждой вышли ко мне навстречу. Думали, я пришел с деньгами. Время уже за полночь.

Я покачал головой.

— Не, парни, не вышло. Полный аут. Никого и ничего. Денег нет. Готовьтесь к эвакуации.

Ракета ударил кулаком в стену. Паша опустил голову.

— Может, есть хоть какой-то шанс? — спросил он. — С кем мы еще не разговаривали? У кого есть такие деньги? Целых тридцать тысяч!

Из спальни вылез сонный Алекс. Почесал щеку. Пошел к туалету.

— Какие тридцать тысяч? — рассеянно спросил он на ходу. — Вы про Мадхави, что ли? Нет, там не тридцать, там сорок даже.

Парни еще ничего не поняли, а я крепко схватил Алекса за руку.

— Что ты сказал? Какие тридцать, то есть, сорок тысяч у Мадхави? Ну-ка, повтори.

После сна Алекс шатался как пьяный.

— Ну как? — переспросил он. — Забыли, что ли? Она же аванс хотела дать. Деньгами заплатить. У нее для посольства свежий заказ. Восемнадцать радиоприемников. Одиннадцать магнитофонов для друзей. Золото и серебро для праздника. Пряности эти дурацкие для чая. Весь день вчера звонила. Просила деньги забрать.

Я прижал его к стене.

— Что же ты молчал, паршивец эдакий? Я тут бегаю, деньги ищу. А они, оказывается, под рукой лежали. Все, срочно. Вызывайте такси. Прямо сейчас к Мадхави поеду.

Алекс ошеломленно моргал.

— Так вы ведь и не спрашивали. Тем более, я спал. Ну-ка, пустите, мне в уборную надо.

Я вошел в отдельный кабинет «Праги». Косой сидел с Мокрым. За столом. Как обычно.

Стол широкий, длинный. Скатерть белая. Весь заставлен блюдами. Опять все пахнет ароматно. И вкусно.

Шницель из курицы. Филе рябчика. Судак заливной с хреном. Этот проклятый Косой знает толк в еде.

— О, какие люди, — Косой широко улыбнулся. Но не встал. Руку не протянул. Не предложил сесть. — Как поживаешь, дружище? Говорят, ты вчера деньги искал? Всем звонил? Еще и родителей подключил?

Я пожал плечами.

— Да, бегал туда-сюда. Были проблемы. Кое-какие.

Мокрый курил. Смотрел на меня с усмешкой. Потом взял бокал с темной жидкостью. Вроде с вином. Выпил. Поморщился. Молчал.

А вот Косой продолжал улыбаться.

— Что же ты ко мне не пришел, дурашка? Поговорили бы по душам. Потолковали. Может, чего и решили. А сейчас уже нельзя. Ничего. Извиняй. Срок вышел. Но ты молодец, что пришел сам. Не убежал, не спрятался. Уважаю.

Я посмотрел в его глаз. Тот, что глядел на меня. Другой уставился в сторону.

— А зачем мне бегать?

Косой напрягся.

— Как это, зачем? В смысле?

Я отодвинул тарелки с рябчиком, салаты с крабами и огурцами. Поставил на стол черный кожаный саквояж. С двумя длинными ручками. С замком-молнией. И боковым кармашком.

— Вот, пересчитай. Сто семьдесят тысяч. Остальное мы списали. В счет той партии, что ты забрал.

Косой переглянулся с Мокрым. Улыбка мгновенно потухла. Схватил саквояж. Вжикнул молнией. Открыл. Заглянул внутрь.

— Ты смотри-ка. Надо же, притащил капусту, — Косой передал саквояж Мокрому. Удивленно посмотрел на меня. — Ну-ка, пересчитай. Хотя, я уверен, что все верно.

Он удивленно покачал головой.

— Ты и вправду сделал двести кусков. Какой молодец.

Вздохнул. Подождал, пока Мокрый пересчитал. Поглядел на меня. Протянул руку.

— Лады. Это другое дело. Хорошо. Завтра приходи в «Белку». Начнем оттуда. А послезавтра в «Русю». Те люди, что сейчас там рулят, станут твоими. Замами.

Я покачал головой.

— Так не пойдет. Я сам буду решать. С кем работаю. Если они мне понравятся, оставлю. Если нет, то уберу.

Косой навалился на край стола.

— Не надо давить, дружище. Ты получил свое. Но на моих условиях. Договорились?

И оскалился так, по-волчьи. Мол, не нравится, тогда проваливай. Теперь настала моя пора широко улыбаться.

— Да не, Ян, какие базары? Все, как ты скажешь. Будем работать.

Косой кивнул. Мы прекрасно поняли друг друга.

Он надеется, что я лопухнусь. Где-то что-то завалю. И тогда он получит право снова забрать гостиницы. Поставить там своих людей. А пока что пусть они дышат мне в спину.

А я надеялся прорваться к кормушке. А там уже дальше видно будет. Главное, подмять гостиницы под себя. А с его людьми я что-нибудь придумаю. У меня они долго не продержатся.

— Тогда договорились. Завтра, в семь утра. В «Белке». Без опозданий.

Я кивнул. Аудиенция закончилась. Косой принялся рвать рябчика. А я вышел.

В зале ресторана ждали Бочка и Ракета. Сидели за столиком. Бочка уплетал курочку с рисом. А Ракета цедил пиво.

Я их специально взял. Надо уже привыкать. Тоже телохранители нужны.

— Вы долго еще? Пошли отсюда. Нечего тут светиться.

Ракета быстро допил. Бочка доел, давясь. Встали, подошли ко мне. Мы направились к выходу. Спустились по мраморным ступенькам.

— Ну, как все прошло? — спросил Ракета.

Я кивнул.

— Все в ажуре. Завтра идем в «Белку».

Ракета засиял от радости.

— Поздравляю, шеф. Ты сделал это.

Бросился пожимать мне руку. И обниматься. Бочка хлопнул по спине, я чуть не свалился на тротуар.

— Э, тихо, ребята, тихо. Не надо эмоций. Это все пустяки. Сейчас надо залечь на дно. Сегодня не работаем. Идите по домам. Лучше никуда не выходите. Сидите тихо. Как мышки.

Ракета удивился. Вытаращил глаза.

— А что так? Даже в чебуречку нельзя?

Я покачал головой.

— Никуда. Я же говорю. Он может подставу устроить. Чтобы нас менты взяли. Поэтому сегодня сидим тихо. Не высовываемся. Пока не возьмем гостиницы. Потом уже развернемся по-полной. Но сегодня отмените все встречи. Все контакты. Ясно?

Бочка кивнул. Ракета подумал. Потом тоже кивнул.

— Вот и лады. А теперь расходимся.

Я отправил их по домам на такси. Сам тоже поехал в общагу.

Вернулся, а баба Катя остановила меня:

— Витя, тебя дядя искал. Твой. Так настойчиво. Просил перезвонить. Может, чего случилось?

Какой такой дядя? Мои родители уже уехали. Успокоенные. Получили подарки. Все в порядке. У отца завершилась командировка. И не говорили ни про каких дядек.

А, я знаю кто это. И знаю, почему звонили.

Я спросил номер у бабы Кати. Она записала на бумажке. Перезвонил. На третьем гудке ответил знакомый голос.

— Пришел уже? Вахтерша рядом?

Я усмехнулся. Да, точно, так и есть. Как я и предполагал. Голос Коренева.

— Да, рядом. А что же ты, мой дядя, так нечасто звонишь? Совсем забыл про меня? Помнится, ты говорил, чтобы я тебя вообще не беспокоил.

Коренев не был настроен шутить.

— Мы говорили насчет твоего пари с начальством. Честно говоря, никто не думал, что ты его выиграешь. Хотя, Бурный не сомневался. И сказал, чтобы я заранее подготовился. Я был уверен, что ты проиграешь. Но ты опять выкрутился. Что ты за человек такой, Орлов? Ты знаешь, что теперь мы в затруднении? Думаем, как с тобой быть?

Да, я уже тоже думал об этом. Правда, я надеялся, что контора не так быстро узнает о моем выигрыше. У них, наверное, «жучки» в кабинете «Праги».

Но уже успел прикинуть, как разговаривать.

— А в чем у вас затруднения? Разве я хоть раз показал себя вашим врагом? Разве не наоборот? Разве вам не выгодно, чтобы оптовик во всех трех гостиницах был ваш друг? — я отвернулся от бабы Кати и заговорил в трубку. Чуть тише: — В одном только «Интуристе» я обнаружил для вас шпиона. И за день нашел картину, которую вы искали полгода. Как ты думаешь, сколько пользы я принесу, если буду контролировать три гостиницы?

Коренев помолчал.

— Да, конечно. Это так. Но начальство задумалось. Не слишком ли много у тебя власти? — он тяжело вздохнул. — Ладно. Завтра приходи на встречу. В двенадцать. С нашим начальством. Высоким. Хотят познакомиться с тобой. И поблагодарить за все. Мы помним, что ты сделал.

И положил трубку. Раздались короткие гудки. Я тоже положил трубку. Баба Катя улыбнулась.

— Ну что, Витенька? Поговорил с дядей?

Я посмотрел на вахтершу. Не исключено, что она тоже работает на контору. Или на ментов. И с радостью сдаст меня.

Заставил себя улыбнуться в ответ.

— Ага, поговорил. В гости зовет. На выходных.

И отправился в свою комнату. Там меня уже ждал Паша. Я сказал ему, чтобы сидел дома. И никуда не двигал.

— Ну что? — спросил он. Когда я вошел. — Как все прошло?

Я опустился на койку. Время обеденное. В окно пробивались лучи солнца. Погода сегодня просто обалденная. Кивнул Паше.

На соседней койке лежал Коля Устюгов. Делал вид, что читает журнал «Техника молодежи». Но навострил уши.

— Все в порядке, — я устало погрозил пальцем Паше. Который собирался вскочить. И пуститься в пляс. — Только не надо дергаться. Это все рабочие моменты. Нечего радоваться. На самом деле мы сейчас приобрели еще больше проблем. Чем решений. Вкалывать придется, мама не горюй. Так что, на самом деле, тут надо больше плакать. Чем радоваться.

Паша беззаботно махнул рукой.

— Ты всегда так говоришь. Но это надо отпраздновать. Пошли в «Сокол». Мы уже давно не сидели там. Пахали, как проклятые. Давай, вставай.

Я покачал головой.

— Нет, сегодня сидим здесь. Коля принесет нам выпить и перекусить. Но вылазить нельзя. Я уже сказал ребятам. Возможна подстава. Поэтому лучше сегодня расслабиться.

Паша поворчал немного. Но вынужден был согласиться. Мы провели остаток дня в комнате.

Никуда не выходили. Болтали между собой. Потом легли спать. Я даже девочек не разрешил позвать.

Паша улегся на постель. Отвернулся. Обиженный и сердитый.

Утром я встал пораньше. И отправился в «Белку». С собой взял только Бочку. Не стал дергать других ребят.

Гостиница «Белград» — это одна из двух башен на Смоленской. Сейчас построен только один корпус. Высоченный. Напротив здания МИД и Арбата.

Двадцать этажей. Внизу фасад украшали пилоны. Массивные колонны. Отделаны натуральным камнем. А вообще по зданию тянулись стойки-ригели.

Тут селят туристов из Восточной Европы. Из ГДР и Финляндии. Ничего. Тоже рыбное место. Если потрудиться, можно много чего собрать. Не меньше, чем с «Интуриста».

Я подъехал на метро. На выходе из станции встретился с Бочкой.

— Ну что, пошли осматривать? — ухмыльнулся он. — Новые владения.

Где же будет Косой? У директора? У зама? Или опять в ресторане? Я слышал, тут играют джаз. Живая музыка.

Мы подошли к главному входу. Ничем особо не выделялся. Ступеньки. Массивные тумбы с цветами. Стеклянные двери. Швейцар.

Я схватил Бочку за руку.

— Стоп. Куда это мы поперли? Наша дверь сзади.

Мы отошли здание. Очутились в Смоленском переулке. Скромный служебный вход. Неприметный.

Площадка отделена от тротуара гранитной стеной. Чтобы подняться на площадку, надо взойти по ступенькам.

Мы тихонько скользнули в служебный вход. Дверь открыта.

Длинный коридор. Просторный холл. Столики для ожидания, диванчики. Окна. За столиком Косой, Бульдозер и незнакомый мужчина.

Высокий, чуть полный, круглолицый. Улыбчивый.

В джинсах и модной кожаной куртке. Темные волосы длинные и пышные. Модник, одним словом.

— Это Женя Кузьмин, — Косой показал на мужчину. — Твой заместитель. Мы называем его Гитарист. Он покажет, что тут да как. А я побежал. Мы с тобой потом поговорим. Завтра в «Русе». Тоже в семь. Понял?

Хлопнул меня по плечу. Подмигнул Бочке. Быстро скрылся в коридоре. Бульдозер пошел за ним. По дороге смерил Бочку презрительным взглядом.

— Ну что, новое начальство? — Кузьмин приветливо улыбнулся. Пожал нам руки. — Рад познакомиться. Наслышан. Знаменитый Одиссей. Надеюсь, сработаемся.

Я постарался улыбнуться еще шире. Модный тип. И слишком слащавый. Наверняка захочет меня переиграть. И уже считает себя умнее, чем я. И опытнее.

Ну что же. Видал я таких. Пусть так считает. Я ему даже подыграю в этом.

— Да что ты, Женя, — я сразу взял нахальный тон. — Какое там начальство? Я, честно говоря, почти случайно сюда попал. Повезло, можно сказать. А ты тут уже, как рыба в воде. Так что, показывай. А я тебя буду внимательно слушать. С чего начнем?

Кузьмин понятливо кивнул. Повел меня знакомиться. Начали мы с самого низа. И постепенно поднялись вверх. Познакомились со всеми.

От «Интуриста» особо не отличается. Разве что, контингент и вправду больше восточноевропейский. Из соцлагеря.

Относятся с пониманием. Все туристы знают про фарцовку. Даже ни с кем договариваться не надо. Сами приносят вещи. С удовольствием меняют на водку и икру. Ну, еще на значки. Все, как полагается.

Правда, товары по качеству чуток похуже. Не оригинал с запада. Польские и югославские реплики.

Хотя, если постараться, можно найти. И ливайсы, и монтану. И по мелочам тоже всего хватает. Сигареты, колготки, пластиковые пакеты с картинками.

Короче говоря, можно работать. Свыше двухсот номеров, два ресторана.

Под конец Кузьмин познакомил с директором гостиницы. Александр Кружков, высокий представительный мужчина в темно-коричневом костюме. С аккуратной модной прической. Усы тоже тщательно пострижены.

Мы наткнулись на него в коридоре. В руке Кружков держал сигарету, когда разговаривал со мной, сунул ее в уголок рта и так и не вынимал. Причем отнесся ко мне довольно-таки прохладно.

— А, новый оптовик, — он смерил меня с головы до ног. Я заметил, как у него блестят начищенные ботинки. Итальянские, кожаные, с рисунками на носочках. — Ну что же, приятно познакомиться. Только давай сразу договоримся, уважаемый. Ты делаешь свои дела тихо и незаметно. Чтобы я тебя не видел и не слышал. Хорошо? Ты меня понял?

Ого, какой. Я слишком мелкая пташка для такой птицы высокого полета. Ну ладно, мне не впервой. Я не стал спорить.

— Сделаю все возможное, чтобы не мозолить вам глаза, — я даже чуточку поклонился. Шутовски. Но Кружков принял жест за чистую монету. — Буду ниже травы и тише воды.

Кружков улыбнулся. Достал из нагрудного кармашка пиджака солнцезащитные очки, надел.

— Ну, и отлично. Значит, мы разобрались. Тогда, позвольте, я пойду. У меня важная встреча в минкомхозе, потом заседание в райкоме.

И убежал. Руки на прощание не стал пожимать. Мы проводили взглядами его тонкую высокую фигуру. Пока он не исчез за поворотом коридора.

Потом послышался сигнал колокольчика. Лифт подошел. И Кружков укатил вниз.

Кузьмин виновато улыбнулся.

— Вот такой он у нас. Директор. Не хочет видеть нас. Не больше, чем грязь под ногами.

Я кивнул.

— Ладно, мне пока что поровну. Хочет он общаться или нет. У меня другие дела горят. Ну, что там накопилось? Давайте, показывайте.

Началось самое главное. Где там комната с сокровищами? Наподобие той, что в «Интуристе». Кузьмин отвел меня на третий этаж.

Позвал дежурную по этажу. Тетка лет сорока. Ольга Федоровна. Вообще непробиваемая женщина. Меня тоже встретила пренебрежительно.

— Вот этот, что ли? — фыркнула она, когда увидела меня. — На твое место, Кузя? Да ты издеваешься? Его же финны заклюют. Или бундесы. Вы бы еще с детского сада привели. С подготовительной группы. Он хоть на горшок ходить умеет? Слышишь, чудо природы?

Бочка усмехнулся. Кузьмин тоже улыбнулся. Мы стояли в темном коридоре. А дежурная перебирала в руках огромную связку ключей. Звенела ими на весь этаж.

— Ольга Федоровна, начальство не стало бы ставить на мое место совсем зеленого новичка, — ответил Кузьмин. — Так что, поверьте, Одиссей знает свое дело.

Тетка скептически хмыкнула. Открыла дверь, показала товары. Я остался доволен. Номер больше, чем в «Интуристе». И весь забит новыми товарами.

Я кивнул Бочке.

— Давай, веди сюда Карлсона. Забирайте товары. И везите. Сами знаете, куда. А я еще тут побуду.

Кузьмин заволновался.

— А зачем куда-то увозить? Мы можем принять тут неподалеку. Всегда так делали. Точка есть. Наработанная. И сразу люди там на подхвате. Покупатели прямо туда приходят. И сразу товар забирают.

Что-то он слишком испереживался. Я похлопал зама по плечу.

— Мы пока что в другое место отвезем. Я его тебе покажу. На днях. Оно надежное. Никто не знает. И подальше от гостиницы. Так надо. А то вдруг менты нагрянут. И все конфискуют. Понятно?

Кузьмин кивнул. Ольга Федоровна снова скептически хмыкнула. И потерла указательный палец о большой.

— Так, стоп, а где наши кровные? Заработанные. Давайте, сразу гоните. Мы просто так товар не отдадим.

Я указал на Бочку.

— Само собой, уважаемая вы наша хранительница подземелья. Никто вас не обидит. Сейчас ребята сделают опись, посчитают, и я выплачу вам. Все, что полагается. Договорились?

А чтобы не мешать парням, утащил Кузьмина с собой. В ресторан. Отмечать знакомство.

Я не хотел, чтобы он знал, сколько товара мы получили. И еще я пытался его напоить. Чтобы проверить, насколько крепкий. И развяжет ли язык.

Мы просидели в ресторане до обеда. К чести Кузьмина, он умел пить.

Приговорил со мной две бутылки коньяка, но ничуть не изменился. Все также улыбался и любезно разговаривал.

Я дождался, пока он уйдет в уборную и побежал к Бочке. Официанту сказал, что расплатится, конечно же, мой собутыльник.

Карлсон уже был на месте. Загрузил весь товар в машину. Ждал меня. Показал список.

Я поднял бровь. Надо же. Почти вдвое больше, чем в «Интуристе». Правда, во время попойки, я выяснил, что Кузьмин уже три дня не собирал урожай. Вот и накопилось.

— Поехали отсюда, — я расплатился с Ольгой Федоровной. Быстро спустился вниз. И нырнул в машину. — Давай, поехали быстрее. Пока Кузя не выскочил.

Машина рванула с места. Я сидел сзади с Бочкой. Откинул голову назад и заснул сном младенца.

На следующее утро я стоял перед «Россией».

Невероятная великанша. Сейчас еще совсем юная, красивая и полная сил. Я стоял у входа со стороны Москворецкой набережной. Перед одним из трех двенадцатиэтажных корпусов. Гигантский, чуть изогнутый фасад невольно внушал почтение.

В молодости я успел побывать внутри. До того, как «Россию» снесли. Поразился тогда, как обветшала огромная гостиница.

Поэтому сейчас с удовольствием рассматривал новенький фасад. Четыре исполинских корпуса образовали замкнутый прямоугольник. Три выходят на Москворецкую.

Один на Варварку, сейчас она называлась Разина. На нем, кстати, высокая двадцатиметровая башня.

Почти три тысячи номеров, кинотеатр на полторы тысячи мест, галерея, концертный зал на две с половиной тысячи посадок. Рестораны, библиотека, парикмахерские, детские кружки. В цоколе вестибюли и проезды во двор. Просторные каменные террасы и лестницы примыкали к цоколю.

Длинный козырек перед входом. Цвет фасада белый. Окна отделаны алюминием. Снизу коричневый полированный гранит.

Народ выходил и заходил группами. На стоянке перед входом стояли машины. То и дело подъезжали новые, другие уезжали. Фырча двигателями. Мимо спешили прохожие.

Я не стал ломиться в главный вход. Обошел здание. Через небольшую арку вошел во внутренний двор. Навстречу метнулся охранник.

Ну как, охранник. Сторож, дядька лет пятидесяти. С седой бородой.

— Ты куда лезешь, щенок? Сюда нельзя. Посторонним вход запрещен. Видал? — он ткнул в табличку.

И вправду, на воротах висел такой знак. Недоброжелательный. Отпугивающий случайных проходимцев. Но я-то не такой.

Поэтому я не поддался. Уперся, когда старичок начал подталкивать меня прочь.

— Э, отец, ты чего такой негостеприимный? Я к Прорабу.

Сторож перестал толкаться. Поглядел на меня испытующе. Пожевал толстыми губами.

— А ты кто такой будешь?

Ага, знает значит. Я достал из кармана сигареты. Импортные, «Camel». Вручил деду.

— Держи, отец. Мы с тобой теперь часто встречаться будем. Я теперь заместо Прораба.

Сторож с благодарностью принял подношение. Оглядел меня с головы до ног. Хмыкнул. Посторонился.

— Ага, вот оно как. Ты значит, тот самый. Как там тебя… Грек какой-то древний.

Я прошел в ворота. Внутри чистенько, аккуратно. Дорожки, скамеечки, нечто вроде парковой зоны.

Деревья высажены, правда, еще тонкие и хилые. Молоденькие. Штук пять машин стоит, «Волги» да «Жигули». И еще молоковоз с цистерной. Люди суетятся, бегают. С сумками и пакетами. Хлопоты, короче говоря, повседневные.

— Ага, тот самый. Мифологический. Одиссей зовут.

Пачка сигарет исчезла в кармане сторожа. Он осуждающе покачал головой.

— А что же, нормального имени нет, что ли? Чего ты скрываешься? Придумал тоже, Одиссей.

Я махнул на прощание.

— Это творческий псевдоним, дедуля. Чтобы свои узнавали. Где там Прораб? Говорили, он в централке будет.

Сторож указал на ближайший вход.

— Иди туда, не потеряешься.

Я так и сделал. Никаких фанфаров, труб и аплодисментов. Возле двери меня не встречал почетный караул. Скорее, наоборот.

Когда я входил, навстречу вырвались двое портье. В униформах. Тащили руках чемоданы. Чуть не снесли с ног.

Так, где бы отыскать нашего Прораба? Я обошел весь первый этаж корпуса. Потом перебрался в другое здание. Не выходя на улицу. Через перемычку на втором этаже. Прораб как сквозь землю провалился.

Косой обещал, что он будет встречать меня. Еще во внутреннем двое, в семь утра. Но бывший оптовик блистал отсутствием. Хотя, он здесь не один.

Я слышал, что в «России» работала целая бригада. Из-за огромного количества номеров. По сравнению с «Интуристом» и «Белградом».

Пять человек оптовиков. Под началом Прораба. Поэтому, наверное, у него такая кликуха. И ни одного сейчас нет на месте. Как сквозь землю провалились.

Дежурные и администраторы, с которыми я разговаривал, недоуменно пожимали плечами. Как будто, вообще в первый раз слышали про фарцовку.

Через час блужданий и странствий по гостинице я начал хмуриться. Так, это уже не смешно. Откровенная демонстрация неуважения. Есть, что предъявить Косому.

Наконец, один из администраторов в северном корпусе, приветливо улыбнулся.

— О, а я слышал. Одиссей, да? Пойдем к заму. Прораб сегодня не смог подъехать. У него случилось что-то срочное. Вместо него зам введет вас в курс дела.

Я заметил, как он внимательно осмотрел меня. Сам мужчина лет за тридцать. Чуть полный, в костюме. Румяный и матово-белый.

Здесь, кстати, вообще все ходили в костюмах. Или в униформах.

Чтобы встретиться с замом, пришлось вернуться назад. В один из корпусов на Москворецкой. Мы поднялись на десятый этаж.

Администратор по большей части молчал. Когда я разговаривал с ним, отвечал односложно, «да» или «нет».

Настороженный какой-то. Как будто я его подставить хотел.

— А как зовут зама? — спросил я в лифте. Мы поднимались в гудящей коробке. — И директора тоже. Я его увижу сегодня?

Администратор пожал плечами. Старался выглядеть неосведомленным.

— Не знаю. Директора сложно увидеть. Я его сам пару раз только видел. А зама зовут Мукомолов Ларион Парфенович.

Так, все сходится. Я же не совсем идиот. Подготовился к визиту. Выяснил все о Прорабе и его команде. О директоре и его замах.

Слава богу, есть знакомые. Кто может подсказать. Что к чему в этом огромном царстве. Временно живущих людей.

К Кореневу я не обращался. Пробил через знакомых Кудряшова. И знакомых фарцовщиков. Тех, кто работал с «Россией».

Мы вышли из лифта. Пошли по длинному коридору. На потолке щедро гудели лампы. Заливали все вокруг светом. Под ногами красные ковры.

Двери номеров деревянные. В одном убиралась горничная. Я заглянул внутрь.

Большое панорамное окно. Шторы, потолки, похожие на навесные. Телевизор на четырех ножках. Горничная как раз его протирала. Круглый обеденный столик. Рядом симпатичные кресла из серой ткани, с подлокотниками и подголовниками.

У стены еще столики. Типа журнальных, черные. На полу сплошной ковролин, тоже темно-серый. А ниче так, стильненько.

Мы остановились перед дверью с желтой табличкой: «заместитель директора Мукомолов Ларион Парфенович». Администратор пригласил меня внутрь.

Никакой секретарши. Мы сразу попали в кабинет. Навстречу поднялся черный человек.

Не в смысле цвета кожи. А в смысле стиля.

Мужчина в черном костюме. Застегнутый на все пуговицы.

Лет сорока, серьезный и неулыбчивый. Большие проницательные глаза спрятаны за очками в черной оправе. Волосы тоже черные. Чуть с сединой. В руке держал черную перьевую ручку.

— Прибыли, значит? — он не стал здороваться. Указал на кресло. Перед столом. — Когда приступаете к работе?

Ух ты. Сразу с места в карьер. Молодец. Мне нравится.

Я поглядел на администратора. Мукомолов кивнул.

— Спасибо, Олег Дмитриевич. Вы можете идти.

Администратор ушел. Деликатно закрыл за собой дверь. Я развел руки в стороны.

— Чем быстрее, тем лучше. Я готов хоть сейчас. Вам тоже, как понимаю, надо быстрее. У вас, наверное, товару уже накопилось.

Мукомолов сухо кивнул.

— Ваш предшественник уже второй день пропадает. Так нельзя. Надо срочно работать. Как часы. Он, в целом, справлялся. Несмотря на некоторые инциденты. Вы сможете наладить процесс? Я хочу, чтобы все было быстро, бесшумно и без сбоев. К сожалению, вы слишком молоды. Если бы моя воля, я бы ни за что не допустил вас. К такой ответственной работе.

Правильно. На его месте я бы подумал тоже самое. Но, наверное, не стал бы рубить правду матку в лицо.

— Я отвечаю за процесс, — ответил я твердо. Глядя Мукомолову в глаза. — Можете не сомневаться. Дайте команду персоналу работать со мной. И просто отойдите в сторону. А дальше я уже сам.

Мукомолов покачал головой. Такой сухарь, как он, не мог просто так взять и отдать на откуп. Целый громадный отель. Неизвестно откуда вынырнувшему юнцу. Поэтому он указал на меня кончиком перьевой ручки.

— Нет. Прораб очень нас подвел. Мы не можем так рисковать. Если сейчас будет проверка, мы все встрянем. По уши в дерьме. Я хочу, чтобы ты провел инвентаризацию товаров. Потом пришел ко мне со списком. Потом быстро увез товар. Не днем, на глазах у всех. А ночью. Тихо и незаметно. Сможешь это сделать? И еще, мы требуем, чтобы ты сразу выплатил всю сумму за товар.

Вот паскудство. Какой недоверчивый. И Прораб, уродец, тоже подставил.

— По первому пункту без проблем, — я кивнул. Если уж сотрудничать с администрацией, то лучше начать это с тотального контроля. — Насчет вывоза ночью я обеими руками за. Но вот по деньгам давайте еще поговорим. Если у вас очень много, я прошу отсрочки. Заплачу часть, остальное потом. Можете спросить кого угодно на Горького, в «Интуристе» или в «Березке». Меня там знают. Я платежи никогда не пропускаю. Все, что надо, оплачиваю.

Большие черные глаза Мукомолова буравили меня сквозь толстые линзы очков. Словно две толстые дрели. Он бы с удовольствием пригвоздил бы меня к стене. И выбросил с десятого этажа.

— Нет, это неприемлемо, — заявил он. Покачал головой, стеклышки очков блеснули, отражаясь, на солнце. — Я уже навел справки насчет тебя. Говорил с Даниловым. И с Кружковым. Ты очень шустрый молодой человек. Просто невероятно шустрый. Такого никогда не было, чтобы в трех гостиницах, стратегически важных учреждениях нашей столицы, был только один оптовик. Это чревато осложнения в будущем. Тебе чертовски повезло. Я не знаю как, но ты взял самый огромный прикуп. Какой только можно. И я очень сильно сомневаюсь в том, что ты сможешь переварить этот кусок. Поэтому я категорически не собираюсь давать тебе послабления. Докажи, что ты можешь сотрудничать с нами. Оплати всю сумму разом. Какая бы она ни была.

Вот поганец. Не доверяет он, видите ли. Я прикинул, как быть. Пока что вариантов нет. Придется идти на его условия.

— Давайте, я быстрее займусь товаром, — сказал я. — А там уже видно будет. Еще раз повторяю, что с деньгами проблем нет.

Мукомолов посмотрел на меня. Потом взял трубку, набрал номер.

— Люда, зайдите ко мне, — сухо сказал он.

Минут пять мы сидели молча. Мукомолов углубился в бумаги. Делал в них пометки.

Я сидел спокойно. Хотя сам лихорадочно соображал, где найти деньги.

Дверь хлопнула. В кабинет вошла женщина. Тоже лет сорока-пятидесяти. В строгом деловом костюме. В руках бумаги. На груди очки на веревочке.

Лицо строгое и морщинистое. Наверняка, ближайшая помощница Мукомолова. У такого сухаря и подчиненные как роботы. Это, как пить дать.

На меня не глянула.

— Вызывали, Ларион Парфенович? — спросила она.

Муковомолов снова ткнул в мою сторону кончиком ручки.

— Этот человек будет вместо Прораба. Покажите ему склад. И поставьте кого-нибудь, чтобы сделали инвентаризацию вместе с ним. Одновременно.

Люда кивнула. Подала шефу бумаги.

— Я вам товарные накладные по прачечной принесла. Помните, за август? Вот здесь подпишите. Я к товарищу Одиссею Зиночку приставлю. Я думаю, они найдут общий язык.

Мукомолов сначала хотел что-то сказать, но прикусил язычок. Кивнул. Протянул руку, взял бумаги. Быстро подписал.

— Можете идти, — сказал мне. И кивнул на дверь. — Жду, когда закончите. Со списком.

Мы вышли вместе с Людой.

— Мне кажется, или нет, но в кабинете вашего зама не хватает солнечных лучей, — заметил я, когда мы пошли по коридору. — Поэтому он такой холодный?

Губы Люды даже не дрогнули. Мы шли по коридору. Добрались до лифта. И спустились на третий этаж. Там перешли в другой корпус. Пересекли его.

Потом добрались до другого. Спустились еще ниже. И очутились в подвале.

Длинный коридор, похожий на бункер. Свежеотбеленные стены. Всюду прохладно. Даже холодно.

Ряд серых железных дверей тянулся вдоль стен. Над каждой сверху прямоугольники железных сеток, для вентиляции.

На белом же потолке ярко горели длинные лампы, тоже надежно спрятанные за решетчатые покрытия. Местами попадались ящики трансформаторов с желтой молнией и угрожающей надписью: «Высокое напряжение».

Мы пошли вперед. Далеко впереди, у одной из двери неподвижно стояли двое человек. Женщина и мужчина.

Женский силуэт довольно любопытный. Стройный, выгодно облаченный в красное платьице. Подолы широкой легкомысленной юбки ниже колен. В талии тонкая, как оса. Еще и коса длинная и золотистая. Задорно перекинута через плечо.

Я бы не удивился, если бы женщина протянула мне поднос с румяным караваем и щепоткой соли. На славном симпатичном личике числа улыбка.

Ага, это и есть та самая Зиночка. При упоминании имени которой Мукомолов сморщился, как будто залпом выпил стакан уксуса.

Мужской силуэт самый обычный. Мужчина лет пятидесяти. Издали на унылом лице выделялись густые щеточки усов. А еще огромный ноздреватый нос.

Одет в синий халат с огромными боковыми карманами, в которых можно было спрятать весь наш товар. На голове черная кепочка. А под халатом клетчатая сине-белая рубаха и давно не глаженые черные брюки. Мужчина неодобрительно глядел на нас, наклонив большую голову.

Мы подошли, я крепко пожал мужчине мозолистую руку. Он недовольно поморщился.

Женщина продолжала радостно улыбаться. Сейчас, вблизи, я бы скосил ей лет десять. Скорее всего, лет двадцать пять — двадцать восемь.

— Знакомьтесь, это товарищ Одиссей, — бесстрастно сказала Люда. Указала тонкой ручкой на мужчину. — Это наш завхоз. Дядя Миша. Он здесь заведует подвалом. И поможет вам. А это Зиночка. Она у нас администратор. Самый молодой. И самый перспективный. Она будет работать с вами. В курсе всех наших дел.

Зиночка с улыбкой пожала мне ладонь. Ручка у нее сухая и мягкая. Ей идет улыбка. Ямочки на щечках очень даже притягательные.

— Рада познакомиться, — сказала девушка. Голос тоже приятный и мелодичный. — Надеюсь, сработаемся.

Дядя Миша пробурчал что-то неприветливое.

Ладно, все эмоции в сторону. Я тут не ради сердечных дел. А ради финансовых.

Дядя Миша зазвенел связкой ключей. Ловко извлек их из необъятного кармана.

Со скрипом открыл тяжелую могучую дверь склада. Пошарил по белой стене. Нащупал выключатель. И включил свет.

Три больших подвальных помещения. Стены и потолок тоже выкрашены в белый цвет. Под потолком тянутся узкие продолговатые окна. Защищены решетками.

И весь этот простор заполнен бумажными коробками, хрустящими целлофановыми пакетами и свертками из цветной ткани. Чуть ли не доверху. Чтобы увезти все это великолепие, нужно два здоровенных грузовика. Я сразу прикинул.

— Эге, а тут надо поработать, — я озадаченно почесал затылок. — Один я тут долго буду колупаться. Людочка, милая моя. Будьте любезны. Снаружи у западного корпуса должны стоять трое людей. Их зовут…

Но Люда тут же перебила меня. Самым нахальным образом.

— Все просьбы — только Зиночке и дяде Мише. Или идите сами. А я удаляюсь.

Круто развернулась на каблуках и ушла. Высоко задрав крючковатый нос.

Ну и ладно. Без нее тут гораздо легче дышать. Я поглядел на оставшихся. Дядя Миша не горел желанием ходить куда-то.

Он здесь находился на правах наблюдателя. Бдительно следил за мной. Чтобы я чего-нибудь не стибздил.

А вот Зиночка тут же прощебетала:

— Я с удовольствием помогу вам. Кого позвать?

Ах ты ж моя хорошая. Я снова с симпатией поглядел на девушку. Дотянуть и понимал, что Люда и Мукомолов не просто так подсунули мне ее.

— Там трое ребят, — сказал я. — Скорее всего, около входа во внутренний двор. Их зовут Штырь, Пионер и Капуста.

Дядя Миша опять пробурчал нечто неразборчивое. Надо полагать, не одобрил наши непрезентабельные клички. Зиночка зато не сомневалась.

— Я сейчас приведу их.

И быстро убежала. По коридору торопливо застучали ее каблучки. Я не терял драгоценного времени. Взял бумагу, карандаш, подозвал нелюдимого дядю Мишу поближе и начал вскрывать пакеты. И записывать товары.

Вскоре в коридоре послышались гулкие и грубые голоса. Что-то не похоже на моих волчат. Я резко обернулся.

В подвал вошли трое парней. Самого что ни на есть приблатненного типажа. Коротко стриженные крепыши. В спортивных костюмах.

Один, самый здоровенный, лениво подошел ко мне. Взял за пиджак, протянул к себе.

— Ну что? Вот он я, Прораб. Есть претензии?

Так, вот ты какой, наш Прораб. Похож на воина викинга. Головореза. Завоевателя южных земель.

И сейчас готового перерезать мне глотку. Например, вот этими ножницами для вскрытия бечевки.

Когда видишь хищника, не надо показывать страх. Наоборот, надо заставить бояться. Его самого.

Я резко шагнул вперед. К Прорабу. Не сводя с него тяжелого взгляда.

— Ты Прораб? Где ты шляешься? Я тебя с утра жду. Косой сказал, что ты будешь ждать меня в семь утра. У ворот во внутренний двор. Тебе что, плевать на слово нашего шефа? Ты его вообще ни во что не ставишь?

Судя по отекшему лицу и красным глазам Прораба, понятно, где он пропадал. Праздновал, само собой. Какое-то мероприятие. И сейчас у него трещит башка.

— Э, а че такого? — от моего напора Прораб даже попятился. Ну, конечно, сыграло роль упоминание Косого. — Я же сказал, что могу опоздать. Просто так случилось…

Ну и отлично. Раз он отступает, то может и вообще сдаться.

— Ну, как, Прораб, — я указал назад. На товары. — Посмотри сюда. Я только что говорил с замом. Он очень зол на тебя. Ты, оказывается, и вчера не появлялся. Совсем забыл сюда дорогу. А мог бы уже давно вывезти товар. И продать. И капусты нарезать. И отдать ее Косому. И он был бы доволен. А сейчас эту капусту я резать буду. Понимаешь?

Парень нахмурился. Вытер потный лоб. Оглянулся на молчаливых приятелей. Но те просто развели руками.

Я похлопал его по крепкому плечу.

— Послушай, Прораб. Есть возможность замять все это. Решить к полному удовлетворению всех участников. Как на это смотришь?

Прораб шмыгнул носом.

— Ну, а че нет. Я же вообще не в курсах. Что да как. Мне сказали, работай на «России». Я и работал. Потом сказали, ты уходишь. Вместо тебя будет какой-то Одиссей. Ну, а я че? А я ниче. Мое дело маленькое. Просто забирать товар. И отвозить. Куда скажут.

Так, это хорошо. Очень хорошо. Он и вправду дубоголовый. Пробитый насквозь. Косой использовал его, как бегунка. Чисто подай-отнеси.

Тоже правильно. Если попадется, не сдаст своих. Просто сядет за решетку. И будет молчать.

Хотя, это не мой подход. Я предпочитаю, чтобы каждый работал на своем месте.

Но в этом конкретном случае я даже рад. Что Прораб такой туповатый. Как пробка. Так его легче охомутать.

— Послушай, дружище, — я приобнял Прораба. Мы с ним пошли по подвалу. — Тут такое дело. Я бы тебе с удовольствием помог. Я вижу, что ты и твои люди — хорошие и надежные парни. Просто вы чуток загуляли. Думали, что теперь с вас нет спроса. Правильно?

Парень кивнул. Он выше меня почти на голову. Но ниже Бочки. Хотя, мог бы соперничать с ним по крепости мышц.

— Ну да, я же говорю. Мое дело маленькое.

Я кивнул.

— Я могу замолвить за тебя словечко. Перед Косым. Но для этого я хочу, чтобы мы стали друзьями. Хорошо?

Прораб обрадовался.

— Так и я того же хочу.

Мы с ним хорошо поладили. К моменту прихода других моих людей Прораб стал ручным. Еще не до конца моим. Но фундамент дружбы уже заложен.

— Вот, ваши ребята, — Зиночка продолжала улыбаться. — Привела.

Да, это мои трое новобранцев. Все трое маленькие и неказистые. Но только на первый взгляд.

Штырь, Костя Барабанов, учится в машиностроительном техникуме. Золотые руки. Все может починить. Фарцуе, чтобы заработать на машину. Он влюблен в технику.

Пионер, Алексей Ремнев. Отличник. Филолог и переводчик. Тихий и застенчивый парень. Хочет подзаработать на новые шмотки. Чтобы кадрить девочек. И еще хочет познакомиться с иностранцами. Чтобы практиковать языки.

И, наконец, Капуста. Илья Луговой. Математик, очкарик и скрипач. Шахматист.

И к тому же любитель денег. Здесь он для того же, что и я. Чтобы заработать.

Этого гения я откопал всего день назад. Вернее, он сам меня нашел. Явился, не запылился.

Ждал меня в «Интуристе». Два дня. Пока я не пришел. Невысокий, пучеглазый, похожий на жабу. И еще в очках.

— Это тебя зовут Одиссеем? — вдобавок ко всему, Капуста еще и картавил. — Я думал, ты другой. А ты вон какой. Ладно. Слушай. Я хочу работать на тебя. Ты, говорят, гений продаж. А я финансовый гений. Давай объединим наши усилия.

Я быстро проверил, кто таков. И остался в восторге. У Капусты мышление предпринимателя. Только, в отличие от меня, он спокойный и рассудительный. И не делает опрометчивых шагов.

— Ну что тут, всего-то товаров? — заканючил Капуста. — А что так мало? Этого нам на зубок не хватит. Я думал, «Россия» — это достойная гостиница. А тут вообще все по мелочам. Стоило ли вообще ради такого сюда приходить?

Он лукаво поглядел на меня. А я радовался. Что у меня такой сообразительный помощник. Хоба, и одним ходом поставил нас в более выигрышное положение.

Пионер и Штырь промолчали. Хватило ума. Жадно оглядывали помещение, заполненное товаром.

— Ну, тут уж так получилось, — виновато защебетала Зиночка. — Обычно у нас больше бывает. Сейчас народу меньше заехало. Зато на следующей неделе съезд делегатов металлургической промышленности. Со всего мира приедут. Со всех пяти континентов. Вот тогда будет много народу.

Капуста сварливо кивнул.

— Со всех пяти континентов? С Антарктиды тоже, значит, будут? Представители с птичьего базара?

Зиночка отчаянно захлопала длинными ресницами.

— Не обращайте внимания, — я успокоительно пожал ее теплую ладошку. — Он всегда такой привередливый. Перед работой. Ну что, приступим?

Капуста забрал у меня бумагу с карандашом. Сопя, посмотрел, чего я там написал. Шагнул к товарам и принялся быстро их разворачивать. Осматривать и записывать.

Тут я спокоен. Капуста посчитает товары и цены лучше меня. И качество сразу проверит. От него не укроется ни малейший брак.

— Так, а вы слушайте меня, — я подозвал Штыря, Пионера и Прораба. Отвел чуть в сторонку, чтобы дядя Миша не слышал. — Значит так, Штырь и Прораб. Едете за грузовиком. Примерно к десяти вечера. Чтобы перевезти все это. Договоритесь.

Прораб покосился на Штыря. Прикидывал, удастся ли его прогнуть под себя. Так, пожалуй, он еще недостаточно приручен.

— Так стоп, — я на ходу поменял распоряжение. — Прораб, ты остаешься с нами. Ты нам нужен. Познакомишь меня со всеми администраторами и дежурными. И с директорами заведений. А ты, Штырь, бери ребят Прораба. И езжай вместе с ними. За грузовиком. И вообще. Штырь. Ты обещал найти водилу. Нам нужен грузовик на постоянку. Чтобы возил нас. Не обязательно круглосуточно. Но у тебя должно быть трое калымщиков с автобазы. Чтобы подрабатывали на нас. По вечерам и ночам. Так что, привези мне таких. Сегодня же.

Я отправил Штыря и парня Прораба за водилой.

Сам обратился к Пионеру.

— Так, ты берешь другого парня Прораба в помощники. И езжай за хатами. Вот тебе деньги. Возьми еще два квартиры. Это будут наши точки. Одна, однокомнатная, для «Белки». Вторая, трехкомнатная, для «России». Понял? Не так далеко друг от друга. Но и не рядом. Давай, тоже делай все быстро. Вперед. Ушуршали.

Ребята тоже быстро убежали. Я похлопал Прораба по спине.

— Ну что, дружище, пошли. Показывай свои владения. Зиночка, пойдем с нами. А дядя Миша присмотрит за Капустой.

Зиночка радостно согласилась. Мы отправились исследовать «Россию».

Это и вправду гигант. Государство в государстве. Целый городок. Мукомолов нисколько не преуменьшал своего значения. Администрация гостиницы сидела очень высоко. В иерархии.

Здесь, в «России», иногда попадались невероятно редкие звери. Замы министров, вторые секретари посольств. Чемпионы мира по разным видам спорта. Деятели культуры, певцы и танцоры. Секретари обкомов партии, из провинции и союзных республик. Дальнего и ближнего зарубежья.

И целая прорва иностранцев. Выбирай, не хочу. Можно пропадать тут целыми днями. И все равно находить новые и новые лица.

Но сейчас меня больше интересовал персонал. Каким бы дубом не был Прораб, но он работал тут уже пару лет. И хорошо знал всех. В лицо.

Дежурные по этажам. Горничные и носильщики. Администраторы на ресепшн. Бармены и официанты в ресторанах. Все швейцары, само собой. Сантехники и мусорщики. Дворники. Даже коты во дворике.

— Ага, так вы теперь с этим молодым человеком? — столько испытующих взглядов за раз я еще не ощущал. — Ну что же, давайте работать. В добрый путь, как говорится.

В обед мы остановились перекусить в буфете кинотеатра «Зарядье». Прораб меня угостил безумно вкусными пирожками.

— Слушай, а как нам быть с Мукомоловым? — спросил я. — Он требует, чтобы мы сразу заплатили за товар. А у меня сейчас нет таких денег.

И поглядел на Прораба. Тот сразу сделал озабоченное лицо. Почесал голову. Он купил себе нарзан, чтобы унять треск внутри черепа.

— Не знаю, — признался коллега. — Я в таких случаях всегда звонил Мокрому. А тот уже сам решал. С Косым.

Я подумал. Кажется, мне придется сделать тоже самое.

— И к чему они обычно приходили? — спросил я. С любопытством. — Дай угадаю. Платили деньги. В большинстве случаев.

Прораб кивнул.

— Ну да. С Мукомоловым особо не поспоришь. А с Долгачевым — тем более. Он вообще со мной не разговаривал. Нос воротил. Ну да, птица высокого полета.

Ага. Посмотрим, кто такой этот Долгачев. Но потом. Когда я буду готов. У меня уже есть пара мыслишек по этому поводу.

— Отлично, — я огляделся. Нашел вдали будку с телефоном. — Тогда я сделаю то же, что и ты. Поговорю с Косым.

Я оставил Прораба доехать пирожки. А сам подбежал к телефону. Набрал Косого.

Как всегда, ответил Мокрый. Интересно, если позвонить в три часа ночи, он тоже поднимет трубку?

— Наконец-то, — сказал помощник Косого. — Куда ты девался? Мы уже думали, ты не пришел. Тогда пришлось бы отобрать у тебя точку.

Я усмехнулся. Я же говорил. Они уже думают, как бы забрать все обратно. Правой отдали. Левой забрали.

— Нет, все наоборот, — я объяснил, что Косой не пришел, а Прораб опоздал. — А ваш Мукомолов из-за этого был в бешенстве. Он ждал нас больше часа. Отменил из-за этого важные встречи. Мне пришлось самого его искать. Еле как нашел.

Мокрый замолчал.

— Вот оно как. Ладно, мы разберемся. С Прорабом. По-своему.

Но мне это не надо.

— Может, и разберетесь, — сказал я. — Но мне от этого ни холодно, ни жарко. Как быть с капустой? Мукомолов не хотел ничего слушать. Из-за моего опоздания. Требует, чтобы мы оплатили всю партию. Сразу. Ты понимаешь? Я не собираюсь платить. Эта ситуация произошла по вашей вине. Если не пришел Прораб, то мог бы прийти Косой. Он же сам обещал, что будет. Я рассчитывал на него.

Мокрый помолчал. Возможно, что он зажал трубку рукой. И общался с Косым. Тут же.

Потом он ответил.

— Ладно. Мы заплатим за эту партию. Ты вернешь эти деньги через три дня. И объясни Мукомолову, что так получилось. А сам постарайся продать товар как можно быстрее. Понял?

Я сказал, что да. Назвал примерную сумму.

Мы договорились встретиться через час. Мокрый отправит человека с деньгами в гостиницу.

А я могу завершить еще одно важное дело.

— Ну, как он? — Прораб подошел ко мне. Жирный рот вытер бумажкой. — Все в порядке? Не слишком разозлился?

Я сокрушенно покачал головой.

— Ну, я бы так не сказал. Но Мокрый недоволен. Твоим опозданием. Видишь ли, из-за того, что ты не пришел вовремя, Мукомолов потребовал оплатить за весь товар наперед. Ну, не совсем из-за этого, но там все взаимосвязано. Если бы ты меня привел к нему пораньше, можно было бы все решить. А так он мне не доверял. И потребовал оплатить заранее. А я сказал это Мокрому. Как ты и посоветовал. Тот согласился, но решил, что это ты разозлил зама.

Прораб начал грызть ногти.

— Да я же не хотел! Муковомолов всегда так требует. Правда, в последнее время мы оплачивали позже. Но это ведь не значит, что все из-за меня…

Я кивнул.

— Слушай, дружище, я все понимаю. Предлагаю тебе пока пару дней уйти на дно. Не показываться Мокрому и Косому на глаза. А я пока что поговорю с ними. И постараюсь быстрее продать товар. Найти деньги. Тогда они успокоятся. Хорошо?

Прораб тут же согласился. Еще и благодарил меня. За то, что я ему помогаю. Он готов был убежать прямо сейчас.

— Только ты мне скажи, как тебя найти, — сказал я. — И чтобы я мог тебя предупредить, когда все закончится.

Прораб продиктовал телефон. Кореша в Подмосковье. Там у него есть дом. Он решил уехать туда.

Я тут же отправил его подальше. Еще и деньги дал на такси и еду. И вздохнул с облегчением. Когда Прораб уехал.

