Кора Мактрауб — одно из самых обсуждаемых имен отечественной фантастики. Ее книги расходятся миллионными тиражами по всему миру. Что заставило успешную писательницу на пике славы покинуть столицу и поселиться с дочерью в далекой северной деревушке, променяв светскую жизнь на тихий домик у озера? Об этом читайте в нашем эксклюзивном интервью.

«Комсомольская правда», 2014, 28 мая.

— Духтари бадбахт! Духтари бадбахт!^{1}

— Сколько раз тебе говорили: Саера, хватит болтать по-своему! Ничего не понимаю! — проворчала Валентина, не открывая глаз.

— Милая! Ты проснулась?! Тебе принести пить?

— Да! И есть, и пить — все, что ты обычно делаешь! И убавь свет! Глазам больно.

— Я не включать свет. Это солнце, милая. Солнечный свет, — старая служанка торопливо задернула шторы. — Как же хорошо, что ты, дорогая, проснуться!

— Не «проснуться», а «проснулась»! Быстрее, Саера! Я пить хочу!

— Уже бегу, моя хорошая!

Девушка, лежащая в кровати, глубоко вздохнула.

Черт! Опять я на нее наорала. Не хотела ведь! Как же это бесит! Доктор Крязин говорил, что злиться — нормально… в моем случае. Но от этого не легче.

У Валентины кружилась голова. Подташнивало. Она оторвала голову от подушки и со стоном села. С трудом разлепив тяжелые веки, девушка огляделась. Обстановка никак не изменилась. Все тот же шкаф, полки с книгами, кресло, обтянутое искусственным мехом.

Наш дом. И я все еще в нем. Так… Как там учил доктор? Меня зовут Валентина Белозерова. Я родилась четырнадцатого марта. Мне шестнадцать лет.

На перекидном календаре стояло число — двадцать седьмое июня.

Вот это да! Почти треть лета проспала. Ну хорошо, что не половину, и на том спасибо. Лучше б впадала в спячку только зимой. Хоть какой-то плюс — заснула осенью, проснулась весной. И никаких тебе вьюг, морозов и обмороженных носов… Ладно, надо встать. Как же спину ломит…

Синдром Клейне-Левина Валентине поставили в тринадцать лет. Его еще называют «синдромом спящей красавицы». Звучит красиво, а на деле — сущий кошмар. Она могла проспать и несколько суток, и неделю, и месяцы. Вставала лишь, чтобы поесть и сходить в туалет. А потом опять проваливалась в бессознательное состояние. Врачи только разводили руками. Никто не знал, отчего это происходит и как это лечить.

У зеркала Валентина попыталась развязать узел из волос. Безрезультатно.

Спящая красавица… с гнездом на голове!

Придется просить Саеру разобраться с волосами, самой не справиться.

Валентина с досадой ущипнула себя за щеку.

Хоть бы один юношеский прыщ выскочил! Пропадает красота нецелованная! Вот только принц поцелуем меня вряд ли спасет. Нет на планете таких королевских особ. Да и жизнь — не сказка… Ладно. Хоть на кашалота не похожа. Если учесть, сколько я съедаю после спячки — вполне даже сойдет! А жор на меня нападает адский в такие моменты.

Громко заурчал желудок.

Сейчас, дорогой. Тетушка Саера не даст нам умереть с голоду.

— А вот завтрак, обед и ужин, — служанка зашла в комнату, толкая перед собой тележку, заставленную подносами.

Валентина набросилась на еду с жадностью. Затолкала в себя бутерброды и жареную курицу с гарниром. Горячий суп, глоток чая, закусила яблоком. Остановилась лишь тогда, когда поняла, что больше в нее физически не влезет. Валентину не смущало присутствие служанки, ведь Саера давно уже привыкла к такому зрелищу.

— Спасибо, Саера. Извини… за мое поведение.

Служанка улыбнулась и понимающе кивнула.

— А мама? Она дома?

Саера отвела взгляд и что-то пробормотала на родном языке.

— Ну я же не понимаю по-твоему.

Тогда старуха быстро поправила цветастый платок на голове и взмахнула руками:

— Янчмиш забыла! Ты же его любишь! Я сейчас. Сейчас.

— Эй, Саера! А мама-то дома? — закричала ей вслед Валентина.

Но служанка ничего не ответила и с несвойственной ее возрасту прытью скрылась в коридоре.

Валентина попыталась резко встать, чтобы догнать ее, но сразу плюхнулась обратно на стул. Голова пошла кругом, перед глазами запрыгали черные кляксы.

Мое тело пока не готово к пробежкам. Надо прийти в себя.

Позвоню маме сама.

Машинально набрала привычный номер. «Абонент временно недоступен», — заявил женский голос после противного звукового сигнала.

Странно. Обычно мама всегда старается держать телефон включенным, даже на самых важных встречах. Ладно, попробую позже.

Одновременно включила телевизор и планшет. В этот раз она проспала чуть меньше двух месяцев. Все-таки выпадать из реальности на такие долгие сроки было очень утомительно. Каждый раз приходилось наверстывать упущенное время и проводить часы за просмотром того, что произошло в мире, пока спала.

Посмотрим…

Май и июнь 2015.

В Непале произошло крупное землетрясение.

Джохара Царнаева, признанного виновным во взрывах на марафоне в Бостоне в 2013 году, приговорили к казни.

Теракт рядом с военной базой в Ираке.

Крушение пассажирского поезда в Филадельфии. Восемь человек погибло…

«Барселона» победила «Ювентус» со счетом 3:1, завоевав пятый в истории трофей Лиги Чемпионов.

Дальше Валентине читать не захотелось.

Вот так всегда. Каждая минута — это чей-то смех или слезы. Пока на одном конце планеты кто-то умирает от горя, на другом — смеются. А позже от всего этого остается лишь сухая фактография в Википедии. Обидно даже как-то.

Диктор энергично рассказывал о новом этапе работы адронного коллайдера. Валентина вяло листала новостную ленту и внезапно поняла, что ритуал с просмотром пропущенных событий себя изжил.

Ведь мне все равно. По сути, без разницы, что и где произошло. Мне до этого нет дела, как и остальному миру до меня. Да и кому я могу быть интересна? Не жизнь, а пунктирная линия: короткие куски существования в перерывах бесконечного сна.

От галдящего телевизора начала болеть голова. Щелкнула пультом. Сытый желудок тянул обратно в уютную кровать. Ей снова захотелось упасть на подушку, укутаться в одеяло и забыться.

Нет, надо дождаться маму. Где же она? Наверное, в отъезде. Может, на встрече с читателями или на какой-нибудь презентации?

Валентина привыкла к частым поездкам матери, которая считала их обязательной платой за сумасшедшую популярность.

В комнате была персональная полка для книг писательницы. Темные обложки с мерцающими серебром названиями. Брызги созвездий на фиолетовом фоне вселенной. Валентина пробежалась пальцами по корешкам и вынула один из томов.

«Ненастоящее время». Фантастический роман. Что еще могла написать моя мама? Только фантастику. Человека с более живой фантазией я никогда не встречала. В ее голове постоянно гудят новые проекты и идеи. Мое детство походило на увлекательный квест, где главным сценаристом была мама.

Валентине вспомнилось, как ей, еще десятилетней девочке, мама устроила приключение с поиском записок. Валя в сладком предвкушении бегала по дому в поисках новых подсказок. Глаза ее горели, она старательно вчитывалась в каждое слово задания и, разгадав, пулей летела к следующему пункту.

Как тогда все было интересно и ново… А сейчас… сейчас только и остается вспоминать детство, когда я еще не болела.

Девушка погладила бархатистую обложку.

Автор Кора Мактрауб. И почему издателям не понравилось милое и родное — Нелли Белозерова? Вполне себе подходящее имя для писателя-фантаста. Почему у нас принято считать, что иностранные авторы непременно лучше и сюжеты у них острее, а герои интереснее? Неужели так трудно поверить в то, что на своем газоне трава такая же зеленая, как у соседа… а может, и зеленее. Ну не назвался же Стивен Кинг Василием Королевым!

С книгой в руках Валентина опустилась на кровать, но через минуту снова встала.

Не сейчас. Нужно проветриться. Здесь я точно снова усну. Каким бы увлекательным ни был сюжет.

На веранде было свежо и ясно. Запах древесной коры и сосновой хвои щекотал ноздри. Поддувал ненавязчивый ветерок со стороны озера. В этот двухэтажный домик, уединившийся в лесу неподалеку от маленькой деревеньки на севере страны, они с матерью переехали год назад, когда стало ясно, что из-за болезни Валентина больше не сможет посещать школу и вести нормальную жизнь. Скалы, лес, свежий воздух — все это должно было благотворно повлиять на ее состояние. Но чуда не случилось. Валентина по-прежнему спала как сурок, по несколько недель.

Когда Валентина подошла к маминой комнате, возня прекратилась. Открыв дверь, она замерла с открытым ртом.

Вот это Саера прибралась!

В кабинете был жуткий беспорядок. Будто бушевавшая несколько часов гроза ворвалась в открытое окно и разметала все бумаги по углам.

Служанки внутри не было, зато у письменного стола стоял незнакомый молодой парень. Он был абсолютно неподвижен и в упор смотрел на девушку.

Возможно, кто-то в этой ситуации бросился бы прочь, позвал на помощь, позвонил в полицию. Или хотя бы закричал. Но Валентину будто парализовало.

Парень тоже не двигался. Они замерли, как два каменных изваяния, и молча глядели друг на друга. Незваный гость был совершенно спокоен, а Валентина в страхе ухватилась за косяк и таращилась на чужака, как на инопланетянина.

— Вы кто? — наконец шепотом спросила она. Голос почти не слушался.

Незнакомец изменился в лице. Его брови стали медленно подниматься. Лицо вытянулось от удивления.

Он сделал несколько шагов навстречу:

— Ты меня видишь?

— Д-да.

— Видишь?

Валентина кивнула.

— Опиши, — неожиданно приказал он.

— Что?

— Меня. Опиши.

— Черные волосы, короткая стрижка, подбородок квадратный, кожа смуглая, глаза темные, — промямлила Валентина.

— У меня квадратный подбородок? Правда? — он пощупал себя за лицо. — Ты так четко меня видишь?

— На зрение не жаловалась никогда.

Валентина сдерживала дыхание, чтобы не показать незнакомцу свое волнение. Какое-то оцепенение — не только в теле, но и в мозгах мешало ей быть самой собой.

— Во что я одет?

— В костюм синий, пятнистый.

— Это называется камуфляж, Дюймовочка.

— Я знаю, как это называется, — тут же ощетинилась Валентина. — И я вам не Дюймовочка!

Да, ростом не вышла. Говорят, вся сила в волосы ушла. Но он-то кто, чтобы издеваться?

Резкая вспышка гнева вывела её из ступора.

— Кто вы такой? Что вы тут делаете?

— А тебе это обязательно знать? — ухмыльнулся парень, глядя из-под чёрных ресниц.

— Вы издеваетесь? Я тут живу и мне это ОБЯЗАТЕЛЬНО знать.

Разумеется, её бравада могла показаться нелепой. Что девчонка могла сделать с крепким парнем? Заговорить до обморока? Рассмешить до нестерпимых колик в животе?

— Ладно, успокойся. Ишь какая. Не всё ли тебе равно?

— Я вызову полицию и…

— И они будут ехать сюда полчаса. А то и дольше.

На эти слова у Валентины не нашлось ответа. Она знала, что парень прав: никто к ним с Саёрой на помощь не придёт… По спине пробежал холодок. А вдруг это псих или маньяк, который забирается в одиноко стоящие дома и режет их обитателей на куски?

— Валентина? — раздался сонный голос Саёры. — Это ты тут?

Парень внезапно подскочил к девушке и схватил за запястье. Не грубо, но достаточно крепко, чтобы пресечь попытки вырваться.

Дверь медленно отворилась. Служанка деловито осмотрелась и зацокала языком, качая головой.

— Ах, я старая. Окно не закрыла.

И дальше стала причитать по-своему.

Подняв разбросанные по ковру бумаги, Саёра подошла к окну и плотно закрыла его.

Охая и вздыхая, служанка продолжила расставлять вещи по своим местам. Так, как будто в комнате кроме неё никого не было.

— Саёра.

Но служанка не откликалась.

Что это с ней?

— Саёра! — уже громче с напором позвала Валентина.

— Она тебя не слышит, — проговорил парень.

Старуха поглядела мимо невидящим взглядом, словно Валентина с непрошеным гостем были частью мебельного гарнитура.

— И не видит, — добавил незнакомец.

Прибравшись, служанка закрыла за собой дверь.

— Что ты сделал с Саёрой? — зарычала Валентина, когда парень отпустил её руку.

— Ничего.

— А почему она так себя вела?

— Как?

— Как будто нас тут нет! — стала терять терпение Валентина.

Этот тип надо мной издевается!

— Ты не умеешь слушать и много злишься. Я уже сказал, что старуха нас не видит, — незнакомец снисходительно посмотрел на девушку, как будто говорил о чём-то само собой разумеющемся.

— Это какой-то цирк!

— Цирк так цирк! — пожал плечами парень и ловко запрыгнул на подоконник. — Ну, пока, Дюймовочка.

— Нет! Стойте! Зачем нужно было забираться сюда ночью, чтобы устраивать это представление? Вы что-нибудь украли? Я заявлю на вас в полицию!

— Валяй.

Она бессильно огляделась по сторонам.

— Что вы взяли? Драгоценности? Деньги?

— Ничего. Тут нет ничего, что могло бы помочь найти твою мать.

Мать? Он ищет мою маму? Да этот воришка морочит мне голову! Тоже мне детектив! Слишком морда хитрая и молодая. И уж явно не полицейский. Разве у них такие методы?

— Вы не похожи на сыщика.

— Я и не претендую на лавры Шерлока Холмса.

Да кто же он такой?

Валентина ещё раз оглядела парня с ног до головы. Высокий, хорошо сложен. Может, он из какой-то спецслужбы? Вон что с Саёрой сотворил. Загипнотизировал, наверное! Точно, из специального подразделения.

— И кто вы? Из военных?

— Давай я уже пойду, — ушёл парень от ответа и посмотрел на настенные часы. — Смотри-ка уже сколько натикало. У-у-у! Час ночи. Мне пора.

Валентина рефлекторно перевела взгляд на деревянный циферблат. Заметила, что из-за часов что-то торчит.

Конверт вроде. Не помню такой детали интерьера.

Она подошла ближе и встала на цыпочки, чтобы дотянуться. Это и вправду был коричневый прямоугольник из плотной бумаги.

Внутри лежала страница, вырванная из блокнота. На ней лишь одна фраза: «Тинча, тебе нужно следовать за брюнетом. Целую, мама»

Почерк знакомый. Похож на мамин. Ровные округлые буквы с небольшим наклоном влево. Действительно, мамин. Что это может означать? Записка. Мне. От мамы. Что за странная игра?

Валентина обернулась к окну. Там — лишь надувшаяся пузырем занавеска. А где брюнет? Брюнет! Брюне-ет!..Исчез.

Похоже, моё воображение издевается надо мной. Или я опять сплю?

Девушка со злостью смяла белый листок.

Но записка-то реальная. Вот она — комок и руке.

Валентина выглянула в открытое окно. Ночной воздух ударил в лицо свежей прохладой.

Похоже, этот бесцеремонный гость залез по пожарной лестнице. Девушка остановилась в нерешительности. Шаткая, с тоненькими ржавыми перекладинами, лестница не внушала доверия. Но чем дольше Валентина медлила, тем меньше оставалось шансов догнать парня.

«Следуй за брюнетом»… Ага, сейчас, разбежалась! А вдруг он сам подсунул конверт? Подделал мамин почерк?

Но Тинчей её называла только мама. Для всех она была просто Валентиной. Мама же звала сокращенно — Тинча. А она её — Манель. Сокращенно от Мама Нелли. Это было чем-то вроде их секретных позывных.

Валентина перенесла ногу на лестницу, которая тут же издала протяжный скрежет.

Что я творю?

Мгновенно в голове промелькнул заголовок газеты: «После исчезновения матери убитая горем дочь выпрыгнула со второго этажа и разбилась насмерть». Лестница отзывалась жалобным скрипом на каждый шаг, но Валентина старалась не обращать внимания и просто ставила поочередно ноги да перебирала руками. Ещё немного. Ещё. Её охватило радостное возбуждение. Надо же! Получается! Вот уже около метра до земли.

Но тут она промахнулась ногой мимо перекладины и оказалась… нет, не на земле, а в чьих-то руках.

— На ночную дискотеку собралась? — послышалось над ухом. Ей даже оборачиваться не нужно было. По голосу было ясно, что этот хлыщ ухмыляется.

— He-ет, отпусти, — прошипела Валентина, выворачиваясь из его рук.

Он что, стоял тут и наблюдал, как я на лестнице корячусь?

— Преследуешь меня? — поинтересовался брюнет.

— И не собиралась.

Ну не рассказывать же ему про конверт.

— А чего полезла тогда?

— Мне нужно… Мне нужно с вами, — выдавила Валентина.

— А. Понял. Не хочешь ехать в детдом, — по-своему рассудил парень. — Да там не так страшно, как кажется…

— Нет, не в этом дело. Мне нужно с вами. Я тоже хочу найти свою маму.

— То есть ты решила сбежать?

— Да.

— Со мной.

— Да.

— Ещё чего выдумала! Чтоб мне потом похищение несовершеннолетней пришили. Нет уж, парень развернулся и пошёл к лесу.

— Подожди! — закричала Валентина. — Вот! Может, ты это искал? — она достала из кармана смятый листок и замахала им, словно белым платком.

Парень вернулся и внимательно вгляделся в строки.

— Мне кажется, это написала мама.

— Да. Очень похоже на её почерк, — серьёзно подтвердил он.

Откуда он знает: её или не её?

Поразмыслив немного, парень произнёс:

— Ладно. Только собираться некогда. Пойдём.

— Куда?

— В лес.

Он шёл быстро. Ещё бы. В камуфляже, в сапогах на толстой подошве. Скользил еле уловимой тенью между деревьями. А Валентина почти бежала позади. В резиновых сапогах, которые нашла на веранде, куртке, наспех накинутой поверх майки и пижамных штанах в сердечко, она больше походила на беглянку из дурдома. Хотя, если вдуматься, всё происходящее действительно напоминало бред полоумной. Мать пропала, сама она в любой момент могла отключиться, но при этом неслась за незнакомцем среди ночи по лесу, повинуясь непонятной записке. И при всём этом ей уже совсем не было страшно, Валентина ощущала невероятный душевный подъем. Наконец в её жизни что-то действительно происходило!

Сапоги были велики, их постоянно приходилось поддергивать. Запнувшись о корягу, девушка упала в густой черничник. Под пальцами смялось несколько ягод, штанина зацепилась за куст и порвалась. Валентина задела головой паутину, и та повисла на волосах девушки липкой вуалью.

Вся перепачкалась, взмокла, почти выдохлась… Но ей почему-то это нравилось.

Лес после дождя был пропитан ароматами диких цветов и свежей травы. Ноги тонули в серебристом моховом ковре. Где-то в вышине устроили перекличку ранние птахи. Валентина шумно втянула в себя терпкий запах смолы — провести такое утро в кровати было бы преступлением!

Почему я раньше не бывала здесь? Мы живём тут уже год, а прогуляться по лесу я так и не сподобилась. Куда удобнее было валяться в постели и ждать нового приступа летаргии, уставившись в телик.

— Чего копошишься, Дюймовочка? В трех кустах заблудилась?

Жаль, что с компанией не повезло. Ничего. Найдём маму, и я обязательно погуляю с ней по лесу.

Почему-то теперь убеждённость Валентины, что мать найдётся, окрепла, несмотря на то, что с появлением неизвестного парня вопросов стало только больше.

Кто он? Куда они идут? Неужели она так боится попасть в детдом, что готова убежать с первым встречным? Или слишком серьёзно относится к их с мамой играм? Поверила записке, как в детстве?

Когда поднялось солнце и подсветило верхушки деревьев, они вышли к просёлочной дороге.

У обочины стоял микроавтобус.

— Такая карета подойдёт? — осведомился парень.

— Вполне, — Валентина зашагала следом за ним к машине, стараясь скрыть волнение за уверенными движениями.

Да я, оказывается, авантюристка! Но мне это по душе. Хотя мама, конечно, по головке не погладила бы.

— Прошу, — незнакомец открыл дверь машины.

Окна автомобиля были тонированы, а пассажирские места отгорожены от водителя заслонкой.

— Не представишь меня? — Валентина кивнула на силуэты людей за загородкой.

— Но ты пока даже моего имени не спросила! — наигранно возмутился парень.

Как будто его волнует наше знакомство. Но спросить у него имя можно было хотя бы для приличия.

— Судя по тому, как ты осведомлён насчёт моей семьи, моё имя тебе и так известно.

— Да. Тебя зовут Валентина. Или Тинча?

— Валентина.

— Ладно. Раз уж пошли такие терки — Илья. Кличка Белуха.

— Как рыба, что ли?

— Белуга — рыба. А Белуха — это млекопитающее. Белый кит.

Девушка не смогла сдержать смешок.

— Что такое?

— Извини. Просто ты такой смуглый, темноволосый.

— Понятно, — не то смущённо, не то разочарованно произнёс Илья. — Дело не во внешности. Просто я хорошо плаваю.

Машина заурчала и медленно двинулась с места.

Только сейчас Валентине удалось получше рассмотреть нового знакомого. Квадратный широкий лоб, яркие тёмные глаза, широкие скулы и маленький курносый нос, который смягчал его неприступный вид. И загар. Плотный, ровный. Как будто его обладатель жил на средиземноморском побережье. Если бы он не говорил на чистейшем русском несколько минут назад, его запросто можно было бы принять за испанца или португальца.

— Ты что, меня разглядываешь? — парень лукаво поднял бровь.

У него есть парочка лишних глаз на ухе?

— A-а… хотела спросить… ваша служба, наверное, занимается поиском людей? Вы спасатели? — вовремя нашлась Валентина.

— «Наша служба» работает и в этом направлении тоже, — он слегка наклонился к ней и подмигнул. — Тинча, она найдётся. Мы вместе её отыщем.

Она хотела возразить. Для него — Валентина! Но во взгляде парня не было ни тени насмешки, а голос прозвучал так примирительно, что девушка промолчала.

Машина мерно покачивалась. Илья больше ничего не говорил, сосредоточенно смотрел на дорогу. Валентина начала зевать, а потом и вовсе отключилась.

Когда она открыла глаза, то не сразу поняла, где находится. Повела глазами — обстановка чужая. Низкий потолок. Обои в жёлтый ромбик. В комнате незнакомая девушка сидела на подоконнике и деловито водила пальнем по планшету, не отрывая взгляда от экрана.

Валентина лежала на старом раскладном диване. Вытертая велюровая обивка щекотала поясницу. Сколько она проспала?

— Какое сегодня число? — подскочила на месте Валентина.

— Двадцать восьмое июня, — безразлично ответила девушка.

— Уф! Значит, я не слишком долго спала.

— Ничего себе «не долго»! Уже два часа дня, — хмыкнула та, смерив Валентину лисьим прищуром.

А ресницы-то у неё какие! Длиннющие. Кто вообще эта красотка?

— Где это я?

— Илья, тут твоя проснулась, — не снизойдя до ответа, крикнула девушка в сторону.

— Идите сюда, — донеслось из коридора.

За столом небольшой кухни сидели Илья и еще какой-то юноша. Парню было не больше восемнадцати. Узкое лицо, длинная шея, нежная кожа, обветрившаяся на ушах, и щёки, не знавшие щетины.

Валентине эта компания показалась странной.

Какие-то они все слишком молодые для спасателей. И чем они занимаются? Взрослые тут вообще имеются?

Парни переглянулись.

— Доброе утро, Тинча, — Илья жестом пригласил её присесть.

Похоже, он решил меня позлить. Прямо с утра! Не дождётся!

— Привет, Белуха! — фамильярно бросила она. — Всем здравствуйте, — и придвинулась к столу, стараясь не скрежетать ножками стула по драному линолеуму.

— Угу. Здоровались, — красотка схватила со стола бутерброд с сыром и плюхнулась на свободный стул.

— Очень приятно познакомиться. Меня зовут Гера, — представился длинношеий.

— Кому интересно, как тебя зовут, Герань! — фыркнула девица. — Илья, может, всё-таки объяснишь, что эта мелкая тут делает? Зачем ты её с собой приволок?

— Лэйла, у тебя что, антизверин закончился? Не ори хотя бы с утра, — глухо осадил её Илья.

— Да ладно, Илюх! Лэйле просто её новый цвет волос не нравится, — защитил девушку Гера.

Валентина покосилась на недовольную девицу.

Да уж! О чём она думала?

Длинные белые волосы красотки были «украшены» разноцветными перьями из зеленых, бордовых и бирюзовых прядей.

— Я и не хотела к той панкухе подходить! Илья-то умненький у нас, отказался.

— Вообще-то с девушками всегда ты работаешь, Лэйла. Так уж договорились, — примиряюще прогундосил Гера.

— Ай, отвянь, Герань.

Илья повернулся к Валентине. — У тебя, наверное, есть вопросы ко мне. А у меня, учитывая вчерашние обстоятельства, к тебе.

— Класс! То есть вместо того, чтобы заниматься делом, мы будем разговоры разговаривать?! — вмешалась Лэйла.

Илья лишь бросил на неё гневный взгляд:

— Если хочешь вхолостую работать — валяй. Не делай вид, что для тебя не важно найти Нелли Александровну.

Лэйла скрестила руки и закатила глаза, показывая всем своим видом, что долго ждать она не намерена.

Илья протянул Валентине лист бумаги.

— Вот, нашёл у нас в квартире вчера утром, перед тем, как отправиться в ваш дом.

«Илья, в моём кабинете на втором этаже».

Похоже, страница из того же блокнота. И снова почерк, похожий на мамин.

— Но я там ничего не нашёл, только ты объявилась. Не знаю, как у тебя получилось меня увидеть. Может, ты знаешь намного больше, чем кажется? Мама говорила тебе о Хиатусе? КНО, вожатых?

Валентина отрицательно покачала головой.

О чём он? Может, они тут что-то запрещённое употребляют?

— Кто вы вообще такие? Объясните сначала.

— Мы отряд Хиатуса.

— Кто? — протянула Валентина.

— Как бы тебе объяснить? — он закусил губу, подбирая слова. — Мы задерживаем людей.

— Задерживаете? — повторила Валентина. — Может, ещё скажешь, штрафы выписываете? Больно молодые вы для полицейских.

— Нет. Ты не так поняла. Мы не даём им… — он прикрыл глаза и наклонил голову вправо и влево, будто хотел размять шею. — Ты никогда не задумывалась, что какие-то минуты или секунды порой меняют течение жизни? Вот опоздал человек на самолёт, который был неисправен, и не разбился. Или задержался на работе — и не шагнул в шахту сломанного лифта. Так вот… Мы корректируем жизни других. Чтобы не произошло непоправимое.

Точно что-то употребляют.

— Давайте быстрее, а? — поторопила Лэйла.

— Лэйла, надо разобраться. Понимаешь, она увидела меня, когда я ушёл в Хиатус!

— Как это — «увидела»?

— А вот так!

— Да ладно? — Лэйла вытянула губы уточкой.

— Может, глюк какой-то, — предположил Гера.

— Говорю вам, я сделал всё правильно. Но она меня видела так же ясно, как вы сейчас.

Да они психи какие-то! Чокнутые, сбежавшие из спецлечебницы.

— Илья, посмотри на неё. Она не верит ни одному твоему слову, — ткнула в Валентину тонким пальцем Лэйла. — Я считаю, лучше один раз разобрать пистолет, чем сотню раз прочитать его технические характеристики.

— Ты о чём? — не понял парень.

— Поехали в город. Там она всё увидит собственными глазами. А то на словах в твои объяснения трудно врубиться.

Вот я вляпалась! Теперь ехать куда-то с этими ненормальными. Да, Тинча, хотела приключений? Получай.

Геpa завёл машину. В салоне было куда теплее, чем на улице.

— Итак, сейчас ты видела, что девушка могла погибнуть. А вернее, её бы сбила машина, если б она шагнула на дорогу секундой раньше. — Илья потёр ладонь, собираясь с мыслями. — Видела, как Лэйла взяла её за запястье?

— Ага.

— В этот момент Лэйла была в Хиатусе. И взяв за руку другого человека, утянула его за собой.

— В Хиатус?

— Да. Другими словами: во вневременье. Это место, где нет ни настоящего, ни будущего, ни прошлого. Вернее, место то же, а время как бы зависло. Понимаешь?

Валентина пожала плечами.

— Помнишь, твоя служанка нас не увидела? Ты ещё спросила, что я с ней сделал… Так вот, с ней — ничего. А тебя я держал за руку, и мы вместе были в Хиатусе.

— Да, схватил за руку. И что? Мы как были в комнате, так и остались.

Ну вот. Мои догадки оправдались. Неадекват какой-то.

Ему бы врачу показаться. А ведь сначала вменяемым парнем показался. Наглым, но нормальным.

— Короче. Слушай меня, — вмешалась Лэйла. — Вон, видишь, ручеёк бежит по асфальту? — девушка ткнула пальцем в окно. — А по нему листик плывет. Кораблики в детстве запускала?

Валентина автоматически кивнула.

Хотя не помню — запускала ли?

— Представь, что сточная труба, из которой ручеёк начинается — это прошлое. Лужа, в которой заканчивается — будущее. А бурный поток — это настоящее для листика. Так вот, если ты возьмешь и поднимешь этот листик — он окажется во вневременьи, в Хиатусе. Подержишь его в воздухе пару секунд и вернёшь обратно — поплывёт дальше.

— А зачем нужно вынимать листик?

— Затем, что если он прямо сейчас будет плыть по ручейку, на него наступит ботинок. И до лужи он не доплывёт.

— Лэйла, ты так её только больше запутаешь, — нахмурился Илья.

Говорят, помешанным надо подыграть. И ни в коем случае не смеяться над их фантазиями. А то разозлятся… и будет новый заголовок, для газет: «Трое психов расчленили и съели труп молодой девушки».

— То есть вы хотите сказать, что можете как бы удалять людей из действительности на какое-то время, а потом возвращать, — уточнила Валентина.

— Вот, поняла. А Илья говорит, что я плохо объясняю, — обрадовалась Лэйла.

— Да. Только, когда мы в Хиатусе, нас никто не видит и не слышит. А Валентина видит почему-то, — почесал затылок Илья. — Вот это странно.

— Когда найдём Нелли Александровну, спросим, что она такое с дочкой сотворила, — предложила Лэйла.

— Ничего она со мной не делала!

Что эта девка себе позволяет?! Мымра самодовольная.

— Тише, тише. С виду болонка, а тронешь — рычит, как бультерьер, — отшатнулась Лэйла.

— Да, Нелли Александровна должна знать, как это объяснить, — согласился Илья. — В общем, мы можем «вырезать» людей из реальности на некоторое время, чтобы…

— Чтобы их не сбивали машины, — продолжила Валентина.

— В общих чертах — да, — запнулся Илья.

— Мы работаем на организацию, которая называется КНО — Комитет наблюдения за организмом, — Гера показал руку с браслетом. Таким же, как у Лэйлы. На ремешке были выдавлены буквы — КНО.

Секта, что ли?! Вот вляпалась!

