Боль…. Боль взорвалась в голове тысячей мелких иголок… Что же это такое? Я опять уснула с книгой в неудобной позе? Нет… Я явно в лежачем положении, причем на жесткой поверхности и лицом вниз… Вода? Сквозь боль продирался шум волн или это так в голове шумит спросонья? Пытаюсь открыть глаза… Боль! Резкая! Ослепляющей вспышкой бьет по глазам. Пытаюсь проморгаться, глаза привыкают к яркости солнечного света. Солнце? Медленно, очень медленно в голове всплывают обрывки воспоминаний…

Самолет… Я пристегиваю себя ремнем. Впереди ребенок лет пяти выглядывает над сиденьем и женщина миловидная с такими же темными кудряшками пытается его урезонить, заставляет сесть прямо. Напротив мужчина с военной выправкой, уже с проседью, но по внешности нельзя точно сказать какой возраст (в хорошей физической форме) примерно от 40 до 50, подмигивает карапузу. Слова глухим стуком отдаются в голове: «не боишься летать?»… Пелена…. Куски памяти дают новую картинку – парень стюард наклоняется к женщине с ребенком: «не волнуйтесь, все в порядке, сейчас выйдем из этой зоны…»…. Мгновение… Полная темнота, тишина… Все остальное как в замедленной съемке: толчок и вспышка яркого света… я падаю вниз в кресле, вижу облака, ледяной воздух не дает дышать… Самолет просто разломило на две половины и я на изломе…. Темнота… Кажется я потеряла сознание и даже не поняла как умерла… Если умерла, то почему так больно!

– Оу, очнулась? Думал напрасно нырял за тобой, – кто-то пытается шутить?

– Это что новый вид божьего суда? – мой голос звучал хрипло, ужасно хотелось пить, перед глазами пока еще все сливалось.

Попыталась приподняться, тело ломит как после жесткой тренировки в спортзале… Немного прихожу в себя, фокусирую взгляд перед собой. Цветное пятно приобретает четкость – стюард. Ну, конечно, услуги аэропорта и в преисподней!

– Боюсь, туда мы еще не добрались, – он улыбается. Я что это сказала вслух? Вот же… теперь неудобно перед парнем.

– Что случилось? Где мы? – осматриваю место пребывания. Плот? Нет, похоже на обломок от самолета, небольшой, кажется стенка иллюминаторы под ногами. Парень мрачнеет.

– Не знаю. Должны были по времени лететь над Омском, но моря там точно нет… Если бы верил в сверхъестественное, сказал бы, что прорвали пространство. Вспышка была мощная, пространство практически разделилось на две плоскости. Не видел бы собственными глазами – не поверил бы никогда. Самолет просто как бумагу разорвало, я успел вцепиться в соседнее с тобой кресло. Не удержался, меня снесло почти перед самой водой, но тебя успел отстегнуть. Видел, как мужик прыгнул к излому и зацепился за кресло с ребенком. Вода ледяная до чертиков! Немного покружил, пока основная часть под воду не ушла, потом увидел, что один обломок плавает и устроился на нем. Тебя по пуховику увидел. Он раздулся над водой как желтый гриб. Пришлось снова нырять. Повезло, что в этой части ящики для вещей остались, нашлось пару одеял и вещи. В наших мокрых не протянули бы долго.

– Я долго в отключке была?

– Часа четыре, если я правильно ориентируюсь по солнцу.

Что происходит? Я в пять должна была прилететь в Москву. У меня сгорает билет до Рима! Пересесть теперь точно не получится. А там я пролетаю и с оплаченной гостиницей… Копила на этот отдых три года, хотела погулять по Италии на всю катушку. Погуляла… Отпуск пройдет на больничной койке. Да о чем я думаю? Я только что избежала смерти! Озноб прошиб от осознания, что могла, как другие, больше никогда не открыть глаза… Другие!

– Больше никого нет в воде? – я осмотрелась.

– Не видел. Вёсел здесь нет, так что наш плот мало управляем, да и рисковать особо боюсь, каким чудом он держится на воде, не знаю. А судя по тому, что наш самолет будут искать явно в другом месте, данную посудину надо беречь.

Кусок обшивки небольшой, навскидку, метра три на два или два с половиной, из-за загнутой формы сразу не скажешь. Да и ящики для сумок занимали часть пространства.

– Надо разобрать все сумки, может, найдем что-нибудь полезное. Понимаю, напоминает мародерство, – заметив мой взгляд, постарался оправдаться мой спаситель, – но нам нужно выжить пока нас не найдут. Мой телефон промок. Если повезет, и после просушки он все-таки включится, то считай спасены. Но может, найдем еще, как дать о себе знать…

Я кивнула. Он прав. Мы должны выжить. Я попыталась встать, но стюард меня остановил.

– Передвигайся осторожнее, перевернем нашу «лодку» и надежды не останется. Лёня, – парень протянул руку, а мы ведь даже не познакомились… Я всмотрелась в парня внимательнее: высокий, худощавый, светлые волосы на макушке собраны в хвост, по бокам выбриты. Следит за модой? Улыбнулась.

– Кира, – ответным жестом я пожала руку.

– Твои три ящика справа, мои остальные слева, все мало-мальски ценное выкладываем на середину.

– Ок.

Не думала, что когда-нибудь буду рыться в чужих вещах. Дожилась… Вернее долеталась. В ящике рядом со мной было два рюкзака. Один явно мужской, ничего лишнего: пара комплектов белья, носки, свитер, джинсы, ветровка, пакет с бритвой, пеной для бритья, туалетной водой и зубной щеткой. Никаких гаджетов, никакой еды или воды. В кармане рюкзака… Нет, правда? Судя по вещам, взрослый мужик и фитнес батончики??? С голодухи, конечно, и этому спасибо, но почему такая гадость? Никогда не понимала все эти диеты, спецпитание. Лучше мяса – только мясо! Желудок зарычал, напоминая, что как особа еще живая, я должна иногда питаться. С тоской посмотрела на батончик…

– Проголодалась? – Леонид раскладывал вещи по кучкам.

– Есть вариант сесть за обеденный стол? – не удержалась съязвить в ответ. – Это у меня на батончики реакция сработала. Даже не думала, что так голодна. Да и пить хочется смертельно.

– Пока с этим горем помочь я могу. Нам повезло, что это начало салона. В одном из ящиков мы складывали бутылки с водой – перед раздачей обедов удобно, не надо бегать по каждой просьбе и кое-что из личных запасов. Сэндвич будешь?

– Спрашиваешь? Да я сейчас за него и глоток воды душу продам!

Леонид прополз вперед, выдернул из ящика маленькую бутылку воды и упаковку сэндвичей, аккуратно перекинул мне.

Второй момент счастья после моего осознания что жива, я ощутила, откусывая хлеб с салатом и курицей, запивая простой водой. Вкуснее я никогда ничего не ела! А если и ела, то сегодня уже не помню…

– Приятного аппетита, – Лёня не отрывался от разбора сумок, а я с наслаждением доедала самый вкусный кусок хлеба. Жмурясь, смотрела на водную гладь перед нами, со всех сторон уходящую в горизонт. Никакого намека на сушу, только черный островок в отдалении… Сердце ухнуло вниз, мурашки устроили кросс от макушки по всему телу. Вспомнились все фильмы про акул-людоедов …

– Ле-е-ень… Ты ничего там не видишь? – устыдилась уже даже одной писклявой тональности, в которой это произнесла. Рука, указывающая направление, дрожала.

– Где? – Леонид оторвался от просмотра очередной вещи, внимательно посмотрел по указанному направлению, – что-то плывет…

– Какая сообразительность! Я вижу, но что? Это может быть большой рыбой?

– Успокойся, предмет явно не живой, – Слава богу, смеяться надо мной он не стал. – Не бойся. Скорее всего, один из обломков, кажется, чем-то накрыт. Подождем, когда его поднесет к нам ближе. Кстати, и нам не мешало бы прикрыться, солнце слишком яркое. Даже при таком холоде лучше не рисковать. Прикройся чем-нибудь.

Я потянулась ко второму рюкзаку. Одежда женская, в отличие от моей сумки полный порядок, ничего лишнего, никакой косметики, ни кремов, ни безделушек… Я достала рубашку обмотала голову, оставив жесткий воротник как козырек, рукавами завязала на затылке. Смотреть по сторонам явно стало легче. Стюард где-то откопал кепку. В следующем ящике был только пакет с книгами, пара романов…Сегодня я ответила на свой вопрос: зачем возить с собой книги, когда можно читать их в электронном виде? А вдруг у вас крушение самолета, вы о-очень долго находитесь в море, и телефон у вас намок и умер…

Видимо, этот ящик Лёня уже рассматривал и наша одежда сухая была от добрых людей с мест 11-12-13… А вот дальше мне несказанно повезло: кроме вещей в сумках я откопала полную батарею со шнуром тройкой! Еще был рюкзак туриста с палаткой, веревкой, спальным мешком, портативный набор с ножом, ложкой, ножницами и другими прибамбасами. Как его вообще пропустили в салон?

– Крутой у нас улов, – я вздрогнула от неожиданности, когда Леонид заглянул за мое плечо.

– Может, попробуем включить твой телефон? – с надеждой протянула батарею.

– Еще рано, надо сутки как минимум, чтоб просох полностью. Коротнет и другой возможности не будет. Я так понимаю, что других телефонов у нас нет?

– Нет. Свой я в руках держала, когда все началось.

– Будем надеяться, что все получится. Мне главное его подключить.

– А если здесь сети не будет?

– Это не проблема, я с техникой на «ты». Дай только включить мою крошку, я с ней любую систему сделаю, – отвечая на мой удивленный взгляд, – Я немного доработал свой телефон, так что с ним мы любой спутник поймаем.

– А ты случайно не Джеймс Бонд? – насмотрелась я на таких хвастунов в свое время…

– Нет. Я электроникой с детства увлекаюсь, с отцом в его лаборатории постоянно пропадал, затем институт…Фактически не вылезал из-за компа…

– А почему стюард? – сказать, что удивлена, ничего не сказать…

– Было дело – с отцом разругался. У него с наукой не заладилось: проект, который продвигал несколько лет, прогорел. Вот со злости и мне стал мозг выносить, что нужно профессию нормальную в запасе иметь, не сидеть весь день в компе как серая мышь, а зарабатывать деньги как мужик… Ну я и выбрал назло самую «мужскую» карьеру.

– Достойно… Сколько ж тебе лет?

– 24. А ты как оказалась на самолете? Домой летела?

– Не поверишь, вырвалась в отпуск на две недели. Три года копила, чтоб поехать в Италию. Заказала отели, машину на прокат, программу путешествия… Вот что за невезуха? Мать там с ума сходит, не знает что выжила… Как дура училась и работала, копила, экономила. Хотела погулять по-королевски. Вот и погуляла.

Мы молчали. Сидели рядом, среди поделенных на кучки вещей и молчали, наблюдая за отблесками солнца в воде…

– Я так понимаю, что мокрые вещи с меня стягивал ты?

– Пришлось. Пуховик твой остался в воде, тащить с ним было неудобно, вещи наши развесил на краю, белье не снимал, так что страшных эпитетов не заслужил, – мы говорили, не отрывая взгляд от бескрайнего пространства воды, навалившись спиной на ящики для сумок. И совсем не хотелось ругаться. Все, что я могла сказать:

– Спасибо Лень.

– Не за что.

– Эй!! Ребята!!! – мужской голос буквально вырвал нас из апатичного оцепенения. От резкого разворота наш маленький плот сильно качнуло, и мы замерли, испугавшись его перевернуть. За нашими спинами черный островок, переместившийся намного правее от прежнего положения и довольно близко приблизившийся, оказался еще одним обломком, сверху накрытый полотном, которое в данный момент приподнимал мужчина над головой одной рукой, а второй махал нам. Мужчина лежал на боку, закрывая обзор, и был ли он один, сказать было сложно.

– Это же тот мужик, что прыгнул к ребенку. Помнишь, я говорил? – я кивнула.

– Мой сосед напротив.

– Ребята, вы как? Руки, ноги целы? – мужчина с беспокойством смотрел на нас.

– Все нормально, как Вы? – Напрягать горло было сложно, но приходилось почти кричать ему в ответ.

– И не в таких передрягах бывали! Вода есть?

Не успела ответить, как увидела, что из-за плеча выглянуло любопытное лицо малыша.

– Он один? – даже страшно услышать, что мать малыша погибла.

– Нет, но его мать в сознание еще не приходила, сильный удар об воду. Его я над собой держал, ей удар смягчить не смог. Плохо воды нет…

Леонид потянулся к рюкзаку туриста, схватил моток веревки.

– Я сейчас груз повяжу и попытаюсь до вас докинуть веревку, иначе нас постепенно может в разные стороны унести.

С пятой попытки веревка с грузилом в виде ботинка успешно достигла цели, и мужчина подтянул свой «плот» поближе к нам. Я перекинула одну бутылку воды и упаковку сэндвича. Мужчина открыл бутылку и постарался напоить малыша, затем дав ему половину еды, намочил платок водой, приоткрыл покрывало над девушкой и промокнул ей губы, и только потом глотнул сам. Самым удивительным было поведение малыша. В самолете он крутился, как егоза, показывая абсолютное непослушание. А сейчас ни слез, ни капризов, четко выполняет все, что ему говорит абсолютно незнакомый мужчина.

– Мама долго будет спать? – темная взлохмаченная макушка отклоняется назад, чтобы взглянуть в глаза суровому соседу.

– Маме надо набраться сил, она сильно напугалась, но мы с тобой мужчины и должны оберегать ее покой, пока она не отдохнет от переживаний. Вот, держи воду, только маме оставь. Хорошо?

Пятилетний малыш обнял протянутую бутылку с водой, – я всю маме оставлю, – и залез к ней под покрывало.

– Как вы спаслись? Я видел, как вас буквально выбросило на излом.

– Я сотрудник МЧС, юноша. Я обязан спасать всех, кого успею, а как выживать в таких случаях – спасибо многолетнему опыту. Увидел через разлом внизу воду. Один шанс из ста, что смогу спланировать верно вместе с еще двумя…Девчонка сорвалась в последний момент, когда отстегнул ее от кресла, вошла в воду не совсем удачно…

Видно было, как он переживает. Брови сошлись на переносице, руки в замке и перебирает большими пальцами.

– Вы сделали для них очень много, она обязательно придет в себя, – хотелось его успокоить и перевести разговор, – Я Карина, он – Леонид. Как нам к вам обращаться?

– Дмитрий. Не понимаю, почему мы в море? Увидев внизу воду, я думал, что падаем в реку. Какое море посередине России? И холод здесь не по летним дням…

– Не хочу показаться придурком, но было ощущение, что самолет прошел сквозь грань пространства. По крайней мере, по-другому я не могу объяснить то сияние, которое видел и наше нахождение здесь. И, если уж совсем внимательно присмотреться, я считаю что мы в океане…

– Мама заговорила! – малыш высунул голову из-под покрытия, глаза блестели от ожидания. Дмитрий наклонился над девушкой.

– Бредит, наверное… Однозначно сотрясение.

Дмитрий намочил платок еще раз из бутылки, взятой у малыша, протер лицо и увлажнил губы. Девушка снова застонала.

– Миха… Миха…

– Да, мамочка!

– Вот и славно, – Дмитрий постарался напоить приходящую в сознание девушку, – где болит? Двигать руками и ногами можешь? Только аккуратно, вдруг, где перелом.

Видимо девушка попыталась проверить свое состояние, нам плохо было видно.

– Вроде нормально, только голова кружится и гудит, и, кажется, низ спины сильно ушибла.

– Нечего пятой точкой в воду входить, никогда с вышки не ныряла? – мужчина улыбнулся приободряющее, – поболит и заживет, могло быть хуже. Лежи! – Дмитрий удержал девушку в лежачем состоянии. – Рано тебе еще вставать, да и незачем пока. Отдыхай, набирайся сил. Как зовут?

– Соня… Сына Михаил, – девушка заплакала и притянула малыша к себе, – Спасибо вам! Я так испугалась за него!

– Ну, будет! Все хорошо. А выберемся отсюда, еще лучше будет.

Говорить совсем не хотелось, и мы молчали, думая каждый о своем. И в то же время все одинаково надеялись на чудо…

Куда нас занесло? Где тела других пассажиров? Как сказал Леонид, на борту нас было 64 человека, а повезло пока что лишь пятерым. Однако мы понимали, что надолго нас не хватит, надо определить в какой стороне земля. И нам очень повезет, если здесь проходят корабельные пути.

До вечера практически не говорили, все были вымотаны и сил понапрасну не тратили. Темнота накрыла резко, как только солнце ушло за горизонт. Хотя бы точно знали, что течение нас влекло на юго-восток. Становилось намного холоднее. Мы разделили все вещи и покрывала между собой – укутались, как могли, и лежали в обнимку, чтобы не замерзнуть. Спальный мешок отдали маме с малышом – им нужнее.

– Ничего странного не замечаете? – крикнул нам Дима. Мы непонимающе переглянулись, – судя по звездам, мы находимся в северной части полушария, но если это так, то здесь слишком тепло и за время нашего плавания я не видел ни одной льдины. Может нас все-таки сносит к берегу…

– Меня больше волнует, что никакой живности не заметили, – Леонид потянулся за телефоном, – ну что дружок, порадуй меня своей неуязвимостью. Подключаем… Заряд пошел. Остается ждать, попробуем утром уточнить наше местоположение. Дим, я пока на стреме, буду засыпать, разбужу тебя, а то не дай бог растащит наши «плоты» или проходящий корабль пропустим.

– Договорились. А ну спать быстро! Нос под одеяло! – строгим голосом Дмитрий заставил малыша спрятаться в мешок к маме.

Глаза сами собой закрылись. Думала и не усну в такой холодине, но уткнувшись под покрывалом в бок Леониду, как-то пригрелась и незаметно провалилась в сон.

Сон был беспокойным: постоянно ощущалось чье-то присутствие, но оглядываясь по сторонам, я видела только огромную пустыню. Никого вокруг. Стало страшно! Я шла по песку, обжигающему босые ноги, а впереди только песчаные барханы. Но я четко ощущала, что на меня смотрят, оценивают, измеряют. Пространство шептало: «подходит, сканирование жизненных показателей подтверждает приоритетность… Остальных…» Страх накатил волной и вытолкнул меня из сна.

– Эй, ты чего? – надо мной нависал Лёня и с беспокойством всматривался в мои глаза, – проснулась? Не знаю, что тебе снилось, но это только сон. После пережитого может присниться все что угодно.

Леонид улыбался, и мне стало легче. Сон… Просто страшный сон. Сама улыбнулась в ответ, глупо получилось. Солнце уже выглянуло из-за горизонта, и день не казался таким мрачным.

– Что с телефоном? – лучик надежды стал таять, увидев мрачный вид Леонида, – не включился?

– Включился… Только хорошего мало.

– Что со связью? – крикнул Дмитрий.

– Связь блокируется…

– Нет связи? – мы переглянулись с Дмитрием.

– В том-то и дело, связь есть, но она блокируется. Причем не мешает пропускать информацию ко мне со спутников, но никакой обратной передачи. Нас даже засечь по телефону не смогут. А еще меня напрягает, что, судя по данным, мы находимся чуть ли не в самом экваторе и никаких тебе льдов и морозов… Абсолютный штиль…

– Может, сбился? – со страхом и надеждой спросила я.

– Если учесть, что таких «молний» как в самолете я никогда не видел, можно ожидать любых игр с пространством.

– Предлагаю выбрать направление и попытаться продвигаться по курсу, – Дима был серьезен и собран.

– Я сейчас попытаюсь применить еще пару фишек. Может, получится хоть как-нибудь привлечь к нам внимание, а потом будем решать.

С этими словами он перекинул еще одну поллитровку с водой Диме и занялся телефоном. Я старалась не мешать. Поделила остатки воды из вчерашней бутылки с Леней и тихо смотрела на линию горизонта. Из-за яркого солнца перед глазами появились пятна. Я прикрыла глаза, чтоб отдохнули, и опять посмотрела на океан. Пятна не исчезли, они объединились в одно, которое стало постепенно увеличиваться.

– Ле-е-ень… Что это? – я рукой осторожно указала в сторону пятна.

Леонид прищурил глаза, всматриваясь вдаль.

– Не знаю… Дим, – крикнул он МЧСнику, – ты это тоже видишь?

Пятно становилось все отчетливее.

– Если это то, о чем я думаю, то мы находимся прямо по курсу корабля. И если нас не заметят – хана нам. Надо чем-то привлечь внимание, лучше пустить дым, остальное могут не заметить, крик точно не услышат.

Хотелось бы сказать, что мы совсем не паниковали и быстро решили проблему, но… Мы с Соней поступили как нормальные женщины, мы заорали! К нам присоединился Мишка, восприняв все как игру. И только когда Дмитрий рявкнул на нас, страх перед ним перекрыл остальные страхи и позволил нормально думать. Нам нужен чадящий факел. Влажная ткань может дать дым, где-то видела зажигалку…

Мы с Леонидом скатали из куска ткани, которую нам кинул Дмитрий, некое подобие валика и постарались поджечь, старательно разгоняя дым. В этот момент перед нами, как из-за ширмы, появилось огромное ослепительно белое судно. По своим размерам чем-то похожее на туристические теплоходы, примерно в четыре яруса. Судно двигалось с устрашающей скоростью в нашу сторону. Я успела вспомнить всех богов, пока мы орали, взывая о помощи, и старались дымить по максимуму. Понимая, что нас просто снесет сейчас, я от страха зажмурилась, уткнувшись в плечо Леонида. Но ничего не произошло. Корабль остановился перед нами как вкопанный буквально в метре от плотов. Ни криков « за бортом», ни гудка, абсолютная тишина давила и пугала.

– Ни хрена себе! Извините дамы, – выругался Дмитрий, – так не бывает. Это что ж за технологии такие? Чей корабль?

– Я тоже не вижу ни одного отличительного знака, а это странно. Пираты в таких морях точно не промышляют, – Леонид выкинул горящую ткань в море и легко приобнял за плечи, – главное чтоб вытащили отсюда и довезли до любого населенного пункта. В море все равно не выживем.

– Эй! На корабле! Мы после крушения!

Тишина… Прошло еще минут пять и с кормы спустилась лестница, напоминающая трап. С виду вполне устойчивая, но мы точно видели, что разворачивалась она из рулона как веревочная.

– А люди где? – спросила я, – может ну их. Еще поплаваем. Лично мне страшно и моя интуиция просто кричит «лучше вплавь»…

– Глупости. Кто бы там ни был, явно не глупые люди управляют такой махиной. Может просто секретность повышенная, поэтому не торопятся показываться, переговариваются со своим начальством. Но я пойду первым.

– Давай подтягиваться, я пойду первым, – крикнул Дмитрий, – у меня шансов больше не пропасть, если что предупрежу об опасности, если все норм подстрахуешь девчонок с малышом.

Мы подгребли к трапу, с плота вещи разделили между собой и пропустили Дмитрия вперед. Его не было минуты три, затем с улыбкой перегнулся к трапу:

– Ребята поднимайтесь!

Следом поднималась Соня, придерживая сына. Подъем давался ей тяжелее из-за слабости, и я шла на таком расстоянии, чтоб подхватить ее, если споткнется. За мной поднимался Леонид. Первый кого я увидела, перебираясь через борт на палубу, был молодой мужчина в белой форме, без отличительных знаков. Только вместо фуражки на голове подобие берета и тоже белый. Против солнца тяжело было рассмотреть спасителя. Он протянул руку, помогая не упасть и пропустить последнего члена нашей маленькой компании.

– Добро пожаловать на борт, – чистая русская речь вселила уверенность, что приключения закончились, и я с облегчением выдохнула.

– Так мы попали к своим? Слава богу. Вы в какой порт следуете?

Мужчина слегка нахмурился, но быстро взял себя в руки и сменил тему.

– Мы выделим вам несколько кают на верхнем уровне. Как только пройдете карантин, присоединитесь к остальным пассажирам.

– Карантин? – удивился Дмитрий.

– Мы экспериментальное судно, на нашем корабле по специальным методикам проходят курс оздоровления пациенты и, поверьте, не каждый может позволить себе сюда попасть. Мы не можем подпустить вас, так как за время нахождения в море вы элементарно могли простыть и тем самым можете подвергнуть опасности всю нашу программу. Думаю, вам и в предложенных каютах будет комфортно. По палубе можете передвигаться, но на другие уровни у вас доступа не будет, – безэмоционально оглядев всех мужчин, продолжил, – это временная необходимость. С вами в контакте буду я – Ирики, два медсотрудника корабля и двое из обслуживающего персонала. Их я представлю вам позже. Все вопросы потом! – Оборвал меня на полувздохе, – прошу за мной.

– Имя какое-то странное, – пробурчала я, выстраиваясь в шеренгу за капитаном. А может и не капитаном, но он все равно не представился, а ничем другим его звание не было обозначено. Мы поднялись на два уровня выше, все двери по пути следования были закрыты наглухо, ни одного окошка! Любопытство просто зашкаливало. И тишина совсем не показывала на наличие не только других пассажиров, но и команды. Как будто услышав мои мысли Ирики уточнил:

– Сейчас на корабле «тихий час» и пациенты отдыхают, лаборатории изолированы шумоизоляцией, чтобы не мешать процессу выздоровления и комфортному отдыху. Команда тренирована и умеет быть незаметной.

Ирики, обернувшись на лестнице, посмотрел прямо мне в глаза. Сейчас можно было его рассмотреть: высокий, крепкого телосложения, с тонкими европейскими чертами лица с большими голубыми глазами. И даже при наличии черных пушистых ресниц, обрамляющих глаза,красоту никак нельзя было назвать женственной. Цвет волос особо не рассмотрела, под беретом явно короткая стрижка, возможно темно-русого цвета. Дождавшись понимания и молчаливого согласия от меня, Ирики продолжил путь к каютам.

– Можете выбирать каюты с правой стороны, слева две каюты заняты теми, кого мы подобрали ранее.

– Есть еще выжившие? – Дмитрий посмотрел в сторону указанных кают.

– Да. Днем ранее подобрали, к ужину они выйдут в столовую. Так как обед уже был, вам обед принесут в каюты, как только приведете себя в порядок. Ужин в шесть, по связи будет объявлено. Столовая последняя дверь по коридору.

– Скажите, можно воспользоваться вашей рацией или телефоном. Нам надо сообщить о выживших в крушении самолета.

– Передайте ваши данные во время ужина, мы сообщим в ближайший порт всю информацию. В данный момент передача данных невозможна.

Наш сопровождающий указал нам на направление и ушел, не проронив больше ни слова. Мы все были в замешательстве.

– Ну что, по каютам?

Леонид открыл первую дверь по коридору. Каюта выглядела как полноценный номер в трехзвездочном отеле: самая обычная кровать с удобным матрасом, тумбочки, то ли монитор, то ли телевизор на стене между дверью и окном. Окно большое с плотными занавесками. Стол небольшой и два стула. В глубине комнаты шкаф-купе с зеркалом и дверь в совмещенную ванную с туалетом. Все чисто и аккуратно. Цветовая гамма бежево-белая. Кровать на проверку оказалась прикручена к полу, но это и понятно, в море иногда штормит. Но что-то напрягало.

– Я возьму следующую каюту, – кивнула я остальным.

– Давай. За тобой будут Соня с малышом, – ответил мне Дмитрий, – а я буду крайним в нашей цепочке. Девчонки, если что не так, сразу стучите в стены. Мы с Леонидом тут же добежим.

На том разошлись по каютам. Все ужасно устали, хотелось в нормальный душ и спать. Моя каюта была близнецом каюты Леонида. Все так мило, но что-то не давало расслабиться. Я осмотрелась, но так ничего не увидела. Комната, как комната. Может просто переволновалась.

Я сбросила рюкзак, подхватила халат из шкафа и с благоговением вошла в ванную комнату. Не знаю как другие, но туалет в походных условиях меня никогда не радовал, а если учесть, что сутки мы провели в месте, где не совсем хотелось думать об этом, то сейчас я была счастлива! А когда встала под теплые струи душа, то была счастлива вдвойне!

Первое, что удивило – это полное отсутствие запаха у косметических средств, которыми я пользовалась. Мыло, шампунь и даже зубная паста не имели ни запаха, ни вкуса. Возможно, что их пациенты – аллергики и не переносят посторонних запахов? Надо уточнить.

Я вытерлась полотенцем, накинула халат, вещи бросила пока в ванной, рассчитывая вечером сполоснуть и повесить сушить. В комнате уже стоял поднос с крем-супом зеленоватого цвета, картофельное пюре и две котлеты, салат овощной, два кусочка серого хлеба и целый чайничек чая! Мой желудок тут же напомнил о себе.

– Конечно, родненький, сейчас пообедаем.

Я села за стол и сняла с подноса тарелку с супом, не успела подвинуть к себе, как в дверь постучали.

– И кто пытается нарушить мое уединение? – недовольно пробурчала я.

В открытую дверь заглянул Леонид.

– Не ешь! – я оторопела, покосилась на свой суп, а мой желудок протестующе зарычал.

– А что с ним не так?

– Все так! Просто я решил, что вдвоем веселее, – улыбаясь, ответил стюард и внес свой поднос.

– Ну, ты и сволочь! Я уже за секунду надумала себе всякой гадости, чуть аппетит не пропал!

– Прости, правда, глупо получилось.

Леонид быстро поставил еду на стол, положил приборы и убрал со стола подносы, поставив их на ребро к стенке на пол. А я уже с опаской поднесла первую ложку супа к губам, осторожно коснувшись зеленой кашицы языком.

– Ммм. Вкусно. Кажется по вкусу брокколи с грибами. Странное сочетание, но вкусно. А то я боялась, что пища тоже будет без вкуса и запаха, – сказала я Леониду, уплетая обед.

– Ты тоже заметила эту странность? А меня вот больше давят камеры по каюте.

– Точно! – я даже замерла, понимая, что меня так напрягало -четыре камеры в каюте, многовато как-то. Если это камеры слежения, конечно.

– Я тут посмотрел их немного, две точно следящие. Возможно, за нами и не смотрят, а просто ведут запись. Если ставят экспериментальное лечение, то понятно и наблюдение круглосуточное за пациентами. А вот две другие странные.

– Чем?

– Я не могу так взять и разобрать их, но судя по тому, что вижу – одна может транслировать изображение, как диафильм или голограмму. Я таких не видел. Они явно из новых разработок. А та, что у входа вообще не понимаю, как действует. Может и не камера вовсе. Позже попробую разобраться, понаблюдаю немного.

– Может у капитана спросить? – я проглотила весь обед и теперь наливала темный с терпким запахом чай.

– А то ты не заметила, как он любит отвечать на вопросы?

– Это верно. От Ирики нам вряд ли что-то узнать получится, но ведь нас сегодня должны познакомить с другими представителями корабля.

– Расспросим тех, кто попал сюда раньше на ужине.

– Знаешь, что мне еще не нравится? – продолжал нагнетать Леонид, – температура в каюте примерно 24 градуса, но я не вижу ни отопительных приборов, ни кондиционера, ни даже вентиляции. Окна смотрят на палубу, но не открываются совсем. И ты видела, кто тебе принес обед? – мое задумчивое выражение ответило за меня, – вот-вот, а я двери точно помню что закрыл. Что у них здесь за эксперименты?

Ответить мне не дала открывающаяся дверь.

– Вот ты где! – Дмитрий вошел в каюту с листом и ручкой в руке, – я уж забеспокоился. Напишите ребятки ваши данные, чтоб мы вечером отдали капитану. Нужно пока хотя бы известить о нашем местонахождении. Я так понимаю, не так уж и много нас спаслось и то каким-то чудом.

Дмитрий протянул лист Леониду. Там уже были написаны имена, фамилии, адрес, контактные данные близких наших коллег по несчастью.

– Как там Соня с Мишей? -спросила я, пока Леонид выводил свою фамилию.

– Мишка сразу заснул, Соня уже, наверное, тоже. Тяжело ей, надо будет сказать, чтобы ее доктор в первую очередь осмотрел. Я немного прошелся, осмотрел наш закрытый этаж. Странно здесь все.

– Мы заметили. Камеры видел? – Леонид указал на камеры слежения.

– Видел. Все так замуровано, как в клетке себя ощущаешь. Но если здесь секретные разработки, то нам вообще повезло, что нас на борт взяли. Я как военный могу понять нежелание распространяться перед неизвестными субъектами. Да и если послушать нашу историю, то нас и как шпионов заподозрить можно. Главное до жилого сектора добраться, а там уже разберемся. Ладно, пойду, тоже перекушу и отдохну. До вечера.

– До вечера!

– Если что, стучите в стену. Три удара – нужна помощь. Один – собраться в каюте у Карины.

– Почему у меня?

– У Соньки пацана напугаем. Наши каюты крайние, кому-то дольше идти, у тебя в самый раз. И надо на всякий случай слепую зону найти.

Дима вышел, забрав листок с нашими данными с собой. Мы молча закончили обед, и меня так разморило, что я, даже не пытаясь быть вежливой, выставила своего соседа за дверь и упала на кровать. Сон накрыл в тот же момент.

Мои сны начинали раздражать. Я стояла в ослепительно белом помещении без окон и без дверей, абсолютно без одежды. И хотя никого рядом не было, но ощущение, что меня измеряют и проверяют, не проходило. Я стояла и не могла сдвинуться с места, только поворачивала голову, осматривая помещение вокруг меня. Тихое жужжание становилось все громче и сквозь него еле уловимо слышались слова. Как если бы несколько человек спорили между собой. До меня долетали лишь обрывки, на которых я пыталась сконцентрироваться.

– … не закончен! Я не разрешаю….. согласова….

Другой более низкий голос и удивительно спокойный прорывался между фраз:

– … лишены возможности… этот экземпляр…..

– время еще есть!

– … наиболее выгоден…..

– субъект не готов.

Голова просто взрывалась от напряжения. Прислушиваться было очень сложно, боль распространилась от висков на затылочную часть и, мне казалось, что я начинаю терять сознание.

Последнее, что я помню, перед тем как проснулась:

– Она нас слышит?

– Связь не возможна.

– Как….. улавливает связь?