Потом получил деньги от человека Косого. Это оказался Бульдозер.

— А где Прораб? — спросил он. — Я хотел забрать его.

Я покачал головой.

— Не знаю. Куда-то ушел. По важным делам. Сказал, будет чуть позже.

Бульдозер сверлил меня недоверчивым взглядом.

Мы сидели в вестибюле на первом этаже. В северном корпусе.

Мимо прошла делегация участников научного симпозиума. Из Франции. Человек двадцать, не меньше. Эх, сколько потенциальных клиентов.

— Ладно. Увидишь его, скажи, чтобы срочно ехал к Косому.

Я кивнул.

— Конечно. Обязательно. Всенепременно.

Бульдозер ушел. Я спрятал деньги во внутреннем кармане. А сам отправился к капитану госбезопасности Житкову Петру. Куратору гостиницы.

Тут ведь какая история. Я побывал-таки на встрече с генералом. С руководством Бурного.

Это очень суровый дядька. За все время разговора со мной ни разу не улыбнулся. Хотя, может, это потому что я презренный фарцовщик?

— Мы высоко оцениваем ваши заслуги, — сказал он. Когда я стоял перед ним навытяжку. Хотя и был одет не в мундир, а в свой серый помятый костюм. — Представили вас к награде. За заслуги перед отечеством. Правда, товарищ полковник докладывал, что вы своеобразный человек. И вам ордена и медали не очень-то и нужны.

Он пригласил меня сесть. Сам тоже уселся в кресло. Рядом стояли Бурный и Коренев. Они устроились напротив.

Время уже темное. Поздний вечер. Скоро полночь. Но здесь, на Лубянке, похоже, работа в самом разгаре. Кипит и бурлит.

Правда, в кабинете генерала тихо. Только ритмично постукивал маятник на высоких часах-башне у стены.

— А теперь поговорим предметно, — генерал пронзительно смотрел на меня. — Что вы хотите за свои услуги? Вы ведь утюжник. И наверняка предпочитаете более весомые и материальные вознаграждения. Чем благодарность и грамоты.

Я кивнул. Да, точно. Денег тут явно не получишь. Но можно взять другое, гораздо более важное.

— Мне ничего не надо, — я позволил себе откинуться на жесткую спинку стула. — Я просто помог вам. Из чистых побуждений. Несмотря на то, что я спекулянт и утюжник.

Генерал усмехнулся.

— Я был слишком резок. Прошу прощения. Но все же. Достаточно умный ход, признаю. Однако я не верю в ваше бескорыстие.

Я поглядел на Бурного. Полковник сидел с бесстрастным лицом.

— Ладно, если уж вы настаиваете, — я снова повернулся к генералу. — Мое условие прежнее. Мы сотрудничаем с вами, но без каких-либо бумаг. Только джентельменское соглашение. Если я найду еще шпионов или преступников, я сообщу вам. Но и вы предоставляете мне защиту. От МВД и ОБХСС. И вы знаете, что теперь моя сфера интересов распространяется не только на «Интурист».

Генерал поморщился.

— Да, я знаю. Мы уже неоднократно обсуждали этот вопрос. Пока что да. Мы оставляем за вами эти гостиницы. Но если что-то пойдет не так… Вы их лишитесь. Хотя, защиту мы оставляем в любом случае. По этому поводу мы договорились. В тюрьму вы не попадете. Если только совсем не потеряете голову.

Я улыбнулся.

— Вот и отлично. Тогда мне больше ничего не надо.

Меня снабдили сведениями о кураторах в гостинице. И если с государевым окном в «Белке» я еще познакомиться не успел, то здесь, в «России», самое время.

Я нашел неприметный кабинет в южном корпусе. На пятом этаже. В конце коридора.

Там, где комнаты размещения гостиничного персонала. И очень мало номеров для постояльцев.

Тихонько постучал. Изнутри послышалось:

— Входите.

Я вздохнул и открыл тяжелую деревянную дверь.

Что-то все они в этой гостинице интеллигентные и аккуратные. Я открыл дверь и очутился в маленьком одноместном номере.

А за столом сидел подтянутый худощавый мужчина. В сером костюме. И что-то усердно писал. Рядом лежали целые стопки исписанных листов.

А еще на краю стола пишущая машинка. Тоже с заправленными листами. Но пока что сиротливо отодвинута в сторону.

Так, вот он каков. Петр Житков. Местный представитель госбезопасности. Судя по вертикальной морщинке на лбу и кончику платочка, выглядывающему из кармашка пиджака, это другой типаж. Чем Грешников. Намного более другой.

Более грамотный. И сообразительный. Его не возьмешь на примитивную ловушку с валютной проституткой. Нужен другой подход. Эге, да он кажется, и взятки не берет.

— Гражданин Орлов? — голос у кгбшника оказался звучный и резкий. Командный такой. Поставленный. Можно диктором работать на радио. — Ну, давайте знакомиться. Наслышан, наслышан. Весьма польщен.

Он встал и пожал мне руку. Указал на кресло рядом со столом.

— Присаживайтесь.

Номер тесный. Однокомнатный. Кровать и стол в одном помещении. Я уселся. И снова поглядел на Житкова.

Характерный типаж. Суровый и сообразительный. Судя по упрямо выдвинутому подбородку, еще и упрямый. Скорее всего, именно из-за этого и пострадал.

Лицо избороздили морщины. Седые волосы. Наверняка много курит. Скорее всего, был на хорошем счету у начальства.

Но где-то прокололся. Или заупрямился. И не захотел сдавать назад. Чтобы угодить шефу.

За это его засунули сюда. Следить за иностранцами в гостинице. После оперативника, которым он был в другом отделе, это явно понижение.

— Ну, как вам тут? — Житков искренне улыбнулся. Голос звучал искренне и тепло. — Уже освоились? Виделись с Мукомоловым? С нашим сухарем?

Я кивнул.

— Уже имел удовольствие. А можно на «ты»? Хоть мы на брудершафт и не пили.

Житков улыбнулся еще шире.

— Ну, а почему бы и нет? Пусть так. И как, впечатления, Витя? По нашей гостинице?

Я неопределенно пожал плечами.

— Пока ничего не скажу. Народу много. Присматриваюсь. Но если что-то будет, дам знать. Тут у вас целый водоворот. Может засосать.

Житков кивнул.

— Каждый день что-нибудь происходит.

Он болтал еще минут десять. Рассказывал всякую ерунду. Причем сам внимательно наблюдал за мной. За моими реакциями.

Ох, непростой мужик, непростой. Между делом, пытался ненавязчиво выведать, сколько товаров мы берем. И какая выручка капает. Я от него насилу отделался. Сказал, что надо бежать, назначена важная встреча.

Вышел, тяжко вздохнул. Да, с ним придется трудно. Я даже не стал пока что намекать на взятку. Решил не торопиться. На первой встрече. Такой, как Житков, может обидеться.

Так, что там с инвентаризацией. Надо помочь Капусте. Я отправился обратно в подвал. Думал, что работы еще хватит до позднего вечера.

Но умничка Капуста почти закончил. Большую часть товаров уже разобрал. Дядя Миша сидел с круглыми глазами.

— Ваш этот парень, как робот пашет, — сказал он. — И еще в уме считает. Тысячи и десятки тысяч. Сотни тысяч. Я специально проверял на счетах. Ни разу не ошибся.

Да, точно, есть у Капусты такая особенность. Я же говорю, самый ценный кадр.

— Так, Одиссеич, ну-ка, садись вон туда, — Капуста ткнул пальцем. В стульчик у стены. — И перебирай вон те коробки. Там полно мелочей. Блоки сигарет. Брошки. Духи. Всякая всячина. Диктуй мне. Я буду записывать.

Сам он продолжил перебирать. Кучу свертков перед собой. Быстро вскрывал. Осматривал товары. Обратно упаковывал. Очень ловко. И аккуратно.

За час мы перебрали все остатки. Я поглядел на список. Семь листов. Исписанных мелким почерком.

В конце Капуста подвел итог. Ого. Тридцать семь тысяч пятьсот рублей.

Нехило так. Втрое больше. Обычной нормы в «Интуристе». Или в «Белке».

Косой передал тридцать пять штук. Знает обычную норму. Молодец. Я добавил две с половиной тысячи. И направился было к Мукомолову.

Но сначала в подвал спустилась Зиночка. Чуточку встревоженная.

— Товарищ Одиссей. Вам звонил ваш сотрудник. Штырь. У него вопросы. По грузовику. Сказал, перезвонит. Через десять минут.

Вот паскудство. Что там опять? Я оставил Штырю телефон Зиночки. Чтобы звонил, если что. И вот он воспользовался.

Я поднялся в кабинет Зиночки. Девушка пришла со мной. Сопровождала.

Хороший такой кабинет. На полу серый ковролин. Стол и шкафы коричневые. Из натурального дерева. Лакированные.

В ожидании звонка Штыря мы молчали. Поначалу. Но я не мог долго помалкивать.

— Как вам тут? — я поглядел на Зиночку. — Нравится? Давно тут работаете? Можно на ты?

Согласно психологии влияния, лучше обращаться на «ты». Так разговаривают друзья и родственники. Более близкие люди. Человек на «ты» воспринимает тебя лучше.

Зиночка кивнула. Машинально улыбнулась.

— Хорошо. Давай на ты. А работаю я здесь недавно. Всего пару месяцев. Пока нравится.

Ага, совсем свежая. Еще не успела закостенеть. Как Мукомолов и Люда. И Житков.

— Здесь такая большая гостиница! — глаза Зиночки загорелись. Как звездочки. — Столько народу! Столько иностранцев. Самых разных. Как в книжке. Или в кино. Я до сих пор поражаюсь.

Я улыбнулся.

— Тут у вас не заскучаешь. Наверняка, всякое происходит. Каждый день.

Зиночка снова кивнула. Когда говорила про гостиницу, походила на фанатку.

— О, это целый город. Я тут потерялась. Когда пришла в первый раз. Три ресторана. Множество кафе и баров. Баня с бассейном. Телефонная станция. Свой магазин. Здесь можно жить. Не выходя наружу. Полное самообеспечение.

Она подошла к окну. Отсюда открывался отличный вид. На набережную.

— А когда был съезд партии, я вообще растерялась. Такие люди! Члены Политбюро. Лидеры республик. Секретари обкомов. Коммунисты из других стран. Даже из Африки, Америки и Азии.

Да, она права. Это действительно городок. Площадь почти тринадцать гектаров. Общая длина коридоров восемь километров. Трубопроводы, если растянуть в линию, дошли бы до Волгограда. Здесь своя АТС. На шесть тысяч телефонов. Сотня лифтов. Пассажирских и грузовых. Семьдесят тысяч светильников.

— А сколько здесь работников? — поинтересовался я. Не только из любопытства. — Наверное, человек пятьсот?

Зиночка махнула рукой.

— Какой там. Тысяча триста. За одну ночь тут может переночевать почти пять тысяч постояльцев. Если все номера заполнят. Как небольшой городок. В нашей бухгалтерии двадцать человек. И то не успевают. Обработать все счета.

Я присвистнул.

— Зиночка, ты так интересно рассказываешь. Давай как-нибудь еще поболтаем. Например, в ресторане. В этом, как его. В «Фонарике». Что скажешь?

Девушка чуть покраснела.

— Ну, можно. На днях. А почему именно…

Зазвонил телефон. Я схватил трубку.

— Шеф? — как я и учил, Штырь избегал называть имена. — Это я. Тут закавыка. Небольшая. Я нашел машину. Грузовик. ГАЗ-51. Водила будет работать с нами. По вечерам. И ночам. Вот только он это… Насчет гаишников боится. За то, что поймать без путевого могут. С этим можно как-то решить?

Так, у Капусты дядька работает на плодоовощной базе. Выпишет, чего надо.

— Конечно, — сказал я. — Пусть не беспокоится. Все решим. Главное, пусть возит. Когда приедет? Мы уже почти готовы?

Штырь крикнул кому-то. Рядом с телефонной будке. Поговорил. Я слышал шум проезжающих машин.

Потом вернулся к трубке.

— Да, приедет. Все на мази.

Я кивнул.

— Ну и лады. А еще есть? Один грузовик мало. Два рейса делать придется. Лучше два. Или три.

Штырь помолчал. Думал.

— Ладно. Есть еще один. Только там не грузовик. Автобус. Из госцирка.

Я тоже поразмыслил.

— Тащи все. Тоже сюда. Часть товара туда запихнем. Давай, быстрее.

— Хорошо, — сказал Штырь. И отключился.

Я повернулся к Зиночке. Девушка внимательно слушала нас.

— А другой мой помощник не звонил? Я с ним…

Не успел договорить. Телефон снова забренчал. Я опять схватил трубку. Но вместо Пионера там старушечий голос:

— Зиночка, миленькая. А где плановые по шестому этажу? Ты же давно обещала принести. Мы ждем. Не уходим.

Я отдал трубку девушке.

— Это тебя.

Зиночка схватила трубку. Тут же защебетала с теткой. Наверное, их бухгалтерии. Или плановым отделом.

Пока девушка разговаривала, я прошелся туда-сюда по кабинету. Позвонит ли Пионер? Все ли у него в порядке?

Зиночка положила трубку. Я хотел попросить ее позвать. Если Пионер все-таки позвонит. А сам хотел отправиться к Мукомолову. Но телефон снова задребезжал.

— Да, слушаю, — Зиночка подхватила трубку. — Я сейчас приду, Лариса Ивановна. Только…

Она слушала абонента.

— Какой такой пионер? Это гостиница, молодой человек.

Я бросился к трубке.

— Стоп. Это же мой помощник, — выхватил трубку. И сразу услышал голос Пионера. То бишь, Ремнева. Он как раз просил позвать меня, Одиссея. — Ну, что случилось? Это я. Сколько раз тебе говорить. Не называй имен. Или даже кличек. Давай, говори. Нашел хату?

Пионер тут же заорал в ответ:

— О, хорошо, что ты рядом. Тут как раз незадача. Я отыскал то, что надо. Недалеко от вашей первой лачуги. Но есть проблемка.

Я сжал трубку покрепче.

— Что случилось?

Пионер отдышался. Видно, что торопился.

— Я везде искал. В Банном переулке нет. Все расхватали. Пришлось подключить знакомых. Нашел, наконец. Недалеко от центра. Цену хотел согласовать. И адрес. Он просит две сотни. В месяц. Хорошая трехкомнатная. Только записана на бабушку. Владельца. Она же и будет деньги забирать. Они сами работают в каком-то посольстве. Нашем посольстве. В Африке. И ближайшие полгода будут за границей.

Я кивнул.

— Хорошо. Берем. Проверь документы. Чтобы прописка была. И другие мертвые души там не сидели. И давай. Бери ключи. Дуй сюда быстрее.

— Хорошо, — Пионер тоже отключился.

Я положил трубку. Зиночка копошилась с бумагами. Повернулась ко мне спиной. Чуть наклонилась. Хороший вид.

— Зиночка, я побежал, — я подошел ближе. — С тобой не прощаюсь. Увидимся скоро. Я запомнил твой номер.

Девушка снова порозовела. Кивнула. Я оставил ее и побежал к Мукомолову.

За окнами уже вечер. Солнце уже село. Я провел здесь целый день. И все еще не решил всех проблем. А гостиница жила своей жизнью.

По коридорам ходили постояльцы. Гости столицы в костюмах. Иностранцы и советские граждане. Коридорные и горничные. Многие уже знакомые.

Зам сидел на своем месте. Все также писал на бумагах. Все той же перьевой ручкой. Увидел меня, нахмурился.

— Ну, как? Долго еще вам работать? Или вы назавтра отложили? Только имейте ввиду, я только могу до завтрашнего вечера. Больше никак. Вы должны завтра закончить.

Вот паскудство. Действительно, можно было и так сделать. Растянуть подсчеты. Хотя, это не мой стиль. Я предпочитаю делать все быстро. И четко.

— Нет, мы уже закончили, — я протянул листки со списками. — Вот точная опись. Деньги вам сдавать?

И полез в карман за пачкой. Мукомолов нацепил очки на переносицу. Увидел деньги и замахал руками.

— Вы в своем уме? Нет, конечно. Сдайте Люде. А кто присутствовал? Зиночка до конца была?

Я кивнул. Не моргнул и глазом.

— Конечно. Следила за нами, как цепной пес. Ничего не упускала. Надо же. Вы бы кого полегче прислали. А не эту надзирательницу.

Зам довольно улыбнулся. Проверил списки. Переписал сумму и количество товаров. Поставил в углу закорючку. Вернул мне.

— Все, теперь к Люде. Она примет все. И отдаст вам товар. Приходите ровно через два дня. А может быть, и пораньше. Оставайтесь на связи. Не то что этот, Прораб.

Я кивнул. Пожал ему руку. И вышел. Где находится Люда, я уже примерно знал. Поспешил к ней.

Тетка отсутствовала. Пришлось ждать. С полчаса. Впрочем, я не терял времени.

Пока слонялся в коридоре, познакомился с дежурной. С двумя горничными. И двумя носильщиками. Переговорил насчет фарцовки.

Из них только горничная и дежурная по этажу занимались скупкой товаров. Они пожаловались, что мало наших вещей. Которые можно обменять на импортные шмотки. Те же самые банальные икра и водка. И значки.

— Не хватает, — сказала дежурная по этажу. — Иностранцы все спрашивают водку. Или коньяк. А он у нас в дефиците. Или значки съездов КПСС. Этого, правда, хватает. Но вот других сувениров маловато. Они все забирают. Даже книги, журналы, значки октябрят и комсомольцев. Но у нас их тоже мало. Если вы оптовик, разберитесь с этим. Очень трудно найти товар для обмена. У барменов мало. Они дают неохотно. А нам тоже надо. Даже фотоаппараты опять сейчас в ходу.

Да, это точно. Я и не подумал. Вернее, знал про эту проблему. Прораб сегодня упоминал. Но я как-то пропустил мимо ушей.

— Еще армейские принадлежности им нравятся, — продолжила тетка. — Всякие кокарды, ремни, бляхи. Пилотки и фуражки. Значки ударник труда. Любая экзотика, в общем.

Из проема для лифтов вышла Люда. Направилась к кабинету. Я кивнул коридорной.

— Ну все. Услышал и принял к сведению. Разберусь, — а сам помчался к Люде. Еле успел ее поймать. Помощница Мукомолова и не заметила меня.

— А вы что здесь делаете? — недоуменно спросила она. — Что, хотите до завтра попросить отсрочку? Ну, извините, молодежь. Так не получится. Работайте всю ночь, если не успеваете. Я не могу оставить на завтра. Вы же не думаете, что мы пойдем навстречу. Что это?

Я снисходительно смотрел на помощницу.

— Это списки. Нам не надо продлевать. Мы уже закончили.

У Люды глаза полезли на лоб.

— Как закончили? Не может быть! Вы точно все завершили? Ничего не пропустили?

Я улыбался.

— Вроде бы, все на месте. Можете спросить. У своих помощников.

Люда так и сделала. Позвонила Зиночке и дяде Мише. Поговорила с ними. И убедилась, что я не вру.

Положила трубку. Достала из ящика стола листы, исписанные ею самой. Сверилась с записями. Потрясенно посмотрела на меня.

— Как вы это сделали? Что это значит? Мы сами считали три дня. А вы за один успели? Так не бывает.

Я вытащил деньги. Положил перед ней на стол.

— Бывает, не бывает… В этом мире много чудес. Вы разбирайтесь, а я тем временем забираю товар. Не возражаете?

Люда быстро сгребла пачку купюр. Спрятала в другой ящик стола. Проворно кивнула.

— Ну что же, вы молодцы. Я и не ожидала. Если и дальше будете такие расторопные, мы сработаемся. Забирайте скорее.

Я распрощался с ней. Пошел во внутренний дворик. Чтобы встретить Штыря и грузовик.

Надо ведь договориться со сторожем. Чтобы пропустил наши колымаги. Хотя, я уже подогнал ему блок сигарет. Югославских.

Скоро должен пропускать нас на автомате. Как к себе домой.

Штыря пришлось ждать еще полчаса. Я опять не терял времени. Болтал со сторожем. С официантами из ресторанов и баров. С банщиками. С администраторами.

Во дворик выходили многие. Отдохнуть, подышать воздухом. Покурить. Поболтать. Потусоваться. Правда, здесь такое большое пространство, что их все равно не видно.

Многие все равно не знали меня. Несмотря на то, что Прораб уже познакомил меня с их начальством.

Наконец, приехал Штырь. Грузовик у него обычный. Пустой.

Шофер настороженно озирался. Готов был уехать при первой опасности. Что это он такой запуганный?

Вторым во двор заехал небольшой автобус. На переднем стекле табличка «Госцирк». Надо же. Какие только интересные типажи нам не попадаются.

Этот водитель нисколько не боялся. После клоунов и акробатов возить фарцовку для него раз плюнуть.

— Ждите, — сказал я. — Сейчас принесем.

Чтобы принести все за раз, я нанял грузчиков через дядю Мишу. Они как муравьи быстро принесли товары. Распихали по грузовику и автобусу. И убежали дальше.

Я хотел уже уезжать. Вместе с ребятами. Уже уселся в автобус. Но сторож выскочил из будки.

— Эй, как там тебя! Одиссей! Быстро к телефону. Тебя ищут.

Что это там стряслось? Я вышел из автобуса, заполненного товарами. Нырнул в теплую уютную будку сторожа. Взял трубку.

И тут же услышал голос Житкова.

— Одиссей, так твою раз-эдак! Ты чего, не мог утихомирить эту девку?

— Какую девку? — спросил я недоуменно. — Ты о чем это?

Но куратор из госбезопасности продолжал бушевать.

— Ты газеты читал? Посмотри там. Ты у нас теперь знаменитость. Посмотри первые полосы. Мне уже звонили из Лубянки. Все ищут тебя. Потеряли. Горком на ушах стоит.

Что за чертовщина? Я выхватил газеты, которые сторож читал во время вахты. Вроде бы ничего странного.

А потом я увидел собственную фотографию. Действительно, на всю полосу. Правда, не на первой. А на пятой странице. Но тоже приятного мало.

«Ловите его», — прочитал я заголовок. — «Фарцовщик и утюжник. Тот, кто расшатывает устои Советского Союза».

Я даже не понял сначала. О чем идет речь. И переспросил:

— Что такое? Какая статья?

Житков повторил. Терпеливо, чуть ли не по слогам:

— Ты оглох, что ли? Я говорю, на тебя вышла разгромная статья. В газете. С описанием всех твоих проделок. И теперь все руководство стоит на ушах.

Эге, что-то наш бесстрастный робот слишком разволновался. Неужели все так плохо. Хотя, любая статья в газете про меня — это автоматически плохо.

— Петя, — ласково сказал я. — Ты показался мне толковым мужиком. Офицером. Так что, не ухудшай это впечатление. Что за статья? Где? У тебя есть на руках?

Житков помолчал. Собирался с мыслями.

— У меня нет. Позвони куратору, — и бросил трубку.

Так. Это уже интересно. Я оглянулся. Старик сторож с любопытством слушал наш разговор.

— Папаша, — все также спокойно попросил я. — Мне сейчас надо важный звонок сделать. Можете посмотреть, чтобы сюда никто не заходил. Даже директор вашего заведения. Прошу вас сердечно.

Сторож опомнился. Закивал, выскочил из будки.

Но я с сомнением поглядел на телефон. Зиночка говорила про собственную АТС. Это что же получается? Телефонисты могут прослушивать меня?

Поэтому я тоже выскочил наружу. Пожал старику руку.

— Спасибо, отец. Я лучше сразу поеду. Дела, понимаешь ли.

Заскочил в кабину автобуса. Хлопнул Капусту по плечу.

— Там вопросы кое-какие появились. Мне надо срочно ехать. Дуйте на квартиру. Выгружайте вещи. И начинайте продавать. Нам надо с Косым рассчитаться.

Капуста усмехнулся.

— Мы с таким объемом можем свою «Березку» открыть. Тут придется по улицам опять бегать. Или на рынок идти. Чтобы продавать.

Я ткнул в него пальцем.

— Давай. Думай. Как скинуть всю партию. А я побежал.

Оглядел всех ребят. В автобусе остались Капуста и Пионер. В грузовике Штырь с водителем. Парни Прораба тоже испарились. Еще днем.

Я выскочил наружу. Сторож открыл ворота. Транспорт выехал с внутреннего двора. Я проводил его взглядом.

Посмотрел, как задние фары растворились в темноте. И быстро направился по набережной. Где-то тут утром я видел телефонную будку.

Здание гостиницы закончилось. Я перешел небольшой переулок. И в глубине увидел телефон-автомат. Подошел. Набрал номер Коренева.

Почти сразу тот взял трубку.

— Что там стряслось? — спросил я. — Какая еще газета?

Коренев помолчал.

— Езжай сюда. Будем думать, — и отключился.

Я поймал попутку. И отправился на Лубянку. Благо, не так далеко.

На проходной меня не помнили. Пришлось опять звонить Кореневу. Когда вошел в кабинет, тот сидел и читал бумаги. Напечатанные и написанные.

При виде меня взял газету со стола. Бросил навстречу.

— Ну что, герой-любовник? Не мог с дамой хорошо попрощаться? Вот теперь ее ответ.

Я вообще ничего не понял. Взял газету. Посмотрел.

Британский таблоид «Дейли мейл». Я перелистнул огромные страницы. На пятой увидел свою фотографию. И небольшую статью. Сбоку, в виде колонки. А вовсе не разворот на всю полосу.

Фото на фоне улицы Горького. Я смотрю куда-то вдаль. Вокруг пешеходы и проезжающие машины. Здания и переулки. Хорошо, что гостиницы «Интурист» не видно.

И название на английском: «Может ли советский торговец достать все, что угодно?». А вовсе не про крысу, расшатывающую устои страны.

Так, небольшая статейка. Всякие побасенки и легенды про фарцовщиков. О том, что мы в условиях дефицита можем достать из-под земли. Любую вещь. Хотя это и преследуется законом.

Мое имя, к счастью, не упоминалось. Но прозвучала кличка «Одиссей». Два раза. В начале и в конце статьи. О том, что я не в ладах с законом. И о том, что действительно готов выполнить любой каприз клиента. За ваши деньги.

А внизу подпись. Мишель Флоренс, журналистка. Ага, вот оно что.

Действительно, ответочка от моей ненаглядной. Которая хотела встретиться после бурной ночи. Но я был слишком занят. И обидел прекрасную девушку.

— Надо было думать, прежде чем спать с ней, — досадливо заметил Коренев. Он сидел на месте. Руки сложил перед собой в замок. Рядом горела настольная лампа. С бархатистым абажуром. — Идеологический отдел ЦК рвет и мечет. Московской милиции дано указание. Найти тебя. И выпотрошить все кишки. Публично распять. Выставить на всеобщее обозрение. Ты понял, идиот?

Мда уж. Это плохо. Как теперь появляться в гостиницах? Там же полно милиции.

— Эта статья, как я понимаю, не появится в наших газетах? — с надеждой спросил я. — Или могут выбросить? В назидание, так сказать.

Коренев покачал головой.

— Сначала идеологи хотели подать перевод. Чтобы страна знала своего героя. Но мы потихоньку заблокировали. Потому что это влияет на мораль. Так что, это пока оставили внутренним делом. Но пока. Всегда могут вытащить грязное белье. Наружу.

Он ткнул в меня указательным пальцем.

— Твоя рожа скоро засветится на всех ориентировках. Так что, советую сбавить обороты. На время. Не появляться на людях.

Я прошелся туда-сюда.

— А нельзя ли подать эту ситуацию под другим соусом? Мол, я действовал под прикрытием. И поэтому занимался фарцовкой. Чтобы втереться в доверие иностранцам. Я ведь разоблачил шпиона. Вы не забыли?

Коренев покачал головой.

— Так не делается. Это фактически раскрытие агента. Провал. Мы не можем об этом объявить. Во всеуслышание. Кроме того, ты так и не подписал бумагу. О сотрудничестве. Мы с тобой просто друзья. Так что, ты никакой не агент. На самом деле. Подпиши бумагу. И тогда мы тебя выведем из-под удара.

Вот дерьмо. Я подумал. И тут же отказался.

Ведь эта суматоха рано или поздно устаканится. А вот бумага будет лежать вечно.

— Тогда сейчас заляг на дно, — Коренев пристально наблюдал за мной. — И не шевелись. Если не хочешь загреметь надолго. За решетку. Ты понял?

Я горестно кивнул. Пока что ничего другого в голову не приходит. Правда, я уже наперед знал. Что долго не усижу. В четырех стенах.

И уже прикидывал варианты. Как мне лучше действовать.

— И в следующий раз думай, — Коренев снова ткнул в меня пальцем. — А не теряй голову при виде смазливой мордашки.

Вообще-то, я не просто так соблазнил Мишель. Были и свои интересы.

Но я не думал, что журналистка подложит такую бомбу. Вот ведь какая оказалась. Мстительная.

Так, ладно. Коренев вызвал меня сюда для этого. Чтобы надавить. В очередной раз. И поскольку я отказался, быстро потерял интерес.

А я сейчас могу сваливать. И побыстрее. Пока они сами не выдали меня ментам.

Я вышел из кабинета. Спустился вниз. Выбрался из здания. Время уже позднее.

Прошел пару кварталов. И позвонил на хату номер один. Там, где Ракета, Паша и Алекс. Узнать, как дела.

— Все в порядке, — заверил Алекс. Он взял трубку. По привычке, сидел дома. Раздавал товары. — Другие парни сегодня были на занятиях. По вождению. Я спал. Сейчас парни пришли. Мы принимаем товар.

Я подумал, надо ли им знать. Про статью. Да, скорее всего. Но не по телефону. Скажу потом.

— Хорошо, — я продиктовал номер трехкомнатной хаты. — Я буду пока там. Никому не давай мой номер. Звонить только в случае крайней необходимости. Если что, через Капусту. И кстати. Мы наняли грузовик. Теперь товар будем забирать с его помощью.

— О, наконец-то, — обрадовался Алекс. — А то на такси такие деньги уходят. Кстати, наш парень говорил, тебя сегодня все иностранцы искали. В «Интуристе». Как будто с цепи сорвались. Хотели видеть тебя. Одиссей да Одиссей. Заладили. Что за кипеш? И кстати, ты не забыл, завтра прилетают люди от Вилли. Там целая делегация.

Вот паскудство. Иноземцы уже знают. Грешников тоже. Скоро и Косой пронюхает. Угадайте, что он сделает, чтобы выкинуть меня из всех трех гостиниц?

Надо срочно чего-то устроить. Отвлекающую заварушку. Чтобы меня перестали ослеплять светом прожекторов. Как голого человека на сцене.

И как в таких условиях работать? А там ведь и вправду целая процессия будет.

Из Англии. От Вилли. Того самого, что познакомил меня с Мишель. А что, если…

В голове у меня что-то щелкнуло. Надо обдумать эту мыслишку. Со всех сторон.

— Потом объясню, — коротко ответил я. — Свяжемся. Жди.

И бросил трубку. Потом тут же позвонил Карлсону. На хату. То есть, домой. Парень жил с родителями.

Ждал долго. Думал, что Карлсон уже уснул. Хотя, он должен был уже продавать товары из «Белки».

И точно. Кто-то поднял трубку. Заспанный мужской голос:

— Але.

Это не Карлсон. Наверное, отец.

— Извините, а Костю можно? — спросил я. — Это его сокурсник. Мы завтра должны…

— Нету его, — мужчина бросил трубку.

Вот грубиян. Хотя, время уже ночное.

Надо с Карлсоном наладить четкую коммуникацию. Надеюсь, он сейчас бегает по делам. А не гуляет в баре со студентками.

Я отошел от телефонной будки. По улице неподалеку проехал желтый милицейский «УАЗик».

Я невольно втянул голову в плечи. Хотя патрульные меня и не видели. Снова вспомнил рекомендацию Коренева. Схорониться в убежище.

Так, лучше пока засесть в новую квартиру. Трехкомнатную. Свеженькую. Ее пока никто не знает. Да и с товаром помогу разобраться.

Поэтому после Лубянки я отправился сразу домой. Поработать с товарами. И отдохнуть. Нужно привести мозги в порядок.

Поймал попутку. Грузовик, тоже ГАЗ-51. Водитель подвозил, чтобы заработать на сигареты. Всю дорогу болтал. И курил. Из открытого окна дул холодный ветер.

Я слушал вполуха. Сам думал, как быть дальше. Пока не придумаю, не успокоюсь.

Вскоре грузовик скрипнул тормозами. Меня мягко качнуло вперед.

— Приехали, — шофер стряхнул пепел с сигареты. В открытое окошко. — Сюда тебе надо.

Я расплатился и вылез. Грузовик умчался. Я прошел еще пару кварталов. Из предосторожности. И очутился у нужного подъезда.

Поднялся наверх. И позвонил в дверь. Щелкнул замок. В образовавшуюся щель выглянул Штырь. Лицо встревоженное. Увидел меня, чуть успокоился.

— А, это ты. А я думал, кого принесло.

Я вошел внутрь. Хорошая квартира. Мебели, правда, маловато. Под ногами скрипел деревянный пол.

Заглянул в одну из комнат. Там Капуста перебирал свертки. С товарами. В углу на покрывале храпел Пионер.

— Хата неплохая, — Капуста обернулся на меня, кивнул. — Хорошее убежище. Вот только товару многовато. Слышь, Витя? Ты уверен, что мы найдем столько покупателей. Тут недели две работы. Если ты только оптовиков не найдешь.

Он почесал кончик носа. Задумчиво. Потом добавил:

— Этот твой Карлсон звонил. Искал тебя. Какие-то у него там вопросы в «Белке».

Вот паскудство. Что еще? Я только начал думать, как быстрее реализовать товар. А тут еще чего-то.

— А куда звонить? — спросил я. — Он оставил номер?

Капуста погрыз кончики оправы очков. Кивнул.

— Записывать будешь? Или так запомнишь? Ну, у тебя память хорошая. Так что, вот…

Он продиктовал номер. Я бросился к телефону. Это наше основное требование. С телефоном арендовать дороже. Но что поделать?

Набрал номер. Слушал длинные гудки. И ждал Карлсона.

Он поднял трубку на пятом гудке.

— Ну, наконец-то, — Карлсон радостно выдохнул. — Куда ты девался? Сегодня этот придурок Кузьмин нам мешал. Сказал, что вывозить товар нельзя. Что ему надо сначала с тобой говорить. И ушел.

Вот дерьмище. Сговорились они все, что ли? Кузьмин узнал про мои проблемы со статьей в газете.

И решил, что теперь можно работать самому. Что я теперь не помеха. Эх, Кузьмин, это ошибка. Я даже не смогу товар забрать.

— Бочка с тобой? — спросил я. — Ладно, езжайте сюда. Будем думать, как быть с этим уродом.

Карлсон улыбался. Я почувствовал это по изменившемуся голосу.

— Ладно. Приедем. Но только тебя тут все спрашивали. Даже зарубежники. Одиссей, Одиссей. Ты знаменитость, что ли?

Ага, еще бы. Звезда мирового масштаба. Благодаря обиженной журналистке.

— Ладно, езжайте сюда, — приказал я. — Тут разберемся.

Карлсон и Бочка приехали через минут двадцать. Я поужинал кефиром и булкой. Потом рассказал парням, что случилось.

— Ну, ты даешь! — Капуста развеселился. Зато остальные парни сидели кислые. — Славно тебя англичанка побрила. А ты что же думал, все сойдет с рук? Ага, с женщинами надо всегда ухо востро держать.

Это точно. Я покачал головой. Другие парни сидели у стен кухни. Печальные и поникшие. Думали, как теперь будет.

— Ладно, не переживайте, — сказал я. — У меня есть пара мыслишек. Чтобы справиться с этой ситуацией. Завтра запущу. И с Кузьминым разберемся. Он что, получается, товар сам забрал и куда-то унес?

Карлсон кивнул. Он теперь не улыбался. Сидел расстроенный. Тонкий нос походил на клюв птицы.

— Да, и сказал, что если я хочу забрать товар, то надо позвонить Косому. А тот уже скажет. Что делать дальше.

Я кивнул. Ну вот. Недолго пришлось ждать. Этот Кузьмин сразу показал свою натуру. Как я и предполагал. Косой оставил его. Чтобы при случае заменить на меня. Сразу же.

— Ладно, отставить панику, — строго сказал я. — Разберемся. Завтра.

И отправился спать. Парни еще хрустели оберткой от упаковок. Потом тоже завалились спать.

Проснулся я рано утром. Посвежевший. И радостный. Быстро сварганил яичницу. Перекусил.

Тут же рядом появился Капуста. Он тоже любил встать пораньше.

— Чтобы ты не придумал, — проворчал он. Как раз, когда заваривал ароматный импортный кофе. — Запускай это пораньше. Каждый день, нет, каждый час твоего промедления делает этих сволочей сильнее. Я имею ввиду всех их. В первую очередь, Косого и его команду. А потом ментов. И директоров гостиниц. Наших конкурентов. Всех.

Я кивнул. Ну конечно. Что же он думает? Что я не понимаю этого? Я быстро перекусил.

Взял у Капусты очки. Надел другую кофту. И джинсы. Сунул под мышку зонтик. И отправился в «Интурист».

Поехал на автобусе. Утро сегодня досталось пасмурное. Наверняка скоро ливанет дождик. В транспорте уже давка. Час пик.

Когда приехал к гостинице, как раз пошел дождик. Я с удовольствием раскрыл зонтик. Спрятался под ним. От посторонних взглядов.

Добрался до переговорного пункта. Недалеко от гостиницы. Заказал звонок в Англию.

Назвал номер Вилли. И вскоре прошел в будку. Мой английский приятель вскоре взял трубку. Хоть и время в Англии позднее, но он не спал. Я же знал это. Уже вычислил.

Дальше я говорил с ним по-английски. Само собой.

— Как ты, дружище? Доехал обратно хорошо? Тебе понравились мои сувениры? Ты уже включился в работу? Я слышал, что твоя сестра отправила к нам большую группу иностранцев. Они уже заряжены, как полагается?

У Вилли немного заплетался язык. Он там у себя выпил. И это очень даже кстати. С пьяным Вилли я договорюсь быстрее.

— Ты знаешь, что сделала Мишель? — спросил я. Конечно, Вилли знал. Но я хотел услышать это. От него самого. — Так вот, из-за этого я не смогу обслужить твою группу. Я тут оказался под большим ударом. Из-за этой дурацкой статьи. Мой бизнес из-за этого очень пострадал. Ты можешь поговорить с Мишель? И попросить ее предоставить опровержение. В отношении меня? А взамен я могу предоставить ей настоящего фарцовщика. Которого арестуют органы милиции. Прямо во время нелегальной продажи товаров. И будут судить. И, я думаю, она вполне сможет получить фотографии этого процесса. Что она скажет на это?

Вилли мгновенно протрезвел.

— Это отличные новости, дружище, — сквозь помехи его голос слышался, как будто он кричал через толстое одеяло. — Там с группой как раз прилетает другая коллега Мишель. Это тоже журналистка. Только она не криминальный репортер. Она будет освещать научную конференцию. У вас, в СССР. По проблеме арктического шельфа. Мишель поговорит с ней.

Ага, значит, он уже заинтересовался. И, я думаю, вполне сможет убедить Мишель. Чтобы та ю, в конце концов, успокоилась. И отстала от меня. Я предлагаю ей очень хороший вариант. Всего-то и надо, это чуток изменить тон своей статьи.

— Давай сделаем так, — я кивнул. — Скажи мне данные твоей журналистки. Коллеги Мишель. А я постараюсь все устроить. Потом еще раз созвонимся. И ты скажешь мне ответ Мишель.

Вилли обрадовался.

— Конечно, хорошо. Записывай. Ее зовут Аманда Роуз. Вот номер рейса. Надеюсь, у тебя все получится.

Сразу после этого Вилли бросил трубку. А я стоял в будке. Задумался.

Сзади по стеклу рассерженно постучали.

— Ну, вы долго там? Все уже?

Я оглянулся. Оказывается, уже очередь скопилась. Трое человек. И все сердитые. Мокрые от дождя.

— О, простите, — я выскользнул из кабинки.

Открыл зонтик. Сверху барабанил дождь. Я посмотрел на улицу, заполненную людьми с зонтами. В мокрых плащах с поднятыми воротниками.

И пошел к «Интуристу». К заднему двору. Обходя лужицы по дороге.

Беспрепятственно прошел внутрь. И сразу наткнулся на Марту. Та удивленно посмотрела на меня.

— Витя? Ты что сюда явился? Тебя же могут арестовать.

Я отошел чуть дальше. В темный коридор. Чтобы если кто-то выскочит, то меня не увидел.

— Ничего, приходится рискнуть. Марта, вы можете позвать Кешу? Бармена нашего. У меня к нему разговор.

Марта подошла ближе. Огляделась.

— Конечно, позову, — она говорила громким шепотом. — А как же у вас дела? Что тут случилось? Все иностранцы на ушах стоят. Хотят видеть Одиссея. Вы у нас прям достопримечательность.

Я кивнул.

— Скоро они получат такую возможность. Здесь есть такая Аманда Роуз. Если вы позовете ее, чтобы встретиться на улице, примерно через десять минут, я буду очень благодарен. Но сначала — Кешу.

Марта кивнула. Быстро исчезла в проходе. Я тоже стоял в коридоре. Глядел, не идут ли сюда посторонние.

Наконец, вышел бармен Кеша. При виде меня усмехнулся.

— Ну что, пацан? Попался? Откусил кусок не по зубам? Чего сюда приперся? У Косого к тебе разговор есть.

Я кивнул.

— Мне нужен Кузя. С «Белки». Знаешь такого?

Бармен ухмыльнулся. Еще шире.

— Знаю. Но только не скажу. Сначала с Косым. Вернее, с Мокрым.

Я мотнул подбородком в сторону коридора.

— Давай, звони.

Мы прошли в проход. Потом вышли к холлу. Но тут же нырнули за стойку бара. Я надвинул кепку на уши. И прятал лицо.

В подсобке полно ящиков с бутылками. И коробок с фруктами и едой. Кеша взял трубку телефона. Резко набрал номер, крутя диск.

— Да, это я, — сказал он в трубку. — Он пришел. Да, Одиссей. Тут, со мной.

Потом повернулся. И протянул трубку.

— Ты совсем поехал? — проскрипел Мокрый в трубку. — Ты чего такого учудил? Ты понимаешь, что мы теперь с тобой не можем работать? Ты теперь как голый на публике. Тебя все знают.

О как. Круто начал. Сходу наезды.

— На западе знают, — перебил его я. — А не здесь. Публике неизвестно. Это же наоборот, хорошо. Ты знаешь, что меня теперь все иностранцы ищут? Хотят продать товары.

Мокрый запнулся. Он даже подумать не мог, что мое положение может принести плюсы.

— Это ненадолго, — наконец, сказал он. — Кроме того, тебя каждая собака в городе знает. Все менты. Тебя скоро закроют. Понимаешь ты это, тупоголовый ты идиот?

Так, мы уже злимся. Отлично.

— Я тебе так скажу, — ответил я. — Я уже работаю над этой проблемой. И она очень скоро прекратится. Так что мне надо, чтобы Кузя вернул товар. Тот, что забрал. Немедленно и полностью. Ты меня понял?

Мокрый опять офонарел от моего гонора.

— А еще что? Может, тебе еще ручку поцеловать? И жертву принести? Как полубогу? Ты уже никто. Ни в «Интуристе», ни в «Белке», ни в «России». Я предлагаю тебе просто отойти в сторону. И не дрыгаться. Ты сам себя закопал.

Он замолчал. Видимо, смотрел, что скажет Косой. Тот наверняка сидел рядом.

— Хорошо, а как быть с клиентами? — спросил я. — У меня сейчас толпа покупателей ждет товара. Они готовы заплатить деньги. Я хочу, чтобы они получили свое. И потом ушли. А товар у Кузи.

Мокрый снова помолчал. Видимо, консультировался с Косым.

— Приведи их на склад, — наконец, сказал он. — Через два часа. Там они получат, что нужно. Сколько их у тебя? Десять, двадцать?

Я почесал нос. Кеша стоял рядом. Прислушивался.

— Около десяти, — сказал я. — Я не буду приводить их сразу. По двое-трое человек. Где склад?

Мокрый назвал адрес. Не так далеко. Оказывается.

— Хорошо, — сказал я. — Но, я же могу рассчитывать, что вы выплатите? Нашу долю. Я не за себя. За своих ребят переживаю.

Мокрый коротко рассмеялся.

— Ты уже ни о чем не переживай. Кроме самого себя. А насчет ребят пусть Кузя сам решает. Захочет, даст деньги. Не захочет, нет. Он теперь снова главный в «Белке». И в «России» тоже. Все дела передашь ему. Кстати, и товар тоже. Который оттуда забрал. Понял?

Я покорно кивнул.

— Понял. Жаль, что так получилось. Надеюсь, вы не…

Мокрый бросил трубку. Кеша снова усмехнулся. Я тоже поставил свою трубку.

Постоял, опустив голову. Типа задумался. Изображал отчаявшегося человека.

Потом кивнул Кеше. И выскочил из подсобки.

Быстро пробежался по коридору. И появился на улице. Там прошелся туда-сюда. И вскоре увидел девушку, выпорхнувшую из гостиницы.

Приблизился. Не успел сказать и слова. Как девушка подскочила сама.

— Ага, Одиссей! — улыбнулась она. Говорила, само собой, по-английски. — Наконец-то, я с вами познакомилась. Вот вы какой.

Симпатичная девушка. Не похожая на типичную англичанку. Скорее, француженка.

Темноволосая, стройная, живая. С блестящими карими глазами. Ниже среднего роста. Почти на полголовы ниже меня.

В легкомысленной кожаной курточке. В юбке ниже колен и черной шерстяной кофточке. На руке золотые часики. И сумочка тоже из кожи. Крокодиловой.

— Неужто я прям такой знаменитый? — спросил я. Раскрыл над нами зонтик. Девушка придвинулась ко мне вплотную. — Или это просто Мишель так сказала?

Девушка кивнула. Закрутила локон пальчиком.

— Теперь я понимаю, почему она потеряла голову. От тебя. А ты интересный парень. И теперь после публикации в нашей газете стал очень популярный. В Англии.

Ладно. Времени мало. Но пришлось с ней чуток пофлиртовать. Чтобы получить то, что мне нужно.

— Хоть и популярный, но рад познакомиться с такой симпатичной девушкой. У вас там в «Дейли мейл» специально выбирают победительниц конкурсов красоты?

Аманда чуть потупилась.

— Да, вы не только знаменитый. Еще и очень опасный. Не надо делать мне комплименты. Не боитесь, что потом я тоже напишу разгромную статью? Но уже на первой полосе?

Я помотал головой. Улыбнулся.

— Можно и пострадать. Ничего страшного. Но может, если я дам вам настоящего советского торговца, то вы напишите еще лучшую статью? Или, вернее, это сделает Мишель. Как вы считаете? И еще вопрос, как быстро эта статья сможет выйти?

Аманда улыбнулась.

— Я буду писать статью по арктическому льду. А расследованиями у нас занимается Мишель. Но я могу помочь собрать материал. Она напишет хоть за неделю. А может, и еще быстрее. А вы тем временем можете сводить меня в ресторан. Тогда я буду полностью удовлетворена.

Я пристально поглядел на девушку. Вот оно как. Она что, тоже решила устроить со мной романтик?

— Хорошо, — я поглядел на часы. — Встречаемся через час. Вот по этому адресу. Возьмите фотоаппарат. Я покажу, как все это делается. Если все пройдет благополучно, то отпразднуем в ресторане. И кстати, будете писать про лед, укажите, что скоро он начнет таять. Не только в Арктике. Но и по всему миру. Гарантирую, не прогадаете. Ну все, я побежал дальше. Встретимся там.

Аманда растерянно кивнула. Я чмокнул ее в щечку. И повернул назад. Быстро скрылся в толпе.

Отправился по Горького. Мне сейчас надо найти. Того, кто может помочь. Расставить капкан.

Вскоре я увидел одного из бегунков-валютчиков. Тот стоял возле витрины магазина. Прятался от дождя. Глядел вокруг.

Я подошел ближе. И сразу узнал его. Да, точно. Это же Тертый. Тот самый. Знакомый парнишка. Ловкий и быстрый.

Он тоже заметил меня. И сразу узнал. Хотел уйти. Но я уже рядом.

— Ну, привет, Тертый. Как поживаешь? Все трешься?

Парнишка отодвинулся. Сунул озябшие руки в карманы. Ощерился:

— А ты чего заявился? Я с тобой не работаю. Тебя все менты ищут. Вмиг заметут.

Вот паскудство. Ишь ты. Когда я был на коне, по-другому разговаривал. Я схватил его за руку.

— Так, Тертый. Послушай меня. Поможешь мне сейчас, я в долгу не останусь. Или ты думаешь, я уже все, пропащий?

Тертый оценивающе посмотрел на меня. Подумал. Вытащил синие руки из карманов. Потер ладони. Прижал к губам. Согрел дыханием.

— Ладно, чего там у тебя? Но только быстро.

Я оглянулся. Вроде за нами никто не следил. Придвинулся ближе к Тертому.

— Значит так. Знаешь Кудряшова? Ходит тут, с участка. Работает.

Тертый кивнул. Продолжал слушать.

— Поговори с ним. Мне надо сделать постанову.

Тертый молчал. Молодец парнишка. Сообразительный. Знает, когда говорить, а когда слушать.

— Только быстро, — продолжил я. — Суть постановы скажу потом. Если согласен. Плачу сотню. Рублей. Тебе. И ему. Хотя, он и так неплохо заработает.

Тертый почесал за ухом. Волосы волнистые и мягкие. И мокрые.

— Ладно, что там? Ничего криминального?

Я кивнул.

— Ничего такого. Скоро неподалеку будет встреча. Продажа фарцы. Как обычно. Ему надо нагрянуть туда. И устроить типа ареста. И шмона. А потом отпустить участников.

Тертый недоверчиво спросил:

— А с чего это? Почему надо отпускать? Ты какой навар тут имеешь?

Я придвинулся к нему еще ближе.

— А это я расскажу, когда поговоришь с ним. Это просто спектакль. Со стороны другие люди наблюдать будут. И если они поверят, то все в порядке. Никого арестовывать на самом деле не надо.

Парнишка снова почесал затылок. Тоже оглянулся.

— Ладно. Сделаю. Только давай часть денег. Сейчас. А то никуда не пойду.

Я отдал ему полтинник. Мы пошли по Горького. Прошли пару кварталов. Потом Тертый указал на угол многоэтажки.

— Иди туда. Во двор. Он тут неподалеку сидит. Обедает в чебуречной. Я пойду посмотрю. Если все хорошо, приведу.

Я сделал вид, что скрылся во дворе. Там, куда указал Тертый. Но как только парнишка ушел, быстро вышел обратно на Горького.