— Каким организмом? — вырвалось у Валентины.

— Человечеством. Ты, наверное, не знаешь, но человечество — это один цельный организм. И все люди в нём связаны. Так вот, мы работаем для того, чтобы этот организм продолжал нормально существовать.

Это что, новая теория в биологии? Что ещё я проспала? Не, фигня… Определённо — секта!

— А главная цель любого организма какая? — хитро прищурившись, спросила Лэйла.

— Воспроизвести потомство, — растерянно ответила Валентина.

— Воспроизводить потомство — это, наверное, твоя цель, — рассмеялась девица. — Выжить. Вот что нужно всему живому.

— Ты просто не представляешь, сколько последствий может вызвать одна случайная смерть или… — включился Гера.

Илья жестом остановил его.

— Стойте. Вы слишком много на неё вываливаете.

— А как вы узнаёте, кого спасать?

— Это наш Гера видит, — Илья хлопнул парня по плечу. — Он — зрячий.

— Кто?

— Видит тех, кого нужно остановить.

— Ну, я замечаю ореол. Свечение такое, — объяснил Гера, пряча глаза. — У обычных людей он голубой или белый. Но иногда бывает розовый, красный… За такими лучше последить, потому что если ореол потемнеет и станет почти бордовый — смерть ждёт человека с минуты на минуту.

— Вот тогда и появляемся мы! — воодушевленно взмахнула руками Лэйла. — Мы с Ильёй — проводники. Можем проваливаться и Хиатус и увлекать за собой других, придерживая их.

— Лэйла отвечает за женщин, я — за мужчин.

— А почему?

— Во-первых, в Хиатусе (пусть мы и исчезаем для остальных) увлеченный человек нас видит. И если женщина заметит парня, взявшего ее за руку, реакция на него будет, как ты можешь догадаться, намного ярче, чем на девушку. А во-вторых, после каждого прыжка в Хиатус наши подопечные оставляют на нас свой след.

— Синяки, что ли?

— И это бывает, особенно со мной. Лэйла более увёртливая. Нет. Связь во вневременьи очень сильная. Потом остаются вот такие отметины, — Илья задрал рукав.

Родимое пятно на предплечье. В форме подкопы. Точь-в-точь, как у меня. Что за?..

— Узнаёшь? Это ты меня вчера наградила. Обычно передаются всякие мелочи, порой даже незаметные. Родинки, шрамы, длина волос. Лэйле даже в салон не надо ходить, чтобы цвет лака на ногтях сменить.

Вот теперь мне действительно не по себе! Аж во рту пересохло.

Здравый смысл не давал Валентине поверить словам нового знакомого.

Но как тогда объяснить это? Пятно, действительно, как срисовал.

— Иногда, конечно, бывают изменения посущественней, — продолжил Илья, — цвет глаз или волос. Но это если контакт слишком длинный. Вон Лэйла, перестаралась в прошлый раз — кардинально сменила имидж.

— Нечего ржать! — Лэйла заскрипела зубами. — Думала, избавлюсь от перьев сейчас. У этой девчонки с зонтом были такие классные волосы. И цвет прям точь-в-точь, как у меня раньше был. А мне от нее только второй прокол в ухе достался, — Лэйла недовольно отвела цветные пряди.

На мочке красовались две аккуратные дырочки.

— Самое неприятное, когда с пьяными приходится иметь дело. Вдруг их пристрастие к спиртному передастся, — то ли шутя, то ли серьёзно проговорил Гера.

— А чего тебе бояться, Герань? Ты-то всегда со стороны наблюдаешь, — съехидничала Лэйла.

Гера лишь отвёл глаза и ничего не ответил.

От мысли, что всё рассказанное может быть правдой, Валентина была в замешательстве.

— Тогда зачем рисковать? Зачем вы вообще это делаете?

— У каждого есть свои причины, — задумчиво проговорил Илья.

— Деньги. Уж больно доходный бизнес. Ничего личного, — деловито заявила Лэйла.

Её слова разочаровали Валентину. Хотелось услышать о неких благородных целях, о современных рыцарях и феях, бескорыстно раздающих второй шанс на жизнь. Но всё оказалось куда прозаичнее.

— Бородатый мужчина в коричневой куртке, — неожиданно отрапортовал Гера, глядя в окно.

— Сколько? — коротко спросил Илья, напрягшись всем телом.

— Минуты две, не больше.

Без лишних слов Белуха выскочил из машины. Остальные поспешили за ним.

Дождь уже кончился, и улица была полна людей. Коричневая куртка двигалась впереди метрах в десяти.

— За углом. Проулок. Там тихо, — механическим голосом проговорил Гера и указал в сторону арки между домами.

Мужчина тем временем свернул за угол. Илья бросился за ним. В несколько шагов он настиг бородатого и увлёк за собой под затененную арку.

Валентине казалось, что время тянется нестерпимо медленно.

Что они там делают?

— Зачем он его туда затащил? — шёпотом спросила она Лэйлу.

— А ты думаешь, будет нормально, если чувак просто так пропадет на глазах у прохожих, а потом появится из воздуха?

— Вышел, — заметил Гера.

Бородатый мужчина вынырнул из-под арки и, тряся головой, пошаркал в прежнем направлении.

— Значит, не сорвался, — выдохнул Гера.

— А что это значит?

— Не смылся раньше времени, — пояснила Лэйла. — Если увлекаемый резко прервёт контакт и побежит, то может убежать слишком далеко.

— Это как?

— Произойдёт сдвиг. И это опасно. После такого человек может очнуться в другом месте и в другое время. И при этом ничего не будет помнить, ни кто он, ни откуда. Контакт можем прерывать только мы — проводники.

Валентина сразу подумала о маме.

А вдруг и она так побежала? Вдруг стала жертвой таких же, как эти. Или вот этих самых? Зачем они ищут маму? Может, они совершили ошибку? А теперь пытаются её исправить?

Валентина невольно отодвинулась от Лэйлы.

Через минуту появился Илья. Он прихрамывал и держался за левый бок.

— Сильно двинул? — Гера поспешил помочь приятелю дойти до машины.

— Да, оказался довольно крепким для старика.

— Зато борода не передалась.

— Ага. Пожертвовал малым. Зубом мудрости. — Илья пошевелил языком за щекой.

В машине все четверо просидели ещё несколько часов, ожидая появления новых «объектов». Пока Гера, извиняясь, не развел руками.

— Что-то больше никого. Может, подзаправимся?

— Да, поедем похаваем, — Лэйла ухватилась за руль. — Я умирать с голоду не подписывалась.

В кафе было битком народу. Гера метнулся в сторону свободного столика, но более расторопные школьники первыми заняли яркие диванчики.

— Не парься, я с парнями договорюсь, — Лэйла подмигнула кому-то в глубине зала. — Они уже уходят. А столик подержат, пока мы заказываем.

Валентина никогда не встречала девушек, которые ели бы больше, чем она сама. Но Лэйла заказала себе пиццу, салат, роллы и съела половину торта, которую ей галантно уступил Гepa.

Вот ведь везёт! Может, от одного из увлечённых она получила бездонный желудок и способность не толстеть?

Валентина отодвинула свою тарелку. Ей не хотелось есть. А ещё она злилась на Лэйлу. Просто не могла спокойно сидеть за одним столом рядом с этой тощей самодовольной девицей. Мысли о маме крутились в голове.

Наверное, это Лэйла виновата в том, что мама пропала. Ну конечно! Это ведь она женщинами занимается. Вдруг она не смогла её удержать? Страшно представить, как мама сейчас бродит в незнакомом месте, потеряв память.

— Чего не ешь, Тинча? — повернулся к ней Илья.

— И часто вы ошибаетесь? — не выдержала Валентина.

— В смысле? — опешил Илья и перестал жевать.

— Люди часто убегают? Сколько потерявших память на вашем счету?

— Это случается. Но очень редко.

— А кто их потом ищет?

— Ты хочешь спросить, исправляем ли мы свои просчёты? Это очень трудно.

— То есть, мою маму мы не найдём?

— Причём тут твоя мама?

— Это же вы виноваты в том, что она пропала?! — проговорила Валентина с вызовом.

Лэйла отложила салфетку и пренебрежительно крякнула.

— Ты думаешь, мы хотели увлечь твою маму в Хиатус?

— Да! А она вырвалась и… потеряла память, — выпалила Валентина.

Тут Лэйла прыснула и стала смеяться так громко, что посетители кафе начали оборачиваться.

— О-ой, чуть пицца обратно не выскочила, — девушка остановилась, вытерла навернувшиеся от смеха слёзы и снова затряслась, не в силах сдержаться. — Не могу! Объясните ей сами, мальчики.

— Мы работали с твоей мамой, Тинча, — понизив голос, произнёс Илья.

— Моя мама — писатель. А вы кто? Редакции? Или издатели? А может, литературные негры, которые клепали за неё бестселлеры? — Валентина не смогла сдержать горькой усмешки.

— Нет. Она, конечно, писала книги… но и была нашей коллегой.

— О, Илюха! Вожатый — уже твой коллега?! — ядовито хихикнула Лэйла.

— Не придирайся к словам, Лэйла, — наморщил лоб Илья. — Тинча, твоя мать была вожатой. Это человек, который отвечает за отдельную группу Хиатуса. Кто-то вроде координатора. Нелли Александровна была таким человеком для нас. Она осуществляла связь нашей группы с КНО. Контакты с руководством все у неё. Без вожатого мы не сможем доложить о своих результатах. Тогда наши старания пойдут насмарку, понимаешь?

— Нам она нужна так же, как и тебе, — серьезно добавил Гера.

— Надо найти её как можно скорее. — Илья обвел всех взглядом. — Я вот что решил — будем проверять точки, где мы встречались раньше с Нелли Александровной. Выдвигаемся завтра утром. А пока нужно где-нибудь переночевать.

Вечер пах мокрой травой и распаренной древесиной. В деревушке под названием Верхние Пяжи все дома были старые и одноэтажные. Исключение составляла часовня, которая гордо возвышалась над плывущими в закатном мареве деревянными карликами.

— А в городе ты не мог найти жилье? — недовольно фыркнула Лэйла, проверяя на прочность деревянную половицу в сенях.

— Нам только переночевать, — отозвался Илья. — Ты же знаешь, что деньги заканчиваются…

— Нелли Александровна была не только нашим связным. Она обеспечивала нас всем необходимым, — Гера смущённо посмотрел на Валентину из-под редких бровей.

Они остановились в доме у одной разговорчивой старухи. За ночь в двух свободных комнатах бабуля попросила весьма скромную плату. Предупредила, чтобы вели себя прилично, предусмотрительно указав на рукомойник и удобства во дворе. А потом ушла к соседке.

— Черт! Исчезнувший вожатый! Кому рассказать, — сокрушалась Лэйла. — И это за сто пять человек до финиша.

— До какого финиша? — повернулась к ней Валентина.

— Видишь мой браслет? — раздражённо ответила Лэйла, — на нём отражается количество увлечённых в Хиатус. Каждый ведёт свой счёт. Старший группы контролирует результаты.

— Количество спасённых?

— Как тебе хочется, так их и называй. Так до двадцати лет нам нужно разделаться с тысячей объектов. Ну в смысле, предотвратить грозящие им несчастья.

— А почему только до двадцати лет?

— Потому что к этому времени способность уходить в Хиатус постепенно слабеет. А потом и вовсе исчезает.

— Взрослый человек слишком прикипает к действительности, чтобы уносить во вневременье ещё и других, — добавил Гера.

— Лэйле уже девятнадцать — вот она и супится больше всех, — ухмыльнулся Илья. — Нам с Герычем по восемнадцать, два годика в запасе.

— С вашими темпами вы и за пять лет не управитесь, — зашипела Лэйла.

— Куда же мы без тебя? — нежно посмотрел на неё Гера. — Кстати, известен случай, когда парень уходил в Хиатус и в двадцать два года.

— Это ты про сто двадцать шестого? — понимающе кивнул Илья.

— Что за сто двадцать шестой? — поинтересовалась Валентина.

— Это просто шекспировская история, — театрально вздохнула Лэйла. — Парень из сто двадцать шестого отряда влюбился в одну девушку.

— А это запрещено?

— Нет. Но отец девушки был кем-то в верхушке КНО, — объяснил Илья. — Обычный парень из бедной семьи не был выгодной партией для единственной дочери. Им запретили общаться. И тогда влюблённые стали видеться в Хиатусе. Там им никто не мог помешать проводить время вместе.

— Вот только время шло. Парню стукнуло двадцать, потом — двадцать один. Он забил на деньги, бросил отряд. Помешался, короче, от своей любви, — вклинилась Лэйла.

— Я не знаю, какой силы воли был этот человек, но он не мог позволить себе разучиться уходить в Хиатус. Иначе он бы потерял всякую возможность видеть свою любимую. Поэтому он проводил там всё больше и больше времени.

— И чем же все кончилось?

— Говорят, однажды он так и не вернулся. Не смог вылезти из Хиатуса.

— А девушка?

— Она тоже исчезла. Вот такая шутка судьбы. У властного КНО-шника пропало самое дорогое.

— Вам ли говорить о судьбе, — усмехнулась Валентина. — Сами только и делаете, что меняете ход событий.

— Кто сказал, что у судьбы не может быть помощников? — как бы в сторону сказал Илья.

— А как вы научились «уходить в Хиатус»? Вы такими родились?

— Не-а. Нас отобрали, — гордо вскинула подбородок Лэйла. — Вот ты в летние лагеря, наверное, не ездила. Всё больше с мамочкой по морям-океанам каталась?

— Для меня поездка в лагерь — счастливый случай, — сказал Гера. — Слышала, может, бывают путевки для детей из малоимущих семей? Базы, где на заборах ещё звёзды пионерские висят. Настоящие памятники советской истории. Со ржавыми воротами, покосившимися качелями, удобствами, как в казарме. Но мы на это внимания не обращали. Главное, там было интересно — походы на байдарках, ночевки на островах в палатках. Вожатые с нами не нянькались, давали много свободы.

Валентина вспомнила их с мамой дом, оставленную просторную квартиру в городе, дорогую машину, элитную школу.

Малоимущей мою семью не назовешь. Пусть у меня была одна лишь мама, но благодаря её успеху я никогда ни в чём не нуждалась. Да, и моря-океаны иногда случались. Пока я не превратилась в затворницу из-за чёртовых спячек!

— Там с нами играли в игру «кто хочет стать шпионом», — продолжил Гера. — Никто, конечно, из нас агентов «ноль ноль семь» делать не собирался. А вот проверить наши способности путём всяких тестов они смогли. Сколько нам тогда было, Лэйла?

— По четырнадцать вроде, или пятнадцать.

— Нас тогда очень легко было воодушевить на любые подвиги колой с чипсами, — засмеялся Гера. — В конце смены каждому подходящему, по их мнению, для этой работы, предложили стать членом КНО. Мы даже в подробности не вдавались, что там делать нужно будет. Главное, ни убивать, ни красть не нужно было. Уже хорошо. Хотя, знай мы тогда всю силу этой организации, возможно, и испугались бы. Ведь они вполне могли заставить нас делать всё что угодно. Но тогда мы не запаривались. Тайны, секретное сообщество, ещё и заплатят нехило — кто от такого откажется?

— Потом мы вернулись домой и через некоторое время — хоп! Пропали, — закончила Лэйла.

— Как пропали? — опешила Валентина.

— Исчезли для всех родных. А также для друзей и учителей, — пояснил Гера.

— Ох, этому я была особенно рада, — закатила глаза Лэйла. — Прощай, школа. Наша встреча была ошибкой! Чего вытаращилась, мелкая? — она прошлась по Валентине презрительным взглядом. — Будто не слышала, что каждый день в стране пропадают сотни подростков? А скольких из них находят?

— Сотрудники КНО умеют заметать следы, — добавил Илья. — Нас научили проделывать трюк с Хиатусом. Выяснилось, что Гера способен видеть ореолы. Такому трудно научить, к этой работе должна быть предрасположенность. Нас готовили около двух месяцев. Почти всё это время мы были в Хиатусе. Тренировались сливаться с ним, ощущать его на уровне физиологии. А для остальных нас тогда попросту не было. Потом каждый из нас познакомился с вожатым. Нам выдали браслеты и отправили работать.

— Вы хотите сказать, что вас вооружили необычными знаниями и умениями и отпустили на все четыре стороны? Вы же могли чего угодно наворотить!

— И сейчас можем, — небрежно сказал Илья.

Хоть бы улыбнулся! А то непонятно, шутит он или всерьёз.

— Не, были, конечно, случаи, когда другие группы косячили, — пояснил Илья. — Пытались накрутить количество спасённых или воспользоваться Хиатусом в своих целях. Эй, кому приходила мысль пробраться в банковское хранилище?

Гера и Лэйла дружно подняли руки.

— Вы и сквозь стены проходить умеете? — удивилась Валентина.

— Нет. Мы же не супергерои какие-то. И не можем растворять одним движением пальца каменную кладку. Да и утянуть с собой сумеем не больше центнера. Ну, особо накачанные проводники способны справиться со сто двадцатью, сто тридцатью килограммами, но не больше.

— Просто в Хиатусе нас никто не видит, и этого достаточно, чтобы невидимыми пройти в банк и незаметно вынести оттуда мешок денег, — захихикала Лэйла.

— Вот только КНО не проведёшь, — серьёзно добавил Илья. — А цена вопроса слишком велика. Любая попытка обмануть организацию всегда плохо кончалась. Всегда.

Лэйла с сожалением вздохнула:

— Да уж. Мне вот с первыми напарниками не повезло. Те идиоты думали, что они самые умные! Хотели всех одурачить. Хорошо ещё меня за собой не утащили. Теперь я вот с этими охламонами… — она дала лёгкий подзатыльник Гере. — Они, конечно, не умнее предыдущих. Но хотя бы честнее.

Илья снисходительно улыбнулся, глядя на красующуюся Лэйлу.

— Получается, ты даже в школе не доучилась? — вопрос Валентины нисколько не смутил девушку.

— Не-а. А зачем? — скривила капризные губы Лэйла. — Чтобы поступить в училище, закончить его, а потом устроиться на тупую работу и считать копейки?

— Можно поступить в университет, — негромко предложила Валентина. — Получить престижную профессию. Найти хорошую работу…

Она почувствовала укол совести. А сама-то мечтала о том, что поступит в университет или вообще куда-нибудь? Нет. После того, как Валентина перестала ходить в школу, она даже не думала, что когда-нибудь будет работать. Даже в голову это не приходило.

Просто смирилась со своим зависимым положением и продолжала привычно злиться. Злиться, ничего не пытаясь предпринять. И так ли она далека от Лэйлы, добровольно отказавшейся от привычной схемы «школа-университет-работа»?

— Хорошую работу, — передразнила её Лэйла. — Да зачем мне работать, когда у меня будет куча денег? А высшее образование я смогу потом… купить.

— А как же любимое дело? Призвание? — Не отставала Валентина.

— Когда я буду отдыхать на Мальдивах, посасывая коктейль из кокосового ореха, я подумаю над твоим вопросом.

Валентина замолчала.

Кажется, эта девица мыслит слоганами и картинками из рекламных проспектов. Как будто очень богатые люди только и делают, что валяются на пляже.

— И сколько вам в итоге заплатят?

— Ишь, какая любопытная! Столько, сколько тебе и не снилось. На беззаботную жизнь без материальных проблем точно хватит. Вот наберу тысячу увлеченных и тогда… Да чего я тут распинаюсь? Тебе не понять. Не у всех же дома золотые унитазы, как у тебя.

С чего она взяла? У нас дома обычный белый «агрегат» фирмы «Рока».

— Для некоторых это единственный способ выбиться в люди, — горячо выпалила Лэйла и смутилась. Но все же продолжила. — Вон у Герани отец — игрок. Всё из дома вынес. А мать теперь его долги выплачивает. Как Герка может ей помочь? Скажи! Наверное, найти любимое дело?

Щёки Геры в момент стали пунцовыми. Он быстро поднялся и вышел во двор.

— Всё, Лэйла. Хватит, — остановил девушку Илья.

— А что она задает идиотские вопросы? — огрызнулась та.

Повисло неловкое молчание. Валентина почувствовала, что своими вопросами задела что-то глубоко личное, неприятное для Лэйлы.

Она захотела выйти, и тут дверь сама распахнулась ей навстречу. На пороге стоял Гера и загадочно улыбался.

— Ну что, Лэйла, приплюсуем ещё одну?

— Ах ты, мой глазастый! — встрепенулась девушка, сменив тон. — Показывай скорее.

Когда все вывалились во двор, Валентина чуть не наступила на разгуливавшую у ног курицу и резко взвизгнула. Птица в испуге отлетела на картофельные грядки.

— Кур мне не подавите, — недовольно заметила хозяйка, которая сидела на скамейке у соседского дома.

Рядом с ней перебирала чернику, очищая ягоду от налипших листиков, пожилая женщина в ситцевом платье и калошах поверх шерстяных носков.

— Подруга нашей старухи, — медленно проговорил Гера и уставился на женщину немигающим взглядом. — Минут пять. Ореол темнеет. Скорее всего, процесс уже необратим.

— Что это значит? — прошептала Валентина.

— Одно событие положило начало цепочке взаимосвязанных реакций, и их уже не остановить, ответил Илья, понизив голос.

— Это значит, что каюк бабке из-за чего-то, что произошло задолго до этого, — поспешно пояснила Лэйла.

— Из-за того, что Палыча бросила жена, — деревянным голосом проговорил Гера.

— Чё? Герань, хватит уже сериалы смотреть, — дёрнула плечиками Лэйла. — Короче, я пошла. Нашу старуху отвлеките.

— Марья Сергеевна, у вас в коридоре какой-то запах странный, — крикнул хозяйке Илья. — Я половицу подниму, посмотрю, может, там крыса сдохла.

— Погодь-погодь. Я тебе подниму! Нечего мне полы разбирать, их ещё мой дед стелил. Не было там никакого запаха. Дай я сама погляжу, — Марья Сергеевна поднялась и проковыляла в дом.

— Лида, ты идёшь смотреть на мою чудо-тыкву? Обещала же, — из-за забора на противоположной стороне дороги высунулась краснолицая женщина с рыжей копной волос.

— Иду, иду. Ну ты хвастушка. Прямо не терпится тебе, — поднялась со скамьи соседка, отставив миску в сторону и отряхивая руки.

Как только рыжая скрылась за забором, Лэйла схватила за руку мимо проходившую Лиду. Та с удивлением посмотрела на девушку, будто до этого не замечала её.

— Ушли в Хиатус, исчезли, — шепнул Гера. — Секунд десять надо продержаться, не больше.

Валентина увидела, что женщина стала возмущаться, вырывать руку, но Лэйла крепко вцепилась в её запястье двумя руками.

— Она убежать хочет, — Валентина толкнула в бок Геру, который блуждал взглядом по скамейке, хотя там уже давно никого не было.

Неужели он действительно не видит, как Лэйла повисла на этой женщине?

Вдруг послышался шум, который нарастал, превращаясь в грохот. Валентина обернулась. Подскакивая на камнях, по дороге катился большой цилиндрический бак. Когда махина пронеслась мимо, задевая посаженные вдоль дороги цветы, Лэйла сразу же отпустила соседку.

— Мои гладиолусы! — воскликнула Лида и заторопилась к цветнику, тут же забыв о странной девушке с разноцветными волосами.

— Еще одна на моём счету! — щёлкнула пальцами Лэйла и нажала кнопочку на браслете, подходя к остальным.

А приятная у них работа.

Валентина улыбнулась. Первый раз за долгое время. Как будто сама сейчас спасла чью-то жизнь…

Илья вышел из дома следом за Марьей Сергеевной, почти искренне удивляясь, куда пропал жуткий запах.

Ну артист!

Ребята весело поглядывали на бабок, сокрушённо качающих головами над погубленными цветами. Лэйла стояла с видом победительницы, что-то напевая себе под нос. Только с лица Геры не сходило напряжённое выражение.

Неожиданно раздался крик. Истошный, нечеловеческий. Кричали с той стороны, куда умчался бак.

По дороге бежала старая женщина в потрёпанном бушлате, накинутом поверх сорочки. Один шлепанец слетел с ноги, но она даже не заметила.

— Убило! Детку нашу раздавило! Ой, Господи! Помогите! — хваталась за сердце женщина.

У дома в конце улицы уже собирались люди.

— Пойдемте туда, — озабоченно проговорил Илья.

— Не нужно, — ответил Гера.

— Может, помощь какая нужна.

— Поздно, — отрезал Гера и, ссутулив плечи, зашёл в дом.

Вышедшие из ближних домов соседи окружили несчастную, она обмякла у них на руках. Раздались крики: «Скорую! Скорую вызывайте!»

Утром Марья Сергеевна напекла блинов. Валентине жутко хотелось есть, но она посчитала это дурным знаком — спутником своих редких пробуждений среди моря сна.

Попробовала лишь один блин с ложкой малинового варенья.

Этого будет достаточно. Как же вкусно пахнет! А чай с листиками мяты… Ммм… Тесто тает во рту… Нет, второй брать не буду! Главное, что я снова проснулась. Ещё один день бодрствования. Спасибо!

Валентина сама не знала, кого благодарила.

— Жуйте быстрее, нужно выдвигаться, — торопил всех Илья.

— А куда мы сейчас? — спросила Валентина.

— В Мерешинск. Надо проверить «Мак».

— Одна из квартир для встреч с вожатым, — пояснил Гера.

— Мерешинск? — голос Лэйлы прозвучал неестественно звонко.

Гера снова наклонился к Валентине: — Это её родной город.

— Да, Лэйла. Я хочу проверить все пункты. Эти записки не дают мне покоя, — продолжил Илья. — У нас есть послания от Нелли Александровны для меня, для Тинчи. Может, в Мерешинске лежит что-то для вас с Герой? Возможно, у нас просто не хватает информации, чтобы понять, что хотела сказать наш вожатый. Возможно, она чувствовала, что скоро с ней что-то произойдёт и оставила нам подсказки.

— Это в её духе, — заметила Валентина.

А брюнет не дурак. Мама вполне могла так поступить. Но что ей угрожало, если она так сильно запутала следы?

— Что-нибудь нашли? — спросил Илья, как только они вернулись.

— Не-а, — покачала головой Лэйла.

Валентина с удивлением посмотрела на неё. Но тут же получила в ответ многозначительный взгляд. Мол, помалкивай, а то голову оторву.

Валентина решила не лезть на рожон. Эта девчонка только что справилась с огромным мужиком. С ней лучше не ссориться.

— Не может быть! Там должно было быть что-то. Хотя бы записка. Не зря Нелли Александровна написала навестить родителей. Вы обыскали квартиру?

— Ещё чего! Родных обыскивать! — изобразив оскорблённую невинность, воскликнула Лэйла.

— Да знаю я, какие они тебе родные и дорогие. Лэйла, спектакли будешь перед членами КНО разыгрывать. Как они, кстати? Как мать?

— Нормально, — буркнула Лэйла и снова поглядела на Валентину так, что у той язык к нёбу прирос. — Может, сегодня в клубешник сходим? Я тут давно не была. Город детства как-никак.

— Лэйла, ты что, сдурела? Какой клуб? — возмутился Илья.

— А как норму выполнять будем? Вы-то без меня много кого в Хиатус увлекли? Вон, ещё и гроза начинается… Сегодня суббота. Где вы ещё столько людей найдёте, как не в клубе?

— На какие шиши мы туда пойдём?

— Так у Герани из заначки возьмём. Этот жук всегда про запас деньги оставляет.

— У меня есть немного. Не знаю, хватит ли, — Гера, как всегда, готов был поддержать любое желание Лэйлы.

— Не хватит! — оборвал его Илья. — Деньги надо экономить. Неизвестно, на сколько дней нам нужно будет их растянуть.

— Ой. Ладно. Какие вы скучные, — махнула рукой Лэйла. — Вот этого нам надолго хватит.

Ребята увидели у неё в руке пачку тысячных купюр.

— Откуда они у тебя? Родителей ограбила? — спросил Илья не без ехидства.

— Нелли Александровна знает, кому можно доверить финансы, иначе бы не написала на конверте мое имя.

— Значит, ты всё-таки нашла его! Что в нём было ещё?

— Ничего. Только купюры. И я собираюсь как следует отдохнуть.

— Я в клубах не был ещё, — загорелся Гера.

— Щегол! — усмехнулась Лэйла. — Только сначала все в магаз. Таких бомжей, как вы, в приличное место не пустят. Вернее, пробраться-то вы туда сможете, а вот не насмешить народ — вряд ли. И да, милитари уже три сезона назад вышло из моды, — дёрнула она Илью за куртку.

Валентина уже и забыла, когда в последний раз была в торговом центре. Обычно мама покупала всё без неё, на глаз. А когда Тинча просыпалась — пакеты с вещами уже ждали наготове. Да и много ли ей было надо? Она же никуда не ходила. Главное было — запастись пижамами.

— Так, парни, это вам, — Лэйла протянула Гере и Илье по костюму на вешалке, — и вот ещё рубашки и галстуки. Вы всё равно сами ничего путного не выберете.

— Мы что, на бал идём? — поморщился Илья.

— Это приличное место. А не сельская дискотека, — парировала Лэйла.

Скромно выглядывая из примерочной, Гера позвал: — Лэйла! Оцени.

— Вот. Теперь уже лучше. Ты выглядишь не как ходячий мертвец, а как элегантный ходячий мертвец, — выдала Лэйла, отодвигая занавеску, чтобы Валентина могла посмотреть. Костюм не скрыл Герину худобу.

Илья так и не надел пиджак, ограничившись рубашкой. Валентина заметила, что парень отлично сложён. И бежевый цвет ему к лицу.

Когда девушки стали выбирать одежду для себя, у Валентины от удовольствия закружилась голова. Такого с ней ещё не было. Они бегали из одной примерочной в другую, сначала Гера и Илья носились за ними, таща кипы платьев и кофточек разных размеров. Но потом Илья сдался и уселся на диван, оставив Геру отдуваться за двоих.

— Они сами справятся, иди сюда, — позвал он друга.

Гера лишь отмахнулся и со счастливой улыбкой протянул Лэйле в примерочную новый наряд.

— Герань, ну я же не такая жируха, чтобы этот балахон на себя надевать, — донёсся из-за занавески недовольный голос девушки.

В итоге она выбрала пышную фатиновую юбку цвета слоновой кости, обтягивающий топ в черно-белую полоску и босоножки на высоченных каблуках. Все варианты нарядов Валентины Лэйла отмела.

— Ну это же серость! Скукота! Ну вот что это за ночнушка монахини? — бросала Лэйла пренебрежительно.

Валентине пришлось согласиться с её выбором — изумрудным платьем, больше похожим на атласную сорочку.

Было уже около полуночи, когда их такси остановилось рядом с мерцающей вывеской. Над яркими флуоресцентными буквами «Зелёный оракул» возвышалась фигура старца в колпаке и длинном плаще.

— Что? Потанцуем, ребятки? — Лэйла выпорхнула из машины и игривой походкой направилась к входу.

— Лэйла? — позвал её Илья. — Ты кое-кого забыла, — он указал на Валентину. — Её могут и не пропустить, — усмехнулся он. — Извини, Тинча, но ты и на свои шестнадцать не тянешь.

Лэйла закатила глаза и, вернувшись, взяла Валентину за руку. Они спокойно прошествовали мимо охраны и нырнули в темноту длинного изогнутого спуска.