Проснулась я с той же головной болью. В каюте было тихо, поднос с посудой после обеда все так же стоял на месте. Я выдохнула, значит, никто не входил. Что за бредовые сны мне снятся в последние несколько суток? Надо одеться и найти врача, пока мигрень совсем не накрыла.

Не успела подумать, как в дверь постучали.

– Лень, опять ты?

Дверь открыла девушка небольшого роста, не выше 170 см, хрупкая, симпатичная, с собранными в хвост светлыми волосами с золотистым отливом. На ней была брючная форма белого цвета. В руках пакет.

– Добрый вечер. Я помогаю здесь по этажу. Вам нужно переодеться в стерильную одежду, пока будете находиться на корабле, придерживайтесь принятых правил. Я оставлю на стуле. Через полчаса будет подан ужин.

Девушка быстро положила пакет на стул, развернулась и вышла. Я не успела даже спросить ее имя, а никакого бейджа с именем на ней не было.

В пакете ожидаемо были белая плотная футболка и удобные белые брюки свободного кроя из мягкой ткани, похожей на трикотаж, белье обычное, без излишеств, а также белые тапочки с задником. Движений не сковывала, карманов не имела. Я не стала противиться, переоделась в предложенную одежду и направилась в сторону столовой в надежде кого-нибудь найти и попросить таблетку от головной боли. Не успев выйти из каюты, я столкнулась с Ирики.

– Капитан?

Он хмуро смотрел на меня, как будто решался задать вопрос и не знал, стоит ли.

– Ужин еще не объявляли.

– Я знаю, но у вас на этаже есть аптечка?

– Что-то случилось? – взгляд Ирики стал более заинтересованным.

– Голова раскалывается.

Ирики прищурился глядя мне в глаза, решая для себя вопрос.

– Пойдемте.

Мы вышли с ним на палубу и, пройдя через открытый участок, подошли к трапу с другой стороны корабля, спустились по винтовой открытой лестнице на палубу ниже. Я с любопытством попыталась рассмотреть, что там находится, но эта палуба ничем не отличалась от нашей. Кроме того, что здесь находились несколько человек в такой же форме, что и у нашего «капитана», а вместо открытого пространства палуба была закрыта стеклянным пологом, под которым стояли какие-то аппараты явно медицинского характера и пара кресел как у дантиста.

Ирики подвел меня к женщине с короткой стрижкой светлых волос, на глазах странного вида очки, похожие на лыжные, но абсолютно прозрачные. Самое странное, что мне показалось ее лицо удивительно знакомым.

– Анарис, помоги нашей гостье избавиться от головной боли.

Женщина подошла к нам. Подняла руки к моей голове, прошлась пальцами от висков до затылочной части. С закрытыми глазами она прощупала мой череп. Затем попросила посмотреть на точку в дали и посмотрела в каждый глаз.

– Когда началась боль? – голос был тихим и строгим. Ирикий стоял неподалеку и наблюдал за ее действиями.

– Скорее всего, во сне. В ушах стоял шум, и головная боль шла по нарастающей.

– Вот как? – она с выражением посмотрела в сторону Ирики, – Хорошо, сейчас мы ее снимем. Не перенапрягайтесь сегодня и раньше ложитесь спать.

С этими словами женщина подошла к одному из непонятных аппаратов. Нажала несколько кнопок и подставила стаканчик. Мне это напомнило наши аппараты для газировки. Пара секунд и стакан с белой жидкостью был у меня в руке.

– Что это? –я таблетки и раньше не любила, а пить непонятную жижу и вовсе не хотелось.

– Не беспокойтесь, – женщина улыбнулась открытой улыбкой, – Это аналог жидкого обезболивающего. Гораздо быстрее и эффективнее таблеток. Ирики, зайди ко мне позже.

Оставив меня с лекарством, женщина кивнула моему сопровождающему и вернулась к своим делам, больше не обращая на нас внимания.

Я понюхала жидкость – никакого запаха. Попробовала кончиком языка, слегка напомнило вкус мела, но почему-то сладкого. И под изучающим взглядом Ирики залпом выпила лекарство. На удивление боль стала проходить мгновенно. Тиски, в которых была моя голова, плавно разворачивались, и жить хотелось все больше. Непроизвольно на моих губах появилась улыбка, и я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом полной безмятежности.

– Мы уже можем идти? – голос раздался слишком близко.

Я постаралась отпрыгнуть в сторону, но зацепилась за стоящее вблизи кресло и схватилась за первое, что оказалось под рукой, чтобы не упасть – мундир Ирики.

– Да кто же так подкрадывается! – я умудрилась, удержавшись за китель, оторвать от него пуговицу. Попыталась извиниться, поднимая данный предмет, уже придумывая, как ее пришить на место.

– Нам пора.

Мой сопровождающий подтолкнул меня к выходу. Мы возвращались тем же путем к каютам. Когда прозвучал зуммер, я удивленно посмотрела на Ирики.

– Сигнал к ужину.

Через несколько секунд глухой голос оповестил палубу: «просьба пройти на ужин».

Когда мы подошли к столовой там уже были несколько человек: Леонид рассматривал какие то графики на стене, Дмитрий общался с пожилой парой на дальнем краю стола, у самого входа за столом сидел мужчина лет тридцати, развернувшись вполоборота, чтобы видеть входящих. Уже знакомая мне девушка расставляла графины с напитком. Следом за нами забежал Михаил и, не останавливаясь, направился в сторону Дмитрия. Тот не отвлекаясь от разговора, помог забраться мальчишке на стул. Мы прошли в середину зала. Столовая была очень уютная и достаточно свободная. Зрительно поделена на две зоны. С одной стороны ближе к окнам находился длинный кожаный бежевый диван и два маленьких журнальных столика перед ним. Ближе к входу разместился овальный стол со стульями с высокой спинкой. Что за материал было сложно определить, не дерево – это точно. По мягким пластичным формам напоминало пластик, но гораздо тверже, что совсем не мешало чувствовать себя комфортно, сидя на таких стульях.

Легкие занавески на окнах, несколько открытых шкафов с чашками, вазочками с какими-то непонятными для меня предметами. С правой стороны в стене, по всей видимости, был лифт на кухню, так как все блюда, подаваемые к столу, девушка доставала из этого шкафа и выставляла на стол.

Последними зашли Соня и Анарис, с которой мы уже встречались. Капитан показал всем присаживаться.

– Добрый вечер. Я думаю, вы спокойно познакомитесь и обменяетесь своими впечатлениями от произошедшего с вами и без нас. Хочу представить вновь прибывшим: сотрудник нашей лаборатории и временно ваш врач Анарис. По всем вопросам, касающихся бытовых проблем, можете обращаться к Таис, – Капитан указал на девушку с хвостом, – Для их вызова у вас есть панель управления в виде небольшого пульта из четырех клавиш. 1 – врач, 2 – Таис, 3 – я получу ваш вызов.

– А 4? – не удержалась я от вопроса.

– Эта кнопка вам не нужна, она для других пациентов, – Ирики буквально припечатал меня взглядом.

Да что я такого спросила? Вечно на меня смотрит, как на провинившегося.

– Продолжу. Карантин продлится несколько дней, наш врач проведет все проверки, и вы сможете присоединиться к другим нашим пассажирам. Большая просьба по кораблю не гулять, соблюдать максимальную тишину. У нас есть электронная библиотека, у себя в каюте через монитор можете вывести любое видео или книгу из нее. Таис поможет вам разобраться. Вы подготовили свои данные для передачи в ближайший порт?

Эту фразу Ирикий проговорил Дмитрию.

– Да. Возьмите, здесь все записано. И, если будет возможность, позвольте мне самому связаться с моим руководством.

– Мы обсудим эту возможность и сообщим вам. А сейчас пару слов вам скажет Анарис.

Врач внимательно посмотрела на присутствующих, кивнула мне и мило улыбнулась пожилой паре.

– Добрый вечер. Мария Сергеевна, все анализы вашего мужа положительные. Завтра вы вполне можете перейти на нижнюю палубу. Я еще зайду к вам в каюту поболтать. А с вами Сергей Анатольевич, – ее взгляд стал серьезным и холодным, – мы должны повторить процедуру. Вы сильно травмированы, и не надо со мной спорить! – она прервала на полуслове мужчину, сидевшего за столом напротив меня.

Он был явно недоволен происходящим, но промолчал, зло уставившись на Анарис.

– Я могу хотя бы поговорить со своей женой?

– Как только перейдете на нижний уровень, – доктор смотрела с явным неодобрением на собеседника, – я вас сразу предупредила, что нужно принять лекарство, а вы его выкинули. Мы не можем допустить больного человека к пациентам с ослабленным иммунитетом. Пройдете сегодня процедуру и через пару дней увидитесь с вашей половиной.

Сергей зло стукнул ложкой по пустой тарелке перед ним.

– Что за бредовые правила! Зачем тогда вы ее перевели? Она вполне могла дождаться меня.

– Успокойтесь, – Ирики бросил хмурый взгляд на врача, – я постараюсь наладить вам связь, пока вас не пропустили.

– Спасибо и на этом.

Напряжение повисло в комнате.

– Вновь прибывшие, – Анарис с милой улыбкой продолжала общение, – с каждым из вас мы познакомимся завтра с утра, вас приведут для сдачи анализов. Большая просьба, если я пропишу вам лекарство, не выбрасывать и не стараться обмануть меня. Тем самым вы накажете лишь себя и свой утомленный организм. Поверьте, нам важно, чтобы вы были здоровыми на момент прибытия к месту назначения. Я врач и с меня строго спрашивают за здоровье любого находящегося на борту этого судна.

– Да вообще без проблем! – Леонид ответил за всю нашу компанию.

– Вот и хорошо. Все бытовые вопросы решайте через Таис. А сейчас мы вас оставим. Приятного аппетита.

Ирики развернулся и направился к выходу, Анарис вышла за ним. Таис помогла налить чай и собралась к выходу.

– Таис, – остановила я девушку, – а вы откуда родом? Такая необычная внешность. Вы с Ирики родственники?

Девушка удивленно посмотрела на меня, а меня аж прошибло. Вот что мне казалось странным! Я на автомате задала вопрос, который меня мучал – все, кого я видела на корабле, были очень похожи друг на друга. Голубые глаза, светло золотые волосы, черты лица. Рост и стрижки разные, но схожие черты проглядывали. Хотя все русские для китайцев на одно лицо, как и китайцы для русских. И я просто могла не видеть их различий на фоне общенациональных черт.

– С чего вы взяли? Нет, мы не родственники.

– Извините, показалось. А если захочется еще чайку ночью попить, то это проблематично?

Девушка расслабилась.

– Ну что вы, совсем нет. Еду, конечно, никто вам не подаст, но здесь в столовой есть чай и кофе. Вы вполне можете их использовать. Кулер за дверью.

С этими словами девушка прикрыла двери столовой, открывая вид на кулер, не замеченный нами ранее. И, открыв двери, вышла следом за врачом.

– Ну что ж давайте знакомиться? Дмитрий Кузнецов, 42 года, сотрудник МЧС, родом из Тамбова, летел с места работы в Москву для получения награды. Не долетел. Не женат. Детей нет. Передаю эстафету.

Дмитрий с улыбкой протянул салфетку Соне.

– София Верига, 29 лет, дизайнер интерьеров, сын Михаил 5 лет, мы из Иркутска, в Москву летели к сестре на свадьбу.

Мария Сергеевна с сочувствием посмотрела на Соню.

– Неужто муж в самолете остался?

– Нет, я не замужем.

Женщина вздохнула, но допытываться дальше не стала. А Соня передала эстафетную салфетку Марии Сергеевне.

– Меня вы уже знаете, мой муж Филипп Эполитович Гудман. Мы пенсионеры, всю жизнь занимались бухгалтерией на промышленном предприятии. Теперь вот путешествуем иногда. Купили горящую путевку в Варшаву, вылет из Москвы, так и оказались на этом самолете. До сих пор не понимаю, как нам удалось выжить.

Мария Сергеевна с любовью посмотрела на молчаливого мужа. Пожилой мужчина с глубокими залысинами седых волос, полноватый, но все еще довольно спортивный, небольшого роста примерно 168-170 см, успокаивающе погладил свою жену по руке. И глухим низким голосом почти прошептал.

– Все хорошо Мариш, все хорошо. Мы живы и здоровы.

Эстафета перешла ко мне.

– Карина Алтуева (но предпочитаю, чтобы меня называли Кира) 22 года, студентка-заочница экономического факультета, работница торговли и, видимо, дикая неудачница, так как первый свой полноценный отпуск в Италии, провожу в водах, не пойми какого океана.

– Да ты наоборот счастливица! – Леонид выхватил у меня эстафетную салфетку.

– Леонид Брустов, как помните, я стюард, 24 года. Родом из Питера. Был на работе, как впрочем, и наш капитан. – Леонид посмотрел на мужчину напротив меня. – Я думал вам точно конец. Кто еще уцелел из экипажа Сергей Анатольевич?

Мы все внимательно посмотрели на капитана злополучного самолета. Он взял из рук Леонида салфетку, мрачно осмотрел присутствующих.

– Четыре пассажира и два члена экипажа. Двоих вчера сразу увели, а Татьяну забрали утром сразу после сдачи анализов.

– Татьяна – наша стюардесса, помните, встречала всех у входа, рыженькая? – пояснил Леонид. – Не знал, что она ваша жена.

Капитан покачал головой.

– Неофициально.

– Как вы выбрались?

– Мы приближались к грозовым облакам, но с земли сообщали, что никакой непогоды приборы не видят. Сделали запрос и попытались отклониться от курса, обойти аномальную зону. Но нас затягивало внутрь. Приборы взбесились, а затем погас свет, вырубились системы. Костя на штурвале, я встал к открывающейся двери, только взял Татьяну за руку. Вспышка резанула по глазам, стекла разлетелись в пыль, и нас с Татьяной выкинуло из самолета. Затем провал. Помню только, как в меня суют какие-то иголки, все болит. Танюша сказала, что мы упали на мягкую пену, как будто нас ждали и «соломки подстелили», – капитан снова стукнул по столу ладонью. – Здесь вообще все странно.

– А у нее не было повреждений?

– Нет. Сказала, что даже не чувствовала холодного ветра, как в вакууме оказалась перед падением. А меня немного переломало. И, черт возьми, я не понимаю, как за один день можно срастить поломанные ребра! На борту мы встретили еще двух пассажиров – молодой парень и женщина лет 35. Особо познакомиться не успели, видимо с ними все было хорошо и их через пару часов уже перевели вниз. С Таней мне тоже особо поговорить не дали.

– Понятно, что ничего не понятно, – Дмитрий осмотрел присутствующих, – Не кипишуем. Нам главное добраться до берега или хотя бы связаться со своими.

– Да не дают связаться! – капитан вскочил с места, – Я им объясняю, что не имею права молчать, надо передать данные по самолету, может еще кто выжил. Они ведь даже не знают, где искать! Не пробиваемый этот Ирики. Какие-то не понятные исследования. Не нравится мне все это.

Повисло напряженное молчание.

– Вы не беспокойтесь, Сергей Анатольевич, – проговорила Мария Сергеевна, – напишите записку, и мы обязательно передадим ее вашей спутнице. Нам-то вы можете доверять, а завтра мы с ней обязательно увидимся.

Капитан с надеждой посмотрел на женщину, кивнул, и несколько успокоившись, сел на место.

– И так, подведем итоги, – Леонид выглядел очень серьезным, – Мы понятия не имеем, что произошло с самолетом, не знаем свое местоположение, находимся на судне неизвестно кому принадлежащем, и неизвестно какие исследования здесь проводят. Из положительного: мы живы, нас не стремятся уничтожить, по крайней мере в данный момент,есть возможность связи (только нужно разблокировать выход), а значит у нас есть все шансы на выживание.

– Как мне нравится твоя позитивность.

Я первая рискнула потянуться к салатам на столе, подавая пример остальным. Мария Сергеевна протянула мне тарелку. Все за столом ожили и решили продолжить серьезные разговоры на сытый желудок.

После ужина в столовую заглянула Таис и позвала пару Гудманов в каюту, где их ожидала доктор. Сама стала убирать посуду в лифтовый отсек.

Мы, не сговариваясь, решили пройти ко мне в каюту, чтобы продолжить беседу.

– Вы правы, – проговорил Сергей, – такая секретность может быть вполне оправданной. Но я не привык ощущать себя в клетке. И слишком много мелочей, которые вводят в замешательство. Их оборудование.

– Подтверждаю, – перебила я, – я такое ни в одной лаборатории не видела.

Сергей кивнул.

– И, как заметила Кира, их внешность. Почему нельзя даже переговариваться с нижней палубой? Тишина мертвая на корабле. И вы качку ощущаете?

– Нет, – Дима задумчиво выглянул в окно, – вокруг корабля постоянный туман.

– Вот я и повторяю – не нравится мне все это. Я лучше бы на лодке ждал спасения в море, больше шансов.

Мурашки пробежали по спине.

– Надеюсь это не торговцы органами? – мое предположение явно привело в шок Соню, но не мужчин. Видимо, это предположение у них родилось раньше.

Мы сидели в моей каюте. Вернее сидели мы с Соней на кровати. Мишка бегал от мамы к Диме и обратно. Сам Дима стоял у окна. Леонид возился с камерами в моей комнате, а Сергей писал записку за столом для Татьяны.

– Так, хорошая новость – одну из камер можно перенастроить. Она явно подключена к общей сети по всему кораблю. И я с помощью своего мини компа смогу попытаться подключиться к обзору других камер.

Леонид довольно потер руки, предвкушая интересную работу.

– А плохая? – не удержалась я от вопроса. Все посмотрели на Леонида.

– А плохая в том, что я не могу понять, что за фигня висит у тебя в углу комнаты. Это однозначно передатчик. Но что он передает? Волны? Звуки? Система мне абсолютно не известна. Разобрать не получается. Заварено на совесть, даже швов не видно. Могу предложить только бредовый способ – обернуть ее чем-то вроде фольги, чтобы хоть как-то обезопасить себя, если, конечно, это вредно.

– Я так понимаю у каждого из нас такая штука в комнате? – Спросил Сергей,складывая листок бумаги.

– Думаю да, у меня стоит, – Леонид, стоя на кровати под камерой, осмотрел комнату – вопрос в том, где взять фольгу…

– Может нам не стоит спать раздельно? – Соня нервничала, – Мы могли бы объединиться с Кирой и спать попеременно, чтобы заметить изменения, а вы между собой…

– Обдумаем этот момент, – Дима явно не горел желанием делить комнату с мужчинами. – Нас трое и мы вполне могли бы сами за вами присмотреть, сменяя друг друга на посту, так что пока не волнуемся по этому поводу. Ты ведь уже несколько дней здесь и ничего страшного ночами не происходит?

– Я такого не помню, – ответил Сергей.

– Вот и нечего сразу панику разводить. Нам еще понадобятся силы. До сдачи этих анализов с нами ничего не произойдет. Делаем вид, что все в норме, нас все устраивает, настрой супер позитивный. Лёня ты пока пытаешься подключиться к системе. Я попытаюсь выжать что-то из персонала лаборатории. Соня разболтай Таис. Кира на тебе Ирикий. Он явно к тебе обращается чаще.

Мой удивленный и возмущенный взгляд не пробил издевательского взгляда Дмитрия.

– Судя по всему, у нас не так много времени, так что информация нужна очень.

– А что я? – Сергей смотрел на Дмитрия выжидающе.

– Люди в гневе часто совершают необдуманные поступки, а у тебя прекрасно получается доставать доктора, так что Ана-рис на тебе капитан. А теперь нам лучше не привлекать внимания и разойтись по каютам.

Все были согласны с данным мнением и стали расходиться. Перед уходом Дмитрий еще раз напомнил, как стучать в случае опасности.

Оставшись в каюте одна, я решила попробовать просмотреть библиотеку, о которой говорил Ирики. Пока я воевала с пультом, в голове опять стал появляться знакомый шум. Да что со мной не так? Стало клонить в сон, но я усиленно сопротивлялась. От болевых ощущений в висках меня стали накрывать звуковые галлюцинации.

« Не поддается!…» – шипел голос в моей голове, «испортите весь проект», – вторил ему другой.

«я отвечаю за свои действия, субъект не готов к инициации», – третий смутно знакомый отвечал им.

« вы смеете нам перечить? Забываетесь..» – первый был очень не доволен.

«она опять подслушивает» – проговорил женский мягкий голос.

Мгновенная тишина накрыла как нырок в воду. Боль отступала, холодный пот выступил испариной на лбу, руки немного трясло.

Что же это такое? Надо рассказать Лене. Он умный, он подумает, что это такое.

Я, как могла, быстро подошла к двери и чуть не закричала, открывая ее. В дверях стоял хмурый Ирики.

– Проблемы?

– У меня? – я почти пропищала, – Никаких, а вот у вас скоро точно появятся, если вы еще пару раз так незаметно ко мне приблизитесь.

– Даже не буду спрашивать какие, один мундир вы мне уже испортили. Страшно предположить, что вы сможете испортить через «пару раз». Куда-то направлялись?

Ирики стоял в дверях, не давая возможность мне выйти.

– За водичкой, – буркнула я в ответ первое, что пришло в голову.

– Графин с водой в вашей каюте вас чем-то не устраивает?

– Вполне устраивает, но захотелось кипяточка.

– Странные пристрастия.

Ирики внимательно смотрел на меня с высоты своего роста. И, хотя наша разница была всего-то сантиметров 10, подавлял он своим взглядом мощно. Хотелось отойти назад, примерно сесть на стульчик и быть паинькой. Но мой вредный характер позволить чужое лидерство над собой просто не мог. И я старалась подавить его своей наглой ухмылкой.

– Вы хотели что-то обсудить со мной?

Ирики словно вышел из оцепенения. Оглянулся на коридор между каютами и отступил.

– Нет, я искал Анарис.

– Она у Гудманов.

– Да, я знаю. Вы идете?

– Куда? – растерялась я.

– Мне казалось, вы собрались за кипятком? Нам в одну сторону.

Я тупица. Ляпнула, а теперь надо идти в конец коридора. Почему я просто не сказала, что хочу зайти к Леониду? Может действительно пойти себе кофе налить? Вздохнув, я шагнула за нашим спасителем.

Молодой человек шел молча, то и дело поглядывая на меня. Я делала вид, что не замечаю его взглядов. Каюту Гудманов мы прошли.

– Тоже решили кипяточек налить? – не удержалась я.

– Кипяток? – Ирики озадаченно оглянулся на каюту Марии Сергеевны. – Да, я решил составить вам компанию. Тем более, что доктор все равно пойдет назад мимо нас.

– Ок.

Я начинала нервничать. Что ему от меня нужно? Почему я рядом с ним чувствую себя как в ловушке. А еще складывалось впечатление, что он хочет что-то сказать, но не решается.

Мы вошли в столовую, мужчина направился к чашкам, спокойно насыпал кофе себе и мне, а затем подошел к кулеру.

– Я ведь не ошибся, вы будете кофе? – спросил он, заливая все горячей водой. Я кивнула. – Сахар, молоко?

– Нет, спасибо. Если есть, лимон.

– Удивили.

Мы устроились на диване, за маленьким столиком. Ирики аккуратно поставил мою чашку передо мной. Несколько минут в полной тишине мы делали вид, что заняты напитком.

– Как ваша головная боль? Больше не появлялась?

– Нет, спасибо. Лекарство у вас потрясающее.

Ирики поморщился при моих словах. Не понятно только на какую часть фразы.

– А вы уже сообщили нашим родным, о том, что мы живы? – я посмотрела прямо на Ирики, ожидая его реакции. Но он абсолютно не отреагировал.

– Мы отослали радиограмму. Подтверждения пока не было. Кто ваши родители, чем занимаются?

Вот это переход. Что ему до моих родителей?

– Про отца не скажу, не знаю. А мама по стопам своего отца пошла в геологи. Только дедушка у нас практик – колесит по стране по разным месторождениям. А мама офисный сотрудник – пробивает всякие проекты.

– Что ж это могло бы объяснить…

Ирики проговорил это до того тихо, что я не сразу поняла.

– Что объяснить? – мое информирование явно в его планы не входило.

– Ничего. Это я так о своем, не обращайте внимания. Наверное, с дедом вам интересно,привозит из своих командировок всякие интересные вещицы или камни?

Как так получилось, что должна была я его расспрашивать, а в данный момент рассказываю все о себе? Нет, так не пойдет.

– А вы тоже интересуетесь геологией? Ваши исследования с этим разве связаны?

– Скорее с археологией и генетикой, – Ирики улыбнулся и посмотрел прямо мне в глаза.

И я зависла. Вы видели когда-нибудь человека, которого можно было описать как «идеальный».Идеальное лицо мужчины прекрасно сочеталось с его идеальным телосложением. А улыбка преобразовывала его настолько, что рождался комплекс несовершенства у сидевшей рядом с ними завороженно глядящей в его необыкновенно голубые глаза меня. Он легким красивым движением снял берет, короткая стрижка золотых волос почти сияла обрамляя ореолом лицо. Обложка журнала не меньше…

Свинство просто! Как можно чтобы мужчина был прекраснее женщины. Я со вздохом постаралась отвести глаза и подавить зависть к пушистым длинным ресницам.

– Что-то не так? – Ирики слегка подался вперед, вынуждая меня отклониться к спинке дивана.

– Все прекрасно. Вы говорили об исследованиях, которые проводите здесь. – Я постаралась, как можно более расслабленно устроиться на диване, подогнув ноги под себя.

– Разве? Вряд ли вам будет это интересно. Вы не хотите говорить о ваших родных?

– В данный момент я переживаю о том, что они не знают, что я жива.

Ирики нахмурился, но мгновенно взял себя в руки.

– Не волнуйтесь. Уже завтра свяжемся с вашими родными. Может быть…

– Не помешаю? – прервала его на полуслове Анарис, стоявшая на пороге столовой. – А я думаю, кому не отдыхается. Головная боль больше не беспокоила?

Анарис подошла к нам, не замечая недовольное выражения лица у мужчины, отпрянувшего от меня, как только она прервала наш разговор. Она провела рукой над моей макушкой, затем приподняла за подбородок, заглянув мне в глаза. И что они привязались к моей голове?

– Все хорошо. Вот пить захотелось. А теперь я, пожалуй, пойду. День действительно был напряженным и надо отдохнуть. Спасибо за компанию Ирики.

Я быстро встала и проскользнула мимо доктора, направляясь к своей каюте под взором четырех глаз. Уходя, я притаилась в коридоре, пытаясь уловить обрывок разговора.

– Все в порядке? Апи уже подал сигнал на сбор.

– Как имиаты Анарис? Информация готова?

– Все готово. Начнем как всегда, но боюсь, код ослаблен.

– Думаешь… – зуммер оборвал Ирики на полуслове, – нам пора. Девушку пока надо придержать.

– Боишься бунта?

Дослушать разговор я не могла. Услышав шаги в сторону коридора, я рванула к каюте, шум шагов заглушила мягкая дорожка. Быстро закрывшись у себя, со всей дури стукнула кулаком в стену каюты Леонида. Он не заставил себя ждать. Буквально ворвался, с волнением оглядывая каюту.

– Что случилось?

– Успокойся, мне нужно с кем-то посоветоваться.

– Напугала, – Леонид расслабился и закрыл за собой дверь, – ты хоть понимаешь, что я подумал? Я думал, что тебя здесь как минимум убивают! Ненормальная.

– Извини, не подумала. Садись.

– Ндаа…Понятно, что ничего не понятно…Думаешь говорили про тебя?

Леонид нервно крутил в руках телефон. Мы уже полчаса обсуждали мои сны и все произошедшее в столовой.

– Не знаю. Столько неизвестных. Как твои успехи с камерой?

– Тяжко, если честно. Не пойму схемы. Вроде все есть, а начинаю подключать, связь теряется. Что-то упускаю. Ничего, у меня вся ночь впереди, я разберусь. Может тебе у меня переночевать в каюте? Я все равно спать не лягу, пока не найду, как переподключить это чудо науки и техники.

– Нет, у меня такое впечатление, что за мной точно наблюдают. Не зря же Ирики постоянно оказывается рядом. И непонятные галлюцинации. Не будем раньше времени настораживать наших спасителей.

– Ты только не рискуй, ладно? – Леонид с беспокойством взял меня за руку, – лучше на все прогулки меня зови.

– Хорошо, обещаю напрасно не рисковать и звать на помощь тебя при каждом удобном случае.

Я, улыбаясь, подняла руку к сердцу, изображая клятву, но парень остался серьезным.

– Странно, что он родителями заинтересовался. Тебе дед ничего странного не дарил?

Я задумалась. Дедушка всегда привозил много забавных вещей из поездок. У него была огромная коллекция камней. Помню, его даже после моих рассказов пригласила в школу наша географичка. Это был первый раз в истории школы, когда учеников пришлось выгонять на перемену. Дедушка принес часть своей коллекции, и все с интересом рассматривали камни с прожилками и без, части хрусталя природного, куски сталактитов, слушая увлекательнейшую лекцию о местах, где он их нашел. Что он мне дарил? Игрушки не в счет. Дома стоит кусок дерева, который без дополнительной обработки напоминал змею, выползающую из дупла. Вряд ли это может заинтересовать. Что еще? Маленький кусочек железной руды с прожилкой из золота. Хрусталь? Не думаю. Все это не такие ценные вещицы. Вспомнился случай из детства.

– Знаешь, мне было лет пять. Дедушка приехал из Кемерово. Ничего не рассказывал об этой поездке, но сильно заболел после нее и, видимо, я тоже заразилась. Жар был сильный. Мама рассказывала, что дед быстро на ноги встал, а я неделю в себя не приходила. Говорит, постоянно бредила.

– И какие видения тебя посещали? – Лёня заинтересованно слушал.

– Не помню. Мама рассказывала, что они не могли разобрать слова. Тарабарщина какая-то.

– Жаль. Может ты перенесла редкое заболевание, и они ищут именно человека с таким геномом?

Я передернула плечами, стало страшно.

– Не рассказывай никому об этом, – продолжил парень, – не зря он спрашивал про деда. Не зря…

– Да ладно тебе жуть на меня нагонять! И так уже чувствую себя подопытным кроликом.

– Уверена, что не хочешь переночевать у меня? Честное слово приставать не буду.

– Тем более не пойду, – поддержала я шуточный тон соседа, -как спать, когда на тебя не обращают никого внимания?

– Зачем дело встало? Буду обращать!

– И провалишь важнейшее дело по нашему спасению? Нет. Я не могу так подвести остальных.

Улыбаясь, я вытолкнула упирающегося парня за дверь. Он легко на прощание поцеловал меня в щеку и, подмигнув, быстро вошел к себе в каюту. А я, покачивая головой, стала закрывать свою дверь, но остановилась, услышав, что соседи напротив открывают свою. Сквозь маленькую щелочку я рассмотрела выходившего из своей каюты Филиппа Эполитовича. Он, стараясь не шуметь, прикрыл дверь и направился ко второму выходу на палубу мимо столовой. Походка его мне показалась странной. Когда мы выходили из столовой, он шел, пришаркивая ногами, немного сутулясь. А сейчас шел легко, бесшумно, спина прямая.

Я посмотрела на часы – время приближалось к полуночи. Затем на себя – в таком белом наряде не пошпионишь. Где там вещи, которые мы притащили с собой? Я быстро залезла в рюкзак, перерывая собранные на самолете вещи. Черная водолазка и мужские темные спортивные брюки, которые пришлось сильно затянуть на талии, чтоб не потерять по дороге. Кроссовки мои вполне подошли к образу. Господи, что я делаю? Зачем? Голос разума не пробился сквозь адреналин любопытства.

Хоть моей скорости переодевания любой солдат позавидовал бы, но старичка в коридоре уже не было. Я направилась в том же направлении, вспоминая свой путь с Ирикием до медчасти. Почему-то я не сомневалась, что муж Марии Сергеевны направился именно туда. На палубе было темно. Несколько фонарей освещали небольшой кусок пути ближе к лестнице. Я старалась скользить по затемненным участкам, не попадая в освещенные места. Спустившись на пару ступеней, я постаралась заглянуть вниз. Никого не видно. И куда он так быстро делся? Аккуратно спустилась на этаж ниже. Стеклянный купол лаборатории был закрыт. Спуститься ниже возможности не было, дверь между пролетами была закрыта. Тишина давила. Куда он делся? Я развернулась назад и, уже поднимаясь на первую ступеньку, заметила еще одну дверь на палубе, которую до этого я принимала за необычный рисунок. Сейчас тонкая полоска света выдавала наличие помещения и явного присутствия за ней.

Мое сердце отстукивал бешеный ритм, внутренний голос неоднократно обозвал идиоткой и орал о немедленном возвращении назад в каюту. Но пятая точка искала явных приключений и не слушала никаких доводов разума. Поэтому я подползла к двери. Небольшой коридор был пуст. По пути к противоположной двери препятствий не было, кроме собственного страха выйти из укрытия темноты. Уже открывая шире дверь, я почувствовала движение за спиной. Заорать не успела только потому, что чья-то мужская грубая рука зажала мне рот, а вторая крепко прижала к себе, отрывая меня от палубы.

– Только не ори, – прошептал знакомый голос на ухо, – это я, Дима. Кивни, если успокоилась.

Я кивнула, вставая ногами на твердый пол.

– Так умереть недолго, – прошипела я, поворачиваясь к МЧСнику. Он на мой манер тоже был в темной одежде.

– Я тут палубу обследовал и увидел, как ты крадешься. Какого черта ты здесь делаешь?

Гневный шепот Дмитрия вызвал приступ острой вины. Но он также быстро прошел, как только я вспомнила про Филиппа Эполитовича.

– Ты никого здесь не видел?

– Нет. А кого должен был?

– Муж Марии Сергеевны прошел куда-то в эту сторону и он, явно был не в себе.

– Что ты имеешь в виду?

– У него изменилась походка, осанка. Не знаю, как объяснить – странно вел себя. Вот я и решила посмотреть, куда это он на ночь глядя.

– С ума сошла одна без прикрытия лазать, где не попадя. Хорошо, что я тебя увидел. Я пойду первым, если за второй дверью все нормально, позову тебя.