Перешел дорогу. Сложил на ходу зонтик. И прыгнул в такси. Свободная «Волга» стояла у обочины.

— Куда поедем? — спросил водитель. Он читал газету «Советский спорт».

Я скорчился на заднем сиденье. Протянул шоферу смятые рублевки.

— Никуда. Сейчас, посижу тут. Понаблюдаю. Дождь пережду.

Таксист снова взялся за газету.

— Только недолго. И без глупостей.

Я ждал. Глядел на улицу. Ну-ка, что там Тертый? Не приведет ли патруль?

Чтобы получить мою голову. Правда, награду никакую не заработает. Но зато получит похвалу от кураторов в милиции.

Но нет. Вскоре среди потока прохожих появились двое. Тертый и Кудряшов. Быстро прошли во двор.

— Ладно, я пошел, — я выскочил из такси. — Спасибо, шеф. Если что, сиди здесь. Еще минут десять. Может, приеду, прокатимся по городу.

Таксист что-то пробурчал. Я запрыгал по мокрой улице. Наступил ногой в лужу. Чертыхнулся. Ботинок тут же промок. Вот дерьмище.

Перебежал Горького. По улице мчался грузовик. Отчаянно засигналил. Хотя ехал далеко. Я добежал до тротуара.

Открыл зонтик. На ходу. Обогнул прохожих. И тоже забежал за угол дома.

Так, вроде Тертый не сдал. А то я бы увидел тут патруль милиции.

Или комсомольцев. Дружинников. Готовых заломить мне руки. И увести в отделение. Радостных, оттого, что поймали такую крупную рыбу.

Я обежал серый угол дома. Перед тем, как войти во двор, замедлил шаг. Так, не надо торопиться.

Может, Кудряшов сам решил меня взять. Заграбастать всю славу себе. И получить повышение.

Хотя, при этом остаться без пяти сотен. И я готов поклясться. Что он выберет деньги.

— Ну, Тертый, ну, пакостник, — Кудряшов и валютчик вышли навстречу. Из-за газона. Кустов и голых деревьев. Мент злобно смотрел на парнишку. На ходу. И не сразу заметил меня. — Придумал тут мне сказку. А я и уши развесил. Как дурак. Смотри, еще раз так пошутишь…

Парнишка махал руками. Пытался оправдаться.

— Я не знаю, куда он девался, — виновато говорил он. — Здесь был. Может, отошел куда. А, вот же он, Одиссей. Смотрите, Яков Васильевич.

Да, он первым заметил меня. И уже успел указать пальчиком. Я остановился. А Кудряшов подошел ближе. Оглядел меня. С головы до ног. Словно скотину на продажу.

Наверняка боролся с искушением. Арестовать или нет. Прикидывал, дадут ли внеурочное звание. За мою поимку. Или просто благодарность по службе? Никудышную. Вместо сотни от меня.

Наконец, решил, что я слишком мелкая сошка. Чтобы ловить меня. И протянул руку.

— Ну ты даешь, Витя. Чего ты такое устроил? Что все бегают. Будто петух в задницу клюнул?

Я уже знал, что говорить. Легенду. В которую все охотно поверят. И которую можно распространить. Через бегунка. Через Тертого.

— Подставили меня, — глухо ответил я. Зонт держал над головой. Огляделся. Двор пустой. Дождь моросит. Лужи, грязь, холод. И хреновое настроение. — Позавидовали слишком быстрому взлету. Вот так вот. На самом деле я вообще не при делах.

Кудряшов кивнул.

— Ясно. Ну, ты мамочке жаловаться будешь. Что там за цирк решил устроить? Какое-то представление. Я тебе что, клоун, что ли? Давай, рассказывай.

Я отдал остаток денег Тертому. Отправил прочь. Он больше не нужен. Пусть идет. Лесом. Вернее, городом.

Отошел с Кудряшовым подальше. На спортивную площадку. В центре двора. Рядом с песочницей. Полной мокрого песка.

— Значит так, дядя Яша. Скоро состоится встреча утюжника. С клиентами. Ты сможешь взять его. Арестуешь. Конфискуешь товары. Покупателей отпустишь. И утюжника тоже.

Кудряшов настороженно слушал. Фуражка намокла.

— А в чем подвох? Зачем это тебе? И кто этот утюжник?

Я вздохнул. Как бы все объяснить? Красиво и убедительно?

— Этот утюжник — Кузя. Оптовик из «Белки». Знаешь такого? Он у меня забрал товар. Я хочу его немного напугать. Чтобы он вернул мне. Вот и все. Что тут непонятного?

Кудряшов изумленно посмотрел на меня. Как будто увидел гнома. Или единорога.

— В смысле, Кузя? Как так? Что, и ты тоже? Только не надо мне тут втирать! Ты его и так арестовать хочешь! Подставить моими руками!

Я не понял. Недоуменно посмотрел на разъяренного милиционера.

— Ты о чем, дядя Яша? Я что-то не догоняю. Ну-ка, объясни.

Кудряшов приблизился.

— Как это, не догоняешь? И хочешь сказать, будто не в курсе, что Кузя сам хочет тебя подставить? Именно на этом складе. Я уже слышал краем уха. Что наши готовят какую-то операцию. По поимке крупного спекулянта. Но даже и не предполагал. Что это про тебя. А ты, значит, хочешь сделать ответный ход? Только я не пойду против своих. Меня же уволят. Из-за срыва операции. Как ты понять не можешь?

Я молча стоял. И не мог выполнить и слова. Это что же такое? Значит, Кузя тоже решил меня подставить?

Вернее, это сделал Косой. Его руками. Решил сдать ментам. Как раз, когда я приду за товаром. Вот паскуда.

Я подумал. Кудряшов продолжал брызгать слюной. От ярости. Я поднял голову. И посмотрел на него.

— А где эта операция должна пройти? Ты что-нибудь слышал?

Кудряшов замолчал. Опустил голову. Усиленно закрутил шестеренками. Внутри черепа. Потом выдал:

— Не так далеко отсюда. В Китай-городе.

Точно. Как раз там, где и склад. Тогда все сходится. Значит, эта сволочь Кузя и вправду решил сдать меня.

Я бы пришел. А там меня ждала бы засада. Тщательно спрятанная. Хорошо, что я решил устроить спектакль. И узнал их секрет. Заранее.

Впрочем, чего еще ожидать от Косого? Клятв в дружбе и верности он не давал.

Я для него конкурент. Который вторгся в его бизнес. И которого надо устранить. Как можно скорее. Причем желательно чужими руками.

Так что, тут все понятно. Я почувствовал, будто осенний холод схватил меня за шею.

— Спасибо, дядя Яша, — сказал я. Достал купюры. Отдал милиционеру. Быстро, чтобы никто не видел. — Вот тебе полтинник. За то, что подсказал. Верную информацию. Тогда забудь пока. Все, что я тебе говорил. Я не буду проводить спектакль. Но к Кузе на склад все равно прогуляюсь.

Кудряшов кивнул. Пристально глядел на меня. Пытался пронюхать, что я задумал. Я погрозил ему пальцем.

— Не вздумай болтать своим. Или Кузе. Или Косому. Пусть они сидят в засаде. Думают, что я попался. Пусть ждут. А я в ответ сделаю свой ход. Понятно? И не надо мне мешать.

Мент кивнул. Струя воды с края зонтика попала ему за воротник. Он поежился.

Мимо прошла бабка с авоськой. Неодобрительно посмотрела на нас.

— Ладно, — сказал Кудряшов. — Я тогда пошел. Увидимся еще.

Торопливо пожал мне руку. И побежал со двора. Я подождал минут десять.

Проклинал, что время летит так быстро. А у меня осталось совсем немного. До встречи с Кузей.

Потом тоже вышел на Горького. Нашел неподалеку телефон-автомат. Набрал номер Коренева.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал я, когда тот взял трубку. — Вы хотите поймать крупную рыбу?

Дождь все еще накрапывал. Не такой частый, как утром. Мелкий. Но такой же надоедливый.

— А он точно придет на встречу? — спросила Аманда. Оглянулась вокруг. — Что-то никого не видно. Неужели что-то заподозрил?

Да, место пустынное. Не самое приятное.

Издали доносились трезвоны. Гудки и стуки. Колеса бились о шпалы.

Мы находились в настоящем складском помещении. В одном из складов Краснопресненского трамвайного депо.

Одноэтажное продолговатое помещение. Светлое, снаружи железные стены. Внутри утепленные. Разделены на секции железными перегородками. То есть, заборами из ячеистой сетки.

Справа в строке подсобки. И даже уборная есть. Я уже успел зайти туда. Проверить. Что все работает, как надо.

Спрятать здесь товар — ловкий ход. Какая-то светлая голова придумала. Здесь и так полно людей. И полно товаров. Коробки, станки, агрегаты.

Мы ждали в уголке. Среди большого помещения. Стены выкрашены в синий цвет. На стене плакаты. «Товарищи, соблюдайте технику безопасности при разгрузке!». «О любой неисправности немедленно сообщи мастеру!».

Вокруг нас тихо. Только где-то вдали, в другом конце помещения слышались голоса. Вернее, даже эхо голосов. Гулкое эхо.

Кузя, однако, опаздывал. Уже минут пять как. Делать нечего. Пришлось ждать.

Аманда, впрочем, не скучала. Наоборот, ходила с горящими глазами. Ей все в диковинку.

Увидела трамвайное депо. Собственными глазами.

Хотела осмотреть остов трамвая. На территории. Еле отговорил. Нам нельзя отклоняться от маршрута. Только склад. И точка.

— Ну смотри, Витя, — сказал мне Коренев. — Как всегда, по краю ходишь. По лезвию. Трамвайные депо — режимный объект. Туда иностранцам вход запрещен. Тем более, журналистов. Но партия дала добро. И наше руководство. На эту операцию. И только поэтому туда пустят твою любимицу.

Да, за час мне удалось провернуть почти невозможное. Согласовать операцию с КГБ. А те — с идеологическим сектором горкома.

Посыл простой — добропорядочного гражданина Орлова оклеветали в буржуазной прессе. Намеренно. В отместку за разоблачение шпиона. Смешали имя с грязью.

Теперь мы хотим дать опровержение. И для этого предоставим настоящего спекулянта. Который наворовал кучу добра. Нафарцевал. Ух, какой негодник.

Предоставим на растерзание. Иностранным журналистам. Вернее, журналистке.

Той самой, что сейчас ходит вокруг. Восхищенно бормочет: «Wow, how interesting!» (Ого, как интересно!). И щелкает фотоаппаратом.

Между прочим, камера непростая. Миниатюрный черный Minox. Легко помещается в руке. Или в дамской сумочке.

— Аманда, иди сюда, — мне послышались шаги в коридоре. За перегородкой. — Он идет.

Мы ожидали Кузю с внешней двери. Но он пришел с другой стороны. Скользнул. Тихо и незаметно.

Хотя, я услышал его шаги. В самый последний момент.

Журналистка подскочила ко мне. Фотоаппарат спрятала в сумку. Встала. Невинно хлопала глазками.

— Дорогой Виктор Олегович! — Кузя выплыл из-за железной перегородки. И ящиков, стоящих вдоль нее. Пошел ко мне. Руки широко расставил. Приветливо улыбался. — Как же я рад вас видеть. В целости и сохранности. Вы не представляете. Как я переживал за вас.

Ага, конечно. Молодец, в театре бы выступать. Если бы я не знал точно, мог бы поверить.

— Я не сомневаюсь, Кузя, — я тоже раскрыл объятия. — Я чувствовал вашу поддержку. Спасибо большое, что позаботились о товарах. Это очень любезно. С вашей стороны.

Мы обнялись. Похлопали друг друга по спине. Как закадычные друзья.

— Говорят, за тобой весь город охотится, — негромко заметил Кузьмин. Уже на ухо. — Ты не привел за собой хвост? Уверен, что все чисто?

И настороженно посмотрел мне в глаза. Я покачал головой. Мол, какой там. Быть такого не может.

А сам восхищался ловкостью Кузи. Какой предусмотрительный.

Теперь, если меня арестует милиция, он будет кричать, что это я подставил его. Привел за собой хвост. И он, Кузя, получается, не виноват.

— Мы проверялись три раза, — я кивнул на Аманду. — Все чисто. Зуб даю. А ты уверен, что все хорошо? За тобой нет хвоста?

Кузя уже смотрел на Аманду. Мне машинально покачал головой. Двинулся к девушке.

— Нет, конечно. Я же не такой знаменитый, как ты, — а сам уже забыл обо мне. Поцеловал журналистке ручку. Ишь, ты галантный джентльмен. — Очень приятно познакомиться с вами. Как вас зовут? Ах, Аманда? Какое красивое имя. Вы всегда такая молчаливая? Загадочно-неприступная.

И давай обхаживать воркующую девушку. Как будто его не интересовали товары. Но я знал, что это не так.

Кузя в напряжении. Старается болтовней скрыть волнение. Даже не заметил, что Аманда иностранка. Я подошел, тронул его за плечо.

— Женя, покупатели ждут снаружи, — тихонько напомнил я. — Я их не заводил. Из осторожности. Может, ты отстанешь от моей помощницы? И мы займемся делом?

Кузя опомнился. Кивнул.

— Конечно. Давай, веди их. По двое-трое. Только осторожно.

Он тревожно посмотрел на дверь. Ожидал, что туда сейчас ворвутся менты?

Да нет, дружище. Можешь не менжеваться. Твоя засада уже отменена. И тебя никто не предупредил? Ай-яй-яй. Как некрасиво.

Я поманил Аманду за собой. Кузя уже успокоился. И не лез к девушке. Зато она пристально рассматривала его. Настоящего фарцовщика.

— Приведи их, — приказал я журналистке. — Скорее.

Аманда бросилась наружу. Хлопнула железная дверь склада. Девушка выскочила из помещения.

Я повернулся к Кузе.

— Ну, где товар? Показывай. Все на месте?

Кузя продолжал ломать комедию.

— Да я разве посмел бы? Что-нибудь утаить? Я же по-хорошему хотел. Вокруг буза началась. Все тебя искали. Вот я и подумал, что надо припрятать. Чтобы не забрали. Взял по привычке.

Разговаривая, он завел меня за перегородку. Показал коробки. Я раскрыл одну. Увидел упаковки ливайсов. Кофточки, джинсовые куртки, сигареты. Кивнул.

— А где список?

Кузьмин протянул листок бумаги. Я быстро забрал. Впился в буквы и цифры.

Объем и количество я помнил наизусть. Взял у дежурной в «Белке». Теперь сверил. Все в порядке.

Хотя, это ничего не значит. Надо сверять. Вживую. Делать учет. А то написать все, что угодно, можно.

Кроме того, после ареста все это конфискуют. Хотя, я уже говорил с Кореневым. Потом потихоньку можно будет забрать.

— Лады, — я отдал ему список. Написан рукой Кузи. Хорошее доказательство. Его вины. — Смотри, не потеряй. Потом сверимся. У нас сегодня много работы.

Снова хлопнула дверь. Аманда вернулась. Вместе с двумя покупателями.

Парень и девушка. Около тридцати лет. Вроде бы, супруги.

Парень русоволосый. В стареньких джинсах и длинной матерчатой куртке. Девушка в юбке, кофте и плаще. Оба жадно оглядывались по сторонам.

Это настоящие покупатели. Решили прибарахлиться. Я нашел их возле «Березки».

Не хочу подставных. Все должно выглядеть так, будто это случайная облава. И это Кузя подставил нас.

— Нам ливайсы, конечно, — парень подошел ко мне. — Я уже говорил вам. Два.

Я указал на Кузю.

— Это с ним, пожалуйста. Я тут так, сбоку припеку. Просто привез вас сюда. А дальше вы сами. Я не в курсе. Ничего не видел. Ничего не слышал.

Кузя завел посетителей за перегородку. Захрустел свертками. Сладко там приговаривал: «А вот смотрите, настоящие Lee. У нас подделок не имеется. Все оригинальное». Словом, начал убалтывать.

Я поглядел на Аманду. Та уже достала фотоаппарат. Готова на все сто.

Ну, где там мои охотники? Зверь уже в ловушке. Попался. Увяз по уши.

— Ну как, будете брать? — спросил Кузя. — Для вас недорого, всего за сто восемьдесят.

Это уже непорядок. Я продаю за двести. Тем более, оригинал.

Дверь склада снова стукнула. Помещение наполнилось людьми. В милицейской форме.

Это как раз люди Кузьмина. Только они получили другой приказ. Чем тот, на который рассчитывал Кузя.

Я тут же рванул в сторону уборной. Аманда осталась на месте. Как и договаривались. Отвлекала внимание. От меня.

— Эй ты! — крикнул один из ментов. — Ну-ка, стоять! Слышишь?!

Слышать-то я слышал. Само собой. Не глухой. Но останавливаться? Нетушки.

Я подскочил к двери уборной. Рванул на себя. Открыл. Захлопнул. Сзади заорали:

— А ну стой! Стрелять буду!

Ага, еще чего. Это он так. Напугать хочет. Я же не убийца какой. Не грабитель. С большой дороги.

Обычный студент чуингамщик. Чего такому палить в спину?

Так, теперь дверь на замок. Он тут хлипкий. На пару секунд задержит.

Чтобы выиграть еще больше времени, я схватил швабру. Приставил к двери.

Одним концом. Упер в ручку. Плоской рейкой — в пол. Рядом с унитазом.

В дверь немедленно заколотили.

— Открой, сучонок! Слышишь?! А то хуже будет.

Так. Теперь окно. Я же уже говорил. Что наведался сюда. В уборную. И успел подготовиться.

Окно узкое. Маленькое. Высоко над полом. У потолка. Но зато без решетки.

Стул я уже поставил рядом. Быстро взобрался. Стул заскрипел.

Я подпрыгнул. Схватился за край окна. Оно открыто. Я подтянулся. Просунул руки дальше.

Ногами заелозил по стене. Отчаянно. Старался найти опору. Стул упал. Загрохотал по полу.

— Ломайте чертову дверь! — заорали снаружи.

Дверь затрещала. Одна ступня нашла какую-то малюсенькую трещину. В стене.

Я уперся руками в окно. Напрягся. Изо всех сил. И втащил себя наверх. Высунулся по пояс. Застрял.

— Ну что вы там копошитесь?! — орал кто-то за туалетом. — Не можете сломать, что ли?

Дверь рухнула. Я в отчаянии рванулся вперед. Ободрал на бедрах штаны и рубашку. Но вылез-таки наружу.

Свалился на асфальт. Сзади шум и топот. Крики:

— Вон он, падла! Наружу вылез!

Тут же вскочил. И рванул между складами.

Забежал за полуразобранный трамвай. Нырнул между зданиями. Обежал еще пару складских помещений. Наткнулся на рабочих.

Сбавил ход. Обошел благополучно. Пошел вдоль бетонного забора. Увидел еле заметную щель. Между плитами. Вполне себе достаточно. Чтобы пролезть.

Тогда я подошел. И быстро проскользнул в нее.

Очутился на улице. Склад сбоку. Я перебежал улицу. Отошел к деревьям, растущим вдоль тротуара.

Так, а тут дальше нечто вроде скверика. То, что надо. Деревья, кусты, желтая листва. Редкие скамейки. Фонари.

Я торопливо зашуршал по иссохшей траве. Пару раз оглянулся. Вроде все тихо. Погони нет. Правда, слышны далекие свистки. И крики. И лай собак.

Начало темнеть. Я запахнул пиджак. Внизу затрещала ткань. Посмотрел. Пощупал.

Вот емае. Брюки порвались. Рубашка тоже. И боковые карманы пиджака. Хорошо, деньги не упали. И всякая всячина.

Навстречу попался работяга. Лет сорока. Бородатый. Чуть поддатый.

Шел к депо. На голове кепка. Пиджак, штаны. Понимающе оглядел меня.

— Что там творится? — он показал на депо. — Опять драка?

Я пожал плечами.

— Да я просто мимо проходил. Даже не заметил.

Работяга скептически хмыкнул. Я торопливо пошел дальше. Пересек сквер.

Вышел на другую улицу. Прикрыл пиджаком брюки и рубашку. Мимо проехали машины. А потом милицейский «УАЗик».

Я дождался попутки. Запрыгнул в грузовичок. И отправился в центр.

Только теперь позволил себе немного расслабиться. Итак, что там у нас?

Облава получилась вполне настоящая. Коренев должен был договориться с ментами.

Чтобы хапали всех подряд. Даже Аманду. И Кузю тоже.

Даже меня поймали бы. Если бы я попался. И тогда пошел бы участником. По уголовному делу.

Потому что указание жесткое. Всех наказать. По полной. Впаять максимальные сроки.

Журналистку выставить из страны вон. Правда, закрыть глаза на фотографии фарцовщика. Любые другие изъять. И уничтожить.

Хотя, на определенном этапе я бы все равно отсеялся. Коренев бы позаботился. А Кузя изначально пойдет паровозом. За то, что попался. С крупной партией шмота.

Но когда мы обсуждали, Коренев так и сказал.

— Тебе лучше не попадаться. Иначе отмазать потом будет труднее. Лишние хлопоты, понимаешь ли. Да и климат плохой. За решеткой. Там будут разборки. Как так получилось.

Ага. Все верно. Но он забыл добавить.

За решеткой меня еще все равно додавили бы. На сотрудничество. И заставили подписать бумагу. Вот еще почему я не хотел попадаться.

Грузовик быстро домчал до центра. Я вылез на улице. Осмотрелся. Быстро пошел вперед.

Несколько раз проверялся. Вроде слежки нет. Да и не особо важная я сошка. Что за таким следить? Проще сразу взять. И арестовать.

Так, куда бы деваться? В общагу нельзя. На конспиративные хаты тоже.

Нежелательно. Не думаю, что их засекли. Но все равно.

Так, а что если в гараж? Пашкиного дядьки геолога. Мы там давно не бывали. Все товары оттуда унесли. Машина стоит там. Копия ключей у меня есть.

Так что, там можно перекантоваться. Одну ночку.

Я так и сделал. Набрал продуктов в магазине. Самых примитивных. Колбаса, хлеб и шпроты.

Быстро добрался до гаража. Открыл дверь. Устроился в машине. Поужинал. И завалился спать.

Тут немного прохладно. Я укрылся покрывалом на заднем сиденье. И скоро захрапел.

Утром меня разбудил стук замка. И скрип ворот. Я вскочил, готовый бежать. Думал, что пришли за мной. Поймали, все-таки.

— Эй, кто здесь? — голос Пашки. — А, Витька! Это ты, что ли? Чего здесь затарился?

Я успокоился. Потянулся и зевнул.

— Да вот, захотелось отдохнуть. Заснул прямо на месте.

Снаружи уже светло. Светит солнце. Небо все равно серое. Но пока солнце шпарит лучами. Выглянуло ненадолго. Из-за тучек.

— Ну, что там слышно? — спросил я. Нашел воду в канистре. Умылся. — Как у вас с продажами? А ты чего сюда явился? На занятия? По автоделу?

Паша кивнул.

— Ну да. Ты забыл, что ли? У нас сегодня практика. А что касается продаж. Там все плохо. У нас слишком много товара. Залеживается. Люди боятся нас. Думают, тебя арестовали. Кстати, что там за кипеш вчера был? Окунь бегал и орал, что всех замели. Косой куда-то девался. Что там случилось. Опять ты какой-то шухер замутил? А нам не сказал?

Я пошарил на заднем сиденье. Достал колбасу. Сделал бутерброд. Перекусил.

— А вот этим я и хочу, чтобы ты занялся. Друг мой Паша. Сходи и узнай. Разнюхай обстановку. А я пока пару звонков сделаю.

Мы так и поступили. Заперли гараж. Пошли по делам. Паша в «Березку» и «Интурист». Потом в «Белку». И только потом в автошколу. После отчета мне.

А я позвонил Кореневу. С уличного автомата.

— Ну что, поздравляю, — сказал тот. — Все прошло хорошо. Мы взяли Кузьмина с поличным. Хорошая такая партия. Я бы и себе джинсы набрал. Там целая комната вещдоков.

Ага, хорошо. Очень даже.

— А что Аманда? — спросил я. — Как она?

Коренев усмехнулся.

— Эх, молодость. Бабы до добра не доведут, Орлов. Запомни это. Далась тебе эта журналистка?

Но я старался убедить его, что это не так. Что у меня лишь деловой интерес. К Аманде.

Чтобы она устроила опровержение. Хотя сам понимал. Что это не так.

— Она нужна, — упрямо повторил я. — Кто-то же должен дать опровержение.

Коренев вздохнул.

— В порядке она. Что с ней сделается? Отправили в гостиницу. Еще вчера. Она там под домашним арестом. Послезавтра — ту-ту! Домой. Курс на туманный остров.

Ага, отлично. Надо будет с ней поговорить.

— Ну, а ты пару дней лежи на дне, — посоветовал Коренев. — А потом вылазь. К тому времени Кузя твой признается. Никуда не денется. И мы расчистим тебе дорогу. Вернее, уже расчистили. Так что, давай. Работай. Изучай иноземцев.

Я глухо сказал:

— Понял, — и дал отбой. У Коренева больше не было вопросов. Ко мне.

Сам я дождался Пашку. Тот пришел радостный. Все утихомирилось. Как после бури. Море спокойное. Тишь да гладь. Можно выходить плавание.

Я так и сделал. Первым делом поплыл в «Интурист». По дороге отважно взял Кудряшова на абордаж. Он как раз шел по Горького.

— Ну, как там?

Мент оглянулся.

— Вообще-то, тебя еще ищут. Правда, говорят, Кузю взяли. Где-то в трамвайном депо. Косой теперь в розыске. А вот ты мелкая сошка. Ладно, ходи. Но только не забывай, кто ты.

И погрозил мне пальцем. Сам пошел дальше.

Я пробрался в «Интурист». Кеша не стал со мной разговаривать. Шмыгнул в бар. Официанты низко кланялись. Грешников куда-то подевался. Его зам тоже отсутствовал.

Тогда я поднялся на четвертый этаж. И постучался в номер Аманды.

Погода отличная. Солнце светило вовсю. А все равно не жарко.

Окошка открытые. В салон задувал прохладный ветер. Двигатель натужно ревел.

Мы мчались по трассе. В тысяче с лишним километров от Москвы. Уже вторые сутки я в дороге. Недалеко и цель путешествия. Астрахань. Город на Волге.

Как так получилось, что я очутился здесь? Стечение обстоятельств. Не более.

Когда я вошел в номер Аманды, девушка не особо удивилась. Наоборот, рассмеялась.

— Ну, я так и знала, что они тебя не поймают. Но ты убежал прямо молниеносно. Испарился. Я даже понять не успела. Только что был тут. И уже нет.

Я прошел дальше. Номер одноместный. Дверь в комнату с кроватью целомудренно прикрыта. Девушка усадила меня за круглый обеденный столик.

На другом столике, у окна, стояла печатная машинка. Рядом стопка листов. Исписанных и напечатанных. Видно, что обитательница номера не сидит без дела. Работает. В поте лица.

А еще в углу приглушенно работал телевизор. Показывали вечернюю программу новостей.

Аманда угостила меня апельсиновым соком.

— У меня есть сапоги-скороходы, — ответил я. Выпил сок. Вкусно. Натурально. — Я надел их. И ушел. От погони. Как Колобок. Читала сказку?

Аманда снова улыбнулась. Одета по-домашнему. В цветастый шелковый халатик. Длинные волосы собраны брошкой. В виде позолоченного цветка.

— Читала. И слышала. Много всяких сказок. А ты, как я понимаю, тот еще сказочник. Как Льюис Кэролл. Ты читал «Алису в стране чудес»?

Я видел, что девушка сидит достаточно свободно. Ножку закинула на ножку. Коротенькие полы халатика открывали интересный вид. Пальчиком крутила прядь.

— Читал, — кивнул я. — Только я не Чеширский кот. Исчезаю не постепенно, а сразу. И еще меня интересует, какие сказки вчера написали в милиции. В отношении тебя? И остались ли у тебя фотографии? Не забрали фотоаппарат?

Аманда покачала головой. Чуточку разочарованно.

— Нет, все прошло благополучно. Не без нервотрепки, конечно. Но я тут же начала кричать, что являюсь иностранной гражданкой. И требую присутствия консула. Они меня не тронули. И даже не обыскали. Так что, я отделалась предупреждением. Хотя, потом сообщили, что высылают из страны. Но я уже отправила пленку почтой. И рассказ об увиденном. Мишель будет довольна.

Я улыбнулся.

— Это хорошо. Но я тоже хочу быть довольным. Пусть даст опровержение. И как можно скорее.

Аманда чуточку изогнула тело. Потянулась. Как кошечка.

— Все хотят быть довольными. Ей понравился материал. Обещала сделать быстро.

Я развел руками.

— Ну, раз так, тогда я остаюсь у тебя. В гостях. Пока не выйдет опровержение. Потому что до этого мне нельзя показываться на улицах.

Аманда чуточку нахмурилась.

— Но ведь у вас запрещено присутствие посторонних. Меня строго предупредили. А после двадцати трех часов вообще нельзя не выходить. Ни входить. И потом, если тебя ищут, как ты пришел сюда?

Я встал. Подошел к ней. Взял за ручку. Привлек к себе. И поцеловал в губы. Аманда не особо сопротивлялась.

— Ничего не знаю, — сказал я, когда мы на секунду оторвались друг от друга. — Буду гостить. Так и скажи Мишель. Пусть быстрее дает опровержение.

Девушка прикусила губку.

— Нахал, какой же ты нахал, — но выгонять меня не спешила. Даже наоборот.

В итоге, я провел у нее почти сутки. Пока в очередном выпуске «Дейли мейл» действительно не вышло опровержение. Насчет меня.

И тут же смазанное фото настоящего торговца. Кузьмина Жени. Которого задержала доблестная советская милиция. И даже кадры с ареста.

А мне самому Мишель передала привет. Через Аманду. Устно. И сказала, что никогда не забудет поездку в Советский союз.

Больше у гостеприимной журналистки оставаться нельзя. Она уже уезжала в Англию.

Я созвонился с Кореневым. Тот сообщил, что охота на меня уже прекратилась. Но посоветовал пока что не попадаться на глаза.

Всю работу я вел из «Инутриста». Грешников дипломатично закрыл глаза на мое нелегальное присутствие. А я посмотрел, как тут делаются дела. Более подробно. И обстоятельно.

За один день заработал пять тысяч рублей. Чистыми. Это помимо обычной фарцовки. Которой привычно занимался Ракета.

Начать с того, что в соседнем номере на этаже поселились корейцы. Из Сеула. Двое сотрудников фирмы по торговле украшениями.

Дистрибьюторы какого-то завода. Чертовски хотели получить янтарь. Сюда приехали за контрактом по поставке золота. А вот с янтарем пока застопорилось.

Я отправил Пашу в соседний ювелирный. Там у нас знакомая замдиректора. Принес товар, тут же продал. Разницу в карман. Пашу тоже не обидел. Также, как и замдира.

Потом гости из Тайваня. У этих излишек долларов. Семь с лишним тысяч. Нужны рубли.

Сам я обменом валютой заниматься не стал. Позвал Кешу. Тот быстро настругал нужную сумму. Само собой, часть Грешникову, директору Данилову, Кудряшову, другим темным личностям. Мне — за наводку.

Жадничать нельзя. Гостиничный бизнес в СССР — отдельный мирок. Государство в государстве.

Нужно делиться. Получать прибыль — за счет оборота. Курочка по зернышку. Например, официанты и горничные поднимали хорошие чаевые.

Причем не просто хорошие. А очень хорошие. Некоторые гости отдавали деньги, не считая.

Один постоялец из Турции дал пачку. По мелочам. В ней оказалось восемьсот рублей.

Другой, немец, владелец из обувной фабрики, торопился уехать. И отдал горничной всю наличку. Не хотел бегать с обменом. Там было две с лишним тысячи рублей.

Также процветала любовь. Валютные жрицы любви работали каждую ночь.

Мы с Амандой слышали стоны, ахи и вздохи. По ночам. И это подстегивало нас самих.

Вообще-то, мне повезло. Менее симпатичные туристки в возрасте выпивали в ресторане. Клеились к молоденьким официантам.

Некоторым давали сумасшедшие подарки. За проведенную ночь. И потом еще не хотели расставаться. Я сам видел. Одна женщина из Швеции плакала навзрыд. Когда прощалась с официантом Федей.

Как только я смог выйти, сразу закрутился с делами. Аманду проводил, как следует.

Не то, что с Мишель. Выучил урок. Нельзя ссориться с журналистами.

Обошлось недешево. Букет алых роз. Золотое колечко на память. Еще коньяк и советский фотоаппарат. «Зенит» последней модели.

Ну, и ночь любви на прощание. Само собой. Нет ничего лучше, чтобы задобрить женщину.

В общем, Аманда осталась довольна. Мы обменялись контактами.

Обещала помогать там. В Англии. Коренев особо заинтересовался этим фактом.

Правда, я заявил, что пока не даю разрешения. На ее вербовку. Впрочем, Коренев вряд ли нуждался в нем.

Сразу после этого я сделал обход гостиниц. С «Интуристом» все в порядке. А вот в «Белке» и «России» уже накопились новые партии.

Карлсон и Бочка работали по «Белке». И не успевали. Я взял им еще одного парня в придачу. По кличке Жигуль. Быстрый долговязый парень. Он шустро управился с партией.

В «России» вчера под контролем. Там командовал Капуста. Он цепко держал все процессы. Зорко бдил. И первым предупредил меня:

— Шеф, намечается проблемка. Мне все завхозы сказали. В магазинах. Ближайшую неделю будет дефицит икры. Правительство отправило большую партию на экспорт. И все забрало с заводов. Достать можно только в двух-трех точках. А там уже все забито. Надо что-то делать. Или менять нечего будет.

Я и сам понял. Чем это чревато. Икра наряду с водкой — самый ходовой товар. Для иностранцев.

Даже еще популярнее. Потому что водку можно взять разную. А вот икра одна такая.

Мы сели думать. Что делать? Я обзвонил всех барменов.

Кеша подтвердил. Икры нет. Ближайшее время не будет. Иностранцы в печали. В других гостиницах подтвердили инфу.

Знакомые завхозы указали пару точек. Мы позвонили туда. И поразились цене. Икра получилась золотая. Не, так торговать совсем невыгодно.

— А что, если взять в Астрахани? — предложил наконец Капуста. — Напрямую. Через знакомых. Не может быть, чтобы там не было. На складах. Там частники торгуют. Я слышал. Браконьеры.

А что, идея. Я и сам обдумывал такую мыслю. Чтобы наладить поставки от производителя. Без посредников. В лице магазинов.

Так что, не было счастья. Да несчастье помогло. К тому же, мне полезно чуток отсутствовать. Два-три дня.

Не мозолить глаза. Пока наконец, уляжется вся буча. С моим фото в британском таблоиде. И не начнет работать опровержение.

Сказано — сделано. Мы быстро нашли знакомых в Астрахани. Созвонились. Договорились. И вот я рванул из города. На попутках.

Вот уже второй день в дороге. Астрахань на горизонте. Трасса Е40.

Рядом сидит Саша. Водила капотного грузовика «Unic». Завезен из Франции. Импортная вещица.

Саша машиной очень гордится. На трассе все смотрят на нас.

Дизайн необычный. Выпуклый белый капот. В кабине спальное отделение. На руле гидроусилитель. Дизельный мотор мощностью сто семьдесят пять лошадок. Коробка передач восьмиступка.

На стоянках вокруг грузовика собирались другие шоферюги. Смотрели, обсуждали. Дивились, качали головами. Завидовали.

— Ну все, скоро уже будем, — крикнул Саша. — Еще полчасика. И уже прикатим. Видишь, Нижневолжский вододелитель проскочили? Говорят, тут скоро баржи будут ходить. Через плотину. Ты мог бы, вообще-то, и тут икры набрать. Но лучше в Астрахани. Хоть и немного. Опять же, город посмотришь. Себя покажешь. У тетки-то. Там тебе девушки скучать не дадут. Ха-ха.

Он старше меня лет на десять. Сильный, здоровенный, большой. Как медвежонок. И такой же громкий. Не говорит, а кричит. Всегда.

Грузовик подпрыгнул на колдобине. Саша матернулся.

Я ему сказал, что еду в гости к родным. Навестить тетку. И еще хочу икры набрать. Обратно в Москву. Килограммами.

Поэтому мне желательно такое место, где побольше. И подешевле.

Болтать мы оба любили. Саша рассказывал шоферские байки. Всю дорогу. А я про студенческую жизнь, само собой.

Саша высшего образования не имел. Поэтому с удовольствием слушал истории про студенческие посиделки.

Через минут сорок мы и вправду въехали в Астрахань. Время уже вечернее. Погода теплая. Гораздо теплее, чем в Москве.

— Я тебя до Волгоградской подброшу, — сказал Миша. По привычке лихо покатил по городским улицам. Как по трассе. — А там дальше уже сам.

Я смотрел на город. Отмечал южный колорит.

Некоторые улочки маленькие и извилистые. Некоторые большие и широкие.

Как полагается, главные проспекты названы, как во всех городах. Ленина, Коммунистическая, Гагарина. Иногда дорога вплотную подступала к набережным на Волге.

Мы катили по Кирова. Одной из главных улиц в городе.

Потом свернули пару раз. Улочки поменьше. Воздух пах солью и водой.

— Ну давай, удачи там! — Саша быстро тормознул на углу. Сунул мне большую ладонь. Как лопата. — И запомни, иди на Персидское надворье. Или в район Царев. Тут еще Хаджи-Тархан есть. Поспрашивай там. Не торопись сразу брать. Рыба везде разная. На рынках ищи. У нас два рынка. Татар-базар. И Селенские Исады. Не перепутай с Большими Исадами. Поговори там с людьми. Может, дадут оптом.

Я пожал руку. Отдал червонец. За услуги по доставке. Взял сумку. Сзади. И с лязгом захлопнул дверцу.

Саша быстро уехал. Грузовик подпрыгивал на булыжниках мостовой. Вдали прозвенел трамвай.

Я огляделся. Отсюда виднелась река. По воде шел пароход. На борту люди. Любовались видами на берега. Готовились сойти.

Так, как теперь быть? Отсюда надо на улицу Менжинского. Вроде бы недалеко.

Там знакомые. Некий Сидор Воробьев. То ли дальний родственник Ракеты, то ли сокурсник. Должен помочь с покупками икры.

Я поражаюсь. У Ракеты вообще везде связи. Даже на Марсе найдется земляк.

На улице всюду одно и двухэтажные дома. Во многих кафешки. Рядом стулья и столики.

За многими сидели старики. Глубокомысленно пили чай. Или чего покрепче. Некоторые в тюбетейках. И в халатах.

Восточный колорит. Во всей красе.

Я почувствовал голод. Неподалеку закусочная. Помещение на первом этаже. И выходило прямо на улицу. Я поправил сумку на плече. Подошел к кафешке, посмотрел ассортимент.

Пирожки, чебуреки, рыбные закуски. О, и бутерброды с икрой. Даже шашлык из рыбы. Как раз. Пахнет вкусно.

— Что тут у вас есть вкусненького? — спросил я у тучного продавца за прилавком. В халате и с передником. — Рыба какая?

Он недовольно посмотрел на меня.

— Все вкусно. Как можно спрашивать? Рыба вся есть. Балыки, сушеная, икра. Сом, осетрина, жерех, белуга, судак, вобла. Что хочешь? Тебе какая нужна?

Я выбрал пирожок с семгой. Бутерброд с черной икрой. Чебурек. И компот. Быстро все умял.

Спросил, как пройти на Менжинского.

— Да туда, за углом, — махнул рукой старик в тюбетейке. — Быстро добежишь. Там еще трамвай ходит.

Я так и сделал. Быстро помчался по нужному адресу. Минут через двадцать очутился на месте.

Меня по дороге еще и трамвай чуть было не задавил. Так зазевался, что не заметил его.

Потом нашел нужный дом. Тоже старое здание. Трехэтажное.

Я взбежал по старой деревянной лестнице. С резными перилами. На второй этаж.

Так, где тут двенадцатая квартира? Нашел. Постучал в ветхую дверь.

Никакого ответа. Молчание. Только этажом выше залаяла собака.

Я постучал еще. Затарабанил в дверь. Так и не дождался ответа. Воробьева нет дома.

Постоял. Подумал. Как быть? Вышел в прохладный дворик. Засаженный шелковицей и акцией.

У другого подъезда на лавочке сидели две старушки. Прекратили болтать. Внимательно уставились на меня.

— Вы не скажете, Воробьев дома или ушел? — я подошел, будучи уверенным, что сразу получу нужные данные.

Старушки подозрительно смотрели на меня.

— А ты кто таков будешь? — спросила одна. — Откуда явился? Не запылился.

Я улыбнулся. Постарался включить обаяние. На полную мощность.

— А я его родственник. Дальний. Приехал из Москвы. Он меня встретить должен был. Но что-то пропал.

Старушки переглянулись.

— Эх ты, — сказала другая. — Нет твоего Воробьева. Уехал вчера. В Свердловск. В командировку. Он же этот, как его… Геодезист, во!

Вот паскудство. Еще во время телефонного разговора он показался мне мутным. Обломал на ровном месте.

— Ну, это он меня ловко опрокинул, — сказал я. Посмотрел на старушек. — А вот такой вопрос у меня остался. Девушки. Как бы мне тут икорку закупить? Для родственников. В Москве. Я наверное, в гостиницу пойду. Там переночую. А потом за икрой поеду.

Старушки указали в сторону реки.

— Да чего ж там. Просто иди на бережок. И там у рыбаков купи.

А ведь верно. Надо поспрашивать. У людей на Волге.

— Спасибо, — я снова улыбнулся старушкам. — Тогда я побежал.

Развернулся. Поправил сумку на плече. Быстро пошел к реке.

Идти нужно далеко. И трудно. Всюду дома и заборы.

Так просто не подберешься. Пришлось идти вдоль реки. Пока наконец я не вышел к набережной.

Так, снова облом. Против ожидания, я не заметил кучу рыбаков, орудующих сетями. Только мальчишки играли возле воды. И пожилые сидели на скамеечке.

Ну да. Мне ведь нужны браконьеры. Частники. Гребущие рыбу сетями.

Я походил, посмотрел. Нашел одного рыбака. Зовут Вася. Разговорились.

Чтобы закрепить знакомство, мы купили водочки. В магазинчике неподалеку. Заодно перекусили.

Я убил весь вечер на болтовню о всякой всячине. Только потом спросил, где можно достать икорки.

Мужик уже считал меня своим другом. Закадычным.

— А вот мой кореш Волька промышляет рыболовством, — сказал мужик. — Я тебя с ним познакомлю. Тебе много надо? Кило-два?

Я покачал головой. Решил пойти ва-банк. Времени нет. А разговоры к делу не подошьешь.

— Сто кило минимум.

Мужик удивился.

— Зачем так много?

Вокруг уже стемнело. Но на берегу светло. Неподалеку горели фонари.

— Да так. Торгую помаленьку, — неопределенно ответил я.

Мужик подумал. Посмотрел на меня.

— А заплатить есть чем?

Я похлопал себя по карману.

— Все имеется.

Вася кивнул.

— Тогда жди здесь. Сейчас приведу. Вольку.

И пошел сразу сквозь кусты. А я остался на берегу.

Эх, Вася, Вася. Ну, как я и ожидал. Жажда легкой наживы. Оказалась сильнее правил приличия.

Когда рыбак скрылся в кустах, я подождал. Потом пошел следом за ним. Двигался чуть в отдалении. Тихонько. Смотрел, что будет.

Вася вышел к набережной. Пошел по мостовой. Чуть покачивался. Хотя не сказать, что сильно пьяный. Так, слегка поддатый.

Время уже темное. Ночное. Иногда Вася входил под кружок света. От фонарей. А иногда оказывался в темноте.

Я шел неподалеку. В кустах. Чтобы не бросаться в глаза.

Всего пара кварталов. И пивной ларек. Небольшая старая вывеска. Рядом столик с длинной черной ножкой. За ним стояли трое мужчин. Пили пиво.

Вася подошел. Купил чекушку. Постоял. Я уж было подумал, что зря его подозревал. Но Вася подплыл к мужикам.

— Слышь, Толян, разговор есть, — промычал он. — Тут дельце на несколько штук.

Я стоял в кустах. В темноте. И неплохо слышал все. Иногда неразборчиво. Но смысл понятный.

— Что такое? — спросил один из мужиков. — Опять Васька балду гоняет. Че выдумал опять?

Другие мужики захохотали. Хм, а Вася-то не совсем в авторитете. Даже наоборот.

Вася не отставал.

— Да не, мужики, дело верняк. Я одного там фраера встретил. Из Москвы проездом. За икрой приехал. Капусты полные карманы.

Мужики переглянулись. Задумались. Я не дал им много времени на раздумья. Вышел из кустов.

— Как дела, парни? Как поживаете? Ну что, Вася вас неплохо подколол? Я вообще недалеко тут живу. В Хаджи-Тархане. С паханом поцапался. Убежал. Васе всякие байки наплел. А он тут же поверил. Пошел за добавкой, говорит, смотри, как я щас вон тех мужиков наколю. Вот позабавимся. И к вам пошел.

Мужики посмотрели на Васю. Недобро. Тот сразу замотал руками.

— Э, да вы че? Толян, Карлуша? Разве я стал бы с вами шутить?

Я метнулся, купил еще выпивки. Пару чекушек спрятал. Про запас. Не помешает на будущее. Угостил мужиков. Разговорились.

— Вы на Васю не обижайтесь, — сказал я. — Он неправильно понял. Я ему байку задвинул. Про икру. А он и поверил. Во что угодно поверит.

Мужики опять хохотали. Толян и Карл бородатые, крепкие, жилистые. А Егор хлипкий. Все трое работяги на АРХК.

— А что это за контора? — спросил я небрежно. Небось какой-нибудь цех по производству лопастей. Или блесн. — Ремонтный завод?

Толян ухмыльнулся.

— Аха, еще чего. Это комбинат. Астраханский рыбоконсервный холодильный комбинат.

Так, это я удачно попал. Я еще раз похвалил себя. За то, что интуиция не подвела. Я точно на правильном пути.

— Ах, вот оно что. Тогда другое дело, — я подлил мужикам горячительного. — А ну-ка, расскажите про вашу работу.

Мы общались еще пару часов. Мужики рассказали все. Как полагается. К закрытию пивной мы уже закадычные друзья. И они с радостью рассказали. Как у них тут все делается.

— Вообще-то, мужики, тут есть одна тема, — сказал я, когда мы нетвердой походкой отправились по домам. Ну как, по домам. Карл сказал, у них в рабочей общаге место найдется. Перекантоваться на одну ночь. А там видно будет. — Надо мне сходить на ваш комбинат. Посмотреть что да как.

Мы отправились в общагу. Благо тут, недалеко. От Волги веяло прохладой.

Вахтерша уже легла спать. Мы ввалились через черный вход. Толян, Егор и Вася ушли по домам.

Мне нашли свободную комнату. А еще постель. Выдали комплект белья. Я быстро застелил. И рухнул спать.

Уже засыпая, проверил, на месте ли деньги. В потайном кармане пиджака.

Проснулся рано утром. Деньги на месте.

Карл еще спал. Я быстро приготовил завтрак. Из подручных материалов в холодильнике. Разбудил благодетеля.

— Вставай, Карл, на работу опоздаешь.

Приятель проснулся хмурый и больной. Я всучил ему чекушку. И еще импортный «Camel».

— Ох ты, — Карл повеселел. — А это другое дело. Ты у нас там познакомиться хотел? Со знающими ребятами? Вот, поехали тогда. Я тебя с Яшей познакомлю.

Завтрак, автобус, комбинат.

Я подождал в рабочей столовой. Неподалеку. В десять часов Карл явился на перекур. Вместе с двумя работягами. Я быстро оглядел гостей.

Оба здоровенные мордовороты. Рожи красные, веселые. Гораздо больше Карла. Тот сидел чуть в сторонке.

— Ты тут, говорят, за икрой приехал, — сказал один. — Дела какие-то делаешь. Непонятные. Мутные. Может, на тебя в милицию надо накатать? Как на спекулянта?

Второй кивнул. Вроде улыбался. А глаза жесткие. Сухие.

— Ага, точно. Ты же знаешь, что такая торговля запрещена? Нашим советским уголовным законодательством. Что же ты тут трешься?

Я оглянулся на Карла. Тот отошел в сторону. Пил крепкий чай. Курил «Camel». Сидел с опущенной головой.

— Вы, ребята, чуток того, поторопились с выводами, — сказал я. — Если человек пришлый. И незнакомый. И молодой. Это не значит, что он из ОБХСС.

Парни перестали улыбаться. Оглянулись.

— Ты бы это слово нехорошее не говорил здесь, — посоветовал один. — Не буди лиха. А насчет тебя проверочка нужна. Сначала. Откуда, говоришь, прибыл?

Теперь уже я позволил себе улыбнуться. Пусть узнают. Если хотят.

— Ладно, парни. Поспрашивайте про Одиссея. В Москве. Только тихонечко. У людей, которые с валютой знаются. Лады? А там уже и серьезный разговор вести можно.

Парни переглянулись. Ничего не сказали. Поднялись и вышли.

Я подсел к Карлу. Тот уже допил чай с чебуреками.

— Не напрягайся, дружище. Только ты это, нос держи по ветру. И если что, маякни мне. Я буду в другой кафешке. Тут, неподалеку.

Карл кивнул. Он уже пожалел, что связал меня с веселыми парнями. Встал, ушел на работу. Я переместился в другую закусочную. Откуда тоже просматривались подходы к столовой.

Пообедал. Потом пил чай. Читал газеты. Так, что тут у нас?

Стычки на границе Уганды и Танзании уже прошли. Стороны решают дело переговорами.

В Сингапуре Партия народного действия пробивает бюджет на следующий год. Во главе с премьер-министром Ли Куан Ю.

Так, что там в наших краях? Эдуард Шеварнадзе приступил к обязанностям. На посту первого секретаря ЦК партии Грузии. Ага, теперь статья о пятилетке. Рассмотрение результатов. Новые обещания и достижения.

Ну, политика это скучно. Пока что, ничего интересного. Вот почти детективная история.

В Ленинграде в составе МВД работает гипнотизер. Ян Климов. Выступает с гастролями. На публике. Как Мессинг. Но при этом еще и помогает милиции.

Необычайно результативный. Это не он ли сумел поймать какого-то карточного маньяка? Ходили такие слухи. Который похитил сына секретаря горкома. Совсем недавно.

Причем маньячелло умудрился принести в жертву. Похищенного бедолагу. Делал ритуал.

Бр-р-р. Я поежился. Лучше про такое не читать. Что там по спорту?

Тоже ничего особо интересного. Для меня. Большое интервью нашей восходящей звезды по боксу Виктора Рубцова.

