Музыка проносится по клубу, достигая задней части, где я сижу и потягиваю свой напиток.

— Босс, у нас есть ещё три девушки, которые хотят потанцевать.

— Разве у нас не полный состав? — спрашиваю я.

— Да, но они отчаянно нуждаются в работе, — Мэлоун постукивает пальцами по дверному косяку. — И Вы единственный человек в городе, кто предлагает полную страховку и достойную оплату, несмотря на все мои жалобы.

— Ты знаешь, почему я это делаю.

— Да, — вздыхает он. — Больше такого не повторится.

— Хорошо, — в первый раз, когда он решил сделать так, это закончилось ушибленным кулаком для меня и синяком под глазом для него. В первый и последний раз.

— Пусть танцуют.

— Сегодня вечером на сцену выходят две новые девушки. Что делать с остальными тремя?

— Просто поставь их работать в любое место. Нанимай их по обычной ставке. Объясни правила. Никаких наркотиков. Никакой проституции. Понятно?

— Понятно.

Он выбегает из комнаты, когда начинает играть новая песня, и на сцену выходит новая девушка. Я не смотрю их выступления, с самого детства. Когда тебе около десяти лет, а твоя мама танцовщица, то быстро обнаруживаешь, что слишком пристальное наблюдение за сценой может стать большой ошибкой. Одно воспоминание заставляет меня съежиться, но мама вдоволь посмеялась бы над этим.

Мой клуб — стильное заведение, во всяком случае, если говорить о подобных местах. Никто не трогает девушек, и никто не создает проблем. Если же они возникнут, то у меня под рукой достаточно охраны. Хотя, должен признаться, иногда мне самому нравится помахать кулаками.

— Мистер Харриган? — раздаётся женский голос. Бренда, дольше всех проработавшая в моей платежной ведомости после Мэлоуна, подходит с подносом, полным напитков, и на её лице застывает страдальческое выражение.

— Да? — поворачиваюсь к ней.

— Ваш напиток.

— Спасибо, — я беру его у неё, — У нас появилось несколько новых девушек в задней части. Тебе нужны ещё официантки?

— Нет, — она дергает подбородком в сторону тёмного оживленного клуба. — Все укомплектованы. Если что-то изменится, я дам Вам знать.

— Хорошо.

Она торопливо уходит, её туфли на шпильке твёрдо стоят на ковровом покрытии. Я не знаю, как она это делает. Ей за пятьдесят, но она всё ещё может работать всю ночь на ногах, и даже не одну.

У меня много клубов в этом и других городах, но больше предпочитаю этот. Он самый шикарный, и именно здесь предпочитают встречаться мои деловые партнеры. Я не возражаю. Лучше быть здесь, чем в своем одиноком особняке или на вершине сверкающего небоскреба. Не то чтобы я против одиночества — я живу уединенной жизнью. Опасной. Когда ты на вершине, все хотят сдвинуть тебя, а потом занять твое место.

— Плохие новости. — На ходу говорит Мэлоун.

— Какие?

— Пришел Алонсо с ребятами.

Я смотрю на дверь. Алонсо стоит с ухмылкой на лице и пытается флиртовать с первой встречной официанткой. Черт, я уже хочу ударить его.

— Босс, вы только что пришли к мирному соглашению. — Мэлоун должно быть почувствовал мою агрессию, потому что говорит нехарактерно для него осторожным тоном. — Может быть, они зашли повеселиться, вот и всё.

— Лучше бы, нахуй, это так и было, — я щелкаю костяшками пальцев и встаю.

Одна из официанток, худенькая блондинка, проходящая мимо нас, замечает это и с интересом смотрит на меня.

Я отмахиваюсь от неё.

Она немного спотыкается, но потом выпрямляется и идет к стойке, оглядываясь на меня через плечо.

— Все, что Вам нужно сделать — встать. — Мэлоун качает головой. — Пипец. Я уже неделю пытаюсь подцепить эту цыпочку.

Я пожимаю плечами. Это не имеет значения. Я не заинтересован в том, чтобы охотиться на женщин, которые работают на меня. Я не такой.

— Не трахай персонал, — я посмотрел на Мэлоуна.

— Я не трахаю. Она продолжает отказывать мне, — усмехается он.

У меня нет времени на его ерунду, не тогда, когда Алонсо вышагивает прямо на сцену. Он несет неприятности громко и ясно.

Это не какой-то примирительный визит. Он хочет начать ссору несмотря на то, что все семьи объявили перемирие неделю назад. Я не принимал активного участия в прошлой войне, однако выбрал сторону. Оливия Лангетти, давняя подруга моей матери, уже почти десять лет поддерживает меня, и я всегда буду сражаться на её стороне. Алонсо выбрал не ту сторону, и вот результат. Перемирие, по которому его семье приходится доплачивать за свои плохие выступления на войне и недальновидность её начала.

— Не спускай с него глаз. Если он что-нибудь начнет, я закончу, — я хватаю свой напиток и допиваю его, затем скрещиваю руки на груди.

Танцовщица уходит со сцены, и начинается новая песня. Какая-то невинно-милая песенка про фейерверки и котят.

Я склоняю голову набок и впервые за очень долгое время смотрю на сцену.

Девушка. Ей не больше двадцати. Она выходит из глубины сцены.

Моё дыхание останавливается. На ней розовый пеньюар с пушистыми перьями по краям, и она неуверенно идёт вперёд.

Изгибы. Эти охренительные изгибы. Пышные бедра, икры, всё.

У меня пересохло во рту, и я обнаруживаю, что падаю в яму.

Я стою в темноте, а она сверкает на свету. Она немного кружится и качается на высоких каблуках.

— Не знал, что сегодня ночь больших девочек. — Алонсо прячет пачку наличных обратно в куртку и поворачивается к сцене спиной. К ней.

Её лицо вытягивается, когда она слышит это. Лицо ангела, которому не место в подобном месте.

— Дай знать, когда коровы закончат шествие. — Алонсо стреляет в меня острой, как бритва, улыбкой.

Я делаю шаг к нему.

Мэлоун встает между нами.

— Босс?

Девушка поворачивается и убегает, её рыдания слышны на фоне музыки.

Но я знаю, что она не может двигаться так быстро на этих головокружительных каблуках.

Я могу либо уничтожить Алонсо, либо пойти за ангелом. Мгновенно принимаю решение, затем поворачиваюсь и использую ближайший барный стул, чтобы запрыгнуть на сцену.

— Босс! — зовёт Мэлоун, но я игнорирую его.

Ангел делает один неверный шаг, её лодыжка подворачивается, и как только я достигаю её, хватаю на руки и спасаю от падения на сцене.

Затем проношу её через занавес и спускаюсь в глубины своего клуба. Не знаю, повезло ли ей, что я её поймал, или нет, потому что теперь, когда она у меня в руках, я, возможно, никогда не отпущу её.

Я утыкаюсь лицом в шею красивого мужчины. Я горю от смущения. Уверена, что он это прекрасно видит на моей светлой коже. Ненавижу, что позволила тому придурку увидеть мою реакцию. Я считала, что меня не слишком волнует, что другие люди думают о моём теле. Ну, по крайней мере, надеялась. Видимо, это ложь, в которую я заставила себя поверить, чтобы выйти сегодня на сцену.

Я частично виню в произошедшем свою обувь. Если это вообще можно считать обувью. Больше похоже на смертельные ловушки. Я не привыкла носить каблуки.

Я люблю танцевать. Я потратила на это большую часть своей жизни. Это мой единственный побег. Это также единственное, что мой отец разрешал мне делать. Я думаю, он позволял мне этим заниматься только потому, что считал это хорошей формой упражнений. Уверена, он надеялся, что это поможет мне немного сбросить вес. Но этого так и не произошло.

Когда удается заставить себя посмотреть по сторонам, я вижу, как люди быстро расступаются перед человеком, который меня несет.

Он держит меня крепко, без лишних усилий. На короткое мгновение смущение проходит, и впервые в жизни я чувствую себя легкой, как перышко. Рядом с мужчиной его роста, я действительно выгляжу маленькой и изящной.

— Дверь, — приказывает он одному из вышибал. Его глубокий голос рокочет сквозь меня. Не обязательно видеть его, чтобы понять, что он главный. Он излучает силу.

Перед началом смены меня познакомили со всеми вышибалами. Если я правильно помню, того, кто стоит у двери, зовут Генри. Мне всё показали, так что я знала, где их найти, если они мне понадобятся. Мужчина, удерживающий меня, проходит через теперь уже открытую дверь, которая закрывается прямо за нами. Тишина сгущается. Можно было услышать, как падает булавка, настолько здесь тихо.

Он несет меня к длинному черному дивану. Я ожидаю, что он уложит меня, но вместо этого садится и держит меня на руках.

— Спасибо, — шепчу ему в шею.

— Ты должна смотреть в глаза, когда благодаришь.

— Извините, — я закрываю глаза, заставляя себя поднять голову.

— Я тебя пугаю? — спрашивает он, когда тишина снова начинает увеличиваться.

— Нет, — я поднимаю голову, давая ему то, что он просит.

Я не хочу быть грубой. Он мой герой на сегодняшний вечер.

— Вы спасли меня от дальнейшего позора. Почему я должна Вас бояться?

На самом деле, он, возможно, самый приятный мужчина, которого я когда-либо встречала. И самый красивый. Черт.

Мужчины, работающие на моего отца, всегда относились ко мне с таким же отвращением, как и он. Они брали с него пример, желая быть у него на хорошем счету. Я могла это принять. В те редкие моменты, когда получала одобрение отца, когда была маленькой, я никогда не хотела, чтобы это заканчивалось. Я взяла всё, что могла получить от него. Всегда пыталась заслужить его любовь. Что, как теперь знаю, было невыполнимой задачей. Он любит только себя.

— Ты цепляешься за меня. Никто не причинит тебе вреда.

Я высвобождаю его костюм из своей крепкой хватки.

— Думаю, боялась, что Вы меня бросите, — признаюсь я. Смущение, которое начало исчезать, возвращается. Почему, чёрт возьми, я это сказала?

— Я никогда не брошу тебя. Но думаю, что было бы лучше держать тебя подальше от сцены.

— Вы меня увольняете? — мой желудок сжался. — Пожалуйста, не надо. Мне жаль. Я исправлюсь. Клянусь. Мне нужна эта работа, — умоляю я. Конечно, он это сделает. Я была на сцене всего две секунды, и упустила клиента. Это полная противоположность тому, что я должна была делать.

Я услышала об этом месте от одной из девушек из приюта, в котором живу. Я уже несколько недель пытаюсь найти работу. Все, что я умею — танцевать. Я была уверена, что это безумие даже думать о раздевании, но подумала, что некоторым мужчинам нравятся пышные девушки.

Когда я спросила у пары девушек о стриптиз-клубах в городе, они первым делом посоветовали это место. Сказали, что это классное заведение. Что я могу хорошо заработать, но самое главное, здесь хорошая охрана. Сейчас мне это нужно больше всего на свете.

— Нет, я не уволю тебя, — ворчит он. Он поднимает руку, и я вздрагиваю.

Его рука на мгновение останавливается, прежде чем он медленно тянется и убирает прядь моих волос с моего лица.

— О, слава Богу, — я всхлипываю, борясь со слезами. — Мне нужна эта работа.

— Но ты больше не будешь танцевать на сцене.

Верно.

Конечно, нет.

— Кем Вы хотите, чтобы я работала? Вы забыли, что спасли меня от падения? — Мысль о том, чтобы носить поднос с напитками, уже вызывает у меня тревогу.

— Ты будешь мне помогать, — его пальцы начинают скользить вверх и вниз по моей руке, нежно лаская. Я сглатываю, гадая, какую именно помощь я должна буду ему оказывать.

— Разве Вы не владелец, мистер Харриган?

Дамы за кулисами без остановки говорили о нем. Мало того, что он хороший босс, так ещё и чертовски красив. Одна из них плакалась о том, что он не спит с сотрудниками.

Я ругаю себя за то, что подумала, будто он собирался платить за секс. Словно он должен за это платить. В раздевалке сейчас есть красивая девушка, которая готова прыгнуть на него совершенно бесплатно. Она вдавалась в некоторые детали того, на что, по её мнению, это будет похоже.

— Зови меня Девлин.

— Девлин, — его имя слетает с моего языка. Ему подходит.

Его взгляд падает на мой рот. Я облизываю губы, гадая, осталась ли на них еда. Я перекусила, прежде чем выйти на сцену, надеясь, что это поможет успокоиться. Я собираюсь спросить его, есть ли у меня ещё что-то у рта, когда комната наполняется клубной музыкой.

Тот же человек, что меня нанял, входит с моей большой сумкой в руке.

О нет!

— Мама! — Я пытаюсь встать. Девлин не отпускает меня. Дверь закрывается. Из моей сумки раздается громкое мяуканье, когда она начинает шевелиться. — Не держи ее так. — Я толкаю Девлина в грудь, чтобы дать ему понять, что хочу встать. Наконец, он отпускает меня. Я подбегаю, беру свою сумку из рук Мэлоуна, чтобы проверить Маму. Она перестает двигаться, когда я широко раскрываю верхнюю часть сумки и смотрю на неё сверху вниз. Я вижу, как она расслабляется, как только узнает меня.

— Ты принесла кошку на работу, — сухо говорит мужчина. — Это не совсем та киска, которая нужна здесь.

— Мэлоун, — рычит Девлин на мужчину.

Мэлоун прав, но что мне было делать? Мама пошла и залетела. Мне даже кошку нельзя заводить в приюте. Не говоря уже о куче котят. Одна из причин, по которой мне нужна работа, заключается в том, что так я могу найти нам собственное жилье до того, как они попытаются заставить меня отказаться от неё. Я не позволю этому случиться. Я сделаю все, что потребуется, чтобы сохранить мою пушистую малышку.

— Она толстая, — бормочет Мэлоун.

Я задыхаюсь. О нет, он не просто назвал мою малышку толстой.

Не знаю, что на меня нашло. Прежде чем понимаю, что делаю, моя рука приходит в движение. Я бью его прямо по лицу.

Упс.

Я не могу сдержать смех.

Мэлоун выглядит совершенно потрясенным, а девушка подносит руку ко рту, будто в ужасе от того, что сделала.

— Я-я… — она отступает и поднимает руку, как бы защищаясь.

Я перестаю смеяться.

— Тебя уже били, не так ли? — Я поворачиваю её, чтобы она оказалась лицом ко мне.

Мэлоун сердито смотрит на меня через плечо.

— Кто тебя бил? — Проходит всего секунда, а меня уже трясет от ярости. Кто, чёрт возьми, поднял руку на эту девушку?

— Она не толстая. Она беременна, — она наклоняется и берёт серую кошку. — Вот почему я назвала её Мамой.

— Я задал тебе вопрос, — я не дам ей сменить тему. Не с таким серьезным вопросом.

Она вздыхает и зарывается лицом в кошачий загривок.

— Неважно.

— Это важно для меня, — я вижу, что это будет нелегкий разговор для неё. Но, полагаю, не смогу винить её. Она не знает меня, не знает моих намерений. Блядь, я даже не знаю, кто она. Я просто не мог позволить ей упасть.

Всё во мне взывало к ней, и я просто действовал инстинктивно.

Мэлоун указывает на свое лицо с выражением «ахуеть, не могу поверить, что она ударила меня», что грозит снова рассмешить меня.

— Ты в порядке, — я указываю на дверь. — Иди, скажи Алонсо, что ему больше не рады в моем клубе.

Его глаза расширяются.

— Ты слышал меня.

— Ага. Да, я сделаю, — он тянется к двери.

— Если он создаст проблемы, приди ко мне.

Мэлоун смотрит на девушку, потом на меня, прежде чем уйти. Он, наверное, в таком же шоке, как и я. Черт, на меня не похоже, чтобы я действовал необдуманно. Такого никогда не было. Но эта девушка другая. Ей не место здесь, не в этой яме красивых женщин, похотливых мужчин и грязных денег.

— Как ты здесь оказалась? — Я поднимаю её подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— Мне нужна была работа.

— Ты танцуешь?

Она начинает улыбаться, выражение её лица невинное и милое. Это как восход солнца или что-то в этом роде. Обычно я назвал бы это чушью, но смотря на неё, я понимаю, почему мужчины писали сонеты и оды женщинам, которых они обожали. Эта девушка — одна из тех женщин, которым нужно поклоняться.

— Я люблю танцевать. Это мой единственный талант.

— Я ни на секунду в это не поверю.

— Нет? — она наклоняется и расстегивает туфли, и остаётся босиком.

— Я верю, что ты отличная танцовщица. Я бы очень хотел увидеть, как ты танцуешь для меня.

Её щеки становятся ярко-алыми.

— Но Вы сказали, что я не буду танцевать на сцене из-за…

— Нет, — я не могу описать отвращение, которое возникает во мне при мысли о том, что другие мужчины смотрят на неё, хотят, желают её так же, как я. — Ты будешь танцевать только для меня.

— Так вот как я буду Вам помогать? — она спрашивает, затаив дыхание, но я не упускаю подозрения в её тоне.

— Я не собираюсь заставлять тебя танцевать для меня, если ты об этом, — я отступаю от нее, давая ей пространство, хотя это последнее, что хочу сделать.

— Вы не хотите, чтобы меня видели другие люди, — она поднимает руку и вытирает глаза. — Понимаю. Этот парень…

— Он гребаная свинья. Кусок дерьма, прилипший к подошве моего ботинка. Это всё, что он есть, и всё, чем когда-либо будет, — я не собирался звучать так свирепо, но она не дает мне шанса успокоиться.

Она просто смотрит на меня своими глубокими карими глазами, теми, что зацепили с того момента, как я посмотрел в них.

— То, что он сказал, было грубым, глупым и настолько чертовски неправильным, что я не знаю, с чего начать.

— Значит, Вы… Вы не считаете, что я слишком тол…

— Нет, — я хочу убить Алонсо за то, что он это сказал. Но то, что она говорит — другое. Не хочу, чтобы она чувствовала такую боль, только не из собственных уст. Не тогда, когда я чувствую ее подступившие слезы, боль, которую причинил ей этот идиот. — Ты будешь танцевать для меня. Точка. Ни для кого другого.

— Хорошо. Ладно. Думаю, это нормально, — кажется, она немного смущена, но кивает и кладет кошку обратно в сумку. — И что же мне делать? — Она осматривает мой кабинет.

— Ты сделала достаточно сегодня. Я отвезу тебя домой.

— Нет, — быстро говорит она.

— Нет?

— Я имею в виду, эм… то есть. Нет, сэр.

Оуу, блядь. Когда она назвала меня «сэр», мой член подпрыгнул. Он уже стоял по стойке смирно, но это слово, сорвавшееся с её губ, снесло мне голову. Она хоть представляет, какой властью обладает надо мной прямо сейчас? Я на грани.

— Извините. Не хочу показаться грубой, — она прочищает горло. — Просто я не хочу терять свои деньги за ночь.

— И не потеряешь, — я подхожу к двери. — Пойдем. Говори адрес.

— Я могу добраться домой сама.