– Не катит. Лучше, если я пойду первой, а ты меня прикроешь. Если попадусь, то могу либо соврать, что у меня опять головная боль сильная, и я спустилась в поисках врача, а про кнопку вызова забыла. Либо ты придешь на помощь и вытащишь меня.

Дима на минуту замешкался с ответом. Было видно, что он не одобряет мое желание идти самой, но понимал, что ему сложнее будет объяснить свое присутствие на палубе ночью.

– Хорошо. Если кто появиться я отвлеку внимание. Не задерживайся. Не лезь на рожон. Если что зови.

Теперь идти было уже не так страшно. Все-таки, когда ты знаешь что рядом крепкий мужик, готовый прийти на помощь, шпионить даже интереснее. Я протиснулась в чуть приоткрытую дверь и тихонько пробежала несколько шагов до второй, заглядывая в маленькое окошко в верхней ее части.

Яркий свет не давал нормально рассмотреть комнату. Дверь находилась, видимо, в самом конце большой каюты с боку, так как мне видно было лишь угловую часть стены напротив. Белоснежные стены при данном освещении казались ослепительными до темных мушек в глазах. На свой страх и риск, я слегка приоткрыла дверь, которая (слава богу) не в пример моим, открылась бесшумно. Сквозь узкую щель видно было, что в каюте ближе к двери установлены два куба – каждый примерно в 1,5 метра, соединены между собой узкой конструкцией матового светло-серого цвета, словно двух сторонней прищепкой. И, надо сказать, это единственное цветовое пятно во всей комнате. Не реально белые панели стен, потолка и пола. Ни окон, ни мебели, идеальная чистота. Я не удивилась бы, если увидела здесь пациентов в спецкостюмах для абсолютной стерильности. И что делать дальше? Глухой голос вывел из оцепенения. Значит там кто-то из команды. И я рискнула, пока голос говорившего мог скрыть мое передвижение, аккуратно максимально пригибаясь прошмыгнуть под прикрытие кубов.

– Как успехи? – этот голос мне был не знаком. Но он напомнил мне голос из моих галлюцинаций. Я осмотрелась вокруг. Это ведь та комната, в которой я была во сне или нет? Кубов не помню, но стены и это ослепляющее освещение похожи. Отвечал явно Филипп Эполитович, но голос был бодрее, моложе что ли.

– Код имиата не принимает пароль. Я попытался войти через систему его парного генератора. Они уже больше 50 лет вместе, могла произойти адаптация. Да и слишком долго система развивалась сама по себе, Цефина запустила саморазвивающийся модуль перед тем, как перешла в режим ожидания.

– Что вы хотите мне сказать? Опять неудача? Семеро из нас смогли запустить трансформацию, сколько нам еще ждать? – говоривший был явно раздражен. Он не кричал, говорил спокойно, но от тона его голоса леденело все внутри.

– Вы же знаете, что трансформация временна, – вмешалась в разговор Анарис, – без пробуждения Цефины мы обречены. Имиаты стремительно развиваются и нам все сложнее оставаться в тени. Мы не можем бесконечно производить набор имиатов, тем более что код становится все менее восприимчивым к паролю. Нам срочно нужна перезагрузка системы.

– Я уже слышал об этом! Мне нужен результат! Я смог отыскать главный схрон данных, я предоставил вам место и все необходимые средства для решения проблемы. Пробуждение Цефины ваша задача!

– Да Апи, – тихо с извиняющимися нотками проговорила доктор.

– Сит Ирики, что с новыми образцами? Надежды на девушку могут оправдаться?

– Возможно, – мужчина говорил неохотно, – ее восприимчивость самая сильная.

– Апи, – прервала его Анарис, – У нас под вопросом еще одна кандидатка. ЕЕ система дает странные искажения. Это похоже на запуск перекодировки.

– Анарис, мы даже ее геном еще не проверили, а ты уже ставишь предположения? – Ирики зло отчитал доктора.

– Отчего же? – женщина явно говорила с усмешкой, – она ведь принимала лекарство. Кровь мы не брали, но с остатками слюны уже можно было поработать.

– Почему вы мне не сообщили результат?

– Я попросила зайти ко мне позже, но была проигнорирована.

– Мне не интересно слушать ваши перепалки, – остановил их таинственный Апи.

В тишине послышались шелестящие звуки с редким попискиванием. Я почему-то была уверена, что это Апи обращается еще к кому-то. Видимо, получив ответ, Апи заговорил вновь с членами команды.

– Срок Цефины истекает. Ее блок жизнеобеспечения мы так и не нашли, так что у нас только три пути: пробудить основной блок информации для запуска трансформации всей системы до истечения последнего цикла; либо найти цепь информации в самом развитом образце и применить его для запуска системы; либо исчезнуть навсегда. И последнее нас совсем не устраивает. Мы посетим вас через три дня.

Жаль, мне ничего не было видно, но, судя по всему, настало время покинуть помещение. Голова и так взрывалась от того бреда, что я услышала. Все это время я сидела, прижавшись спиной к кубу в страхе, что мое черное пятно обязательно разоблачат в столь безупречном белом помещении. У меня один шанс проскочить за дверь, если никто из участвующих в беседе не решил переместиться ближе к стене и оставил мне свободную зону для передвижения. Я постаралась тихо развернуться к кубу лицом и начала пятиться в сторону двери. В соединяющем куб элементе мне показалось движение. Я остановилась, вглядываясь в промежутки между соединительными швами. Боковые стенки оказались прозрачными и там точно кто-то был. Меняя угол обзора, я старалась уловить очертания.

Креветка?! Гигантская креветка! Иначе я не могла описать увиденное мною существо. Приступ тошноты ощутимо подкатил от вида усиков, лапок и пучеглазых глаз. Существо поглотила яркая вспышка, и я не раздумывая рванула на выход, стараясь не разгибаться. Уже влетев в кольцо рук Дмитрия ожидавшего меня в темноте палубы, я прошипела.

– Бежим, кажется, они собираются выходить.

Дима, не задавая лишних вопросов, легко перекинул меня через плечо и буквально взлетел по лестнице, переступая через ступеньку. Поставил меня на ноги, он лишь войдя в коридор между каютами на нашей палубе. Не сбавляя шага, подтолкнул меня, задавая движение к моей каюте. Захлопнув за нами дверь, Дмитрий прижался к ней ухом, показывая знак поднятой рукой, чтоб я молчала. Несколько минут мы восстанавливали дыхание в темноте и тишине.

– Слышу шаги, – чуть слышно прошептал мужчина, не меняя положения, – все. Кажется, зашел в каюту. Что ты видела?

– Это сложно объяснить, – я прошла к кровати, попутно зажигая прикроватный светильник, – много непонятных терминов. Но хуже всего то, что я не знаю точно, что именно я видела. Там в комнате находится что-то вроде аквариума с гигантской креветкой. И когда я говорю гигантская, я имею в виду не менее метра в длину. Что еще находилось в этой кубической емкости, я не рассмотрела. С моей стороны емкость была матового цвета.

– Уверена, что стекло простое? Может оптический обман?

– Мне некогда было рассматривать.

Мужчина прошел в комнату и сел напротив меня на стул, перевернув его спинкой перед собой.

– Что еще?

– Я слышала несколько человек: доктор, Ирики, какой-то Апи и наш сосед. Они говорили о каком-то коде, который не принимает пароль, трансформациях, исследованиях. Как мне показалось, они похищают людей для исследований уже давно.

– Значит, предчувствие нас не обмануло.

– Судя по всему, от доктора ждут каких-то результатов и девушка Сергея Анатольевича их надежда на нужный результат. Одно я поняла абсолютно точно – у нас в запасе три дня, так как начальник Ирики собирается сюда с визитом. И кем бы ни был Филип Эполитович, он явно не тот, кто был супругом Марии Сергеевны. Завтра нас ждут исследования, которые помогут им выбрать из нас подходящую кандидатуру для какой-то трансформации и пробуждения Цефины.

– Это кто еще? – Дмитрий насторожился.

– Сначала я думала человек, может в коме и они пытаются вернуть к жизни ее, но о ней говорили больше как о бездушном предмете, машине. Я запуталась.

– Ты и так большая умница.

Дмитрий встал, вернул стул на место и прислушался у двери.

– Все спокойно. Ложись спать, – он приободряющее улыбнулся. – Завтра не подавай вида, что что-то случилось. Нужно постараться сорвать сдачу анализов. Три дня говоришь? Да это же прорва времени! Выкрутимся!

– Приятных снов! – тихо проговорила я вслед уходящему МЧСнику.

– И тебе! – ответил, прикрывая за собой дверь, он.

Все: душ и спать! Что-то не давало мне спокойствия. Я упустила в услышанном разговоре что-то очень важное, но пока не могла вспомнить что. Утро вечера мудренее, очень верное выражение. Нужно с утра на свежую голову вспомнить все услышанное и попытаться записать все непонятные для меня выражения. Возможно,мои сотоварищи по крушению увидят в них иной смысл.

После душа я провалилась в сон мгновенно и без сновидений.

Утро началось со стука в дверь. У меня и так сложное отношение к ранним пробуждениям, «сова» знаете ли, а сейчас и вовсе хотелось крови посмевшего так рано меня потревожить. И ведь никакого режима нас не заставляли придерживаться, поэтому я надеялась проспать завтрак.

Стук в дверь повторился. Пришлось встать и плестись к двери, замотавшись в покрывало. На пороге стоял Ирики, невозмутимый, как всегда и выглядел он безупречно. Я же пыталась открыть оба глаза, но получалось плохо, так как один упорно продолжал спать. Я мельком взглянула на себя в зеркальную дверцу шкафа. Кокон из покрывала, всклокоченные волосы, заспанное лицо. Красотка…

– Вы еще спите? – Ирики изобразил удивление.

– Разве не заметно? У нас был уговор встать в определенное время? – надеюсь, что злость в моем голосе этот жаворонок услышал. Почему-то мне было совсем не все равно, что видит он меня в таком виде. Это бесило еще больше и хотелось сказать гадость, дабы и ему подпортить настроение.

– Ваши товарищи уже все встали. Не думал, что 9 утра для вас слишком рано.

Издевается? Никаких эмоций на лице. Вот как можно так владеть собой? Сволочь.

– Я пропустила что-то важное?

– Доктор хотела бы вас осмотреть перед завтраком.

– Остальные уже прошли процедуры? – я вспомнила разговор с Дмитрием, что нужно потянуть время со сдачей анализов.

– Не все. Малыш капризничает и их с мамой пока не могут осмотреть, пока осмотр прошел только ваш сосед – Леонид, кажется?

– Оу… Все нормально?

– Результаты будут позже. Одевайтесь. Я подожду вас в столовой.

Ирики явно не хотел говорить со мной о результатах. Как мне тянуть время? На ум пришел детский фильм – «Отроки во вселенной», где ребята тянули время, изображая срочную нужду в туалет и боли в животе. Я улыбнулась, представив себя в этой роли. Глупо, конечно, но делать что-то нужно. Максимально медленно одевшись, я поплелась к столовой. Из Сониной каюты доносился плачь Михи и мужской голос, значит Дмитрий нашел как утром срулить. Что делать мне?

В столовой за столом сидела пожилая пара, все так же мило держась за руки, Сергей разговаривал с Леонидом на диване с чашкой в руке. Ирики стоял к входу спиной у окна.

– Всем доброе утро! – я улыбнулась насколько могла дружелюбнее. – Как спалось на новом месте?

Этот вопрос я уже адресовала Лене, который поднялся с дивана при виде меня и, быстро подойдя, с обратным приветствием поцеловал в щеку.

– Привет соня. Проспала самый интересный момент, как в меня иглы втыкали.

Меня передернуло от мысленного образа этого действия. Ненавижу иглы. Ирики обернувшись с недовольным прищуром, смотрел на приобнявшего меня одной рукой за плечи Леонида.

– И много игл? – мой голос звучал жалко.

– Всего парочку, не бойся, – парень подмигнул, – кофейку или по чайку?

– Ни того, ни другого, – перебил Леню Ирики, – мы вначале спустимся к Анарис, а затем уже позавтракаем.

Слово «позавтракаЕМ» напрягло не только меня. Стюард прижал меня к себе сильнее, но постарался продолжить таким же веселым голосом.

– Ок. Тогда я тебя подожду и позавтракаЕМ, – специально сделав акцент на последнем слоге, Леонид бросил предупреждающий взгляд на мужчину напротив. Затем наклонился ко мне и тихо прошептал, – Осторожнее с ним. Я тут информацию нарыл, расскажу, как вернешься. Если боишься, – продолжил он громче, – могу проводить к доктору.

– Не стоит. Беспокоиться о пассажирах моего корабля буду я, а вы отдыхайте. Как только получим ваши результаты, переведем сразу к остальным пассажирам. Пойдемте Кира.

Приглашающим жестом капитан указал мне на выход из столовой. Пропустил вперед, отрезав меня от Леонида собой, и двинулся вслед. Уже открывая дверь на палубу, Ирики слегка притормозил меня, наклонился и тихо выдохнул мне на ухо:

– Если любите ночные прогулки, позовите меня в следующий раз.

Волна страха прокатила по телу. Он знает? Видел меня? Что сказать? Я старалась изобразить непонимание.

– О чем вы?

Ирики слегка отодвинулся, заглянул мне в глаза, а затем сделал то, чего я точно не ожидала – понюхал меня! Точнее он наклонился к моей шее и втянул воздух.

– Твой аромат витал вчера в воздухе на медицинской палубе.

– Конечччно, – начала, заикаясь, искать себе оправдание, даже не сразу заметив его переход на ты,– вы сами вчера меня водили к Анарис за таблеткой!

– Так долго он не продержался бы. Я знаю, что ты была там ночью.

– Не думала, что от меня такой сильный запашок, – попыталась я увести разговор. Как там говорят? Лучшая защита – это нападение? – Вы меня сейчас оскорбили! Все, не пойду ни на какие анализы! Пойду мыться в душ!

Ирики смотрел на меня, криво улыбаясь, спектакль его не трогал.

– Это очень приятный аромат, так что нет надобности его смывать.

– А остальных вы тоже на нюх берете? – я изобразила святую наивность.

– Нет, – мужчина нахмурился, – здесь все сделано для того, чтобы дискомфорт не вызывать у пациентов от внешних факторов, например, таких, как запахи тела. Специальные моющие средства уничтожают этот недостаток.

– Я все таки обижусь, – я постаралась отодвинуться от мужчины как можно дальше, – опять намек на мою немытость? Я тоже пользовалась вашими средствами!

– В том-то и дело, на тебя это подействовало иначе, – Ирики снова приблизился и втянул воздух у моей кожи. Нюхач блин! Мурашки пробежали от такой близости. – Ты мне не ответила, что делала ночью в медицинском отсеке?

– Бывает, знаете ли. Лунатизм болезнь серьезная, совсем не помню, что творю по ночам.

С этими словами я прорвалась мимо Ирики на палубу и только услышала слова, сказанные мне вслед:

– Не рискуй напрасно.

– Вы мне угрожаете? – я пятилась к лестнице.

– Ни в коем случае, – Ирики уже принял свой невозмутимый вид и спокойно направился дальше мимо меня, – предупреждаю, в темноте можно себе повредить. Поэтому, позовите меня для своей безопасности, если снова позовет луна.

Я спускалась следом за этим странным мужчиной, который уже вел себя, как обычно и говорил со мной учтиво на вы. Вот влипла. Однако он ни слова не сказал о моем спутнике. Он не почувствовал его? Или просто промолчал, чтобы я так подумала? Так много вопросов и задать их нельзя.

Мы спустились к стеклянному куполу и, при виде всех этих непонятных мне приспособлений, внутри желудок свело натурально.

– Вам плохо?

Спросила подошедшая к нам Анарис, беря меня за руку и прощупывая пульс.

– Я просто еще не завтракала, – пробурчала я в ответ.

– Мы очень быстро, обещаю, – милая улыбка Анарис обезоруживала. Но в голове звучал ее саркастический голос, сообщавший, что анализ ДНК у меня все-таки взят. – Проходи, садись во второе кресло.

Я шла как на эшафот. Передо мной располагались два странного вида кресла, больше напоминающие мобильные многофункциональные столы в одной из наших новых больниц. Рядом со вторым «креслом» стоял прибор в виде полукруга с широким плоским навесом. За спинкой прибора были расположены экраны, издававшие неприятные звуки. Что делать? А что я могла? Изобразить обморок? Смешно. Не такая я прекрасная актриса. Вот будь на моем месте Катюха с отдела кадров, мне бы поверили. Вот в ком актерский талант пропал. Но не об этом сейчас. Меня пристегнули, как в кресле самолета, прицепили несколько электродов на теле и на виски. Самое страшное – прибор, маленькая черная коробочка на манжете, которую прицепили на сгиб локтя, проверив перед этим на какой руке вены ближе. Помощники доктора двигались легко и бесшумно. Отсутствие эмоций на их лицах расслабиться тем более не позволяло. Паника медленно подкатывала, хотя я пыталась улыбаться, не показывая своего состояния.

– Страшно? – Ирики снова оказался слишком близко и слишком неожиданно.

– С чего бы это?

– Страх тоже имеет свой аромат.

Вот тут я уже испугалась, да кто он такой? Маньяк. Постаралась понюхать себя, повернув голову к плечу. Ничего я не чувствую. Мой жест вызвал улыбку у Ирики, который отошел сразу же, как только к нам приблизилась Анарис.

– Расслабляемся, закрываем глаза, думаем о хорошем и ничего не бойтесь – успокаивающие нотки в голосе доктора сделали свое дело и я, откинувшись на спинку кресла, постаралась расслабиться, пока сиденье подо мной принимало горизонтальную форму. Раздалось легкое жужжание, затем по телу пошла легкая вибрация, я не сразу почувствовала укол в районе сгиба руки. Меня укололи еще несколько раз и каждый раз вибрация меняла свой ритм. Руку неприятно жгло, но боли сильной не было. Я чуть приоткрыла глаза, наблюдая за плоским экраном, проходящим вдоль моего тела. Минут через десять все прекратилось, кресло вернулось в свое первоначальное положение, лаборанты также бесшумно отцепили от меня кошмарные провода, и Анарис позволила встать.

– Вот и все. Можете возвращаться к себе. Я ведь обещала не задерживать?

Анарис улыбнулась и быстро продолжила заниматься своими делами, не давая мне возможность задать вопросы. Ирики вышел из прозрачной лаборатории, ожидая, что я последую за ним. Но на выходе все-таки меня удивил.

– Хотите, я проведу вам экскурсию по кораблю?

– Нам ведь нельзя самостоятельно перемещаться?

– Во-первых, вы не сама, а под моим бдительным контролем. Во-вторых, мы пройдем только там, где вам можно со мной находиться и в-третьих, лучше я покажу корабль днем, чем вы сломаете шею ночью.

Как быть? Может он специально меня заманивает? Может ему доктор уже показала, что мои органы подходят и меня просто ведут в операционную?

– Тогда давайте позовем других? – я попыталась развернуться к лестнице, но меня удержали.

– Малыш сейчас не в настроении и мама его явно не оставит ради прогулки, Мария Сергеевна тоже не вариант – устанет от переходов, а ваших мужчин, простите, я сам не горю желанием веселить экскурсиями.

Как всегда мой ужасно разумный внутренний голос советовал мне вежливо отказаться, но кто слушает доводы разума? Нам ведь нужно знать расположение корабля? Наедине можно попытаться разведать что-то о команде, может, увижу радиорубку или откуда они там связываются с землей?

– Я вас не съем.

Тоже мне шутник.

– И на том спасибо, – почти прошептала я в ответ, – хорошо, пойдемте.

Искренне улыбающийся Ирики смело мог бы разбить сердце, если бы я не ждала от него неприятностей.

– Что ж, царство Анарис вы уже видели. Здесь обычно проводят первичный осмотр наши пациенты, здесь же аккумулируется вся информация о проводимом лечении и результатах, разрабатываются новые методики.

– Анарис врач или ученый?

– А разве это не может сочетаться? Она обладает такими знаниями, которым могли бы позавидовать любые ученые умы. Но не будем о сложном. Признаться, я сам не во всем разбираюсь из того, чем занимается наш доктор. А говорить о том чего не знаешь глупо. Помещение лаборатории занимает почти половину палубы.

Мы шли по коридору вдоль купола.

– С правой стороны располагаются каюты для сотрудников лаборатории и нескольких членов экипажа, в том числе и Таис.

– А самая первая дверь, куда она ведет?

Ирики внимательно посмотрел на меня, задумавшись над ответом.

– А вы еще и наблюдательны. Это комната совещаний. Вам ближе будет название – ординаторская, если не ошибаюсь. Анарис не спускается на нижние палубы. Там свой лечащий персонал. Но все результаты передаются на совещаниях Анарис, и она либо подбирает новое лекарство, либо дает рекомендации по лечению.

– Короче говоря, раздает ЦУ – руководит. Она на корабле как главврач?

– Можно и так выразиться.

– А почему я никого не видела?

– Анарис со всеми общается по видеосвязи.

Мужчина вывел меня на открытую часть палубы. Я подошла к борту и осмотрелась. Казалось, корабль стоит на месте, настолько бесшумный был ход у судна. Вода под винтами не бурлила, ветер практически отсутствовал. Как и раньше, корабль был окружен белым плотным туманом.

– Почему вокруг нас туман? Это нормально для данной местности?

– Для местности не нормально. Мы находимся в холодных водах, а наши пациенты теплолюбивы. Вокруг нашего корабля создано особое поле, поддерживающее определенный температурный режим не ниже 20 градусов. Из-за столкновения холодного и теплого воздуха появляется пар образующий туман.

– Крутые технологии. Разработаны в Китае?

Ирики усмехнулся и подошел настолько близко, что практически вдавил в перила, поставив руки вокруг.

– Кто-то пытается узнать больше чем ей положено? – почти прошептал он.

А я на личном опыте узнала, что значат слова «дышу ею», по-другому маниакальное желание капитана вдыхать надо мною воздух не назову. Не могу сказать, что неприятно. В другой ситуации мне это даже польстило бы, но в данный момент только зарождало еще больший страх. Пользуясь ситуацией, пока Ирики не обращал внимания на мое желание внимательно осмотреться вокруг, я постаралась запомнить расположение на палубе, а так же чуть перегнулась через перила, заглядывая на нижнюю палубу.

Весь нижний уровень был перекрыт сеткой, на подобие рабицы, но более плоской и твердой на вид. Она была настолько мелкой, что ничего практически на другом этаже видно не было.

Я аккуратно положила свою ладонь на ладонь Ирики. Он вздрогнул, как бы, выходя из транса, и резко отошел, давая мне свободу движения.

– Что еще интересного мне можно увидеть? – я мило улыбнулась мужчине, старательно скрывая свою взволнованность и страх.

– Вы боитесь меня, а я хотел пригласить вас наверх, позавтракать со мной.

– Наверх – в смысле к нам в столовую?

– Нет, на верхний уровень. Рядом с рубкой есть каюта для капитана и его старших по званию в команде.

Я очень хотела. Очень! Ведь там можно было попытаться увидеть, кто управляет данным судном, может, найти передатчик или как он на корабле называется?

– Да, завтрак звучит очень заманчиво.

Я вложила свою руку в протянутую мне ладонь мужчины, и он вздохнул, как мне показалось, с облегчением. Но не успели мы пройти и половины пути, направляясь к лестнице, ведущей на нашу палубу, как к нам подошла Анарис. Она с явным неодобрением посмотрела на капитана, и тут же сменила маску на абсолютное радушие.

– Боюсь, мне придется прервать вашу прогулку. Ирики мы переводим Марию Сергеевну с супругом. Вы не забыли, что еще один пассажир задержался в переходной?

Ирики помрачнел. Видно было, что ему не очень приятен этот разговор.

– Сожалею, – он обернулся ко мне, – могу я просить перенести нашу трапезу на обеденное время?

– Да, конечно.

Я испытывала облегчение и разочарование одновременно, поднимаясь по лестнице на свою палубу. В последний момент мне пришла глупая мысль изобразить, что я ушла, потопав немного и тихо подкравшись к началу лестницы, подслушать доктора и капитана.

– Что ты творишь? –с раздражением почти прошипела Анарис, – имиатам нельзя разгуливать по кораблю. Ты нарушаешь наши правила!

– Эти правила создал я, если ты не забыла, – прорычал так же тихо в ответ Ирики.

– Я-то не забыла. Особенно, зачем мы здесь находимся. Ты хоть понимаешь, что можешь погубить единственный шанс на нормальное существование? Так долго искать выход и все испортить из-за глупой тяги?

– Я не могу бороться с непонятным мне чувством. Я пытаюсь разобраться.

– С чем? Тебе прекрасно известно, что между нами и имиатами невозможны взаимодействия, как и с любым предметом, который нас окружает.

– Она не предмет, – произнес тихо Ирики.

И такая тоска прозвучала в его голосе, что у меня от жалости к нему температура подскочила, обдало волной жара и слезы навернулись на глазах. Волна так же быстро исчезла, как и появилась. Что это было? Вытирая накатившие слезы, я почувствовала, что обнаружена.

– Что случилось? – голос Анарис был встревожен, – Ты побледнел.

– Ничего, мне показалось…

Это были последние подслушанные мною слова. Через секунду я уже неслась к столовой и успокоилась, только рухнув на диван рядом с Леонидом, который сидел, закрыв глаза и, как мне показалось, задремал, пока ждал моего возвращения. В столовой уже никого не было, но на столе стояла тарелка, накрытая салфеткой. Я положила голову на плечо Лёне и обняла за руку двумя своими руками.

– Вернулась, наконец-то, – проговорил парень, не открывая глаз, и только второй рукой похлопал меня по руке, – я уже почти стал переживать. Омлет оставил и две булочки,что пить будешь?

– Кофе, Лёнь.

Леонид повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза.

– Все в порядке? Ты дрожишь.

– Иголок до смерти боюсь, – я постаралась улыбнуться, – и есть страшно хочется!

– Тогда вперед!

Парень резко поднялся с дивана и потянул меня к столу. Пока я с удовольствием поглощала очень вкусный омлет,Леонид налил нам кофе и сел рядом.

– Поешь и общий сбор.

– Ты говорил, что нашел что-то, ты смог подключиться?

– Почти. Но это другое и оптимизма еще меньше, чем с теми версиями, что у нас были. Побудешь немного одна? Пойду всех предупрежу, чтобы к тебе в каюту шли.

– Ок, я скоро.

Пока Леонид ушел, у меня появилась минутка обдумать произошедшее. Я слышала, как парень стучал в каюты, но говорил он очень тихо. Что же здесь происходит? Кто такие имиаты? Что за переходная, в которой застрял пассажир? И главный вопрос: кто они такие?! Мне вспомнилось, как Ирики прижимался к моей спине, как он втягивал запах моего тела, шею обдало огнем, даже мурашки пробежали. Сейчас я очень жалела, что не смогла пойти наверх с ним. У нас так мало времени на спасение. Но почему-то Ирики никак не хотел ассоциироваться у меня с врагом. Да, я опасалась его. Иногда он говорил непонятные вещи, но я не ощущала от него явной угрозы в отличие от Анарис.

– Кира?

Я вздрогнула и посмотрела на открытые двери столовой, там стоял Сергей.

– Мне дали возможность поговорить с Таней, я скоро присоединюсь к вам.

– Хорошие новости, – я улыбнулась,сделав глоток кофе, – мы подождем у меня в каюте.

Сергей Анатольевич махнул мне рукой и исчез за дверью.

– Все, всех предупредил, – Леонид сел рядом, отламывая половину булочки, – ты же не против? А то я перенервничал тут за тебя, надо заесть стресс.

– Смотри, так и опухнуть недолго, – смеясь, я пододвинула к нему и вторую половинку, – мне одной достаточно.

– Пухнут от голода, а от булочек добреют.

Так на позитивной ноте мы допили кофе и направились в мою каюту. Там уже сидел Миха и что-то рисовал за столом.

– А где мама?

– Что-то забыла дома, сейчас подойдет, – не отрываясь от своего занятия, сообщил мальчуган. Лёня тут же упал на кровать, пришлось его подвинуть, чтобы сесть. Через несколько минут вошли Соня с Димой.

– Ждем Сергея? – спросил мужчина.

– Думаю, стоит. Его позвали на встречу с Таней, может еще что узнает,– ответила я.

– Тебя долго обследовали, – заметила Соня.

– Не долго, – смутилась я под общими взглядами, – мне Ирики этаж показывал медицинский.

Удивление на лицах моих сотоварищей заставило смутиться меня еще больше.

– А я сразу сказал, что он тебя выделяет, – Леонид приподнялся на локте с кровати.

– Он заметил, что я была ночью на палубе, – тихо добавила я к рассказу.

Картина «ревизор приехал» отдыхает. Соня смотрела на меня с легким ужасом, Леонид с осуждением, Дима задумчиво покачал головой.

– Он знает, что мы были вчера в медотсеке?

– Не МЫ, а Я. Тебя он, кажется, не смог учуять.

– В смысле?

– Ну, мне сложно это объяснить. Ирики сказал, что чувствует меня по запаху, а остальных нет.

Снова повисло молчание.

– Хочется верить, что это хороший знак, а не наоборот, – сказал, поднимаясь, Леонид.

Мы ждали, когда вернется Сергей. Тишина немного угнетала. Каждый думал о своем, и только скрип карандаша по бумаге, не давал уйти в себя. Минут через 15 в дверь постучали и Сергей вошел. Вид был у него уже не такой злой, но тревога еще оставалась.

– Ну как, видел ее?

Леонид, как и все мы, ждал ответа.

– Да, мы были в какой-то комнате с экранами, мне включили видеосвязь. Она там была с Марией Сергеевной, Филип Эполитович уже ушел на палубу ниже, а его жена осталась с Таней, после нашего разговора и они спустятся.

– Татьяна уже была там? Её ведь еще вчера забрали.

– Нет. Провели в каюту, а утром сказали, что нужно связаться со мной, так как я очень волнуюсь, и врачи не могут с такими показателями меня пропустить к ней.

– Может, мы зря волнуемся? – подала голос Соня.

– Не знаю. Таня такая бледная, говорит странно.

Мы в ожидании смотрели на Сергея.

– Она слова тянет. Как будто ее поднять подняли, а разбудить забыли. По-другому не могу выразить.

– Мы попробуем не терять ее из виду. Сергей Анатольевич, не переживай так. Хотя, даже и не знаю, насколько мои сведения вас успокоят.

Леонид вышел в середину каюты и стал что-то пролистывать в своем телефоне. Мы сгрудились у него за спиной, заглядывая в экран. Благо сейчас маленьких гаджетов почти не осталось, экран был достаточно большим.

– Вот смотрите. Я вчера, пока настраивал камеру, пытался предположить к какой национальности отнести наших спасителей. Найти хоть какую-то возможность определить, с кем имеем дело. Забил усредненные описания внешности и вот, что мне попалось среди всякого информационного мусора.

Леонид стал зачитывать выдержку из статьи: «тонкими европейскими чертами лица и с большими, широко раскрытыми голубыми глазами. Густые русые с рыжеватым отливом локоны» – никого не напоминает?

Мы молчали. Каждый из нас пытался осмыслить всю информацию, проанализировать и сделать выводы. Верить в мистику совсем не хотелось, да и инопланетяне вызывали протест.

– Зря я позволил отвести Татьяну, – Сергей с мрачным видом отстукивал пальцами незнакомый ритм по столу, – значит у нас всего три дня?

– Максимум, – подтвердил Дмитрий, – мы не знаем, один этот начальник прибудет или с подмогой, не знаем, что именно они должны сотворить с нами за эти дни, но явно ничего хорошего.

– Наши планы? – Соня нервно поглаживала по голове своего сына, который вообще не замечал наших тревожных разговоров.

Мы переглянулись с Дмитрием.

– Я так понимаю, что я отвлекаю Ирики?

– Правильно понимаешь, за тобой обед и осмотр корабля, поиск возможных путей побега.

Дмитрий четко раздавал указания.

– Леонид, за тобой камеры. Без них мы без глаз. – Лёня кивнул, – Соня, запас припасов за тобой. Никто не заподозрит маму в том, что она таскает пирожки в каюту для малыша. Подбери максимально питательные продукты и воды. А нам с тобой, Серега, нужно найти, чем обороняться, выяснить про барьер, окружающий корабль и, в идеале, найти шлюпку или спасательную резиновую лодку. Вопросы есть?

Вопросов не было, и Дмитрий продолжил:

– Кира, держи его как можно дольше, нам нужно время.

– Я-то подержу, но не забывайте про Таис.

– Если что, я ее займу, – прервала меня Соня, – Михаил умеет быть очень капризным, да дорогой?

Соня хитро улыбнулась мальчугану, который оторвавшись от рисунка, улыбнулся в ответ маме.

– Прекрасно, тогда встречаемся в полночь. Если понадобится сбор раньше,произнесите кодовую фразу «время – деньги». А теперь аккуратно расходимся, не палимся.

Первыми вышли Соня с малышом и направились обследовать запасы в столовой, затем Сергей Анатольевич. Дмитрий перед выходом сжал мою руку;

– Только зря не рискуй, Кирюш. Чуть что, гони его к черту и к нам.

– Уж будь уверен.

Выпроводив Дмитрия, я выразительно посмотрела на Леонида. Он, судя по всему, уходить не собирался.

– Я немного устала, мне надо обдумать свои действия, так что увидимся позже.

Открыть дверь мне помешала вытянутая рука парня.

– Ты обещала никуда не лезть, а сама тут же понеслась навстречу неприятностям вчера. Хорошо Дима там был, а если бы нет? Ты понимаешь, что тебя могли поймать? Мы даже не знаем, с кем имеем дело!

– Лёнь, спасибо за то, что ты так переживаешь, но я взрослая девочка и сама принимаю решения, что мне делать и куда ходить! – Мои слова прозвучали несколько резковато даже для меня, и я постаралась немного смягчить их, положив свою ладонь на ладонь парня, – прости, но времени не было еще и тебя звать.

– Ты не подумай, я за всех переживаю. По одному у нас больше шансов пропасть.

– Я все понимаю. И мне тоже страшно. Добей ты уже эти камеры! – улыбаясь, я постаралась перевести тему в более легкое русло.

– Будь с ним осторожна.

– Чесслово буду!

