Я — сирота, которая не помнит своего прошлого. Но королевский дознаватель считает иначе. Он хочет выведать все тайны, даже те, что запечатаны в глубинах моей памяти. А я хочу защитить свою подругу, сбежавшую из приюта, и ничего добровольно ему не расскажу. Но я в его полной власти, и что королевский дознаватель сделает со мной дальше — только его выбор… В книге есть: #оптимистичная героиня #наделённый властью герой #совместное расследование #бытовые трудности #столкновение мировоззрений #злая свекровь Вторая книга цикла, но это полностью самостоятельное произведение.
Вторая книга цикла, но это полностью самостоятельное произведение.
Капитула первая, об обманутых ожиданиях
Дознаватель пришёл ночью. Я только успела задремать. Меня долго колотило от пережитого страха, и я никак не могла успокоиться, да и голод не сильно способствовал мирному сну. Нас так и не покормили за весь день, и последний раз я ела позавчера, ещё до пожара. Картинки пережитого вчера так и стояли перед глазами. Я вновь и вновь видела горящий приют, рыдающих детей, Аливе́тту, исчезающую в пылающем здании.
Дознаватель распахнул скрипучую дверь и уверенным шагом прошёл на середину маленькой комнаты или, вернее, камеры, в которой меня заперли вчера утром. Две кровати, умывальник и туалетная чаша за ширмой — вот и вся обстановка. Промозглое и мрачное помещение, особенно теперь, в ночи. Я приподнялась на постели, свесила ноги с края кровати и смирно замерла, положив руки на колени. Боялась допроса. Боялась боли, но ещё сильнее боялась подвести Аливе́тту.
Дознаватель сел на пустую кровать напротив и с интересом меня рассматривал, а точнее препарировал взглядом. И вот его я хочу обвести вокруг пальца? Смешно. Его взор придавил сверху каменной плитой, и мне тут же захотелось выложить ему все свои тайны, даже самые сокровенные. Мужчина напротив выглядел непривычно. Ярко-синие волосы и такие же ярко-синие, невозможные для человека глаза.
Гайро́н.
Этим всё сказано.
— Виола Зинтоза, возраст семнадцать лет, воспитанница приюта «Утешение», практически достигшая возраста ответственности, — задумчиво проговорил он. — Сирота, родители неизвестны, родственники неизвестны, бесприданница, сорок два взыскания за неподчинение установленному дирекцией порядку, магесса с заблокированными общественно опасными способностями. Это с какими, кстати?
В его взгляде появилось любопытство, горячее и искреннее.
Я молчала. Лгать королевскому дознавателю — это преступление. А молчать — нет. Его работа состоит в том, чтобы меня разговорить. А я — испуганная пожаром сиротка. У меня, может, на фоне пережитого речь отнялась.
«И инстинкт самосохранения отказал», — добавил внутренний голос.
Я смотрела на гайрона во все глаза и молчала.
— Хм. Что ж, если вы пока не хотите со мной поделиться, с вами поделюсь я. Знаете, что я думаю про ваш приют?
Я не знала, но стало интересно: он станет убеждать меня, в каком райском местечке нам довелось расти? Может, задвинет речь про то, как корона заботилась о нас, убогих? Как нам повезло стать воспитанницами именно этого приюта, ведь другие, говорят, ещё хуже?
Или будет действовать умнее и сделает вид, что сочувствует?
«Ах, Виола, вас наказывали голодом и часами держали в холодной комнате в одном белье за малейшую провинность? Какие злодеи! Расскажите мне всё, и я их накажу», — хмыкнул внутренний голос, подражая речи дознавателя.
— Гнусное местечко. Я успел побеседовать с другими воспитанницами вашего приюта. Вы знаете, что некоторые воспитательницы уже находятся под следствием? А с виду такое благообразное заведение. Думаю, что оно сгорело, потому что директрисе захотелось скрыть, что королевское финансирование распределялось совсем не так, как следовало. К сожалению, руководство успело испариться. Очень любопытно, правда? А в газете такую хвалебную заметку написали про слаженные действия коллектива приюта по спасению детей. Но детей спасали вы и Аливетта, не так ли?
Мне хотелось ему ответить. Очень хотелось. Я аж челюсти стиснула, чтобы не проговориться, и это не укрылось от внимательного взгляда гайрона.
Хотелось рассказать обо всех гадостях, которые делали воспитательницы, но я промолчала. Дознаватель хочет меня разговорить, чтобы я выложила ему всё. А я не могу. Никак не могу. И даже если он будет меня пытать, я буду терпеть столько, сколько получится, и тянуть время. Ради Аливетты.
— Знаете, я люблю свою работу. Нет, поймите меня правильно, иметь дело приходится с на редкость отвратительным контингентом. Но мне нравится выяснять правду, выводить мерзавцев на чистую воду и пускать их по этапу. Или даже казнить, в зависимости от тяжести преступления. Нравится восстанавливать справедливость. Вот только для этого мне нужны ответы, Виола. Я уже опросил всех, кроме вас. И хочу отметить ваше мужество. Немногим хватило бы смелости поступить так, как поступили вы. И Аливетта. Я искренне восхищён вашим героизмом. Вы же дружили?
Нет, мы не просто дружили. Аливетта — единственная близкая мне душа во всём Урмунде, и я ничего про неё не расскажу. Именно поэтому не расскажу. Я знаю, почему её ищут дознаватели, да ещё такого высокого ранга. А ещё я обязана Але жизнью. Мы все сгорели бы в этом гастовом[1] приюте, если бы не она.
Я старалась не смотреть в пронзительно-синие глаза гайрона. Отвернулась к узкому окну, за которым светила одна из лун. Её голубоватый свет заливал небольшую комнату и позволял хорошо видеть. Хотя гайрон и без того отлично видел в темноте.
— Мне очень нужна информация, Виола. И я готов вам помочь. Что вас ждёт теперь? Приют сгорел, работы у вас нет, дома нет, образования достойного тоже нет. Что вы будете делать? Маленьких воспитанниц, безусловно, пристроят в новый приют, но вы-то уже взрослая. До совершеннолетия осталось всего ничего. Вы окажетесь на улице. Не самая радужная перспектива для юной и красивой девушки. Я готов заплатить за сведения об Аливетте. Дорого заплатить. Устроить вас на работу, оказать протекцию, подыскать жильё.
Деньги мне, конечно, безумно нужны. И гайрон во всём прав. Но я не могла. Поэтому молчала, стиснув челюсти, и старалась не смотреть на него.
— Не хотите? Жаль… Вы же понимаете, что в ваших руках судьба целого острова? Проклятого острова, принадлежащего Аливетте. Я не хочу причинять ей вред, только найти и защитить. Подумайте обо всех людях, которые останутся проклятыми, если с вашей подругой случится что-то плохое!
Я прикрыла веки и постаралась не слушать вкрадчивый голос дознавателя. Аля знает, что делает. А я обязана сохранить её тайны.
— Было бы гораздо проще, если бы вы согласились. Потому что мне действительно нужно найти вашу подругу, а делать вам больно я не хочу. Но вы не оставляете мне выбора…
Вот мы и перешли к завуалированным угрозам, руки похолодели, я вся съёжилась, даже пальчики на ногах непроизвольно поджались. Но не проронила ни звука.
— Знаете, Виола, я ужасно устал, — вдруг сказал дознаватель, расстегнул форменный мундир, снял его и небрежно бросил на постель.
Он пересел с кровати на пол, устроился прямо у моих ног, горячими пальцами взял мои руки и повернул их ладонями вверх, а затем уткнулся в них лицом и с наслаждением потёрся щетиной.
Я в ужасе уставилась на него. Что он творит? Он не должен меня трогать… вот так! Он должен орать, пытать, угрожать и ломать. Или что там делают королевские дознаватели?
— Вы чудесно пахнете. По-настоящему чудесно. И даже страх у вас не кислый, а немного пряный. А я так устал копаться в этом дерьме, Виола. Вы думаете, что я ищу Аливетту, чтобы ей навредить? Ерунда. Я ищу её, чтобы защитить. Её могут использовать или убить.
«Ну да, а вы переживаете, что это сделают другие, прежде чем это успеет сделать корона», — сказал внутренний голос.
— Она наверняка боялась, что её насильно выдадут замуж и избавятся от неё, как только она родит наследника? Это глупости, Виола, я вам как гайрон говорю. Как любая другая гайрона, Аливетта гарантированно сможет зачать только от своей пары. А пара, пусть и одобренная короной, не даст её в обиду. Возможно, взгляды одобренного для неё гайрона будут отличаться от принятых в её семье, но это не значит, что он захочет причинить ей вред. Мы же обычно формируем пары только один, максимум два раза в жизни, вы знаете. Так что ничего ей не угрожает…
Аливетта так не считала. Видимо, понятие «вреда» у них с зайта́ном[2] дознавателем разнилось. В приюте нам тоже всегда говорили, что не причиняют вреда. «Скажите спасибо, что вас не секут, как в других заведениях», — ядовито цедила директриса. Возможно, и стоило сказать спасибо, но у меня как-то язык не поворачивался.
— Кажется, я забыл представиться. Меня зовут Арше́с, — он снова потёрся лицом о мои ладони и посмотрел в глаза. — Виола, прошу вас, не молчите…
Как и все гайроны, дознаватель был скуласт, высок и широкоплеч. Я не знала, красив ли он по сравнению с другими мужчинами, потому что последний раз видела мужчину так близко ещё в детстве. В приюте общение с противоположным полом было строжайше запрещено. И теперь под взглядом зайтана дознавателя я испытывала волнение, страх и в то же время… предвкушение?
От его прикосновений по телу ползло странное томление и тепло, а сердце вдруг затрепетало и стало биться в каком-то рваном ритме. Кожа у гайрона на лице была горячая и гладкая, а щетина — довольно мягкая. Я украдкой провела пальцем по точёной скуле. Почему-то это оказалось приятно.
— Вы знаете, что такие насыщенно-карие глаза, как у вас, бывают только у чистокровных людей? Если бы у вас в предках отметился хоть один гайрон, то глаза были бы светлыми. В крайнем случае — ореховыми.
Я окончательно растерялась. Это не допрос, это какое-то издевательство! Горячая рука скользнула под подол ойхала и погладила ногу. Оторопев, я вытаращилась на зайтана сумасшедшего. Вот кто так пытает?! Мне вообще-то приятно! Как его не уволили ещё с таким подходом? Представив, как дознаватель в такой манере ластится к нашей пожилой директрисе, я нервно задрожала, сдерживая истерический смех. Аля бы оценила!
— Виола, милая, вы очень напряжены и, кажется, замёрзли. А я знаю отличный способ расслабиться и согреться, — гайрон пружинисто поднялся с пола, одной рукой сплёл аркан портала, а другой потянул меня внутрь.
Я испуганно вцепилась в край кровати и воскликнула:
— Вы не имеете права!
— Что вы, Виола, я имею право на всё, что угодно. Видите ли, милая, я не просто дознаватель, а королевский дознаватель с неограниченными полномочиями, единственный в Абе́ррии. Так что если я чувствую, что наш разговор лучше сложится в другом месте, то я имею все права вас туда отвести.
С этими словами, он втянул меня в портал. Ослеплённая золотым магическим светом, я сначала не разглядела то место, куда он меня привёл. Купальни? Горячий источник?
Новым арканом Аршес зажёг свечи, и они мягко осветили помещение. Действительно купальни, причём древние и огромные: потолок разглядеть я не смогла, только несколько ванн или даже бассейнов с исходящей паром водой.
— У вас, кстати, удивительно приятный голос. Такой мягкий и обволакивающий…
Я в ужасе посмотрела на наделённого абсолютной властью гайрона… и отступила на два шага назад.
— Виола, честное слово, ваш страх задевает моё достоинство. Чего вы боитесь? Неужели вы думаете, что я способен сделать вам больно?
— Что вы! Я считаю, что вы способны на куда большее, чем просто «больно», — честно ответила я.
— Нет, в самом деле, нужно что-то делать с репутацией дознавателя, — весело фыркнул он. — Знаете, а ведь я даже не способен лгать. Как и все чародеи моей профессии. Видите ли, Виола, ложь претит нам на очень глубинном уровне. Мы её не выносим. Категорически. Поэтому дознаватели всегда говорят правду. Это обратная сторона нашей способности чуять ложь. После магических клятв, которые мы даём, лгать становится не то чтобы невозможно, но неприятно до такой степени, что лучше этого не делать.
Об этом я слышала. Но неужели это действительно так?
— Зачем вы мне это говорите?
— Чтобы вы не думали, что я хочу вас обидеть, Виола. Вы мне понравились. Очень. Вы пахнете… сложно это описать, но очень приятно. А ещё вы очень красивы: редко встретишь девушку с такими тёмным глазами и светлыми пшеничными волосами. Я, как мужчина, совершенно беззащитен перед вашей красотой и ароматом. Это мне следовало бы вас опасаться, Виола. Но, к счастью, вы слишком неопытны, чтобы это понимать.
Окончательно ошарашив, гайрон приблизился ко мне и зачем-то развернул к себе спиной. Я даже воспротивиться не успела, как по коже вдоль позвоночника прошлось что-то гладкое и затрещала ткань ойха́ла. Я с ужасом осознала, что он разрезал на мне одежду. Когтем!
Гайрон взялся за края ткани и сорвал ойха́л с меня окончательно, коротко поцеловал в плечо и срезал с меня целомудренное приютское бельё.
— Ну же, Виола, бросайтесь в воду, иначе я буду вас разглядывать, — дразняще сказал он. — А платье я подарю вам новое. Это — совершенно ужасно и абсолютно вам не к лицу. Без него вы куда красивее, поверьте.
Запутавшись в остатках ойхала, я едва не рухнула на пол. Но в последний момент удержалась на ногах и сделала два шага к тёмной воде. От дерзости гайрона и шока коленки задрожали, только в последний момент я взяла себя в руки и макнула пальцы ноги в бассейн. А то вдруг там кипяток, и вот они — долгожданные пытки?
Вода была потрясающе тёплая. Не горячая, а именно такая, как нужно для полного расслабления. Каска́рров[3] гайрон, чего он добивается?!
Во мне смешались удивление, стыд, волнение, нежелание открываться ему и жажда рассказать всё. Может, выдать ему хотя бы часть информации? Все в приюте знали, что директриса ворует. Каждый раз после поставки продуктов у ворот выстраивалась вереница телег. Они забирали мясо, крупы, самые лучшие фрукты и овощи. Нам оставляли лишь подгнившее, червивое, испорченное.
Воспитатели питались отдельно, а нас кормили помоями. И только втайне можно было обменять информацию о чьих-то проделках, плане сбежать или чём-то подобном на вкуснейшее свежее песочное печенье. Я ненавидела это печенье и его великолепный вкус предательства.
Однажды я заложила Ритану. Пусть с этой заносчивой выскочкой мы никогда не дружили, я всё равно пожалела о своём поступке. После того как рассказала воспитательнице, что Рита́на принудила девочку из младшей группы отдать свою порцию ужина, я почувствовала себя такой же мерзкой, как сама Ритана.
Аливетта тогда отказалась от дарованного мне печенья и оттаскала Ритану за волосы.
«Когда ты взяла это печенье, Ви, ты поддержала систему. Ты согласилась с тем, что она правильная», — сказала Аля и отвернулась от меня.
Больше я никогда так не делала, а с любой несправедливостью боролась сама. Ритану тогда заперли в холодной комнате на много часов, после чего она сильно заболела. Каждый раз глядя на её покрытое лихорадочной испариной лицо, я чувствовала во рту привкус этого печенья и ненавидела его.
Аршес тем временем раздевался, совершенно не заботясь о том, что я могла его видеть. Через голову стянул рубашку и бросил на пол, а когда принялся за шальвары, я отвернулась и отплыла на дальнюю сторону бассейна. Не будет же он меня по нему гонять? И только потом осознала, что умею плавать.
По тихому плеску я поняла, что гайрон уже в воде, и повернулась к нему. Всё шло настолько вразрез с тем, чего я ожидала, что я даже предположений не стала строить о том, что он станет делать дальше. Будет голый танцевать? Пить воду из бассейна? Облизывать каменный край купели? Съест горящую свечу? Ей-богу, я всё приму в полном смирении.
— Чего вы пытаетесь добиться? — охрипшим голосом спросила я.
— Мне необходимо узнать как можно больше об Аливетте, её возможном местонахождении и планах. Ради её же безопасности. А ещё я хочу поближе узнать вас.
И прозвучало это так двусмысленно, словно он решил меня вспороть и в подробностях изучить каждый орган. Органы от такой перспективы напряглись и вцепились друг в друга, клянусь, я почувствовала, как сердце бьётся где-то в кишечнике.
— Зачем? — отчаянно спросила я.
— Вы мне интересны. Люблю всё необычное. Вот скажите, какой у вас талант и почему это не отражено в вашем личном деле? Почему на вас сразу десять блокираторов магии? Почему именно вас выбрала в подруги Аливетта Цила́ф? Ведь, по свидетельствам остальных воспитанниц, ваша дружба была вполне искренней. Гайроны вообще непросто сходятся с людьми, а Аливетта даже позволяла вам о себе заботиться. Что в вас такого, кроме приятного запаха и привлекательной внешности?
Ни на один из этих вопросов я ответа не знала, поэтому неопределённо пожала плечами. Тёплая вода действительно расслабляла, и я даже сжала кулаки, чтобы не поддаться очарованию королевского дознавателя. Мои кольца глухо звякнули под водой.
— Нет, так дело не пойдёт, — вздохнул он и принялся плести какой-то аркан.
Магический рисунок лёг на поверхность бассейна и впитался в тёмную гладь. Вода вдруг потащила меня прямо в лапы гайрону. Аршес принял вяло сопротивляющуюся меня в объятия и поймал руку.
— Сначала избавимся от этого, — уверенно заявил он, стянул кольцо-артефакт с моего большого пальца и бросил его куда-то вдаль.
Кольцо жалобно звякнуло о каменный пол, покатилось и булькнуло в воду.
— Нет! — застонала я. — Я же опасна!
— Для гайрона с моим уровнем дара? Нет. Вы человеческая магесса, Виола. Максимум, что вы можете сделать — это ранить мою нежную душу своими подозрениями в моей монструозности.
— Что вы делаете? Мне нельзя их снимать!
Я попыталась вырвать руку, гайрон внезапно остановился и посмотрел мне в глаза.
— Прекрасная Виола, либо вы снимаете их добровольно, либо я вас фиксирую и делаю это сам, но в любом случае вы останетесь без блокираторов примерно через минуту. Выбирайте.
В его голосе было больше азарта, чем угрозы, а свободная рука скользнула по спине и погладила поясницу. Я вдруг поняла, что этот гайрон просто болен на голову. Совершенно отстуканный, сумасшедший гайрон. Может, он и не дознаватель вовсе, а просто мимо пробегал и забежал ко мне в комнату? А как же мундир?
Ярко-синие глаза смотрели с весёлым любопытством, и мне вдруг захотелось его удивить. По-настоящему удивить, примерно так, как удивил меня он.
Я молча сняла с себя все оставшиеся девять колец и отдала ему. Зайтан сумасшедший сделал с ними то же, что и с первым — взял и выкинул мощным броском. Я только завороженно наблюдала, как красиво напряглись крупные мускулы на его руке. Это какая же в нём силища, интересно?
— Итак, что вы чувствуете? — с интересом спросил гайрон.
«Себя дурой», — подсказал внутренний голос.
— Что вы голый и держите меня в руках, тоже голую, — сипло ответила я.
— Хм, это, безусловно, верное наблюдение, но я имею в виду магию.
Я смотрела на него до предела распахнутыми глазами и усиленно думала, что делать. Почему-то магия меня сейчас совершенно не волновала, в отличие от его фривольных прикосновений. Самое гадостное заключалось в том, что эти прикосновения были невероятно приятными. И расслабленное тёплой водой тело получало от них несанкционированное удовольствие.
«Три санкции на холодную комнату!» — чеканила директриса, когда желала кого-то наказать.
— Хорошо, оставим магию. Расскажите мне об Аливетте, — мягко попросил гайрон, сопровождая свои слова поглаживаниями. — Вы сказали, что она погибла. Это так?
— Я никогда больше её не увижу! — прошептала я, завороженно глядя в глаза гайрона.
— В это вы верите, Виола. Но, видите ли, я не нашёл никаких останков гайроны на пепелище. Только один труп, принадлежащий девочке лет шести. Больше ничего. Гайрона не могла сгореть бесследно.
— Она искала последнюю девочку, — это было правдой. — Трису. Мы тогда не знали, кого именно, просто посчитали их. Не хватало двоих. Она вернулась в горящее здание и выпихнула одну малышку, новенькую, через окно…
Я говорила правду и испытывала почти физическое удовольствие от откровенности. Это так работает магия дознавателя?
— Она искала вторую, — добавила я, завороженно глядя в глаза Аршеса. — И так и не нашла. Из здания она больше не вышла.
«Потому что она из него выпала», — радостно подсказал внутренний голос.
— Скажите, Аливетта когда-нибудь показывала вам своё фамильное кольцо?
— Нет, — честно ответила я. — Даже не упоминала о нём.
Повисла небольшая пауза, во время которой дознаватель внимательно изучал моё лицо.
— Вы любили Аливетту? — вдруг спросил он.
— Да, очень, — честно ответила я.
— Как вы её любили? Как подругу или как нечто большее? Вы целовались? Ласкали друг друга?
— Что? — поперхнулась я и вытаращилась на зайтана сумасшедшего извращенца. — Нет!
— А воспитатели? Они позволяли себе нечто подобное?
— Нет! — возмутилась я. — Там же были одни женщины!
Аршес пожал плечами так, будто это не имело значения.
— Столько растущих, зреющих красивых девочек и… никакого проявления сексуальности? Никогда в это не поверю. Что вы делали с появляющимися желаниями, Виола?
— Я не знаю, что они делали… — шокированно ответила я.
— Я спрашиваю, что делали именно вы. М? Доставляли себе удовольствие?
— Да что вы такое спрашиваете?!
— Задаю важные для следствия вопросы, — чуть насмешливо ответил гайрон. — Итак, что вы делали, Виола?
— Я… мне иногда снились сны… — зачем-то сказала я.
— И в ваших снах вас касались вот так?..
Ласки гайрона стали настойчивее, и я вцепилась ему в плечи, чтобы не утонуть от изумления.
— Что вы делаете? Вы не можете… вы не должны… это бесчестно! — наконец нашлась я.
— Вы переживаете за свою невинность, Виола? Поверьте, она останется при вас столько, сколько вы пожелаете. Разве я делаю что-то плохое? Вам неприятно? Больно?
Мне было не просто приятно, меня потряхивало от шока и удовольствия.
— Вы не можете вот так…
— Почему же, могу. Могу ещё и вот так.
Я резко втянула влажный воздух и закрыла глаза, иначе они бы у меня из орбит выпали. Святая Ама Истас, мы же толком незнакомы. Разве так можно поступать с незнакомым человеком? К рукам присоединились ещё и губы, гайрон приподнял меня выше и начал целовать грудь.
— Расскажите, Виола, в ваших снах было нечто похожее? — провокационно спросил Аршес, прикусывая мочку моего уха.
— Нет, нет… не было… что вы… как вы… вы неправильно меня допрашиваете…
— Да что вы говорите? — развеселился гайрон. — А как правильно?
— У-у-угозами, — застонала я, реагируя на особенно чувственное прикосновение. — И-и-и пыткам-и-и…
— Видите ли, Виола, я не угрожаю слабым, очаровательным девушкам. Угрожать интересно равным. Пытки я вообще не люблю, а от работы предпочитаю получать удовольствие.
Гайрон вдруг убрал руку, и я испытала острейшее разочарование, задохнулась оттого, что он прекратил, и сжала его плечи.
— Если вы расскажете, я продолжу. Один ответ — и очень много наслаждения, Виола. Что вы скажете?
[1] Гаст — блюдо национальной кухни Эртзамунде. Синоним чего-то тошнотворного, вонючего, мерзкого на вид и вкус.
[2] Зайта́н — господин, зайта́на — госпожа (замужняя), за́йта — госпожа незамужняя.
[3] Каска́рр — низший вид нечисти с рожками и острым шипом на хвосте.
Капитула вторая, о неожиданных открытиях
Я завороженно смотрела в ярко-синие глаза, пока изнутри меня раздирали противоречивые эмоции и желания, и чувствовала себя очень странно. Как в тот раз, когда мы напились прокисшего компота. Воспитательницы долго не могли понять, отчего же мы такие весёлые. Помнится, тогда каждая шутка казалась очень смешной, а ещё хотелось танцевать и петь. А потом Аливетта затянула очень грустную балладу, и мы плакали, обнявшись с Ританой первый и последний раз в жизни.
Воспитательницы потом нас даже не наказали, просто назвали пьянью и сделали вид, что ничего не произошло. А компот с тех пор пробовали сами, прежде чем дать нам.
Вот и сейчас мне было весело, душно и страшно одновременно.
«Он думает, что нарвался на приютскую простушку, которая уже стекла ему под ноги. Надо подыграть. К чему расстраивать такого важного человека?» — предложил внутренний голос.
— Вы всех расспрашивали вот так?
Почему-то мне не просто важно было знать ответ, а до искорок в глазах хотелось, чтобы он был отрицательным.
— Только вас. Остальных разговорить было куда легче. Да и потом, только вы пахнете так упоительно, что я решил совместить приятное с очень приятным и допросить вас здесь. Так что вы решили, Виола?
— У вас такая длинная коса. Вы никогда не любили? — спросила я у ожидающего ответа гайрона, а потом запустила пальцы в его густые волосы.
Захотелось распустить эту косу и заплести заново. А ещё лучше — отрезать и оставить себе. О том, что дознаватель подарит мне её сам, я даже фантазировать не стала: это было что-то из области запредельного.
— С этим некоторые сложности. Видите ли, я не выношу ложь и не потерплю измену.
— И что? — не поняла я. — Разве не нашлось девушки, которая говорила бы вам правду и не изменяла?
— Сами вы правду говорить не торопитесь, Виола, — озорно улыбнулся он. — А я бы очень щедро вас за неё вознаградил. Удовольствием, деньгами. Что вас интересует?
Я прикрыла глаза, пока он ласково гладил меня по бедру.
— Меня интересуете вы, — честно ответила я, открывая глаза. — Вы для меня крайне необычны и невероятно притягательны. И теперь я точно ничего не расскажу вам, зайтан дознаватель, потому что раньше у меня была одна причина молчать — любовь к Аливетте. А теперь их две. — от вызывающей откровенности признания сердце забилось в груди ещё чаще, и закончила я уже шёпотом: — Ведь как только вы получите все ответы, вы тут же исчезнете из моей жизни, а мне этого теперь совершенно не хочется.
Лицо Аршеса вытянулось, а синие глаза стали просто огромными. Кажется, мне всё-таки удалось его удивить. Мы молча смотрели друг на друга, а потом гайрон вдруг расхохотался. И смеялся так душевно и заразительно, что я не удержалась и присоединилась.
— Вы знаете, это что-то новенькое. Мне ещё ни разу не отказывали с такой формулировкой. Ну что же, давайте проверим, как долго вы продержитесь, Виола.
Аршес притянул меня к себе и снова принялся ласкать. На этот раз настойчивее и откровеннее. Я опёрлась руками о его плечи и постаралась ни о чём не думать.
— Аливетта жива, так? Мало того, что я не нашёл её останков, есть ещё один верный признак. Вы ни капли не убиты горем от потери.
«А это прокол», — задумчиво проговорил внутренний голос.
— Но мы не смогли найти чётких следов в лесу. К моменту, когда я прибыл в ваш приют, прошло двое полных суток с пожара, к тому же прошёл жуткий ливень. У нас есть четыре возможных варианта траектории её движения, и они выводят в разные концы острова. Она умела управлять второформой? Что у неё было с собой? Вы знаете, куда она могла отправиться?
— Вы знаете, что у вас потрясающего цвета глаза? — зачарованно спросила я.
— Куда она отправилась, Виола?
Пальцы гайрона творили что-то совершенно неприличное, но раз зайтан дознаватель наделён неограниченными правами, то как мне его остановить? Только подчиниться и смиренно принять испытание судьбы, как учили в приюте. Испытание я принимала очень смиренно. Когда смирение почти достигло пика и стало накатывать жаркими волнами, Аршес снова убрал руку. Я потянулась к нему, но он меня остановил.
— Куда она могла направиться?
Разочарование остро ужалило изнутри, захотелось закричать. И поступить с ним также, но я совсем не знала, что для этого нужно делать.
— Как так вышло, что вы одиноки, зайтан дознаватель?
— Я отвечу, если вы скажете, куда могла направиться Аливетта.
— Тогда не стоит. Знаете, что странно?
— Что?
— Трисы не было в детской. Я всё время об этом думаю. Почему её не было в детской? И где именно вы нашли её останки? Как она там оказалась ночью, если дверь была заперта, и даже Аливетта с трудом пробилась к малышам?
— Я нашёл её останки в центральной части здания, на третьем этаже.
— Как раз там, где начался пожар?
— Почему вы так решили, Виола? — напрягся он.
— У Трисы был огненный дар, очень редкий по силе. А третий этаж загорелся раньше, и когда наша спальня уже горела вовсю, до детской пожар добраться ещё не успел. Следовательно, он начался на третьем этаже. Я не права?
— Правы.
— Но я не верю, что она подожгла приют. Триса была доброй девочкой и никогда бы так не поступила. Она даже боялась своего дара, носила блокираторы, как и все мы. Среди малышей она была одной из самых старших и уже хорошо понимала, что может причинить вред. Нет, специально она бы так не поступила. Значит, либо произошла случайность, либо Триса защищалась. Но какая случайность могла произойти ночью, да ещё и на третьем этаже, куда малышам не разрешали подниматься? Как думаете?
— Понятия не имею.
— Скажите, её нашли в лаборатории? Там, где металлические столы?
— Нет, в соседней комнате. А пожар начался как раз в лаборатории.
— Странно, не складывается… — пробормотала я. — А что ещё вы успели узнать?
— Вам не стыдно так откровенно допрашивать меня, когда у меня совершенно не получается допрашивать вас? — насмешливо спросил он.
— Вы знаете, воспитательницы всегда называли меня бесстыдницей. С прискорбием вынуждена признать, что некая доля правды в этом есть, ведь мне совершенно не стыдно не только вас допрашивать, но и даже находиться рядом с вами в таком непристойном виде. А ещё я уверяю вас, что на любые вопросы, не касающиеся Аливетты, я вам отвечу с огромным удовольствием. Если буду знать ответ, конечно.
Кажется, это тёплая вода ударила мне в голову. Мысли стали тягучими и непослушными.
— Всё, что я успел узнать — это тайна следствия, а у вас, милая Виола, нет нужного уровня доступа для получения подобных сведений, — дразняще ответил Аршес.
— В этом я не сомневалась, — кивнула я, а потом решила, что терять всё равно нечего и добавила: — Но в нашем приюте всё-таки происходили странные вещи.
— Например, какие? — заинтересовался он.
— А у вас есть доступный уровень нужности, чтобы знать? — широко распахнула я глаза.
— Нужный уровень доступа вы имеете в виду, — хмыкнул гайрон.
— Нет, что вы, про это мы уже всё выяснили. Ладно, я вам его выдам. Но только на один вечер. Так вот, знаете что меня всегда удивляло? Я прожила в этом приюте восемь лет. Четыре года — в старшей группе. И за все эти годы ни одна из выпускниц не написала нам, хотя обещали все. Но ладно все. Фальта. Мы дружили втроём. Она не могла не выполнить обещание, понимаете? Фальта не такая. Она обязательно написала бы. Или приехала. Я думаю, что с ней что-то случилось.
— Возможно, она увлеклась новой жизнью…
— Нет, — строго сказала я. — Фальта не такая. Она очень обязательная. Я думаю, что она погибла.
— И вы делаете такие выводы только на основании того, что она не написала?
— Да. Ведь я её знала. Понимаете, у нас нет родных. У нас никого нет. Только мы сами. Я знаю, что Фальта нас с Алей очень любила. И она обязательно пришла бы или написала, если бы могла.
— Возможно, в приют не пропускали письма? — предположил зайтан дознаватель.
— Пропускали. Те, у кого где-то остались дальние родственники, иногда получали весточки. Ритана переписывалась с тётей. Эта тётя её даже навещала пару раз. Нет, дело не в том. Мы ни разу не получили новостей ни от выпускниц, ни от тех, кого перевели в другой приют, вот что странно.
— Перевели в другой приют? Это в какой? «Утешение» — единственный приют для магически одарённых девочек в Аберрии.
Я удивлённо уставилась на гайрона.
— Не знаю, иногда кого-то переводили в другой приют. Хильду, например. Это в прошлом лаурдеба́те[1] было, воспитатели должны знать, куда её отправили.
— Сколько вас было? — вдруг спросил зайтан дознаватель. — Все записи уничтожены, мы полагались на счёт воспитателей.
— Пятнадцать в младшей группе, восемнадцать в средней и шестнадцать в старшей. Сорок девять.
— Всё верно. Интересно, куда тогда делась эта ваша Хильда? Может, её просто выдали замуж или забрали родители?
— Нет, что вы. Хильда только вошла в нашу группу, ей тринадцать исполнилось. Рано для замужества. А родственников у неё не было, иначе её давно забрали бы из приюта. У одной Ританы была тётка, но такая жадная, что предпочла сдать племянницу в сиротский дом, несмотря на способности к магии.
— Да, вы правы. Магически одарёнными детьми не разбрасываются.
— И это вторая странность. Почему нас не обучали магии? Нам открыто запрещали плести арканы, за любую попытку наложить чары — санкции, взыскания, наказания. И голодный день — не самое страшное.
— «Голодный день» — это когда вас целый день не кормили? Да, мне уже рассказывали. Не думаю, что это вообще законно.
«Ой, вот не надо строить из себя такого правильного парня, сам-то покормить не удосужился, только лапать! Хотя ты уже два дня не ела», — хмыкнул внутренний голос.
— Так вот, почему нас не обучали магии? Хотя бы немного? Боялись, что мы сбежим? Но через этот каскарров забор разве сбежишь? Он же на месте изжарит. Знаете что самое обидное? Нас самих этот аркан и заставляли подпитывать. Каждый раз, отдавая ему силы, мы чувствовали, будто сами за своё заточение платим. Очень мерзкое ощущение, я вам скажу.
— Что, совсем не обучали? Даже базовым арканам? — вскинул брови зайтан дознаватель. — Чему вас там вообще обучали тогда?
— Чтению, письму, счёту, рукоделию, смирению. Мы вышивали и кружева плели, а готовые изделия воспитательницы забирали.
Аршес странно посмотрел на меня, что-то прикидывая в уме.
— За четыре года в старшей группе только письмо, чтение и счёт?
— Да. Раньше ещё была история Аберрии, но потом её убрали, потому что сказали, что воспитанницы задают слишком много вопросов. Но у нас библиотека была, мы оттуда свитки… брали… — сказала я и после паузы добавила: — без спроса.
Раз уж обещала честно отвечать.
— А почему без спроса? Что плохого в чтении?
— Отвлекает от рукоделия, — пояснила я.
— Согласен, всё это очень мерзко звучит. Но должно быть разумное объяснение.
Я пожала плечами.
— А Аливетта что думала о таком порядке вещей?
— То же, что и остальные. Терпеть его не могла, — ответила я, а потом прикусила язык.
— Она планировала побег?
Я промолчала.
Аршес откинул голову на бортик и о чём-то думал, плавно поглаживая меня по спине. Затем притянул поближе, и я устроилась у него на груди. Накатили усталость и дремота.
— Я переживаю, что с Аливеттой может случиться что-то плохое, Виола. Если она даже базовые арканы плести не умеет…
Это Аливетта как раз умела, но научили её родители и бабушка, а в приюте она носила блокираторы, как и все остальные. Она и мне показала несколько арканов, только я ни разу не пробовала их сплести. Аля придумала кружево с нужными рисунками арканов выплетать, разбавляя разными цветочками и загогулинами. Мы это кружево так много раз повторили, что запомнили все. И все знали, что это, но никто не проговорился. Аливетту не особо любили, но опасались и уважали. За спиной говорили, конечно, всякое, но на её глазах даже других оскорблять не смели, не то что саму гайрону. Было в ней что-то такое… когда она приказывала, все подчинялись, даже старшие.
— Виола, мне действительно нужны ответы. Я не буду причинять вред вашей подруге, мне просто необходимо её найти и увезти в безопасное место, — попытался убедить меня гайрон.
«В ещё более безопасное, чем “Утешение”?», — ехидно спросил внутренний голос.
— Нет.
— Виола, не стоит сопротивляться, я всё равно добьюсь своего, — жарко шепнул Аршес мне на ухо.
Я вцепилась в него и поцеловала. Кажется, получилось ужасно, но я была сама не своя — перед глазами всё плыло.
«Первый поцелуй. Можно засчитать свечи и то, что он не пьян, за романтическую обстановку», — подсказал внутренний голос.
Аршес снова задавал вопросы, но я даже если бы захотела не смогла бы ответить. Три бессонные ночи подряд, голод, сбивающее с толку поведение зайтана дознавателя — всё перемешалось, я впала в какой-то странный транс, и единственное, что могла — просто молчать.
А потом комната поплыла перед глазами. Свет свечей приглушился, звуки смазались, тёплая вода словно проникла в меня, и потекла под кожей. Я поддалась знакомому чувству и отключилась.
[1] Лаурдеба́т — аналог месяца, временной отрезок длиной в 25 дней. Лаурде́н — аналог сезона, временной отрезок длиной в 100 дней. Всего в году 405 дней, но 5 последних дней года считаются праздничными, называются опоррета́ном и никуда не причисляются, поэтому принято говорить, что в году 16 лаурдебатов и 4 лаурдена.
Из переписки королевского дознавателя со старшим братом
[1] Изорратзовый (аберрийский, обсценная лексика) — очень грубое нелитературное слово, перевод которого с аберрийского в приличной книге привести просто невозможно. Автор искренне возмущён тем, что Аршес такое слово вообще использует, но выразить своё негодование может только в сноске.
[2] Арротзовый (аберрийский, обсценная лексика) — ещё более непечатное слово, которое не на каждом заборе ожидаешь встретить, а в переписке двух образованных братьев — и подавно.
Капитула третья, о сомнительном предложении
Когда очнулась, Аршеса рядом не оказалось, и я испытала, пожалуй, самое горькое облегчение в своей жизни. Но это облегчение было недолгим: зайтан дознаватель собственной персоной появился, когда я уже успела обрадоваться, что отделалась лёгким испугом и репутацией дурочки. Он вошёл в лекарскую широким шагом, держа в руках большую кружку с чем-то горячим, дымящимся и очень ароматным.
— Виола, как вы себя чувствуете? — мягко спросил он.
— Спасибо, нормально.
— Нормально? — елейным голосом спросил он. — Нормально? То есть для вас падать в голодный обморок — это нормально?!
Стало понятно, что вся мягкость в голосе была обманчива, а зайтан дознаватель изволит гневаться.
— Да, такое бывает, если не есть несколько дней кряду, — осторожно ответила я, прикидывая, смогу ли спрятаться под больничной койкой.
По всему выходило, что делать это надо было раньше, но знать бы заранее, где волной накроет…
— Почему вы не попросили поесть, Виола? Вы могли сказать, что голодны! Могли сказать, что никого из вас не кормили!
— Откуда мне было знать, что остальных тоже не кормили? — возмутилась я. — Что, вообще никого не кормили? Даже младших?
Ответ читался на перекошенном лице гайрона. Оставалось только надеяться, что он злится на тот факт, что детей не кормили, а не на меня, как возможную виновницу этого издевательства. Аршес присел рядом и передал кружку.
— Им с утра дали ройсовую кашу. Они сначала спросили, почему она белая. А потом — что за странный у неё вкус. Я думал, кого-нибудь прибью…
— А почему каша белая? — полюбопытствовала я, но зря.
Аршес только сильнее разозлился и одарил таким взглядом, что даже внутренний голос заткнулся на всякий случай, а я усиленно принялась делать вид, что разучилась разговаривать.
— Потому что это её нормальный цвет! А серая или коричневая она бывает, только если ройс испорчен! — тихо прорычал он.
— Оу, ну откуда нам было знать? Какую давали, такую мы и ели…
Зайтан перекошенный дознаватель отчего-то решил заняться дыхательной гимнастикой и запыхтел, как кипящий чайник. Ну, подумаешь, не знали, какого цвета должна быть ройсовая каша. Тоже мне преступление.
— Пейте, вам силы нужны. Виола, нам нужно найти Аливетту. Новость о том, что она сбежала, скоро дойдёт до всех ушей. И на неё откроют охоту. За Аливеттой стоит огромное приданое: проклятый остров Цейлах, и никто, кроме неё, этим островом править не сможет. Любой род сейчас перегрызёт горло за возможность её отловить и использовать по своему усмотрению. И даже король не сможет её защитить.
Ого, сколько экспрессии! Неужели Але действительно грозит опасность? Нет, вряд ли. Она наверняка в курсе всех этих интриг. Она хотела найти достойного гайрона и с ним вернуться на Цейлах на своих условиях. Или же заявить права на титул и остров самостоятельно по достижению возраста ответственности. А подсунутый королём или другим родом муж ей не нужен.
— Очень вкусно, а что это? — спросила я, указывая на кружку с крепким тёмным отваром.
— Мясной бульон с травами, — ответил Аршес и снова принялся меня убеждать: — Виола, Аливетте грозит реальная опасность. Мы её уже ищем, но вы можете помочь. Куда она могла отправиться? Есть ли у неё деньги? Какие при себе артефакты? Планировала ли она обратиться к кому-то за помощью? Её семья наверняка оставила ей контакты…
Конечно, план у Аливетты был. Но я его раскрывать не собиралась.
— Я не могу, — я опустила голову я и уткнулась носом в кружку. — Добровольно я вам ничего не расскажу.
Аршес с рыком вылетел из лекарской, а мне почему-то легче не стало. И даже густой наваристый бульон не радовал.
Два часа спустя принесли кашу, и я поняла, почему девочки удивились. Она была сладкая, жирная и очень сытная. Оставалось только надеяться, что никому от такой щедрости плохо не стало. После обеда мне выдали одежду и перевезли обратно в комнату, где я ночевала до этого, правда выглядела она уже иначе — на кровати появились толстое одеяло и чистый комплект белья, стопка с красивыми новыми вещами и термосок со сладким чаем. К нему прилагалась целая корзинка с печеньем, и я вдруг остро захотела разделить его с Аливеттой. Как она там? Уже добралась до Ондокеста или пока нет? Получилось ли у неё перекинуться в гайрону? Не встретились ли ей лихие люди?