Оказывается, он попал в самую заварушку. Во время теракта на Мюнхенской олимпиаде. Но все равно выиграл. Вернулся с золотой медалью. Теперь хочет выступить в профессиональном боксе.

Так, что еще? Подробная статья об отчаянной битве Спасского с Фишером. На чемпионате мира. Тут же комментарии нашего другого мастера Архарова. Разбор полетов.

Журналисты утверждают, что Архаров — наша будущая надежда. На то, что удастся сокрушить Фишера.

Ага, теперь новости с «Суперсерии 1972». Про серию матчей Канада — СССР. Пока что еще непонятно. Кто одержит вверх. Судя по всему, противостояние драматическое.

Ну, и напоследок, про подготовку к восхождению на Эверест. Ддя меня инетерсно. Как бывшему любителю горных дорог.

Некий Сохатый совершил выдающееся достижение. Лазил по Кавказу. Неведомыми ранее маршрутами. Я там тоже ходил.

И теперь Сохатый собрался в Гималаи. Ищет поддержку. Не рановато ли? Ждать еще десять лет. Как минимум. Хотя, может, пробьется раньше.

Дальше совсем тоскливо. Небольшая заметка о поездке группы наших каратистов в Японию. На показательные бои.

Возглавляет делегацию Ермолов. Черный пояс. Ха-ха, что за сказки? Чушь. Разве у нас можно получить сейчас черный пояс? Отвесят ему там японцы лещей.

Программа телепередач. Репортаж с Костромской ГЭС. «Спокойной ночи, малыши». Творчество народов мира. «По вашим письмам». Концерт «Золотая камера».

Я зевнул. Посмотрел на часы. Время уже позднее.

Торчу здесь уже три часа. Успеют они или нет? Сколько можно ждать? Свернул газеты. Швырнул на стол.

Хм, а тут симпатичная кассирша. Что-то я раньше не обратил внимания. Слишком задумался. Чуть постарше меня. Лет двадцати пяти.

— Как тебя зовут, красавица?

Девушка улыбнулась. Зеленые глаза, пухлые губки. Узкий точеный подбородок. Прическа короткая, но пышная. Золотистые волосы взбиты на голове. Как сливки.

И фигурка очень даже ничего. Бюст выдается даже через кофточку и фартук.

— А ты что же, знаком уже со мной? Чтобы сразу на ты?

Я подошел ближе. В кафешке только двое мужчин. Одиночки.

Сидят в дальних углах. К нам спинами. Клюют зернышки в мисочках. Тоже уткнулись в газеты.

— Так я и хочу познакомиться. Чтобы на ты. Чтобы знать, как зовут такую симпу. Ты смотри, какие глаза! Какие губки!

Схватился за сердце.

— Вызывай врача. Если мы не познакомимся, дело закончится плохо.

Девушка засмеялась. Тоже устала сидеть тут. В тоске. Хоть какое-то развлечение.

— Ишь ты. Шустрый какой. Сидел тут уже два часа. Все не замечал. А теперь вдруг зашевелился.

Я хлопнул себя по глазам.

— Так что теперь и жалею. Как же я мог быть таким невнимательным. Занимался всякой ерундой. Пока такая красотка рядом. Ну, будем здоровы. Меня Витя зовут.

Пожал мягкую ладошку девушки. Она кивнула.

— А меня Даша, — ответила девушка. Улыбнулась. Люблю, когда такие ямочки на щечках. — А вы откуда? Приезжий?

Хм, как тут быть? Зачем козырять, что я из Москвы? Лучше быть свойским. А не залетной птицей.

— Обижаешь, красавица, — я покачал головой. — Местный я. Из Хаджи-Тархана. Просто так кажется. Мне все так говорят. Это у меня манера речи такая. Как у…

— Как у грека, — сказал сзади мужской голос. — Как у выходца из Балкан.

Я обернулся. Опа. Один из мужиков закончил читать газеты. И обедать. Уже вернулся сюда. За компотом.

— Вы позволите? — спросил он. Прошел к кассе. Заплатил копеечки. — У меня один знакомый был. Одиссей звали. Знаете такого персонажа? Из античной истории.

Лет тридцати. Среднего росточка. Чуть лысеющий. С седыми волосиками. С животиком. Небольшим.

Но лицо гладкое и улыбчивое. Искренне. Нос большой и приплющенный. Глаза карие. Смеющиеся. От уголков идут морщинки. И еще щетина.

Одет простенько. Серые брюки. Сине-белая клетчатая рубашка. Кожаная куртка. Белая кепка в руке.

Отошел обратно. Сел. Опять углубился в газету.

— Так ты грек? — спросила Даша. — Интересно.

Но я уже забыл про девушку. Когда этот мужик успел пройти мимо меня? Уже давно сидит, кстати. Получается, наблюдал за мной?

— Дашуля, милая моя, сейчас, минутку, — я направился к незнакомцу. — Я поговорю с человеком. Он кажется, мой знакомый.

И оставил обиженную девушку. Подошел к мужику.

— Я Одиссей. Это вас я тут жду? Уже битый час. Время идет. Дела делать надо.

Мужик сидел, уткнувшись в газету. Услышал меня, повернулся. Снова расплылся в улыбке.

— Очень приятно, Витя. А я Жожо Толстый. — Он похлопал себя по животу. — Хотя, совсем недавно был стройный. Как кипарис. Тебе этого еще не понять. Ты еще очень молод. Ну, садись, поговорим. Кстати, не хочешь перекусить?

Вот какой болтливый. Не меньше, чем я. Ладно.

Я уже знаю. Обычно у таких людей слова — дымовая завеса. Прикрывают направление основного удара.

Поэтому я сел. Напротив, за стол. Внимательно поглядел на Жожо. Тот как раз отбил компот. И досадливо стукнул по газете.

— Вот зараза. Наши там в Канаде вчера проиграли. Матч. Ты следишь за хоккеем? — а когда я помотал головой, он добавил: — Жаль. Это же тебе надо. Когда фирмач кленовый приедет, о чем с ним будешь талдычить? Не о сиропе же. Надо знать все о своих клиентах.

Занятный дядька. Уже учит меня. Как надо разговаривать с клиентами. Хотя, уже заметил, что я напрягся.

— Впрочем, если ты действительно тот, за кого себя выдаешь, то не мне тебя учить, — добавил он. — Ты и вправду решил наладить поставки икры в Москву? Контрабандной икры.

Я внимательно смотрел на мужика. Точно ли это он? Может, тоже подставной?

— Давайте не будем так громко общаться, — ответил я. — И перед тем, как я отвечу, я бы хотел убедиться. Что вы тот, кого я ищу.

Жожо кивнул. Свернул газету. Допил компот.

— Логично. Тогда поехали. Покажу. Тебя я уже проверил. Все сходится. А вот теперь и ты посмотри.

Мы вышли из кафе. Я напоследок улыбнулся Даше. Увидимся ли?

Направились к оранжевому «Москвичу». Тот стоял у обочины. Перед тем, как сесть, я остановился.

Снова посмотрел на Жожо. Тот ли он, за кого выдает себя? Сотрудник правоохранительных органов? Или тоже бандит? Который хочет забрать мои деньги?

В таких случаях, я доверяю интуиции. Разум может изменить. Выдать не тот вариант. А интуиция обычно говорит правду.

— Ну что, ты едешь? — спросил мужик за рулем. — Или так и будешь менжеваться?

Ладно. Я решил, что ему можно доверять. Если что, выкручусь. Даже если Жожо приставит ствол к виску. И не такое бывало. В прошлой жизни.

Я уселся рядом. «Москвич» дернулся с места. И рванул вперед.

Первое время молчали. Но недолго. Жожо опять начал болтать. А я запоминал дорогу.

— Ты темная лошадка, — заметил водитель. — Мой знакомый в Москве советовал держать ухо востро. С тобой. Говорят, ты тот еще тип. Любишь подрубать тех, кто стоит у тебя на пути. Оказывается, ты навел там немало шороху.

Я покачал головой. Мы отъехали от комбината. Углубились в центр города.

— Небольшая поправочка. Я рублю только тех, кто пытается рубить меня. Если человек играет по правилам, то я тоже. Мне важно, чтобы бизнес не страдал.

Жожо пронзительно глянул на меня.

— Бизнес? Ты выражаешься, как иностранец. В первый раз такое слышу.

Я тоже поглядел на него.

— Общался с иностранцами. С кем поведешься. От того и наберешься.

Жожо кивнул.

— Мои знакомые говорят, что ты умеешь делать деньги. И если вести с тобой дела, то можно хорошо заработать. А это для меня самое главное. И еще. Говорят, у тебя большие связи.

Я не стал возражать.

— Ну, а как бы еще я бы вскарабкался так быстро? На вершину скалы в столице?

Пусть подумает. Дважды. Перед тем, как кидать меня.

Впереди между домов показалось снова показалась Волга. Справа куполы мечетей. Слева церкви.

Мы проехали Кировский район и достигли окраины Астрахани. Выехали из города. Помчались на юг.

— Мне кажется, ты ездил кругами, — заметил я. — Можно было доехать и раньше. Проверял, нет ли хвоста?

Жожо кивнул. Посмотрел в зеркало заднего вида.

— Я всегда руководствуюсь этим правилом. Лучше перебдеть. В нашем деле. Чем недобдеть.

Разумно. Жожо ткнул в меня пальцем.

— А вот ты, молодой да горячий. Лезешь на рожон.

«Москвич» мчался по дороге. Машин мало. Солнце садилось.

Мотор ревел. В окошко опять дул прохладный ветерок. Все равно жарко.

— Что поделать. Ввязаться в бой. А там посмотрим, — я выбрал момент, когда трасса идеально прямая. Без поворотов. Обернулся назад. И сразу увидел сзади еще одну машину. «Запорожец». За рулем сидели двое парнишек. Те самые, веселые и румяные. — А, твои парни сопровождают нас? Надеюсь, у них котелки варят?

Ехали быстро. Под сотню. Промчались мимо деревенек.

Минут тридцать и мы приехали к Каспию. «Москвич» запетлял среди деревьев. Высоких заборов и домишек. Тут, как я посмотрю, много домов отдыха. И лагерей.

Еще несколько километров. И мы остановились перед зелеными железными воротами. Надпись сверху «Рыбзавод номер пять».

Жожо посигналил. Пожилой мужчина со скрипом открыл ворота. Мы въехали на территорию. Следом давешние мордовороты.

— Ну что, поздравляю, — сказал Жожо. — Вот ты и у нас в гостях.

«Москвич» въехал на территорию базы. На асфальтированной дорожке лежали желтые листья. Мужик рядом насвистывал песенку.

Сторож проводил нас взглядом. Тощий мужик в полинялом спортивном костюме и вязаной шапочке в руке. Промолчал.

Я оглянулся. Следом въехала машина веселых мордоворотов. Сухие ветки трещали под шинами.

— Ты отчаянный молодой человек, — заметил Жожо. Поглядел на меня. — Потому что поехал с нами. А если мы закопали бы тебя? Здесь, на территории? Я думаю так. Тот, кто соглашается на такую поездку, либо дурак, либо храбрец. Что, впрочем, часто одно и то же. Но ты не дурак. Значит, больно храбрый. В молодости я тоже был такой. Советую в будущем так не делать. А то это плохо закончится.

Ценный совет. Я кивнул.

— Учту. В оправдание прошу заметить, что я рассчитал степень риска. Вы разумный человек. Деловой. Кровь проливаете только в крайнем случае. И это точно не моя ситуация.

Жожо снова засвистел песенку. Мы проехали мимо приземистых вытянутых одноэтажных зданий. Выбелены штукатуркой, кирпичные, крыши из шифера.

Потом справа проплыли три складских помещения. Жестяные крыши арочного типа. Наконец, мы остановились мимо очередного домика.

Чуть дальше на площадке стояли грузовики «ГАЗ-51». Двое рабочих грузили внутрь пакеты с рыбой. Я заметил, что это морозильники. На бортах грузовиков надпись: «Уралпром Рыбснаб РСФСР».

Я вышел из машины. Потянулся после дальней поездки. От моря веял соленый воздух. Пахло рыбой.

— Пойдем-ка внутрь, — сказал Жожо. — Поговорим предметно.

И первым вошел в здание. Я следом. Скрипучий деревянный пол покрыт коричневым линолеумом. Стены кирпичные. Длинный коридор. И двери кабинетов.

Мы прошли до середины коридора. Жожо звякнул связкой ключей. Мы вошли в кабинет.

Скромный, маленький. Стол, кресло на вращающейся подставке, стулья.

На столе под большим стеклом календари и вырезки из газет. Счеты, громадный японский калькулятор, стопки журналов. На стене большой календарь и портрет Ленина.

Типичный кабинет мелкого партийного функционера. Я точно попал по адресу?

— Садись, — Жожо указал на стул перед столом. — Будем заниматься самым сладким занятием на свете. И это не про баб. А про подсчеты.

Сам он уселся на кресло. На спинку накинул кофту. Закурил сигарету. Взял листок бумаги и карандаш.

— Сколько тебе надо икры?

Вот это другое дело. Я наклонился вперед.

— Первая партия тридцать четыре килограмма. Потом сто двадцать пять каждую неделю.

Жожо поглядел на меня. Выпустил дым сигареты. Задумался.

— Неплохие обороты. Ты и в самом деле управляешь тремя гостиницами? Косой отдал их тебе?

Я покачал головой.

— Так уж получилось. Я сейчас оптовик во всех трех. И пытаюсь решить проблему с дефицитом икры. Ее сейчас нет в Москве. А у вас есть.

Жожо пристально смотрел на меня.

— Мы продаем по полтиннику за кило.

И замер. Выжидающе глядел на меня. А что я отвечу?

Я усмехнулся. Откинулся на спинку стула.

— Нет, так не пойдет. Вы везли меня сюда для того, чтобы ограбить? Да лучше и вправду закопайте на берегу моря. Это же грабеж среди бела дня. Без ножа режете. Без ружья стреляете. Я лучше поеду отсюда.

Жожо снова закурил. Тоже улыбнулся.

— Ишь ты, как запел. Сразу видно, что любишь денежки. Сколько предлагаешь?

Это не заводская цена. Это браконьеры. Они ловят осетра на свой страх и риск. Их могут поймать в любой момент. Поэтому у них можно выторговать хорошую скидку.

— Десять рублей за кило, — бухнул я.

Жожо крякнул.

— Ну, ты даешь. Сразу видно, ничего не смыслишь в нашем деле. Еще молоко на губах не обсохло. А туда же. По червонцу за кило? Да я за такую цену и двадцать лет назад не продавал. Когда ты еще и на свет не появился.

Он указал на дверь.

— Проваливай, молокосос. Я на тебя столько времени угробил. С самого начала знал, что это бесполезно.

Ага. Значит, спор будет долгим. И жестким. Я встал. Направился к двери. Взялся за ручку. Остановился. Повернул голову вполоборота.

— Ваша окончательная цена? Мы сюда приехали, чтобы договориться. Ну, так дайте мне хоть какие-то уступки. Чтобы не терять время просто так.

Жожо затушил сигарету.

— Сорок пять. Только потому, что за тебя уважаемые люди нашептали. Больше никому такую цену не давал.

Я упрямо стоял возле двери.

— Нет, так не пойдет. Если бы я знал, лучше в магазинах у нас купил. За ту же цену. Или пошел, десять тысяч директору рыбного комбината отстегнул. И взял у него без проблем. Ну хорошо. Из уважения к вам. Пятнадцать.

Жожо усмехнулся. Зубы у него мелкие и острые. Как я раньше не заметил?

— Директора комбинатов все со мной работают. Никто в Астрахани без меня тебе и рыбьего хвоста не продаст. Так что не дрыгайся. Сорок минимум. Это мое последнее слово.

Вообще-то, моя цель двадцатка за кило. И надо с ним торговаться. Больше уже многовато будет.

Но, ничего страшного. Я смотрю, наш рыбный король может двигаться. В нижнюю сторону. Так что, его надо двигать еще.

Есть пару лайфхаков. Я науку торга изучил досконально. Для начала нужно указать, что оппонент не последний вариант. Я уже сделал первые шаги в этом направлении.

— Ну, при всем уважении, Жожо, — я покачал головой. — Каспий большой. Есть не только Астрахань. Еще и союзные республики. Казахстан, Туркмения, Азербайджан. Там я смогу взять гораздо дешевле. Ради такого можно и помотаться. По югам.

Это точно. Не в бровь, а в глаз. Жожо нахмурился. Снова указал на дверь.

— Тогда вперед. Езжай. Скатертью дорога.

Главное — показать, что готов уйти. На самом деле. Я открыл дверь.

Про себя решил, что сейчас же уеду в Гурьев. Там тоже есть знакомые. Или найду таких же браконьеров.

— Стой, — крикнул Жожо. — Ладно. Иди сюда. Тридцать пять.

Это уже кое-что. Но все равно дороже опта. У него тут себестоимость копеечная. Икру можно грести лопатой.

Я вернулся. Сел обратно за стол.

— Послушайте, уважаемый. У вас много таких клиентов? Которые забирают по сотне кило в неделю?

Жожо покачал головой.

— Нет, немного. Это надо признать. Больше всякая шушера. Кафешки да буфеты. Так что нам с тобой договариваться надо.

Вот-вот. Надо показать продавцу выгоду работы со мной.

— Я плачу сразу. Решаю проблемы в Москве. Кстати. Что насчет доставки?

Жожо погладил подбородок.

— Известно, что. Мы привозим вообще-то. У меня грузовик ездит в Москву и Ленинград. Но он забит под завязку. Для вас место освобождать придется.

Я решился.

— Жожо, уважаемый. Давайте сделаем так. Двадцать рублей за кило. И я забираю сам. У вас со склада.

Так даже лучше. Я привык в прошлой жизни. Логистику надо контролировать самому. Поэтому и создал транспортную компанию. На поставщиков надежды нет. Когда-нибудь да накосячат. В самый ответственный момент.

Жожо задумался. Закашлялся. Постучал себя в грудь. Наконец, кивнул.

— Договорились. Так и сделаем. Теперь давай о том, какая икра.

Да, я тоже хотел об этом поговорить. Есть разные виды.

Осетровая самая ходовая. Крупинки средние. Два с половиной миллиметра. Яркий вкус, чуть йодистый. Цвет черный, коричневый, бронзовый.

Белужья. Самая дорогая. Икорки до трех с половиной миллиметров. В прозрачной оболочке. Очень вкусные. Почти без привкуса йода. Черные или серые. Самая мягкая икра — светлая.

Калуга. Тоже крупная. Вкус, как у белуги. Черная или коричневая. Очень дорогая.

Севрюжья. Классом пониже. Мелкая. Полтора миллиметров. Но вкус ничуть не хуже, чем у более дорогих.

Есть еще шип. Средняя. По вкусу как осетр. Но привкус йода очень сильный.

— Само собой, осетр, — ответил я. — Шестьдесят процентов. Я еще буду присылать заказ отдельно. Чуток белуги. Десять процентов. И немного севрюжьей. Тридцать процентов. Некоторые иностранцы не разбираются. А некоторые настоящие ценители. Но большинству все равно. Сметают, только подавай.

Жожо кивнул.

— Ну и лады. Мы с тобой договорились по цене. Оплачивать будете сразу же. Особенно на первых порах. Никаких грузов в долг. Если получится работать вместе, будем договариваться. Так, еще. Мы будем подавать упакованную. Забираете здесь. Или в другом месте. Я потом скажу, где. Может, в Астрахани. На складе. А дальше уже сами.

Хорошо. Очень хорошо. Основные моменты урегулировали. Хотя, стоп. Есть еще.

— Ну, и само собой, документы, — напомнил я. — Вы же предоставите нужные документы? Для отправки в Москву типа. В какой-нибудь магазин.

Жожо снова закашлялся. Кивнул, махнул рукой. Встал, продолжая кашлять. Подошел к открытому окну. Выглянул через решетку.

— Эй, Вадик! Где ты там? Кхе, кхе. Налей нам по кружечке. Горло пересохло.

Вернулся за стол. Уселся на кресло. Покачался вправо-влево. Как ребенок.

Вскоре дверь открылась. Вошел парень с подносом в руках. Накрытым салфеткой.

Поставил поднос на стол. Сдернул салфетку.

Я проглотил слюну. Ничего себе, «по кружечке». На подносе уместились тарелки с закусками и бутылка запотевшей водки.

— Приятного аппетита, — парень прошел мимо меня. Вышел и закрыл за собой дверь.

Я вернулся на стул. Обозрел предложенное богатство. Бутерброды с колбасой и икрой. Сыр, зелень, лучок кольцами, малосольные огурчики. Рыбка самая разная. Вишневый и абрикосовый компот.

— Однако, — сказал я. — Это на дегустацию?

Жожо налил водки. Закинул бутербродик. Хотел закурить, но смял сигарету. Выкинул в пепельницу.

— Ты не куришь? Молодец. Дрянное дело. Все никак бросить не могу. А пьешь хоть? Тоже нет? Только по праздникам? Ну, сегодня день твоего знакомства. Со мной. Тоже праздник. Приедешь в Москву, скажешь, что торговался с Заправилой. У меня в столице много знакомых. И многие меня знают.

Мы общались сделку. Жожо рассказал чуток о себе. Негласный король подпольного астраханского рыбного рынка.

На руке у него я заметил татуировки. Ну, ясно что отсидел. Иначе откуда такие связи?

Но меня интересовало другое.

— А вообще, Жожо, если не секрет? — спросил я после часовой посиделки. — У вас какие возможности? Сколько можете поставлять икры? Предположим, за рубеж?

Рыбный магнат не думал ни секунды. Он уже чуток захмелел.

— Скажем так. Я мог бы удовлетворить потребности маленькой страны. Тонну в месяц могу поставлять. И даже еще больше. Но вот куда ее девать? Эх! Иногда просто так пропадает. Сотнями кило. Поверишь ли? Выбрасываем излишки. Иначе загниют. Сердце кровью обливается.

Это не дело. В голове у меня тут же закрутились колесики.

— А если бы мы могли поставлять за рубеж? — вкрадчиво спросил я. — Например, в рестораны и магазины. Или, даже не так. В оптовые компании. А те уже сами перепродают дальше.

Жожо пронзительно глянул на меня. Недобро. Наклонился. Оскалился.

— Ты мне фуфло не толкай тут. Понял, сопляк? Что за дичь ты несешь? Какие оптовые компании за рубежом?

Я пожал плечами.

— Да так. Мысли вслух. Вы же сейчас разговариваете с фарцовщиком. У меня есть знакомые за границей. С которыми можно договориться. И найти покупателей. А дальше элементарно. Создаем компанию. На подставных лиц. И поставляем им икру.

Заправила внимательно слушал. Постучал себя по лбу.

— Это и ребенку ясно. Ты другое скажи. Самое главное. Как через границу поставлять будешь? На осликах? Вот где главное препятствие.

Я кивнул.

— Да, так и есть. Тут надо подумать. Хорошо, что вы сказали про излишки. Я буду разговаривать в Москве. С нужными людьми. А потом сообщу вам.

Жожо откинулся на спинку кресла. Посмотрел на меня. Покачал головой.

— Ох, и проказник. Ох, и шалун. Откуда же ты взялся такой?

Мы сидели и болтали до ночи. Жожо знал всех в Астрахани. Здесь и родился. Во времена бурной молодости мотался по всему Союзу. А потом вернулся и осел здесь. Подключил связи. Занялся рыбой.

Ночевал я в этом же здании. Дальше по коридору для меня подготовили комнату отдыха. Уложили на раскладушку. Я мгновенно уснул.

Утром проснулся пораньше. Новый знакомый Заправила уже уехал по делам. К морю. Я позавтракал и тоже поехал в Астрахань.

Меня отвез молчаливый мужик водитель. На оранжевом «Москвиче».

Первым делом мы приехали в рыбный комбинат. Но не к воротам. А к магазину напротив.

Я подождал в машине. Мужик водитель сходил в телефонную будку. Сделал короткий звонок.

Вскоре подошел низенький парнишка. Он лузгал семечки. Кивнул мне.

— Пойдем, дружище.

Я вылез из машины. «Москвич» тут же с ревом умчался.

Мы зашли за магазин. К складским помещениям. Вокруг никого.

Парнишка вытащил ящики. Внутри банки с икрой. Каждая по два кило. Пятнадцать банок. Все, как полагается.

— Ну-ка, подожди, — я остановил парнишку. — Дай проверю. Бывает, подделка попадается.

Парнишка выплюнул шелуху.

— Обижаешь, дружище. У нас товар первый сорт.

Но я уже вскрыл одну банку. Проверил. Несколько икринок положил на язык.

Все хорошо. Это осетровая. Хорошего качества. Я кивнул. Вынул заранее приготовленные деньги и рассчитался.

— Слышь, а у вас тара есть? Сумка большая. Не потащу же я в ящиках.

Парнишка зашел на склад. Вернулся с холщовой сумкой. Я переложил туда банки. Взвалил на плечо.

— Ну, давай, — и пошел со склада.

На улице поймал такси.

— Шеф, отвези на вокзал.

Через десять минут я вылез на вокзале. В сумке гремели банки. Я потащил сумку через привокзальную площадь.

Впереди гудели поезда. Колеса стучали по рельсам.

В Астрахани два вокзала. Старый и новый. Старый построен еще в начале двадцатого века. А новый вот, недавно. В этом году.

Отправка поездов шла от нового вокзала. Фасад полностью из стекла. Внутри светло и широко. Над перроном навес. Под навесом кассы. Зал ожидания на втором этаже.

Старый вокзал я тоже видел. Двухэтажное кирпичное здание на гранитном фундаменте. Крыша куполообразная с высоким сводом. Псевдомавританский стиль.

Но я прошел мимо касс и перрона. По путям, подальше от вокзала. Сбоку из-за вагона вышел путейщик. Здоровенный чумазый парень. Руки испачканы маслом.

— А ты чего здесь шастаешь? — спросил он. — Ходют тут всякие.

Я поглядел на него. Подошел ближе.

— Слушай, дружище. Где у вас тут можно посылку передать? Мне брату в другой город надо отправить.

Парень указал на вокзал.

— С проводником договаривайся. На нужный поезд.

Я замотал головой. Хлопнул по сумке. Внутри звякнули банки.

— Не, у меня рыба. Мороженая. А то растает. Надо с холодильной камерой.

Парень посмотрел на сумку. Почесал небритый подбородок. Измазал машинным маслом. Кажется, все понял.

— А-а-а, — протянул он. — Так бы сразу и сказал. Тогда тебе к товарнякам. Еще пройди немного. И увидишь. Там как раз грузят.

Я пошел дальше по рельсам. Издали то и дело свистели тепловозы. Между шпал упрямо росла желтая трава. Я споткнулся о громадный болт и чуть не упал.

Вышел на тупики. Возле вагонов суета. Действительно, что-то грузят. Я направился туда.

Так, что у нас тут. Трое таскают мешки. А один стоит в сторонке. Зевает. Надо полагать, старший по должности.

Я подошел к нему.

— Товарищ, дело есть.

Мужик лениво посмотрел на меня.

— Что случилось?

Я снова хлопнул по сумке.

— Переправить надо бы. В Москву. Родичу моему. Я в долгу не останусь. Только тут рыба. Нужны особые условия транспортировки.

Мужик посмотрел по сторонам. Среднего роста, с животиком, в рабочем комбинезоне, рубашке и куртке. На голове кепка, на ногах сапоги. Лицо круглое, а глаза мелкие. Белобрысый.

— Ну-ка, пошли.

Мы отправились за склад.

— Что у тебя там? — спросил мужик. — Ничего запрещенного? Пошли, сунем в морозилку. Червонец будет стоить.

Он заглянул в сумку. Поднял на меня голову. Глаза дикие от удивления.

— Это же икра. Так много?

Я кивнул. Поманил его ближе. Пристально заглянул в глаза.

— Ага, точно. Тебя как зовут, мил человек? Саша? Вот что, Саша. Я плачу тебе пять червонцев. А ты покажешь мне паспорт. Чтобы я знал твое имя и адрес. Если из этой сумки что-то пропадет, я буду знать, где тебя искать. Если найду, будет очень больно. Кроме того, я поеду на этом же поезде. Зайцем. И как только приедем в Москву, получу сумку. Договорились?

Саша затряс головой. Мы сходили с ним в другой вагон. Я спрятал сумку в мешок. А мешок спрятал в холодильной камере. Запихал подальше.

Заплатил пока червонец. Остальное обещал, когда приедем. Потом уехал из вокзала. На попутке добрался до ближайшей станции.

Дождался моего поезда. Забрался внутрь во время короткой остановки. Нелегалом поехал в Москву.

Стукая колесами по рельсам, поезд подъехал к станции. В окнах мелькнули люди на перроне. Погода отличная. Солнышко заливало лучами Павелецкий вокзал.

Никто меня не встречал. Потому что никто и не знал о приезде.

Я стоял в проходе. С сумкой в руке. Готовый к выходу. Один из самых первых. Потому что не хотел упускать ни мгновения.

За время путешествия я отдохнул. Отлично отдохнул. Належался, отоспался, отъелся. Да так, что теперь кипел жаждой деятельности.

Как только проводница открыла дверь, я выскочил наружу. Самый первый.

Растолкал встречающих лиц. Прорвался сквозь кольцо. Рванул к товарным вагонам.

Там еще даже никто не успел выйти. Проводников нет. Только работники. Я уже в нетерпении приплясывал перед дверью. Подождал минуту. Подскочил, залез, затарабанил.

Один из служащих выглянул наружу. Заворчал:

— Опять ты. Сколько можно. Что ты лезешь?

Но я уже полез к нему. Здороваться, обниматься.

— Дружище, давай быстрее. Помоги. Забрать товар надо. Срочно. За мной приехали. Там человек пять помощников. Просто сидят на перроне. Ждут.

Парень поглядел на перрон. Крякнул, никого не заметил, озабоченно потер макушку.

— Ты тот, который икры набрал? А точно тебе выдавать надо? Ты с кем договаривался?

Ого, даже так. Я поэтому и торопился. Чтобы мои доставщики не вздумали прибрать товар. К своим липким ручонкам. Когда пошли такие разговоры, надо держать ухо востро.

— Послушай, друг, — я надвинулся на служащего. — Ты же не принимаешь меня за идиота? Ты думаешь, что я не позаботился об охране? Для такого груза? Ребята ждут там. На перроне. Просто сюда не подошли толпой. Чтобы ментам глаза не мозолить. Но если надо, я их свистну. Прям щас. Хочешь?

На самому деле никаких ребят не было. Конечно же. Проклятый Бочка не отвечал на звонки. Капуста тоже.

Другим я не стал звонить. Справедливо полагал, что они под колпаком. Разговоры прослушиваются.

Но сейчас главное нахрап и самоуверенность. Я пристально глядел в глаза парню.

— Да ладно, ладно, — сдался он. Отступил на пару шагов назад. — Я же просто спросил. Мне надо удостовериться. Что это ты. Я же тоже не хочу шума. Забирай свой груз. И езжай. На все четыре стороны.

Вот это другое дело. Парень быстро вытащил мои сумки с банками. Я проверил, что внутри.

Не подменили? Икру на селедку. Нет, все в порядке. Я отдал остаток суммы. И выскочил на перрон. Быстро пошел у станции.

На ходу пару раз оглянулся. Нет ли хвоста. Нет, вроде тоже норм. Никого. На всякий случай я быстро нырнул в проход в заборе. Тут же закрыл калитку за собой.

Повезло. Вышел неподалеку от автобусной остановки. Как раз подъехал желтый «ЛиАЗ-677». Я нырнул внутрь.

Проехал пару остановок. Выскочил неожиданно на третьей. Пролез быстро вниз.

Спустился. И здесь тоже проехал три остановки. Выскочил тоже внезапно. Проверил. Слежки нет.

На улице взял такси. И уже теперь поехал на ближайшую квартиру. К Капусте, Штырю и Пионеру.

Вышел за пару кварталов. Потом оглянулся. Слежки нет.

Особо я не обманывался. Если за мной следят КГБ или менты, то я их не стряхну.

А вот любопытных жд работников можно скинуть. Или людей Заправилы.

Тот наверняка отправил за мной присмотр. Что я и пытался убрать.

Сюрприз. Очень неприятный. На квартире никого нет.

Я звонил, а там глухо. Никто не отвечает. Вот дерьмище. Что делать теперь?

Плечо уже болит от груза. Причем не просто болит. А ноет.

Ждать, что ли? Нет, так не пойдет. Но только я рванул вниз по лестнице, как дверь открылась. Выглянул Капуста.

— О, шеф, наконец-то ты пришел. Ну как поездка? Все прошло в порядке?

Я был мрачен. И хмур.

— Нет, конечно. Какой же тут порядок? Я тут с товаром чуть не завис.

Быстро скинул икру в холодильник. Вернее, часть икры. Капуста обрадовался.

— Ого, это отлично. У меня вчера как раз закончилась. А все фирмачи спрашивают. Какой-то ажиотаж прямо. На икру.

Я прошел в другую комнату. В спальню. Посмотрел товары. Все лежит. На месте. Но что-то слишком много.

— Капуста, что такое? А что так много товара завалялось? Почему не скидываете?

Капуста пожал плечами.

— Не получается. Сейчас люди прячутся. Из-за дождя. Дома сидят. Мы запустили сарафанное радио. Потихоньку приходят. Бывшие клиенты Прораба. Да и зам этот лютует. Пекарь этот. Мукомолов. Требует каждую копейку. Отчеты. Запарил уже.

Вот что значит отсутствовать на рабочем месте. Всего дней пять. Пустил на самотек. А уже проблемы повылазили.

— Ладно, давай сюда отчеты, — сказал я. Схватил бумаги. Запихал в сумку. — Сейчас по дороге посмотрю. Проверю. И выручку тоже. Давай я сниму. Я тебе позвоню. Что трубку не берете?

Капуста отдал мне деньги. Я поставил закорючку в бумагах. О том, что получил. Пачка толстая. Тысяч двадцать-тридцать тут.

А Капуста опять развел руки.

— Опять телефон барахлит. Что я сделаю?

Я побежал к выходу.

— Ладно. Скоро заеду. Мне по делам идти надо. Давай, бывай.

Выскочил на улицу. С остатками банок икры. Мне их надо распихать по точкам. Везде дефицит.

И уже заказывать у Заправилы новую партию. Побольше.

Отсюда сразу поехал на вторую квартиру. К Бочке и Карлсону. Горел справедливым гневом.

Где они ходят? Опять спят и валяются без дела? Почему трубку не берут?

Дверь открыл Карлсон. Да, чуток заспанный. Даже не чуток. А очень даже сонный.

— Ты что, спишь, что ли? — обрушился я на него. С порога. — Как так можно? Я тут вам звоню, звоню. Не могу дозвониться. Где Бочка? Тоже гуляет? Нате, принимайте икру.

Карлсон даже не мог сказать и слова. От неожиданности.

— Э-э-э, а ты же потом должен был приехать, — сказал он. Я потащил его в кухню. Отдал банки. — Да нет, у нас все в порядке. Вот, набрали товара. Потихоньку толкаем. Но народу что-то мало. На «Березке» нет никого. А так не ходят. Через знакомых. Очень мало.

Я заглянул внутрь. Вот зараза. Действительно, весь товар лежит. Вся комната заполнена. Я схватил бумаги.

— Где отчеты? Где деньги? Сколько продали? Что, всего десять тысяч? Да ты издеваешься, Карлсон? Где твой моторчик в заднице? Надо шевелиться. А вы ходите, как сонные тетери. Так, ладно. Я посмотрю по дороге. А вы давайте, быстро раскидать товар. Ничего не знаю. Надо все распродать. Или нас завалят товаром. Работайте.

И поехал на третью точку. Уф. Теперь гораздо легче. Сумка уже не такая тяжелая. Легкая. Ну, а денежки и вовсе грели душу.

Как обычно, пробрался не до самой квартиры. Вышел из такси за два квартала. Но не дошел. Меня окликнули.

— Эй, шеф. Как дела? Сюда. Хочешь, прокачу?

Ух ты, это что такое? Из знакомой «Победы» выглядывала довольная физиономия Алекса. Он сидел за рулем.

Я подскочил ближе. Прыгнул на переднее сиденье.

— Ого, Алекс. Да ты уже с тачкой. Однако, ты у нас соленый перец. Откуда взял? Из гаража утащил?

Приятель покачал головой. Вытащил документы.

— Нет, конечно. Все по закону. Пашкин дядька приехал. Ненадолго. Оформил на Пашку доверенность. С правом передоверия. А тот на меня оформил. У меня ведь есть права.

Вот оно что. Алекс завел машину. Поехал к квартире.

— А ты как меня нашел? — вдруг догадался я. — Ждал, что ли? Капуста позвонил? Вот ведь затейник. У вас все схвачено. Как я посмотрю.

Алекс кивнул.

— Ага. Точно. Капуста позвонил. Сказал, что шеф приехал. Злой, как черт. Привез икру. Вот мы и подготовились.

Мы рванули к квартире. Алекс преувеличил, что умеет водить.

Резко дергал рычаг КПП. Со скрежетом. Ехал рывками. Нас мотало туда-сюда.

— Эге, ты что так торопишься? — спросил я. — Ты точно умеешь водить? Смотри, как бы нас менты не зацепили. За такую езду.

Вскоре мы ворвались в квартиру. Ракета и Паша ждали меня.

— Витя, как дела? Ты чего не сообщил, что приехал? Мы бы тебя встретили, — сказал Паша. — Мы теперь на машине.

— Ну, как там мой кореш, Воробьев? — ухмыльнулся Ракета. — Все тебе показал?

Ага, как же. Я хмуро кивнул. Отдал ему икру. Остатки в сумке. Прошел в спальню. Проверил товары. Та же самая картина. Полно всего.

— Твой кореш меня кинул, — ответил я. — Свалил в какую-то дыру. А я там остался. Пришлось искать другие подходы. Но выкрутился. Нашел. Так, а теперь вы рассказывайте. Что такое? Почему ничего не продали? Вы совсем расслабились, что ли?

Парни начали оправдываться. Ну конечно. И так все понятно.

Расслабились. Стоило мне уехать. И кайфовали. Хорошо, хоть занятия в автошколе не бросили.

Судя по всему, только Капуста работал. Хорошо работал. Хотя и недостаточно.

— Значит так, быстро в поле, — сказал я свирепо. — Алекс, давай отчеты. Буду смотреть. Проверять. И деньги где все? Куда девал?

Взял бумаги. Пашке указал на спальню.

— Быстро все упаковывай. Готовься. Скоро будешь принимать посетителей. Поехали, Алекс и Ракета. К «Березке». Ты меня будешь возить, Алекс. А ты Ракета, будешь продавать. Дайте мне часть товаров. Положим в багажник. Молодцы, хоть, что тачку раздобыли.

Перед входом я остановился.

— Кстати, как там дела? Меня не ищут?

Парни покачали головами. Почти одновременно.

— Нет, какой там. Все заглохло. Все уже знают. Что ты какой-то непотопляемый. И тебя никто не трогает.

Я схватил Алекса и Ракету. Поволок наружу. Мы скатились во двор. Прыгнули в машину. И помчались к Березке.

По дороге просмотрел отчеты. Мама родная. Это вообще никуда не годится. Мне надо срочно повышать мотивацию работников. Чтобы они трудились шустрее.

Ракету высадили возле «Интуриста». Пусть рассчитается за прошлую партию. И везет новый товар. А мы сами поехали к магазину.

Я устроил там распродажу. Сказал, что цены ниже рыночных. Сейчас я мог позволить себе дать небольшую скидку.

У меня большой оборот. И не надо отчехляться Косому. За счет этого доходы возросли.

Быстро набежала небольшая толпа. Я шустро распродал то, что мы привезли в багажнике. За сорок минут.

Остальных Алекс повез на квартиру. Потом приехал обратно. За новой партией. Этих повез уже на вторую квартиру.

И привез от Карлсона еще товары. В багажнике. Их я тоже распродал за час. Алекс отвез новых покупателей. По всем точкам. И привез товары с третьей квартиры.

Так мы работали весь день. И до позднего вечера. Я охрип от криков. И споров. Потому что торговался чуть ли не до посинения.

И еще забирал клиентов у остальных фарцовщиков. За небольшой процент.

Но зато дело тронулось. С мертвой точки. Мы распродали по трети товара. На каждой точке. В квартире «Интуриста» и так осталось чуть больше половины.

Алекс устал, как собака.

— Так, а теперь вези меня к универу, — сказал я. — Кстати, как там студенты-иностранцы? С них берете заказы? Как там Мадхави? Давно к ней заглядывали?

Алекс неуверенно пробормотал:

— Ох, не знаю. С ней же Ракета общался. По-моему, давно уже не ездил.

Вот дерьмище. Загубить такой ценный контакт. Я хотел скомандовать ехать к общаге Пирогова. Но лучше завтра. А сейчас сначала к нашему универу. Надо там встретиться кое-с-кем.

Ну, конечно. У меня как раз проблемы по универу. Паша сигнализировал.

— Говорят, тебя отчислили могут, — сказал он. — Ты хотя бы иногда появлялся. А то декан рвет и мечет. Где наш отличник, кричит? Проверил посещения. И выявил, что ты не часто ходишь.

Вот поэтому я загодя позвонил девушке. Алене. Очень симпатичной нашей методистке. Договорился с ней встретиться. И поговорить насчет моего посещения.

Наша тачка остановилась возле универа. Неподалеку. Я не хотел светить ее.

— Все, ладно, давай, — сказал я Алексу. — Отдыхай, спасибо. А завтра приезжай к общаге. Снова начнем. Кстати, где Бочка? Так и не появился?

Алекс сонно пожал плечами.

— Откуда я знаю? Но скоро должен объявиться. Возле «Березки» обычно лазает. Как раз по ночам. После полуночи. Все пытается найти покупателей. Почему-то думает, что в это время их больше.

Я ухмыльнулся.

— Ну, может, когда-нибудь повезет.

Алекс умчался. За этот день его навыки вождения улучшились. Я отправился к универу.

Вскоре выпорхнула Алена. Рабочий день сегодня закончился позже. Я дождался ее в сторонке.

Проводил взглядом. Ох, и сочная деваха. Высокая, ладная, крутобедрая. Ножки стройные и длинные. Волосы развеваются на ветру.

Короткий чуть приподнятый носик, пухлые губки. Внимательные очаровательные глазки. Грудь, на мой вкус, чуток маловата. Но зато упругая.

— Привет, куда торопишься, — я догнал девушку. — Пошли со мной. Проголодался ведь? Как раз накормлю. Я и сам голодный. Как тигр. Сейчас тебя саму съем. Ам-м.

Алена оглянулась.

— Блин, это не совсем удобно. Ты же студент. Что, если нас увидят?

Я усмехнулся. Уже повел ее к дороге. И поймал такси.

— Не бойся. Там, куда поедем, не увидят.

И повез ее в «Прагу». Загодя до этого уже позвонил туда. Забронировал местечко.

— Ого, так вы товарищ Одиссей? — сладко спросил администратор. — Ну, такому гостю мы всегда рады. Пожалуйста, приходите. Ждем в любое время.

Сейчас мы ехали в такси. Я болтал с Аленой. Старался рассмешить. Чтобы ее красные губки все время улыбались.

— Вот мы болтаем, болтаем, — девушка чуток посерьезнела. — А сегодня декан подал списки на отчисление. И тебя тоже, в том числе. Представляешь? Как быть?

Вот дерьмище. Ладно, ничего, завтра заеду. Разберусь.

— Давай не будем о работе, — сказал я. — И об учебе тоже. Ну сколько можно? Лучше расслабься. И наслаждайся моментом.

Алена снова улыбнулась. Когда вышли из такси, нахмурилась.

— Это что, «Прага»? Да ты издеваешься? Я же не оделась! Как я выгляжу? Почему не предупредил. Я не могу пойти в такое дорогое место! И вообще, нас туда не пустят.

Но я уже повел девушку к ресторану.

— Ничего страшного. Ты и так выглядишь великолепно. Не переживай. Главное, что ты для меня самая красивая.

Когда швейцар поклонился нам, Алена потеряла дар речи. Я завел ее внутрь.

Народу не так уж и много. В зале играл оркестр. Плясали люди. Все сплошь в костюмах. И нарядных платьях.

Впрочем, Алена и так действительно выглядела неплохо. Тоже в нарядном платьице. Чуть ниже колен. Бежевое. В короткой кожаной курточке. Самое главное, молода и красива.

— Ох, как неудобно, — покраснела она. — Ты уверен, что потянешь такой ресторан, Витя? Мы могли просто посидеть где-нибудь в простом кафе.

Да, все верно. Но ведь мне нужна помощь. От этой славной и симпатичной девушки. Поэтому почему не привести в ресторан?

— Ты достойна только самого лучшего, — ответил я.

Нас провели в отдельный кабинет. Не в тот, где любил тусоваться Косой. Нет, конечно.

В другой. Чуть поменьше. Но тоже уютный.

В выборе блюд Алена оказалась непривередливой. Взяла обыкновенный ужин. Шницель, салатик овощной, судака. На десерт мороженое. Без омаров и икры.

Ну и ладно. Молодец. Люблю таких. Я уговорил ее на вино. Грузинское.

Посидели славно. Во всех смыслах. Под конец вечера, когда бутылочка вина уже наполовину опустела, Алена засверкала глазками. Я уже достаточно опытен. Чтобы понимать, что к чему.

Не терял времени. Подсел рядом. Мы уже договорились насчет завтра. Визита к ректору.

Ну, а сейчас время для развлечений. Как обычно, я погадал на нежной ручке спутницы.

Предсказал любовь, бурную и страстную. В самое ближайшее время. С одним очень симпатичным молодым человеком. Из универа. Студентом.

— Да что вы говорите, — смеялась Алена. — Кто бы это мог быть?

Я начал целовать быстро пульсирующую ладошку. А потом перешел все выше. Пока не добрался до губ девушки. И она что-то не очень-то и возражала.

Через полчаса наше уединение нарушили официанты. Очень некстати. Хорошо, что я предусмотрительно закрыл дверь. Но они начали деликатно стучаться.

Алена опомнилась. Лихорадочно поправила одежду.

— Что же я наделала, — пробормотала она. — Как же я могла. Со студентом…

Ну вот, она полностью протрезвела. Я подарил ей розочки. И отвез домой На такси. У подъезда снова поцеловал. Обещал не забывать. Вроде успокоил.

Девушка жила неподалеку от Горького. По привычке я вышел на эту улицу. Прогуляться. И подышать свежим ночным воздухом.

Вот только зря. Из переулка выскочили трое мордоворотов.

— Вот он, Одиссей, — крикнул один. — Хватай его, пацаны.

Вот тебе на. Кто такие? Явно по мою душу. Знают в лицо. Но мне от такой популярности в народе явно не по себе.

Ждать я не стал. Быстро рванул в сторону.

У меня деньги. У меня знания. Голова светлая. Которую не хочется отдавать под дюжие кулаки. Поэтому зачем стоять на месте? И отдавать все это задаром?

Быстро погнал. Прямо по улице. Расчет на то, что попадется патруль. И спасет меня.

Но, как назло, навстречу никого. Улица обезлюдела. Время позднее. Хотя на Горького всегда есть народ.

Но вот именно сейчас все куда-то подевались. Спрятались, что ли?

Я бежал по тротуару. Сзади топали преследователи. Как слоны. Здоровенные, блин.

Поймают, мало не покажется. Я, кстати, так и не нашел, где хранить деньги. В лесу, что ли, закапывать? Хотя нет, это не дело.

Но об этом потом. Сначала надо избавиться от погони.

— Стой, сука! — увещевали сзади. Все тот же зычный бас. — Поговорить надо. Не трону.

Ага, еще чего. Я прибавил ходу. Знаю я. От таких встреч не жди добра.

— Стой, гнида. Ноги оторву! — голос начал угрожать. Лучше бы дыхание сберег. — Стой, кому говорю.

Так, чтобы сделать? Эге, а где это мы? На Горького.

А через кварталов пять «Березка». Там точно должен быть народ. Если что, помогут.

Я прибавил ходу. Хотя сердце сильно бухало в груди. Надо бы спортом заняться.

Бегом. А то частенько приходится улепетывать.

— Стой, гнида, — это уже кто-то другой. Но уже вроде дальше. Отстают потихоньку. — Хребет сломаю.

Быстро промелькнули дома. Фонари вертелись мимо. Деревья, кусты, плакаты. Несколько машин к обочины.

Шаги сзади утихли. Может, отстали? Я оглянулся.

Только двое последователей. В конце улицы. Один потерялся.

Я чуть замедлил шаг. Отдышался. И тут сбоку мелькнула тень. На всякий случай, я рванул дальше.

И правильно сделал. С проезжей части выскочил третий парень. Чуть не схватил меня.

Споткнулся, упал. Покатился по асфальту. Если бы я не шарахнулся вперед, он бы меня хапнул. За руку.

А так я оторвался. Ушел дальше. Снова побежал. Откуда только силы взялись.

— Вот сволочь, — выругался парень издали. Один из отставшей парочки. — Ушел опять. — Его надо брать быстрее.

Еще пару домов. Я выбежал к «Березке». Площадка перед магазином пустая.

Опять никого. Испарились все, что ли? Где все?

Парни сзади выбежали следом. Тоже задыхались.

— Стой, сволочь, — опять попросил один. Сам тяжело отдувался. — Плохо будет. Когда поймаем. Зуб даю.

Что делать? Я оглянулся. Может, сломать витрину? Менты сразу прибегут.

Заплачу штраф, если что. Правда, могут найти деньги. Но что поделать. Другого не остается.

Можно еще проверить стоянку за магазином. Может, там Окунь лазает. Со своими ребятами. Впрочем, на него тоже надежды мало.

— Эй, кто такие? Чего надо? — сзади загремел знакомый голос.

Я оглянулся. Из-за «Березки» показался Бочка. Огромный и грозный. Молодец, очень вовремя.

Я приободрился. Еще бы другие мои парни появились. Но нет. Вряд ли. Бочка тут один.

— Вали отсюда, дружище, — сказал один из парней. Вполне миролюбиво. Видимо, впечатлен габаритами Бочки. — Тебя это не касается.

Ага, как же. Бочка подошел еще ближе.

— Как это не касается? — голос у него, как труба. Я уже говорил. — Вы за моим другом бежали. А ну, брысь отсюда.

И отодвинул меня назад. За себя. Парни переглянулись. Один, самый борзый, подошел ближе.

— Я тебе что сказал, гнида!

Но Бочка схватил его за голову. Накрыл сверху гигантской ладонью. Как ковшом. Резко толкнул назад.

— Ну, пшел отсюда.

Парень отлетел. Еле поднялся. Дружки подхватили его. Унесли под локотки. Один крикнул напоследок:

— Не прощаемся, Одиссей. Мы еще встретимся.

Вот дерьмище. Что это за твари? Откуда вылезли?