— Уверен, что можешь, — я открываю ей дверь и беру сумку с кошкой внутри. — Ты приехала на машине?

— Нет, на автобусе.

— Откуда?

Она колеблется, затем выходит из моего кабинета.

— Я просто поймаю машину. Не беспокойтесь.

Ох, беспокойств хватает. Особенно, когда она так одета и когда мой член так тверд, что чертовски болит.

— Боюсь, что теперь, когда ты мой личный помощник, мне нужно будет иметь возможность связаться с тобой в любое время.

— Хорошо, у меня есть телефон. Просто позвоните мне, — её бедра покачиваются, когда она идет передо мной. Её пухлая задница чертовски аппетитная. Её изгибы, то, как она двигается — она чертова богиня, и совершила ошибку, зайдя в мой клуб. Я не могу отвести взгляд. И я, черт возьми, не могу позволить ей исчезнуть в ночи. Этому не бывать.

— Телефона будет недостаточно, — я останавливаюсь, и она поворачивается ко мне лицом.

— Почему нет? — фыркает она.

Потому что хочу быть ближе к тебе, потому что мне нужно знать, что ты в безопасности, потому что я хочу тебя прямо здесь, прямо сейчас, у этой стены.

— Потому что таков характер моего бизнеса. — Она морщится.

— И каков же он? Мне казалось, Вы просто владелец клуба.

— Я владею многими клубами, — я смотрю на неё сверху вниз. Я ни за что не позволю ей уйти отсюда в таком виде. Она как маяк, притягивающий самых плохих мужчин. Включая меня.

— Слушайте, если я сегодня закончила, тогда я возвращаюсь в при… домой, — быстро исправляется она и тянется за сумкой со своей кошкой в ней.

— Нет…

— Босс! — Мэлоун просовывает голову в дверь за кулисы, — У нас проблемы.

— Блядь, — я сжимаю ручку сумки.

— Алонсо и Бренда устроили скандал, — как только Мэлоун это произносит, я слышу их. Этот ублюдок Алонсо ругает Бренду, но чего он не знает, так это того, что Бренда выбросит его из клуба, не задумываясь. Она крутая, бывшая убийца из Братства. Вот почему она отвечает за переднюю часть клуба.

— Я должен идти. Оставайся здесь, — я отдаю ей сумку. — Жди. Как тебя зовут?

Крики усиливаются.

Она оглядывается вокруг, затем говорит:

— Даймонд.

— Нет, твоё настоящее имя, — настаиваю я.

— Босс, нужно что-то делать. Он попытался ударить ее. — Вот дерьмо. Мэлоун исчезает в передней части клуба.

Блядь.

— Оставайся здесь, Даймонд, — я указываю на землю, затем поворачиваюсь и бросаюсь к драке. Если я не остановлю это сейчас, Бренда перережет горло Алонсо, и мне придется расчищать ещё один бардак.

— Стой тут! — кричу Даймонд находящейся у меня за спиной, когда подбегаю к ним и вступаю в рукопашную; машу кулаками в разные стороны, поскольку я, блядь, не беру пленных.

Я смотрю широко раскрытыми глазами, как Бренда перебрасывает мужчину в костюме, словно он пух. Тот прыгнул перед человеком, который ранил меня своими словами ранее, готовый защищать придурка. Почему у всех мужчин в этом мире есть охрана? Я смотрю, как подходит другой мужчина, готовый к драке. Он вытаскивает пистолет, и она легко отбирает его у него и направляет на него самого.

Не думаю, что когда-либо была более впечатлена или удивлена кем-то за всю свою жизнь. Раньше, перед тем как я вышла на сцену, Бренда была так мила со мной почти по-матерински. Или как действительно вела бы себя мать, если бы она у меня была. Женщины, которых мой отец приводил на протяжении многих лет, временами были такими же подлыми, как и он.

Девлин и Мэлоун ныряют в хаос. Я стою здесь в полной растерянности. Если уйду, меня уволят? Он сказал мне, что на сегодня я закончила. Это последнее, чего я хочу, но также не хочу быть здесь на случай, если нагрянет полиция или что-то в этом роде. Они могут использовать моё имя, а я не могу так рисковать.

Я понятия не имею, ищет ли меня отец. Что я точно знаю, так это то, что он всегда был тесно связан с полицией. Я понятия не имею, как далеко простирается его власть. Я нахожусь на другом конце штата, но никогда не знаешь наверняка. Мама мяукает, кружась у меня под ногами. Я наклоняюсь и поднимаю её.

— Ты права. Мы должны выбраться отсюда, — я кладу её обратно в сумку, когда убегаю. Быстро хватаю свои вещи и надеваю пальто поверх одежды, чтобы не пришлось переодеваться. Надеваю кроссовки. Если Девлин поймает меня, думаю, он будет настаивать на том, чтобы отвести домой.

Я знаю, что мне не должно быть стыдно за проживание в приюте. Во всяком случае, я должна гордиться тем, что действительно вырвалась из-под контроля отца. Но я ничего не могу поделать. Особенно, когда слышу истории других дам.

— Тебя уже уволили? — спрашивает Натали. Все остальные девушки здесь были добры ко мне, кроме неё. На её лице появилась ухмылка при мысли о том, что я потеряла работу. Она может быть красивой, за исключением тех случаев, когда корчит лицо. Она вышла на сцену прямо передо мной. Это не очень помогло моей уверенности. Я должна игнорировать её, но не могу с этим справиться по какой-то неизвестной причине.

— Нет, меня повысили. Теперь я личная ассистентка Девлина, — ухмылка сползает с её лица после моих слов.

— Девлина? Думаю, ты имеешь в виду мистера Харригана.

У меня нет возможности ей ответить. В раздевалку заходят ещё девушки.

— Все остаются за кулисами, — объявляет одна из них.

— Мужчины все портят. У меня была хорошая денежная ночь, — говорит другая.

Я замечаю один из красных знаков выхода и направляюсь к нему. Я выскальзываю, и на мгновение звучит сигнал тревоги, но я быстро закрываю дверь за собой. Свою ошибку я осознаю, как только слышу щелчок замка. Я в глубине жуткого пустынного переулка.

— Мило, — выдыхаю я. Возможно, я и выросла в безопасности, но знаю, что нужно держать свою задницу подальше от таких закоулков. В таких местах никогда не происходит ничего хорошего.

Я мчусь по направлению к улице, на которой находится автобусная остановка. Почти добираюсь до конца, прежде чем чья-то рука обхватывает моё запястье. Я разворачиваюсь и пытаюсь пнуть того схватившего. Он держит меня за одну руку, а в другой я держу сумку, в которой сидит Мама.

Я теряю равновесие и начинаю падать. Девлин снова ловит меня.

— Ты пытаешься убежать от меня, куколка?

— Нет. Просто гуляла.

Ухмылка растягивает его губы. Я замечаю кровь в уголке его рта.

— У Вас кровь.

Он ставит меня на ноги. Я протягиваю руку и провожу пальцем по его губе.

— Я в порядке. А то, что ты вышла через заднюю дверь, совсем не в порядке. Я сказал твоей маленькой попке оставаться на месте. И также уверен, что Бренда сказала тебе, что ни одна из девушек не уходит одна после окончания своей смены. Мы серьезно относимся к безопасности каждого работника.

— Вы были заняты.

— Никогда не занят для тебя, — он берет меня за руку. — Я отвезу тебя домой.

— Нет. Автобусная остановка рядом, — я указываю на неё, — Смотрите! Автобус вот-вот приедет, — я пытаюсь его урезонить, но он уже тащит меня за собой.

— Даже если ты будешь со мной спорить, я подниму и отнесу тебя в свою машину, — говорит он прямо перед тем, как я собираюсь вырваться. Это довольно заманчивое предложение. Мне понравилось, когда он держал меня раньше. Я была бы не против снова почувствовать себя изящной.

— Ладно. — Фыркаю я. Девлин достает телефон и кому-то пишет одной рукой. У меня только недавно появился свой телефон. Меня всё ещё поражает, когда вижу, как люди так легко их используют. Особенно всё, что связано с текстовыми сообщениями.

— Куда тебя отвезти? — спрашивает он, когда перед нами останавливается черный внедорожник. Он открывает мне дверь. Я тяжело сглатываю не потому, что вынуждена признать, что живу в приюте, а потому, что это слишком напоминает мне моего отца.

— У Вас есть водитель?

— Иногда.

Я проскальзываю в машину.

— Ты не хочешь говорить свой адрес? Я всегда могу узнать его из документов, уверен, ты заполнила их сегодня вечером. Как и твое настоящее имя.

Кладу свою сумку на пол и открываю верхнюю часть для Мамы. Она крепко спит. Я заметила, что в последнее время она очень выматывается и постоянно голодная.

Девлин тянется ко мне. Я замираю, когда его теплое дыхание щекочет мою щеку. Только когда ремень безопасности громко щелкает, понимаю, что он делает. Я была так уверена, что он собирается поцеловать меня, и думаю, позволила бы ему.

— Моё настоящее имя — Даймонд, но фамилия в документах — единственное, что на самом деле фальшивое. Я живу на углу 57-й и бульвара Эбби, — его лицо никак не реагирует, но водитель должно быть услышал меня, поскольку начал отъезжать от бордюра.

Я снова усаживаюсь на сиденье. Ладно, может быть, это будет легко. Когда я доберусь туда, то выскользну, и он никогда ни о чем не узнает. Поездка проходит в тишине, пока мы не подъезжаем к углу адреса, который я ему сказала.

— Изменение планов, куколка, — говорит Девлин, выскальзывая из машины и протягивая мне руку. Я беру её. — Мне нужен помощник на полный рабочий день.

— Что это значит? — спрашиваю я, когда мои ноги коснулись земли. Я пытаюсь повернуться, чтобы схватить свою сумку, но Девлин закрывает дверь раньше, чем я успеваю это сделать.

— Ты остаешься со мной.

— Моя кошка. — Я тянусь к дверной ручке, игнорируя его.

— Она моя страховка. — Он тянет меня за собой. — Давай быстро соберём твои вещи. Мы же не хотим заставлять Маму ждать.

Я рассеянно тянусь к животу, чтобы погладить Маму. Я всегда сплю на боку, а Мама прижимается ко мне. Я укрываю её под одеялом. К счастью, с тех пор как нашла её, мы всегда с ней обнимались всю ночь.

Я сажусь, когда не нахожу её там. Мне требуется время, чтобы сориентироваться в темноте, но вижу очертания лампы, стоящей на тумбочке. Я включаю свет, ещё больше ослепляя себя.

— Мама! — Зову её.

Она мяукает рядом со мной. Ну, вроде. Она по другую сторону массивной кровати. Свернулась клубочком в центре пушистой подушки.

— Ты меня напугала. — Я чешу её по голове. Она закрывает глаза, быстро засыпая. Должно быть, я сделала то же до этого.

Последнее, что помню, это то, что была в машине с Девлином. Должно быть, он отнес меня в свой дом. Ну, по крайней мере, я так думаю. Я явно была истощена. Обычно всегда чутко сплю. Должно быть, то, что Лоретта дала Девлину зелёный свет, настолько меня расслабило.

Я соскальзываю с кровати, мои босые ноги касаются огромных размеров мягкого белоснежного ковра. Я осматриваюсь. Вся спальня выполнена в белых, серых и черных тонах. Она очень современная и чистая. Не говоря уже о дорогом убранстве, но и немного невзрачном одновременно. На мгновение задумываюсь, что могу быть действительно в отеле. Не поймите меня неправильно, место потрясающее, но не очень уютное.

Я подхожу к серым занавескам, закрывающим всю стену перед кроватью, и отдергиваю их достаточно, чтобы выглянуть наружу. Я вздыхаю от удивления, обнаружив, что смотрю сквозь стену окон от пола до потолка. Вид захватывает дух. Понимаю, что нахожусь на высоте птичьего полета и весь город как на ладони. На улице ещё ночь, но с этого места город переливается разными огнями. Интересно, как долго я спала.

Тихонько начинаю осматривать всё вокруг. Сначала пустой шкаф, затем проверяю ванную, которая тоже по большей части пуста. Единственная причина, по которой мне не кажется, что это отель, заключается в том, что ни на одном из туалетных принадлежностей нет маркировки.

Перед тем, как выйти из спальни, смотрю на Маму в последний раз. Затем выхожу в коридор. Лампочки включаются автоматически, освещая пол. Понимаю, что у меня есть два варианта. Коридор справа, ведущий вниз, который как я предполагаю выходит на кухню и тому подобное. А слева коридор тянется до самых двустворчатых дверей. Одна из которых открыта. Я вижу, что в комнате горит свет.

Я понимаю, что это, скорее всего, спальня Девлина. Я говорю себе не идти туда, но мои ноги двигаются сами по себе. Я просовываю голову внутрь и обнаруживаю, что там пусто. Комната оформлена в том же стиле, но намного больше и включает в себя зону отдыха с камином.

Опять же, это красиво, но всё ещё не уютно. Это не дает никакого представления о самом Девлине. За исключением, конечно, того факта, что он, очевидно, богат. И мил. Или, по крайней мере, притворяется. Мне не слишком понятны его намерения в отношении меня. Или почему он так быстро обратил на меня своё внимание. Кажется, он полон решимости спасти меня. Но почему?

Я кидаю взгляд через плечо на коридор, убеждаясь, что я одна, прежде чем проскользнуть в его комнату. Я подхожу к тумбочке, где рядом с часами и бумажником лежит его телефон. Мне надо бы заглянуть к нему в бумажник, но вместо этого выдвигаю ящик тумбочки.

Я была уверена, что увижу пульт от телевизора и, возможно, презервативы. Неа. Внутри лежат два чисто чёрных пистолета. Я быстро закрываю ящик, когда слышу шум воды. Опять же, глупые ноги ведут меня в сторону звука.

Дверь в ванную тоже открыта. Даже не думай об этом, говорю я себе, подходя ближе. Тот же прилив тепла, который почувствовала, когда Девлин сказал, что хочет, чтобы я станцевала для него, покалывает кожу и оседает между бедер.

— Черт. — Девлин громко выдыхает, прежде чем я слышу шлепающий звук, за которым следует мычание. Я приказываю себе уйти. Начинаю разворачиваться, чтобы убежать из спальни, но слышу свое имя. Я захожу в ванную. Пар наполняет чисто белоснежную комнату.

Девлин стоит голый в стеклянном душе, опираясь одной рукой об стену. Другая находится между его бедрами, и он гладит себя. Он не смотрит в мою сторону, но ясно, что он делает. Его мускулистое бедро загораживает мне обзор.

— Даймонд. — Он снова стонет моё имя. На этот раз громче. Каждая мышца его эффектного тела напрягается. Этот звук заставляет меня сжать ноги. Мои соски напрягаются. Настолько, что это почти больно. Небольшой вздох покидает меня, прежде чем успеваю его остановить. Моё тело никогда раньше так не реагировало.

Голова Девлина резко поворачивается. Его глаза встречаются с моими. Я открываю рот, но слова не выходят. Он отталкивается от стены, чтобы дотянуться и выключить воду. Его глаза не покидают моего тела. Фактически, они начинают путешествовать по нему.

По тому, как он смотрит на меня, можно подумать, что я голая. До меня доходит, что я только в футболке и трусиках. Должно быть, он стащил с меня джинсы и туфли, когда укладывал в постель. Я полагаю, он уже видел меня гораздо более голой, чем сейчас.

— Ты хочешь, чтобы я помыл тебя, куколка? — Сексуальная ухмылка расползается на его губах. Он ничуть не смущен тем, что я застала его за мастурбацией с моим именем на устах. Мне всё ещё трудно понять его влечение ко мне.

— Я искала кухню. — Выпаливаю я.

Девлин поворачивается лицом ко мне и тянется за полотенцем. Мой взгляд падает на его член, который кажется всё ещё твердым.

— Ты голодна? — Спрашивает он, облизывая губы. Он так небрежно относится к наготе. Думаю, это нормально, раз у него есть стриптиз-клубы. Он привык к этому.

— Разве он не должен стать мягким после того, что, Вы дела… — я замолкаю, закрыв рот рукой. Я действительно начала спрашивать его о его члене? — Извините. Не берите в голову. — Я поворачиваюсь, чтобы сбежать, чуть ли, не врезаясь в стену.

Девлин зовет меня, но я продолжаю бежать обратно в спальню. Закрываю дверь перед тем, как выключить свет, быстро запрыгиваю в постель и натягиваю одеяло на голову.

Теперь меня точно уволят.

Она сбежала. Я должен был позволить ей уйти. Но есть что-то во мне, что не может этого допустить. Поэтому я преследую её, затем останавливаюсь, когда добираюсь до её закрытой двери.

Я не должен этого делать. Сначала я сделал ей предложение. Теперь преследовал её, как дикое животное, идущее по запаху своей добычи.

Обернув полотенце вокруг талии, я закрепляю его и открываю дверь.

Она прячется под одеялом, которое полностью натянуто на её головку. Это восхитительно, но бесполезно.

Мама даже не поднимает глаз, ей снятся кошачьи сны.

— Даймонд.

— М-мм? — она издает пронзительный звук, но не опускает одеяло.

— Тебе не нужно прятаться от меня. — Я заставляю себя оставаться в дверном проёме. Чёрт, да, я уже вломился в её спальню без стука; это меньшее, что могу сделать. — Опусти одеяло.

— Я не хочу, чтобы Вы видели.

— Видел, что?

Когда я слышу всхлип, я отбрасываю свою запоздалую попытку приличия и подхожу к кровати.

— Даймонд, ты плачешь?

— Возможно. — Ещё один всхлип.

Я тянусь к одеялу, останавливаюсь, потом снова тянусь и хватаю его, потом снова передумываю и отдергиваю руку.

— Почему?

— Я знаю, что Вы собираетесь меня уволить, поэтому я просто не хочу, чтобы Вы видели, как я плачу из-за этого.

Я сажусь на край её кровати.

— Зачем мне тебя увольнять?

Какое-то время она молчит, потом снова всхлипывает.

— Потому что я видела… — шепчет она.

Я должен сожалеть о своих действиях, но нет. Может быть, я хотел, чтобы она увидела, как я глажу себя, когда представляю, как погружаюсь в неё. Я плохой человек, тот, кто знает, чего хочет. Но, возможно, мне не хватает тонкости.

— Мне все равно, что ты видела. — Не совсем правда, но и не ложь. Мне все равно в том смысле, что я не возражаю. Но мне не все равно. Меня чертовски волнует, что она думает о том, что увидела.

— Вас не волнует? — её пальцы появляются над краем одеяла, но не опускает его.

— Нет. Пока ты остаешься в моём доме. Такие вещи обязательно будут происходить.

— Будут?

С большой натяжкой, да, но я хочу, чтобы она чувствовала себя комфортно. Я зашел слишком далеко, когда попросил её присоединиться. Осознаю это сейчас, но тогда я был в агонии, представляя, как она широко раздвигается для меня, её киска мокрая и готова к любому… траху. Я должен перестать об этом думать. Мой член, итак, уже натягивает влажное полотенце на мне.

— Прости, если напугал тебя.