Леонид быстро обнял меня и вышел из каюты. Вздохнув с облегчением, я закрыла дверь и пошла в душ. Из головы до сих пор не выходили слова Ирики о моем запахе. Хотелось стереть с себя все. Теплая вода смывала мои страхи.

Какие-то два несчастных дня отделяли меня сейчас от нормальной жизни: дом, друзья, работа, мама… Как она сейчас переживает. Ей наверняка сказали, что меня нет в живых, только бы сердце выдержало. Я обязательно вернусь, мамочка! Слезы потекли по щекам при воспоминании о доме. Как много произошло в моей жизни за эти несколько дней. Кто хотел приключений? Кому это было скучно и «однообразно»? Сама себе сейчас бы тумаков надавала – чего не сиделось? А теперь только надежда и остается, так как уверенность в успехе нашего побега точно умерла, как только мы поняли, что в западне.

Как себя вести с Ирики? Он странный, но… симпатичный. Я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь. Резко крутанув кран с холодной водой, наказала себя за дурацкие мысли и быстро выскочила из-под ледяного душа.

У меня есть пара часов отдохнуть и привести себя в порядок, жаль никакой косметики не осталось. Моя сумка затеряна в морских просторах, а в найденных вещах ничего похожего не наблюдалось. Хорошо хоть из-за быстрого темпа жизни я привыкла красить ресницы и брови в парикмахерской, так что мои серые глаза не выглядели блекло. Волосы решила оставить распущенными. Они то ли от влажности воздуха, то ли от структуры воды стали сильнее виться и лежали сейчас волнами на плечах. Значит надо выведать тайны? Я хитро подмигнула своему отражению в зеркале. Дополним образ специфичной одеждой, выданной нам здесь. Да… Придется надеяться только на собственное обаяние. Хотя белый цвет мне всегда был к лицу. Еще раз, критично осмотрев себя, я пришла к выводу, что лучше уже не стану и прилегла на кровать в ожидании визита нашего спасителя-конвоира.

Незаметно для себя я провалилась в сон. Мне привиделся саркофаг с лежащей в нем девушкой. Мраморный гроб стоял посередине такой же белоснежной залы как та, в которой я недавно была. Пряди золотистых волос свисали со стенок саркофага и легкий ветер колыхал их, и издалека казалось, что они живые. Я стала подходить ближе. Мне хотелось увидеть лицо Цифины, а я не сомневалась, что это она, но золотистая волна волос скрывала лицо от меня. Тогда я набралась смелости и, подойдя вплотную, протянула дрожащую руку и аккуратно убрала волосы с лица.

На меня смотрела Я! Открытые глаза с белками без зрачка вселяли ужас. Я бросилась бежать и… упала с кровати, просыпаясь и тяжело дыша. Приснится же чертовщина всякая. Жуткое ощущение не прошло даже после того, как я убедилась, что с моими глазами все в порядке. Сколько я проспала? Мне показалось, что пару минут, но, судя по часам, прошло уже 1,5 часа. Скоро сигнал к обеду, а Ирики еще не заходил. Может его отговорила Анарис? Тогда плохо дело.

Я открыла дверь каюты, как только прозвучал сигнал, и тут же уперлась в грудь мужчины, которого ждала.

– Вы дежурите под моей дверью что ли? – зло рыкнула я, забыв о том, что несколько минут назад собиралась быть обаятельной и соблазнительной.

– И вам добрый день, – растерянно ответил Ирики, – вы обещали мне обед. Все в силе?

– Ах да, обед. Совсем забыла. Ну, раз уж обещала, то надо выполнять обещанное.

Ирики сделал шаг назад и, как всегда, сделал приглашающий жест. Мы двинулись в противоположную сторону от столовой.

– Здесь ближе, – пояснил на мой удивленный взгляд мужчина.

Мы вышли к лестнице, по которой попали сюда несколько дней назад, поднялись на этаж выше и сразу попали в просторное помещение наподобие нашей столовой с тем отличием, что здесь был круглый небольшой стол в середине окруженный 4 стульями, пара шкафов с книгами и несколько кресел. На столе уже был выставлен обед на две персоны.

– Вы обещали мне показать верхний этаж или вы имели ввиду только эту каюту? – спросила я, оглядываясь вокруг.

– Я лишил вас нормального завтрака, не хочу, чтобы нам испортили обед. Поэтому экскурсию я проведу после. Или вы планировали сбежать раньше?

Вопрос прозвучал так двусмысленно, что у меня даже пальцы похолодели от страха. Спокойно. Главное вести себя естественно.

– Вы считаете, мне стоит бежать от вас? -присаживаясь на выдвинутый Ирики стул для меня, я старалась ничем не выдать беспокойство.

– Ну вот, снова я вас чем-то напугал. Ваш аромат изменился. Неужели все-таки хотели избавиться от меня поскорее? – мужчина, улыбаясь, присел напротив и заглянул мне в глаза.

Надо научиться себя контролировать иначе подведу всех.

– Ничего удивительного. Я ничего про вас не знаю и я не привыкла обедать с незнакомыми мне мужчинами наедине.

– Прекрасная возможность познакомиться, – Ирики улыбнулся так искренне, – я ведь тоже вас не знаю и не привык обедать наедине с незнакомыми девушками.

– Издеваетесь?

– Ну, если только совсем чуть-чуть.

Я заметно расслабилась, еда манила своим красочным видом. Кто-то очень постарался для капитана. Большой кусок неизвестной мне рыбы под белым соусом, покрытый расплавившимся сыром и зеленью, лежал в центре тарелки. По краю выложен картофель и помидоры. Я поняла, что Ирики абсолютно прав: экскурсия подождет, мой желудок нет.

– Приятного аппетита.

Я максимально вежливо дала понять, что все разговоры потом и прикрыла глаза от удовольствия, пережевывая первый кусочек.

– Приятного аппетита, – услышала я в ответ, -вина на корабле мы не держим, так что могу предложить сок или превосходный травяной чай с мятой.

– Да, – отвлекаться не хотелось. Я все еще боялась, что он затронет тему про побег и сможет догадаться обо всем, – чай, пожалуйста.

Ирики налил из изящного белого чайника чай в чашку и продолжал смотреть на меня.

– Вы не голодны? Или, – мерзкое подозрение заставило меня поперхнуться, – вы не любите… рыбу?

– Я просто засмотрелся, какое удовольствие это доставляет вам, – Ирики легко подцепил небольшой кусочек рыбы и положил в рот.

Мне стало легче – не я его пища и ладно. А то понасмотришься фильмов про вампиров. Но следующий вопрос опять меня насторожил.

– Мы остановились на рассказе о ваших родных, они много путешествуют по долгу своей должности, а вы? Часто покидаете свой дом?

– Как ни странно, но очень редко. Пару раз на море ездила, в Москве в командировке была, вот первый раз решила полететь за границу мир посмотреть. Не судьба.

– Ну почему же? Просто вы увидели мир с другой стороны.

– Со стороны океана? Так я тут не так много увидела. А где ваши родные, Ирики?

Мужчина нахмурился и перевел тему.

– Вы часто болели?

– Это важно? Ничего опасно заразного – со мной можно находиться в одной комнате.

– Не хотел обидеть, просто постоянно с пациентами здесь, вот и разучился подбирать темы для разговора.

Ирики, улыбаясь, налил чай и себе.

– Вы не любите рассказывать о себе? – я прямо посмотрела на мужчину, улавливая его реакцию на вопрос.

– Видимо, как и вы о себе, – ответил мне Ирики.

Признаться 1:1, мы оба пытались узнать побольше информации и никто из нас не хотел ею делиться. Дальше мы обедали молча, изредка кидая реплики, относящиеся исключительно к обеду.

– Я правильно поняла, что вы – капитан этого судна?

– В данный момент да.

– В данный момент? Вы его по каким-то причинам замещаете?

– Нет, – Ирики отвел глаза.

«Явно думает, как соврать», пронеслось у меня в голове. Я ждала ответа.

– Просто моя должность звучит несколько иначе, у нас нет такого понятия как капитан.

– Но вы здесь главный? – не унималась я.

– Я отвечаю за передвижение судна и за порядком на нем. Но не являюсь главным в вашем понятии. Анарис имеет равную должность, но отвечает за пациентов.

– При первом знакомстве я решила, что вы военный.

– Каждый нормальный мужчина проходил службу, так что ничего удивительного. Вы при первой встрече мне напомнили учительницу, но ведь это не так? – Ирики улыбнулся, вставая из-за стола, – как вам обед, наелись?

– Спасибо, было очень вкусно. Хотела бы поблагодарить повара, где вы их прячете? Огромный корабль, – продолжила я, отвечая на удивленный взгляд мужчины стоящего передо мной, -большое количество пациентов предполагает большой штат обслуживающего и медицинского персонала, а так же команда корабля, насколько я знаю, для управления такой махиной и двух десятков матросов маловато. Не говоря уже о поварах, посудомойках, уборщицах. Где вы всех прячете?

Я смотрела в глаза этому странному мужчине, слегка запрокинув голову. Глаза в глаза. Я пыталась прочесть в них хоть какую-нибудь эмоцию, но Ирики прекрасно владел собой. Куда меня понесло? А если он решит, что я слишком много задаю вопросов и решит избавиться? Я надеялась только на то, что я им нужна пока целая и невредимая.

– Так вот, как с вашей точки зрения выглядит научный прогресс?

– А причем тут это?

Ирики сбил меня с толку.

– Теперь понятен ваш страх. Мы живем в 21 веке и давно изобретены устройства, облегчающие нам жизнь. Так и у нас на корабле кухни оборудованы новейшими приборами для приготовления полуфабрикатов и готовых порций, требующих только термической обработки или подогрева. Вместо несчастных посудомоек стоят прекрасные функциональные машины, которые, смею заметить, справляются гораздо быстрее и качественнее. Так что, кухонных работника у нас два. Вся уборка производится также роботизированными помощниками. Что касается команды корабля, – Ирики протянул мне руку, – настало время, показать вам кто им управляет.

Я, как под гипнозом, приняла руку и пошла за мужчиной. Мы вышли через боковую дверь, и я смогла оглядеться. Верхняя палуба была просторной и открытой. На корме около бортов располагались разные мне неизвестные приспособления, ничего похожего с видимым мною раньше, ни канатов, ни цепей, лишь какие-то белые наросты разных размеров (так, по крайней мере, смотрелось).Минимализм прям какой-то и все идеально белое.

В середине совсем немного места занимала рубка управления и примыкающие к ней несколько кают, в том числе и та, в которой мы обедали. Ирики провел меня в рубку.

– Прошу знакомиться с капитаном, – проговорил он, указывая мне на систему кнопок и экранов.

– В смысле?

– Это экспериментальная модель. Лучшая из доступных ныне саморазвивающихся систем, моя задача лишь контролировать и не допустить сбоя. Можно провести аналогию с технологией «умный дом», но наш Сайхон гораздо умнее.

Я,честно, офигевала от увиденного: минимум команды и полностью зависеть от компьютера? Сумасшедшие. Но явно чертовски-талантливые и бешено богатые. Сколько же здесь стоит курс лечения? Стоп. Сказки про инопланетян мне перестали казаться нереальными. Может Леонид и прав. С одной стороны все так логично, 21 век, новые технологии. Вон у китайцев, наверное, и не такое имеется. А с другой стороны все казалось каким-то нереальным, театральной бутафорией, так это было не похоже на все, что я видела.

Осмотревшись, мы прошли вокруг рубки к обратной стороне корабля, там я с облегчением заметила на подвесах, что-то по форме напоминающее шлюпку. Из-за плотной ткани накрывающей интересующий меня объект, я не могла сказать с уверенностью, но это единственное, что вообще по форме напоминало лодку.

– А что за той дверью? – я указала на дверь сразу за рубкой.

– Там моя каюта. Но мы ее осматривать с вами не будем. Не прилично мне тащить девушку в собственную спальню.

– А в мою каждый раз вламываться значит прилично?

Ирики сжал мою руку.

– Я ни разу не переступил порог вашей каюты.

Действительно, только сейчас я поняла, что он был прав. Даже стало немного стыдно.

– Пойдемте вниз? – Ирики испытующе посмотрел на меня.

В мои планы не входило отпускать его так скоро. Ребята просили время.

– Можно мы еще немного побудем здесь? Не хочется опять сидеть в каюте. Жаль, что не видно ничего за туманом, океан должно быть очень красив.

Ирики колебался, принимая решение, затем кивнул и положил мою руку себе на локоть.

– Солнце и небо туман не закрывает, посидим на палубе?

– Если можно.

– Не холодно? Я могу вынести плед?

– Я была бы не против.

– Я скоро, – Ирики отпустил мою руку и быстро направился к своей каюте.

Как только он скрылся за дверью, я буквально пролетела расстояние до лодки и, заглянув под ткань, убедилась в правильности моих выводов. Неприятным сюрпризом было лишь то, что она явно была не весельная, а значит, нужны были ключи или чем они тут подключают свою «умную» систему. Но этот вопрос уже к Леониду. Когда Ирики вышел с коричневым пледом в руках, я уже стояла на том месте, где он меня и оставил, и обворожительно улыбалась довольная собой.

Мы прошли к носу корабля. Несколько пасов рукой и от борта выдвинулось сиденье. Я даже не заметила, что он сделал. Как это возможно? Что же это за технологии такие?

– Я немного опустил завесу, – проговорил Ирики, накидывая мне плед на плечи.

Только сейчас я заметила, что туман как будто срезали наискосок и передо мной открылся потрясающий вид на океан: бескрайний и завораживающий он темнел по курсу, поднимаясь волнами и разбегаясь разрезаемый нашим судном. Запах свободы иначе и не назовешь.

– Как красиво, – до меня наконец-то доносились живые звуки, я даже уловила шум волн ударяющихся о борт корабля, – Вы даете распоряжение кораблю или есть кнопка управления этим ммм щитом?

– Если я открою вам тайну управления, то вы останетесь здесь навсегда, – пошутил Ирики.

А пошутил ли? Меня аж передернуло от понимания, что он может быть серьезен.

– Как легко у вас сменяются эмоции.

Мужчина присел на скамейку, не сводя с меня глаз. Мне же совсем не хотелось отрывать взгляд от океана. Где-то теплилась надежда, что я увижу еще какое-нибудь судно.

– Это не самый популярный морской путь, – словно прочитав мои мысли, проговорил Ирики и взял меня за руку. – Барьер сейчас восстановится, присаживайтесь.

Я с долей досады наблюдала, как туман поглощает пространство, скрывая от меня красоту желанной свободы. Со вздохом я присела рядом. Мы молчали, Ирики поглаживал мои пальцы и был задумчив. Я решила нарушить молчание.

– А у вас все здесь реагируют на запахи?

Мужчина озадаченно посмотрел на меня, вникая в вопрос.

– Ранее подобного не наблюдалось, – честно ответил он.

– Тогда почему?

– Почему у меня такая реакция на вас? Не знаю. Я сам пытаюсь понять, но не думаю что это так уж невероятно, – Ирики ухмыльнулся, увидев мое скептическое выражение на лице, – Скажите, вы можете по вкусу одного глотка определить весь букет вина? Распознать все составляющие?

– Нет, – я не понимала, к чему он клонит.

– Но вы знаете, что люди с такими способностями есть?

– Да.

– Вы можете по аромату определить все компоненты духов?

– Нет, – кажется, до меня начало доходить.

– Но вы не считаете странными людей, которые имеют такое чутье и работают в данной отрасли?

– Не считаю.

– Так что вас удивляет во мне? Идеальный слух мне явно не достался, а вот обонянием видимо бог наградил.

Я была в шоке, Ирики победно улыбался. Вот же изворотливый…. Мужчина.

– Конечно, я могла бы согласиться, что это норма, если бы вы улавливали аромат всех находящихся на корабле, – я злилась, вот не люблю проигрывать или выглядеть глупо, – но вас клинит на мне по какой-то причине!

– Клинит? – Ирики удивленно приподнял брови, – может из всех вы более эмоциональная, или мои способности только открываются, или… вы мне просто нравитесь?

И вот как его держать подольше, если я не могу найти безопасную тему для разговора, а его признания еще больше бесили. Ну и что, что он очень симпатичный? Он однозначно враг! И меня злило, что врагом считать его у меня никак не получалось. Я выдернула свою руку из его руки и встала.

– Ну, вот снова. Что у вас вызывает такие негативные эмоции по отношению ко мне?

– Может то, что вы до сих пор не сообщили моим родственникам, что я жива и скоро буду в порту? Кстати, в который порт мы направляемся?

Мужчина мгновенно изменился. Резко встал и одним движением убрал скамью.

– Думаю на сегодня вполне достаточно экскурсий. У меня ещё много дел, я провожу вас до каюты.

Мне пришлось практически бегом догонять не понятно на что обидевшегося мужчину, чтобы не остаться здесь одной. Перед дверью в мою каюту Ирики с какой-то тоской взглянул на меня.

– Спасибо за проведенное время.

И даже не дождавшись ответа, прошел дальше по коридору, направляясь явно к Анарис.

– И вам спасибо, – прошептала я ему в спину.

Закрыв двери, я со злостью скинула свои белоснежные тапки. Я так постаралась их пнуть, что мелькнула мысль: «главное потом найти». А сама с разбегу прыгнула на кровать, зарываясь лицом в подушку. Да что ж так плохо? Явно у меня стресс. Никогда так эмоции не шкалили от штиля до бури. Вот сейчас жутко хотелось порыдать, жалея себя бедненькую, и ведь если бы знала за что! Я так мало узнала, я чувствовала свое бессилие, а затем жалость сменилась гневом – я себя бесила! Была бы здесь Катюха, она бы раскрутила этого нюхательного маньяка в два счета! Он бы еще и сам лодку на море спустил и ручкой помахал бы…А я что? Бестолочь.

В дверь поскреблись. Вставать не хотелось.

– Открыто вроде как!

В приоткрывшуюся дверь заглянул Леонид. Парень с беспокойством посмотрел на меня и быстро оказался рядом.

– Этот гад что-то сделал? – зло прошипел Лёня, увидев красные от невыплаканных слез глаза.

– Лёня, я такая бесполезная! – меня прям накрыли слезы, и я сменила подушку на Лёнино плечо.

– Ты чего? – растерялся мой сосед, – с чего такие выводы?

– Я ничего почти не узнала! Ааа…

Леонид нерешительно обнял меня, предоставив в полное распоряжение мочить его плечо дальше. Одной рукой стал, успокаивая, гладить по голове.

– Слушай, а ты никаких лекарств ненароком не приняла там за обедом? Как-то тебя не по-детски растащило.

– Ничего кроме обеда, – всхлипывая, подтвердила я.

Леонид аккуратно наклонился к стене, не размыкая объятий, и стукнул один раз в стену.

Через минуту ко мне уже без стука влетела Соня.

– Что случилось? – испуганно спросила девушка, – я Миху только уложила. Диме сигнал передала.

– Да вот, – парень кивнул в мою сторону, все так же обнимая и слегка покачиваясь, – истерика походу.

Соня тут же села по другую сторону.

– Кира, что случилось?

– Я такая бесполезная!!! – меня накрыла вторая волна жалости к себе, теперь меня уже утешали двое, от чего рыдать хотелось еще больше.

Дима и Сергей вошли слишком тихо. Когда я, в очередной раз всхлипывая, протерла глаза, я замолчала от неожиданности увидев мужчин с непробиваемыми лицами, стоящих у моей кровати.

– Что он сделал? – тихо спросил Дима с таким видом, что даже мне стало страшно.

– Это не он. Это я… Три часа в пустую! Разговор ни о чем. Я даже не знаю, как эту шлюпку дурацкую снять, как управляется эта умная система Сайхон и как с ней передать данные домой, ничего не поняла,разглядывая океан относительно нашего местоположения, когда он снял завесу. Ничего-о-о!

– Стоп! – прервал мою тираду Леонид, – так это благодаря тебе щит снимали?

– Какой щит? – я не совсем понимала,почему все улыбаются и не ругают меня.

– Силовой барьер, который окружает корабль, – пояснил парень.

– Климат контроль? (Всхлип) Я хотела увидеть океан, и Ирики любезно снял туман с части корабля ненадолго.

– Да ты ж умница!!! – Леонид крепко обнял, Соня погладила по голове, Дима как всегда повернул стул спинкой, и сел облокотившись скрещенными руками, Сергей остался стоять.

– Мы думали, у Лёни получилось на время провод задеть нужный. Ты хоть понимаешь, что у нас связь с миром была несколько минут? – Дима улыбался, – мы смогли скинуть смс другу моему и геолокацию нашу через Лёнин мини шедевр! А ты – бесполезная. Да нас теперь искать начнут хотя бы!

Я ошалело смотрела на улыбающуюся команду вокруг.

– А если не поверят?

– Мы фото скинули совместное, Башир меня знает, точно всех на уши поднимет. Теперь дело времени и что ты там говорила про лодку?

– Наверху с нашей стороны висит шлюпка, по виду, по крайней мере. Но как ее спустить я не знаю. Там все в электронике, команды практически нет, все решает этот корабль, его название «Сайхон», а Ирики только корректирует немного, как я поняла. Я не видела, как он это делает с помощью голоса или кнопок. На верхней палубе только рубка и каюта Ирики.

– Эх, женщины, – вздохнул Леонид, – где ваша логика?! Добыть столько полезной информации: численность экипажа, нахождение спасательной шлюпки, данные по управлению кораблем и защитным барьером и считать себя бесполезной!

– Ты хотела за каких-то три часа раскрыть весь заговор в одиночку и повязать всех?

Сергей и Дима открыто надо мной ржали, Соня старательно прятала улыбку, придерживая меня за плечо. Один только Леонид серьезно смотрел на меня.

– Моя информация действительно важна? – спросила я у него, вот не доверяю я, когда надо мной смеются.

– Действительно, – кивнул мне парень.

Я успокоилась. Вот прямо героиней себя почувствовала. А вот действительно, чего это я? Я же героиня! Перепад настроения перерастал из хорошего в нарциссо-великолепное.

– У меня создается впечатление, что наша девочка не в себе, – прищурившись, рассматривал меня Дима.

– Заметил? Вот и мне показалось, но говорит, что кроме обеда ничего не ела, таблеток не пила.

– Вы там винцо не пили за знакомство? – уточнил Сергей.

– На корабле нет спиртного, мне Ирики наливал травяной чай, – я старательно вспоминала, мог ли он подмешать что-нибудь, – когда мы вошли, я сама выбрала место, так что заранее подмешать вряд ли смогли бы, если не хотели нас обоих опоить. В остальном ничего странного: рыба, овощи, зелень, чай.

– Надо бы этот чаек раздобыть, подозреваю, у тебя реакция на какую-то травку-отравку. Ладно, раз всё так хорошо разрешилось, пойду прогуляюсь, мне еще к врачу спускаться раны осматривать, вернее, благодаря великой науке, уже их отсутствие. Кстати, все у докторши побывали?

Общий грустный вздох сказал, что отлынить никому не удалось.

– Не знаю для чего мы им, – тихо проговорила Соня, – но медики из них отменные – все ссадины и синяки как стерли.

– Это то и пугает, – Дмитрий постучал по спинке стула пальцами, – если у них такой высокий уровень лекарств и оборудования, что нам ожидать от них? Увидимся за ужином, Сергей я с тобой. Попробую отвлечь внимание Анарис, может, найдем что-нибудь ценное для побега. Сонь, побудь с Кирой, может, действительно просто перенапряглась, а может, и подмешали что-то. Пусть выветрится, если что – зови.

Ребята покинули мою каюту, осталась только Соня.

– Меня в этой каюте постоянно кошмары одолевают, – сказала я, ни к кому не обращаясь.

– Какие?

– Чушь всякая. То голоса одолевают, спорят, то вот после Лёниной статьи в инете эта тисульская красотка приснилась с моим лицом почему-то. Это у меня эмоции скачут от недосыпания явно.

– Приходи к нам, – предложила девушка.

– Я подумаю.

Меня явно отпускало. Стало грустно и тоскливо, хотелось спать.

– Пугает меня этот Ирики, я не понимаю его действий, не знаю что говорить. Боюсь выдать себя, нас. А самое обидное будь сегодня на моем месте Лёня, он сразу бы понял, что там за система стоит, смог бы задать правильные вопросы, а я ведь ну совсем в технике не разбираюсь! Даже не подумала, что барьер снять на несколько минут – это полезно.

– Мне тоже страшно, – Соня посмотрела прямо в глаза, – особенно не за себя, а за сына. И я просто не имею права сейчас паниковать, а так сильно хочется! Мне невероятно повезло, что на этом самолете оказался Дмитрий, что он смог нас спасти. Мне ужасно повезло, что нас прибило тогда к вам, и мы вместе проходим все это. Вместе у нас реально есть шанс спастись. И мы обязательно спасемся и еще соберемся вместе лет через 10 и посмеемся, вспоминая наше приключение.

Я с благодарностью обняла эту хрупкую девушку. Никогда не была паникершей, всегда жила по правилу «нет безвыходных ситуаций» , а тут… Надо брать себя в руки и побороть эти эмоциональные прыжки.

– Спасибо Сонь, мне действительно лучше, иди к сыну.

– Точно все хорошо?

– Честно,– я улыбнулась и зевнула, – спать завалюсь пока еще светло. Может, высплюсь немного до ужина.

– Если что, стучи, – девушка, беспокойно оглядываясь на меня, пошла к выходу.

Я уже не слышала, как закрывалась дверь в каюту, падая на подушку и проваливаясь в темноту сна. Не знаю, сколько я проспала, пока не услышала голоса, я потянулась, постепенно угадывая очертания таинственной белой комнаты.

– Зачем?! – Голос принадлежал явно капитану

– Должно было подействовать сразу, не знаю, почему не сработало. – Анарис явно оправдывалась.

– Я эту гадость тоже пил!

– Ты никогда не пил травы, да что ты на меня так взъелся? У нас два дня, предыдущий образец не прошел. Чем быстрее мы проведем перезапуск, тем лучше.

– Анарис, ты не можешь быть уверена, что она примет код! Зачем рисковать?

– Я не узнаю тебя сит Ирики. Мы практически уверены в успехе. Ее геном идеально подходит по схеме, даже несмотря на некоторую мутацию. Сегодня можно было все решить!

– Не смей, – прорычал мужчина, – все будет идти, как и планировали.

– Ирики, – голос Анарис стал нежнее, – ты забываешь, кто мы и кто она, они все были созданы только ради этого.

И тут меня буквально выдернуло из моего сна. Меня беспощадно трясли за плечо. Видимо просыпаться с мыслью об убийстве станет моей привычкой. В полу-сумеречной комнате на краю кровати сидел Лёня.

– Проходной двор! – буркнула я, отворачиваясь к стенке.

– Вставай, ужин уже начался, мы переживали, что ты не пришла. Меня отправили, как самого молодого за тобой.

– А, может, я не голодна, – съязвить не позволил желудок, который в знак протеста издал жалобный стон.

– Не может, вставай.

Парень встал, давая мне возможность подняться тоже.

– У меня такое впечатление, что на этом корабле я только жру и сплю, – бурчала я, пока искала свою обувь.

– Это ищешь? – парень поднял мой второй тапок с узкого подоконника, пока я прыгала в первом по каюте.

И как я его туда закинула? Отобрала. Злая как фурия, забыв даже причесаться, я вышла из каюты. Меня слишком быстро разбудили. Я точно помнила, что мне снилось, что-то очень важное и что доктора нужно опасаться вдвойне, но почему? Память пока не восстановила картинку, это злило еще больше. Леонид шел позади, старательно изображая тень. Голова, как и последние несколько дней после сна, раскалывалась, отчего кровожадность во мне возрастала с неимоверной скоростью.

– Пойду спущусь к доктору, – сообщила я парню перед входом в столовую, – голова болит.

– Я сам сбегаю, – остановил меня Леонид, – иди, начинай пока, я быстро.

В столовой меня встретили молча, но с улыбками. Дима понимающе хмыкнул и отодвинул стул рядом с собой. Все так было по-домашнему, как будто собрались родственники вечером после работы за одним столом. У меня такой большой семьи никогда не было. Я посмотрела на сидящих. Сейчас такие разные и абсолютно незнакомые мне люди стали очень дорогими, как семья. Я улыбнулась им в ответ.

– Ну, слава богу, – выдохнул Сергей, – а то вошла с таким видом, что страшно всем стало.

– Да ладно вам. Просто голова гудит ужасно.

– Опять? – Дима нахмурился, – докторша сказала, что с тобой все в норме. А по мне так слишком часто у тебя головная боль.

– Я просто никак не высплюсь.

Леонид влетел в столовую, запыхавшись.

– Ребят, я… – парень осекся, заметив Таис, которая что-то убирала в шкаф-лифт.

Я только сейчас ее заметила. Девушка тихо занималась своими делами, ожидая пока мы поужинаем. При словах парня она явно прислушалась.

– Что ты? – спросил Дима.

– Не поверите, – изобразив веселье, продолжил парень, – я забыл, зачем пошел.

– Не важно уже, – проговорила я, понимая, что Леонид не просто так сменил тему, – садись.

– Точно не важно? – обеспокоенно спросил парень, глядя на меня.

– Точно, кофе покрепче и никуда ходить не надо, – успокоила я его.

– Я бы не рекомендовала вам пить на ночь крепкий кофе, – Таис неожиданно оказалась слишком близко, – если жалуетесь на плохой сон.

Вот же ж… Один нюхач, другая слухач, ну и команда. Но девушке я улыбнулась.

– Спасибо, вы правы. Не буду.

Таис мило улыбнулась в ответ, посмотрела на накрытый стол.

– Что-нибудь еще принести?

– Можно попросить несколько пачек хлебцов? –Соня потрепала по голове сынишку, – Михаил имеет вредную привычку просыпаться ночью и, пока не погрызет сухарик, не уснет. Вот и даю ему наименее вредное.

Таис вопрос совсем не удивил, либо она прекрасно владела собой.

– Конечно, мы что-нибудь подберем, – и вышла из столовой.

Леонид наклонился вперед, приглашая всех жестом немного подтянуться к нему ближе и шепотом сказал:

– Кира прости, что не принес лекарство, но когда я услышал, что Соню и Сергея завтра хотят отправить вниз, я не рискнул показываться.

– Что? – Соня отпрянула и побледнела, – я не пойду. Я без вас никуда не пойду!

Девушка лихорадочно вцепилась в руку МЧСника. Дима однозначно придерживался того же мнения. Сергей реагировал спокойнее.

– Хоть Татьяна будет под моим контролем. Даже не знаю, что с ней там.

– Нам нельзя разделяться! – Леонид перешел на громкий шепот, – Сергей Анатольевич! Я все понимаю, но если нас разделят, мы ничего не сможем. Связи с вами у нас не будет, мы даже не знаем, что там на нижней палубе.

– Я должен быть рядом.

– Сергей, – я взяла его за руку, – я вас понимаю, но если вас закроют в какой-то каюте, изолируют, что тогда?

– Я понимаю, но я могу за себя постоять, а вот она нет.

Мы все понимали, что отговаривать Сергея бесполезно. Я бы тоже родного человека не оставила одного.

– Леонид, что с камерами? – так же шепотом продолжил Дима.

– Я нашел. Когда Кира сказала, что здесь принцип «умного дома», я понял, что не там пытаюсь подключиться. Вчера, пока работал с камерой, заметил, что в три часа ночи у них идет либо перезапуск, либо подключается устройство, дающее секундный сбой. Сегодня проверю, если это не разовое явление, то подключусь к камерам в этот момент. Меньше шансов, что меня обнаружат.

– Хорошо. Серега, ты бы притормозил все же на день, у нас только одна попытка будет. Мы еще не готовы.

Сергей кивнул, и дальше мы ужинали молча. Таис принесла несколько пакетов с сухарями, по форме напоминающие наши чипсы. Соня умело затаривалась продуктами, я бы не догадалась брать сухари. Обязательно набрала бы булочек и в результате мы остались бы с плесневелым хлебом. Вернусь домой, напрошусь с дедом в экспедицию, чтоб научиться выживать в походных условиях.

Я вышла из столовой через час примерно после ужина. Ребята еще оставались там – играли в шахматы. Михаил с мамой рисовали за столом на листах, принесенных Таис. А мне хотелось выспаться.

– Большая просьба, если что, завтрак просто мне принести в каюту, – попросила я перед уходом.

Дима и Сергей дружно кивнули, не поворачиваясь от доски. Я же в задумчивом состоянии пошла в сторону своей каюты. Ужасно хотелось домой, туда, где я чувствую себя в безопасности. Раньше мне казалось, что у меня ужасно серая жизнь. Сейчас я могла сказать, что я просто не замечала, насколько она была красочной. Лучшие в мире мама и дед, любимая работа, веселые коллеги, замечательные друзья.

Очнулась я от своих мыслей, открывая дверь… на верхнюю палубу. Как я могла не заметить, что поднимаюсь по лестнице? Я осмотрелась, кажется никого. Я выглянула в сторону рубки – тихо. Здесь что никакой сигнализации у них нет? Сделала пару шагов, но решила, что не стоит испытывать судьбу. Леонид прав, одной по ночам нечего шастать. Тихо попятилась назад и натолкнулась на стену.

– Не знал, что ты так скучаешь по нашему общению, – прошептали мне на ухо.

Я застыла, судорожно соображая, что сказать в ответ.

– Хмм.. Опять лунатизм проснулся? – веселые нотки в голосе говорившего, храбрости мне не прибавили.

– Я случайно, – пропищала я срывающимся, как назло, голосом не поворачиваясь.

– Вот как? Перепутала этажи?

Мужчина явно забавлялся ситуацией. Руки Ирики обхватили мои плечи и плавно стали скользить вниз, нежно касаясь кожи моих рук, накрывая собой, прижимая меня к своей груди. Его пальцы переплелись с моими, а я все стояла, боясь шевельнуться. Ирики вдыхал воздух, легко касаясь кончиком своего носа края мочки моего уха. Слегка щекой отодвинул волосы с шеи и, тяжело дыша, прикоснулся к шее губами. Я вздрогнула и, неожиданно для себя, расслабилась. Стало так уютно и тепло в кольце его рук, его движения перестали раздражать, даже наоборот,хотелось, чтобы он не останавливался. Я откинула голову назад к нему на плечо, давая больший доступ к моей шее. Ирики судорожно вдохнул.