В итоге от переживаний есть я так и не смогла, хотя обычно старалась смести всё, до чего только дотягивалась — про запас.
Аршес вернулся ближе к вечеру, мрачнее шторма.
— Знаете что интересно? Нигде нет данных, сколько детей должно быть в вашем приюте. Даже в королевской канцелярии, хотя приют находится на попечении короны. Но данные туда либо никогда не поступали, либо были аккуратно изъяты. И я склоняюсь ко второму варианту. Мы сейчас проверяем, кто мог провернуть нечто подобное, но это в любом случае очень плохо, потому что задействованы роды или лица с очень высоким положением. Я хочу знать обо всех девочках, которых при вас переводили из приюта. И хочу, чтобы вы вспомнили все подробности каждого из случаев. Дальше, выпускницы. Вы были правы, Виола. Следов выпускниц нет нигде. За весь день мне не удалось найти ни одной. Такое ощущение, что выходя из ворот приюта, они просто исчезают.
— Допросите извозчика, — взволнованно предложила я. — Директриса всегда нанимала одного и того же извозчика, чтобы отвезти кого-то в город.
Неужели наши худшие подозрения получили основания? Фальту убили или похитили?
— Вы помните, как он выглядел?
— Да. Пожилой такой, волосы чёрные с сединой, довольно длинные, даже в косу их можно собрать при желании. Вечно взлохмаченный, одет обязательно в халат и отороченные мехом сапоги.
— В халат? — заинтересовался зайтан дознаватель. — Опишите этот халат.
— Плотный такой, я ещё всё время думала: как ему не жарко. Тёмный, с вертикальными полосками и серебристым поясом с кистями.
— Понятно, — глаза гайрона хищно сузились. — Что ещё? На чём он увозил девушек?
— На телеге… Нет, погодите. На повозке, — я неопределённо поводила пальцами в воздухе, пытаясь описать транспорт, но получалось плохо.
Я даже цвет не смогла вспомнить. Вроде, белый. И синий. И… чёрный?
— Не можете вспомнить?
— Словно оно как-то меняется в памяти…
— Пелена для отвода глаз. Не переживайте, с такой защитой никто не запомнил бы, как выглядит эта повозка. И этот мужчина каждый раз забирал девушек? Больше никто?
— Да, всегда он. Скажите честно, их похищали? Вы их ищете?
— Вероятно, похищали. Конечно, ищем. В первую очередь мы ищем директрису приюта. Мы уже выяснили, что она успела побывать в столице, обналичить все свои счета — чересчур внушительные для её должности, кстати, — и исчезнуть в неизвестном направлении. Другие дознаватели допрашивают её родственников и знакомых, но всё выглядит так, будто она заранее планировала такой исход. Побег хорошо скоординирован, не осталось никаких личных документов, дневников, ничего. В столице жилья она не имела, а здесь комната выгорела целиком. Мы сделали анализ, помещение специально обрызгали горючей жидкостью, видимо, чтобы полыхнуло наверняка. С её заместительницей та же история. А вот третья воспитательница — за́йта Иза́ки — даже не появилась в столице. И счетов на её имя никогда не существовало. Я подозреваю, что это лишь псевдоним.
— Она была не из Аберрии, это точно, — вдруг вспомнила я. — Ритана как-то назвала суп гастовым, так зайта Изаки прошипела, что если мы не любим гаст, то просто не умеем его готовить. А ещё у неё акцент был, но только если она нервничала. Она начинала «р» так тянуть. Например: «ах вы твар-рюшки подзабор-рные»…
— Хм, эрты так и говорят. Но что она тут делала? Далековато от родины.
— Мне она не отчитывалась. Хотя был как-то момент, я слышала их с директрисой разговор про проект. Изаки говорила, что они его закроют через два года или даже раньше, когда выпустится Цилаф. Я тогда ещё подумала: может, ослышалась. Причём тут Аливетта?
— Да нет, тут как раз всё логично. Сбежать Аливетта, по их мнению, не могла, а положение её достаточно высоко, чтобы в этот приют и на весь Айпагарр пригнать кучу проверяющих и создать проблемы. Судя по тому, что о ней рассказывают другие и не рассказываете вы, молчать Аливетта бы не стала. И властям так или иначе пришлось бы прислушаться.
— Кстати, последние три года, уже после появления Али, очень многих девочек стали переводить. Раньше как-то поменьше…
— Видимо, понимали, что сроки ограничены. А каких девочек они выбирали? Что объединяло тех, кто пропал, включая Трису?
— Возраст — точно нет. Происхождение? Вроде бы тоже нет: Мирмина была совсем деревенской девчонкой, а та же Хильда — она из аристократов, как Аливетта, это прямо в походке их всегда чувствовалось. Аливетта тоже учила меня так ходить, но без зеркала не сильно поймёшь — получается или нет.
— Получается, — вдруг подтвердил зайтан дознаватель. — И спину вы держите, как положено. И даже смотрите так… словно с жемчужиной во рту родились.
— Спасибо, — тихо поблагодарила я за комплимент.
— Что объединяло тех девочек, что пропали? Думайте.
— Да ничего! У Трисы был редкий огненный дар. У Мирмины — провидческий, но очень специфический, она лишь брачные связи видела, но только если мужчина и женщина рядом стоят. Могла сказать, хороший у них брак выйдет или нет. Хильда умела плести сложные арканы. В приюте не разрешали, но в семье её учили. Она говорила, что могла семиуровневый аркан сплести, — сказала я, а дознаватель даже присвистнул. — А у Фальты никакого особенного дара нет, она и магесса-то слабенькая.
— То есть переводили и забирали тех, у кого редкий дар, а остальные доучивались до конца и тоже пропадали? Так получается?
— Получается так.
Дознаватель сощурился и внимательно на меня посмотрел.
— Виола, я хочу сделать вам предложение.
— Какое? — испугалась я на всякий случай.
Обычно со слов «я хочу сделать вам предложение» начинаются какие-то неприятности, а у меня их и так — хоть тазиком черпай.
— Как вы смотрите на то, чтобы помочь мне с расследованием? Я поделюсь с вами информацией, которую успел раздобыть, а вы скажете, что об этом думаете. У меня есть протоколы допросов ваших воспитателей. Ваш взгляд на вещи был бы мне очень полезен, кроме того, вы прекрасно осведомлены, как всё происходило на самом деле, и вас сложнее обмануть.
— Я, безусловно, хочу помочь вам в расследовании… если вы больше не будете меня смущать.
— А если буду? — весело вскинул брови гайрон.
«Тогда тем более!» — радостно отозвался внутренний голос.
— Боюсь, что это нанесёт вред моей репутации. Вы верно отметили в самом начале: я сирота, бесприданница и ничему толком не обучена, кроме как вышивать и кружева плести, что мне не нравится совершенно. Так что, кроме репутации, у меня ничего и нет.
— Вот как? Совсем ничего? А как же красота? Насколько я проверял, она ценится очень высоко, — весело спросил он.
— Возможно. Мне пока сложно судить.
— И как вы видите своё будущее? — спросил дознаватель. — К чему вы стремитесь?
«Обычно к тарелке с жареной птичкой, но ему нужно ответить что-то повозвышеннее», — подсказал внутренний голос.
— Я бы хотела выяснить, кто я. Понять, почему ничего не помню из прошлого. Найти родственников, если они есть. И да — узнать, что у меня за дар. Видимо, он не такой уж редкий, если мною директриса не заинтересовалась.
— Лично я пока у вас никакого особого дара не чувствую. И даже предрасположенности к какому-то направлению магии. Вы ощущаете склонность к чему-либо?
«Разве что к перееданию», — с сомнением протянул внутренний голос.
Аршес сел прямо передо мной и взял ладони в свои руки.
— Что вам нравится больше всего, Виола?
«Поесть, поспать, опять поесть. Если устала есть — отдохнуть. Если утомилась отдыхать — перекусить!», — подсказал внутренний голос.
Да что ж такое! Я же вроде неголодная.
Мне отчаянно хотелось ответить что-нибудь эдакое. Продемонстрировать таинственность и глубину, как положено героине романа о любви. Вместо этого я, судя по всему, демонстрировала натужный мыслительный процесс и вытаращенные глаза.
— Знаете что? — не выдержала я. — Мне нравится есть досыта, спать в тепле, ходить куда захочется и читать в удовольствие. На этом пока всё.
Вместо того чтобы возмутиться моей приземлённостью, зайтан дознаватель лукаво улыбнулся и протянул:
— Если туда добавить ещё хороший секс и поимку всяких мерзавцев, то получится мой список.
— Я никаких мерзавцев на голодный желудок ловить не буду, — сурово сказала я. — И тайны меня, конечно, интересуют, но вот если быть совсем уж честной, то не знала я столько лет, кто мои родные, и не развалилась, если надо — ещё потерплю.
— Знаете, Виола, вы правы. Ловить мерзавцев на голодный желудок — это совершенно неприемлемо. В таком случае предлагаю вам помочь мне в расследовании за еду. Обещаю кормить вас мясом, сыром, сливками, хлебом и сладостями.
«Ты же так растолстеешь! Ура! Надо соглашаться!» — завопил внутренний голос.
— А девочки? Что с ними будет? Меня весь день не выпускали из комнаты, я даже не смогла никого увидеть, спросить, как их дела…
Да, хороша гостиница, от тюрьмы ничем не отличается.
— Понимаю, мера неприятная, но и вы меня поймите — я оказался совершенно не готов к тому, чтобы заботиться о сорока восьми девочках, которые при этом норовят разбежаться в разные стороны, как тараканы.
— Не надо нас с тараканами сравнивать! — насупилась я.
— Э-э-э, согласен, сравнение не самое изящное, — кивнул дознаватель и попытался реабилитироваться в моих глазах: — Разбегаются, как… как… как…
— Бабочки? — предложила я.
— Да! Именно! Разбегаются, как бабочки, — с серьёзным видом закивал он, а я рассмеялась.
— Хорошо, я согласна работать за еду, но еда должна быть очень хорошая.
— Да, спать в тепле, ходить куда хочется и читать в своё удовольствие. Согласен на эти условия, если мы уточним, что ходить вам хочется за мной, а читать в удовольствие протоколы допросов ваших воспитательниц и прочие рабочие документы.
— А жалование? — робко пискнула я.
— Хорошо, пусть будет жалование. Какое вы хотите? — с любопытством спросил Аршес, наклонив голову набок.
Я принялась думать изо всех сил. Много просить как-то неловко, но хочется. Мало просить глупо, деньги у зайтана дознавателя явно есть: вон весь выряжен в синий, сапоги кожаные, шальвары хлопковые, а на груди блестит кулон с драгоценными камнями. У такого все карманы жемчугом забиты. И сколько просить? Тарин? Два? Или целый эскуд?
— Два эскуда в лаурдебат! — отчаянно выдохнула я.
— Хорошо. Но вы продешевили, Виола, я бы и двести заплатил, — пожал плечами он, засовывая руку в карман форменных шальвар.
Порывшись, он достал горсть синих аберрийских жемчужин, отобрал два эскуда и отдал мне. Я завороженно уставилась на целое состояние у себя в ладони.
— А это пусть будут подъёмные, — ссыпал он мне в ладонь остальное.
Среди нескольких эскудов и десятка таринов синим боком отливал доблон. Я шокированно уставилась на это сокровище.
— Вы перепутали, — срывающимся шёпотом сказала я, уже заранее коря себя за честность. — Тут доблон.
— Ну так у вас всё сгорело. Купите себе что-нибудь, — отмахнулся он. — Если этого будет мало, я добавлю, совершенно без понятия, сколько стоят женские вещи. У нас с вами остался только один необговорённый вопрос. Аливетта. Мне действительно нужно знать, где она может быть.
Я понимала, что гайрон пытался меня подкупить, пусть и очень дорого. Но предать Алю не могла. И соврать не могла. Собрав всё мужество в кулак и сдавив в нём жадность, я ссыпала жемчужины обратно ему в руку и сказала:
— Я ничего добровольно про Алю вам не расскажу. Не просите. И деньги заберите.
Жемчужинки помельче прилипли к повлажневшей ладони, и мне было почти больно их стряхивать.
— Виола, вы удивительная девушка. Не надо мне возвращать эти деньги, — вернул он жемчужины обратно. — А вашей Аливетте я не наврежу. Хотите, поклянусь? Я просто должен убедиться, что она в безопасности. Это вопрос государственной важности, понимаете?
Я понимала. Но не могла. Никак не могла решать за неё и нарушить обещание тоже не могла. Алю я знаю четыре года, а этого расчудесного гайрона с полными карманами доблонов — меньше суток.
— Простите. Не могу… — прошептала я, опуская голову, хотя и верила ему.
Не походил он ни на мерзавца, ни на равнодушного гада. Таких, пусть и женского рода, я перевидала достаточно. Других директриса в приют не брала. Кроме зайты Адейтасуны, пожалуй. Меня вдруг осенило.
— Нужно найти зайту Адейтасуну, — как всегда с трудом выговорила я её фамилию.
И почему нельзя на законодательном уровне как-то урегулировать степень сложности имени и фамилии учителя? Особенно для младших классов. Помнится, эту душевную девушку малышки только Дай-суну и называли.
— Зайтан Аршес, это наша воспитательница, она ушла из приюта примерно четыре года назад, как раз перед тем, как Аливетта появилась. Она была очень добрая и отзывчивая, но проработала у нас мало, всего пару лаурдебатов. Директриса её возненавидела. Зайта Адейтасуна очень ругалась на качество еды, да и руководству не боялась возразить. Она была совсем молодая, кажется, только академию закончила, и к нам её направили по рекомендации. Знаете какая хорошая была? Когда гроза случалась, она спала в детской, чтобы малышки не боялись. И сказки им читала перед сном. Даже мы приходили послушать. А потом нам сказали, что она уволилась и уехала. И даже не попрощалась. Мы тогда все очень долго плакали. Она ведь не могла просто так уехать! — я вскочила на ноги и заметалась по крошечной комнате, натыкаясь на кровати. — А что если её похитили?! Она говорила, что сама воспитывалась в этом приюте, но ещё при другой директрисе. И специально направление сюда выбила! Она очень детей любила. И разрешала нам по имени себя называть. Ятора.
— А какой у неё был магический дар?
— Да средний. Что же это получается? С ней тоже что-то сделали, потому что она сирота и искать её никто не стал бы? Они её убили? — ужаснулась я. — И Фальту?
— Мы пока ничего не знаем. Ни про других воспитанниц, ни про воспитательниц. Те, кто остался в приюте, знали не более вашего. В королевской канцелярии документов по приюту подозрительно мало, мне уже прислали стопку, но времени их просмотреть пока не было.
— Я вам помогу! — замерла я возле кровати, сжимая в руке жемчужины. — Мы вместе всё прочитаем и выясним. Я спала в обед и даже есть не хочу. Пойдёмте, чего же мы сидим, нужно действовать!
— Вы и не сидите, — флегматично заметил дознаватель, сплетая аркан портала. — Мой временный кабинет оборудован в гостинице. Пойдёмте, зайта Виола, будем ловить мерзавцев на сытый желудок.
Выдержка из протокола допроса повара приюта «Утешение», зайтаны Эргелы Лапурры
Допрос проводил 25/3/4/6973 королевский дознаватель Аршес Э́ррагер с применением зелья правды в присутствии писаря Идазкария Бердина.
Э: Назовите своё полное имя.
Л: Эргела Эскаль. В замужестве Лапурра.
Э: Где вы проживаете?
Л: Тута, на Ирла Айпагарр, в селе Хьеррия.
Э: Как давно вы работаете в приюте «Утешение»?
Л: Семь полных лет и три лаурдена.
Э: Почти восемь лет. Получается, вы заняли свою должность уже после того, как у приюта сменилось руководство в начале 6966-го года?
Л: Так. Я заступила на работу во второй лаурден шестьдесят шестого года.
Э: Какую должность вы занимали?
Л: Дак поварихой была.
Э: И что входило в ваши обязанности?
Л: Ну дак харчи готовить. Следить, чтоб в кухне было чисто, да котелки все отмыты. Это старши́е делали. Как поедят — идут и моют. И вся недолга.
Э: Скажите, как вы оцениваете питание, которое дети получали?
Л: Ну нормальное. Никто с голоду не сдох. Ели, значит — нормальное питание-то.
Э: Скажите, как быстро вы начали воровать продукты с кухни после вступления в должность?
Л: (натужный кашель).
Э: Как быстро вы начали воровать продукты и сколько вы выносили?
Л: Директриса, зайта Наррасти, мне сразу приказала продукты, шо раньше привозили, менять на те, шо поплоше. Их привозили позже. Корона оплачивала поставщикам, те везли сюда продукты, а мы потом их меняли с деревенскими. А некоторые поставщики потом деньги получали за одно, а нам привозили другое. И разницу с зайтой Наррасти они делили. Разве я тут причём? Мне из чего дали, я то и готовила.
Э: А с кухни продукты вы выносили?
Л: Да. Выносила! Ну да что им — как саранча, всё одно сожрут, а у меня семья!
Э: Какое жалование вы получали за работу?
Л: Десять эскудов в лаурдебат.
Э: А на сколько денег воровали продуктов?
Л: (натужный кашель).
Э: Отвечайте, зайтана Лапурра.
Л: Когда как, какой-то лаурдебат на пять эскудов, какой-то и на двадцать.
Э: И куда вы эти продукты девали?
Л: Дак селянам продавала подешевше. Скотину кормила.
Э: Сами не ели?
Л: Дак там такое привозили, куда ж есть-то? Масло прогорклое, ройс лежалый, весь жучками изъеденный, рыба гнилая.
Э: Но вы даже эту еду у детей забирали?
Л: А я что? Им-то всё равно, что есть!
Э: Нет, зайтана Лапурра. Им не всё равно. И мне не всё равно. За свои преступления вы закончите свою жизнь в кандалах, зайтана Лапурра.
Л: Это не я! Это всё зайта Наррасти. Разве ж я б одна-то посмела? Говорят, что прежняя директриса драла и в хвост, и в рог за воровство-то. А эта — нет. Дык она и виновата, значит!
Э: Как интересно. То есть виноваты не вы, что воровали, а она, что попустительствовала?
Л: Истинно так! Вот вам знамение Святой Амы Истас! (истово осеняет себя святым знамением).
Э: Знаете, у гайронов другое божество. Так что Ама Истас мне не указ. А ваша дальнейшая судьба зависит только от того, сумеете вы мне быть полезной или нет. Сможете вспомнить что-то такое, что поможет мне изловить зайту Наррасти — назначат вам наказание на срок преступления. Не сможете — будете до конца жизни на каторге гнить. А там, знаете ли, кормят ещё хуже, чем в приюте «Утешение».
Л: Помилуйте! Откуда мне знать-то? Зайта Наррасти всегда в себе. Разве что зайту Изаки привечала и заместительницу свою, зайтану Сугею. А мне чего? Да я их порой и не видела днями. Я что — пришла, приготовила, проследила, чтоб чисто было, да ушла. Я ж на кухне только и обреталась.
Э: Может, вы разговоры какие-то слышали или детали подмечали?
Л: Ой, да что там разговоры эти. Не любили они работу свою, всё ждали, когда дело кончится. Проэктом они приют кликали.
Э: А родные места? Кто-то упоминал, где родился? Где вырос?
Л: Изаки с югов, это точно. Уж не знаю, откудова именно, но с югов. Наррасти вроде б аберрийка. А Сугея — молчунья такая, слова не вытянешь. Уж про неё я точно ничего не скажу.
Э: Это всё? Всё, что вы можете сообщить?
Л: Дак я каб знала б, я б разве взяла такой грех-то на душу, а? Вы уж пожалейте меня. Непросто мне пришлось!
Э: Что именно непросто? Воровать?
Л: У деток воровать. Думаете, легко? Нет! Уж я и спала плохо, и кажный день зарок себе давала не таскать-то тяжести эти. У меня и спина больная, и ноги уж не ходят. Ну куда мне на каторгу-то, а? Пожалейте, смилуйтесь, сжалобьтесь над душой заблудшей. Я ж больше никогда чужого не возьму, чтоб меня нечисть побрала…
Э: Никогда, за этим я прослежу. Да и нечего на каторге воровать, зайтана Лапурра. Так что спать будете спокойно и крепко. А как похудеете там, может, и спина с ногами болеть перестанут. Сплошная польза.
Л: (нечленораздельный вой).
Капитула четвёртая, неоднократно удивившая
Главный город острова Ирла Айпагарр, на котором находился приют, считался небольшим. Но меня всё равно поразил: зданиями из разноцветного кирпича и белого известняка, мощёными галькой дорожками, уютными магазинчиками с яркими витринами. Чего там только не продавали! И пирожные, и булочки, и острые сушёные полоски рыбы, и свежие фрукты, и соки в пузатых стеклянных бутылках, и мясные тефтельки в кулёчках из плантанового листа, и сами плантаны в кляре, и крошечные жареные кальмарчики, и даже ягодные леденцы на палочках. Кажется, торговали ещё одеждой и свитками, но они не вызвали особых эмоций.
А вокруг столько людей! Я всматривалась в лица, особенно мужские. Попадались и совсем старики, и молодые парни. Но ни один даже близко не мог сравниться привлекательностью и необычностью с гайроном.
Мы с Аршесом шли через главную площадь, и местные жители провожали нас голодными до сплетен взглядами. Стараясь не тушеваться, я следовала за дознавателем, высоко подняв голову и держа спину ровно. К моменту, когда мы подошли к цели нашей прогулки — самой роскошной гостинице острова — хотелось помыться от чужого липкого внимания. А гайрон, кажется, был к нему абсолютно равнодушен.
Шикарный кабинет дознавателя находился в его шикарном отельном номере, в котором ещё имелись столовая, спальня и гостиная, естественно, не менее шикарные. Находясь там, я чувствовала себя неуместно примерно настолько, насколько неуместными бывают вши в супе.
— Давайте подпишем договор. Я найму вас в качестве моей личной помощницы с окладом в пятьдесят эскудов в лаурдебат. По-моему, сейчас принята такая ставка. Но я уточню, если это мало — премию выдам.
Я замерла с широко распахнутыми глазами. Сколько-сколько? Мне не снится? Может, я упала в обморок и головой ударилась? Или утонула? Или у меня эти… как их там?.. галлюцинации?
Аршес достал чистый шёлковый лист и принялся строчить. Я подошла поближе и опасливо взглянула на текст из-за его плеча. Почерк у него был очень красивый — убористый и разборчивый. На каждой заглавной букве он ставил по небольшой завитушке — и эти нарядные каллиграфические буквы удивили сильнее всего. Потом они сложились в условия: Аршес старательно прописал, что обязуется обеспечить мне пятиразовое питание, сон в тепле, прогулки и много чтения.
Не очень хорошо представляя, как должен выглядеть нормальный рабочий контракт, даже я понимала, что этот — какой-то неправильный. Но вот Аршес поставил красивую размашистую подпись внизу и подвинул лист ко мне. А у меня-то даже подписи не было! Зачем она нужна в приюте? Дрожащими влажными пальцами я взяла писало и вывела: «Виола Зинтоза» так красиво, как только сумела. Рядом с чудесным почерком Аршеса это выглядело, примерно как детский замок из песка по сравнению с королевским дворцом.
Когда мы заверили документ, зайтан дознаватель поставил на него магический оттиск и попросил у меня такой же. Я его делать не умела, но быстро поняла, что к чему. Нужно просто приложить палец и пропустить сквозь него магию. Тогда на свитке останется маленький отпечаток. Или большой, если пальцы крупные, как у гайрона.
— Вот и прекрасно. Теперь вы в моём полном распоряжении, пока контракт не кончится.
— А когда он кончится? — спохватилась я.
— Когда я решу, Виола, — довольно улыбнулся дознаватель и открыл ящик стола.
Оттуда он вынул несколько десятков свитков и вручил мне.
— И имейте в виду, что никому рассказывать о ходе дела нельзя. Я уже убедился, что вы не из болтливых, но уточняю на всякий случай. Пока не произошло ничего такого, что потребовало бы клятвы о неразглашении, но если понадобится, то вы её мне принесёте, это часть нашей работы. А вот это вам для ознакомления. Допросы, которые я уже успел провести. Ваша задача — отмечать нелогичности, противоречия, странности.
Я приняла свитки и устроилась на небольшом диванчике рядом со столом Аршеса, потому что другого стола в кабинете не имелось, а свой дознаватель занимал сам.
Чем больше я читала, тем сильнее зверела. Кажется, я была на грани оборота. Не в гайрону, конечно, а в какую-то другую дикую и очень опасную тварь. Нам-то всегда говорили: «Что прислали, тем и кормим! Будьте благодарны короне, что хоть так о вас заботятся!».
А вопросы, оказывается, не короне нужно задавать. Обеспечивали нас вполне приемлемо. Если бы до нас доходила хотя бы половина выделенных благ, мы бы как жемчужины в бархате перекатывались. По всему выходило, что в начале 66-го года у приюта сменилось руководство. Всех сотрудников заменили на новых, причём подбирали специально самых равнодушных и беспринципных. И только Ятора Адейтасуна смогла пробиться в приют самостоятельно. С рекомендацией из академии, и уведомлением о распределении от королевской канцелярии директриса не смогла ей отказать. Девушка проработала чуть меньше лаурдена и исчезла.
Я сидела на диване в кабинете Аршеса и один за другим просматривала свитки с допросами. Аршес не солгал, почти все из опрошенных им воспитательниц понесли наказания, о чём свидетельствовали подписанные приговоры. В приюте было не так много работников. Директриса, её заместительница, она же кастелянша, шесть воспитательниц, повариха и целительница. Убирались, мыли посуду и ухаживали за главным сокровищем приюта — садом — мы сами. Из него и шли на стол фрукты и редкие овощи, в основном те, что похуже: мятые, червивые, тронутые гнилью. А всё хорошее зайта Наррасти, чтоб её марразы сожрали, умудрялась продавать на сторону. Очень предприимчивая была женщина, как ни посмотри. А хотелось бы посмотреть, и сильно. Например, как её забирает глубина. Желательно, живую. Хотя нет, это слишком быстро. Надо спросить у Аршеса, есть ли в Аберрии казнь через голодную смерть.
Рядом с дознавателем загорелся почтовый портал. Я такой видела всего пару раз, поэтому жадно смотрела, как Аршес накладывает на светящийся в воздухе магический сгусток вторую часть аркана, чтобы принять секретные документы. Может, конечно, документы и не секретные, но я предпочитала думать, что да. Так получалось ещё сильнее проникнуться важностью нашего дела.
— Вы проголодались?
— Конечно, — на всякий случай ответила я.
В номер принесли целый поднос с закусками. Я ознакомилась со всеми — особенно сладкими. Эх, жаль, что никто не готовит сладкое мясо с сыром, вот был бы шедевр кулинарии. Может, предложить?
Закончив с едой, вернулась к свиткам. Надо же, сколько допросов он успел провести. Вот кого точно нельзя в праздности обвинить. Дознаватель всего себя посвятил работе. Только на меня иногда посматривал и предлагал сделать перерыв на еду. Я соглашалась. Каждый раз. И даже сейчас рассасывала огромный леденец прямо во время чтения. Никогда не думала, что можно вот так здорово совмещать два приятнейших занятия. А можно с конфетой ещё и спать? Или есть риск поперхнуться?
Время давно перевалило за полночь, но гайрон и не думал прерываться на отдых.
— Думаю, нам надо наведаться в королевскую канцелярию самостоятельно. Это их расшевелит, — вздохнул Аршес, оторвавшись от очередного свитка, и постучал пальцами по столу.
— Сейчас? Ночь же на дворе…
— Тогда завтра утром. А сейчас — спать. Я вам обещал сон в тепле. Пойдёмте.
Дознаватель решительно встал из-за стола и подошёл ко мне. На секунду я испугалась, что он погрузит меня в сон прямо здесь. Но он лишь забрал у меня из рук свиток допроса и потянул за собой. Так мы и отправились куда-то втроём: гайрон, я и леденец.
Оказалось, что наш путь лежал в спальню. Очень роскошную спальню с большой кроватью и кружевными занавесками на окнах, которым я обрадовалась, как родным.
— Вот они! Это тот рисунок, что Аливетта придумала. А вот арканы! Видите?
Я подлетела к окну и принялась показывать зайтану дознавателю узор. Он впечатлился настолько, что стянул с себя рубашку. Так как я не такого эффекта ожидала, то растерялась.
— А зачем вы разделись? На кружева можно и одетым смотреть!
— А спать одетым неприятно, а мы с вами, Виола, ложимся спать.
— Нет, погодите! Мы так не договаривались!
— Вы сами пару часов назад подписали со мной контракт, по которому я обязан обеспечить вам сон в тепле. А как я могу быть уверен, что вы спите в тепле, если вы спите где-то ещё? Нет уж, милая, я очень серьёзно отношусь ко всем взятым на себя обязательствам, поэтому спать вы отныне будете со мной.
— Но вы же обещали не приставать! — отчаянно возразила я, пятясь к двери.
— Я обещал и не буду, но искренне надеюсь, что вы надо мной сжалитесь и попристаёте сами хотя бы немного, — широко улыбнулся он. — У меня до сих пор кровь в венах бурлит, когда я вспоминаю наш с вами допрос.
— Кстати, а почему вы допрашивали меня без присутствия секретаря? — вдруг спросила я. — На все другие допросы вы брали его с собой!
— Я искренне надеялся, что вы расскажете мне об Аливетте и её местонахождении что-то такое, чего ему не следовало бы знать. Но увы. Хотя надежды я не теряю. А теперь отправляйтесь в ванную, Виола. И вообще, думаю, что нам давно пора перейти на «ты».
Я замерла, во все глаза пялясь на этого охальника. Спать с ним? Да ещё и приставать?
«А чего? Сейчас как раз леденец дососём и за гайрона примемся», — ехидно предложил внутренний голос.
— Вам не кажется, что это уже слишком? — возмущённо спросила я.
— А ты лучше читай, что подписываешь, Виола. Это навык, который тебе очень в жизни пригодится. В общем, спать будешь со мной в любом случае. А будешь спорить — я лягу голым.
«Срочно спорим!» — заорал внутренний голос.
Я же благоразумно ретировалась в ванную, где с наслаждением искупалась и надела чистую ночнушку в пол. Очень целомудренную.
Тут, в гостинице, было куда теплее, чем в приюте. Интересно почему. У нас как ни холодный сезон — так такая стынь в комнатах, что хоть вой. А одеяла всегда влажные. Да и немного от них толку-то, они ж не шерстяные. Вот, говорят, шерстяные — это дело. Хильда рассказывала, что у себя дома только под такими и спала. Может, и врала, конечно. Сложно представить себе такой дом. Но чего только не бывает. Вот у зайтана дознавателя такой вполне может быть, почему нет? Он мне доблон отдал и ухом не повёл, глазом не покосил.
«Как приятно, оказывается, купаться в одиночестве и в горячей воде! Кто бы только знал…» — довольно протянул внутренний голос.
И правда, никто не подгонял, не причитал, а вода — чистое наслаждение, да и мышцы не сводит после купания. Можно даже не бояться заболеть! Вот это я понимаю — жизнь!
Закончив с банными процедурами, я вышла в комнату и никого в ней не обнаружила. Гайрон куда-то делся, ну и прекрасно. Может, я успею уснуть, пока он не вернулся. Села на постель и провела по ней рукой. Вот это да! Простыни совсем не скользкие и очень приятные на ощупь. Это тебе не шёлк!
Забралась под тяжёлое одеяло и блаженно растянулась. Ладно, за такое можно и гайрона рядом потерпеть. Тем более что в приюте мы иногда всё равно по двое спали: так теплее в холодный сезон. А кровати-то у нас узкие. На этой можно хоть всей старшей группой улечься.
Улыбнувшись, я понежилась в постели и хотела уже закрыть глаза, как из-за двери вышел Аршес, вытирающийся полотенцем. Тут что, две ванные? На одну комнату? Целых две ванные?
Я аж рот приоткрыла от удивления, шокированно следя, как за спиной гайрона гаснет свет именно в ванной. Нет, ну надо же!
— Приятно, конечно, производить на девушку такое впечатление, — довольно отозвался Аршес, глядя на моё ошеломлённое лицо, — но ты вроде уже видела меня раздетым.
Дар речи ко мне пока не вернулся, поэтому я просто ткнула в изумившее меня помещение пальцем, хотя Аля всегда говорила, что так делать нельзя. Зайтан дознаватель расправил широкие плечи и горделиво улыбнулся.
— Там вторая ванная! — наконец выдохнула я. — Тут что, две ванные? По одной ванной на человека?
Почему-то мой вопрос Аршеса расстроил. Он фыркнул и отошёл к шкафу, а я вылезла из постели и проверила: так и есть — вторая ванная.
— Может, тут и третья есть? — взволнованно спросила я.
— Нет, только ещё один туалет в гостиной, — скучным голосом ответил гайрон.
— Поразительно! — искренне восхитилась я.
Это ж можно просто взять и пойти в туалет, когда захочется. Обалдеть!
— Ложись спать, Виола. Завтра утром мы отправимся порталом на Ирла Нагусса, нужно только одеть тебя поприличнее. А то могут на территорию королевского замка и не пустить. Но это тоже завтра.
— Мы пойдём стационарным порталом? — разволновалась я. — Это же дорого!
— Вовсе нет. Для дознавателей это бесплатно, а ты теперь тоже на службе, я тебя взял помощницей. Так что не переживай, — зевнул он.
— А вас за это не поругают? Что вы вот так раз — и взяли помощницу?
— Нет.
— А Нагусса — большой город?
— Очень.
— Там правда по улицам ходят толпы?
— Да.
— А дома бывают высотой в десять этажей?
— Да.
— А мы будем по улицам гулять?
— Нет. Мы от портала дойдём до магазина, а оттуда сразу в замок. Узнаем, что там за задержка с документами и вернёмся сюда.
— И даже не поедим? — с отчаянием протянула я, заглядывая Аршесу в глаза.
— Если задержимся, то поедим, — сдался он. — А теперь тихо, иначе я тебя заткну очень эффективным способом.
— Каким? — опасливо пискнула я, и он мгновенно навис надо мной.
Я тут же догадалась, что он имел в виду, но деваться уже было некуда.
— Вы обещали не приставать! — отчаянно прошептала я, а гайрон придвинулся ещё ближе, вызывая в теле горячую панику. — Всё, я молчу!
Посверлив меня синим взглядом для острастки ещё немного, он завалился на бок и обнял рукой. Уткнулся носом в мою макушку и засопел.
Я поёрзала, пытаясь найти положение поудобнее. Всё-таки рука у него была тяжёлая. И горячая, да. Так что насчёт тепла можно было не волноваться. Но я почему-то всё равно волновалась и никак не могла найти удобное положение.
— Виола, перестань елозить! — прорычал Аршес мне на ухо и закинул сверху ещё и ногу, окончательно подминая под себя.
— Вы обещали не приставать! — возмутилась я.
— А я разве пристаю? — с деланными удивлением спросил он.
— Вы ко мне прижимаетесь! А теперь ещё и нависаете сверху!
— Я грею. Согласно договору.
— Вы… вы… вы просто пользуетесь моей беззащитностью! — выдохнула я.
Гайрон развернул меня к себе и очень серьёзно спросил:
— Тебе неприятны мои прикосновения?
Я замерла, не зная, что ответить. Пауза затягивалась.
— Видимо, это нет. Хорошо, тогда следующий вопрос. Я тебе не нравлюсь?
И снова тишина стала ему ответом. Соврать же я не могла, а говорить правду было отчего-то очень неловко. Словно слабость какую-то признавать. Хотя казалось бы — ну что такого? Нравится человек и нравится. Даже если он гайрон. Разве это преступление?
— Тебе хорошо было со мной в купальне? — вдруг вкрадчиво спросил Аршес.
Сердце пустилось вскачь, и перестало хватать воздуха. Третий вопрос остался без ответа.
— Ты бы хотела продолжить?..
Внутри всё завибрировало от такого предложения. Я бы хотела. Даже очень. Но понимала, что это было бы неправильно. Дознаватель закончит расследование, наиграется и уедет. А я останусь с разбитым сердцем.
«Очнись, ты всё равно останешься с разбитым сердцем. Этот корабль уже утонул. Давай хоть впечатлений наберёмся!» — предложил внутренний голос.
— Я подумаю, — едва слышно ответила я.
— Хорошо, подумай, — покладисто согласился он.
Присутствие Аршеса рядом ощущалось так остро, что хотелось закричать. Или завыть. В общем, сделать хоть что-то, выплеснуть перебродившие эмоции. Я смежила веки и принялась размеренно дышать… и считать.
Он гайрон, а я — человечка. Это раз. Он богатый, а я — нищая. Это два. Он взрослый и опытный, а мне до совершеннолетия ещё целых двадцать четыре дня. Это три. Ладно, это два с половиной. Не такое уж непреодолимое препятствие. Он образован, а я почти нет. Словарь с умными понятиями мы с девочками, конечно, разучили почти наизусть, но кругозор от этого шире не становится. Я ему быстро наскучу. Это три с половиной. Он со мной просто развлекается, а вот я потону в этой истории всерьёз. Я уже тону, а он ничего особенного даже не делает. И это даже не четыре, а пять.
Причин — особенно достойных — сближаться с гайроном не было никаких. Вот ни одной! Но чем больше я себя убеждала, что Аршес — не для меня, тем сильнее к нему тянуло. К середине ночи я так распереживалась, что повернулась к нему сама и обняла.
Гайрон словно этого и ждал — мгновенно приподнялся на постели и навис надо мной, смотря мне в глаза.
Я завороженно замерла под тяжестью его тела и взгляда.
Выдержка из протокола допроса воспитательницы приюта «Утешение», зайты Аримарики Габеко
Допрос проводил 25/3/4/6973 королевский дознаватель Аршес Эррагер с применением зелья правды в присутствии писаря Идазкария Бердина.
Э: Назовите своё полное имя.
Г: Аримарика Габеко.
Э: Где вы проживаете?
Г: Проживала в приюте, теперь на постоялом дворе, куда нас пустили.
Э: Как давно вы работаете в приюте «Утешение»?
Г: Четыре с половиной года.
Э: Какую должность занимали?
Г: Воспитательница младшей группы.
Э: Где вы находились в момент пожара?
Г: У себя в комнате, я спала.
Э: Какие действия вы предприняли, когда проснулись?
Г: Схватила вещи и хотела выбежать в коридор, но там было всё задымлено. Тогда я вылезла в окно.
Э: На каком этаже находилась ваша спальня.
Г: На втором.
Э: Что вы сделали, после того как оказались во дворе?
Г: Увидела детей. Они жались друг к другу, а две старшие воспитанницы — Виола и Ритана — вынимали младших детей из окна.
Э: Вы им помогли?
Г: Они и сами справились. Там было много дыма, я ничего не видела и не стала лезть туда.
Э: Зато вы забрали у детей одеяло.
Г: Мне стало холодно! Ночью температура опустилась низко, а вся трава во дворе была мокрая. Я взяла только одно, а они сбились в кучу, и им одеял хватало и без этого.
Э: Что вы сделали дальше? Вы утешили детей?
Г: Нет. Это сделали старшие девочки. Я приказала им перестать ныть и стенать, потому что у меня от этого заболела голова.
Э: Что произошло дальше?
Г: Виола принялась бегать туда-обратно, принесла ещё одну девочку, новенькую, не помню, как её зовут. Потом она стала кричать, что Цилаф осталась внутри здания.
Э: Вы предприняли какие-то действия, чтобы найти оставшуюся в пожаре воспитанницу и помочь ей?
Г: Нет. Она гайрона — если сама не выбралась, то что я могу поделать? Такая у неё судьба.
Э: Вы попытались потушить пожар?
Г: Нет, конечно, там всё так полыхало, такое не потушишь. Я приказала детям отойти от огня подальше.
Э: Скажите, вы любили свою работу?
Г: Нормальная работа, обычная.
Э: А детей вы любите?
Г: По должностной инструкции любить их я не обязана. Одеты, сыты, обучены согласно программе — вот и всё.
Э: Сыты? Я пока не всех опросил, но складывается впечатление, что с сытостью были проблемы. Скажите, вы обедали вместе с детьми?
Г: Нет.
Э: Почему?
Г: У воспитателей был отдельный стол. А дети едят неаккуратно, и это портит аппетит.
Э: А как их кормили по вашему мнению?
Г: Не очень хорошо.
Э: Вы предпринимали какие-то попытки поговорить об этой ситуацией с руководством?
Г: Нет, это не моё дело. Я пришла на место зайты Яторы Адейтасуны, и директриса сразу дала понять, что если я буду совать нос куда не следует и слишком много разговаривать, я вылечу с работы, как пробка. А работа и жильё мне были очень нужны. Не все могут позволить себе дом.
Э: Вот как. И вы спокойно смотрели на то, как дети голодают?
Г: Ничего они не голодали! Младших еды никто не лишал. Я их даже особо не наказывала никак, розги в руки не брала. Запру дверь в их комнату, лишу прогулки, вот и всё наказание.
Э: И часто вы так делали?
Г: Они часто баловались. Я в этом не виновата. Вести себя совершенно не умели.
Э: Разве это не ваша работа — научить их себя вести?
Г: Они безнадёжны. Только ныли и баловались всё время. Один бардак от них и шум.
Э: Вот как? Скажите, а как ваша воспитанница Триса оказалась ночью на третьем этаже? Я обнаружил там её останки.
Г: Понятия не имею. Забралась туда сама. Небось и здание она подожгла, маленькая мерзавка. Вот от неё было больше всего проблем: чуть что — и вспыхивает. Три матраса сожгла, одни расходы от неё. Никакие блокираторы не помогали. Уж как только директриса её ни ругала — а всё без толку!
Э: А детей обучали самоконтролю и сдерживающим магию техникам?
Г: Нет, а зачем, если есть блокираторы? Только у Трисы такой сильный был дар, что они сбоили вечно.
Э: А как вы вообще устроились на эту должность, ведь ваши подопечные — магессы, а сама вы дара не имеете.
Г: А что, маги лучше простых людей? Устроилась и устроилась, значит, директрисе всё понравилось.
Э: Кстати, где она? Вы в курсе?
Г: Понятия не имею.
Э: А куда она могла исчезнуть?
Г: Мне она не отчитывалась.
Э: Не боитесь так дерзко с дознавателем разговаривать?
Г: Закона я не нарушала, так что сделать вы мне ничего не сможете.
Э: Ваша уверенность в этом умиляет. Поверьте, спектр моих полномочий очень широк. Например, я счёл вас профессионально непригодной и уже сделал отметку о том, что вы не можете занимать должности, связанные с работой с детьми и нуждающимися в уходе взрослыми.