— Я не испугалась. — Быстро говорит она.

Это вызывает у меня ухмылку.

— Нет?

Её пальцы сжимают одеяло.

— Я имею в виду… то есть, я была напугана, ммм… но больше удивлена. Мне не следовало подглядывать.

— Можешь подглядывать сколько угодно. Как мой новый ассистент, ты желанный гость в моем доме и офисе. Вообще везде. Включая…

— Ваш душ?

— Да. — Я знаю, что не должен снова её подталкивать, но, чёрт возьми, то, как она смотрела на мой член, когда я сжимал его в кулаке — это запечатлелось у меня в голове. Мой член опять оживает. И я говорю одну вещь, которую определенно не должен:

— И мою кровать.

— Что? — она опускает одеяло, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

— Ты желанная гостья во всём, что мне принадлежит, и ты более желанная гостья для меня лично, — я протягиваю руку и обхватываю её щеку.

Она не отстраняется, и я не знаю почему, но эта простая вещь делает меня до смешного счастливым.

— Не буду лгать, Даймонд. Я хочу тебя.

— Чтобы я была Вашей ассистенткой?

— Да, но и во всех других отношениях тоже. Я не случайно называл твоё имя в душе. Ты слышала.

Она тяжело сглатывает.

— Ага.

— В тебе что-то есть. Не знаю, что это. Но хочу держать тебя рядом. И более того, я хочу доставить тебе удовольствие.

— Удовольствие? — шепчет она.

— Ты когда-нибудь была с мужчиной, Даймонд?

Она прикусывает нижнюю губу и медленно качает головой.

Это не должно меня радовать. В конце концов, это современный мир, и женщины имеют такую же сексуальную свободу, как и мужчины. Но я чёртов ублюдок, потому что в восторге от того, что нашел её совершенно нетронутой.

— Это не имеет ничего общего с твоей работой. Этот разговор, имею в виду. Это в качестве бонуса. Ты будешь моей ассистенткой. Но я хочу, чтобы ты пообещала мне, что, если тебе что-нибудь понадобится, что угодно… — я смотрю на её тело, скрытое под одеялом. Эти изгибы способны убить даже слабого мужчину. — Ты придёшь ко мне. Я дам тебе то, что тебе нужно, Даймонд. Обещай, что скажешь, если я тебе понадоблюсь.

— Вы имеете в виду, как… — она сглатывает. — Ты имеешь в виду, как…

— Я имею в виду, что хочу лизать твою киску и трахать тебя до потери сознания от всех оргазмов. Я хочу дюйм за дюймом вводить свой член в твой рот и заставлять тебя сосать его, пока я не заполню твоё горло своей спермой. Я хочу целовать этот красивый рот и сосать твои большие сиськи. Короче говоря, хочу быть с тобой всеми способами, которые только возможны. Вот что я пытаюсь донести до тебя.

Её глаза стали большими как блюдца и, полагаю, мне не нужно было быть таким откровенным, но говорю от всего сердца — или, может быть, из-за своей южной части. Я хочу её, и даже если скажу это неинтеллигентно, то в любом случае донесу свою точку зрения.

Она делает глубокий вдох и отпускает одеяло.

— Значит, ты сделаешь всё, что я захочу?

— И даже больше. — Я подношу её руку ко рту и целую её ладонь. — Ты что-то задумала?

Черт, я бы с удовольствием уткнулся лицом между её ног на пару часов. Просто исследовать и пробовать, пока она не кончит так много раз и встретит Бога. Все, что ей нужно сделать, это попросить.

— Хорошо. Эм, не мог бы ты… Не мог бы ты поцеловать меня?

Я склоняю голову набок.

— В губы?

— Да. — Её щеки пылают красным даже при тусклом освещении.

Я наклоняюсь к ней ближе.

— Тебя когда-нибудь целовали, Даймонд?

Она дрожит подо мной, моя грудь касается её круглой груди.

— Нет.

— Хорошо. — Говорю я и набрасываюсь на её губы, не теряя больше ни секунды. Я целую её, пробуя её сладость и дразня языком, чтобы он встретился с моим. Сначала она отвечает весьма неуверенно, затем обхватывает руками мою шею и отвечает на мои поглаживания, её губы прижимаются к моими, и я целую ее снова и снова, пока не приходиться отступить, чтобы она могла глотнуть воздуха.

Она задыхается, затем поднимает руку и проводит пальцами по распухшим губам.

— Ого.

Я наклоняюсь, чтобы получить ещё.

— Спокойной ночи, мистер Харриган. — Шепчет она.

Я замираю.

— Это все, что тебе было нужно?

Она кивает, хотя вижу, как её взгляд впивается в мои губы.

— Все в порядке. — Я встаю, и её глаза устремляются прямо на толстую длину под моим полотенцем.

— Ох. — Это всё, что она говорит.

— Дай мне знать, когда тебе понадобится больше… — я позволил своему взгляду блуждать по её телу. — Поцелуев. Хорошо, Даймонд?

— Да, да, сэр.

Мой член дернулся, когда она назвала меня сэр и после этого облизала губы.

Я поворачиваюсь и выхожу, затем закрываю за собой дверь и возвращаюсь в душ. Я ни за что не усну, пока не доведу себя до изнеможения, держа руку на члене, фантазируя о Даймонд с её именем на устах.

— Когда мы доберемся до моего офиса, ты всегда будешь со мной. Понятно? — Я прижимаюсь к её шее, когда мой водитель заезжает на парковку под моим зданием.

— Поняла, но что я должна делать? Заметки?

— Чем тебе нравится заниматься? — спрашиваю я.

Она бросает на меня растерянный взгляд.

— Я имею в виду, что я должна же работать на тебя, верно?

— Да, — я играюсь с прядью её волос, накручивая на палец.

— Так что мне нужно делать? — Затем она постукивает пальцем по своему подбородку. — Сколько я буду получать? Наверное, стоило обсудить это раньше.

— Ты намеревалась заключить эту выгодную сделку до или после того, как я испробовал твою киску?

— Девлин! — Она шлепает меня по руке и смотрит на водителя.

— Не беспокойся о нем, — хватаю её за подбородок и притягиваю её лицо ближе к себе. — Назови мне сумму, и я посмотрю, что смогу сделать.

Она поджимает губы, на её ангельском лице появляется задумчивое выражение.

— Получается, я работаю полный день?

— Ага, — я не могу сказать, понимает ли она, что я её дразню, но мне нравится, как она делает подсчёты в уме. — И у тебя будут страховка на медицинские и стоматологические услуги, пособие на одежду и любые другие льготы и поощрения, которые только могу оказать тебе, — я подвигаюсь ближе к ней и целую её шею, затем засасываю кожу между зубами.

— Я… Я знаю, что далека от мира профессионалов, но разве большинство ассистентов получают подобные вещи? — вздыхает она, когда я обхватываю её грудь.

— Ты не как все ассистенты, — я отпускаю её, когда машина останавливается перед моим личным лифтом. — А теперь назови мне свою цену.

— Хорошо, значит полный рабочий день. Это э-м-м… — она закрывает глаза. — Обязательно. Не уверена. Как насчет пятидесяти штук в год?

— Идеально. Поменяй на сто, и сделка твоя, — её глаза распахиваются.

— Что?

— Ты слышала, — открываю дверцу машины и помогаю ей выйти. — Я так люблю выгодные сделки.

— Это… же столько денег! — визжит она.

Я не говорю, что дам ей всё, что она захочет, даже если она сама не попросит об этом. Я считаю, что всегда лучше делать, чем болтать впустую.

Мы поднимаемся на лифте, и я не могу оторвать от неё рук. Боже, эта женщина для меня как мята для котов. Я не могу насытиться.

Когда двери открываются, я наконец отпускаю её, и она поправляет юбку. На ней наряд, который выглядит почти как повседневный, но то, как он облегает её изгибы, заставляет меня задуматься о том, чтобы нагнуть её над своим столом.

— Мистер Харриган, — приветствует меня Бенедикт, когда направляюсь в свой угловой офис.

— Бен, это Даймонд… — я останавливаюсь. — Я не знаю твоей фамилии…?

— О, Кала… — она останавливается. Потом откашливается. — Картер.

— Картер? — Я поднимаю бровь. Она совершенно очаровательна и при этом ужасная лгунья.

— М-м-м, — она не встречает мой взгляд.

— Бен. Выйди.

Он спешит к своему столу, закрывая за собой дверь кабинета. Это место — прикрытие для моего уважаемого бизнеса, я редко посещаю его. Я подумал, что Даймонд может захотеть взглянуть на город с высоты, прежде чем мы отправимся в более захудалую часть города, где я делаю настоящие деньги.

— Проходи, — я сажусь за свой стол и жестом приглашаю Даймонд сесть ко мне на колени.

Она слушается, её взгляд направляется к окну позади меня, к городу, освещенному полуденным солнцем.

— Обалдеть. Вид потрясный.

— Мне приходит в голову, что я упустил из виду важную часть нашего делового соглашения, посвященную знакомству с тобой. Я никогда не веду дела с людьми, на которых у меня нет данных, но ты стала исключением во всех смыслах этого слова, — я кладу одну руку на её бедро, а другую на её попку. Блядь, я мог бы балансировать бокалом вина на её прекрасной, чертовой заднице.

— Я Девлин Харриган. Живу здесь всю свою жизнь. Владею несколькими бизнесами. Некоторые законные. Некоторые нет. Родители умерли несколько лет назад. Я терпелив, я не люблю кинзу, и абсолютно одержим тобой.

Она краснеет, её кожа становится розовой.

— Вау.

— Мне нравится это слово на твоих устах, — я просовываю руку ей под юбку. — А теперь расскажи мне о себе.

Она смотрит в сторону. Я поднимаю руку выше, пока не чувствую край её трусиков.

— Мне нужно уговаривать Вас говорить, мисс Картер?

— Нет. То есть… — она извивается у меня на коленях, и я запускаю пальцы под её трусики.

— Мокрая для меня. Идеально. Думаю, повышение не за горами, — я провожу пальцем по её влажной щели. — Теперь рассказывай.

— Я Даймонд, — её дыхание сбивается, когда обвожу указательным пальцем её клитор. — Я, эм, в городе недавно.

— Поэтому ты оказалась в приюте?

— Да. По большей части.

— Откуда ты сбежала?

Она прикусывает губу.

Я начинаю гладить её клитор быстрее, и она двигает бедрами подстраиваясь под ритм. Я резко убираю руку.

— Девлин?

— Ответь на мой вопрос, и получишь большее, — покусываю её за ухо.

— Хорошо, — она делает глубокий вдох. — Я приехала из Чикаго.

— Хорошая девочка, — я ещё пару раз кружу пальцем вокруг её клитора, мой член прижимается к её заднице, пока я доставляю ей удовольствие. — Где твои родители?

— Мама умерла. Папа… жив, — она делает этот мычащий звук. — Можем ли мы не говорить о нём, пока занимаемся этим?

— Справедливо, — я низко смеюсь и продолжаю дразнить её киску. — Колледж?

— Нет. Мне не разрешили, — она вздрагивает, когда зажимаю её клитор между большим и указательным пальцами.

Мне не нравится, как звучит это «не разрешили».

— Кто-нибудь когда-либо причинял тебе боль? — спрашиваю, поскольку должен знать. Потому что, если она скажет «да», я выслежу этого человека и сотру его с лица земли.

— Делал мне больно? — Она сжимает мою руку, её голова откинута назад, когда поглаживаю её уверенными движениями.

— Да. Тебя когда-нибудь обижал мужчина?

— Нет. Не таким образом, — она двигает бедрами, трется о мою руку, чтобы достигнуть вершины.

— Тогда как? — Глажу быстрее.

— Просто… просто…

У неё перехватывает дыхание, и я чувствую, как она сдаётся, её тело разлетается вдребезги, когда добиваюсь от неё оргазма одним кончиком пальца. Ебать, мне нравится, что она становится мокрой для меня, как отзывается. Словно она была создана для меня, её тело — моя чёртова фантазия, воплощенная в жизнь.

Когда она прижимается ко мне, её тяжелое дыхание согревает мою шею, я вытаскиваю из нее пальцы и облизываю их.

Она вздыхает, и я держу её долгие минуты, пока она собирается с духом. Через некоторое время она шепчет:

— Никто меня не обижал… физически. Никогда. Меня никто никогда не трогал. Мой отец всегда говорил, что никому не нужна такая свинья, как я. Что мне не будет места в его мире, если не похудею и…

— Нет, — я поворачиваю её лицом к себе. — Всё это враньё, — я собираюсь выяснить, откуда она взялась, и кто её отец. Я собираюсь разгадать тайну моего Бриллианта, и как только это сделаю, я соберу ее мир по кусочкам. Она должна увидеть себя такой, какой вижу её я, потому что она очень, очень красивая во всех отношениях. — Ты же знаешь, что все это неправда, верно?

Слезы наворачиваются на её глазах, когда она смотрит на меня.

— Я пытаюсь это принять, но довольно сложно.

— Позволь мне облегчить тебе задачу, — я целую её в лоб, кончик носа, щеки, губы. Я пробую её, и люблю, насилую её своим языком, пока наше дыхание не сбивается. Когда отстраняюсь, мне кажется, что моё сердце пытается разбиться о ребра. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, Даймонд.

Она медленно качает головой.

— Невозможно. Ты владеешь этими клубами и…

— И я никогда не видел ни одной женщины, которую так хотел бы. Никогда. Пока ты не вышла на ту сцену. Ты совершенна такая, какая есть. Любой, кто сказал тебе обратное, солгал. Маленькие, жалкие мужчины ломают женщин, чтобы почувствовать что-то, и ощущать себя могущественными. Они ошибаются. Ты не такая, Даймонд.

Она моргает, и одинокая слеза скатывается по её щеке.

— Думаешь, я могущественная?

— Я знаю это, — я целую её слезу, на этот раз нежнее. — Я лишь хочу, чтобы ты тоже это знала.

Я начинаю думать, что Девлину на самом деле не нужна ассистентка. Или меня действительно уволят на этот раз, потому что уснула на работе. Я зеваю, садясь от моего мимолетного сна. Никогда не догадалась бы, что оргазмы могут сделать тебя сонной. Этот диван тоже не помог, слишком удобный для офиса. Я моргаю ото сна, замечая, что его кресло за столом пусто. Оглядываю комнату, но Девлина нигде не видно.

Я нахожу свои туфли стоящими у края дивана. Должно быть, он снял их с меня, когда я уснула. Я улыбаюсь этому милому, маленькому жесту. Это не то, к чему я привыкла. Я снова надеваю их и иду на поиски Девлина. Говорю себе, это потому, что мне нужно выяснить, какую работу должна выполнять, а не потому, что хочу быть рядом с ним.

— Ты проснулась, — чирикает темноволосая седовласая женщина, выскакивая из-за стола, когда я выглядываю из кабинета Девлина. Она надвигает на нос свои голубые очки с драгоценными камнями. — Мистер Харриган попросил собрать это для Вас. Я расположила их в порядке получения самых высоких рекомендаций.

— Прошу прощения? — спрашиваю, находясь в замешательстве.

— Извините. Думаю, сначала мне следует представиться. Я опоздала этим утром, и у меня было несколько поручений. Я Эвелин.

— Даймонд, — пожимаю её протянутую руку, теплая улыбка девушки подняла мне настроение.

— Мистер Харриган попросил меня найти информацию о местных ветеринарах. Он сказал отдать их Вам, чтобы Вы могли назначить встречу, они осмотрят Вашу кошку, — она протягивает мне папку. — Я сделала несколько заметок о некоторых из них, основываясь на отзывах.

— Спасибо, — прижимаю папку близко к груди. Это одна из самых приятных вещей, которые кто-либо когда-то делал для меня.

— Я могу Вам помочь как-то ещё?

— Девлин?

— Я здесь, куколка, — оборачиваюсь и вижу, как он шагает по коридору ко мне. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Он обхватывает меня одной рукой за талию, притягивая к своему большому телу. Тыльная сторона его ладони ложится мне на лоб. Мне нравится, что он так нежно проявляет ко мне чувства.

— Я в порядке, — моё лицо начинает краснеть, осознавая, что люди смотрят на нас. — Есть что-то, что я должна сделать?

— Мы уезжаем. Мне нужно быть в клубе сегодня вечером, — его пальцы нежно скользят по моему лицу. Я начинаю думать, что происходит что-то странное. Девлин так отличается от любого другого мужчины, которого встречала в своей жизни.

— Хорошо, — соглашаюсь я, отворачиваясь от него. — Ещё раз спасибо, Эвелин.

— Всегда рада помочь. Я займусь остальными Вашими просьбами, мистер Харриган.

— Вы можете прислать все ко мне домой. Я бы предпочел, чтобы она примерила всё там или даже в клубе.

— Я должна забрать одежду в течение часа. Вместо этого скажу им, чтобы они отвезли все в клуб. — Эвелин подмигивает мне, когда Девлин ведет меня обратно из здания, где нас ждет машина.

— О какой одежде говорила Эвелин? — наконец спрашиваю я, когда мы садимся во внедорожник. Я дергаю за подол юбки, размышляя, не нравится ли ему моя одежда. Я ее тоже не люблю. Моя юбка сидит не самым лучшим образом и совсем не так хороша, как та, что была на Эвелин, но это все, что у меня есть. — Ты же ничего мне не купил, правда?

— У тебя должен быть запас одежды. Это было частью нашей сделки ранее, — напоминает он. Точно. Он даёт мне много того, чего на самом деле не должен. Я боюсь протянуть руку и принять это. Боюсь, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой, и в конечном счете может исчезнуть.

— Я плохо себя чувствую. Сегодня вообще не работала, — я тереблю свободную нитку, свисающую с края моей юбки. Он берет меня за руку, его пальцы переплетаются с моими.

— В этом нет ничего плохого. Я очень доволен тобой. Теперь же хочу одеть в самую мягкую ткань. Мне не нравятся эти шероховатые ткани на твоей нежной коже. Как твой… — он прочищает горло, — босс, моя работа — заботиться о тебе.

— Я думаю, у тебя все задом наперед. Предполагалось, что я должна что-то делать для тебя. Я твоя ассистентка.

— Твоя должность не нуждается в названии. Кроме того, ассистент приходит и уходит, так что это не совсем то, что нужно, так как ты все время со мной, — его большой палец скользит туда-сюда по моему запястью, мешая думать. Не знаю, потому ли это, что я не привыкла что кто-то прикасается ко мне, или всё дело в нём.

Если задуматься, я бы сказала, что это все из-за него. Это безумие, как сильно я жажду его прикосновений. Даже во сне.

— Мне нравится быть с тобой, — признаюсь я, наклоняясь к нему.

— А мне нравится заботиться о тебе. Позволишь? — неуверенно спрашивает он меня или ставит перед фактом. В любом случае, я киваю.

— Хорошая девочка, — хвалит он, прежде чем прикоснуться своим ртом к моему. Я теряюсь в его поцелуях. Прежде чем понимаю, мы подъезжаем к клубу. Он берет меня за руку и ведёт внутрь. Все, мимо кого мы проходим, оборачиваются, чтобы посмотреть в нашу сторону. Их глаза расширяются, когда они видят наши переплетающие пальцы. Даже девушка на сцене на секунду перестает танцевать.