— Кто это? — недоумевающе спросил Бочка. — Откуда они тебя знают?

Я почесал затылок.

— Хотел бы я знать.

Мы отошли подальше. От греха. Я потащил Бочку за собой. Вернее, отправился к ним на хату.

По дороге отчаянно думал. Откуда взялись эти парни? Запоздалый привет от Косого. Скорее всего.

Дома проверил отчеты. Все не так уж плохо.

Команда у меня хорошая. Парни у меня ничего не воровали. По деньгам все сходится. Все расходы записали. Все доходы тоже.

Что плохо, так это неорганизованность. И это в первую очередь моя ошибка. Надо наладить процесс без моего участия. Чтобы в мое отсутствие система работала также эффективно.

Я подвел итоги. Подбил цифры. Выдал деньги. Бочке и остальным ребятам. Сам думал. Как бы отработать процессы.

Заснул. С утра вскочил пораньше. Готовый к труду и обороне.

Всю следующую неделю тем и занимался. Наладкой рабочих процессов.

По сути, это делегирование полномочий. В прошлой жизни я долго осваивал это искусство. Любил, знаете ли, сам все делать.

А потом встретился с одним мудрым человеком. Жора, светлая память.

Выходец из сельской глубинки. Сам приехал в Москву. Сам поднялся.

По нашим меркам, не так уж и богат. Всего полтос лямов. Баксов.

Но когда я познакомился с ним ближе, заинтересовался. Оказалось, Жора почти не занимается бизнесом.

Путешествует по миру. Живет в Европе. Или в Азии. Или просто на борту яхты. Все дела делает через ноут. Или вообще смартфон. То, что у меня никак не получалось.

Я его долго пытал. Прежде чем понял. Что к чему. И долго внедрял у себя. Правда, у меня так не получилось. Полностью.

Слишком беспокойный характер. Хочется заработать все деньги мира. Правда, я научился освобождаться от рутины. Это самое главное.

Сейчас то же самое. Мне нельзя заниматься всем. Три огромные гостиницы. Если вникать в каждую мелочь, можно сдохнуть. От перегруженности. Пусть работают другие.

Кстати, у Косого это было налажено. Молодец криминалитет. Есть чему поучиться.

Итак, что я хотел? Высвободить время. Развивать бизнес. Решать глобальные проблемы. Налаживать связи.

Выстроить систему, работающую как часы. С первого знакомства с иностранцем. До продажи товара клиентам.

И еще. Надо учить людей работать. Самим. Чтобы не сидели на расслабоне. А не так, что придет шеф и все разрулит.

Ну, и само собой, чтобы проверить их. Хотя уже и так многое видно. Уже сейчас. Но, может, кто-то себя покажет. А я сейчас ему хода не даю.

Сейчас у меня в подчинении восемь человек. Более чем достаточно. Чтобы управлять маленькой бизнес-империей.

Раньше я думал, что хороший бизнесмен должен быть универсалом. И жнец, и жрец, и на дуде игрец. И покупателя уболтать. И товар найти. И скидку выбить.

Например, я не уверен, что Паша или Бочка смогли бы найти послание от шпиона. Хотя вот Капуста тоже нашел бы. И Карлсон тоже, скорее всего.

Так что, это устаревшая модель. Сейчас она еще рабочая. Но надо уже менять методы.

Самый главный риск — чтобы сотрудник не накосячил на своем участке. Вот уже надо подойти грамотно. Назначить умного спеца. И шустрого.

Там, где человек не шарит, надо научить. Иногда просто показать.

Короче говоря, если не поручать работу другим, мы рискуем отстать. От конкурентов.

Первым делом, я скинул бухгалтерию. Позвонил Алене. Методисту в нашем универе. Она до сих пор краснела при встрече со мной. Попросил найти бухгалтера.

Переговорил. Потом вышел на другую тетку. Через нее на другую. И выбрал уже эту. Она работала на ПМК-8, передвижной механизированной колонне.

Нонна Николаевна. Резкая тетка. Матерый волк бухгалтерии. Дымила сигаретами, как паровоз. С первого же дня начала лаяться на меня. Но дело свое знала. И язык за зубами держала.

По кличке Бульдожка. С радостью согласилась вести черную бухгалтерию. За отдельную плату.

Дальше. Теперь реклама и продвижение. Поиск клиентов.

У нас специфика. Поток товаров идет сам. От персонала гостиниц. Надо только собирать его. И продавать.

Правда, еще надо собирать группы иностранцев. Там, на родине. Но это скользкая тема. Пока что буду заниматься сам.

Хотя, можно попробовать передать Капусте. Он умеет по-английски.

Но еще надо искать клиентов отдельно. Из других городов. Тех, что приехали в Москву из командировки. И направлять поток клиентов в наши хаты.

Может, искать другие пути. Для покупателей. Я уже придумал примерный. Надо работать через продавцов в магазинах. И на рынках.

Для этого мне нужен отдельный чел. Толкатель. Я его искал два дня. Даже двоих. И нашел.

Девочка по имени Ната. И парень Бук. Оба шебутные. Полные идей. Болтливые. Как раз такие. Что нужны.

Они работали на проценты. От каждого привлеченного клиента. Плюс минимальный оклад.

Но главную работу я провел с командой. Перетряхнул структуру. Подготовил дела, которые хотел передать.

Некоторые уже и так проходили без меня.

Забрать товары. Расплатиться с персоналом гостиницы. Привезти товары. Переписать. Вести учет. Согласовать ценники. Скидки. Начать продажи. Обслуживать клиентов. Делать это изо дня в день.

Теперь главный вопрос. Кого отправить? И как поставить?

Логистику я вывел отдельно. Возложил на Штыря. Паша на него тоже выписал доверенность. Посадили за руль. Тем более, что тот любил возиться с техникой.

Теперь Штырь ездил по всем гостиницам. Забирал товары. И привозил на квартиру.

Мы оставили только одну. Трехкомнатную. Для удобства.

Продажами заведовал Капуста. Тоже всеми. Вел учет и выдавал. Он фактически стал коммерческим директором.

А Ракета, Паша, Алекс, Карлсон и Пионер работали с народом. С клиентами. И еще один. По кличке Деловар. Вроде тоже шустряк.

Работали посменно. По трое. Чтобы не зашивались. Не падали с ног от усталости. Как в первые дни.

Всех своих работников я проверил. Через Кудряшова и Грешникова. На предмет стукачества.

Вроде все нормальные парни. Ни в чем плохом не замарались. Теперь они — моя забота. Чтобы ничего не случилось.

Само собой, за большие продажи — бонусы. Плюс стабильный оклад. Очень большой. Примерно равен зарплате академика.

Когда перетряска закончилась, я отправил народ в поле. Пусть работают. Сам смотрел. Как справятся.

Само собой, продажникам дал навыки. Фишечки, изюминки. Небольшие лайфхаки и секреты.

Как разговаривать с людьми. Как убалтывать. Как торговаться. Нате и Баку в том числе. Они молодые. Схватывали все на лету.

Не просто рассказал. Но и показал. Типа наставничества. Каждый из рекрутов ходил со мной на продажи.

Я показывал, как говорить с клиентами. Каждому своему продавцу. Потом глядел, как они продают. Исправлял ошибки. Снова натаскивал. Как бойцовских псов. Пока не убедился, что их можно выпускать.

Схема почти не поменялась. Продажник находил клиента. Вызывал Штыря. Тот увозил на хату. И там Капуста уже продавал.

Меня подключали, если что-то где-то пробуксовывало. На первых порах возникли вопросы. А потом парни работали сами.

Контроль не выпускал из рук. Делегирование не означает, что можно забыть о фирме.

Наоборот. Я вел список дел. Поручений. Проверял, как работают люди.

По итогам смены принимал отчеты. Что случилось? Сколько продали? Сколько получили? Какие были проблемы? Есть ли предложения? Что-нибудь подкрутить? Улучшить?

Через неделю составил типа KPI. Кто сколько принес прибыли? Деньги, клиенты, сделки. Нет ли жалоб на продажника? Время на сделку.

Также оценил обучаемость. Как быстро понял суть дела? Как быстро обслуживает? Сохраняет ли при этом качество?

Самостоятельность. Как часто бежал за помощью? Берет ли на себя ответственность?

Умение работать в команде. Легко ли контактирует с другими людьми? С клиентами? С коллегами? Позитивный и оптимистичный?

Креативность. Есть ли идеи? Или просто тупо выполняет работу?

Самый лучший оказался Ракета. Самый худший по KPI — Алекс. Хотя я видел, что он старается.

Ладно. Я уделял ему особое внимание. Пытался подтянуть. По уровню.

Сейчас пока не время рубить с плеча. Кого-то увольнять. Мы еще только начали, как структура.

Главное, чтобы сотрудник работал на результат. Горел на работе. Все остальное приложится.

Но про суровые будни бизнеса я не забывал. Если кто-то так и будет отставать, придется распрощаться.

Ничего не поделать. Скорее всего, это не его стезя. Или он недостаточно работает над собой.

Пока что я занялся другими делами. Бочка сопровождал меня повсюду.

Он у меня теперь за телохранителя. И, если что, решает проблемы. Например, когда надо угомонить. Особо буйного клиента.

Те парни, кстати, больше не появились. Исчезли. Я пытался пробить их через Кондрашова.

Но тот развел руками. Слишком мало описания. Нужны конкретные приметы.

Пока что, я отправил Бочку учиться карате. Недалеко от нас открылась секция. На Малой арене стадиона «Динамо». Вроде хорошие отзывы.

Там же я поручил ему разобраться со слежкой. Как вести ее. И как выявлять.

Тоже свел с людьми. С «топтунами» наружки. Из КГБ. Пора сделать из Бочки спеца по безопасности. Эксперта. У него для этого все данные.

Параллельно я занялся хранением денег.

Распределил по нескольким корзинкам. Чтобы не держать все яйца в одном месте.

Снял еще две хаты. Устроил там тайники. Еще нашел гараж. Там тоже пробил дыру в цементном полу. Потом укрыл.

Часть денег хранил в камере хранения. Свою долю перевел в доллары. И в золотишко. Помнил, что будет лет эдак через двадцать.

Хотя, посмотрим. Может, здесь все пойдет по-другому.

Сейчас мои сбережения уже позволяли купить десять новеньких «Волг». Но я все думал. Куда бы их девать дальше? Во что вложить?

Как вариант, можно приобрести недвижку. Земельные участки и квартиры. Дачи. Через подставных лиц. И здесь, в Москве.

И еще в странах ближнего зарубежья. В Восточной Европе.

Правда, там строгие правила. Надо изрядно повертеться, чтобы завладеть жильем. За рубежом. Причем, это сразу выявят мои кураторы из КГБ. На раз-два.

Пока что, я развивал связи с иностранцами. Уже не только с бритишами.

Через алеров, то есть итальянцев. И бундесов, немцев из ФРГ. Там тоже появились знакомые.

Коренев несколько раз интересовался моими контактами. Я дал ему на проверку. Пусть смотрит. Мне не жалко.

Потом я заинтересовался поставкой водки. Завод тут, под боком. На берегу Яузы. Московский ликеро-водочный. В будущем «Кристалл».

У них там наверняка есть излишки. Которыми торгуют из-под полы. Вот они-то мне и нужны. Чтобы получать побольше. Да подешевле.

Вот только как бы выйти на грамотных людей? Тех, кто знает, что да как. Близок локоть, да не укусишь.

Напрямую не сунешься. На хромой кобыле не подъедешь. Особенное предприятие. С охраной, все дела.

Я искал знакомых. Через своих знакомых. Но сначала никого не нашел. Ходил вокруг да около два дня. Вынюхивал.

Наконец, удача улыбнулась. Как и в Астрахани, я устроился в столовой. Рядом с заводом.

Сидел там безвылазно. Завел знакомство с заведующей. Пышная приятная женщина. Роза Олеговна.

Мечта поэта. Очень быстро краснела. От каждого моего нескромного слова.

Пришлось ее тоже покатать по окрестностям. Вместе со Штырем. Как с водителем. Чтобы пустить немного пыли в глаза.

Потом уединился в номерах. Что поделать. На что только не пойдешь ради дела.

Справедливости ради, надо признать, Розочка приятная женщина. Весьма симпатичная. Пышнотелая. Все, что надо, при ней. Страстная и беззаветно преданная. Лет тридцати.

Я больше поклонник стройных. Но при этом с большим бюстом. Но Розочка оказалась очень даже ничего.

Потом она дала расклад. По служащим завода. Я рассказал ей легенду. Про закупку водки для родственников. На Урале. В магазинчик.

— Ты для этого обращайся к Олегову, заму директора, — посоветовала Розочка. — Он иногда заходит пообедать. Когда будет, я тебе маякну.

Вот это другое дело. На следующий день я так и планировал. Завязать знакомство с замом директора. Чтобы наладить поставки оптовой водки.

Но не получилось.

Когда я пришел на квартиру, меня встретил Ракета. Весь в синяках. И без товара. И без денег.

Его избили. И ограбили. Когда он отирался возле «Березки».

И еще. Капуста сказал, что мне звонил Грешников. Очень срочно. Я набрал куратора из «Интуриста».

— Срочно свяжись с кем надо, — сказал тот. — Ну, ты знаешь. Тебя вызывают на беседу в ОБХСС. Я слышал, на тебя пошла команда сверху. Команда «Фас».

Время двенадцать часов ночи. Я посмотрел на часы. На настольные часы в виде прямоугольника из коричневого полированного дерева. Марки «Янтарь» с надписью «Сделано в СССР» в нижней части циферблата. Часы громко тикали на всю квартиру.

Уже не просто двенадцать, а половина первого. Я сидел за столом на жесткой табуретке с широким деревянным сиденьем и белыми ножками, сколоченными между собой.

Сидел уже три часа. Думал. Ломал голову. Разбирался, что случилось. И как быть дальше.

Избитый Ракета спал в спальне. Мы обработали ему синяки и ссадины зеленкой. Забинтовали. Дали тридцать капель валерьянки.

Капуста продолжал сидеть над расчетами в гостиной. Перебирал товар. Шуршал пакетами. Что-то бормотал под нос. Как он сказал, это его успокаивало.

Рядом с ним остался Бочка. Этот тоже давно уснул. Храпел на весь дом, так что стены дрожали.

Остальных всех я распустил по домам. Назначил внеплановый выходной. Надо сделать паузу, чтобы выяснить, чего такое творится вокруг.

На столе остывший пузатый чайник на потемневшей от времени деревянной подставке. Рядом заварочный, с отбитой ручкой, с оранжевыми цветочками на боку, весь забрызганный каплями чая.

Почти опустел. Потому что я пил много чая. Потому что не курил и не пил. Думал. Рядом блюдце с подсохшей колбасой и сыром. Куски хлеба «кирпичика», недоеденные. Сам хлеб спрятан в хлебнице.

Теперь понятно. Понятно, откуда ноги растут. И почему меня тогда пытались поймать на Горького. Это звенья одной цепи.

— Трое налетели, даже ничего не спросили, — рассказал Ракета, пока мы бинтовали его треснутые ребра. — Отвели за «Березку». Дальше. За стоянку. Там, где трансформаторы. Там глухо. Никого нет. Обыскали всего. Забрали деньги и товар. Весь. А потом как давай бить по морде. Когда я упал, ногами добавили. Кричали: «Передавай привет Одиссею! От Косматого. Теперь это наша территория, понял? Еще раз сунешься сюда, убьем, падла!». Здоровые такие, как лоси. Один лысый вообще зверь. Если бы те, другие, его не остановили, забил бы меня насмерть. Отморозок безбашенный.

Тут понятно. Свято место пусто не бывает. Это привет от приблатненных приятелей Косого.

Сам он до сих пор в бегах. Но его кореша прикинули и решили взять все гостиницы под контроль. Но еще до сих пор не поняли, с кем столкнулись.

Вот только моя палочка-выручалочка сейчас не работает. Когда я сообщил Кореневу о нападении, тот ответил:

— Плевать. Сейчас это не самая большая из твоих проблем.

Я замолчал. Неужели вызов в ОБХСС — это нечто большее, чем просто разговор.

— Сейчас в ОБХСС ни шагу, — предупредил Коренев. — И сюда не звони. Я сам выйду на тебя. Пока что жди. Спрячься на дне. Не лезь на рожон.

Да что такое-то? Я хотел спросить, что случилось, но Коренев сказал:

— Меня ждут. Срочная встреча. Давай, до связи, — и бросил, сволочь, трубку.

Вот почему я сидел и думал, как быть дальше. Но для того, чтобы решиться, надо обладать информацией. А у меня ее кот наплакал.

Вот что надо сделать. Первым делом, собрать сведения. О том, что происходит.

Я встал и пошел к Капусте. Тот сидел перед огромной кучей импортных шмоток, разложенных на ковре и кровати. Часть успел отсортировать и записать на листок бумаги. Я тронул его за плечо.

В комнате горел тусклый свет. В люстре на потолке горела только одна лампочка из трех.

Капуста оглянулся. Низенький, как будто вздувшийся. Вокруг глаз темные круги.

— Ты закончил считать? — спросил я. — Мне нужны твои знакомые. Шустрые парни. Которые могут пролезть в любую щель, как тараканы. Пусть соберут сведения, что за херня творится.

Первое ограбление Косматый совершил в четырнадцать лет.

Он тогда действительно был волосатый и бородатый. Как обезьяна. И такой же сильный. Обладал диким нравом.

И если с годами борода и волосы сошли на нет, то вспыльчивый характер остался. И даже наоборот, стал еще хуже.

Во время первого ограбления он избил жертву до полусмерти. За то, что мужик, которого они зажали в пустынном пятачке, неподалеку от заброшенной стройки, начал сопротивляться и звать на помощь.

Это очень не понравилось Косматому. Двое подельников едва успели оттащить его от растерзанного мужика. Тот уже давно потерял сознание, а лицо опухло от ударов.

— Эй, спокуха, Паша, спокуха, — приговаривали парни. — Все в ажуре. Он уже готовченко.

Потом были другие ограбления. Драки, кражи, разбои. Избиения. Пашка по кличке Косматый быстро приобрел репутацию в преступном мире.

Потом попал на ИТК для малолеток в Можайске. Там тоже быстро утвердился благодаря свирепому нраву.

Когда позже загремел на взрослую зону, быстро заработал авторитет. Но дальше не поднялся. Бывалые люди решили, что Косматый слишком необуздан. И его надо использовать только для устрашения. Для серьезных дел не дорос.

И вот недавно, прибыв в Москву, Косматый пару раз успел перетереть с давним корешем Димой по кличке Бульдозер. Один вечер они только успели посидеть в закусочной, и Бульдозер пожаловался на молодого да раннего сопляка по кличке Одиссей.

— Ему подфартило, понимаешь? — сказал Дима, когда приятели раздавили поллитра горяченькой. И вдобавок залили «Московским» поданным в вспотевших от холода стеклянных тарах по 0.33 литра. Закусили воблой и жареными чебуреками. — Чертовски, невероятно подфартило. Как никому другому. Он вообще барыга. За ним никого нет, как я понял. Косой, правда, молчит, не говори, но я же вижу.

Косматый тогда навострил уши. Вот уже два месяца он находился на мели. Искал любые возможности, чтобы подзаработать.

Они тогда с Бульдозером договорились встретиться. Еще раз. Чтобы обсудить что да как.

— Этого гребаного Одиссея надо тряхнуть по-полной, — убежденно сказал захмелевший Бульдозер. — Он и пикнуть не посмеет. Капусту гребет лопатой. Нам совсем крохи скидывает. Я не секу, почему Косой ему все списывает. Только из-за того, что он спор выиграл? Ну, так я-то с ним не спорил! Да и какое слово может быть с барыгой? Он никто!

И для убедительности сплюнул на пол. Растер плевок ногой.

— Вот я где вашего Одиссея видел. Я не я буду. Если ему хвост не отвинчу.

Косматый обещал помочь старому корешу. Потому что людей Косого на это дело привлекать нежелательно.

Все уже было готово. Бульдозер рассказал, где можно встретить Одиссея. Дал его описание. Они договорились начать через пару дней.

А потом Бульдозер пропал. Также, как и Косой. Прошел слух, что какой-то шухер поднялся. И Косой со своей командой подался в бега. Вынужденно.

Вот непруха, а? Косматый походил пару дней. Почесал в затылке.

Потом решил, а нахера этот Бульдозер нужен вообще? Без него обойдемся.

Одиссея надо поймать. Подвесить вниз головой. Все бабки отобрать. Все торговые точки — тоже. Что он, Косматый, сам не сможет там рулить?

Поэтому Косматый начал действовать сам. Собрал команду из пяти человек.

Пойти против Одиссея не боялся. Понял уже, что это обычный марамыга. Его щелкни пару раз, сразу рассыпется. Тут самое главное — сделать это быстро и внезапно. Чтобы очухаться не успел.

Но быстро не получилось. Проклятый пацан слишком юркий оказался. Люди Косматого подстерегли его на Горького. Когда возвращался рано утром. Хотели поймать.

Но тот убежал. Да еще и какой-то верзила ему помог. Чуть не отвесил люлей. Жалко, что самого Косматого тогда не было. Он ждал возле «Интуриста».

Потом Косматый еще долго искал Одиссея. Подкатил к Окуню, слегка знал его через Бульдозера.

Но тот сказал, что не знает, когда и где появляется Одиссей. Сам смерил Косматого нахальным выпуклым взглядом.

— Ты что же, наехать на него решил? Не советую. Все, кто наезжал на Одиссея, почему-то потом сгинули. Нету никого. Кто на него зуб точил. Ты бы лучше дружил с ним. Совет тебе такой. Дружеский.

Косматый усмехнулся. Нашел, кем запугивать. Каким-то вшивым барыгой.

— Не надо мне советов, — ответил он. — Ты лучше за своим полем приглядывай. Когда я тут рулить начну, приходи ко мне. Советы давать будешь. Если я их приму, ха-ха.

И еще через пару дней они отследили человека Одиссея. По кличке Ракета.

Дождались, когда он пришел упакованный. С товаром и с деньгами.

Тогда Косматый с дружками налетели и отмутузили. Забрали все. Передали привет для Одиссея. Если хочет вернуть обратно, пусть теперь приходит. Косматый его будет ждать.

На это и был весь расчет. Сдуется Одиссей. Не посмеет высунуться из норы. Скорее всего, вообще свалит из города.

А все точки Косматому достанутся. Ну, а уж он-то никому просто так их не отдаст. Даже если Косой вернется. Клыками и когтями будет отбиваться. Так, что шерсть клочьями полетит. С любых противников.

Наутро вернулись ребятки Капусты. Двое пробивных подростков. Одного звали Пушкин. Второго Воздушный змей.

Учились в десятом классе средней школы. Оба ушастые и глазастые. Могли проникнуть куда угодно. Капуста за них ручался.

Настоящих имен я не знал. Но они и не нужны. Главное, что им удалось узнать.

Ну, и еще то, что они принесли. Продукты и еще кое-какие вещички. Которые помогут мне.

— Это Косматый, — сообщил один. — Вся фарца на ушах стоит. Разбежались все, как от бараны от волка. Не понравилось, что блатные так вплотную наехали.

Ну, понятно. Как я и думал. Кореша Косого резвятся. Интересно, с его ведома или нет? Скорее всего, нет.

Потому что Косой не стал бы действовать нахрапом. Он знает тему. Знает, что фарцовщики вежливые ребята. И работают в белых перчатках.

Поэтому не надо их распугивать. Это очень вредит общему делу. И прибыли.

— Очень и очень интересно, — заметил я. Отдал по полтиннику каждому. — Теперь насчет конторы. Что говорит Грешников?

Пушкин должен был зайти в «Интурист». Переговорить с гэбистом. Все разузнать.

Не за красивые глаза, разумеется. А за плату. Грешников все, что угодно, за деньги сделает.

— Тут такое дело, — Пушкин уселся на стул. Возле стола. Взял засохший бутерброд. Зажевал. Проглотил, давясь, чуть не поперхнулся. Выпил воды. — Узнал только частично. Твой человек в «Интуристе» говорит, что шухер идет с самого верха. Чуть ли не с Кремля. Если ты сейчас появишься в псарне, то бишь ОБХСС, тебя сразу возьмут за яйца. Надолго и надежно.

Так, это действительно плохо. Очень плохо. Похуже, чем какие-то уголовные отморозки. И надо тоже быстро решать это.

— А с чего это вдруг все появилось? — спросил я. — Ведь все же нормально было? С чего это они ни с того ни с сего вскипятились?

Пушкин выпил холодного чая. Прокашлялся. Постучал себя по груди. С интересом смотрел на меня.

— А вы что, и есть тот самый Одиссей? О вас среди фарцы те еще слухи ходят. Что вы можете кого угодно уговорить. Купить даже самые вонючие и драные штаны втридорога. И любую даму уломать.

В другое время я бы порадовался. Таким легендарным слухам. Но сейчас не до веселья.

Откуда, черт подери, появилась команда «Фас»? На меня. Вот что надо выяснить. Как можно быстрее.

Я встал и прошелся туда-сюда. Что же делать? Через кого узнать?

Потом остановился. Указал на Пушкина и Воздушного змея.

— Вы сказали, что этот шухер появился внезапно. Давайте, узнайте. Откуда у него растут ноги. Срочно, немедленно. Ну, давайте. Узнайте, — и срочно вывел пацанов из квартиры. Нечего им видеть, что будет дальше.

Сам я тоже не дремал. Что же делать? Я лихорадочно перебирал в уме всех знакомых.

Кто бы мог поделиться нужной информацией? А потом придумал. Почему бы и нет?

Указал на Капусту.

— Ты поедешь со мной. Прямо сейчас. Переговоришь с одним человеком, на которого я тебе укажу. И узнаешь, кто за всем этим стоит.

Капуста горестно вздохнул. Тоскливо оглядел гору товаров и листы бумаги.

Ему так не хотелось покидать уютное гнездышко. Но я другого никого не хотел брать. Чтобы не налажать.

Сам я побежал одеваться. Вернее, переодеваться.

Нацепил на нос очки с толстой оправой. Прицепил усы. Наложил крем на лицо, чтобы создать эффект морщин.

Дорисовал тушью родинки и пигментные пятна. Согнулся в спине. Взял тросточку. Скинул пиджак, надел длинную вязаную мешковатую кофту с глубокими карманами. Добавил парик с седыми волосами. На голову нацепил кепку.

Все аксессуары принесли Пушкин и Воздушный змей. По списку. У Воздушного змея знакомая в театральном учится. Вот как они нашли за ночь все нужные реквизиты.

Затем я вышел в коридор. Капуста и Бочка удивились.

— Ничего себе, ты настоящий старик! — заметил Бочка. — Я бы тебя ни за что не узнал.

Я кивнул. Согнулся, прошелся, старчески покряхтывая.

— Ну, а теперь мы готовы отправится в город. И узнать, какая сволочь объявила на нас охоту.

Мы вышли из квартиры. Я чуток опасался. Что как только шагну за дверь, так меня сразу схватят под белы ручки. Но ничего подобного.

Все в порядке. На улице уже светило раннее солнце. Погода по-осеннему хорошая.

Всюду уже бегали прохожие. Торопились на работу. Мамочки и бабушки вели детей в садики и школы.

Мы сели в автобус. Хотя Капуста хотел поехать на такси. Но я специально поехал на общественном транспорте. Хотел проверить свою маскировку.

Сработало на отлично. Когда я вошел в переполненный автобус, люди сторонились. Какая-то пионерка тут же вскочила:

— Садитесь, дедушка!

Я хрипло поблагодарил девушку. Бочка и Капуста стояли рядом. Старались сохранить веселое выражение лица.

Кондуктор даже не стал проверять мои документы. Ясно, что проездной.

Мы вышли возле здания райкома комсомола Советского района. Я остался прогуливаться снаружи.

А Капуста отправился внутрь. С задачей отыскать Анохина Петю. Активиста, комсомольца, отличника, командира дружины. И поговорить с ним насчет поимки злостного негодяя и фарцовщика Одиссея.

Ждать пришлось недолго. Вскоре вышел Бочка. Он вспотел от духоты и тяжело отдувался. Вытер пот рукавом и сообщил:

— Нет твоего Анохина. Куда-то убежал по делам. Он еще, оказывается, лекции читает о международном пролетариате. В составе агитбригады геофака МГУ.

Хороший мальчик. Настоящий патриот. Наверное, даже испражняется нектаром и амброзией.

Но что же делать? Он мне нужен позарез. Вот через кого можно узнать, что стряслось на политическом олимпе.

Я подумал. Стоял, опираясь на тросточку. Можно дождаться его. А можно уйти и поискать счастья в другом месте.

— Когда он должен прийти? — спросил я. Но Бочка стоял и хлопал глазами. Ну конечно. Такой вопрос задать он не догадался. Это Капуста должен знать. — Елы-палы, где Илья? Вернее, где Капуста? Внутри остался? Дай, я сам пойду поговорю с ними.

Да, точно. Надо узнать подробнее. Чего я привязался к этому Анохину?

По-хорошему, надо пробиться к комсоргу. Самому главному тут в райкоме. Чтобы он уже клюнул на крючок. Который я собирался забросить местным карасям.

Бормоча проклятья, я вошел в здание. Хлопнул тяжелой дубовой дверью.

Как тут все монументально. И стильненько. Настоящий советский конструктивизм. Колонны, мрамор, паркет. Большие окна, огромные двустворчатые двери.

В коридоре я встретил Капусту. Тот стоял и болтал с парнишкой-комсомольцем. Оглянулся на меня, удивился.

— А вы зачем явились, деда? Мы же просили вас остаться снаружи.

Я сердито покачал головой. Погрозил им пальцем.

— Нет уж, с чего бы это? Вы меня не проведете. Если уж я сказал, что хочу встретиться с самым главным тут, то обязательно встречусь. Где у вас тут самый-самый начальник? Ну-ка, быстро говори.

Капуста и парнишка усмехнулись.

— А что случилось, дедушка? — участливо спросил комсомолец. — Расскажите мне. У нас нет самых главных. Все равны.

Я наклонился к нему ухо.

— Ась? Что говоришь, милок?

— Говори громче, он плохо слышит, — посоветовал Капуста.

Но комсомолец не успел ничего сказать. Оглянулся за меня. Выпрямился. Замолчал.

Я обернулся. Сзади стоял Анохин. Мой вечный преследователь.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Ну вот. На ловца и зверь бежит, как говорится. Вот он, наш голубчик. Анохин, комсомольский активист.

Сначала я встревожился. Вдруг сейчас он узнает меня. Вцепится в фальшивую бороду и усы. Начнет трепать.

Кричать, что это и есть тот самый Одиссей. Мол, держите, поймали вора. И все такое.

Но он спросил:

— Что случилось, дедушка? Вы к кому?

Отлично. Вроде ничего не заподозрил. Больше смотрел на Капусту. Подозрительно так. Как будто думал, что у приятеля тесак в кармане.

— Ты мне скажи, мирок, вы почему этих проклятых спекулянтов распустили? — прошамкал я. Подошел еще ближе. Потыкал согнутым пальцем в грудь Анохина. В безупречную белую рубашку с тонким галстуком. — Куда вы смотрите? Вот я тебе расскажу, что у нас во дворе было. Как раз вчера. Или позавчера. На днях, не помню уже, когда. Ты вот меня послушай.

Анохин все уже понял. Перестал внимательно смотреть. Интерес в глазах потух. Наоборот, появилась тоска.

Потом покачал головой. Обернулся по сторонам, ища поддержки. Но его коллега тут же сделал вид, что ему надо идти. Посмотрел на часы, озабоченно пробормотал:

— Ох ты, чуть не забыл. У меня же собрание по «Классовой борьбе на научном фронте» через пять минут начинается. Там Потапов докладывать будет. И еще Хромова пропесочить надо. За пропуски. Ладно, я побежал.

И вправду, тут же смылся. Оставил бедолагу Анохина одного с нами.

— Ну-ка, где твой кабинет, — я тоже огляделся. — Где у вас тут присесть можно? Ноги уже не держат. Я уже весь день хожу. По учреждениям всяким. Правды добиваюсь. Вы могли бы уже сейчас арестовать этого смутьяна Одиссея. Но нет, никому не надо. Все открещиваются. Если тебе тоже не надо, то я пойду. К бабке своей. Под бочок.

Но Анохин снова заинтересовался. Очень даже. Тут же цепко схватил меня за руку.

— Подождите, дедушка. Никуда торопиться не надо. Вы попали, куда надо. Пойдемте ко мне в кабинет. Вы чай будете? Или вам просто воды? — он повел меня по коридору. Обернулся на Капусту. — А вы внук будете? У вас есть, что сообщить? Нет? Тогда подождите здесь, в коридоре. Не мешайте нам, пожалуйста. Скоро ваш дедушка выйдет.

Его кабинет находился в конце коридора. Стандартное такое помещение. Небольшая, уютная комнатенка.

Старенький, но массивный дубовый стол, вращающееся кресло с обивкой из красной ткани, скрипучие стульчики для посетителей. Тяжелые шторы под широким окном. Красный ковер на паркетном полу.

Наверняка Анохин отсюда планировал переселиться. В кабинет поширше. И попросторнее.

Поэтому и рвал жилы. Ловил непокорных фарцовщиков. И всех других смутьянов, нарушителей порядка и хулиганов.

— Садитесь, садитесь, дедушка, — приговаривал он, подвигая ко мне стул. — Ну-ка, расскажите все подробнее. По порядку. Вы пришли как раз по адресу. Мы этого Одиссея давно хотим поймать. Этого нарушителя порядка. Этого строптивца.

Он уселся в кресло, подтянул лист бумаги и карандаш, чтобы делать пометки. Приготовился меня слушать. А мне только это и надо было.

— Ну, так слушай тогда, — я прокашлялся. — Он у меня во дворе торговал, стервец. Прямо устроил там магазин на обочине. Давай из сумки товары раздавать. Всех людей ему какой-то другой пацан приводил. А он им отдавал. И денежки забирал. Я подошел, говорю, ты что же, подлец, совсем совесть и стыд потерял. Как же тебе, такому молодому можно? Спекуляцией поганой заниматься? Продавать тряпки всякие. Тьфу.

Анохин пошевелился. Внимательно всмотрелся в меня.

— Мы с вами до этого не встречались, дедушка? Я где-то вас видел. Но никак не вспомню, где.

Я покачал головой. Снова закашлялся, чуть не задохнулся. Анохин дал мне воды.

— Ты меня не отвлекай. Ну вот, совсем забыл. О чем я там говорил?

Анохин сделал пару записей на бумаге. Почерк у него корявый и непонятный. Как иероглифы.

— Вы говорили, что он у вас во дворе торговал. В открытую. Странно. У нас есть сведения, что он так уже не делает. Торгует с конспиративной квартиры. Она находится… Вы в каком районе живете?

О как. Он уже и про квартиру пронюхал, паскуда. Подбирается все ближе. Надо менять дислокацию.

— Дак тут же, в Тверском, — ответил я. — Неподалеку от Горького. А где живет этот гаденыш?

Анохин сделал еще пометку. Когда писал, сосредоточенно морщил нос.

— Не, он дальше живет. Интересно. Съехал, что ли, с той квартиры? Или опять начал торговать на улице.

Да, мне тоже интересно. А вот еще бы узнать, что за шухер такой вокруг меня завертелся? Это же моя главная цель визита сюда.

— Я тебе вот что скажу, малой, — я перестал кашлять. Подвинулся чуть ближе на скрипучем стуле. — Этот твой Одиссей малый не промах. Я слышал, как к нему так люди обращались. Друзья-товарищи. Бегали там всякие. Я ведь рядом сидел. На лавочке. А он, падлюка, даже ухом не повел, когда я ругался. Почему он такой нахальный? Может, его кто прикрывает из ваших? Поэтому он себя так ведет? Ты мне скажи. Как коммунист коммунисту.

Анохин бросил карандаш. Кажется, я наступил на мозоль.

— Не знаю, дедушка. Вас, кстати, как зовут? Анатолий Михайлович? Очень приятно. Я вам так скажу. Он вообще очень мутный тип. Этот ваш Одиссей. Появился ниоткуда. Как будто вынырнул. Действует нахрапом. Дерзко и решительно. Ничего не боится. Идет напролом. Всегда сухим из воды. Его явно кто-то поддерживает. Но вот что я вам скажу. Есть надежда. Недавно наш первый секретарь горкома, Олешников, за него вплотную взялся. Не было бы счастья, да несчастье помогло. У него дочка есть. У секретаря. Так вот, она хотела джинсы себе купить. У этих проклятых фарцовщиков. И этот Одиссей ей подделку продал. Самострок у них называется. Фальшивка.

Я долбанул кулаком по столу. Вот уроды. Кто это был? Поймаю, уши на пятки натяну.

— Вот-вот, — Анохин остановился, посмотрел на меня. Одобрительно кивнул. — Олешников тоже разозлился. Разбушевался. Сказал, что всех фарцовщиков в бараний рог скрутит. Тут же дал команду. Спекулянтов этих разогнать. Одиссея поймать. Посадить. Показательно судить. По всей строгости закона. Чтобы никому неповадно не было. Чтобы все знали, чем это грозит. И больше не смели за импортными шмотками гоняться.

Он перестал ходить туда-сюда. Остановился. Снова уселся за стол.

— Так что, вы, Анатолий Михайлович, очень нам помогли. По какому адресу вы живете? Мы туда патруль пошлем. Комсомольскую дружину.

Я наморщил лоб. Пару минут вспоминал адрес. Наконец, назвал улицу подальше. От гостиниц и «Березки».

— Он хитрый и скользкий, — продолжал Анохин. — Второй раз уже к вам не сунется, скорее всего. Но, видимо, где-то там рыскает. Поэтому, мы ваш квартал прочешем. Может, поймаем. Спасибо вам, Анатолий Михайлович. От лица комитета комсомола Тверского района. Большое пламенное спасибо.

И в порыве чувств крепко пожал мне ладонь. Потом поморщился.

— А у вас сильные руки. Ну, рад был побеседовать.

Быстренько выпроводил меня из кабинета. В коридоре меня встретил Капуста.

Мы вышли из здания. Навстречу вышел Бочка. Он лузгал семечки.

Я семенил по-стариковски. Пока мы не отошли подальше. Наконец, подошли к станции метро.

— Ну, что там? — спросил Капуста. — Узнал?

Я кивнул.

— Значит так. Бери своих оболтусов. Пушкина и Змея. Хотя нет, пусть продолжают заниматься. Тем, что я поручил. Ты сам займись этим. Прямо сейчас. Не отходя от кассы. Пробей все про дочку Олешникова. Кто такая? Где учится или работает? Что предпочитает? Какого цвета у нее зубная паста? Короче, все. И кто из наших продал ей самострок. Из-за этого весь кипеш поднялся. Надо быстро все решить.

Капуста присвистнул.

— Вот оно что. Неужели это мы прокололись? Но не может быть. У нас самострока не было. Только фирма. Или кто-то другой пихнул? А тобой просто так прикрылся? Ладно, узнаю. А с Косматым что делать будем?

Я подумал.

— А что делать? Ничего. Отправь Пашу к Окуню. Нату и Бука тоже. И Деловара. Возле «Березки» сейчас все равно менты шерстят. Там пусто. Народу нет. Просто пусть всех покупателей отправят на хату. Напрямую. Через сарафанное радио. Нельзя же, чтобы из-за этих придурков продажи встали. А в гостиницы Бочка будет ездить. Забирать товар.

Капуста кивнул. Сам я поехал обратно домой. На хату.

Бочку взял с собой. Я его сейчас всюду буду таскать. Как телохранителя. Без него опасян ходить.

Когда приехал, сначала осмотрелся. Нет ли засады. Времена сейчас тяжкие. Приходится ходить с задранной головой.

Нет, все в порядке. Дома остался только Ракета. Бедолага все так же спал в спальне.

Я проинструктировал Бочку:

— Бери с собой двух крепких и здоровых друзей. Не меньше тебя чтобы. Такие же шкафы. Есть у тебя такие? Вот, отлично. Плачу каждому по сотне. Будете ездить вместе со Штырем по гостиницам. Чтобы он спокойно забирал товар. А если будут наезжать, отводите за угол. И наваляйте хорошенько. По сусалам. Только осторожно. У них могут быть ножи. Или кастеты.

Бочка кивнул.

— Сделаю, шеф. Все будет в ажуре. Ни одна падла мимо не проскочит.

Так, ладно. Это главное. Чтобы продажи не тормознулись.

Я отправил Бочку за товаром. Сам проверил Ракету.

— Ну, ты как? Очухался? Домой поедешь?

Ракета покачал головой. Он лежал с закрытыми глазами. Веки заплыли от синяков.

— Жрать хочу. Уже более-менее. Да, домой поеду. Родителям скажу, что подрался. С хулиганами.

Я кивнул. Хотя Ракета и не видел.

— Езжай. Сейчас я тебе принесу перекусить. А потом Штырь отвезет домой. Он скоро с ребятами приедет. Из «России».

Ракета открыл глаза. Удивился.

— А что это с тобой? Что за старикашка?

Ах да, точно. Я же до сих пор в гриме.

— Что, это? Это концерт художественной самодеятельности, — ответил я. Махнул рукой. — Не обращай внимания.

Оставил Ракету и отправился обедать. Мне как раз надо было еще подумать. Хорошенько. О том, как быть дальше. Тут сейчас самое важное — это не делать глупых движений.

Забежал в магазин рядом с домом. Купил консервы, колбасы, хлеба. Пирожков с капустой, молочного коктейля.

Принес Ракете и вывалил на стол. Приготовил ему. Накормил.

Потом ждал Штыря. Вместе с Бочкой. Но ребята так и не ехали. Что за чертовщина?

Ракета сидел рядом. Хрумкал опухшими челюстями. Посмотрел на меня.

— Что сидишь, как на иголках? — с усилием сказал Ракета. — Штырь их в гостиницу повез? Ну, значит, держись. Они наверняка с этими ребятами столкнулись.

Вот паскудство. Верно. Как интересно, теперь себя покажет Бочка? Сможет ли справиться?

Сейчас что-то черные времена. Как бы еще не прилетели известия о новых заварушках.

От большого количества грузных и тяжелых тел машина присела на рессорах. Штырь это чувствовал. Он всегда ощущал машину.

И сейчас чувствовал, как тяжело идет «Победа» на поворотах. Покосился на Бочку. Тот сидел рядом. Занимал все пассажирское сиденье.

Штырь глянул назад. Там еще два мордоворота. Рожи совсем бандитские. Хотя Бочка уверял, что они добропорядочные граждане. Он познакомился с ними на секции карате.

Ага, конечно. Известно, кто там занимается карате. Самые настоящие звери. Убийцы. Готовые разорвать человека голыми руками.

— Ну, и что ты думаешь? — спросил Бочка. — Как все это закончится? Повяжут Витю?

Вообще-то, шеф предупредил, никаких разговоров о делах. При посторонних. И никаких имен.

Но, с другой стороны, эти парни вроде телохранителей. За деньги работают. По-любому, в курсе дел будут.

— Не-а, — Штырь покачал головой. — Кого угодно. Но только не шефа. Он вывернется. Вот увидишь. Да еще и выгоду на этом поимеет.

Бочка кивнул огромной головой.

— Что есть, то есть. Скользкий, как угорь. Непотопляемый. Сколько раз я думал все, каюк. Но нет. Наоборот. Еще выше забирается.

Он посмотрел на дома за окном. Сжал огромный кулак. Сказал громко:

— Ну, значит, мы с тобой сошлись во мнениях. Вот и отлично. Значит, будем ломать этих гадов. Пусть только попробуют сунуться.

Они как раз заехали в Зарядье. Штырь прислушался к скрежету коробки передач. Надо разобрать и снова смазать.

Пару поворотов. И вот они свернули на Разина. Вдали показалась набережная Москвы-реки. Перед парапетом проехал грузовик.

Штырь снова повернул в небольшой переулок. И подъехал к воротам гостиницы. К въезду во внутренний двор.

Бочка похлопал Штыря по плечу.

— Ну, давай, Барабанов. Иди за товаром. Мы здесь подождем. Все, как обычно. Не беспокойся.

А Костя не особо и беспокоился. Какой придурок полезет против таких верзил?

Он помахал сторожу, заехал внутрь и припарковался у служебного входа. Вылез из машины и направился в гостиницу.

Как обычно, сначала зашел к Мукомолову. Того не было в кабинете. Штырь спросил у дежурной по этажу, куда подевался зам.

— Где-то тут ходит, — ответила рассеянно. — Подожди. Посиди. Ты за товаром приехал?

Штырь кивнул. Нашел себе кресло в зоне отдыха в конце коридора. Уселся там. Думал, что генератор опять барахлит. И надо его менять скоро.

С лестницы бесшумно вынырнул Мукомолов. Штырь метнулся к нему.

— А, это ты, — поморщился зам директора. — У твоего шефа же проблемы. Весь город гудит. А ты все равно приехал?

Штырь пожал плечами. Ответил, как учил Одиссей:

— Это все временные затруднения. Скоро решатся. На деле не должно отражаться.

Мукомолов удивленно поднял брови.

— Правильно говоришь. Молодцы, ребята, — он подумал и повертел ручкой в тонких пальцах. — Ну, раз так, тогда забирай. Ты иди пока вниз. Я позвоню. Скажу, чтобы встретили.

Ну и отлично. Штырь так и сделал. Привычно спустился в подвал. У него тут уже все схвачено.

Пересчитал вещи, принял, начал таскать наружу. Потом хотел подняться наверх к Мукомолову, но завхоз, присутствовавший при передаче, остановил его.

— Заместитель директора уже уехал, — сказал он. — Я уже видел, как ты принял товар. Все в порядке. Можешь езжать. Я сам доложу Лариону Парфеновичу. Лады?

Штырь слегка встревожился. Это уже не по правилам.

Мукомолов всегда лично смотрел список товаров. После передачи. И сверял со своим списком. Проверял цены. А сейчас куда-то свалил.

— А деньги? — спросил Штырь. — С ними как быть?

Завхоз махнул рукой.

— Это уже потом расплатишься. В следующий раз. Когда приедешь.

Так, уже что-то совсем безумное. Мукомолов не мог отдать такое распоряжение.

Но Штырь не стал спорить. Кивнул. Поднялся к администратору. Позвонил заму.

Тот не брал трубку. Штырь выглянул наружу, во двор, и не увидел «Волгу» Мукомолова. Действительно, уехал.

Ладно. Главное — забрать товар. С деньгами уже пусть Одиссей сам разбирается.

Штырь вышел, сел в машину.

— Все путем? — басисто спросил Бочка. — Забрал?

Штырь кивнул и завел двигатель. Поехал по кольцевой дорожке внутри двора «России». Выехал за территорию. Снова помахал сторожу.

Промчался пару кварталов. Когда свернул на небольшую улочку, их обогнал оранжевый «Москвич».

Резко затормозил. Так что Штырю тоже пришлось остановиться. Чтобы не врубиться в задницу и бочину «Москву».

Хлопнули дверцы. Из «Москвича» выпрыгнули четверо суровых парней. И бросились к ним.

— Эге, вот же они, — удивленно сказал Бочка. — Я узнаю одного из этих придурков. Это они гонялись за Витькой. А теперь к нам пришли, получается?

Парни подскочили к машине. Хотели вытащить Штыря, но Бочка и его коллеги тоже вылезли из машины.

— Слышь, свалили отсюда к чертовой бабушке, — пригрозил Бочка. — А то снесу башку нахрен.

Нападающие сначала остановились. Посмотрели на Бочку. Удивились.

Из этой четверки только один ростом с Бочку. Лысый такой. Остальные поменьше. Но все борзые.

— Вы кто такие? — спросил лысый. — Этот парень наш. Пусть отдаст товар и деньги. И можете идти. А лучше, переходите под наши знамена. Вашему тупому Одиссею скоро крышка.

Бочка покачал головой.

— Это тебе крышка, падла лысая.

Тогда парни снова бросились Бочку и его товарищей.

Я открыл дверь и присвистнул. Бочка и его товарищ ввалились внутрь. Штырь за ними. На плечах мешки с товарами.

— А я не понял сначала, — пробасил Бочка. — Думал, что за дед стоит? Думал, не туда попал. А потом вспомнил. Про твою маскировку. Знакомьтесь, парни. Это мой шеф.

Да, точно. Я же до сих пор в гриме. Надо бы уже снять.

Но не это главное. Рожи поцарапанные. Джинсы и куртки порванные. В засохшей грязи. Как будто на земле валялись. Или с кем-то сцепились.

— Ага, вот оно, — сказал я. Еще раз оглядел гостей. — Значит, налетели. Ждали возле «России». Но вы не растерялись. Отмахались. Иначе пришли бы без товара. Косматый был там?

Бочка кивнул. Он пострадал больше остальных. Под глазом расплылся синяк, на одной руке кровь. От царапины. Кожаная куртка разорвана на лоскуты. Почти ничего не осталось.

— А еще один где? — спросил я, оглядев парней. — Остался внизу? Охраняет товар?

Бочка снова кивнул. Они стояли в коридоре, тяжело дыша. Загромоздили весь проход.

Все понятно. Не смогли притащить все сразу.

Оставили часть в машине. Один за сторожа. Присматривает, чтобы не похитили. Молодцы. Соображают.

— Ну, проходите, — я посторонился. Освободил проход. — Чего встали на пороге? Быстрее, быстрее. Сейчас чайку сообразим. Угостим вас. Новые тряпки дадим. Компенсацию за понесенный ущерб, само собой. Материальный и моральный.

Парни повеселели. Прошли мимо меня. Согнувшиеся под тяжестью мешков с товаром. Как гномы с подземными сокровищами.

Сложили в кучу в спальне. На полу возле кровати. Потом отправились обратно. Вниз. К машине. Забрать остатки.

Сюда поднялись уже вместе. Вчетвером. Приятель Бочки пострадал меньше всех.

Я быстро соорудил им ужин. Как раз имелись продукты, купленные для Ракеты.

Накормил. Выдал новые джинсы и куртки. Новенькие и оригинальные. У одного из парней округлились глаза от удивления.

— Вы чем занимаетесь? — спросил я. Сидел за столом вместе с ними. — Борьба, бокс, карате?

Парни переглянулись. Одного звали Ваня, другого Кирилл.

— Я КМС по самбо, — прогудел Кирилл. Лицо словно выточено из дуба. Грубые и резкие черты. Волосы пышные и кудрявые. Огромный кадык. Он уминал пищу, как экскаватор. Работал лодкой, как ковшом. — Долго уже занимаюсь. Давно. А у вас есть еще джинсы? Для сестренки?

Я кивнул.

— Конечно, есть. Сестренку не обделим. А ты, Ваня, кто у нас? Тоже спортсмен?

Второй тоже здоровенный. Не меньше, чем Бочка. Втроем они заняли всю кухоньку. Заполнили до краев.

Бедолага Штырь теснился у выхода. С краешку. А я уселся на подоконник.