Г: Да как вы посмели? Я свою работу делала хорошо!
Э: Я так не считаю. Сядьте, зайта Габеко, и хорошенько подумайте, чем вы можете помочь следствию. Потому что я не поленюсь добиться для вас публичной порки и выпустить отсюда с обезьяньей меткой, так что вас даже в грузчики портовые не возьмут.
Г: Вы не имеете права!
Э: Рискнёте проверить? Даю вам пару часов на размышления.
Капитула пятая, о вынужденных задержках
— Виола, я рад, что ты прислушалась к моей рекомендации, но, принимая во внимание все обстоятельства и твой недостаток опыта, считаю нужным предупредить. Один раз. Если ты будешь так провокационно меня касаться и обнимать, я начну соблазнять тебя всерьёз. Ты очень сладко пахнешь, а я не железный и даже не каменный. Всё поняла?
— Да, — выдохнула я.
— Продолжаем? — спросил он таким тоном, что у меня внутри всё перевернулось от неведомого чувства.
Это примерно как видеть потрясающе красивое и вкусное пахнущее пирожное, но при этом знать, что оно, возможно, отравлено.
— Нет, — трусливо замотала я головой.
— Тогда спи, — улыбнулся Аршес и завалился на бок.
Гениальный совет. Последовать ему не получилось. В голове бродили мысли самого разного толка. Благоразумие советовало сбежать, а внутренний голос — отдаться и не мучиться.
«В конце концов, за невинностью перед свадьбой можно будет и к целительнице сходить. Девочки же рассказывали, что так можно», — уговаривал он.
Я кивнула своим мыслям. Сердцебиение унималось ещё долго, и стоило на мгновение подумать о спящем рядом мужчине, как оно снова пускалось вскачь. Святая Ама Истас, помоги!
В итоге уснуть получилось только к рассвету, и почти сразу зайтан дознаватель меня растолкал. Он выглядел свежим, бодрым и возмутительно отдохнувшим. Смотрел с весёлым прищуром, а на губах играла едва заметная улыбка.
— Виола, просыпайся! У нас столько дел. Я заказал завтрак.
— Можно просто Ви, — сказала я, потягиваясь. — Доброго утра, зайтан Аршес. А как ваше имя?
— Аршес — и есть имя, — фыркнул он.
Ой, неловко как-то. Так я его по имени всё это время звала?
— А фамилия?
— Ни к чему тебе. Зови меня по имени, Ви. Хм. А мне нравится. Тебе идёт. Собирайся, Ви, нас ждут великие свершения. Это я про завтрак. А потом — поход в канцелярию. Скажи, как у тебя с терпением?
— Не знаю. А что?
— Ничего, сама увидишь. Сразу предупреждаю, что орать, топать ногами и угрожать сотрудникам канцелярии бесполезно. На обед уйдут. Поэтому стискивай зубы и жди молча.
— Слабо представляю вас топающим ногами, — хихикнула я.
— Ты просто не знаешь, что такое королевская канцелярия, — тяжело вздохнул он. — Это как если взять что-то отвратительное, а потом обложить это документами и заставить тянуться бесконечно… и всё равно лучше получится. Понимаешь, однажды там полтора года работала эртзамундская шпионка и не нашла ни одного нужного документа. А её присутствия так никто и не заметил. Я её вычислил практически случайно. Хуже нашей — только Межмировая Канцелярия, упаси Хаинко туда попасть[1].
Деликатный стук в дверь прервал беседу, и работник отеля торжественно вкатил в номер трёхъярусный столик с завтраком. Рассказ Аршеса про эртзамундскую шпионку сразу утратил ореол таинственности, гораздо больше меня занимал другой секрет: а что скрывается под узорчатой чёрной крышкой из стекла?
Рыба…
Я испытала некоторое разочарование. А ведь там могла быть булочка с сыром и маслом! Но ладно, рыба тоже сойдёт, тем более такая: с нежным красным мясом, истекающая соком и распространяющая по комнате чудесный аромат.
После вежливого полупоклона, служащий отеля исчез за дверью.
Аршес взял с другой тарелки половину ярко-зелёного лийма и щедро полил главное блюдо его кислым соком. Я такой не очень любила: от него потом долго стояла оскомина во рту. В приютском саду росло несколько лиймовых деревьев, и три раза в год мы собирали урожай зелёных кожистых плодов, эфирными маслами которых потом долго пахли руки. Но уж лучше лиймом, чем дешёвым мылом на рыбьем жиру.
Я на всякий случай повторила за Аршесом. Рыба оказалась удивительно вкусная, никогда такую не пробовала. Дознаватель ел изящно и с достоинством. А я отчаянно вспоминала уроки Аливетты и старалась не вгрызаться в еду зубами. После ночной бессонницы есть хотелось ужасно.
— Ты закончила? — спросил он, отодвинув в сторону наполовину съеденную рыбу.
— Пока нет.
Лицо Аршеса немного вытянулось, когда я осторожно общипала хвостик и тщательно объела скелетик, и стало несколько шокированным, когда я съела рыбий глаз. А что, нельзя было? Вкусно же…
— Мы можем ещё одну заказать, если ты не наелась.
— Зачем? Вон у тебя ещё половина осталась, не выкидывать же, — пожала плечами я.
— Ви… как бы это сказать помягче. Пожалуйста, не нужно выедать глаза и обсасывать кости, — сдавленно попросил зайтан дознаватель. — У нас очень много еды, а ещё тут есть десерт.
— А как это связано? — растерялась я. — Жалко же выкидывать рыбу, на которой ещё столько мяса.
— Хочешь крылышко? — он указал на куски птицы на другой тарелке.
— Хочу, конечно!
Крылышко мне очень понравилось. Но когда я захрустела суставчиками, Аршес сделал жалобное лицо.
— Пожалуйста… не надо обгладывать кости… — тихо попросил он.
Я смутилась окончательно. А ведь Аливетта тоже не брезговала косточки обсасывать, когда нас птицей кормили, хоть и случалось это крайне редко. Это такие богатые причуды — оставлять недоеденное на тарелке? Я бы ещё и кости разгрызла — у них внутри вкусный мозг. Но под взглядом Аршеса делать этого не стала, постеснялась.
— Булку тоже нельзя доесть до конца?
— Булку можно!
— Почему булочку можно, а рыбьи глаза нельзя? — спросила я, пытливо глядя на источник сведений об этикете.
— Это… просто… просто нельзя, понимаешь? — тоскливо спросил он.
— Нет, — честно ответила я. — Не понимаю.
— Ладно, давай пока оставим эту тему и наведаемся в канцелярию. Иначе к открытию опоздаем.
Аршес оставил на столике кучу еды и поднялся. Я усилием воли подавила желание завернуть всё и забрать с собой, но одну сладкую булочку всё же утянула и спрятала в карман, положив в шёлковую салфетку.
Арка портала Айпагарра располагалась рядом с центральной площадью. В портальной было тихо — наверняка местное население предпочитает передвигаться на кораблях, а не платить за дорогущий магический переход.
— А как это работает? — протянула я, глядя на пустую металлическую арку.
— В портальной хранятся накопители, когда нужно воспользоваться порталом — его заряжают. Сейчас нужно два заряда, так как нас двое. Служащий накладывает аркан, меняя его в зависимости от того, куда нам нужно попасть. С обратной стороны приходит отклик. Если проход одобрен и свободен, то мы входим в арку. Но иногда приходится ждать. В Нагуссе портальных арок несколько десятков, но всё равно бывают очереди, — пояснил Аршес, показывая наши бумаги магу за столом.
Тот тщательно вписал наши данные сначала в один свиток, потом в другой. Попросил Аршеса оставить магический оттиск в подтверждение личности. Я с непринуждённым видом поставила рядом свой — так, будто по сто раз в день привыкла это делать.
Портал разгорелся золотистым цветом. Служащий сплёл сложный — аж на четыре уровня — аркан и наложил на сияющую арку.
Ничего не произошло.
— Ожидаем ответа от столицы, — со скучающим видом пояснил маг и уткнулся в свиток у себя на столе.
Аршес прошёлся по портальной комнате и размял плечи. Я села на одно из кресел рядом с аркой.
— А долго? — вздохнул дознаватель, вынимая из кармана шальвар хронометр — настоящий и́кис!
Мы про такие в свитках читали, да Аля свой мне показывала и давала подержать. А ещё хронометр был у директрисы, но она его не то что трогать — даже разглядывать не разрешала. Несмотря на то, что съесть икис было нельзя, я им заинтересовалась. Аршес, заметив мой любопытный взгляд, передал артефакт мне.
«Главное, слюнями не обкапать», — проворчал внутренний голос.
Ожидание затягивалось, Аршес мерил портальную комнату широкими шагами, служащий читал, а я гладила сокровище.
Золото — очень ценный металл. Во-первых, его очень мало. Во-вторых, оно имеет сродство с магией, не зря же у чар, как правило, именно такой цвет. В-третьих, золотые артефакты — самые надёжные и не разряжаются. Так что если где-то блеснуло цветом закатного солнца, значит, замешана магия. Ценнее золота — только урдин, и дело вовсе не в синем цвете. Этот металл накапливает энергию сам, его не нужно заряжать. Урдиновые артефакты работают вечно.
Именно урдиновый хронометр я сейчас и держала в руках.
Всё в этом хронометре было прекрасно, кроме того, что я совершенно не понимала, как определять по нему время. В приюте с временем вообще было просто — оно привязывалось к еде. Мы что-то делали до или после завтрака, обеда и ужина. Вот и вся точность. А карманный урдиновый икис — это что-то из области невозможного. Даже у Али такого не было, только золотой. Она показывала некоторые сокровища из бабушкиной сумки, и я всегда считала, что её хронометр — самая невероятная на свете вещь.
Ошибалась.
Пропасть между мной и Аршесом вдруг ощутилась так явственно, будто произошло землетрясение, и мы оказались по разные стороны гигантского разлома: он — с урдиновым хронометром в руках, а я — в окружении сомнительных жизненных перспектив. Стало горько и обидно. Похолодевшими пальцами я отдала ему артефакт и отвернулась к стене, чтобы не разрыдаться. Видимо, какая-то часть меня всё-таки надеялась на возможное развитие отношений между нами, но сейчас я явственно поняла: это нереально. Это Аля с собственным островом, пусть и проклятым, могла составить ему пару. Но не я.
Может, Аршес поэтому её и ищет?..
Эту мысль я додумать не успела, арка вдруг вспыхнула золотым.
— Проходите поскорее, — поторопил нас служащий.
Дознаватель подхватил меня за руку и втянул в сияющий золотом пространственный разрыв.
Портальная станция Нагуссы поразила бы размерами и количеством людей, но меня уже подкосил хронометр, поэтому сил удивляться не осталось. Я послушно шла за Аршесом, который тянул меня за руку. На огромной площади, мощёной разноцветной галькой, было шумно и суетно. Из-за обилия людей я даже не сразу поняла, что под ногами неизвестный художник выложил прекрасные цветы — ароссы, лореи, пионьяки и камамилы.
Наступая на чудесные бутоны разбитыми потёртыми сандалиями из самой дешёвой акульей кожи, я вдруг поняла, что приют остался позади. Что бы ни случилось дальше, я сама по себе. Али рядом нет. Распорядка больше нет. Ничего нет, только контракт, который Аршес может разорвать в любой момент.
Пусть с существенным опозданием, но я наконец осознала, что жизнь подарила мне удивительный шанс проявить себя. И я твёрдо решила ни за что его не упускать. Взять от короткой работы на Аршеса всё, что только можно.
По пути во дворец мы завернули в магазин готового платья, где очень нарядная девушка окинула меня профессиональным взглядом и лучисто улыбнулась.
— Добро пожаловать! Чем я могу помочь?
— Приветствую! Приличное платье для зайты. Два. Нет, три, — ответил Аршес и указал на меня. — И мы очень торопимся. Очень!
— Конечно! — продавщица кинула на меня быстрый взгляд и метнулась к вешалкам.
— Мне что-то для работы. Официальное, закрытое, — подсказала я.
— Вот! — выхватила она ярко-синее безобразие с открытыми плечами.
Работать в таком можно разве что в театре, играя ардану какого-нибудь знатного зайтана. Но мне ни играть ардану, ни быть ею не светило. Не берут таких, как я, в спутницы аристократов. Для этого нужно соответствующее образование и воспитание, такая девушка сама знает, что глаза у рыб, оказывается, нельзя есть. Ей об этом никто с шокированным видом не сообщает. Ардана — не просто любовница, а официальная возлюбленная, которую не стыдно и на королевский приём привести, и замуж взять, если захочется. А меня кто замуж может взять? Только такой же нищий рыбоглазоед, как я.
— Нет! Строгое! Рабочее!
— Тогда вот это! Оно изумительно подойдёт к вашим глазам!
Лиловое платье с рюшами изумительно подошло. Бы. Кукле.
Я оттеснила девушку от вешалок и быстро выбрала несколько платьев с закрытыми плечами, но без рукавов. Достаточно тёмных и формальных. И прихватила одну кофту, шерстяную.
Девица сначала поскучнела, но потом воспряла духом, когда я показала ей свои стоптанные сандалии.
— К этим нарядам обязательно нужна новая обувь! — воскликнула она и метнулась в другую часть магазина, откуда притащила несколько моделей и размеров кожаных ботиночек и две пары новых сандалий.
Выбор я сделала молниеносно, и уже несколько минут спустя стояла перед Аршесом одетая и обутая во всё новое, держа ворох остального в руках.
— И сумку, — распорядился зайтан дознаватель.
Я схватила первую попавшуюся повместительнее и запихала в неё вещи. Секунду спустя я уже снова стояла перед ним, моргая часто и подобострастно. Итого покупка новых вещей заняла меньше десяти минут.
— Прекрасно! — похвалил Аршес и расплатился не глядя.
Даже шерстяную кофту не заставил возвращать.
— Спасибо огромное, — на выходе из магазина я с трудом поймала его хмурый взгляд и добавила: — Вы очень добры.
— Я же обещал тебе новое платье, — пожал он плечами в ответ и быстрым шагом двинулся по улице, круто забирающей вверх.
Королевский замок — это нечто! Невероятно высокое здание — башни этажей по десять, основные постройки — по пять и шесть. И всё — на возвышении. Дворцовый комплекс словно короной венчал остров и величественно сиял облицованными белейшим известняком стенами. Остальной город был построен преимущественно из бежевого ракушечника, создавая контраст с главным зданием острова и всей Аберрии.
— Как красиво! — протянула я.
— Да, — равнодушно ответил Аршес, будто его не трогала красота дворца. — Канцелярия — второе здание слева. Вглубь комплекса, в резиденцию короля мы не пойдём. Хотя там красиво, сады с самыми изысканными цветами и деревьями со всего мира, грот, беседки всякие, даже водопад есть.
— Вы там бывали? — поразилась я, а потом прикусила язык.
Он ведь королевский дознаватель, значит, и с королём знаком лично.
— Доводилось.
— А что мы будем делать в канцелярии?
— Я — задавать вопросы, а ты — меня сопровождать с умным лицом. Давай порепетируем. Что ты больше любишь, сыр или мясо?
Я нахмурилась, не понимая, к чему этот вопрос.
— Прекрасно, вот с таким лицом и ходи. Сразу видно, что ты помощница дознавателя, девушка деловая и серьёзная, — по-доброму поддразнил он.
«Сделай такое лицо, как ему хочется. Столько обновок тебе купил. Умное, конечно, не так легко изобразить, твоё коронное выражение — лёгкая придурь, но ты уж постарайся!» — проснулся внутренний голос.
Перекинув сумку через плечо, я радостно следовала за Аршесом, стараясь сохранить самое серьёзное выражение лица. Но предательская улыбка то и дело рвалась наружу. В итоге к королевской канцелярии подходила намагниченная любопытством и жаждой деятельности.
Очередь мы увидели издалека. Богато одетые зайтаны ожидали своего часа приёма. У многих в руках были свитки, клубки с вязанием, некоторые умудрялись играть в настольные игры на парящих в воздухе досках. Гайроны выделялись цветом волос — синие и голубые косы или локоны притягивали взгляд.
— Нам туда, — показал Аршес на другую очередь, поменьше.
В ней ожидали совсем уж высокопоставленные гайроны. И дело не в том, как они были одеты — некоторые стояли в невзрачных чёрных или тёмно-зелёных мундирах, подобных тому, что носил дознаватель. Только у него через плечо были перекинуты золотая и синяя лента, а у других гайронов набор цветов отличался. Наша очередь двигалась не в пример быстрее общей, но из недр самой канцелярии все почему-то выходили злые, покрытые красными пятнами или скрежетавшие зубами. Чем ближе мы подходили к заветной двери, тем сильнее я волновалась. Да что там такое происходит-то? Не нечисть же у них справки выдает?..
Когда очередь наконец дошла до нас, мы оказались в маленьком кабинете с двумя потёртыми стульями для посетителей. За столом прямо перед нами сидела благообразная немолодая женщина с недовольно поджатыми губами. Мне она сразу напомнила одну бывшую воспитательницу. Та тоже вечно ходила с таким недовольным лицом, будто её тухлые лиймы есть заставили. И только одно немного поднимало ей настроение: беспробудная лесть. Служащая вдумчиво перекладывала свитки у себя на столе. С одного края на другой.
— Доброго утра! Все доступные документы по приюту «Утешение» на Ирла Айпагарр, пожалуйста, — попросил Аршес.
Его реплика осталась без ответа. Плавное путешествие документов с одного конца стола на другой продолжилось. Сложив всё в кучу, работница канцелярии обстоятельно дважды пересчитала свитки, а затем взяла один и отнесла в стоящий позади неё открытый шкаф. Вернулась к столу. Взяла другой. Отнесла. Двигалась служащая так, будто на той стороне стола время текло иначе, и у неё был запас лет в сто. Разложив все двенадцать свитков, она наконец села на место.
— Запрос, — раздался требовательно-недовольный голос.
Аршес повторил. Лицо сотрудницы канцелярии скисло окончательно. Даже тугой узел волос на макушке теперь выглядел брюзгливо.
— Допуск, — буркнула она, протягивая бледную полноватую руку.
Аршес показал ей какой-то документ. Дознаватель сочился досадой и нетерпением. Когда служащая нарочито медленно поднялась и молча вышла за дверь, ведущую вглубь здания, мы опустились на стулья. Аршес раздражался всё сильнее, и ведь непонятно почему.
— И вот так каждый раз! Будто они одолжение делают! Будто не за жалование работают, а приносят великую жертву государству! Они даже не здороваются, — недовольно шипел он. — И ведь разогнать нельзя — там, в этом архиве, каскарр рога сломит разбираться. Такое ощущение, что они нарочно всё запутали, чтобы без них было не обойтись. Да они даже королю хамят!
— Очень тяжёлая ситуация, — сочувственно сказала я. — И что, совсем никак не уволить их?
— Тогда лаурден или около того канцелярия работать не будет, пока новый порядок не наведут и все документы заново не отсортируют и не отыщут. И каждый раз кажется, что лучше уж полчасика потерпеть, чем неопределённое время вообще без канцелярии обходиться, — тяжело вздохнул Аршес. — И ведь назначали сюда разных руководителей. И что?
— Что?
— Один спился, другой повесился, третий с ума сошёл. Это не место, а гнездовье нечисти!
Я участливо положила руку на его сжатый кулак.
— Не тратьте нервы. Ситуацию вы поменять не можете, а отношение к ней — да. От ваших переживаний дело быстрее не пойдёт, — процитировала я один свиток с очень умными и совершенно бесполезными на практике советами.
Аршес мученически вздохнул и возвёл очи к покрытому лепниной потолку.
Ждать пришлось долго. Очень долго. В конце концов безымянная служащая вернулась с тележкой свитков. Каждый из них она последовательно клала на левый край стола, затем вписывала в большую амбарную книгу с квадратными шёлковыми листами номер и дату, медленно перекладывала свиток на правую сторону. Аршес было потянулся взять один из уже описанных свитков, но служащая смерила его таким взглядом, будто мокрицу увидела, и осекла:
— Запрос ещё не обработан!
Когда открылась дверь в архив и пожилая грузная дама выкатила ещё одну тележку свитков, я поняла, что это надолго. На три с половиной вечности. Судя по всему, приходить сюда надо было не с хронометром, а с календариком — дни считать.
«Зато у тебя появился шанс встретить старость в королевском дворце», — ехидно сказал внутренний голос.
Аршес не просто злился — он уже едва сдерживал бешенство. Я вдруг испугалась, что он сейчас обратится и кого-нибудь убьёт. И не факт, что это будет служащая канцелярии. Возможно, она гаркнет что-то наподобие: «Запроса на убийство клерков не поступало!», и весь гнев гайрона обратится на меня.
Когда он вскочил и принялся мерить приёмную широкими шагами, я ловко поймала его за лацкан мундира и усадила на стул.
— У вас коса совсем растрепалась, нужно срочно переплести!
Пока Аршес не успел возразить, я уже сорвала с косы ленту и запустила пальцы в густые необыкновенные волосы. Гайрон аж крякнул от неожиданности, но сбегать не стал — поддался осторожным касаниям и позволил помассировать себе виски, а потом и переплести колоском толстую косу. Волосы у него были слегка волнистые и очень плотные на ощупь, так что коса получилась на загляденье.
А потом я порылась в сумке, достала из кармана старой одёжки припасённую булочку и разделила пополам. Аршес свою часть взял и прожевал без особого восторга, но и не меча молнии из глаз.
— А давайте в острова поиграем? — предложила я.
У нас в приюте на стене в столовой висела здоровенная тканая карта, ещё от прошлого хозяина здания, а игра эта пользовалась популярностью, так что соперником я была сильным.
— На желание? — оживился дознаватель.
— А давайте! — обрадовалась я.
— Начинайте, — милостиво разрешил Аршес.
— Аррар, — улыбнулась я.
— Русан.
— Нинар.
— Ринайра.
— Айпагарр…
В общем, зайтан дознаватель знал всего тридцать шесть островов на букву «Р». С таким результатом он даже в средней группе никого бы не впечатлил. Желание-то я выиграла, что, конечно, хорошо, но вот настроения Аршесу это не прибавило, и в этом заключался мой стратегический промах.
К счастью, великая перепись свитков к тому моменту уже закончилась, и мы получили их на руки. Аршес принялся просматривать документы один за другим, и становился всё мрачнее с каждой секундой.
— Тут все данные старые. Ни одного документа за последние восемь лет.
— Тут всё, что есть в архиве, — равнодушно отозвалась служащая. — Ещё запросы есть?
— Да. Мне нужны документы по приюту «Утешение», расположенному на Ирла Айпагарр, за последние восемь лет. У вас же не может их не быть!
Служащая ме-е-едленно поднялась со своего места. Ме-е-едленно задвинула свой стул под стол и о-о-чень медленно пошла в архив. Её не было около часа, мы уже думали на всё плюнуть и уйти, как она вернулась, плавно отодвинула стул от стола, молча села и проговорила, растягивая гласные:
— Ваш запрос обработан.
Повисла тяжёлая тишина, которая обычно бывает перед мощным штормом.
— И-и-и? — процедил Аршес.
— Свитков не найдено, — бесстрастно ответила служащая и с едва ощутимой издёвкой спросила: — Ещё запросы есть?
Аршес взорвался.
— Да вы!.. Да вы нарочно! Ползаете, как мухи маринованные! Я половину дня тут потерял!
Выражение лица служащей сменилось с равнодушно-недовольного на откровенно брезгливое. Я вцепилась в руку гайрона, предотвращая смертоубийство, и шепнула ему на ухо:
— Не злитесь, дайте я попробую одну тактику. Хуже точно не будет.
Усадив взбешённого гайрона рядом с собой, я сочувственно посмотрела на служащую и сказала:
— Вот не ценят они ваш тяжёлый труд!
От неожиданности та аж дёрнулась. Резвенько так дёрнулась, между прочим.
— А ведь у вас такая сложная работа. Столько всего нужно знать. В каждую мелочь вникать. Да никто из них бы ни секунды не справился, а всё ходят, ещё и голос повышают.
— А? — опешила служащая.
— Вы ведь столько лет жизни этой канцелярии отдали, а никто ваш вклад не ценит. Ну разве так можно? — патетично спросила я, внимательно следя за её реакцией.
На надменном лице наконец проступили человеческие эмоции.
— Нельзя! — горячо кивнула она.
— Совсем вас не берегут и не ценят! А ведь вы — ценнейший работник. Я как вошла — сразу поняла. Только на ваших плечах, можно сказать, вся канцелярия и держится.
— Да! — с внезапной страстью согласилась она. — Третьего дня запросили свиток с данными по осадкам за 6951-й год. А он за шкаф завалился! Так я нашла и принесла. Но на меня же ещё и наорали. Мол, шесть часов искала. Так нашла же! И как иначе, обед же был. Что я, без обеда теперь работать должна?
— Неблагодарные люди, — поцокала я.
Служащая кивнула и указала глазами на Аршеса.
— А этого я пока перевоспитываю, не обращайте внимания, — махнула я рукой. — Ох, и непросто вам справляться с такой нагрузкой.
— Очень тяжело, — посетовала она.
— Даже представить себе не могу, каково это… И ведь кто, если не вы? Никто не знает архив королевской канцелярии так, как вы. Никто!
— Ну да, — чуть поколебалась служащая, а потом добавила уже увереннее: — Так и есть!
— И если где-то пропали документы, то только вы сможете их найти. Больше никто!
— Да! Нашла же я тот свиток, — кивнула она, и пучок на макушке дважды качнулся в знак согласия.
— Вот пропали документы по этому приюту, чтоб он горел синим пламенем. И кто, кроме вас, может их отыскать?
— Никто, — ответила служащая, прежде чем сообразила, в какую сторону дует ветер.
— Вы их найдёте и всем докажете, что вы — лучшая в своём деле! Так ведь?!
— Э-э-э, что? — растерялась она.
— Ведь кто, если не вы? Ну кто?
— Кто? — переспросила она.
— Это вы мне скажите кто. Разве кто-то знает ваше дело лучше вас? — удивлённо спросила я. — Уверена, что нет. Если кто-то и способен эти документы отыскать, то только вы. Согласны?
— Ну да… — нахмурилась она. — Но только…
— Прекрасно! — обрадовалась я и посмотрела на неё с подобострастным восхищением. — Вы нас ужасно выручите. Там же дети пропадают, творится какой-то ужас. А вы — порядочный человек, и подобного просто не допустите. Я сразу поняла, что на вас можно положиться. Вот из таких подвигов, как ваш, и слагается истинный героизм! — я торжественно пожала её вялую ладонь и заискивающе спросила: — Тогда мы завтра зайдём, можно? Пожалуйста!
— Ну, заходите…
— А вы нам как раз документики отыщите. Ведь кто, если не вы, правильно?
— Правильно, — глухим эхом отозвалась она.
Я раскланялась и потянула Аршеса на выход, пока она не передумала. Того дважды упрашивать не пришлось, и мы выскользнули за дверь, прежде чем служащая отказалась нам помогать.
— Где ты так научилась? — восхищённо спросил Аршес, когда мы наконец выбрались на улицу, прямо под перекрёстный огонь злых взглядов очереди.
— В приюте. Знаешь, как надо извернуться, чтобы у такой хоть что-то выклянчить? А бывает, что нужно. Аля гордая была, никогда ничего не просила. А я — обычная, поэтому просила за двоих.
— Возможно, это и есть твой опасный дар? Можешь что угодно выпросить? — весело спросил Аршес, арканом сцепляя огромный ворох выданных нам свитков.
— Нет, вряд ли. Блокираторы на него не действовали. Куда теперь?
— Пойдём, нужно посмотреть, как нам помогут эти свитки.
— А куда?
— Увидишь, — поколебался Аршес, отвечая. — Только не удивляйся.
[1] Однажды у автора дойдут руки написать книгу «Лера и Межмировая Канцелярия», про попаданку в бюрократический ад. Название есть, сюжет есть, макет обложки есть, даже иллюстрации с героиней есть. Осталось всего ничего — взять и написать!
Выдержка из должностной инструкции клерка королевской канцелярии:
1. Основная задача работника королевской канцелярии — медленно, но уверенно двигаться к выполнению каждой задачи, не забывая о том, что поспешность плодит ошибки.
2. Во время работы необходимо тщательно проверять каждый вверенный вам свиток, как выдаваемый, так и полученный обратно, чтобы убедиться, что они соответствуют архивным записям.
3. Регулярные перерывы и обеспечение своевременного приёма пищи — одна из важнейших обязанностей клерка королевской канцелярии, так как переутомление и заболевания ведут к ненадлежащему исполнению прямых обязанностей и в результате могут привести к ошибкам или задержкам. Не переутомляться — одна из главных задач каждого служащего!
4. В случае возникновения каких-либо вопросов или проблем, необходимо обращаться к начальнику канцелярии с просьбой о дополнительных разъяснениях или инструкциях. Режим приёма по срочным вопросам — каждое седьмое, четырнадцатое и двадцать первое число лаурдебата с 10.00 до 11.30. Режим приёма по сверхсрочным вопросам — каждый первый день пятидневки с 12.15 до 12.45.
5. При раскладывании материалов и документов по местам необходимо проявлять максимальную внимательность и организованность. За каждую ошибку и неточность на работника будет наложено должностное взыскание.
6. Необходимо использовать все возможные средства для обеспечения качественного выполнения задач, например, проверять каждый документ многократно, чтобы избежать ошибок. Все документы требуется размещать в архиве согласно принятой классификации.
7. При обработке запросов необходимо зарегистрировать номер запроса в реестре запросов, затем отметить это в реестре реестров запросов. Номер каждого выданного на руки свитка в обязательном порядке требуется внести в журнал изъятия свитков из хранилища, затем внести номера в список выданных свитков.
8. При выдаче справок необходимо заверять их последовательно у начальника канцелярии — по чётным дням с 9.00 до 12.00 и главного архивариуса — по нечётным дням с 17.00 до 19.00. Выдача справок осуществляется только после визирования старшего смены, согласно его трудовому графику.
9. Важно помнить, что служба в королевской канцелярии — это аккуратное и последовательное выполнение задач, а не быстрое и небрежное. Не забывайте, что терпение — это ключ к успеху!
Капитула шестая, о дознавательских буднях
Аршес привёл меня в совершенно невероятное место — в отдел дознания. Вокруг кипела работа. Служащие, преимущественно гайроны, что-то громко обсуждали и спорили, двое делали пометки на большой карте. От обилия высоких привлекательных мужчин у меня засосало под ложечкой, а от мундиров с золотыми и синими лентами — зарябило в глазах.
— Не хочу перетаскивать документы на Ирла Айпагарр, — пояснил Аршес. — Давай поступим следующим образом: ты систематизируешь выданные документы. Меня интересует, сколько человек было в приюте до смены руководства, кто там работал, какие возникали проблемы. А я пока просмотрю почту, отвечу на срочные запросы и приму отчёты поисковиков, которые разыскивают директрису и её сообщниц. А также проверю — не случилось ли с Аливеттой что-то плохое.
— А что с ней могло случиться? — тревожно спросила я.
— Да что угодно. Неужели ты думаешь, что ей безопасно находиться без охраны? На неё уже наверняка открыли охоту. Ви, — Аршес подошёл ближе и сосредоточенно на меня посмотрел, — пожалуйста, расскажи, где она может быть.
Я отрицательно замотала головой, не чувствуя, впрочем, былой уверенности в своём решении.
— Простите, никак не могу.
— Арш, давай я её допрошу. Всё расскажет, как миленькая, — вдруг предложил проходящий мимо молодой гайрон с ярко-синими волосами.
— Я тебя тогда сам допрошу. Это моя помощница, прояви уважение.
— Ах, помощница, — оскалился незнакомец. — И как, хорошо помогает? В принципе, все её компетенции на лицо, спорить не буду. Зачем только ты её на работу притащил, если в спальне от неё помощи явно больше.
От сказанного им у меня мгновенно запылали лицо и шея. Прежде чем Аршес успел ответить, я шагнула и сделала то, что мы всегда делали с зарвавшимися зазнайками в приюте — вцепилась в ухо наглеца и с силой вывернула. Гайрон, конечно, попытался увернуться, но куда ему против моего опыта? И не таких ловила! Ухо в моих пальцах мгновенно стало горячим и красным, и я с силой дёрнула обидчика на себя. Он такой прыти не ожидал и осел на одно колено прямо передо мной.
— Невоспитанный зайтан гайрон! — сердито выговорила я, а Аршес даже не дёрнулся спасать своего коллегу — напротив, наблюдал с улыбкой. — Как вам не стыдно предполагать подобное?
— Отпустите моё ухо! — возмутился синеволосый, но не тут-то было.
— Сначала извинитесь!
— За что? За правду? Что, мы теперь всех женщин своих на работу начнём таскать? А потом ещё и жён с детьми? — издевательски предположил гайрон, вырываясь из моих цепких пальцев.
Одно ухо у него существенно отличалось от второго по размеру и цвету, но мне этого показалось мало.
— Хаза́рел, извинись перед моей помощницей. И нет, она не моя любовница, — насмешливо сказал Аршес и обратился к остальным: — Дорогие коллеги, представляю вам Виолу. Кто станет к ней приставать, обижать или говорить гнусности — будет иметь дело со мной. А тебя, Хаза́рел, я сегодня жду на ринге. Кажется, дури у тебя поднакопилось, надо выбить лишнюю.
— Прошу прощения, зайта Виола, — без капли раскаяния процедил Хазарел и ехидно ответил Аршесу: — Это кто ещё из кого дурь выбьет.
Аршес завёл меня в пустой кабинет и сказал:
— Не обращай внимания, у нас мужской коллектив, общение бывает грубоватым. Женщин в дознании мало, а какие есть, они… в общем, не только за ухо могут оттрепать. Располагайся и работай, обед тебе принесут. К вечеру расскажешь, что обнаружила.
Гайрон исчез за дверью, оставив меня один на один с десятками свитков. Для начала я решила понять, что за документы оказались у меня в руках, и как-то их распределить по тематике. Как ни странно, задача оказалась интересной. Я увлеклась и даже красивые карточки сделала, куда выписала некоторые важные пункты.
Вскоре у меня на руках был список работниц приюта восьмилетней давности, а также старый список воспитанниц на семьдесят шесть фамилий. Естественно, вся старшая группа давно выпустилась, но в приют и новые девочки попадали, значит, количество должно примерно соответствовать. А нас было меньше пятидесяти…
К ужину я уже закончила делать краткие выписки информации, которая может быть полезна Аршесу, и вышла из своего кабинета. И прямо в дверях столкнулась с парнем, который странно светился.
— Ой, — вытаращилась я на него во все глаза. — Что с вами?
— Что со мной? — не меньше моего удивился дознаватель.
— Вы светитесь!
— Что? — нахмурился он, разглядывая себя. — Нет, не свечусь.
— Определённо светитесь. Вокруг вас такой ореол белёсый. Странный.
На наш разговор уже обратили внимание, и смотрели на меня насмешливо и недоверчиво.
— Ничего он не светится, — буркнул кто-то.
Я растерялась окончательно. Парень определённо светился, пусть и слабо.
— Что случилось? — вышел из своего кабинета Аршес.
— У твоей помощницы видения, — услужливо подсказал возникший рядом Хазарел.
Да что ж такое, у него работы, что ли, нет? Чего он ко мне прицепился, синий хлыщ?
— Ви, расскажи, что произошло?
— Да ничего, вышла, а тут парень немного светится. Мерцает как бы. Я и удивилась.
— А остальные светятся?
Я внимательно осмотрела большой зал с десятком рабочих столов и двумя дюжинами служащих.
— Нет. Только он.
— Любопытно. Хильцен, прогуляйся до целительской, пусть тебя осмотрят.
— Времени у меня нет, у нас через час облава, — проворчал Хильцен и одарил меня недовольным взглядом.
— Тогда иди быстрее, а не спорь. Вот вы распоясались, в военное ведомство вас, что ли, отдать на лаурдебат-другой? Гудар бы вас быстро перевоспитал, — беззлобно проворчал мой наниматель.
Интересно, Аршес их начальник? И почему такая важная шишка занялась расследованием пожара в нашем приюте?
«Из-за Аливетты. Он её найдёт и женится на ней. Так что давай-ка присмотрись к другим дознавателям, попроще. Но сначала поешь. Не на голодный же желудок тебе невеститься», — подсказал внутренний голос.
— Ви, ты что-то хотела?
— Да. Я закончила со свитками. Хотела рассказать.
— Что-то удалось обнаружить?
— Пожалуй, да. Во все другие года, а я посмотрела историю начиная с пятидесятых, количество воспитанниц колебалось от семидесяти до восьмидесяти. А сейчас осталось меньше пятидесяти. Подозрительно. Ещё вот список бывших работниц и воспитательниц, думаю, что некоторые из них проживают на Ирла Айпагарр, я отметила таких звёздочками. У них последний указанный адрес местный.
— Отлично, что ещё?
— Раньше девушек после окончания приюта отправляли на обучение в Изаррскую Академию по квоте. Там же училась и Ятора. Но больше так не делают, это точно. Узнать бы, почему. Остальное — скорее технические моменты. Кстати, в приюте восемь лет назад имелась противопожарная сирена. Почему она не сработала в ночь пожара — не знаю. Возможно, её отключили.
— Хорошо. Собирайся, вернёмся обратно на Ирла Айпагарр и переговорим с бывшими воспитательницами. Только поужинаем сначала. Документы можешь оставить у меня в кабинете, завтра отнесёшь их в канцелярию и узнаешь, смогли ли там что-то найти по нашему… вернее, твоему запросу.
Я кивнула, аккуратно собрала свитки и перевязала их лентами по той системе, которую придумала. Оставила всё в просторном кабинете Аршеса и задержалась у двери, ожидая его.
— Так, парни, я пока вернусь на Ирла Айпагарр, если что — вызывайте. По Аливетте все задачи ясны?
— Да, — ответил недружный строй голосов.
— Тогда до завтра. Пойдём, Ви.
В душе трепетала надежда, что мы поужинаем в каком-то шикарном столичном ресторане, но реальность щёлкнула по носу. Аршес подошёл к расположенному возле выхода из королевской резиденции фургончику с передвижной кухней и заказал две порции завернутого в ройсовую лепёшку мяса с овощами.
Получилось, что ужинали мы на ходу. По дороге в портальную мы на несколько мгновений остановились около газетного киоска, и Аршес купил рулон свежих новостей. Развернув шёлковый лист, он пробежался глазами по заголовкам. Газеты — гениальное изобретение. Сначала их читают, потом заворачивают в них продукты, а спустя пару пятидневок могут и в качестве тряпицы использовать.
Взгляд зацепился за статью под названием «Наследница древнего рода устроила пожар в приюте и сбежала». Я перечитала. Нет, всё верно. Там говорилось об Аливетте. Её обвиняли в том, что она устроила пожар! Какой ужас!
— Зайтан Аршес! Вы это видите? — возмущённо ткнула я в заметку.
— Да. Возмутительно, не так ли?
— Это же… это же… просто дикость какая-то! — от негодования я даже есть перестала. — Да как они смеют?
— И не говори! Наверное, у них есть информатор на Ирла Айпагарр, который работает оперативнее, чем их отдел дознания.
— Что? — не поняла я. — О чём вы?
— О том, что дознаватели узнают о случившемся от газетчиков. А вы?
— О том, что Аливетту обвинили в пожаре!
— Ах это, — пожал плечами Аршес. — Журналисты любят сплетни и не любят проверять факты. Но нюх на сенсации у них отменный, этого не отнять.
— Но тут же всё неправда! Всё было не так! — негодование клокотало в груди, руки сами сжались в кулаки, от охватившего меня сильнейшего возмущения я едва смогла устоять на месте и не разорвать каскаррову лживую тряпку на клочки. — Аля нас всех спасла!
— Ви, — осторожно начал дознаватель. — Иногда в газетах пишут неправду. По ошибке, по недостатку информации, по заказу. Такое случается.
— Нет! Я этого так не оставлю! Где этот… «Аберрийский вестник»? Мы дадим это… как его?.. опровержение!
— Ви…
Я рванула газету у Аршеса из рук и вгляделась в написанное мелким шрифтом. Отлично, вот и адрес. Решительно оглядевшись, нужной улицы, естественно не обнаружила.
— Где находится улица Песочная? — посмотрела я на дознавателя.
— Ви, успокойся. Сейчас всё равно вечер, и в редакции никого нет. Мы вернёмся утром и разберёмся с этим вопросом. Я просто не хотел бы привлекать к случившемуся ещё больше внимания.
— То есть вот эта… ложь… — я потрясла у него перед носом рулоном газеты, — вас никак не волнует? Да как они вообще посмели?
— Виола, тут написано: «По предварительным данным, виновна в возникновении пожара Аливетта из печально известного своими интригами рода Цилаф». По предварительным. Это ещё не обвинение. Возможно, они сами в следующем выпуске напишут опровержение. А если ты придёшь скандалить в редакцию, то только хуже сделаешь, поверь моему опыту. Давай я завтра лично займусь этим вопросом. Потребую опровержения. Честное слово. Тебя они всё равно слушать не станут.
Я выдохнула, а затем жадно втянула ноздрями прохладный воздух. Аршес прав. Скандалом делу не поможешь. Он — королевский дознаватель, ему виднее.
— Вы обещаете?
— Даю слово.
— Хорошо.
Возвращение в отель заняло меньше времени, обратный портал в Ирла Айпагарр нам открыли сразу. Мы шли через освещённую огнями площадь, и я наконец осмелилась спросить:
— Вы что-то узнали про Аливетту?
— Пока нет.
— Это хорошо, — едва слышно проговорила я, но клятый гайроний слух уловил.
— Не согласен. Ты понимаешь, что её могут поймать и держать в ужасных условиях до достижения возраста ответственности?
«Следующий раз лучше даже думай потише», — посоветовал внутренний голос.
— И чем это будет принципиально отличаться от приюта? — ехидно спросила я.
На самом деле, я волновалась, но стоит дознавателю почуять слабину, как он насядет на меня с утроенной силой. А я всё сильнее сомневаюсь в том, что поступаю правильно. И ведь не спросишь у самой Аливетты.
— Аршес! — вдруг осенило меня. — А вы научите меня пользоваться почтовым арканом?
— Это будет довольно проблематично сделать, он трёхуровневый. Для начала тебе нужно освоить одноуровневые. Обычно почтовые чары изучают в академиях или частных школах.
— И сколько времени мне понадобится, чтобы его освоить? А когда я научусь, то смогу написать Аливетте? — с надеждой спросила я.
— Сможешь. Но через несколько лаурденов или даже лет. Зависит от твоей прилежности и усидчивости. А ещё она сама непременно должна знать почтовые чары, иначе не сможет принять ничьё послание.