— Все смотрят, — я сжимаю его руку. Это отличается от того, к чему я привыкла. Меня никто никогда не замечал.

— Они в праве смотреть. Но не более, — это был его единственный ответ.

Я смотрю, как красивая блондинка на сцене снова начинает танцевать, привлекая внимание всех, кроме Девлина. Я хочу станцевать для него. Смогу ли удержать его внимание? Когда он рядом, я чувствую себя сексуальнее и смелее. Это та сила, о которой он говорил ранее?

Когда мы заходим в его кабинет, музыка стихает, и он закрывает за нами дверь.

— Ты не должна покидать этот офис без меня. Поняла?

Я киваю.

— Я не собираюсь сбегать.

— Можешь попробовать, — он ухмыляется, показывая мне свою ямочку. — Я не беспокоюсь о том, что ты сбежишь, куколка. Лишь о том, что кто-то украдёт тебя у меня.

— Зачем кому-то красть меня? — Он не отвечает. Только качает головой, его ухмылка превращается в настоящую улыбку.

— Станцуешь для меня? — Он отпускает меня.

— Ты действительно хочешь этого? — я облизываю губы.

— Я не прошу о том, чего не хочу, куколка. Никогда, — он идет за свой стол, хватает кресло и выдвигает его, чтобы сесть. — И я ничего не хочу более, чем смотреть, как ты танцуешь для меня. И только для меня.

Я протягиваю руку и включаю маленький динамик на своем столе, позволив клубной музыке пульсировать в кабинете.

Её наняли танцовщицей, и я подумал, что, возможно, она просто пробует себя, прощупывает почву, чтобы заработать неплохие деньги.

Но когда девушка начинает танцевать, понимаю, что она действительно особенная, когда дело доходит до того, как она двигается.

Мой член уже стоит по стойке смирно, когда она начинает покачивать бедрами, её руки скользят по бокам, и она закрывает глаза, приспосабливаясь к знойному ритму.

— Так нормально? — дрожащим голосом спрашивает девушка.

Влияет ли танец на неё так же, как на меня? Потому что, чёрт возьми, не могу решить, хочу я больше наблюдать за ней или просто нагнуть над своим столом. Она как будто расплавленное стекло; льется, тает и течет в абсолютной красоте.

— Не останавливайся, — мой голос хриплый и напряженный, но это ничто по сравнению с напряжением, сковавшем моё тело. Я не могу оторвать от неё глаз, она раскачивается и вертится. — Разденься для меня, Даймонд.

Она запускает пальцы в волосы и низко наклоняется, её ноги раздвигаются, когда она подпрыгивает, затем снова кружится.

— Сейчас, — командую я.

Её щеки нежно-розового цвета, когда её руки тянутся к пуговицам топа.

Я не могу отвести взгляд. Она представляет собой завораживающее видение, каждое её движение похоже на мазок кисти мастера.

Стянув топ, она продолжает танцевать, её тонкий лифчик не скрывает твердых сосков. Блядь, хочу их попробовать прямо сейчас. Я сжимаю кулаки, заставляя себя оставаться на месте.

— Лифчик, — хриплю я.

Она поворачивается ко мне спиной, её бедра покачиваются, круглая попка очерчивается тонкой ткани юбки. Заведя руки за спину, она расстегивает лифчик и отбрасывает его в сторону.

— Повернись. Мне нужно увидеть эти идеальные сиськи.

Она этого не делает. Вместо этого расстегивает молнию на юбке и позволяет ей упасть. Сейчас на ней только розовые трусики, и могу поспорить, что они мокрые. Они должны быть на полу, или у меня во рту, или где угодно, но никак не скрывать от меня её розовую щелочку.

Не знаю, как долго смогу выдержать эти поддразнивания, но она чертовски хороша в этом. Она бы заработала так много денег, но я никогда не позволю этому случиться. Ни один другой мужчина не получит удовольствия от её плоти, от того, как она соблазнительно изгибается и покачивается.

— Даймонд, — я расстегиваю молнию и сжимаю в кулаке свой твердый член. — Мне нужно увидеть тебя. Сейчас же.

Наконец она сжалилась. Девушка поворачивается и показывает мне свои круглые сиськи, мягкую талию и мокрое пятнышко спереди на трусиках.

Я медленно дрочу свой член, наблюдая за каждым изгибом тела этой богини.

Она смотрит вниз, и задыхается, когда видит, как я глажу себя.

— Девлин.

— Не останавливайся.

Проведя руками вверх по животу, она сжимает свои груди и, пританцовывая, приближается ко мне.

Я стону, настолько растворившись в ней, что не могу думать, не могу делать ничего, кроме как получать удовольствия.

— Покажи мне свою киску. Мне это нужно.

Она приближается, крутится и вращается, а затем хватает свои трусики и наклоняется, стягивая их, её задница все ещё двигается под бит. Затем получаю прекрасный вид на её мокрую киску. Я должен попробовать её. Как только наклоняюсь вперёд, чтобы сделать это, она разворачивается и падает передо мной на колени.

— Даймонд, — стону я, когда она кладет свою руку на мою.

— Пожалуйста, позволь мне? Я чувствую, что могла бы сделать это. И довольно хорошо. Для тебя, имею в виду, я хочу доставить тебе удовольствие, — она смотрит на меня своими невинными глазами, с открытым ртом, который несомненно можно трахнуть.

Одной рукой я хватаю её за волосы и притягиваю ближе.

— Соси, как хорошая девочка.

Когда она высовывает язык, чтобы попробовать кончик моего члена, я почти теряю самоконтроль, а когда девушка берет меня в рот так глубоко, как только может, стон угрожает вырваться на свободу.

Она проводит своей маленькой ручкой вокруг моего основания, сосёт и качает головой. Это небрежно, громко и абсолютно чертовски идеально.

Когда она вопросительно смотрит на меня, я говорю:

— Ты делаешь это как хорошая девочка. Моя хорошая девочка.

Она улыбается вокруг моего члена, и я клянусь, это как смесь невинности и похоти, которая будоражит мою кровь.

Я двигаю бедрами ей на встречу, трахая её рот, когда она сжимает мои бедра. Мой член твердеет ещё больше, яйца туго сжимаются.

— Я сейчас кончу, — я произношу слова сквозь зубы, изо всех сил стараясь быть с ней джентльменом.

Она не перестает сосать, её щеки впадают, когда я кряхчу, моё освобождение извергается ей в рот, пока она сосёт, облизывает и глотает. Немного спермы стекает по её подбородку, пока она продолжает работать надо мной. Черт возьми, я никогда не видел ничего более горячего в своей жизни.

— Такая хорошая девочка.

Она улыбается.

— Я все сделала правильно?

— Ты… я никогда… чёрт возьми, — стону я.

Она хихикает и начинает снова отсасывать мне. Когда я, наконец, оттаскиваю её, Даймонд вытирает пальцем подбородок и облизывает его.

— Блядь, Даймонд, — это все, что могу сказать, притягивая её к себе на колени. — Просто… блядь.

Я прочитала рекомендации, которые Эвелин дала мне о разных ветеринарах, чтобы попытаться сузить круг.

— Думаю, мне нравится эта, — я держу лист над головой. — Но вот этот выезжает на дом, — я быстро передумала. Это намного сложнее, чем казалось.

— Кто угодно будет выезжать на дом, если у тебя достаточно денег. — Девлин встает из-за стола, затем наклоняется и поправляет себя, прежде чем подойти к двину, на котором я лежу. Он снова возбужден?

Я сидела бы с ним за его столом, но посчитала, что его немного отвлекаю. Поэтому заняла диван в надежде, что так мы сможем что-то сделать.

Не говоря уже о том, что он по какой-то причине никого не пускал в свой кабинет. Как бы мне ни нравилось быть в центре его внимания, я знаю, что у него есть бизнес, которым ему нужно заниматься. Или несколько. К тому же я немного боюсь, что могу стать слишком навязчивой. Я помню, как мой отец всегда жаловался на это с женщинами. Что если он будет уделять им слишком много внимания, они к этому привыкнут. Я определенно могла видеть, что это происходит со мной. Я уже хочу больше Девлина.

Даже сейчас, когда пытаюсь дать ему пространство, я всегда украдкой поглядываю на него, чтобы увидеть, смотрит ли он в мою сторону. Он делает это довольно часто. Теперь я думаю, была ли это плохой идеей, и нужна ли ему снова. Всё во мне трепещет. Мне нравится мысль о том, что он нуждается во мне. Раньше я никогда не была кому-то нужна.

Девлин берет бумаги у меня из рук и перечитывает. Я облизываю губы, ненавидя, что его вкус исчез. Когда он стоит передо мной, я могу разглядеть очертания его члена. У него определенно снова стояк. Или он всегда такой? Я сжимаю бедра вместе, когда там начинает нарастать пульсация.

— Тебе больше понравится эта, если приедет на дом? — Он переводит взгляд с бумаги на меня.

— Да, пожалуй, — выдавливаю, притворяясь, что смотрю не прямо на его промежность.

— Тогда попрошу её приехать завтра и проведать Маму.

— Думаешь, это нормально, что мы оставили её дома одну? Что, если у нее начались схватки? — Эта мысль внезапно поражает меня.

— Несколько часов назад я попросил Мэлоуна проверить её, и она была в порядке. Хочешь, пришлю кого-нибудь ещё раз проверить?

— Ты сделал это?

— Да.

Боже. Этот мужчина чертовски милый.

— Нет, я уверена, она в порядке. Мне не терпится увидеть сколько котят у нее родятся. Наверное, всего пара, учитывая, насколько она маленькая.

— Если у неё их будет один или десять, мы позаботимся обо всех.

Надежда расцветает в груди. Не могу дождаться, когда увижу своих внуков.

— То есть, мы можем оставить котят? — я спрашиваю дабы убедиться, что правильно понимаю, о чём он говорит. Я встаю перед ним. Как бы чудесно ни звучало десять котят, я знаю, что буду любить их всех, но также волноваться за Маму.

— Если ты этого хочешь.

Я могу оставить котят. Слёзы наворачиваются на глаза, когда Девлин заправляет мне прядь волос за ухо.

Я замечаю, что каждый раз, когда рядом с ним, у него возникает потребность прикоснуться ко мне. Я начинаю жаждать этих прикосновений. Я наклоняюсь вперед, предлагая ему свои губы. Он тут же берет и притягивает меня к себе. Интересно, мужчины тоже становятся прилипчивыми? У моего отца всегда были разные женщины. Ни одна из них никогда не оставалась надолго.

Я задыхаюсь, отстраняясь, когда что-то вибрирует у живота.

— Не обращай внимания, — рычит он, притягивая к себе. Его поцелуй собственнический. Но его телефон продолжает вибрировать в кармане.

— Ты должен ответить, — улыбаюсь ему в губы. — Я твоя ассистентка. Могу ответить, — я лезу в его карман и вытаскиваю телефон, желая быть полезной. Он так много делает для меня. Я хочу отплатить ему. Чтобы услышать больше похвалы, от которой всё внутри становится сладким и липким. Он не останавливает меня, когда я провожу пальцем по экрану и отвечаю на звонок.

— Телефон Мистера Харригана, чем я могу Вам помочь? — Следует долгая пауза. На секунду задумываюсь, не сделала ли я что-то не так.

— У меня посылка для клуба. Мне нужно зайти в бэк-офис, чтобы доставить её, — наконец отвечает Бен. Я не уверена, что ему это понравилось. Судя по тону его голоса, я почти уверена, что он не оценил, что я отвечаю на телефонные звонки Девлина.

— Вы можете войти, Бен.

Я целую Девлина, на что он показывает мне свою сексуальную ямочку. Я почти уверена, что он борется со смехом. Я расслабляюсь, видя, как ему все равно, что я вообще ответила на звонок.

— Вы уверены? — скептически спрашивает Бен.

— Позволь мне, — Девлин забирает телефон из моих рук. — Все чисто, — говорит он, прежде чем завершить разговор и положить телефон обратно в карман. — Он беспокоился, что ты можешь быть не одета.

— Ой, — я обхватываю себя руками и делаю шаг назад, но забываю, что диван стоит позади. Я начинаю падать на него, но Девлин, несомненно, ловит меня. Он всегда так делает.

— Почему такие грустные глаза, куколка?

— Я имею в виду, что люди здесь совершенно голые. Почему же он так беспокоится обо мне?

Старая неуверенность с рёвом возвращается к жизни. Я пытаюсь напомнить себе в свете того, как Девлин реагирует на меня. Я возбуждаю его своим телом. Даже сейчас его эрекция давит мне на живот. Я заставила его перейти границы, которые он никогда раньше не переходил. По крайней мере, так он сказал. Что я другая, особенная. Его девушка.

— Потому что он знает, что я вырву ему глаза, если он увидит тебя голой.

Мой рот открывается.

— Девлин, — шепчу я, немного шокированная.

Не то чтобы я не привыкла слышать такие угрозы. Я помню, какие крики доносились из подвала дома. Мне никогда не разрешали спускаться туда. Не то, чтобы я пыталась. Большинство людей, которые спустились туда, так и не вернулись.

— Я говорил тебе. Ты — моя, — что-то тёмное вспыхивает в глазах Девлина. Он целует меня в кончик носа, прежде чем отпустить.

Дверь в офис распахивается, и входит Бен с парочкой девушек. У всех сумки и коробки.

— Положи их сюда, — указывает Девлин передо мной. До меня доходит, что всё это одежда. Они быстро выходят из комнаты, оставляя нас наедине.

— Это перебор, — я даже не уверена, с чего начать.

— Для тебя никогда не будет достаточно, — Девлин подходит к дивану и садится. — Кроме того. Я даю тебе так много, чтобы наблюдать как ты одеваешься и раздеваешься, — он откидывается на диване, готовый смотреть, как примеряю всё, что он мне подарил.

Он снова расслабляется. Я вижу в его глазах только нежность, заставляющую задаться вопросом, сколько тьмы скрывается под ними.

— Ещё? — протягивает кофейник Мэлоун, пока просматриваю отчеты о доходах клуба.

— Да, — отвечаю я, позволяя ему наполнить кружку. Мы задержались в клубе прошлой ночью. Даймонд потребовался почти час, чтобы надеть и снять всю одежду, которую я купил для неё, и было много страстных прелюдий. Я не могу оторвать от неё своих рук. Я как ёбанное животное, когда дело доходит до неё. Я облизываю губы, все ещё довольный её легким привкусом во рту.

— Где девушка? — спрашивает Мэлоун.

— Спит наверху, и её имя Даймонд, — я не придаю резкости своему тону, но он коротко кивает.

— Хорошо, Даймонд. Кстати, не Картер.

— Я знаю. Она начала говорить мне свое настоящее имя, а потом перевернула его на Картер, как я и сказал. Так что, по крайней мере, я знаю, что оно начинается с «Ка». С этим можно работать.

— Я пошел в приют, как Вы и просили, и старушка чуть не разбила мне лицо битой.

Я ухмыляюсь.

— Лоретта.

— Ага. Она не хотела давать мне никакой информации о де… Даймонд, — поправляет он себя. — Но, когда сказал ей, что работаю на Вас, она немного расслабилась.

— Деньги.

— Верно, — он наливает себе чашку и плюхается на диван перед моим столом. — Она сказала, что появилась всего пару недель назад. Пришла с сумкой от Гуччи и какой-то модной одеждой, но с пустым счетом. Лоретта даже сказала, что Даймонд, похоже, понятия не имела о том, насколько дорогая её одежда или сколько стоят вещи.

— Интересно.

— Очень, — соглашается он. — Лоретта думает, она из какой-то богатой семьи, которая по какой-то неизвестной причине держала её в тайне. И… — Он делает паузу отпивая глоток кофе. — Она не сказала этого прямо, потому что, думаю, не хотела нарушать доверие Даймонд, но намекнула, что Даймонд был очень ранима, — указывает на свою голову. — Здесь. Эмоционально или что-то в этом роде.

Моя челюсть щелкает, руки сжимаются в кулаки.

— Как?

Он пожимает плечами.

— Не знаю, босс. Она не сказала ничего другого, кроме того, что Даймонд — красивая девушка, но она может быть несколько… — он опускает взгляд. — Было слово, которое она использовала. Тело… что-то там. Телесная дислексия?

— Дисморфия⁴. — Черт. Неудивительно, что она казалась такой опустошенной, когда этот придурок Алонсо наговорил ей дерьма.

Не знаю почему, но я просто предположил, она знала, что он несет всякую чепуху, чтобы вывести меня из себя. Он сказал бы то же самое любой девушке на сцене.

— В любом случае, она сказала, что Даймонд чувствительна, и что её прошлое сделало её особенно чувствительной к своему телу, эта дис… — он вопросительно смотрит на меня.

— Дисморфия.

— Верно. Что это такое?

— Это когда кому-то говорят, что он выглядит определенным образом, но на самом деле это не так.

Он искоса смотрит на меня.

— Значит, когда та официантка, которую я пытался трахнуть, сказала мне, что я похож на мультяшного койота, она просто пыталась вызвать у меня дисморфию?

— Нет, она пыталась тебе намекнуть, — говорю ему качая головой.

— Я привлекателен. Не переживайте. Моя голова в порядке, — он кивает сам себе и отпивает ещё кофе.

Я люблю Мэлоуна как брата, но это не значит, что я иногда не испытываю желания схватить и вытрясти всё дерьмо из него. Как сейчас. Но я откладываю это в сторону и пытаюсь продолжить разговор без насилия.

— Что-нибудь ещё из приюта узнал?

— Неа. Лоретта не из болтливых. Особенно с битой в руках. Единственная информация, которую она мне дала, это подтверждение слов Даймонд о том, что та приехала из Чикаго. На этом всё.

— Значит, мы не приблизились к выяснению того, кто она на самом деле, — я пытаюсь найти причины, по которым девушка не захотела говорить правду. Должно быть, она бежит, прячется, а инстинкт Лоретты не ошибся. Эта женщина знает людей, особенно если уже поняла, что кто-то в прошлом Даймонд причинял ей боль жестокими словами и откровенной ложью.

— Может быть, Вы можете попробовать спросить её в следующий раз, когда Вам двоим, э-э, выпадет шанс? Что думаете?

— Попытаюсь. Но она напугана. Я не виню её. Она явно была скрыта от мира, — я провожу рукой по своим темным волосам. — Это чудо, что я ещё не напугал её.

Мэлоун пожимает плечами стараясь не согласиться с моей оценкой. Может, он и не силен в словах, но он знает меня и мой нрав.

— Давайте перейдем к чему-то более опасному, а? — Он допивает свой кофе. — Алонсо болтает о тебе дерьмо по всему городу с тех пор, как мы прошлой ночью устроили потасовку в клубе.

— Что он говорит?

— Утверждает, что взял над Вами вверх.

— Он говорит это через сломанный нос или рот? — Я сжимаю кулак, вспоминая. Боже, звук ломающейся кости было похоже на симфонию.