– Сейчас твой аромат манящий, – прошептал он, – он плавит меня. Что же ты делаешь, как?

Мне сейчас совсем не хотелось слов и я, сильнее запрокинув голову, одной рукой обхватив его за затылок, притянула ближе к себе и коснулась его губ в легком поцелуе. Я ждала, прикрыв глаза, ответного, более страстного поцелуя, но время шло. Открыв глаза, я увидела перед собой «зависнувшего» мужчину. В прямом смысле слова! Он застыл с широко открытыми глазами, не реагировал ни на хлопки, ни на окрики, ни даже на мои тычки! В первую секунду я думала – убила мужика, довела до инфаркта. Но хоть дыхания я не слышала, в остальном он явно на умершего был не похож. Столбняк от поцелуя? Черт, да что я такого сделала, что шокировала его настолько сильно?

Надо линять! Раз вывести его из этого состояния не получается, надо быстро исчезнуть и пусть думает, что ему все приснилось. А я что? Я – лунатик. Я ничегошеньки не помню!

С этими мыслями я побежала к своей каюте. Только там, закрыв дверь и пытаясь отдышаться, я начала истерически смеяться. Теперь против одного человека на этом корабле у меня точно есть оружие – Я.

Ночь прошла спокойно, никакие видения меня не посещали. Вопреки моим страхам, ночью за мной с обвинениями никто не пришел. Да и утром мне позволили самой подняться с постели. Прекрасное утро! Великолепное настроение! Теперь еще чашечку кофе и я самый добрый человек на планете! В голове опять всплыл образ вчерашнего застывшего Ирики, и я тихо засмеялась. Однако чувствовать свое превосходство над мужчиной безумно приятно, теперь я очень хорошо понимала Катюху. Раньше ее рассказы о «победах» вызывали во мне жалость к тем несчастным, которым «посчастливилось» повстречать эту болтушку на своем пути. Сейчас я понимала, какой адреналин получала моя коллега.

Однако я не имела ее опыта в этом и выходить из каюты мне было страшновато. Как вести себя? Изобразить, что ничего не было? Только бы не заржать. Сколько ему лет?

Я умылась, покрутилась перед зеркалом, соорудив пучок на затылке, используя карандаш вместо заколки. Выгляжу мило, строго, аккуратно. Прозвучал сигнал к завтраку, и я вышла за дверь. Леонид нагнал меня уже ближе к столовой.

– Смотрю утро действительно доброе? Хорошо выспалась?

– Ага, счастливо улыбаясь, подтвердила я.

В столовой мы были первыми. Таис расставляла тарелки с сырниками и поприветствовала нас, не прерывая своих действий.

Следом зашел Дмитрий.

– Как утро? – кивнул он нам.

– Доброе и позитивное! – ответил за нас Леонид.

Дима понимающе кивнул в ответ.

Подождав остальных, мы расселись за столом и приступили к завтраку, ожидая, когда Таис выйдет.

– Получилось? – все с надеждой посмотрели на Лёню, понимая, о чем спросил Дмитрий.

– Все по высшему классу. Камеры, правда, поймал только коридорные, либо палаты не просматриваются. Нашел выход на настройки корабельные, там такой замут сильный, пока не совсем разобрался, да и знаки там мне неизвестные, то ли символы, то ли язык какой-то арабский.

– А что по камерам? – Сергей был взволнован.

– Так ночь была, никто не ходил. Да и скорость смены картинок бешенная. Сразу видно, что не человек следит за системой, а машина. Я на запись поставил, чтобы потом рассмотреть и выделить только нужные камеры. Сейчас позавтракаю и просмотрю, утром ведь должна быть движуха.

– Я с тобой, может, увижу, где Татьяна находиться.

– Ребят, если что важное сразу к нам. Мы светиться все не будем в одной каюте с утра, – Дмитрий повернулся к Соне, – я пока буду с тобой, чтоб не успели увести.

Соня благодарно кивнула.

Я в разговоре не участвовала. Все мое внимание было приковано к входу в столовую. Я ждала, что сейчас обязательно появится Ирики, но ни его, ни доктора не было. Я начинала беспокоиться. Может зря я бросила его в таком состоянии? А вдруг он так ночь всю простоял, или ему хуже стало. Хорошее настроение стало портиться из-за возрастающего чувства вины. Может пойти спуститься к Анарис якобы за лекарством и спросить про капитана? Или у Таис уточнить видела ли она его с утра. Нет, нельзя. Может тихонечко подняться и посмотреть наверху? Глупость. Вчера уже тихонечко поднялась. Да какое мне, в общем-то, дело? Заболел? Да и слава богу! Меньше мешаться будет нашим мужчинам. Я со звоном положила ложку на стол и заметила, что все внимательно на меня смотрят.

– Обожглась! – оправдалась я.

Все сделали вид, что поверили. Завтрак прошел, а кроме Таис из команды корабля больше никто не появился. Я поплелась следом за Леонидом и Сергеем в сторону своей каюты. У самой двери парень меня окликнул, предложив тоже посмотреть запись. А почему бы и нет? Дел у меня, по всей видимости, пока нет.

Пропустив нас в каюту, Леонид подпер дверь стулом, затем прошел к двери в туалетную комнату и снял полотенце с маленького крючка, явно самодельного. Под ним находилось несколько проводов, ведущих к квадратному окошку наверху. Осматривая свою каюту, я такое же окошко приняла за вентиляцию, но под крышкой находились разветвления проводов, маленькие коробочки непонятного для меня назначения. Вот к нескольким из них тянулись провода, которые были скручены и примотаны через еще какой-то узел из проводков к одному проводу, подключенному к миникомпу Леонида.

– Господи, где же ты столько проводов оторвал? – в ужасе спросила я.

– Ребята вчера постарались.

Сергей подмигнул и развел руками, говоря «где взяли, там уже нет».

Пока Леонид старался вывести запись на экран, мы с Сергеем заняли позицию для просмотра по обе стороны от парня.

– Так, посмотрим, – на экране показался знакомый коридор, ведущий в столовую, – так, значит четвертая наша. Кира, отмечай сразу.

Леонид кивнул в сторону стола. Я взяла карандаш и листок.

Дальше промелькнуло еще несколько мест: медотсек, темная комната непонятного пока назначения, нам показалось, что там стояло операционное оборудование, но в темноте сложно было сказать точно, еще несколько лестниц, в одной я сразу узнала подъем на верхнюю палубу. И еще вид на три коридора. Все эти камеры Леонидом были отмечены номерами. Нигде не наблюдалось движения. Палаты, кроме операционного блока, не были видны.

– Ну что, у нас просматриваются три варианта нижней палубы. Попробуем сейчас выйти отдельно на каждую и просмотреть, может, поймем, где основная часть пациентов находится. По любому должны идти с завтрака или на процедуры.

Мы взволнованно с Сергеем переглянулись и внимательно стали всматриваться в экран.

Седьмой номер ничем не порадовал, кроме того, что мы увидели еще двух членов команды. Двое мужчин, схожие черты с капитаном, даже одинакового роста. Если бы они не шли вместе по коридору, мы могли бы принять их за одного и того же человека. Только когда они проходили под камерой, стало заметно по лицам, что по возрасту они явно отличаются. Обратно вернулся только один, толкая перед собой передвижной бокс высотой в метр примерно. Затем он скрылся в одной из кают.

Мы переключились на камеру номер 3. Тишина, никакого движения. Камера была расположена где-то у лестницы, так как видно было часть ступенек и начало коридора. Из-за отсутствия нормального освещения двери в каюты практически были не видны, обзор был больше сверху вниз.

– Странно. Где люди-то? – Леонид переключился на пятый номер, – чертовщина какая-то…

Мы с Сергеем были того же мнения. То же запустение, тусклое освещение, разве что эта камера находилась на перекрестке коридоров. Я мельком посмотрела на Сергея, казалось, он за минуту осунулся и побледнел, напряженно всматриваясь в экран.

– Может ты не те камеры подключил? – с надеждой спросил он Леонида.

– Все может… Есть движение! Третья камера!

Мы с беспокойством смотрели на происходящее в темном коридоре. К лестнице приближался один из помощников Анарис, свет в коридоре загорался по ходу его движения. В его руках был прибор, мигающий синими и красными огоньками. Уже подойдя к ступенькам, мужчина споткнулся и уронил его. Поднятая коробка осветилась быстрым перебором огоньков, что мужчина быстро исправил, проведя своим бейджем сверху. Ритм мерцания снова стал медленным. Мужчина осмотрелся, дернул ручку двери одной из ближайших кают, удовлетворился тем, что она закрыта и стал подниматься, пропадая из поля видимости.

– И что это было? – я была в растерянности, как и ребята. На Сергея так и вообще жалко было смотреть. – Я так понимаю, что третья камера стоит сразу на лестнице от медотсека на нижний этаж.

– Вряд ли, – Леонид задумчиво не отрывался от экрана, – думаю ниже палуба, где мы видели двух из ларца, одинаковых с лица. А третья камера в самом низу. Видела, какая темень? Ни одного окошка.

– Смотрите! – Сергей указал на странный силуэт, который пригибаясь, передвигался по темному коридору, освещение на передвижение не срабатывало. Видно его было только из-за белой длинной рубашки в пол и непонятного белого головного убора. Передвигался субъект полу прыжками с небольшим приседом. Затем, похоже, повернулся к нам спиной и стал пятиться в нашу сторону, попутно ощупывая стены. По росту это был человек, но вел себя как примат: раскачивающиеся движения, наклоны головы. Мы с интересом рассматривали ЭТО. Уже можно было рассмотреть на голове какую-то маску, напоминающую древнегреческие маски для театра. Холодок пробежал по коже, так ужасно смотрелась трагическая гримаса маски на затылке у этого однозначно человека и, судя по фигуре под этим одеянием, женщины с ломаными движениями.

– Господи, да чем же они накачивают своих пациентов! – Возмущенно прошептал Леонид.

Сергей судорожно сжал мое плечо. В этот момент полоса света упала сверху в коридор – кто-то открыл дверь на лестнице, возможно, раздался звук, напугавший нашего неизвестного. Женщина быстро повернулась в сторону камеры…

Мы закричали с Сергеем одновременно, но с разными интонациями. Лично я реально орала от ужаса и его вскрик имени любимой женщины даже не восприняла. Бледное перекошенное лицо, как будто перекроенное неумелым мастером или настоящим садистом, мало чем отличалось от маски, одетой на голову. Глаза сверкали как у кошки в темноте неоновым светом. Ни капли разума, лишь дикий страх отражался в искаженных чертах.

– Ублюдки. Что они с ней сделали!

Сергей рванул к двери, сбивая нас с Леонидом по ходу. Не знаю, как молодому программисту удалось скрутить крупного мужика, но Леонид, бросив телефон, буквально повис на Сергее, не выпуская его из своей каюты.

– Кира, быстро за Димой. Мне не удержать его долго.

Я преодолела за считанные секунды расстояние до Сониной каюты.

– Дима, срочно к Лёне. Помощь нужна!

Что значит МЧС! Ни одного лишнего вопроса. Пока я приходила в себя, Дима уже исчез за дверью каюты моего соседа.

– Что случилось? – дрожащим голосом спросила Соня.

– Даже не знаю, стоит ли об этом сейчас рассказывать. Меня до сих пор дрожь бьет от увиденного. Одно точно знаю – вниз меня никто не затащит!

Я села на корточки у двери, обхватив себя за колени. Было так страшно! Что это? Зачем? Я могла понять наши предположения по пересадке органов, но это же садизм какой-то. Что за опыты они проводят на людях? И что с другими пациентами? Есть ли здесь еще кто-нибудь кроме нас?

Соня больше меня ни о чем не спрашивала, только крепче обняла подхныкивающего сына, которого я видимо сильно напугала, вызывая Дмитрия.

Какое-то время мы сидели молча, затем в дверь постучали. Я даже не сомневалась, что вернулся кто-то из ребят. Вытерла пробежавшие слезы, встала и открыла дверь.

– Не ожидала увидеть вас здесь, – Анарис удивленно приподняла бровь, затем заглянув мне за спину, обратилась к Соне, – я за вами. Я с прекрасной новостью, вы прошли тесты по карантину. Мы подготовили для вас каюту внизу с остальными нашими пассажирами. Собирайтесь, я вас провожу.

– Нет! – вырвалось у меня более резко, чем я хотела.

– В чем дело? – Черты лица Анарис несколько изменились, приобретая надменность и угрозу, – вы хотите нарушить наши правила?

– Простите, – я попыталась взять себя в руки, выигрывая время. Я не могла сейчас позвать мужчин, поэтому смягчила голос и с улыбкой продолжила, – нас ведь всех переведут через день, можно мы вместе останемся. Сами понимаете, одной остаться среди мужчин…

– Не понимаю. Вопрос о переводе решен. Их ожидают на другом уровне.

– А с капитаном мы можем решить этот вопрос?

Злость секундной вспышкой мелькнула во взгляде Ана-рис и она тут же опять приняла премилое выражение.

– Ну что за детский сад, вы же не навсегда прощаетесь? Это всего лишь другой этаж. Что за протесты? Собирайтесь, – Анарис уже обращалась к Соне, – я попозже за вами зайду.

В комнату Анарис так и не вошла. Я вспомнила, как об этом мне говорил Ирики. Это у них форма вежливости такая или они не могут заходить в каюту? Если второе, то уже бонус. Соня, боялась напугать Миху еще сильнее и поэтому старалась держать себя в руках. Но то, что она еле сдерживалась, было видно. И это она не знает, какие ужасы ее ждут…

Я подошла и обняла девушку.

– Не бойся, – прошептала я, – я не позволю тебя увести, пока мужчины не появятся.

Соня обняла меня в ответ.

– Что произошло там?

– Все хуже, чем мы думали, расходиться нам точно нельзя. Мы не увидели их пациентов, а то, что нам открылось, не поддается разумному объяснению. Нам надо предупредить мужчин, но система сигналов не пойдет – в моей каюте никого нет. Значит, мне придется выйти самой. Соня, – я оборвала собравшуюся мне возражать девушку, – мы не знаем, как скоро вернется Анарис. Мы не знаем насколько серьезно состояние Сергея и как быстро наши мужчины среагируют. Дверь в каких-то шагов пятнадцать не больше.

– Может лучше покричать, выглянув в коридор? – предложила Соня.

– Здесь хорошая шумоизоляция. Парни могут и не услышать. Если я правильно заметила, члены команды предпочитают не переступать порог комнаты. Если так, то тебе ничего не грозит пока ты в каюте, но все же, сразу как я выйду, закрой дверь и подопри ручку спинкой стула. Зафиксируй так, чтоб ее нельзя было опустить и открыть дверь. Открывай по фразе пароля. Хорошо?

– Кира, мне страшно. Давай просто подождем?

– Мне тоже страшно, но любая секунда может нам дорого встать. Я не боец и защитить вряд ли смогу даже себя, зато бегаю я очень быстро! – подбадривающее улыбнулась побледневшей при последних моих словах Соне.

– А мы в прятки играть будем? – дернул меня Михаил.

– Именно в прятки! Только вот с кем… – продолжила я, потрепав по волосам мальчугана. Какое же счастье, что Михаил такой не капризный малыш.

– Готова? – уточнила я, подойдя к двери.

Соня со стулом в руках кивнула утвердительно.

– Ну что ж, погнали.

Я выглянула в коридор – по обе стороны никого, коридор пуст. Прекрасно, успею добежать. Я глубоко вздохнула, настроилась, выходить совсем не хотелось. Интуиция орала благим русским матом ждать в каюте, но кто ж у нас слушается интуиции? Главное слово русского – АВОСЬ! Вот я и рванула. Соня тут же хлопнула дверью, а я пролетела дверь своей каюты и уже в шаге от каюты Леонида уловила движение от резко открывшейся двери каюты напротив, где до недавнего перемещения пребывали старички Гудманы. Я сделала выпад рукой в надежде, если не открыть дверь, то хоть громко стукнуть в нее, но буквально зависла в воздухе подхваченная мужскими руками. Кричать я не могла по причине закрывающей мне рот лапы. Силища была такая, что вздохнуть трудно. Что делать? Правильно. Вспоминать школьные годы и своего физрука, который всем девочкам, учившимся во второй смене, показывал «что нужно делать, если на вас напали сзади по дороге домой». Тапочки – это конечно не туфли на каблуке, но если постараться пяткой…

И я со всей дури ударила пяткой по пальцам, не давая опомниться локтем назад со всей моей девичьей силой этому гаду в бок. Малейшее послабление в хватке его рук от неожиданности дало возможность мне вырваться и заорать. Сгибаясь, он схватил меня майку. Пытаясь вырваться поворотом тела, я оказалась к врагу лицом и попыталась нанести удар кулаком, но меня сбили две вещи: во-первых, передо мной был дряхлый старичок Гудман, а во-вторых, за его спиной появился бледный Ирики, вбегающий со стороны медблока. Моя рука была сдвинута Гудманом и меня снова взяли в жесткий захват. Я услышала, как двери каюты Леонида с грохотом открылись за моей спиной.

– Какого черта! – Дима рванул меня на себя, с такой легкостью расцепив хватку Филиппа Эполитовича, что я и пискнуть не успела, как меня уже прижимали к себе просто роднейшие руки!

– Что здесь происходит? – грозно спросил Ирики, обращаясь сразу ко всем.

– Это нам у вас спросить нужно, – почти прорычал Леонид, – Филипп Эполитович, вы решили жену сменить таким варварским способом?

Старичок стоял ровно с понурым взглядом.

– Я еще раз спрашиваю: что здесь происходит?! – Ирики явно был не в духе. Если он притворялся, что ничего не знает, то делал это мастерски.

– Пять минут назад пришла доктор, – стала пояснять я, – и хотела забрать Соню вниз, я решила поговорить с вами и отсрочить на день. Вышла предупредить о переводе парней, которые решили поиграть в шахматы в каюте, а тут сосед с ума сошел. Кинулся на меня.

– Как приходила? – Дима заволновался, отпустил меня из мертвой хватки, – Соня у себя?

– Да, пока.

Капитан устало перевел взгляд с нас на старичка.

– Сита Анарис приказала привести девушку, – Филип Эполитович явно нервничал, – Сказала, она нарушает корабельный режим, ей требуется введение лекарственного препарата.

Я, прям, услышала, как Ирики заскрипел зубами.

– Ваша помощь больше не требуется. – Мужчина старался держать себя в руках, – Хочу напомнить, что лично вы подчиняетесь не сита Анарис, а мне. Без моего ведома никаких распоряжений не выполнять!

Все это было сказано тихим почти шепотом, но так что даже у меня волосы на затылке зашевелились.

– Прошу вас, – Ирики протянул мне руку, – нам нужно поговорить. Я хотел бы извиниться.

– Разрешите Соне и Сергею остаться, – я игнорировала его протянутую руку.

– Зачем вообще этот дурацкий перевод на другой этаж? – встрял в разговор Леонид.

– Затем, что этот этаж не был предусмотрен для проживания, – мы все резко посмотрели в сторону приближающейся Анарис, – мы отрываем персонал для вашего обслуживания, тратим ресурсы на подключение систем подачи воды, кухня готовит для вас отдельно. Почему ваше спасение должно причинять нам неудобство?

Анарис встала рядом с Ирики, который явно поморщился при ее приближении.

– К чему весь этот концерт с захватом Киры? – капитан ждал ответа, как и мы все.

– А кто сказал, что Киры? – Анарис изобразила удивление, – я попросила зайти за девушкой, успокоить и объяснить, что внизу еще лучше, но видимо Филипп Эполитович меня неправильно понял.

Никто из присутствующих в это не поверил, но говорила она складно. Не могу не признать изворотливость нашего доктора.

– Анарис, сегодня все останутся на своих местах, – Ирики, как мне показалось, немного пошатнулся, но тут же взял себя в руки.

– Вы нарушаете условия перевода! – прошипела, меняясь на глазах, добрейшая доктор, – я буду вынуждена сообщить о ваших действиях.

– Не сомневаюсь в этом. Но я вас опередил. В последнее время ваши лекарства действуют несколько не так, как вы предполагаете.

Капитан и доктор вели диалог, явно понятный только им. Еще минуту они пытались переиграть друг друга в убийственности взгляда и Ирики явно победил. Судя по тому, как Ана-рис сорвалась и, бурча что-то непонятное себе под нос, ушла. Мужчина устало вновь посмотрел на меня.

– Вашим друзьям ничего не угрожает, сегодня никто не посмеет подняться на эту палубу, – он снова протянул мне руку, – мне нужно с вами поговорить.

Я посмотрела на ребят. Леонид покачал отрицательно головой, он был против, МЧСник кивнул мне в молчаливом вопросе «сама как думаешь»? Я подумала… Посмотрела на капитана…

– Хорошо, но мне нужно пару слов ребятам сказать.

– Я жду вас на лестнице.

Ирики вышел, а я с ребятами вошла в каюту Леонида.

– С ума сошла??? – Леонид был в бешенстве, – Ты видишь, что происходит? Разве можно ему доверять.

Я тяжело вздохнула.

– Можно. У нас выхода нет. Не думаю, что он будет и дальше идти против руководства. Мы максимум выиграли ночь, – Дима понимающе кивнул, – я постараюсь задержать его разговором подольше. К нам на этаж уже никто не сунется, может, на лодку глянете? А что с Сергеем?

Я только заметила, что мужчина связан и лежит без сознания.

– Пришлось вырубить, потирая руку, сказал Дима, – вообще в неадеквате мужик с горя был. Я просмотрел запись. Если бы с моей женщиной такое сделали, я бы тоже рехнулся. Сейчас придет в себя, постараемся его и морально в чувства привести.

– Не переусердствуйте, убьете с такой терапией.

– Не боись. Я тебя доведу лучше. Передам из рук в руки и пойду зайду к Соне. Она там напугана, наверное.

На том и вышли. Ирики ждал меня на верхней площадке, кивнул Дмитрию и открыл передо мной дверь на палубу. Мы шли молча. Звездное небо маняще сверкало, а вокруг все так же клубился туман, который в ночи выглядел серым, как если бы жгли вокруг костры с резиной.

Было видно, что мужчине сложно начинать разговор первым. Я тоже не спешила, моим мужчинам нужно время. Мы медленно прошлись по палубе и, завернув, остановились возле двери в каюту капитана. Я удивленно посмотрела на Ирики.

– Это сейчас самое безопасное место для нашего разговора, ко мне никто не войдет, – пояснил мужчина, открывая передо мной дверь.

Я кивнула и вошла. Каюта была без излишеств: кровать, тумбочка, шкаф для одежды узкий, пара полок на стене, небольшой стол квадратной формы и два стула, жалюзи на небольшом окне и дверь между каютой и рубкой управления. Вот значит, как он так незаметно снял барьер, не выходя из каюты! Вспомнился предыдущий день, затем ночь. Сегодня Ирики вел себя прилично, стоя в другом конце каюты от меня и внимательно наблюдая за моими действиями.

– Я внимательно вас слушаю.

Я постаралась изобразить очень серьезное выражение на лице.

– Кира, все так неправильно. Я даже не знаю, как мне поступить. Я действительно не знал, что Анарис решит действовать в обход меня. Вчера…

– Простите за вчерашнее, – я покраснела, вспомнив, как бросила его стоять на палубе.

– Вам не за что просить прощения, я просто не ожидал такого эффекта. Мое тело не справилось с выбросом адреналина. Позже я был под действием восстанавливающих … приборов. Если бы я не почувствовал ваш панический страх, я бы не очнулся так быстро. И, насколько я понял, встретив вас перед каютой, этот страх был вызван не нападением, там больше присутствовали гнев и испуг. А сейчас вы вообще пахнете презрением ко мне. Вы что-то видели?

– Я думала, это вы мне хотите что-то объяснить, а не требовать с меня объяснений.

– Безусловно, но я хочу понять, что вы знаете.

– Я видела Татьяну, – я с вызовом посмотрела на Ирики, ожидая реакции.

– Тогда понятно, не буду спрашивать, как вам это удалось, с вашим-то лунатизмом.

Что? И это реакция? Это в порядке вещей уродовать людей? Я закипала.

– Вы даже не пытаетесь оправдать ваши садистские исследования? Вы уродуете людей, калечите и считаете это нормой? Да кто ВЫ такие?! – Я практически кричала, приближаясь к мужчине со сжатыми кулаками, – ВЫ ВООБЩЕ ЛЮДИ?!

Ирики грустно хмыкнул, тоскливо посмотрел на меня и сказал фразу, от которой мороз пробежал по моей коже:

– Мы то, как раз люди.

Я в шоке переваривала услышанное. Минута, другая, страшно было уточнить.

– Я не понимаю, – протянула я срывающимся голосом.

– Это так сложно объяснить.

Было видно, как тяжело даются слова Ирики.

– А ты попробуй.

Я была так растеряна, что незаметно перешла на ты. Села на стул.

– Не знаю с чего начать, чтобы было понятнее.

– Начни с начала, если будет сложно, я переспрошу.

Ирики прошелся по комнате, размышляя, с чего начать рассказ. Затем, стал рассказывать. Я старалась не перебивать и максимально вникать в услышанное, хотя верить в это было сложно.

– Много лет назад, очень много миллионов лет назад, Земля не была голубой планетой, большую часть занимала суша, а не моря и океаны. Это был зеленый мир, живой мир. Его заселяли люди, которые умели использовать весь свой потенциал, а достигался он в единении с живым миром. Постепенно их мир становился все совершеннее, технологии все выше, но численность меньше. Благодаря абсолютной регенерации организма люди перестали стареть, благодаря технологиям отступила и смерть. Постепенно исчезло понятие семьи, желание иметь детей. Зачем? Мы вечны, а увеличение численности населения грозило нарушить стабильность. Древние научились перемещаться в пространстве, трансформируясь в чистую энергию, таким образом, посещая другие галактики и вбирая в себя знания других миров. Так был создан первый биокомпьютер: самая быстрая саморазвивающаяся система. Её создали как подобие человека.

– Цефина? – мелькнула у меня догадка, вспоминая недавний разговор с Леонидом о находке «спящей красавицы» и соединив с услышанным мною в разговоре.

– Да, – мужчина внимательно посмотрел на меня, – именно Цефина. Когда люди из-за чувства своего превосходства, вошли в конфликт с окружающим миром, испытывая очередное великое творение, собранное из чуждых этому миру элементов, произошло непоправимое. Земля перестала слышать своих детей, началось разрушение. Как не пытались ученые во взаимодействии с Цефиной исправить все, возродить свой мир. Остановить разрушение они не смогли, лишь найти пути спасения для себя.

В момент переворота планеты и смены полюсов, буквально за минуту до того, как исчезла на какие-то десятки минут атмосфера, и все живое было стерто с лица земли, древние трансформировались в чистую энергию и были покрыты защитными капсулами. После восстановления жизненных параметров на планете, Цефина должна была начать трансформацию древних в их начальное состояние. Чтобы сохранить всю информацию накопленную древними, были созданы носители, которые вы сейчас называете ДНК.

– Подожди, ДНК – это фактически код биологической памяти, который обеспечивает передачу генетических данных из поколения в поколение на протяжении всей эволюции живых существ.

– Это вы так трактуете это понятие. Вы изначально были нашим носителем информации, способным пережить разрушение планеты. Цефина при запуске первой партии носителей использовала способность к саморазвитию, а также были установлены блоки, которые позволяли доступ только к информации важной для выживания. Вы создавались как примитивные существа, способные перенести информацию и нужный для обратной трансформации набор элементов.

Но все пошло не так. Мы оказались в коконах, которые разметало по всей планете. Двигались плато, покрывались водой, возникало новое строение земли. Живой мир так и не восстановился. Планета жила, но ее душа так и не вернулась. Цефина так и не «проснулась», а со временем, как оказалось, была погребена планетой окончательно.

Я заворожено слушала мужчину, который с каждым словом становился все бледнее.

– Ты ведь наверняка слышала о находках непонятных каменных шаров или яиц?

– Да, даже у нас в России, кажется, в Волгоградской области были такие находки. Некоторые считают, что полые внутри каменные шары могут быть яйцами динозавров.

– Не верно. Из-за произошедших катаклизмов, оболочка наших коконов менялась, оплавлялась, подвергалась воздействию кислот, в результате через многие столетия приобрела подобную форму. Внутри кокона, находясь в виде энергетического сгустка, время не ощущается, но некоторые из нас пытаясь выбраться, сожгли себя, оплавив кокон изнутри. Другим повезло больше. Наши носители стали развиваться в отсутствии Цефины бесконтрольно. Они пытались выжить любым способом, выполняя основную поставленную им задачу. Все системы регенерации не работали, имиаты умирали. Насколько мы поняли, именно тогда произошла первая мутация наших биосистем, носитель ДНК получал только ту информацию, которая нужна для выживания, и пусть научных терминов воспринять они не могли, но адаптироваться к условиям вполне. Биосистемы научились воспроизводить новые источники для передачи информации.

– Вы говорите о детях? – жутко было слышать подобное.

– Да. Вы стали размножаться, передавая ДНК следующим поколениям.

– Если Цефина до сих пор спит, то как вы освободились?

– Среди древних, люди разных профессий и много ученых. Даже в состоянии чистой энергии, не без помощи, безусловно, мутировавших биосистем, некоторые нашли способ разбить капсулу. Пробуждение происходило в разные века и эры. Так стали появляться легенды о богах, всемогущественных фараонах. Вы заметили, что все они требовали жертвоприношений? Наша трансформация в человеческий облик не была стабильной. Нам нужна была полная информация с носителя, но вы мутировали и не принимали вводимый код, только Цефина могла произвести перезапуск биосистемы для получения полного доступа к коду генома и возможности восстановить нашу полную регенерацию. Все, что мы можем, это частично вливать себе регенеративные функции наших биосистем, для продолжения жизни. В результате грубого вмешательства некоторые имиаты гибнут, некоторые возвращаются к примитивной форме своего существования. Очень редко, когда биосистема подходит для трансформации, тогда у нас появляется новый член команды. Звучит ужасно, но задумайся, разве ты общаешься со своим компьютером или ноутбуком на равных? Что ты сделаешь с роботом, если он сломается? Разберешь на части для другого и не будешь лить слезы от собственной жестокости.

– А когда разбудили тебя?

– В сороковых годах по вашему мироисчислению. Наши капсулы оказались глубоко подо льдами в месте, которое вы называете Антарктида. Забавно, но биосистемы, которые вскрыли наши капсулы, были уверенны в своем превосходстве. Из-за произошедших отклонений в процессе саморазвития у биосистемы стали появляться «лазейки» для получения заблокированной в них информации, так появлялись ваши ученые, которым во сне снились открытия, или вдруг приходило неординарное решение. Некоторые возомнили себя сверхлюдьми. В этот момент подобные «сверхлюди» решили захватить власть на планете.

– Ты говоришь о войне с фашистской Германией в сороковых годах?

– Да. Одно из подразделений рейха «Аненербе» занималось поиском древнейших магических знаний, одна из таких экспедиций нашла нас.

– Помню, нам рассказывали, что фашистский нацизм имел оккультные корни, – информация всплывала в голове произвольно, как если бы передо мной лежала вырезка из газеты,– Фундамент идеологии фашизма закладывался в начале века секретными обществами, в частности, Тевтонским рыцарским орденом. В 1918 году в Мюнхене основан филиал этого ордена – общество «Туле». В том же году в него был принят Гитлер. Главная идея «Туле» – идея мирового господства немецкой нации – впоследствии стала стержнем программной книги Гитлера «Майн Кампф». В 1933 году кукловоды «Туле» основали оккультный орден «Аненербе» («Наследие предков»). С 1939 года он стал главным научно-исследовательским центром нацистов и принял под свое крыло 50 исследовательских институтов Германии, работавших под эгидой СС. На Нюрнбергском процессе глава «Аненербе», полковник Вольфрам Сиверс, не без гордости заявил, что его институты занимались поиском древних знаний, позволяющих использовать новые виды энергии, магически воздействовать на сознание людей, проводить генетические изменения в человеческом организме в целях создания «сверхчеловека».

Я удивленно посмотрела на Ирики. Никогда не была ботаном, но сейчас вся информация словно высветилась четко в моей голове. Жутковато. Ирики многозначительно кивнул и продолжил:

– Именно так. Но они искали какую-то Атлантиду, а нашли нас. На тот момент мы пришли к соглашению, не раскрывая истинного положения вещей и посулив могущество. Мы приоткрыли некоторые знания для них. Они предоставили нам возможность построить плавучую лабораторию, поставляли нам объекты для поддержания наших жизненных показателей, проводили в своих лагерях по нашим запросам исследования и обязались участвовать в поиске утерянной Цефины, которая, по всем нашим показателям, находилась на территории СССР.

– Вот почему им так важно было захватить всю нашу территорию?

– Они желали получить информацию, которая возвела бы их на один уровень с нами – сделала бы богами. Но все опять пошло не так. Как оказалось, имиаты, живущие на территории современной России, наименее подверглись мутации ДНК и оказались наиболее выживаемыми в подобных ситуациях.

– Ты рассуждаешь о людях как о лабораторных мышах!

– Но вы и были для нас мышами, – в глазах Ирики не было ни жестокости, ни превосходства, лишь сожаление и странная пустота, он слегка втянул воздух,– я не хотел тебя обидеть, ты ведь хотела знать правду.

– Да. Продолжай.

– Осталось немного. 50 лет назад, абсолютно случайно, ваши шахтеры наткнулись на главный схрон данных, нашу Цефину. Мы сделали все, чтобы получить ее, казалось все позади, но мы недооценили природное любопытство своих биосистем. Пусковой прибор, без которого запуск системы практически невозможен, исчез при перемещении, я уж не говорю, что чуть ли не каждый постарался отлить себе трансформирующую субстанцию, в которой лежала система. При ее создании были задействованы чужеродные элементы, в результате чего большинство тех, кто соприкоснулся с жидкостью, быстро умерли. Благодаря Анарис и Апе, мы воссоздали пусковое устройство, но нужен код запуска, которого у нас нет. Мы знаем, что Цефина заложила его в простейших биосистемах на подобный случай. Но не можем найти нужное соединение, которое произведет взаимный перезапуск и позволит схрону включиться. Пока при соединении происходит перезапуск только мутировавшей биосистемы и дальше она не выдерживает подключения схрона и выгорает.