Ваня молчаливый, как шпион. Тоже кивнул в ответ.

— А я карате занимаюсь. Уже почти год. Школа «Дом леса и водопада».

Мда. Название то еще. Дурацкое.

Наверняка одна из тех мутных секций, что расплодились по СССР. Как грибы после дождя.

И тренер там тот еще тип. Начитался самиздатовских книжек и переводных статеек из спортивных журналов. И теперь демонстрирует могущество.

Но для Вани любой вид спорта подойдет. Даже шашки. В любом случае задавит противника. Своим весом.

— Значит так, парни, — объявил я. — Я вам предлагаю работу. Постоянную. Сейчас у нас есть проблемы с конкурентами. Как вы видите. Время горячее. Поэтому нужны вы все. Может, позовете ваших товарищей из секции. Если нас пригласят на «дружескую» встречу. Чтобы решить все окончательно. А потом, когда все пройдет и устаканится, будете работать посменно. Сопровождать грузы. Оплата достойная. Не обидим. Как у инженеров с многолетним стажем.

Ваня и Кирилл снова переглянулись. Бочка пихнул сидящего рядом Ваню локтем.

— Даже не думайте. Соглашайтесь. Шеф не обманет. С этими ребятишками, которые напали, мы разберемся.

Кирилл дожевал огромный кусок бутерброда. Кивнул, сказал глухо:

— Можно попробовать. Надеюсь, у вас не каждый день такие встречи. Как сегодня.

Я рассмеялся. Хотя особо не до веселья.

— Нет, конечно. Просто небольшие разногласия с людьми из прежнего руководства. Они немного не те берега попутали. Я скоро буду им объяснять. Что к чему. Очень скоро. После этого будет поспокойнее.

Ваня лишь кивнул. Я заметил, что он вообще молчун. По большей части. Это хорошо.

— Ну, тогда отлично. Ваня и Кирилл, вы сегодня свободны, — заявил я. Выжал им еще по две сотни на каждого. — Бочка и Штырь, вы тоже пока отдыхайте. Вот вам тоже на расходы. Но будьте наготове. Может, сегодня ночью поедем. Но завтра точно придется потрудиться.

На том и порешили. Время уже вечернее. У меня пока что связаны руки. Надо ждать вестей от продажников. И от Капусты.

Парни разошлись. Я остался дома. Но скучать не пришлось. Провел учет товара. Переписал все, что пришло.

А потом задумался. Позвонил Штырю. Тот спал, но я попросил его отца позвать шофера к телефону.

— Але, — сонно сказал Штырь. — Кто это?

Я покрепче сжал трубку. Как бы сформулировать поточнее?

— Слушай, забыл спросить, — сказал я. — А эти парни как на вас напали? Недалеко от гостиницы? Следили, получается?

Штырь сначала не отвечал.

— Да. Наверное, следили.

Я подумал еще. Как они вышли на след Штыря? Откуда узнали, что это он едет с товаром?

— Слушай, а еще было что-то необычное? Там, в гостинице? Не так, как всегда? Ты этих парней там не видел?

На этот раз Штырь ответил сразу.

— Ах да. Было такое. Этот, зам директора, капусточку не взял. Сказал, что в другой раз. Типа, он торопится. Но мне показалось, что он решил не брать. Просто.

Вот оно. Вот паршивец Мукомолов. Неужели тоже здесь замешан?

— А товар он сам проверял? — тут же спросил я. — Или нет?

Штырь опять ответил сразу.

— Нет. Я же тебе говорил. Он уехал. И не проверял списки.

Вот падла. Чтобы Мукомолов, да не проверил товар. Он наверняка в спайке с Косматым. И сообщил тому, что мои парни выехали с грузом.

— Ладно, понял, — в этом время как раз хлопнула входная дверь. Кто-то вернулся. Я обернулся. — Ладно, хорошо. Спасибо. Я позвоню.

В комнату вошли Капуста и Деловар.

— Шеф, я узнал, — сходу сообщил Капуста. — Ее зовут Вероника. Учится в МГИМО, первый курс, европейское направление. Любит тусоваться в «Праге». Но сегодня идет на капустник. В квартире у одного из знакомых.

Деловар перебил его.

— Я прошу прощения, но у нас люди на подходе. Покупатели.

Я побежал сдирать с себя маску старика. На ходу крикнул:

— Ну все, отлично! Принимайте клиентов. Я ухожу. Капуста, бери товар. И расскажи еще. Про Веронику.

Капуста тут же нарисовался передо мной. Деловар вышел. А я спросил у финансового директора:

— А подружки у нее есть? Есть имена?

Капуста кивнул. Стоял, глядел, как я мучаюсь перед зеркалом. Как сдираю с себя лишние волосы. Парик, усы. Стираю косметику в виде морщин.

— Обижаешь, шеф. Конечно, есть. Вот, имена соратниц твоей Пенелопы. Анюта и Лена. Одна близкая подруга с универа. Вторая соседка. Они живут на Котельнической набережной, кстати. Ты спрашиваешь, чтобы повод для знакомства найти? Вот тебе три факта. Анюта недавно поссорилась с Костей, своим женихом. Свадьба отложена. Лена любит бананы и ананасы. Экзотику из тропиков, кстати. И последний факт самый жареный. Приберег на десерт. Она и Лена поедут в Польшу. На три месяца. Нечто вроде практики при советском посольстве.

Вот что значит компетентность. Человек сразу все понял. Зачем я собрал материал на дочку первого секретаря. И все разузнал. Даже больше, чем надо.

— Капуста, ты золото, — сказал я. — Ну вот, долой морщины. Наоборот. Теперь я должен выглядеть ярким и молодым. Адрес капустника? Узнал ведь?

Капуста кивнул.

— Обижаешь, шеф. Само собой. Фрунзенская набережная, двадцать один. Квартира номер сто десять. Есть и пароль. «Предки на даче, а я гуляю». А отзыв знаешь, какой?

Я достал новый джинсовый костюм «Lee». На пояс нацепил элитнейший кожаный ремень с двухрядным закрытым патронташем.

Коричневого цвета. Даже чуть бурого. Три закрытых кармана по двенадцать патронов. Крышки карманов с тиснением — бегущий олень. Ячейки тоже кожаные. Прошиты снизу.

Ремень оставил Ракета. Он у нас падок на такие яркие вещи. Как и Деловар.

На голову — ковбойскую шляпу. В карман «Marlboro», конечно же. Придется выступить павлином. Ничего не поделаешь.

— Эх, сюда бы еще патроны настоящие, — вздохнул я. Поправил ремень на поясе. — Но откуда я их возьму? Да и опасно это. Брать на такую вечеринку. Скажут, что покушение. На детишек высокопоставленных людей. И какой отзыв?

Капуста продолжал улыбаться. Самой кровожадной ухмылкой. Которая у него появлялась, когда чуял прибыль.

— Отзыв простой. «Не гуляю, а танцую буги-вуги».

Я вздохнул. Ох, и заварушка мне предстоит. Нутром чую.

— Ладно. Штыря и Бочку трогать не будем. Поеду на такси. Я еще возьму всякой всячины. На подарочки. Для девушек. Чтобы растопить их холодные сердца.

Вызвал такси. Быстро собрался. Поехал на вечеринку. Время уже как раз подходящее.

Таксист удивленно вытаращился на меня. На мой прикид. Но не сказал ни слова. Видимо, и не таких видал.

Через минут пятнадцать я выскочил на Фрунзенской. С реки дул прохладный сильный ветер.

Поправил шляпу. Направился к нужному дому. Проверил почтовые ящики. Вот она, сто десятая квартира.

Я вошел в подъезд. В обширном вестибюле за стойкой сидел старик в синей униформе. Типа консьержа, что ли?

Увидел меня, тоже удивленно поднял брови. Строго спросил:

— Вы к кому, молодой человек?

Ага, как будто по моему виду не понятно. Тут и так сегодня полно молодежи. Я подошел вплотную.

— Ты что же, не видишь, папаша? Я тут свой человек. В сто десятую.

Старик продолжал строго смотреть на меня. Потом смягчился. Понял, куда я навострился.

— А, так ты к этим… Ну, проходи.

Я примерно прикинул, какой этаж. Поднялся на лифте на девятый. Ага, вот она, сто десятая. Даже с подъезда из-за двери гремела музыка. Громко, очень громко.

Хотел позвонить. Потом подумал, что это лишнее. Толкнул толстую деревянную дверь. Открыто.

Коридор широкий. Освещенный. Сразу обрушились звуки гитары и пронзительный голос певца. Стали ближе. Кажется, это Дэвид Боуи. Да тут дискотека на полную катушку.

В коридоре только шкафчик для обуви. Вешалка у стены. Вместо крючков стильные лакированные рогатки. Деревянные.

Длинный вязаный коврик. На нем целая галерея ботинок, туфель и кед.

Я примерно посчитал количество. Тут уже человек тридцать собралось. Надеюсь, габариты квартиры позволяют разместиться здесь с комфортом.

Ладно. Я тоже снял свои замечательные «Adidas». Модель SL 72. Синие, с белыми шнурками.

Новенькие. Легконькие. С узкой стопой. Приспособленные для бега. Разработаны специально для Мюнхенской Олимпиады.

Поставил у стены. Снял шляпу. Потом снова подумал. Опять надел.

— А кто это тут у нас? Что за ковбой?

Я поднял голову. Из коридора сбоку выглядывала изящная женская головка. Светловолосая. Тонкие черты лица. Хитро прищуренные зеленые глазки.

— Ковбой Витя, — ответил я и выпрямился. — Я на вашу вечеринку. У бассейна.

Девушка усмехнулась. Глазки, наоборот, расширились. Кто это? Не моя ли цель?

— Бассейна нет, но есть ванная. И унитаз. А ты откуда такой нарисовался вообще? Чьих будешь?

Я подошел вплотную. Пристально смотрел девушке в глаза. Она пыталась выдержать взгляд. А потом отвела на мгновение. Отлично. То, что надо.

— Я предпочитаю хранить тайну, — ответил я, продолжая гипнотизировать девушку глазами. Протянул руку, взял ее теплую ладошку. Провел по мягким пальчикам. — Давай для тебя я просто приехал с Дикого запада. Договорились?

Чуть наклонился, провел по подушечкам пальцев девушки. Поцеловал ручку.

Она растаяла. Кивнула. Голос чуть охрип. Облокотилась об стену спиной.

— Договорились, ковбой. Меня зовут Лена.

И ждала продолжения. Но я уже угас. Это же не моя цель.

Хотя тут же в голове щелкнуло. Как там звали подружек Вероники? Анюта и Лена ведь. Это ли не та самая подруга?

Я снова мобилизовался. Растянул губы в улыбке за миллион рублей. Подошел вплотную. Обхватил Лену за талию.

— А где у вас здесь строптивые кобылки? Которых надо укротить? Ты одна из них?

Лена стояла на месте. Глядела на меня. В зеленых глазах мелькали таинственные искорки.

Ну, раз молчит, значит, согласна. Я придвинулся совсем вплотную. Но Лена чуточку оттолкнула меня.

— Не так быстро. Я тебя совсем не знаю. Ишь, нарисовался.

Сбоку мелькнула высокая тень. Из гостиной, где гремела музыка, вышел парень.

Тоже стильненький. Тоже в джинсовом костюмчике.

Но не таком, как у меня. Югославия. Классом пониже. Хотя я ожидал тут увидеть одних только ливайсов.

— Опа, а это что за мэн? — протянул он. Комплекцией высокий и тонкий. В уголке рта сигарета. Так, что это у нас? Ага, тоже не айс. Просто «Космос». Интересно, откажется от моих? — Ты откуда? Из прерий прискакал? Прикольный прикид. А кольт есть?

Я покачал головой.

— Кольта нет. Оставил в седле. А может, вот этого отведаешь? — и показал ему «Marlboro».

Парень оживился. Выплюнул свою. Я угостил его сигаретами. Он с удовольствием затянулся.

— Ну, пошли, ковбой, — потянул меня в комнату. — Поговори с честным людом.

Лена не отставала. Послушно семенила рядом. Я придерживал ее за талию.

Так и вошел в гостиную. Туда, где гудела музыка. Остановился на пороге. Быстро огляделся.

Красные обои с белыми полосками. Видимо, считается высший шик.

А вот мебель и вправду дорогая. Старинная. Резное дерево. Дуб и орех. Еще довоенные. Овальный стол в углу. Заваленный напитками и закусками.

Кстати, напитки тоже не простые. Виски и ром. Икра, черная и красная. Креветки, кажется, издалека я не различил. Бананы и кокосы. Кофе и какао, шоколадки импортные. Кола и пепси. Гора жвачек.

У боковой стены шкаф. Посудный. Внутри фарфор. Кузнецовский. Я сразу заметил, глаз наметан.

На окне тяжелые шторы. Задернуты. Так, что происходящее в комнате еле видно. Из-за полумрака.

Народу немало. Для такой комнаты. Две дюжины точно.

Все кучкуются плотными группами. Само собой, молодежь. Танцуют и веселятся. Машут длинными патлами. Гогочут и кричат.

Благо, в этих домах стены сделаны на совесть. Ни звука лишнего не пройдет.

На меня все оглянулись. Обратили внимание. Все-таки, я был прав. Павлиний наряд привлекает внимание. Особенно, девушек.

Чтобы сразу завоевать расположение аудитории, я вывалил подарки. Положил на стол коньяк и колу. И еще икры. Тоже добавил импортных шоколадок и жвачек. А еще кофе в банке. И апельсины в ярком пакете «Wrangler».

Народ одобрительно загудел. Девушки поправили волосы. Одна тут же подскочила к нам.

— Ленка, ты куда пропала? Я тут с Эдгаром такой дэнс отчебучила. Ты должна заценить, — тут сделала вид, что только сейчас меня заметила. — А это что за типус? Ты откуда такой? Прикольный?

Я слегка поклонился.

— Прямиком из знойных пампасов. Верхом на мустанге-иноходце. Пригнал табун лошадей. И для тебя одну кобылку. Белоснежку. Как и ты. Тебя как зовут, солнце?

Девушка улыбнулась. Симпатичная. Не сказать, что красавица.

Миленькая. Стройная и грациозная. Похожа на антилопу. Глазки круглые. Голубые. Волосы русые.

— А зовут тебя как? — насмешливо спросила она. — Джон? Роберт? Или Джеймс?

Я покачал головой.

— Витя. Просто Витя.

Лена, умничка, пришла на помощь. Хотя и невольно.

— Викуся, он ковбой. Ковбой Витя.

Ах ты ж моя красавица, Леночка. Если все выгорит, подарю духи. Французские. Вот как я подумал про Лену. А вслух спросил:

— Викуся? А полностью? Виктория?

Девушка улыбнулась еще шире.

— Нет, Вероника.

Ну вот ты и попалась. Но я не успел продолжить знакомство. Сзади кто-то схватил меня за плечо. И резко повернул к себе.

Передо мной стоял парень. Высокий и сильный. И угрожающе сжимающий кулаки.

— Слышь, ковбой, пошли побазарим.

Музыка доносилась из магнитофона, стоящего на тумбочке у стены. Рядом стопки кассет. И еще виниловый проигрыватель. Вроде граммофона.

Но сейчас все замерли. Молчали. И даже музыка как будто стала тише. Все в комнате с интересом смотрели на нас. Ждали, чем закончится наш конфликт.

Ну, конечно. Как же без этого. Это местный альфа-самец. Коновод и заводила. Тот, кто привык тут рулить.

И тот, кто тут же захочет проверить меня. Незваного гостя. И еще желательно прогнуть под себя. В очередной раз доказать свою крутость.

К счастью, я такое предвидел. Тут у нас молодежь. Золотая молодежь.

Те, кто привык получать все на блюдечке. С красной каемочкой. Хозяева жизни. Пока что тут, в универах. А потом и в других сферах.

— Уважаемый, почему бы и нет? Можно и побазарить, — я аккуратно снял с плеча лапу парня. — Вот только сначала скажи мне. Как тебя зовут?

И пристально уставился парню в глаза. Ну-ка, как там психология. Сейчас проверим его на прочность.

Парень все еще пытался рулить. Высокий, сильный, породистый. Все у него большое и холеное.

Одежка тоже непростая. Снизу джинсы, само собой, «Wrangler». С подвернутыми штанинами.

А вот сверху диковинный длинный приталенный пиджак. Из серебристого шелка. С узорами и орнаментом, вышитыми перламутровыми заклепками.

Прическа тоже замудренная. Длинные волосы, зачесанные назад. Еще и смоченные какой-то мазью, чтобы выглядели гладкими и блестящими. Тонкие усики, как у рака.

Эге, да он павлин еще почище меня. Но, с другой стороны, такой нарцисс не способен держать удар.

Пока что еще не отрастил крепкий внутренний стержень. Тот, кто силен, не гонится за показухой. Хотя, не все еще потеряно. Станет постарше, перебесится, поумнеет.

— Какая разница, малыш, как меня зовут? — парень быковал дальше. Все также вцепился в мой локоть. Своими клешнями. Но при этом тащил к выходу. — Пошли, выйдем. Ты с кем, вообще пришел? Кто тебя позвал сюда?

Я снова взял его за руку. Ловко вырвался. Развернул к себе. И опять уставился в глаза.

— Слышь, ты у нас самый блатной здесь, как я посмотрю? — сказал я. — Круто сваренный. Как десятиминутное яйцо? Давай сделаем так, что ты заткнешься. И еще раз, ты у нас кто? И кто тебя самого позвал сюда?

Мы стояли и смотрели друг на друга. Уперлись взглядами. Для меня это привычно.

Я всегда смотрю в глаза собеседника. Пристально. Без морганий. Иногда в переносицу. Между его глазами. Представляю, будто он прозрачный.

Почти всегда это помогает. У собеседника создается ощущение, будто мой взгляд пронзает его насквозь. В большинстве случаев.

Разве что, с работниками госбезопасности плохо прокатывало. Ну, они такие люди, что сами кого хочешь взглядом проткнут.

И хоба. Получилось. Наш агрессор отвел взгляд. Всего на микросекунду. Но это произошло.

Дальше уже дело техники. Все гораздо легче.

К тому же, невольно помогла Лена. Да и Вероника тоже. Девушки взяли парня за руки.

— Петя, ну все, хватит, — девушки пытались успокоить буяна. — Ну что ты начинаешь? Это наш знакомый, из универа. Мы его хорошо знаем. Он клево зашел. Проставился.

Петя опять моргнул. Опустил взгляд вниз. Совсем ненадолго. Но уже все. Возможность запугать меня он потерял. Безнадежно.

— Витя, — я тут же воспользовался благоприятной возможностью. Нужно загасить конфликт. Протянул ладонь. Широко и открыто. Чтобы у него не было возможности уйти. Без рукопожатия. И еще закинул пару плюшек. Для смягчения обиды. И поддержания авторитета нынешнего вожака стада. Показать, что я ему не враг. Пока что. — Приятно познакомиться. Обещаю вести себя тихо и прилично. Как и подобает в таком блестящем обществе.

Большинство людей автоматически пожимает протянутую руку. Это в нас вбито еще с младенчества. Петя не исключение.

Хмуро кивнул. Пожал мне руку. Довольно вяло, кстати. Похлопал меня по плечу.

— Ну что же, живи тогда, Витя. Если что, обращайся. Вдруг кто-то полезет. Скажи, что ты от Пети Магеллана. И тебя никто не тронет.

Я изобразил благодарную улыбку. Теперь выеживаться нет смысла. Мы замяли конфликт.

Снаружи все осталось прежним. Как будто вожак стаи Петя проучил новичка. И едва не выгнал его из своего логова.

Но в глубине мы оба знали, что это не так. Он дал слабину. Дал задний. А мне большего не надо. Я не претендую на его лидерство. Главное, пусть даст мне пообщаться с Вероникой.

— Обязательно. Я буду обязательно ковырять таким важным знакомством, — с легким поклоном ответил я.

Петя Магеллан важно кивнул. Схватил за талию первую попавшуюся девушку, а ею оказалась Лена, и отошел вместе с ней. К приятелям.

А я остался с Вероникой. Как раз с той, кто мне нужна. Девушка за время нашей легкой ссоры незаметно переместилась ближе ко мне. И сейчас опять посмотрела на меня. Многозначительно.

— Привет, — снова сказал я. — У вас всегда так встречают гостей?

Вероника усмехнулась.

— Ну, а что здесь такого? — спросила она. — Ты вроде не особо испугался. Да, Магеллан всех так встречает. Это у него называется «проверить на вшивость». У тебя есть курить?

Эх ты, сама еще соплячка, а туда же. Хочет дымить сигаретами, как паровоз.

Я похлопал себя по карманам. В одном лежала пачка «Marlboro», но я не люблю, когда девушки курят. Тем более, те, с которыми мне надо заключить сделку.

— Нет, как раз закончились. Сорри, — но упускать девушку я не собирался. Огляделся вокруг. Вроде бы о нас все забыли. Хотя и следили боковым зрением. Неприметно. Тогда я тоже взял Веронику за талию. — Ну-ка, пошли прогуляемся. По квартире. Как раз расскажешь. Что тут да как. А потом я тебе достану сигареты.

Думал, что девушка заартачится. Но она не смутилась. Даже наоборот. Приветливо улыбнулась. Тоже прижалась ко мне. И указала на дверь.

— Ну хорошо. Пошли.

Мы направились к двери. В центре комнаты снова начали вихляться человек семь. Парни и девушки. Дрыгали конечностями в танце.

В коридоре свернули налево. Там еще одна комната. Что тут за квартира? Просто гигантская. Потолки высоченные, три метра. Комнат пять-семь, наверное.

Прошли одну дверь. Я распахнул следующую. Это спальня.

Вдвое меньше, чем гостиная. Где мы только что были. Но тоже огромная. Гораздо больше всех спален, что я видел.

Тут сидели две парочки. Парень с девушкой. О чем-то курлыкали между собой, сидя на кресле в углу.

И еще две девушки на раскладном диване. Тоже о чем-то болтали. И задорно хихикали.

Тоже играл магнитофон. Только тихо, почти неслышно. Наши, советские песни. Что-то из репертуара «Самоцветов».

Мы опустились на тахту. Она стояла у стены. Рядом с трюмо. На котором разложены косметические принадлежности. И зеркало на подставке.

— У тебя клевый прикид, — похвалила Вероника. Протянула ручку. Пощупала мои джинсы. — Где взял? Есть знакомые? Или сам ездил?

Я сдержал улыбку. Можно раскрыть инкогнито. Сказать, что я и есть тот самый Одиссей? Который толкнул ей фальшивку.

Тогда Магеллан точно повесит меня на рее. Как настоящий пират. Нет, лучше не стоит рисковать.

— Самые настоящие джинсы, — похвастался я. Откинулся на тоненько скрипнувшую спинку тахты. Разложил руки в стороны. А моя правая нечаянно оказалась за спиной Вероники. Теперь я мог разом обнять девушку. Одним движением. — Фирма веников не вяжет. Ковбойские. Видишь, вот значок. Я обычно сам езжу. За границу. Но сейчас не хочу. Что-то умаялся ездить. Постоянно. Тут у меня есть знакомый. Одиссей зовут. Вот он мне и толкает. По дружбе. Задешево. И самые качественные.

Вероника удивленно вытаращилась на меня. Глаза стали огромные и безумные.

— Ты знаешь Одиссея? Этого мошенника? Так он знаешь, как меня обманул? Подсунул подделку. Втридорога. Я сейчас тоже дома сижу. Паспорт меняю. Поэтому не могу выехать за границу. Пошла купить у утюжников. А мне там такое дерьмо всучили.

Голос у девушки дрожал от негодования. От справедливого возмущения.

Я тоже изобразил изумление. Неподдельное. Потому что и сам тоже злился на неведомого продавца. Того, кто так подставил меня перед клиентом.

Вот попадется мне, живьем зарою в землю. Похороню рядом с «Березкой». Чтобы все видели. Что случается с теми, кто обманывает клиентов.

— Не может быть! — искренне возмутился я. — Я с ним уже давно работаю. Отличный парень. Никогда никаких провалов или обманов. Товар самый лучший. Оригинальный. У него поставщики с запада. И недорого.

Вероника отодвинулась. Контакт с ней явно разладился.

— Ну, а я что, придумываю, по-твоему? Хочешь, покажу, что он подсунул? Там такая рвань, даже вытаскивать позорно.

Я опять придвинулся ближе.

— Ладно, не переживай. Я ему позвоню. Он тебе самый лучший выдаст. Бесплатно. За свой счет. Ты когда сможешь забрать?

Вероника растаяла. Шмотками можно растопить сердце любой девушки.

— Да хоть сейчас. Мне послезавтра к подруге на день рождения идти. А надеть нечего. У меня вообще вещей не осталось. Хожу, как оборванка.

В голосе девушки послышались слезы и мольбы. Самые жалобные, какие могут быть.

Хотя одета она просто замечательно. Джинсы, правда, не фирма. Но тоже ничего. Потертые «Монтана».

— А давай, — я кивнул. — Конечно, непорядок. Прямо сейчас и возьмем. Я с ним как раз должен встретиться. После этого капустника хотел поехать. Может, уже рванем?

Вероника капризно надула губки.

— Ну уж нет. Зачем так торопиться? Мы только что приехали с подругами. Я хочу повеселиться. А потом поедем. К твоему Одиссею. Никуда он не убежит. И джинсы никуда не убегут.

Да, это точно. Мы никуда не денемся. Пока я не решу проблему с дочкой Олешникова. Поэтому я выдавил из себя радостную улыбку.

— Ну, конечно. Зачем торопиться? Надо отдохнуть от души, — я заметил на журнальном столике возле телевизора бутылки со спиртным и соки. Коньяк, водка, виски. Кола, фанта, графин с компотом. — А что это тут у нас?

Подлетел к столику. Плеснул горячительного. Вернулся к Веронике. А тут уже стояли все остальные наши соседи по комнате.

— Что ты там говорил про джинсы? — спросила одна девушка. — У кого можно взять? Есть такой же костюмчик, как и у тебя? Я уже давно ищу. Но вечно не попадается.

Вот елы-палы. Я почесал голову.

— Так, люди. Я вам без проблем достану. Все, что хотите. Самого лучшего качества. У меня есть хорошие знакомые. Вон на столике бумага и карандаш. Давайте ваши телефоны. Я их передам кому надо. С вами свяжутся. И предоставят отличные джинсовые костюмы.

Девушки быстро начеркали свои телефоны. Также, как и парочка с кресла. Потом отчалили. Ушли из комнаты. Мы остались с Вероникой вдвоем.

— Хм, и что же мы будем делать? — Вероника накрутила на пальчик кончик пряди. Томно посмотрела на меня. Закинула ногу на ногу. И слегка покачивала носочком. — Ты же никуда не торопишься?

Так, а что же это такое? Что у нас наклевывается? Она что, не прочь со мной развлечься?

Когда я собирался сюда, имел в виду такой вариант. Но особо не рассчитывал. Да мне и не надо.

Но рисковать тоже нельзя. И отказывать этой мажорке. Иначе вся сделка сорвется. И восстановить свою подмоченную репутацию уже не получится. Окончательно.

— До пятницы я совершенно свободен, — я придвинулся ближе. Отставил бокал с газировкой в сторону. Сейчас проверим, нравлюсь ли я ей. И правильно ли понял ее намерения. — А ты? Тоже свободна, как птица в небе? И вообще, что это такое?

Девушка не успела ответить. Я указал ей на кофточку. С довольно откровенным вырезом.

— У тебя здесь соринка, — я сделал вид, что стряхнул с ее кофточки невидимую пылинку. — А, все, уже ушла. Ну-ка, иди сюда.

И не успела Вероника опомниться, как я поцеловал ее. При этом сохранял бдительность.

Рисковал, конечно. Есть вероятность, что она разозлится. Отскочит, даст пощечину, закричит. Мол, чего я себе позволяю. Она ведь не такая девушка.

Но насколько я знаю женщин, она уже давно подавала знаки. Своего расположения ко мне.

И упустить их было бы большой глупостью. Даже большей, чем откровенное приставание. Поэтому я и решил рискнуть.

Ну, как говорится, кто рискует, тот пьет шампанское. А у меня получилось больше. Вероника ничуть не запротестовала.

Наоборот, поцеловала меня в ответ. Очень даже страстно.

Обхватила меня руками. Мою голову. Прижала к себе. И я вынужден был навалиться на девушку. Потому что она явно этого хотела.

Минут десять после этого ничего не было слышно. Кроме ахов и стонов.

И еще тихого голоса Муслима Магомаева. Из магнитофона. И отдаленным фоном гремела музыка в гостиной. Еле слышно доносилась до нас.

При этом мы просто целовались. Ничего лишнего я себе не позволял. Хотя и очень хотелось. Вероника симпатичная девушка. И к тому же, она явно тоже хотела большего.

Но сейчас неподходящее место. И не то время.

К тому же, надо ли мне вообще устраивать шашни с дочкой Олешникова? Главного человека в Москве. Как я слышал, кандидата в члены ЦК Политбюро. На самый верх политического Олимпа.

Да если он захочет, щелчком пальцев сотрет меня в порошок.

— Ну, что же ты? — нетерпеливо спросила Вероника. — Иди ко мне.

Я помотал головой.

— Я бы с удовольствием продолжил, милая. Но тут слишком шумно. И людно. Давай мы переместимся куда-нибудь, где никого не будет. Кроме нас.

Девушка не долго думала. Глазки тут же загорелись. Она кивнула.

— Тогда поехали ко мне. У меня дома никого. Мама в Минеральных водах. Папа вечно на работе. Ну, что скажешь?

Елы-палы. Какой заманчивый вариант. Но и чертовски опасный. Если попадусь, папаша сотрет в порошок.

Хотя, с другой стороны, это почти единственный путь. Чтобы вытащить меня из черного списка.

Ладно. Эх, где наша не пропадала. Придется рискнуть.

— Поехали, — кивнул я. — Прямо сейчас. Чтобы не откладывать назавтра.

Вероника просияла. Тут же вскочила с тахты. Поправила одежду. Схватила меня за руку. И повела за собой.

В коридоре на нас снова обрушилась музыка. А еще встретилась Лена. И две девушки.

— Вы куда пропали? — Лена мгновенно оценила растрепанный вид Вероники. Сразу все поняла. Поджала губы. Но сдержалась. — Викуся, тебя Магеллан ищет. И Костя Браконьер тоже потерял. Или ты забыла про своего парня?

Последнюю фразу она произнесла с огромной долей желчи. Так, как умеют женщины.

Девушки рядом молчали. Глядели на нас во все глаза. С неподдельным интересом. Ожидали, что сейчас вспыхнет ссора.

— Про своего бывшего парня? — небрежно переспросила Вероника. — А чего о нем вспоминать? О козле эдаком. Он не заслуживает моего внимания. Ладно. Дайте дорогу. Мы уходим.

Лена не нашла, что ответить. Девушки молча посторонились.

Вероника снова взяла меня за руку. Пошла впереди.

Мы миновали широкий коридор. Обулись. Вероника накинула черную кожаную куртку. Быстро выскочили из квартиры.

— Пошли скорее, — шептала моя новая подружка. — Пока Магеллан не появился. И Костик.

Подъезд, лестница, крыльцо. Темнота и горящие фонари. Мы пересекли дворик. Я мгновенно поймал такси.

— Станиславского, шестнадцать, — сказала адрес Вероника.

В такси мы сидели спокойно. Вероника тихонько гладила меня по руке.

Мы вышли возле новенького семиэтажного здания. В подъезде сидела консьержка.

— Это мой однокурсник, — пояснила девушка. И торопливо потащила меня к лифту.

Мы начали страстно целоваться еще там. Девушка открыла дверь квартиры, мы продолжили обниматься в коридоре. Никого нет. Даже кошки.

— Пошли в мою комнату, — прошептала растрепанная Вероника.

Мы прошли по длинному коридору. На полу паркет. Еще пара шагов. И я в спальне девушки.

Я на мгновение задержался. Но Вероника без колебаний увлекла меня на кровать. Между прочим, вполне обычную. Хоть и деревянную.

— Ну же, иди ко мне, милый, — нетерпеливо повторяла девушка.

И я перестал сомневаться. Вперед, без тормозов. Педаль газа в пол. До упора.

Мы очнулись только через полтора часа. Я услышал, как в коридоре хлопнула входная дверь.

— Добрый вечер, есть кто дома? — громко сказал кто-то. — Я пришел.

Вероника вскочила с безумным взглядом.

— Папа пришел! — ошарашенно сказала она.

Я мгновенно слетел с кровати. Также, как и Вероника. Девушка дрожала. Как будто ее поймали на краже драгоценностей.

— Что делать? — спросила она. Вцепилась в меня, как утопающий в соломинку. — Что делать? Он тебя убьет.

Да уж. До такой степени знакомство с Олешниковым не входило в мои планы.

Я еще раз проклял свою неосторожность. Надо было ехать с девушкой на нейтральную территорию. Куда-нибудь на квартиру.

Хотя найти свободную хату сейчас проблематично. Надо бегать и договариваться.

Ладно. Теперь надо выбираться из дерьма.

— У нас что, гости? — спросил Олешников из коридора. — Верончик?! Ты дома? Чья это обувь в коридоре? И куртка?

Голос у него сильный, мощный, поставленный. Сразу видно, что человек привык командовать. И громко говорить. Выступать. Отдавать приказы. На самых разных заседаниях. И совещаниях.

— Что делать? — повторила Вероника. Она стояла рядом со мной. До сих пор полуобнаженная. В трусиках и с распущенными волосами.

Времени у нас осталась всего пара секунд. Я указал на одежду, разбросанную по полу.

— У тебя есть халат? Быстро одевай его. И убери свою одежду.

Сам я мгновенно натянул свою. Трусы спрятал в карман. Теперь быстро надел джинсы, футболку, носки.

Пока Вероника искала халат, я схватил учебники и тетрадки с полки. Раскидал по столу. Сел рядом. Схватил ручку. Состряпал задумчивое лицо.

— Быстро садись сюда, — прошипел я девушке. — Мы с тобой делаем дипломку. Ну же! Скорее!

Вероника успела приземлиться за стол. Я сидел достаточно далеко от нее.

— Вруби музыку! — сказал я. Сам я включил настольную лампу. — Скорее!

Вероника сначала не поняла. Потом протянула руку и нажала на кнопку. На магнитофоне. Тот стоял рядом со столом. На тумбочке, возле граммофона, стопок пластинок и кассет.

Из динамиков тут же заиграла гитара. И запел Дэвид Боуи. Что-то о любви, само собой.

— Верончик! — дверь открылась. На пороге появился мужчина. — Ты что, не слышишь, что ли?

Я сидел боком и делал вид, что ничего не вижу. И не слышу. Усиленно грыз авторучку. Ерошил волосы. Типа, задумался над заданием по французскому.

Вероника занималась тем же самым. Усиленно играла роль прилежной студентки. Она и вовсе сидела спиной к двери. И я видел, как напряглось у нее личико.

— Вероника! — повысил голос Олешников. Он не стал долго ждать. — Ты меня слышишь? Что вы здесь делаете?

Мы обернулись. Я вскочил с места. Вероника сделала вид, что страшно удивилась.

— Привет, пап! А мы тут занимаемся. По французскому. Это мой одногруппник Витя.

Я шагнул к Олешникову. Протянул руку.

Первый секретарь горкома посмотрел на меня. Цепким оценивающим взглядом. И настороженно пожал ладонь.

— Очень рад познакомиться, — сказал я. — Очень рад. Очень большая честь для меня. А мы тут изучаем французские глаголы. И их спряжение. Вероника просила помочь.

Олешников перевел взгляд на дочь. И на ее халат. Вероника запахнула халат еще туже. И выше на груди. Подошла к папе. Поцеловала в щеку.

— Как у тебя дела? Все хорошо?

Олешников указал на магнитофон. Болезненно наморщил лицо.

— Выключи эту бандуру.

Вероника немедленно повиновалась. Олешников снова смерил меня взглядом.

— Вы учитесь вместе с моей дочерью, молодой человек?

Я кивнул. Сейчас главное, переть вперед. Напролом.

— Да. Только на другом факультете. Я, знаете ли, по народному хозяйству больше. Экономист. Финансы. Но еще изучаю иностранные языки. Английский изучал. Турецкий, китайский, немецкий. И французский немного. Вот, познакомился с Вероникой. Решил помочь. Она попросила. Вы извините за вторжение. Я понимаю, что уже поздно. И не совсем прилично. Но у Вероники экзамен скоро. А я как раз знаю эту тему. Вот, решил помочь.

По мере того, как я говорил, лицо Олешникова смягчилось. Видимо, ровная речь, без запинки, успокоила его.

Даже наоборот. Он заметно подобрел. К моменту, когда я закончил.

— Ну что же, это похвально, — пророкотал он. Поглядел на меня сверху вниз. — Перспективный молодой человек. Как же вы успели изучить так много языков?

Я не стал говорить, что это из прошлой жизни. За счет контактов с иностранными партнерами. Скромно потупил глазки.

— Да вот, понравилось. Я вообще люблю учиться. Изучать что-нибудь новое.

Олешников кивнул.

— Молодцом. Наконец-то, у Верончика хороший знакомый. А не то что эти, лоботрясы. Отрадно видеть такую молодежь. Значит, у нас еще не все потеряно. Надо же. Сам хозяйственник. Экономист. Математик. А еще и к языкам способный.

Я согласно кивал. Глянул на Веронику. И удивился.

Девушка состряпала страшную рожу. И указывала глазками куда-то мне вниз. Я посмотрел туда. И опешил.

Оказывается, мои трусы частично вылезли из кармана джинс. Я поспешно запихал их обратно. Хорошо, что Олешников не понял, что это.

— А еще чем занимаетесь, молодой человек? — спросил Олешников.

Так, надо закрепить позитивный тренд.

— Изучаю политическую экономию Маркса и Энгельса, философию, очерки Ленина, желаю построить экономику на основе коммунистических принципов, — если уж рубить, так сплеча. Я построил самое умное лицо, которое мог. — А еще занимаюсь плаванием и боксом.

Олешников одобрительно кивал.

— Очень, очень отрадно слышать. Спорт и философия. Лучшие занятия для молодого ума и тела. Слушайте, вы должны с нами поужинать. Ну-ка, Верончик, сооруди нам перекусить. Я отпустил Нонну Петровну, так что придется тебе разогревать. Она там все приготовила. А я пока хочу поговорить с твоим новым знакомым. Вы состоите в комсомоле? В какой ячейке? По какому району?

О нет. Только не это.

Интересно, он знает, что Виктор Орлов и Одиссей — это одно и то же? Маловероятно. Но рисковать нельзя.

— Но уже поздно, — я пытался свалить под шумок. Вероника уже побежала на кухню. — Мне надо идти. Заниматься. Готовится к экзаменам.

Какой там. Олешников почему-то заинтересовался мной. Решил поговорить по душам. Вырасти из меня все.

— Нет уж, сначала мы поужинаем, — решительно заявил он. Взял у меня учебник и тетрадь из рук. Положил на стол. Указал на дверь. — Давайте, мойте руки. Проходите за стол. Сейчас будем ужинать.

Я отправился в ванную. Пока умывался, думал, как быть дальше. Посмотрел на растрепанную физиономию в зеркало. Ухмыльнулся.

Ладно. Посижу с ними. Перекушу. С другой стороны, это полезно. Поговорю, прощупаю настроения.

Узнаю его позицию насчет фарцовщиков. Может, смогу переубедить. Если уйду сейчас, он может надавить на Веронику. И узнает лишние детали. Ненужные.

Когда я вошел в кухню, Олешников уже сидел во главе стола. Поглядел на меня, на мои джинсы и футболку. Неодобрительно нахмурился.

— Всем ты хорош, Витя, вот только одеваешься неправильно. Не по-советски. Что это за погоня за модой? За буржуазной модой? Джинсы, футболка. Лучше бы ты одевался, как нормальный советский студент. Костюм, брюки, рубашка.

Вот ворчун. Я уселся сбоку. По правую руку от него. Напротив сидела Вероника. Она старалась не улыбаться.

Налила мне супа с фрикадельками. Я попробовал.

М-м, вкусно. Я так понимаю, у них тут есть домработница. Уже приготовила все. И ушла.

А насчет джинс нельзя оставлять без ответа. Это нападка. Желание еще раз проверить меня на прочность.

— Я считаю, что одежда должна соответствовать обстановке. В свободное время можно без официоза. А на учебе или работе — конечно.

Олешников недовольно посмотрел на меня. Отхлебнул суп из ложки.

— Советский студент должен всегда выглядеть соответственно. Вы же представитель молодежи. Я понимаю, всегда ходить в костюме неуместно. Неудобно, в конце концов. Но почему именно джинсы? Вот эта свободная футболка? С нелепыми надписями и рисунками. Почему нельзя надеть приличные штаны и рубашку? Легкого покроя.

Вероника попыталась угомонить разбушевавшегося отца.

— Пап, но модные вещи тоже надо носить. Я девушка. И люблю хорошие вещи. Я хотела купить их за границей. Но не могу купить их сейчас. В ближайшее время. А ты разогнал фарцовщиков.

Олешников бросил ложку. И стукнул кулаком по столу.

— Не смей упоминать этих жалких спекулянтов! Они позорят нашу славную молодежь. Нашу талантливую и многообещающую молодежь. Вот, перед нами сидит один из лучших ее представителей. Лучше бы ты проводила время с ним, чем с этими любителями модных тряпок! Ну скажи, Вероника, как? Как переубедить тебя?

Я поглядел на девушку. Симпатичное личико скуксилось. Казалось, Вероника сейчас расплачется. Наверное, это привычный ход с ее стороны. Чтобы разжалобить грозного папашу.

Но сейчас рядом я. Поэтому я отвлекся от замечательного супа.

— А можно я скажу? Вы не пробовали перевоспитать их? Нашу молодежь?

Отвлечь действительно удалось. Олешников переключился на меня.

— Перевоспитать? Наших великовозрастных идиотов? Разве это возможно?

Я кивнул. Так, теперь нельзя давать задний ход. Олешников забыл про все мои мифические заслуги. Слово «фарцовщики» для него, как красная тряпка для быка. Он хотел крови.

— А почему бы и нет? Разве мы, как истинные коммунисты, не должны терять надежды? Ведь в самом безнадежном глупце иногда можно пробудить искру разума. Надо только найти подход.

Олешников хотел разораться. Едва сдержался. Я видел, что он даже покраснел от ярости. Его останавливал только мой вкрадчивый голос. И поэтому я продолжил:

— И если вы сможете их переубедить, разве это не будет подтверждением? Ваших лучших качеств, как настоящего ленинца? Беззаветно следующего заветам Ильича? Как истинного коммуниста, который смог исправить сотни заблудших молодых людей. Вернуть их на верный путь. И тем самым, вы докажете всем критиканам и сомневающимся глупцам, что являетесь самым лучшим руководителем. В нашей стране. Не хуже первого секретаря.

Олешников чуть не поперхнулся. Пристально уставился на меня. Осторожно переспросил:

— Самым лучшим руководителем? Это ты к чему?

Я пожал плечами.

— Да так, просто к слову пришлось. Ничего серьезного. Просто, вы могли бы посмотреть на ситуацию с фарцовщиками, как на трамплин. Чтобы успешно запрыгнуть на этом деле еще выше. Показать все свои лучшие качества.

Олешников растерянно замолчал. Ну конечно. Я бил наверняка.

Первый секретарь горкома Москвы — это кандидат на высшие места Олимпа. Даже, может быть, самое высшее. Как покажет себя в Москве, так и в стране потом пойдет.

Брежнев, сейчас, еще вполне крепок и держится за власть будь здоров. Но вот лет через семь вопрос о преемнике встанет в полную силу.

Умные люди должны готовиться к этому прямо сейчас. А Олешников явно один из фаворитов. Сейчас он сразу ухватился за мое предложение. На этом деле можно действительно заработать очки. Политические дивиденды.

— Возможно, в этом есть рациональное зерно, — пробормотал он задумчиво. Перестал злиться. Забыл об остывшем супе. Забарабанил пальцами по столу. — Возможно, мы еще не до конца использовали все доступные средства. А что, если…

Он посмотрел на меня.

— А что, если мы привлечем вас к этому процессу? Как весьма надежного и перспективного молодого человека. Потому что именно вам, молодежи, будет легче достучаться до фарцовщиков. Большинство из которых, как известно, как раз являются вашими ровесниками.

Я пожал плечами.

— Честно говоря, даже не думал об этом. Но можно попробовать. Задача грандиозная и увлекательная. И весьма полезная. Правда, не знаю, найдется ли у меня лишнее время. Но я могу привлечь знакомых.

Олешников хлопнул себя по лбу. Торжествующе указал на меня пальцем.

— Точно! Как я мог забыть! Надо привлечь сюда комсомол! Это же тоже ваши ровесники. Надо проводить заседания и совещания. Привлекать туда молодежь. И этих фарцовщиков.

Ну да. Худшей идеи нельзя придумать. Фарцовка и комсомол — антонимы. Если допустить комсомол, то они благополучно развалят мою идею. Но я пока не стал возражать.

— Надо привлечь все имеющиеся силы, — кивнул я. — Всех бросить на борьбу. Вот только я слышал, что фарцовщики сейчас пропали. Куда-то все подевались. Их трудно найти.

Олешников удивленно посмотрел на меня.

— Ах да, наверное, их разогнали по моему приказу. Я тогда немного рассердился на их жульничество. Они всучили Верончику подделку. И взяли за это огромные деньги. Виноват их предводитель. Этот, как его… Древнегреческий герой, Одиссей, — он задумчиво почесал макушку. — Да, пожалуй, я погорячился. Их надо выманить обратно из укрытий. Пусть спокойно ходят по улицам. А вы, Виктор, как раз можете начать с ними работу. Воспитательную работу.

Я только кивал. Не буду же я возражать против такого замечательного предложения.

Мы продолжили ужин. Когда перешли к десерту, решили, что я в течение трех дней предоставлю Олешникову план мероприятий. По перевоспитанию фарцовщиков.

После ужина Олешников расслабился. Очень быстро.

— Жду через три дня, — он опять ткнул в меня пальцем. — Во второй половине, в три тридцать. Там как раз будет совещание. Придут вожаки городских комсомольских ячеек. И мы все детально обсудим. А сейчас извините, молодые люди, но я должен идти. Чтобы отдохнуть. Вам тоже пора, молодой человек. Рад был пообщаться. Верончик, проводи гостя. Долго не задерживайся.

Я с радостью попрощался. Вероника вышла вместе со мной. Уже в коридоре опять полезла целоваться.

— Ты просто чудо, — изумленно прошептала она. После того, как оторвалась от меня. — Я в первый раз вижу отца таким. Как ты смог его переубедить?

Я улыбнулся. Скоро увидим, удалось ли мне достичь успеха.

Но начало положено. Олешников вроде настроен серьезно. Идея перевоспитания фарцовщиков ему явно понравилась.

— Все для тебя, — я тоже поцеловал девушку. — Не могу допустить, чтобы ты ходила без оригинальных джинс.

Вероника вспыхнула от радости.

— Когда я тебя увижу? — снова прошептала она. — Ты еще не успел уйти, а я соскучилась.

Я снова поцеловал девушку.

— Скоро, милая, скоро. Не успеешь и глазом моргнуть.

Быстро натянул куртку и ремень с патронташем. Выскочил за дверь. Пока Вероника стояла печальная.

Скатился по лестнице вниз. Наконец-то, я сумел отсюда выбраться. И, кажется, с пользой провел это время. Теперь я уже знал, что делать.

Время уже позднее. Я поймал попутку.

Отправился на нашу конспиративную хату. Высадился за пару кварталов. Позвонил из уличного автомата.

— Скажите, это пожарные? — спросил я в трубку. — Мне кажется, тут пожар неподалеку.

В трубке отозвались не сразу. Помолчали. Это у нас такая система придумана. Чтобы сигнализировать о возможной засаде.

— Нет, вы ошиблись, — ответил Капуста. После недолгого молчания. — Это не пожарная. Это квартира. И никакого пожара у нас нет.

Ну хорошо. Значит, опасности нет. Если бы шухер имелся, абонент должен ответить, что это не пожарная, но недавно сгорела соседняя квартира.

Я отправился домой. Внутри работали Капуста и Деловар. Бочка спал счастливый. Потому что недавно поужинал до отвала.

Хорошо. Все в порядке. Ребята распродали уже две трети товара. Из-за того, что возле «Березки» пусто, все перешли на квартирный формат. И торговля шла бойко.

Надо бы пересчитать товар. Несмотря на то, что я зверски устал, заставил себя сделать это. Капуста помог. С ним я быстро провел учет. Снял кассу.

— Ну, что будем делать? — спросил он. Когда мы упаковали последние джинсы обратно. — Решил с Косматым? Решил с Олешниковым?

Я устало покачал головой.

— Все, что я решил, это поспать. Без этого никак. Мозги ни черта не соображают.

Так я и сделал. Завалился в кровать. Заснул без задних ног.

Утром проснулся рано. В шесть утра. Принял контрастный душ. Заварил кофе. Сел на кухне. Думать.

Капуста, Деловар и Бочка все также спали. В другой комнате. Усталые и вымотанные.

Через два часа Капуста проснулся первым. Он вышел на кухню и увидел меня.

— О, шеф, как дела? Ты чего вскочил так рано?

Я посмотрел на него и улыбнулся.

— Почему вскочил? Да потому что я нашел решение всех наших проблем. Где там мой грим и косметика? Тащи сюда. Одиссей идет сражаться с циклопом.

Через два часа я вышел из дома.

Сзади пыхтел недовольный Бочка. Он не любил вставать рано. И еще идти куда-то на голодный желудок. Сожрать полкастрюли грибного супа с говяжьей тушенкой для Бочки — это просто легкий перекус.

Тушенка, кстати, попалась сырная и замечательная. На железной банке красная бумажная упаковка. Вес нетто 338 грамм, производства концерна «Главмясо», высший сорт.

Капуста и Деловар остались на хате. Им предстояло работать с товарами из «России». А еще сегодня Штырь должен подвезти товар из «Интуриста».

Я шел, опять наряженный в старика. На лице толстый слой грима. В прошлый раз Анохин чуть не узнал меня. Поэтому я более тщательно подошел к созданию образа.

Позвонил подружке Ракеты. Той, что из театра. Помогает гримерше.

Проконсультировался. Два часа корпел перед зеркалом. Устал, как собака. Но вроде получилось неплохо.

Грим получился сложный и многослойный. Лицо протер спиртом. Потом взял бумажные салфетки.

У нас есть четыре пачки. «Семья и комфорт». Произведены в Будденовске. Сто штук в упаковке. Однослойные.

По цвету, само собой, белые. Однотонные. Другие не подойдут.

Нарвал салфетки на небольшие неровные кусочки. Намочил теплой водой. Аккуратно нанес на лицо.