Мэлоун фыркает от смеха.

— Алонсо может говорить всё, что хочет. Для меня это не имеет значения. Я не уничтожу мир из-за придурка с длинным языком. — Я поднимаю взгляд, думая, проснулась ли Даймонд.

Мэлоун встаёт как раз в тот момент, когда один из охранников звонит по телефону.

— Пойду, проверю её, — я выхожу и слышу, как Мэлоун отвечает на звонок.

— Да, что? ЧТО?

Я стою на лестнице, когда Мэлоун зовет меня по имени. Черт, а ведь я почти выбрался на свободу. К Даймонд.

— Босс, у нас проблемы, — он мчится ко мне, его лицо внезапно становится серьёзным, без намека на улыбку или ухмылку. Недобрый знак.

— Что стряслось?

— Дон Калабрези только что подъехал к клубу.

Я останавливаюсь, держась одной рукой за перила, кровь стынет в жилах.

— Калабрези? — Нет абсолютно никакой причины для такого человека, как он, в моём клубе. Я большой человек в своём городе, самой крупной игре, если честно. Но у меня есть привычка держать своё дерьмо подальше от моей обычной жизни. Держу при себе и своих ближайших союзников. Я не врываюсь на территорию других игроков. И уж точно не связываюсь с капо из Чикаго. — Дон Калабрези? — спрашиваю снова.

— Дон Чикаго, да. Черт возьми. Думаю, мы выяснили, кто она. Черт, это плохо. Это то, о чем я думаю? Это пиздец как плохо, — он смотрит вверх по лестнице.

Я следую за его взглядом и лишь мельком вижу Даймонд, когда она разворачивается и убегает.

— Нет! — Кричу я и бегу обратно по коридору. Ноги Девлина громко стучат по лестнице. Я слышу, как его тяжелые шаги приближаются ко мне, когда он зовёт меня по имени. Я игнорирую его, бросаясь обратно в комнату, которую он дал мне прошлой ночью. Я захлопываю дверь на замок.

Как всё так быстро рухнуло? Этим утром я проснулась с улыбкой на лице. В постели Девлина, а не в своей. Когда мы вернулись прошлой ночью, он отвел меня в свою комнату вместе со всей новой одеждой, которую купил для меня. Я смотрела, как он убрал её в шкаф, прежде чем уложить меня в постель. Он продолжал целовать меня всю ночь, каждый сантиметр моей кожи.

Я знала, что произойдет что-то плохое. Так всегда происходит. Всякий раз, когда получаю что-то, что делает меня счастливой, это всегда отнимают у меня. Девлин был слишком хорош, чтобы быть правдой, и я знала это. Клянусь, как будто один из героев любовных романов, в которых я всегда теряюсь, был вырван со страниц. Я начинала думать, что, возможно, они не все были вымыслом. Теперь же горячие слезы пеленой стоят перед глазами.

Мама поднимает голову, чтобы посмотреть в мою сторону. Я, может, и не спала в этой кровати прошлой ночью, но Мама определенно. Она тоже не выглядит такой счастливой из-за того, что её разбудили. Я упираюсь в дверь, ожидая, что Девлин ворвется в неё в любую секунду и погонится за мной по коридору.

— Куколка, — мягко окликает он с другой стороны двери.

Моё сердце трепещет, как всегда, когда он так меня называет. Особенно после того, как рассказал мне, почему он меня так назвал. Что мои большие глаза с густыми ресницами и полными щеками напоминали ему куклу. Я чувствовала себя прекрасной и драгоценной, когда думала, что он видит во мне что-то совершенное. Но теперь все кончено. Я должна быть честной с собой.

— Перестань называть меня так, — огрызаюсь я.

— Ни за что, — я прикусываю нижнюю губу, не привыкшая, что он говорит мне «нет». — А теперь открой мне дверь.

— Нет, — снова огрызаюсь я. Ха! Я тоже могу сказать ему нет. Он делает такой глубокий вдох, что слышу его через дверь.

— Мне не нравится это слово на твоих губах, когда оно относится ко мне, — это чувство взаимно. — Ты откроешь, наконец, дверь?

— Я не вернусь к нему. Пожалуйста, не заставляй меня.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе, — машинально произношу. Я ахаю и закрываю рот рукой.

— Верно. Ты принадлежишь мне. Не твоему отцу.

Держу руку прижатой ко рту. Я так хочу ему верить, но все не так просто. Даже если бы Девлин хотел, чтобы я принадлежала ему, мой отец попытается забрать меня у него. Я лучше других знаю, что мой отец всегда получает то, что хочет. Никто не посмеет сказать ему «нет», иначе их ждут последствия. Я содрогаюсь при мысли о том, что это за последствия.

— Все в порядке. Мы будем делать так, как ты скажешь. Где Мама?

Я опускаю руку, полагая, что это безопасный ответ. Также любопытно, почему он спрашивает именно об этом.

— На кровати.

— Подойди и проверь её. Ей может быть плохо.

— Почему? Что-то случилось? — Я подбегаю к кровати. — Кажется, с ней все хорошо. Она спит, — я наклоняюсь, чтобы погладить её.

Дверь срывается с петель. Куски дерева повсюду. Я вижу знакомую мне тьму внутри Девлина, которая проявляется в его глазах.

Он пересекает комнату в три длинных шага, пока не оказывается передо мной. Он похож на хищника, приближающегося к своей добыче. Я думаю, страх был бы правильной реакцией прямо сейчас, но я не боюсь Девлина. Вместо этого появляется тепло глубоко в животе. Понятия не имею почему, но прилив силы наполняет меня.

Его рука касается моего подбородка, его пальцы сжимают мои щеки и запрокидывают голову, чтобы я смотрела ему в глаза. Его нормальные темные глаза более интенсивны, чем когда-либо.

— Не убегай от меня, — рычит он, прежде чем его рот рушится на мой. Слегка потянув пальцами, он раздвигает мои губы и засовывает свой язык мне в рот. Я стону, мои руки тянутся к его груди, чтобы схватить его, пока он пожирает меня.

Этот поцелуй так отличается от всех остальных. Я чувствую вкус человека, которого он скрывал все это время. Он отодвигается назад. Мы оба хватаем ртом воздух. Его лоб прижимается к моему, его руки сжимают мою задницу, полностью прижимая к своему телу.

— Ты Калабрези?

— Да, — я облизываю свои опухшие губы.

— Ненадолго, — его губы снова приближаются к моим, касаясь моих в легком поцелуе.

— Что это значит? — Как бы ни хотела, чтобы он сказал то, что, как я думаю, он имел в виду, не хочу, чтобы он это говорил. Я не могу быть его. Не тогда, когда мой отец уже нашел меня. Знание того, что Девлин хочет меня так, как я бы никогда не смогла, заставляет сердце болеть сильнее, чем мысль о том, что он просто не хочет меня.

— Ты будешь Харриган.

Я мотаю головой.

— Он убьет тебя, — я плотно закрываю глаза. — Отведет тебя в подвал. А оттуда никто еще не возвращался.

— Ему придется убить меня, чтобы забрать тебя у меня. — Девин сердито смотрит, на его лице четко видно жажда насилия.

— Не хочу, чтобы ты пострадал.

— Моя работа — защищать тебя. А твоя — быть моей.

Я замечаю, что на самом деле он не просит быть его. Если честно, я даже не хочу слышать просьбы об этом от него. Мне нравится, как сильно он хочет, чтобы я принадлежала ему.

— Я не буду убегать от тебя. Обещаю.

— Вот она, моя хорошая девочка, — его большой палец поднимается и проводит по моей нижней губе. Сладкая, тупая пульсация осталась от его поцелуя. — Я был груб.

— Мне понравилось, — признаюсь я. Мне нравится, что я действую на него таким образом.

Девлин впервые в жизни заставил меня почувствовать себя сексуальной. В нём это есть с самой нашей первой встречи. И то, как он поцеловал меня несколько минут назад, дало мне прилив силы.

Я вытащила его тьму на поверхность. Сжимаю пальцы на его груди, понимая, что теперь это и моя тьма тоже.

— Бери Маму и иди в нашу комнату. Запритесь там. Я разберусь с твоим отцом, — я возвращаюсь к двери, в которую только что вломился.

— Никто не может справиться с ним, — её глаза становятся шире. — Он тот, кто справляется со всеми.

— Но не со мной, куколка, — я замолкаю и бросаю на нее ещё один взгляд сверху вниз, просто запоминая её. — Не знаю, заметила ли ты, но я плохой человек. Я не бегу. Я ни перед кем не преклоняюсь. Даже перед Доном Чикаго.

Её лицо бледнеет, а голос почти шепчет:

— Он убьет тебя, Девлин.

— Я разберусь с ним, а потом вернусь к тебе, — я снова беру её на руки и просто держу.

— Босс! — Мэлоун зовёт меня.

— Даю слово, — целую её макушку и поворачиваюсь, чтобы уйти. — Иди в мою комнату. Запри дверь. Открываешь только мне или Мэлоуну.

— Хорошо, — слышу её голос, пока иду к лестнице.

Торопясь на первый этаж, я встречаю Мэлоуна в фойе.

— Впусти его. Только его машину. Никаких ебучих прихвостней.

Мэлоун хватает свой телефон и передаёт мой приказ по линии.

— Блядь, это плохая идея, — он кладет в карман свой телефон и проверяет спрятанное оружие.

— Будь вежлив. Соблюдай наши законы и протоколы.

— Что произойдет, если он не послушается?

— Уверен, так и будет, — хрустя костяшками пальцев отвечаю ему. Он поворачивается ко мне.

— Один вопрос, Дев. И только. — Я молча соглашаюсь.

— Она того стоит? — Он спрашивает об этом с искренним беспокойством, с любопытством и каким-то отчаянием. Он хочет, чтобы мы прошли через это и остались целыми и невредимыми. Его напряженная поза и серьёзный взгляд говорят сами за себя. Я уважаю это. Мы бы не зашли так далеко из-за безрассудства.

— Да и даже больше, — честно отвечаю я. Он проводит рукой по пиджаку.

— Это всё, что мне нужно было знать, — он пожимает плечами. — Давай сделаем это.

— Вежливо, — говорю снова. — Давай прощупаем его.

Быстрый стук в дверь сигнализирует о его прибытии, и я коротко киваю моему охраннику у двери. Он крестится и открывает дверь.

Входит Дон Калабрези, его взгляд скользит по стенам и полам, проверяет все двери и, наконец, останавливается на мне. Его седые кустистые брови опущены, и на его лице нет ничего, кроме усталой скуки.

— Дон Калабрези. Добро пожаловать в мой дом, — я слегка киваю подбородком. Минимум уважения.

Он останавливается передо мной, пристально глядя на меня, как акула с едой в зубах. — Отдай мою дочь, и мы избежим неприятностей.

Я надеялся, что мы сможем сделать это гораздо проще. Поговорим за бокалом бренди или, возможно, прогуляемся по саду, пока обсуждаем, как его дочь оказалась у меня на работе. Но нет, он пришёл сюда, чтобы потребовать её, словно она какое-то заблудившееся домашнее животное, угнанная машина или драгоценность, оставленная на ночном столике. Она ни одна из этих вещей. Она моя.

— Единственная неприятность, которую я вижу, это то, что Вы ворвались в мой дом и предъявляете требования. Так Вы ведёте дела в Чикаго? — Я смотрю на него свысока.

— Если ты не отдашь мне Даймонд, я покажу тебе, как мы ведем дела в Чикаго.

— Вы можете угрожать мне, дон Калабрези. Это ничего не изменит. Вы на моей территории. Проявляете неуважение ко мне и моим людям. Я не воспринимаю угрозы без наказаний. Поспрашивайте вокруг, если хотите. Я уверен, что о моей репутации легко узнать, если Вы только вежливо спросите других боссов.

Его брови, две тучи, обещающие грозу и дождь, сходятся вместе, когда он смотрит на меня.

— Отдай её или тебе не поздоровится.

— Мэлоун, — я произношу только его имя.

Он расстегивает пальто и кладет руки на бедра, показывая маленький арсенал, привязанный к его груди.

Дон Калабрези смотрит на него.

— Я сотру вас всех с лица земли, если вы даже подумаете о том, чтобы прикоснуться ко мне.

— Я не просто об этом думаю, — я подхожу к нему так близко, что он слегка откидывает голову назад. Не так много, но достаточно, чтобы я заметил. — Вы можете что угодно делать в Чикаго, Дон Калабрези, но здесь? Моя территория. Люди под моей крышей? У них есть моя защита. Как и у Вашей дочери. Она останется здесь.

Он хмурится, затем склоняет голову набок, и его потухшие глаза блестят от одной мысли. Когда у него вырывается смех, Мэлоун скользит рукой по одному из своих лезвий.

— Это шутка, да? — Дон Калабрези смеется от души. — Шутка, — он отступает и достает носовой платок, чтобы вытереть слезящиеся глаза. — Ты же шутишь.

Я просто смотрю на него, пытаясь понять, о чем он.

Он наклоняется и хохочет, затем выпрямляется.

— Хорошо, хорошо. Спасибо за повод для смеха. А теперь иди и приведи её.

Мэлоун и я обмениваемся взглядами.

— Кажется, Вы не поняли, что я сказал, но уверяю, это не шутка. Даймонд никуда не уйдёт.

Дон Калабрези быстро приходит в себя.

— Значит, ты хочешь денег?

— Нет.

— А что тогда? Потому что ты не можешь хотеть Даймонд.

Моя кровь начинает стучать в ушах.

— Я бы посоветовал Вам тщательно выбирать слова.

— Или что? — его щёки краснеют. — Я знаю, ты не хочешь её. Ты просто пытаешься высосать из меня деньги. Я заплачу тебе за неё, но столько, сколько она стоит, а это немного.

Я напрягаюсь. Мэлоун дёргается в ответ, но не двигается. Еще рано.

— Что? Я знаю, кто она, — Дон Калабрези пожимает плечами, как будто сдается и говорит заговорщицки. — Ты забрал её, чтобы получить какое-то влияние. Я ценю этот деловой ход. Правда. Но пришло время вернуть её мне. Она не хорошее вложение. Пока. Как только она вернется домой, я назначу ей новый режим питания и заставлю тренироваться, по крайней мере, два часа утром и два часа вечером каждый день. Она похудеет. Я приведу её в форму, чтобы продать её замуж и избавиться от нее. Но до тех пор, она моя, — вздыхает он.

Я пытаюсь держать себя в руках, остудить огонь, бушующий в крови. Потому что, несмотря ни на что, этот человек — отец Даймонд. Я уважаю её, поэтому пытаюсь уважать и его.

— Просто будь честным. Ты знаешь, что я имею ввиду. Она свинья, — хохочет он. — Свинья с толстой задницей, которого ни один мужчина никогда…

Я двигаюсь раньше, чем успеваю подумать. Мой кулак вонзается ему прямо в челюсть, отбрасывая мужчину назад и отскакивая от стены. Он смотрит на меня, совершенно ошеломленный.

— Никогда больше не говори ничего подобного. Даймонд прекрасна. Она более чем красива; она чертова богиня. Я пытался быть вежливым, Дон Калабрези. Действительно пытался. Но теперь это закончилось. Теперь ты больше никогда не увидишь свою дочь, пока она не скажет, что хочет тебя видеть, — я делаю шаг к нему, и он тянется к своему пистолету. Я хватаю его запястье и выкручиваю. Он дрожит под моей хваткой. Отлично. — А если ты обидишь её хотя бы одним грязным взглядом, неправильным словом, каплей неодобрения, я выпотрошу тебя. Меня не волнует, что ты её отец. Мне было бы все равно, даже если бы ты был королем ёбанного мира. Никто так не говорит о моей женщине, — я снова толкаю его к стене.

У меня есть желание размозжить ему голову и разбрызнуть его мозги по всему чёртовому мраморному полу. Но не делаю этого. Мэлоун уже нацелил свой пистолет на старого Дона.

Я делаю глубокий успокаивающий вдох.

— Уходи. Тебе здесь не рады. Если ты попытаешься забрать её у меня, то сожгу тебя дотла. Тебе не будет пощады. Никто не останется в живых, — я киваю подбородком в сторону солдата у двери. Он выглядит так, словно только что обосрался, но рывком открывает дверь.

— Замечательная встреча, — Мэлоун ухмыляется и машет пистолетом в сторону двери.

Дон Калабрези плюется в бешенстве, его рука сжимает распухшую челюсть, а другая все ещё держится за пистолет под курткой.

— Ты не выдержишь это.

— И ты тоже, если не уберёшься отсюда нахуй, — я делаю шаг к нему.

Он бросается к двери, затем спешит наружу.

Мэлоун захлопывает за ним дверь, затем поворачивается ко мне с неуверенной улыбкой.

— Ну и хрен с этим мудаком.

— И правда, — снимаю пиджак и иду к лестнице. Возможно, я только что начал войну, но Даймонд для меня бесценна. Я сделаю всё, что могу, дабы удержать её. И прямо сейчас должен сделать её своей. Полностью своей. После сегодняшнего вечера не будет вопросов о том, кому она принадлежит.

Мне, целиком, черт возьми, и полностью.

— Даймонд, — зовёт Девлин. Я уже слышу, как он мчится по коридору, будто товарный поезд. Я открываю дверь, замок щелкает сам по себе. Я бросаюсь к нему и прыгаю в его объятия. Он с легкостью ловит меня. Он не выглядит раненым и даже не имеет на себе ни единой царапины. Мне кажется, я никогда в жизни так не боялась. Мысль о том, что потеряю его, была страшнее той ночи, когда я сбежала из отцовского дома.

— Ты в порядке, — я осыпаю поцелуями его лицо, пытаясь успокоить себя, пока цепляюсь за него.

— Ненавижу, что ты сомневалась во мне, — он несет меня обратно в спальню, пинком закрывая за собой дверь.

— Прости, — чувство вины наполняет меня. Я не должна сомневаться в нём. Он никогда не лгал и не причинял мне вреда. Единственное, что он сделал, это позаботился обо мне. Всю жизнь мой отец был концом всего. То, что он говорил, всегда происходило. Я никогда не расспрашивала его. Идти против него означало наказание или смерть.

— Не стоит. Потребуется некоторое время, чтобы смыть ложь, которой твой отец наполнил твою прекрасную голову, — он сажает меня на кровать. Я знаю, что он прав. Мир намного больше, чем я думала. Мне он казался таким маленьким, когда я была заперта за стенами его поместья, — Я тебе это докажу.

— Девлин, — я хватаю его за рубашку и дергаю, желая, чтобы он был со мной на кровати. Его рот встречается с моим, когда я откидываюсь назад. Я стягиваю его рубашку, желая снять её с него. Не хочу ничего между нами. Я понятия не имею, что может принести завтрашний день, но знаю, что хочу Девлина больше, чем следующий вздох. Мне нужно почувствовать его внутри себя. Быть связанной с ним во всех отношениях.

— Даймонд, — он стонет у моего рта, отстраняясь.

— Что? — садясь спрашиваю его. — Не хочешь… — я облизываю губы.