Я поскучнела. Хотя Алю учили этим арканам в семье, и дело только за мной.
— А отследить его можно? Если я отправлю ей письмо, вы сможете пройти по следу и схватить её?
— Проследовать смогу, а вот схватить — вряд ли. Предпочитаю более приятные методы взаимодействия с девушками, — нахально улыбнулся Аршес.
Ах да, он же не просто так ищет Аливетту. И почему я всё время об этом забываю, стоит только взглянуть в его синие глаза? Взвинченная газетной заметкой, невозможностью связаться с подругой и ощущением собственной ненужности, я не стала улыбаться в ответ. Вместо этого принялась дожёвывать ужин, который так и держала в руке.
Зайтан дознаватель сумел удивить. Вместо того чтобы отправиться в отель и лечь спать, как полагалось порядочным людям, мы отправились на поиски бывших воспитательниц «Утешения». Аршес счёл, что в это время они могут быть дома. Трудоголик! Он сверился с документами, зачарованной картой города и уверенно повернул налево. Я покорно шла следом, размышляя о подруге. Где она? Что делает?
В первом доме нам не повезло. Оказалось, что предыдущая повариха четыре года назад скончалась от старости. Из второго дома все жильцы переехали. Зато по третьему адресу нам открыла сухонькая, но крепкая старушка.
— Доброй ночи. Я королевский дознаватель Аршес Эррагер. Хотел бы задать вам несколько вопросов о приюте «Утешение».
— Проходите! Давно пора! — старушка посторонилась, пропуская нас в небогато обставленную, но уютную гостиную.
На полу лежал плетёный шёлковый коврик, небольшой магический светильник озарял комнату мягким светом. Судя по всему, до нашего появления хозяйка читала.
— Присаживайтесь, зайтан дознаватель. Чем я могу вам помочь?
— Скажите, вам довелось поработать под руководством зайты Наррасти?
— Да. Три лаурдебата. Потом она сменила весь персонал на новый, такой же бездушный и циничный, как она. Я просила дать мне возможность ходить к детям хоть бы и бесплатно. Понимаете, оба мои сына погибли в шторм. И девочки для меня родными были. Родными, понимаете? А она выгнала меня, хоть я ни полслова поперёк ей не сказала. Сразу поняла, к чему дело идёт. Кто был недоволен новым порядком — те мигом вылетели из приюта. А я молчала и держалась. Из-за деток держалась. У меня старшая группа тогда была, так я их, считай, вырастила. Прежняя директриса разрешила мне вместе с девочками группу менять, так я при них и оставалась с самого малого возраста.
— Почему зайта Наррасти так поступила, как вы считаете?
— Мотив у неё был с самого начала такой. Она приют оглядывала так, будто хозяйкой в нём была. Знаете, такое отношение… Будто всё ей принадлежит, включая людей. Питание она детям урезала почти сразу. «Нечего жировать», — сказала. Хотя кто жировал-то, а? Обычные были девчонки у нас, не толстые, но и не… — старушка кинула на меня сочувствующий взгляд. — Но и не тощие, как сейчас. Я же ходила в постоялый двор, куда сироток поселили. Ужас. Смотреть на них больно. Лица худенькие, запуганные, руки тростиночки. Я уж и поиграла с ними, почитала немного. Но возраст уже не тот, да и сердце рвётся глядеть на них. А они чураются чужих, оно и понятно. Хотя я завтра опять пойду, обещала. Да и чем мне ещё заниматься?
— Как вы думаете, зайта Наррасти могла причинять детям вред?
— Глупый вопрос, зайтан дознаватель. Не могла, а причиняла.
— Могла ли она быть замешана в убийствах или торговле людьми? — спросил Аршес.
— Меня это не удивило бы. Очень уж холодная она тварь. Ничего в душе у неё нет. Только и любит золото да драгоценные камни. Вот они для неё ценны. Думаю, что за мешок жемчуга такая и родную мать продаст.
— Вы замечали что-то подозрительное?
— Нет. Осторожная она была очень. При старых работниках ничего не обсуждала. Я писала заявления местному дознавателю. Но какие у меня доказательства были? Никаких. Он и высмеял меня. Потом уже Ятора приходила ко мне жаловаться, хорошая она была девочка, с горячим сердцем и очень справедливая. Так вот, Ята говорила, что девочки пропадали.
— Ята — это Ятора Адейтасуна?
— Да. Хотя при ней ничего такого не происходило, но вот эта история с переводами — странная. Куда детей переводили? Зачем? Никто так и не ответил. А потом Ята сама пропала. Я снова к дознавателю. А он меня опять высмеял. Сбежала, говорит, ваша девица с женихом, и вся недолга. Но только Ята не такая. Она бы попрощалась. Я даже королю писала, но всё без толку. Никто Ятору искать не стал.
— Когда она пропала?
— Чуть больше четырёх лет назад. И никакой весточки от неё с тех пор не было. А что за тёмные дела творила зайта Наррасти, я не знаю. Знала бы — первая бы рассказала. Сама бы к вам пришла пороги обивать. Но не знаю я ничего…
— Я был бы рад, если бы вы взяли на себя труд позаботиться о девочках, пока я не решил вопрос с их размещением на постоянной основе. Давайте обсудим жалование?
— Стара я уже для полноценной работы, но о девочках позабочусь, сколько смогу. Мне ничего не нужно, всё у меня есть, кроме здоровья, а в моём возрасте его уже ни за какие деньги не купишь…
— Хорошо, пусть будет по-вашему, но я выделю средства на покупку учебных материалов и вещей для девочек. А вы проследите, чтобы они были обеспечены всем необходимым.
Из дома старой воспитательницы я вышла подавленной, а Аршес — горящим странным азартом.
— Ви, не вешай нос. Мы постараемся найти Ятору.
— Как? — с сомнением спросила я.
— Знаешь, я всегда полагался на свою чуйку. И чуйка мне говорит три вещи. Первая — зайта Наррасти проворачивала в приюте очень тёмные дела, но мы её найдём. Вторая — Аливетту искать бесполезно, она от меня ускользнула. И третья — за тобой скрываются куда более интересные тайны, чем ты готова показать. И я намерен выведать их все.
Из архива королевского дознавателя Аршеса Эррагера, дело № 1586 (Аливетта Цилаф)
Выдержка из заметки, опубликованной в 19-м выпуске «Аберрийского вестника» от четвёртого лаурдена 6793 года:
В связи с недавней публикацией о трагическом происшествии в приюте «Утешение» для магически одарённых девочек-сирот, редакция вынуждена опровергнуть некоторые утверждения, содержащиеся в статье «Наследница древнего рода устроила пожар в приюте и сбежала» из 18-го выпуска «Аберрийского вестника» от четвёртого лаурдена 6793 года.
В частности, было установлено, что причина возгорания до сих пор остаётся загадкой, а во время пожара воспитанниц приюта оставили без помощи и поддержки со стороны персонала, что привело к серьезным последствиям — гибели одной из воспитанниц и исчезновению другой.
До редакции дошла информация из достоверных источников, что исключительно благодаря слаженным действиям Аливетты Цилаф и Виолы Зинтозы, двух воспитанниц приюта, удалось спасти жизни детей и избежать большого количества жертв. Удивителен самоотверженный подвиг Цилаф, которая, рискуя своей жизнью, выводила из горящего здания девочек. Напомним, что род Цилаф славится достойными гайронами, и уместно было бы упомянуть подвиг Ахазта Цилафа, прадеда единственной оставшейся в живых представительницы этого древнего рода, который сдерживал натиск превосходящих сил противника в битве при Харритсе на протяжении целого лаурдебата.
Помимо вышеупомянутых сведений, с прискорбием сообщаем, что сироты из приюта «Утешение», находясь под опекой высокопоставленного дознавателя, которого мы не вправе называть, подвергались жестокому обращению: оставались без еды и одежды. По утверждениям местных жителей, сирот безжалостно допрашивали, пока они не падали в обмороки от голода и истощения.
Доколе общество будет позволять дознавательский произвол?!
Капитула седьмая, о вспыхнувшей надежде
В номер я возвращалась вымотанная до предела. Аршес же выглядел бодрым и полным сил. Это потому, что он гайрон? Или у него просто магический накопитель неиссякаемый в одном месте?
— Есть будешь?
— Конечно, — отозвалась я.
— Успела проголодаться?
— Нет, — подавила я зевок.
Он аж споткнулся и замер, изумлённо посмотрев на меня.
— Не голодная, но есть будешь? — удивился он.
— Ну да. Что я, животное какое, чтобы есть только когда голодная? — удивилась я в ответ.
Зайтан дознаватель фыркнул, хрюкнул, а потом расхохотался. Что, неужели концепция «поесть про запас» для него настолько смешна?
— Хорошо, — успокоившись, заговорил он. — И что ты хочешь на поздний ужин?
— Всё, что полагается есть на поздний ужин. Жирное, сладкое, мясное. И побольше. Если не влезет, я с утра доем, — пожала плечами я.
— Знаешь, ты просто очаровательна в своей непосредственности! — весело воскликнул Аршес, подхватывая меня под руку.
«Ага, то “очаровательна в своей непосредственности”, то “не ешь рыбьи глаза”. Определился бы уж», — проворчал внутренний голос.
Дознаватель заказал еду, и мы поднялись в номер, где что? Правильно, где было целых две ванных комнаты, поэтому никакой очереди на банные процедуры. Нет, пожалуй, богатая жизнь мне по вкусу. Говорят, что деньги развращают. Видимо, имелась во мне какая-то червоточина, потому что развращалась я быстро и с удовольствием.
Пока Аршес отправился мыться, я с наслаждением распаковала купленные вещи и повесила одежду в шкаф. Она даже висела там красиво.
Быстренько ополоснувшись, надела ночнушку и вышла прямо к накрытому столику. Просто праздник какой-то. Своей участи быть съеденными ожидали шашлык, нарезанные дольками сыры и целая креманка взбитых сливок.
— А вы есть не будете? — с надеждой спросила я, оглядывая изобилие.
— Нет, я напишу пару писем.
Отлично! Пока Аршес работал, я ела. В общем, каждый был при общественно полезном деле. Когда взбитые сливки закончились, я соскребла все остатки ложкой по стеночкам. Но на креманке осталось ещё столько вкусненького! А ведь дознаватель меня даже не видел, сидел в своём кабинете. Плюнув на приличия, с наслаждением вылизала вазочку из-под сливок и, довольная, поставила её на стол. Идеальное преступление, никаких следов!
Я осоловело развалилась в кресле. Речи о том, чтобы дотащиться до кровати, даже не шло. Ходить теперь смогу только завтра, и то с кряхтением.
Аршес закончил дела и вышел в гостиную. Я радостно ему улыбнулась. Он вскинул брови, а потом посмотрел на опустевший столик с горкой аккуратно сложенной посуды.
— Ви, ты что, облизала креманку? — строго спросил Аршес.
Что?!
— Но как вы узнали?!
— У тебя лицо нашкодившего щенка, а весь нос и подбородок в сливках! — прыснул дознаватель. — Сложное, конечно, дело, но на то я и королевский дознаватель, чтобы и не такие тайны распутывать!
Аршес подошёл ближе, мазнул по моему подбородку пальцем и показал размазанные по нему сливки:
— Вот.
Дальнейшее я до сих пор себе объяснить не могу. Предположительно, это было помутнение сознания, вызванное перееданием. В общем, я взяла и слизнула сливки с его пальца. У гайрона с лица мгновенно сползла улыбка, а взгляд изменился.
— Сама виновата!
С этими не очень романтичными словами Аршес меня и поцеловал. Горячо и жадно. А я что? Сбежать при наличии такого балласта в животе всё равно не смогла бы, так что и пытаться не стала. Обвила его шею руками и ответила на ласку.
— Ты вся сладкая, — оторвался он от моих губ на мгновение и одарил шальной улыбкой. — И совершенно дикая!
— Почему сразу дикая? — невнятно возмутилась я и притянула его обратно к себе.
Целоваться было куда приятнее, чем выслушивать очередную лекцию по правильному поведению за столом. К счастью, Аршес сам завязал с разговорами и усилил натиск. Его ласки стали требовательнее и будоражили до самых пяточек.
Он вытащил меня из кресла и понёс к кровати. Я цеплялась за его плечи так, будто боялась утонуть. Остро-пряное удовольствие от поцелуев разлилось по телу и затуманило разум. Казалось, что ничего в мире больше не осталось, кроме этого пылающего желанием гайрона, его рук и губ. Аршес вмял меня в постель, заставив задохнуться от своей тяжести и предвкушения чего-то прекрасного.
Вспышка портала застала нас врасплох. Когда он успел снять рубашку и стянуть ночнушку с меня? Я даже не заметила!
С недовольным рыком Аршес оторвался от моих губ и рывком впечатал в почтовый аркан вторую половину плетения. На кровать спланировал листок, и дознаватель скользнул по нему взглядом. А потом нахмурился, взял документ в руки и внимательно вчитался в строчки.
— Мне нужно вернуться в отдел, — хрипло сказал он, садясь на постели.
— Что случилось? — приподнялась я на локтях, желая вернуться обратно в горячие объятия.
— Хильцен погиб при облаве, нужно разобраться.
— Это тот, который светился? — встревоженно спросила я.
— Да, — Аршес несколько мгновений изучал моё лицо. — Знаешь, Ви, ты отправишься со мной. И больше не смей мне выкать. А вот это, — он наклонился и поцеловал меня в живот, — мы продолжим, как только представится возможность. Одевайся!
В смерть молодого сильного парня, которого я видела буквально пару часов назад, верилось с трудом. Я быстро надела платье и заплела волосы в косу. И Аршеса тоже заплела, пока он застёгивал пуговицы на рубашке.
Из номера мы вышли, переходя с быстрого шага на бег.
— Я мог бы открыть портал, но понятия не имею, что будет происходить дальше, а от Айпагарра до Нагуссы расстояние приличное, на двоих уйдёт много сил. Так что пойдём через арку, — на ходу объяснял дознаватель.
Хотя мне-то что? С Аршесом я готова хоть к мангустам в норы, хоть в глубину.
На этот раз очереди не было, мы отправились в столицу практически сразу. Из-за длинных, быстрых шагов Аршеса приходилось бежать, что для сытого желудка и взволнованного ласками тела было не особенно приятно, но я не роптала. До отдела мы добрались в считанные минуты, а внутри здания уже собрались дознаватели с мрачными выражениями лиц.
— Где старший офицер группы? — требовательно спросил Аршес.
К нему тут же подошёл гайрон-полукровка.
— Старший офицер преследует подозреваемых, я замещаю.
— Докладывай!
— Действовали по заранее разработанному плану. Хильц сам в ловушку наступил в комнате. Глупо всё вышло. То ли не заметил, то ли споткнулся. Аркан из него мгновенно высосал все силы и перекинулся на нас. Пока отбились, время уже упустили, вернуть его к жизни нельзя было. Подозреваемых задержали троих, ещё двое ушли, за ними в погоню отправилась половина группы. Пока от них вестей нет, подкрепление выслали. Дух Хильца призвали, попрощались, посмертные распоряжения запротоколировали. Тело подготовили, чтобы в глубину проводить.
— Как же так? Просто наступил в транповый аркан? Он же не желторотый юнец, чтобы такие глупости делать!
— Я сам видел. Будто нечистая его туда завела. Шагнул как-то неловко, и всё. Чары там были мощные, почти на всю комнату. Хильц второй ногой сразу же в них и увяз. Дурак.
Последнее слово дознаватель с такой горечью сказал, что у меня на глаза навернулись слёзы.
— Три пятидневки учений по обходу транповых арканов для всего личного состава, — процедил Аршес и резко обернулся ко мне. — Это свечение, на ком-то ещё его видишь?
— Нет, — покачала я головой, посмотрев на каждого.
— Хильц к медикам ходил? Не могло это проклятие какое-то повиснуть на нём?
— Нет, сходил и к целителю, и к проклятийнику успел заглянуть, ничего те не нашли.
— Но Виола что-то видела. Нужно понять, что именно. Ладно, разберёмся. Я хочу допросить задержанных, вдруг дадут наводку на то, где ловить сбежавших. Ви, иди ко мне в кабинет, подождёшь меня там. На столе в ярко-красной папке с надписью «Утешение» есть документы по нашему делу, ознакомься, если какие-то ещё не видела. Меня не будет пару часов. В кабинете есть чайник и печенье. Всё, иди. А, захвати ещё мой мундир.
Я кивнула и двинулась в сторону кабинета Аршеса. Стену рядом с дверью подпирал источающий злобу Хазарел.
— И да, это простое совпадение, что посреди ночи вы появились вдвоём, а губы у тебя все исцелованы. Действительно, не через постель ты себе эту дорожку проложила, — презрительно хмыкнул гайрон и отпрянул, прежде чем я успела ответить хоть что-то.
К лицу прилила кровь, стало мерзко.
«Правда всегда больнее колет. Выше голову! А ему просто завидно, что его в любовницы не взяли, вот и пузырится ядовитыми соплями», — сказал внутренний голос.
Красную папку нашла сразу. Села на диванчик возле рабочего стола Аршеса и поёжилась. В кабинете было прохладно. Накрылась мундиром и принялась читать документ о проверке приюта, написанный неким Анастасом Солововым. Святая Ама Истас, до чего же нудно! Веки закрывались сами, и я решила, что прикрою глаза ровно на минуточку, чтобы дать им отдых от скучнейшего и лживейшего отчёта о том, как хорошо в приюте «Утешение» обстоят дела.
В голове хотела родиться какая-то умная мысль и не смогла. Веки сами смежились, свет потух, бедняжка мысль испугалась темноты и спряталась до лучших времён.
Разбудило меня солнце. Оно щекотно светило прямо в лицо, и я завозилась, отворачиваясь.
— Ви, просыпайся, — раздался голос Аршеса.
— Нет.
— А завтракать будешь?
— Да.
— Но для этого надо проснуться.
— Глупость какая, — сонно возразила я. — Это только тем неумехам надо, кто с закрытыми глазами в рот попасть не может. А я могу!
Аршес сел на диванчик рядом со мной и погладил по руке.
— Я вчера поздно освободился. Пока задержанных допросил, пока наши загнали сбежавших в их нору, пока брали штурмом. Я переживал, что не оставил тебя в отеле, пришёл, а ты так сладко спишь.
— Я случайно. Просто этот отчёт… Этот проверяющий всё придумал, всё наврал.
— Я уже понял и давно вызвал его на допрос. У нас есть дело, Ви. Надо выяснить, что у тебя за дар такой интересный. И что именно за сияние ты видела у Хильца. Это может быть очень важно.
— А можно это как-то повыяснять, пока я сплю, а? Дознаватели вы или кто? — недовольно зевнула я.
— У меня тут ванная есть, кстати. И нормальная кровать. Я вообще редко дома ночую, всё больше тут, в управлении. Так что следующий раз смело иди вон в ту дверь, — Аршес указал на одну из двух дверей, расположенных на дальней от входа в кабинет стене. — Там спальня, и из неё дверь в ванную.
— То есть зря я всю ночь мучилась на диванчике, где даже ноги не вытянуть толком? — вздохнула я, ни капли не удивившись.
Вечно у меня всё через одно место.
— Это моя вина, что я не предупредил. Не думал, что так сильно задержусь, да и неловко при всех приглашать тебя в свою постель.
— Да все уже и так всё поняли. Хазарел вчера проехался по тому обстоятельству, что мы среди ночи появились вдвоём, а я ещё и с исцелованными губами. Внимательный, чтоб его перевернуло да вывернуло.
— Хазарел, говоришь? Ладно, я его уйму, раз сам не унимается.
— А чего он прицепился?
— Он считает, что я занял эту должность в силу происхождения. Когда предыдущий руководитель отдела ушёл на заслуженный отдых, за его место схлестнулись четверо. Победил я. Остальные давно остыли, а Хазарел всё злится. Но ты не думай, ничего предпринимать он не станет. Так, нервы потреплет. И самое неприятное, что даже заместителем его я сделать не могу — оскомину уже набила его недовольная морда. Так что сидит он без повышения и злится всё сильнее. Но дознаватель он очень хороший, поэтому работать мне с ним бок о бок ещё долго.
— А чего он тогда ко мне цепляется, если это ты ему дорогу перешёл?
— Потому что хороший дознаватель и сразу понял, что к чему, — пожал плечами Аршес. — Я его подколки давно мимо ушей пропускаю, а через тебя у него отлично получается мне досаждать, как оказалось. Я думал, что он вчера на ринге сбросил пар, но, видимо, нет.
Я села и потёрла глаза.
— Ты сам-то спал?
— Да. Пары часов мне хватило.
— Какие у нас планы?
— Завтрак, канцелярия и прогулка в город. Если проверяющий соизволит явиться, допросим его. Если нет — наведаемся сами. Сделаем сюрприз. У него есть ещё три дня, чтобы прийти добровольно, но я не люблю ждать.
Вздохнув, я поднялась и поплелась в ванную. Платье помялось, и я разгладила ткань влажными ладонями. Коса растрепалась, на одной щеке залегли две отчётливые розовые полосы и отпечаток пуговицы мундира.
«Красотка», — ехидно прокомментировал внутренний голос.
Умылась и позавтракала, дочитывая отчёт.
Возвращаться в королевскую канцелярию не хотелось совершенно.
Аршес заварил крепкой кофи, по комнате распространился терпкий чуть горьковатый аромат.
— А что, масла опять нет? — пробурчал он, открыв ящик холодильного шкафа. — Вечно я забываю купить.
Гайрон сделал несколько глотков и откусил от мясного пирожка, не отрываясь от каких-то своих документов. Я украдкой поглядывала на его профиль и сама себе немножечко завидовала. Понятно, что связь наша вряд ли продлится долго. И понятно, что безопаснее было бы в неё не вступать. Но этот корабль уже утонул. Улыбчивый гайрон завладел всеми моими мыслями, и я решила: будь, что будет. Вместо того чтобы тревожиться о будущем, которое может и не настать, я получу от жизни удовольствие здесь и сейчас.
— Аршес, а что будет с другими девочками?
— Для них организуют другой приют. Старое здание выгорело дотла и восстановлению не подлежит. Сейчас гражданское министерство занято тем, чтобы найти подходящий дом, подобрать персонал и прочее. А пока они живут в той гостинице под присмотром временных воспитательниц.
— А что будет с теми девочками, кто почти достиг возраста ответственности, как я? — тихо спросила я.
До опоррета́на осталось всего ничего, и начнётся новый год, в котором все мы станем взрослыми.
— А сколько таких девочек? — с тоской спросил Аршес.
— Пять. Я шестая.
— Раньше их отправляли в Изаррскую Академию, но, судя по твоим рассказам, с обучением они не справятся, потому что ничего толком не умеют.
— Это не значит, что они глупые!
— А я такого и не говорил, — ответил дознаватель. — Нужно поискать для них какую-то работу, достаточно простую и постоянную. Гражданское министерство этим займётся, не сомневайся. Ты закончила?
— Да.
Настроение упало ниже уровня моря. План наслаждаться жизнью здесь и сейчас был всем хорош, кроме того, что думать о будущем становилось страшно. Что я буду делать, когда Аршес разорвёт со мной контракт? А это неизбежно случится, когда закончится расследование по делу о приюте. К чему ему помощница-неумеха?
«И любовница-неумеха тоже», — добавил внутренний голос.
Значит, нужно как-то зарекомендовать себя. Как назло, не находилось ни одного варианта. Ну чем я могу быть полезной? Я же действительно неуч. Не кружева же ему плести? Не носит он их…
— Пойдём, Ви, у нас ещё полно дел.
Я убрала отчёт обратно в папку и положила её на стол. В беспощадном утреннем свете кабинет выглядел несколько иначе, чем вчера. Всюду грудились документы. На столе лежали свитки. И вроде не беспорядок, но что-то близкое к нему. Один из стеллажей был до отказа забит папками. Некоторые пылились под самым потолком, некоторые явно впихнули второпях.
— Это старые дела, — прокомментировал Аршес, проследив за моим взглядом. — Давно надо разгрести, но руки никак не доходят.
— А можно я займусь? Мне понравилось с документами работать и всё по порядку раскладывать. Я бы сделала алфавитный указатель. Или по годам бы расставила. Как ты решишь.
— Ох, Ви. Если бы дело было только в стеллаже.
Аршес подошёл ко второй двери и распахнул её.
А там…
На моих губах расцвела огромная счастливая улыбка.
За дверью находился целый склад разбросанных в беспорядке документов. Сотни, десятки сотен папок. Тысячи сваленных в кучу свитков. Какие-то коробки со свёртками. Клубы пыли по углам. Накренившаяся полка. Огромная паутина через половину комнаты.
Боже, как это было прекрасно!
— Это мне досталось в наследство. Мои дела в этом шкафу, — дознаватель указал на забитый стеллаж. — А тут — архив отдела дознания. То, что мы пожадничали сдавать в королевскую канцелярию.
— И как же вы ищете, если нужно что-то из этих документов?
— Отправляем на поиски стажёра, только с каждым поиском дела тут становятся всё хуже и хуже.
— Аршес, — торжественно просияла я, чувствуя, как сердце радостно пустилось вскачь. — Позволишь ли ты разобрать мне весь этот бардак?
— Ви, тут работы на несколько лаурдебатов, если не лаурденов. Это ж всё нужно достать, записать, разложить по годам и делам.
— Да! — восторженно выдохнула я. — Да, Аршес! Возможно, даже года не хватит!
— Ви, ты это серьёзно? — недоверчиво спросил королевский дознаватель. — Там пауки…
— О да, Аршес, я абсолютно серьёзно! Это просто мечта!
Я с нежностью посмотрела на захламлённый архив. Вот она, работа. Вот она, возможность себя проявить. Аршес неуверенно улыбнулся в ответ.
— Ну, если тебя это так вдохновляет, пойдём покажу кое-что ещё.
Дознаватель потащил меня из кабинета на второй этаж, где нашлись ещё целых три (!) таких комнаты. Я чуть в обморок не грохнулась. От счастья!
Посмотрела на ждущего моего вердикта гайрона и предвкушающе улыбнулась.
Ну держись, Аршес, теперь ты от меня никуда не денешься!
Но говорить этого вслух я, конечно, не стала. Закусила губу, посмотрела на ничего не подозревающего о моих коварных планах гайрона и ласково сказала:
— Я буду очень рада этим заняться, Аршес. Очень.
— Сумасшедшая, — неуверенно улыбнулся гайрон, но почему-то прозвучало не грубо, а даже мило. — Пойдём, нам пора. Ещё неизвестно, что именно нам приготовила канцелярия.
Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата
Капитула восьмая, о вкусе груши
Очередь в королевскую канцелярию на этот раз была ещё длиннее, чем вчера, и Аршес с мученическим видом занял последнее место.
— Может, я сама всё узнаю, а ты пока поработаешь? — предложила я.
— В этот отдел тебя без меня не пропустят. Ждать, конечно, можешь одна, но даже сообщить не сможешь, когда до нас дойдёт черёд, ведь почтовый аркан ты плести не умеешь. Так что мне всё равно придётся сюда периодически приходить. Чем шататься туда-сюда, лучше постою с тобой. Скажи, ты видишь кого-нибудь с похожим свечением?
Я внимательно всмотрелась в людей и гайронов сначала в нашем ряду, а потом и в соседнем, более длинном.
— Да! — обрадовалась я и тихонько добавила: — Вон тот пожилой мужчина в аметистовом жакете. С тростью который.
— Он? — удивился Аршес. — Хорошо, мы установим за ним наблюдение. Кто-то ещё?
— Нет. Но я буду следить за выходящими и новоприбывшими.
— Хорошо. Постой пока тут, я схожу дам распоряжение своим.
Без него сразу стало как-то тоскливо и неловко. В очереди дорого одетых аберрийцев я чувствовала себя самозванкой. К счастью, дознаватель вернулся довольно скоро, и вместе с ним — двое молоденьких гайронов или полукровок с очень высокой долей гайроньей крови.
Возможности попасть в канцелярию пришлось ждать долго.
Во второе посещение я отметила, что внутри даже пахло по-особенному. Потерянным временем, унынием, пылью. Мы словно нырнули в море безысходности и медленно, очень медленно погружались на дно.
Увидев нас, служащая поджала губы.
— Ничего нет по вашему запросу. Ни-че-го.
— Но кто-то же взял эти документы? Они не могли исчезнуть из канцелярии, — осторожно ответила я, сильно сжав руку взбесившегося гайрона, чтобы он не вздумал встревать. — Это же настоящая тайна! Кто-то документы выкрал, и теперь это бросает тень на всю королевскую канцелярию. Разве это можно так оставить? Нам бы хотя бы знать, кто именно их запрашивал!
Я умоляюще уставилась на недовольную служащую.
— А я-то что могу сделать?! — возмутилась та, и пучок волос на затылке сердито качнулся из стороны в сторону. — Нету нигде никаких записей!
— Не может быть, чтобы такая умная, внимательная, собранная и… не побоюсь этого слова… гениальная в своём профессионализме служащая, как вы, не обнаружила, кто именно взял эти документы.
Работницу королевской канцелярии аж перекосило от моих слов. Видимо, я немного пересолила с комплиментами.
— Идите! И не приходите больше! — замахала руками она, а потом добавила, сдаваясь: — Я поищу и сама вам напишу, если что-то обнаружу.
— Если вас не затруднит, то Аршесу Эррагеру, пожалуйста. Я пока не умею почтовыми арканами пользоваться.
— Не затруднит! — рявкнула служащая и указала нам на дверь.
Когда мы вышли наружу, я была полна разочарования, а Аршес, напротив, выглядел довольным.
— И чему ты радуешься?
— Она нас запомнила. Ответила. И сама напишет. Это просто потрясающе! Ви, ты — настоящее сокровище.
— Думаешь, правда напишет?
— Не сомневаюсь. Ты задела её за живое. Да она как человек себя вела, Ви! Где такое видано? Ладно, идём, прогуляемся к дому проверяющего сиротских домов. На службе он уже несколько дней не появлялся. Очень уж любопытно мне с ним поболтать. Занятный выйдет разговорчик, это я уже точно знаю.
Аршес засунул руки в карманы шальвар и, насвистывая, двинулся в одном ему известном направлении. Я шла следом, рассматривая горожан, дома и витрины. Как же тут красиво! Какое всё… большое и разное! Это же просто праздник какой-то — вот так гулять по городу!
— В редакцию «Аберрийского вестника» я, кстати, написал. Им это не очень понравилось, но опровержение они пообещали дать. Так что никто не будет твою Аливетту обвинять в том, что она учинила пожар.
— Спасибо, Аршес.
— Можно просто Арш.
— Я учту. Ой, а это что, груши? — замерла я у фруктового ларька.
— Ну да, — удивлённо ответил Аршес. — Пойдём, Ви.
— Их правда из другого мира привезли?
— Правда, — кивнул Аршес и шагнул вперёд.
Я не сдвинулась с места. Стояла и разглядывала огромные, зеленоватые, похожие на округлые конусы плоды. Груши! Надо же…
— Ви, ты идёшь? — Арш вернулся и потянул меня за руку.
— А они правда такие вкусные, как про них пишут?
— Да обычные, мангор повкуснее будет. Пойдём!
Ритана всегда говорила: «Вот вырасту, буду груши каждый день есть!». Я завороженно смотрела, как солнечные лучи играют на изгибах экзотического фрукта. Вот она, мечта во плоти.
— Ви, ты что, хочешь грушу?
— А что, можно? — с надеждой спросила я.
— Боже, да почему нет-то? Сейчас. Ты следующий раз просто сразу и по делу говори, ладно? Я же не понимаю вот этого всего.
Аршес шагнул к прилавку и купил мне её. Настоящую грушу.
Продавец любезно ополоснул её водой, завернул в чистый шёлковый отрез и с улыбкой протянул мне. Ах, как она пахла! Я вонзила зубы в мягкую плоть и едва не застонала от счастья. Сладкий сок потёк по губам, а нежная мякоть будто таяла во рту.
Аршес рассмеялся.
— Ты бы себя видела! Нельзя есть с таким удовольствием, Ви. Становится завидно.
Я замерла, осознавая. Получается, что я разорила Аршеса на целую грушу, а на покупку для себя у него денег не хватило?
— Хочешь половину? — предложила я, подавив вздох сожаления.
— Нет, конечно. Для меня это просто груша, Ви. Идём, ты сможешь есть на ходу?
Да хоть на бегу! Хоть во сне. Какое блаженство!
Шла следом за Аршесом и просто упивалась необычным вкусом. Вот получу первую зарплату и куплю себе сразу три… нет, четыре штуки!
Когда я уже доела грушу, и от неё осталась лишь коротенькая веточка, Аршес вдруг перестал веселиться, строго на меня посмотрел и требовательно спросил:
— Где огрызок, Ви?
— Что?
К тому, что нужно будет вернуть огрызок, я оказалась не готова и съела всю грушу целиком, она же была до невозможности вкусная.
— Ви, ты съела огрызок, да? — сурово спросил Аршес. — Боже, ну так же нельзя! Хочешь ещё одну грушу — я тебе куплю. Хоть весь свой вес в грушах съешь, зачем ты ешь огрызки?!
— Извини, — опустила голову я. — Я не знала, что нельзя.
— Не то чтобы нельзя, просто так никто не делает. Ви, ну зачем?
И вот чего он взъелся на меня, раз даже можно? Что за радость быть богатым, если даже огрызок съесть нельзя?!
— Ну, вкусно было…
— Ви, это просто невозможно. Я даже боюсь представить, как ты мангор ешь. Прямо с косточкой? А ничего, что она у него размером с пол-ладони? — развеселился гайрон.
Между прочим, если косточку мангора разгрызть, то внутри будет очень даже приятная на вкус большая семечка. Но я этого Аршесу ни за что не скажу, пусть живёт и не знает!
— Я больше не буду, — огорчилась я, что опять попала впросак.
Ну откуда мне было знать, что огрызки не едят? Что за дикость — это же как четверть самой груши выкинуть. Ну ладно есть — нельзя так нельзя. Но хоть компот сварить?
— Ви? — позвал Аршес. — Виола? Я тебя обидел?
Я отрицательно замотала головой, глядя в пол.
— Ви, извини. Просто каждый раз, когда ты так ешь… ладно, каждый раз, когда ты вообще ешь, я злюсь, потому что вижу, как несправедливо с тобой обошлась жизнь. Я не на тебя злюсь, слышишь?
Кивнула, но глаза на него поднять не осмелилась.
— Ви, посмотри на меня, — мягко попросил Аршес.
Я отчаянно замотала головой, потому что точно знала — сейчас как разревусь! И чего мне не шлось мимо этой груши?
«Не жили красиво, нечего и начинать», — ехидно заметил внутренний голос.
— Ви, я чувствую себя настоящим подонком.
— Нет, что ты. Это я… всё неправильно делаю. Извини, — всхлипнула я.
— Когда я найду эту зайту Наррасти, я её задушу, — Аршес прижал меня к себе и погладил по спине. — Следующий раз я куплю больше груш, а ты не будешь есть огрызки. Договорились?
— Да.
— Хорошо, пойдём. Очень мне хочется увидеть зайтана проверяющего. Теперь даже сильнее. Тут недалеко осталось.
До дома чиновника Аршес вёл меня за руку, поглаживая пальцем ладонь. Промах с огрызком не то чтобы забылся, но утратил свою остроту. Когда мы подошли к нужному зданию, я уже перестала нервничать и расстраиваться. Рано или поздно усвою все условности, и всё наладится.
— Аршес, — тихо позвала я, перед тем как подойти к крыльцу. — Спасибо, что ты есть. Я не нарочно.
— Я знаю. Мы к этому разговору ещё вернёмся.
Дознаватель позвонил в тяжёлый металлический колокол на входе. Обычно колокола вешают глиняные. А тут — металлический. Всё-таки непривычно, когда тебя окружает такое богатство, и надо делать вид, что всё в порядке вещей.
Хорошо хоть Арш — не зазнайка. Наверное, просто не настолько богат. Да, вероятно, у богатства тоже есть свои градации. Вот он — не очень богат. Поэтому и живёт на работе. Да и одевается как-то просто, среди элитной очереди сегодня он выглядел невзрачнее всех. Шальвары тёмно-синие, а рубашка и вовсе чайного цвета, даже не голубая. А тут ещё я, на груши его разоряю.
«А отель? А доблоны в карманах?» — встрепенулся внутренний голос.
Наверное, отель ему по работе оплачивали. Как и моё жалование. Не из своих же денег он будет его выдавать? Нет, конечно, бред.
Нам открыли не сразу. Дородная женщина с гладко зачёсанными волосами посмотрела на нас и немного надменно сказала:
— Зайтан Соловов никого не принимает.
— Королевский дознаватель Аршес Эррагер. Вы уточните, думаю, что он меня всё же примет. Я, конечно, могу дождаться, когда он сам ко мне придёт, но я от ожидания очень злой становлюсь, так ему и передайте, — резко и ядовито ответил Аршес.
Я даже немного удивилась. Обычно он так не разговаривал.
Женщина вспыхнула, поджала губы и скрылась в недрах городского особняка, закрыв перед нашими носами дверь.
— Ви, ты только всё за натуральный жемчуг не принимай, ладно? — шепнул мне на ухо Аршес. — Иногда мне нужно выглядеть очень сурово, чтобы добиться результата. Если что — подыграй мне.
— Хорошо, — с готовностью кивнула я.
Дверь перед нами вдруг распахнулась во всю ширину.
— Он вас примет, — елейным голосом пропела женщина. — Желаете ли чаю, кофи, вина, закусок?
— Ничего не нужно, — холодно отрезал Аршес. — Ведите.
Зайтан Анастас Соловов произвёл на меня такое же огромное впечатление, как и он сам. Сидя в своей шикарно обставленной гостиной на диване, он занимал едва ли не бо́льшую его часть. Его подбородки можно было бы считать перед сном, чтобы уснуть. Нет, я против полных людей ничего не имею, даже немножко завидую им — это ж какое счастье столько всего съесть, чтобы так поправиться? — но развалившийся перед нами чиновник вызывал омерзение бегающим взглядом маленьких заплывших глазок.
А ещё он светился, но я не знала, как незаметно сообщить об этом Аршесу. Ладно, потом скажу.
— Простите, зайтан Эррагер, не могу подняться вам навстречу. Совсем колени меня подвели. Боли жуткие, я и не встаю уж который день. Оттого и к вам не пришёл. Не мог. Вот, целитель только что заходил, лечил. Говорит, ещё два дня покоя необходимо соблюдать. Вы уж простите старика за такое дело. Целители эти — им лишь бы денег содрать, не помогает уже лечение так, как раньше.
— Бывает. Я бы хотел обсудить с вами ваши отчёты о ревизиях приюта «Утешение» за последние пять лет. Их копии мне передали из канцелярии гражданского министерства. Знаете, что меня удивило? Ваш предшественник очень много замечаний сделал руководству приюта и дал один лаурдебат на их устранение. Но вот незадача, через две пятидневки он скончался, хотя мужчина был совсем не старый. Вы приняли его дела и подали рапорт о том, что все замечания устранены. Вот только я лично говорил с воспитанницами того приюта, зайтан Соловов, и абсолютно уверен: нарушения не просто не устранили, напротив, их стало больше. Мы здесь смотрим на должностное преступление, зайтан Соловов.
— Как вы могли такое подумать! Да я… разве я бы отнёсся халатно к своей работе? Это же дети, зайтан Эррагер. Сироты малые! Разве я бы смог сподличать?
— Вы понимаете, что все ваши отчёты уже смотрит отдел дознания? Я посадил своих лучших людей проверять каждую букву, сличать каждый дорожно-путевой лист, повторно ревизовать каждый подведомственный вам приют. И они уже нашли много всего интересного, зайтан Соловов.
— Особенно Хазарел! — добавила я и сделала большие глаза. — Он просто в бешенстве, ходит злой который день. Он как узнал, что вы скоро на допрос приедете, стал нож точить!
Чиновник побледнел, на лице проступил испуг, свечение немного усилилось.
Аршес странно на меня посмотрел, хотя сам же просил ему подыграть, вот я и старалась.
— Да, особенно зайтан Хазарел, — сверкнул глазами дознаватель. — Но я готов пойти вам навстречу и рыться в ваших делах не столько досконально, если вы сейчас добровольно расскажете о ситуации в приюте «Утешение».
Его голос рокотал в гостиной. Мне стало не по себе. Зайтан Соловов затрясся от страха, засиял ещё ярче и принялся причитать:
— Да я бы никогда! Помилуйте, это же сироты! Я всегда со всей строгостью…
— Вы не понимаете, зайтан Соловов. Мне уже многое известно. Вы уже попались на подлоге и ненадлежащем исполнении должностных обязанностей. У вас уже нет выхода. Выбор только один: сотрудничать со следствием или получить максимальное наказание, — голос Аршеса пробирал до самого позвоночника.
Сейчас гайрон выглядел совсем иначе: жёстким и непримиримым. Даже жестоким.
— Ой, боже, — выдохнула я, картинно прижав руку к груди. — Только не максимальное наказание! Не надо, Аршес!
Анастас Соловов выпучил глаза и часто задышал. Достал из кармана платок и вытер покрытый испариной лоб. Свет от толстяка уже стал неприятен для глаз, настолько сильным он был.
— Зайтан Эррагер, ну что вы… я же… просто больной человек, с трудом хожу. Зайта Наррасти, такая приятная особа, заверила, что у них всё прекрасно и нет никакой необходимости ехать… А у меня колени… — зайтан Соловов оттянул ворот рубашки и вытер ладони о шальвары. По его лицу катились крупные капли пота.
— То есть вы даже не были в инспектируемом приюте? — прорычал Аршес.
Вокруг дознавателя вдруг начала звенеть сила, а предплечья и кисти покрылись чешуёй.
— Я просто старый, больной… — затрясся чиновник, хватаясь за грудь.
— Сколько вам заплатила Наррасти? — рявкнул дознаватель.
— Да сущую ерунду. За беспокойство, — захлебнулся ужасом зайтан Соловов.
— Отвечайте, иначе я… — угрожающе начал гайрон, и я снова подыграла.
— Только не убивай его, пожалуйста! Прошу, Аршес. Ради святой Амы Истас, не убивай! — воскликнула я.
Свечение вдруг словно вспыхнуло вокруг громадного тела Анастаса Соловова, а затем сжалось в одну точку и сосредоточилось у него в районе солнечного сплетения. Глаза толстяка выражали дикий ужас, а руки раздирали рубашку на груди. Аршес нахмурился.
Чиновник захрипел, выкатил глаза, несколько раз дёрнулся и затих, обмякнув.