Покрыл только неподвижные части лица. Лоб, скулы, подбородок, нос. Только на кожу. Не задевая брови, веки, губы.

Нос, кстати, получился совсем как настоящий. Толстый и рыхлый. Нанес три слоя. Этого достаточно.

Пока салфетки не высохли, брызгнул на них лак для волос «Прелесть». в белом длинном флаконе с зеленой крышкой. Лак нужен для фиксации.

Салфетки сморщились. То, что надо. Грим получился еще убедительнее. Правда, лак пах не очень приятно. И был чертовски липкий.

Когда верхний слой у меня на лице подсох, я нанес тональный крем «Балет». Старался сравнять салфетки с кожей. Тон наносим поверх накладки.

Потом дорисовал штрихи коричневым карандашом для бровей производства «Maybelline». Этого добра у меня навалом от иностранных поставщиков.

Провел еле заметные стрелки от внешних уголков глаз и от носогубных складок. Нарисовал сеточку морщин вокруг губ.

Брови и ресницы обработал белым цветом из туши «Лореаль», потом коричневым цветом — вокруг глаз, скул, подбородка и губ. Старался скрыть все швы и трещины.

В конце припудрил темной пудрой. Ну, и последний штрих — нанес на волосы тальк, чтобы сделать седину. Поверх грима нацепил фальшивую бороду и усы.

Посмотрел на себя в зеркало. Получилось неплохо. На меня глядел глубокий, изборожденный морщинами дед. Не хватает лаптей и тулупа. Даже мать родная не узнает.

— Ну, теперь ты настоящий старик, — одобрительно кивнул Капуста.

Правда, теперь трудно разговаривать. Лицо неподвижное из-за толстого слоя грима. Но ничего. Ради победы придется потерпеть.

Одежда имелась убедительная. Та же самая.

Допотопный серый пиджак и брюки, клетчатая рубаха и кепка в мелкую клетку. Значок «Ветеран труда» из алюминия, на подвеске. Приколот к нагрудному кармашку.

Мы спустились к метро. Поехали опять к Анохину. Время уже десять утра.

Народу не так много. Заспанные студенты, работники учреждений в неизменных костюмах, несколько сердитых теток с авоськами в руках. Внутри авосек стеклянные бутылки с кефиром, буханки хлеба и консервы.

— Уф, я что-то проголодался, — заметил Бочка, поглядывая на авоськи. — Дедушка, долго нам еще ехать?

Я покачал головой.

— Нет, внучек. Уже недолго. Скоро будем. Если хорошие ребята-комсомольцы нам помогут, и все получится, как я планирую, я тебя отведу в лучший ресторан и накормлю до отвала. Ты же позвонил каратистам?

Бочка глубокомысленно ковырял пальцем в носу. Задумчиво кивнул.

— Да, я договорился. Ребята ждут. Готовы к труду и обороне. Если надо, подтянут еще корешей из секции. Ты только скажи. Дедуля.

Я прикинул разные варианты грядущих событий.

— Я тебе скажу. Очень скоро.

Мы вышли на нужной станции. До райкома Советского района идти еще пару кварталов.

Я согнулся, скрючился, застучал по асфальту тросточкой. Жаловался на жизнь. Бочка шел рядом. Так мы добрались до комсомола.

Я думал, что Анохин опять где-то пропадает на совещаниях или лекциях. Но, к удивлению, столкнулся с ним, как только вошел в здание.

Наш комсомольский вожак как раз хотел выскочить наружу.

Надел темно-зеленую рубашку с широким воротом, металлическими пуговицами и двумя большими нагрудными карманами. Штаны без ремня, тоже зеленые. Почти, как армейские. Под рубашкой черная водолазка с высоким верхом до подбородка. В руках черная шапочка-пилотка. На правом нагрудном кармане неизменный комсомольский значок.

За ним еще трое комсомольцев. Тоже в полуармейских одеждах. Один нацепил очки на черной роговой оправе.

Куда это он собрался, черт подери? Надеюсь, не уезжает на строительство БАМа?

— Вот вы-то мне и нужны, товарищ Анохин, — я не стал радостно улыбаться. У меня ведь все лицо застыло, как в маске. Голос сделал глухой и сиплый. — Узнаете меня? Я к вам уже приходил. Пенсионер Анатолий Михайлович, помните?

Анохин сначала нахмурился. А потом улыбнулся.

— Ах да, точно. Узнаю. Как поживаете? Вы за новостями? Пока что не нашли вашего Одиссея. Пропал с концами. Как в воду канул. Так что, извините. А мы как раз на обход собирались. За этими спекулянтами. Ловить их.

Ага, вот оно что. Тогда ясно. Зачем же Анохину уезжать с насиженного места? Далеко-далеко, за тысячи километров. Лучше работать здесь. Рядом с домом.

— Так я же как раз с новостями, — я схватил Анохина за локоть. Чтобы не убежал. Тем более, что комсомольский обход как раз соответствовал моим планам. — Я слышал, что эти спекулянты опять собираются встретиться. И продавать товары. Много товаров.

Глаза Анохина хищно сузились. Он оглянулся на соратников. Наклонился ко мне.

— Отлично, дедушка. А где должны встретиться? Когда? Это вам известно?

Ну, а как же. Что же я, просто так сюда перся с кило салфеток на роже? Я важно кивнул.

— Конечно, известно. Хотят в уединенном месте. У нас там гаражный кооператив есть. Глухие места. Там есть подземные гаражи. Неподалеку от моего дома. Вот там и будут. Сегодня. Через два часа.

Анохин слегка улыбнулся. Ага, еще бы. Такая ценная информация подкатила. На его месте я бы прыгал от радости.

— Ну-ка, дедуля, покажи, где это находится? — комсомолец достал из кармана сложенную карту района. — Вот здесь примерно твой дом, как я помню.

Ух ты. Мне бы тоже такая карта не помешала. Я вгляделся в карту.

Схема-план Тверского района. Испещрена стрелочками и линиями. Подготовлена картографическим отделом «Мосгоргеотрест». Отпечатано в издательстве «Московский рабочий». В количестве сто тысяч экземпляров. На фабрике номер пять ГУГК. Стоимость пятнадцать копеек.

Я вгляделся в карту. Где там гаражи, которые я приглядел? В которых мы держали нашу «Победу».

— Эх, очки забыл. Еле вижу, — пожаловался я. — А, вот здесь. Вот они, гаражи. Это точно. Не ошибешься. Только ты это, побольше друзей взял бы. Или с вами милиция будет?

Анохин быстро скрутил карту и спрятал за пазухой. Кивнул.

— Совершенно верно. И милиция, и другие дружинники, — он достал красную повязку, повязал на предплечье. — Всех привлечем. Ну, спасибо, Анатолий Михайлович. Большое вам спасибо.

И побежал дальше. Довольный, как слон. Его соратники поспешили следом. Быстро выскочили из здания.

Я посмотрел на Бочку.

— Ну, теперь можно в ресторан? — прогудел тот.

Я покачал головой. Заметил, что старичок вахтер краем уха слушает наш разговор.

— Рано еще. Поехали дальше. Нам еще в собес зайти надо. Забыл?

Мы тоже вышли наружу. Анохин уже исчез из поля зрения. Куда девался, непонятно.

Я посмотрел на часы. Времени мало. Надо тоже торопиться. Капкан расставлен только наполовину.

Я увидел неподалеку телефонную будку. Подошел, позвонил на хату. Капуста поднял трубку.

— Мне нужна машина, — сказал я. — Пусть едет по заданному направлению.

Капуста, судя по всему, витал в облаках. То есть, пардон, углубился в расчеты по товарам.

— Понял, — ответил он кратко. — Сейчас отправлю.

Хорошо. Штырь должен сейчас выехать в «Интурист». Первая наша приманка. Чтобы привести Косматого в капкан.

Мы побежали в метро. Нырнули в вагон. Люди удивленно косились на меня и понял, что двигаюсь слишком резво для столетнего пенсионера. Поэтому тут же сбавил обороты.

Вскоре мы вышли возле Горького. Пересекли улицу. Добрались до «Интуриста».

Погода пасмурная. Поддувал прохладный ветерок. Я присел на скамейку. Указал Бочке на гостиницу.

— Давай, дружище. Действуй. Приведи его, куда надо. В драку не лезь. Отдай, все, что просит.

Бочка кивнул. Вразвалочку двинулся к «Интуристу».

Я подождал, пока отойдет подальше. Встал и пошел следом. Посмотрю сейчас, как все пройдет.

Не доходя до черного входа, я остановился. Огляделся.

Где, интересно, прячутся люди Косматого? Пока никого на горизонте.

Я стоял рядом с забором, окружающим гостиницу. Вокруг росли елочки.

На Горького у обочины стояли несколько автомобилей. В одном сидели двое человек. Я не успел посмотреть, кто там.

Потому что в это мгновение подъехал Штырь на нашей «Победе». А Бочка уже скрылся за забором. И стоял там, внутри, возле черного входа.

Штырь свернул с Горького, проехал по небольшой дороге к воротам и остановился возле черного входа. На меня не обратил внимания.

Ну, стоит какой-то дед, подпирает забор. Какая разница?

Затем Штырь припарковался в небольшом кармашке неподалеку от входа. Вышел из машины и отправился в гостиницу. Я ждал.

Не налетят ли на него сейчас парни Косматого? Но, по идее, они должны дождаться, пока Штырь выйдет с товаром.

Нет, все в порядке. Наш логист беспрепятственно вошел в гостиницу.

Я остался стоять на месте. Потом прошелся туда-сюда. Чтобы не мозолить глаза людям Косматого.

Подошел к машине у обочины. Синий «Москвич». Внутри двое парней.

У одного знакомая рожа. Я узнал одного. Их тех, что чуть было не поймали меня возле «Березки». Вечерком.

Ага, значит это они. На меня парни не обратили внимания. Впились взглядами в черный вход.

Потом водила завел двигатель. Сдал назад, тоже заехал в проулок, ведущий к черному входу. Встал рядом с нашей «Победой».

Парни остались внутри. Ждали, пока выйдет Штырь. Ну, хорошо. У меня есть для вас сюрприз.

Минут через десять подошли еще трое парней. Двое здоровенных и один поменьше.

Приятели Бочки. Я узнал Кирилла и Ваню. Третий незнакомый. Высокий и тощий.

Они встали подальше, за елкой. Старались не высовываться. Правильно, действуют, как я и сказал. Не должны попадаться на глаза людям Косматого.

Я продолжал стоять поодаль. Прогуливался взад и вперед. Ждал, когда Штырь соизволит выйти.

Наконец, он показался. В руках тащил коробки с товарами.

Чуть позади перекачивался Бочка. Тоже с коробками и пакетами. Синяк под глазом у моего телохранителя уже расплылся и полиловел.

Парни Косматого выскочили из машины. Перегородили дорогу. Оглянулись, все ли чисто.

Подошли к моим ребятам. Я находился метрах в десяти. Слышал, что говорят. Потому что разговор велся на повышенных тонах. Разговор в духе девяностых годов.

— Эй, гниды. Вы чего сюда приперлись? Сказано же, что все ваши точки перешли к нам. Быстро давайте сюда товар. И пошли нахер отсюда.

Бочка опустил коробки на тротуар. Штырь остался стоять на месте. Молчали, ждали, когда подключатся союзники.

Ребята Косматого продолжали переть вперед.

— Эй, вы чего? Оглохли, что ли? Товар сюда тащи, — один попробовал схватить Штыря за руку.

Тут подоспели приятели Бочки. Каждый схватил противников под локотки. Взяли так, что те не могли и дернуться.

Сейчас их можно было отметелить так сильно, что они бы сильно призадумались. Стоит ли вообще воевать с нами?

Но Косматый упертый тип. Так просто не отступит.

Поэтому Штырь подошел к ближашему. Посмотрел в глаза.

— Не рыпайтесь больше. А то хуже будет. И Косматому скажите. Встречаемся через час у Гнездниковских гаражей. Где подземные. Там будет Одиссей. Если хотите все уладить, подходите. Там и определимся.

Уложил товары в машину. Захлопнул багажник. Потом каратисты отпустили наших противников. Все уселись в «Победу». Машина выехала со стоянки и умчалась по Горького.

Я проводил ее взглядом.

— Пошли расскажем Косматому, — заорал один из парней. — Он их всех пришьет!

Ну вот, и хорошо. Ребята сами сунули буйные головушки в капкан. Теперь бы еще и сам его величество Косматый клюнул. Тогда вообще было бы прекрасно.

Наши противники тоже нырнули в «Москвич». Бедная машина взвизгнула покрышками. Надо же так газануть, однако!

Тоже сорвалась с парковки. Выехала на Горького. И уехала в другую сторону. Я тоже проводил «Москвич» глазами.

— Езжайте, касатики, езжайте, — прошептал я. Хотел довольно улыбнуться, но не стал, чтобы не сглазить. Потому что все шло по плану. — Скоро встретимся.

Сам я тут же торопливо направился в сторону автобусной остановки. На ходу постукивал тросточкой.

Подъехал нужный автобус. Я нырнул внутрь. Студентка внутри тут же уступила место.

— Садитесь, дедушка.

Я кивнул.

— Спасибо, солнышко, дай бог тебе здоровья.

Уселся на кресло, начал думать. Стоит ли мне снимать грим? Или обойтись без него? Придет ли Анохин или опоздает?

Так задумался, что чуть не проехал нужную остановку. Выскочил в последний момент.

Прыгнул в закрывающиеся двери прямо с сиденья. При этом прошмыгнул мимо давешней школьницы. Она ойкнула от неожиданности.

— Ничего себе, дед дает, — прокомментировала мне вслед тетка, сидевшая рядом. — Видать, к бабке торопится. Под теплый бок.

Я заковылял к гаражам. Открыл гараж Пашкиного дядьки. Распахнул ворота. Включил свет.

Наша «Победа» уже внутри. Хорошо. Значит, ребята уже приехали. И ждут меня в оговоренном месте.

На потолке одиноко вспыхнула лампочка. Я начал сдирать с себя грим. Быстро сложил фальшивые усы и бороду. Выбросил в пакет с мусором салфетки с лаком и кремом.

В пластиковой канистре на пять литров в углу как раз имелась вода. Я умыл лицо. С наслаждением. Снова почувствовал себя молодым и горячим. Полным жизни.

Схватил тряпку. Вытер лицо. Посмотрел в зеркало. Ну, другое дело. Передо мной снова Витя Орлов.

Так, теперь одежда. Я достал рабочий костюм с полки у стены. Комбинезон, запачканный маслом. Быстро переоделся. Рубашку оставил свою, «стариковскую».

Осмотрел себя. Вроде все в порядке. То, что надо. Глянул на часы. До назначенной встречи осталось пятнадцать минут. Совсем мало. Совсем.

Я выскочил из гаража. Запер ворота. Помчался дальше.

Там, в лабиринте гаражей, где они заканчивались, есть укромное местечко. Дальше небольшой пустырь.

Тут гаражи уходили под землю. Сверху заброшенная детская площадка. До ближайшего дома сотня метров. Мы должны были встретиться в подземных гаражах.

Я и сам, когда узнал про это место, удивился. Глухомань в центре города. Тут можно резать и убивать, никто не услышит.

Заходить внутрь не стал. Наша очередь выступать последняя. Вместо этого, я огляделся. Побежал на пустырь.

Там сверху есть вентиляционные выходы наружу. От подземных гаражей. Оттуда плохо видно, что происходит внизу. Потому что эти выступы обтянуты проволокой, чтобы туда случайно не залезли дети. И не свалились внутрь, в гаражи.

Но зато там хорошо слышно. Все, о чем говорят внизу.

Возле этих выходов должны ждать ребята. Но никого нет.

Как так? Где мои парни? Не случилось ли чего?

Из кустов неподалеку послышался тихий свист. Я огляделся. Там высовывалась довольная рожа Пашки. Он махнул, подзывая к себе. Я подбежал к кустам.

— Вы чего здесь спрятались?

Пашка воровато огляделся.

— Да тут ходил кто-то. Кажется, от Косматого. Искал гаражи. Пришлось спрятаться. Чтобы не спугнуть его раньше времени.

Ну ладно. Я тоже шмыгнул за кусты. И с удивлением обнаружил тут всех моих ребят.

Помимо Пашки, Штыря, Бочки и трех каратистов, здесь собрались все наши. Капуста, весь в синяках Ракета, Алекс, Пионер, Деловар. Даже Ната и Бук пришли. В кустах лежала куча народу. Я схватился за голову.

— Вы чего все приперлись? А кто с клиентами остался? Кто за квартирой следит?

Ребята промолчали. Только Капуста ответил:

— Клиенты подождут. Тут личное.

Я хотел снова наехать на них. Но внизу, в подземных гаражах, послышались крики:

— Эй, который тут Одиссей?

Ну вот, пошла жара и движуха. Все наши тут же замолчали.

Я подскочил к вентиляционному отверстию. Заглянул внутрь. Осторожно-преосторожно.

Сначала ничего не мог разобрать. Я находился на открытой местности. Тут светит солнце. А внизу, в гаражах, темень. Хоть глаза выколи.

Но в полумраке видны фигуры. Вот здесь, как раз под нами. И самое главное, слышно голоса. О чем там болтают.

— Чего? — спросил Анохин. Самого вожака комсомольцев я не видел. Но слышал его голос. — Вы кто такие? Фарцовщики?

Они стояли под нами. Человек пять. Те самые комсомольцы. Я узнал революционные кожаные куртки.

К фигурам приблизились другие. Расхлябанной ленивой походкой.

— Какие нахер фарцовщики? Вы кто такие? Я еще раз спрашиваю, где Одиссей? Где эта гнида? — так, это, судя по всему, наш друг Косматый. — Куда он товар из «Интуриста» дел? Быстро тащите сюда. Повторять не буду.

Анохин не привык, чтобы с ним так разговаривали.

— Ага, — догадался он. — Вы тоже фарцовщики. Отлично. Ну-ка, пойдем с нами. В участке поговорим.

А вот это ошибка. Для Косматого милицейский участок самое нежеланное место на земле.

— Ах ты, падла мелкая, — он не стал ждать. Бросился с кулаками на активистов. — Я сейчас тебе покажу участок.

Внизу произошла свалка. Очень даже нешуточная. Люди хрипели, стонали, охали и вскрикивали. Били друг друга, очень даже сильно.

Все наши собрались вокруг выхода вентиляции. Жадно смотрели на драку. В гаражах даже поднялась пыль. Очень уж нешуточная произошла свалка.

Так, это то, что нужно. Правда, не совсем так, как я планировал.

Я думал, что Анохин придет с милицией. Быстренько арестует Косматого. Но он почему-то пришел сам. Хотя обычно дружина ходила с участковым.

Но наш герой решил отличаться. Забрать все лавры себе.

Схватка внизу быстро закончилась. Не в пользу сил добра. Комсомольцы, конечно, дрались отчаянно. Их больше и они чувствовали моральную правоту.

А хулиганы использовали запрещенные приемы. Били в пах, в глаза. В кулаках держали свинчатки. Железные пластины или болты, зажатые в кулаках.

Конечно, очень быстро комсомольцы сдулись. Трое повалились на бетонный пол. В том числе, Анохин. А двое убежали.

К тому времени мои глаза уже привыкли к темноте. Я видел, что внизу творится. Более-менее, отчетливо.

Хулиганы подошли к поверженным соперникам. Так, это у нас Косматый? Свирепый такой парень.

Он схватил Анохина за волосы. Поднял. И влепил пару затрещин. Активист застонал. Ему и впрямь неплохо досталось. Я видел, как опухло лицо после ударов.

— Ну что, падла, получил? — спросил Косматый. — Где товар, я спрашиваю? Молчишь, гнида?

И давай опять лупить Анохина. После еще двух ударов в лицо бедолага упал на пол. Тогда Косматый начал пинать его ногами. Анохин прикрывал лицо руками.

Эге, так не пойдет. Я оглянулся. Бочка сидел рядом со мной.

— Ну-ка, все быстро, — скомандовал я. — Вниз. Поймайте их всех. Обезвредьте. Сильно не лупите. Нападайте быстро. Чтобы не поняли, что произошло. По двое-трое на одного. Бочка, ты за главного. Принеси мне голову Косматого.

Бочка кивнул. Позвал всех за собой. Затрещал через кусты в сторону входа в гаражи. Остальные потянулись за ним. Даже Ната и Бук. Наши внештатники.

Снизу слышались крики и стоны.

— Эй, хватит! — крикнул кто-то из комсомольцев. — Уже достаточно. Зачем бить лежачего?

Я снова поглядел вниз. Смельчака тут же кто-то угостил ударом в живот. Кто-то из подручных Косматого. Борец за справедливость охнул и согнулся.

А Косматый, зверюга, продолжал пинать Анохина. Все никак не успокоится. Мне даже жалко стало комсомольца. Он не заслуживал такой порки.

Где же мои ребята? Что так долго? Заблудились, что ли?

В это мгновение кто-то из людей Косматого бдительно вскрикнул:

— Э, что за дела? Вы кто такие?

Тут же налетели мои помощники. Наконец-то.

В первых рядах Бочка и каратисты. Остальные на подхвате. Действовали быстро и решительно.

Быстро скрутили всех агрессоров. Побили чуток. Но немного. Подняли, поставили на ноги. Руки держали сзади на заломе.

Косматый, тварь, дергался до последнего. Даже укусил Бочку за руку. Пришлось его успокоить.

Я поглядел на это сверху. Убедился, что все под контролем. Встал, размял затекшие ноги.

— Что дальше? — спросил Бочка своим мощным голосом.

Я сложил руки рупором:

— Ждите. Сейчас подойду.

И побежал к гаражам. Все пошло наперекосяк. Но зато Косматый попался. Как я и планировал.

Если только это действительно он. Надо в этом убедиться.

Желтая соломенная трава трещала под ногами. Я быстро выбежал ко входу к гаражам. Спустился по длинной бетонной дороге, ведущей к железным воротам. Проскользнул через них.

Вот и гаражи. Большой проход. По стенам идет вереница ворот боксов. Все закрыты.

Тут темно. Хотя глаза быстро привыкли к темноте.

Я пробежал вперед. Свернул за поворот. Увидел фигуры людей в самом конце прохода.

Сверху, из вентиляционного отверстия, пробивался редкий свет. Как раз оттуда, где мы смотрели до этого.

Первым делом я подскочил к Анохину. Поднял, осмотрел. Вроде ничего страшного. Только синяки и царапины.

Хотя, он скривился, когда я тронул его бок.

— Как себя чувствуешь? — спросил я.

Анохин разлепил опухшие веки. Посмотрел на меня. Огляделся.

— А, это ты, пройдоха. Как ты тут очутился? Что здесь происходит?

Я помог ему подняться. Остальные комсомольцы уже освободились. Подошли к своему вожаку.

— Вот сволочь, — пробормотал Анохин. Посмотрел на Косматого. — Кто этот зверь? Он тоже искал тебя. Почему?

Я подошел к Косматому. Того держали Бочка и Ваня Бурный.

— Ну, привет, Косматый. Наконец-то, встретились. Ты меня искал, вроде?

Косматый зарычал. Дернулся.

Но Ваня стукнул его в бок. Наверное, в какую-то болевую точку. Потому что Косматый охнул и опустился на колено.

К нам, хромая, подошел Анохин.

— Вот этот вот тип на самом деле главный фарцовщик, — сказал я. Указал на Косматого. — Контролировал три гостиницы. Не знаю подробностей, но он как-то добирался до иностранцев. Обменивал у них товары. На огромные суммы. А все скидывал на меня. Якобы, это делаю я. Хотел подставить.

Анохин потер распухшую скулу.

— Вот сволочь. Чуть не убил. Если бы не вы, ребята, он бы меня забил до смерти. Вон, какая рожа. Не удивлюсь, если он рецидивист.

Он обернулся ко мне.

— Спасибо за помощь. Ты оказывается, хороший парень. Давай, хватит заниматься ерундой. Приходи к нам. Будешь комсомольцем.

Я кивнул.

— Почему бы и нет? Я так и хотел. Взяться за ум. Так, иногда только подкалымить. На карманные расходы.

Анохин устало усмехнулся. Поморщился от боли.

— Приходи к нам. Говорю же. Отправим на работу. На полставки. Будут деньги. Хватит на все. Зато достойный и честный труд. А не это вот все.

Он протянул мне ладонь.

— Ну что, мир?

Я пожал протянутую ладонь.

— Мир.

Тогда Анохин схватил Косматого за руку.

— Пошли, сволочь. Проверим тебя. В участке. Ты у меня надолго теперь загремишь.

И потащил Косматого за собой. Я кивнул Бочке.

— Идите вместе с товарищами комсомольцами. Отведите в милицию. Потом уходите. Возвращайтесь по домам. Потом свяжемся. Кстати, Ракета, расскажи в милиции, как они на тебя напали. Когда ты прогуливался возле «Березки».

Мы так и сделали. Бочка и Ваня тащили Косматого.

Гараж быстро опустел. Рядом остался Капуста. Еще Ната и Бук. Штырь, мой извечный водитель.

— А что теперь делать? — спросил Бук. Ловкий малый, среднего роста и улыбчивый. — Мы сворачиваем лавочку? Ты уходишь в комсомол.

Хе-хе. Парень принял мои слова за чистую монету. Я покачал головой.

— Какой там. Наоборот. Сейчас работы еще больше будет. Штырь, езжай по всем гостиницам. Забирай товар. Капуста, принимай. И давайте, ребята. Работайте. Стойте возле «Березки». Там сейчас вообще нет наших. А люди ходят. Покупатели. Всех забирайте сюда. На нашу хату, — я хлопнул в ладоши. — Давайте, быстрее. Работаем.

Мы вышли из гаража. Пыль уже улеглась. Активисты ушли. Вместе с моими помощниками.

Я усадил Капусту и остальных к Штырю. Отправил на работу.

Сам побежал к уличному телефонному аппарату. Набрал номер Коренева.

— Это Одиссей. Ситуация изменилась. Надо срочно переговорить.

Я думал, что Коренев позовет к себе. Но он просто ответил:

— Что там? Давай, вкратце.

Я рассказал, что случилось. Коренев хмыкнул.

— Ну-ну. Ты в своем репертуаре. Уже сам все решил. Мы тут только начали голову ломать. Как тебе помочь. А ты уже и до Олешникова добрался. Молодец.

Мне плевать на его похвалу. Главное, другое.

— Как мне теперь с ОБХСС решить? — спросил я. — Надо перевести все стрелки на Косматого. Возможно такое?

Коренев подумал. Снова хмыкнул.

— Можно организовать. Если подумать.

— Только быстрее, — попросил я. — У нас там работа стоит. Как в болоте. А так нельзя. Надо двигаться.

Коренев подумал.

— Хорошо. Завтра позвони. Я тебе скажу, что получилось. Косматый этот где? В Тверском райотделе?

Я подтвердил, и Коренев отключился. А я поспешил на хату.

Пока что опять придется залечь на дно. Не хватало еще попасться сейчас ментам. Каким-нибудь чересчур бдительным. Когда я уже почти все решил.

Так я и сделал. Два дня прятался на хате. Времени зря не терял.

Проверил, как работают ребята. Все уже снова вышли в поле. Кроме Ракеты.

Тот хотел появиться через неделю. После окончательного выздоровления. Пока что я еще провел учет товара.

На писанину уходило много времени. Я со вздохом вспомнил компьютеры и программы по подсчету товарно-материальных ценностей.

Потом Коренев сообщил, что все в порядке. ОБХСС повесил на Косматого фарцовку.

А еще ему досталось от прокуратуры и милиции. За нанесение телесных секретарю комсомольской ячейки. С учетом недавнего выхода из исправительного учреждения, Косматый попал надолго и всерьез.

Тогда я рискнул сходить в универ. Сдал там все «хвосты». Разрулил насчет посещаемости. Чтобы ко мне не приставали. Помогли бутылки с коньяком, импортными конфетами и коробочек с косметикой.

Методистка Алена, покраснев, сообщила, что мне все равно надо посещать чаще. Потому что я уже сильно задолжал. Кроме того, скоро надо ехать «на картошку».

После я отправился в общагу. Вроде накал уже прошел. Хотя баба Катя, с округлившимися глазами, шепотом поведала, что меня дважды приходили искать из милиции и комсомола.

— Давно это было? — спросил я.

Баба Катя задумалась.

— Да уж с неделю как. Потом пропали.

Я небрежно махнул.

— Это ошибка была. Сейчас уже все разъяснилось.

На следующее утро я позвонил секретарю Олешникова. Упомянул насчет заседания.

— Да, да, Игорь Николаевич говорил, — подтвердил секретарь. — Приходите сегодня. Будем ждать. И принесите ваш план в пяти экземплярах.

Ничего себе. Хорошо, что я помнил о поручении Олешникова. Уже позаботился и подготовил план мероприятий.

Основная идея — привлечение фарцовщиков в комсомол. Еще очень смелое предложение по организации кооперативов. Хотя я знал, что до этого далеко.

Поэтому, предложил организовать в странах ближнего зарубежья. Соцстранах, типа Югославии и ГДР. Чтобы делали достойные копии фирменной одежды.

Наподобие китайцев в двадцать первом веке. А потом развивать бренды в СССР. По типу «Монтаны».

Мало ведь кто знает в СССР, что «Монтана» на самом деле — тоже наш бренд. А не западный. Качественная поделка местных мастерских.

Другое дело — как сделать пять копий. Быстро перепечатать, что ли?

Надо ехать в универ. Секретарша ректора поможет. Еще Алена тоже. Поэтому я быстро помчался обратно в альма матер.

Когда выходил, меня тормознула баба Катя.

— Витя, а у тебя нет икры? — озабоченно спросила она. — Комиссия из министерства приедет сегодня. С проверкой. Проректор сказал стол накрыть. Я вызвалась икры подать. У меня кум в рыбном работает. Вот только там закончилось. Я уже и не знаю, как быть.

Я усмехнулся. Чего-чего, а этого добра хватает.

Организация Жожо в Астрахани работала, как часы. Поставляла товар по графику. И получала денежки.

— Конечно, баба Катя. Вот, съездите по этому адресу. Я позвоню, предупрежу.

Старушка рассыпалась в благодарностях.

— Ох, Витя, как же ты помог. Я даже и не знала, что делать. А то, где теперь искать? Всех знакомых обзвонила. Нет, говорят, сейчас икры. Страшный дефицит. Что за безобразие? Когда уже наладят продажи? Копеечный ведь товар. Хоть сама продавай.

Я побежал дальше. Выскочил из общаги. Хлопнул дверью.

Слетел по ступенькам. Остановился на крыльце. Замер на месте. Так резко, что чуть не упал.

А ведь это мысль. Очень даже хорошая мысль. Гениальная.

Так и надо действовать. Сделать то, что в СССР должны реализовать через несколько лет. И как раз есть о чем переговорить с Олешниковым.

Я едва успел прибыть к началу заседания. Ворвался в здание горкома с кипой папок и бумаг.

Тут все строго. Постовые на входе бдительно проверили документы. Указали, куда надо идти.

Люди все ходили серьезные и строгие. Все в костюмах. В большинстве своем, пожилые мужчины. Разговаривали тихо.

Хотя здесь отличная акустика. Холл просторный и с огромным высоким потолком. Лестницы и колонны мраморные. Лифты бесшумные и современные. Всюду красные ковровые дорожки.

Я вошел в зал заседаний. Здесь уже собралась молодежь. С комсомольскими значками, в костюмах. Тоже спокойные и торжественно-молчаливые. Человек сорок. Еще с дюжину человек постарше.

Все сидели в зале, на коричневых креслах с узкими ручками по бокам. Впереди, перед креслами, длинный стол. Для председателя и других важных гостей. Еще трибуна для выступления.

Я нашел место в пятом ряду. Огляделся. Мда. Народу немало. Хорошо, что я догадался накинуть белую рубашку, черный костюм и темно-серый галстук.

Во втором ряду я заметил Анохина. Все еще с помятым лицом, но вроде бы уже очухался. Сидел мрачный и нахохленный.

Совещание началось ровно в три тридцать. Олешников прибыл вовремя. Занял место за столом на сцене. Посовещался с председательствующим. Тот постучал по столу.

— Давайте, приступим, товарищи. Заслушаем доклады от месткомов по комсомольской деятельности. Давайте строго по существу, товарищи. Коротко и ясно. Первым слово предоставляется товарищу Грызлову.

Сначала я внимательно слушал доклады. Потом заскучал. Отчеты по работе комсомольцев.

Стройка, лекции, заседания. Исправления загулявших товарищей. Наставление на путь истинный. Всякая всячина.

— А теперь очередь нашего инициативного товарища, — сказал председатель. — Виктор Орлов, прошу вас.

Ага, вот и мой черед. Мне уже доводилось выступать перед публикой. В прошлой жизни.

Тут главное — настрой. Надо представить, что они должны мне штуку баксов. Каждый. И все их возражения — это чтобы не отдавать долг. А поскольку я люблю деньги, то подключался изо всех сил.

— Спасибо за приглашение, товарищи, — я вышел на сцену. Встал за трибуну. Доклад держал перед собой. — У меня есть несколько предложений по организации работы с молодежью. Чтобы устранить такое редкое социальное явление, как «фарцовка».

И начал читать доклад. Уложился за десять минут. И видел, что зрители быстро оживились.

Тема их заинтересовала. Предложения тоже. Слишком уж они радикальные.

— У меня все, — я обвел взглядом зал и спросил: — У кого-нибудь вопросы?

Да, вопросов было множество. Зал разделился на два лагеря. Одни против, другие — за. Между прочим, Анохин тоже встал и добавил:

— Я знаю докладчика не так давно. У него интересная репутация. Он и сам, знаете ли, общался с фарцовщиками. Я хочу сказать, что Орлов знает ситуацию не понаслышке. А в свете недавних событий, когда Орлов способствовал поиске одного из главных фарцовщиков в городе, а также помог мне во время рейда и даже спас со своими друзьями, то я склонен поддержать его предложения.

Окончательную точку поставил Олешников.

— Мы тщательно рассмотрим предложенный план мероприятий, — сказал он. Все сразу замолчали. — А сейчас совещание окончено. Товарищ Орлов, я прошу вас пройти со мной. Я хочу ознакомиться с планом более детально.

Сразу после совещания я пошел за Олешниковым в его кабинет.

Скромно держался позади. Зачем сильно отслеживать? Передо мной рядом с первым секретарем шли еще пятеро человек. Как я понял, помощники и замы первого секретаря.

Еще неподалеку двое комсомольских лидеров. Насколько я помню, первый секретарь ЦК ВЛКСМ Бурдуков и его зам Кулагин.

Лестницы из мрамора широкие и ослепительно белые. По центру лежат красные ковры с золотистым узором по краям. Светло-коричневые перила из толстых кусков лакированного дерева.

Мы поднялись к лифту. Подошвы ботинок звонко щелкнули по паркету. Теперь надо на пятый этаж.

В просторный лифт набились сразу все, кроме меня. Я не поместился.

Олешников состряпал каменную физиономию. Свита первого секретаря образовала вокруг него почтительный круг. Створки лифта бесшумно закрылись, отрезая небожителей от моего грешного общества.

Я дождался другого лифта. Поднялся наверх. На пятом этаже меня еще два раз проверили на дополнительных КПП. Там стояли вооруженные милиционеры. Они бдительно изучили мой паспорт.

А когда я зашел в огромную приемную, то помощник сразу сказал:

— Орлов, зайдите, пожалуйста. Игорь Николаевич вас ждет.

Остальная свита первого секретаря стояла здесь же. Получается, он зашел и первым делом распорядился пустить только меня. Я улыбнулся, глядя на их кислые рожи и вошел к Олешникову.

Таких огромных кабинетов я еще не видел. Потолок невероятно высокий, тут можно без проблем прыгать на батуте.

Окна в два человеческих роста, на всю стену, от чего весь кабинет залит светом. На широких подоконниках из лакированного дерева можно расставить футбольную команду и играть там чемпионаты мира.

Стены ослепительно белые. На стене за спиной Олешникова висел громадный портрет Брежнева. Вождь изображен со всеми наградами, какие только можно вообразить.

В стене сбоку еще одна дверь. Куда ведет, непонятно. Надо полагать, комната отдыха или запасной выход.

Стол тоже огромный. Вернее, два стола. Один сбоку, овальный, для совещаний, окружен кожаными креслами, выставленными безупречно ровно.

Другой стол, за которым уже сидел Олешников, тоже гигантский. На нем с легкостью мог бы приземлиться авиалайнер. Сбоку у подоконника длинный ряд тумб с разноцветными телефонами.

— Проходи, — сурово молвил хозяин кабинета. Он не глядел на меня, а перелистывал документы в пухлой папке. — Садись.

Я ступил на мягкий пушистый ковер, устилающий паркетный пол. Чуть не утонул в нем. Подошел к столу, отодвинул тяжелый дубовый стул и уселся.

— План хороший, но недостаточный, — все так же сердито добавил Олешников. Я так понимаю, у него такая манера разговаривать с людьми. — Тут надо добавить организационные мероприятия. Вот тут ты пишешь, что надо привлечь самих фарцовщиков в комсомол. Хорошая идея. Только как это сделать? Нужно провести учебу, лекции, слеты молодежи, самые разные мероприятия. Теперь что касается торговли и развития производства. Вот это интересный вариант. Но это требует огромных вложений. Ты уверен, что это можно провести?

Я кивнул. Надо только желание. А остальное приложится. Впрочем, достаточно сначала только обозначить это. А уже потом двигать дальше.

— А почему бы и нет? Зато посчитайте выгоду. Вы видели примерные расчеты? Я вот там предоставил, в приложении. Если получится развить свое производство, то большая часть денег пойдет уже в бюджет. Тех самых денег, которые сейчас крутятся в тени. А там огромные деньги, уж я вас уверяю.

Олешников перелистнул еще несколько страниц. Кивнул, погладил лысеющую голову.

— Ладно, оставь доклад. Я его еще посмотрю. Обсужу с помощниками.

Я решил ковать железо, пока горячо.

— А кстати, с вами можно еще один проект обсудить? Давно над ним раздумывал. Буквально пару минут, — Олешников благосклонно кивнул. Я тут же начал рассказывать дальше: — Я тут на море был летом. Ознакомился с нашим рыболовным хозяйством. И меня осенило. Почему бы не использовать наши огромные запасы для еще большего обеспечения населения рыбой? У нас годовое потребление рыбьего мяса всего шестнадцать кило на взрослого человека. Я смотрел статистику. А мясо — пятьдесят кило на душу населения. Слишком большая разница. А ведь в рыбе громадное количество полезных для организма веществ. У нас народ любит севрюгу, лосося, осетра. А не менее полезные минтай и хек не берут. Хотя за счет потребления более дешевых объектов рыбного промысла можно было бы во многом удовлетворить потребность в мясе.

Олешников сначала смотрел на меня скептически. Потом заинтересовался. Кивнул.

— Да, есть такая рекомендация. «Рыбные» дни в столовых и так далее. Этот вопрос давно прорабатывался. Минрыбхоз в лице товарища Яшкова продвигает этот проект. Вот только там еще оргмоменты надо решить. Там многое пробуксовывает. А так идея хорошая.

Ага, я-то знал, как в реальности провели такой проект. Поэтому тут же предложил:

— А надо изменить подходы в реализации. Я же видел, как там все происходит. Добыча огромная, но рыбу держат на плавбазах. Они ждут неделями, пока их разгрузят. Холодильники и склады затоварены. Не могут продать. Потому что мало спроса. Берут только заводы. Надо использовать зарубежный опыт. Открыть рыбные магазины по всей стране. Большие, просторные, с аквариумами и кафе. С системой самообслуживания, с заказом рыбных блюд и морепродуктов.

Олешников загорелся.

— А ведь Александр Гаврилович предлагал нечто такое. Правда, потом что-то заглохло. Может, стоит переговорить?

Он задумался. Постучал пальцами по столу. Потом взял трубку, сказал:

— Ваня, организуй мне звонок с министром рыбного хозяйства. Ах да, точно. На заседании правительства еще? Значит, через два часа тогда. Ну ладно, держи на контроле.

Он положил трубку и вздохнул.

— Ладно, хорошо. Поговорю с рыбхозом. Посмотрим, что можно сделать.

Я думал, что на этом все, но Олешников отложил папку в сторону и доверительно наклонился ко мне.

— Слушай, а еще. Ты когда к нам зайдешь? Надо опять помочь Веронике с французским. Она такая радостная ходила после твоих уроков. А ты пропал, сразу что-то загрустила. Да и вообще. Приходи в любое время, помогай. Будь, как дома.

Так-так. Понятненько. Я кивнул.

— Конечно, конечно. Обязательно зайду. Надо помочь. У меня просто учеба, общественные нагрузки. Спортивные кружки, шахматы и шашки. Полно обязанностей.

Олешников успокаивающе поднял руки.

— Ничего против не имею. Но все же ты это… Не забывай. Давай, заходи. Как раз с супругой тебя познакомлю. Как раз и проекты твои обсудим. Знаешь, когда? Сегодня вечером, как раз. В восемь часов. Договорились?

Вот зараза. Пристал, как репей. У меня масса планов, но первому секретарю не откажешь. Поэтому я растянул губы в широкой улыбке.

— Конечно, Игорь Николаевич. Обязательно.

Первый секретарь кивнул.

— Тогда до встречи.

Аудиенция закончилась. Я поднялся и вышел из кабинета. Посмотрел на наручные часы «Seconda» с округлым золотистым циферблатом.

Мы должны были продать их покупателю из ФРГ. Но он срочно улетел и не успел забрать товар. У меня как раз сломались часы и я взял эти.

Время пять часов. Как раз есть шанс успеть на новую встречу.

Я вышел из здания горкома и отправился на Московский ликеро-водочный. Прибыл на Яузу и взял кое-какие вещи из багажника нашей «Победы». Штырь подъехал к нам, отдал мне их и уехал дальше по делам.

Я тут же отправился в кафешку к Розе. Женщина сразу вышла из-за кассы, подошла ко мне. Обняла, чмокнула в щеку. Народу в столовой нет, только на кухне переговаривались повара и шумела вода для мытья посуды.

— Ты куда пропал, негодник? — негодующе спросила Розочка. Руки уперла в бока. — Я тебя жду, а ты даже не звонишь.

Я уныло опустил плечи.

— Ох, милая. Ты же знаешь. Учеба, работа, недавно вот на студенческую стройку ездил. Дела, дела. Но вот скоро обязательно исправлюсь. Вот тебе небольшой подарочек. Духи из Югославии. Видишь, специально для тебя у фарцовщиков с руками и ногами оторвал. Последние там остались. Бери, милая, благоухай, как цветочный куст. Ну, как там Олегов?

Розочка успокоилась. Указала на ворота завода.

— А он скоро уже выходит. Я как раз говорила сегодня с секретаршей. Она обедала здесь. Должен зайти сюда, поужинать. Ему надо ехать за город по делам. Так что, тут ты его и поймаешь. О, вот он как раз и появился.

Из-за ворот вышел мужчина среднего роста, в сером костюме, лохматый, с опухшими щеками. Походка странная, на ходу он раскачивался из стороны в сторону.

Это и есть Олегов, зам директора завода. В том числе, по закупкам и реализации продукции. Я уже навел про него справки. Насчет того, что любит. И что не любит.

Увлекается футболом, чтением спортивных журналов и посиделками с друзьями на рыбалке. Причем рыбалку любит до фанатизма.

Не любит жену Люсю и еще есть аллергия на кошек. Хотя семилетняя дочка настояла и у них в квартире, в пяти кварталах отсюда, живет кошка.

Олегов быстро заскочил в столовую. Привычно засел за столиком в углу. Посетителей нет, кроме меня. Я уже сидел над тарелкой солянки.

Зам заказал котлету с пюре, свежий салатик и компот. Уселся и принялся жевать. Огляделся и остановил взгляд на мне. Потом перестал ужинать. Выкатил глаза.

И неудивительно. У меня ведь на столе лежали две разобранные американские удочки «Roddy», катушки «Gyro», шведские лески «АБУ», еще всякие причиндалы и снасти. Их подогнал наш знакомый иностранец из Финляндии. Сам я рыбалкой особо не увлекался, больше по альпинизму.

Сейчас я сидел, опустив лицо вниз. Типа, увлекся солянкой. Но краем глаза наблюдал за Олеговым.

Тот забыл про еду. Смотрел на меня. Вернее, на рыболовные принадлежности передо мной.

Наконец, не вытерпел. Встал, подошел. Рыбка клюнула.

— Извините, это у вас удочки? Можно посмотреть?

Я поднял глаза. Кивнул.

— Да, конечно. Сколько душе угодно. Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

Олегов благоговейно взял удочки. Достал из оберточной бумаги, осмотрел. Пощупал, провел ладонью по корпусу. Словно по бедру любимой женщины.

Глаза светились от счастья. Наверное, я тоже так выгляжу, когда подсчитываю выручку и вижу, что прибыль побила рекорды.

— Это откуда у вас? — спросил он. Продолжил, не дожидаясь ответа: — Вы рыбак? На какие блесны ловите?

Я вздохнул. Как раз покончил с солянкой. Отпил компота.

— Нет, что вы. Знакомый привез из-за границы. Подарил на день рождения, а мне ни к чему. Отказываться неудобно было. Вот я и взял. А удочки мне совсем не нужны.

Олегов окончательно разволновался.

— Слушайте, а продадите тогда мне? Если они вам не нужны? Я вам хорошую цену дам. Не обижу.

Хоть я и не любил рыбалку, но принципы знал. И сейчас видел, что рыбка клюнула. Большой длинный сом.

Вроде неплохо сел на крючок. Теперь надо грамотно вытащить его на берег. Чтобы не сорвался.

— Да забирайте даром, — равнодушно ответил я. Допил компот. — Говорю же, они мне совсем не нужны.

Олегов замер, будто не мог поверить в свое счастье. Надо отдать должное, человек оказался приличный.

— Я так не могу, — твердо сказал он. — Это очень дорогие удочки и снасти. Их еще поискать надо. Давайте я вам сто рублей дам.

И полез за бумажником. Но я резко помотал головой.

— Я же говорю, забирайте даром. Вы мне лучше другое скажите. Может, подскажете кого из ликеро-водочного? Я хотел водку купить для знакомых из-за рубежа. У меня работа такая, знаете ли. В сфере торговли. Международной торговли. А гости зарубежные, как к нам приедут, первым делом нашу водку спрашивают. Сейчас в магазинах дефицит что-то. Я найти не могу. Вот, хотел прикупить чуток. Чтобы запросы гостей удовлетворить, так сказать.

Олегов расплылся в улыбке.

— Эх, любезнейший, вы попали прямо по нужному адресу. Знаете, с кем вы сейчас разговариваете?

Я опять замотал головой. Собрал все свое актерское мастерство.

— Неа. А с кем?

Олегов поднял палец.

— С заместителем директора завода. Как раз по торговле.

Я вскочил с места. Горячо пожал ему руку.

— Вот это да! Вот это удача! Вот это я действительно хорошо встретился. Ну-ка, садитесь. Давайте поговорим.

Мы быстренько обсудили все вопросы. Договорились, что я возьму у Олегова десять ящиков водки.

Чтобы, значит, с запасом. С учетом подарка из удочек, он дал мне эту партию с огромной скидкой. Чуть ли не задаром.

Полностью бесплатно отдать не мог. Там ведь не только его деньги, а еще и других людей с завода. Заинтересованных лиц, так сказать.

На том и расстались. Я вызвал Штыря и тут же забрал свой товар. Взял телефон Олегова, чтобы позвонить, если ли что.

Зам пока что еще не знал, что я вскоре опять побеспокою его. Чтобы свозить на рыбалку и еще попариться в баньке. Стать закадычными друзьями. А там уже и организовать поставки излишков водки на постоянную основу.

Сразу после этого мы вернулись на хату. Я переоделся, взял кое-какие подарки и Штырь отвез меня к дому Олешникова.

Времени и так в обрез. Хотя я приехал даже чуть раньше. Зашел внутрь, консьерж на входе меня тормознул.

— Я к Олешникову, он меня пригласил.

Вредный старик позвонил в квартиру и убедился, что меня ждут. Только после этого пропустил. Я поднялся наверх.

Только подошел к квартире, а дверь распахнулась. Навстречу выпрыгнула Вероника. Бросилась мне на шею. Поцеловала в губы.

— Наконец-то пришел. Где ты пропадал?

Мда, что-то все девушки и женщины сегодня встречают меня этими словами. Кроме Алены в универе, пожалуй.

— Работа, учеба, общественные начала, — привычно ответил я. — А ты соскучилась?

Глаза у девушки сияли от счастья. А вообще-то, она неплохо выглядела. Правда, одета в коротенькую юбку и легкомысленную легкую блузку. Я сразу вспомнил, чем мы недавно занимались в этой квартире.

— Ну конечно, — кивнула Вероника. — Я все понимаю. Ты у нас занятой и деловой человек. Но мог бы позвонить! Конечно, я ждала. Каждый раз к трубке бросалась. А ты все не звонил.

Она чуть обиженно выпятила губу. Мы стояли в подъезде и тогда я обнял девушку и поцеловал. Она сразу ответила.

Мы целовались с минуту. Когда я оторвался от девушки, Вероника уже не выглядела обиженной. Наоборот, снова обрадовалась.

— Верунчик! — из глубины квартиры послышался женский голос. — Ты где? Отнеси на стол морковный салат.

Вероника встрепенулась.

— Ой, мне же надо помогать. На стол накрыть. Пойдем, заходи. Я познакомлю тебя с мамой.

Ох и круто же меня взяли в оборот. Как бы не окольцевали раньше времени.

С другой стороны, Вероника выгодная партия. Дочка одного их самых могущественных людей в стране. И внешность симпатичная.

Вот только в ее характере не совсем уверен. Надо еще проверить. Мне кажется, она слишком капризная и самовлюбленная. Пока что скрывает недостатки. Но вот как бы вытащить их наружу?

Я вошел в квартиру. Вручил Веронике французские духи. Девушка дико обрадовалась. Еще бы, их доставили прямиком из Парижа. Также, как и для матери.

— Верунчик! — из кухни выглянула женщина в кремовом платье и блузке, спереди повязан фартук. — Ты куда пропала? О, у нас гости! Здравствуйте, молодой человек. Очень рада. Проходите.

Она подошла, пожала мне руку. Среднего роста, вполне еще симпатичная. Пухленькое румяное лицо излучало добродушие. Улыбка вроде искренняя. А глаза внимательно обшаривали меня с головы до ног.

— Вы у нас Виктор Олегович? А я Наталья Павловна. Проходите в гостиную. Вы у нас один из самых первых гостей.

Я вручил ей духи и женщина сразу растаяла.

— Какая прелесть. Наверное, стоит бешеных денег? Зачем так было утруждаться? Ну, давайте, проходите. Верунчик, покажи другу нашу квартиру. А мы там еще закончим с готовкой.