Повисло молчание. Я пыталась воспринять всю эту информацию – я не человек? Созданный биоробот? Не смешно. А ведь мы сами сейчас создаем роботов похожих на «человека». Я читала, что у же есть не просто думающие и чувствующие, но и планируется создать воспроизводящихся роботов. Так чем мы отличаемся от Ирики? Возомнили себя богами и создаем новую жизнь, которая тоже не захочет знать, что всего лишь забавная игрушка в чужих руках. Паршиво.

– Что не так со мной? – этот вопрос мучал меня с начала нашего разговора.

– Если бы я точно знал! – Ирики сел на кровать и закрыл глаза ладонями, – если бы я мог понять, что происходит. Из всех ДНК твоя словно прошла частичную трансформацию с истинным человеком. Кодировка идеально сочетается с кодом Цефины. По всем показателям ты идеально подходишь.

– Но что тебя останавливает?

– Не знаю! Не понимаю! – мужчина вскочил, потрепал на голове ежик коротких волос, – мы давно лишили себя эмоций, нам все подвластно, но с твоим появлением все меняется. Я не понимаю своих порывов.

– Я ведь лабораторная мышь, разве можно испытывать чувства к роботу?

– Да, – Ирики виновато посмотрел в мою сторону, – я не хочу лгать. Так не должно быть, но так есть. Ты меняешь меня и, главное что я понял, я хочу меняться.

– Сложный выбор, да? – мне стало грустно, – ты не можешь жить без жертв, используя, как ты нас называешь? Биосистемы. Ваш шанс выжить, может убить меня или искалечить, если я буду жить, то вымрете вы. Вопрос в том, что ты решил?

Ирики молчал.

– Ясно. Будем считать, что прощальная проповедь и отпущение грехов перед недочеловеком тебе удалась.

Я встала и пошла к выходу мимо стоящего бледного мужчины, который не дал мне спокойно уйти. Он яростно обнял меня со спины, заковав в кольце своих рук, прижимаясь лицом к моей шее, как бы пряча его от действительности.

– Кира! Если бы на кону была моя жизнь, то впервые я отдал бы ее, не задумываясь. Само существование человека, истинного человека поставлено на карту. Многие из нас до сих пор пребывают в коконах, некоторые использовали для трансформации чужеродные себе организмы. Ты смогла бы видеть своих друзей в виде жуков? Или видеть, как по прошествии времени начинают разрушаться тела твоих коллег?

– В нашем мире это называется старость, и мы живем с этим, никого не убивая, – я попыталась вырваться, – но быть креветкой это и в правду жестоко.

Ирики только крепче меня обнял.

– Сейчас ты пахнешь сочувствием. Ты меня с ума сводишь своим ароматом! Анарис не нашла никаких отклонений, а я не могу с этим бороться.

– Ждешь, что я тебя пожалею? Не многовато ли ты хочешь от обычного носителя информации?

Ирики ослабил хватку, еще раз провел носом вдоль шеи от плеча до мочки уха, потерся щекой о мою щеку и развернул к себе.

– Прости, – прошептал он, касаясь моих губ, сначала легко, затем поцелуй становился более жестким, требовательным.

Я отвечать не хотела. Совсем не хотела! Было обидно, страшно, больно. Но незаметно для себя я ответила.

Ирики держал меня в объятиях до тех пор, пока ему совсем не стало плохо. Бледный с дрожащими руками мужчина еле держался на ногах, но не переставал упиваться поцелуем. Я помогла ему сесть.

– Что с тобой происходит?

– Я потерял стабильность, такого никогда не было, а сейчас тело не слушается, оно умирает.

– В этом виновата я?

– Это наиболее вероятное объяснение, – прошептал он, отпуская меня и облокотившись об стену, – но я готов пережить все это снова и снова.

Ирики улыбнулся. А меня стала грызть совесть совсем не вовремя. Я хочу ему помочь? Я не хочу умирать! Так что извини совесть, но принести лекарство, подержать за ручку – это, пожалуйста, а вот отдать себя на опыты – нет!

– Ты же понимаешь, что мы просто так не позволим нас уничтожить?

– Конечно. Но времени у вас мало. Завтра вас даже сканеры не спасут.

– Сканеры?

– При входе в каюту у вас включены сканеры, проводящие ежедневный анализ состояния и показателей жизнедеятельности. Он подготавливает имиата к процедуре трансформации. Нам нельзя попадать под его воздействие, так как лучи действуют на нас разрушающе.

– Ясно. Мне пора, я могу тебя оставить?

– Конечно, я справлюсь. Прости меня.

Возвращалась я полностью потерянной. Как принять всю эту правду? Как с этим жить? Я решила пойти к Леониду. Пусть он первый узнает. Я была уверена, что парень, всю жизнь связанный с электроникой, сможет быстро развеять весь этот бред.

Открыв дверь каюты, я застала всю нашу компанию: Миха спал на кровати, свернувшись калачиком, Соня с красными от слез глазами с ужасом смотрела в мою сторону, Сергей мрачно смотрел под ноги, сидя на стуле (хоть больше не бесится и то хорошо), Дима и Леонид сидели рядом в напряженном молчании, встречая меня. В руках Леонид держал свой шедевр научной техники, собственной доработки.

– Вы все видели? – мелькнула у меня догадка.

– Я тут хотел в центр управления влезть,– оправдываясь, начал парень, -Дмитрий увидел символы и вспомнил, что похожие видел в Сирии на руинах, когда гуманитарную помощь привозили. Зная некоторые обозначения, дальше легче… В общем, открыли еще камеры и.. звук… Я беспокоился, не хотел оставлять наедине, думал если увидим, что тебе опасность грозит, успеем добежать. Всех собрали в одной каюте, а тут…

Я вошла, закрыла дверь и села за стол. Все молчали. Рассказ шокировал не только меня.

– Вот тебе и божественное происхождение человека по ЕГО образу и подобию, – зло проговорил Дмитрий, – религия не врет, но всю правду не раскрывает. Вопрос, что с этой правдой теперь делать?

– Значит мы для них способ выживания, – протянул Сергей, затем резко стукнул кулаком по столу, – моя Танюша лабораторная крыса?! Порву гадов. Сколько же людей они уничтожили?

– Людей по ходу ни одного, – тихо проговорил Леонид, чем вызвал вторую волну шока.

– И что теперь? Признать своего создателя и отдать себя в жертву, только потому, что мы якобы не истинные люди? – Дима тихонько закипал.

– Мне страшно, – дрожащим голосом прошептала Соня, – они ведь нас теперь не отпустят? Никого?

Мы все дружно посмотрели в сторону маленького ребенка, который, видимо, проснулся из-за Сергея, но чувствуя напряжение среди старших, молча смотрел на нас, прижимая к себе подушку. Роботы? Биосистемы? Имиаты? К черту!

– Мы живые – это главное, – я смотрела на Миху и понимала, что буду бороться, -мне плевать, кто и как нас создал: бог, обезьяны или Цефина. Я – человек. Я чувствую, думаю, принимаю решения. Я умею ненавидеть и умею любить, кто сказал что кучка «истинных» достойны жизни больше, чем мы? Мы тоже совершаем ошибки, но я точно знаю, что не хочу быть подопытной мышью.

– Согласен, – поддержал меня Сергей, – лучше сдохнуть, пытаясь спастись, чем умереть в угоду свихнувшихся уродов, даже не попытавшись.

– Тогда действовать нужно уже сейчас. Пока они не ожидают от нас активных действий. Соня, где ты сложила припасы?

Дмитрий встал.

– Я все прятала под матрас.

– Хорошо. Мы с Сергеем пройдемся по каютам, соберем все вещи. Вы ни шагу отсюда. Леонид, отвечаешь за девчонок. Сергей, пошли.

Мужчины вышли из каюты, а мы сразу заблокировали дверь.

– Как быть с лодкой?

– Там ничего сложного, – Леонид не отрываясь, что-то искал в телефоне, – загвоздка только в том, есть ли там сигнал-ка. Я не увидел. Хотя с другой стороны, зачем им ставить сигнализацию, если побегов они явно не ожидали?

– Что с барьером?

– Отключить оказалось не проблема, проблема в том, что включается он автоматически через 5 минут. Изменить время не возможно без взлома всей системы, а таким образом мы всех оповестим о нашем побеге.

– Значит, у нас будет только 5 минут для спуска лодки и выхода за пределы барьера?

– Именно. Главное успеть до рассвета, пока отсутствие барьера не так заметно.

Леонид просматривал камеры.

– Пока все тихо, даже твой капитан вроде спит.

Ребята вернулись через 20 минут навьюченные нашими сумками и самодельными тюками из простыней.

– Собрали все возможное, – проговорил Дима, кидая сумки на середину каюты, – девчонки быстро перебрать и разложить, нам надо переодеться, за пределами барьера будет холодно.

– Мы взяли одеяла из кают, – продолжил Сергей. В руках у него были аккуратно свернутые и перевязанные обрывками ткани одеяла.

Мы с Соней не сговариваясь бросились к вещам, выделяя что можно одеть на себя, что малышу, что ребятам, а что свернуть с собой. Времени на стеснения не было, переодевались быстро в общей каюте, попутно складывая рюкзаки. Дима обмотал вокруг веревку, которую мы в прошлый раз сняли с туристического рюкзака. На все сборы ушло еще полчаса.

– Ну что, готовы? – МЧСник оглядел внимательно каждого, – передвигаемся тихо, но быстро. Сколько у нас в запасе времени? 5 минут?

– Да, – подтвердил Леонид.

– А если барьер позже включить, когда начнем спускать лодку? – уточнила я.

– Я могу подключиться только здесь. Как только отсоединю телефон, мы не сможем войти в систему.

– Значит, один из нас поднимется последним, показывай, что нужно нажать. Ты дашь мне отмашку перед одной из камер, я отключу барьер и с твоим гаджетом рвану к вам.

– Нет, -запротестовал Сергей, – если нужно остаться, то останусь я. По крайней мере, я смогу постоять за себя.

– Или рванешь искать Татьяну? – Дмитрий озвучил вопрос, о котором мы подумали все.

– Считаешь, я способен поставить всех под удар, зная, что ее уже не вернуть? – Сергей был на удивление собран и спокоен.

– Ребята, – я встала между мужчинами, – много вещей и возможно будут сложности с лодкой, ты Сергей сильнее меня и твоя помощь там более необходима в данный момент. Останусь я, дверь забаррикадирую, а ты спустишься за мной, когда будет все готово, и вместе уже прыгнем в лодку. Так сойдет?

Мужчины переглянулись, признавая мою правоту.

– Я все равно против, – проговорил Леонид, – нет гарантии, что как только начнется движение наверху, эти гады не активизируются.

– Я тоже считаю, что плохая идея разделяться, – прошептала Соня.

– Она права, – поддержал меня Дима, – если выиграем лишних минут 10, больше шансов успеть. Только зря не рискуй, сиди тихо, ясно? Без Серёги ни ногой за порог!

– Все поняла, – я улыбнулась, – не волнуйтесь, я жить однозначно хочу и к тому же долго и счастливо! Присядем на дорожку?

Ребята вздохнули и быстро исполнили исконно нашу традицию – каждый быстро присел куда попало, чтоб дорога задалась. Леонид показывал мне, что нужно нажать для снятия барьера и как отсоединить, чтобы не повредить телефон.

– Пора, – Дима подскочил, подхватывая одной рукой туристический рюкзак, другой тюк с едой.

Леонид приоткрыл дверь, выглянул, кивнул, что все хорошо и вышел, накинув на плечи другой рюкзак с прицепленными к нему одеялами. Следом вышла Соня с Михой на руках, замыкал шествие Сергей, с какой-то смоткой палок и сумкой через плечо.

– Жди меня, ясно? – сурово проговорил мне он.

– Ясно. Не дура. На рожон не полезу, не волнуйся.

Как только все вышли, я быстро закрыла дверь. Конечно, хотелось быть в гуще событий, но ребятам нужно время, если я действительно хочу сбежать отсюда. Я просматривала несколько камер: наш этаж, верхняя палуба, каюта Ирики, лестница наверх – все было спокойно. Я видела, как прошли наши мимо камеры к лодке, Дима несколько раз проходил под камерой на верхней палубе, словно искал что-то.

Я рискнула взглянуть на капитана. Мужчина лежал на кровати, сняв только свой китель. В футболке и брюках поверх одеяла он лежал такой бледный. Ему явно снились не самые приятные сны, судя по тревожной мимике. Я задумалась о том, как могли бы сложиться наши отношения, если бы мы оказались в другой ситуации? Вспомнились его размышления о жертвах. Нет. Не думать! Я не сразу заметила, что мне Леонид машет в камеру. Чуть не проворонила! Так, где там отключается барьер? Я сделала все, как показал мне парень. Засекла время и отсоединила телефон. Надо бежать, где Сергей? Я нервничала.

Расстояние маленькое, поворот, пролет и я рядом со своими. Эх, была не была! Я открыла дверь и, быстро оценив безлюдность коридора, рванула к двери на лестницу. Уже влетая на пролет, я поняла причину задержки Сергея. Он дрался с одним из близняшек[1], второй более взрослый не мог протиснуться мимо дерущихся по лестнице снизу и, увидев меня, попытался через перила перепрыгнуть мужчин. Сергей успел подтолкнуть меня вперед.

– Быстро наверх!

И я побежала, перепрыгивая ступеньки и прижимая очень важный для нас телефон. Поворот, ступеньки. С палубы уже открывает дверь Дима и тянет руку, чтобы выдернуть меня к себе. Я только протягиваю телефон, чувствуя, как меня дергают назад, телефон выскальзывает. Все как в замедленной съемке. Дима подхватывает телефон, перекидывая его Леониду, а сам кидается ко мне. Я больше слышу, чем чувствую: позади меня Сергей успевает ударить напавшего на меня мужчину, но падая, тот успевает с огромной силой оттолкнуть Сергея вперед на лестницу. В результате я пролетаю над Сергеем и, пока тот, пытаясь не упасть, переступает ступени и врезается в Дмитрия, вылетая с ним на палубу, я со всего маха врезаюсь головой в стену пролета. Искры из глаз заказывали? Получите! Сознание стало растворяться, отмечая, как двери затянулись какими-то железяками, напоминающими жалюзи, блокируя меня от моих ребят.

«Главное, чтобы они успели сбежать», промелькнула у меня последняя мысль.

– Дима! Нужно выбить дверь! – Сергей попытался еще раз с разбегу вышибить закрывшуюся дверь плечом. – Они утащат ее!

– У нас нет времени,если сейчас пойдем вниз, потеряем возможность сбежать.

Дима сам от себя не ожидал подобных слов. Впервые в жизни он стоял перед выбором: бросить одного или лишить шанса выжить всех. И в этот момент он ненавидел себя.

– Дима, мы не можем бросить ее. Ты понимаешь, что они с ней сделают? Как с Таней… – последнее Сергей практически прошептал, – я не могу.

Дима колебался. Окрик Леонида вывел его из ступора.

– Что там у вас? Время!

– Скидывай лодку! – решительно крикнул Дмитрий, – отплывайте как можно дальше! Мы постараемся вас нагнать!

Леонид выглядел испуганно перед подъемником.

– Кира? – кивок был ответом, – вы без меня снова не взломаете систему.

– Лёня, – решительно сказал Дима, отвязывая с пояса веревку, – береги Соню с пацаном, мы вниз. Если что, повторяю – БЕГИТЕ! Пусть хоть кто-то выберется. Там связь установишь, может, успеют спасти и нас.

МЧСник быстро закрепил веревку за перила и, обернув веревку вокруг талии, перепрыгнул за борт. Сергей понял маневр обхода закрытых дверей, так было быстрее всего спуститься на нижнюю палубу. Выждав немного, повторил действия Дмитрия.

– Ирики, – проговорила Соня

– Что Ирики? – не понял Леонид.

– Чего стоишь?! – Соня неожиданно закричала, – Ирики в каюте, поднимай его. Он пока единственный, кто может вскрыть эти двери быстро!

Леонид сорвался в сторону каюты капитана.

Ирики беспокойно метался во сне. Он впервые ощущал страх такой силы. Резкая боль заставила его согнуться, но тут же эмоции его отпустили. Он падал в пустоту. Проснулся Ирики от крика. Кричал парень, обвиняя его, то ли в убийстве, то ли в садизме. Ирики никак не удавалось проснуться окончательно. В голове все еще была пустота и от этого в его сердце разрасталась тоска. Резкий удар в лицо буквально вернул его обратно.

– Ты слышишь или нет?! – кричал Леонид, – ее утащили на ваши опыты! Как посмотреть где Кира?

– Кира? Что с Кирой? – самочувствие подводило Ирики впервые за эти годы.

– Киру схватили и понесли на нижние палубы. Где ее искать?

Леонид был слабее Ирики, он это оценил еще в первый день, но вел он сейчас себя достойно уважения. До Ирики стало доходить, что произошло, и теперь уже волна собственного страха пробежала по телу. Мужчина, шатаясь, постарался взять себя в руки и, мобилизуя все свои силы, быстро открыл рубку корабля. Леонид осторожно вошел за ним.

– Сайхон, бер тама огиши виарет, – привычно произнес мужчина фразу подключения к системе.

Выдвинулся экран и корабль подчинился мысленным командам капитана.

«Покажи где Анарис».

Сайхон развернул перед капитаном картинку нижнего уровня. В одной из кают корабля подключалось сложное оборудование для трансформации. Очертания были полупрозрачными, но капитан легко улавливал происходящее. Анарис в операционной еще не было, она находилась в другой каюте.

«Вызвала Апе. Стоило ожидать»: хмыкнул Ирики.

В коридоре с другой стороны от опер блока шла драка. Ирики восхищался этой сплоченностью незнакомых друг с другом людей, ведь они шли на верную смерть. Оценив всю картину, Ирики принял решение и пусть его не поймут, но нарушать его приказы он не позволит.

«Сайхон,отключить процесс в оперблоке».

«Я не влияю на процесс запуска Цефины, оборудование имеет отдельную подпитку от моей системы».

«Плохо. Настрой все системы корабля только на меня».

«Выполнено сит Ирики».

Леонид не слышал, о чем общался капитан с системой корабля, но он четко видел карту и происходящее внизу действие.

– Все готово, – Ирики быстро вышел из рубки, увлекая за собой Леонида. Заметив его встревоженный взгляд, капитан заметил Соню, – тебе лучше остаться здесь. Если что, я через Сайхон свяжусь с тобой.

– Уверен?

– Там сейчас достаточно народа. Я снял барьер, если что…

С этими словами Ирики снял блокировку с двери и стал спускаться вниз.

Я долго падала в пустоту. В голове был шум и он нарастал. Все эмоции стерлись: исчез страх, гнев, все чувства растворились в ровном биении сердца, отсчитывающем время до новой жизни. Не знаю, почему я так решила, просто это было так. Я чувствовала слияние с каждым атомом атмосферы. Легкость. Невесомость. Я невозмутимо смотрела на все происходящее в данный момент со стороны, отмечая действия и не давая им никакой оценки. Все это меня не касается.

Все суетятся, бегают. Зачем? Мозг воспринимал и записывал, но я не чувствовала своего тела. Да, мне это было безразлично: такая свобода, такая четкость мысли.

Я вижу, как один за другим двое мужчин цепляются за решетку на палубе. Пытаются ее снять, затем по ней пробираются к месту, которое поддается удару и сетка отгибается. Я помню, их имена – Сергей и Дмитрий, они обеспокоены и кого-то ищут. Меня? Кира – это я? Кажется. Зачем? Мне хорошо так. Я вижу и слышу все, что происходит на корабле.

– Ты как, Сергей? – Дмитрий обернулся на повредившего руку при взломе решетки Сергея.

– Норм. Давай вперед, надо проверить палубу.

Мужчины быстро пробежали к входу и вошли внутрь полутемного коридора.

– Где-то здесь должна быть каюта, похожая на операционную. – Дима пытался открыть двери кают, – Киру однозначно потащат туда. Не открываются заразы.

В этот момент одна из кают открылась, и вышел подручный Анарис. Не успев даже обернуться, мужчина осел в руках Сергея, четким ударом вырубившего помощника доктора и сорвавшего с шейного шнурка уже знакомый пульт, открывающий двери.

– Знать бы еще как эта штука работает, – зло проговорил Сергей, пытаясь нажимать разные кнопки.

После нескольких неудачных попыток, прозвучал сигнал, и огоньки замигали в быстром ритме. Двери кают открылись все сразу. Мужчины разделились и по разным сторонам коридора стали заглядывать в темные каюты, попутно зажигая свет.

В первой со стороны Сергея был склад: ящики, вещи, возможно, оставшийся багаж от предыдущих «пациентов». Следующие две – пусто. Дмитрий тоже пока никого не нашел.

– Слишком здесь тихо, – проговорил Дима, – Киры здесь не будет. Досматриваем быстро и спускаемся вниз. Оружия у докторишки не было?

Сергей шел быстрее и только обернулся на секунду для ответа.

– Нет. По крайней мере знакомого мне. Матерь божья!

Окрик заставил Дмитрия быстро подскочить к каюте, где был Сергей. Яркий свет на мгновение ослепил находящееся там нечто, явно ранее бывшее человеком. Сейчас он напоминал картину, попавшую под дождь: все черты лица «поплыли», тонкие руки и ноги смотрелись настолько неестественно, что непонятно было, как ЭТО стоит на них.

– Ух-ходим отсюда, – Заикаясь, прошептал Дмитрий, утягивая застывшего в шоке Сергея за собой от двери.

И тут же закричал сам, натолкнувшись спиной еще на кого-то. Я чувствовала, что мужчины напуганы. Их окружали монстры, вышедшие из-под пера безумного художника. Почему мне пришло такое сравнение? Не знаю. Создания мычали, подпрыгивали, подползали, пытаясь дотянуться до мужчин. Странные маски были на их лицах.

– Таня! – страх мужчины развеялся, только он заметил ту, кто был ему дорог. Столько тепла!

Что-то знакомое пробежала током. Я наблюдала.

В этот момент в коридор выбежали двое: знакомый мне старичок двигался на зависть любому молодому, расталкивая монстров на своем пути. Второго мужчину я не видела раньше, но его однозначно боялись страдающие создания. Они шарахались от него, стараясь не дотрагиваться, и сами забегали в открытые каюты.

– Шак аве ранарус! – закричал он, отдавая команду кораблю.

Я понимала его! Он приказывал закрыть каюты, но корабль не спешил выполнять распоряжение. Мужчина выругался, используя набор слов явно не только своего родного языка.

Татьяна тоже дернулась к каюте, но ее крепко держал за то, что можно было назвать рукой, Сергей. Я слышала ее эмоции тоже: страх, боль. Ничего разумного, она была как зверек, загнанный в угол. Она будила интерес.

Пока Дмитрий дрался с бывшим соседом по несчастью Филипом Эполитовичем, который безупречно владел своим телом, второй мужчина нанес удар Сергею,внимание которого сейчас занимал имиат. Татьяна? Странно было ощутить сочувствие к нему, ведь мне должно быть все равно. Или не должно?

Удар! Сергей отлетает к стене, с силой ударяясь плечом, кровь бежит по губе. Он отпустил свою Татьяну и сейчас не понятно, что злит его больше: напавший или ее потеря. Неожиданно жалкое загнанное существо яростно визжит и буквально вгрызается в ногу тому, кого она так боялась еще несколько минут назад, раздирает его когтями. В этот момент вспышка разума пробегает в ней, я чувствую этот миг, она с дикой преданностью и невероятной нежностью смотрит на Сергея, и падает под ударом сильнейшего разряда тока, исходящего от своего надзирателя. Она выиграла время, она нанесла урон палачу, она не позволила убить что-то дорогое, хотя уже совсем не понимала, почему тот человек был дорог. Система сгорела, имиат был стерт.

Я больше не хотела наблюдать. Яростный крик мужчины там внизу подо мной заставлял меня отказаться от окружающей стабильности.

– Уве парсе! – слова родились вне меня, я обращалась к окружающему миру, не зная, будет ли он меня слушать, – Пронзи их!

Неожиданно Филип и второй его коллега застыли в неестественной позе, освобождая путь моим друзьям. А я мысленно стирала злодеев атом за атомом. Это было,как стирать ластиком картину: тела этих людей искрились и сгорали, пока не осталось два светящихся сгустка, напоминающих шаровые молнии. Порыв ветра и они исчезли.

Дмитрий с сочувствием смотрел на Сергея, рыдающего над искалеченным телом своей любимой.

– Серега, мы должны спасти Киру. Помнишь?

– Да, – Сергей встал, отпуская то, что осталось от его любимой, – уничтожим этих ублюдков! Как ты их?

– Это не я, – мужчины огляделись, – одно радует, что их можно уничтожить. Вперед.

Мужчины спустились по лестнице в конце коридора вниз. Выходить на палубу сразу не рискнули, увидев в приоткрытую дверь, как по коридору перевозят метровые кубы в одну из кают. Кроме Анарис парни насчитали еще четверых: близняшки, Таис и второй помощник Анарис.

– Возможно, там еще есть кто-то, – прошептал Дмитрий, – надо быть готовыми к худшему.

– Вижу, вы готовы к действиям, – голос Ирики раздался для мужчин неожиданно, за что он чуть не поплатился.

Но, не смотря на плохое самочувствие, реакция у мужчины оставалась отменная, он быстро отразил удар Дмитрия, взяв его в захват.

– Спокойно. Без меня все равно не успеете помочь Кире.

– Можно подумать это не твой приказ! – зло зарычал Сергей.

– Не мой, – устало проговорил мужчина, – я не отрицаю своей причастности, но я дал слово Кире, что вас сегодня никто не тронет и я бы не нарушил его.

– Так уже далеко за полночь, завтра настало, – ехидно проговорил Дмитрий, выворачиваясь из захвата.

– Вы не сможете нам противостоять, – Ирики говорил спокойно, но слова давались ему тяжело. Он переживал, и я чувствовала это. – Только я смогу прервать процесс, если его уже запустили.

– Почему мы должны тебе верить? Ведь мы для вас мусор! Ты сам-то смотрел, что вы делаете с людьми? – Сергей был на взводе.

– Я не прошу вас меня понимать. Вы ведете себя не лучше по отношению к тем, кого не считаете людьми. Мы знаем, что вы наши творение, наш компьютер. А вы убиваете себе подобных! Так что отложим этот разговор на другое время. Мне одному не выстоять в таком состоянии перед Апе и Ана-рис. Вам так и вообще не справиться с системой без меня.

Мужчины переглянулись и, соглашаясь, кивнули.

– Какие действия?

Толчок! И все закружилось, понеслось, увлекая меня за собой. Что-то менялось вокруг меня, что-то менялось во мне. Я увидела вновь ту странную комнату из сна, где стоял саркофаг с девушкой. Но сейчас в комнате было два саркофага. Вернее, один из них больше походил на светящийся куб, видимый мною пару дней назад. Я быстро приближалась. В комнате перед саркофагом с девушкой, которая, к моему облегчению, совсем не была на меня похожей, стояла Анарис и давала распоряжения членам команды: установить устройство с плоским экраном и приборами, выпирающими по обе стороны между двух «гробов», передвинуть странное устройство на треноге в виде первых сотовых телефонов на расчетную позицию, подстроить, подключить… Я не успела вникнуть в суть происходящего, я снова почувствовала каждую клеточку своего тела. Я погружалась в воду. Или это не вода? Мягкая тягучая жидкость вокруг давала тепло и непонятное чувство энергии. Лишь на мгновение я запаниковала, боясь сделать вдох и захлебнуться, но мозг четко отдал приказ – я не должна дышать, я не должна думать, все вне меня, я лишь проводник. Ушли мысли. Ушли чувства. Я единое поле, подвластное воле своего хозяина.

Гул наполнил комнату, теплые искры побежали через каждую клетку в поисках нужного кода. Все собиралось в единую цепь, и я увидела. Нет, даже не так. Я оказалась внутри огромного информационного поля. Здесь вдруг стало ощутимым каждое слово, каждый знак. Шаг за шагом вскрывались ячейки памяти, которой у меня не могло быть. Так много информации! Я чувствовала, как начинают накаляться внутри атомы. Я уже проходила подобное!

Сейчас четко всплыла картинка из детства. Мне жарко. Так жарко, что, кажется, все плавится изнутри. Мама плачет, разговаривая с доктором, ее уговаривают срочно провести операцию, но она не соглашается. Она знает, что врачи сами не знают, что именно вызвало такую реакцию, предположительно опухоль. Она боится. Но врач настаивает, что-то блокирует горло, но нарыва не видно. Мама под напором соглашается. Долго… Я слишком долго на операционном столе. Врач видит изъян, но не может удалить, не задев сонную артерию. Решено оставить рану открытой, на утро проведут вторую попытку. Приедет хирург из столицы.

Такая сильная пульсация внутри! Я слышу голос и повторяю за ним, но никак не могу добиться четкости в произношении. Ночью со мной остается дедушка, он держит меня за руку и что-то успокаивающе шепчет. Мне больно, все тело ломает, пульсация буквально разрывает изнутри. Как жарко!

– Это я виноват, – сокрушается дедушка, – как ты вообще умудрилась включить эту чертову штуковину!

Я тянусь к нему, мне важно выхватить эту странную коробочку черного цвета из его рук. Гул становится чуть меньше, и я все отчетливее слышу голос, за которым повторяю:

– Аве тине кишару, маи петеро Цефина бис альта…

Мощный холодный поток пробегает по телу, останавливая боль, и я тянусь к той детали, что встроена в моем теле. Я чувствую, где она, я отдираю ее без сожаления, и все меняется. Я слышу, как дедушка, испугавшись, кричит и зовет врача в палату, увидев мою окровавленную руку. Но мне уже хорошо, по телу бежит сгусток энергии, залечивая покалеченные клетки. Я засыпаю и уже совсем не реагирую на суетящихся медсестер, ни на то, что меня везут куда-то, осматривают, зашивают. Все прошло.

И самое главное, что я вспомнила – мой дед сделал из этой штуки, которую вытащил из моей руки той ночью, кулон. Никогда не задумывалась, что именно я ношу на своей шее не снимая. Для меня это был оберег от моего любимого деда.

Все так быстро пронеслось в моей голове. Я давно была отключена от системы. Я действительно успела захватить часть трансформации. Что это меняло для меня сейчас? Всё!

Пульсация усиливалась. Меня пытались грубо взломать, подключая к другой системе, но я в данный момент была ей равная.

– Аве тине кишару, маи петеро Цефина бис альта… Аве тине кишару, маи петеро Цефина бис альта…

Слова стали приобретать очертания, переплетаясь и выстраиваясь в понятные лишь моему подсознанию элементы. Я чувствовала, как они набирают силу и перетягивают на себя ту мощную энергию, еще минуту назад чуть не спалившую меня. Еще мгновение и я почувствовала подключение еще одного поля. Другое сознание, более мощная структура. Произносимые слова становились ключом, с каждым поворотом которого другая система все больше открывалась.

Мощная вспышка и поток обмена информации буквально были подобны взрывной волне. Она бы убила меня, но в этот момент прозвучал мужской голос:

– Уве цит!

Все оборвалось, меня накрыло куполом тишины. Я только почувствовала, как меня выдергивают на поверхность руки человека, которого всё моё Я считало родным. И я не противилась.

– Сит Ирики! Не смей прерывать процесс! – голос Ана-рис прозвучал резко и неприятно.

Я, не открывая глаз, поежилась от болезненного ощущения.

– Я не позволю её убить, – голос Ирики был напротив глухим и приятным, я сильнее прижалась к мужчине, держащему меня на руках.

– Ты себя слышишь, Ирики? Убийство? – Анарис злилась, – ты сам неоднократно останавливал системы, ты переделывал и совершенствовал их вместе со мной! О каком убийстве речь? Она нужна нам. Нам всем! Или имиаты стали дороже нашей человеческой жизни?

Он колебался секунду не больше, а затем крепче прижал к себе дрожащими руками и сделал шаг назад.

– Она запустила Цефину, отпусти её.

– Апе! Смотри, я предупреждала тебя. А ты отругал меня за то, что я решила вернуть его в прежнее состояние. Он погубит нас всех!

Анарис истерично громко высказывалась, но не нападала. Я приоткрыла глаза, чтобы оценить обстановку. За спиной Ирики стояли мои друзья. Сергей и Дмитрий, слегка побитые, стояли с какими-то трубками в руках по обе стороны от нас и, это сдерживало тех, кого я не могла видеть в таком положении. Мужчина вздрогнул.

– Что значит вернуть? Так это ты запустила процесс распада? Ты же уверила меня, что это воздействие мутации системы Киры!

– Я надеялась, что ты опомнишься! Мы вместе столько создали, так близко подошли к собственному спасению, ты должен был пожертвовать этим имиатом! Как только мы запустили бы Цефину и запустили стабилизацию нашей трансформации, я бы вернула тебя в человеческое тело.

– Отпусти их, Анарис, – прорычал Ирики, – Она и так сделала больше чем многие.

– Ты вырвал её раньше, чем мы закончили! Я не могу рисковать!

В этот момент раздался шипящий свист, от которого сдавило виски. И не только у меня – Ирики упал на колени, до последнего не выпуская меня из рук.

– Апе! Прошу… Не надо… – последние слова мужчина практически прохрипел. Анарис застонала где-то неподалеку. Я собралась с силами и повернула голову, чтобы посмотреть на этого злого Апе.

Все вокруг приняли неестественные позы, Дмитрий стоял на ногах, но было видно, как вены вздулись и пульсируют на руках и на шее. Застывшее выражение боли говорило само за себя, но он защищался стоя! Сергей, как и Ирики, стоял на коленях, обхватив руками голову, его стон заставил меня нахмуриться и осмотреть комнату дальше. Таис лежала на полу без сознания, то ли от воздействия звука, то ли ее отключили во время моего спасения. Мужчины рядом с Анарис выглядели не лучше Сергея. Анарис старалась держаться прямо, лишь струйка крови под носом и напряжение в теле показывали, насколько ей было сложно. Сильная женщина!

– Хватит, Апе! – прохрипел еще раз Ирики.