— Он что, умер? — изумлённо спросил Аршес, подходя к распластавшемуся по дивану телу.
— Не знаю, но он больше не светится, — шокированно ответила я.
— А что, светился? — ещё сильнее удивился дознаватель.
— Ну да, с самого начала.
Дознаватель отошёл от тела, распахнул дверь в гостиную и громко приказал:
— Вызовете целителя, что пользовал зайтана Соловова!
Из недр особняка раздался согласный отклик, а потом Аршес повернулся ко мне.
— Почему ты не сказала, что он светился?
— Побоялась, что он подумает, что я не в себе. Хотела потом тебе сказать. А ты ещё просил подыгрывать, вот я и…
— Да, об этом. Виола, пожалуйста, больше не подыгрывай. У тебя очень достоверно получилось. Слишком достоверно.
— Мы что… мы что, до смерти его довели? — схватилась я за голову.
— Он светился до того, как мы начали его допрашивать?
— Да!
— Выдвигаю предположение, что ты способна видеть скорую смерть. Это мы ещё проверим. Если я прав, то его смерть была предопределена. Сердце не выдержало, когда он понял, что его махинации раскрыты, и придётся ответить за свои действия.
Закусила губу и отступила на несколько шагов назад. Боже, неужели я до смерти запугала человека?
— Соберись, Ви. Ты ни в чём не виновата. Старший по званию я, допрос проводил я, ответственность на мне.
Аршес шагнул ко мне и приобнял. Благодарно уткнулась лицом ему в грудь и спросила:
— Я что, правда вижу смерть? Но почему сказали, что этот дар общественно опасен? Он же может быть полезен… если бы я только знала, что можно предупредить Хильцена. Или даже этого… Он же нам толком ничего не сказал!
— Ерунда, дух допросим. Зато духи не лгут. А опасен дар, вероятно, потому, что ты бы увидела, что с пропавшими девочками происходит что-то нехорошее. Если предположить, что их убивали, тогда логично, что никто не хотел, чтобы ты отследила закономерности и начала задавать вопросы.
— Я ничего не понимаю! Убивали?..
— Пока это только предположение. А ведь у тебя очень интересная способность, Ви. Не самый приятный, но, безусловно, очень полезный дар, особенно когда работаешь в дознании, — успокаивающе погладил меня по волосам Аршес. — И уникальный. Я о таком даже не слышал.
— Арш, но я же с ума сойду…
— Рано. Мы пока очень мало знаем, строим предположения. Так что с ума сходить рано.
Потрясённая, я замолчала. Аршес, не переставая меня обнимать, достал блокнот и написал записку, а затем отправил её почтовым порталом. Лекарь пришёл очень быстро, и пятнадцати минут не прошло.
— Хм. А для чего вызывали? — спросил худощавый гайрон с синеватой узкой бородкой, бросив короткий взгляд на тело зайтана Анастаса Соловова. — Разве у дознания нет своих специалистов для констатирования смерти?
— Мы бы хотели расспросить вас об истории болезни умершего.
— А разве вам его история не очевидна? Переедание, малоподвижный образ жизни, лишний вес. Магия, знаете ли, не всесильна. Мы ему сердце латали каждый лаурдебат на протяжении последних трёх лет, даже ставки делали, когда оно уже не выдержит, — цинично хмыкнул лекарь. — Моя, кстати, не сыграла, я ставил на следующий лаурдебат.
— Это правда, что он с трудом мог ходить?
— Истинная. Колени мы ему тоже регулярно чинили, но общий износ организма таков, что поделать уже было ничего нельзя. Кроме того, магические способности у него были крайне слабые, соответственно, старел он довольно быстро.
— И его смерть для вас не является неожиданностью? — тихо спросила я.
— Для меня неожиданность, что он так долго прожил, — равнодушно пожал плечами лекарь, а потом спохватился: — Вы не думайте, что я бесчеловечен. Просто очень специфический и скандальный пациент. Требовал от нас здоровья, при этом систематически его разрушал.
— Спасибо, зайтан целитель, — кивнул Аршес. — Не смею вас больше отрывать.
— Если понадобится заключение о состоянии здоровья, я его дам. Он же у вас во время допроса скончался?
— Да. А почему вы спрашиваете?
— Анастас очень страшился, что к нему придут дознаватели. Мне сначала даже показалось, что это параноидальный бред, а потом я понял, что совесть у него нечиста, вот он и боится до ужаса. Порой он был чересчур откровенен со мной и посвящал меня в подробности, которых я не хотел знать. Несколько дней назад пришла какая-то бумага из вашего отдела, так он с тех пор беспрестанно нас вызывал. Спрашивал, можно ли ему порталом путешествовать, но я запретил. Это серьёзная нагрузка на сердце. Не замечали, как оно бьётся после перехода? Хотя что вам, вы молодые. Для вас это ерунда. Так вот, знаю точно, что он собирался на днях отправиться в длительное путешествие. Купил поддерживающие микстуры и зелья в дорогу, очень нервничал, спрашивал, как он перенесёт морское путешествие. Я, конечно, советовал не ехать. Но Анастас был настроен очень решительно.
— Спасибо. Это очень полезная информация, — кивнул Аршес. — У вас случайно не найдётся лёгкого успокоительного? Моя помощница очень испугалась.
— Естественно. Ну-ка высуньте язык, милочка.
Я послушно подчинилась. На язык упало несколько душистых капель, пахнущих лиймом. Во рту немного запекло, а потом тепло прокатилось по горлу вниз до желудка, и мне действительно полегчало. Даже дышать стало проще.
— Такая юная, а уже в дознании. Похвально, — скупо улыбнулся лекарь. — А знаете, я, пожалуй, справку вам прямо сейчас напишу, раз уж вы тут. Чтобы не было потом проблем с начальством. А то знаю я, каково это.
Лекарь сел за столик и принялся делать размашистые записи на шёлковом листе. Закончив, поставил личный оттиск с подписью и передал Аршесу.
— Благостного дня, уважаемые, а я удаляюсь.
— Благодарю, зайтан, — кивнул дознаватель.
— Спасибо, — прошелестела я.
Когда он ушёл, я подняла взгляд на Аршеса и спросила:
— И что мы будем делать дальше?
— Дождёмся пару коллег и допросим дух. Интересно же, что такого скрывал этот толстяк, если настолько сильно боялся дознавателей…
Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата:
Капитула девятая, о ресторанном этикете
— Когда появится дух, может заболеть голова. Просто выйди из круга, и ты перестанешь его слышать, — сказал Аршес, указывая на очерченный мелом круг на полу. — Круг мы делаем для того, чтобы можно было допросить даже очень слабый дух. В его пределах он становится сильнее, а вне — незаметен.
— Но как мы его услышим? Он же дух, он же не может говорить.
— Голос в голове. И ощущения. Ни с чем не перепутаешь. Самое главное, Ви, помни, что это не твоя обязанность. Стало нехорошо — шагнула вон из круга. Или дала знать мне, я тебя вынесу. Геройствовать не надо, все по-разному переносят общение с духами, кому-то от него очень плохо. Помни, что в тебе тоже есть дух, но он пока живой и привязанный к тебе. И его очень сильно пугают духи свободные. Именно поэтому мы все боимся привидений, хотя ощутимого вреда они нанести не могут и встречаются очень редко. И потом, я не знаю, в чём суть твоего дара. Если допустить, что ты видишь ослабление связи между духом и телом, возможно, и на сам дух отреагируешь необычно. Самое главное — держи меня в курсе, не молчи, говори всё, что покажется важным, и плевать, как это будет выглядеть для остальных. Я к твоим словам отнесусь серьёзно в любом случае. Договорились?
Кивнула. Внутри стало тепло от такой заботы. Если бы не снующие вокруг дознаватели, я бы обняла его и поцеловала.
— Начинаем, — объявил Аршес.
Как оказалось, он хорошо ладит с духами. Один из лучших во всём отделении, разве что Хазарел превосходит моего гайрона в этом умении, но, по понятным причинам, его сюда никто не приглашал.
Мне думалось, что призыв духа — это нечто мистическое, особенное, невероятное. Но в итоге всё прошло до обидного буднично.
Во-первых, было светло, и солнечные лучи заливали гостиную. Ни свечей, ни особых атрибутов, ни будоражащего воя потусторонних голосов. Во-вторых, призывом занималась не группа таинственных магов в чёрных балахонах со спрятанными под капюшонами лицами, а деловитые дознаватели, перешучиваясь или беззлобно переругиваясь в процессе. В-третьих, при появлении духа не захлопали окна и двери, порыв внезапного ветра не затушил огонь в камине, даже в зеркалах не мелькнули таинственные пугающие тени.
Сплошное разочарование.
Мы стояли в очерченном мелом кругу рядом с трупом зайтана Анастаса Соловова. На тело с остекленевшим взглядом я старалась не смотреть. Хотелось бы держать Аршеса за руку, но чаровал он обеими руками. Призыв духа — пятиуровневый аркан и требует огромной концентрации.
Главный дознаватель двигался потрясающе красиво. Плавно, размеренно, с урдиновой уверенностью в своих силах. Я только сейчас обратила внимание, какие у него по-мужски красивые кисти. Рисунок под длинными пальцами постепенно наливался голубоватым золотом. Вот Аршес закончил нижний слой, и тот замер в воздухе. И сверху сразу же ложится второй слой, не менее сложный. И как он помнит такое непростое плетение? Целых пять уровней!
Я наблюдала за ним со смесью восхищения и гордости, для которой не было ни единой разумной причины. Но чувства не поддаются разуму или логике, иногда они просто есть. В лучах золотого солнца мой гайрон казался особенно прекрасным. И я осознала, что влюбилась. По уши. По самую маковку.
«А чего сразу не в короля, а?» — саркастично спросил внутренний голос.
Я всё понимала: и разницу между нами в возрасте и опыте, и принципиальное отличие в нашем происхождении, и пропасть не столько даже в уровне достатка, а в тех вещах, которые укладываются и не укладываются у нас в головах. И это понимание причиняло боль. Но что я могла сделать? Хоть мясом наружу вывернись, мне не стать богатой аристократкой. Всё, что мне оставалось — просто любить его и быть рядом до тех пор, пока нужна.
Когда Аршес доплёл последний слой аркана и наложил его на тело, чары расползлись до размеров очерченного мелом круга и засветились по контуру.
Появление духа застало меня врасплох. В ушах немного зашумело, заныли виски, кольнуло в основании черепа.
— Дух Анастаса Соловова, отвечай: что ты можешь рассказать о своих ревизиях в приюте «Утешение»? — начал допрос Аршес.
— Четыре года там не был, — раздался пустой голос то ли в моей голове, то ли в комнате.
От этого потустороннего звучания стало не по себе. Волоски на руках и ногах поднялись дыбом.
— Директриса платила тебе, чтобы ты писал подложные отчёты?
— Да, чтобы писал отчёты и не посещал этот приют.
— А как же дети? Они содержались в ужасных условиях.
— Кого волнуют эти сироты? Никому до них дела нет. Почти два десятка пропало — никто даже не заметил.
От сухой безжизненности голоса всё внутри сжималось в испуганный комочек.
— Два десятка? Откуда тебе это известно?
— Обычно директриса платила за отчёт. Пятьсот доблонов. А потом я как-то наткнулся на документы о том, сколько детей туда направляли, и сверил с тем, сколько проживало по факту. Оказалось, что когда я посещал приют, детей там содержалось меньше, чем должно было.
— И что ты сделал?
— Написал ей, что могу помочь скрыть эти данные за определенное вознаграждение.
— Куда пропадали дети?
— Не знаю. Не спрашивал. Неинтересно. Знаю только, что она сначала удивилась, что я обнаружил несостыковку. Сказала, что у меня ничего нет, ведь в королевской канцелярии всё подчистили, а я лгу. Пришлось прислать ей копии министерских документов. После чего она заплатила мне две тысячи доблонов за их устранение из нашего архива.
— И ты действительно их уничтожил?
— Нет, конечно. Я же не дурак. Оставил у себя на всякий случай. Как гарантию её хорошего поведения.
— И сколько пропаж ты помог скрыть?
— Девятнадцать, — со стылым равнодушием отозвался дух.
— Ты знаешь имена?
— Да, все документы у меня в рабочем столе, под нижним выдвижным ящиком. Там тайник.
— И сколько директриса заплатила тебе в общей сложности?
— Около пяти тысяч доблонов.
— В других приютах были подобные ситуации?
— Насколько мне известно — нет.
— Сколько приютов ты курировал?
— Шесть.
— И больше нигде дети не пропадали?
— Насколько мне известно, нет.
— А чем этот приют отличается от других?
— Закрытостью, удалённостью, одарённостью детей, — бесстрастно перечислил голос, словно просто считал до трёх.
— Ты знаешь, где можно найти зайту Наррасти?
— Нет.
Ощущение присутствия духа ослабло, его голос стал тише.
— Что ты знаешь о ней?
— Ничего. Я устал. Я ухожу.
Мир внезапно вернулся к нормальности. Аршес вопросительно посмотрел на меня, а я выдала ему слабую улыбку. Почему-то захотелось пить.
— Составьте протокол и обыщите дом, — распорядился Аршес, и его подчинённые принялись за дело. — Сделайте опись всех материальных ценностей, я подам ходатайство о том, чтобы всё его имущество было продано с торгов, а деньги распределены между пострадавшими от его действий девочками. Ви, пойдём, заберём список. Я хочу, чтобы ты посмотрела на имена в нём.
Кабинет чиновника находился в соседней комнате. Аршес ловко вытащил ящик из стола, вскрыл магическую защиту тайника и достал из него документы.
Зайтан Соловов был аккуратен в делах. В списке стояли имена всех знакомых мне девочек, которых «переводили» из приюта. Среди последних я увидела и Мирмину, и Хильду и несколько других.
— А что если директриса их продавала в семьи? — с надеждой спросила я. — Мы исходим из самых плохих вариантов, но что если она их просто пристраивала за деньги к бездетным родителям?
— Пять тысяч доблонов — это чуть больше двухсот пятидесяти доблонов на ребёнка, просто чтобы скрыть сам факт их пропажи. Не вяжется. Зачем такие сложности, если усыновить сироту можно и официально, гораздо проще и в разы дешевле? Кроме того, ладно малыши, но те, что постарше? Их редко берут из приютов, а если и берут, то чаще в качестве бесплатных работников и бесправной прислуги. С этим борются, конечно, но я по службе не раз сталкивался с подобным. Скорее всего, Наррасти продавала девочек с другой целью. Но я не могу понять, с какой? В качестве постельных игрушек? Слишком рисково, они же магессы, проще брать неодарённых, проблем меньше. А никакие другие варианты в голову пока не приходят.
— Трисы в списке нет.
— Может, не успели внести…
— Какие-то ещё документы могут быть нам полезны?
Аршес просматривал листы и свитки один за другим.
— Нет, но я сдам их в архив гражданского министерства и попрошу выяснить, почему Анастас Соловов их прятал. Пойдём, я хотел ещё кое-что проверить. Нас уже ждут в городской больнице, я хочу выявить некоторые закономерности твоего дара.
Посещать городскую больницу мне хотелось чуть меньше, чем нисколько. Но я послушно последовала за гайроном на выход из негостеприимного дома.
— Мы обедать будем? — спросила я на случай, если он забыл об этом важном деле.
А ещё жажда стала почти немилосердной.
— Да, точно! Обед… как ты смотришь на то, чтобы заглянуть в ресторан с медитарской кухней?
— С восторгом и предвкушением, — честно откликнулась я. — А что там подают?
— Открытые пироги с сыром, албондираки, это как тефтели, только лучше. А ещё пауэллу, это ройс с морепродуктами. И тксулетаки, это такие рыбные котлеты…
— Звучит просто чудесно.
До ресторана мы дошли быстро, потому что Аршес не умел ходить медленно, а я стремилась к вожделенной еде. И пить хотела.
— Так, Ви, давай заранее обговорим, что кости обгладывать не нужно, глаза из рыбы не выедать, посуду не облизывать. Всё поняла? — спросил Аршес, остановившись у нарядной вывески.
«Конечно, ты же не хочешь опозориться в свой единственный в жизни поход в настоящий ресторан», — сказал внутренний голос.
— Да! — с готовностью подтвердила я, переминаясь с ноги на ногу.
Запахи из заведения доносились до нас даже на улице, и желудок категорически запротестовал против вынужденной задержки у входа.
Внутри нас ожидало царство ароматов и буйство красок. Яркие жёлтые плетёные половички, насыщенно-красные занавески и оранжевые подушки на сиденьях контрастировали с сочными растениями в горшках и зелёными нарядными передничками официантов. Нам были рады, словно родным! Парень в форме миртового цвета радушно улыбнулся, будто бы только нас и ждал, и проводил к уютному столику у окна. Мы сели друг напротив друга.
Я с интересом наблюдала за текущим за стеклом потоком людей.
Аршес сделал заказ, и нам принесли напитки. Свежевыжатый ларанховый сок в высоком стакане и воду с лиймом в плоской пиале. Стоило официанту поставить их на стол, как я подхватила пиалу и с наслаждением глотнула прохладной воды с нежным цитрусовым привкусом.
Лицо официанта вытянулось, глаза выпучились, щёки странно раздулись, будто он подавился. Прикрывшись подносом, он отлетел от нашего столика и затрясся в приступе беззвучного кашля за прилавком с бутылями и готовыми пирогами.
Я перевела удивлённый взгляд на Аршеса, который смотрел на меня со странным перекошенным лицом. А потом заржал!
— Это чтобы руки ополоснуть, — выдавил он, отсмеявшись.
«Поздравляю! Ты продержалась примерно пять минут», — вынес вердикт внутренний голос.
Мне стало досадно до слёз. Ну откуда я могла знать? Ну почему у меня вечно всё так? Кто вообще придумал за столом руки мыть, рукомойники для кого изобрели, а? Краска залила лицо, и я почувствовала, как стремительно пунцовею, сливаясь цветом с алыми занавесками. Сильно прикусила губу, чтобы не разреветься, но это не помогло. На глаза навернулись слёзы, и стало жутко, до боли обидно. Аршес вскочил с места, сел рядом со мной и серьёзно сказал:
— Пожалуйста, не расстраивайся так! Это я виноват, забыл предупредить. Да ничего такого в этом и нет, вот, смотри! — он схватил мою пиалку и сделал из неё щедрый глоток. — Мы сначала напьёмся, а потом руки там помоем. И ноги. Чтобы они точно нас запомнили.
Смешок застрял в сдавленном горле. Я всхлипнула и улыбнулась.
— Какой позор…
— Ви, перестань! Позор — это прикрывать махинации Наррасти и воровать у сирот. Вот что такое позор. А вот это, — он беспечным жестом указал на стоящую на нашем столике посуду, — ерунда, Ви. Бывает! Знаешь, я однажды объелся сыра с плесенью, и на одном очень важном мероприятии среди очень именитых особ у меня очень громко бурчал живот. Особенно — в паузах между речами, когда воцарялась недолгая тишина.
— Над тобой смеялись? — робко улыбнулась я.
— Нет, что ты. Это же благовоспитанное общество. Все сделали вид, что ничего не произошло, а потом ещё года два это вспоминали, дали мне прозвище Бурчук, которое я носил лет до двадцати трёх.
— А зачем ты ел плесневелый сыр?
— Потому что он ужасно вкусный, ты обязательно попробуешь.
Я уткнулась лбом в его плечо и закрыла глаза.
— Тебе со мной стыдно выйти в люди, — обречённо выдохнула я.
— Не стыдно, а весело. Я уже год столько не веселился, сколько с тобой. Ну, посмотри на меня. Когда-нибудь мы вместе над этой ситуацией посмеёмся. Обещаю.
Еда оказалась ужасно вкусной, но я ела осторожно, внимательно повторяя за Аршесом, чтобы снова не попасть в столь полюбившийся мне просак.
До больницы мы дошли, когда уже начало вечереть. У входа нас ждали двое молоденьких полукровок-дознавателей, парень и девушка. Поздоровавшись, мы вошли в двустворчатые двери здания городского госпиталя.
Тяжёлое, гнетущее ощущение поселилось в груди. Сияние, исходящее от нескольких пациентов, было видно от дверей палат. Другие светились не столь ярко. К счастью, смертельно больных оказалось не так много, и это были пожилые люди. Не знаю, как бы я выдержала картину окружённого таким светом ребёнка.
— И что дальше?
— Мы посмотрим, действительно ли твой дар связан со смертью. Если так, то постараемся использовать его во благо. А ещё посмотрим, на сколько часов вперёд ты видишь. И проверим, влияет ли на что-то степень свечения. Возможно, слабо светятся те, кто умрёт позже. Или, наоборот, это некая вероятность. Ребята останутся тут и будут наблюдать.
Когда мы закончили в госпитале, на улице уже воцарилась темнота. На Нагуссе, находящейся так близко к экватору, темнело всегда в одно и то же время, около шести вечера. Жёлтые фонари щедро расплёскивали густой свет по мощёной мостовой.
— Ужин?
— Пока не хочется, — вздохнула я.
Поход в больницу отбил аппетит и навеял какое-то неприятное ощущение дежавю.
— Ви, ты здорова? — обеспокоенно спросил Аршес.
— Не смешно. Просто мне грустно, что все эти люди умрут.
— Мы все когда-нибудь умрём, это естественная часть жизни. Вот представь, что никто бы не умирал. Тогда мы прекратили бы заводить детей. Места бы не хватало, люди перестали бы наслаждаться жизнью.
— Почему?
— Потому что невозможно наслаждаться чем-то бесконечно. Острота ощущений — в новизне и быстротечности. Я бы не получал от твоего общества столько удовольствия, если бы вокруг меня была ещё сотня таких же Виол. Твоя ценность в уникальности. Так и с жизнью. Она дорога лишь до тех пор, пока может оборваться в любой момент.
Никогда не думала о жизни с этой точки зрения.
Видимо, рассуждения Аршеса придали мне храбрости, потому что я взяла его за руку, и до отделения дознания мы шли, переплетя пальцы.
— Ви, ты совсем ничего не помнишь из своего детства?
— То, что случилось до приюта, я не помню совсем. Первый год в приюте — очень смутно. Более-менее осознанные воспоминания у меня только с одиннадцати лет. А ты хорошо помнишь своё детство?
— А то. У меня целых четыре старших брата, стоит увидеть их довольные морды, сразу всё детство вспоминается, — хохотнул гайрон.
— Наверное, здорово иметь большую семью.
— О нет, это просто ужасно. Прекрасно помню, каково быть самым младшим. Сначала меня дубасили они, а потом я подрос и отомстил, — широко улыбнулся гайрон. — Но сейчас я до каскарровых рогов рад, что я младший.
— Почему?
— Познакомлю тебя со старшими братьями, и ты сама поймёшь. На них висит ответственность за наш род, и они себе не принадлежат, а я смог выбрать работу по душе.
— Почему ты стал дознавателем?
— Очень люблю выведывать тайны и разгадывать загадки. А ещё — ловить мерзавцев. Но только на сытый желудок, разумеется, — весело подмигнул он.
— А это всегда так долго?
— Нет, обычно нам попадаются куда более глупые мерзавцы, их ловить легче. К примеру, был как-то экземпляр, который влез в дом, набил полные карманы жемчуга, а потом на кухне закусил окороком, выхлестал здоровенную бутыль креплёного вина и уснул прямо в гостиной. Очень удобно его ловить оказалось, далеко ходить не пришлось, — широко улыбнулся Аршес. — Или вот. Двое очень хитрых ворюг обнесли один особнячок, а потом в кабаке в соседнем районе города по пьяни об этом раззвонили. Трактирщик, естественно, сообщил куда следует, и этих деятелей приняли тёпленькими прямо вместе с сумками с награбленным.
— Да ладно, — засомневалась я. — Такого не бывает!
— Бывает чаще, чем ты думаешь. А умных преступников ловить сложнее, но интереснее. Хотя иногда они тоже ошибаются в мелочах. Или на жадности попадаются. Или на тщеславии. Одна знатная гайрона очень долго оставалась непойманной. Она крала украшения у хозяев светских приёмов, причём делала это виртуозно, не оставляя следов. А на таких мероприятиях всегда людно, заподозрить всех невозможно, да и оскорбление это — обыскивать представителей высшего света, поэтому сделать это было нереально. В общем, вычисляли долго. Самое гениальное, что у себя она догадалась инсценировать кражу и была вне подозрений. А попалась, надев одну небольшую урдиновую брошку в другом городе. Так уж совпало, что там выросла владелица этой брошки. На украшении была изображена весёлая парочка играющих мангустов, штучная работа. И стоило одной продавщице увидеть эту брошку на незнакомой женщине, она сразу же обратила внимание и запомнила. А потом, несколько лаурдебатов спустя, девушка между делом сообщила приехавшей погостить в родной город постоянной покупательнице, что видела точно такую же брошку. Владелица тут же рассказала мне, и это помогло выйти на след умелой воровки. Дабы избежать скандала и огласки, пострадавшие направили этой гайроне коллективное письмо. Всё украденное вернулось к владельцам, а ту гайрону перестали принимать в приличном обществе, и она вынужденно переехала на другой остров.
— А почему её не посадили в тюрьму?
— Огласки никто не хотел. Но она выплатила очень внушительный штраф в казну.
— Как интересно.
— Таких историй у меня фургон и маленькая тележка. Кстати, ужинать всё-таки будешь?
— Да. Только можно пока на вынос взять и поесть в кабинете? Второй за день позор я не переживу. Всегда считала, что голодать — это тяжело, а, поди ж ты, оказалось, что ходить по ресторанам тоже непросто.
— Глупости. Ты быстро освоишься.
— В твоей компании? Вот уж сомневаюсь! — фыркнула я. — Кто сегодня сначала забыл предупредить о самом важном, а потом сам пил из пиалки для мытья рук, подавая плохой пример?
— Ах так? Ну держись, Ви, — сверкнул глазами Аршес и шепнул, наклонившись к уху: — Берегись, начну водить по ресторанам и не стану подсказывать, как себя вести.
— Да, пожалуй, это страшная угроза, — впечатлилась я и сменила тему: — Чем ты планировал заниматься вечером?
— У меня есть дела в отделении, проведу небольшое совещание, проверю отчёты, напишу несколько писем, — сказал Аршес, останавливаясь у знакомого фургончика с ройсовыми лепёшками.
Судя по всему, это был основной источник питания зайтанов дознавателей.
— Тогда я займусь разбором твоих старых дел? — спросила я, беря в руки свёрток со своей порцией. — Тебя интересует сортировка по годам и алфавитный указатель по всем фамилиям в делах?
— Это было бы настоящим подарком. Кстати, я тебе выделю отдельную большую комнату под архив, чтобы все документы лежали в одном месте. Сейчас они рассортированы по комнатам в соответствии с территориями. У меня в кабинете — Нагусса, а в трёх комнатах наверху — Симиарра, Изарра и все остальные. Так что территориальность тоже отмечать нужно обязательно.
— Я распределю твои дела и покажу. Если понравится, то остальные буду разбирать и раскладывать по той же схеме. Если нет, то придумаем что-нибудь ещё.
— Ты — настоящее сокровище, — тепло улыбнулся гайрон. — В общем, я буду занят до ночи, а потом вернусь. Только постарайся не ложиться спать, я хотел сегодня кое о чём с тобой побеседовать перед сном.
— Договорились.
Аршес прикончил купленную лепёшку, проводил меня до своего кабинета, взял несколько папок и исчез, а я принялась за дело.
Удивительно, но мне действительно понравилось заниматься архивом. Я просматривала дела, отмечая фамилии, названия артелей, компаний и даже улиц, вносила это всё в алфавитные карточки, ставя напротив каждого слова номер дела, в котором оно встречается. Понятно, что карточек со временем станет очень много, а эти, возможно, придётся переписать, чтобы привести их все к одному виду, но сейчас заниматься настоящим делом и чувствовать себя полезной было очень здорово и ново.
В итоге настолько увлеклась, что несколько часов до возвращения Аршеса пролетели как один миг. Я складывала обработанные дела в стопочки по номерам от меньшего к большему, чтобы потом сразу поставить на полки или в шкафы.
Аршес вернулся поздно и спросил:
— Перекусить хочешь?
Вспомнив зайтана Анастаса Соловова, я решила не перебарщивать с едой.
— Нет. Ждала тебя. О чём ты хотел поговорить?
— Подожди, я освежусь и заварю нам травяного настоя. Кстати, я попросил прислать вещи из гостиницы. Думаю, на Ирла Айпагарр мы пока не вернёмся. Я выделю для твоей одежды место в шкафу здесь. Либо мы можем и домой ходить ночевать, — протянул Аршес, явно показывая, что домой ему идти не хочется.
— Зачем? Здесь достаточно много места. Иди в ванную, а я сама заварю нам отвар.
— Успокаивающий сбор в оранжевом мешочке, — показал Аршес.
Вскипятив воду в чайнике арканом, гайрон ушёл. Подумала, что мне тоже стоило бы смыть с себя воспоминания о сегодняшнем дне. Только переодеться-то не во что…
Выпив чашку отвара, я разомлела. Да и усталость дала о себе знать.
Когда Аршес вышел из ванной в одних чистых шальварах, я спросила:
— Можно одолжить у тебя рубашку?
— Да, конечно! Возьми любую в шкафу. Я днём не подумал о дополнительной одежде для тебя, а вечером магазины уже были закрыты. Завтра сходишь и докупишь всё необходимое, ладно? Деньги в тумбочке, бери сколько хочешь. А мне, видимо, придётся отлучиться на половину дня.
— Ты об этом хотел побеседовать? — мне не терпелось узнать, о чём он планировал поговорить. В груди зрело какое-то тревожное предчувствие, и я бы предпочла поскорее всё узнать.
— В том числе. Иди в ванную, — он взял свою кружку с отваром, налил ещё напитка в мою и отнёс обе в просторную спальню.
Я постаралась идти в ванную спокойно и степенно. Не бежать, сшибая углы и подпрыгивая от нетерпения. Вот далась ему эта таинственность!
Искупавшись, надела чистую рубашку Аршеса и закатала рукава. Почистила зубы, расчесала и заплела волосы в косу, чтобы не спутались за ночь. Вздохнула и вышла из ванной комнаты. Аршес сидел на постели, вертя в руках кинжал. Металл тускло блеснул синим. Заметив меня, гайрон поднялся. Рукоять острого клинка он сжал в одной руке, а вторую протянул мне.
— Иди сюда, Ви.
Я доверчиво шагнула ему навстречу.
Капитула десятая, о важном семейном деле
— Ви, я бы хотел, чтобы ты стала моей арданой, — проговорил Аршес после долгой паузы.
— Арданой? — не поверила я своим ушам.
«Он что, напился, пока ты купалась?» — удивился внутренний голос.
Ардана — это не просто любовница. Это официальная возлюбленная, при отсутствии жены практически равная ей статусом. Это… это что-то, о чём я даже мечтать боялась. Сердце забилось часто-часто, от нахлынувшего счастья я едва не хлопнулась в обморок. В сознании меня удержала только необходимость согласиться, пока он не передумал.
— Только у меня есть одно условие, Ви. Я хочу, чтобы ты рассказала мне всё, что знаешь об Аливетте.
— Что? — потерянно спросила я.
— Это моё условие. Я клянусь, что не причиню ей вреда сам и никому не позволю. Вы с ней увидитесь. С нами она будет в безопасности, понимаешь? Я не хочу делать ей ничего плохого, мне просто нужно её найти.
Я замерла, глядя в его синие глаза.
Стать его арданой и предать подругу? Или сохранить тайны Аливетты и отказаться от самого желанного мужчины на свете?
Я не знала, как поступить.
Аршес опустился передо мной на колени и прижался лицом к ладоням. Я гладила пальцами гладковыбритые скулы и разрывалась на части.
«Выбирай Аршеса. У Аливетты есть остров, образование и семейные секреты, она не пропадёт. А у тебя ничего нет», — посоветовал внутренний голос.
Я провела по синим волосам моего гайрона. Горло сдавило спазмом, глаза запекло, дыхание перехватило. Он терпеливо ждал ответа. Как же больно! Ну почему всё должно быть именно так?
— Однажды я очень тяжело заболела. Приютская целительница пришла, дала какой-то отвар и ушла, но никто от неё помощи и не ждал, все знали, что у неё и способностей-то толком нет. Аливетта принесла мне завтрак, но я совсем не хотела есть. Тогда она без разрешения пошла во двор, собрала какие-то травы в саду и сделала мне зелье. Сняла блокираторы и сплела аркан прямо на глазах у воспитательницы. Её потом на целый день заперли в холодной комнате без света и на три дня лишили еды. И она понимала, что так будет. И всё равно сделала. Ей было тринадцать. Я не могу, Аршес. Проси что угодно, только не это. Я не могу Аливетту предать. Никак не могу.
Погладила его по лицу и посмотрела в ярко-синие глаза. Слезы прокладывали щекотные дорожки на щеках, и я даже не попыталась их сдержать. Бесполезно. Мне слишком больно было говорить то, что я собиралась сказать.
— Ты замечательный. Умный, красивый, весёлый. Я тебя всего пару дней знаю, а кажется, будто всю жизнь. Но я всё равно не могу, даже ради тебя.
— Ты её не предаешь, Ви. Я просто найду её и обеспечу безопасность. Ты понимаешь, что она может наделать кучу ошибок и навредить себе?
— Понимаю, — глухо ответила я. — Но это будут её ошибки, Аршес. Я не вправе решать за Аливетту и распоряжаться её судьбой. Если она захочет попросить защиты у властей Аберрии, она сделает это сама. Иногда любить кого-то — это дать ему свободу ошибаться и принять его выбор. Я знаю, чего она бы хотела и о чём мечтала. И точно знаю, что Але бы не понравилось, если бы я выдала тебе все тайны, которые она мне доверила. Я не могу ничего тебе рассказать, Аршес. Прости. Если это значит, что я не могу быть твоей арданой, пусть так. Я согласна на любую роль — подруги, любовницы, помощницы, как ты решишь. Лишь бы рядом с тобой. Но Алю предать я не могу.
— Знаешь, наверное, я бы даже немного разочаровался, если бы ты ответила иначе… Прости, что поставил это условие и расстроил тебя. Обещаю, что больше я об Аливетте не заговорю. Если ты решишь доверить мне эту тайну, я буду рад. Но настаивать больше не стану, — сказал он и поднял руки к затылку.
Короткое движением кинжалом — и на колени мне легла сплетённая по всем правилам, перехваченная металлическими кольцами коса Аршеса. Я неверяще уставилась сначала на неё, а потом на своего гайрона.
— Но почему? Я же отказалась…
— Прими мою косу в знак моей любви к тебе, Виола Зинтоза. Окажи мне честь стать моей арданой и разделить со мной радости и тяготы, которые приготовило будущее, — улыбнулся он.
Шокированная, я даже выговорить ничего не смогла. Коснулась маленького колечка на хвостике и другого кольца побольше, которое туго перетягивало волосы у основания синей косы и не давало им рассыпаться. Посмотрела в глаза Аршесу и молча обняла его, не в силах сказать ни слова.
— Меня восхищает твоя преданность, Ви. Надеюсь, что однажды ты сочтёшь меня достойным таких же сильных чувств и будешь беречь мои тайны и принимать мой выбор так же трепетно. По крайней мере я точно знаю, что ты на такое способна, а я лишь должен показать тебе, что стою твоей любви.
— Стоишь, — прошелестела я, крепче стискивая его в объятии. — Для меня ты стоишь целого мира, Аршес.
Он вытер большим пальцем слёзы с моего лица и нежно поцеловал. Я ответила ему со всей пылкостью, на которую только была способна. Всё ещё не веря, что он выбрал меня своей арданой, гладила и целовала его лицо и ошалевала от нахлынувших чувств. Мне до безумия хотелось выразить свою любовь, но я не знала как. Не умела. Ни красиво говорить, ни правильно целовать, ничего толком не умела. Оставалось только надеяться, что хотя бы он знает, что делать.
— Почему я?
Аршес прижал меня к себе, и жадно втянул мой запах ноздрями.
— С самой первой секунды меня пленил твой запах, Ви. Потом я разглядел внешность. Но только лишь запаха и красоты было бы мало. Я слишком долго прослужил дознавателем, чтобы доверять глазам или нюху при выборе женщины. Чем ближе я тебя узнавал, тем сильнее поражался. Тому, что ты выросла весёлой и лёгкой в тяжелейших условиях. Тому, насколько ты искренна и открыта, не боишься сложностей и работы. Тому, как сильно ты преданна своей подруге и как горячо её любишь. Ты не испугалась меня, отказалась от денег, завернула очень лестное предложение, обещающее высокий статус и достаток. И всё, чтобы сохранить верность Аливетте, которая даже не узнала бы, реши ты что-то мне рассказать. Это с одной стороны немного ранит моё самолюбие, потому что ты отказалась быть моей арданой, а с другой — восхищает. Опять же, никто из моих знакомых не ест огрызки и рыбьи глаза, а я люблю всё необычное, — улыбнулся мой дознаватель.
— Смею тебе напомнить, что ты пытаешься во мне эти привычки искоренить, — улыбнулась я в ответ, вытирая слёзы. — Вот так отучишь есть огрызки, а потом уйдёшь к другой, которая их всё ещё ест.
— Не думаю, что в мире имеются другие люди, способные с таким невероятным наслаждением есть грушу вместе с листьями и ветками, — мягко поддразнил он. — Твой аппетит к жизни заразителен.
Погладила своего ардана по скуле и поцеловала. Меня до краёв переполняли счастье и нежность. Словно я сама стала океаном нежности и могла залить ею весь мир. Коснулась неровно отрезанных прядей, чтобы убедиться, что мне не показалось. Что это правда. Что он мог выбрать любую, а выбрал меня…
— Тебе теперь надо постричься.
— И серьги тебе купить. Представляешь, я забыл про серьги.
— Ничего страшного. Это вовсе не обязательно.
— Даже не начинай, Ви. Я хочу, чтобы все видели, что ты в отношениях. В отделении и так слишком много шепотков. Ко мне уже трижды подходили спрашивать, свободна ли ты и можно ли тебя пригласить на свидание, — проворчал Аршес.
— Да ладно? — не поверила я.
— А что тебя удивляет? Ты красивая, одарённая юная магесса.
— Но у меня же ничего нет. Ни приданого, ни связей, ни семьи…
— А тут не нищие работают, чтобы к жене на поклон за коркой хлеба идти. И потом, связи у тебя ещё будут, — фыркнул мой ардан. — Когда Цилаф доберётся до своего острова и начнёт им править, то превратится в одну их самых влиятельных особ Аберрии. Да и без неё ты прекрасно справишься, наладишь все нужные контакты сама.
— Ты преувеличиваешь мои достоинства, — мягко улыбнулась я.
— Мне повезло, что ты их пока не осознала, и я умудрился встретиться тебе первым. Действительно повезло.
— Это мне повезло, — уверенно сказала я и потянула его к себе на кровать, откладывая драгоценную косу на прикроватную тумбочку. — Расскажи, как это происходит у гайронов?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, первая сакральная ночь. Аливетта говорила, что совсем по-другому.
— Ах, это. Видишь ли, она имела в виду близость между двумя гайронами. Это немного другое. Обычно когда гайрона сделала выбор или просто созрела, она начинает танцевать. Были времена, когда всё происходило исключительно стихийно — гайрона танцевала, заинтересовавшиеся ею самцы дрались за неё, победитель уводил девушку, и между ними формировалась связь. Они становились парой, лазтанами. Но сейчас всё иначе. Обычно гайрона танцует для своего избранника так, чтобы никто посторонний этого не видел. Особенно это касается знатных семей, договорных браков. Но даже при таком раскладе магия танца срабатывает не всегда. Если зверь не заинтересовался, то связи не получится. А без связи детей не будет, либо будет мало, да и способности им, скорее всего, не очень сильные передадутся.
— А откуда вообще пошёл этот танец? Ведь изначально все гайроны были самцами.
— Да, изначально гайроны были только самцами. Ты знаешь историю сотворения нашей расы?
— Аля рассказывала, что гайронов вывел в качестве рабов какой-то сумасшедший учёный. Он скрещивал купленных им мальчиков и парней с разными животными, и неожиданно связка с морскими ящерами дала такой результат.
— Эксперимент вышел у него из-под контроля. Учёный ввёл магическое ограничение на интеллект и особыми арканами закрепил безынициативность и послушание. Воины у него получились невероятно сильные, бесстрашные, тупые и послушные. Идеальные рабы. Человеческая и звериная ипостаси очень причудливо переплелись между собой. А потом внезапно безвольные в остальном гайроны проявили очень большой интерес к человеческим женщинам. Некоторые пары дали потомство. Здесь без магии не обошлось, обычная женщина не может от гайрона зачать ни при каких обстоятельствах, только магически одарённая. И вот это потомство оказалось вполне жизнеспособным. А ещё лишённым многих недостатков своих отцов. Детки получились поумнее, посильнее и поживучее. Тут бы учёному и остановиться, но им овладели интерес и азарт. Он с упоением изучал созданную им расу, пока они несколько десятков лет спустя не вышли из повиновения и своего создателя не убили.
— Аля рассказывала, что это он первый захотел от них избавиться, когда понял, кого сотворил.
— Спорно. У него к тому моменту было небольшое отлично тренированное войско. Поздновато было осознавать, ты не находишь? Да и глупо идти одному против всех. Вероятно, он отдал приказ, который гайронам не понравился, или просто стал мешать. В общем, они его убрали. Заняли его лабораторию, осваивали магию. В какой-то момент им стало слишком тесно в рамках замка своего творца, и они захватили остров неподалёку. Примерно в это время и появился танец. Он тесно связан с брачными ритуалами сугандилов, морских ящеров, от которых мы взяли второформу. У сугандилов после созревания самка залезает на возвышенность и активно двигается и бьёт хвостом, чтобы распространить свои феромоны. Самцы дерутся за право подняться к ней. С победителем самка образует связь на всю жизнь. Новую пару они формируют, только если партнёр или партнёрша погибли. Так вот, этот инстинкт, он и у гайронов есть. Чем больше гайроньей крови, тем он сильнее. А изначально эта особенность весьма существенно помогла вывести жизнеспособное потомство. Танец позволял создать удачные пары в рамках ограниченного количества особей и избежать кровосмешения. Со временем гайроны научились лучше контролировать свои инстинкты, а танец перестал быть необходимостью и превратился в важнейшую традицию.
— И что же получается — гайроны не могут выбрать, кого им полюбить?
— Нет. Я же полюбил тебя. Скорее всего, сейчас я на чужой танец не отреагирую, потому что мне нравится твой запах. Просто если оба свободны, то почему нет?
— А с тобой у нас может возникнуть связь? — с затаённой надеждой спросила я.