Она удалилась на кухню. Мы с Вероникой вошли в гостиную.

Как я уже заметил, квартирка у первого секретаря не самая махонькая. Даже наоборот.

Вероника провела меня в большую гостиную. В центре обеденный стол, уже почти накрытый. Шесть стульев, столовые приборы, тарелки, супницы и салатник, полные еды. Кстати, я же еще не успел поужинать, так что все это весьма кстати.

— Ну, ты как? — спросила Вероника. — Все в порядке? Скоро придет отец и мой братишка. Тогда и поужинаем. А еще я потом тебя никуда не отпущу. Будем заниматься. Французским. В моей комнате. Ты понял?

Ну да, что здесь непонятного. Девушка даже чуть порозовела. Когда говорила про французский с придыханием.

И даже похорошела. Веронике отлично шло смущение.

Я привлек девушку к себе. Поцеловал и обхватил за стройную талию. Вероника обняла меня, хотя и притворно шлепнула по руке:

— Ты что, с ума сошел? Отстань! Сейчас мама увидит!

Но я, разумеется, не отстал. Продолжал ее целовать.

Мы стояли рядом с гостиным югославским гарнитуром из натурального дерева. Посередине полки для книг, по бокам в углублениях хрусталь и портреты предков.

А потом сзади раздался строгий голос:

— Не помешала, молодые люди?

Мы отскочили друг от друга. Я обернулся. Оказывается, к нам подошла мать девушки. Стояла сзади с салатницей в руках. Я взял блюдо, положил на стол.

— Хорошо, что отец не видит, Вероника, — заметила мать и поправила криво лежащую вилку. — Хотя он уже поднимается. Я видела его машину во дворе.

И точно, тут же раздался мелодичный звонок. Мать и Вероника умчались в коридор.

Я подождал, пока появится Олешников. Изучил книги, расставленые на полке.

Думал, что тут труды Маркса, Энгельса и Ленина. А тут оказалось собрание сочинений Дюма и Жюль Верна. И еще Толстой и Достоевский.

— Ну что, освоился, выдумщик? — Олешников вошел в гостиную. Положил кожаный портфель на кресло у стены. — Я уже говорил с Яшковым о твоих планах. Министр только за. Он хочет встретиться с тобой и обсудить детали. У него для тебя уже есть план мероприятий.

Отличные новости. Честно говоря, я не ожидал, что проект выстрелит. Так, просто катнул пробный шар. И вроде попал в лузу.

— А когда к нему подъехать? — я сразу взял быка за рога. — Сначала позвонить?

Олешников покачал головой.

— Дело интересное. Неотложное. Он уже назначил время. Завтра в десять утра. Будет ждать тебя в министерстве.

Ух ты, как фартит. Что же, раз так, буду пинать дальше эту тему. Кто же в здравом уме откажется? Дело само плывет в руки.

— Я постараюсь приехать, — я состряпал озабоченную рожу. — У меня подготовка к экзамену по диамату, но ради встречи с министром придется отложить.

Олешников усмехнулся.

— Ну да, уж будь любезен.

Мать вошла вместе с парнишкой лет двенадцати. Братишка Вероники, как там его? Указала на стол.

— Прошу садиться.

Обед прошел в спокойной обстановке. Я слышал, что Олешников крутоват нравом.

Может наехать на подчиненного. Наорать, отругать при посторонних. Уволить с «волчьим билетом», а то и чего похуже. Если человек действительно провинился.

Сам по себе привержен идеалам коммунизма. Готов за них умереть. Но я уже знал, что дочь и сын — его слабые точки. Если туда надавить, отступит.

Недаром же он приказал скрутить фарцовщиков в бараний рог. После того, как те обидели Веронику. А потом смилостивился. Когда та попросила.

Единственный скользкий момент — это допрос матери. Они явно решили, что я тоже не из простой семьи. Раз тоже учусь в МГИМО. Но я уже приготовил ответ.

— А кто у вас родители, Виктор? — спросила мать, накладывая себе овощной салат. — Где работают?

Я пожал плечами. Честно говоря, я и сам часто путал. Адрес жительства моих родителей. И мест их работы.

— Они живут в другом городе, — ответил я. — Отец работает на заводе. Мать учительница. По русскому языку. Ой, то есть по географии.

Олешников переглянулся с женой. Ага, вот вам. Небольшой сюрприз.

А вы уже раскатали губу? Думали, что мой отец академик и профессор? А мать возглавляет консерваторию?

— Очень хорошо, — пробормотал Олешников и взял тарелку с бифштексом. — Настоящие пролетарии. Истинные труженики. Как приятно, что ты тоже учишься и трудишься. Не покладая рук.

Мать слегка нахмурилась. Решила не отступать. Проверить всю мою подноготную. Она уже почувствовала, что здесь что-то не так.

— А как же вы тогда, Виктор, смогли поступить в МГИМО? — бдительно спросила она. — Там такой жуткий конкурс. Верунчику пришлось учиться. Не поднимая головы.

Ага, конечно. То-то она занимается днями и ночами. Французскими и другими языками.

— А я изучаю программу МГИМО параллельно, — невинно ответил я. — А на самом деле учусь в другом ВУЗе.

Олешников в панике переглянулся с женой. По ее взгляду явственно можно было прочитать.

Кого ты привел к нам домой? Какого-то обычного плебея?

— В МГУ? — с надеждой спросила мать. — Вы учитесь в МГУ?

Я безжалостно покачал головой. И решил добить несчастных родителей девушки.

— В сельскохозяйственном. На ветеринара.

Мать снова гневно сверкнула глазами на Олешникова. Тот взглядом показал, что он тут не при делах.

— Ух ты, — восторженно прошептала Вероника. — Значит, ты умеешь лечить зверушек?

Родители вздохнули. Снова переглянулись. Поняли, что не смогут перечить дочке. Остаток ужина прошел в молчании.

Хотя, как я понял по отдельным вопросам, Олешников не откажется от рыбного проекта. И от возможности направить фарцовщиков в ряды комсомола. Для этого у меня, кстати, тоже есть пара идей.

— Что же, приятно было познакомиться, — сказала мать с приятной улыбкой. Хотя я видел, что она готова меня придушить. — Приходите к нам еще, Виктор. А сейчас, вам уже пора?

Но Вероника не собиралась так быстро меня отпускать. Схватила за руку.

— Нет, мам, ты что, забыла? Нам же надо заниматься. Витя только для этого и пришел.

Мать еле заметно вздохнула. Кивнула.

— Давайте. Только недолго.

Мы побежали в комнату Вероники. Там занялись французским. Иногда я зажимал девушке рот, чтобы она не стонала слишком громко.

Потом я ушел. Попрощался с Олешниковым. Счастливая Вероника минут пять обнималась со мной в подъезде. Отсюда я отправился сразу в общагу.

Завтра с утра надо в универ. Заглянуть для порядка. Потом на встречу с министром. Надо подготовиться.

На вахте я поговорил по телефону с Капустой. Тот отчитался по прибыли и убыткам. Какие расходы, какие приходы.

После небольшого застоя дела пошли хорошо. Даже отлично.

Меня сняли с крючка. Да и всех фарцовщиков тоже. Дело в ОБХСС зависло на тормозах.

Кроме того, моя система продаж наконец заработала в полную силу.

Водка и икра по оптовым ценам совсем снизили себестоимость продукции. Ну, а то, что бандитам не надо отстегивать часть прибыли, и вовсе увеличило наши доходы в три раза. А это очень немаленькие денежки.

— Хорошо, я приеду завтра, — сказал я. — Если что, на связи.

Положил трубку и отправился к себе. Пашки нет. Он часто ночевал на нашей хате.

Тогда я принял душ и заварил чай. Сидел над проектом рыбных магазинов. До пол-третьего ночи. Когда закончил, довольно вздохнул.

Есть что представить министру. Готовый проект. Частично я его выудил по памяти. Вспомнил, как это дело реализовали в другой моей жизни. В 1976 году.

Ну, а почему бы мне не выполнить сейчас? Раз уж я все помню.

Утром поднялся пораньше. Снова оделся поприличнее. Напялил новую рубашку. Отправился сначала в универ. Засветился там на лекциях.

А в полдесятого подъехал Штырь и подбросил меня до министерства. Это на Рождественском бульваре. В центре.

Здание само старинное. Прошлого века постройки, девятнадцатого. Даже нет, конца восемнадцатого. Уникальное, объект культурного наследия. Длинное, двухэтажное, вытянутое вдоль улицы.

Я вошел в центральный вход министерства. Отдал документы постовому на входе.

Ну как, официально это даже комитет. Государственный производственный комитет. По рыбному хозяйству. А Яшков — председатель. По рангу равен министру.

— Проходите, — постовой отдал мой паспорт. — Приемная на второй этаж, направо.

Здесь довольно скромно. По сравнению с монументальными зданиями на Старой площади. Но зато изящно и дышит стариной.

Хорошо еще, что не пахнет рыбой. Пахнет деревом, опилками, старой кирпичной кладкой и бумагой.

В кабинетах работали люди. Повсюду слышался бодрый стук печатных машинок.

Я поднялся по лестнице в центре холла. Прошел на второй этаж и нашел приемную. Сказал секретарше, полной тетке в платье и легкой кофточке с широким воротничком, что у меня назначено.

— Подождите минуту, — равнодушно сказала тетка.

Я посмотрел на часы. Время почти десять. Зазвонил телефон. Секретарша подняла трубку.

— Да, Александр Гаврилович, — глянула на меня поверх очков. — Пришел. Ага, Орлов.

Положила трубку и кивнула на высокую дубовую дверь, обитую кожей.

— Проходите.

Я вошел в кабинет. Не меньше, чем у Олешникова, но потолки другие. И стены темно-коричневые.

Всюду паркет и дерево: полы, часть стен до двух метров высотой, стол и шкафы. Все старинное и основательное.

Окна в верхней части в виде арки. В общем, видно, что это здание с историей.

За столом сидел пожилой мужчина. Крупный, тоже основательный, с широкими плечами и сильными руками. Сразу видно, что когда-то тоже занимался тяжким физическим трудом. Возможно, как раз рыбак.

Почти полностью седые волосы аккуратно причесаны. Большие проницательные глаза, нос картошкой и весь в рытвинах и бугорках. Губы толстые и мясистые.

— Виктор Орлов? — голос густой и громкий. Звонкий, далеко слышно. Протянул руку. — Приятно познакомиться. Проходите.

Я поздоровался и сел за стол. Поставил перед собой бумаги с выкладками и расчетами.

— Я говорил вчера с Игорем Николаевичем, — продолжал Яшков. — И он объяснил ситуацию. Скажите, откуда вы узнали про наши разработки? Это просто какой-то уникальный случай. У вас как раз все то, что я хотел внедрить у нас. Ну-ка, что это у вас там? Письменный план? Прекрасно. Дайте, я посмотрю.

Я подал ему бумаги. Яшков внимательно посмотрел их. Поднял на меня удивленный взгляд.

— Вы как будто с языка сняли. То, что надо. Я уже давно хотел внедрить подобную идею. И в первую очередь, действительно надо провести агитацию среди населения.

Мы обсуждали план еще пять минут. Потом Яшков положил бумаги. Поднял трубку телефона.

— Тамара Вячеславовна, пригласите Аркадия Михайловича, пожалуйста.

О как. «Пригласите», «пожалуйста». Вежливый, интеллигентный. Работать с таким одно удовольствие.

В ожидании другого сотрудника мы сидели в молчании. Яшков читал план.

Наконец, в кабинет вошел другой мужчина. Среднего роста, плотный, даже чуть приплюснутый. Голова выпуклая, похож на лягушку, ходящую на двух ногах.

И белесые глаза тоже выпуклые. Расставлены широко, чуть ли не на висках.

Одет в светлый коричневый костюм. Чуть ли не кремовый. Не очень, кстати, шел ему. Но это так, между нами.

— Знакомьтесь, Аркадий Михайлович, — Яшков указал на меня. — Это тот самый вундеркинд. Про которого Олешников рассказывал. Вот посмотрите, что принес. А это мой зам. Ивушкин Аркадий Михайлович.

Пришелец настороженно пожал мне руку. Уселся, не говоря ни слова. Взял план. Углубился в него. Лоб потирал ладонью. Потом пробормотал:

— Поразительно. Просто поразительно. Как ты до этого додумался, а? Или кто-то сказал? Наверное, планы наши прочитал или доклады?

Я покачал головой. Интересный тип. Сразу видно, дотошный. Видимо, курирует этот проект. Здесь, в комитете.

— Свои размышления. Плюс изучение зарубежного опыта. По книжкам и журналам.

Аркадий Михайлович пристально поглядел на меня. Как будто пытался прочесть мысли.

— Что же, хорошо. Давайте работать.

Яшков кивнул.

— Самое главное, что молодому человеку удалось убедить Олешникова. А вы сами понимаете, что это значит. Если убедить Олешникова, то полдела, считай сделано. Он имеет огромное влияние в партии. Вы же знаете, как на него смотрят.

Ивушкин закивал.

— Конечно, конечно. Это очень важно. Только давайте не будем торопиться. Еще обсудим проект. Обговорим. А потом еще раз встретимся.

Ага, еще чего. Так мы и впрямь дотянем до 1976 года. Оно мне надо?

Я покачал головой. Схватил план.

— Нечего терять время. Сколько еще можно ждать? Обсуждать и топтать на месте? Если не хотите, я пойду в министерство торговли. Там с радостью ухватятся за предложение Олешникова.

Яшков успокаивающе поднял руку.

— Не надо никуда идти, Виктор. Вот ведь горячий какой. Погоди. Все решим.

А Ивушкин сузил выпуклые глаза. Пристально глядел на меня.

— А что, Александр Гаврилович? Пусть идет. Что мы, без него не справимся?

Вот ведь урод напыщенный. Без меня ты даже до двери кабинета не доберешься. Я улыбнулся.

— Смотрите, я ни к чему никого не обязываю. От меня только предложение. Ничего личного. Но от реализации этого проекта одни только плюсы. Обеспечение населения полезными веществами из рыбы типа фосфора и жира — раз. Наполнение бюджета за счет продаж популярного продукта — два. Обустройство мест торговли, получение опыта продаж, создание культуры потребления — три. Ну, и всякие сопутствующие мелочи. Вроде избежания затоваривания складов и разгрузки рыболовных судов. Куда ни кинь, везде выигрыш.

Тут уже и Ивушкин сдался. Опустил голову, кивнул.

— Ладно, давайте ускоримся. Нам еще много работы предстоит сделать. К моменту открытия первого магазина народ должен стоять в очереди. И смести всю рыбу с прилавков.

Вот это другое дело. Я думал, что Яшков отправит нас работать подальше, но он оставил нас здесь. Мы плотно сели за проект.

Когда я очнулся, оказывается, уже скоро вечер. За это время Яшков дважды уезжал по делам. Мы с Ивушкиным разработали детальный план. Обозначили даты. Прикинули примерные суммы. Долго спорили.

— Надо открыть до Нового года, — яростно убеждал я. — И чтобы не лезть за бюджетными средствами, воспользоваться существующими мощностями продуктовых магазинов. Я же бывал в них. Там полно места для рыбных отделов. Некоторые универмаги можно полностью оборудовать под рыбные. Надо только согласовать с минторговли. Проблема только в оборудовании. Если через пару недель начать агиткомпанию и параллельно закупить оборудование и провести ремонт, то через два месяца все будет готово. Мы же не хотим переделать все универмаги в Москве. Нам надо только парочку экспериментальных магазинов. А уж я сделаю из них конфетку, вот увидите.

Яшков согласился. Затем под моим натиском пал и Ивушкин. Он тоже согласился, что в виде эксперимента можно попробовать.

— Приходите послезавтра на совещание в минторговли, — сказал Яшкин. — Я договорился с Тульским. Министром торговли. Вам ведь как повезло, Виктор. Этот проект давно витал в воздухе. И только не хватало окончательного толчка. И оформления. А вы сделали и то, и другое.

Ну да. Только вы не знаете, что я действительно украл этот проект у минрыбхоза. В другой реальности.

Наконец-то я смог выйти. Прямо отсюда отправился на конспиративную хату. Там меня встретил подозрительный Капуста. Оглядел и заметил:

— Двигаешься вдвое быстрее обычного. Хотя и так носишься, как угорелый. Глаза сияют, рот на замке, рожа хитрая. Ты опять что-то придумал. Опять кого-то хочешь нагреть на грины. Ну-ка, колись, что происходит?

Я отправился на кухню и заглянул в холодильник. Быстро достал яйца, колбасу и консервы, чтобы приготовить ужин.

Капуста ходил за мной по пятам. Сейчас на хате остался только он. Остальные наши парни усердно работали на точках.

— Ладно, — сказал я, наконец. — Не надо сверлить меня глазами. Я тебе скажу. Но только тебе. Больше никому ни слова. Вроде бы у меня наклевывается еще одно большое дело. И ты поймешь. Все прекрасно поймешь. Дай я только позвоню в Астрахань. Набери-ка мне товарища Жожо.

Ровно в шесть часов семь минут Павел Чирков вышел из типографского цеха, где работал начальником отдела снабжения и сбыта. Пройдя через узкий коридор, огороженный блестящим металлическим турникетом, выкрашенным в белый цвет, и махнув двум сторожам, он очутился на крылечке.

Спустился по ступенькам и направился к темно-серому седану «Москвич-408» 1968 года выпуска, с круглыми фарами и вертикальными задними фонарями. Открыл дверцу, сел внутрь и только сейчас понял, что плохо слышит.

Тогда Чирков вытащил из ушей плотные беруши из резины, производства треста «Главмосмонтажспецстрой». Он вставлял их в уши во время работы, потому что не терпел постоянный шум типографских станков.

Он положил беруши в картонную коробочку и спрятал в холщовую сумку, в которой держал сменные ботинки и фартук. Положил сумку рядом на сиденье и завел двигатель. Пока мотор прогревался, Чирков снял коричневую бязевую куртку с капюшоном, тоже бросил на сиденье.

Перед тем, как выехать со стоянки, посмотрел на сумеречное небо. Время в Москве уже почти зимнее. Конец ноября.

На улицах быстро темнело. Хорошо, что сегодня нет дождя. Чирков вырулил на Беговую улицу и повернул налево.

Ему надо в центр. Жена должна ждать возле станции метро, чтобы вместе поехать в новый, недавно открывшийся магазин «Морское чудо». Она тоже вышла с работы, работала портнихой на текстильной фабрике «Красный маяк» и Чирков, остановились у обочины, подождал, пока женщина сядет в машину.

— Здравствуй, милый, — Таня села рядом, привычно чмокнула в уголок рта озябшими губами. — Я тебе взяла носки. Как раз выкинули в третьем цехе. Семь пар сразу. А то ты вечно жалуешься, что не хватает.

Через двадцать минут они выехали на Чернышевского. Жена схватила Чиркова за руку и тыкала пальчиком в сторону новенького семиэтажного здания, вытянутого через всю улицу.

— Вон он, тот магазин. Про который я тебе говорила. На первом этаже. Давай, туда, туда.

И не отпускала, пока машина не тормознула возле обочины. Чтобы остановиться, Чиркову пришлось проехать вдоль длинного ряда машин. Еле нашел свободное место.

— Это что же, все туда приехали? — спросил он, выключая зажигание. Вывернул голову и посмотрел на огромную толпу возле здания. Как будто проходил массовый митинг. — Что там такое стряслось?

Жена чуть ли не на ходу выскочила из машины. Последние десять дней она бредила новым магазином. И неудивительно, ведь новость об его открытии постоянно жужжала из всех утюгов.

Об этом сообщали по телевизору, каждый раз после программы новостей. Говорили по радио. Но перед этим среди народа поползли слухи. Что скоро откроется невиданный рыбный магазин, в котором рыба будет стоить копейки. Она будет плавать прямо там, живая, в огромных аквариумах. И каждый покупатель может выбрать себе, какую пожелает.

Кроме того, по всей Москве появились яркие цветные плакаты, на которых счастливая семья, смеющиеся отец, мать, сын и дочь держали в руках гигантского осетра, а надпись вверху гласила, что они поймали его в новом магазине «Морское чудо». Эти же плакаты, только в гораздо меньшем размере, как раз и напечатала типография, где работал Чирков.

Картинку нанесли на листовки, размером с ладонь взрослого человека. Их отпечатали огромное количество, десять тысяч экземпляров. Внизу текст, сообщающий о скором открытии рыбного магазина «Морское чудо». А еще, под текстом, изображение забавного морского конька с круглыми глазенками и коротенькая надпись: «Морская свежесть — у вас дома!».

Эти листовки потом начали распространять по всей Москве и Подмосковью. Чирков видел их на автобусных остановках, на полу в станциях метро и скомканными — в урнах рядом с ЦУМом. Это был период, когда он ремонтировал коробку передач «Москвича» в гараже и пару недель передвигался на своих двух.

— Ну, давай быстрей, выходи, — нетерпеливо крикнула Таня. — Что ты там копаешься, Паша?

Она уже стояла снаружи. Нетерпеливо притопывала ножкой.

Поскольку поход в новый магазин для нее праздник, жена надела один из лучших нарядов. Густо-фиолетовое платье с плиссированной юбкой в мелкую складку. Длинное, с английским воротником, Чиркову оно очень нравилось.

К отвороту прикреплена позолоченная брошь в виде розы с двумя листьями на стебле и притупленными шипами. Сверху всей этой красоты — шерстяное пальто с лисьим воротником.

На ногах комбинированные югославские синие туфли на высоких каблуках.

— Да иду я, иду, — Чирков закрыл дверцу на ключ, надел куртку, отправился вместе с женой к магазину.

Пред входом стояла огромная толпа. Очередь, само собой. Люди терпеливо стояли на холоде. Многие точно так же, семейные парочки, в пальто и шапочках.

На улице быстро стемнело. Темные пальто и куртки людей окончательно слились бы с серым тротуаром и силуэтами елей у тротуара, если бы витрины магазина не светились бы ярким светом.

Лампы поставили сверху и снизу, свет щедро заливал аквариумы с живой рыбой, резвящейся в прозрачной воде. Тут тебе и судак, и скумбрия, и горбуша и осетры.

Люди стояли в очереди у витрин и показывали пальцами. Изредка к аквариумам подходил продавец в белом халате, тускло видимый через толщу воды, поднимался по лесенке и опускал сверху сачок. Ловил рыбу, выбранную покупателем и уносил к кассе.

В некоторых аквариумах плавали и вовсе диковинки, вроде катрана длиной до двух метров и кошачьей акулы длиной в полтора. Находились, разумеется, в разных водоемах.

В другом по дну осторожно перебирались осьминоги и каракатицы. В третьем в камнях прятались крабы, плавали окуни и караси. Еще в одном резвились черноморские «морские петухи» с торчащими плавниками и яркой красно-сине-зеленой окраской, рыбы-иглы с тонкими вытянутыми тельцами и морские коньки.

— Вот бляха-муха, надо было занять очередь, — Чирков посмотрел на толпу, хвост которой терялся в полумраке в конце квартала. Люди настороженно смотрели на него. — Теперь два часа на холоде стоять.

Но Таня все продумала. Она махнула кому-то рукой.

— Нет, я же договорилась с Акимовыми. Вон они стоят. С утра заняли, за нас тоже. Вера, привет!

Они подошли к знакомым. Соседи по лестничной площадке. Слава и Вера Акимовы, Чирковы неплохо общались с ними, звали на дни рождения и встретить Новый год. У них очередь уже подошла ко входу, скоро должны зайти.

Когда Чирковы подошли, пару теток сзади начали ворчать. Таня тут же подавила бунт:

— Они заняли и за нас тоже! Верно, Верочка?

Вера, высокая светловолосая женщина в пальто с песцовым воротником в черно-белую крапинку, подтвердила слова подруги.

— Я же сразу предупреждала. Вот, товарищи в курсе.

Чирков пожал холодную ладонь Славы Акимова.

— Долго стоите? — при разговоре изо рта шел пар. — Как тут вообще? Пойдем, покурим?

Они хотели отойти, но жены возмутились:

— Стойте, сейчас уже заходим, где вас потом искать? У нас очередь почти подошла.

Поэтому остались. Тут же подбежали два пацана, девяти и одиннадцати лет, сыновья Акимовых. Щеки румяные, глаза горят, тычут пальцами в сторону:

— Папа, мама, там осьминог напал на рыбу, схватил присосками. А еще там акула с медузой дерется.

И убежали опять, топоча ботинками. Возле каждой витрины собралась детвора, смотрела на бесплатное представление, прилипнув к окнам.

— Саня, Миша, ну-ка назад, быстро! — позвала Вера Акимова. — Слава, приведи их! Мы сейчас уже заходим.

Они вошли в магазин через двадцать минут. Успели и привести детей, и покурить.

Внутри ахнули от восторга. Убранство магазина выстроили в роскошном стиле, на морскую тематику, с элементами барокко.

Зал огромный, площадью минимум триста квадратов, если не больше. Ярко освещенный, всюду люстры и светильники на стенах.

Посередине колонны, фонтан с мраморной фигурой Нептуна посередине, размахивающего трезубцем. У стен гипсовые статуи дельфинов, китов, русалок и водяных, висят репродукции картин с морскими пейзажами. Потолки с позолоченной лепниной. И еще везде аквариумы, у стен, в фонтане, несколько уровней. Само собой, полные рыб и морепродуктов, самых разных.

А в дальнем конце рыбный ресторан. Рыбу там тоже вылавливали из садков, разделывали и готовили прямо на глазах у посетителей. Причем не только рыбу, а еще крабов, кальмаров, раков, моллюсков, устриц, мидии, креветки и омары.

Кроме того, там подавали икру, черепаший суп, блюда с медузами и салаты из морских водорослей. Официанты высокие и сплошь в смокингах, с накрахмаленными салфетками в руках. Ловко таскали наполненные позолоченные подносы.

Стоило все дешевле, чем на рынке. Всюду висели объявления о распродаже. Именно в честь открытия магазина. Чирковы и Акимовы закупились рыбой на полгода вперед.

Может, еще и потому, что продавцы, в отличие от коллег во многих других магазинах, обслуживали с широкой улыбкой. Кроме того, на кассе стояли таблички с надписью: «Если продавец обслужил вас без улыбки, получите минтай в подарок от магазина».

Особо выделялся шустрый высокий продавец, с улыбкой на миллион рублей, как он сам говорил. Этот успевал всюду, и выудить рыбу, и разделать ее, и предложить что-то другое, вкусное и необычное.

Один мужик хотел купить только семгу, а этот шустрила уговорил взять его скумбрию, мойву, треску, ставриду, карпа, толстолобика, креветок, морские водоросли, китового мяса, консервы с килькой пару ящиков. Всего по чуть-чуть, а получилось прилично. Целые мешки с рыбой утащил.

Довольные, вместе поехали домой. Очередь в ресторан отдельная, посидеть там не удалось. Но Таня взяла с мужа обещание обязательно сходить сюда на выходные.

Я посмотрел на искаженное от ярости лицо старика. Тот молча стоял передо мной в ожидании ответа. Замолчал, потому что я заставил себя широко улыбнуться, хотя недавно орал, как резаный.

Старик самый обычный. Типичный такой, одинаковый в любую эпоху. С косматой седой бородой, морщинистый, сгорбленный, в стародавнем меховом пальто с подкладкой, с валенками на ногах. Под пальто на лацкане черного пиджака в полоску колыхалась серебряная медаль «За трудовое отличие» на пятиугольной колодочке.

В руке он держал жестяную консервную банку. Как и полагается, с красной этикеткой, желтой крупной надписью: «Кильки в томатном соусе» и всякими добавками: «ГОСТ 7451−55», «Цена 50 коп.» и «Нетто 350 грамм».

Сама банка наполовину открытая. Перед этим старик усиленно тряс ею перед моим лицом и кричал.

— Что это такое? — он сунул мне в лицо банку и я увидел, что она заполнена черной икрой. — Как это понимать? Что за полуфабрикаты вы мне тут подсовываете?

Я обреченно вздохнул про себя. Но продолжал держать улыбку наготове.

— Вас как зовут, позвольте спросить? Я вижу, у вас медаль имеется? Да вы присаживайтесь, чего стоять? В ногах правды нет, — усадил старика на стул, принес воды, дал выпить, чтобы успокоился. — Давайте разбираться, что там такое стряслось.

Хотя я уже понял, что это. Гребаный Фигурнов. Жадный олух, который чуть не уничтожил наше начинание в самом зародыше.

— Уф, спасибо, парень, — старик выпил полный стакан воды, поставил на стол, отдуваясь. — Зовут меня Егор Михалыч, я тут живу неподалеку. Пять остановок. Сегодня зашел к вам взять кильку. Я всегда беру, на вечер себе. Я ведь в Мурманске служил во время войны. Там привык к рыбе. Не могу без нее. Предпочитаю кильку каждый день. А тут купил, еще и дороже, чем обычно. За пятьдесят копеек, это где же видано такое? Пришел домой, открываю, а там икра! Что за безобразие? Как такое возможно? У вас что там, на заводе рыболовном, с ума все посходили?

Нет, не посходили. Это обычная элементарная халатность. Человеческий фактор. Глупость и жадность, которые погубили многих и многих. И чуть не погубили меня.

— Это действительно вопиющая ошибка, — я взял банку, а взамен всучил пенсионеру журнал. — Халатность и преступная нерасторопность! Я вас прошу, Егор Михалыч, напишите, пожалуйста, в нашей книге жалоб и предложений. Все подробно опишите. Мы примем все надлежащие меры. Накажем виновных лиц по все строгости закона. Всенепременно. Вот, напишите сейчас, а я пока пойду и узнаю, как такое вообще могло произойти. Одну минутку.

Старик послушно взял ручку, открыл журнал, перелистнул три страницы и принялся писать. Прилежно и аккуратно. Какой молодец.

Я на цыпочках вышел из кабинета заведующего торговым залом, сжимая злополучную банку в руках, прикрыл дверь и уже здесь рванулся по узком коридору.

Из боковой комнаты, ведущей в помещение для разделки, вышла продавщица Зина с подносом, полным филе трески и чуть не столкнулась со мной. Еле успела увернуться, а я обхватил ее за талию и даже немного за внушительный бюст.

— Витя, что случилось? — ахнула Зина и попыталась освободиться. — Ты чего меня лапаешь, а ну-ка быстро убрал ручонки! Что носишься, как оглашенный? Пожар, что ли?

Я воспользовался тем, что обе руки у симпатичной продавщицы заняты и поцеловал ее в губы. Как бы она не старалась увернуться. Хорошо, что эпоха наказаний за харассмент еще далека отсюда, почему бы не получить все удовольствия сполна.

— Да, Зиночка, да, самый настоящий пожар, — я потряс перед ней банкой с кильками. — Аврал! Поднять всех на палубу!

И помчался дальше, в кабинет директора магазина, Фигурнова Евгения. Зиночка что-то прокричала мне вслед, довольно обидное и колкое.

Чтобы попасть к директору, пришлось выйти в рыбный ресторан, а потом пересечь торговый зал. Здесь, как обычно, толпились посетители. Время уже зимнее, люди стояли в пальто и шубах, терпеливо ждали, пока им поймают рыбу.

Весь магазин набит битком. Я прошел мимо двух мужиков, внимательно разглядывающих статую обнаженной по пояс русалки. Консервную банку, само собой, закрыл.

Вышел из зала через служебный ход, прошел по коридору, вышел в приемную. Секретарша Аллочка сидела на своем месте, полировала ногти венгерской пилочкой, которую я подарил ей неделю назад. Вместе с черной пудреницей из слоновой кости и кисточкой для ресниц.

— У себя? — спросил я, шагнув к дубовой двери с надписью «Директор Фигурнов Евгений Петрович». — Один?

Аллочка мотнула головой и зашипела:

— Стой, нельзя!

Но я уже ворвался к директору. Захлопнул за собой дверь и подскочил к столу.

Фигурнов повернул кресло и посмотрел на меня. Он смотрел по телевизору хоккей, матч между Швецией и Чехословакией, уже подходил к концу первый тайм, счет пятнадцать-тринадцать в пользу Швеции.

— Я же просил не отвлекать меня, — недовольно сказал он.

Директор был высоким человеком около тридцати лет, с большой яйцеобразной головой, наполовину лысой. Одет в светло-коричневые брюки, желтую рубашку, коричневую жилетку и полосатый черно-бордовый галстук.

А поверх еще и белый халат, в нагрудном кармашке которого торчали холщовые перчатки. На груди у него болтались очки в позолоченной оправе на металлической цепочке.

— Пришли из ОБХСС, — сказал я и бросил на стол консервную банку. — И спрашивают, что это такое? Следователь сидит у меня в кабинете. Ждет ответа.

Фигурнов посмотрел на банку, увидел икру и переменился в лице. Недовольство мгновенно слетело, сменилось гримасой отчаяния и ужаса. Слово ОБХСС любого из нас способно оставить с испачканными штанами. Вернее, с джинсами.

— Как ОБХСС? — пролепетал он и затравленно огляделся по сторонам. — Ты сказал, что меня нету?

Я развалился перед ним на мягком металлическом стуле, обитом кожзаменителем из ПВХ. Улыбнулся.

— Ладно, расслабься, Женя. Все в порядке. Это не ОБХСС. А заслуженный пенсионер союзного уровня. Егор Михалыч. Но он принес вот эту банку. Он покупал кильку, а получил икру. И вместо того, чтобы промолчать и взять несказанно свалившееся благо, пришел жаловаться. Хорошо, что к нам. А не в милицию или в минторг. Или в СЭС. Или в ОБХСС.

Фигурнов расслабился. Ослабил узел галстука. Глубоко выдохнул, вытер потное лицо белым платочком с бордовыми краями.

— Ох, Витя, ты меня в могилу сведешь, — пробормотал он. — Разберись с ним. А я тебе потом все объясню.

Я кивнул. Погрозил директору пальцем.

— Выложишь все начистоту, понял? — дождался кивка от Фигурнова и выскочил из кабинета.

Проклятый, отвратный и гнусный молокосос. Что он себе позволяет?

Каждый раз этот мальчишка выдумывает что-то новое. Вламывается в кабинет, как к себе в уборную. Его надо проучить, и как можно быстрее. И никакие знакомства с Яшковым тут не помогут.

Фигурнов поднялся, поправил галстук и подошел к зеркалу, чтобы проверить, не покрылся ли он красными пятнами. Врачи с детства диагностировали у него эритему, заболевание, когда кожа лица, шеи, плеч и груди неровно краснела на фоне прилива ярких эмоций, например, страха или гнева. Мало того, после этого кожа еще два дня шелушилась и дико чесалась.

Проклятый молокосос. Конечно, все лицо и шея теперь в пятнах.

Когда Орлов сообщил, что приехал ОБХСС, Фигурнов чуть в окно не выпрыгнул от страха. Больше всего на свете он боялся попасть в лапы правоохранительных органов.

Хотя, видит бог, всю жизнь он ходил по краю пропасти. Еще в молодости Фигурнов подделал оценки в школьном аттестате, чтобы поступить в Пермский сельскохозяйственный институт. Все время боялся разоблачения. И потом с облегчением узнал, что архив с его документами сгорел во время пожара.

Потом были другие случаи махинации в работе. Поддельные справки сроков годности муки, замена постельного белья, проданного на рынке на другое, менее качественное, оформление «мертвых душ» на место шофера или повара.

Всякое было. Фигурнов не умел пройти мимо грязных денег. Его привлекал запах вони. Легче отрезать себе нос или кисть, чем отказаться от легких рублей.

Причем, желательно достать их чужими руками. Даже слегка поступиться прибылью.

Следуя этой стратегии, к тридцати трем годам он накопил двести пятьдесят две тысячи рублей. Тратил разумно, без особого шика, но и не бедствовал. Кандидат в члены партии.

Жил холостяком в новеньком семиэтажном доме на Калининском проспекте. Купил новенький белый «ВАЗ-2101 Жигули» 1970 года выпуска. Чтобы подвинуть очередь и там, и там, конечно же, пришлось похлопотать. Это для Фигурнова привычно.

Вроде жизнь налажена. Единственное, что отравляло существование, это отсутствие жены. Фигурнову постоянно пенял инструктор отдела кадров райкома.

Серьезный недостаток. Будущему члены партии нельзя без семьи. Но Фигурнов не просто так не мог сойтись с девушками. Помимо страсти к хоккею и нечистых махинаций, у него была еще одна темная сторона, которую он тщательно скрывал от окружающих. От которой у него и появилась эритема.

Стоя перед зеркалом, Фигурнов подвинулся влево, чтобы свет из большого окна падал на лицо и надавил двумя пальцами на пятно. Краснота исчезла.

Фигурнов убрал пальцы и красное пятно снова появилось на коже. На том же самом месте.

— Чтоб тебя… — пробормотал Фигурнов.

Теперь красные пятна полностью пройдут только завтра. Ему нужно срочно в постель, вколоть антибиотики и пить анальгин. Ставить согревающие компрессы с водкой, а потом накладывать мазь Вишневского. Только в этом случае он сможет быстро справиться с последствиями.

Но нельзя. Ему, главному человеку в сверхпопулярном московском рыбном магазине «Морское чудо», нельзя отлучаться с работы. Сейчас слишком много дел.

Чтобы оценить работу нового магазина, должна приехать комиссия, состоящая из членов горкома партии, чиновников самых разных ведомств: минторга, минрыбхоза, минводхоза, минпищепрома, минсельхоза, СЭС и даже с налоговой.

Бюрократы и крючкотворы. Они составили свыше трехсот условий оценки проекта, по которым будут оценивать эффективность. И вполне могут зарубить начинание на корню. Прикрыть лавочку.

Все еще глядя на себя в овальное зеркало, Фигурнов скептически покачал головой и тонко улыбнулся. Хер им, а не прикрыть. Обойдутся.

Взбунтуются граждане, привыкшие сметать с прилавков дешевую рыбу и морепродукты. А это никому не надо. Тем более, партии.

Проклятый и гнусный молокосос Орлов хоть и нахален, но дело свое знает. Он продает товара, как десять продавцов, и при этом утверждает, что все нарекания комиссии надо бить главным козырем — огромной прибыльностью проекта.

Себестоимость товара здорово уменьшена за счет прямых поставок с рыболовным контор. Агитация и так называемая реклама — за счет государства. Магазин стрижет огромные доходы с продаж.

Согласен, попасться с консервной банкой с икрой сейчас не лезет ни в какие ворота, но деваться некуда. На Фигурнова давили очень могущественные люди в правительстве, он не смел пикнуть против их приказа. Поэтому и начал продавать левый товар.

— Ну все, — в кабинет устало ввалился Орлов, снова без предупреждения. — Старик больше не вякнет. Мне пришлось заткнуть ему рот пятью банками кильки и десятью килограммами скумбрии. Только после этого он ушел и согласился не писать заявление в милицию. Но теперь я жду, когда вякнешь ты. И очень подробно. Я хочу знать все. Даже то, откуда взялась эта долбаная икра. Из какой рыбы? Хотя нет, я вижу, что это стрелять. Но ты мне скажешь, где она плавала, сколько у нее было плавников и половых партнеров. Иначе ты весь покроешься красными пятнами, даже на ладонях и пятках ног.

Гнусный молокосос. Он слишком много о себе возомнил. Но ничего. Сейчас Фигурнов постарается строить из себя пай-мальчика. Его предупреждали насчет Орлова.

Молокосос обладает феноменальным чутьем на прибыль и безошибочной реакцией. Он способен словами выманить змею из норы. И что еще хуже, он действует молниеносно и безжалостно.

Появился на рынке фарцовки всего три месяца назад, а уже успел почти полностью подмять его под себя. Все, кто пытался ему противостоять, исчезли из поля зрения.

Люди, которым подчинялся Фигурнов, постоянно предупреждали насчет Орлова.

— Его подпольная кличка — Одиссей, — сказал один из них, когда пригласил его в кабинет минрыбхоза на беседу по поводу назначения на должность директора «Морского чуда». — Есть слухи, что он связан с КГБ, но это не точно. КГБ не станет связываться с таким явным мошенником. Хотя, все возможно. Когда-нибудь он все узнает. Он придет к тебе с вопросами. Не надо долго сопротивляться. Наоборот, вовлеки его в нашу схему. Пусть окажется замазан дерьмом по уши. Чтобы не смог отделаться. Ты понял?

Фигурнов сказал, что понял. Что он прекрасно все понял. Поэтому сейчас он выложит все начистоту. А уже потом, когда настанет его время, обязательно разделается с этим проклятым молокососом.

Поэтому директор магазина сделал гигантское усилие и подавил в себе вспышку гнева. Снова погладил горячую кожу на шее, где появилось красное пятно и любезно улыбнулся.

Кажется, я слишком сильно давлю на этого психованного придурка.

Фигурнов улыбался, но видно, что это улыбка потревоженной среднеазиатской кобры. Поднявшейся над землей кобры с раздутым капюшоном.

Да, именно кобру он и напоминал. Которая то и дело высовывает раздвоенный язык, чтобы попробовать окружающий мир на вкус и уловить самые мельчайшие частицы запахов, растворенных в воздухе. Чтобы понять, где находится источник запаха и атаковать его.

Да, возможно, я слишко на рего давлю. Но, дьявол подери, я и так зашивался последние два месяца перед Новым годом.

Вся эта чехарда с открытием магазина и контролем за продажами в трех гостиницах — это чертовски утомительное занятие. За все это время я ни разу не спал больше трех часов.

Спору нет, Капуста отлично справлялся с ролью коммерческого директора. Но везде то и дело возникали разные мелкие проблемки и заварушки, приходилось мчаться туда сломя голову и решать их.

Особенно долго пришлось прошибать стену чиновничьего произвола и косности мышления. Попросту говоря, непроходимой тупости. Все государственные люди, с которыми я разговаривал в этот период, спрашивали одно и то же: «Нахера нам нужен этот долбаный рыбный магазин?».

Они не верили, что дело зайдет дальше обычных продаж уровня мелкого универмага где-нибудь в Бирюлево. Мне пришлось потратить свыше пятидесяти тысяч рублей на рекламу и взятки, чтобы сдвинуть дело с места. Но даже и это не помогло, если бы не мощная поддержка Олешникова.

— Ошибка, мой юный друг, просто ошибка, — все также улыбаясь, ответил Фигурнов. Он подтянул свой галстук, завязанный так называемым «красным» узлом, и на мой вкус, чересчур темным для этого костюма. Подтянул белый безупречно накрахмаленный халат на плечах и при этом нервно передернул ими. — Как говорится, кто не работает, тот не ошибается.

Ну да, ну да, кто бы сомневался.

— Сколько еще таких банок тут? — спросил я. Тоже заставил себя улыбнуться. Раз уж товарищ Псих любит играть в дурачка, я принимаю его игру. — Я должен знать. И где они находятся? Расскажи мне все. Иначе я сам пойду и сдам вас ОБХСС.

Фигурнов продолжал улыбаться, но красные пятна на лице и шее потемнели еще больше.

— Не стоит делать торопливых выводов, мой юный друг, — сладко пропел он. — Ты же помнишь, скоро только кошки плодятся.

Но мне не до шуток. И мало времени. В торговом зале какая-то бабка устроила скандал, посчитав, будто ей отвесили меньше карпа, чем вышло на весах и требовала проверить контрольные весы.

Вообще-то, мы и в самом деле практикуем такое. Ей продали замороженную рыбу. А ее обливают водой два раза, дожидаясь, чтобы она заледенела каждый раз и от этого вес увеличился на несколько сот грамм.

Теперь надо срочно разобраться с этим, потому что молоденькая продавщица Надя, принятая на работу всего неделю назад, в слезах прибежала ко мне. Просила о помощи.

И еще прибыли три грузовика с мойвой и сельдью, надо проследить за бумагами и принять товар. Потом проконтролировать разгрузку, чтобы грузчики не уронили рыбу, как они уже делали несколько раз.

Черт, мне надо найти толкового заместителя, причем надежного, чтобы я мог скинуть на него все эти проблемы. Потом встретить комиссию из министерства, выдрать у нее положительное заключение и получить согласие партии и правительства на открытие других магазинов в Москве и Ленинграде.

— Рассказывай, — повторил я. — И быстрее, у меня дела.

Фигурнов перестал улыбаться. Наклонился ближе, оглянулся по сторонам и понизив голос, начал делиться сведениями.

Его рассказ поразил меня. Оказывается, чуть ли не с самого первого дня под носом у меня на импорт продавали нелегальную икру. Ее привозили уже в упакованных банках.

Где изготавливали, Фигурнов точно не знает. Даже для него это тайна. По слухам, это где-то под Астраханью, рыболовецкая база, в которую спешно доставили упаковочное оборудование. Туда доставляли готовые консервные банки, в них уже надо положить икру, закрутить крышки, поверх нашлепать этикетки, подделать бумаги с завода и отправить в Москву на продажу.

— Как отличить настоящую кильку от икры? — спросил я, буравя взглядом покрасневшее лицо Фигурнова. — Давай, колись. Я должен знать, чтобы в дальнейшем такие инциденты больше не повторились.

Фигурнов помолчал, раздумывая, что сказать дальше. Давай, давай. Невозможно быть наполовину беременным.

— Цена банок с икрой указана пятьдесят, а не сорок копеек, как обычно, — он понизил голос до шепота. — Кроме того, на этикетке указан другой номер ГОСТа.

Да, точно, старик как раз жаловался, что купил банку дороже, чем обычно. Вот как, оказывается. Я откинулся назад, продолжая сверлить глазом Фигурнова.

Но думал вовсе не о директоре. А о Жожо Астраханском, теневом владельце рыбного рынка в тамошних краях. Такую аферу невозможно провернуть без его ведома.

Милый дядюшка Жожо. Он явно окунулся в это море дерьма с головой. И ничего не сказал мне.

Ай-яй-яй. Это не по-товарищески. К многомудрому Жожо накопилось немало вопросов.

— Ну, теперь ты понял? — с надеждой спросил Фигурнов.

Я кивнул. Да, это другое дело. Он был откровенен и я это ценю.

— Где они хранятся у нас? — спросил я. — И кто из наших в курсе? Подожди. Дай, я сам отвечу. Третий склад? Хотя нет, скорее второй. Там эти ящики лежат, до которых у меня все время руки не дотягиваются. Из наших это завскладом Рытвин, верно?

Оба раза Фигурнов кивнул, усиленно моргнув от изумления. В этом нет ничего удивительного. Я знаю наши склады, как пять пальцев, постоянно проверяю, что и где лежит.

А Рытвина я пару раз заставал в кабинете Фигурнова, они шептались, как заговорщики, планирующие скинуть главу государства в результате вооруженного мятежа.

Я поднялся.

— Ладно. Я сам проверю, что там. Потому приду к тебе и мы сверим количество банок. С этого момента я должен знать все. Сколько прибыло банок и сколько продано. Без утайки. Договорились?

Фигурнов улыбнулся и кивнул. Я не стал пожимать ему руку и вышел из кабинета.

Со стороны Невского залива дул пронзительный ледяной ветер и забирался под отличную немецкую куртку «аляску» из зеленого нейлона и с натуральной меховой прокладкой в качестве утеплителя. Кеша Дронов повел плечами и перевел взгляд с закованной в лед Невы на стоящего перед ним парня.

Вид не презентабельный. Очень даже потрепанный. Синие джинсы порваны на коленях, кроссовки «адидас» в грязи, прекрасное бежевое двубортное замшевое пальто с серым меховым воротником превращено в бесформенные лохмотья. Из шести пуговиц, расположенных двумя рядами, остались только пара, да и те на обрывках нитей.

Толстощекое лицо в ссадинах и синяках, на нижней губе и под носом пятна высохшей крови.

— Досталось, Як? — сочувственно спросил Кеша. — Я же говорил, возьми с собой Эдика.

Парень вытер нос и попытался завернуться в остатки пальто. Время уже вечернее, прохожих на улице мало, с неба потихоньку валит мокрый снег с дождем, но все равно надо бы свалить отсюда подальше.

— Там Эдик не помог бы, — Яшка по прозвищу Як начал дрожать всем телом. Они встретились тут, на набережной Невы, а не в знаменитом кафе «Север», где обычно собирались «флибустьеры Невского проспекта», как называли ленинградских фарцовщиков, потому что светиться сейчас опасно. — Это настоящие уголовники. Рецидивисты. С наколками, фиксами и все такое. Волчьи рожи. Он сказал, что теперь мы работаем под ним. Этот, как его…

Плохо, очень плохо. Кеша неторопливо достал пачку «Marlboro», закурил, стараясь не показывать, как дрожат руки. Непонятно, то ли от холода, то ли от страха.

— Косой, что ли? — спросил он, затянувшись. — Это действительно он, ты уверен?

Он опомнился и предложил пачку Яку, но тот помотал головой, тряся толстыми грязными щеками.

— Да, он, Косой. Это точно. Левый глаз косит, все, как мне и говорили. Они сговорились с зеленогорскими и те их поддержали. Он мне так и заявил в лицо. Мол, все, это теперь наша территория, вы будете работать под нами. А чтобы вы лучше поняли, ты у нас будешь наглядным пособием, говорит. И навалились на меня втроем. Начали месить руками, я упал, они меня запинывали, как все разом. Если бы дворник не начал свистеть, замочили бы там же. Фред, что делать будем? Они завтра к Елисеевскому опять придут. Как теперь утюжить?

Очень плохо, очень. Кеша Дронов, по прозвищу Фред, один из самых успешных и известных среди ленинградских бомбил, забыл о сигарете, торчащей в уголке рта. Ветер сбивал сигаретный дым в сторону.

— Может, соберем всех наших центровых, попробуем повоевать? — предложил Фред и запнулся, понимая, что ляпнул чушь. Фарцовщики, тем более ленинградские, это не бойцы, они больше по торговле. Любят гульнуть в катранах, пустить пыль в глаза девушкам, спустить за раз пару тысяч рублей в карты, но вот драться, увольте, пожалуйста. Больше языком болтать горазды. — Нет, не пойдет. Откуда он только взялся на нашу голову, этот Косой чертов? Ведь не было же его.

Як снова вытер под носом. Его колотила сильная дрожь, он стучал зубами и поэтому говорил, заикаясь.

— Г-говорят, он из Москвы п-приехал. Там его какой-то Одиссей п-прижал, вот он и свалил оттуда. Объявился у нас. Вот падла.

Кеша недолго думал. Он выбросил окурок, потому что никакой от него пользы.

— Ну, а что же ты раньше молчал? Чего раньше не сказал? Древние римляне ведь как говорили? Враг моего врага мой друг. Давай, так и сделаем. Соберем всех центровых и отправим посланца в Москву. К этому Одиссею. Он наверняка захочет добить Косого. Лучше уж с тем, московским договориться, чем с этими падлами.

Як впервые перестал дрожать. В потухших серых глазах появился огонек надежды.

— А это ты правильно придумал. Эврика! Давай, так и сделаем. Надо срочно ехать к Одиссею.