И я посмотрела прямо на огромную креветку. Не так я себе представляла главного злодея: тонкие отростки вдоль ребристого тела, маленькие глазки вращались над головой вытянутой формы, огромные усищи угрожающе шевелились, все покрыто светло-болотным панцирем с белыми крапинками. Апе смотрел на меня. Свист прекратился и в голове зазвенел знакомый голос.

– Я не позволю устраивать свору. Что за выходки? Сит Ирики? Сит Анарис?

– Простите, синоре Апе, – Ирики медленно поднял голову и посмотрел в сторону своего главного.

– У нас общее дело, разве нет?

Ирики опустил меня на пол, позволив встать. Но мне пришлось придерживаться за плечо поднявшегося с колен мужчины. Анарис мельком бросила в нашу сторону злой взгляд.

– Апе, код запущен. Мы можем отпустить этих имиатов. Сотрем последние дни их памяти, мы ведь так делали раньше, когда имиатов получали больше, чем нужно. Я готов к распаду, только дайте возможность им уйти.

– Апе, нет! – вмешалась в разговор Анарис, – еще ничего не известно. Мы только начали перезапуск, полное подключение было прервано. Я не могу ручаться за результат.

В комнате повисло молчание, прерываемое лишь сигналами аппаратуры. Апе тихо подсвистывал, раздумывая или общаясь с кем-то нам не видимым. Сергей и Дмитрий приходили в себя после болевого шока и медленно подходили к нам поближе. Помощник Анарис оказывал первую помощь Таис, пытаясь привести ее в чувство. Я с удивлением посмотрела на молча стоящего Ирики – я явно слышала, что он говорит с Леонидом через посредство Сайхона:

– Леонид, приготовьтесь. Сайхон, если пойдет воздействие на меня, блокирующее нашу связь, снимай барьер. Леонид, по сигналу спускайте лодку и бегите.

– Понял капитан, – ответил Леонид, понимая опасность ситуации.

Напряжение от ожидания росло, мои мужчины приготовились к худшему, Анарис смотрела все с большей уверенностью с каждой следующей минутой тишины.

– Решение принято, – прошелестел Апе, – имиаты останутся до полной стабилизации. Имиаты остаются под ответственностью сит Ирики, – Этой фразой Апе заставил замолчать обрадовавшуюся Анарис.

– Я могу ограничить их взаимодействие с командой? – уточнил Ирики.

– До необходимого минимума. Постарайтесь, Кира, нам помочь, – обратился этот древний ко мне, – и мы поможем вам. Сит Анарис!

– Да, синоре Апе, – доктор выжидающе смотрела на членистоногого великана.

– В данный момент присутствие имиата необходимо?

– Нужно дождаться пока система пройдет первую систему перезапуска, может понадобиться повторное подключение.

– Сколько по времени это займет?

– Не более часа.

– Что же, не могу предложить вам пока покинуть это помещение, Кира, – обратился ко мне синоре Апе, – нам всем придется дождаться результата. Но, предполагаю, сит Ирики вполне может обеспечить более комфортное ожидание для нас всех. Сайхон сейчас под вашим полным контролем, ведь так?

Ирики слегка кивнул.

– Я отдам распоряжения, – тихо проговорил мужчина и стал снова мысленно передавать указания кораблю.

– Я могу спросить? – неожиданно обратился Сергей Анатольевич.

Я каждой клеточкой почувствовала чувство усталости и легкого сожаления, исходящего от Апе.

– Мы не сможем вернуть прежний вид уже использованным имиатам, – Апе точно знал, о чем думал сейчас Сергей, – боюсь, даже наша самая сильная и сверхразумная Цефина уже не сможет вернуть вам утерянное. Мы можем ее перезапустить, но это будет уже совсем другой имиат, абсолютно чуждый вам. Мне жаль.

– А что с теми кто находится там в каютах? – голос Сергея дрожал.

– Это их конечная форма, – прошелестел Апе, – их участь в ваших руках. Что вы посчитаете более гуманным: оставить их жить в таком состоянии или прекратить их существование?

– Вы искалечили людей и перекладываете ответственное решение на других?! – Сергей сжал пальцы в кулак непроизвольно.

– Хотите вызвать у меня чувство вины? Не стоит. Мы всего лишь усовершенствовали одни свои технические изобретения, за счет других. Для нас это то же самое, что для вас разбить очередной телефон: жалко дорогой гаджет, но жизнь на этом не закончилась. То, что мы идем на уступки имиатам уже огромный шаг с нашей стороны. А сейчас я бы хотел побеседовать с девушкой, – Апе больше не обращал внимания на Сергея.

Все это время я частично подслушивала переговоры Ирики с Сайхоном и Леонидом. Какая удобная форма передачи информации! Не надо думать, что зарядка сядет в самое неподходящее время, или памяти не хватит, или от холода выключится – подумал и передал.

Заработал кухонный лифт, перемещая к нам напитки для присутствующих, стены пришли в движение, преобразовываясь в несколько удобных скамеек. Ирики распорядился посмотреть смежные комнаты, адаптируя их для отдыха нашего и «истинных».

Я посмотрела на Ирики, ожидая его совета. Кивок означал, что мне ничего не грозит. Я приблизилась к синоре Апе. За моим «саркофагом» полностью рассмотреть его не удавалось, и сейчас я с интересом рассматривала платформу, на которой находилась эта разговаривающая креветка. Фактически это был тот же куб с прозрачными стенками, которые становились видны лишь при приближении. Понизу платформы струился дым – белый и искрящийся, как снег. Мне не было ни страшно, ни противно. В какой-то момент я поймала себя на жалости к этому существу, которое считает себя «истинным», но при этом жизнь у него даже не собачья по нашим меркам, а креветочная.

Апе все это время наблюдал за мной своими маленькими черными глазками.

– А жалеть меня не надо, – мне показалось или я уловила улыбку в его словах? – Анарис права – вы не похожи на других имиатов.

Платформа с Апе стала передвигаться в сторону смежного помещения и я, оглянувшись на своих встревоженных друзей, которых удержал на месте Ирики, поплелась за главным.

Приятно было присесть на мягкий диван после стольких волнений, а заметив кофе на тумбочке рядом, я уже готова была даже… нет, расцеловать креветку была не готова! Но уже более спокойно отнеслась к нашему разговору.

– Вы всегда в таком положении? – спросила я, отпивая свой любимый американо с лимоном.

– Не понял вопроса.

– Все время стоите в этом кубе?

– Нет. Как мне и положено я большую часть своего времени плаваю. Это лишь транспортировочный шиф.

– А почему вы, – я замялась, не зная, как спросить мягче.

– Креветка? – словно прочитав мысли, закончил за меня Апе.

– Да.

– Наши капсулы находились подо льдами в скрытых водах. Самые сильные из нас смогли вскрыть капсулы, но преобразить тело в исходное, без нужного оборудования, не получилось. Чтобы не погибнуть, мне пришлось использовать первую попавшуюся живую систему. Позже при помощи приступивших к строительству Сайхона и поисков стабилизации преображения, смогли трансформировать и других моих коллег.

– Но ведь они в человеческом теле?

– Я вышел на 420 лет раньше из капсулы и привык к своему виду. Это не значит, что я хочу быть таким всегда, – ответил Апе на мое удивление, – просто данная форма не требует постоянной стабилизации, как тела моих помощников. Для поддержания своего вида, пока процесс стабилизации не будет налажен, многим из нас требуется постоянная подпитка от имиатов, замена стареющих элементов. А я не очень люблю все эти столы и приборы, предпочитая воспользоваться уже настоящим результатом.

Я удовлетворил ваше любопытство? – я кивнула, поудобнее устраиваясь на диване, – тогда я хотел бы удовлетворить и свое любопытство тоже.

– Спрашивайте.

Апе немного помолчал, а затем в моей голове возникли его слова: «Вы ведь меня понимаете?».

Я попыталась вникнуть в вопрос. Могу считывать его мысли? Да. Прислушалась еще и поняла, что мы говорим уже не на русском. Понимаю? Да.

«Интересно. Вы воспринимаете нашу волну для общения с момента своего прибытия на корабль, я прав?»

Я мысленно послала утвердительный ответ.

– Вы самостоятельно взломали нашу систему передачи данных, даже не понимая этого. Каким образом вам удалось сорвать свой блокиратор?

– Что сорвать? – вот была бы я великим ученым, то, конечно, прекрасно понимала бы о чем идет речь, но я могу только доказать свое преимущество в экономических терминах.

– У каждого имиата даже после мутации системы в самовозрождающуюся оставался блокиратор ДНК. Благодаря чему вы не смогли полностью нас заменить – знаний не хватило бы. У тебя блокиратора нет. Твоя система получила излучение, запустившее частичную трансформацию. Наличие блокиратора как раз и приводит к таким плачевным последствиям при трансформации, которые ты могла уже наблюдать. Мы не могли его отключить без Цефины. Как это удалось тебе, покажи.

В моей голове вновь всплыли детские воспоминания.

– Я бы сказал, что это невозможно, но увиденное говорит об обратном. Может система подкорректировала информацию, закрывая доступ к реально произошедшему?

Апе вновь попытался прокрутить мои воспоминания, от чего я почувствовала себя видеомагнитофоном, в котором прокручивают пленку туда и обратно – очень неприятное ощущение.

– Странно, никакой корректировки. Позволишь?

Я четко понимала, что синоре Апе просит передать ему мой кулон, но отдавать его у меня желания не было, и я бесконтрольно схватилась за него руками, прикрывая от чужих глаз.

– Возможно, в нем ваша свобода, – Апе ждал.

Я встала и подошла ближе, не снимая с шеи кулон. Чтобы не видеть потянувшиеся ко мне отростки, зажмурилась. Апе был аккуратен, я почти не почувствовала его прикосновений, лишь ощутила, как он от меня отодвинулся и отступила на несколько шагов назад, открывая глаза.

– Интересно. Блокиратор абсолютно безжизненный. Запуск ты производила самостоятельно. Ты и не человек, но и не иммиат уже. Новая форма трансформации. Очень интересно!

Апе хотел еще что-то сказать, но его прервал вызов Анарис. Цефина оживала. Апе поспешил меня покинуть, а на его место пришли мои друзья. Сергей устало сел на диван и потянулся к моей чашке кофе, спрашивая взглядом разрешение. Я кивнула. Дмитрий стоял в стойке и тревожно прислушивался к каждому звуку в помещении рядом. Мы все ждали.

Ирики сейчас находился вместе с остальными «истинными», и Дмитрий, на всякий случай, просматривал пути к отступлению.

Я видела, как трясутся руки Сергея, я ощущала его боль. Все что могла в этот момент – это сесть рядом и обнять, сочувственно заглянув в глаза. Сергей не выдержал, обнял в ответ и тихо заплакал, уткнувшись мне в шею. Я только чувствовала капающую влагу, но не слышала ни звука. Дмитрий подошел ближе и положил свою руку на плечо Сергею, мужчин ему приходилось утешать редко, но за время своей работы он не раз видел людей, которые теряли своих близких.

Так мы и молчали, ожидая развязки всей истории.

Время тянулось бесконечно. За закрытыми дверями нашей комнаты вибрировал звук, раздавались щелчки, слышен был шорох передвигаемых предметов, но ни единого слова. Это очень нервировало. Дмитрий несколько раз подходил к двери пытаясь заглянуть в зал, но так ничего особенного и не увидел: Анарис с помощниками суетилась у приборов, Ирики контролировал ситуацию ближе к нашей двери, Апе словно растворился.

Когда Цефина очнулась, мы не увидели, а почувствовали, одновременно поднимаясь от сильной волны, пробежавшей по нашим телам. Словно марионетки, ведомые своим хозяином, мы потянулись к входу в зал. И судя по пустому взгляду моих друзей, парням было гораздо хуже, чем мне – я могла себя контролировать, но желание подчиниться неведомому зову было нестерпимым. Все что я могла в данный момент, это повиснуть на мужчинах, пытаясь притормозить их движение. Дима отмахнулся от меня как от мухи, с легкостью скинув на диван. В дверях мужчины натолкнулись на Ирики, который явно не ожидал подобного эффекта от пробуждения основной системы и попытался вернуть их назад, однако вторая волна зова буквально выдернула ребят к саркофагу.

Я подбежала к сбитому с ног Ирики, подавая ему руку и пытаясь при этом противиться желанию идти к Цефине. Ирики быстро встал и прижал меня к себе, уловив мои мучения.

– Что это такое? – тихо спросила я его.

– А что ты чувствуешь?

– Меня тянет к Цефине как магнитом, разве ты не чувствуешь? – я удивленно посмотрела в глаза озадаченному мужчине.

– Нет. Я слышу команды, но на меня воздействия нет.

Я развернулась в руках Ирики, прижимаясь к нему спиной, его объятия словно гасили пробегающие волны. Впереди застыли Сергей и Дмитрий перед саркофагом, в котором я уловила движение. Словно «спящая красавица» из хрустального гроба после поцелуя принца из саркофага поднималась прекрасная Цефина. Златовласая девушка с широко открытыми глазами без единой эмоции на лице вызывала трепет. Она медленно поднималась над своим тысячелетним заключением, оценивая ситуацию. Субстанция, из которой поднималась Цефина, быстро испарялась с одежды и волос. Я заворожено наблюдала, как девушка опустилась на пол перед саркофагом, осмотрела зал и склонилась перед неизвестно откуда взявшемся Апе. Между ними происходила мысленная беседа, в которую доступа у меня не было. Только почувствовав мое присутствие, синоре Апе поставил блок, и я словно налетела на белую стену в своем сознании, но при этом зов прекратился. Ребят тоже отпустило и они с ошарашенным видом пятились медленно назад к нам. Оставаться в объятиях Ирики надобность тоже отпала, но мы оба явно не спешили в этом признаться. Лишь когда Сергей с Дмитрием подошли вплотную, Ирики нехотя отпустил меня, оставив вместе с ребятами, а сам подошел к Анарис.

Я смотрела на склонившихся друг к другу мужчину и женщину, и чувство ревности царапнуло изнутри. Ирики быстро повернулся, с удивлением посмотрев на меня. Эта его способность улавливать мое настроение начинала бесить! Даже не заметила, как нахмурилась и поджала губы.

– Тебе плохо? – почти шепотом спросил Дмитрий, наклонившись ближе.

Ответить я не успела. Резкая головная боль прошибла от макушки до позвоночника, в глазах стало темнеть, а пальцы на руках заледенели. Качнувшись, я буквально повисла на МЧСнике, стараясь устоять на непослушных ногах. В голове вспыхивали какие-то символы, я их точно знала, но мозг противился их воспринимать. От этого головная боль стала еще сильнее.

«Кира, расслабься – голос Апе прошелестел неожиданно, – нам нужны данные».

«Что я вам калькулятор что ли? – обиженно подумала я в ответ, – можно было хотя бы предупредить».

Открыв глаза, я встретилась взглядом с Цефиной. Ни единой эмоции, красота и разум в чистом виде. И все же благодаря Апе она стала действовать осторожнее. Я почувствовала слияние, множество ароматов буквально ударили волной. Вся информация словно окрасилась разными цветами и запахами, заискрилась, вздрагивая под натиском чужого разума. Цефина что-то искала, а я буквально тонула в открывающемся сознании. Какие мы все-таки дети в сравнении с истинными. Физика, математика, химия – как много ошибок нами допущено, как много мы трактуем не так. В какой-то момент я почувствовала абсолютную силу, мощь стихий в собственном теле. Пламя текло по венам, в груди закручивался воздушный вихрь, пытаясь вырваться наружу и уничтожить противостоящую силу. Цефина слегка дрогнула и отступила.

«Ур ветус хана, омели ван тера», отчетливо пронеслось в моей голове. Я понимала, что Цефина требует контролировать себя, пока она не завершит сканирование. В этот момент мне на глаза попалась Анарис и злость волной снесла весь контроль к черту. Я сама не успела осознать, как буквально скинула огненный ком в ее сторону. Я испугалась саму себя, и это немного вернуло меня в разумное состояние, но ненадолго. Магия? Нет. Более высокий уровень химии. Умение преобразовывать выделяемые элементы в сочетании с кислородом и вот вам огненный шар, ускоряя частицы в их хаотичном движении можно создать воздушные потоки и управлять ими. Я понимала, видела, осознавала, но абсолютно не могла контролировать все это. Как спортсмен теоретик: знаю, как поднять штангу, а силенок маловато.

Когда пламя готово было вырваться наружу, Цефина схватила меня за руки и вся эта сила потянулась к ней мощным потоком. Мне тяжело было устоять ровно и в этот момент меня обняли руки Ирики, не давая упасть. Сил оставалось все меньше, огонь уходил, голова звенела от образовавшейся пустоты и я уходила, поглощаемая темнотой.

Просыпаться не хотелось, но аромат жареного мяса со специями разбудил мой зверский аппетит, а тот, недолго думая, разбудил меня. Нехотя приоткрыв глаза, я поняла, что нахожусь в каюте Ирики. Пустота ощущалась не только в голове, но и во всем теле. Я снова была всего лишь обычным человеком. Хотя, вернее было бы сказать, обычным имиатом.

На тумбочке возле кровати стоял поднос с великолепного вида жаркое и чашкой кофе.

– Тебе сейчас мясо необходимо, ты потратила много сил и энергии, – Ирики входил в каюту из рубки, – как себя чувствуешь?

– Очень… неприятно, – ответила я улыбающемуся мужчине, дождавшись, когда он подойдет и сядет на край кровати рядом со мной, – а тебе я смотрю наоборот гораздо лучше.

– Верно. Анарис при помощи Цефины полностью восстановила меня, как и других членов команды. Осталось дело за малым – пополнить свои энергетические запасы, истощенные за столько лет.

– Я долго была в отключке? Что произошло?

Ирики наклонился, провел кончиками пальцев по овалу моего лица и, убрав прядь волос, коснулся легким поцелуем щеки.

– Вставай, поешь, а я все расскажу.

Я послушно поднялась вслед за мужчиной, который переставил поднос на стол и отодвинул для меня стул, предлагая сесть. Желудок грозным рыком напомнил о себе, заставляя нарушить все приличия и накинуться на ожидавшее меня блюдо. Ирики сел напротив и улыбаясь, смотрел на меня, смущая своим взглядом.

– И? – я выразительно поглядела на Ирики.

– Каким-то образом твой дедушка передал тебе большую часть энергетического резерва Цефины, без которого она не могла запустить процесс нашей полной трансформации. Я говорил тебе раньше, что планета была живой. Мы научились использовать ее энергетические потоки, но потом они перестали нам отвечать. Однако остались редкие источники, где мы могли пополнять наши резервы. Если изначально гуляющие потоки не требовали хранения, то позже нам пришлось пользоваться накопителями. После катастрофы максимальный резерв оставался у нашей главной системы – Цефины, для запуска трансформации и поиска новых источников этого хватило бы. Но сначала не сработал механизм пробуждения, а затем и резерв оказался у тебя. Было два пути предложенных Цефиной: либо использовать тебя как батарейку, либо перекачать резерв Цефине. Использованию ты не поддалась, – оправдываясь, произнес Ирики, выкладывая передо мной плитку горького шоколада, – стоило Цефине только попытаться подключиться к тебе, как ты чуть не спалила корабль. Пришлось использовать второй вариант, но ты при этом получила сильное истощение.

– А как я здесь оказалась? Где ребята? Что с членами команды. Давно ли?

– Успокойся. Твои друзья в соседней каюте. Они не захотели возвращаться на свой этаж, и мы максимально комфортно устроили их в моей кают-компании. Вчерашний день всех вымотал.

– Значит, я проспала почти сутки?

– 19 часов, если быть точным.

– И что теперь? Что будет с нами? – в этот момент я и сама не знала, какой вопрос был для меня важнее: с нами на корабле, с нами имиатами при возродившихся истинных или со мной и Ирики…

– Все будет хорошо.

Ирики поднялся и подошел ко мне, встав за спинкой моего стула. Я замерла, почувствовав его руки плавно скользящие по моим плечам, своими тонкими пальцами мужчина нежно обрисовывал контур моей шеи, провел вдоль скул и обратно. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. Моя внутренняя пустота наполнялась его грустью, я чувствовала, что он прощается со мной, пытаясь запомнить свои ощущения.

– Теперь все будет хорошо, – с легкой хрипотцой в голосе проговорил Ирики, не прекращая свои движения, – ты вернешься к прежней жизни, и ничто больше не причинит тебе вреда.

– Я поняла.

Ирики попытался убрать свои руки и отойти, но я удержала их, накрыв своими ладонями сверху. Как часто я читала в романах, когда мужчина и женщина, сжигаемые страстью, кидаются в объятия друг к другу, теряют голову от любви. Но в данный момент хотелось просто побыть рядом, просто ощущать тепло любимых, как это ни странно, рук. Как это происходит? Почему вдруг из множества людей один становится тебе дороже всех? Я прекрасно помнила слова Анарис, что имиаты и истинные люди не могут быть вместе. Поэтому я молча прощалась с Ирики, как и он со мной.

Мы с Ирики не сразу заметили, что в каюту вошел высокий худощавый мужчина. Ирики резко отошел от меня в сторону и склонил голову в поклоне.

– Синоре Апе.

Я с удивлением смотрела на вошедшего, ошарашено переводя взгляд на Ирики и обратно.

– Это действительно я, Кира, – прошелестел мужчина знакомым мне уже голосом.

Осознав это, я постаралась тоже вскочить, не зная как правильно приветствовать синоре, но он остановил меня.

– Не вставайте. Вам еще противопоказаны резкие движения, – мужчина прошел и сел на стул напротив, в то время как я старательно разглядывала человеческие черты бывшей креветки.

Апе улыбнулся, считывая мои мысли.

– И как вам мой истинный облик?

– Более привычно, – ляпнула я, не подумав, – в смысле лучше, чем членистоногий. (Что за чушь я несу!) В том смысле, что хорошо выглядите!

Апе явно потешался над моей растерянностью. Передо мной был мужчина лет сорока с глубоко посаженными блекло-голубыми глазами. Прямой нос, острые скулы – жесткие черты лица действовали подавляюще, если бы не смеющийся взгляд из-под темных бровей. Золотистые волосы забраны в хвост и перекинуты через плечо. Странного покроя белый костюм скрывал рельеф фигуры, но всем своим видом мужчина излучал силу.

– Не напрягайтесь Кира, я прекрасно считал ваши эмоции и знаю, что вы обо мне думаете. И не только обо мне. – Апе выразительно посмотрел на Ирики и я, сама не ожидая этого, покраснела.

– Не честно читать других, когда нет возможности ответить взаимным умением, – пробурчала я, пытаясь скрыть свою неловкость.

– Не будем об этом. Сит Ирики, я привел Анарис для осмотра Киры, пригласите ее войти. Вы же не против Кира? – спросил Апе у меня, заметив, как я резко напряглась при упоминании этого имени.

– Нет, конечно, – я постаралась выглядеть спокойно.

В каюту вошла доктор. Как всегда безупречно одета и с собранными в пучок волосами, Анарис выглядела все же уставшей. Я представила, сколько всего ей пришлось делать в эти сутки, она отвечала за восстановление всех истинных на корабле и возможно тех, кто был, как и Апе, за пределами. Злость сменилась на жалость, сама от себя такого не ожидала. Анарис старательно мне улыбнулась, не скрывая при этом своего раздражения.

– Как себя чувствует ИМИАТ Кира? – специально выделила она мое положение в этом обществе высших и истинных.

– Вашими молитвами – прекрасно! – в тон ей ответила я с такой же широкой улыбкой и прямым взглядом.

– Встаньте Кира и повернитесь ко мне спиной, – более спокойно ответила Анарис.

– А это не опасно сейчас?

– Кира, – также спокойно прервал меня Апе, – вы находитесь под моей защитой и недоверие, высказанное сит Анарис, автоматически распространяется на меня. А я вам пока повода не давал мне не верить, ведь так?

– Так, – со вздохом я повернулась спиной к доктору.

Анарис провела прохладными руками от основания шеи до поясницы, затем через ткань одежды я почувствовала легкие покалывания, расходящиеся от позвоночника по кругу по всему телу. Ни боли, ни неприятных ощущений, лишь в конце небольшое жжение в районе груди и все исчезло. Ана-рис снова провела руками в обратном направлении от поясницы до шейных позвонков и отошла в сторону.

– Можете расслабиться Кира, – прошелестел Апе, – все закончилось.

Я молча подошла к столу и села на свой стул обратно.

– И как? Жить буду? – как можно безразличнее спросила я, отпивая из чашки остатки кофе.

– И даже долго и счастливо, – улыбнулся Апе.

Он что же всегда читает других как открытые книги?

– Пока вы на Сайхоне у меня есть такая возможность. Простите, но не могу отказать себе в таком удовольствии – у вас много эмоций, которые были нами утеряны.

– Пользуйтесь на здоровье, у меня в запасе еще их неограниченное количество, – пробурчала я, снова скрываясь за чашкой.

Апе засмеялся. Не натянуто, от души, от чего вздрогнули находящиеся рядом Анарис и Ирики.

– Вы забавная девушка Кира.

– Надеюсь это не повод, чтобы меня не выпускать?

– Нет, нам придется попрощаться, как я и обещал.

– Когда? – я напряглась, боясь услышать «еще не время, побудете здесь немного..»

– На рассвете, – заметив мое напряжение, Апе слегка наклонился и добавил, – и у вас будет время попрощаться.

Я перевела взгляд на стоявшего за спиной у Апе Ирики и сердце глухо ударилось, рассылая болезненный импульс. Мне надо попрощаться.

– Значит на рассвете, – задумчиво произнесла я, не отрывая взгляда от любимого мужчины.

– Мне нужна от вас еще одна маленькая услуга, – эта фраза выдернула меня из моих тяжелых размышлений и заставила насторожиться вновь. – Часа через два прогуляетесь со мной по палубе?

– Э.. Да, хорошо, – я была ошарашена просьбой и не смогла сразу отказаться, за что позже себя отругала.

– Вот и прекрасно, – синоре поднялся и направился к двери, уводя за собой Анарис, – Увидимся через два часа. И сит Ирики, подберите Кире другую одежду.

С этими словами Апе вышел, а я тут же стала осматривать себя. Я точно помню, что пыталась бежать вполне в приличной одежде, а проснувшись, даже не обратила внимания, что на мне непонятный балахон, хотя очень приятный на ощупь. И я в таком виде… Перед всеми! Я покраснела, как мне показалось до самых пяток.

– Ты прекрасно выглядишь, – словно прочитав мои мысли, проговорил Ирики.

– В данный момент только я сама могу объективно оценить свой внешний вид, – буркнула я в ответ.

Словно фокусник, Ирики выдернул откуда то стопку с одеждой и положил на кровать.

– Не буду тебе мешать наводить красоту по твоему усмотрению.

Улыбнулся и зашел в рубку, закрыв за собой дверь.

На кровати лежали мои джинсы, в которых я садилась на самолет, черная футболка, теплая кофта темно-синего цвета с капюшоном и белье. Я теребила в руках джинсы, вспоминая начало этого сумасшедшего пути. Вспомнила ужас катастрофы, подумала о погибших. Как переживают их родные сейчас? Как переживает моя мама. Слеза сама пробежала по щеке.

Я вздрогнула, почувствовав, что меня обняли в районе бедра. Первое, что мелькнуло в голове – это образ искалеченных людей, и я чуть не завизжала, но вовремя удержалась, увидев Миху.

– Тебе больно, да? Мама сказала, что ты сильно заболела и к тебе нельзя, но я видел, что выходил дядя и решил, что уже можно! Ты плачешь, тебе больно?

Мишка смотрел на меня с таким сочувствием, что я улыбнулась.

– Вот ты пришел, и мне сразу стало легче!

Я подхватила малыша на руки и обняла его.

– Миха! Вот негодник! – дверь аккуратно приоткрылась, и Соня шепотом позвала сына, – Ты здесь? Быстро выходи!

– Соня! Нет, чтобы самой войти, она сына выгоняет! – смеясь, окликнула ее я.

– Ой, ты не спишь уже! – девушка как ураган ворвалась в комнату и обняла нас вместе с Михой. – Как же мы с Леней за вас перепугались! Эта машина нам передавала некоторые картинки происходящего, но ничего не было слышно. А когда Ирики побежал спасать тебя и ребят, мы постоянно ждали худшего. Он ведь был так слаб, еле на ногах держался.

– Ирики хороший! – заявил нам Миха, – он мне такую мягкую рыбку подарил!

– Подкупил, значит, – хмыкнула я. – Где все?

– В соседнем зале, давай одевайся и к нам! Что-нибудь слышно по поводу нашей отправки?

– Апе сказал – отплываем на рассвете.

Соня с облегчением вздохнула.

– Я рада, домой очень хочется. Давай, мы ждем!

С этими словами Соня увела Миху, оставив меня переодеваться. Я спустила свой балахон, надевая белье, вспомнила слова Сони о том, как Ирики кинулся меня спасать. Вспомнился его образ со мной на руках перед грозным Апе, как он обнимал меня, удерживая от зова Цефины. Погруженная в свои приятные мысли я не сразу поняла, что теплые руки обнимают меня абсолютно реально, а не в моих мечтах.

– Ты все еще не оделась, – прошептал мне на ухо Ирики, – твой аромат так изменился, что я не смог устоять.

Приятное тепло от его поглаживающих движений разливалось по телу. Я прижалась сильнее к Ирики. Нельзя? Да пошло все к черту! Не хочу думать о роботах, о заменах, о расставании…

Я просто не хочу сейчас ни о чем думать, кроме нежности, вырывающейся наружу. Нежности и желании к этому мужчине, которого я никогда больше не увижу. Тепло от рук Ирики разливалось по моему телу, наполняя его незнакомой мне энергией. Он снова дышал мной, и это доводило до мурашек. Ирики поцелуями спускался по шее к плечу, а я млела от его прикосновений. Развернувшись в кольце рук любимого мужчины, я поцеловала его и мгновенно получила ответную реакцию. Мы оба прощались, со всей страстью, до боли. Мир вокруг растворился, объединяя нас. Больше не было Я или Он, было единое целое, дополняющее друг друга начало. Чувство такое, как будто прожил полжизни в инвалидном кресле, а сейчас сразу встал на ноги. Или приобрел крылья. Слияние тел и душ до чувства абсолютного счастья, которое настолько переполняло тело, что стало выплескиваться через край, слезами сбегая по моим щекам. Каждое движение моей половинки, каждый его вздох, отзывались волной во мне, приближая к последнему взрыву, ярким сиянием накрывшим нас обоих.

Очнулась я на кровати в кольце обнимающих рук спящего Ирики от ощущения чужого присутствия. Но каюта была пуста. Однако я рано решила расслабиться, так как четко услышала синоре Апе в своей голове:

«Кира, надеюсь, вы не забыли о данном вами обещании прогуляться со мной по палубе? Если вы готовы, то жду вас снаружи».

Я вздрогнула. Который час? Действительно забыла! Стоп! Это что же он за нами наблюдал? Стало стыдно. Но тут же получила ответ: «Не волнуйтесь Кира, меня ровно два часа не было в вашей жизни».

Мне показалось или прозвучало с легкой улыбкой? Срочно вставать. Я стала аккуратно подниматься с кровати, чтобы не разбудить сонного Ирики. Он даже во сне пытался меня удержать и прижать к себе сильнее. Еле выбравшись из его объятий, я быстро надела принесенные мне Ирики вещи, забрала волосы в хвост и выскочила на палубу, чуть не сбив стоящего у двери Апе. Он, улыбаясь, предложил мне свой локоть. В каюте Ирики зеркало не наблюдалось и мне только приходилось надеяться, что я не выгляжу сейчас как огородное пугало. С этими мыслями я одной рукой взяла синоре под руку, а другой попыталась пригладить волосы.

– Вы замечательно выглядите, – поддержал меня Апе.

– Спасибо.

Мы молча шли на корму, а у меня всплывали образы нашего здесь свидания с Ирики. «Свидания»… Я улыбнулась своим мыслям. Как это было недавно и как это уже было давно. Столько событий после этого произошло.

– Вы правы, случилось действительно много, – проговорил Апе, заставив меня покраснеть.

Вот же … ! Забыла, что он читает мои мысли. И как прикажете теперь быть? Таблицу умножения в уме перебирать?

– Такие крайние меры, – рассмеялся мужчина и повернулся ко мне, – я могу дать слово или поставить блок, если вам это так неприятно. Но это такая малость, чтобы порадовать старика…

– Где вы старика видите? Я сама постарею раз пять, пока вы будете прибедняться своим возрастом.

– Это тоже верно. Хотя, боюсь, быстрая старость вам теперь тоже не грозит из-за всех изменений, которые произошли с вами.

– За это я тоже должна быть благодарной? – не хотелось быть грубой, но чувство неловкости вызывало такой метод самозащиты, – зачем в действительности вам понадобилась эта прогулка? Я, конечно, хорошая компания, но…

– Вас не проведешь, – грустно улыбнулся Апе, – но ничего такого,что могло бы вам принести вред. И мне, правда, приятно находиться в вашем обществе – привыкаю к новому телу.

– Хотела спросить, – я немного замялась, не зная как заговорить об искалеченных имиатах.

– Стоит ли портить вечер неприятными новостями для вас? – Апе, как всегда, все понял.

– Очень неприятными?

– Кроме членов команды и истинных проходящих трансформацию на нижних уровнях больше никого нет. Оставшиеся имиаты были использованы для трансформации сложных случаев и рассредоточены в сфере.

Ответ прозвучал сухо, улыбающееся лицо Апе стало суровым – ему было неприятно обсуждать эту тему со мной. Сложные случаи. Сейчас я заметила, что удлиненные очертания тела Апе я уже где-то видела. Во сне. Когда слова «использованы» и «рассредоточены» дошли до моего сознания с заложенным в них значением, я резко отвернулась от синоре к борту корабля, сильно сжав поручень.

– Я поняла.

– Кира, они в любом случае подлежали уничтожению.

– Вы не должны передо мной оправдываться, синоре Апе. Я просто уточнила, – взяв себя в руки и повернувшись более жестко, чем хотела, ответила я. – Так зачем…

Договорить я не успела. За спиной у Апе стояла ОНА. Говорят, женщина не может оценить красоту другой женщины, зависть мешает – враки! Еще при пробуждении Цефина была само совершенство, а сейчас в белом платье в пол с широкими рукавами с узкими манжетами на изящных запястьях, струящейся тканью на идеальнейшей фигуре, в обрамлении золотого облака волос, переливающимися на закате, с лицом ангела не меньше – была похожа на богиню. Дух захватывало от ее движений. Я неподвижно смотрела на приближающуюся женщину как под гипнозом.