— В теории — да, но вероятность тем выше, чем больше гайроньей крови, а в тебе её совсем нет.
Это совсем не тот ответ, который я хотела услышать, но не может же мне бесконечно везти.
— А если ты встретишь свою пару? — вопрос дался с трудом, мне было больно даже думать об этом.
— До тех пор, пока люблю тебя — вряд ли, так что не нужно грустить заранее, Ви.
«Ой, чего тебе ещё надо? Косу ей подарили, на работу интересную устроили, кормят от пуза. Живи и в ус не дуй, а ты сопли распускаешь!» — возмутился внутренний голос.
— Договорились, — твёрдо решила я.
Аршес лёг рядом со мной на постель и осторожно погладил по бедру. Я положила руку на его грудь, наслаждаясь прикосновением к горячей гладкой коже.
— Я даже рад, что в прошлую ночь нас прервали, — тихо сказал Аршес. — Я подумал, что не хотел бы торопиться. Предлагаю дождаться опорретана, когда ты официально войдёшь в возраст ответственности. Мне нужна чистая совесть, чтобы ловить извращенцев, а как я буду это делать, если сам соблазню несовершеннолетнюю сироту?
— А совершеннолетнюю сироту соблазнять, значит, можно? — поддразнила я.
— Нужно. И потом, тебе, наверное, хочется ко мне привыкнуть? Может быть, у тебя есть какие-то страхи, сомнения или опасения, связанные с первой ночью? Задавай вопросы, я отвечу.
Я прислушалась к себе. Никаких страхов не было. Желание привязать к себе Аршеса покрепче было, любопытство было, предвкушение тоже было. А вот страха почему-то не было. Напротив, всё казалось правильным и естественным, и даже отсутствие серёжек — традиционного обозначения статуса замужней или состоящей в отношениях женщины — никак не смущало.
— А почему говорят, что гайроны в постели лучше человеческих мужчин? — порозовев, спросила я.
— Это где это такое говорят? — весело вскинул брови ардан.
— В приюте некоторые девочки говорили, — уклончиво ответила я.
Ладно, девушка с постельным опытом у нас была всего одна, в прошлом году она прожила с нами всего два лаурдена до своего совершеннолетия, потому что попала в приют уже достаточно оформившейся зайтой. По сравнению с нами она выглядела женщиной, но потом отощала, побледнела и стала похожа на нормальную несчастную сироту, а не на пышущую формами трактирщицу.
— А с виду такое благообразное заведение… — иронично протянул Аршес. — А если серьёзно, то это сказываются некоторые особенности физиологии гайронов. Дело в том, что когда всё происходит исключительно по-человечески, то тут отличий почти нет, разве что несколько более длительный процесс, от этого и шутки на эту тему. Но если в дело вмешивается гайрон, то ему нужно понравившуюся девушку схватить, обнять, подмять под себя, слиться с нею и замереть. В такие моменты образуется связь. Происходит перестройка организма, чтобы теперь только запах этой конкретной женщины вызывал желание, а другие — нет. Хочется оставаться неподвижным. Это довольно долго может длиться, иногда часами, обычно только в первый раз. Но и в другие тоже случается, хоть и редко. В общем-то, вот и вся разница.
Он ласково гладил меня по груди и плечам. Прикосновения казались огненными даже сквозь ткань рубашки. Я изучала пальцами рельеф его тела и всё ещё не могла поверить в свалившееся на меня счастье. Его поцелуи были слаще груш!
— Мне твой запах тоже ужасно нравится, — призналась я.
— Ты пахнешь лучше всего на свете, — серьёзно сказал гайрон.
— Ты что, мимо булочной никогда не проходил? — фыркнула я в ответ.
Аршес чуть сдвинулся и лёг на меня сверху, завладев губами. Меня захлестнуло восторгом, я изо всех сил притянула его к себе и полностью открылась.
В этот момент в воздухе засиял аркан почтового портала.
— Каскарр, да это издевательство какое-то! — прорычал сквозь зубы гайрон и сплёл вторую часть аркана.
Свёрнутый свиток был запечатан гербовым знаком. Ардан его распечатал и пробежал глазами.
— Ви, меня срочно вызывают по одному важному семейному делу, — с тревогой сказал Аршес, поднимаясь с постели. — Прости. Не знаю, сколько это займёт времени. Можешь брать здесь в кабинете что угодно, купи себе завтрак, если я не успею вернуться. Деньги есть в тумбочке, трать сколько хочешь. Купи себе всё необходимое. Занимайся архивом. Я постараюсь освободиться как можно скорее, но не знаю, когда получится.
— Ты весь растрёпанный, — проговорила я, разочарованно выпуская ардана из объятий.
— Арротзовый изоррат[1], — он зло выругался ощупывая рукой длинные пряди у лица и криво обрезанные короткие волосы на затылке. — Каскарр, Ви, прости, само вырвалось.
«Что это за словечки такие любопытные? Надо запомнить и спросить потом, что они значат!» — посоветовал внутренний голос.
— Я всё равно ничего не поняла, — махнула рукой я. — Тебе помочь собраться?
— Нет, да тут нечего собираться, — пробурчал Аршес, натягивая рубашку. — Всё, Ви, я ушёл. Не скучай без меня.
— Вот ещё! — возмутилась я. — Обязательно буду скучать! Удачи!
Обняла его, стоя прямо на кровати, и коротко поцеловала на прощание.
Когда за арданом закрылась дверь, я взяла в руки косу и прижала своё главное в жизни сокровище к груди. От счастья хотелось кричать.
Неужели в моей жизни наконец настала та самая мифическая белая полоса?
[1] Арротзовый изоррат (аберрийский, обсценный) — совершенно непозволительное выражение, тем более в присутствии не достигшей возраста ответственности зайты.
Из переписки Эри́ны Эррагер и Инби́да Хазарела
Капитула одиннадцатая, о нежелательном внимании
Проснулась в одиночестве. Видимо, Аршес задержался, решая свои семейные вопросы. А жаль. Потянулась, улыбнулась новому дню и потопала в ванную.
Когда я закончила с утренними процедурами, коса гайрона всё ещё лежала на прикроватной тумбочке, свидетельствуя о том, что мне ничего не приснилось, и я действительно ардана самого чудесного на свете мужчины. До сих пор не верится!
На завтрак сделала себе чаю и подъела остатки печений, булочек и пирожков. Очень сытное питание, если продолжать в том же духе, глядишь — и будет что в корсаж складывать.
«Скорее отрастёт то, что из-под корсажа торчит», — заметил внутренний голос.
А это тоже не плохо, потому что сейчас отовсюду торчали одни лишь кости. Немного жаль, что Аршес забыл про серьги, мне не терпелось показать всему миру, что мы теперь пара. Но приходилось проявлять выдержку.
В кабинете заботливой женской руки ждал стеллаж с документами. Глубоко вдохнув, я принялась за пыльное дело. Пришлось даже пустить газету на тряпки, чтобы избавиться от грязи и паутины там, где не успелось сделать это вчера.
Половина дня пролетела продуктивно и почти незаметно. Конечно, я хотела дождаться Аршеса, чтобы пообедать в его компании, но постепенно голод давал о себе знать. Пришлось отложить архивную деятельность и сделать ревизию запасов. Полное отсутствие оных, если не считать остатки кофи, нескольких видов чая и пузатую полную сахарницу, намекало на необходимость похода в магазин. Заодно и из одежды себе кое-то прикуплю. Брать деньги Аршеса мне стало как-то неловко, поэтому я решила для начала тратить свои «подъёмные».
Продуктовая лавка находилась в конце улицы. Но путь к ней лежал мимо молочного магазина и кондитерской. Как тут пройдёшь мимо? Никак.
Около витрины с сырами я замерла, поражённая их разнообразием. Я и не знала, что сыр бывает нескольких видов. Всегда думала, что сыр — он один. А тут — десятки сортов, и все разные. Белые, жёлтые, оранжевые, зеленоватые с травами и красные с перцем и пряностями. И отдельно — покрытые плесенью. Восхитительно-отвратительнейшее зрелище. Аршес упоминал, что любит такие? Наверняка он вернётся голодный. А в кабинете у него имеется холодильный шкаф, сейчас совершенно пустой. Если купить каждого вида по кусочку, чтобы попробовать вместе, то заодно и узнаю, какой именно сыр любит он.
— Дайте, пожалуйста, всех видов по небольшому кусочку. Попробовать, — зачарованно попросила я у дородной девушки-продавщицы.
Та колыхнула бюстом, осмотрела меня с ног до головы и недовольно ответила:
— Сыры дорогие, — последнее слово она протянула так, будто я просила отпустить мне товар без оплаты.
— У меня есть деньги, — растерялась я, нащупывая жемчужины в кармане.
— Покажите, — поджала губы продавщица.
Мне стало дико неловко. Вынула и показала горсть синих аберрийских жемчужин. Она кивнула и принялась за работу. Отрезала небольшой ломоть от каждой сырной головки и заворачивала в плантановый лист или шёлковую ткань.
— Сумка есть? — спросила она, закончив.
Я отрицательно помотала головой. Про сумку как-то не подумала. Продавщица цокнула и сложила свёртки в тонкий шёлковый мешочек с двумя ручками.
— И масло, пожалуйста, — попросила я, вспомнив, что Аршес любит кофь с маслом.
Отрезав кусок размером с ладонь, пышногрудая девушка уложила всё вместе и сказала:
— Шесть таринов и пятнадцать песс.
Ох, как дорого!
Отсчитав нужное количество, я заплатила за покупки и двинулась к кондитерской. Там набрала всего понемногу — тоже исключительно чтобы узнать, что именно нравится моему ардану. Может, ему по душе кофийные пирожные? Или мангоровый зефир? Или вот эта грушевая пастила? А может, трубочки с заварным кремом? Или рассыпчатое печенье с лиймовой начинкой? Или рожки со взбитыми сливками? А вдруг он больше всего любит мармелад? Я должна была знать!
В булочной пришлось взять несколько кусочков разного вида хлеба. Какой предпочтёт Аршес? Загадка!
В продуктовой лавке я набрала разных видов ветчины и колбас. Только попробовать по маленькому кусочку! Не для себя, конечно. Исключительно с целью узнать, что по душе Аршесу.
Сама не знаю, как так получилось, но когда дело дошло до овощей и фруктов, сумки с покупками было уже некогда девать. Я даже засомневалась — уместится ли всё в холодильный шкаф? Но отступать перед сложностями — не в моих правилах, поэтому решила, что куплю ещё немного груш, а потом как-нибудь разложу и умещу всё.
«Не надорвись от жадности!» — посоветовал внутренний голос.
Сумки действительно оказались несколько тяжелее, чем я ожидала. Лямки неприятно врезались в плечи, а нести их оказалось неудобно. Хорошо хоть не жарко. Нет, поход за одеждой придётся отложить, а сейчас нужно возвращаться в отделение. Вдруг Аршес уже там? Мысли об ардане придали сил.
Обратный путь оказался куда длиннее, но своя ноша не тянет. Я с честью донесла всё купленное до кабинета и принялась раскладывать покупки по полкам холодильного шкафа. Только одну пироженку съела. Ладно, две. И кусок ветчины. Кто знал, что она так прекрасно сочетается с пирожными?
Половина продуктов уместилась с лёгкостью. Ещё четверть — влезла с трудом. А оставшаяся часть никак не хотела умещаться. Ещё и масло почему-то стало мягким и жидковатым. А ведь покупала твёрдое, это я точно помнила. Неужели испортилось?
Положила его на стол и задумалась. Куда девать то, что не влезло? В животе требовательно заурчало, подсказывая вариант решения проблемы.
— Только чтобы не пропало! — сказала я и отломила кусочек от сдобной булочки.
Налила себе прохладной воды — кипятить воду арканом я не умела.
И попробовала. Для начала мясо, которое продавец назвал бужениной. Какая же вкуснотища! Потом сыры. С плесенью оказался совершенно гадким на вкус, так что я с чистой совестью оставила его Аршесу. Он же любит? Вот пусть наслаждается. Острые колбаски тоже оставила ему — они неприятно жгли язык. Масло тем временем стало ещё мягче. Да что с ним происходит? Что я делаю не так?
Когда в животе места не осталось, и его заняла вся не уместившаяся в холодильном шкафу еда, я помыла руки и снова занялась архивом. Мягкое масло убрала в холодильный шкаф на всякий случай — может, его ещё можно спасти? Или нужно идти к продавщице и говорить, что она продала некачественный товар? Такая деньги вряд ли вернёт. Ладно, вернётся ардан, с ним и посоветуюсь.
Дело с архивом двигалось споро. Папочек в свободном углу становилось всё больше, как и карточек. Эх, нужно прикупить для них какой-нибудь ящик. Так и перебирать удобнее, и не рассыплются.
Чем больше дел я обрабатывала, тем медленнее получалось. Раньше я заводила для всего новые карточки, а теперь уже вписывала некоторые понятия в старые, для чего нужно было их найти. Когда на одной из них появилась запись «Цветочная, улица; Дела № 748, 956, 1309», я почему-то чуть не подпрыгнула от счастья. Рядом вскоре появилась «Цветоч, зайтана, Дела № 641», и это была уже совсем другая карточка. Хорошо, что Аршес нумеровал все дела по порядку. Раскладывать их по годам тоже не составило труда. Вскоре у меня было уже семь стопок вместо одной, а я так и представила шкаф с табличкой: «Год 6971-й, дела № 1186–1363». Это же какой порядок будет во всём этом безобразии!
Попадались папки совсем тоненькие, с ними я разбиралась быстро. А вот с толстыми возилась иной раз по полтора-два часа. Нужно же было всё учесть, отследить все упоминания, которые могли оказаться важными. А потом меня осенило: а ведь преступления-то разные, а у меня никакой классификации! Нужно же кражи, убийства, похищения как-то по отдельности обозначить. А как?
Чтобы вот смотришь на дело — и сразу было понятно, о чём оно. У Аршеса в кабинете все папки были красными.
«Нужны разноцветные папки, — подсказал внутренний голос. — Смотришь на бочок папки, она красная. Значит, убийство. Жёлтая — ограбление. Оранжевая — шантаж».
Нет, так это не будет работать. А вдруг дело началось с убийства, а потом выяснилось, что кража тоже была?
«Тогда клеить цветные полоски на них. Так на каждой папке хоть по пять полосок может быть, а новые можно доклеивать в процессе. И пусть все папки будут красные! А полоски можно жёлтые, белые, зелёные, синие и чёрные клеить, они будут отлично выделяться», — предложил внутренний голос.
Гениально!
А территориальность? Да просто по шкафам распределить.
Я аж подпрыгнула от восторга. Точно! Смотришь на папку — и сразу понятно, что там. Можно взять и разом все убийства за год из шкафа достать, например. Для чего? Понятия не имею, но это точно пригодится!
Воодушевлённая, я провела ревизию в кабинете на предмет необходимых писчих принадлежностей и отправилась в другой магазин, канцелярский.
Ох, сколько тут всего было! Вот вроде не съешь, но как же вкусно это разглядывать! Я выбрала красивые ручки, купила кисточку и клей в стеклянной банке, краски и несколько десятков белых шёлковых листов. А потом ещё не удержалась и купила себе красивый голубой блокнот в кожаной обложке и цветные карандаши.
Обратно в кабинет возвращалась в таком приподнятом настроении, что казалось, будто я иду, не касаясь земли. Беспокоило только, что Аршеса до сих пор не было, но семейные дела — они, наверное, такие. Затягивают.
Плодотворно поработав до самого вечера, я решила, что надо и в магазин одежды наведаться, пока он не закрылся. Чистого платья на завтра у меня не было, а это ещё вчера пора было постирать. Эх, жаль, что одежду из гостиницы до сих пор не доставили.
Завершив разбор особо заковыристого дела, я довольно посмотрела на результат работы. Десятая часть архива уже была разобрана и лежала в углу в строгом соответствии с годами и номерами. На торцах всех папок — аккуратные наклейки, судя по которым, воруют в Нагуссе чаще всего.
Можно и перерыв сделать!
Стоило только открыть дверь кабинета, как ко мне подошёл Хазарел и растянул рот в сладко-любезной улыбке. Словно прокисшим сиропом облил.
— Прекрасного дня прекрасной зайте, — елейно пожелал он и спросил: — Куда вы держите путь?
— Доброго дня. В магазин, — растерянно ответила я. — А что?
— О, мне как раз тоже нужно в магазин. Составлю вам компанию. Думаю, Аршес не захотел бы, чтобы вы ходили по городу одна, мало ли что может случиться.
«Аршес бы не захотел, чтобы ты ходила по городу в компании этого хлыща, вот это точно!» — ядовито заметил внутренний голос.
— Спасибо, но я одна справлюсь. Я бы хотела пойти в магазин одежды, а это не совсем прилично делать в вашей компании.
— Что вы! Безопасность не может быть неприличной, — оскалился Хазарел. — Я вам совершенно не помешаю.
Настырный гайрон вышагивал рядом со мной, и я совершенно не знала, как от него отделаться. Послать? Грубо. Игнорировать? Он вроде ничего плохого не делает. Но чувство внутри всё равно рождалось какое-то гаденькое.
— Не думаю, что мне что-то может угрожать в центре города, — недовольно ответила я.
— А зря. Такую красивую девушку могут и похитить. Я бы точно похитил. Но, кажется, я уже опоздал? — чуть насмешливо спросил он. — Ходят слухи, что ночью Аршеса видели без косы…
Вот ведь сплетники! Краска начала заливать лицо, и я ускорила шаг. Да когда же он от меня отлипнет?
— Хотя вижу, что вы серёг не надели. Неужели отказались от его дара? Любопытно. Получается, что у меня ещё есть шанс? — вкрадчиво спросил гайрон.
От возмущения я даже замерла на месте. Резко развернулась в его сторону и яростно зашипела:
— Не ваше дело!
— Моё дело — это любое, которое я сделаю своим, малышка Ви, — насмешливо ответил Хазарел, моя ярость его лишь позабавила.
— Да как вы смеете!
— А вот так. Ладно, не кипятись, ничего я тебе не сделаю. Просто ты очень интересна. А когда мне становится очень интересно, я начинаю любопытствовать. А когда я любопытствую, то обычно выясняю разные неприглядные тайны прошлого. И если ты не хочешь, чтобы я начал рыскать в твоём прошлом, Виола, то советую тебе со мной подружиться.
Он сделал шаг ко мне и встал настолько близко, что я явственно почувствовала его запах. К моему огромному изумлению, не настолько мерзкий, насколько подошёл бы такому гайрону.
Я отпрянула и сощурила глаза.
— Лучше держитесь от меня подальше!
— И не подумаю. Напротив, я буду держаться к тебе поближе, пока нет Аршеса. На всякий случай. Лишь бы чего не случилось, — оскалился Хазарел.
— Уши надеру, — со всей серьёзностью пообещала я.
— М? Любишь игры пожёстче? Я не против. Можешь быть сверху. Так и быть, дам тебе подержаться за уши.
Лицо пунцовело, руки сжались в кулаки, захотелось наорать на навязчивого хама.
— Да как вы смеете?! Я всё расскажу Аршесу, когда он вернётся!
— Что именно ты расскажешь, Виола? Например, то, что, по слухам, ты убила своих родителей? Он об этом знает? И зачем ты это сделала? Или просто так, ради удовольствия? Как ты их отравила? И как провернула всё это в девять лет?
Его слова вышибли из меня дух.
— Что? Что за бред? Это ложь!.. — прошептала я, не веря его словам. — Я ничего не помню из своего прошлого!
— Если ты ничего не помнишь, то как можешь утверждать, что это ложь? — хмыкнул бессовестный гайрон. — И ты забыла, что дознаватели не лгут?
Крыть было нечем. Я в ужасе замерла под немигающим взглядом тёмно-синих глаз.
— Что вам от меня нужно?
— Мне интересно, с кем спутался Аршес. И я советую тебе отказаться от вашей связи самой, иначе он узнает много всего любопытного о твоём прошлом, Виола. Ведь как только он выяснит, что ты такое, он порвёт с тобой сам. Единственное отличие лишь в том, что в первом случае тебе удастся избежать позора. Собирай вещи и проваливай, пока его нет. Оставь записку. Так будет лучше для всех.
Его жестокие слова хлестали наотмашь. Меня затрясло. Неужели я правда убила родителей? Но как это вообще возможно? Я же никогда никому не причинила вреда…
На глаза навернулись горячие слёзы, я отшагнула назад от отвратительного гайрона и кинулась прочь. Подальше от отделения дознания, от досужих глаз и грязных сплетен. Ноги сами принесли меня в парк, где я забилась в самый дальний угол и разрыдалась на спрятанной в кустах скамейке. Неужели он сказал правду? Я убила родителей? В девять лет? Но как? Почему? Нет, это невозможно…
Но внутри вдруг проснулась запрятанная в глубины сознания старая забытая боль. И вина. Огромная, душащая вина. Настолько большая, что под её тяжестью я едва могла дышать. Слёзы бежали из глаз, я ничего толком не могла вспомнить, но знала одно: Хазарел сказал правду.
Я действительно виновата в смерти своих родителей.
Но почему? Как?
И что скажет Аршес, когда узнает? Он такого не простит! Не лучше ли мне сбежать сейчас, не ожидая, как он порвёт со мной, узнав всю правду о моём прошлом?
Из переписки Эрины Эррагер и Инбида Хазарела
Капитула двенадцатая, о принятом решении
В парке я просидела до самой ночи. Искусала губы до крови, истерзала себя и наплакалась до изнеможения. Сбежать от позора казалось очень соблазнительной идеей, но в итоге пришла к тому, что обязана объясниться с Аршесом. Я не знаю, что случилось в моём прошлом, ничего не помню из раннего детства. Если он сочтёт произошедшее тогда достаточной причиной, чтобы расстаться со мной — это его право. Пусть скажет мне об этом в лицо. Но сбегать от проблемы было бы трусливо и даже немного подло, а решать за двоих — неправильно.
Расправила юбки окончательно испачканного платья и побрела обратно в отделение. Казавшееся раньше красивым здание теперь выглядело враждебно. Собрав в кулак всё мужество, зашла внутрь. На меня смотрели. Взгляды впивались в лицо и проникали под кожу. Видимо, новости уже разнеслись среди дознавателей. Подавив желание развернуться и убежать, я продолжила позорное шествие до кабинета Аршеса.
Его на месте не оказалось. Я с облегчением выдохнула и бросилась в ванную комнату, умыться. Прохладная вода остудила пылающие веки. Сначала поплескала водой в лицо, а потом залезла в ванну. Я не знала, что мне делать дальше. Вряд ли Аршес выгонит меня в ночь. Но что делать утром?
Раздался осторожный стук в дверь.
— Ви, ты внутри? — спросил Аршес.
— Да, — просипела я.
Горло отчего-то заболело, а голос сел.
— Тебе плохо?
— Да, — честно ответила я.
— Я могу войти?
— Лучше я выйду сама. Сейчас.
Отчего-то разговаривать с ним, сидя в ванне, не захотелось. Я и без того чувствовала себя слишком уязвимой.
— Тут доставили наши вещи. Подать тебе что-нибудь?
— Да. Платье. Любое.
Дверь осторожно приоткрылась, сквозь узкую щель протиснулась рука гайрона и повесила платье на ручку.
Что он сейчас думает?
Злится? Презирает? Жалеет о своём выборе?
Из ванной я выходила, будто шла на эшафот. В спальне мягко горели бра, рядом с кроватью стоял здоровенный саквояж. Надо думать, что там мои вещи, и Аршес выставит меня за дверь.
Я низко опустила голову и замерла у входа.
— Расскажи, что случилось, Ви, — мягко попросил Аршес, подходя ко мне.
— Хазарел раскопал историю моего прошлого, — выдавила я.
Повторять всё это мне не хотелось. Слова застревали в горле морскими ежами и раздирали меня изнутри. Но пусть лучше он услышит от меня, чем от других. Гайрон бережно прижал меня к себе и выслушал.
— Значит, Хазарел тебя обидел? Он за это ответит, обещаю.
— Это правда, Аршес. Я чувствую, что это правда… — несмотря на все попытки сдержать потоки слёз, они полились из меня бурной рекой.
— Это не вся правда, в этом я уверен. А своей интуиции я привык всецело доверять. Я планировал заняться твоим прошлым чуть позже, когда мы закончим дело с приютом и привыкнем друг к другу получше. Я чувствовал, что там есть что-то болезненное, потому что ментальных блоков на тебе нет, а значит, ты ничего не помнишь, потому что забыла сама. А дети забывают что-то, только если это было либо совершенно неважно, либо настолько травмирующе, что вспоминать ужасно больно. Ты была ребёнком, Ви. Тебе было девять. Я думаю, что произошла трагическая случайность. Не верю в то, что ты могла совершить нечто подобное нарочно. Просто не верю.
Я смяла в ладонях тонкую ткань его рубашки и вжалась в него с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь.
— Ты меня не бросишь? — тихо спросила я, боясь поднять на Аршеса взгляд.
— Нет, конечно. Даже не сомневайся в этом. Я свой выбор сделал, и до тех пор, пока ты со мной честна и верна мне, я от тебя не откажусь. Просто возникли некоторые сложности. Дома мне пока что лучше не появляться, я довольно сильно рассорился с матерью и двумя братьями. Нет, я, безусловно, знал, что им тяжело будет принять человечку в качестве моей арданы, но к такому всё равно оказался не готов. Так что пока поживём тут, а в следующем году присмотрим жильё в городе.
— Арш, я не хотела, чтобы ты из-за меня ссорился с семьёй! — всхлипнула я.
— Я поссорился не из-за тебя, а из-за того, что всегда поступаю по-своему. Это не первая и не последняя ссора, поверь мне. Ви, я не вчера родился и понимал, что наш союз вызовет протест. Но всё равно поступил так, как посчитал нужным, и ни о чём не жалею, — уверенно сказал Аршес, садясь на кровать и усаживая меня себе на колени.
— Но если бы не моё прошлое…
— То нашлось бы что-то ещё. Твоё происхождение, которое, кстати, довольно высокое. Если я правильно понял, то ты гваронесса Зинтоза, этот титул ты должна была унаследовать от родителей. Не знаю, можешь ли ты заявить права на титул теперь. Ведь вмешался твой дядя, через суд получил права на твоё наследство и продал его. И вот это интересно, Ви, потому что всё твоё имущество изначально принадлежало семье твоей матери, а титул — отцу. Твой дядя был таким же нищим, как и твой отец, хоть и мог похвастаться знатным происхождением. Но твой дед по отцовской линии был заядлым игроком, и закончил жизнь в долгах и нищете.
— Откуда ты знаешь?
— Копнул чуть глубже, да и Хазарел вцепился в эту историю, как тюлень в рыбину. При всех его недостатках, дознаватель он хороший. Так вот, твой отец удачно женился по любви на единственной дочери богатого производителя шёлка. Но твоего деда по материнской линии забрал шторм. Он утонул в одну из торговых поездок. Бабушка по матери души в тебе не чаяла. Твоя мама была очень поздним ребёнком, да и сама родила уже в зрелом возрасте, поэтому к моменту всех этих событий твоя бабушка была очень стара. И потом, они все были обычными людьми, у твоей мамы даже способностей не было. Судя по всему, смерть дочери твою бабушку подкосила, но с ней ты начала чувствовать себя лучше. А потом она скончалась, и это травмировало тебя ещё сильнее. Думаю, что твой дар появился из-за страха смерти. Иногда у сильных чародеев такое бывает. Магия откликается на острейшую бессознательную потребность. Ты так сильно боялась смерти близких, что научилась видеть смерть заранее.
— А дальше?
— Твой дядя убедился, что ты невменяема, и отдал тебя в очень закрытый отдалённый приют для магически одарённых девочек. Подал в суд, обвиняя тебя в убийстве с целью обогащения. Так как после смерти родителей и бабушки ты стала единственной наследницей приличного состояния, дядя представил тебя, как меркантильную маленькую расчётливую убийцу. Не с первого раза, но у него получилось. И вот это самое интересное в этой истории, Ви, потому что для меня очевидно, что выгодоприобретатель в данном случае не ты, а он. Я отчётливо вижу мотив и думаю, что нам нужно наведаться к нему в гости, чтобы задать некоторые вопросы. Мы обязательно сделаем это, когда ты будешь чувствовать себя лучше. Хочешь успокаивающего отвара?
— Да.
— А есть?
— Тоже да, — задумчиво сказала я, касаясь аккуратно подстриженных синих прядей. — Я купила для тебя масло и плесневелый сыр.
— Сыр с плесенью, — улыбнувшись, поправил Аршес.
— Какая разница?
— Никакой, но говорят именно так.
— Там для тебя целый кусок.
— Дай угадаю. Тебе он не понравился?
— Нет, не понравился. А почему ты так решил?
— Сама говоришь, что кусок целый. А понравился бы — осталась бы маленькая краюшечка, — мягко улыбнулся он, поглаживая меня по волосам.
— Только масло какое-то испорченное. Стало мягким. Может, оно тоже с плесенью, как ты любишь?
— Масло мягким стало, потому что подтаяло. Ты наверняка его держала вне холодильного шкафа. А если масло нагреть, то оно вообще жидким станет. И масло с плесенью есть не стоит. Как и мясо. Только сыр.
Теснее прижалась к ардану, стараясь вобрать в себя хоть частичку того спокойствия, которое он излучал.
— Аршес, мне страшно. Страшно узнать правду о моём прошлом.
— Не бойся, я буду рядом. Со всеми проблемами мы разберёмся. Полуправда гораздо хуже, поэтому мы будем делать выводы только тогда, когда докопаемся до сути. Договорились?
— Мне так повезло с тобой… даже не верится.
— Это мне повезло. А тебе не везло столько раз, что судьба тебе давно задолжала, Ви. Всё будет хорошо. И не мучай себя мыслями о родителях. Я уверен, что это была ошибка или жуткая случайность.
— Но почему я тогда чувствую себя настолько виноватой?
— Мы разберёмся. Посиди минутку, я принесу отвар.
— Я с тобой пойду, не в кровати же есть, — слезла я с его колен.
— Ви, я принёс серёжки. Это защитный артефакт и маячок. Я теперь всегда буду знать, где ты находишься. Хотел бы сказать, что это ради одной только безопасности, но доля собственничества и желания контролировать в этом тоже присутствует. Если ты против, то давай обсудим.
— Я не против. Мне так будет даже спокойнее.
Хоть Аршес и сделал всё возможное, чтобы я чувствовала себя лучше, но поздний ужин всё равно прошёл в тяжёлой атмосфере. Внутри словно натянулись невидимые струны так сильно, что готовы были лопнуть в любой момент. Я прильнула к ардану и закрыла глаза. Он снова усадил меня себе на колени и крепко обнял.
То ли подействовал успокаивающий отвар, то ли мерное биение сердца гайрона, но я задремала. Сквозь лёгкий сон почувствовала, как он переложил меня на постель и развязал пояс на платье, а затем лёг рядом и прижал к себе. Постепенно тепло и его дыхание убаюкали окончательно.
Проснулась от ощущения пустоты. Аршеса рядом уже не было, и я остро почувствовала его отсутствие. Было ещё темно, но за окном уже брезжили робкие утренние сумерки. Кажется, что-то упало. Я села на постели. Приглушённый стук раздался снова, за ним последовали шлепок и сдавленное кряхтение. Да что такое? Я встала и вышла в кабинет, с тревогой его оглядев. Дверь в отдел была закрыта, за ней и слышались эти странные звуки. Подлетела к двери и распахнула её.
Представшая перед глазами картина заставила сердце болезненно сжаться. Хазарел и Аршес дрались. Молча, остервенело, безжалостно. Могучий стремительный удар пришёлся ардану в лицо, и тот едва успел увернуться, кулак прошёлся по скуле и оставил на ней кровавую ссадину. Я вскрикнула и в испуге зажала руками рот. Они вдруг оба резко остановились и уставились на меня. Лица у обоих были разбиты. Аршес вцепился Хазарелу в плечо правой рукой, а тот удерживал в железной хватке левое запястье своего руководителя.
— Мы тебя разбудили? Извини. Мы просто… Немного… — Аршес на секунду замялся. — Разговариваем! — радостно закончил он и улыбнулся окровавленным ртом, изо всех сил сдавив плечо Хазарела. — Да?
Я в немом ужасе уставилась на них обоих.
— Рот закрой, — сдавленно отозвался Хазарел. — В том смысле, что хватит скалиться, у тебя губа разбита, ты её пугаешь, — добавил он, а затем повернулся ко мне: — Немного разговариваем, немного тренируемся. Всего по чуть-чуть. Самое обычное утро, ничего особенного.
Аршес резко сделался серьёзным и сказал:
— Ви, маленькая моя, иди ещё немножечко поспи, м? Мы сейчас закончим… тренировку… и я к тебе приду. Зачем тебе смотреть, как мы…
— Упражняемся, — подсказал Хазарел.
— Упражняемся! — подхватил мой ардан.
— Вы дерётесь, а не упражняетесь! — воскликнула я.
— Мы просто мужчины! Иногда нам нужно… поговорить по-мужски. Потренироваться вместе, — пояснил Аршес.
Теперь они оба стояли ровно и с невинным видом смотрели на меня. Из разбитого носа Хазарела сочилась кровь. Гайрон отпустил левое запястье Аршеса и вцепился в правое плечо. Выглядело это так, будто он дружески приобнял начальника. Если бы не побелевшая от напряжения кисть, сжимающая плечо Аршеса, выглядело бы вполне достоверно.
— Неотёсанные мужланы, не умеющие вести цивилизованные беседы, — добавил мой ардан и снова кроваво улыбнулся, но тут же спохватился, стёр улыбку с лица и проникновенно попросил: — Ви, урдиновая моя, очень прошу, просто подожди внутри. Я скоро освобожусь.
Дрожащей рукой я захлопнула перед собой дверь и сползла по ней на пол. Сначала он поссорился из-за меня с семьёй, теперь дерётся с коллегой. Стало горько и стыдно за то, что приношу одни лишь неприятности.
Аршес вернулся минут десять спустя, в мокрой от пота и закапанной кровью рубашке, но при этом с жутко довольным видом. Поднял меня с пола и заглянул в лицо.
— Отставить грусть, Ви. Мне удалось убедить Хазарела, что его суждения и выводы были поспешными. Он хотел бы принести тебе извинения! — радостно улыбнулся ардан, и я снова вздрогнула от вида кровавой улыбки. — Ах, каскарр, опять забыл. Сейчас всё заживёт, не переживай, я же гайрон.
Он осторожно взял мою ладонь в разбитую руку и погладил.
— Тебе нужно раны обработать, — с тревогой сказала я, глядя как на ссадине на скуле набухают капли крови.
— Ерунда! — заверил меня он. — Инбид, заходи.
Второй гайрон с разбитым носом и заплывшим глазом выглядел не лучше.
— Зайта Зинтоза, я бы хотел принести вам свои извинения. Мне не стоило задавать вам вопросы в такой грубой и не щадящей ваших чувств манере. Видите ли, у каждого из нас свои методы, я люблю надавить на подозреваемого, обвинить его и посмотреть на реакцию, — вздохнул Хазарел. — Так уж сложилось, что нам, дознавателям, абсолютно до морской пены на эмоции допрашиваемых, мы им не мамочки, наше дело выяснить правду и наказать виновных.
На слове «виновных» я вздрогнула всем телом. Заметив это, Аршес меня обнял и притянул к себе.
— Ты отвлёкся.
— Так вот, когда я выяснил некоторые… — Инбид метнул на начальника короткий взгляд, — разрозненные и не уложенные в общую картину факты, я сделал первые выводы и решил проверить свои догадки. Вы отреагировали именно так, как реагирует виноватый человек. Испугались и сбежали. Но Аршес любезно напомнил мне, — гайрон вытер из-под носа кровь и продолжил: — что его ардану мне не стоило пугать и допрашивать в его отсутствие.
Оба гайрона выжидающе уставились на меня. Ждали, что приму извинения? Но мне этого делать совершенно не хотелось, поэтому я промолчала.
— Мы также сошлись на том, что в один из ближайших дней вместе отправимся побеседовать с твоим дядей, — добавил Аршес.
— Это необходимо, так как суждения Эррагера затуманены чувствами, а я всё ещё не отрицаю вероятность того, что вы душевно больны и можете причинить ему вред, — закончил Хазарел.
— Я же просил! — рыкнул ардан.
— Так я же не сказал, что она душевнобольная. Я сказал, что не отрицаю такую вероятность. В отношении тебя, кстати, тоже, учитывая твою наследственность, — хмыкнул в ответ Инбид и удалился.
Аршеса аж перекосило от этих слов.
«Да Хазарел просто мастер извинений!» — восхитился внутренний голос.
— Он действительно отправится с нами? — убито спросила я.
Видеть, как злой гайрон бесцеремонно ковыряется в моём прошлом, было больно.
— Ви, в его словах есть доля правоты, — Аршес обнял меня обеими руками и глубоко вздохнул. — В том, что касается тебя, я необъективен и с самого начала веду себя по-дурацки. Понимаешь, дознавателю должно быть плевать на чувства допрашиваемого. Иначе ничего не получится, Ви. Преступники бывают обаятельными, умеющими давить на жалость и вызывать сочувствие. Даже больше скажу, обычные люди куда менее искусны в этой игре, чем отпетые психопаты. Идеальный дознаватель должен сразу понять, где у допрашиваемого находится болевая точка, распознать слабость, а потом использовать её в допросе, если потребуется. А с тобой я так и не смог этого сделать. Не дошёл до конца. Побоялся причинить тебе слишком много боли и в итоге полностью провалился как дознаватель. Не достиг поставленной цели, не выяснил жизненно важной для страны информации. Ты мой профессиональный провал, Ви.
Я удивлённо замерла, не зная, что на это ответить. Мне даже в голову не приходило рассматривать эту ситуацию под таким углом.
— И при этом ты моя огромная победа, как мужчины. Красивая, мягкая, нежная, терпеливая, спокойная, чувственная, любящая, преданная. Идеальная пара для гайрона, который ненавидит уступать, подозрителен и своенравен. При этом непритязательная и очень неопытная. Мне невероятно повезло, Ви, и я хочу, чтобы ты знала, что я это понимаю и очень тебя ценю. Думаю, что если бы не ты, я бы так и жил одной работой ещё долгое время. Возможно, всю жизнь. С женщинами у меня не особенно хорошо дела складывались. Ухаживать я никогда не умел, мне всегда казались скучными бессмысленные разговоры на отвлечённые темы, бесцельные прогулки и бесполезные подарки. А с тобой… Другая бы на твоём месте мне морду расцарапала ещё когда я с тебя платье срезал. Или когда потребовал, чтобы ты спала со мной в одной постели. И была бы права.
— Если бы мне действительно не хотелось спать с тобой в одной постели, я бы не послушалась.
— Думаю, что Аливетта потому и выбрала тебя. Ты словно огибаешь острые углы. Не знаю, как объяснить это иначе.
— Аля иногда упрекала меня в том, что я слишком мягкая и податливая, — тихо проговорила я.
— Ты прекрасна такая, какая есть. И ты пережила очень много боли, не очерствев. Я хотел бы, чтобы тебе со мной было хорошо и уютно. Что нужно для этого сделать? Чего тебе хотелось бы?
— Не знаю, — растерялась я.
Обычно никого особо не волновало, чего мне хочется.
— Подумай. О деньгах можешь не беспокоиться, они у меня есть. Может, ты о чём-то давно мечтала? Давай это сделаем. Или тебе чего-то не хватает?
— Разве что одежды. И… и… и хронометра! — почему-то выдохнула я.
Не то чтобы он мне был так уж нужен. Просто у Аршеса он был. И у Али тоже. И мне вдруг очень захотелось иметь свой икис.
— Я буду по нему время обеда, завтрака и ужина сверять, — улыбнулась я, глядя Аршесу в глаза.
Он рассмеялся и прошептал, ткнувшись лбом в мой висок:
— Обожаю тебя, Ви.
— Пойдём, я помогу тебе смыть кровь и раны обработать.
— Не надо, я просто немножечко перекинусь, и всё само пройдёт. А ещё мы с тобой с сегодняшнего дня начнём учить почтовый аркан. Когда возникнет следующая проблема, ты должна не убегать, а сообщить мне. Сразу же.
— Ты же говорил, что это сложный аркан, а начинать надо с простых.
— Ничего, попробуем со сложным. Будешь знать только один аркан, зато третьего уровня. Мне вообще нужно плотно заняться твоим обучением, надеюсь, что в опоррета́н получится урвать несколько выходных.
Аршес вытянул вперёд разбитую руку, и она мгновенно покрылась ярко-синей змеиной чешуёй, превращаясь в огромную лапу. Я завороженно погладила её и острые загнутые серпами когти. Когда ардан вернул себе привычный облик, ссадин на костяшках уже не осталось. С лицом всё было несколько иначе — щёки просто покрылись чешуйками, а потом кожа вновь стала обычной.
— Поразительно…
— Ви, будешь завтракать? После всех этих… разговоров с Хазарелом я немного проголодался.
Завтракать не очень хотелось, как и отпускать Аршеса от себя, но я лишь вздохнула и помогла ему накрыть на стол.
— Ты вообще хотя бы иногда отдыхаешь? — спросила я, делая маленький глоток сладкого чая.
— А зачем? Я не устаю. Ну, если устаю, то сплю. А так — я очень люблю свою работу, Ви, поэтому мне не нужно от неё отдыхать. В этом, кстати, кроется очень большая проблема.
— Какая?
— Что я очень много работаю… и очень мало времени уделяю всем остальным сферам жизни. Обычно девушки рвали со мной пару лаурденов спустя. К своему стыду, я даже не всегда замечал, если они вдруг исчезали из моей картины мира. Потом я как-то махнул на личную жизнь рукой и несколько лет просто работал. Знакомство с тобой меня, конечно, встряхнуло. Во мне загорелись желания, которые я считал потухшими. И для меня безумно важно, что ты находишься рядом и разделяешь мои интересы. Я только боюсь, что тебе это быстро наскучит или, напротив, ты не выдержишь морального давления, связанного с работой дознавателя.
— Мне нравится заниматься архивом, — честно ответила я. — Есть что-то умиротворяющее в том, чтобы сортировать всё по полочкам, делать картотеку. Смотри, я тебе сейчас покажу. Вот, например, Шальрез. Это имя упоминается в трёх разных делах. Я сделала для него карточку и вписываю туда нужные номера. Когда закончу, ты сможешь спросить: «Ви, что у нас есть по Шальрезу?», и я тебе сразу выдам все дела, в которых он упоминается.
— Это гениально! И для этого достаточно только в карточку заглянуть?
— Да. В том и прелесть. Но мне нужен будет отдельный шкафчик для картотеки и, наверное, другие, более плотные и красивые карточки.
— Я всё организую сегодня же. Мне очень нравится твой подход. Ты молодчина.
— Так что ловить мерзавцев и сидеть в засаде я бы не хотела… но я всегда могу ждать тебя тут в отделении и заниматься архивом. А потом дела выдавать, если это кому-то нужно.
— Конечно. Но я буду изнывать от ревности, зная, что ты ждёшь в отделе одна в компании пары десятков одиноких прохвостов-дознавателей. Это же совершенно беспардонный народ! По себе знаю!
— Значит, будешь ловить мерзавцев в более бодром темпе и возвращаться ко мне поскорее, — улыбнулась я, погладив его по скуле.
Тяжесть, осевшая в груди после слов Хазарела, никуда не делать. Просто словно стала чуточку легче. И реакция Аршеса, его намерение во всём разобраться и отказ рвать со мной из-за такого ужасного прошлого, грели и душу, и сердце. Я не удержалась и уткнулась своему ардану в шею, остро ощущая запах горячей кофи.
— А ведь мы забыли про одно очень важное дело! — серьёзно посмотрел на меня Аршес.
— Какое?
— Сейчас узнаешь.
Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата
Капитула тринадцатая, о скандальных гайронах
Аршес дал мне небольшую коробочку, обтянутую изысканно вышитой тканью.
— Это серьги? — завороженно спросила я.
— Да. Я бы хотел, чтобы ты их носила всегда. Если понравятся, конечно.
Я осторожно приоткрыла крышку. На мягкой подушечке лежали необыкновенные серьги из синего металла с переливающимися камнями цвета кофи.
— Я хотел, чтобы камни подходили к твоим глазам. Но можно взять прозрачные. Например, бриллианты другого цвета.
— А это бриллианты? — удивилась я.
— Да, просто такой цвет бывает крайне редко, и он в большой моде среди кареглазых человечек.
— А почему они синие? — робко спросила я, боясь даже представить, сколько может стоить такое сокровище.
— Урдиновые. Хочу, чтобы они всегда были заряжены. Наденешь?
— Конечно, — завороженно прошептала я. — Ты поможешь?
— Уши проколоть? Конечно. Только наложу обезболивающий аркан сначала.
Аршес действовал очень осторожно, аккуратно взял мочку уха и проткнул её специальной изогнутой толстой иглой. Обработал каким-то резко пахнущим зельем и застегнул серёжку. Затем проделал тоже самое с другим ухом.
— Вот и всё. Ты официально моя ардана, — он наклонился к моим губам и поцеловал.
Я чувствовала себя очень странно. Тяжесть в душе и на ушах смешалась с лёгкостью в голове. Обхватила лицо Аршеса ладонями и внимательно вгляделась, запоминая каждую чёрточку. Он накрыл мои ладони своими и сказал:
— Я в тебя влюбился, Ви. И мне придётся тебя задержать. Очень надолго.
— Хорошо. У меня как раз на ближайшее надолго никаких планов не было, — улыбнулась я и поцеловала его в ответ.
Когда рядом загорелся почтовый портал, я не удивилась. Честно? Я бы скорее удивилась, если бы он не загорелся. Кажется, ардана посетили похожие мысли.
— Меня вызывают по одному срочному делу, — недовольно вздохнул он. — Побудешь в отделении?
— Да. Только в магазин схожу. За одеждой.
Аршес поднялся и поставил меня на пол.
— Ви, если хоть кто-то хоть слово поперёк тебе скажет, ты должна будешь рассказать мне. Никому не позволю тебя обижать. И потом, ты ардана королевского дознавателя, это довольно высокий статус, даже если не считать… хотя об этом позже, там долгий разговор получится. Занимайся пока архивом, а ещё подумай, в каком доме тебе хотелось бы жить.
«Для начала можно просто в собственном. А если у него ещё и крыша не течёт…» — хмыкнул внутренний голос.
— Я совсем не разбираюсь в домах, Аршес. Боюсь, что это придётся решать тебе.
— Ладно, посмотрим, какие есть варианты на рынке, и определимся на месте. Я ещё заберу сегодня несколько защитных артефактов для тебя. Выберешь те, что больше понравятся. Всё, я убежал. Пока, урдиновая моя. Не скучай без меня!
— И не подумаю! Обязательно буду скучать, — улыбнулась я ему на прощание.
Когда за ним закрылась дверь, я осела на диванчик и расплакалась. То ли от счастья, то ли от облегчения, то ли от страха перед грядущим. Серьги оттягивали уши, и я впервые задумалась: сколько же они могут стоить? Неужели королевские дознаватели настолько хорошо зарабатывают, что могут себе позволить подобную роскошь, если даже у Али икис был золотой, а не урдиновый?
Кто такой Аршес?
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Хазарел.
— Аршес уже ушёл? — спросил он.
— Да.
— Отлично, тогда я подожду его тут.
Гайрон уселся на диванчик прямо рядом со мной, и внутри меня поднялась волна возмущения. Да как ему не стыдно? И что ему опять нужно? Я вскочила и отошла к столу.
Дознаватель раскрыл принесённую с собой папку, достал оттуда листок с чьим-то допросом и принялся читать, периодически поглядывая на меня.
— Неизвестно, когда Аршес вернётся, — проговорила я наконец. — Нет смысла ждать его здесь.
— Отчего же, смысл есть, — насмешливо возразил Хазарел.
— Вам обязательно находиться именно тут? — отчаянно спросила я, всем сердцем желая, чтобы гадкий гайрон ушёл.
— Обязательно, — хмыкнул он. — Нет, я, конечно, мог бы почитать и за своим столом, но там у меня в поле зрения только лоснящаяся рожа Галдета Зайлера, а я на неё за эти годы уже порядочно насмотрелся. Так что, пожалуй, побуду тут.
— Но мне это не нравится! — воскликнула я, отчаянно отступив за стол.
— Это кабинет королевского дознавателя, и я его здесь ожидаю. Ваши эмоции, зайта Зинтоза, — это ваши проблемы. В крайнем случае ещё и Аршеса, раз он выбрал вас своей арданой. Но никак не мои. Или вы думали, что будете работать исключительно в кругу очаровательных душек? Вынужден вас жестоко разочаровать, в дознании душек нет, — цинично улыбнулся он и уткнулся обратно в свой документ. — Хотя одна теперь есть, но надолго ли.
Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. Второй раз. Третий. Пятый. Десятый.
— Голова закружится, если будете так дышать, зайта Зинтоза, — не поднимая взгляда от папки, насмешливо сказал дознаватель.
Он что, издевается?!
«Прямо загадка века», — проворчал внутренний голос.
Отстуканный гадкий гайрон! Да что б ему весь год одни незрелые араны есть и животом так мучиться, чтоб все его синие волосы повылезали, а морда наглая прыщами покрылась!
Подавив желание сбежать, я принялась за архив. У меня есть работа. А бесстыжий дознаватель пусть хоть обсмотрится. Вот какое ему до меня дело, а? Сидит, зыркает. Лопату бы мне. В лопате что хорошо? Многофункциональный инструмент — и пристукнуть, и закопать сразу, чтоб два раза не вставать.
— И что вы такое делаете? — с интересом спросил Хазарел.
«О вашей благовременной кончине молится», — ехидно ответил внутренний голос, а я промолчала, потому что в отличие от него имела хоть какие-то представления о приличиях.
Но игнорировать гайрона получалось с трудом. Он поднялся с места и принялся всюду совать свой нос — и в карточки, и в дела, и даже в уже обработанные папки. Я подавила в себе детское желание написать на листке что-нибудь грубое и прилепить ему на спину, пока он наклонился. Клея-то у меня хоть заклейся — целая банка.
— Это Аршес придумал такую систему? Очень интересно, — пробормотал дознаватель, вытаскивая карточки и убирая их обратно в неправильном порядке.
Этого я вынести уже не могла.
— А ну убрал руки от моего архива! — угрожающе наступила я. — Ничего не трогать без спроса!
Вместо того чтобы внять и убрать загребущие лапищи, Хазарел заливисто рассмеялся, подняв лицо к потолку и положив руку на живот.
— Вы такая грозная, зайта Зинтоза! Прямо разбирает от сме… страха!
От бессильного негодования перехватило дыхание. Он точно издевается!
«Да ты просто гений дедукции, не зря тебя в дознавательский отдел приняли!» — подлил горючего зелья в огонь внутренний голос.
— Перестаньте так себя вести! Вы нарочно меня из себя выводите! — воскликнула я.
— Даже если и так, то что? Что вы мне сделаете? Аршесу нажалуетесь? Да пожалуйста. Хотите, я ему сам на себя нажалуюсь? — окончательно развеселился нахальный мерзкий гайрон. — А вы всё-таки лжёте, что совсем ничего о своём прошлом не помните. Что-то вы помните точно, — внезапно его лицо и настроение изменились, и он впился в меня препарирующим взглядом.
— Хватит!
— Хватит тогда, когда решу я, — Хазарел шагнул на меня и оказался слишком близко.
Я отпрянула и упёрлась спиной в стеллаж с папками.
— Отойдите!
— А вы для начала расскажите, что помните. Это поможет следствию! — он улыбнулся одним уголком рта, и от этой злой полуулыбки меня замутило.
— Отойдите и не смейте ко мне приближаться!
— А то что?
Вот теперь я испугалась по-настоящему. Действительно, что я могла противопоставить гайрону-дознавателю? Ничего. Страх липкими клещами сдавил грудь, спина покрылась испариной, волосы на теле встали дыбом.
— Вот и я думаю, что ничего. Я же вас даже не касаюсь, зайта Зинтоза. А хотелось бы. У Аршеса хороший вкус, вы действительно крайне соблазнительно пахнете.
Он втянул ноздрями воздух, и меня замутило ещё сильнее.
— Вы мне отвратительны! — выдохнула я, вжавшись в стеллаж ещё сильнее. — Вы просто беспринципный, пользующийся своим положением хам.
— Гварф Хазарел, к вашим услугам, — издевательски отсалютовал он. — Но давайте лучше снова вернёмся к вашему прошлому. Как вы отравили родителей?
Глаза запекло от слёз. Я попыталась ускользнуть в сторону и сбежать в спальню, но гайрон упёрся руками в стеллаж по обе стороны от меня.
— Я вас ненавижу!
— И что? Отравите теперь? — с любопытством спросил он.
Солёные дорожки побежали по щекам.
— Оставьте меня в покое! — сдавленно попросила я.
— И не подумаю. Нам с вами ещё нужно докопаться до истины, — фыркнул он. — А Аршес слишком мягок и будет водить вокруг вас хороводы, хотя достаточно просто немного нажать. Итак, Виола, что вы сделали с родителями? Вы их отравили?
— Нет! — простонала я.
Голова закружилась, из-за пелены слёз всё перед глазами размылось и поплыло. Дурнота подкатила к самому горлу, и я изо всех сил цеплялась за стеллаж, чтобы не сползти на пол, настолько сильно ослабели ноги. Грудь сжалась от боли, нахлынули странные непонятные образы, тело бросило в жар, в ушах противно зазвенело.
Хазарел отошёл от меня и принёс стакан воды.
— Пейте! — приказал он.
Из его рук я бы даже противоядие брать не стала. Надо было воспользоваться моментом и сбежать от настырного беспардонного гайрона. Спасительная дверь спальни была так близко, всего в пяти варах от меня, но ноги не слушались. Гайрон побрызгал водой мне в лицо и снова спросил:
— Ну же, рассказывайте! Я же вижу, что вы вспомнили!
— Я. Никогда. Ничего. Вам. Не. Расскажу.
После этого я замолчала. Он сморщился и подошёл ближе.
— Я вас всё равно рано или поздно расколю. Или вы считаете, что парой королевского дознавателя может быть особа с маниакальными наклонностями и тёмным прошлым? Уверяю вас, что нет. Сначала ваше прошлое разделают на куски и изучат под лупой, а потом Эррагер либо лишится своего положения, либо будет вынужден годами отмывать пятно на репутации. Аршес сделал очень большую ошибку, связавшись с вами.
Я молчала, глядя в синие глаза.
А потом отвернулась от гайрона и собралась с мыслями. Он говорит всё это, чтобы сбить меня с толку. Аршес запретил ему допрашивать меня. Я ничем этому гайрону не обязана. Не может вести себя цивилизованно — не заслуживает цивилизованного отношения. Мне плевать, гварф он или сам король. Я видела, как гварцегиня Цилаф ест с дерева немытую ягоду, одетая в штопаные на коленях шальвары, а гвиконтесса Тироль облизывает банку из-под варенья и доедает кашу из чужой миски, а потом приходит греться ночью в кровать к простолюдинке. Титул ничего не значит. И этот сытый, холёный хлыщ ничего мне сделать не сможет. Как любой хам и задира, он отстанет, если не подкармливать его интерес и эго.
Отвечать ему я не стала. Просто вычеркнула заносчивого дознавателя из списка собеседников навсегда. Да, возможно, я не такая решительная и смелая, как Аля, но это не значит, что я позволю над собой измываться.
Повернулась к стеллажу и взялась за ближайшую папку. Если гайрон не станет применять против меня силу, то помешать мне не сможет.
— Зайта Зинтоза, вам придётся со мной заговорить! — хмыкнул Хазарел.
«Молчание — золото, а твоё молчание — чистый урдин», — прокомментировал внутренний голос.
Вместо ответа принялась напевать себе под нос ту балладу, что иногда исполняла Аливетта. Грустную и горькую, но такую мелодичную. Пела я ужасно, поэтому если зайтану дознавателю дороги уши, он сам сбежит через полчаса, не позднее.
Но я недооценила упрямство гварфа Хазарела. Серьёзно недооценила. Он торчал подле меня весь каскарров день! Словно у него никаких дел не было, кроме как меня бесить. Я с ним больше не разговаривала, чаю ему не предложила, а обедать и вовсе ушла в спальню. Как ни странно, в какой-то момент навязчивое внимание перестало царапать, и гайрон словно исчез из моего бокового зрения. Я погрузилась в работу целиком, полностью игнорируя любые его реплики и вопросы. В какой-то момент его присутствие стало просто белым шумом, нежелательным, но и не мешающим жить.
Работа над архивом увлекла слишком сильно, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Кроме голода, конечно. Вот его игнорировать никак нельзя.
Аршес не вернулся даже к вечеру, отчего я, естественно, волновалась, но решила, что говорить ему ничего не вправе. Это его работа, он сильно занят, не хватало ему ещё моих вопросов или возмущений. Он наверняка прислал бы весточку, если бы я умела пользоваться почтовым арканом.
Когда резко распахнулась дверь кабинета, я радостно улыбнулась, ожидая увидеть на пороге ардана. Но вместо него передо мной предстала худощавая дама с уложенными в высокую причёску седыми волосами и пугающим взглядом пронзительно-серых глаз.
— Виола Зинтоза? — требовательно спросила незнакомка.
— Да, — растерялась я.
— Я даю вам ровно один час на то, чтобы покинуть Нагуссу. И я не о столице, а обо всём острове. Через час вас не должно быть на Ирла Нагусса. И я запрещаю вам возвращаться. Иначе я вас уничтожу. Поверьте, такую никчёмную сиротку, как вы, я сомну одним движением, — ледяным голосом проговорила дама.
Я только сейчас рассмотрела её наряд, вроде бы простой, но даже неискушённому человеку было понятно, что дорогой до неприличия. Её шею украшало урдиновое ожерелье с сияющими камнями, а на пальцах переливались кольца-артефакты. От незнакомки веяло силой и властью, было видно, что она привыкла повелевать и не потерпит неповиновения.
— Нет, — просто ответила я и посмотрела обратно на дело, которое разбирала.
Оно было не особо объёмное, но довольно сложное, в одном только допросе упоминалось двенадцать разных фамилий.
На секунду в кабинете повисла тишина. Хмыкнул Хазарел. Я сидела за столом Аршеса, потому что так было удобнее, а противный гварф оккупировал диванчик, так что даме оставалось лишь кресло для посетителей, но она, разумеется, сесть в него не пожелала.
— Я не позволю моему сыну спутаться с безродной дрянной интриганкой и убийцей, — угрожающе проговорила дама.
Так это мама Аршеса? Я закусила губу.
Вот ей-богу, если бы не утренние угрозы Хазарела, я бы прониклась. Но у каждого человека, наверное, есть лимит переживаний, и я свой на сегодня исчерпала. Да и что я могла ей ответить? Пытаться переубедить? Бесполезно. Такую гору с места не сдвинешь, только пупок развяжется. А раз она для себя уже всё решила, то смысл мне метать жемчуг перед козарами?
Я ничего не ответила. Если мне очень повезёт, то эти двое сцепятся между собой. Кстати, из них двоих я бы поставила скорее на даму. Она, конечно, слабее физически и выглядит хрупкой, но наверняка опаснее в разы. Говорить с ней я побоялась. Во-первых, любой спор выйдет не в мою пользу, я ей в словесной битве проиграю, это и рыбам понятно. Во-вторых, разве не сам Аршес должен с ней отношения выяснять? Я могу случайно сказать лишнее, поэтому лучше промолчу.
— Ты считаешь, что ты самая умная? Вцепилась в богатого мужика и теперь будешь кататься, как жемчужины в бархате? Не позволю! Я позабочусь о том, чтобы ты пожалела о своём неповиновении! И вымараю тебя перед всем приличным обществом Аберрии, если потребуется. А если тебе этого будет мало, то просто сотру в пыль! — дама наотмашь хлестала колкими словами.
Я лишь ниже опустила голову, не поднимая на неё глаза. И это мать Аршеса? Да что я ей сделала плохого? За что она так взъелась на меня? Я же даже не претендую на статус его жены…
— И очень интересно, как именно ты планируешь это сделать, мама? — раздался знакомый голос. — Я так и подумал, что очередная задержка неспроста. Имей в виду, что все семейные дела и вопросы, по которым ты теперь попытаешься меня вызвать, я буду просто игнорировать. Буду, как приклеенный, охранять свою ардану от стирания в пыль.
— Аршес! — прошипела дама, меняясь в лице. — Ты позоришь наш род! И ради кого? Ты мог выбирать из самых прекрасных, самых достойных гайрон страны. Образованных, титулованных, обладающих нужными связями. А ты предпочёл меркантильную голодранку!
— Я мог выбирать и выбрал. Не смей оскорблять мою ардану, — ледяным тоном отчеканил он. — Вы оба — вон из моего кабинета сейчас же!
Хазарел коротко кивнул и поднялся. Открыл дверь, чтобы пропустить даму, но та не сдвинулась с места, и гварф исчез за дверью, плотно закрыв её за собой.
— Ты не посмеешь так со мной разговаривать! — вскипела дама.
— Уже посмел. А ещё я посмею тебя отсюда выставить, если ты не уймёшься. Ты перешла все границы.
— Я никогда не приму эту… эту… в кругу семьи.
— Прекрасно! Это освободит меня от необходимости посещать твои церемонные ужины, скукой от которых веет на три квартала вокруг! — хлёстко ответил Аршес.
— Да как ты смеешь?! — вскинулась она.
— Знаешь, в чём твоя проблема, мама? Ты никогда не знаешь, в какой момент нужно остановиться. Уходи. Сейчас. Пока ты не сделала хуже, — тихо и угрожающе произнёс ардан.
— Боже, Аршес! Неужели ты не понимаешь, что она просто настраивает тебя против матери и семьи?! Посмотри, в кого ты превратился! Ты никогда
— Это ты совершаешь огромную ошибку, мама. Кем бы я стал в своих глазах, если бы отказался от своей арданы по указке? Если Ви тебе не нравится — не общайся с ней. Ты не обязана. Но не надо лезть в наши отношения. Ты не знаешь, как они сложатся. Мы можем пожениться, у нас могут родиться дети. Сейчас ты закладываешь фундамент ваших отношений на всю жизнь. Остынь и подумай.
— Да как ты вообще можешь такое допускать?! Семья никогда не примет твоих детей от этой ничтожной человечки!
— От кого бы они ни родились, это всё равно будут мои дети. И если семья их не примет — пусть так. У меня есть ещё три брата, пусть тогда они рожают приемлемых для тебя наследников. И последний раз повторяю: довольно оскорблений! Лучше уйди!
— Не вынуждай меня идти на крайние меры, сын, — поджала она губы.
— Не лезь в мою жизнь, — холодно ответил Аршес.
— Выбирай. Семья или она! — воскликнула дама, обвинительным жестом указав на меня.
— Уходи, мама, — тихо ответил мой ардан.
Мне было больно смотреть на него и на эту ссору, но что я могла сделать? Внезапно перестать быть ничтожной человечкой? К сожалению, никто не в силах повлиять на своё происхождение. Хотелось как-то поддержать Аршеса, но я боялась открыть рот и тем сделать хуже.
Дама стиснула ладони, высоко вскинула подбородок и царственно подошла к двери кабинета.
— Ты очень об этом пожалеешь, — бросила она напоследок.
Дверь захлопнулась.
Я вскочила на ноги и подбежала к Аршесу.
— Прости, Ви, она не должна была сюда приходить.
Не зная, что ответить, я просто обняла его. Ардан обнял меня в ответ и погладил по спине.
— Не принимай на свой счёт. У неё есть список из четырёх одобренных гайрон, и она бесится, что ни одна из них никому из нас с братьями не пришлась по вкусу. Просто поверь, что дело не в тебе.
— Аршес, но это же невозможно… просто невозможно жить вот так…
— Поэтому дома я и не живу. Не люблю скандалить, а поступать предпочитаю по-своему. Хотя чаще всего удаётся найти подобие компромисса. Но не переживай, она смирится. С работой в дознании уже смирилась, даже начала находить в ней плюсы. И насчёт тебя со временем успокоится.
«Она-то, может, и успокоится, а ты такое разве забудешь и простишь?» — спросил внутренний голос.
Ответа я не знала, да и говорить сейчас об этом было бы слишком преждевременно.
— Ты устал? Голодный?
— Да. Ужасно. Давай поедим и немного побудем вдвоём?
— Конечно, — улыбнулась я.
— Хочешь поужинать здесь или куда-нибудь сходить?
Я поколебалась. В обоих вариантах были свои плюсы. Тут можно было есть обнявшись. А в ресторане вкусно кормили горячим…
В этот момент засветился почтовый портал. Аршес достал из него записку и нахмурился, прочитав.
— Боюсь, что ужин пока откладывается. Пойдём, есть зацепка по делу приюта.
Из переписки Эрины Эррагер и Аркета Эррагера
Капитула четырнадцатая, о жгучем опыте
— Какая зацепка? — спросила я, переплетая косу.
— Служащая нашла что-то в архиве. Пойдём, она нас ждёт.
— Так поздно?
— Сам удивлён.
Очереди в королевскую канцелярию уже не было, а здание выглядело закрытым и покинутым. При нашем появлении одна из дверей тихо приоткрылась, и мы проскользнули в скорбную обитель потерянных документов и утраченных надежд.
Встретила нас яростно сверкающая глазами служащая. Пучок её волос разгневанно покачивался, а пряди выбились из причёски и воинственно торчали в разные стороны. Очень грозная дама.
— Из-за вас-с-с… — прошипела работница канцелярии, — мне пришлос-с-сь работать с-с-сверхурочно! Без оплаты!
— Это настоящий героизм с вашей стороны, — пискнула я, втягивая голову в плечи. — Родина вас не запомнит! То есть не забудет! Извините!
Я теперь понимала, почему начальники королевской канцелярии спивались и сходили с ума. С такими подчинёнными — неудивительно. Даже бравый дознаватель рядом со мной несколько стушевался. Всё-таки клерк, которого заставили работать сверхурочно, будет поопаснее маньяка.
— Никаких документов, никаких упоминаний, ничего! — шипела служащая. — Но я нашла! Наш-ш-шла!
Мне стало страшно. Что она нашла? Удобный способ уничтожения дознавателей вместе с помощницами?
— Да? Вы такая молодчина, — нервно пролепетала я в ответ. — Просто чудо. Это наверняка было очень сложно.
— Оч-ч-чень! — продолжала издавать змеиное шипение она.
— И что же вам удалось найти? — вклинился в разговор Аршес.
Я посмотрела на него с уважением. Вот это бесстрашие!
— Вот! — торжественно положила служащая на стол какой-то клочок ткани.
Я внимательно его оглядела. Нет, если бы мы отчаянно искали, чем помыть окно, то цены бы этой находке не было, но в остальном…
— Что это?
— Это использовали для стирания записей в наших реестрах и книгах учёта. Понюхайте. Очень специфический запах. Запах хаоса и беспорядка! — сверкнула служащая дикими глазами. — Кто-то стёр все упоминания о выданных свитках. Я нашла несколько следов, они все датируются 6970-м годом! — обвинительно закончила она, словно это год был виноват в произошедшем.
— Как раз когда тут работала эртзамундская шпионка. Надо бы её допросить заново… — пробормотал Аршес. — И это уже третья ниточка, что ведёт в Эртзамунд. Зайта Изаки, извозчик в халате и теперь это. Отлично.
— Но я с-с-смогла прочитать одно имя! — фанатично сжала кулаки работница канцелярии и продолжила: — Они думали, что вс-с-ё с-с-стёрли? Кас-с-скарровы рога им в з-з-зад! Я смогла прочес-с-сть по отпечатку! Анастас-с-с Соловов! Вот кто забрал документы из канцелярии!
Круг замкнулся. Я потерянно взглянула на ардана, а потом прижала руку к груди и проникновенно поблагодарила служащую:
— Спасибо вам от всей души. Пусть сама Ама Истас смотрит на вас благосклонным взором!
— Да, спасибо большое. Я попробую выбить для вас премию. Прошу только, не останавливайте поиски, возможно, вам удастся раскопать что-то ещё.
Мы ретировались прежде, чем служащая снова на нас нашипела. Выйдя на прохладный воздух, гайрон посмотрел на меня.
— Сначала ужин, а потом допрос.
— Не слишком ли поздно будет идти на допрос после ужина?
— Самое то! — заверил меня Аршес. — А лучше разбудить её сразу же, как только она уснёт. Это сделает её более сговорчивой.
«Погоди-ка… как-то это чересчур знакомо!» — скептически заметил внутренний голос.
Аршес, видимо, догадался, о чём я подумала, и виновато развёл руками.
— Такая работа, Ви. А ведь я мог и с зельем правды к тебе прийти. Просто решил, что не стоит допрашивать с ним детей. Малоприятная штука, знаешь ли.
— Не знаю и надеюсь не узнать, — честно ответила я. — Но какой бы ни была наша встреча, я рада, что она состоялась.
Ардан утянул меня под сень древнего фикуса, где в густом ночном мраке мы долго и самозабвенно целовались. Аршес прижал меня к массивному стволу, и внутри всё завибрировало от удовольствия.
— Какая же ты сладкая, — прошептал гайрон, отрываясь от моих губ. — Пойдём, иначе я совсем контроль над собой потеряю.
«А что, есть возражающие?! Долой контроль!» — агитировал внутренний голос.
— Как скажешь, — улыбнулась я.
Отряхнув от частичек коры, ардан потянул меня на выход с территории замка.
— Ты не расстроился, что эта ниточка опять никуда не привела?
— Я чего-то подобного и ожидал. Мы никак не можем выйти на тех, кто всё это организовал. Явно не директриса отдала распоряжение эртзамундской шпионке. Да и для чего-то дети всё-таки были ей нужны… Нет, не всё так просто. Чую, что за этим стоит какая-то очень высокопоставленная морда. И чтобы оттаскать эту морду за усы, доказательства должны быть урдиновыми. Шпионку-то мы, конечно, расспросим… Хм. Пожалуй, лучше не соваться к ней самим. Да, что-то я сразу не понял, от голода, что ли, плохо соображаю? Если припереться к ней посреди ночи, то можем разрушить её легенду. Наверняка за ней не только наши присматривают. Решено! Мы ужинаем, а шпионку пусть допросят те, кто её разрабатывал.
— А она что, не в тюрьме? — удивилась я.
Ардан посмотрел на меня с умилительной улыбкой.
— Конечно, нет. В тюрьму сажают только тех, от кого прока больше никакого нет. А она — крот. Знаешь, чем кроты занимаются?
— Чем?
— Работают, живут, ждут своего часа. Вот и мы ждали, как её использует Эртзамунд. А про стёртые записи касательно приюта — возможно, это просто никого и не заинтересовало изначально. Выяснили, что Эртзамунду ничего передать она не успела, перевербовали и на том успокоились.
— Это как-то безответственно…
— Наверняка приют этот ваш проверили. Просто поверхностно. Или не знали, что нужно искать. Разберёмся, Ви. Мы однозначно на верном пути. А если эта ниточка никуда не приведёт, то поедем на днях с твоим дядей пообщаемся. Уж больно жгутся вопросы, которые я хочу ему задать.
Аршес привёл меня в потрясающее место. Ресторан состоял из кучи маленьких залов, хаотично раскиданных по уютным альковам, каждый отгорожен от остальных резными ширмами, вазонами с цветами и колоннами. Роскошное заведение. Вроде и общественное место, а до чего уютное. Весь декор был выдержан в сине-бело-золотых тонах, а живые цветы источали кружащий голову тонкий аромат.
Официант шёл к нам так степенно, будто проверял — окочуримся мы от голода до того, как он примет наш заказ, или после. Если повара у них столь же чинно по кухне расхаживают, то ужин можно ждать только к завтраку.
Ардан взял тонкий листик меню и спросил меня:
— Ви, что ты хочешь?
— Мясо с булочкой с сыром с грушей, — я соединила пальцы щепоткой и показала, как в моём представлении должен выглядеть этот шедевр.
— С грушей только десерты, — отозвался официант.
— А они с мясом? — с надеждой уточнила я.
— Нет, десерты без мяса, — несколько оторопел обряженный в ливрею парень.
То же мне, шикарное заведение. Десерт без мяса — деньги на ветер. Всем же понятно, что с мясом всё вкуснее.
— Закажи тогда сам, — разочарованно протянула я.
Аршес назвал несколько блюд, официант важно кивнул. И ничего не записал. А если забудет?
— Как ты? — гайрон взял меня за руку. — Очень сильно тебе досталось от мамы?
— Она… грозная, — подобрала я максимально нейтральное слово.
— Мы с ней никогда не были близки. Меня больше воспитывал Аркет, чем она. Это мой старший брат. Он привык нести ответственность за всю семью, и даже когда отец был жив, нередко выполнял его функции. Аркет часто забирал нас в походы или плаванья, помогал с учёбой. А мама — она предпочитает критиковать сделанное кем-то. Угодить ей очень сложно, поэтому в какой-то момент мы все просто перестали пытаться. Ви, я изначально знал, что ваши отношения вряд ли сложатся. Так что постарайся не придавать этому большого значения.
— Но ведь можно же как-то найти к ней подход… — неуверенно предположила я.
— Можешь попробовать, но только если пообещаешь не расстраиваться, если не получится, — хмыкнул Аршес.
— Ты так холодно об этом говоришь…
— У меня был долгий период, когда я пытался заслужить её одобрение и любовь. Долгий и несчастный. А потом я просто начал жить своей жизнью и понял, что она мною всё равно недовольна, зато теперь хотя бы понятно почему. Я люблю её такой, какая она есть, но предпочитаю делать это на расстоянии. Поначалу я даже девушек выбирал, похожих на неё, и был также несчастен в отношениях с ними. А потом уехал. Взял паузу, многое обдумал и перевёлся на дознавательский факультет. Родители были в ярости, но Аркет поддержал. Я сдал многие предметы экстерном, доучился и пришёл работать в отделение обычным служащим. Дальше мою историю ты знаешь.
Нам принесли напитки в высоких металлических кубках. Вот это роскошь! Официант поставил на стол украшенные синим орнаментом тарелки, положил рядом изящные длинные трезубчики, подал каждому из нас по хлопковой салфетке и поставил прямо передо мной малюсенькую мисочку с ягодным вареньем. Нет, ну в самом деле. Такое фешенебельное заведение, а варенья пожалели, положили ложечки три всего. И вот видно по нему сразу, что оно, зараза, вкусное. Спелые красные байи лежат половинками, манят округлыми боками. А ведь я варенье из байи уже пробовала — когда в приютском саду она созрела, повариха наготовила целую шеренгу пузатых банок. Одну мы и умыкнули. Да она даже не заметила! Подумала, что обсчиталась. А мы потом всей группой это варенье ели после отбоя, прямо руками. И было оно настолько божественным, что даже пресвятая Ама Истас таким бы не побрезговала.
Аршес снова уткнулся в листок с меню, а я зачерпнула полную ложку и отправила себе в рот, пока он не видел. Вот к провидице не ходи, это нарушает какие-нибудь приличия. Как я догадалась? Да просто если это что-то весёлое, то по-любому — неприличное. Все приличные вещи жутко скучные.
Варенье оказалось странным. Вкус у него был не чисто сладкий, а вдобавок солоновато-кисловатый. А потом во рту стало как-то странно горячо. И ещё горячее. И вдруг как запекло! Я схватила со стола кубок, но он оказался пустой. Вытаращила глаза, закашлялась, из глаз брызнули слёзы. Во рту стало больно! Язык словно жарило изнутри.
Аршес поднял на меня удивлённый взгляд и непонимающе уставился на то, как я открываю рот и машу в него ладонью. Наконец он сообразил, что мне плохо, и крикнул официанту:
— Принесите молока! Срочно!
Меня бросило в пот, всё тело словно лихорадкой обдало, а её центр теперь был во рту. Губы горели, язык едва не лопался от боли.
— Ви, это же острейший соус, — простонал гайрон, растерянно глядя на меня.
Официант прибежал со стаканом, но я слишком поторопилась выхватить молоко из его рук — белые струи залили скатерть и пол, сам стакан опрокинулся на столик, а я подхватила в руки тарелку и хлебнула прямо из неё — благо лужица там набралась.
Стало легче, боль чуть притупилась, но взамен пришёл стыд — я обвела взглядом залитый молоком столик, забрызганного официанта, испачканную белыми потёками рубашку Аршеса и чуть не взвыла от досады. Посмотрела на своего ардана виновато и опустила голову, глядя на молочное пятно у себя на платье.
Какой позор!
— Принесите ещё молока. И еду заверните с собой, мы заберём, — распорядился Аршес, не меняясь в лице, а затем принялся плести аркан. — Это лечебные чары, они помогут. Ви, очень больно?
Я кивнула. Хотя обида была сильнее боли.
— Иди сюда. Это острый соус к мясу, — вздохнул ардан, накладывая на меня целебный аркан. Жжение сразу же отступило и рот онемел.
— Я думала, что это варенье. Вкусное, — шмыгнула носом я, — оттого они и принесли совсем чуть-чуть. Пожадничали.
— Не расстраивайся. Вкусы ты сегодня, наверное, не сможешь чувствовать… Ви, прости, я просто никогда не знаю, что ты сделаешь дальше, поэтому не могу вовремя предупредить.
— Ты ни в чём не виноват. Это я опять всё испортила.
— Ничего ты не испортила, поедим у себя. Я хоть разденусь и сапоги стяну, устал мотаться весь день. А что до официанта — не переживай, тут вышколенный персонал, они и не такое видели, я тебя уверяю.
Я обняла Аршеса и уткнулась ему в плечо. От досады даже есть расхотелось!
Как только нам принесли шёлковую сумку с запакованной едой, Аршес открыл портал в отдел. Мы поужинали в тишине.
— Ви, знаешь, что я думаю?
«О том, что в ресторан он тебя больше не поведёт», — встрял внутренний голос.
— Нет, — ответила я, надеясь, что Аршес имел в виду что-то другое.
— Надо бы ещё раз хорошенько дом Соловова обыскать. Где-то же он хранил изъятые из канцелярии документы. А ещё пришёл отчёт по твоему дару, но я о нём забыл совершенно со всеми этими событиями. Итак, предположительно, ты видишь смерть. Чем ярче свечение, тем она быстрее и вероятнее произойдёт. Один из пациентов, у которого ты заметила слабое свечение, выжил. Но только один. Так что предсказание довольно точное.
Я замерла, переваривая информацию. Особый дар считается большой ценностью. Но не такой же. А что если я увижу, как светится Аршес? С ума же сойду! Сердце сжалось и заболело от одной только мысли, что с моим арданом может случиться что-то плохое. Мне и так тяжело без Али, а ещё и без него… будет просто невыносимо.
— А когда мы начнём учить арканы?
— Сейчас, если ты не устала, — предложил Аршес. — Или ты хочешь лечь спать?
Безусловно, усталость брала своё, но я не хотела ей поддаваться. От всех этих мыслей расставаться с арданом даже на сон стало вдруг страшно.
— Я бы очень хотела начать осваивать арканы. Особенно почтовый и лечебные.
— Тогда иди ко мне, Ви, и внимательно наблюдай. Начнём с обезболивающего.
Арш размял пальцы и принялся чертить прямо в воздухе очень сложную загогулину. Но я её узнала! Благодаря Але, это плетение впечаталось в память раз и навсегда. Только почему чары светятся? Если поводить рукой по воздуху, ничего же не происходит…
Я попробовала.
— Вкладывай туда силу, Ви. Не бойся переборщить, я подстрахую.
Устроившись у ардана на коленях, я попробовала ещё раз. И ещё несколько десятков раз. Ничего не вышло. Зато меня охватило странное ощущение правильности. Запах Аршеса, его тепло, внимательно следящие за мной синие глаза — всё откликалось внутри щемящим ощущением принадлежности и счастья. Так ничего и не добившись, я просто обняла его за шею и прикрыла глаза, слушая мерное дыхание. А когда он обнял меня, стало ещё и тепло. Сама не поняла как, но я снова уснула у него на руках.
Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата
Капитула пятнадцатая, о стратегической ошибке
Я проснулась в горячих объятиях ардана. На секунду почувствовала себя невероятно счастливой, а потом вдруг вспомнила разом и про неприглядные тайны моего прошлого, и про мать Аршеса, и про приют и пропажу девочек, и про опасность, грозящую Але… Закрыла глаза и захотела спрятаться от всего мира. Столько всего и сразу! И только одно держит на плаву — присутствие гайрона рядом. Хотя не дело засыпать у него на руках в платье, без вечернего туалета и душа… Но он словно был портом, где я наконец смогла встать на якорь. Повернулась и всмотрелась в спящее лицо. На скулах отрастала отливающая синевой щетина, а короткая стрижка смотрелась непривычно, хоть и ужасно ему шла. Арш словно почувствовал мой взгляд, завозился, недовольно нахмурился во сне, а потом приоткрыл один глаз, взглянул на меня и сонно улыбнулся.
— Доброго утра, урдиновая моя.
— Ты моё сокровище, — серьёзно сказала я, коснувшись родного лица.
Он сгрёб меня в охапку и прошептал на ухо:
— Это ты моё сокровище. Пора вставать. Сегодня у меня есть дела в отделе, надо проследить за ходом тренировки личного состава и провести совещание. Позанимаешься пока архивом. А завтра мы отправимся на Ирла Изарра, пообщаемся с твоим дядей, если не возникнет более срочных дел.
— А Хазарел отправится с нами? — в голосе звучала тоска.
— Да. Ви, понимаю, что он тебе не нравится, но уверяю: ничего плохого Инбид не сделает. Он хороший дознаватель и порядочный гайрон, просто характер у него неуживчивый.
Закусив губу, кивнула. Выбор, кому верить: себе или Аршесу, не стоял. Я решила верить ардану. С его опытом гораздо виднее.
Позавтракав, королевский дознаватель отбыл на службу в соседнее помещение, а я осталась разбирать архив в кабинете. И всё бы ничего, но почти сразу сюда заявился Хазарел, чтоб его каскарры на рога посадили.
— Прелестнейшего дня прелестнейшей зайте, — острый взгляд прошёлся по моей фигуре и полоснул по лицу.
Отвечать не стала ни на эту реплику, ни на десяток других. К счастью, я уже успела переодеться и привести себя в порядок, так что предстать перед разделывающим на куски взором дознавателя было не так страшно. Казалось бы, для полноты картины не хватает матери Аршеса, но она почему-то на сегодняшний праздник жизни не пришла.
Так как я с Хазарелом больше не разговаривала, то ни прогнать его, ни даже узнать, зачем он притащился, не смогла. Просто занималась своими делами, утешаясь тем, что хоть рабочий кабинет у начальника отдела дознания, видимо, общий, зато хотя бы спальня личная. И не нужно её делить с посторонними.
Время до ужина пролетело незаметно, Аршес вернулся довольно поздно и изрядно удивился, застав в своём кабинете Инбида.
— А ты чего тут отираешься? — нахмурившись, спросил ардан.
— Слежу за порядком, ардану твою охраняю, — саркастично ответил Хазарел.
— Виола, ты его приглашала? — повернулся ко мне Аршес.
— Нет! — пылко ответила я. — Он сам притащился и весь день на меня пялился!
— И что, не ушёл, даже когда ты попросила? — изумился ардан, а я вдруг поняла, что допустила серьёзный стратегический промах.
Настырного беспардонного гайрона я действительно не прогоняла.
— А она не просила, — хмыкнул Инбид. — Напротив, весь день передо мной крутилась. То к верхней полке потянется, то к стопке дел на полу наклонится поизящнее. Думаю, ты понимаешь, о чём я.
Лицо мгновенно залило краской, и я в ужасе уставилась на эту гайронью сволочь.
— Аршес, — с трудом выдохнула я. — Он просто… просто… всё не так!
— Вон из моего кабинета! И чтобы я тебя тут больше в моё отсутствие не видел! — пророкотал Аршес в сторону Хазарела, а когда за незваным гостем захлопнулась дверь, повернулся ко мне. — И как это понимать?
Я застыла, скованная по рукам и ногам стыдом, ужасом и осознанием, что сотворила глупость. А потом просто разрыдалась и пересказала Аршесу в красках всё, что делал и говорил Хазарел. Аршес столбом замер посередине кабинета и почему-то не спешил ко мне подходить. От этого стало больно.
— Арш, я бы никогда… у меня даже в мыслях не было… просто я не могу с ним тягаться… — сбивчиво объясняла я, но отчётливо видела, что зерно сомнения уже посеяно.
Аршес развернулся на пятках и вышел из кабинета, оставив меня одну. Я совершенно не знала, что делать дальше. Как доказать, что я ни при чём? Нужно было как-то прогнать наглого гайрона, но куда я против него? Ардан вернулся хмурый и смотрел на меня теперь немного иначе. Выжидательно и подозрительно. Это повисшее между нами напряжение причиняло почти физическую боль.