Внутри громко играла музыка, ярко светили прожекторы, вылавливая в толпе модно одетых молодых людей и девушек.

Какие все красивые! А Илья с Лэйлой, похоже, чувствуют себя здесь как в своей тарелке. Один расслабленно сел на высокий стул у бара и заказал коктейли. Вторая — бесстрашно побежала на танцпол.

Наверное, мы с Герой выглядим, будто по швабре проглотили. Ну у меня-то первый выход в люди, можно сказать. Имею право постоять, осмотреться. А этот что застыл? А-а-а. Ясно. Наблюдает, как заворожённый, за своей подругой.

Тем временем Лэйлу уже окружили кавалеры. Она двигалась так же, как жила: смело, раскованно, без оглядки на окружающих.

— Иди к ней, — подтолкнула Валентина Геру.

Но он помотал головой и поплёлся к барной стойке.

Трусишка. Наверное, не умеет танцевать. Или оттуда видно лучше? Недаром там Илья обосновался.

Валентина заметила, как к парням подошли две девушки. Одна с идеально прямыми волосами и длиннющими ногами, а вторая, — в коротком платье, расшитом пайетками, — переливалась, будто золотая рыбка.

Что за нашествие фотомоделей?!

В хаотичных бликах света Валентина пыталась разглядеть лицо Ильи.

Интересно, он им улыбается? О чём они говорят?

Танцующая масса колыхалась, и чьи-то головы постоянно закрывали девушке обзор. Тогда Тинча решила подойти поближе.

Илья откровенно скучал. Губы его растягивались в вежливой улыбке, он кивал, что-то отвечал, но даже со стороны было видно, что новое знакомство его больше тяготит, чем радует. Видимо, девицы тоже это поняли и удалились, слегка покачиваясь на запредельных каблуках.

Так их! Идите куда шли! Нечего наших парней уводить. Тьфу! Почему наших? Но всё равно приятно, что Илья отшил этих девиц.

— Девушка, садитесь к нам за столик, — услышала Валентина голос сзади.

Ну это же точно не мне?

— Зелёное платье. Эй, девушка! — снова донеслись крики.

Валентина обернулась и увидела, как компания молодых людей дружно машет ей руками, приглашая за свой столик.

Она замешкалась, не зная, как поступить.

— Ах, вот ты где, — Илья непринуждённо обнял её за плечи. — Потерялась, Тинча?

Валентина не стала сопротивляться.

А что? Всех обнимают, и я хочу! Сколько можно спать по жизни?!

Илья дружественно махнул весёлой компании и повёл девушку к своему месту.

— Ты их знаешь? — спросила Валентина.

— Нет, — буднично ответил Илья.

— А я подумала… Кстати, а вы не боитесь, что вас найдут? Вы же должны быть в розыске, как пропавшие. Тем более, если это родной город Лэйлы. Тут может оказаться кто-то, кто с ней знаком.

— После восьми сотен увлечённых в Хиатус мы совсем не похожи на тех, кем были в прошлой жизни. Лэйла уже так изменила имидж, что вряд ли напоминает свой фоторобот из оперативной сводки.

— А ты? Ты сильно изменился? — поинтересовалась Валентина.

— Я… — Илья перестал улыбаться. Остановился, будто вспоминал, каким был раньше. — Есть некоторые детали, — сдержанно ответил он и резко сменил тему, взяв Валентину за талию. — Потанцуем.

— Но я не умею, — Тинча попыталась увернуться. Но Илья уже прижал её к себе и стал покачиваться вразрез с ритмично грохочущей музыкой.

Вкусно пахнет. Интересно, духи ему тоже Лэйла выбрала?

Валентина уже не помнила, когда танцевала в последний раз. Наверное, в начальной школе, на выпускном в четвёртом классе. Так это не считается.

А вот так, положив руки на упругие плечи Ильи и ощущая его тёплые ладони на своих лопатках, двигаться под музыку… Как же здорово!

Один трек сменялся другим, а они всё танцевали и улыбались. Синие и красные прожекторы освещали лицо Ильи.

Он как будто с другой планеты. Пришелец. Очень привлекательный пришелец. Ведёт себя без пафоса и глупых заигрываний. И движется хорошо. Уверенно. Так бы и танцевала с ним всю ночь.

Музыка то сменяла забористый ритм на что-то более мелодичное, то опять ускорялась, а пара не замечала этого, словно у них в головах звучала своя мелодия.

Народ всё прибывал в зал, становилось тесно. Илья случайно задел край какого-то стола и повернулся, чтобы извиниться. За столиком сидел раскрасневшийся Гера.

— Ребя-я-ята… а где Лэйла? — Гера повернул к ним разомлевшее лицо. Из-под полуприкрытых век он оглядел танцпол и расплылся в улыбке: — Танцует…

— Да, видимо, работать она и не собиралась. А тебе хватит коктейлей, — Илья отодвинул на край стола стакан с ярко-оранжевым напитком.

— Я тоже хочу танцевать, — Гера отодвинул стул и, шатаясь, пошёл к Лэйле. Но оступился и, чуть не упав, схватился за ближайший устойчивый предмет — декоративный столб, обвитый плющом.

— Ой, извините, — потупился он, рассматривая в руке оторванные листья.

Илья выпустил Валентину из объятий и подхватил друга под мышки:

— Гера, ну что же ты так? Никогда пить не умел, и не начинай.

К ним выплыла из толпы оживлённая Лэйла. Её сияющий взгляд недоумённо наткнулся на расслабленную фигуру Геры.

— Похоже, наш вечер плавно подошёл к концу, — повернулся к ней Илья.

— Ну Герань! Чёрт тебя побери! Надо же так нажраться!

— Сейчас вызову такси, — сказал Илья.

— Нет! — запротестовала Лэйла. — Ещё рано!

— Ты работать всё равно уже не будешь.

— Буду! Герань, сволочь! Ненавижу пьянтосов! Настраивай свои глаза! — бесновалась Лэйла, не опасаясь привлечь излишнее внимание других отдыхающих.

— Какие глаза? Ты не видишь, что в таком состоянии он ничего толкового сказать не сможет?

— Они тут все какие-то одинаковые, — пробормотал Гера, оглядываясь. — Все, представляете? У всех… У каждого… Ик.

— Что у каждого? Гера, ты о чём? — Илья попытался поймать блуждающий взгляд Геры.

Гера крутил головой по сторонам, тупо улыбаясь:

— Классная у них тут подсветка. Цветомузыка, да? Ого, какой шарик под потолком!

На потолке крутился большой шар, испуская красные лучи по всему периметру зала и бликуя на танцующих огненно-оранжевыми и алыми пятнами.

— Всё! — не выдержал Илья. — Уходим.

— У-у-у, — взвыла Лэйла. — Через полчаса файер-шоу обещали. Герань, я тебе этого не прощу!

Она резко развернулась и решительно зашагала к выходу. Илья, поднырнув под обмякшего Геру, потащил друга за ней. Валентина замешкалась на несколько секунд. Обернулась, обвела глазами танцпол, где фигуры таяли в клубах разноцветного дыма.

Как же уходить не хочется. Танцевала бы тут до утра.

На следующее утро Валентина проснулась позже всех. Но ведь опять проснулась! И при этом не испытывала жуткого голода и привычного раздражения.

Ещё бы. После вчерашнего.

Она сладко потянулась, полежала, прокручивая в мыслях события прошедшего вечера. Ярко представились картинки вчерашнего — масса веселящихся людей, вспышки фотоаппаратов, шум, музыка… и танец. С Ильёй.

Нестерпимо захотелось увидеть его.

— Всем доброе утро! — весело прощебетала Тинча, заходя на кухню, где собралась вся троица.

— Привет, — угрюмо поздоровался Илья.

Лэйла ничего не ответила. Стояла, уставившись немигающим взглядом в окно. Гера сидел за столом, уронив голову на руки, и даже не пошевелился.

Что это с ними? Что за настроение?

Ну с Герой понятно, говорят, похмелье — неприятная штука. Но эти двое? Опять поссорились из-за денег? Или на меня злятся? За то, что долго спала? И теперь у них меньше времени на работу?

— Извините, я опять поздно встала.

Её реплика утонула в тягостном молчании.

— Да что случилось-то?

— Вчера погибли люди… из клуба. А мы ничего не сделали, чтобы спасти их, — глухим голосом проговорил Илья.

На холодильнике стоял небольшой телевизор. На экране мелькали полицейские, потом камера показала смятый розовый бампер. Мужчина в форме говорил, что пристёгиваться нужно всем пассажирам, чтобы «впредь исключить подобные трагедии».

— Вчера от клуба отъехала компания на розовом «ситроене», помнишь? — продолжил Илья. — Они попали в аварию. Второй раз уже показывают. По новостям передали, что трое человек погибло, один — в коме.

Валентина открыла рот. Но слова застряли где-то на полпути.

Как?! Те счастливые, успешные молодые люди погибли? Один в коме. А девицы-фотомодели? «Золотая рыбка» была за рулём…

— О-ой… Нет. Как же так?

— Говорят, водитель превысил скорость, не справился с управлением.

По телевизору начался очередной сюжет местных новостей. Диктор монотонно зачитывал текст. «Вчера ночью в баре «Зелёный оракул» на Новославской улице был ликвидирован очаг возгорания. По счастливой случайности в клубе не оказалось людей. Получасом ранее Служба спасения получила сообщение о заложенной в баре бомбе. Посетители были эвакуированы. Однако информация не подтвердилась. Но шутка пранкера сыграла на руку прибывшему пожарному расчёту, который быстро локализовал возгорание в почти пустом помещении, возникшее вследствие испорченной проводки. В данном случае благодаря немедленному реагированию служб и удачному стечению обстоятельств никто не пострадал. Полиция начала поиски телефонного хулигана».

Илья повернулся к Тинче. Он пристально посмотрел ей в глаза, будто спрашивая: «Твоя работа?» Тинча незаметно пожала плечами и промолчала.

А они уезжать хотели! Я ведь чувствовала! Может, у меня тоже способности, как у зрячего?

Гера приподнял голову, и Валентина увидела его виноватое лицо.

Она подошла к нему, попыталась приободрить: — Гера. Ну, наверное, каждый когда-то ошибается.

— Это ты по собственному неоднократному опыту знаешь? — злобно отозвалась Лэйла и бросила на Геру презрительный взгляд. — Всё из-за тебя.

— Машина у них красная была, а я не понял, что из-за ореолов… Простите меня, — пробормотал Гера.

— Мы все виноваты, расслабились, — отрезал Илья. — Надо было за тобой следить.

— Он что? Дитятко малое? Следить за ним? — прорычала Лэйла. — Чёрт! Чёрт!

— Простите, — повторил Гера. — Не надо было мне пить. Я даже не видел последствий и причин. Только ореолы.

— Чего ты не видел? — напряглась Лэйла.

— Обычно… в нормальном состоянии, я вижу намного больше про окружающих.

Лэйла будто воздухом захлебнулась:

— Что ты хочешь сказать?

— Знаю, что с людьми будет потом и отчего это произойдёт, — добавил Гера.

— Когда ты собирался нам об этом рассказать? — сложил на груди руки Илья.

— Я хотел сначала сам разобраться. Меня этому не учили. Эта способность развивалась постепенно, независимо от меня. И я рассказал… ей.

Все разом обернулись на Валентину

А что я? Я вообще в вашей теме про Хиатус не разбираюсь!

— Расскажи поподробнее, что именно ты пилишь, Гера?

— Я просто вижу некоторые моменты из жизни человека. Это похоже на кадры из фильма. Картинки из детства и старости. Я не знаю, как это получается, оно приходит само и не про всех.

— Да ты у нас настоящий экстрасенс, Герань.

— Ты рассказывал это вожатой? — спросил Илья и тут же уточнил: — Нелли Александровна знает?

— Нет, — покачал головой Гера. — Я никому не говорил, кроме Валентины.

— Нашёл, кому душу излить, — фыркнула Лэйла.

— Так, — потёр виски Илья. — Гера, ты должен разобраться с тем, что с тобой происходит. Возможно, в КНО знают, как это объяснить. Но выйти на них может только Нелли Александровна. Поэтому следуем намеченному плану, до «Пиона» два дня дороги. Времени терять нельзя, — он посмотрел долгим взглядом на Тинчу и добавил: — Нам нужно быстрее отсюда уезжать.

Валентина опомниться не успела, как все уже сидели в машине.

Опять переезд. Бедные ребята. У них же по сути даже нет дома. Собственного угла, куда можно всегда вернуться.

Она села рядом с Ильёй и небрежно опустила голову ему на плечо. Тот не шелохнулся.

Словно привык, что малознакомые девушки льнут к нему после первого танца. Даже не думала, что смогу так быстро довериться человеку. Кажется, мне впервые кто-то по-настоящему понравился. Странное ощущение.

Что со мной? Я как будто обновилась. Сбросила старую кожу. Сплю, как нормальный человек. Не злюсь, не раздражаюсь по пустякам. Приступы булимии отступили. Неужели я излечилась?

Вот бы маме поскорее рассказать.

— Ну наконец-то! — Илья снисходительно глядел на Валентину. — Пить хочешь?

— Нет, только вот… желудок ноет.

Тинча лежала на широкой постели, накрытая белым пуховым одеялом. На ней была пижама. Только не её, а махровый бежевый комплект.

— Лэйла тебя переодела, — ответил Илья на недоуменный взгляд Тинчи. — Она с тобой была все эти дни.

Нет! Только не это!

— Сколько? — в горле у Тинчи пересохло. — Сколько дней?

— Ты отключилась в машине. Проспала всю дорогу. Лэйла волоком тебя вытаскивала по делам. Ты даже глаза не открывала, когда она давала тебе попить и кормила молочными коктейлями через трубочку. Тинча, мы реально испугались. Ты не приходила в себя четыре дня. Будто в спячку впала.

Кошмар! И почему я решила, что это больше не повторится? Вечно так — только поверишь… Стыдно перед ребятами. Они ведь меня совсем мало знают. По сути, кто я для них? А Лэйла возилась со мной всё это время. Представляю, как она чертыхалась!

— Извините. Я не хотела…

Внутренности выли и стонали. Опять жутко хотелось есть.

— Да ладно тебе. Держи, — протянул ей почищенный апельсин Илья. Тинча только сейчас заметила, что голова у него практически побрита под ноль.

— Ах, это. Это один из увлечённых, — заметив взгляд девушки, Илья погладил себя по затылку.

Валентина была такой голодной, что впилась зубами в спелую мякоть, не разделяя фрукт на дольки. Сок брызнул в разные стороны, потёк по рукам.

Ну вот, теперь я похожа на ненасытную свинью. Ничего не могу с собой поделать — голод сжигает изнутри.

— А где Лэйла? Хочу поблагодарить её.

Илья помрачнел.

— За эти четыре дня много чего произошло. Лэйлу забрали в КНО.

— Как забрали?

— Когда мы добрались до «Пиона», нас уже ждали члены организации. Сначала мы обрадовались, что они нас нашли. Но оказалось, что их визит связан с тем, что Лэйла использовала Хиатус в личных целях.

В личных целях… Валентине вспомнилось, что произошло в квартире родителей Лэйлы. Разбушевавшийся отец, нож. А разве у неё был выбор?

— Лэйла не виновата. Она не могла поступить по-другому.

Валентина кратко рассказала о событиях в общежитии.

— Я так и знал, что когда-нибудь Лэйла натворит дел. Мы ведь не первая команда, с которой она работает. Её прежняя тройка сильно накосячила. Предыдущих напарников отстранили от работы. Но тогда её посчитали невиновной и приставили к ней нас с Герой. А теперь вот это. Думается, во второй раз ей уже не отвертеться.

С одной стороны, Валентине было жаль Лэйлу. Но какая-то часть её злорадно потирала ручки.

Теперь я — единственная девушка в группе. Может, оно и к лучшему.

От этих мыслей Валентине было немного стыдно: получается, она радовалась чужому горю. Но ведь всё случилось само собой, без её участия.

— Они сказали, чтобы мы продолжали работать в штатном режиме. Позже сами свяжутся с нами, — не заметил её смятения Илья.

— То есть, вам уже не нужен вожатый? А мама?

— По сути, нет, — ответил Илья и тут же осёкся. — Но твою маму мы все равно продолжим искать.

— Они ничего про неё не сказали?

— Они сами понятия не имеют, где Нелли Александровна. Она пропала с их радаров, и с тех пор о ней не было никаких вестей.

— Что же это за всесильная организация, которая даже не может найти человека?! — всплеснула руками Валентина.

— Кстати, здесь находилась еще одна её записка.

— Для Геры?

— Да. Но в ней вообще мало что понятно. Сейчас принесу. Может, у тебя появятся какие идеи?

Илья вышел и прикрыл дверь.

Обстановка в «Пионе» сильно разнилась с антуражем прошлой квартиры. Светлая, залитая солнцем комната. Коврик из курчавого парнокопытного на сером ламинате. Изящные бра в изголовье кровати из молочно-белого дерева. Круглый стеклянный столик и ваза со свежими пионами.

Уютненько. То лачуга, то дворец. Пойди пойми этих кношников.

Илья появился с конвертом в руках.

«Гера, доверяй себе 3».

— О чем это? Не знаю даже. А Гера что сам думает?

— Гера думает только о Лэйле. Все, что его волнует — как вернуть её обратно.

Стукнула входная дверь. На пороге комнаты появился Гера с пакетами. Ещё более поникший, чем наутро после посещения «Зелёного оракула».

— Спящая красавица, ты проснулась, — протянул он и слабо улыбнулся. — А я вот с магазина. Еду принёс.

— Ты на меня обиделся? — спросила Валентина.

Илья сидел за столом и рассматривал записки из коричневых конвертов. По кухне разливался терпкий аромат кофе. Они были дома одни. Гера с утра отправился за покупками. Так повелось, и Гера не возражал. Ему нравилось прогуливаться в одиночестве.

— Нет, — буркнул Илья, не поднимая глаз.

— Я просто не понимаю, что плохого вчера натворила.

— Слушай, Тинча. Всё нормально, не парься, — он сделал глоток из чашки и поморщился.

Тоже мне — командир. Подумаешь, не послушались его.

Валентина чувствовала себя бодрой и полной сил. Даже угрюмое лицо Ильи не могло испортить ей настроения. Сквозь стёкла пробивался солнечный свет, наполняя комнату уютным теплом. Новизна ощущений, которые она испытывала с тех пор, как выскочила за Ильёй в сырую ночную неизвестность, и не думала притупляться.

Что может быть лучше, чем новый день, который ты можешь прожить… а не проспать?

— Тогда снова друзья, — Валентина примирительно протянула ладонь.

Илья осторожно взял её за мизинец:

— Мирись-мирись и… давай больше без творческой самодеятельности.

— Ты решил, что мы будем делать дальше? — спросила она, усаживаясь рядом.

— Мне кажется, в этих посланиях есть ещё что-то, какой-то тайный смысл. Который мы не видим, — задумчиво произнёс Илья, разглядывая записки. Он разложил их по порядку.

«Илья, в моём кабинете на втором этаже»

«Тинча, тебе нужно следовать за брюнетом. Целую, мама»

«Лэйла, навести своих родных дома»

«Гера, доверяй себе 3»

— Я уже который день бьюсь. Ну должно же здесь что-то быть, — сокрушался Илья. — А ты как думаешь? Ты ведь хорошо знаешь свою мать.

Хорошо ли я знаю её? Да — это самый родной человек для меня. Вместе мы казались несокрушимой силой. Она была у меня, я — у неё, и больше мы никого в этот узкий круг не пускали. Но многие вопросы мама умело обходила стороной. Особенно если это касалось её жизни до моего рождения.

Валентина даже не знала, кем был её отец. То ли он погиб, то ли исчез куда-то. У неё от него было только отчество — Сергеевна. Больше ей о нём ничего не известно. А ещё Нелли всегда путалась, в каком роддоме родила дочь. Сначала это был перинатальный центр номер один, потом областной центр, а иногда и вовсе столичная клиника.

Хотя… она же профессиональная сочинительница. Когда в голове роится столько фантастических сюжетов, немудрено запутаться в реальности.

На часах было только начало третьего, а команда Хиатуса уже вернулась. Валентине не хотелось ни с кем разговаривать.

Срочно уехать! Отправиться в Сочи к маме. Я сама её найду. Вот только как? На Илью смотреть со вчерашнего дня не могу. Лэйла — мерзкая девица. От неё одни проблемы. Гера! Он один мне сможет помочь. Интересно, он догадывается о том, что его обожаемая крутит роман с другим? Бедняга.

Гера допивал на кухне чай, когда Валентина подскочила к нему.

— Гера! — она так резко схватила его за руку, что ложка брякнула в пустой чашке. — Мы должны ехать в Сочи.

— Что? Валентина, ты о чём?

— Я разгадала послание из маминых записок. Понимаю, это звучит странно. Но мы должны туда поехать. Хостинский район. Агурский водопад. Нижний. Третий. Это конкретный адрес, понимаешь?

— Откуда ты его взяла?

— Разгадала ребус в её записках.

— Надо сказать ребятам.

— Нет. Мы поедем с тобой вдвоём.

— Подожди-подожди. Как ты это себе представляешь?

Точно. Я никуда не смогу уехать. Паспорта у меня нет. Денег — тоже.

На неё будто вылили ушат холодной воды. Пришлось согласиться, что Гера прав, и надо рассказать остальным.

Гера позвал всех на кухню. Не так представляла Тинча сообщение о своём открытии. В отличие от вчерашних фантазий, в которых она торжественно объявляла о догадке, Валентина невнятно промямлила, как пришла к своим выводам.

— Молодец, Тинча! Это просто здорово! — воскликнул Илья. — Я же знал, что в записках было что-то ещё. Какая ты умница!

Сутки назад она бы восприняла эту похвалу иначе. Взлетела бы от радости к небу, как китайская петарда.

— Да, мелкая, удивила, — хмыкнула Лэйла. — Действительно, похоже на правду.

А твоё мнение меня вообще не волнует!

— Может ли это быть совпадением? — предположил Гера. — Ну бывает же случайное стечение обстоятельств. А тут — случайный набор букв вылился в слово?

— Не думаю, — мотнул головой Илья. — Мне кажется, сейчас мы должны довериться Тинче. Она знает свою мать куда лучше нас.

— Не тормози, Герань. Неужели тебе не хочется смотаться на юг? — протянула Лэйла. — Работать мы можем где угодно. А под жарким солнышком это делать куда приятнее. Загоришь хоть, а то бледный, как труп.

Теперь ещё и поддакивает Илье. Вот ведь гадина!

— Едем на вокзал. На сборы пятнадцать минут, — скомандовал Илья.

— На вокзал? — уточнила Валентина.

— Ага. Туда, где паровозики катаются, — Лэйла расстегнула спортивную сумку и уложила в неё пару кроссовок. — Ту-ту. Поедем, как белые люди.

— Но у меня нет паспорта с собой.

— Мелкая, ты ещё не поняла всех достоинств Хиатуса? — Лэйла бросила на Тинчу многозначительный взгляд. — В Хиатусе мы можем хоть весь мир зайцами объехать. Кто нас увидит-то? Разве что если только ты не будешь кондуктором работать.

— Но я не умею уходить в Хиатус.

— Зато я умею! Так уж и быть. Подержу тебя за ручку.

На вокзале пахло поездами и дымом — непередаваемым запахом путешествий. Люди, увешанные пакетами и сумками, толпились рядом с вагонами. Мужчины в тренировочных костюмах, женщины с пухлыми чемоданами на колесиках, непоседливые дети — все с нетерпением ждали скорый поезд до Адлера, на который собиралась сесть команда Ильи. Пассажиры оживленно галдели, предвкушая тот момент, когда окажутся у моря, плюхнутся на лежаки и подставят животы жаркому солнцу. Отпуск — время, которое все так ждут и которое так быстро проходит.

— Зайдём последними. Я беру Геру. Лэйла — Тинчу, — распорядился Илья.

Валентина покраснела от возмущения.

Ходить за ручку с той, что увела у меня парня! Хотя почему я думала, что он ко мне что-то чувствует? Может, мне показалось, а Илья и не подозревает ни о чём. Но нет. Не мог он не заметить того, что между нами. Или я всё нафантазировала?

В паре шагов от ребят стояла молодая пара. Тоненькая девчонка в гипюровом платье и высокий парень в очках и стёганой куртке не по размеру. Оба пепельно-русые, неуловимо похожие, будто родственники. Но всё-таки они не были братом и сестрой. Девушка уткнулась в грудь своего друга, который нежно обнимал её и что-то запальчиво шептал.

Сердце Валентины заныло. Повсюду влюбленные парочки.

А я? У меня никого нет. И Ильи теперь тоже не будет.

Влюблённые обнялись ещё крепче. Девушка выглядела очень расстроенной. Видно было, что она отдала бы многое, чтобы её друг не уезжал.

— Расстаются навсегда, — раздался негромкий голос Геры. Как оказалось, Валентина наблюдала за парой не одна.

— Почему?

Гера вытянул гусиную шею и с видом профессора ответил:

— Он думает, что вернётся через год. Но это не так. Затянет работа. Для таких, как этот, стажировка в крупной компании — мечта всей жизни. Не волнуйся. Переживёт его подружка. Попытается, конечно, таблеток наглотаться, но выживет. А у него второго шанса не будет.

— Бедняжка! Как ты так спокойно можешь об этом говорить?

— Это то, что с ними произойдёт. Чего тут зря переживать? Ну расстались и расстались.

— Они же любят друг друга!

— Да, любят. Но я говорю тебе то, что вижу. Только непредвиденные обстоятельства могут изменить ситуацию.

— То есть ты про всех всё знаешь?

— Лишь некоторые картинки из прошлого и будущего. Я ещё не научился на сто процентов погружаться в информационное поле.

— Что за поле такое?

— А ты думаешь, как я вижу ореолы? В этом поле есть информация обо всём. Что было, что будет. Вернее, что произойдёт вероятнее всего.

— И что же будет со мной? Я найду маму?

— Да, найдёшь, — как-то буднично и равнодушно ответил Гера.

Вот так просто! «Найдёшь»!

Валентине показалось, что перрон залил солнечный свет.

— Не радуйся так. Это самый вероятный исход на данную минуту. Но всё может измениться в любое мгновение.

— Но это же замечательно! Как же тебе повезло — знать, что будет!

— В жизни предначертаны только рождение и смерть, но когда это произойдёт — никому неизвестно. Кроме единиц. К сожалению, зрячий не видит своей судьбы, поэтому о себе я ничего не знаю.

— Что вы там шушукаетесь? — Лэйла недовольно дёрнула Геру за капюшон толстовки.

— О том, как тебе идёт новый цвет волос, — отшутился парень.

Удостоверившись в своей власти над Герой, Лэйла сразу потеряла к нему интерес и подхватила под руку Илью.

Собака на сене. Одного ей мало — всех нужно под себя подмять!

Прозвучал свисток, пассажиры засуетились и один за другим стали подниматься в вагон.

— Нам пора, — скомандовал Илья. — Мы — провожающие, — небрежно бросил он вспотевшей проводнице, которая едва скользнула по ним глазами.

В вагоне уже запахло вареной колбасой и яйцами. Ребята заняли свободное купе и закрыли дверь.

Краем глаза Валентина увидела, как Илья взял за руку Геру.

Значит, они уже в Хиатусе. Как же не хочется прикасаться к этой напыщенной, самовлюблённой…

— Ну, давай уже лапу, — Лэйла сделала шаг к ней навстречу. — Пока настоящие пассажиры не явились. А то будем в тамбуре…

В этот момент дверь открылась, и к ним в купе зашёл тот самый юноша в очках. Не успели.

Лэйла бросила на Валентину злобный взгляд и дёрнула головой: на выход.

— Привет, девчонки! А вы тоже в Сочи?

— Нет. Мы уже уходим, — быстро ответила Лэйла, делая знак, чтобы Валентина пошевеливалась.

Илья и Гера, как ни в чём не бывало, сидели на противоположной полке.

Невидимки. Держатся за руки, как влюблённая парочка. Благо, их никто не видит, кроме меня.

Валентина посмотрела на серый асфальт за окном. Там стояла провожавшая парня девушка. Ветер трепал её волосы, продувал насквозь лёгкое платье. Казалось, она дрожит. Такая печальная, такая одинокая.

Нет. Так быть не должно.

— Молодой человек, — выдохнула Валентина.

Все, видимые и невидимые пассажиры, сразу обратили на неё настороженные взгляды.

— Вы не должны уезжать.

— Что? — не понял парень.

Лэйла дёрнула её за плечо и процедила сквозь зубы: «Пойдём!»

— Она любит вас. Очень. Не бросайте её, — Валентина не сдвинулась с места.

— Да я же не навсегда. Всего-то на год, — улыбнулся парень.

— Нет. Вы не вернётесь. Останьтесь с ней.

— Девушка, вы чего?

— Нам пора! — повысила голос Лэйла.

— Останьтесь. Она без вас жить не захочет. Таблеток наглотается! — наседала Валентина.

Ну как его убедить?

С лица парня сползла снисходительная улыбка.

— Это она вам сказала? Катя?

— Ей без вас будет очень плохо!

— Катя! Ох, она может такое сотворить! У нее всегда чуть что — трагедия, — парень схватил сумку и вылетел из купе.

Тинча со вздохом упала на сиденье.

Парни от изумления расцепили руки.

— Это что только что было? — Илья смотрел на Валентину, будто на её голове приземлился космический корабль.

— Они должны быть вместе.

— Белозёрова, мы — не брачное агентство. Ты что себе позволяешь?!

О! Я уже — Белозерова.

— А с тобой я отдельно поговорю, — он тряхнул за руку Геру. — Фигов всезнайка… болтливый Викиликс. Соблюдал хотя бы личную тайну, а не рассказывал чужие истории слишком романтичным особам!

— Ладно, пофиг. Главное, что он отсюда свалил, — заключила Лэйла и взяла Валентину за руку.

Поезд качнулся и медленно тронулся. Из их окна было плохо видно, что происходит снаружи, но Валентине всё-таки удалось разглядеть две русые головы, прислонившиеся друг к другу.

На следующей станции поезд остановился около полуночи. На перрон вывалились полуодетые пассажиры, зажглись оранжевые огоньки сигарет. Одни просто дышали прохладным ночным воздухом, другие покупали у местных рыбаков копченую рыбу и самодельные сувениры.

Открылась дверь в купе. В сопровождении проводницы зашёл мужчина средних лет. Он водрузил на верхнюю полку пухлый чемодан, сел за стол и уставился в темноту за окном.

— Мы в коридор, — Илья и Гера выскользнули из купе незамеченными.

Через несколько минут двери снова отворились, показалась проводница, окинула купе намётанным взглядом: — Один едете? Билетики, пожалуйста.

Мужчина протянул билет, заказал чай и вышел следом, чтобы заплатить.

— Может, мы тоже выйдем? — спросила Валентина шёпотом.

— Чего? Говори нормально, никто нас не слышит, — резко ответила Лэйла.

— Просто зачем нам тут с ним сидеть? Пойдём к ребятам. Я неловко себя чувствую. Он вернётся, спать будет ложиться, раздеваться.

— Мужиков голых не видела? Познакомишься с анатомией… Да не делай ты такие глаза. Шучу я, а ты уже поверила, что он всё с себя снимет? Дядька ещё чай пить собирается. Сиди пока. Успеешь постоять.

Бряцание стаканов обгоняло проводницу, разносившую чай по вагону. Когда женщина занесла заказ, Валентина вскочила, но Лэйла заставила её приземлиться обратно.

— Когда мужик поужинает и пойдёт стакан относить, выйдем следом.

— А если не пойдёт?

— Не парься. Давай лучше на верхние полки поднимемся.

Лэйла отпустила вяло протестующую Тинчу и ловко забралась наверх.

— Ох! Хорошо, — вытянулась она в полный рост и протянула руку. — Ты решила его внизу подождать?

Валентина заметалась по купе. Она задрала ногу на стол, но тут же опустила обратно, подумав, что это как-то неприлично, потом попыталась подпрыгнуть, схватившись за края полок.

Как туда забраться-то? Взлететь?

— Там сбоку есть лесенка, — снисходительно произнесла Лэйла.

Оказавшись наверху, Валентина протянула руку, и Лэйла сомкнула пальцы на её запястье. Спустя несколько мгновений появился пассажир.

— Как же ноги устали, аж гудят, — пожаловалась Лэйла.

Конечно, устали — ходит на таких бешеных каблуках. А я теперь должна смотреть на мужика в трусах.

Смотреть, в общем-то, было не на что. Олег Панькин был далек от идеала мужской красоты. Рано располневший, рыхлый и лысоватый, он выглядел старше своих лет. Успехом у девушек никогда не пользовался, поэтому давно махнул рукой на свой неспортивный вид.

Олег аккуратно развернул бутерброды и стал их медленно поглощать, наслаждаясь процессом. В купе снова постучались и, не дожидаясь разрешения, отодвинули дверь. Круглое озорное личико в обрамлении пушистых золотистых волос с интересом заглянуло в купе.

— Извините, можно вас на минуточку? — спросила курносая девушка в обтягивающей футболке.

Услышав стук, Олег недовольно дёрнулся, но, увидев смущённое голубоглазое чудо вместо проводницы, молча кивнул, проглатывая недожёванный кусок.

— Вы не могли бы мне помочь? — скромно улыбнулась незнакомка.

— Да, конечно, — Олег поспешно отложил бутерброд и вытер ладони о салфетку, разложенную на коленях.

— Понимаете, очень нужна мужская рука. Мой чемодан заклинило. Я хотела косметичку достать, а замок заело. Не поможете открыть? Только у меня там соседки уже спать легли. Можно я к вам чемодан притащу?

— Да-да.

Когда девушка везла по узкому коридору свою поклажу, мимо проходил краснолицый мужик с полотенцем на плече.

— Переезжаете? — игриво спросил он.

— Нет. Замок заело, — она очаровательно улыбнулась и затащила чемодан в купе к Олегу.

Пассажир почему-то забыл, куда шёл, и зарулил следом за девушкой.

— Так надо мылом молнию потереть, — предложил краснолицый.

Олег принялся вертеть чемодан так и эдак. Застёжка не поддавалась.

— Маслом машинным надо попробовать, — раздавал советы неравнодушный мужик. — И не дёргайте так. Плавнее, плавнее.

— Постарайтесь, пожалуйста. Мне без этой косметички никак, — виновато оправдывалась девушка.

— Вот был в моей жизни случай… — не замолкал деятельный мужик, пока Олег пыхтел над капризной молнией.

Наконец чемодан открыли: не без помощи краснолицего, который, как оказалось, умел ловко обращаться с погнутой скрепкой.

— Спасибо вам большое. Меня, кстати, Снежаной зовут, — девушка протянула Олегу бутылку ликёра, которую достала из чемодана.

— Нет, спасибо. Что вы! Я не пью, — скромно пожал плечами он.

— О! Правильно! Это дело надо отметить! — радостно проорал мужик и плюхнулся рядом с Олегом.

Как по волшебству на столе появились маленькие стопочки и закуска, извлечённые из того же чемодана.

— Давайте за знакомство, — предложила Снежана, — по чуть-чугь.

После небольшого застолья и разговоров о том, кто куда едет, мужик достал из кармана колоду и перетасовал её одной рукой: — А может, в картишки? Время скоротаем.

— Ой, я даже не знаю, — смутилась Снежана. — Я не умею.

— Мы научим, — не отставал он.

— А вы будете? — заглянула девушка в лицо Олегу. — Мне теперь без вас никуда. Я согласна, если только вы меня поддержите.

Олегу не хотелось, чтобы Снежана уходила. В кои-то веки он удостоился внимания такой красавицы.

— Подождите, нужен ещё один игрок. У меня в купе какой-то профессор скучает. Предложу ему.

Вернулся краснолицый в компании сухого старика в пенсне.

— Но учтите: без жульничества! Я обманщиков носом чую, — предупредил тот скрипучим голосом.

Началась игра. Старик был сосредоточен и серьёзен. Краснолицый сопровождал каждый ход какой-нибудь присказкой, много шутил и выглядел, наоборот, очень расслабленным. Девушка играла осторожно, бросая на Олега лукавые взгляды поверх веера из карт. А Панькин почти не следил за игрой и думал лишь о ясных глазах случайной попутчицы.

— Я выиграла, — весело рассмеялась Снежана.

— Опять! Да вы, случаем, не чемпионка мира под прикрытием?! — расхохотался краснолицый.

— Новичкам везёт! — недовольно парировал старик.

— Всё! Теперь играем вот на это! — девушка сняла серёжки и бросила их на стол. — Раз уж удача на моей стороне! — с азартом проговорила она.

— Но у меня нет серёжек, — растерялся Олег.

— Думаю, обычные рублики тоже подойдут, — подмигнул мужик и шлёпнул на стол пятисотенную купюру.

Олег вздохнул и тоже положил деньги.

А то ещё подумают, что скряга, или, чего доброго — трус!

То ли девушка слишком много рисковала, то ли от неё отвернулась фортуна, но следующий кон выиграла не она, а Олег.

Снежана обиженно надула губы:

— Вы ведь дадите мне отыграться?

— Конечно, — не без радости ответил Олег. Всё-таки побеждать было чертовски приятно.

И он снова выиграл.

Ставки повышались. Девушка всё отчаянней рвалась к победе. И когда на кону было уже несколько десятков тысяч плюс памятные часы Олега и серьги девушки — неожиданно выиграл старик и забрал весь банк себе.

— Все-таки опыт есть опыт, — довольно крякнул дед и сгрёб помятые купюры в кучу. — А вам, молодёжь, спать пора.

Пассажиры испарились так же спонтанно, как и появились. Краснолицый лишь произнёс:

— Не наш сегодня день, — и, хлопнув полотенцем себе по плечу, вышел из купе.

Девушка с легкостью подхватила свой чемодан и растворилась в ярком свете коридора, не обронив ни слова.

Олег снова остался один. Вернее, он так думал. Сверху за происходившим наблюдали две пары глаз.

— Идиот, надо же так профукать всё, — фыркнула Лэйла.

— Карты — это дело везения, — Валентине захотелось заступиться за неудачливого картёжника.

— Карты — это дело не везения, а грамотного расчёта.

Олег выглядел потерянным. Во время игры он очень переживал за девушку, которой пришлось расстаться с любимыми серёжками. Олег настолько увлёкся, что перестал следить за собственными тратами. Не заметил, что денег у него самого почти не осталось. Он понял, что приедет к маме с пустыми карманами. Но это было не самое страшное. Вот как теперь объяснять пропажу отцовских часов?!

Олег залпом выпил остывший чай и вышел в коридор с пустым стаканом. Хорошо хоть, за чай успел заплатить заранее.

Лэйла ловко спрыгнула вниз:

— Ты идёшь?

Валентина наугад попала ногой на лесенку и кое-как сползла вниз.

В коридоре их ждали Гера и Илья.

— Ну как? Удалось выспаться? — не без сарказма спросил Илья.

— Заснешь тут. Кое-кто устроил Лас-Вегас на выезде.

— А я нашел пустое купе! — радостно объявил Гера. — В конце вагона.

— Умничка мальчик! — Лэйла поспешила за ним и заняла верхнюю полку в новом купе. Гера тоже расположился наверху.

Вот и хорошо. Ни за что туда больше не полезла бы. Не хватает еще свалиться во сне.

— Спокойной ночи, — тихо сказал Илья.

Кому это он? Мне или всем?

Тинча промолчала и сделала вид, что стряхивает крошки с сиденья.

— Я закрыл дверь. Так что отдыхайте спокойно. Если кто-нибудь начнёт ломиться — услышим.

Илья бросил на Валентину напряжённый взгляд и лег, отвернувшись к стенке.

Тинча долго смотрела, как по его плечу скользит свет фонарей.

Он считает меня обузой. Наверняка думает: «Что, если эта дуреха снова заснёт и не проснётся?»

Поезд мерно качался, изредка подёргиваясь на стрелках, стук колёс убаюкивал своей монотонностью. Этот звук напомнил Тинче, как по вечерам мама стучала по клавиатуре у монитора, работая над книгой. Ни колыбельные, ни сказки не помогали маленькой Валентине уснуть. А вот когда Нелли начинала набирать на клавиатуре новую историю, глаза Тинчи закрывались сами собой. Пальцы матери только начинали отбивать неспешный ритм, а Валентина уже сопела в своей кровати.

За ночь их никто не побеспокоил. Валентина выспалась и, проснувшись, почувствовала себя бодрой и счастливой. Пассажиры прильнули к окнам в коридоре, любуясь морем. У Тинчи перехватило дух, когда она увидела искрящиеся на солнце волны и пёстрый пляж.

На Чёрное море они с мамой ездили только один раз. Ещё до головокружительного писательского успеха Нелли. Валентине было пять лет. И это путешествие навсегда врезалось ей в память. Она помнила, как впервые побежала по рассыпающимся горячим камушкам. Гладким, как спинки лягушек. Помнила вкус чурчхелы, купленной на рынке, её виноградную сладость и терпкость грецкого ореха. Проплывших вдалеке дельфинов, которых она приняла за акул. Почему-то акулы вызывали у неё тогда более живой интерес, чем милые добрые афалины. Тинча даже расстроилась, узнав, что плавники принадлежали не зубастым хищникам. И попросила маму сводить её в океанариум посмотреть на настоящих акул. Правда, там её тоже ждало разочарование. Акула была всего лишь одна, и та все время лежала на дне, как каменное изваяние.

Поезд качнулся и замер. Людской поток выплеснулся на перрон. Смешаться с толпой не составило никакого труда. Гера и Илья подхватили чемодан какой-то старушки и сошли за встречающих. Проводница не обратила на них внимания.

— Ну что? Чем ты меня в этот раз наградила? — лицо Лэйлы было так близко, что Тинча отшатнулась.

— С первого взгляда не скажу, — ответила Тинча, щурясь от солнца. — Не вижу изменений.

— Отлично, — улыбнулась Лэйла во весь рот.

Скол на клыке. Как у меня. Помню тот день. Я пошла в первый класс. Так волновалась, что забыла в раздевалке пакет со сменной обувью. Пришлось вернуться, очень спешила, чтобы не отстать от класса, и неловко зацепилась юбкой за гвоздь. Рванулась, упала, разбила губу. Даже не заметила сначала, что от зуба кусочек откололся — переживала из-за порванной формы и о том, что скажет мама.

Не буду говорить Лэйле, а то ещё разорётся за то, что испортила её совершенный облик.

— Двинули? — скомандовал Илья, и ребята направились к зданию вокзала.

Впереди них шли трое.

Коренастый мужик, сутулый старик и девушка. Из-под выцветшей бейсболки торчал светлый хвостик. Под широкой рубахой угадывался точеный силуэт.

Эта же она вчера с азартом играла в карты! Конечно, в таком скромном наряде её нелегко узнать. А эти двое что рядом с ней делают? Обступили беднягу с двух сторон. Наверное, навязались в провожающие. Что они задумали?

— Папаша, зачем ты отрастил эту козлиную бородку? — девушка грубо толкнула старика и сплюнула под ноги.

— Мне кажется, так я выгляжу более ар-ри-стокр-ратично и пр-резентабельно, — програссировал тот и погладил редкие волоски на подбородке.

— Ага, он же у нас профэссор, — загоготал коренастый.

— Сбрей. На идиота похож, — отрезала девушка. — И следи за собой в игре, прекрати дергаться, когда у тебя нет козырей. На припадочного похож.

— А он и есть припадочный профэссор. Он в образе, — снова заржал коренастый мужик.

— Хватит скалиться, — оборвала его белокурая подруга. — Ты бы лучше нормального терпилу выбрал. Зачем мне часы этого чушкана? Теперь придется барыгу искать. Только палиться!

Тинча в изумлении посмотрела на Лэйлу. Та ответила ей невозмутимым взглядом.

— Это как? — одними губами спросила Валентина.

— Только не говори, что только сейчас поняла.

Они обманули этого Олега! Разыграли, как идиота. А я-то поверила, что они случайные попутчики.

Тинче стало обидно, будто это она вчера проиграла последние деньги.

— Это же… Они специально… — захлебнулась она словами.

Лэйла привычно закатила глаза и покачала головой: — Святая наивность!

— Вы что? Тоже это видите? — вмешался Гера.

— Ты о чём, Герань?

— Так ореол краснеть начал.

— Какой ещё ореол? Тут мелкая постигает всю несправедливость и подлость этого коварного мира. А у кого ореол? — живо спросила Лэйла.

— Девушка впереди вас. Времени ещё много. Но скоро событие станет неотвратимым.

— Эта? — прошептала Тинча и кивнула на девушку в бейсболке.

— Ну да.

— Значит, есть справедливость на свете. Так ей и надо, — выпалила Тинча, резко остановившись.

Илья и Гера удивленно посмотрели на неё, не понимая, почему она так злится.

— А ты жестокая, — протянула Лэйла. — Тут ведь разговор не о подвёрнутой ноге или шишке на лбу. Она того… коней двинет. Если мы не вмешаемся. Ну идём, идём.

— И что же с ней станет? — Тинча скептически сложила руки на груди. — Её найдут обманутые жертвы? Или друзья не захотят делить с ней добычу?

— Нет. Всё куда прозаичнее и глупее, что ли, — ответил Гера.

— Тинча, ты чего? — Илья взял её за плечи и заглянул в глаза. — Мы должны спасти эту девушку.

— Но она преступница! — понизила голос Тинча.

— И она уходит, — раздражённо заметила Лэйла, — так и потеряем их, пока вы препираетесь.

— Я знаю, куда они направляются, — успокоил её Гера. — Догоним. Но задерживаться долго тоже нельзя.

— Она же обманывает людей. Неизвестно, скольких эта шулерша обчистила, оставила ни с чем, — Тинча резко стряхнула с себя руки Ильи.

— Мы же не боги, чтобы решать, кому жить, а кому нет. У нас свои задачи, — твердо объяснил Илья. — Да и как ты это представляешь? Тому помогу, а этот плохой — отправлю на смерть, зная, что мог спасти.

— Есть люди, без которых мир был бы лучше, — упрямо стояла на своём Тинча.

— Но мы не судим людей, как ты не понимаешь? «Мне отмщение, и аз воздам» — слышала такое?

— Это по-каковски?

— Цитата из Библии.

— Чего ты её слушаешь?! Если сегодня я упущу человека из-за того, что мелкая решила поиграть в прокурора… — пригрозила Лэйла, постучав ногтем по своему браслету.

— Вот! — воскликнула Тинча. — Вы же спасаете их только потому, что это принесет вам ещё одну галочку. А если бы от того, останется она в живых или нет, вам не было никакой прибыли? Вы бы спасли её?

Лэйла на мгновение замерла, но подумав, без колебания произнесла:

— Да. Потому что каждый достоин второго шанса.

— Даже твой отец? — вырвалось у Тинчи, и она сразу поняла, что перегнула палку.

Лэйла вспыхнула, закусила нижнюю губу.

— Ладно. Хватит уже, — Илья встал между ними, как рефери на ринге между боксерами.

— Идёмте, надо торопиться, — предупредил Гера, осуждающе поглядев на Тинчу.

— Куда? — коротко спросил Илья.

— Привокзальная забегаловка. Называется «У Михалыча».

Они ускорили шаг. Лэйла шла с каменным лицом и молчала. Тинча изредка поглядывала на неё, стараясь не отстать от компании. Она чувствовала себя виноватой, преступившей что-то недозволенное.

— Что произойдёт с этой девушкой? — робко спросила Тинча, когда они прошли турникет.

— Тебе не всё равно? Ты же пять минут назад хотела, чтоб она погибла, — холодно ответил Гера.

Ну вот! Теперь он тоже на меня злится. Конечно! Я ведь обидела его любимую. Молодец, Тинча! Про отца Лэйлы ляпнула так ляпнула. Можешь теперь написать сочинение под названием «Как поссориться со всеми за пять минут и чувствовать себя последней сволочью».

Тинча виновато опустила голову. На глаза навернулись слёзы.

— Так что с ней будет? — повторил её вопрос Илья.

— Ей не повезло, что Коля Сапожников не умеет кататься на велосипеде, — загадочно произнёс Гера.

— Её собьёт велосипедист? — предположил Белуха.

— Нет, Коле всего восемь лет.

— Тогда я чего-то не понимаю.

— Вчера Коля решил повторить опасный трюк, который на днях показывали в видеоролике. Трюк удался, но Коля перелетел через руль и сломал руку. Соседи позвонили его бабушке, которая работает в кафе «У Михалыча». Антонина Васильевна бросила всё и помчалась к травмированному внуку. В спешке она забыла под столом вскрытый пакет с рыбой горячего копчения, который хотела положить в холодильник. Остальные повара не заметили свёрток и ушли после окончания смены. Но уборщица утром увидела пакет и убрала его к другим продуктам. Вот и получается, что рыба, пролежавшая день и ночь на жаре, превратилась в настоящую пищевую бомбу.

— Она съест эту рыбу? — охнула Тинча, разглядывая в окошко забегаловки знакомое трио.

— А другие? У них появились ореолы? — встревожился Илья.

— Нет. Её друзья предпочитают рыбе другую закуску. Без ботулотоксина.

— Бутоло… что? — спросила Тинча.

— Это такой яд, — пояснил Илья. — Очень опасный. Образуется в испорченных продуктах.

— Батя однажды три дня под капельницей пролежал… Поел маринованных опят, — вставила Лэйла. Лицо её было непривычно грустным. — Потом с трудом оклемался. Больше грибочками не закусывал.

Тинче от её вида стало совсем не по себе.

Не надо было так… Даже с Лэйлой.

— Да, — продолжил Гера. — У этой девушки от рождения проблемы с почками. Это и сыграет роковую роль. К врачам она сначала не пойдёт. Не так воспитана. Привыкла все хвори на ногах переносить. А потом уже поздно будет.

— Смотрите, они уже у кассира, пробивают товар, — воскликнула Тинча.

— Чёрт! Даже туалета поблизости нет. Как мне в Хиатус уйти, когда вокруг столько народа? — Лэйла нервно озиралась.

Было время обеденного перерыва, и люди всё прибывали. Девушка с компаньонами уже направилась к столику у окна. На подносе лежала злосчастная рыба.

— Вот что мне теперь делать? — прошипела Лэйла. Она уже готова была к работе и сразу стала похожа на себя.

— А если без Хиатуса? — предложила Тинча.

— Ты всё ещё хочешь её смерти? — прорычала Лэйла.

— Да нет же. Просто можно попробовать отговорить её или помешать съесть рыбу.

— Как ты это себе представляешь? «Здравствуйте! Не ешьте свою еду, она отравлена. Или «подайте бедным бродячим кошкам»… видим, что у вас как раз рыба, не пожалейте для усатых-полосатых», — стала кривляться Лэйла.

— Придумаем что-нибудь! — Тинча схватила Лэйлу за руку и потянула вглубь забегаловки.

Протискиваясь между людьми с подносами и стаканами, она решительно вела за собой Лэйлу к недавним попутчикам. Та нехотя шла следом, считая предложение Валентины глупым и бесполезным, просто потерей времени.

— Это вы! — неожиданно заорала Тинча, когда они остановились у нужного столика.

Шулерша, которая переставляла тарелки с подноса на столик, медленно подняла на них глаза.

— Это же она! Она! — радостно провизжала Тинча, дергая за рукав Лэйлу.

— Ну да! Она, — неуверенно подыграла та.

Снежана — неизвестно как там её по-настоящему звали — недоуменно смотрела на них из-под изогнутых бровей и молчала.

— Девчонки, вы чего хотели? — добродушно поинтересовался краснолицый.

— Автограф! — с придыханием сказала Тинча.

— Белка, да ты у нас звезда?! У тебя уже автографы берут! — усмехнулся дед.

— Вы что-то попутали, — пробурчала Белка, разрезая рыбу.

— Нет. Нет. Я вас узнала. Вы играли в «Саге о поморах».

— Чего? Не я это, говорю вам, — недовольно ответила девушка.

— Дай автограф, не жадничай! — рассмеялся краснолицый.

— Ой. Я знаю, вы просто в образе. Готовитесь к новой роли, да? — Тинча схватила салфетку и сунула её под нос «известной актрисе». — Поставьте автограф хотя бы здесь.

Валентина отодвинула тарелку с рыбой на край стола, пристраивая салфетку.

— Это что за развод?! Девки, вы не ту выбрали! — разозлилась Белка.

— Ну тогда хотя бы одно селфи! — взмолилась Тинча и буквально навалилась на белокурую девицу. — Снимай скорее! — повернулась она к подруге.

Лэйла стала хлопать себя по карманам, делая вид, что ищет телефон.

Одно неаккуратное движение Тинчи, — и рыба полетела на пол.

— Ой! Ой! Простите! Я оплачу! — защебетала Тинча, крутясь вокруг позеленевшей от злости Белки.

— Свалили быстро отсюда, — взревела та.

— Вы ведь не будете это кушать? — уточнила Тинча, заглядывая под стол.

— Кажется, мы всё-таки ошиблись, — выдавила Лэйла, криво улыбнувшись, схватила за руку «сумасшедшую фанатку» и пулей полетела к выходу.

Выскочив из душной забегаловки, они поспешили скрыться за пышными кустами акации.

— Это было феерично, — пряча улыбку в кулак, сказал Илья, поглядывая в окно внутрь кафешки.

Тинча выглянула из-за куста:

— Она её точно есть не стала?

— Нет. Только что уборщица унесла.

Лэйла окончательно пришла в себя и язвительно прибавила:

— В следующий раз, когда в тебе проснётся артист шапито, устраивай представления без меня!

Чего ещё можно ожидать от Лэйлы? Опять будет на меня зуб точить. Это ведь не у неё была главная роль.

Тинча была жутко довольна собой. Такого адреналина она давно не получала.

Есть в этом что-то вдвойне благородное… Девица была противная, а мы её спасли. «Дали второй шанс», как выразилась Лэйла. Всё-таки, каким бы человек не казался непробиваемым, у каждого найдётся своя болевая точка. Надо будет перед ней извиниться за отца.

У вокзала с часами, украшенными фигурками знаков зодиака, толпились зазывалы, увешанные проспектами туристических поездок. Лэйла быстро сообразила, на какой транспорт следует сесть, чтобы добраться до водопадов. У неё было удивительное свойство — в любой незнакомой обстановке она чувствовала себя уверенно и непринуждённо.

Ребята купили билеты как обычные туристы — держаться за руки изрядно поднадоело еще в поезде. Городской пейзаж сменился отвесными скалами. Старый пазик не спеша, но уверенно взбирался по серпантину. В салоне было душно, и водитель опустил стекла. Валентина с удовольствием вдыхала густой влажный воздух. Её опять потянуло в воспоминания. Ничто так ярко не пробуждает в нас образы прошлого, как запахи.

Ей пять лет, и она впервые увидела море. Мама учит её плавать. Она подкладывает Валентине под живот руки, а потом в какой-то момент неожиданно отпускает. Девочка остаётся одна в огромной толще воды. Барахтается. Глотает воду. Фыркает. И снова ощущает надежные руки матери.

Однажды Валентина зашла в воду, убежденная в том, что сможет научиться плавать сама. Вернее, она уже почти научилась. Нужно было лишь немного потренироваться. «Вот мама обрадуется, когда увидит, как я плаваю туда-сюда», — думала она. Нелли в этот момент увлеклась журналом, расположившись на лежаке. Валентина плюхнулась на живот, замахала руками, забила по воде ногами. И… пошла ко дну. Над ней дрожали рваные облака и неровный круг солнца. В нос заливалась вода. Тинча барахталась изо всех сил, но ноги опускались вниз и тянули за собой всё тело. Она запаниковала. Вдруг кто-то приподнял её и поставил на ноги. Девочка огляделась — рядом никого не было. Кто это мог быть? Метрах в пяти неторопливо рассекала волны бабушка в купальной шапочке, ещё дальше мелькала, удаляясь, чья-то загорелая спина. Нелли всё так же сидела, не отрывая глаз от статьи.

Но Тинча же ясно почувствовала, что кто-то выдернул её из водяного плена. Потом Валентина совсем забыла про этот случай. А сейчас он вдруг всплыл в памяти от запаха цветущей магнолии и влажных тропиков.

Автобус выпустил облако чёрного дыма и повернул назад, а ребята остались на остановке, обозначенной разновеликими яркими указателями и стрелками. Дальше идти можно было только пешком.

Дорога упорно шла в гору. Поэтому спустя пятнадцать минут Валентина уже выдохлась. Лёгкие сдавило. В боку закололо. Ей казалось, что от нее несёт, как от загнанной лошади. В отличие от неё остальные продолжали подниматься бодро и даже весело.

— Лэйла, это тебе, — Гера протянул девушке красивый жёлтый цветок.

— Герань, ты такой старомодный, — повела плечом Лэйла. — Еще предложи мне его за ухо приколоть.

— Было бы красиво, — смутился парень.

— Было бы красиво, если бы ты не плёлся, как ишак, — девушка прибавила шагу.

Да они что? Издеваются? Когда отдых-то?

— Ты как? — Илья остановился и подождал отставшую Тинчу.

— Нормально, — попыталась непринуждённо ответить Валентина. Половину слова она проглотила, поэтому решила добавить ещё и жест «Всё окей!».

— А я думал сделать привал.

Как же ей хотелось на привал, увал, отвал! Ноги дрожали от напряжения, ступни горели. Но впереди Валентина видела удаляющуюся спину соперницы, обтянутую спортивным топиком.

Нет! Не хочу выглядеть слабачкой на её фоне.

Тинча оттолкнула протянутую руку Ильи и отрицательно помотала головой.

К водопаду Валентина доплелась вся красная, лоб — в поту, щёки — как у вождя краснокожих, нос сгорел. Она опёрлась на выступ скалы, чтобы перевести дух. У водопада было прохладнее. Ветерок разносил освежающие брызги. Само место было будто создано для того, чтобы встречать изнурённых путников. Струящиеся потоки воды срывались с камней и падали прямо в молочно-бирюзовую заводь. Красотища… Если б не запах. Запах тухлых яиц с примесью вони старых ржавых труб.

Валентина коснулась рукой воды.

Бр-р-р. Холодная.

Она плеснула немного на лицо, чтобы охладить пылающие щёки.

Ребята дождались, когда экскурсионная группа отправилась выше по тропинке, ко второму водопаду, и разошлись вдоль берега запруды.

— И что теперь? Мы на месте, — ждал указаний Гера.

— Прикольно будет, если мелкая ошиблась, — Лэйла присела на камень и сняла с ног кроссовки.

— Видите вон ту пещеру? — Илья указал на углубление в скале, чернеющее за искрящимися потоками. — Нужно проверить там.

— Туда же плыть надо, — возмутилась Лэйла.

— Ты как раз разулась.

Валентина решила не снимать одежду.

Поплыву в майке и шортах.

Лэйла уже скинула всё лишнее, прощеголяв до воды в чёрном бикини на тонких завязках.

Подготовилась же!

— Ты можешь подождать здесь, — предложил Валентине Илья.

Ну уж нет. Тут, у финиша, я не сдамся.

Проигнорировав слова Ильи. Валентина сделала несколько быстрых шагов и прыгнула в воду, обдав его холодными брызгами.

Какая же вода ледяная! Сейчас сердце остановится!

Ноги и руки в момент сковало холодом. Хорошо, что плыть нужно было недалеко. Илья держался рядом.

Это называется «белуха — потому что хорошо плаваю»? Нет, он, конечно, держится на воде. Но пловец из него такой же, как и из меня. Может, притворяется? Чтобы мои конвульсии на воде не выглядели слишком позорно?

Валентина выбралась на камень вся в мурашках. Волосы намокли и потяжелели. По спине и ногам струилась вода. Тинча огляделась, отжимая косу. Илья, слегка балансируя, выходил по камням из воды. Валентина невольно залюбовалась его раскованными, мягкими движениями. Было в них что-то от дикого зверя. Грациозное и сильное.

Какая же это белуха? Это — леопард.

Стой, Тинча. Этот человек увлечён не тобой. Так что прибереги свои сравнения для других.

Пещера была совсем рядом с водопадом. Она резко уходила вглубь, приглашая в свои каменные мрачные объятья. Гера осторожно заглянул внутрь, оттуда дохнуло холодом и сыростью.

— Не боишься, Герань? Вдруг там чудовище живёт? — поддела Геру Лэйла.

— Мы уже видели самое страшное чудовище на свете. После него нам ничего не страшно, — ответил за друга Илья.

— Это какое же? — удивилась девушка.

— Голодная Лэйла с утра, — рассмеялся он.

— Самое симпатичное чудовище в мире, — добавил Гера.

— А тебя вообще-то не спрашивают!

— Ну ты же меня первого спросила, — улыбнулся Гера.

— Так я спросила, потому что ты всегда темноты боялся. В лагере кто со светом спать пытался? Кому звери за каждым деревом мерещились, когда в походы ходили?

— Вспомнила… Зато я предусмотрительный и запасливый, — Гера опустил руку в карман и что-то оттуда вытащил. — Кто-нибудь догадался фонарик взять?

— Молодец, Гера, давай свети, — Илья одобрительно похлопал товарища по плечу и обратился к остальным: — Держимся вместе, не разбегаемся. В пещере могут быть ответвления, а карты у нас нет.

Он прошёл немного вперед: — Ну вот, так и есть, придётся выбирать, куда идти — направо или налево.

Узкий луч фонарика прорезал густую темноту пещеры и заскользил ярким кругом по сырой скальной породе. Проход налево показался более широким, и ребята двинулись туда, осторожно ступая по перекатывающимся пол ногами камням. Гера с фонарём пошел первым, а Илья стал замыкающим.

Валентина знала о пещерах только из своей любимой книжки «Мифы Древней Греции». Там в пещерах водились циклопы, минотавры и другая нечисть, поэтому она испытывала жуткий страх от окружавшей её тьмы и неизвестности. Она шла молча, чтобы не выдать своё состояние, и мысленно твердила, как заклинание: «Скоро найдём маму. Мы скоро найдём маму».

Вдруг что-то мягкое легко коснулось её волос.

— Ай! — Валентина зажмурилась и, споткнувшись, упала на колени. Илья кинулся поднимать её: — Что с тобой?

— Оно до меня дотронулось!

— Что оно?

— Не знаю. По голове рукой провело.

— Гера, посвети.

Луч фонарика скользнул по потолку и ребята увидели семейство летучих мышей. Они хаотично летали под сводом пещеры, иногда опускаясь почти до самых голов ребят, встревоженные их неожиданным визитом.

— Какие хорошенькие! — Лэйла увидела на стене двух пушистых малышей, прижавшихся друг к другу: — И совсем не страшные. Кровососики маленькие, не бойтесь, мы вас не тронем.

— Так, ребята, — подал голос ушедший вперёд Гера, — а дальше завал, хода нет. Не туда свернули. Возвращаемся.

— Ой, Герань, ты как обычно, запутал всех. Где твоя хвалёная интуиция? — заворчала Лэйла.

Гера удручённо вздохнул:

— Извини, но я не профессиональный спелеолог.

— Кто?

— Спелеолог, — повторил Гера, — человек, который исследует пещеры.

— Чего ты мне поясняешь, как тупой? Мямлишь вечно, я просто не расслышала.

Ага. Не расслышала она.

— Куда теперь, Илья? А то я что-то юному Сусанину не доверяю. Хорошо ещё, что мы не провалились никуда.

Тинча не могла разглядеть её лица, но тон Лэйлы был ярче любой мимики. Столько в её голосе было пренебрежения… Тинча невольно поёжилась.

Вот так всегда. Сама ни бум-бум в теме, а виноват Гера.

— Лэйла, не заводись. Повернём обратно. Там был ещё один ход.

Они стали пробираться обратно к гроту с водой, вышли на пятно света у входа и на этот раз свернули направо от него. Илья взял фонарик у Геры и повёл ребят за собой.

Лэйла никак не могла успокоиться:

— Может, знаки какие ставить, чтобы не заблудиться? Илья, слышишь меня? Ты же тоже не сипло… не слипа… не спилилотолог, короче.

— Спелео… — начал по слогам поправлять сё Гера, но Илья резко остановился и поднял руку:

— Что это?

У дальней стены под каменным навесом лежал человек. Светлые волнистые волосы, тонкие кисти с длинными пальцами, хрупкая фигура.

— Мама! — тихо вскрикнула Валентина и бросилась вперёд.

Но это была не мама, а незнакомый парень. Валентина присела на корточки, чтобы рассмотреть его получше. Светлые мокрые пряди упали на бледное миловидное лицо. К щеке прилип песок. Сухие обветренные губы были полуоткрыты. Сложив руки на груди и поджав колени, парень мирно спал.

Вот чудак! Нашёл место.

Остальные были удивлены не меньше.

— Эрик? — изумлённо протянула Лэйла.

— Вы его знаете? — обернулась Валентина.

— Это бывший напарник Лэйлы. Из её прошлой тройки, — пояснил Гера.

— Из той, что нечестно работала? — уточнила Валентина.

— Всё-то она помнит! — фыркнула Лэйла и похлопала лежащего парня по плечу. — Эрик, просыпайся!

Молодой человек с трудом разлепил веки, потряс светлыми кудрями и присел. Потом непонимающе посмотрел на обступивших его ребят и произнёс:

— Вы кто?

— Эрик, не придуривайся. Что ты тут делаешь? Ты не видел здесь женщину? Её зовут Нелли Александровна, — недовольно сказал Илья.

— Ты чего завис? Ну, Эрик, вконец отупел. В прошлый раз ты хотя бы разговаривать умел, — Лэйла потрепала его за волосы. — Ау! Есть кто дома?

Парень нахмурился и ответил:

— Девушка, вы кто? Почему я должен вам что-то рассказывать?

Лэйла лишь бровью повела.

— Эрик, это уже не смешно.

— Погоди, Лэйла, — остановил её Илья. — Эрик, ты знаешь, кто мы?

— Понятия не имею. Что вы ко мне прицепились? — парень поднялся с земли, аккуратно стряхнул с куртки грязь и направился к выходу из пещеры.

— Стой! Ты должен ответить на кое-какие вопросы! — закричал Илья.

— Не должен, — буркнул Эрик через плечо, не останавливаясь.

Губы Ильи плотно сжались, глаза тревожно забегали.

— Гад, исчез! Думает, мы в безвременьи его не найдем! — всплеснула руками Лэйла.

Значит, ушёл в Хиатус! Вот наглец! Но я-то его вижу. Идёт спокойно на свет.

— Вон он! — указала Валентина.

Но Илья и Лэйла уже догнали беглеца.

— Опять только я как слепой котёнок. Хорошо тебе, ты хотя бы видишь, — завистливо вздохнул Гера.

Получается, в Хиатусе их уже трое.

Эрик встал, как вкопанный.

— Вы меня видите?

— Мы тоже туг, — Илья небрежно кивнул в сторону Валентины: — А вот от неё в Хиатусе прятаться бесполезно. Так что больше не пытайся.

— Но как? — изумился Эрик, и маска невозмутимости впервые сползла с его лица.

У парня были большие голубые глаза. Как у ребёнка. Казалось, что они ему не по размеру. Остренький нос и пухлые губы делали его излишне миловидным, приторно-красивым. При этом в нем не читалось самолюбования, как будто он не подозревал о собственной ангельской внешности. Валентине показалось, что в лице Эрика есть что-то знакомое, располагающее. Словно у него были черты друга с твоего двора, которого знаешь с малых лет. Как будто они вместе когда-то учились или ходили в один детский сад.

— Вы тоже из КНО? — спросил парень.

— Нет. С другой планеты! — съязвила Лэйла. — Даже не знаю, какой Эрик меня бесит больше: тот, которого я знала раньше или этот. Модифицированный.

— По-моему, для начала нужно вернуться из безвременья. А потом поговорим, — заключил Илья.

Ребята обыскали пещеру, но ничего не нашли. Под пологом холодного камня в мокрой одежде они стали замерзать. Нужно было выходить наружу. Сначала солнечный свет показался настолько ярким, что у Валентины заслезились глаза. Она зажмурилась и, распахнув руки, подставила тело горячим лучам, чтобы скорее согреться.

Устроившись на берегу бирюзового оазиса, ребята не сводили глаз с нового (а для кого-то не совсем нового) знакомого.

— Лэйла, а это точно он? — покосился на подругу Илья.

— Да, хотя в нашу прошлую встречу он выглядел несколько иначе… Похудел, вытянулся. А лицо — как после салона красоты. Брови-то какие! Ты их подводишь? — усмехнулась Лэйла и, не дожидаясь ответа, продолжила:

— Но всё же это Эрик. Не сомневайся. Видишь на пальце выцветшую татуху? Это он зэка спасал, чтоб того поезд не переехал. А шрам на ухе? Увёл охотника от встречи с медведем. Я знаю его по кусочкам, потому что каждый раз мы обсасывали до мельчайших деталей истории появления наших новых отметин. Вот только откуда появился этот пергидроль? Хотя тебе идёт быть блондином, — цокнула она языком.

— Возможно, вы всё-таки перепутали меня с кем-то другим, — нахмурился Эрик. — Это всё появилось до моего вступления в КНО.

— Ага, конечно! — прыснула Лэйла. — Тогда откуда отметины?

Эрик опустил глаза:

— Не знаю. У меня была… травма. Я не помню целый отрезок своей жизни. С четырнадцати до семнадцати лет в памяти не сохранилось ничего. Мне родители рассказали, что я тогда пропал без вести. Возможно, меня похитили или держали в плену. Я ничего не помню. Говорят, мозг может блокировать информацию, травмирующую психику.

— А ещё кношники умеют стирать память нерадивым проводникам, — еле слышно пробормотал Илья себе под нос.

— Я-то думала, как их накажут? А все просто: удалили воспоминания о том, что случилось в организации, — щёлкнула пальцами Лэйла.

— Погоди. Но уходить в Хиатус он не разучился, — заметил Гера.

— Не знаю, о каких наказаниях вы говорите, — удручённо покачал головой Эрик. — В КНО я попал несколько месяцев назад.

Лица присутствующих вытянулись от удивления.

— Я возвращался со смены. Подрабатывал в «Крошке-картошке», — смутился Эрик.

Тебе бы в Милане моделью подрабатывать! С такой-то внешностью!

— Ко мне подошёл молодой человек, чуть старше меня. Он представился Бореем. Оказалось, что он меня знает. И я вспомнил, как когда-то в детстве мы в летнем лагере в одну смену попали.

— О, а вот и Борька-Борей! — воскликнула Лэйла. — Из-за вас, идиотов, я чуть не вернулась домой ни с чем! А как он нас подставил своими накрутками, ты, значит, не помнишь?

— Борей был вторым её напарником, — объяснил Гера Валентине.

— Угомонись, Лэйла. Потом будешь счёты сводить, — прервал её Илья.

— Это я умею, — она хищно ухмыльнулась. — Ах да, ты ведь память потерял, — съязвила Лэйла и подмигнула ничего не понимающему Эрику.

— Продолжай-продолжай, — поторопил замолчавшего парня Илья.

— Так вот… Борей рассказал про общество КНО, про то, как оно спасает людей. Объяснил, что им нужны помощники.

— И ты сразу повёлся? — недоверчиво спросила Лэйла.

— Нет. Но он говорил мне, что произойдёт с тем или другим человеком, и так оно и случалось. Борей знал их будущее. И тогда я понял, как много жизней можно спасти, задержав их на несколько секунд. Тем более Борей обещал прилично заплатить. Я же не собираюсь всю жизнь подавать картошку в забегаловке.

— Гера, похоже, ты не один такой талантливый. Судя по всему, с Бореем происходит то же самое, что и с тобой. Он видит картинки из будущего, — задумчиво проговорил Илья и спросил Эрика. — Это он рассказал тебе про Хиатус?

— Да. Борей объяснил, что уходить в Хиатус может каждый, просто не все знают — как.

— Ага, каждый, кого пару месяцев обучали опытные кношники, — вставила Лэйла.

Валентине вспомнилась её неудачная попытка стать проводником.

Вот ведь я бестолочь самонадеянная. Понятно, почему Илья выбрал эту красотку. Куда мне до Лэйлы?

— Борей сказал, что нужно разбудить мои потаённые таланты, — продолжил Эрик.

— Это уже ближе к теме, — согласился Илья.

— Он тренировал меня, поил каким-то противным коктейлем, пока в один удачный день у меня не получилось! Теперь это так просто — хоп, и я исчез. А потом я пошёл на своё первое дело, — глаза у Эрика загорелись. — Мы должны были спасти одну женщину. Писательницу!

От этих слов сердце Валентины бешено заколотилось. Голова закружилась.

— Кору Мактрауб? — выдавила она.

— Нет, — ответил Эрик.

Кровь отлила от лица. Валентина почувствовала одновременно и разочарование, и облегчение.

— Её звали Нелли, — добавил Эрик.

— От чего вы должны были её спасти? — язык не слушался Валентину. Слова застревали в горле, как рыбные кости. Валентина закашлялась. Казалось, её сейчас стошнит или она потеряет сознание.

Спасли они её? Спасли?

— Её хотели похитить, потребовать выкуп. Получить деньги, а потом убить. Женщина была не из бедных. Понимаете, что для меня эта тема была близкой? Я с радостью согласился.

— Да никто тебя не похищал! — не выдержала Лэйла. — Тебе память стерли кношники. Ты работал на них три года, пока вы с Бореем не налажали. Хотели накрутить себе результат, ещё и меня втянули. Борьку, судя по всему, пожалели. А вот тебе мозг прочистили капитально!

— Вы хотите сказать, что можно сделать так, чтобы человек потерял память? — на щеках у Эрика выступил неровный румянец. Красные пятна сделали его ещё больше похожим на амура с картины эпохи ренессанса.

— Ты и сам знал, как это делать… раньше, — ответил Илья. — Вот только не пойму, где был ваш вожатый? Почему вы работали неполной группой, вдвоём, а не втроём? Какая-то самодеятельность! — поморщился Илья. — Ты знал, что Нелли Александровна — вожатый, член КНО?

— Нет. Борей мне про это ничего не говорил. Какой ещё вожатый?

— Тот, кто координирует работу команды. Но вас даже командой можно назвать с большой натяжкой. Гера, а ты ничего странного не видел в ореоле Нелли Александровны?

— Нет. Но мы так редко виделись…

— Эрик, вы спасли её? — Валентина не могла больше ждать.

— Думаю, да.

— Что значит, «думаю»? Либо да, либо нет. Тут ответ всегда определенный, — проворчала Лэйла.

— Мне бы хотелось, чтобы у неё всё было хорошо. Это ведь первый человек, которого я проводил в Хиатус. Я думал, она будет сопротивляться. Борей предупредил, что объекты часто ведут себя агрессивно, они ведь не знают, что мы работаем для их же блага. Но она даже не вырывалась…

Валентину прошиб пот. Во рту совсем пересохло.

Вот почему я перепутала его с мамой! Вот почему у него светлые волосы, утончённость и женская миловидность… как у мамы!

Конечно, она не вырывалась. Знала, чем это обернётся. Ведь тогда мама забыла бы всё. Своё призвание, свой дом… меня.

— Я ушёл с ней в Хиатус, и Борей повёз нас к морю. Он сказал, что в этом случае мало просто задержать человека на мгновение. Здесь нужно было действовать решительно. Спрятать женщину на некоторое время, пока опасность не минует.

— То есть, ты знаешь, где она сейчас? — перебила Валентина.

— Нет, но надеюсь, с ней всё в порядке. Они были здесь ещё вчера. А сегодня утром меня разбудили вы. Борей предупреждал, что, возможно, им нужно будет срочно уехать, чтобы я не удивлялся, если они куда-нибудь исчезнут. Он обещал связаться со мной потом.

— Похоже, Борей ведёт какую-то свою игру, — потёр шею Илья. — Не нравится мне это.

— Вообще фигня получается! А откуда он хотел деньги взять? Вожатого у вас, говоришь, не было, — Лэйла испытующе взглянула на Эрика.

— Я не знаю.

— Ты и раньше умом не отличался, а сейчас и вовсе…

— Почему для тебя каждый, кто не молится на деньги и не просчитывает всё на свете — безмозглый? — Валентина не узнала собственный голос.

Это я только что сказала?

— О! Мелкая проснулась… — Лэйла было открыла рот, чтобы сказать новую колкость в её адрес, но заметив нахмурившегося Илью, остановилась.

Эрик перевёл на Валентину печальный взгляд.

— Я думал, что того, кто в Хиатусе, может видеть лишь тот, кто держит его.

— Мы тоже раньше так думали. Познакомься. Валентина Белозерова — дочь Нелли Александровны. Видит людей в Хиатусе.

— Очень приятно, — дружелюбно кивнул Эрик.

— И м-мне, — выдавила Валентина.

Ну что я мычу, как застенчивая корова? Стоит симпатичному парню просто заговорить со мной, и я уже забыла, как связывать звуки в слова.

— Твоя мама — очень симпатичная женщина. Мы много общались, пока ехали сюда. О разном. Не будешь же держать человека за руку и молчать. Она столько знает!

Валентина кивнула:

— Что она тебе говорила?

— Много рассказывала о тебе. Какая ты умная, красивая, понятливая. Очень волновалась, что ты проснёшься, а её не будет рядом. Я понял, что ты чем-то болела. Ты уже поправилась?

Я совсем забыла про свои приступы сна! Лишь бы они не вернулись сейчас, когда мы так близко к цели! Ведь только вчера мама была рядом с Эриком.

— Не совсем, — смутилась Валентина. — Но мне лучше.

— Не понимаю, от кого Борей решил спасать Нелли Александровну? Вдруг опасность ещё не миновала? Эрик, ты должен помочь нам найти их, — решительно заявил Илья.

— Да. Мне понравилось спасать людей. Это так необычно. Чувствуешь себя супергероем, — мечтательно протянул Эрик.

— Слышь, герой, ты бы лучше напряг свою светлую голову и подумал, куда Борей мог увезти Нелли, — Лэйла кинула на него пренебрежительный взгляд.

— А может, мне ему позвонить? — Эрик обрадовался собственной догадке и начал шарить по карманам брюк. Но телефона там не оказалось. Похлопав по куртке, парень открыл верхний карман и вынул оттуда смятый листок.

Снова записка от мамы?

— Читай! — приказал Илья.

— «Парк аттракционов. 02.08».

— О! Покатаемся! — обрадовалась Лэйла.

— Тебе лишь бы развлечься!

— Я просто умею совмещать приятное с полезным, — вытянула девица губы в притворном поцелуе.

— Второе августа. Это завтра, — не обратил внимания на её кривлянье Илья.

— Вы думаете, мы можем верить этой записке? — с опаской проговорил Гера.

— Мы же приехали сюда, следуя посланиям в конвертах.

— А вдруг его оставила не Нелли Александровна? — не отступал Гера. — Кто-нибудь другой? Тот же Борей?

— С какой стати нам опасаться Борея? Что мы ему сделали? Он, конечно, считает себя пупом земли и умнее всех, но он всего лишь обманщик, а не серийный маньяк, — усмехнулась Лэйла.

Было решено снять на оставшиеся деньги дом, а утром всем вместе отправиться в парк развлечений. В городе на каждом шагу на заборах частных построек висели объявления — «сдам дом или комнату». Лэйла присмотрела старинный особняк с колоннами и статуей льва у ворот, но Илья посчитал, что деньги могут им ещё пригодиться, и не стоит всё спускать за одну ночь. Они поселились в доме, будто сшитом из разноцветных лоскутов. Было видно, что его несколько раз достраивали, расширяя площадь для возможных жильцов, и не сильно волновались о форме и внешнем виде получившегося архитектурного монстра. Зато вокруг здания было очень уютно — низкие скамейки, пальмы в кадках и виноградник над головой.

Тинча устроилась на качелях под ковром из переплетающейся лозы и разглядывала в проплешины зелёного полотна мигающие звёзды.

— Чего не спишь? — светлые волосы Эрика, казалось, светились в темноте.

— Не хочу, — не соврала она. Валентина боялась закрыть глаза и заснуть в самый ответственный момент.

— Спать надо. А то иммунитет посадишь, — со знающим видом пробасил Эрик.

Странно было видеть в нём мамины черты. Но с появлением Эрика Валентине стало как-то спокойнее. Будто мама была рядом.

— Тогда у меня этого иммунитета хоть отбавляй.

— А чего тогда болела? — простодушно спросил Эрик.

— У меня необычное заболевание.

Ей совсем не хотелось говорить с ним о своих «спячках».

— Какое? — не отставал парень.

— А тебе моя мама не рассказала? — резко ответила Валентина. — Нет? Ну тогда и я не буду.

— Чего ты? Я ж только поинтересовался. Просто… Я знаю, как вылечиться можно.

— От чего? От простуды? — недоверчиво хмыкнула Тинча.

— От всего, — почти шепотом сказал парень и добавил уже громче. — Да, это не моё дело, действительно… Вот Илья бы мог тебе рассказать про это поподробнее.

— Илья?

— Ага. Я ведь его вспомнил. И Лэйлу. И доходягу этого… Геру, он вообще не изменился. Только стал высокий, как шпала. Мы вместе в летнем лагере были. Незадолго до того, как я пропал.

— Значит, ты все вспомнил?

— Что?

— Как вас в лагере… вербовали?

— Нет. Не помню такого. А Илью по кличке «Белуха» помню. Фамилия у него ещё такая… Залесский… Заречный… О! Вспомнил! Зарецкий. И как он в лагере появился — помню. В последний день смены. Его Лэйла привела. Пошла на вечернюю пробежку к озеру, а вернулась с пацаном. Прикинь?! Вожатые тогда офигели. Ну что делать? Поздно уже было, темно. Оставили переночевать. К нему его кличка сразу приклеилась. Белуха. Конечно, с того времени он сильно изменился, но кличка осталась.

— Ну для тебя же не секрет, что проводники становятся чем-то похожими на тех, кого уводят в Хиатус.

Эрик поглядел на Валентину в упор такими знакомыми глазами, что ей стало не по себе.

— Конечно, я это знаю, — согласился он. — Но внешность — не единственное, что можно изменить.

— А что ещё?

— Заметно подлечиться.

— Всё равно, для этого нужно быть проводником. А я — обычный человек, в Хиатус уходить, как вы, не умею.

— Этому научиться можно. Только вот того противного пойла у меня нет.

— А почему у Ильи такое прозвище забавное — Белуха? По-моему, плавает он не очень хорошо…

Эрик замялся:

— Ты его лучше сама спроси… Поздно уже. Идём спать.

Когда они на ощупь шли к своим комнатам, в коридоре зажёгся свет. Илья и Лэйла буквально выпали на них из дверного проёма ванной комнаты.

Опять эти их ночные встречи! Я почти к ним привыкла. Если можно привыкнуть к ощущению, будто кто-то бьёт изнутри по рёбрам.

Лэйла снова проплыла мимо будто лебедь, делая вид, что кроме неё в коридоре никого нет. Илья коротко кашлянул и сказал, что уже поздно для гулянок.

«Илья Зарецкий», — повторяла про себя Валентина, лежа в кровати.

Кто же ты такой? А ведь Белуха никогда не рассказывал о том, почему пошёл в КНО. Зачем ему деньги? Хочет помочь родным или просто заработать на безбедную жизнь? И на что намекал Эрик, когда говорил о том, что проводник в Хиатусе может избавиться от болезней?

Она достала телефон и набрала в поисковике: «Илья Зарецкий».

Чем чёрт не шутит? Сейчас так трудно не наследить в сети. Может, и об Илье что-то найдётся.

Вывалились ссылки на профили в социальных сетях. Оказалось, что людей с таким сочетанием имени и фамилии немало. И кто же он? Вот этот рыжий мажор в солнцезащитных очках? Или бородач с гитарой? Нет, не похожи они на Илью.

Внимание её привлекла газетная статья. «Младший сын «шоколадного короля» пропал при необычных обстоятельствах», — гласил заголовок. «Стали известны новые подробности дела о пропавшем сыне известного предпринимателя Артура Зарецкого, главы концерна «СладоК». Напомним, что семья бизнесмена отдыхала в загородном доме на берегу озера Кудъярви, когда пропал Илья — младший сын Зарецкого. До настоящего времени мальчика так и не нашли, однако вчера волонтёрами в лесу была обнаружена изорванная одежда со следами крови, предположительно принадлежащей подростку. Специалисты предполагают, что мальчик мог стать жертвой нападения диких зверей. В частности, медведицы, которую видели с медвежатами в начале лета в районе озера. Тело до сих пор не найдено. Ведутся поиски».

На фото из-под светлых бровей и ресниц подслеповато щурился мальчик. Настолько бесцветный, что был похож на альбиноса. Белые прямые волосы были тщательно подстрижены, явно в модном салоне. Одно плечо неестественно задрано вверх, отчего ребенок напоминал маленького горбуна.

Этот пропал без вести. Но на Илью совсем не похож. Да и маленький он. Скорее всего, беднягу всё же съели звери.

Тинча стала листать дальше. Неизвестные лица сменяли друг друга. И кто из них Илья? Наверное, глупая затея искать его. Да так ли это важно?

Валентина заснула, когда было далеко за полночь. Ей впервые за долгое время приснился сон. Толпа народу. Стук металлических колёс. Светловолосый мальчик, потерявшийся в толпе. Смех, крики. Опять люди, люди. Сотни неизвестных лиц.

Утром она проснулась раньше всех.

Ура! Всё нормально, я снова проснулась! Сегодня встречу маму!

Раньше Валентина никогда не каталась на американских горках. Самым рискованным аттракционом в её жизни были «крутящиеся чашки». Сидеть внутри гигантского чайного сервиза было необычно, но захватывающим развлечением это нельзя было назвать.

О том, что в парке можно испытать неописуемые эмоции, было слышно ещё на подходе к главным воротам. Да, именно слышно. Помимо нескончаемого гула, шума металлических конструкций и музыки, по округе непрестанно разносился визг, в котором смешивались восторг, смех и ужас. И неизвестно, чего в нём было больше.

— Чур, сначала на американские горки! — оживилась Лэйла и в нетерпении потёрла руки.

— Не забывай, что мы здесь по делу, — осёк её Илья. — А то получится, как в баре. Главное — найти что-либо, что приведёт нас к Нелли Александровне. Думаю, нам лучше разделиться.

— Давайте тогда мы с Лэйлой пойдём направо. А ты, Валентина и Эрик — начнёте с другой стороны, — предложил Гера.

Ещё на что-то надеется, бедняга.

Валентина незаметно вздохнула.

— Хорошо, — согласился Илья. — Только смотрите в оба.

— Идем, Герань. Ты хотя бы не будешь нудить, — Лэйла показала язык Илье и демонстративно направилась в сторону американских горок, которые возвышались над парком в виде гигантской изогнутой змеи. Гера поспешил за ней.

Валентина остановилась у небольшого искусственного пруда. Неподалёку работала карусель для самых маленьких. Дети оседлали расписных лошадок и тигров, а родители неустанно щёлкали фотоаппаратами, стараясь поймать улыбки своих чад. Кто-то не переставал махать рукой, кто-то бежал следом, чтобы юному наезднику не было страшно и одиноко.

Валентина опять подумала о маме.

Она ни за что бы не оставила меня. И как я могла такое подумать?

— Ты чего тут? — Илья подошёл совершенно неслышно. Валентина вздрогнула и проговорила:

— Так… Красиво здесь очень. Просто сказка.

— Да. Только мы тут по делу, нужно найти Нелли Александровну, а не любоваться видами.

— Нашёл, кому напоминать. С чего начнём?

— Предлагаю пройтись по всем площадкам. Если честно, не представляю, как найти её в этой толпе.

Они вышли к огромным сверкающим качелям. Люди только что заняли места, и аттракцион, стилизованный под дракона, стал медленно раскачиваться из стороны в сторону. Остальные желающие прокатиться стояли за ограждением.

— «Акайтацу» — прочитал Эрик название на указателе. — Что-то японское. Надеюсь, их не будут атаковать ниндзя.

— Им ещё ниндзя не хватало. Слышишь, как орут, — заметил Илья.

Тем временем металлический монстр набирал обороты. Он раскачался так, что почти делал круг вокруг своей оси, чем заставлял всё громче визжать несчастных, которые, возможно, успели пожалеть о том, что забрались на это железное чудище.

Тинча смотрела на летающих в воздухе людей, открыв от восхищения рот.

Вот бы попробовать! Но они так визжат. От одного этого — мурашки по коже.

Валентина даже не заметила, как Илья направился к ограждениям. Тинча увидела его, когда он разговаривал с какой-то молодой женщиной. Илья хмурился и то и дело поглядывал на мальчугана, вертевшегося у её ног.

Вернувшись, Илья возмущенно проговорил:

— Вот мамаши пошли! Пацан уже голову между прутьев просунул.

— Чего? — рассеянно спросил Эрик, который, как и Тинча, был увлечён фееричным полетом дракона.

— Да у ограждений. Вылез почти. Там, где голова ребенка проходит, и всё остальное пролезет. А если бы выбежал на площадку, его смело бы этим драконом, размазало, как комарика.

— А мать не видела? — поинтересовалась Тинча.

— Увидит она. Снимала подругу на телефон. Ей не до чада было. Но я ей всё высказал.

Дракон с шипением остановился, новая партия смельчаков уселась в кресла.

— Идём дальше, — скомандовал Илья. — Тут делать нечего.

Он направился к мигающему фонарями мини-автодрому.

— Подожди. — Валентина прибавила шагу. — Получается, ты спас его. Поставишь метку на браслете?

— Нет. Я же работал без зрячего. Неизвестно, шагнул бы малец дальше или нет.

— Все равно. Возможно, ты предотвратил трагедию.

— Я только попытался исключить вероятность несчастного случая. Не знаю, конечно, получилось ли достучаться до той мамаши?

— Значит, этот ребенок не в счёт? — не отставала Тинча.

— Нет.

— Лэйла бы не одобрила такой расточительности.

— Она знает правила, — сухо ответил Илья.

— Иногда мне кажется, она намного сильнее вас хочет завершить дело.

— Возможно. Лэйла не скрывает причин своего появления в отряде.

— А почему ты скрываешь?

— Я? — удивился Илья.

Похоже, он не ожидал от меня такого вопроса.

— Ребята, хотите мороженого? — догнал их Эрик. — Вон ларек. Я угощаю.

— Сейчас не время… — хотел возразить Илья.

— Я буду клубничное, — твёрдо заявила Тинча.

— Заказ принят, — Эрик неумело приложил ладонь к голове в воинском приветствии. — А тебе, Илюха, я пломбир возьму, — крикнул он на бегу.

— Это Эрик? Это он что-то сказал тебе обо мне? — Илья старался говорить спокойно.

А взгляд колючий, как у затравленного волка.

— Да нет, — замялась Тинча.

Не выдавать же Эрика.

— Просто я знаю, почему Лэйла здесь, почему Гера… Даже Эрик про себя рассказал. А ты — нет. Как будто скрываешь. Как ты попал в КНО?

— Как и все. Через лагерь, — Илья делал вид, что наблюдает за Эриком, который стоял в очереди, а сам, казалось, даже не дышал. Замер, будто зверь, приготовившийся к атаке. — Нас отобрали в лагере. Потом учили два месяца, — машинально ответил он, будто заученный урок.

Что-то ты недоговариваешь, Илья Зарецкий.

— И ради чего ты согласился вступить в отряд?

— Как ради чего? Как и все. Заработать хотел, — отвёл глаза Илья.

— Не жалеешь о прошлой жизни?

— Тинча, это что, допрос? Откуда столько любопытства?

И правда, что я разошлась. Ну не хочет он говорить. Может, у него дома остался больной родственник, которому нужны деньги на операцию? Или ещё что… Да и кто я ему, чтобы со мной откровенничать? Похоже, Илья Зарецкий так и останется пока человеком-загадкой.

— Да так, поинтересовалась. Не бери в голову. Вы ведь всё-таки не чужие люди. В спячке меня откармливали, — смутилась Тинча.

— Да. Не чужие, — лицо Ильи смягчилось. Он обнял рукой Тинчу за плечи и повёл в сторону лотка с холодильником. — Эрик сейчас асфальт накормит нашим мороженым. Полные руки набрал.

Настроение было ни к чёрту. Дома к столу даже не подошли, есть не хотелось. Даже вечно голодная Лэйла ограничилась парой бананов. Все тупо уставились в телевизор, по которому журналисты уже обсасывали подробности «трагедии на "Адской башне"».

У каждого в голове крутился вопрос — а если бы на их месте были мы?

В воображении Валентины моментально возникли новые газетные заголовки.

«Сначала сирота, потом — инвалид. Что дальше?» или «Адская дорога к небу покинутой дочери» или «Оторванные ступни. Писала ли когда-нибудь Кора Мактрауб ужастики?»

Валентине почему-то казалось, что самое худшее произошло бы именно с ней. А если бы с Ильёй? Не хотелось даже думать об этом.

Пять-шесть секунд — и наши места заняли более шустрые подростки. Почему я затормозила? Ах, да… Этот старый нахал, который так пристально разглядывал меня. А может, мне это только показалось? Может, этот человек вообще слепой, поэтому у него был такой остановившийся взгляд? Как бы там ни было, мнительность на этот раз оказала мне добрую услугу.

Илья осторожно дотронулся до ее руки.

— Ты тоже об этом думаешь? — спросил он полушёпотом.

— О чём? — насторожилась Валентина.

— Что на тех местах должны были быть мы.

— Да. Из головы не выходит.

— Мне очень хочется думать, что это просто совпадение, — задумчиво произнёс Илья.

— Там, где больше двух, говорят вслух, — обернулась к ним Лэйла.

— Если бы не заминка Валентины, кто знает, что могло произойти?

— Ой, ну живы и радуйтесь, — пожала плечами Лэйла. — Мир вокруг нас не крутится, как бы нам этого не хотелось.

— А вдруг это было покушение?

— На кого? — закатила глаза Лэйла.

— На нас.

— У тебя паранойя. Мы вообще-то в парк по записке пришли. От Нелли Александровны. Хочешь сказать, она заманила нас в парк, чтобы убить тебя и свою дочь на аттракционе? Что-то не вяжется, не считаешь? — девушка с усмешкой поглядела на Илью.

— Гера, дай записку.

Илья развернул протянутый ему помятый листок. Достал из кармана прошлые послания и стал внимательно их разглядывать.

— Ну вот же! Вот! — он ткнул пальцем в последнюю записку. — Везде «т» прописная. А на этой — как в букваре, печатная. И страница не из блокнота, а тетрадная.

— Ты бредишь, — констатировала Лэйла. — Кому мы нужны? Нас в этом городе никто нс знает.

Валентина подошла ближе, присмотрелась к запискам.

— И заглавную «П» мама писала с красивой завитушкой, а тут буква обычная.

— Это писала не Нелли Александровна? — встревожился Гера. — А я говорил. Не надо нам туда было идти. Ну? Помните? Я предупреждал.

— Но кому понадобилось подкладывать нам ложную записку? — удивилась Лэйла.

— Тому, кто не хочет, чтобы мы встретились с Нелли. Тому, кто знает, что она оставляет нам послания, поэтому хочет сбить нас с толку, — предположил Илья. — Представьте, что мы бы всё-таки сели на этот аттракцион. Случилось бы как с теми парнями. Потом кто-то попал бы в больницу. Кому-то пришлось бы остаться рядом. Мы бы застряли здесь надолго.

— И остановили поиски, — продолжила Валентина.

Верить не хочется. Но о маминых записках знали лишь те, кто сейчас в этой комнате.

— Эрик, ты говорил, что не знаешь, как записка оказалась в твоей куртке? — спросил Илья.

Эрик опустил глаза и отрицательно мотнул головой.

— Так может, ты сам туда её и положил? — резко вскочила Лэйла. — А? Эрик? Что вы там с Бореем задумали? Запугать нас захотели? Может, ты и память не терял? А просто дуришь нас?

— Я… я… — Эрик побледнел и стал хватать воздух ртом. — Не знаю, откуда у меня записка и как она там оказалась. Я бы ни за что… Я…

— Бе-е, ме-е. Заладил, как ягнёнок, — передразнила Лэйла. — Отвечай, ты специально повёл их к тому аттракциону?

— Да нет! Я же сам на него залез. Тросы чудом пролетели мимо меня. Или ты думаешь, что я ими управлять умею?

— Пока ты не появился, записки были настоящие, — резко парировала Лэйла.

— Я ничего не знал! — выкрикнул Эрик. — Записку мне подложили!

— Что ты на него нападаешь?! — не выдержала Валентина. — Он, между прочим, двух человек спас!

— Ты совсем глупая, да? Или тебе нужно с букварем объяснять, что тебя хотели покалечить?

— Он не виноват. Посмотри, он сам перепуган до смерти. Эрик не мог!

— А кто, по-твоему, написал эту записку? Может, я? — Лэйла уперла руки в бока и склонилась над Валентиной, которая устроилась в кресле.

— Может, и ты, — тихо произнесла Тинча, отстранившись.

— Чего? — скривилась от злости Лэйла.

— Тебя долго не было. Где ты пропадала? — пряча глаза, спросила Валентина.

— Все знают, что меня забирали кношники, — Лэйла посмотрела на Илью, ища поддержки.

— Извини, но сейчас я не знаю, что и думать, Лэйла. Тросы можно было повредить снизу. Просто уйти в Хиатус, и незаметно для всех… — Илья остановился. — Скажи, вы с Герой были все время вместе?

— Илья, ты чего? — понизила голос Лэйла.

— А записку можно было подсунуть, когда Эрик лежал в пещере, просто сделав вид, что осматриваешь его, — добавила Валентина.

Лэйла ударила себя по лбу и закричала:

— Детективы фиговы! Шерлоки Холмсы доморощенные! Илья, ты это всерьёз? Понимаю, что у этой мелкой мозг атрофировался, пока она дрыхла. Но ты-то?

— Мы были вместе с Лэйлой, отстаньте от неё, — подал голос Гера.

Илья с упрёком посмотрел на подругу:

— И чего тогда зря воздух сотрясаешь? Рассказала бы всё спокойно.

— Она всё время была у меня на глазах, — подтвердил Гера.

— Перестань, Герань. Ты не умеешь врать, — Лэйла убрала прядь с лица. — Или боишься, что я расскажу, как ты испугался американских горок?

— Мне нужно было в туалет.

— То есть вы всё-таки расходились? — уточнил Илья. — Гера, где там неподалёку есть кабинки?

— У «Шароката».

— Хорошо. Ты не подумай, просто… зрячий, может, и не умеет уходить в Хиатус, но ему известно куда больше. Если ты задумал недоброе, то становишься опасен не меньше, чем проводник. Извини, сейчас я не могу кого-то исключить.

— Я понимаю, — кивнул Гера.

— Илюша, а для пущего веселья не забудь о себе. Чем не подозреваемый? — рассмеялась Лэйла. — Ну поднялся бы ты на эту высоту, оторвались бы тросы, а тебе что? Ты всегда можешь убежать в Хиатус… А вот Валентине бы не повезло.

— Справедливо, — заметил Илья. — Но что мне с этого? Зачем мне желать ей зла?

Валентина ощутила, как похолодело у неё в животе. Страх… Как давно она его не испытывала. Это липкое, противное чувство, когда хочется сбежать, спрятаться, провалиться под землю. Пока она спала по несколько недель, потом уныло бодрствовала в ожидании новой спячки, в её жизни отсутствовало это понятие. Бояться свойственно любому живому человеку. Живому… А жила ли она тогда? Может, она только сейчас пробует жизнь на вкус?

Вот не думала, что у меня есть враги… Может быть, это вправду Лэйла? Приревновала ко мне Илью. Вот и бесится… Но не до такой же степени. Хотя кто знает, что может взбрести в её горячую голову?

— Нет, это не может быть Илья, — отрезала Валентина.

— Давайте перестанем подозревать друг друга — так мы ни к чему хорошему не придём. Надо подумать, кому это было нужно, — попытался примирить всех Гера. — Наш разговор похож на игру в мафию, где каждый обвиняет другого, лишь бы его самого не заподозрили, а настоящий злодей сидит в сторонке и мысленно хихикает.

— Да, — выдохнул Илья. — Мы погорячились. Если никто из нас не присылал последнюю записку, то кто?

— Может, те, кто похитил Нелли Александровну? — предположил Гера.

— А какой резон им на нас охотиться? И вообще, откуда они могли знать про записки? Все-таки я склоняюсь к тому, что это кто-то из нас. Как бы мне не хотелось в это верить, — нахмурился Илья. — Эрик, ты с нами недавно, и учитывая твои прошлые махинации… Скажу честно — ты первый под подозрением. Гера, тебе задание — ты не должен спускать с него глаз.

— Мы что, теперь за ручку будем ходить? — возмутился Эрик.

— Нет. Но мы не можем доверять тебе, пока все не прояснится.

— Предлагаю закончить этот бессмысленный треп и заняться делом. Нам осталось всего сто пятьдесят человек, а мы бегаем, как дети — с записками. Хочу быстрее покончить с этим, получить свои деньги и больше не видеть ваших противных рож! — выпалила Лэйла. — Мелкая, просто будь немножко осторожнее, раз уже кто-то тебя невзлюбил. А моя задача не в том, чтобы искать мам маленьких девочек. Есть дела поважнее, знаете ли.

Может, она меня хотела покалечить, чтобы больше не отвлекаться на поиски моей мамы?

Валентина с неприязнью поглядела на Лэйлу, но промолчала.

— И не пялься на меня своими оленьими глазами. Помню, как ты меня матом покрыла, когда я тебя накормить полусонную хотела. А теперь паиньку изображаешь?

Ой, это она про то, как я отключилась на пять дней в машине? Надеюсь, Илья тогда не слышал меня.

Валентина искоса посмотрела в его сторону:

— Значит, мы больше не будем искать маму?

Илья сжал губы, подошел к ней и взял за руки:

— Мы её найдём. Обязательно. Нам бы только какую-нибудь зацепку…

— Вы как хотите, а я завтра собираюсь спасти пару-тройку человек, — Лэйла продолжала настаивать на своем. — Герань, ты со мной?

Это был вопрос, но звучал он как утверждение, близкое к угрозе.

— Да, конечно.

— А Эрик? — спросил Илья.

— Пусть с нами идёт. Он же умеет уводить в Хиатус, — ответила Лэйла.

— Да, да. Я помогу! Вот увидите, не подведу, — с готовностью отозвался Эрик.

— Попробуешь сбежать, я тебя догоню, и ты мне за всё заплатишь. И за прошлое и за настоящее, — угрожающе процедила Лэйла.

— Я и не собирался, — обиделся Эрик.

— Хорошо, — Илья побарабанил пальцами по столу. — А мы с Тинчей подумаем, как нам быть дальше.

На улице уже стемнело, завели вечернюю песню цикады. Валентина была в комнате одна. Она открыла окно и села на кровать.

Если последняя записка была ложной, может, и остальные писала вовсе не мама? Нет, всё-таки Эрик подтвердил, что они вместе были в той пещере. Мы просто опоздали… или упустили настоящее послание. А может, Эрик и был этим посланием? Всё-таки у него её глаза и волосы… Забавный этот Эрик, такой безответный, как большой ребенок. А мерзкая Лэйла только и делает, что шипит на него, змеюка. Подумаешь, он когда-то оступился. Парень даже не помнит этого. И вообще, может, и в той тёмной истории больше Лэйла виновата, а теперь всё на него сваливает? Злюка противная. Но зачем тогда за мной ухаживала? Наверное, перед Ильёй выслуживалась.

Что это?

Мимо уха девушки пролетело что-то светлое. Плавно спланировав, на ковер опустился бумажный самолетик. Валентина обернулась, но за окном было темным-темно. Ничего не разглядеть.

Она осторожно развернула лист.

«Валентина, через десять минут будь в парке у тройной пальмы. Приходи одна».

Почерк не мамин. Мелкий, неровный, но разборчивый.

Тинча не сразу поняла, что за пальма имелась в виду. Потом вспомнила, что об этой местной достопримечательности рассказывала хозяйка дома.

— Тут рядышком — парк. Сходите обязательно. Там у первого фонаря растёт тройная пальма. Три пальмы из одного ствола. Вы такого никогда не видели. Другой похожей нигде не найдёте!

Валентина вертела записку, размышляя.

Кто же это мог написать? Точно не мама. Одной идти страшно. Надо сказать Илье. А может, это от него записка? Возможно, он хочет поговорить со мной наедине. Свидание? Нет. Чепуха. Он же встречается с Лэйлой в ванной комнате каждый день. Хоть они и не афишируют своих отношений. А вдруг это Эрик? А что? Кажется, я ему нравлюсь.

У Валентины загорелись глаза. Она бросилась к зеркалу, провела пальцами по волосам, будто гребнем, облизнула губы.

Разве можно приглашать на свидание за десять минут? Ох уж эти мальчишки!

Валентина вынырнула в коридор и тихонько пробралась мимо гостиной, где Илья смотрел телевизор. Из-за двери комнаты Геры снова доносились взрывы и пулемётные очереди. У Эрика было тихо. Наверное, он уже ждёт меня там. Возле входной двери она столкнулась с Лэйлой.

— Ты куда, мелкая?

— Мне надо в магазин.

— Что? Детское питание закончилось?

Ничего не ответив, Валентина выскочила на улицу.

Этой Лэйле везде нужно сунуть свой нос!

Валентина вдохнула влажный воздух.

И как только тут люди живут? Здесь лишь по вечерам можно нормально существовать, не чувствуя себя потной обезьяной.

Впереди горели весёлые зелёные огоньки, которые тянулись вдоль забора соседнего дома отдыха. Тротуар был до того узкий, что Валентина почти вжималась боком в каменное ограждение. Она старалась смотреть строго вперёд, не обращая внимания на проносящиеся мимо машины, которые то и дело подмигивали ей фарами. Девушка почти бежала. Одна. В чужом городе. Такого ещё не было, чтобы она гуляла так поздно в одиночку. Ей было зябко, мёрзли руки, несмотря на тёплую ночь. Лицо, наоборот, горело. Валентина сунула руки в карманы и ещё прибавила ходу.

— Подвезти? — из проезжающей машины раздался мужской голос с южным акцентом.

Валентина, не оборачиваясь, мотнула из стороны в сторону головой. Лучше не смотреть, пусть отвяжется.

Ну где же этот парк? Ещё заблудиться не хватало!

Улица резко свернула вниз и вправо, и Валентина увидела бесконечную очередь из пальм.

Наконец-то!

Валентина замедлила шаг и осмотрелась. Длинные остролистые кусты в лучах подсветки напоминали гигантских ежей. Там, куда не падал свет миниатюрных фонариков, была сплошная чернота. И только задрав голову, можно было разглядеть растрёпанные верхушки пальм на фоне темнеющего неба.

Прохожих на аллее было уже мало. Рядом пожилая пара выгуливала неуклюжего лохматого пекинеса. Через дорогу переходили смеющиеся девушки. Велосипедист, с ног до головы облепленный катафотами, промчался мимо.

А вот и чудо природы!

Как и рассказывала хозяйка дома, у первого фонарного столба стояла тройная пальма. Вернее, это было обычное дерево с двумя отростками. Один из стволов искривился и сделал петлю у самой земли, будто сказочный Змей-Горыныч наклонил одну из голов.

До пальмы оставалось около десяти шагов, не больше, как из тени вышел человек. Вероятно, он давно наблюдал за Валентиной, но не спешил показаться.

Это был не Эрик. И даже не Илья. Высокий незнакомый парень.

Валентина остановилась в замешательстве. Человек сделал приветственный знак рукой и направился к ней.

Кто это? Что ему надо?

Она не успела решить, что делать, а он уже стоял рядом и смотрел на неё сверху вниз странным взглядом. Тинче подумалось, что на неё никогда никто так не смотрел — с надеждой, страхом и нежностью одновременно. Так смотрят на того, с кем всю жизнь мечтал встретиться, но даже не надеялся увидеть — затаив дыхание, опасаясь испортить первое впечатление.

Сейчас, при свете яркого фонаря, Валентина смогла рассмотреть лицо незнакомца. Это был не парень, а взрослый мужчина. Тело его сохранило юношескую стройность, и в полумраке мужчину легко можно было принять за сверстника Ильи. Только вблизи Тинча увидела на худощавом лице тоненькие нити морщин и седину, покрывшую виски.

Незнакомец смотрел спокойно, но всё-таки в нём чувствовалось напряжённое волнение.

— Здравствуй, — наконец произнёс он.

— Здравствуйте, — поздоровалась Валентина и отступила на шаг.

Мужчина выдохнул, опустил плечи, его руки плетьми повисли вдоль тела. Он улыбнулся и на пару секунд зажмурился.

Где я видела эту фигуру? Точно! У аттракционов! Это же тот маньяк, который пялился на меня!

— Извините, я ухожу, — Валентина была готова сорваться с места в ту же секунду.

— Пожалуйста, подожди.

— Кто вы? Почему следите за мной?

— Выслушай меня. Да. Ты меня видела. Вчера. Ты. Меня. Видела, — по словам произнёс мужчина, тяжело дыша, и как-то странно улыбнулся. — Меня зовут Сергей. Я… друг твоей мамы.

— Я вас не знаю. Она никогда не упоминала о таком друге.

Мужчина ответил не сразу.

— Да. Мы нечасто видимся. Но ведь настоящие друзья — они и через сто лет разлуки — друзья. Не так ли?

— Не знаю… У меня нет настоящих друзей.

— Жаль.

— Вы хотели поговорить со мной о дружбе? Как вы вообще нашли меня?

— Это неважно.

— Как это неважно? — вспылила Тинча. — Очень даже важно! Незнакомый мужчина назначает мне встречу, говорит про каких-то настоящих друзей…

— Да, я понимаю. Тебе сейчас нелегко. Столько всего произошло.

— Откуда вы знаете? Вы всё-таки следили за мной? — Тинча ещё попятилась назад и хотела развернуться, чтобы убежать прочь.

А вдруг он из тех, кто охотится за мамой? А я-то хороша! Бегу на встречу по анонимной записке!

— Не бойся меня, — Сергей протянул вперёд руку.

Валентина отшатнулась.

— Постой, пожалуйста. Это очень важно… Я должен предупредить тебя. Валентина, твою мать похитили, — сдвинул брови Сергей. — Это сделал молодой человек по имени Борей.

Валентина уставилась на мужчину широко распахнутыми глазами.

— Вы что-то напутали. Нет, такого не может быть. Борей укрывает маму от похитителей, — она замотала головой, будто хотела отмахнуться от этого известия.

— Кто тебе это сказал?

— Эрик, он друг Борея, — неуверенно ответила Валентина.

— Эрик… Поэтому я позвал тебя сюда одну. Никому не доверяй. Кто-то хочет помешать тебе найти Нелли, потому что знает, что только ты можешь сделать это. Записки должны были привести тебя в то место, где держали твою маму. Она все это придумала. Написала в своём блокноте записки, я лишь поместил их туда, куда она попросила. Если честно, я не сразу оценил её план. А она верила в тебя, и ты не подвела. Разгадала её ребус. Однако кто-то предупредил Борея. И тот решил любым способом остановить тебя… Сейчас ты должна быть очень осторожна.

Откуда этот человек столько знает? Неужели мама с ним поделилась? «Не доверяй никому». А ему-то можно верить?

Почему-то Валентине уже не хотелось убежать, ей хотелось слушать этого человека.

— Где сейчас моя мама?

— К сожалению, после водопадов я потерял след Нелли. Я думал, что вы найдете её там. Уже почти поверил, что наш план сработает. Но Борей ушёл раньше, чем вы добрались до них.

Валентина со злостью ударила по ворсистому стволу пальмы:

— Зачем вообще Борей похитил маму?

— Я не знаю, что он задумал. Но у него есть помощник. И он среди вас. Кто-то предупредил Борея, что вы уже рядом.

— Что это за игры такие?! Кому это надо? Ему нужны деньги?!

— Я слышал лишь то, что он будет скрывать вожатого, пока группа Ильи не наберёт тысячу.

— А что потом?

— Мне неизвестно.

— Но если вы знали, кто похитил маму, почему не позвонили в полицию?

— Это сложно объяснить. От полиции они всегда могли спрятаться в Хиатусе. А вот от тебя — нет.

— Вам и про Хиатус известно?

— Лучше, чем кому бы то ни было.

— Вы тоже из КНО?

— И да, и нет.

— Не говорите загадками. Вы были проводником? Или как его… Зрячим?

— Это было давно. Сейчас я ни тот, ни другой.

— Тогда я не понимаю. Вы из тех кношников, которые всем управляют?

Сергей отрицательно покачал головой.

— Но для обычного человека вы слишком много знаете об этой организации. Это мама вам рассказала?

— Я первый рассказал ей про КНО. Идея спасения людей показалась ей тогда очень благородной. Она не могла остаться в стороне. Когда ты молод, хочется делать что-то значительное, даже великое. Спасать человечество, например… Что может быть романтичнее?

— Знаете, я вот одного понять не могу. Может, вы расскажете? Зачем кто-то платит огромные деньги за то, чтобы проводники и зрячие спасали незнакомых обывателей? Как-то уж это чересчур неправдоподобно. Люди слишком эгоистичны, чтобы поступать так бескорыстно.

— Ты так хорошо знаешь род человеческий? — лукаво улыбнулся Сергей.

Обаятельная у него улыбка. Наверное, в молодости девчонки за ним табунами бегали.

— Нет, ну объясните мне. Зачем это кношникам?

— Не думаю, что тебе нужно в это вникать. Обычно проводников и зрячих не посвящают в это дело. Да они и не сильно интересуются. Ведь оплата более чем достойная.

— А я не проводник и не зрячий, — ответила Валентина.

Сергей довольно хмыкнул: — Давай присядем, — он указал рукой на ближайшую скамейку.

— Понимаешь, КНО не спасает жизни отдельных людей. Вернее, спасает, но это не главная цель. Их деятельность направлена на то, чтобы численность людей на Земле росла. До определённого предела.

— Зачем? Разве не лучше, когда людей меньше, но зато все сыты, у каждого есть свой дом. По телику только и передают, что скоро Земля будет перенаселена, ресурсы истощатся и нам придётся осваивать другие планеты.

— Что ещё остается делать противникам КНО? Только снимать вот такие нелепые передачи.

— У них ещё и противники есть? — удивилась Валентина.

— Это старая история, и она началась много веков назад. Подвижники КНО были ещё среди тамплиеров и масонов. И уже тогда у них были враги — те, кто затевает войны, берёт на себя роль палачей и инквизиторов, преступники всех мастей. Подвижники хранили знания, одинаково восхищающие одних и пугающие других.

— И что это были за знания?

Сергей внимательно посмотрел на Валентину

— Сейчас мы лишь на одном из этапов развития. На Земле чуть больше семи миллиардов людей. Но когда их будет десять миллиардов — человечество станет абсолютно сформировавшимся единым организмом.

Валентина посмотрела на Сергея, как на сумасшедшего.

— Вся эта громадная куча людей слепится в одно?

— Нет, — улыбнулся Сергей. — Совсем не так. Попытаюсь объяснить. Вот, к примеру, для зарождения одной клетки нужно десять миллиардов соединений атомов. Это не значит, что все они склеятся. Это значит, что они образуют одну систему из связей, способную создать новую жизнь.

Валентина кивнула.

— Наши пути и сейчас очень тесно переплетены. Разве ты не видишь? Образно говоря, человек плюёт на одном конце земли, а на другом второму приходится утираться.

— Да. Но когда живёшь обычной жизнью, об этом не задумываешься.

— К сожалению, да. Если бы каждый думал, что его поступки определяют чужие судьбы, возможно, мы бы могли избежать многих трагедий, — вздохнул Сергей и продолжил. — Есть люди, которые несколько опережают своё время. В любом организме бывают сбои, а может, природа экспериментирует на отдельных единицах. Например, предсказатели… Люди не находили этому дару объяснения, считали их колдунами, ведьмами, сжигали на кострах. Но посмотри на наших зрячих. Это — те же Ванги и Нострадамусы в миниатюре. Или телепаты… В едином организме способность читать и управлять мыслями других станет обычным явлением. Это будут люди-нейроны с неограниченным доступом к единому сознанию, которые будут стоять на уровень выше остальных.

Как бы тебе попроще объяснить? Вот в человеке есть клетки-защитники, клетки-перевозчики. А в обществе есть армия и дальнобойщики. В будущем людей ждёт очень чёткое разделение по функциям. Это значит, что ни деньги, ни происхождение больше не будут определять успех. Ведь трудно быть умнее нейрона, если ты родился клеткой печени.

— Но нейронами все не будут.

— Верно. Вот тут мы и приходим к вечному противостоянию. Многие сильные мира не хотят развития. Их всё и так устраивает. Конечно, удобно иметь и множить свои богатства, когда половина населения планеты едва выживает.

— Но это ведь будет совсем не скоро. Три миллиарда… с нынешней рождаемостью…

— Нормальная рождаемость. Если бы не все эти смерти от несчастных случаев, по глупости, войны и конфликты… У противников КНО есть свои методы сдерживания. КНО в силах предупреждать несчастья, но их враги работают в обратном направлении. Нам ещё повезло, что однажды в руки КНО попали исследования доктора Чернявского о «детях-чёрных дырах».

— Пугающее название, — поёжилась Валентина.

— Он просто не мог дать ясного определения тому, что увидел. Однажды доктор Чернявский находился дома со своим двухлетним сыном. Ребенок приболел, и доктор лечил его микстурой, которую сделал по собственному рецепту. Мальчик быстро шел на поправку. Однажды во время игры с мячом, он споткнулся и упал. Доктор бросился к плачущему малышу. Но тот растворился в воздухе. Это походило на дурной сон. Минуту спустя непонятным образом из комнаты исчезла плюшевая собака. Она лежала на кресле, но внезапно пропала прямо на глазах у доктора. Чернявский думал, что сходит с ума, когда неожиданно рядом с ним вновь появился его сын. Как ни в чём не бывало мальчик трепал в руках игрушечного пса. Доктор стал следить за развитием этой особенности мальчика, который в более старшем возрасте научился сознательно уходить в Хиатус (кстати, именно Чернявский дал безвременью это название, опираясь на описания сына). Впоследствии доктор создал труд, в котором описал возможность уходить в Хиатус и забирать с собой всё, к чему прикоснёшься. И методику обучения этому. На научной арене над ним лишь посмеялись. Но, к счастью, КНО обратило на него своё внимание.

— А потом они стали учить обычных детей уходить в Хиатус?

— Обычных? Нет. Таким нужно родиться. Твои новые друзья считают, что их якобы научили особым методикам. Напоили волшебным зельем… Нет. Без предрасположенности у них бы ничего не получилось. Особый набор генов. Они думали, их отбирали по тестовым играм. Это, конечно, имело значение, но не главное. Всё проще — обычные углублённые анализы. А напиток, которым их поили, всего лишь разновидность матэ, который активизирует работу мозга.

— Жалко, что я не родилась чёрной дырой.

— Ты куда более штучный представитель человеческого рода.

Валентина досадливо хмыкнула.

Ага. Сплю месяцами. Хотя… А ведь я уже долго не впадаю в спячку. Просто не верится!

Она улыбнулась.

— Так что мне теперь делать? — спросила Валентина, помолчав.

— Возвращайся домой. И будь настороже. Помни, что не все, кто тебя окружает, друзья. Я должен был тебе об этом сказать, чтобы ты была в курсе и вела себя более осторожно. Обо мне не говори никому.

— Хорошо.

— Я дам знать, если разыщу Нелли, — Сергей коротко кивнул, поднялся и пошёл прочь.

Валентина ещё какое-то время посидела на скамье, раздумывая над услышанным. Улицы уже совсем опустели. Да и машины проезжали куда реже.

Пора возвращаться.

Она вскочила и торопливо зашагала обратно по дороге, по которой пришла. Погода совсем испортилась. Поднялся ветер. Луна спряталась в густые облака. Валентина промчалась мимо высоких кипарисов и разросшегося орешника. Кутаясь в легкую куртку, она с каждым шагом шла быстрее и быстрее. Ей казалось, что там, куда не падал свет фонарей, кто-то есть. Притаился и поджидает её.

Ну кто там может быть? Монстры? «Главные монстры скрываются в человеческой душе», — проговорила она мысленно голосом ведущего криминальной передачи.

Но уговорить себя не получилось. Тинча резко обернулась, как бы пытаясь застать врасплох того, кто может быть сзади. Никого там не было — только безлюдная улочка в свете фонарей.

Да что со мной такое? Мне же не пять лет!

Только чувство, что рядом кто-то есть, ее не покидало. Ветер сильно шумел кронами деревьев, но треск ветки она услышала явственно.

От неожиданности Валентина сдавленно вскрикнула и сорвалась с места. Она бежала, не оборачиваясь, чтобы не терять времени. Сердце выпрыгивало из груди, в носу щипало, уши горели. Ещё один поворот — и она будет у дома.

— Эй, а кто это тут у нас? — будто из-под земли выросли две фигуры. Один высокий, с прыщавой физиономией и выпяченной нижней губой, второй — приземистый, лысоватый, с широкими плечами и длинными волосатыми руками.

Валентина резко затормозила, чтобы не налететь на них. В горле у неё запершило, она закашлялась и быстро огляделась. Никого. Ни рядом, ни на противоположной улице.

С одной стороны забор, с другой — дорога. Куда бежать? Эта парочка выглядит совсем не дружелюбно. Они, конечно, улыбаются. Но кого могут обмануть их кривые ухмылки?

— Але! Не поздно гуляете? — прохрипел низкий.

— У меня ничего нет, — отступила Валентина. — Ни денег, ни телефона. Хотите, куртку возьмите.

— Как это — ничего нет? — пропыхтел длинный. — Всё у тебя имеется, так сказать. При себе, так сказать. А куртку снимай, снимай.

Они медленно подступали к Валентине, смакуя её испуг.

— Ты, так сказать, не бойся, так сказать. Ты такая хорошенькая. Цветочек, так сказать.

— Помогите, — Валентина хотела выкрикнуть это, но у неё получился бесцветный шёпот. — Не надо, не подходите.

Длинный вдруг резко метнулся вперёд и встал у неё за спиной. Валентина почувствовала затхлый запах давно нестираной одежды и дешевого одеколона.

Вдруг раздался удивлённый крик. Нет, кричала не она.

Это у коренастого изо рта вырывались недоуменные возгласы вперемешку с ругательствами.

— Э-эй! Хрящ, ты где? Алё?! Что за дела?

Обернувшись, Валентина увидела Сергея. Он уже оседлал долговязого и, заломив тому руки за спину, что-то нашёптывал ему на ухо. Лицо Хряща скривилось от боли. А вокруг метался его низкорослый друг и крутил головой в разные стороны.

— Ты что, не видишь его? — спросила Валентина лысого.

— Ты издеваешься? Хря-ящ! Ты куда пропал?!

Сергей утянул его в Хиатус, — поняла Валентина.

А говорил, что не проводник.

Когда мужчина слез с Хряща, тот жалобно застонал и уткнулся лицом в асфальт. Его напарник тут же бросился к распластавшемуся на тротуаре телу.

— Эй, Хрящ! Вставай, Хрящ!

Сергей спокойно, но крепко взял коротышку за предплечье.

— Ну, ты! — возмутился низкий, — Ты откуда нарисовался? Отпусти!

— Что вы от неё хотели?

— Ничего!

— Я всё видел.

— И что? Эй, мы её пальцем не тронули, слышь.

— А хотели?

— Сдалась она нам. Мы её так… попугать должны были, да личико подрихтовать.

— Должны были? Вас подослали? Кто?

— Не знаю я. Нам В Контакте написали. Ждать там-то, такую-то. Деньги переведут на телефон. Хотя я бы и без денег с ней повеселился, — коротышка мерзко ухмыльнулся и облизнул губы.

Сергей с силой тряхнул его. Голова лысого расслабленно мотнулась.

— Валите отсюда! А ну, ж-живо!

Дважды повторять не пришлось. Лысый подхватил своего дружка, поднимавшегося с колен, и потащил к перекрестку.

Сергей подошёл к Валентине, огляделся и взял её за руку.

— Пойдём…

— Спасибо, — ответила Валентина и посмотрела назад через плечо.

Парни уже скрылись за поворотом.

Через несколько шагов Сергей отпустил её руку.

— Два метра сама дойдёшь.

— Постараюсь.

— Я прослежу.

С другой стороны дороги к ним кто-то направлялся.

Светлые волосы в свете фонарей казались флуоресцентно-салатовыми.

Эрик.

Он махнул ей приветственно. Валентина в ответ тоже подняла руку.

— Мне пора. Будь осторожна, — напомнил Сергей и свернул на узкую тропку, теряющуюся между домами.

Эрик выглядел возбужденным. Волосы у него были взъерошены. Глаза странно блестели.

— Где ты был?

— Гулял. А ты?

— В магазин ходила.

— А чего с пустыми руками возвращаешься?

— Так не было того, что хотела.

Что-то Эрик много вопросов задаёт. Как же не хочется думать, что он всё врёт. Эти мамины волосы… Его внешность меня только сбивает.

Валентина вопросительно взглянула на Эрика.

— А ты почему один гулял? Разве Гера не должен тебя охранять?

— Я не заключённый, чтобы меня в клетке держать. Гера, как маньяк, завис в своей игре. Я сказал ему, что прогуляться хочу, он даже не ответил. Окна тут низкие. В общем, погулял сам прекрасно. Без охраны.

Вот почему он такой довольный. Удалось сбежать из-под надзора.

— Возвращаться советую тоже через окно. А то в коридоре Лэйла тебя обязательно поймает, по закону подлости.

— Да. Ты права. Знаешь, то, что она болтает — неправда. Я бы ни за что не причинил вреда дочери Нелли. Тебе.

Валентина сдержанно кивнула.

«Не доверяй никому, — вспомнила она слова Сергея. — И не говори никому обо мне».

Ах! Эрик! Он же видел меня с Сергеем! Как теперь объяснить?

— А ко мне сегодня вечером мужик пристал, — соврала она, картинно взмахнув рукой. — Увязался провожать до дома. Еле от него отделалась. А он старый, уже седой. Видел, он тут со мной стоял?

— Нет.

— Ну высокий такой, худой. Я тебе ещё помахала, а он рядом был, в гости к нам напрашивался.

— Не знаю, о ком ты говоришь. Когда я тебя увидел, ты была одна. Ну я пошёл, через окно залезу.

Валентина проводила его задумчивым взглядом.

Значит, Сергей был в Хиатусе. Это единственное объяснение. А как он Хрящу задал… в Хиатусе.

И тут её будто молнией ударило.

В Хиатусе! Но ему же не меньше сорока!

— Не поздновато возвращаешься? — надменно спросила Лэйла. — Или ты дружка себе нашла? Эй, Илья, у мелкой, кажется, приятель нарисовался.

Белуха появился в дверном проёме.

— Ты выходила на улицу? Одна? — нахмурился он.

Валентина кивнула, не поднимая глаз.

— Это какой надо быть… Разве ты не поняла, что за тобой охотятся? А случись с тобой что? Как бы я Нелли Александровне объяснял?

И чего он меня распекает? Тоже мне воспитатель.

— Всё в порядке. Ничего не произошло. Не нужно так орать!

— Я не…

Не дослушав его, Валентина прошмыгнула мимо и закрылась у себя в комнате.

Я перед ним отчитываться не обязана!

Тинча решила не рассказывать никому о происшедшем. Тот, кто подослал этих двух негодяев, и так понял, что она спаслась. А вот как это у неё получилось? Пусть догадывается. Потому что о Сергее она будет молчать.

Находится ли заказчик здесь? В доме? Кому это вообще нужно? О том, что я ушла, знала лишь Лэйла. Неужели всё-таки она?

На следующий день Лэйла, не завтракая, вылетела из дома. За ней потянулись парни.

— Пошевеливайтесь, лентяи! — подгоняла она Эрика и Геру. — Перекусим на ходу.

Хлопнула дверь. Илья и Валентина остались одни. Солнечный свет залил гостиную, день обещал быть жарким. Илья уселся к журнальному столику, сжимая в руке телефон.

— Пусть они работают. А мы с тобой продолжим искать Нелли Александровну. Смотри, — он протянул телефон Валентине.

На экране была открыта страничка соцсети.

— Карчевская Наталья, — прочитала Валентина. — Кто это?

— Лэйла сказала, что фамилия у Борея была Карчевский. Не такая уж популярная. В Сочи я нашел только одного человека с такой фамилией. По крайней мере, поиск выдал вот эту девушку. Вдруг она его родственница? Может, он остановился у неё? Или эта Наталья в курсе, где он может быть. Понимаю, что вероятность мала. Но думаю, стоит проверить.

— А как мы узнаем, где она живет? Вряд ли она указала свой домашний адрес на странице.

— Конечно, не указала. Девчонка симпатичная, сразу толпа парней у подъезда выстроится.

Валентина почувствовала острый укол ревности. Она снова взглянула на аватарку, с которой улыбалась загорелая брюнетка с длинными чёрными волосами.

Ничего особенного. Обычная расфуфыренная кукла. Вот, значит, Илья, какие тебе нравятся! Оттюнингованные! Хотя мне-то что?

— Ну не знаю, — протянула Валентина.

— Посмотри, она — настоящая красотка!

— Ой, с фотошопом мы все красавицы! И волосы у нее нарощённые.

Илья усмехнулся и сделал вид, что не заметил ехидства.

— Зато я, кажется, знаю, где она работает. Видишь, как много фоток с ногтями.

Перед глазами побежали яркие картинки, изображающие женские руки с разнообразным маникюром.

— А вот тут и название салона видно. «Эленталь». Я уже всё проверил. В Сочи есть два салона с таким названием. Один — на Бакинской, второй — на Привокзальной улице.

— Куда отправимся сначала?

— Предлагаю начать с Привокзальной. Она ближе.

— Только зря ездили, — Валентина забралась на диван и поджала колени к груди.

— Разве? А как же твой маникюр?

Валентина растопырила пальцы. Покрутила, рассматривая.

Ничего. Но это не стоило публичного унижения.

— Я раньше никогда не водил девушек в салоны красоты, — продолжил Илья. — Знаешь, мне понравилось. У тебя было такое счастливое лицо. Ну, пока…

— Пока она не обозвала меня Брежневым?

Илья не смог сдержать улыбки:

— Возможно, она из тех, кто считает, что нет предела совершенству.

Это что? Попытка комплимента? Не распыляйся — у тебя подружка есть. Забыл, что ли?

— Мне кажется, Лэйла не одобрит нашей вылазки.

— Лэйла? А причём тут Лэйла? — искренне удивился Илья.

— Вы же вроде как вместе, — ответила Тинча, продолжая разглядывать свои стильные ногти.

— Мы? Мы с Бойцовой? — Илья коротко рассмеялся. — Ошибаешься. С чего ты взяла?

Вот только не надо меня дурить!

— Я вас видела, — смутилась Валентина.

— А. Это… — Илья почесал затылок. — Это не то, что ты подумала.

Валентина недоверчиво взглянула на Илью.

Ну конечно. Вы, наверное, просто не любите чистить зубы в одиночестве.

— Не то… — с нажимом повторил Илья, затем откашлялся и пробормотал. — Ладно. Это всё неважно. Ты с нами, чтобы найти Нелли Александровну, — и добавил уже громче. — Мне кажется, нужно проверить ещё кое-что. Ты не думаешь, что Борей может всё-таки быть родственником Натальи?

Опять он про эту Наталью! Всё же запала она ему в душу!

— Ты думаешь, она просто не призналась? Но зачем ей скрывать?

— Нет. Я думаю, она не врала. Возможно, Наталья просто его не знала. Люди часто не могут назвать всех своих родственников наперечёт, особенно если те — дальние и живут в других городах.

— Не пойму, к чему ты клонишь.

— Но ведь его могла знать её тётка.

— Которая умерла?

— Да. Остался пустующий дом… Разве не прекрасное укрытие? Не может Борей всё время скитаться по лесам и пещерам. Нам надо попасть в тот домик в горах.

— А как мы узнаем, где он? Чур, теперь твоя очередь притворяться её клиентом.

— Нет. Боюсь, вид моих бровей повергнет её в шок. У меня есть другая идея, — Илья подошёл к журнальному столику, взял в руки местную газету и ткнул пальнем в колонку с бесплатными объявлениями. — Собака. Она говорила, что продаёт большую собаку.

Илья протянул Валентине газету:

— Ты поищи здесь. А я — в интернете, — и уставился в экран телефона.

Так… где тут колонка с объявлениями? Работа-вакансии, обмен квартир, покупка-продажа. Ага, вот.

«Отдам в хорошие руки цвергшнауцера». «Продам щенков колли». «Ищу хозяина, приученного к утренним прогулкам, подвижным играм и погрызенным тапкам. Разборчивый эрдельтерьер».

Оригинально.

— Нам нужна крупная немолодая собака, — уточнил Илья.

— А цвергшнауцер — это большая собака?

— Не очень. О! Нашёл. «Отдам собаку. Алабай. Семь лет. Сторожевой пес для охраны дома». Телефончик имеется. Сейчас узнаем адрес.

Илья набрал нужные цифры и включил громкую связь.

— Аллё.

Валентина сразу узнала голос Натальи.

— Здравствуйте. Я звоню по объявлению о собаке. Она ещё у вас? — поинтересовался Илья.

— Да.

— Можно нам приехать посмотреть?

— Если сразу заберёте — приезжайте. Виноградная, пять, это третий поворот от развилки.

— Вы завтра будете дома?

— Я там буду после восьми, — Наталья повесила трубку.

Сама воспитанность.

— Значит, мы должны явиться туда до восьми. Вряд ли Борей и Нелли открыто ходят по дому при ней. Тинча! Ты чего такая невесёлая? Да, я могу ошибаться. Даже если шансы ничтожно малы, не стоит отметать ни одной версии.

А если он прав? И мы найдём их там? Может, рассказать Илье, что Борей не спасает маму. Что он не так благороден, как рассказывал Эрик? Нет. Сергей просил никому не рассказывать. Сергей… Почему-то я сразу поверила ему. Вот бы позвонить, посоветоваться, рассказать о нашей версии. А я даже телефон у него не взяла для связи.

— Да всё нормально. Просто в прошлый раз я была уверена, что мы найдем её в пещере. Теперь боюсь даже надеяться.

— Никогда не туши в себе огонёк надежды. Темнота внутри намного опаснее той, что снаружи.

— Философ! Ладно, не умничай, сама знаю.

Виноградная улица представляла собой несколько домов, разбросанных по склону горы. Бордовые крыши — как грибы, спрятавшиеся среди густой листвы. Дом номер пять стоял в тени разросшихся грабов, в отдалении от других построек.

Илья шёл первым. У калитки он поднял руку и прижал палец к губам. У сетчатого забора лежал… белый медведь.

Вернее, Валентине показалось, что это медведь. Огромная собака с белой шерстью растянулась во весь рост у входных ворот и, похоже, дремала.

Сзади неожиданно затрещали ветки. Все, как один, обернулись на звук. Гера уже встал и отряхивал с себя прилипшие хвоинки и пыль.

— Извините, — прошептал он. — Тут скользко, наступил на что-то.

Пёс вскочил и разразился глухим лаем.

Не размышляя ни секунды, Лэйла схватила запястье Валентины. Парни тоже ушли в Хиатус. Пёс, потеряв их из виду, успокоился.

— Я мимо него не пойду, — Валентина в ужасе поглядела на пса, который зевнул, обнажив внушительные клыки.

Пусть он нас и не видит, всё равно страшно находиться поблизости с тем, у кого пасть больше твоей собственной головы.

— Трусишка зайка серенький под пихтою сидел… — запела Лэйла.

— Давайте в обход, зайдём с заднего двора, — предложил Илья.

Они прошли вдоль забора и завернули за торец дома. В одном месте изгородь заметно просела. Там и перелезли на другую сторону.

На крыльце Илья постучал в дверь.

Никто не ответил.

Тогда он осторожно потянул ручку на себя. Дверь легко поддалась.

Внутри резко пахло собачьим кормом. Похоже, бывшая хозяйка больше заботилась об удобстве своего жилища, чем о красоте. Окна обрамляли грубые, старомодные занавески. Зато они отлично спасали от палящего зноя. Стол был обычный, дубовый, но устойчивый. Ни статуэток, ни горшков с цветами, ни картин — в доме не было тех мелочей и симпатичных штучек, которые так любят женщины. Как будто там жил заядлый холостяк, а не одинокая старушка.

Кровать в спальне была аккуратно заправлена. На старом телевизоре — слой пыли. От затхлого воздуха свербело в носу. Похоже, племянница даже не заходила в дом, ограничиваясь кормлением пса во дворе.

— Да нет тут никого! — Лэйла с недовольным видом вышла в коридор.

Илья разочарованно покачал головой:

— Я уже успел поверить, что мы их найдем.

— Только зря в Хиатус с мелкой уходила. Собаку она испугалась, видите ли!

— Кстати, тебе идёт, Лэйла, — Гера улыбнулся простодушной улыбкой. Он уже успел осмотреть второй этаж дома. — Наверху тоже нет никого, — доложил Гера Илье.

— Что? Чем она меня наградила? Надеюсь, у меня теперь не поросячий пятачок, как у мелкой? — сдвинула брови Лэйла.

Валентина незаметно тронула кончик носа.

Разве я такая курносая?

— Только не говорите, что мы теперь как сёстры, — Лэйла приблизилась к Валентине и с натянутой улыбкой обняла её за плечи, прижавшись лицом к лицу, как бы позируя.

Валентина заглянула ей в лицо снизу вверх. Лэйла, казалось, не изменилась. Но что-то в ней было не так.

Глаза. Теперь они стали синие.

— У тебя поменялся цвет глаз, — сказала Валентина.

Лэйла капризно протянула:

— Не-ет. Мой редкий зелёный! Я теперь такая же невзрачная, как ты? Тут где-нибудь есть зеркало?

— Я видел зеркало в комнате на втором этаже, — вспомнил Гера.

Лэйла метнулась вверх по лестнице. Гера проследовал за ней.

Илья повернулся к Валентине с виноватым видом:

— Извини, Тинча. Мне казалось, что я верно всё просчитал. Оказывается, нет. Опять облом.

— А я и не надеялась сильно.

Девушка хотела улыбнуться, но у неё получилась лишь кривая гримаса.

И тут маму не нашли…

Валентина почувствовала, как по коленям прошёлся ветерок. Илья смотрел уже куда-то за её спину.

— Борей! — радостно крикнул Эрик. — Ребята, вы не ошиблись! Он тут!

Валентина обернулась и увидела, что входная дверь открыта. На пороге стоял худощавый парень с длинной чёлкой набок. Он держал на поводке алабая, который шумно нюхал воздух.

— Они думали, что обхитрили тебя, Бохо, — незнакомец похлопал собаку по спине. — Ну привет всем! — парень неприятно осклабился. Он прошёл в комнату, посадив пса в дверном проеме.

«На ящерицу похож», — подумала Валентина. — Даже рубашка пятнистая.

— Эрик, что ты тут вообще делаешь? Ты должен был ехать обратно к папе и маме, когда мы оставили тебя. Твоя миссия закончена, — процедил сквозь зубы Борей, не сводя глаз с Валентины. — Я же сказал тебе: никому ни слова об этом деле!

— Но они тоже из КНО! Не волнуйся, Борей. Это хорошие ребята. Они ищут Нелли. А это её дочь — Валентина.

— Валентинчик, — цокнул языком парень. — Вот, значит, ты какая.

Какая? Обычная. Чего он смотрит на меня, как питон на мышку?

— Здравствуй, Борей. Я — старший двести седьмого отряда, — протянул руку Илья. — Так где Нелли? Расскажи, что случилось? Кто её преследует?

Борей медленно перевёл на Илью свои бледно-серые глаза и вздохнул:

— Как много вопросов. А ответ один…

Борей не успел закончить фразу, как сверху послышался шум, какая-то неясная возня.

— А там что происходит? — задрал подбородок Илья.

— Мама наверху? — с надеждой спросила Тинча, готовая помчаться по ступенькам на второй этаж.

Кто-то продолжал топать ногами и кричать. Голос Лэйлы вроде. Послышался звук разбитого стекла.

— Нет, Валентинчик, — просюсюкал Борей. — Мамочки там нет. Но я отведу тебя к ней.

Сам ты Валентинчик! Какой мерзкий тип!

Сергей говорил, что Борей похитил маму. Что ему нельзя доверять. И ещё неясно, кто с ним в сговоре. По Илье и Эрику невозможно понять. Оба выглядят, как будто удивлены его появлением. Или кто-то из них делает вид? Гера застрял наверху. Что у них там с Лэйлой происходит?

— Слушай, не томи. Мы сюда пришли за Нелли. Скажи, где она? — спросил Илья.

— Немножко терпения, — масляно улыбнулся Борей, — и всё узнаете.

Заскрипели деревянные ступени. Гера не спеша спускался вниз. Без Лэйлы.

— А Лэйла где? — обеспокоился Илья.

— Решила побыть одна. Сильно расстроилась — бесится из-за нового цвета глаз, лягушку разбила, — отвёл взгляд Гера.

— Вечно она со своими выкрутасами!

— Ну, пятеро одного не ждут, — развёл руками Борей. — Идёмте.

А может, Сергей ошибался? Может, Борей не так плох? Да, он неприятный и какой-то мутный. Но, возможно, первое впечатление обманчиво, а Сергей просто не разобрался, что к чему?

На улице их лица обдало жаром. Над головами качалась густая листва, которую, как дырявое одеяло, то тут, то там прорезали солнечные лучи.

— Эрик, а ты можешь ехать домой, — остановился Борей.

— Но я тоже хочу увидеться с Нелли Александровной.

— Эрик, домой! Ты свою задачу выполнил. Я с тобой свяжусь. А пока — дуй к родителям.

— Но… — пытался возражать Эрик.

— Я передам от тебя привет! — перебил Борей, похлопав парня по плечу. — Остановка вон там. Денег на проезд дать?

Эрик понуро опустил голову.

— Пока, ребят. Надеюсь, еще встретимся.

Он несколько раз обернулся, пока не скрылся за углом соседнего дома.

— Вот мы и остались в самом узком кругу. Нам туда, — Борей указал на дорожку, уходящую вверх по склону в глубину леса. Он пошёл первым, за ним Илья, Валентина и Гера. Бохо замыкал их небольшой строй. Он трусил следом, изредка замирая и принюхиваясь к кустарникам.

— Ублюдок! — выругался Илья. — Только посмей… — он сжал кулаки и решительно направился в сторону Геры и Тинчи. Но Борей среагировал быстрее.

— Бохо, фас! — крикнул он. Собака молниеносно вцепилась в руку Ильи и повалила его на землю. Боль была дикая. Илья прижал к себе локоть, а второй рукой ударил зверя по уху. Но пёс не ослабил хватку.

— Он же его загрызёт сейчас! Гера! Ну чего ты стоишь?! Гера, ну скажи ему, чтоб убрал собаку, — закричала Валентина.

— Угомонись, малышка. Он без моей команды никого не загрызёт. Охранять, Бохо, — приказал Борей. — Хороший мальчик! Этот человек твоего хозяина обозвал, вот козел! Получил по заслугам, — он подошёл и потрепал за холку пса, который поставил лапы на грудь Илье. Затем Борей резко наклонился и сорвал браслет с запястья поверженного.

— Тебе это уже ни к чему. Трупам похитителей вообще всё ни к чему!

Валентину будто холодным душем обдали.

Что они задумали? Какие трупы?

Илья глухо простонал и прикрыл глаза. Укушенная рука болела, земля вокруг плеча окрасилась в бурый цвет. А Бохо с окровавленной мордой возвышался над ним, как голодный медведь над добычей из фильма про дикую природу.

— Надо ему помочь! Рану перевязать! Пусти! — стала вырываться Валентина, забыв о ноже в руке Геры.

— Тише. Тише. Одной раной больше, одной меньше. Боец слишком быстро теряет кровь. Чего зря бинты переводить? — рассмеялся Борей собственной шутке. — Ты бы себя пожалела. Какая трагедия… Бедная дочка пропавшей писательницы сбежала из дома. И пропала навсегда, — прогнусавил он. — Вряд ли кто-то додумается искать тебя в этом ущелье

— Не смей её трогать, — прорычал Илья, лежа на лопатках.

Гера застыл в нерешительности:

— Подожди, Борей. Ты же сказал, что мы только попугаем её, — взволнованно произнёс он.

— Это было до того, как Валентинчик пришла ко мне домой. А теперь она всё выложит своей матери, и тогда твоей розовой сказке — конец!

— Но…

— Ты хочешь быть с Лэйлой или нет? Твой подарочек сидит в доме. Покончим с этими, и тебя ждёт безбедная жизнь со своей ненаглядной, — повысил голос Борей. — Или ты испугался? Знаешь, Лэйла труса точно никогда не выберет. Ну же, толкай девчонку! Давай!

Гера посмотрел на обрыв, на Борея, и руки его стали медленно опускаться. Валентина почувствовала, что хватка ослабла. Вывернувшись, она отскочила в сторону, потирая затёкшую кисть.

— Всё сам. Всё сам, — Борей начал медленно надвигаться на Валентину.

Он не увидел, как за его спиной из густых кустов выскочил человек. Незнакомец с разбега налетел на Борея и сбил с ног. Валентина узнала мужчину. Это был Сергей.

Борей орал и царапался, пытаясь сбросить с себя нападавшего. Но Сергей цепко схватил его за шею и не отпускал.

— Ты кто такой? — визжал Борей, упираясь ногами в пыльную землю.

— Заткнись. Ты хотел убить мою девочку?! Если бы она сейчас на меня не смотрела, я свернул бы тебе шею. Не задумываясь. Не перестанешь дёргаться, сам полетишь вниз!

Почему? Почему он сказал «мою девочку»?

— Ты в Хиатусе! Попытаешься вырваться — знаешь, что с тобой произойдёт. Обнулишься, как миленький, — предупредил Сергей.

— Какой Хиатус?! Ты — старик!

— В твоих интересах не рыпаться, — сухо добавил Сергей, игнорируя слова Борея.

В это время Гера растерянно вертел головой:

— Где Борей? Валентина, ты его видишь? Это Лэйла увела его? Она выбралась из комнаты и догнала нас? — растерянно гадал он.

Валентина не обращала внимания на его вопросы. Она бы бросилась сейчас к Илье, но там был пёс. Эта собака не сдвинулась с места и продолжала прижимать Илью лапами, выполняя приказ хозяина.

— Или это Эрик? Он вернулся? — не унимался Гера. — Они смылись с браслетом и бросили меня?

— Гера, помоги, — подал голос Илья. — Убери собаку.

Но Гера смотрел мимо безумным взглядом:

— Я не знаю… не знаю, что мне делать. Так ли всё должно быть? Всё ли идёт по плану? Валентина, ответь же! Это Эрик или всё-таки Лэйла? Кто увел Борея в Хиатус? — он тщетно оглядывался вокруг себя. — Это она?

Валентина посмотрела на Геру с презрением и жёстко произнесла:

— Да! Это она! И Лэйла очень зла на тебя!

— Не слушай её, придурок! — орал Борей. — Кончай их обоих!

За это мгновенно получил затрещину от Сергея.

Но Гера их не видел и не слышал.

— Послушай, Гера. Он использовал тебя, — слабея, прошептал Илья, зажимая рану. — Убери пса. Я уверен, что всё ещё можно поправить.

Алабай стоял, угрюмо опустив голову, и периодически рычал, капая слюной на плечо Илье.

Гера проговорил обречённо:

— Борей сказал, что если у нас не получится, Лэйла со мной не будет никогда. Ничего уже не исправить. Я потерял её. А без неё мне ничего не нужно.

— Лэйла сказала, чтобы ты отогнал собаку! — ткнула его в плечо Валентина.

— Фу, Бохо! Отойди! — Гера вяло махнул ножом на собаку. Но пёс лишь пригнулся ниже к жертве и угрожающе зарычал. — Не выйдет ничего. Бохо слушается только хозяина.

Валентина подняла корягу.

— Тогда я сама его прогоню!

— Тинча! Не надо. Вы только разозлите пса! — предупредил Сергей, который уже сидел на животе Борея, распяв его руки в стороны.

— Зря стараетесь! — ухмыльнулся Борей.

— Слушай меня, подонок! Я сейчас отпущу твои руки. На две секунды, чтобы собака тебя увидела. Ты прикажешь ей слезть с парня! Понял?

— Понял. Понял, — недовольно повторил Борей.

— Валентина, отойди подальше, — предостерёг Сергей.

Тинча, не отводя глаз от происходящего, попятилась назад, пока вплотную не прислонилась спиной к липкому, пахнущему смолой стволу дерева.

Гера не прекращал попыток отогнать собаку. Он размахивал ножом, будто маленьким мечом, чем только раздражал пса, который следил за движениями Геры, издавая угрожающие звуки.

Сергей разжал руки.

— Фас! — заорал Борей. — Сожри их всех!

Сергей тут же зажал ему рот.

Но собака уже приняла новый приказ. Она рявкнула, отпустив Илью, и обрушила уже несдерживаемую ярость на Геру.

Валентина бросилась к Илье. Надо было чем-то перетянуть ему руку, чтобы остановить кровь. Пока Тинча впопыхах расстёгивала ремень, она слышала, как пёс возит Геру по земле.

Сергей зажал голову Борея локтем и потянул к обрыву.

— Останови пса или полетишь вниз!

Борей упирался изо всех сил, пытаясь устоять на краю, цеплялся за руки Сергея и хрипел.

Из-под ёрзающих кроссовок дерущихся вниз летели мелкие камни.

— Ещё раз так пошутишь — сдохнешь! — Сергей с силой швырнул Борея на землю. Тот больно ударился спиной, охнул и обмяк, почувствовав, что больше не может сопротивляться.

— Фу, Бохо, — сдаваясь, крикнул Борей. — Фу!

Пёс фыркнул и отошел в сторону.

Гера не двигался. Он лежал лицом вниз, неестественно подвернув руки. Одну кроссовку стащил Бохо. Штанина на этой ноге превратилась в лохмотья.

Валентина помогла Илье встать, и вместе они подошли к неловко лежавшему без движения Гере.

Илья, поморщившись, опустился на колени, осторожно перевернул Геру на спину.

Гера смотрел в небо широко раскрытыми глазами и не дышал.

Валентина зажала рот руками, увидев его изменившееся лицо.

— Тупица, даже нож в руках не смог удержать нормально, — выдавил из себя Борей. Борьба с Сергеем сильно измотала его. Он сидел на земле, даже не пытаясь подняться.

Из груди Геры торчала рукоятка. Похоже, нож попал прямо в сердце.

— Бохо-то ему харакири устроил, — устало усмехнулся Борей.

— Заткнись, — осек его Илья.

— Не смотри, — он подошел к Тинче и прижал её к себе, уткнув носом в пуговицу на рубашке. — Тише. Тише. Все закончилось.

Илья был очень бледен. Валентина чувствовала, как мелко дрожат пальцы, обхватившие её плечи.

Сергей завернул Борею руки за спину и приказал встать.

— Я сбегу сразу же, как ты меня отпустишь. Один раз мне удалось обхитрить кношников, и сейчас они меня не достанут. И не толкай меня! — огрызнулся Борей. — С каких это пор старики могут уходить в Хиатус?

— Не твоё дело, — сухо ответил Сергей. — Скажи лучше, где Нелли.

— Где? Где? Так я тебе и сказал.

Сергей сильно нажал на скрученную руку Борея, тот застонал.

— Чёрт с тобой. В сарае сидит.

Старые прогнившие доски посыпались трухлявой крошкой, когда Илья открыл дверь сарая.

Среди ржавых инструментов и банок с консервами на рваном куске пледа лежала Нелли. Она вздрогнула и открыла глаза.

Валентина проскользнула вперёд Ильи, подбежала к матери и бросилась ей на шею.

Мама! Живая! Пахнет сеном. Манелечка!

— Тинча! Моя девочка! Не плачь. Всё хорошо, — Нелли притянула к себе дочь, заглянула внимательно в глаза: — Ты в порядке? Точно? А где Борей? — встревожилась она.

— Не волнуйтесь. Он связан, теперь не сбежит, — доложил Илья, прикрывая раненое плечо ладонью. — Здравствуйте, Нелли Александровна.

— Здравствуй, Илья. Рада видеть тебя. А Гера…

— Гера… — он не смог произнести это вслух. Нелли, догадываясь, покачала головой.

— Значит, это был он. Извините, ребята…

Послышался скрип. Облокотившись на косяк, в дверях сарая стояла Лэйла и тяжело дышала.

— Вы представляете, он меня запер! — возмущалась она. — Где этот доходяга? Я с ним разберусь!

Валентина никогда не видела кношников. Она представляла их себе, как людей в черном из известного фильма. Строгие костюмы. Солнечные очки. Приборы, стирающие память. Когда за Бореем приехали, она была несколько разочарована.

Обычные дядьки. Среднего возраста. У одного синяя рубаха, у второго — камуфляжная футболка и штаны. А как же дресс-код у такой серьёзной организации?

Кношники были суровы и молчаливы. Они подхватили Борея под руки, как только Сергей отпустил его. Парень устало повесил голову и лишь прошипел из-под нависшей на глаза чёлки:

— Еще посмотрим, кто из нас выиграет.

Валентина вышла на деревянный мосток. С севера дул прохладный ветер. Озеро шумело и пенилось.

Волны, прямо как на море.

С момента их возвращения из Сочи прошло уже более двух месяцев. Тинча никого больше не видела с того дня, как удалось найти Нелли.

Ни Илья, ни Эрик, ни Сергей не выходили на связь. Чего уж говорить о Лэйле.

Наверное, получила свои денежки и упорхнула на острова, как мечтала. Неужели всё вот так закончится? Илья даже не попрощался. А может, он улетел с Лэйлой? Ведь Борей предсказывал, что им суждено быть вместе, если Гера не избавится от Ильи. Почему-то тогда показалось, что Борей наврал, чтобы заставить Геру помогать ему. Но, видимо, это было правдой.

Нелли на вопросы о команде Ильи отвечала уклончиво, мол, у них ещё много дел в КНО. Им не засчитали пассажиров самолёта, потому что Эрик изначально не входил в группу.

«Сейчас они работают с новым зрячим. Нужно свыкнуться друг с другом, они очень заняты, Тинча».

Было видно, что Нелли не хочет распространяться на эту тему, делая вид, что дела КНО её больше не интересуют. Валентина прекратила выпытывать у матери хоть какие-нибудь новости о группе и стала просто ждать.

— Ох, красота! — раздалось за спиной. Валентина вздрогнула и обернулась.

— Жалко будет отсюда уезжать, — Нелли стояла чуть позади, и её длинная широкая юбка напоминала развевающийся флаг. — Я только что разговаривала по телефону с директором. С понедельника тебя ждут в школе, — радостно объявила она.

Валентина отвернулась и с грустью посмотрела вдаль. Сообщение матери как будто закрывало дверь за тем, что произошло.

— Ты не хочешь возвращаться в школу? — обеспокоенно спросила Нелли. — Можно выбрать другую.

— Хочу… Просто…

— Я понимаю, после долгого перерыва всегда трудно вливаться в процесс! Но у тебя получится. Ты — способная девушка. У тебя появятся новые друзья и подруги.

— Новые? — рассеянно переспросила Валентина.

— Тинча, ну хватит уже ждать их, как Ассоль на берегу, — вздохнула Нелли. — Переверни страницу. Это был лишь эпизод в твоей жизни. Пора двигаться дальше.

Валентина сокрушённо покачала головой.

Разве можно просто зачеркнуть всё, что было? Я сейчас была бы рада даже Лэйлу увидеть, услышать её язвительные шуточки. Лучше бы кношники стёрли мне память.

— Тинча, нужно возвращаться в обычную жизнь. Разве не чудо, что ты уже так долго не спишь?! Ты излечилась! Теперь можешь вести жизнь обычного подростка: учиться, заниматься спортом, влюбляться, ходить на свидания.

Не нужны мне свидания с другими.

Валентина представила сосредоточенное лицо Ильи. Его манеру напускать на себя излишнюю серьезность. Голос с трещинкой, на который что-то в груди её откликалось сладкой вибрацией.

А вдруг он сейчас уже совсем не такой, каким был тогда? Что, если при встрече (ну будет же это когда-нибудь!), я его не узнаю?

— А я? Я же вижу Хиатус. Разве мой талант не нужен КНО?

— Тинча, мы уже обсуждали эту тему. И речи быть не может! Зачем тебе это?

— Мне кажется, я могла бы быть полезной.

— Эта система не для тебя. В деньгах мы не нуждаемся. А быть частью отряда, как ты могла убедиться, небезопасно.

— А папа? Он когда-нибудь вернётся?

— Я очень долго ждала твоего папу. Потом перестала надеяться. Он сам выбрал такую жизнь, решил за себя и за меня. Теперь уж ничего не изменишь. Но разве нам плохо вдвоём? Давай всё будет так, как прежде: ты и я.

— Не будет! Новая школа. Новая квартира. Может, и нового отца мне найдёшь?

— Может, и найду, — вспыхнула Нелли.

— Отлично! — Валентина со злостью бросила камешек в волны и, резко развернувшись, направилась к дому.

— И ты не сможешь меня в этом упрекнуть! — прокричала ей в след Нелли.

— Что делаешь? — постучавшись, Нелли заглянула в комнату Валентины.

— Собираю вещи, — недовольно буркнула Валентина, не взглянув на мать.

— Я хочу с тобой поговорить, — Нелли присела на кровать.

Валентина демонстративно продолжала доставать из шкафа одежду и укладывать в чемодан.

Опять станет уговаривать меня не ждать Илью и папу.

— Помнишь доктора Крязина? — начала Нелли.

— Да. Его разве забудешь? Я к нему три раза в неделю ходила. Но теперь-то я здорова, больше мне не нужно посещать его сеансы?

— Нет, не нужно. Его метод оказался и вправду действенным.

— Ты считаешь, что я перестала дрыхнуть неделями после разговоров с ним?

— Нет. Но доктор Крязин считал, что сильный стресс, обилие ярких эмоций, как позитивных, так и негативных, смогут повлиять на течение твоего заболевания. Проще говоря, тебя нужно было «встряхнуть». И он не ошибся.

Валентина нахмурилась. Тон матери ей не нравился. Какой-то врачебно-успокоительный, вкрадчивый и извиняющийся.

— Я выдумала КНО, — быстро проговорила Нелли, как будто хотела быстрее избавиться от этих слов. — Такой организации не существует.

Футболка повисла в руке Валентины.

— Я подумала, что нужно использовать любой шанс, любую возможность вылечить тебя, понимаешь? Невыносимо было видеть, во что превратилась твоя жизнь, — Нелли потирала костяшки пальцев и продолжала: — Нашлись подходящие актёры. Я продумала маршрут, сценарий.

— Мама, о чём ты сейчас говоришь? — почти по слогам произнесла Валентина.

— Их не существует, Тинча. Хиатус, проводники, вожатые — это выдумка. Все — постановка. Илья — молодой актёр из провинции — прекрасно сыграл главного мужественного героя. Жаль, его покусала собака. Тут я не рассчитала, что животное может быть таким агрессивным. Но его хозяин, которому досталась роль главного злодея Борея, заверял, что пёс абсолютно смирный. А Лэйла, в жизни очень милая девушка, должна была изображать стерву, быть неким постоянным раздражителем, чтобы держать твои эмоции в тонусе. На роль Эрика я долго искала подходящий типаж. И нашла в соседней деревне. Правда, он на меня похож? Только Саёру было труднее всего подговорить.

— Мама, стоп! Это какой-то бред! — Валентина раздражённо потёрла лоб.

— Ты можешь меня ругать! За этот обман, за то, что так с тобой поступила… Но ведь сработало!

— А Гера? Вы убили человека ради постановки?

— Нет. Нет, конечно! Он жив, здоров.

— Но у него нож торчал из груди!

— Как будто ты таких фокусов не видела в цирке? Ты ему пульс мерила? Или, может быть, дождалась группу медиков, которые зафиксировали, что пациент скорее мёртв, чем жив?

— Нет. Но… — Валентина растерянно теребила в руках футболку.

— Гера — хороший актёр, талантливый. Его, кстати, Анатолием зовут. Но мне показалось, что имя у него неподходящее, что ли. Надо сказать ему спасибо, никогда не путался в сценарии.

— А отряд Хиатуса? Я же видела, как они спасают людей. Они исчезали для всех…

— Но не для тебя, так ведь? Ты же их видела. Милая, они никуда не исчезали. Просто люди получали деньги за то, что не шарахались от подростков, которые хватали их за руки.

— Илья, Эрик… Сергей? Они все получили гонорар?

— Им полагалось вознаграждение. Они же выполнили свою работу.

Валентина почувствовала, что дрожит всем телом. Будто температура в комнате резко упала до нуля, и с каждым словом матери становилось всё холоднее и холоднее.

— Я не знаю, простишь ли ты меня. Но главное, что ты пошла на поправку. Можешь меня ненавидеть за то, что я тебе сказала правду. Но наблюдать, как ты ждешь и мучаешься, для меня невыносимо. Настоящая жизнь ничуть не хуже выдуманной. Ты молода и здорова, это и есть настоящая сказка.

Слова Нелли слились в один трудноразличимый поток. Валентина уже не вслушивалась. В ушах стоял стрекот, как от старой швейной машинки.

— И Сергей? И он — актер?

Нелли кивнула:

— Крязин сказал, что, возможно, твои переживания из-за того, что у тебя нет отца — очень тяжёлая и одновременно важная тема, которую мы обязательно должны использовать. Тинча, мне очень жаль. Ты родилась в обычном роддоме. Никакого Хиатуса нет. Это лишь моя фантазия. Игра, в которую ты невольно сыграла! Только игра!

— Нет. Нет. Это же бесчеловечно… Я не верю. Мама, ты шутишь. А родинки, проколы в ушах, цвет волос, цвет глаз, которые они брали от тех, кого уводили в Хиатус.

— Краски для волос, тату хной, линзы.

— Не может быть.

— Кто-нибудь из них изменился прямо на твоих глазах? Ведь родинки и проколы могли у них появиться намного раньше, чем они акцентировали на них твоё внимание.

Нелли посмотрела на дочь, как будто та убеждала её в том, что Дед Мороз существует на самом деле. В этом взгляде было столько жалости и раскаяния, что Валентина захлебнулась рвавшимися изнутри словами.

— Хочешь сказать, что мальчишка, которому оторвало ногу на «Адской башне», тоже актёр? Как на такое можно согласиться? Сколько же ты заплатила ему?

Валентина не могла и не хотела верить маминым словам.

— Это был фокус. Бутафория. Оператор хорошо сыграла панику. Помнишь, Лэйлу как бы забрали в КНО? Ей тогда нужно было уехать проведать бабушку, которой сделали операцию. Всё обошлось, и мы смогли продолжить игру дальше вместе с ней.

Игру?! Так вот что это было! Похоже, им было весело меня дурить!

Как? Как можно так врать? А я — просто идиотка, что поверила!

Тинча упала ничком на кровать и зарылась лицом в подушку.

Не хочу её видеть! Разве так можно поступать?

— Я позвоню директору, скажу, что ты придёшь через неделю. Ты должна прийти в себя, — Нелли погладила Валентину по спине. — Прости. Пожалуйста, прости меня.

Потом она вышла и осторожно прикрыла за собой дверь, не заметив остановившуюся в коридоре Саёру.

Служанка вытерла пыль с полок и зашаркала вниз по лестнице, повторяя:

— Духтари бадбахт! Духтари бадбахт!

— Представляешь, он мне иногда снится.

— Мне тоже.

— Вчера была у него, там, на кладбище. Цветы новые положила. Уже кто-то все венки спёр.

Илья и Лэйла сидели на скамейке в парке. Дворник сгребал в кучу опавшие листья, владельцы четвероногих не спеша выгуливали своих питомцев.

— Как тебе новый зрячий?

— Нормальный парень. Только… Он у меня уже третий. Первый оказался похитителем, второй… — она устало вздохнула. — Сам знаешь. А этот слишком веселый. Улыбается постоянно. Я таким не доверяю. Доработать бы поскорее и забыть про всё.

— Ты потом куда? На острова, как и мечтала?

— Нет. Я слышала про одну танцевальную школу. Туда ещё продолжается набор.

— Учиться? Лэйла пойдёт учиться? Девушка, я вас не узнаю, вы кто?

— Хватит! — она толкнула его кулаком в плечо. — Не получится поступить — полечу на Таити.

— У тебя, да не получится?

Они снова замолчали.

— Холодно, — поёжилась Лэйла, кутаясь в шарф.

— Да, зябко. А что ты хотела от осени? Это тебе не Сочи.

— Всё ещё думаешь о мелкой?

Илья молча кивнул, потом резко повернулся и выпалил:

— Знаешь, что Нелли сказала Тинче? Что мы — актёры. Сыграли в постановке. А Хиатус — это выдумка.

— Чего? — протянула Лэйла.

— Я ездил к их коттеджу. Поджидал её в кустах, как какой-то беглый преступник. Всего-то хотел увидеться с Тинчей. Но Нелли не разрешила. Сказала, что её дочь пошла на поправку. Что ей нужна обычная жизнь. Что не хочет, чтобы Тинча повторяла её судьбу. Поэтому для её дочери мы останемся всего лишь героями игры, которую Нелли придумала, чтобы вывести Валентину из болезненного состояния. Эксперимент удался.

— Бред какой-то. А Гера? Он тоже погиб понарошку?

— Не знаю, как Нелли объяснила это Тинче. Но она умеет убеждать… Я сказал, что Тинча должна знать правду. Угадай, что Нелли мне пообещала?

Лэйла пожала плечами.

— Она сказала, что если я только попробую встретиться с Тинчей, то могу забыть о том, что я проводник. Она пожалуется на меня в КНО и сделает всё, чтобы меня отстранили и лишили заработанного.

— А в гневе она страшна, — заметила Лэйла.

— Нет, просто любая мать пойдёт на всё, чтобы обезопасить своего ребёнка. Я её даже могу понять. Нелли самой так надоело быть не такой, как все, что для дочери она желает самой обычной судьбы. Того, чего сама была лишена в молодости.

— Получается, этот Сергей, отец мелкой, и есть сто двадцать шестой?

— Да. Тинча — его дочь. Она особенная. И мне кажется, она заслуживает того, чтобы знать правду.

Лэйла понимающе улыбнулась:

— Ты всё равно намерен с ней увидеться.

— Я каждую ночь думаю, что для неё будет лучше? Нужно ли ей всё это? Какие слова подобрать. Нужен ли ей… я, — Илья отвёл взгляд. — Ты помнишь, нам говорили, что когда пропадает умение уходить в Хиатус, с ним исчезают и приобретённые черты.

— Конечно, я просто жду не дождусь, когда ко мне вернётся мой родной цвет глаз, а то я уже забыла, как выглядела раньше.

Лэйла вдруг осеклась: — Переживаешь, как она отреагирует?

— Моё лицо, волосы, тело — они снова станут такими, как были. Когда я попал в КНО и стал меняться, я будто заново родился.

— Ты так говоришь, словно на земле кроме тебя больше нет альбиносов.

— Волосы — это не всё, ты же знаешь. Она не захочет общаться с горбуном!

— Если ты о ней такого мнения, то тебе действительно лучше оставить всё, как есть. Когда я тебя встретила, тогда в лесу, ты не был таким мямлей, хоть и выглядел куда менее круто. Помнишь, как тебя окружили местные дебилы с перочинными ножиками? Хотели почикать, как ягнёнка, ради паршивой куртки. А ты что? Стоял, как ни в чем не бывало, и чернику жевал.

— Да, мне всё равно было. А потом конопатая девчонка взяла меня за руку и увела оттуда, — заулыбался Илья.

— Я тогда чуть ли в штаны не наложила. Первый раз в Хиатус увела кого-то. И это без практики. Мы только слышали об этом. А ты потом вцепился в меня: «Расскажи, что это, да как! Отведи!» Помнишь, как ты старался больше всех на учебе, как занимался по ночам? Пытался стать самым лучшим проводником на курсе.

— Потому что Хиатус был моим шансом стать другим человеком. Ты не представляешь, каково это — видеть косые взгляды: то сочувственные, то опекающие, то с чувством превосходства! — Илья стукнул кулаком по скамейке. — Быть белой кляксой на безупречной картине моего семейства я не хотел. Вот и лез вон из кожи.

— То есть твоя решительность испарилась вместе с близорукостью и белыми волосами? — выгнула бровь Лэйла.

— Ну посуди сама. С вашей девичьей стороны. Ты бы обратила внимание на «того меня»? Белого, как снег, полуслепого, со зрением минус пять, с горбом на правом плече. Да я был чудовищем… Спина опять начала болеть, не только по ночам, но и днём. Хоть мажь, хоть не мажь. Обезболивающие уже плохо помогают. Скоро всё вернётся.

— И нужна была тебе эта конспирация? Прятались в ванной, как школьники. Я всё думаю, если бы мы сказали Гере правду… Возможно…

Они замолчали, пряча друг от друга глаза.

— Да… Но пойми, не хотел я, чтобы он знал, что у меня обратные процессы начались.

— Подумаешь, я тебе спину мазала! Может, у тебя остеохондроз?!

— Да он бы догадался. Стал бы причитать, жалеть меня. Ещё бы Тинче рассказал, да мой «прекрасный» образ во всех красках расписал.

— Если б он узнал, то возможно, остался бы жив! А почему тогда ты мне сказал?

— Ты другая. И вообще, дала мне второй шанс когда-то. Благодаря тебе я стал неузнаваем.

— Да ты особо и не изменился.

— Как это?

— Взгляд у тебя тот же. Вроде бы улыбаешься, а сам настороже. Кстати, кажется, мелкая тоже всё по-своему поняла.

— Да, я сначала не врубился, почему Тинча решила, что мы с тобой вместе. Потом вспомнил, как она зажималась при виде нас, выходящих из ванной.

— Видишь, значит, ревновала мелкая. Не безразлично ей было. А ты уже нос повесил.

— Всё равно. Как я могу на что-то рассчитывать, если знаю, что скоро моя спина станет такой же, как раньше. И не называй её «мелкой», пожалуйста. У неё имя есть.

— Ты думаешь, суть изменится, если я буду называть её Ва-лен-ти-на? — по слогам произнесла Лэйла.

— Как считаешь — я слишком взрослый для неё?

— Нет. Только она ещё маленькая. Да ещё и проспала полжизни. Что она видела? Правда, Илья, она ведь школьница. Ты хочешь, чтобы я благословила тебя на отношения с малолеткой?

— Да нет же! Я просто не знаю, как мне быть. Я ни на что не рассчитываю. Мне хочется быть рядом с ней. Вот и всё.

Лэйла пожала плечами.

— Наверное, Нелли права. — Илья потёр лопатку и вздохнул. — Тинча еще ребенок, у которого целая жизнь впереди. Не стоит ей морочить голову. Дружба с калекой — разве это то, о чём мечтают девушки? Пусть Тинча помнит меня таким… героем из увлекательной сказки.

Нелли нажала на кнопку пульта. Створка гаража открылась с лёгким щелчком. Женщина включила свет и провела пальцами по капоту машины. Взялась за ручку дверцы. И тут почувствовала, что её кисть накрыла мужская рука и мягко скользнула на запястье.

— Не растолстело? Ещё можешь обхватить пальцами? — Нелли медленно повернулась и посмотрела в глаза Сергею.

— Нет. Ты совсем не изменилась.

— Врёшь, — строптиво ответила Нелли. — А ты стал другим. Чем дольше не видишь человека, тем сильнее замечаешь, как он постарел.

— Ты для меня никогда не постареешь.

— Ну да. Ты ведь можешь наблюдать за мной, когда захочешь. Вроде как и рядом, а вроде как и нет. Ты оставил это исключительное право только за собой, — повысила она голос. — Как ты думаешь? Каково это — жить под надзором? Вот сейчас ты настоящий муж-невидимка. Ты всё решил за нас! За обоих! Как ты посмел пропасть на пятнадцать лет? И что должна была делать я? Ждать? Забыть? Надеяться? Нет ничего хуже неопределённости!

— Я хотел, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты смогла себя реализовать. И, кажется, у тебя неплохо получилось, — он обвёл взглядом просторный гараж.

— Если б не книги, я сошла бы с ума. Я спрятала в них своё безумие. И всё из-за тебя!

— Значит, я подарил миру ещё одного писателя, — улыбнулся Сергей.

— Ты — сволочь! Я так по тебе скучала! — Нелли бессильно ударила его в грудь кулаком и тут же прижалась к мужу, охватив свободной ладонью его руку, и горячо прошептала: — Не отпускай меня больше. Мне не нужна «такая» свобода.

— Я буду обязан тебя отпустить. Я — не похититель.

— Спасибо, что спас Тинчу. Что оказался рядом. Этот Борей. Это было ужасно… Правда, у нас невероятная дочь?

— Да. И она единственная, кто меня видит. Всегда, если я рядом.

— Я и не подозревала о таких её способностях.

— Даже могу сказать тебе, когда они у неё появились. Ей было тринадцать лет. Это произошло семнадцатого марта. Видишь, я даже дату запомнил. Она заметила меня, когда я шёл за вами по улице. Ты же списала всё на скромного читателя, который, вероятно, боялся подойти за автографом и скрылся, когда ты обернулась. С того времени мне пришлось вести себя более осторожно. Ведь для нее я перестал быть невидимкой.

— Семнадцатое марта? — задумчиво повторила Нелли. — На следующий день у Тинчи случился первый приступ сна. Как хорошо, что теперь это позади, и она сможет жить нормальной жизнью.

— По-твоему, это нормальная жизнь? Зачем ты наврала ей?

Нелли мгновенно обмякла, ссутулила плечи:

— Только поэтому ты решил показаться, — она немного отстранилась. — Я считаю, что так будет лучше для неё. Незачем ей лезть в КНО. Одного человека я уже потеряла в Хиатусе. И не хочу потерять второго.

— Но Хиатус — это её естественная среда, как ты не понимаешь? Я видел, что с ней происходило. Как она медленно угасала, спала неделями, месяцами. Это Хиатус звал её.

— Нет. Нет. Она была больна, но излечилась. Наш доктор говорил, что стресс может спровоцировать улучшение.

— Ваш доктор лечил её от болезни. Но она не болела. Просто её организм не мог существовать вне родной системы. Она впадала в анабиоз. Так делают многие существа, которым нужно дождаться благоприятных условий. Медведь спит зимой, ящерицы ждут дождя, замирая на месяцы. Не притворяйся, что не видишь очевидного.

— Не сравнивай нашу дочь с какими-то… пресмыкающимися.

— Но ты должна принять, что она уникальна. Её несколько раз увели в Хиатус, и симптомы болезни прекратились. Чем больше она там бывает, тем крепче становится.

— И что ты предлагаешь?

— Расскажи ей правду. Дай шанс прожить свою судьбу, а не спектакль в картонных декорациях.

Нелли вздрогнула. В сумочке, упавшей к ногам, трезвонил телефон.

Она нагнулась, чтобы достать мобильник, и поняла, что напрасно это сделала. Когда выпрямилась, рядом уже никого не было. Сергей отпустил её.

— Нелли Александровна? Здравствуйте. Это директор гимназии номер сорок, Ирина Геннадьевна. Я звоню напомнить, что Валентина сможет посещать занятия со следующей недели. Вам нужно завезти свидетельство о рождении вашей дочери в ближайшее время.

— Да, я как раз собиралась к вам сегодня приехать.

— Замечательно. У нас прекрасный класс. Умные, дружные ребята. Мы очень ждём Валентину.

— Спасибо.

Нелли нажала на кнопку отбоя, оглядела гараж и села в машину.

Она завела двигатель, взглянула на пустое пассажирское кресло.

— Ты тут? — спросила она. Повторила с напором: — Ты тут? Ей там понравится, слышишь?! — Не дождавшись ответа, пробормотала: — Я опять разговариваю с воздухом.

Курьер в пёстрой куртке с надписью «Быстрее только Стелс» нажал на звонок.

— Оба-на! — дверь резко распахнулась, на порог вывалился высокий парень с круглым холёным лицом. Из квартиры доносился шум оживлённых голосов.

— Доставка цветов. Распишитесь здесь.

— Не, подожди. Не уходи. Не так быстро, — глаза у парня загорелись. — Их должен подарить ты!

— Я? — удивился курьер.

— Да-да, ты… просто идеально подходишь, — затрясся от нетерпения круглолицый. — А ещё… может, споёшь что-нибудь? Сверху получишь пятёрку.

— Нет… Я… Мне не положено, — замялся курьер.

— Ну не ломайся. Я свою кралю с первого курса окучить пытаюсь. У нас сегодня годовщина знакомства. Сабантуйчик небольшой устроили в хате, пока её мамаша уехала, друзей пригласили. Тут триста шестьдесят пять роз, втыкаешь? По цветку за каждый день… моего терпения. Она белые цветы любит. А тут ты, такой «снежок», ещё и песню споёшь — она сразу растает, — горячо прошептал парень.

Курьер молча смотрел на парня из-под абсолютно белых ресниц.

— Хорошо — семь! Семь косарей. Ну что тебе стоит? Она будет в восторге! Порадуй девушку!

— Ладно. Я просто подарю цветы, — кивнул курьер и шагнул через порог, аккуратно придерживая охапку роз.

Круглолицый провёл парня в гостиную.

— О! Макс! Ты чего так долго!? — раздался голос кого-то из гостей.

Их было около десятка — молодые, веселые, в дорогих стильных вещах. Валентина сидела на диване в окружении подруг. Она приветливо улыбалась, слушая шутливую болтовню девчонок, пока не заметила гору из цветов. Из-за этой охапки совсем не видно было человека, над цветами возвышалась только светлая шевелюра пришедшего.

Курьер взглянул поверх букета и остановился.

Макс плюхнулся рядом с Валентиной и фальшиво, но громко запел:

— Белые розы, белые розы… Снежок, подпевай! Ну, что ты? Слов не знаешь?

Валентина коротко рассмеялась и откинулась на спинку дивана.

— Что с вами сделали злые морозы-ы-ы… — орал Макс. Курьер не обращал на него внимания и, ссутулив плечи, уставился в пол.

«Не смотреть на неё. Только не смотреть. Надо же, Тинча! Изменилась. Волосы отстригла. Платье какое… просто принцесса из дворца».

— Любимая, это тебе. — Макс выхватил у него цветы и, припав на одно колено, протянул букет Валентине. — Дорогая, ровно год назад ты взяла меня за руку и повела за собой.

Валентина изменилась в лице. Но она не смотрела на распинающегося бойфренда, все внимание её было сосредоточено на молодом человеке, принесшем цветы.

Макс продолжал нести романтическую чушь, а Валентина видела лишь невысокого юношу с белыми волосами. Было в нём что-то неуловимо знакомое. Опустив глаза в пол, курьер неподвижно ждал, когда Макс закончит свою тираду. Наконец он украдкой взглянул на девушку. Карие глаза на бледном лице казались почти чёрными.

«Карие глаза у альбиноса? И этот взгляд… сосредоточенный, глубокий и почему-то виноватый».

— С того времени я стал другим человеком. Я перенимаю у тебя все лучшие черты, — продолжал трещать Макс. — Мне кажется, мы созданы друг для друга. Когда мы вместе — время замирает.

— Не может быть, — прошептала Валентина.

— Может-может, любимая, — подхватил Макс, — в знак моей любви…

Курьер попятился к выходу и выскользнул в коридор. Перепрыгивая через две ступеньки, он понёсся вниз.

— Илья? — Валентина выбежала на лестничную клетку. — Тебя зовут Илья?

Курьер будто споткнулся и резко остановился, не оборачиваясь. Замер, зажмурив глаза. Правое плечо парня было выше левого, а на спине под жёлто-красной формой заметно выпирала одна лопатка.

Валентина осторожно подошла сзади, как будто перед ней была редкая птица, которую легко спугнуть резким движением.

— Пожалуйста, — её голос дрогнул. — Илья, это ты?

— Вы меня с кем-то перепутали, — медленно проговорил парень и двинулся к выходу из подъезда.

— Ах, вот вы где? — догнавший их Макс приобнял Валентину за талию и крикнул курьеру вслед:

— Подожди, а деньги?

— Не надо, — бросил тот через плечо и направился к минивэну, раскрашенному в фирменные цвета.

— Ну как знаешь, — Макс потянул девушку обратно к ступенькам.

— Ты иди. Я хочу подышать свежим воздухом.

— Не задерживайся, я уже скучаю!

Автомобиль издал фыркающие звуки и заурчал. Валентина подошла к открытому водительскому окну. Парень напряжённо смотрел прямо перед собой, явно не желая с ней разговаривать.

— Простите, вы, может, думаете… нет, я не сумасшедшая. Просто вы мне кое-кого напомнили. Человека, которого на самом деле нет. Вернее, я долго в это не верила. И вот сегодня решила, что, пожалуй, ждать его больше не стоит. Он и вправду выдумка… Извините, вам, наверное, неинтересно.

Её сбивчивые объяснения прервал телефонный звонок. Как только курьер поднёс мобильник к уху, из трубки раздался громкий крик:

— Где тебя носит? Ты опять заказ задерживаешь? Мне только что звонил клиент! Очень важный клиент! Быстро на адрес! Ты меня слышишь. Белуха?!

Голос продолжал недовольно ворчать на курьера, но Валентина уже не слушала.

«Белуха! Белуха! Белуха!» — стучало в голове.

Валентина почувствовала, как тесно вдруг стало её сердцу. Оно билось о рёбра, будто хотело выломать парочку-другую. А потом она ощутила внезапную слабость, всё вокруг расплылось и исчезло.

Очнулась Валентина в окружении множества роз, пышных пионов и ещё каких-то цветов, источавших сильный аромат. Внутри машины было прохладно. Она заметила, что дрожит. Илья сидел напротив неё, сведя в напряжении брови. Заметив, что она открыла глаза, с облегчением выпалил:

— Тинча, ты так больше не падай. Я уже успел испугаться, что ты снова заснешь на неделю.

— К счастью, приступы больше не возвращаются. Это ты… Илья, это правда ты?! — выдохнула Тинча.

— Не я.

— Нет. Это ты! — она схватила его за руку. — Я знала, что всё было по-настоящему! Где Лэйла? А Гера… он вправду… И Хиатус… Я чувствовала… — Тинча с силой втянула в себя воздух, пропитанный пряным ароматом лилий, закрыла глаза и замолчала.

Несколько мгновений они просто сидели молча, не замечая ничего вокруг, не слыша ни звуков проезжающих машин, ни детских криков с площадки.

— Не понимаю, как ты меня узнала, — проговорил Илья, не решаясь взглянуть на неё.

— Глаза твои… Такие, какими я их помню.

— Единственная память о КНО. Хорошо, что прежнее зрение не вернулось. Иначе я бы тебя не разглядел. С моими тогдашними «минус пять» для меня все девушки были на одно лицо. Прикинь, я б еще и косоглазым был… Бе-е-е, — Илья скорчил кривую рожу и отвернулся. — И так-то… «красавчик».

— Мне нравится, — Тинча провела рукой по его густой белой чёлке. — Очень редкое сочетание. И ты ещё сбежать пытался? — заглянула ему в глаза.

— Тинча, хватит! Я — урод!

Девушка смотрела на него пристально, широко раскрыв глаза. Ей не был важен ни цвет волос, ни рост. Перед ней был всё тот же Илья. Тинча помнила то чувство, которое испытала, когда он появился. Интерес. Жгучий интерес ко всему, что её окружает. Она сама толком не понимала, как этот не по возрасту обстоятельный парень с тяжёлым взглядом вызывал в ней странное желание окунуться в жизнь с головой. Наверное, она чувствовала в нём ту опору, от которой можно оттолкнуться и прыгнуть в океан приключений… а если волны окажутся слишком бурными — ухватиться за него. Камень — твёрдый, и в этом его сила, а не в том, что он квадратный или овальный.

«И как он не понимает?! Неужели он считает меня такой… ограниченной?»

— Ну, давай! Может, уедешь опять?! — с вызовом бросила она.

Илья поморщился:

— Я не парень с обложки, не богатый ухажёр. Уж точно не сравнюсь с «золотыми мальчиками» из твоей компании. Разве ты будешь с таким общаться? Как видишь, денег от КНО я так и не получил.

— Почему? Вам же оставалось совсем немного.

«Твоя мама умеет держать слово».

— Долгая история. Пошёл наперекор начальству. В общем, денег мне не заплатили. Домой не хочу, они для меня совсем чужие, как и я им. Вот, подрабатываю в разных шарашках. И, как видишь, те, кто больше не вхож в Хиатус, быстро возвращаются к исходному облику.

— Выходит, всё было зря?

— Нет. В жизни ничего «зря» не происходит. Были люди, которых мы спасли… И ты.

Тинча поджала губы, а потом резко спросила:

— Почему ты сразу не появился? Почему исчез?

— Я пытался… Сначала было трудно решиться. Всё-таки твоя мама…

— Мама? Это она тебе запретила?!

— Не сердись на неё. Родители лучше знают, что нужно их детям. Я её, в общем-то, могу понять.

— Ты что? После всего я с ней месяц не разговаривала. Мне было так плохо. Нет, она совсем разум потеряла! Я ей не игрушка! Ну, мама… я ей устрою!

— Я думал, ты повзрослела, Дюймовочка. Кстати, как поживает Нелли Александровна?

— Пишет… точнее, пашет. Ездит на презентации по городам. Такое ощущение, что не хочет подолгу оставаться со мной. Знаешь, вот мы её тогда нашли, но потом что-то между нами потерялось навсегда.

— Не будь к ней строгой. Ей всё это тоже непросто далось.

— Знаешь что, Белуха… А не исчезнуть ли нам? Вот прямо сейчас!

— Мне уже двадцать, прикрылся для меня Хиатус, — Илья грустно улыбнулся. — Я больше не…

— Ты — нет. А я знаю отличное место, где нас не найдут. Это недалеко, на твоём авто домчим быстро. Не Хиатус, конечно, но тоже ничего.

— А твой друг Макс?

— Этот балабол? Мне кажется, ему и без меня весело.

Илья посмотрел на Тинчу в упор:

— Опять хочешь сбежать с незнакомцем?

Тинча вспомнила, как неслась по предрассветному лесу в пижаме и сапогах не по размеру за неизвестным брюнетом.

Брюнет. Блондин. Какая разница! Когда сердце колотится, когда распирает от ожидания перемен!

— Если бы я тогда не помчалась за тобой, то проспала бы всю жизнь.

Она пристально и очень по-взрослому смотрела на него, не отводя взгляда:

— Поехали? Испаримся с тобой для всех. Хотя бы на этот вечер.

— А давай! — Илья хлопнул в ладоши, но осёкся. — Только заказ отвезем.

— Ты стал скучным, Белуха, — усмехнулась Тинча.

Фургон медленно тронулся и, набирая скорость, влился в поток машин. Никто не видел, как туда, где только что стоял минивэн, подошёл мужчина и, сняв кепку с седеющей головы, уселся на бордюр. Он смотрел вслед удаляющемуся автомобилю и рассеянно улыбался своим мыслям.

Бедная девочка! Бедная девочка! (тадж.)