Глупо, что я волнуюсь, говоря о сексе после всего, что мы сделали, но это всё ещё ново для меня. На самом деле говорить об этом с кем-то неудобно. Никто никогда не заставлял птиц и пчел разговаривать со мной об этом. Думаю, мой отец решил, что в этом нет необходимости, судя по тому, как я выгляжу. Всё, что знаю о сексе, я узнала из книг и телевизора.

— Я всегда хочу тебя, но сначала нам нужно кое-что уладить, — он вытаскивает свой телефон. Я смотрю на то, как он щёлкает пальцами по нему. Я беспокоюсь о том, что может означать его «кое-что уладить».

— Что случилось? Он сказал, что ты можешь оставить меня?

Может ли это быть так просто? Это совсем не похоже на моего отца. Я пыталась подслушать что происходит, уверенная, что услышу выстрелы. Но ничего, пока Девлин не поднялся ко мне по лестнице.

— Я не спрашивал.

Я даже не удивлена этому. Я начинаю понимать, что Девлину ничего не нужно просить.

Наверное, это должно меня напугать. Мой отец такой же, но Девлин мне не отец. Его властное, контролирующее поведение на самом деле заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Может быть, даже любимой. Думаю, это то, что я чувствую из-за него, но не осмеливаюсь произнести слова вслух. Иногда Девлин может заставить чувствовать себя сильной, но некоторая неуверенность всё ещё сидит внутри.

— Я не понимаю. Что происходит? — вздыхаю я. — Он умер?

Девлин качает головой.

— Он хотел, чтобы я вернул тебя. Думал, я похитил тебя, чтобы шантажировать его с целью получения денег.

Оу. Мой отец не знает, что я сбежала от него?

— Он предлагал деньги? — Даже не знаю, почему спрашиваю или даже волнуюсь поэтому поводу.

— Он был готов заплатить, — я ожидаю, что он скажет что-то ещё, но парень молчит. Телефон в его руке жужжит, и он снова начинает щелкать по экрану.

— Серьезно? — Я нахожу это удивительным. — Он собирался заплатить за моё возвращение?

— Думаешь, тебя можно купить у меня? Я не верну тебя, — он засовывает телефон в карман. Его губы растягиваются в жесткую линию.

— Я совсем об этом не думала, — в спешке отвечаю я. Это заставляет его улыбнутся, даря мне одну из его ямочек.

— Нам нужно подготовить тебя. Это будет быстро, но я возмещу все позже.

— Я готова, — я падаю обратно на кровать.

Глаза Девлина блуждают по моему телу.

— Я не об этом говорил, куколка. Это будет не быстро. Я планирую приятно провести время с тобой, — он поднимает меня с кровати, перекидывая через плечо. Из меня вырывается смешок.

Ничто так не возбуждает, как грубое обращение Девлина со мной. Это действительно заставляет меня соответствовать кукольной части моего имени. Он ставит меня на ноги, когда мы заходим в гардеробную куда он сложил все мои вещи.

— Это платье подойдет за белое, — он хватает нежно-розовое платье.

Одно из моих любимых. Он плотно прилегает к верху, но расширяется к талии. Большинство платьев, которые он мне подарил, были сшиты таким образом. Я задавалась вопросом, не выбрал ли он их, потому что они называются платьями бэби-долл. Они не только демонстрируют все мои изгибы, но и подчеркивают их.

— Ты хочешь, чтобы я надела его сейчас? — спрашиваю в замешательстве. Я думала, что мы должны были снимать одежду, а не надевать её.

— Да, — он берет себе белую рубашку на пуговицах и начинает переодеваться. Он чуть не пропускает пуговицу, когда я снимаю всю одежду, чтобы надеть платье.

— Мы уходим?

— Нет. Судья уже едет сюда.

— Судья? У тебя проблемы?

— Нет, мы женимся, — говорит он просто, хватая для меня туфли на каблуках. Парень опускается на колени, чтобы помочь мне надеть их. Я смотрю на него сверху вниз, всё ещё пытаясь убедиться, что правильно его поняла. — Ты можешь пойти босиком, если хочешь, но ты знаешь, что я люблю эти туфли на тебе.

Знаю. Когда я надела их прошлой ночью, всё закончилось тем, что он уложил меня голой на свой стол и пировал мной, пока на мне было лишь эти туфли. Девлин, кажется, любит их на мне.

— Девлин, ты сказал, что мы женимся?

Я смотрю на него, стоящего на коленях. Я ничего не хочу больше, чем выйти за него замуж. Я провела большую часть своей жизни, опасаясь того дня, когда мой отец найдёт мне мужа. Девлин сказал, что я больше не буду Калабрези. Я стану Харриган.

— Да.

Я кладу руку ему на плечо, чтобы удержать равновесие, и поднимаю левую ногу. Он надевает туфлю, целуя внутреннюю часть моего бедра. Он делает то же самое с другой, прежде чем встать передо мной.

— Ты будешь моей женой, — от его слов мой живот наполняется бабочками.

Я киваю. Должно быть, он заключил сделку с моим отцом. Был ли это план, когда он узнал, кто я такая? Выйти за него замуж и тогда всё будет хорошо? Черт возьми, это может быть более чем нормально для Девлина.

Я слышала, как некоторые из мужчин моего отца шутили о том, что они будут трахать меня только для того, чтобы получить привилегии, которые это им принесет. Дело не в том, что я не думаю, что Девлин хочет меня. Он ясно дал это понять с самого начала.

Это другое. Я не хочу, чтобы он женился на мне из-за моего отца. Я хочу, чтобы он женился на мне, потому что действительно этого хочет. Ему ещё рано этого хотеть. Мы едва знаем друг друга. Я понимаю. Он делает то, что должен, чтобы удержать меня и, возможно, заключить союз с моим отцом. Я думаю, любовь может прийти позже.

— Ты же хочешь выйти за меня замуж?

— Да, — мгновенно отвечаю.

Он показывает мне ту ямочку, которую так люблю. Кого я обманываю? Я всё люблю в Девлине. Для меня нет слово «позже»; я уже безумно влюблена в него. Меня не волнует, насколько быстро всё происходит.

Возможно, однажды он тоже полюбит меня.

Служба проходит достаточно быстро. В конце концов, это то, за что я хорошо заплатил. Судья делает то, что должен, поскольку Мэлоун служит моим шафером. Бренда стоит рядом с Даймонд. Она перенесла открытие клуба, чтобы приехать сюда и помочь нам.

Не знаю почему, но Даймонд тяготеет к Бренде, а Бренда как бы то, не было прониклась симпатией к моей девушке. С другой стороны, Бренда — самый крутой человек, которого знаю, поэтому я рад, что она ухватилась за шанс быть на этой свадьбе. Если кто-то и может стать другом — или, черт возьми, суррогатной матерью — для Даймонд, я хочу, чтобы это была Бренда.

Даймонд наклоняется и шепчет:

— Мой отец не пришел?

— Нет, — я не уверен, почему она спросила об этом. Но, полагаю, у меня не было времени объяснить ей, что случилось с её отцом. Позже введу ее в курс дела. После того, как она станет моей. После того, как возьму её всеми возможными способами, которые я могу придумать, и некоторыми, которые нет… пока что. Мне нужно чтобы она была под запретом. У неё ведь уже есть весь я. Мне просто нужно это в письменном виде, и я не могу отрицать, что это именно то, чего я хочу. Её как мою жену. Блядь, я улыбаюсь, как дурак, просто думая об этом.

Кроме того, это единственный способ убедить других боссов, что она моя и что её отец не имеет на неё никаких законных прав. Я не сомневаюсь, что он уже посещает других боссов в городе и утверждает, что я украл его Бриллиант и нарушил наш неписаный кодекс. Так что это стратегия. Но предназначенная исключительно для того, чтобы держать её рядом с собой и обеспечивать ей безопасность. Я никогда больше не позволю её отцу заполучить её снова. Я умру за это.

— У вас есть кольца? — спрашивает судья.

— Кольца. Ага. — Я поворачиваюсь к Мэлоуну. Он шарит повсюду, похлопывая себя по карманам и хмурясь.

— Мэлоун, — напрягаюсь я. — Кольца.

— Да-да, я взял их из сейфа. Я просто… — он продолжает похлопывать себя.

Даймонд подавляет смешок, и Бренда что-то шепчет ей на ухо, от чего она прикрывает рот рукой, чтобы скрыть смех.

Судья смотрит на Мэлоуна, затем переводит тот же взгляд на меня. Я возвращаю ему взгляд, пока он не решит, что самое интересное во всей комнате — это туфли на его ногах.

Мой шафер все ещё паясничает, и снова возникает желание схватить его и встряхнуть.

— Мэлоун, если ты блядь облажался, я…

— Есть! — Он вытаскивает руку из внутреннего кармана пиджака. — Вот они, — парень кладёт их мне на ладонь, и я поворачиваюсь обратно к Даймонд.

Слышу за спиной вздох облегчения Мэлоуна.

— Могу ли я? — протягиваю руку для Даймонд.

Она улыбается и протягивает мне свою левую руку, выставив вперед безымянный палец.

— Этим кольцом я связываю свою жизнь с твоей, — я одеваю кольцо ей на палец.

— Оно огромное, — вздыхает она, глядя на камень. Самый большой бриллиант из моей коллекции сверкает на свету сотнями граней.

Бренда присвистывает и одобрительно кивает мне.

— Неплохо, босс.

Я протягиваю руку, и Даймонд надевает мне на палец простое платиновое кольцо.

— Я никогда не сниму его, — говорю ей.

— Я не могу поверить, что мы действительно сделали это, — она смотрит на судью.

— Почти всё, юная леди, — отвечает он, — Всё, что осталось, — поцелуй.

— Ты готова? — Я поднимаю её подбородок, чтобы посмотреть в блестящие глаза девушки. — Готова стать моей?

— Да, — выдыхает она.

Я целую её, беря в свои объятия наклоняя, пока она не опирается на меня. Это то, что я всегда буду делать для неё — быть рядом с ней, поддерживать её, держать её в своих объятиях, чтобы никто никогда не причинил ей вреда. Я обещаю всё это и многое другое, пока мы целуемся, наши языки соприкасаются, тела согреваются.

Когда я, наконец прекращаю целовать её, давая возможность вздохнуть воздуха, Бренда и Мэлоун начинают хлопать и кричать.

Даймонд смеется и улыбается так широко, что мне кажется, моё сердце разорвется от чистого счастья.

— Объявляю вас мужем и женой, — судья с хлопком закрывает Библию. — И спасибо вам за благотворительный взнос. Если вы не возражайте, я вернусь к…

— Вы свободны. Подготовьте документы, чтобы всё было законно и по Библии. Понятно?

Он кивает.

— Сделаю это в первую очередь.

— Даймонд Харриган. Звучит, не так ли? — я целую в кончик её носа.

Она вертит бриллиантом на пальце.

— Да.

Я подхватываю её на руки и направляюсь к лестнице, больше не теряя ни секунды.

— Я думаю, мы откроем клуб без Вас, и, ну, ладно, пока, тогда думаю… — голос Мэлоуна стихает, когда я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки с Даймонд на руках.

— Боже мой! — визжит она и цепляется за мою шею.

— Это будет не последний раз, когда ты выкрикиваешь это сегодня, — я спешу в нашу спальню и ставлю её.

— Мы поженились, — она медленно качает головой, не веря своим глазам. — По-настоящему.

Я снимаю пиджак, затем начинаю расстегивать рубашку.

— Я хочу снять это платье прямо сейчас, — потом передумав говорю:

— На самом деле, хочу, чтобы ты станцевала для меня. Снимай все медленно, ты же знаешь, как я люблю.

В её глазах появляется дьявольский блеск, когда она встает и расхаживает вокруг меня. — Так? — она покачивает бедрами и кружится, от её круглой попки у меня текут слюнки.

— Именно, — я отбрасываю рубашку и сажусь на кровать, чтобы просто смотреть, как она делает своё дело.

Некоторые люди рождаются, чтобы быть врачами, или лесорубами, или чертовыми космонавтами. Но Даймонд? Даймонд прирожденная танцовщица. Каждое её движение плавное, как вода, придающая форму великолепной женщине. Я могу смотреть на неё часами. Что, собственно, и делаю. Но не в этот раз. В данный момент я не буду действовать быстро. Не буду останавливать себя. На этот раз я возьму ее невинность и буду наслаждаться каждой чёртовой частичкой. Я заставлю её кончать, пока она не потеряет сознание. Мой член болит от потребности в ней.

Она медленно расстегивает молнию на платье, покачиваясь, затем разворачивается, поднимая юбку и давая мне возможность увидеть свои розовые трусики.

— Ещё, — рычу я.

Хитрая улыбка скользит по её губам, когда она стягивает платье с плеч.

— Покажи мне, Даймонд. Мне нужно, чтобы ты показала мне, — я провожу ладонью по своему твёрдому члену и тянусь к молнии.

Я почти снял штаны, когда громкий вой прорезает воздух.

Даймонд останавливается, её глаза расширяются.

— О, нет! Мама!

Каждую секунду, которую провожу с Девлином, я влюбляюсь в него ещё больше. Не знаю, как он оставался таким хладнокровным, но он сделал это безупречно. Все прошло без сучка и задоринки. Он помог приветствовать наших двух новых маленьких котят в мире.

Я смотрю, как он гладит Маму пальцами по макушке. Два котёнка сосут грудь, пока мама отдыхает.

— Пошли, — я поднимаюсь с пола гардеробной. Мы подумали, что это будет лучшее место, чтобы поселить Маму с её малышами. Достаточно близко, чтобы я могла услышать, если возникнут проблемы, и достаточно уединенно, чтобы Мама могла перевести дух.

Я протягиваю руку Девлину. Он переплетает свои пальцы с моими.

Не так я себе представляла свою первую брачную ночь. Честно говоря, до Девлина я старалась держаться подальше от мыслей о женитьбе. Я запрятала эти идеи на задворки своего разума, зная, что мой отец собирался выдать меня замуж за того, кто был бы для него наиболее выгоден.

— Тебе нужно немного отдохнуть, куколка, — говорит Девлин, вырывая меня из моих мыслей. Сон — последнее, чего хочу сейчас. Я могу сказать, что это последнее, что у него на уме, но он беспокоится обо мне.

— Всё, что мне нужно, это мой муж, — позволяю ему стянуть мою одежду. Я смотрю, как его дыхание учащается. Его глаза пожирают каждый дюйм моей кожи. Слова — это одно. Я верю, когда Девлин говорит мне, что считает меня самой красивой женщиной в мире, но на самом деле, видя реакцию его тела на меня, я чувствую себя дома.

Он вытаскивает рубашку из брюк и приближается ко мне.

— Никогда этого не забывай, — его руки тянутся к моей заднице, поднимая меня. Он несет меня к кровати, прежде чем усадить. — Всё, что тебе когда-либо понадобится, это я.

Я смотрю, как он стягивает с себя остальную одежду. Я впитываю каждый дюйм его мускулистого тела. Мой муж чертовски красив. Я пытаюсь переместиться к центру кровати, но его рука обхватывает мою лодыжку, притягивая обратно вниз, пока моя задница не свисает с края.

Он падает на колени перед краем кровати и прячет лицо между моих бедер. Его язык безжалостно поглаживает мой клитор взад-вперед. Он вставляет один палец внутрь меня, потом второй.

— Девлин, — я стону его имя, мотаясь по кровати, когда он доводит меня не до одного, а до двух оргазмов. Но на этот раз хочется большего; Я хочу всё. Моё тело жаждет этого мужчину внутри меня. Чтобы он сделал меня своей во всех смыслах.

Он целует внутреннюю часть каждого из моих бедер, прежде чем подняться на ноги. Он выглядит чертовски сексуально, его рот блестит от остатков моего оргазма. Я смотрю, как он наклоняется, беря член в руку. Он начинает гладить себя, и вид его обручального кольца заставляет меня тихонько постанывать.

— Покажи, что принадлежит мне, куколка, — я чувствую, как мои щеки горят от его слов, но делаю, как он говорит. Я забираюсь на кровать повыше и широко раздвигаю перед ним ноги. Вся моя застенчивость и неуверенность в себе по поводу своего тела вылетают в окно.

Девлин забирается на кровать, накрывая меня. Я протягиваю руку и обхватываю его шею, пока его член приближается к моей щели.

— Девлин, — вздыхаю я, когда он толкает головку своего члена в меня. Он напрягается, его тело замирает.

— Ты слишком тугая, — выдавливает он. Он немного отстраняется. Я обхватываю его ногами, зная, что мужчина ведет внутреннюю борьбу. Он не хочет причинять мне боль.

— Тебе это нравится.

Он кивает головой, стиснув зубы. Он хочет ворваться в меня, но колеблется. Знаю, э это будет больно, но в конце концов это того стоит.

— Моё тело было создано для тебя. Я могу принять тебя, — я поднимаю бедра так сильно, как могу, чтобы подбодрить его. — Я принадлежу тебе.

— Да. Вся моя, — он двигается вперед, ломая последний барьер между нами. Я знаю, что он всегда будет таким. Девлин никогда не позволит ничему разлучить нас. Я цепляюсь за него, зная, что он избавит меня от боли. Он всегда так делает.

Его губы оставляют следы поцелуев вдоль моей челюсти и возвращаются ко рту, пока он всё ещё находится внутри меня. Трудно чувствовать боль от ощущения такой близости с ним. Я приоткрываю губы, когда его язык скользит по складке моего рта.

Он нежно целует меня, не торопясь со мной.

— Девлин, — выдыхаю я, когда моё тело расслабляется под ним. — Я хочу большего, — моя киска сжимается вокруг его члена. Рычание исходит из глубины его души, — Двигайся, — требую я.

Без вопросов, он делает, как я прошу. Он выходит и полностью входит обратно. Я задыхаюсь, когда меня наполняет другое удовольствие. Я знаю, что мой муж может быть милым и нежным со мной, но я хочу его всего. Даже эту тьму. Я поднимаю бедра, встречая каждый его толчок.

— Этого ты хочешь? — рычит он, руша всё свои стены, позволяя своему самоконтролю упасть. — Эта сладкая киска моя и только. Я дам тебе то, что тебе нужно, и ты будешь кончать на мой член, как хорошая девочка.

Клянусь, он пытается убить меня своими грязными словами.

— Да! — Ногами впиваюсь ему в плечи, когда он толкается сильнее.

Он дает мне всё, что у него есть. Кровать скрипит от каждого толчка, когда он упирается коленями в матрац и врывается в меня, и этот дикий, первобытный блеск в его глазах.

— Теперь ты моя. Они не могут забрать тебя. Вся моя. Ты слышишь меня, жена?

Моя киска сильно сжимается вокруг него, когда я кончаю.

— Да. Я твоя!

Всё его тело содрогается над моим, когда его тепло начинает разливаться глубоко внутри меня. Он падает на меня сверху и зарывается лицом мне в шею.

— Ты никогда не убежишь от меня.

— Никогда, — соглашаюсь.