– А вот и ответ на ваш вопрос, Кира, – голос Апе привел меня в чувство. И мне вдруг пришла шальная мысль о нем и Цефине.

– Кира, – осуждающе и несколько удивленно произнес Апе, – Цефина совершенна во всех отношениях, но она не имеет живого начала как имиаты. Она полностью создание наших ученых и не имеет эмоциональных отклонений. Хотя в одном вы правы, она создавалась по образу дорогого мне человека, которого, я надеюсь, теперь смогу найти.

– Простите, – второй раз я испытала чувство неловкости перед синоре.

– У вас нет блокиратора, и вы каким-то образом смогли воспользоваться энергией планеты, хотя источников вблизи не наблюдается. Для вашей же безопасности Цефина перекроет ваш резерв, чтобы не получилось непроизвольного выброса из-за вашей эмоциональности.

– Постойте, но ведь мне сказали, что весь заряд я уже передала Цефине, – я испуганно отступила на шаг назад.

– Кира, вы же умная девушка и понимаете, что для нас вы – исключение из всех правил. Я должен был бы оставить вас здесь для изучения. Даже Цефина не понимает пока, каким образом вам подчинились законы природы, почему планета ответила именно вам. Как вы думаете, что с вами будет, если вы случайно воспламените кого-нибудь? Вы же не желаете стать объектом для опытов еще и в своей реальной жизни?

– Нет, не хочу, – в голове сложилась картинка из виденных мною фильмов ужасов – я в клетке, в лаборатории… Бррр, нет уж! Я сделала шаг вперед, – Делайте что нужно.

– Вот и славно. Тан ашеро – «Приступайте», поняла я, и Цефина, кивнув, подошла ближе.

Глаза в глаза, полный доступ, в какой-то момент я поняла что отключилась. Вроде только моргнула под мелодичный голос Цефины, но Апе уже стоял в другой позе чуть дальше от нас и задумчиво рассматривал уже потемневшее небо.

– Все готово, – я не сразу поняла, что Цефина говорит это мне, она улыбнулась, – теперь никаких видений, никаких неожиданностей.

Я с сомнением пошевелила руками, ногами – вроде все так же работает. А затем с удивлением всмотрелась в лицо высшего биоробота истинных. Апе говорил, что она не имеет эмоций? Но девушка уже вновь приняла невозмутимый вид и подошла к синоре, что-то ему докладывая. Кажется, уважаемый синоре Апе, вас еще ожидают сюрпризы и без меня. Я мстительно улыбнулась.

– Проводить вас к вашим друзьям? – Апе подошел ближе.

– Спасибо, теперь я сама.

– Тогда прощайте, Кира. Спасибо за помощь.

– Спасибо, что создали моих предков, – и, помахав на прощанье, развернулась и пошла к кают-компании, где меня ждали мои друзья.

Боль… Боль взорвалась в голове тысячей иголок… Дежавю какое-то… Дышать было тяжело, грудную клетку явно чем-то придавило и ледяной воздух обжигал горло. Нарастающий шум в голове мешал здраво мыслить. Что произошло? Мне казалось, мы вчера планировали не спать, дожидаясь отплытия. Черт! Боль новой волной взорвалась внутри моей бедной головы. Сушняк дикий! Воды!

Я попыталась открыть глаза, стараясь восстановить размытые очертания. Небо? Откуда? Я постаралась приподняться и в этот момент услышала справа от себя стон. Леонид лежал рядом, лицом вниз, а его рука расположилась на мне. Вот что мне мешало дышать! Я сдвинула его руку, приподнимаясь над… обломком самолета! Что происходит?! Мы с Леонидом были на том же обломке, на котором нас прибило к кораблю. В теплой одежде, накрытые сверху плотным куском материи,видимо сохраняющей тепло. В голове всплыл образ Михи. Миха! Соня! Я развернулась, оглядываясь по сторонам. Второй обломок также был рядом. Соня с сыном и Дмитрий были там. Я сошла с ума? Ничего не понимаю. Мне пригрезилось что ли? В голове все путалось. Я пыталась осознать происходящее. Увидев Сергея с другой стороны нашего обломка, я вздохнула с облегчением. Не сумасшедшая – с Сергеем мы познакомились позже. Или нет? Паника вновь волной пробежала по телу. Я стала теребить Леонида.

– Лёня, скажи, что я с ума не сошла. Мы ведь были на корабле, да?

– Каком корабле? – простонал парень, пытаясь приподняться, – что ж так плохо то. И что тебе вечно неймется.

– Лёня, мне не могло все присниться, – я была в ужасе.

– Ты про своего Ирики что ли? Страшный сон приснился? – Леонид, щурясь, посмотрел на меня.

А я просто расцеловать его была готова. Он тоже это помнит!

– Что происходит? – удивленно проговорил парень, заметив, что мы в море на обломке. Его взгляд повторил мою предыдущую траекторию.

– Вот и я не понимаю.

Растеряно разглядывая просторы океана, стараясь совладать с головной болью, я схватила бутылку воды, попавшуюся мне на глаза и с наслаждением начала пить. И чуть не поперхнулась, запрокинув голову в очередном глотке – я увидела вертолеты! Два вертолета маленькими точками приближались к нам, но шум от винтов слышался уже сейчас. А я думала это шум в моей больной голове.

– Лёня! – Я радостно повернулась к парню, сильно качнув обломок.

– Не думал, что радость меня лицезреть стоит перевернутого плота, – пробурчал парень и взял у меня бутылку.

– Вертолеты Лёня! – и я закричала, махая поднятыми руками старательно пытаясь устоять на коленях.

Осознав сказанное, Леонид присоединился ко мне. На соседнем обломке от нашего крика стали приходить в себя Дима с Соней. Сергея разбудить мы так и не смогли, так что Диме пришлось страховать его при подъеме на вертолет. Сил ни у кого не было для самостоятельного подъема, только Дима, как истинный богатырь, помогал спасателям крепить тросы к странной конструкции, похожей на качели. Когда последний из нас был поднят на борт, я позволила себе расслабиться, постепенно согреваясь, и слова пилота долетали уже сквозь пелену сна.

– Мы вас ищем здесь уже вторые сутки, – сквозь шум винтов крикнул нам он, – координаты примерные у нас были, но вас далеко отнесло от указанного места. Если бы сигнал телефона не запеленговали часа два назад, могли бы уже не успеть. Вы везунчики!

Сон уходил постепенно: сначала проявились звуки (кто-то говорил рядом громким шепотом), прибавились запахи как в аптеке, а затем пришло желание выпить воды ведро не меньше. Я стала ворочаться,сгоняя остатки сна, и кровать подо мной предательски заскрипела.

– Очнулась наконец-то! – я улыбнулась, услышав голос Сони, и открыла глаза, вглядываясь в обстановку.

Комната без окон средних размеров с желтыми под потолок стенами, две кровати, стол, тумбочки и два стула. Напротив кровати у стены подобие книжных полок. Рядом стойка для капельницы, которая белым проводом тянулась к моей руке. Соня лежала на кровати, на краю рядом с ней сидел Леонид в странной полосатой пижаме, явно на два размера больше.

– Как тебя зовут, помнишь? – удивил меня вопросом Лёня.

– Конечно, – прохрипела я, – а не должна?

Парень понял меня без слов, тут же наливая из стоящей на столе бутылки воду и подавая мне стакан.

– Сергея еле в себя привели и у него частичная амнезия. Ну, знаешь «тут помню, там не помню». Так вот, большую часть, связанную с кораблем, у него как вышибло: помнит взрыв, как вылетел и потом только очнулся на обломках.

– То есть он никого из нас не помнит? – было трудно поверить.

– В том то и дело, что помнит, но не помнит почему.

– А такое бывает? – я удивленно посмотрела на Соню и протянула пустой бокал Лёне, мимикой прося налить ещё, а сама аккуратно вытянула иглу капельницы, закрепленную на моем запястье за большим пальцем и быстро пережимая прикрепленной к игле смоченной марлей.

– Видимо бывает, – ответил парень, выполняя мою просьбу, – ты только не налегай так, по чуть-чуть.

Я откинулась на подушку, смакуя каждый глоток.

– А где мы?

– На базе. Нас подобрали ближайшие к сигналу моего телефона военные с пограничной базы «Арктический трилистник». Ты бы видела, какое это чудо! – глаза парня загорелись, – нам, конечно, мало что показали, но это потрясающее строение. Космические базы в кино отдыхают!

– Полегче, – рассмеялась Соня, – ты сейчас на Миху похож как две капли воды.

– Нет, ну правда! Здесь классно. Только нас тут чуть ли не по клеточкам уже обследовали. Корабль, на котором мы были, найти не могут. Никаких доказательств его пребывания здесь тоже. Чувствую себя придурком, по сотому разу пересказывая подробности.

– Вы все рассказали? – сердце гулко забилось.

– Ну, мы не рискнули рассказывать про версию, что мы биороботы, запущенные настоящими представителями человечества. А в остальном постарались передать то, что видели. Но лучше бы я притворился, что ничего не помню – завидую Сергею в данный момент.

– А Дмитрий где?

– Сейчас пошел за Михой, с процедур забирать.

– Все так серьезно? – я улыбнулась Соне.

– Мальчики в другой палате и Михе там интереснее, вот Дима сам его и отводит к доктору, – оправдываясь, отмахнулась Соня.

– Ладно, девочки, пойду к себе, – Леонид пошел к двери, но остановился, – мой тебе совет брать пример с капитана, а то они и тебя до печенок достанут.

Лёня вышел, а я, обдумывая его слова, попыталась встать. На мне была такая же полосатая пижама из хлопка: теплая, удобная, но немного мешковатая для моей фигуры. Размяв затекшие руки и ноги, я прошлась по комнате, подошла к двери и выглянула в коридор. Я думала, увижу длинные переходы и коридоры, множество дверей, но нет. Блок был не такой большой: несколько палат на одной стороне, два кабинета с обозначениями на другой. С одной стороны коридор вел явно в аппаратную или процедурную, так как за открытой дверью были видны различные стойки, диагностические аппараты. С другой стороны коридор упирался в двери, явно ведущие из медблока в другие отсеки базы. Я пока плохо могла представить себе, как она выглядит, поэтому аккуратно, стараясь не шуметь, пошла в сторону выхода из блока, но остановилась, услышав за одной из приоткрытых дверей разговор:

– Петр Семенович, вы уверены в результатах? – говорил более низкий, но командный голос.

– Да, абсолютно. В крови остаточное содержание колипсола. Судя по всему доза, которую они потребили, была достаточно большой, что и вызвало такие массовые галлюцинации, а в отдельных случаях и частичную потерю памяти. Возможно, пытаясь защитить себя от холода, они спутали его с противовирусным или иммунным препаратом.

– Вы считаете, что вся история с неопознанным кораблем их галлюцинации?

– Я не утверждаю. Я лишь даю один из возможных вариантов объяснения происходящего.

– Было бы логично, если бы не несколько НО. Во-первых, они провели на обломках неделю в ледовитом океане.

– Бывали и более длительные случаи нахождения людей в море.

– Два дня назад был сильный шторм, на такой конструкции они не продержались бы.

– Допустим, им повезло. Что ещё?

– У нас мощнейшая радиолокационная установка здесь, мы видим малейшее передвижение, но после первой передачи координат они растворяются в море и также неожиданно появляются через несколько дней.

– Ммм.. Попали в аномально магнитную зону?

– Петр Семенович, если бы я так легко объяснял свои неудачи, меня не направили бы на данную базу никогда.

– Товарищ майор, я как врач просто констатирую факт – всем показаниям верить дословно не стоит. Человек под воздействием колипсола такие фантазии за реальность может принять, что писатель позавидует.

В возникшей тишине слышны были постукивания, скорее всего кто-то из говоривших перебирал пальцами по столу.

– Жень, – голос врача прозвучал более участливо, – это действительно может быть массовая галлюцинация, плюс стресс.

– В момент получения сигнала мы запеленговали крупный объект. Правда недостаточно долго, чтобы его распознать, – майор, судя по звуку, сел на стул и устало вздохнул, – я не имею право на ошибку. Обследуй их вдоль и поперек, любые анализы, может на одежде, что осталось. Пока ждем подтверждения их личности для оформления временных документов на возвращение, я должен точно знать, что это был бред переживших крушение. Девушка не очнулась еще?

Больше я не стала слушать, а поспешила назад в комнату. Обследовать? Я испугалась. Кто его знает, как на меня повлияли все эти перевоплощения? Не хочу быть подопытной крысой! В голове уже складывалось, что буду говорить, когда «очнусь». Простите ребята, но вам придется побыть психами – ничего не видела, ничего не слышала!

С такими мыслями я влетела в комнату и вовремя – один из говоривших в кабинете вышел в коридор и, судя по четким шагам, это был майор. Шаги удалялись, и послышался легкий хлопок закрываемой двери. Я отошла от двери, приводя дыхание в порядок, и устало опустилась на свою кровать, ощущая слабость и дрожь во всем теле.

– Что-то случилось? – Соня смотрела с удивлением.

– Нет, просто плохо стало, – я улыбнулась в ответ, – Я…

Договорить я не успела, так как в нашу палату вошел мужчина лет 40, небольшого роста примерно 165 см, с высокими залысинами и аккуратной бородкой в стиле испаньелка на круглом лице. Он не был полным, но несколько грузным. Однако походка была легкой и даже немного пружинистой, выдавая хорошую физическую форму под белым халатом.

– Добрый день, – обратился он ко мне, – вижу, вы уже пришли в себя. Как самочувствие? Зря вы самостоятельно убрали капельницу, нужно было дождаться, пока закончится раствор.

Доктор подошел ближе.

– Сможете встать?

Я кивнула и поднялась, встав лицом к нему.

– Меня зовут Петр Семенович, а как ваше имя?

– Кира, вернее Карина Алтуева, – поправилась я, заметив чуть нахмуренные брови врача, – а что происходит? Где мы?

– Вы не помните, как вас спасли после крушения самолета?

Доктор внимательно посмотрел мне в глаза, не прекращая прослушивать. А я немного паниковала внутри. Как играть амнезию? Люди! Помогите идеями! Он же меня насквозь видит.

– Помню, но смутно, голова очень сильно болела, – я вспомнила, как Катюха однажды сказала, что врать надо уметь – говори всю правду, но лишь ту, которую можешь сказать, остальное чуть приукрашивай.

– Немудрено. Сейчас полярный день, а вы столько времени под открытым небом, на морозе и под слепящими лучами. Но все вопросы потом, повернитесь спиной.

Я вздохнула с облегчением, есть время все обдумать.

– С этим в туалет, – Петр Семенович протянул мне пластмассовую баночку, – отдашь медсестре. В столовую пока вам рановато ходить, так что обед принесут в палату. После обеда ко мне, жидкости пить побольше. А как у вас дела?

Доктор оставил меня, повернувшись к Соне.

– Все отлично. Ничего не болит. Домой хочется ужасно, – Соня улыбнулась.

– Я бы уже отпустил, но мы не в городе. Так что как только с вашими документами все решиться, сразу в путь. А пока набирайтесь сил и отдыхайте.

В комнату влетел Михаил.

– Мама, мы знаешь где были? – увидев доктора, мальчуган остановился, и сделав шаг назад, уперся спиной на вошедшего следом Диму.

– И где же? – спросил доктор.

– Смотрели вашу оранжерею, – ответил МЧСник.

В отличие от нас он был одет в военные брюки, ботинки и черную футболку с длинным рукавом.

– Значит впечатлений масса молодой человек, – доктор потрепал по голове малыша, проходя мимо к выходу. У двери он повернулся ко мне, – не забудьте после обеда зайти в кабинет, ваши друзья вам покажут где это.

Только за доктором закрылась дверь, как Миха с запоем стал рассказывать нам все, что он видел за пределами нашего блока. Вскоре послышался шум в коридоре, и вошла девушка восточной внешности с завязанными в пучок волосами и в белом халате. Придержав дверь, она пропустила вперед высокого парня в военной форме. В каждой руке у него было что-то напоминающее широкий термос. Поставив их на стол, парень быстро раскрутил их на три части, а с верхней снял крышку, на которую сестра положила 9 кусочков хлеба и коробочку со столовыми приборами. В открывшихся взору мисках был обед из трех блюд: салат овощной, суп-лапша с курицей и гречка с котлетами. Запах от горячей пищи наполнил комнату. Солдат быстро развернулся и также молча вышел из палаты, но быстро вернулся с третьим «термосом» и белым алюминиевым чайником.

– В нем компот, – пояснила девушка.

Вспомнив про баночку, я поспешила удалиться в туалет, чтобы не задерживать персонал. Дима ушел вместе с Яниной (как она представилась), помогая отнести стойку под капельницу, как только я вышла.

– Миха, давай к столу кушать!

Соня встала с кровати и села на стул, усаживая мальчишку к себе на колени. Я подсела рядом, но не успели мы приступить к еде, как к нам ввалился спиной вперед Леонид. В его руках тоже были два термоса.

– Нет, ну что за беспредел! Вы даже не подумали нас позвать!

– А надо было? – я удивленно повернулась к нему.

За Лёней уже заходил Сергей со своим обедом и ещё одним чайником.

– Конечно! – возмутился Леонид, – я так долго ждал, пока все очнутся. Серега тупит, Дима постоянно где-то на базе пропадает, Соня вот только меня и поддерживает разговором. Но обедать один я не хочу.

– Ну… Попробуем уместиться, – я осмотрела комнату в поиске стульев.

– Не парься. – Лёня взялся за край стола, – отойдите. Сергей Анатольевич, поможете?

Мужчины перенесли стол ближе к кровати, поставив стулья с другой стороны.

– Так и знал, что этот баламут всех соберет в одном месте, – сказал вошедший со стулом в руках Дима, – так даже лучше. Ну что, по компоту за спасение?

Все рассмеялись, поднимая стаканы с красноватой горячей жидкостью.

– За спасение! – я повернулась к бледному Сергею, – ты как? Совсем ничего не помнишь?

– Вспышками, – Сергей нахмурился, – иногда даже не понимаю, что из этих вспышек правда, а что бред.

– Все будет норм. – Лёня похлопал Сергея по плечу, – Я уже сам начинаю верить, что я псих.

– Успокоил, – хмыкнул Сергей.

– Я слышала, что у нас в крови нашли колипсол, – аккуратно вставила я.

– Тогда понятно, почему нас так гоняли по вопросам, – Дима задумался.

– А что это? – Соня и другие смотрели на мужчину, ожидая ответа.

– Препарат, который чаще всего используют для анестезии. От других препаратов его как раз и отличает наличие проявляющихся галлюцинаций.

– Ты же не думаешь, что у нас была массовая галлюцинация? – Леонид впервые выглядел растерянно.

– Я – нет. Но каждый псих думает, что он здоров…

Молчание повисло между нами. Все переглядывались, пытаясь осознать сказанное.

– Да нет, – Лёня передернул плечами, как бы сбрасывая с себя наваждение, – мы не психи. Такое же фиг придумаешь!

– А стоит ли в этом убеждать других? – тихо проговорила я.

Все внимательно посмотрели на меня.

– Может и не стоит.

После обеда, оставив ребят, я пошла к доктору. Петр Семенович сидел за небольшим столом и что-то печатал в ноутбуке. Второго мужчину я не сразу заметила, он сидел в кресле в дальнем углу комнаты и внимательно наблюдал за мной. Представился он только после того, как я его увидела.

– Карина Алтуева? Рад, что вам стало лучше, – мужчина встал и подошел ко мне, – меня зовут Евгений Александрович. Присаживайтесь, мне нужно задать вам пару вопросов.

Я села на указанный мне стул и постаралась успокоиться.

– Что вы можете рассказать о моменте катастрофы? Что помните? Как спаслись?

– Я плохо помню что произошло: яркая вспышка, и я стала падать. Очнулась уже на обломке самолета – меня вытащил из воды стюард Леонид. Потом к нам прибился еще один обломок с другими спасшимися. Сколько мы плавали, не могу сказать. Мы перебрали оставшийся багаж на обломке, нашли воду и какие-то батончики, возможно витамины.

Под пронзительным взглядом майора хотелось сжаться. Вот не вру даже, а чувствую себя преступницей. Я закрыла глаза, чтобы успокоиться и немного расслабиться. Майор понял по-своему.

– Воспоминания нечеткие?

– Через раз, – испуганно проговорила я, открыв глаза.

– Что было дальше?

Главное не врать, а не говорить всей правды – крутилось в моей голове.

– Туман помню, кругом серый туман и … потом вертолеты… палата…

– А корабль вы видели? – мужчина очень близко наклонился.

– Да! – неожиданно для себя выпалила я, – то есть нет, то есть не знаю. Может быть, но не уверена.

– Спокойно Карина, – доктор возник с боку, вклиниваясь между мной и майором. – Все хорошо, так бывает. Память после стресса восстанавливается постепенно.

Петр Семенович сделал сильный акцент на последней фразе, адресовав ее майору.

Тот уже спокойно отошел к окну.

– Мы сообщили вашим родным, что вы живы. Несколько дней побудете под медицинским наблюдением, а затем мы отправим вас в Мурманск, оттуда в Москву.

– А зачем в Москву? Сразу домой нельзя?

– Так положено. Поздравляю.

– С чем?

– С новым рождением. 60 человек числятся погибшими. Если вспомните какие-то еще важные подробности, сразу сообщите. Вернее теперь 54…

Мороз пробежал по коже от его слов. Я за эти дни даже не подумала о том, сколько человек погибло. Доктор сжал мою руку.

– Карина, думайте о хорошем. Вы живы – это главное. Сейчас по коридору налево в смотровую ко мне зайдите, я сейчас подойду. Нужно окончательно убедиться, что никаких скрытых повреждений нет. Вы меня слышите?

Я кивнула и побыстрее покинула кабинет, но сразу отходить не стала от двери.

– Жень ты с ума сошел, она только в себя пришла! Ты же сам ей все воспоминания напутаешь. Она тебе сейчас не только корабль «вспомнит», но и целую флотилию.

– Нашли ещё пару обломков самолета, прибило к Новой земле. Также сообщили, что недалеко трассирует стая касаток. Может и правда, мы бред за правду пытаемся принять? Принято решение прекратить поиск. Петь, ты последи все-таки за ними, присмотрись. Через два дня к нацпарку подойдет корабль с туристами, будем отправлять ребят с сопровождением до Мурманска.

Чувствую волнение и радость после касания шасси самолета земли. Можно выдохнуть. После нашего возвращения домой три года я избегала даже само слово самолет. Три года…

Время летит незаметно.

С базы нас отправили с туристическим катером через четыре дня после последнего подслушанного мною разговора. Нам повезло сдружиться с ребятами пограничниками и нам даже устроили небольшую экскурсию в ледовые пещеры, а также дали понаблюдать из машины за белыми медведями, и даже удалось выпросить пару фотографий на память. Из Мурманска по временным документам нам были предоставлены билеты до Москвы, и лишь после еще нескольких дней расспросов со стороны представителей авиакомпании, полиции, каких-то еще непонятных мне структур, к нам допустили родных и отпустили домой.

Три года. Первое время приходилось избегать сочувствующих и любопытных знакомых. Не знала, что у меня их так много. Постепенно интерес ко мне стал угасать, и всё вернулось на круги своя. Только мне постоянно мерещился Ирики: то голос его услышу, то запах, то увижу в толпе силуэт. Но время действительно лечит. И постепенно его образ стал казаться мне только фантазией больного воображения. С ребятами мы хоть и оказались в разных городах, но связи не теряли. Даже группу свою создали в WhatsApp, Лёня обозвал её «Цифинисты». Каждый год мы поздравляли друг друга с Днём Нового Рождения. Да и просто делились всем, что происходило в наших жизнях. По сути – это единственные люди, с которыми я не чувствовала себя сумасшедшей.

Леонид по возвращении не стал возвращаться к прежней работе стюардом. Его отец, пережив известие сначала о смерти сына, а затем о его счастливом спасении, больше не стал мешать ему развиваться в той области, которая нравится сыну. Наоборот, он стал помогать ему в продвижении и испытании проектов, какими бы чудными они не казались. Зная про мой страх перед самолетами, Леонид сам неоднократно прилетал в гости и раскрашивал мою жизнь в эти дни словно фейерверками. Его неуёмная энергия наполняла и меня, возвращая к нормальной жизни.

Сергея полтора года не допускали к полетам на большие пассажирские суда. Он особо не распространялся обо всех проверках, которые ему пришлось пройти, но радостью о допуске он поделился в полной мере. Память восстановилась еще до вылета в Москву, однако эмоционально его словно заблокировали. Он постепенно размораживался все эти годы нашего общения.

Дмитрий получил-таки свою награду, но утверждал, что лучшая награда – это быть нашим другом. Хотя мы все дружно подозревали, что наградой он все же считал одну милую девушку по имени Соня.

Первый год они все отшучивались по поводу отношений, но как только Дмитрию предложили должность в Москве, он твердым решением,не признающего отказа, перевез Соню и Миху к себе. Вот только на свадьбу девушка никак не соглашалась.

Три года тянулись, тянулись, а пролетели незаметно…

И вот я схожу с трапа самолета в одном из аэропортов Москвы, так как отказаться стать свидетельницей на скромной свадьбе своей подруги просто не имела право. А если быть совсем честной, то я ужасно соскучилась по нашей компании. Ведь кроме Лёньки я за три года никого и не видела, а фотографии и видео звонки это совсем не то.

– Кира!

Красивая стройная женщина с копной кудрявых темных волос встречает меня на выходе из зала.

– Лёня сейчас подойдёт, – мы обнимаемся, – как же я рада тебя видеть! Спасибо, что согласилась.

– Ты сомневалась? – я сделала притворно оскорблённое выражение лица, – да я бы обиделась, если бы меня не позвали. А быть свидетельницей на твоей с Димой свадьбе самая хорошая новость за последние три года!

– Я её вылавливаю среди выходящих, а она уже здесь болтает! – я обернулась на веселый голос Леонида.

– Привет, не представляешь, как было страшно лететь в этом жужжащем гробу, – обнимая парня, пожаловалась я.

– Но ведь смогла же? Умничка! Так девочки, не стоит заставлять долго ждать водителя. Вперёд!

– Дима? – уточняюще спросила я?

– Сергей, – пояснила Соня, – Дима пока на работе, а Сергей сегодня свободен, тоже ждал встречи.

И началась предсвадебная суета. Соня познакомила меня со своей сестрой Лизой, та была «глубоко» беременна – на восьмом месяце, и не могла помочь во всех вопросах по причине затруднительного передвижения. Но, она с удовольствием брала на себя заботы о Михаиле, чтобы он не мешался под ногами и не выдал тайну маминого платья жениху, которому он докладывал буквально все. Такая милая идиллия между отцом и сыном, роднее родного, лишь укрепляла Соню в ее решении выйти замуж.

Сергей в свободные дни помогал Дмитрию по организационным вопросам, к ним присоединился ближе к назначенной дате бывший сослуживец Димы и его друг Башир. Я думала, что у нас Лёня самый заводной, но я просто тогда еще не знала Башира. Теперь не удивляюсь, как он смог так быстро всех убедить искать нас в другом конце страны. Это не человек, а ураган Торнадо. Он захватывает ваше внимание и утаскивает в свой водоворот информации, с ним не замечаешь времени. Небольшого роста, коренастый бурят 48 лет, с пробивающейся сединой на висках коротких черных волос. Круглое лицо, небольшие темно-карие глаза и обаятельная улыбка с ямочками. Любой тамада рядом с ним отдыхает. Свадьбу отмечать решили на турбазе, для лета самое идеальное место.

Свадебное платье Сони напоминало наряд Снежной Королевы: спадая по фигуре, с красивым сердцеобразным лифом, плечи и руки покрывало тончайшее кружево, словно покрылась инеем. На солнце платье искрилось и переливалось, отдавая легким серебром. Вместо фаты мы выбрали диадему.

Красавица! Когда Дима со своим свидетелем прорвался через все барьеры, придуманные нами на пути к невесте, он буквально забыл обо всем. Пришлось выводить его из ступора, чтобы не опоздать в ЗАГС. Не забываемый день, но в свидетели я больше ни ногой! По крайней мере, если свадьбу будет вести Башир. Он скучать никому не давал, так что к моменту, когда Соня и Дима удалились в свой свадебный номер, а мы с Сониной сестрой, её мужем и ребятами проводили родственников и гостей, просто валились от усталости. Одно радовало – я отвоевала букет невесты в честном бою среди незамужних девиц. Хорошо хоть Миша уже спал. Лиза держалась весь день, но остаться не захотела – ей нужен был отдых, поэтому они с мужем уехали ночью на такси. А мы повалились спать, где попало.

Второй день был только для нас, так что планировали поспать подольше и посидеть по-дружески: природа, шашлык, озеро.

Видимо, что такое поспать подольше Лёне неизвестно, так как с раннего утра он уже успел сходить на озеро искупаться с Михой и Баширом (еще один жаворонок на мою больную с утра голову). Они стали готовить завтрак и догадайтесь, кто им понадобился накрывать на стол и помогать с салатами? Верно!

– Лёня, я все-таки тебя прибью, – прорычала я, пытаясь открыть глаза.

– Вставай, погода потрясающая, вода в озере бодрит лучше любого душа, – он попытался стащить с меня покрывало.

– Какая же ты сволочь, Лёнька! Я – свидетельница, пока невесты нет, могу спать сколько душе угодно, – и попыталась вырвать у него свое одеялко и накрыться с головой.

– Так не пойдет, – парень потянул за одеяло снова, – не встанешь, я Миху попрошу тобой заняться.

– Садист! – поднимаясь, кинула я в парня подушкой.

– Я тебя тоже обожаю! Ждем в беседке, – уходя, сказал Лёня.

– Иду.

Погода и правда была теплая, солнце уже поднялось достаточно, чтобы слегка припекать. Чирикали и щебетали птицы, воздух пропитался ароматом сосен и даже дым от мангала дополнял хорошее настроение. Я закрыла глаза, подставила лицо под теплые солнечные лучи, глубоко вдохнула свежий воздух и улыбнулась.

– Хорошо? – Башир выразительно приподнял бровь, ожидая ответа, – а то Лёнька сказал тебя первые полчаса лучше не трогать.

– Уже можно, – я улыбнулась еще шире, – чем помочь?

– Выставляй закуски, просмотри, что мы там захватили со столов.

– ОК.

Сергей вышел чуть позже, его видимо будить не рискнули. А Дима с Соней как чувствовали, вышли лишь, когда всё уже было накрыто, а шашлык уже практически был готов.

За столом мы вспоминали смешные моменты прошедшей свадьбы, прошлись по подаркам, по десятому разу пожелали счастья до гробовой доски «молодоженам», и чтобы она пришла где-то после столетнего юбилея. Как то незаметно перешли на моменты из нашего приключения. Башир, как оказалось, в курсе всего, но никогда и никому не рассказывал наш секрет.

– Честно говоря, мне все больше начинает казаться, что это действительно лишь бред под воздействием лекарств, – я покрутила в руках яблоко, – никаких доказательств обратному ведь не осталось.

– Не совсем так, – все сидящие за столом, кроме Башира, посмотрели на Дмитрия.

– Что ты хочешь сказать этим дорогой? – Соня взволновано взялась за руку сына.

– Башир мне скинул кое-что несколько дней назад.

Дима достал свой телефон и через несколько секунд передал его по кругу, показывая фото.

– Помните, Лёня успел скинуть координаты нашего местоположения? – мы дружно кивнули, – вот, фото, которое мы сделали вдогонку, чтобы поверили.

Селфи наших парней на фоне Лёниной каюты… Зачем?! Я только стала забывать. Мне проще было думать, что это всё мои фантазии.

– Знать бы, где они сейчас, что собираются делать, а то жутковато от безызвестности, – Соня прижалась к мужу.

– Не думаю, что они объявятся в открытую сейчас, – Сергей нахмурился, – и я надеюсь, что мы вообще не застанем того времени, когда они выйдут из тени.

– А я бы, наоборот, с удовольствием поработал с их технологиями, – Леонид откинулся на спинку скамейки, потягивая какой-то намешанный им коктейль, – как вспомню, какую силищу из себя Кира выпустила, аж руки чешутся найти способ возобновить подобное.

– Всё экспериментируешь? – Сергей налил коньяк по рюмкам мужчинам.

– Думаю над предложением. Сейчас большая корпорация по IT-технологиям заинтересовалась некоторыми моими работами. Стараюсь не прогадать.

– Что-то смущает? – я посмотрела на парня.

– Слишком мало информации.

– Это те, которые предложили нашим военным систему … «Сайхон»? – Башир спросил, цепляя очередной кусок мяса, а я реально подавилась.

– Какую систему?

– Не могу точно сказать какую, друг обмолвился, а я запомнил – название чудное.

Мы молча переглянулись. Могло ли это быть совпадением? Может просто работникам компании пришло на ум это название случайно? Или…

– У меня с собой письмо из этой компании, – Лёня встал, – перед свадьбой буквально вручил курьер, думал прочитать потом. Сейчас посмотрим, кто там подписывается за главного.

Все подскочили за парнем в дом. Леонид достал из бар-сетки сложенный пополам конверт размером А4. Расправил его и слегка замер, ощупывая вложение.

– Там что-то лежит кроме письма.

Руки похолодели от ожидания и волнения.

– Да не томи уже, вскрывай!

Парень аккуратно надорвал конверт, вытаскивая из него несколько листов бумаги со стандартным договором о найме, приложение с дополнительными условиями. Затем заглянул в конверт и вытащил какую-то цепочку и маленький клочок бумаги, взглянув на который с легкой растерянностью, он протянул руку в мою сторону.

– Это тебе, Кира.

В мертвой тишине я аккуратно взяла протянутые мне вещи. В глазах защипало – в моей руке лежал дедушкин подарок, мой кулон-талисман, который я оставила перед уходом Ирики, но только на другой цепочке. Я с волнением под напряженным взглядом своих друзей развернула бумажку. Мой мир перевернулся снова: