После того, как мы пообедали, Лазарус вернул мне мою уличную одежду с той ночи, когда мы «встретились», всю свежевыстиранную, и вымыл посуду, пока я переодевалась. Затем, как будто это была самая естественная вещь во всем мире, он схватил свои ключи, протянул мне мой бумажник, и мы вышли из многоквартирного дома.

Я очень быстро поняла, что, хотя квартира Лаза была небольшой, но довольно милой и обновленной, этого нельзя было сказать об остальной части здания. Коридоры были буквально грязными. Во всех углах собирались пыльные клубы. Краска облупилась. На окнах была грязь. Лифт был даже заклеен предупредительной лентой.

На первом этаже было не лучше, но там было полно старой мебели и огромное облако сигарного дыма. Источник дыма находился между губ пожилого мужчины хрупкого телосложения, с седыми волосами и темной кожей. — Рад, что ты чувствуешь себя лучше, дорогая, — сказал он, одарив меня теплой улыбкой.

В его глазах было понимание, которое заставило меня поднять бровь на Лазаруса, когда он пошел открывать тяжелую заднюю дверь. — Спасибо, Барни. Давай, сестренка, нам пора.

С этими словами я последовала за ним, улыбаясь ему, когда мы вышли на стоянку. — Сестренка?

— Казалось, это лучший выбор. Если бы ты начала кричать, и они подумали, что ты моя девушка, они могли бы нарушить правила и вызвать полицию.

Меня подвели к машине, гладкой и новой, конечно, но далеко не такой интересной, как его байк. Я боролась с иррациональным небольшим приливом разочарования, так как никогда не ездила на байке и, возможно, была более чем заинтересована, когда мы сели в машину и поехали.

Час спустя у меня было черное платье, туфли на каблуках и небольшой запас косметики, за которую Лазарус настоял на том, чтобы заплатить, потому что, ну, я не была уверена, что мне хватит.

После этого мы остановились перед Фамильей, куда он вбежал, потому что, без моего ведома, он сделал заказ на равиоли, которые я хотела, когда примеряла платья.

Когда он передал мне сумки и развернул машину, во всей моей груди возникло сильное, неудержимое, совершенно незнакомое чувство расширения — неудобное, но в то же время почему-то успокаивающее.

Прежде чем я смогла по-настоящему попытаться проанализировать это, найти для этого название, принять этот факт, мы въехали на стоянку и припарковались. Но это была не та парковка, что вела к его квартире.

О нет.

Это был лагерь МК Приспешников.

Не то чтобы у них были вывески или что-то в этом роде, но длинный ряд байков был довольно красноречив. Это было низкое здание без окон с каким-то огромным стеклянным чудовищем на крыше и большой пристройкой сзади.

— Эм…

— У меня здесь есть комната, — сообщил он, — ты же знаешь, что тебе не о чем беспокоиться, — с этими словами и больше ни с чем, он вылез и вытащил мои сумки из багажника.

Я тоже вылезла, держа сумку из Фамильи, когда шла рядом с ним, и меня повели прямо в чрево клуба банды байкеров-преступников.

У меня было мгновение, чтобы задаться вопросом, в какую долбаную альтернативную вселенную я попала, прежде чем я полностью вошла в дверь в комнату с заполненной алкоголем огромной задней стойкой, бильярдным столом, гостиной и огромным телевизором.

Но это было не то, что заставило меня сделать один шаг вперед.

Нет, это была группа байкеров, слоняющихся без дела.

Может быть, отчасти это было неожиданностью, потому что они оказались не такими, как я ожидала. Как правило, когда вы думали «байкер», вы думали о парнях постарше с длинными немытыми волосами, жуткими татуировками, в коже, как будто у них нечего было носить, потому что все они были слишком толстыми, с цепями, висящими повсюду.

Я, конечно, никогда не могла ожидать такой реальности — кучки мужчин от двадцати до тридцати лет, каждый из которых привлекательнее предыдущего. В поле зрения не было ни одного грязного старика в коже и цепях.

— Draga mea, — сказал один из мужчин, глядя на меня, его голос был едва слышен, как рокочущий звук.

Он был высоким и сильным на вид, с темными глазами, бровями, ресницами и длинными темными волосами, которые он собрал сзади в пучок.

Дьявольски хорош собой.

Почти экзотично.

— Драга меа? — спросила я, глядя на Лазаруса.

— «Дорогая», или «милая», или «любовь моя», или что-то в этом роде. Эдисон — цыган, — добавил он, заставив меня дернуть головой, чтобы снова взглянуть на мужчину, о котором идет речь, и увидеть именно это в его мрачном устрашающем взгляде — цыган, румын.

Горячий.

Он был невероятно горяч.

Плюс, это было безумно сексуально, когда мужчина называл тебя ласковыми словами на другом языке.

— Эдисон, Бетани, — сказал Лазарус, и я поняла, что мужчина, о котором идет речь, подходит ближе.

— Неудивительно, что он прятал тебя, — сказал Эдисон, его голос все еще был таким же рокочущим, и было удивительно, что я даже могла разобрать слова, его тон был таким глубоким.

Прятал меня?

Я посмотрела на Лазаруса, увидев, как он проводит рукой по задней части шеи, выглядя смущенным. И я поняла. Вот так он был со мной почти три дня подряд — он сказал своим товарищам по клубу или братьям-байкерам, или как их там называли, что он живет со мной.

Я заметила, что все остальные мужчины тоже смотрят в нашу сторону, и поняла, что это все — это был мой шанс произвести первое впечатление. И, видя, что я действительно надеялась сохранить Лазаруса в качестве друга, я знала, что мне тоже нужно поладить с его друзьями. Вот как это работало.

Поэтому я позволила своим губам слегка изогнуться, когда придвинулась к Лазарусу, обхватив одной рукой его поясницу, а другую ладонь положила ему на живот.

— О, это так, — сказала я, чувствуя, как мои губы подергиваются, и не пытаясь бороться с улыбкой, — мне нужно было примерно… шесть бутылок электролитов в эти выходные.

Веселый смех вырвался из Лазаруса, заставив мою голову подняться, чтобы найти его с запрокинутой головой, как это делают дети, когда смеются, раскатистый шум, отражающийся от его тела и проникающий в мое, распространяющийся, как тепло, по моим венам.

Я смутно осознавала, что его друзья смотрят на нас, но мое внимание было полностью сосредоточено на человеке, связанным со мной — на звуке его смеха, на том, как его улыбка угрожала расколоть его лицо, и когда он посмотрел на меня сверху вниз — его глаза были полны признательности, веселья и, если я не ошибаюсь… привязанности.

Я видела это.

Я видела.

Именно тогда я услышала смех Эдисона, который был каким-то более мрачным, более первобытным, чем все, что я когда-либо слышала.

— Ангел, — вмешался другой мужской голос, привлекая мое внимание. Владелец был таким же высоким, как и все остальные, и таким же подтянутым. Но его привлекательность исходила от света — светлые глаза, светлые волосы, светлая борода. Его рука потянулась ко мне, его улыбка была очаровательно мальчишеской, которая, как я знала по опыту, обычно принадлежала самым большим бабникам. — Сайрус, — подсказал он. — Приятно наконец встретить девушку, которая была достаточно хороша для этого придурка, — сказал он, кивнув подбородком в сторону Лазаруса, чья рука медленно скользила вверх по моей спине, пока вес его руки не надавил мне на плечи. Собственнически. Это был собственнический жест. И я обнаружила, что мне это слишком нравится. — Могу я предложить тебе выпить? — предложил он, кивнув в сторону бара.

— О, я, э, — я запнулась, чувствуя себя слегка неловко, — я, эм, я не пью, — закончила я, слова были новыми и поэтому неуклюжими на моем языке.

— Bun meci, — сказал Эдисон, кивая головой, как будто одобрял, прежде чем уйти.

— Не смотри на меня, — сказал Сайрус, улыбаясь и качая головой, — я ни хрена не понимаю по-румынски.

И тогда моя голова повернулась к Лазарусу, обнаружив, что он уже наблюдает за мной. Он ответил на незаданный вопрос. — Хорошее решение.

— Откуда ты знаешь румынский?

— Когда я рос, у меня была румынская семья напротив, — пожал плечами Лазарус. — Когда маме приходилось работать, а это было почти всегда, я зависал там. Кое-что из этого застряло.

— Этот скромный ублюдок, — сказал Сайрус, качая головой, — он практически свободно говорит. Чертов Розеттский камень (прим.перев.: Стела из гранодиорита, найденная в 1799 году в Египте возле небольшого города Розетта). Ты придешь на бой сегодня вечером, красавица?

— Да, — сказала я, улыбнувшись ему искренней улыбкой.

— Давай, — внезапно сказал Лазарус, сжимая мои плечи, — давай устроим тебя, а потом ты сможешь познакомиться с остальными этими ублюдками, — предложил он, кивнув в сторону группы, которая не подошла сразу.

С этими словами меня провели по коридору, полному закрытых дверей, почти до самого конца, где Лазарус открыл дверь и провел меня внутрь. Это было похоже на любую обычную спальню, в которой доминировала кровать королевских размеров, покрытая белым одеялом, которое оттеняло темноту темно-синих стен. Там были две прикроватные тумбочки, а также комод напротив кровати с телевизором наверху. Справа была еще одна дверь, которая вела в ванную комнату, которая была средней, ничего особенного.

— Зачем иметь квартиру, когда у тебя есть это? — я поймала себя на том, что спрашиваю, когда Лазарус положил сумки на комод и прошел мимо меня к шкафу, где наклонился и открыл мини-холодильник, который он там спрятал, достал чай со льдом для каждого из нас, указывая на кровать. — Мы не можем есть на кровати.

— Почему нет? — спросил он, сбрасывая ботинки и садясь у изголовья кровати, когда потянулся за пультом дистанционного управления.

— Потому что твое одеяло белое, а соус красный, — рассуждала я, качая головой.

— Оно отстирается. Давай, — сказал он, похлопав по кровати.

Решив, что стирка была его проблемой, я так и сделала, забрав у него контейнер с едой и пластиковые приборы.

Я была, может быть, на первом укусе, когда он нарушил молчание. — Значит, ты не против, что мои братья думают, что я тебя затрахал до обезвоживания, да?

Я чуть не задохнулась насмерть.

Он усмехнулся, когда я боролась, отхлебнул свой чай со льдом и протянул его мне.

— Это, ах, казалось, что ты подразумевал именно это…

— Я это и имел, — согласился он, — но это произвело впечатление.

Я отвела взгляд, чувствуя себя немного неловко, признаваясь в том, что собиралась сделать. — Ну, я вроде как подумала, что если мы собираемся быть… друзьями, то было бы хорошо, если бы я им понравилась.

— Да, это было бы важно, если бы мы собирались быть друзьями, — повторил он с интонацией в голосе, которую я не могла понять, и не спрашивала об этом, потому что он пошел дальше и начал набрасываться на свою еду, похоже, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

Так что я тоже ела.

И когда мы оба закончили, он взял контейнеры и поставил их на тумбочку.

Я не думала, что что-то не так, когда он повернулся назад. Но он повернулся ко мне лицом, наши тела были всего лишь в шепоте друг от друга. — Бетани, мы не собираемся быть друзьями, — сообщил он мне. И воздействие этих слов было чем-то похоже на удар в живот, выбивающий из меня воздух, заставляющий возникать ощущение кружения. — Бетани, — сказал он, пытаясь привлечь мое внимание, так как я внезапно начала изучать свои руки, видя почти зажившие царапины от того, что я пыталась содрать кожу, чтобы остановить ощущение ползанья.

— Я услышала тебя, — сказала я, кивая.

— Может быть, ты меня услышала, но ты, очевидно, не поняла, — возразил он, когда его пальцы скользнули вверх по моей челюсти и подняли мою голову к нему и вверх.

Когда мои глаза встретились с его, и он ничего не сказал, я покачала головой. — Поняла, что?

— Это, — сказал он, когда его губы прижались к моим.

Все мое тело дернулось от прикосновения, такого неожиданного и в то же время такого желанного. Боже, как я хотела этого.

Возможно, я пыталась поверить в идею о том, что мы с Лазарусом друзья. В основном это было связано с тем фактом, что мужчина держал меня, пока я потела сквозь нашу одежду, слышал, как меня тошнило несколько дней подряд, видел, что я была всего лишь недостойной, жалкой и уродливой. Мужчины, которые видели это, которые видели это первым, до всего хорошего, они не хотели быть с тобой больше, чем друзьями.

Или, по крайней мере, так я думала, пока не почувствовала, как его губы завладели моими, издав неожиданный стон, когда я инстинктивно потянулась к нему, рука скользнула под его поднятую руку и обхватила его спину, чтобы притянуть его тело ближе ко мне.

Его зубы зацепили мою нижнюю губу и потянули, когда его тело сдвинулось и изогнулось, прижимая меня спиной к матрасу, когда он склонился надо мной, его твердые линии встретились с моими мягкими. Он наполовину прикрывал меня, одна нога была зажата между моими, и мне пришлось бороться с желанием прижаться к нему, волна желания была такой пьянящей и внезапной, что все, о чем я могла думать, это облегчение от этого, набухание моей груди, ощущение сдавленности в горле, тяжесть внизу живота, ноющая потребность между ног.

Он отпустил мою губу, когда его язык скользнул внутрь, чтобы завладеть моим, ощущение было почти ошеломляющим, когда мои руки впились в его спину и руку, моя спина выгнулась так, что моя грудь прижались к его груди, моя нога приподнялась сбоку от его бедра.

Он балансировал на одной руке, целуя меня сильнее, глубже, отчаяннее, менее контролируемо. Его свободная рука переместилась на мое бедро и медленно скользнула под футболку, медленно поднимая ткань, его кончики пальцев прошлись по моей обнаженной коже и заставили ее покрыться мурашками под его вниманием.

Его рука была распростертой прямо под линией моего лифчика, когда внезапно дверь в комнату распахнулась.

— Упс! — сказал женский голос, в котором звучало веселье.

— Я сказала тебе стучать! — прошипел другой голос.

Лазарус приподнялся, его рука снова легла на мое бедро. Его веки были тяжелыми, полными тоски, но на губах играла легкая улыбка.

— Мейз, Пенни, — сказал Лаз, бросив на меня взгляд, который говорил «это еще не конец», когда он повернулся, чтобы посмотреть в сторону двери.

Я быстро приподнялась, чтобы сесть у изголовья кровати, желание пронзило меня и заставило мой мозг затуманиться, когда мое сердцебиение участилось.

— Ло тоже. Это вечеринка, — добавил он, глядя на группу женщин, стоящих наполовину в комнате, наполовину в коридоре.

Я не была уверена, кто такие Мейз, Пенни и Ло, но все три женщины были по-своему хорошенькими. Две были высокими и длинноногими, одна с большой грудью, светлыми волосами и карими глазами, другая с большой задницей, фиолетовыми волосами и карими глазами. Последняя была ниже ростом и более изящной на вид, с длинными светлыми волосами, заплетенными в толстую косу, спускающуюся на одно плечо, и большими светло-голубыми глазами.

— Я сказала им постучать! — снова настаивала та, что пониже ростом, выглядя совершенно извиняющейся за своих спутниц.

— Мы бы услышали их, зачем стучать, — настаивала фиолетововолосая, закатывая глаза. — Стены — очень тонкие. Привет, я Мейз, — объявила она, одарив меня теплой улыбкой. — Это Пенни, — сказала она показывая на блондинку пониже ростом, — и Ло, — добавила она, указывая на более высокую блондинку. — Мы просто хотели встретиться с тобой до того, как ты уедешь. Мы не собираемся на бой, — объяснила она. — Итак, мы собираемся устроить большую ночевку со всеми детьми в Хейлшторме.

— Они трахались? — спросил четвертый женский голос, когда появилась в поле зрения — крошечная фигурка женщины с бледной кожей, длинными черными волосами, большими голубыми глазами и множеством красочных татуировок, — черт, — сказала она, когда посмотрела на нас с целомудренной дистанцией между нами.

— Это Джейни, — добавила Мейз, махнув на новую женщину.

— Господи, — сказал Лазарус, качая головой, но выглядя удивленным, — вы все здесь?

— Да, я думаю, скоро и Саммер подойдет, — сказала Пенни, глядя в коридор.

— И, судя по всему, Ренни и Мина быстро одеваются в прачечной, прежде чем мы все отправимся, — добавила Джейни. Затем она посмотрела прямо на меня. — Так ты Бетани.

— Я Бетани, — согласилась я, одарив их, как мне показалось, неуверенной улыбкой, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке.

Конечно, у меня были подружки, но, например, одна или две здесь, или там в разные периоды моей жизни. Я никогда не принадлежала к тому типу людей, вокруг которых была бы огромная команда девушек, и, столкнувшись с одной из них, я нашла это несколько пугающим.

— Ты понравилась Эдисону, — сказала Джейни, слова были тяжелыми, как будто они должны были что-то значить для меня, но так как я едва познакомилась с ним, я не поняла.

— Ни за что! — сказала Пенни с огромными глазами, выглядя почти оскорбленной. — Я знаю его уже несколько месяцев, и он почти не разговаривает со мной.

— Итак, Лаз, — сказала Джейни, махнув рукой, — что ты все еще здесь делаешь? Мы явно хотим побыть наедине, чтобы допросить твою новую девушку, — сказала она, широко раскрыв глаза, как будто это была самая очевидная вещь в мире.

Я не осознавала, что собираюсь это сделать, пока не почувствовала, как моя рука легла на его, сильно сжимая, безмолвная просьба не оставлять меня одну. Его рука сжала меня в ответ, когда он наклонился ко мне, прижимаясь поцелуем к моему виску в сладком движении, которое заставило мой живот сделать восхитительное маленькое сальто. — Прости, милая, — тихо сказал он мне, — но я здесь в меньшинстве. И я знаю, что ты их не знаешь, но все они, наверное, могли бы надрать мне задницу. Так что, да, ты сама по себе, — добавил он с теплой улыбкой, отстраняясь. — Дамы, будьте любезны, — сказал он притворно твердым тоном.

— Они такие драматичные, — заявила Мейз, когда вошла, — кстати, я завидую тому, что ты идешь на бой.

— Мы все завидуем, — добавила Джейни.

— У всех нас есть кое-какая подготовка, — объяснила Ло, когда все они начали толпиться, Мейз, Ло и Джейни чувствовали себя как дома в ногах кровати, в то время как Пенни, очевидно, немного более сдержанная из группы, стояла рядом со своими друзьями.

— Подготовка? — повторила я, сдвинув брови, пытаясь придать этой информации смысл.

— Боевые искусства, — объяснила Ло.

Отсюда и комментарий о том, что они надрали бы задницу Лазу.

— В следующем бою мы заставим мужчин остаться с детьми, и мы устроим из этого девичник, — заявила Мейз. — Я имею в виду, что в настоящее время я молочный монстр, так что на этот раз это имеет смысл. Но как только этого ребенка отнимут от груди, я сяду за стол и буду критиковать действия бойцов.

— Никто из вас никогда там не был? — удивленно спросила я.

— Я была там пару раз, когда они только открылись, — объяснила Ло, — налаживала связи. Но не в течение долгого времени.

— Мне, очевидно, нужно надеть платье, — сказала я, пожимая плечами.

— Ну тогда, — сказала Джейни, закатывая глаза, — это достаточная причина для меня, чтобы не хотеть идти. Надо любить это. Наши мужчины все там в джинсах и их жилетах, а нам нужно принаряжаться?

— О, вы, наверно, с Эдисоном, Сайрусом и… еще кем-то? — спросила я, когда они все переглянулись.

— Нет, милая, — сказала Ло, качая головой, — нет, мы все «принадлежим» за неимением лучшего слова к уже действующим членам MК. Саммер, которая будет здесь в любую секунду — она Рейна, женщина президента. Я Кэша, вице-президента, а также младшего брат Рейна. Джейни — женщина дорожного капитана, Волка. Мейз принадлежит Репо. Пенни с Дюком. А Мина, о которой ты слышала раньше, с Ренни. Лаз, Эдисон, Сайрус и Рив как бы… Приспешники 2.0. они все еще одиноки.

— Маленькие щенки, — ласково сказала Мейз, приложив руку к сердцу.

— Это слишком много информации, — сказала Пенни, придвигаясь немного ближе ко мне, — вся эта история с парнями — это очень не просто. Ло, Джейни, Мейз и Мина все вроде как знали, во что они здесь ввязываются. Они все такие… Я не знаю… крутые по-своему. Но для таких людей, как я, Саммер и, я думаю, ты… это слишком много, чтобы принять это сразу.

Благодарная за кого-то близкого, я посмотрела на нее большими глазами и спросила. — Что, черт возьми, такое дорожный капитан?

На это раздался смех.

После этого был урок истории байкеров.

Был также урок истории Хейлшторма.

К тому времени, когда меня проводили в ванную с моей одеждой и косметикой, чтобы они могли одобрить мой наряд, у меня немного кружилась голова, и я изо всех сил старалась держать все в порядке. Все это было безумием, все то, что я видела, как мне казалось, в лучших телешоу и фильмах, но это было реально. Это была жизнь Лазаруса.

Когда его имя вспыхнуло у меня в голове после нескольких часов, когда я была переполнена другой информацией, которая на некоторое время фактически заблокировала его от моих мыслей, осознание наконец пришло ко мне.

Лазарус поцеловал меня.

И он намекнул, что хочет большего, чем дружба со мной.

Это было, ну, это было ужасно. И волнующе. И совершенно безумно. И полностью, и совершенно… восхитительно.

Это было единственное правильное слово — восхитительно.

Лазарус был просто восхитителен во всех отношениях. От его строгости и твердости по поводу моей детоксикации до его доброты и бескорыстия, помогающих мне пройти через это. Потому, что даже запомнил, какие продукты, как я сказала, мне нравятся, и согласился вывести меня в город. А потом, конечно, его поцелуи меня до тех пор, пока я не почувствовала это в своем долбаном позвоночнике.

Раньше я даже не знала, что такое возможно.

Но так оно и было.

И это было (опять же, банально) восхитительно.

Я сняла с себя одежду, включая лифчик, потому что у платья была открытая спина почти до талии, и оно не допускало такого.

Я тщательно нанесла тушь и подводку для глаз, а затем накрасила губы густым красным цветом, потому что это было мечтательно и романтично, и я внезапно почувствовала и то, и другое. Затем я надела платье и только просунула руки внутрь, как раздался стук в дверь, за которым последовал голос Джейни. Джейни, которую по причинам, связанным с ее работой в Хейлшторме, по-видимому, часто называли Джейшторм. — Да ладно, ты и так достаточно хорошенькая. Мужчины там начнут ворчать и рычать. Буквально, — добавила она, и я почувствовала, что смеюсь.

Я надела туфли, почувствовав, что мои лодыжки сразу же воспротивились. Прошло много времени с тех пор, как я была на каблуках.

— Хорошо, — сказала я, открывая дверь и входя в дверной проем, — а ты что думаешь? — спросила я, делая круг.

— Великолепно, — сказала Саммер, рыжая, которая «принадлежала» Рейну «большому парню», одарив меня широкой улыбкой.

— Я дам тебе большую табличку с номером, и ты сможешь стать девушкой на ринге, — сказала Ло, кивая.

Что бы Джейни ни собиралась сказать, ее прервал стук в дверь и громкое рычание «Женщина!» сквозь нее.

Все переглянулись и усмехнулись, когда Джейни встала. — Это был мой мужчина. Я же говорила тебе, что они рычат. Давай, пойдем отсюда, — сказала она, когда все женщины встали и направились к двери, оставив меня делать то же самое. Мне было почти грустно, что этот опыт закончился. Они были для меня чем-то новым, но в их непринужденной фамильярности, в их открытости и в их готовности просто затащить меня в свои ряды было что-то такое, что заставляло меня желать проводить с ними гораздо больше времени.

Я не преувеличивала, когда сказала, что все взгляды были устремлены на нас, когда мы вошли. Мужчины на секунду оглядели своих женщин, когда те подошли, чтобы присоединиться к ним по бокам. Джейни подошла к огромному байкеру-лесорубу с темной бородой и медовыми глазами; Ло подошла к стройному белокурому байкеру, у которого была одна сторона длинных волос, а другая сторона была выбрита до персикового пуха; Саммер подошла к мужчине, который был высоким, темным и смертоносным; Мейз подошла к парню с темными волосами, голубыми глазами и шрамом на одной стороне лица; Пенни подошла к высокому, солидному байкеру с длинными светлыми волосами. Там была еще одна пара — рыжеволосый байкер с поразительными голубыми глазами и темноволосая зеленоглазая женщина, у которой была экзотическая внешность, которую я не могла определить. Самым странным в них, казалось, был тот факт, что в ту секунду, когда их глаза остановились на мне, я почувствовала, что они знают все мои темные, грязные маленькие секреты.

— Ну, поскольку никто больше не собирается этого говорить, — сказал Сайрус, нарушая молчание, весь очаровательный, как обычно. — Ангел, ты чертово видение, — заявил он, двигаясь ко мне и протягивая руку. И, не зная, что еще сделать, я положила в нее свою. — Давай, покружись.

Я почувствовала, как мои щеки слегка запылали, когда я сразу же попыталась сказать ему «нет», но это было бесполезно, потому что, когда я не пошевелилась, чтобы сделать это сама, он вместо этого развернул меня.

— Мне кажется, я видел маленькую игривую татуировку, — сказал Сайрус рядом с моим ухом. Он не ошибся. У меня была ровно одна, потому что, когда я легла на стол, я обнаружила, что абсолютно не переношу, когда меня несколько раз колют иглами. И я закончила одну, и она была рядом с грудью, в том месте, которое обычно прикрывала полоска моего лифчика. — Не волнуйся, это наш маленький секрет. Ну, наш и Лаза, — сказал он, заговорщически подмигнув мне.

— Что Лаз? — спросил Лаз, подойдя ко мне, двигаясь в мою сторону, но немного впереди меня, что было безошибочно хищным, что, я была уверена, должно было послать сообщение Сайрусу.

Но либо Сайрус не говорил на языке людей и животных, либо просто игнорировал его. Я ставила на последние. Он производил впечатление абсолютного и совершенно бесстыдного флирта. И поскольку он был безобиден, это было очаровательно, а не раздражало или угрожало.

— Мы говорили о ее секретной татуировке, — сказал Сайрус, и я почувствовала, как глаза Лазаруса остановились на мне, изучая, задаваясь вопросом, возможно, думая о том, чтобы взглянуть на нее позже, идея, которая заставила мои внутренности сделать странную вещь, как перед оргазмом.

— Сай, — позвал другой голос, когда он покачал головой. Это был тот, кто выглядел как Сайрус, очевидно, был его братом. — В Хекс полно женщин, за которыми можно приударить, верни этой женщине ее гребаную руку.

Сайрус демонстративно закатил глаза, глядя на меня, как будто он был многострадальным младшим братом занозы в заднице, более святым, чем его старший брат. — Хорошо, но я этого не хочу, — сказал он, одарив меня лукавой улыбкой, отпустил меня и отошел.

— Хорошо, поехали, — сказал Рейн, мужчина Саммер, махнув в сторону двери, через которую все начали выходить. Проходя мимо нас, он кивнул Лазарусу. — Думаю, я могу понять пропущенную церковь. Привет, детка, — добавил он, но двинулся дальше, прежде чем я смогла ответить.

Я посмотрела на Лазаруса, сдвинув брови. — Вы, ребята, вместе ходите в церковь?

Это, по-видимому, было самой забавной вещью, которую кто-либо из людей в пределах слышимости слышал за весь год, включая Лазаруса.

— Милая, — сказал Кэш с широкой улыбкой, — я чертовски уверен, что любая церковь, в которую мы вошли бы, загорелась бы пламенем, — сказал он, следуя за Ло к внедорожнику, когда толпа детей появилась из ниоткуда, чтобы забраться в свои машины.

Для меня было так неожиданно увидеть детей в лагере байкеров-преступников, что я сразу же остановилась и огляделась. Лазарус взял меня за руку. — Церковь — это то, что мы называем собранием клуба, — объяснил он, ведя меня к машине, на которой мы приехали в комплекс. — Что? — спросил он, когда заметил, что я оглядываюсь, когда мужчины, которые уже поцеловали своих женщин и детей на прощание, садились на байки.

— Я, ах, эм… У тебя здесь есть байк? — спросила я, возможно, в моем тоне было немного больше надежды, чем следовало бы.

Но его улыбка стала довольной, когда он сменил направление и вместо этого направился к байкам. — Когда-нибудь ездила на таком раньше? — спросил он, схватив шлем и надев его мне на голову. Когда я покачала головой, он объяснил. — Хорошо, ты сидишь позади меня и держишься крепче, — сказал он мне.

Крепко держаться за Лазаруса?

Это полностью стоило любой головы в шлеме.

Я также заметила, что Лазарус был не единственным, кто не носил шлем. Никто из мужчин этого не сделал. В целом мне нравились мои мозги в голове, поэтому я не возражала против того, чтобы быть не такой как все, когда я осторожно пыталась сесть на байк, не засветив трусики, что было нелегко сделать.

Мои внутренняя поверхность бедер прижалась к его внешней стороне, и мои руки обхватили его живот, крепко держась, когда он тронулся. Он не помогал мне в этом. Он просто сорвался с места и последовал за своими братьями, когда я издала очень неделикатный визг и уткнулась лицом ему в спину, пальцы достаточно сильно впились в его живот, чтобы я, возможно, действительно повредила или поцарапала плоть.

Мой желудок свело и он сжался, а сердце подскочило к горлу. Но ничего из этого не было плохо; это было волнующе — как поездка на ярмарке, как шокирующее удовольствие от американских горок.

Прежде чем я смогла привыкнуть к этому ощущению, мы приблизились к тому, что было школой, но было заброшено еще тогда, когда я училась в средней школе.

Там был подпольный боевой ринг?

У меня не было много времени, чтобы поразиться этой странной ситуации, когда Лазарус заглушил двигатель и встал, заставив меня поспешить сделать это первой. Он потянулся, чтобы расстегнуть мой шлем и пристегнул его к своему байку, криво улыбнувшись мне, когда снова потянулся, чтобы взъерошить, а затем поправить мои волосы.

— Все в порядке? — спросила я застенчиво.

— В порядке — это не то слово, которое я бы когда-либо использовал, чтобы описать тебя, милая, — сказал он, заставляя мой живот перевернуться, когда его рука скользнула вниз по моей шее, плечу, руке, пока его рука не взяла мою и не потянула меня туда, где нас ждала толпа его братьев.

Мы вошли, ну, в старую заброшенную школу со всей этой пылью, листьями и общим запустением, которого и следовало ожидать. Но мы спустились на несколько пролетов, и еще до того, как люди в костюмах, стоявшие у дверей, смогли открыть нам двери в подвал, я услышала шум за ними — музыку и голоса.

— Лаз, — сказал один из мужчин, кивнув, — желаю хорошо боя, — добавил он, — Приспешники, — продолжал он, выглядя немного смущенным, но, несмотря ни на что, впустил нас всех.

— Добро пожаловать в Хекс, — сказал Лазарус мне на ухо, когда я остановилась в нескольких футах от двери, чтобы все это осмыслить. Все было обставлено явно высококлассно, как в дорогом клубе, от бара, столов и зон отдыха до почти блюзовой музыки из динамиков и красиво одетых людей, разбросанных вокруг. Там было довольно многолюдно, и я подумала, не является ли это нормой для вечера понедельника. Затем, конечно, была гигантская приподнятая клетка в центре комнаты — массивный шестигранник, от которого, как я поняла, все это место получило свое название (прим.перев.: hex — в перев. с. англ. шестигранник).

Шестигранник.

— Ну, если вы меня извините, — сказал Сайрус, потянув за края своего кожаного жилета, — похоже, здесь по меньшей мере дюжина дам, которым нужно немного внимания.

С этими словами он ушел.

— Мне нужно сделать ставки, — заявил Ренни, оценивая пару человек в комнате, которые, как я предположила, были бойцами.

— Бар, — прорычал Волк, и Рейн, Кэш, Дюк, Репо, Эдисон и Рив двинулись следом.

— Пойдем, — сказал Лазарус, его рука оставила мою и вместо этого направилась к моей пояснице, несуществующая задняя часть моего платья позволила его руке прижаться к моей обнаженной коже. Это было неожиданно, и дрожь пробежала по моему телу при соприкосновении, заставив глаза Лазаруса немного потеплеть. — Время для этого наступит позже, — тихо сказал он с обещанием в голосе. — Чтобы узнать все об этой твоей маленькой татуировке, — добавил он с немного лукавой улыбкой, и я почувствовала, как моя плоть сжалась в предвкушении. — Но сначала мне нужно поговорить с боссом.

Теперь, конечно, я, как правило, не думала, что владелец подпольного боевого ринга был каким-то тощим маленьким молокососом, но чего бы я ни ожидала, когда мы перешли в комнату сбоку от бара, это не было даже близко к реальности.

— Лаз, блядь, наконец-то, — сказал голос несколько рассеянно, когда он посмотрел на несколько страниц в своей руке.

Он был высоким и крепким, с широкими плечами и с накаченным животом под изысканным темно-серым костюмом и рубашкой в тон. Он отказался от галстука, но без него был не менее профессиональным и обезоруживающим. Он был весь темный, от одежды до глаз, волос, щетины на лице и, ну, энергии, которую он носил вокруг себя — темный.

— Росс, это Бетани, — сообщил он, заставив растерянного Росса внезапно вскинуть голову, сдвинув брови, как будто то, что только что сказал Лазарус, не имело никакого смысла. — Бетани, это Росс Уорд. Он управляет Хекс.

— Я думал, ты приведешь своих братьев, — сказал Росс, избегая здороваться со мной, но у меня сложилось впечатление, что он просто не из тех, кто любит светские манеры, и не была слишком обижена этим.

— Я привел. Сайрус где-то там выясняет, какую девушку он приведет сегодня вечером в клуб. Ренни делает ставки. Остальные в баре.

Росс кивнул на это. — Хорошо, у меня есть Грант с Брейди. Паган со Слейтом. А потом вы с Игорем закончите вечер.

— Паган со Слейтом? — Лазарус усмехнулся, выглядя одновременно озадаченным и мрачно улыбающимся. К этому, единственный намек на юмор, который я видела в темноте, устрашающий Росс Уорд играл с его губами, когда они подергивались. — Ты собираешься, блядь, смыть с ринга всю кровь после этого, чтобы мы с Игорем не скользили, блядь, повсюду?

Что бы Росс ни собирался сказать, его прервало появление другого мужчины в костюме, который, как я решила, был кем-то вроде охранника, и сообщил Россу, что у него есть пять минут.

Затем, примерно через десять минут, Лазарус, я и все Приспешники стояли возле ринга, когда вошли двое мужчин. Я никогда раньше по-настоящему не видела боя в клетке, уж точно не лично, и мне стало одновременно интересно и слегка нехорошо от этой перспективы.

Первый бой был не так уж плох. Там было немного крови, несколько моментов, от которых мне пришлось отвести взгляд, но все было не так уж ужасно.

А вторая драка, драка, о которой Лазарус шутил с Россом, между людьми по имени Слейт и Паган? Да, я поняла шутку примерно через две минуты после того, как мужчины вошли в клетку.

Оба были одинакового роста — высокие, крепкие, но не слишком мускулистые. Тот, кого звали Слейт, был светлым — светлые волосы, светлые глаза. Тот, кого звали Паган, был весь темный — темные волосы, темная щетина на лице, покрытым шрамами. И, что еще более странно, он дрался в джинсах и майке. Все остальные бойцы были в шортах. Он был в джинсах.

Они оба казались непринужденными, когда стукнулись кулаками и разошлись, когда диктор выходил с ринга.

Но всего две минуты спустя — они были похожи на одичавших собак.

То, как они сражались, было прямо-таки животным.

Повсюду была кровь.

Мой желудок зловеще скрутило, и рука Лазаруса легла на мое бедро и сжала его. — Давай, пойдем возьмем тебе что-нибудь попить, — предложил он, оттаскивая меня от ринга, чтобы встать у пустого бара — все остальные явно смотрели на ужасную, кровавую битву на ринге.

— Два, — сказал Лазарус бармену, который кивнул и потянулся за двумя стаканами, наполнил их льдом и брызнул в них из пистолета с содовой. — Ты в порядке? — спросил он, когда я взяла свой напиток и сделала глоток, навалившись всем своим весом на стойку, мои мышцы все еще болели от дополнительной боли в ногах от каблуков. — Я должен был предупредить тебя о том, как эти двое дерутся.

— Им платят за пролитую пинту крови? — спросила я, криво улыбнувшись ему и потягивая имбирный эль, радуясь, что хоть что-то немного успокоило мой желудок.

— У Слейта много ярости, — объяснил Лазарус, пожимая плечами.

— А Паган?

На это он фыркнул с немного теплой улыбкой. — Паган? Паган — просто старый сумасшедший ублюдок. — Не имея ничего, что можно было бы добавить к этому, я сосредоточилась на том, чтобы размешать несколько пузырьков в своем напитке. — Ты не против постоять здесь минутку? — внезапно спросил он, заставив мою голову дернуться, чтобы посмотреть на него. — Мне нужно переодеться для моего боя, — объяснил он.

— О, ах, да… Я в порядке. Просто собираюсь дать ногам отдохнуть здесь минутку, — сказала я с ободряющей улыбкой.

— Хорошо. Вернусь через пять минут, и я останусь с тобой до моего боя, — с этими словами он поцеловал меня в висок, поставил свой напиток на стойку и отошел, оставив меня совершенно одну, пока толпа кричала, ругалась, улюлюкала, подбадривала.

Минуту спустя другая женщина подошла к бару рядом со мной и заказала мартини. — Мне нужно около шести, чтобы забыть всю эту кровь, — объяснила она, качая головой.

Когда бой закончился, раздался громкий взрыв радости и гнева, Слейт потерял сознание в центре ринга, когда Паган победоносно поднял руки вверх.

Он покинул ринг весь в крови, но не направился туда, где исчез Лазарус, чтобы переодеться, что, по-видимому, было своего рода раздевалкой.

Нет.

Вместо этого он направился прямо ко мне. Нам. В бар. Не важно.

Он встал между мной и другой женщиной, заказал неразбавленный виски и одним глотком опрокинул его в себя, швырнув стакан обратно на стойку, оставив кровавые отпечатки пальцев на стекле.

Его темные глаза остановились на мне, брови сошлись вместе. — Ты с Лазом.

— Я, ах… да, — я запнулась на своих словах, чувствуя странное желание извиваться под его пристальным вниманием. В нем было что-то первобытное. Может быть, дело было в том, что он был весь в крови и поту, но я чувствовала, что это было нечто большее, это было что-то, что просачивалось из его пор.

— Хорошо, — сказал он с кивком и повернулся, чтобы посмотреть на другую женщину, слегка улыбнувшись ей. — Привет, красавица, — сказал он глубоким, сексуальным голосом.

Черт возьми, я почувствовала, как мой живот немного налился тяжестью, и я стала искать Лазаруса. В нем просто что-то было.

Очевидно, другая женщина не была так же поражена. Или, что более вероятно, она была, но не хотела показывать этого. Все в ней говорило о «деньгах», а «денежные» женщины не заводились от кровавых бойцов в клетке по имени Паган.

— Я тебе не красавица, — сказала она холодным тоном.

Глубокая рана рядом с его глазом открыто кровоточила по его лицу, на что он, казалось, совершенно не обращал внимания, когда одарил ее медленной, дьявольской улыбкой, явно не поняв намека. — Нет? — спросил он, слегка наклонив голову на бок, когда сделал всего один шаг ближе, его окровавленная одежда угрожала испачкать ее дорогое темно-зеленое платье.

— Нет, — сказала она, но я бы поклялась, что ее тон был немного более задыхающимся.

— О, держу пари, я могу заставить тебя согласиться позволить мне погладить тебя везде, где я захочу, — сказал он, придвигаясь еще ближе, и дыхание женщины стало немного прерывистым. Я не винила ее. Он был абсолютно на сто процентов первобытным альфа-самцом, жаждущим победы. Или нет. Было не понятно. — Ты так не думаешь, котенок? — спросил он, и я увидела, как рухнула последняя ее защита, когда его окровавленная рука поднялась, схватила ее сзади за шею и притянула ее нетронутое тело к своему разбитому. Потом они поцеловались прямо там. И это был не просто поцелуй. Я бы поклялась, что он пытался сожрать ее.

— Паган. Комната, — прозвучал глубокий отрывистый голос за мной, заставив меня виновато подпрыгнуть, осознав, что я пялилась, как придурок. Я оглянулась и увидела Росса Уорда, стоящего там с бесстрастным лицом, как будто было нормально видеть, что его люди наполовину занимаются этим в его клубе. Паган продолжал в течение короткой минуты, прежде чем потащить женщину за собой. Когда я снова посмотрела на Росса, он пожал плечами. — Большинству из них нужна женщина после драки, — объяснил он, подходя ко мне и кивая в сторону бармена. Когда он протянул мне стакан, я сразу же начала качать головой, но он вложил его мне в руки. — Это имбирный эль, — объяснил он. — Ты очевидно проходишь детоксикацию, — с этими словами он взял свой напиток и ушел.

Очевидно?

Очевидно?

Было ли это действительно так очевидно? Я имею в виду, я знала, что выгляжу немного бледной и осунувшейся, и, возможно, у меня были синяки от бессонной ночи под глазами и тому подобное, но я не думала, что это было каким-то образом очевидно.

— Что означает этот взгляд, милая? — спросил Лазарус. Я даже не заметила, как он подошел, наблюдая, как уходит его босс. Поэтому, когда я подняла глаза и обнаружила его в шортах и больше ни в чем, я была почти уверена, что мой рот открылся, когда мои глаза скользнули вниз по его груди, его прессу, рассматривая шрам, который выглядел большим, и, возможно, затем даже скользнула ниже. — Продолжай так смотреть на меня, милая, и я пропущу свой бой, потому что я буду трахать тебя в раздевалке.

Пойманная, я покачала головой, пытаясь спасти свою гордость. — Я выгляжу так, будто прохожу детоксикацию? — спросила я немного нуждающимся голосом.

Его голова склонилась набок, и он выдохнул, я была уверена, что его пресс сделал потрясающее сокращение, но я не сводила глаз с его лица, прежде чем поимею его снова у него на глазах.

— Уорд, — прорычал он, качая головой, — извини, иногда он ведет себя как придурок. Никаких социальных навыков, о которых можно было бы говорить. Нет, Бетани. Ты выглядишь прекрасно и, может быть, просто немного устала. И как будто у тебя болят ноги, — добавил он с ухмылкой. — Вот и все. И как только я покончу с этим дерьмом, — сказал он, указывая на клетку, где несколько охранников тщательно вытирали кровь, насколько могли, — я отведу тебя обратно в здание клуба и заставлю забыть обо всей усталости и боли, — пообещал он и с этими прекрасными прощальными словами направился к клетке.

Может быть, немного чересчур возбужденная, я сама пошла туда на онемевших и кричащих ногах. У меня точно не было никакого желания смотреть, как Лазарусу причиняют боль, но я подумала, что это может показаться невежливым или как будто мне неинтересно, если я не буду стоять там для поддержки.

— Draga mea, — поприветствовал меня Эдисон, когда я подошла к нему, — не волнуйся, — продолжил он, явно действуя мне на нервы, — я дрался с Лазом. Он может постоять за себя.

— Ты дрался с Лазом? — спросила я, в замешательстве сдвинув брови. Разве братья не должны были быть… братьями? — Почему?

— Разногласия по кулинарным мнениям, — сказал он, улыбаясь.

— Вы… подрались из-за готовки? — спросила я, совершенно не понимая.

— Честно говоря, я только что отошел от того, что меня месяцами держали в подвале. Я был на взводе.

И прямо тогда реальность их жизни действительно обрушилась на меня. Было легко притворяться, что они просто нормальные люди, просто группа близких друзей. Но это было не так, даже отдаленно. МК Приспешники были торговцами оружием. Они продавали незаконное оружие другим плохим парням.

Они были из тех людей, которые участвовали в боях в клетке и ходили смотреть на них. Они дрались друг с другом из-за готовки.

Они были не совсем хорошими людьми.

Как бы то ни было, действительно ли это было мое дело судить? Я была наркоманом. У меня была почти передозировка. Я связалась с некоторыми плохими людьми в своей собственной жизни, с такими плохими людьми, которые, возможно, заставили бы МК Приспешники казаться довольно приличными по сравнению с ними.

Правда, я вообще старалась соблюдать закон, насколько это было возможно. Меня воспитали хорошим человеком. Но, может быть, можно было быть хорошим человеком, не подчиняясь всем законам.

Раздался громкий хлопающий звук, который заставил мое внимание переключиться на клетку, мое сердце заколотилось так сильно, что я почувствовала, что задыхаюсь от него, беспокоясь о том, что Лазарус пострадает.

Но это был другой парень — гигант по имени Игорь — который потерял сознание, наполовину придавленный к стенке клетки.

Я перевела взгляд на Лазаруса, обнаружив его немного окровавленным, немного потным, но, казалось бы, невредимым.

— Выпивка за мой счет, — заявил Сайрус немаленькой группе женщин вокруг него, — мой приятель только что заработал мне пятьсот баксов, — добавил он, обнимая двух женщин за поясницы и ведя их к бару.

— Видишь? С ним все в порядке, — сказал мне Эдисон, слегка улыбнувшись, — теперь ты можешь забрать его домой и отдать ему награду.

С этими словами я снова осталась одна, размышляя, мое ли это дело — подойти и встретить его у двери клетки или нет. Это было похоже на то, что женщина делает для своего мужчины. Но, как бы то ни было, он был не совсем моим мужчиной. Конечно, мы целовались, и, возможно, он подразумевал, что хочет большего, чем дружба со мной, но это не означало, что мы были вместе. Поэтому я осталась на месте, ожидая, что он вернется в раздевалку, чтобы переодеться, но вместо этого он подошел ко мне, взял полотенце, которое кто-то бросил ему, и вытер пот и кровь.

— Ты хочешь немного посидеть или вернемся? — спросил он, не давая мне никаких шансов на свои собственные варианты.

— Эм, ну, что бы ты хотел…

— Бетани, — сказал он, придвигаясь немного ближе, опустив голову, — у тебя была чертовски тяжелая пара дней. Так вот, я не знаю, насколько ты себя сейчас хорошо чувствуешь — чувствуешь ли ты себя нормально или захочешь снять эти каблуки, свернуться калачиком в постели с небольшим количеством Адвила и наверстать упущенное во сне. Я? Мне все равно в любом случае.

Он это и имел в виду.

Это не было каким-то испытанием.

— Хорошо, — сказала я, кивая, — что ж, кровать звучит неплохо, — сказала я, опуская часть сна, позволяя этой возможности оставаться открытой.

Я была не совсем из тех, кто спит с кем попало, обычно занимаясь сексом только в рамках отношений, в которые я обычно не вкладывала слишком много усилий, так что это было не похоже на меня — хотеть лечь с ним в постель так быстро. Но опять же, ни один мужчина, с которым я когда-либо встречалась, казалось, никогда меня не понимал. Никто не видел всего темного, извращенного и уродливого и все еще хотел меня.

Он понимал мою зависимость и ломку.

Он знал, каково это — потерять мать из-за ужасной, изнуряющей болезни.

Он знал, каково это — быть одиноким и безнадежным.

Эта связь, я знала достаточно о жизни, чтобы знать, что она редка. Это было нечто драгоценное, что следовало узнать.

Я хотела узнать.

Я собиралась, может быть, впервые в жизни, довериться совету своей матери и дать хорошему парню шанс.

Кроме того, если отбросить все эти глубокие вещи, я все еще была возбуждена после сеанса поцелуев ранее. Давайте не будем притворяться, что это не имело значения. Я хотела его, просто и ясно. Как и любая женщина, хотела мужчину, который был бы горячим, сексуальным, милым и добрым к ней.

Я хотела его.

Я не собиралась пытаться держать его на расстоянии вытянутой руки, как это было моим обычным делом.

Я собиралась дать ему шанс.

— Хорошо, позволь мне просто поговорить с Россом, и я догоню тебя у дверей, — сказал он, кивнув в сторону дверей, ведущих к лестнице.

Он отошел, чтобы, как мне показалось, получить деньги, а я направилась к двери и стала ждать.

Именно в этот момент я почувствовала, как чья-то рука сомкнулась вокруг моего бицепса — крепко, слишком крепко, чтобы быть кем-то, кого я узнала за последние несколько дней. Никто из них не схватил бы меня достаточно сильно, чтобы оставить синяки.

По крайней мере, я была в этом почти уверена.

Это было то, что подтвердилось, когда я почувствовала горячее дыхание на своем ухе, и голос, который был слишком, слишком знаком, зарычал мне в ухо.

— Где, черт возьми, ты была, Бет? — прошипел он, — я не знаю, какого хрена ты задумала, — продолжил он, когда я резко отдернула руку, поворачиваясь к нему лицом.

Крис был одним из плохих парней, с которыми я связалась. Не самый худший из них, заметьте, но и не простой.

— Брат, — внезапно произнес голос Эдисона, заставив меня напрячься в тот же момент, когда Крис отстранился, чтобы посмотреть на прервавшего его человека, — я думаю, тебе нужно сделать гребаный шаг назад, прежде чем я сломаю твою гребаную руку за то, что ты оставил синяк на ее руке, — добавил он, шокировав меня больше, чем я могла себе представить. Он… защищал меня? Я почувствовала, как у меня внутри все сжалось от беспокойства о том, знал ли он, кто такой Крис на самом деле, или нет. — Не заставляй меня подходить ближе, — добавил он с еще более глубоким рычанием, звуком более угрожающим, чем, возможно, любой, который я когда-либо слышала. Этого было достаточно, чтобы Крис сделал пару шагов назад, бросив на меня тяжелый взгляд, который говорил, что он собирается найти меня и выяснить, что я задумала. — Мудак, — сказал Эдисон, когда он повернулся и отошел, потянулся к моей руке и коснулся маленькой фиолетовой кожи размером с мизинец.

— Я, ах, спасибо, — сказала я, протягивая руку, чтобы потереть это место другой рукой.

— Не благодари, — сказал он, выглядя почти оскорбленным, — это то, что мы делаем, — добавил он, пожимая плечами и уходя. У меня сложилось отчетливое впечатление, что он будет присматривать за мной, пока Лазарус не найдет меня снова.

Что он и сделал несколько минут спустя, сразу же потянувшись, чтобы убрать мою руку с моей руки и посмотрев на повреждения. — Где он, черт возьми? — спросил он, приготовившись к новой схватке.

— Ушел, я думаю, — сказала я, потеряв его из виду после того, как Эдисон отпугнул его.

— Гребаный везунчик, — сказал он, качая головой, — не беспокоиться о твоей безопасности здесь, блядь. Из всех гребаных мест, — добавил он, качая головой. — Ты в порядке?

Он понятия не имел.

Это было то, что я поняла прямо в ту секунду.

Эдисон не знал, кто такой Крис, и он не слышал ничего из того, что он мне сказал.

Они просто думали, что он какой-то ловкий засранец.

И как бы я ни понимала, что не должна была хранить секреты, я не была готова. Я не хотела ничего портить.

Поэтому я ничего не стала объяснять.

Я не посвятила его в свои проблемы.

Я потянулась, взяла его за руку и сжала ее.

— Давай убираться отсюда, — сказала я.

И мы так и сделали.