Он поднимает голову. Я открываю глаза, чтобы встретить его темный взгляд. Он такой же необузданный, как и я в этот момент. Я знаю, что эта связь никогда не оборвется между нами. Каким-то образом судьба привела меня к этому человеку. Я думала, что пытаюсь убежать от тьмы. Но, по правде говоря, похоже, что я искала свою.

И нашла ее в Девлине Харригане.

Одна неделя. Одна неделя брака с женщиной, которая абсо-блядь-лютно сводит меня с ума. Вдобавок ко всему я ничего не слышал от её отца. Полагаю, тот факт, что я распустил новость по всему преступному миру о нашем с Даймонд браке в ту же самую секунду, когда мы его заключили. Признаю, свадьба была поспешной, но такой же настоящей, как и свадьба, на планирование которой ушёл бы год.

— Когда ты так улыбаешься, у меня сжимаются яйца, — хмурится Мэлоун.

— Ревность тебе не идёт, — Бренда закатывает глаза и захлопывает сейф в клубе. — Сегодня мы уже отмыли несколько тысяч. Так же у нас довольно много посетителей. Может быть, ваше хорошее настроение влияет на бизнес.

— Уверен, так и есть.

— Праздничные выходные, — ворчит Мэлоун.

— Перестань быть таким недовольным. Рано или поздно ты найдешь женщину, которая смирится с тобой. Верно, Бренда?

Она смеется.

— Не смотри на меня так, — с этими словами она уходит, её каблуки с шипами служат не только для красоты, но и для того, чтобы перерезать глотки, если возникнет такая необходимость.

— Я не ревную, — говорит ревниво Мэлоун.

— Конечно, — встаю я. — Я домой.

— Но ещё даже не вечер, — он тоже поднимается.

— Нет до тех пор, пока не увижу Даймонд, — я хлопаю его по плечу. — Я знаю, что ты скучаешь по мне, но тебе просто нужно привыкнуть к этому.

Он хмыкает.

— Я вовсе не скучаю по тебе.

— Кого ты пытаешься обмануть?

Он вздыхает.

— Хорошо, как угодно. Я буду удерживать форт. Иди домой. — Потом пожимает плечами. — Наверное, мне просто нужно смирится с этим, — он кладет руку мне на плечо, останавливая. — Но несмотря на то, что я теперь одинокий волк, я рад, что ты счастлив. Правда. Я никогда не видел тебя таким, и это хорошо.

— Спасибо, Мэлоун.

— Ну, у меня теперь больше работы. Утопаю во всех этих кисках, и единственный, кто может справится с этим, это я, — он проводит тыльной стороной ладони по лбу. — Думаю, такая работа мне по душе.

— Да, но не трахай никого, кто работает на меня, помнишь? — указываю на него.

— Я помню, — он отводит взгляд.

Хитрый ублюдок. Я выхожу к своей машине и еду домой. Всю дорогу могу думать только о Даймонд. Она поглощает все мои мысли, и мне это нравится. Я хочу, чтобы она была счастлива, и я делаю всё возможное, чтобы она оставалась такой. У меня уже есть рабочие в доме, днём они перестраивают одну из гостиных, чтобы она могла устроить там танцевальную студию. Боже, от одной только мысли о том, как она светится и двигается в комнате, полной зеркал, пока я смотрю — вызывает приятный холодок, который пробегает по моему позвоночнику, и мой член твердеет. Я нажимаю на газ чуть сильнее, мчась к ней.

Когда прихожу, она стоит наверху в нашей гардеробной.

— Как котята? — спрашиваю, садясь рядом с ней и притягиваю к себе на колени.

Она хихикает.

— Я тоже скучала по тебе, и ого… — она отодвигается от моего члена, но я хватаю её и сажаю прямо на него обратно. Вырывается ещё один смешок, и я целую её теплые губы. Это быстро превращается во что-то более страстное, и я ласкаю её грудь через топ.

Отстранившись, она переводит дух.

— Котята великолепны. Мама была создана, чтобы быть… ну, мамой.

Я поднимаюсь и хватаю её, затем веду к кровати.

— Ты мне нужна.

Она закрывает глаза.

— Обожаю, когда ты так говоришь.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её в шею, посасываю её и прикусываю зубами, массирую её большие сиськи. Больше, чем горстка и абсолютное совершенство. Господи, как мне так повезло?

— М-м-м, — она стонет мне в рот, когда я щипаю её соски. — Ещё.

— С удовольствием, — я толкаю её обратно на кровать и раздвигаю ноги. — Без трусиков, жена? — Я провожу пальцем по её влажной щели.

— Я хотела тебя, — она пожимает одним плечом и застенчиво смотрит на меня, когда протягиваю руку и сдергиваю верхнюю часть её платья. Её сиськи выскакивают, твердые соски просят моего рта, моих зубов.

Наклоняясь, я беру один в рот, затем перехожу к второму, когда начинаю трахать её киску своим пальцем.

Мой член напрягается в штанах, и я освобождаю его, затем забираюсь на неё сверху. Я не беспокоюсь о том, чтобы снять с себя одежду. Не тогда, когда она мокрая и готова к тому, чтобы я вошёл в неё. И я это делаю, требуя её и любя её, отдавая ей каждый дюйм снова и снова.

Перевернувшись, я кладу её на себя, её сиськи в моих руках, когда она прижимается ко мне. Локоны каскадом падают на плечи, её глаза закрыты, когда она откидывает голову назад. Черт, она понятия не имеет, насколько она сексуальна.

Наклонившись, Даймонд хватается за спинку кровати. Я пользуюсь случаем, чтобы снова пососать её розовые соски, пробуя на вкус и облизывая; стоны и содрогания девушки звучат как симфония.

— Объезди меня, куколка. Хочу чувствовать, как ты кончаешь, — я двигаю руками к её пухлой попке и сжимаю.

Она содрогается, её скользкая киска восхитительно скользит по моему члену.

— Девлин, — её голос — сексуальный шепот.

Я целую её шею, потом двигаюсь дальше, к месту под её ухом. Когда прикусываю её там, она скачет на моём члене ещё быстрее, а затем она издаёт низкий стон, кончая.

Толкнувшись ещё раз, я тоже прихожу к кульминации, мы оба стонем от удовольствия. Мне никогда не будет достаточно, в частности её.

Она вздыхает и падает мне на грудь, лежит и переводит дыхание. Я глажу её спину, нежная кожа такая теплая под моими пальцами. Она прижимается ближе, её ресницы щекочут изгиб моей шеи.

— Добро пожаловать домой, муженек, — в её словах слышится улыбка.

— Спасибо, женушка. Было прекрасно, если бы ты встречала меня так каждый день.

— Я так и делаю, — она смеется, мило фыркая. — Ты не помнишь?

— Помню, и мне очень нравится возвращаться к тебе домой, — я снова сжимаю её задницу.

Мой телефон вибрирует, и я понимаю, что он все ещё в моём кармане. Мои штаны сползли до колен, но я протягиваю руку и выуживаю телефон.

— Клуб? — спрашивает она.

— Скорее всего, — я открываю сообщение.

Мэлоун: 911. Алонсо. Приезжай скорее.

— Блядь, — сажусь и осторожно снимаю Даймонд с себя. — Оставайся здесь, — целую её в губы, затем встаю и засовываю член в штаны.

— Что случилось?

Я ненавижу эту нотку страха в её голосе. Я возвращаюсь к кровати и встаю на колени, склоняясь над ней.

— Еще не знаю, но что-то не хорошее. Алонсо в моем клубе.

— Он тот, кто…

Я помню, что он сказал о ней ту чушь, которую извергал в моём ёбаном клубе о моей женщине. Гнев вспыхивает внутри меня как лава, но я стараюсь скрыть это от Даймонд, чтобы не напугать её.

— Да. И я готов убить его, основываясь только на этом, — снова целую её. — Но мне нужно идти. Мэлоуну нужна помощь.

— Будь осторожен, хорошо? — Она гладит меня по щекам и смотрит мне в глаза. — Пожалуйста?

Целую её, на этот раз нежно.

— Я вернусь к тебе, Даймонд. Всегда буду возвращаться.

Делаю ещё пару снимков котят и Мамы, прежде чем выхожу из туалета. Не могу поверить, как быстро они растут.

Я делаю всё, что могу, чтобы скоротать время, пока Девлин не вернется домой. Я отправила ему несколько фотографий, но он не ответил, что только усиливает моё беспокойство.

Как бы мне не нравился этот парень Алонсо, не хочу, чтобы Девлин начал войну убив этого придурка из-за того, что тот поступил со мной как мудак. Если бы ему пришлось делать это с каждым мужчиной, который когда-либо был груб со мной, в мире не осталось бы мужчин.

Я должна быть благодарна Алонсо. В некотором смысле, этот человек сыграл свою роль в том, что мы с Девлином нашли друг друга. Он стал причиной моего падения в объятия будущего мужа. Девлину следует лишь немного потрепать его, но не слишком сильно. Честно говоря, на данный момент мне всё равно, что он с ним сделает, только бы он вернулся домой целым и невредимым.

Я останавливаюсь у подножия лестницы и вижу двух мужчин, которых сразу же узнаю. И не потому, что они люди Девлина. Это охрана моего отца. Они мне никогда не нравились.

— Смотрите, кто здесь, — усмехается Джеремайя. Никогда не понимала его ненависти ко мне. На протяжении последних лет становилось только хуже.

— Почему ты здесь?

Делаю шаг назад.

— Папа хочет увидеть свою маленькую девочку.

Я качаю головой. Не хочу его видеть.

— Я лучше подожду своего мужа.

Я не ожидала этой пощечины. Половина моего лица взрывается от боли. Звон в ушах мгновенный. Я опускаюсь задницей на нижнюю ступеньку, чтобы не упасть, затем подношу руку к щеке, потрясенная тем, что Джеремайя ударил меня. Мой отец, возможно, много раз был мудаком, но ни разу он не поднимал на меня руку. И почти уверена, независимо от обстоятельств, он не обрадуется, узнав, что это сделал кто-то другой.

— Какого хрена, Джей? — Бенни дергает Джеремайю назад, прижимая к стене. Я моргаю, пытаясь сориентироваться.

— Толстая сука думает, что может говорить «нет», — ярость изливается из Джеремайи. Впервые его слова не ранят меня. Особенно, когда вижу, как его глаза задерживаются на моих ногах.

— Ты решил стать самоубийцей? — Бенни бьёт его в лицо. Он всегда был добрее. Но не стоит путать с дружелюбностью. Он больше следит за тем, что говорит мой отец. На самом деле он никогда бы не встал на мою защиту, потому что это входило в правила. Сейчас он действует от имени моего отца.

— Она устроила такое дерьмо тем, что ускользнула от меня, — должно быть, он нажил кучу неприятностей из-за того, что я улизнула под его присмотром. Я могу только представить, какой ад обрушился от моего отца, когда он понял, что я пропала.

— Может нужно делать лучше свою ёбанную работу, — он отступает, освобождая Джеремайю от захвата. — В данный момент, тебе следует беспокоиться не о её отце, — Бенни протягивает мне руку. — Поднимайся, — я игнорирую его и встаю сама.

Они оба могут пойти в зад. Бенни прав. Джеремайя, скорее всего, умрет, как только Девлин узнает, что приложил ко мне руки. Мой муж хочет убить Алонсо за то, что тот сказал неприятные слова обо мне; даже представить не могу, что он сделает с Джереми.

— Где мой муж? — спрашиваю я. Никто ни за что не впустил бы их сюда. Девлин слишком собственнический, чтобы позволить двум людям моего отца прийти и забрать меня, даже если мой отец попросил меня навестить его. Девлин отвёз бы меня сам.

— Он владеет стриптиз-клубом и женат на тебе, — ухмыляется Джеремайя. — Наверняка, его яйца глубоко в другой киске.

На этот раз реагирую я. Моя рука касается лица Джеремайи. Хлопок громко раздаётся в комнате.

Бенни так сильно дергает меня в сторону, что снова чуть не падаю. Но я благодарна за это, потому что Джер пытается броситься на меня.

Я не должна была позволять его словам задеть меня, но во мне всегда есть небольшая доля неуверенности. Я ничего не могу с собой поделать. Годы, когда говорили, что я недостаточно хороша, нельзя просто смыть, словно грязь. Подобные слова более мрачные, и ранят так, что оставляют что-то вроде татуировки, которую вижу только я.

— Возьми себя в руки. Что, за хуйню ты творишь? — Бенни кричит на Джереми. — Нам нужно уходить отсюда сейчас же.

— Не делай этого, Бенни, — говорю я, когда он хватает меня за руки и тянет к выходу, где двое людей Девлина лежат в лужах крови. — Он убьёт тебя.

— Твой отец не собирается убивать кого-то из нас из-за твоей жирной задницы, — выплевывает Джеремайя.

Ненависть в его глазах заставляет меня приблизиться к Бенни. С тех пор, как я была с Девлином, я явно набралась мужества, но я не настолько глупа. Тем не менее, не могу немного не подколоть, зная, что Бенни находится между нами.

— Я говорю не о своём отце, — отвечаю я, когда Бенни вытаскивает меня наружу к ожидающему внедорожнику. Он толкает меня в спину. Двери едва закрываются, когда водитель трогает с места.

— Ты действительно думаешь, что твой муж придет за тобой? Что ты стоишь того, чтобы рисковать жизнью? — спрашивает Джеремайя. Он пытается говорить насмешливо, но я слышу нотку страха в его голосе.

— Я не думаю. Просто знаю. — Джеремайя начинает смеяться.

— Может быть, он разозлится, но это все эго. Ему плевать на тебя. Девлин Харриган сделал тебя своей женой только потому, что у него не осталось другого выбора, как только он узнал, кто ты такая.

— Нет, — качаю головой. — Он любит меня.

Должно быть, он заметил в моих глазах легкий намек на неуверенность в себе, потому что начинает только сильнее смеяться над моим ответом. Я не хочу ему верить. С другой стороны, после ухода отца Девлин тут же бросил меня к алтарю.

Так вот почему он женился на мне?

К тому времени, когда добираюсь до клуба, все танцоры уже выбегают или едут в своих машинах.

Какого черта?

Один из людей Алонсо стоит впереди и поднимает руку, словно останавливая меня. Для чего? Чтобы обыскать? Я почти смеюсь, когда бью его в горло так сильно, что сомневаюсь, что он очнется и увидит завтрашний день. Парень сгибается и хватается за шею.

Вытащив пистолет, я врываюсь в парадные двери, но Бренда появляется из ниоткуда и уводит меня дальше к гардеробу.

Пытаюсь встать, но она прикладывает палец к губам, держа в другой руке пистолет.

— Что за хуйня происходит? — шепчу я.

Она показывает пальцем, затем отводит меня немного в сторону, чтобы я мог посмотреть через стойку регистрации и оглядеть клуб.

Алонсо и его люди там, и я могу сказать, что они разнесли всё это место к чертям. Разбиты зеркала, столы и стулья — всё, блядь, перевернуто.

— Кто-нибудь пострадал? — спрашиваю, понизив голос.

Она качает головой.

— Никто не стрелял, хотя пятеро из них выбили дерьмо из Мэлоуна. Но он жив, — быстро добавляет она, заметив тревогу на моем лице. — Я собиралась убрать их всех, но потом решила, что лучше дождаться Вас. Правила мафии и все такое, — она закатывает глаза.

— Когда твой маленький босс-клоун появится, придурок? — Голос Алонсо прорезает комнату. Здесь тихо, музыки нет, только фоном гудит кондиционер.

— Зачем? Ты готов встать на колени и выслуживаться самым наилучшим образом за всю свою сраную жизнь? Впрочем, это не спасет. Даже не… — Мэлоун хмыкает, когда Алонсо утыкается коленом ему в живот.

— У тебя чертовски длинный язык. Я с удовольствием заставлю тебя замолчать, как только эта маленький сученок Девлин приедет сюда.

— Он не попадётся в такую простую ловушку, тупица, — Мэлоун стонет, когда люди Алонсо ставят его обратно на колени, и один из них приставляет пистолет к его голове.

— Уже попался. — Алонсо поворачивается и идёт к бару, проталкиваясь к серверной части клуба и хватает бутылку с верхней полки. Он близко, слишком близко, что если он посмотрит в нашу сторону, то увидит нас.

Я смотрю на Бренду.

Все они? Она произносит одними губами

Она спрашивает, может ли она убивать без разбора. Например, может ли убить даже Алонсо. Я должен сказать нет. Должен попытаться сохранить шаткий мир между боссами этого города. Но не могу оставить это оскорбление без ответа. Вломиться в мой клуб и разнести здесь всё? Нет, так продолжаться не может. Тем не менее, мне нужно действовать осторожно. Я должен думать наперед.

— Он все еще трахает эту жирную тварь? — ухмыляется Алонсо и возвращается к Мэлоуну.

Я крепче сжимаю пистолет.

Бренда кладет руку мне на плечо, её взгляд пустой. Она слегка качает головой.

Не будь опрометчивым. Не делай ничего, из-за чего Мэлоуна могут убить. Я пытаюсь сосредоточиться на том, что она мне телеграфирует, а не на том, что говорит Алонсо.

— Я и раньше избивал жирдяйку. Она любила сосать мой член, представляешь? Думаю, это потому, что ей было стыдно раздеться и показать мне весь этот жир, — смеется он. — Неужели поросёнок дон Калабрези раздевается перед ним, или он просто кончает ей в глотку?

— Он убьет тебя, — говорит Мэлоун, сплюнув кровь.

— Из-за неё? Ни за что. С другой стороны, возможно, охотники за жирными ведут себя не так как остальные из нас. Может, у Девлина в мозгу всё нахуй перемешалось. В конце концов, он женился на этой гигантской Дебби Кейк⁵, когда мог выбрать любую из дочерей мафии и всё ещё мог приходить сюда и трахать горячих девушек, сколько хочет. Впрочем, неважно. Я имею в виду, он женился на ней. Ему не следовало этого делать. Её папочка очень зол, и он вот-вот увидит своего драгоценного маленького поросёнка. Мы уже забрали её обратно. Следующий шаг — аннулирование, и тогда она станет моей проблемой.

— Что блядь? — говорит Мэлоун.

— Дон Калабрези хочет качественного зятя. То есть меня. После того, как я убью Девлина, — усмехается он. — Я заделаю этой толстой свинье несколько младенцев, а потом покончу с ней.

Иногда люди говорят, что видят красный цвет. Как будто их зрение просто исчезает, и перед их глазами есть пелена красного. Я никогда в это не верил. Всякий раз, когда убивал, или отправлялся на войну, или совершал что-то отдаленно насильственное, я находился в правильном месте — таком, где моя голова, черт возьми, свободна, и я вижу неприятности за каждым углом. Так что нет, я в это не верил — по крайней мере, до этой секунды. Потому что, когда я встаю с пола и поднимаю пистолет, я ни черта не вижу. Только один цвет. Один очень специфический оттенок красного. Багрового цвета. Того же цвета, что и кровь моих врагов.

Слабо слышу, как Бренда кричит:

— Блядь, — в своем обычном сухом тоне, после чего начинается стрельба. Возможно, я вижу только красный цвет, но слышу, как вокруг происходит настоящий пиздец. Каждый раз, когда нажимаю на курок, кто-то кричит или замолкает навсегда. Боль пронзает моё плечо, когда получаю пулю, но я не останавливаюсь до тех пор, пока крики не прекращаются и вязко-красный цвет смерти не начинает спадать с моих глаз.

— Босс, Господи, — до меня доносится голос Мэлоуна. — Я не знал, что ты так заботишься обо мне.

— Он сделал это не для тебя, — фыркает Бренда.

Я моргаю несколько раз, зрение наконец проясняется.

Бренда держит Алонсо за яйца. Буквально. А пистолет Мэлоуна у виска ублюдка. Все его головорезы мертвые на полу.

— Просто успокойся, сука. Пожалуйста! — плачет Алонсо.

— Что? — Бренда выворачивает запястье, и парень воет. — Некоторые платят за это хорошие деньги.

Мэлоун оглядывается.

— Ебать, Девлин. Просто черт подери. Ты даже не дал Бренде выстрелить.

— Я получила своё. Не волнуйся, — она снова выворачивает запястье, и крик Алонсо едва слышен, когда Паваротти разбивает бокал с шампанским.

Я наступаю на него.

— Я скажу ей, чтобы она отпустила твои яйца, если ты расскажешь мне всё, что знаешь о том, куда они забрали Даймонд и что за хуйня происходит.

Он гримасничает, глядя на меня, на его лбу выступили капельки пота.

— Только если ты позволишь мне уйти отсюда живым.

— Ты же знаешь, что я не могу тебя убить, — говорю я как можно спокойнее. — Это разрушит мир между всеми боссами.

Алонсо делает глубокий вдох, затем вздрагивает, когда Бренда скручивает его яйца.

— Скажи мне, где она, — смотрю на него сверху вниз.

Он одаривает меня самодовольной ухмылкой.

— Она у меня дома с доном Кала…

Звук выстрела из моего пистолета прерывает его, и мозги Алонсо расплескиваются по сцене и вверх у основания шеста позади него.

Бренда отпускает хватку и отступает, когда тело Алонсо рушится на землю.

— Славно, — Мэлоун бьет мертвеца ногой в живот. — Ты жалкий кусок дерьма.

Я убираю пистолет и поворачиваюсь к выходу.

— Уходим. Нужно забрать мою жену.

Рада, что поездка недолгая. Я боялась, что они отвезут меня обратно домой. Тогда Девлину потребуется больше времени, чтобы добраться до меня.

Возможно, его заставили жениться, но я знаю, что он всё ещё заботится обо мне. Он владеет мной так, как никто раньше. Это должно что-то значить.

Гигантские ворота, которые напоминают мне о доме, распахиваются, позволяя попасть внутрь, где бы мы ни находились. Внедорожник подъезжает к длинной подъездной дорожке и останавливается перед двойными дверями.

Бенни открывает дверь и выпрыгивает. Он оглядывается, прежде чем жестом предлагает мне следовать за ним. Он хватает меня за руку и ведет к входной двери.

Она открывается до того, как мы до неё доходим.

Мой отец заполняет пространство, глядя на меня сверху вниз с нескрываемой злобой.

— Добро пожаловать домой, — ухмыляется он. — Скучала по мне?

Я мотаю головой.

По какой-то причине он кажется почти бодрым.

— Ты только неделю замужем за Девлином Харриганом, а уже стала заносчивой стервой?

— Почему я здесь? — спрашиваю, игнорируя его жестокие слова. Они легко выходят из меня.

— Это твой новый дом, — отступает он, и Бенни втягивает меня в дом. Дверь закрывается с громким стуком, эхом, отдающимся от стен и высоких потолков. Бенни наконец отпускает мою руку, как только оказываемся внутри.

— Где мой муж?

Отец заполняет пространство между нами. Я борюсь, чтобы не показать свой страх, потому что знаю, ему это понравится.

— Об этом, — рука отца вытягивается вперед, сжимая в кулаке мои волосы. Это застает врасплох, так как он никогда не прикасался ко мне. — Думала, что сможешь убежать от меня? Ты принадлежишь мне, и я выбираю, кто может иметь тебя. Ваш брак с Девлином Харриганом будет аннулирован. Удивительно, но Алонсо сделал мне предложение в отношении тебя. Было бы глупо отказываться, — его глаза пробегают взглядом по мне в замешательстве, пытаясь понять, почему кто-то по-настоящему хочет меня. — Он, должно быть, хочет сказать Девлину «иди на хуй». На самом деле он не хочет тебя. А кто захочет? — Его слова попадают в цель.

— Я не понимаю. Я думала, ты позволил мне выйти замуж за Девлина. Что изменилось? — спрашиваю я, боясь услышать ответ. Хотела бы я быть сильнее. Взросление в таком образе жизни должно дать вам толстую кожу, но сейчас я очень запуталась.

Мне трудно поверить, что Девлин мог передумать, каким бы он ни был собственником, он не сказал, что любит меня. Знаю, большинство мужчин в этой жизни предпочитают деньги и власть всему остальному. Вот что они любят больше всего.

— Я ни на что не соглашался, — его рука в моих волосах болезненно сжимается. Мои глаза горят от слёз. — Он украл тебя. Теперь заплатит за это.

— Он сказал, ты дал согласие на мой брак.

Разве не так? Подождите-ка, он вообще когда-нибудь об этом говорил? Зачем ещё он торопился с нашей свадьбой?

— Ты удивлена, что он солгал? Я думал, что уродины, по крайней мере, умны, — усмехается он, прежде чем отпустить мои волосы. Я отступаю назад и натыкаюсь на кого-то. Удивительно, но Джеремайя хватает меня прежде, чем я успеваю упасть. Он хватается за одну из моих грудей, пытаясь пощупать. Я отскакиваю от него. Он молча смотрит на меня, давая понять, что заплачу за это позже. Я не могу оставаться наедине с этим мужчиной.

— Почему аннулировать? Разве Алонсо не убьет его? — спрашивает Бенни моего отца, скрестив руки на груди. Моё сердце ухает вниз, и вся кровь приливает к ушам.

— Не уверен. Алонсо — странный ублюдок.

— Он убьет его, да? — спрашивает Бенни снова.

— Возможно, он не захочет начинать войну. Все, что меня волнует, это моя доля.

— Он должен умереть, босс, — Бенни нервно переминается с ноги на ногу. — Иначе он придёт за ней.

Смесь эмоций переполняет меня. Бенни так уверен, что Девлин придет за мной. Что только смерть остановит его. Это дает надежду, но разрывает меня на части. Они собираются убить его. Боже, а что, если он уже мёртв? Мой живот сжимается при этой мысли.

Отец на мгновение задумался, прежде чем вытащить телефон. Он предлагает всем нам следовать за ним. Джеремайя подталкивает меня вперед, похлопывая по заднице. Какого черта? Я спешу вперед, чтобы догнать отца. Я хочу знать, кому он звонит. Он входит в огромный офис.

— Черт. Где этот напыщенный мудак Алонсо? — фыркает он, убирая телефон от уха и снова набирая его номер. Он делает это ещё пару раз, но никто не отвечает на его звонки. — Отправьте кого-нибудь в этот клуб. Хочу знать, что там происходит!

Впервые в жизни вижу страх в глазах отца. Бенни достает свой телефон и звонит, приказывая кому-то добраться до клуба. Не могу не улыбаться при мысли, что Алонсо мертв или близок к этому. Почему он ещё не ответил?

— Сотри улыбку со своего лица, или я сделаю это за тебя, — выплевывает мой отец, направляясь к маленькому бару. Он наливает себе выпить и возвращается обратно. Я прикусываю щеку изнутри, сдерживая улыбку. Это чертовски тяжело.

Телефон Бенни звонит. Он быстро отвечает.

— Все? — спрашивает он человека на другом конце линии. — Возвращайтесь сюда сейчас же, — приказывает он им, прежде чем завершить разговор. — Они все мертвы, и Девлина нигде нет, — взгляд Бенни метнулся ко мне. — Он идёт за ней. Мы должны оставить её и убраться.

Мой отец игнорирует парня. Его внимание возвращается ко мне.

— Что ты сделала? — Он швыряет стакан на барную стойку так, что тот разбивается на мелкие осколки, которые со звоном рассыпаются на полу.

— Босс. Она — единственная, кто стоит между нами и Девлином, — отмечает Бенни.

— Тогда она будет нашей приманкой. Мы не убегаем, — отец выпячивает грудь колесом вперёд, показывая свою непокорность. Реальность такова, что ему некуда идти. Думаю, он тоже это понимает. — Отведи её наверх, — приказывает он Джеремайе.

О Боже, нет.

— Тебе уже поздно куда-либо бежать, — я ухмыляюсь своему отцу.

— Я же сказал тебе стереть это выражение с твоего лица, — мужчина замахивается и оставляет пощечину на моей щеке. Я падаю на пол, и рукой нащупываю осколок стекла. — Уведи её!

Джеремайя хватает меня за руку, отрывая от пола и вынося из офиса.

— Кажется, наконец-то пришло время побыть наедине.

Я сжимаю осколок в руке, проверяя края.

На этот раз я не могла не согласиться с Джеремайя.

— Не знаю, сможем ли мы это сделать, — Мэлоун поднимает взгляд на особняк Алонсо; весь фасад освещен и повсюду охранники.

— Вернись, — Бренда дергает его за широкий дуб, когда мимо проносится прожектор.

— Мы сделаем это. Не важно, как, — я проверяю привязанное ко мне оружие.

— Я была в дерьме похуже, чем это, — Бренда вытаскивает из рюкзака нож, когда часовой приближается, пробираясь между деревьями.

— Не все мы обученные убийцы, Бренда, — шипит Мэлоун, когда она выходит из-за дерева, бесшумно вскрывая горло часовому и возвращается к нам без единой капли крови.

— Хорошо, что есть я, — ухмыляясь отвечает она.

— Не старайся. Я хочу быстро и грязно. Чем раньше верну Даймонд, тем лучше. Я не позволю им причинить ей вред.

— Мы достанем её, босс, — Мэлоун осторожно дотрагивается до разбитого носа. — Хотя мы оба в некотором роде в жопе, — он указывает на рану на моем плече. — Болит?

— Это просто царапина, — Мне плевать на дырку от пули, особенно когда у Даймонд проблемы гораздо серьезнее. Моя травма может подождать.

— Бренда, вы с Мэлоуном штурмуете фронт. Привлеките их внимание как можно лучше, без смерти. На самом деле, заставьте их думать, что вы собираетесь выломать дверь.

— Понятно, — она коротко кивает мне. Измученный менеджер моего клуба ушёл, а на её место пришел хладнокровный убийца. Мы все могли бы многому научится у этой женщины.

— Я пройду через заднюю дверь, а вы двое устроите здесь сцену. Как только Даймонд будет у меня, уходим.

— Я готов устроить хоть клоунское шоу, если это поможет нам безопасно войти и выйти, — Мэлоун проверяет свою обойму. — Давайте сделаем это.

Это вполне может быть нашим концом. Я это знаю, и они тоже. Но все равно не колеблются. Они были со мной с самого начала, и сегодня я не собираюсь их терять. Мы спасем мою жену, и пусть небеса помогут тем, кто встанет на пути.

— Как ты собираешься обращаться с Доном Калабрези? — спрашивает Бренда.

— Пулей, если он тронул хоть один волосок на её голове, — низко приседаю и жду, пока прожектор снова не пройдет мимо нас. — Вперед, — кричу резким шепотом. Они наступают, пока я мчусь вокруг дома. Я должен пройти мимо оранжереи, бесшумно убить её охранника, затем медленно проползти возле бассейна Алонсо.

Ещё двое охранников стоят у хорошо освещенной задней двери. Я могу убить их, но сомневаюсь, что смогу заставить их обоих вовремя замолчать. Нет. Я не могу рисковать, чтобы предупредить людей внутри. Они могут навредить Даймонд.

Я прокрадываюсь за ухоженный набор кустов и выглядываю сверху. Устаревший дом Алонсо из трех этажей. Большинство комнат наверху без света. Кроме одного.

В окне проходит тень, и, хотя я её не вижу, знаю, что это Даймонд. Ощущаю это всем своим существом так же, как чувствую её. Я собираюсь пошевелится, когда вижу ещё одну тень. Эта больше, и движется быстро позади моей Даймонд. Когда до меня доносится слабый звук крика, я бросаюсь в бой.

Стрельба проносится сквозь ночь, и я могу сказать, что Бренда и Мэлоун вступили в бой. Крики и новые выстрелы разрывают тишину ночи, пока я незаметно двигаюсь.

Обойдя заднюю дверь, обхожу каменное здание с другой стороны и нахожу дренажную трубу, тянущуюся от самой крыши. Недолго думая, я убираю ножи в кобуры и начинаю карабкаться.

Камень и металл царапают пальцы, но я не останавливаюсь. Я не сделаю этого, пока не доберусь до окна, где видел Даймонд. Моё травмированное плечо горит от боли, которое отдаёт в ключицу, но я игнорирую её и продолжаю путь. Это только вопрос времени, когда кто-нибудь заметит меня, поэтому стараюсь двигаться так быстро, как только могу.

Достигнув второго этажа, я бочком лезу к ближайшему окну. В комнате темно, и окно заперто. Блядь. Нет времени. Я должен добраться до Даймонд. Отступая назад, я ударяю кулаком по стеклу. Звук громкий, и его обязательно кто-нибудь услышит. Но я не беспокоюсь об этом. Вместо этого забираюсь внутрь, бросаюсь в спальню за ней, затем вскакиваю на ноги и бегу через дверь.

Пуля проносится мимо моей головы, когда подбегаю к комнате Даймонд. Я убиваю стрелка одним взмахом клинка. Он падает на колени, когда вбегаю в спальню, которую он охранял.

— Стой! — кричит здоровенный ублюдок, держа шею Даймонд в локтевом захвате. Они оба смотрят на меня, на глазах Даймонд слезы.

— Девлин, — кричит она.

— Я здесь, куколка. Не волнуйся.

— Не волнуйся? — смеется мудак. — Я могу свернуть ей шею прямо сейчас, если захочу.

— Мой отец…

— Плевал на тебя, — мужчина смотрит на меня. — Значит, ты её трахал? Каково это было? Бьюсь об заклад, эта киска была очень тугой, как кулак, — свободной рукой он проводит вниз по её груди.

— Остановись, — подхожу ближе.

— Нет, — он снова сжимает её горло. — Я сделаю это. Давно хотел это сделать.

— Джеремайя…

— Замолчи! — кричит он. — Я не с тобой разговаривал, Пышка. Я говорил тебе до того, как нас прервали, что тебе лучше молчать в тряпочку?

— Д-да-а, — слёзы катятся по её щекам.

— Я так хочу ощутить эту толстую киску на своём члене.

Ещё одна слеза катится по ее щеке. Моя кровь и так не горячая, но сейчас она просто ледяная. Всё происходит будто в замедленной съёмке. Лезвие в моей руке, его ладони на её горле, страх в глазах Даймонд. Я жду. У меня нет времени ждать, но мне все равно. Потому что в тот момент, когда он облажается, а так и будет, он труп.

Звук кричащих голосов и топот ног отражаются от стен. Солдаты Калабрези скоро будут здесь.

— Что, ты не хочешь рассказать мне, какова она? — Он наклоняется и облизывает её щеку.

С меня хватит. Он сам напросился.

Это полный пиздец.

Резким движением Даймонд подносит осколок стекла прямо к его щеке. Его визг звучит как симфония, когда я бросаюсь вперед и втыкаю нож ему в глаз.

Даймонд цепляется за меня, пока поворачиваю лезвие, наслаждаясь удивлением, которое вспыхивает пламенем в другом его зрачке, прежде чем ублюдок замирает и умирает.

— Девлин, — задыхается она.

— Я здесь, — я позволяю мудаку упасть, затем беру её за руку и веду к окну. — Мы должны уходить. Сейчас. Но сначала, — я впиваюсь в её губы пламенным поцелуем, который, как надеюсь, выжжет её душу так же, как и мою, — Я люблю тебя, куколка.

Её глаза расширяются.

— Я знала. Я тоже тебя люблю!

— Отлично, — снова целую её. — А теперь идем, — жестом указываю в сторону окна.

— Туда? — Глаза девушки похожи на блюдца, когда я отпираю окно и распахиваю его.

— Я помогу тебе, — выстрелы становятся громче, и я снова слышу шаги, но на этот раз они, кажется, удаляются.

— Они за дверью! — кричит мужчина. — Нужно подкрепление!

Мэлоун и Бренда-гребанная-находка.

— Сюда, — я высовываю ногу за окно и приседаю на подоконник, прежде чем ступить на карниз. — Дай мне руку.

Она делает глубокий вдох и протягивает мне свою руку.

— Хорошо.

— Она моя! Ты не заберёшь её! — кричит Дон Калабрези врываясь в комнату.

— Нет! — кричит Даймонд, когда он тянется к ней.

— Прости, — говорю ей, а не ему, поднимаю пистолет и стреляю.

Он падает на пол, когда тащу её за собой на крышу.

— Прости, — снова говорю я, отворачивая её лицо от умирающего отца.

— Я понимаю, — это всё, что она говорит, когда веду её к краю крыши.

— Мы должны прыгнуть, — указываю на бассейн.

Она не сопротивляется, когда беру её за руку и считаю до трёх. Мы прыгаем, приземляясь в бассейне, быстро плывём к бортику и вылезаем наружу.

— Бежим, — беру её на руки и выбегаю из дома, когда стрельба наконец стихает. К тому времени, как добираюсь с ней до машины, ночь становится устрашающе тихой.

— Ты пришел за мной, — она ерзает у меня на плече. — И ты ранен.

— Я в порядке. Все, что имеет значение, это то, что ты со мной, — снова целую её. — Ничто никогда не разлучит нас.

— Обещаешь?

— Клянусь своей гребанной жизнью, куколка, — завожу машину и мчусь от дома.

— Но мой отец. Ты убил его. Они будут охотиться на тебя. Они…

— Мои солдаты уже в пути. Они сровняют это место с землёй. Сделают так, что между людьми Алонсо и твоим отцом началась война. Оба их тела будут легко найдены внутри, но огонь сотрёт улики, — я беру её за руку. — Тебя кто-нибудь обидел?

Она долго молчит.

— Да и нет.

Моя хватка на её руке усиливается.

— Объясни.

— Мой отец пытался причинить мне боль. Он говорил те же слова, что и раньше, тоже самое повторяли его люди. В особенности Джеремайя, — вздрагивает она. — Но… на этот раз… они не смогли причинить мне вреда. Они могли называть меня как угодно и говорить, что я ничего не стою, но я знала, что это неправда. То есть раньше я этого вообще не знала. Но сейчас… — она подносит мою руку к своим губам и целует её. — Благодаря тебе теперь я понимаю, что всё это было ложью. Теперь я знаю, кто я.

— И кто ты? — улыбаюсь я, когда она снова возится у моего плеча.

Она прижимается губами к моему уху и просто шепчет:

— Твоя.

Много лет спустя…