— Аршес, пожалуйста, просто поверь мне: я терпеть не могу Хазарела, и его общество мне неприятно. Понятия не имею, зачем он приходил, за весь день ни слова ему не сказала, даже не смотрела на него. Ему просто нравится меня злить! Нравится сеять между нами недоверие…
Эти слова вдруг возымели действие. Ардан шумно выдохнул, шагнул ко мне и крепко обнял. В его руках я расклеилась окончательно.
— Ви, успокойся, — наконец заговорил мой гайрон, усаживая к себе на колени. — И выслушай меня внимательно. Мне не нравится внимание других мужчин к тебе. И я реагирую на него остро. Возможно, острее, чем следовало бы. Я понимаю, что ты не виновата и не приглашала его сюда, но тебе нужно учиться отказывать и отстаивать свою территорию, когда меня нет рядом. Я понимаю, что это очень сложно, учитывая, где и как ты росла. Но верю, что со временем ты научишься. Для начала стоило попросить его уйти. Если бы он остался после этой просьбы, то виноват в ситуации был бы исключительно он. А так — получается, что он пришёл, а ты не возражала.
Я горько всхлипнула, вытирая слёзы. Понимала, что Аршес прав, но…
— Ты можешь запретить ему подходить ко мне?
— Я попробовал. Но с Хазарелом очень тяжело иметь дело. А тут он упёрся рогами и только фыркает мне в лицо. Видимо, ты очень сильно ему понравилась.
Руки Аршеса сжались в кулаки, а взгляд стал жёстким.
— И ещё завтра целый день в его компании! — расстроенно напомнила я.
— Хочешь, мы с ним вдвоём съездим? — предложил ардан.
— Нет. Мало ли что там выяснится. Я должна знать. Ты голоден?
— Нет, я очень поздно пообедал. А ты?
— Я недавно перекусывала. Нужно будет снова сходить в магазин, продукты заканчиваются.
— Деньги в тумбочке. Только не набирай так много всего, чтобы не испортилось, — смягчаясь, улыбнулся Аршес. — Кстати, у меня для тебя есть подарок. Сегодня забрал.
Он достал из глубокого кармана шальвар коробочку из чёрного дерева. Я с любопытством открыла её и ахнула. Там лежал урдиновый икис. Настоящий. Ярко-синий. Ещё более красивый, чем тот, которым пользовался Аршес.
— Но он, наверное, стоит целое состояние… — пробормотала я, вцепившись в сокровище обеими руками.
— Ради того, чтобы ты не пропустила обед или ужин, не жалко никаких денег, — развеселился ардан. — Носи с удовольствием, Ви. Там на обратной стороне есть гравировка. Твои инициалы.
— Спасибо, Аршес, это потрясающий подарок… — стало немного неловко оттого, что мне нечего подарить ему в ответ. — Расскажи, как прошёл твой день?
— У нас есть имя человека, который может стоять за этим всем. Гаиз Нагусир, заместитель военного министра Эртзамунда. Возможно, он отдал приказ шпионке по чьему-то требованию, но я всё равно ознакомился с его досье. На первый взгляд, ничего особенного. Титул, должность, возглавляет большую семью, двадцать шесть детей…
— Сколько-сколько? — поперхнулась я.
— В Эртзамунде принята форма семейственности, при которой мужей или жён может быть несколько. Ты не знала?
— Нет, откуда? Что значит несколько? — с любопытством уставилась я на Аршеса.
— У них это называется брачный союз. В него может входить до пяти человек. Эрты — преимущественно люди, там даже полукровок мало, а чистокровных гайронов практически нет. Так вот, дети, имущество, доходы в таких союзах считаются общими. Обычно в семье один мужчина и несколько женщин, но возможны варианты.
— Это так странно… — прошептала я. — Я бы ни с кем, ни за что не захотела бы тебя делить.
Ардан улыбнулся.
— Я бы тоже. Но взгляды эртов иные. Напротив, там нередко берут в семью молоденькую девушку или парня, чтобы подогреть утихшую между супругами страсть. Ви, не смотри на меня так, я просто рассказываю об нравах эртов, — рассмеялся Аршес и поцеловал меня в нос, пока я ошеломлённо хлопала глазами. — Обычно семьи у них большие и довольно обеспеченные. Не состоять в брачном союзе в возрасте старше тридцати лет считается практически позором. Родовые поместья просто огромные, детей много. Нагусир возглавляет одну из влиятельных семей. Ничего особенного я по нему не нашёл, кроме того, что все его дети на домашнем обучении. Ты сама знаешь, школы есть, но их немного. Аристократы и богачи предпочитают учить детей дома, а потом отдавать в академии. Средний класс получает образование в школе, а дальше — как получится. А бедняки иной раз остаются необразованными, хотя некоторые академии берут на обучение талантливых студентов и бесплатно, особенно немагические. Но их мало, и конкурс там просто огромный. Аберрийский король борется с безграмотностью, открывает школы, но детей туда не все приводят. Предпочитают брать их с собой на рыбалку или припахивать по хозяйству, а не давать им образование. Так вот, дети Нагусира, даже взрослые, в академии не обучались. Это несколько странно. В остальном — ничего подозрительного.
— Ты будешь его допрашивать? — я коснулась коротко остриженных синих волос, а потом мягко помассировала кожу головы, зная, как сильно это нравится ардану.
Аршес наклонил голову ко мне и едва не замурчал от удовольствия. Молча. Вопрос так и повис в воздухе без ответа. Гладить и ласкать гайрона самой отчего-то было даже приятнее, чем получать ласку. Когда он вот так размякал в моих руках, в груди рождались ощущение странной гордости и упоение властью над ним. Хотелось дарить ему ещё больше наслаждения и укреплять возникшую между нами связь. Ардан прижался губами к моей шее и жадно втягивал воздух.
— Какая паршивая была идея подождать до опорретана, — сипло пробормотал он, теснее притягивая к себе. — Голову оторвать тому, кто это придумал.
— Ты всегда можешь передумать, — с мягким смешком подсказала я.
— Не могу. То решение принято в трезвом уме, а сейчас меня ведёт от твоего запаха и прикосновений, поэтому новое решение было бы ангажированным.
Значения этого слова я не знала, но спросить постеснялась.
«То есть лобызаться ты с ним не стесняешься, лапать его не стесняешься, а слово спросить стесняешься? Очень умно!» — ехидно прокомментировал внутренний голос.
— Пойдём ложиться, завтра полно дел. Кстати, Ви, на всякий случай напоминаю, что если ты увидишь кого-то со свечением, то нужно об этом сообщить мне или любому другому дознавателю. С Хазарелом у тебя отношения не очень, так что можешь всегда подойти к Галдету Зайлеру, такой полноватый мужчина с белыми волосами. Он, как правило, находится в отделе, сам человек порядочный и семейный, проблем с ним у тебя точно не будет. После серьёзного ранения занимается в основном бумажной работой и допросами всякой шушеры. Я предупрежу его завтра, чтобы приглядывал за тобой. Если Инбид будет тебя донимать, то можешь Галдету смело пожаловаться. Договорились?
— Да.
— Ты сегодня не скучала?
— Скучала, но архив отвлекает и занимает. Опять же, мне всегда теплее на душе оттого, что ты обязательно вернёшься.
— А мне — оттого, что меня кто-то ждёт.
После ванной я нырнула в постель и ждала там Аршеса, но от усталости задремала и лишь сонно обняла его, когда он вернулся.
Утром ардан разбудил меня затемно.
— Арш, как ты умудряешься так мало спать? — пробормотала я, зевая.
Гайрон был умыт, одет и возмутительно бодр.
— У меня бывают дни, когда я могу проспать целые сутки. Но обычно пяти-шести часов достаточно. А тебе, видимо, стоит ложиться пораньше…
— Или стоит вставать попозже, — проворчала я, уговаривая себя встать с постели.
Видимо, дипломатия — не моя сильная сторона, потому что ничего не получилось, а переговоры с сонным организмом зашли в тупик.
— Хорошо. Поспи ещё пару часов, отправимся попозже, — неожиданно легко согласился гайрон и пропал в своём кабинете.
От удивления я аж проснулась окончательно. Неужели достаточно было просто сразу сказать, что люблю подольше поспать по утрам? Как-то не привыкла к тому, что хоть кого-то волнуют мои мнения, желания и вкусовые предпочтения. Полежав, поняла, что всё равно не усну, и решила провести эксперимент.
— Аршес, — тихонько позвала я, приоткрыв дверь в его кабинет. — Я хочу по утрам сама просыпаться, чтобы меня никто не будил. Понимаешь, я всё время, когда в приюте жила, мечтала, что стану взрослой и буду спать, сколько хочу. Хоть до девяти утра. Или даже до десяти! А ещё я обожаю варенье. Арановое, бийевое, мангоровое. Да любое. Только я не знаю, где его продают. Вот…
Ардан широко улыбнулся и ответил:
— С добрым утром, урдиновая моя. Прости, что разбудил. Больше не буду без крайней необходимости. И варенье тебе куплю, конечно. Попробуй ещё поспать. Всё равно поход на Ирла Изарра немного откладывается, Хазарел ушёл допрашивать одного прожжённого бандюгана, не думаю, что он быстро закончит. А ещё сегодня обещал прийти столяр, чтобы снять мерки под мебель для архива. И поставщик канцелярии с образцами карточек. Ты не расстроишься из-за задержки?
— Нет, — ответила я, нервно смяв в руке подол рубашки, в которой спала. — Не уверена, что вообще хочу знать эту тайну.
— Не переживай так, Ви. Уверен, что правда не так страшна, как домыслы. Одевайся и выходи. Я тебе завтрак принёс, вон, на столе лежит сумка.
Собралась и заплела косу, посмотрела на своё отражение. Жизнь вне приюта шла мне необыкновенно. Лицо немного округлилось, щёки налились румянцем, а глаза засияли. В последнем виноват исключительно Аршес. Хотя… влияние пирожных на хорошее настроение отрицать тоже нельзя. Подмигнув себе, вышла из ванной комнаты и вернулась к ардану.
В сумке обнаружилось всё самое вкусное. Свежие груши. Сливочное пирожное с грушами. Пирог с грушами. Грушевый мармелад. Грушевый компот в высокой бутылке. Я с нежностью посмотрела на Аршеса. Надо только сказать ему, что я не только груши люблю. А то так и буду есть одни груши до конца жизни.
«Ой, посмотрите на неё! Тоже мне тяжкая судьбинушка. Ешь, пока дают! Начни с пирога только. А то так пирога хочется, аж мочи нет», — проснулся внутренний голос.
Пирог оказался чудесным. Свежим, сочным, ещё тёплым. У меня от одного только запаха побежали слюнки, а с первым укусом я впала в гастрономический экстаз. Рядом тихо засмеялся Аршес.
— Я точно знаю, что пирог не настолько вкусный, один кусок уже попробовал. Но ты ешь так, что хочется взять ещё парочку, просто чтобы испытать нечто подобное.
— Не офдам, туф фсефо офин куфок офталфя! — проворчала я с набитым счастьем ртом.
— Твоя красота меркнет в сравнении с твоей божественной дикцией, — развеселился Аршес. — Ладно, ты завтракай, а я пока допишу отчёт и отправлю пару писем.
После совершенно потрясающего завтрака я, опьянённая волшебным вкусом грушевого компота, снова принялась за архив. Теперь, когда опыта прибавилось, не нужно было тратить так много времени на выискивание важных упоминаний. Карточек набралось уже очень много, я разложила их стопками на подоконнике, но места там едва хватало.
Аршес куда-то ушёл, а вернулся уже перед самым обедом в компании незнакомого зайтана.
— Ви, пойдём, я тебе кое-что покажу.
Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата
Капитула шестнадцатая, об обустройстве архива
Ардан привёл нас на захламлённую старой поломанной мебелью территорию, поделённую на камеры. Вокруг царил недружелюбный сумрак.
— Это старый изолятор. Здесь содержались задержанные, когда я пришёл на службу в дознание. Впоследствии мы сделали новый, ещё более закрытый и защищённый. Из плюсов — попасть сюда можно только из отдела, все окна слишком маленькие, не пролезть, не вскрыть. Есть приток свежего воздуха и не сыро. Из минусов — света дневного тут мало, требуется снести все перегородки и сделать небольшой ремонт. Хотя бюджет под это у нас есть.
— Но для архива, наверное, не так плохо, что света нет? Документы и книги быстро выцветают на солнце, — огляделся незнакомый зайтан и прошёл вглубь помещения, оставляя чистые следы на пыльном полу.
В руках он держал длинную складную линейку, а из-за уха торчал сточенный карандаш.
— Да, но работать придётся в таких условиях… в полутьме, — вздохнул Аршес и вопросительно посмотрел на меня.
— И что? Все остальные архивные комнаты у вас тоже без окон и тёмные. А здесь довольно светло будет, если повесить магические лампы. Да и стены сносить не нужно, достаточно убрать решётки. Смотри, тут восемь камер. Как раз можно выделить две или три под дела Нагуссы, а остальные распределить по другим крупным островам. Ты же хотел территориальное деление — вот оно, само напрашивается, — предложила я.
— Да, я могу стеллажи спроектировать вдоль стен, а ещё по два поставить спинка к спинке посередине комнаты. Получится как трезубец по форме, — мастер принялся снимать мерки. — И верно, к чему перегородки убирать, юная зайта права, лучше просто снять решётки, стены подлатать и покрасить. А обломки старой мебели, если хотите, я для вас совершенно бесплатно утилизирую.
Я удивлённо посмотрела сначала на столяра, а потом на основательные деревянные столы и ещё вполне крепкие кресла. Мастер хитро улыбался, глядя на Аршеса.
— Какие-то столы с креслами и в архиве могут понадобится, — вмешалась я, пока ардан не успел распорядиться казённым имуществом. — Надо же на чём-то карточки заполнять, дела обрабатывать.
— И верно. Отберём самое лучшее и сохраним. Остальное, конечно, забирайте, зайтан Аротза.
Отчего-то столяр не обрадовался.
— А подо что планируются стеллажи? — спросил столяр.
— Папки и карточки. Образцы я вам пришлю.
Мастер быстро набросал схему расположения стеллажей и показал нам. Архив получался очень внушительный — настоящий лабиринт из шкафов.
— Для карточек нужен будет отдельный шкафчик с узкими выдвижными ящичками, — пояснил Аршес.
— Лучше два шкафчика, каточек будет много. Смотрите, вот тут у входа хорошо встанет один большой шкаф или два поменьше, — показала я. — И рядом как раз стол для работника архива. Или даже два стола уместятся.
— Да, неплохо, — согласился мастер, набрасывая чертёж.
— А можно сделать мебель светлой? — осмелилась спросить я.
— Так она не в цене, — удивился зайтан Аротза.
— Тогда тем более! И сэкономим, и в помещении будет не так мрачно. Просто я представила все эти закутки, уставленные чёрными шкафами, и стало не по себе. А вот если мебель светлая или белая, то сразу как-то спокойнее.
— Хм. Почему нет? Особенно если это дешевле? Главное, чтобы на качестве не сказывалось, — поддержал идею Аршес, прохаживаясь между камер и огибая залежи поломанной и оставленной пылиться мебели.
— Обижаете! — заверил окончательно поникший духом столяр. — У нас качество отменное.
— Прекрасно. Когда можно будет ждать готовые стеллажи? — спросил ардан. — Смету я оплачу сразу же, как только вы её пришлёте.
— Сразу после опорретана, — оценил масштаб работы зайтан Аротза.
— Долго. Нам, понимаете ли, дела складывать некуда. Ремонт мы тут через пять дней закончим, хорошо бы тогда и начать монтировать первые стеллажи, хотя бы в одной из бывших камер.
— Но…
— Вот и славно. А я к вам пришлю специалиста, обновит на вашей мастерской арканы против всякого ворья.
Судя по лицу столяра, вопрос воровства шкафов из мастерской остро не стоял, но спорить с Аршесом он не стал, кивнул и удалился.
Мы с арданом остались вдвоём, осматривая помещение.
— Аршес, а у вас в архиве только дела? Может, ещё какие-то важные документы есть? Места же тут полно.
— Вот и я думаю, что всю документацию, связанную с отделом, можно было бы тут хранить.
— Кстати, вот ты говорил, что невозможно без канцелярии обойтись. А что если им документы просто не отдавать?
— Что? Нет, это только создаст хаос. У каждого дознавателя будет своя стопка документов, и ты замучаешься их искать. Станет ещё хуже.
— Да нет, я не об этом. Вот смотри, мы вынесли из архива целую кипу свитков. Я их все распределила и сделала карточки. И всё внесла в алфавитный указатель, теперь если тебе понадобится информация по какой-нибудь фамилии, я по указателю сразу найду, в каких документах она упоминается. А теперь представь, кто-то организует новое место для архива. Такое же, только намного больше. Не для отдела, а вместо королевской канцелярии. Свежие документы все сразу будут нести в новый архив. А ещё мы постепенно будем забирать из старого свитки, каталогизировать их и распределять. Какое-то время придётся делать запросы сразу в два архива, это минус. Но работа парализована не будет, а это плюс. Рано или поздно документы в старом архиве кончатся, и останется только один, новый.
— Хм. А ведь это лежит на поверхности, — задумчиво проговорил Аршес. — Нужно только другое здание.
— Да, это проблема. Но зато работники уже, считай, есть. Думаю, если взять других девочек из приюта, то вшестером мы справимся. Аккуратности, распорядку и внимательности мы обучены. Ни у кого других вариантов работы нет, поэтому за такую должность все будут держаться изо всех сил. И ни разговаривать через губу, ни хамить посетителям архива точно не станут.
— Тогда у меня половина отдела в новом архиве пропишется. Шесть юных прекрасных магесс на расстоянии вытянутой руки, — хмыкнул дознаватель.
— А разве так плохо, если кто-то и поженится в итоге? — тихо спросила я.
— В конечном итоге неплохо, конечно, но… А с другой стороны, архив, который быстро работает, это ж какое счастье. Мне нравится твоя идея. Только не уверен, что пятерых будет достаточно для нового королевского архива, потому что ты-то будешь находиться здесь, в отделе дознания.
— Тогда их можно привезти сюда, пусть помогают мне с этим архивом. Когда наберутся опыта, можно будет и новый запускать. Работа же несложная, просто требует много внимания и усидчивости. А этого нам не занимать.
Я сама поверить не могла, что уговариваю Аршеса позволить мне работать вместе с Ританой. С Ританой, из всех людей… Но ведь ничего не мешает попробовать? И потом, она может и не согласиться. Лишь бы она не согласилась! С остальными-то девочками мы неплохо ладили.
— Тогда пока займись этим архивом. Я тебе дам пару стажёров в помощь, они вынесут отсюда лучшую мебель, которую ты отберёшь. Остальное заберёт столяр. Ремонтную бригаду пришлю вечером, они снимут решётки, заделают дыры в стенах и всё покрасят. Полы достаточно будет только помыть, да пару сколов убрать. Пойдём.
Мы вышли из бывшего изолятора и будущего архива, направившись на второй этаж. Там Аршес нашел щупленького дедка, занимавшегося раскладыванием артефактов.
— Саржен, стажёры у тебя?
— Большинство на выездах, трое на обеде. Скоро должны вернуться.
— Отлично, как освободятся, направь их ко мне в кабинет.
Но ждать не пришлось — с троицей будущих дознавателей мы столкнулись на лестнице, они как раз шли нам навстречу.
— Вы-то мне и нужны! — обрадовался Аршес.
У всех троих предвкушающе засверкали глаза. Два парня, шатен и блондин, с ними черноволосая коротко стриженная магесса. Никогда таких не видела. Взгляд хищный, в носу колечко, пряди густых волос торчат в разные стороны перьями.
— До дальнейшего приказа вы поступаете в распоряжение зайты Зинтозы. Она объяснит вам фронт работ. Необходимо помочь разобрать помещение старого изолятора, чтобы устроить там новый полноценный архив.
— Принято! Неужели больше не придётся искать дела по пыльным комнатам и ящикам? — широко улыбнулся обаятельный шатен.
— Зайта Зинтоза будет заниматься архивом лично. Она придумала чудесную систему сортировки дел. Нас всех ждут перемены к лучшему. Что же, я вас оставляю. Ви, за тобой я зайду, когда освободится Хазарел.
Аршес оставил нас втроём и направился к своему кабинету, а я показала стажёрам путь к бывшему изолятору.
— Доброго дня. Меня зовут Виола, лучше обращаться по имени. Нам нужно выбрать пару-тройку столов и несколько самых крепких кресел для архива. Их вынести в коридор, а остальное оставить тут. Столяр заберёт.
— Да уж, — присвистнул шатен. — Чтобы понять, насколько хорош какой-нибудь из этих столов, придётся сначала вытащить его из груды хлама. А я-то думал, что нам от начальника поинтереснее задание перепадёт. Облава или дело какое.
— А вместо этого мы будем выполнять распоряжения его любовницы, — презрительно фыркнула короткостриженная. — Я училась в академии пять лет, а, оказывается, можно было просто прыгнуть в правильную постель. И ни образование, ни компетенции не важны.
Брюнетка с вызовом посмотрела на меня. А я что? Уши-то у неё все на виду с такой причёской. Схватила за одно и рванула вниз:
— Не смей так со мной разговаривать! И судить тоже не смей!
Брюнетка хотела меня лягнуть, потом замахала руками, но я ловко отпрянула. Нет, в бою от меня мало толку, но куда стажёрке против моего многолетнего опыта таскания за уши?
— Девочки, ну вы чего? Виола, не обращай внимания — Криста просто бесится, что её в постель к королевскому дознавателю никто не позвал, — язвительно заметил шатен, вклиниваясь между нами.
— Криста, у тебя что, были виды на должность архивариуса? Что-то когда мы позавчера перебирали прогнившие вещдоки, ты не возмущалась, — хмыкнул блондин, помогая напарнику.
— Да завидно ей, говорю же. Дознаватель вон какой красавчик, а всё, без косы. Упустила Криста свой шанс, — заржал шатен, поднимая напарницу с колен.
Брюнетка смотрела на меня уничтожающим взглядом, потирая оттасканное ухо. Я на всякий случай отступила назад. Нет, опыт драк у меня, конечно, был. Но короткостриженная не так проста. В первый раз она не ожидала от меня подобной прыти, но в следующий себя в обиду не даст.
— Надо сказать, что зайтан Эррагер знает толк в женщинах. Такая кого угодно на колени поставит. Даже нашу Кристу, — подмигнул мне блондин.
Брюнетка зло стиснула зубы, а двое парней продолжали подливать горючего зелья в огонь. Они почему-то вовсе не испытывали неловкости, напротив, радовались перепалке.
— И не говори, — оскалился шатен. — Виола, а правда, что вы умеете видеть грядущую смерть?
— Вероятно, да, — стушевалась я. — Пока слишком мало данных.
— Уникальный дар, я о таком даже не слышал. Крис, а у тебя есть особый дар? Нет? Тогда иди стулья таскай. И нечего задевать ардану зайтана Эррагера. Я бы на его месте тебя за такое по головке бы не погладил.
— Ты не на его месте, — огрызнулась брюнетка и поджала губы.
— Это точно! — хохотнул блондин. — Иди уже работай, хватит таращиться.
— Это неправильно! Мы не для этого учились столько лет! — рявкнула она и ушла, хлопнув дверью.
— Ну и дура, — посмотрел ей вслед шатен. — Нас всего лишь проверяют на умение подчиняться приказам, даже самым неприятным. Ну-ка, где тут более-менее приличная мебель?
Мы втроём провозились несколько часов. От голода уже крутило живот, но уйти на обед и оставить этих двоих не позволила совесть. Из завалов мы извлекли две приличные тумбочки, три стола и четыре кресла. Пара, правда, скрипела, но Илехор откинул с потного лба светлую прядь и сказал, что их можно починить, а Маррой предложил отдать их на реставрацию мастеру, чтобы заодно и перетянуть. Обивка действительно повидала… всякое, но деревянные ножки и подлокотники украшала изысканная резьба. Рука не поднялась бы выкинуть такую красоту.
Вернувшись в кабинет, пообедала в одиночестве. Аршес куда-то снова пропал, и я занялась архивом. Но почти сразу меня прервали. В открытую дверь постучался мастер в заляпанной краской робе и зычно позвал:
— Зайта Зинтоза! Нас прислали в ваше распоряжение. Ведите!
Бригада из трёх немолодых коротко стриженных зайтанов последовала за мной. Я показала им помещение и обрисовала фронт работ.
— Дак это… мебель-то хорошо бы вынуть. Мешает она.
— А куда её вынешь? — растерянно спросила я.
— Ладно уж. Перетащим поближе к выходу и начнём с дальнего конца. Вы идите, мы вас позовём, если вопросы возникнут.
Аршес вернулся к вечеру, в забрызганной кровью рубашке с порванным рукавом.
— Ви, урдиновая моя, ты прости, но сегодня уже никак не получится отправиться на Ирла Изарра. У нас было очень непростое задержание одного высокопоставленного лица, а теперь предстоит допрос, и я должен заняться им лично.
— Ты ел? Тебе помочь? Принести свежую рубашку?
— Да. Я пока перекушу.
— Это тот заместитель военного министра? — громко спросила я, открывая его шкаф.
— Нет, это по другому делу. Просто, видишь ли, титулованный бандюган — он гораздо страшнее обычного. К нему на хромой козаре не подъедешь и на утлом тазу не подплывёшь. Хорошо, что есть Хазарел, его гварфство иной раз очень полезно. Но всё равно приходится многое самому делать. А этого деятеля мы давно пасли, но только сегодня появились основания для ареста. И за них опять же Инбиду надо спасибо сказать. Если что — ложись спать, не дожидаясь меня.
— Там пришли мастера, а мебель девать некуда. Всё хорошее мы вынесли в холл, а остальное пусть столяр заберёт, — сказала я, помогая ему поменять рубашку и украдкой касаясь гладкой чуть смугловатой кожи.
— Ах, каскарр, совсем про это забыл. Забегу туда по пути в изолятор.
Аршес чмокнул меня в нос, а затем коротко обнял.
— Не скучай!
— И не надейся! Буду скучать ещё как!
Из переписки Эрины Эррагер и Аршеса Эррагера
Капитула семнадцатая, о нежелательном родстве
Заснула я в итоге одна, Аршеса так и не дождалась. И проснулась тоже в одиночестве. От этого стало грустно и как-то даже холодно. Промозглое дождливое утро лишь усугубляло ситуацию. До меня только сейчас начало доходить, что именно имел в виду ардан, когда говорил, что много работает.
«Ох уж эти мужчины, неужели не понимают, что женщинам нужно уделить лишь какие-то несчастные сто процентов своего внимания и посвятить всего-навсего абсолютно всё своё время?» — ехидно спросил внутренний голос.
Расстроенная и соскучившаяся, оделась и вышла в пустой кабинет. Пустой кабинет, где у входа стояли семь ящиков с разноцветными банками. Семь здоровенных ящиков с вареньем — грушевым, мангоровым, лиймовым, арановым и даже из лепестков ароссы. Эти молчаливые ящики были красноречивее любых слов. На глаза даже слёзы навернулись. Аршес не просто услышал. Он запомнил, выделил время в своём сумасшедшем графике, заказал или купил целый стратегический запас варенья. Для меня. Потому что я сказала, что люблю его.
Может, я, конечно, совершенно невменяемая, но семь ящиков с вареньем тронули куда сильнее дорогущего урдинового икиса.
На душе стало тепло. Грусть развеялась, я позавтракала и принялась за работу. Хотелось уже поскорее навести порядок в стеллаже, расставить дела Аршеса и приняться за захламлённую комнату. Освободив её от документов и свитков, можно будет сделать там кухню. Переставить туда сервант с продуктами, холодильный шкаф, ящики с вареньем, добавить к ним новый стол с удобными стульями… Ну разве не чудесная идея?
Аршес пришёл три часа спустя, если верить хронометру. Я хотела было кинуться ему на шею и горячо отблагодарить за заботу, но, увидев лицо Хазарела за спиной начальника, осеклась.
— Ви, ты готова к небольшому путешествию? — спросил ардан, оглядывая меня с ног до головы. — Надень куртку, там сегодня прохладно и накрапывает дождь.
— У меня нет куртки, — растерянно развела руками я.
Аршес озадаченно посмотрел на меня, а Инбид скривил ярко очерченные губы и хмыкнул:
— Правильно, Арш, не стоит на женщин лишние деньги тратить. Поселил в чулане — пусть койкоместо отрабатывает в архиве. А одевать её не обязательно — купит себе с зарплаты что-нибудь из ношеного.
Краска бросилась в лицо, и я замерла, глядя на ненавистного гайрона в бессильной досаде.
— Ин, заведи себе змею, а? Будешь на пару с ней яд сцеживать и в аптеку продавать. Не всё же на содержании отца жить. Кстати, напомни мне, когда последний раз хоть одна девушка выдержала твою компанию дольше чем пару часов?
— Никогда, — равнодушно пожал плечами Хазарел. — С меня даже бордельные шлюхи в два раза больше денег дерут. За моральный вред.
— Удивлён. В смысле удивлён, что всего в два раза, — насмешливо ответил Аршес. — Ин, Ви не привыкла к такому стилю общения. Так что давай полегче на поворотах.
— А смысл? Она хорошенькая, умненькая и одарённая. Делаю ставку, что она сбежит от тебя через лаурден, как только поймёт, что есть варианты получше. Ну знаешь, эти мифические мужики, которые могут купить куртку и поселить в нормальном доме, а не в темнушке возле казённого кабинета.
— Это не темнушка, там окно есть! — возразил Аршес. — А куртку купим. Я же не знал, что куртки до сих пор нет.
— Для дознавателя ты несколько… как бы это сказать помягче… недостаточно прозорлив, Арш. У неё ничего нет. Она сирота после пожара. Не удивлюсь, если сапог тоже нет.
Сапог действительно не было, но я бы ни за что в этом гадкому лезущему не в своё дело гайрону не призналась. Аршес посмотрел на мои стопы, и я стыдливо сжала пальчики на ногах.
— Ну тогда сейчас зайдём и купим… — протянул ардан. — Ви, я думал, ты сходила в магазин. Я же говорил, что можешь взять деньги в тумбочке.
— Не сходила, — виновато ответила я. — Как-то не до того было.
— Арш, ты издеваешься? Я вам кто, подружка невесты, чтобы по магазинам с вами таскаться? Идите сами, а через час встретимся на портальной станции. А ты, Ви, уходи от этого тугодума ко мне. По крайней мере я соображу тебя не только раздеть, но и одеть прилично.
Аршес со всей силы двинул Хазарелу локтем под дых, но тот ловко увернулся и довольно оскалился. А я даже немного расстроилась. Сама бы ему с удовольствием куда-нибудь заехала, но трусила: за таким не заржавеет дать сдачи в полную силу. Лучше не трогать.
— Хорошо. Через час на станции. Если что — займи очередь к порталу. Мы скоро будем.
Арш зашёл в спальню, открыл тумбочку и вынул из неё здоровенную высокую вазу, до верха засыпанную жемчужинами разного достоинства, но в основном крупными. От удивления я замерла с открытым ртом. Это же просто огромное состояние. И он его держит в тумбочке? Рядом с кабинетом, в который кто только не заходит?
— Ты чего? — удивлённо уставился на меня ардан.
Я молча таращилась на несметное богатство у него в руках.
— Ви, только не говори, что ты мою… э-э-э… копилку не видела. На что ты тогда покупала продукты?
— Ну так ты же выдал мне подъёмные… мне было как-то неловко брать… — пролепетала я.
— Ви-и-и… — простонал Аршес. — Бери деньги тут. Сколько хочешь. Я же почти не расходую ничего, а жалование у меня высокое. Ты даже если захочешь, не сможешь всё потратить. Чтобы завтра же сходила в магазин и купила всё необходимое. Это приказ.
— Хорошо, — послушно подчинилась я, сдерживая улыбку. — Если приказ, то куда деваться…
На улице разыгралась непогода. Когда мы вышли, Аршес сплёл над нашими головами аркан, защищающий от дождя, и понёс меня к магазину — не разрешил идти по холодным лужам в полуботиночках, самой тёплой имеющейся у меня обуви. Если честно, к холоду я привыкла, поэтому ноги у меня давно не мёрзли, но спорить не стала. Кто в здравом уме будет спорить с тем, чтобы её несли за покупками?
В итоге к портальной станции мы подошли с небольшим опозданием, а Аршесу пришлось открыть предметный портал в свою спальню, чтобы не тащить сумку с моей обувью. На встречу с дядей я шла, щеголяя шикарными ярко-синими сапогами, шикарной ярко-синей курткой и самым шикарным гайроном с ярко-синими волосами. Комплект успешной девушки, как ни крути. Только уверенность и решимость таяли с каждой секундой, я жутко боялась того, что нам откроет дядя. И не хотела знать подробности о смерти своих родителей, потому что прекрасно знала: в ней виновата я.
Ардан взял меня за руку и с невозмутимым видом подвёл к арке с небольшой очередью на переход.
— Это спецпортал для служащих, — пояснил он, пока мы ждали возможности перейти на другой остров.
Хазарел стоял рядом, окидывая окружающих равнодушно-снисходительным взглядом. Я же цеплялась за Аршеса и старалась не сорваться в ненужную истерику. Чем ближе были ответы на вопросы, которые я не хотела задавать, тем страшнее мне становилось. Меня бросало то в жар, то в холод, заломило виски и начало болезненно крутить живот.
Сам проход через арку толком не запомнился. Кажется, врач говорил, что после портала сердце бьётся быстрее? Моё и так заходилось в рваном ритме.
Портальная станция Изарры была куда меньше столичной, но всё равно крупной. Два десятка арок то и дело вспыхивали золотом, то поглощая людей, то выпуская их из своих недр.
Мы вышли на пристанционную площадь. Здесь тоже противно моросило. Аршес озабоченно посмотрел на меня.
— Ви, ты побледнела. Тебе нехорошо?
Я смогла лишь кивнуть в ответ. От волнения и тревоги в ушах стучала кровь, и шум улицы почти не доносился до мечущегося в панике сознания.
— Возьмём экипаж, — недовольно сказал Хазарел, плетя чары защищающего от дождя аркана над собой. — У меня есть адрес.
Мы двинулись сквозь толпу. Длиннокосый гайрон нашёл экипаж, запряжённый четырьмя массивными козарами, и нанял его.
Дом, где должен был проживать дядя, находился на окраине. Кажется, в этом районе я не была: ничего не отзывалось при виде обшарпанных фасадов. Нужное здание мы нашли с трудом. Даже среди непрезентабельных строений вокруг оно кричало о бедности и разрухе.
— Очень любопытно. Судя по тому, что я успел узнать, у тебя было большое наследство, Ви. Достаточно большое, чтобы не работать, проживая в гораздо более фешенебельном месте до конца своих дней, — сказал Аршес, оглядывая мрачный облупленный дом.
Хазарел уверенно распахнул входную дверь, и мы двинулись внутрь. На некоторых дверях висели таблички, возле других были просто нацарапаны имена. Дверь, ведущая в комнату дяди, нашлась на последнем этаже. Гезурт Зинтоза. Имя не нашло никакого отклика. Инбид требовательно постучал в хлипкую, изъеденную жучками дверь.
— Нету ден-нег! — раздался оттуда невнятный пьяный голос. — Провалите-вайте!
Дознаватель бесцеремонно навалился на трухлявую дверь и вломился внутрь.
— А у нас деньги есть. И мы заплатим за ответы, — оскалился в подобии улыбки гайрон.
Опухший разящий перегаром мужчина со светлыми сальными волосами поднял на нас расфокусированный взгляд.
— Вы кто так-ик-кие? — заплетающимся языком спросил хозяин убогой грязной комнаты. — Кас-скар-карры!
— Не лучшая наследственность, — хмыкнул Хазарел, осматривая помещение и его хозяина.
От этих слов я дёрнулась, как от пощёчины.
— Ин, замолкни, — рыкнул Аршес и обратился к пьянице: — Зайтан Зинтоза, мы бы хотели задать пару вопросов по поводу смерти вашего брата.
— Что? Как-акого брата? У меня нет брата! — мотнул головой тот и завалился набок от слишком резкого движение. Да так и замер, не сделав попытки сесть ровно.
Дознаватели подошли к столу, Аршес понюхал бутылку с остатками зеленоватой жидкости в ней.
— Олынная настойка. От неё и галлюцинации могут быть…
— Давай я наложу на него отрезвляющий аркан. Вернёмся через пару часов, а он пока оклемается и проблюётся, — предложил Инбид брезгливо огибая край стола, чтобы посмотреть на завалившееся набок тело, которое внезапно всхрапнуло.
— Давай. А мы пока… — Аршес бросил на меня неуверенный взгляд, — по городу прогуляемся или пообедаем.
Еда в меня бы сейчас не полезла при всём желании, но спорить не было сил. Состояние и поведение родственника шокировало до глубины души, и я испытывала жгучий, душащий стыд перед арданом. Он, видимо, понял, что со мной происходит, наклонился к уху и прошептал:
— Это не имеет к тебе никакого отношения и не поменяет моё мнение о тебе. Ты не в ответе за происходящее. Успокойся, Ви. Пойдём, выйдем на свежий воздух.
Хазарел присоединился к нам четверть часа спустя.
— Предлагаю вернуться в центр города. Этот скот ещё должен в себя прийти. Думаю, что раньше чем через два часа, допросить его мы не сможем. Комнату я обложил чарами, так что сбежать он не сумеет. А находиться здесь я не желаю ни одной лишней минуты.
Мы сели обратно в экипаж. Я опустила взгляд на свои руки и старалась не смотреть ни в сочувствующие глаза ардана, ни в издевательски-насмешливые — Инбида. До центра мы доехали в полной тишине. Дождь вроде бы кончился, но на улице было так промозгло и сыро, словно он всё ещё шёл.
Напряжение внутри меня нарастало с каждой минутой. Улицы казались смутно знакомыми, город — неуловимо чужим и в то же время близким. Словно бывший друг, увидеть которого было и больно, и отрадно одновременно. Мы бесцельно двинулись по одной из улиц. Неожиданно для самой себя я повернула вправо — вниз по мощёной мостовой. Меня словно за руку повела пробуждающаяся память. Смутные воспоминания, нечёткие настолько, что их можно отнести скорее к интуиции, чем к знанию.
Аршес не стал мешать, сделал знак второму дознавателю и уверенно пошёл рядом. Дойдя до ближайшего перекрёстка, я растерялась. Всё внезапно снова стало незнакомым. Вот этот дом — он был здесь раньше? Почему он выглядит таким чуждым? Я потянула ардана влево. А на следующем пересечении улиц свернула вправо. Заплутала. В голове роились мысли и воспоминания, тревога перешла в нервную дрожь, а я искала и боялась найти дом, в котором росла до девяти лет. И отчего-то было особенно важно отыскать его самой.
Не знаю, сколько мы кружили по улицам Изарры. Гайроны не произнесли ни слова. Хотя лицо у Хазарела было скептичным и недовольным, он тоже не проронил ни звука. Натыкался на суровый взгляд Аршеса и кривился, но молчал. Когда я совсем отчаялась, мы наткнулись на небольшую кондитерскую. Всё в ней было до боли знакомым — и вывеска, и витрина, и выкрашенные в персиковый цвет стены. Во рту словно взорвался вкус ягодных кексов. Я вспомнила его настолько отчётливо, словно ела их вчера.
Дорогу от кондитерской до дома я знала. Это был наш с бабушкой любимый маршрут. Каждый раз, когда она навещала нас с родителями, мы с ней шли в это чудесное место и наблюдали за прохожими сквозь окна. Особенно хорошо было в дождь, как сегодня. К дверям дома я почти бежала. Слёзы струились по щекам, грудь сдавило спазмом, воздуха не хватало. Я вырулила к знакомому забору и вцепилась в резную деревянную калитку. Сколько времени в детстве я потратила на изучение изображённых на ней птиц, зверей и причудливых растений…
А за забором стоял мой дом. Воспоминания ворвались в меня бурным, сбивающим с ног потоком. Парадная дорожка к крыльцу, нарядная прихожая, расписанная удивительными цветами, а направо — малая столовая.
Смугловатая мама с добрым взглядом, сидящая за каменным столом — особой гордостью дедушки — и улыбающаяся мне. Светловолосый кареглазый отец, такой молодой, едва ли старше Аршеса. И я бегу к ним, одна косичка растрепалась, и я хочу, чтобы мама её переплела…
И я вспомнила. Меня скрутило в приступе боли и оглушило. Я осела бы на мокрую мостовую, но сильные руки Аршеса не дали упасть. Каждая картинка, каждый звук из прошлого ранили с особой жестокостью. Я поняла, почему предпочла всё забыть.
Я вспомнила всё.
Из архива королевского дознавателя, дело № 1586 (Аливетта Цилаф)
Выдержки из донесений оперативного агента А.Р.:
Во время полномасштабных разыскных мероприятий, направленных на поиски Ц., пятой оперативной группой была обнаружена тщательно замаскированная лаборатория, расположенная на скалистом необитаемом острове, непригодном для проживания.
Детальный осмотр помещения и анализ характерных следов позволяет предположить, что там содержались дети. Помимо этого, следы указывают на проживание нескольких наблюдателей, часть лаборатории оборудована под жилой блок с хорошими условиями. Большая часть следов основательно зачищена или уничтожена. Установить личности находившихся тут не представляется возможным.
В одной из комнат в тайнике, сделанном в щели стены, был обнаружен дневник с неким подобием хронологии. Первые записи датируются 6970-м годом, а последние — началом 6974-го, что позволяет предположить, что делавшая их Ятора Адейтасуна сбилась со счёта. Записи крайне хаотичные, в них упоминается четыре десятка аббревиатур, расшифровкой и толкованием занимается С.Р.
Никакой информации о том, что происходило на острове, дневник не содержит.
Перед покиданием лабораторию обработали кислотой, следы жизнедеятельности удалены или приведены в непригодность для использования в поисковых арканах. Ориентируемся по царапинам на стенах, в некоторых камерах над остовами кроватей имеются детские рисунки.
На острове была обнаружена незарегистрированная портальная арка, что даёт возможность предположить, что наведывались сюда регулярно.
Продолжаем поиски улик.
В ходе поисковых работ на прилегающей к острову территории, гайронами-подводниками обнаружены останки нескольких десятков человек, преимущественно женские и детские. Возраста примерно от 6-ти до 20-ти лет. Ведутся работы по их извлечению и установлению личностей.
Требуется срочное присутствие высококлассного специалиста по работе с духами, так как почти все останки в плохом состоянии, к таким дух прилетит хорошо если на пару секунд.
Ожидаем дальнейших распоряжений и продолжаем подводные поиски
Капитула восемнадцатая, о воспоминаниях из прошлого
— Ви, у тебя был нервный срыв. Теперь всё хорошо. Целители периодически погружали тебя в лечебный сон, чтобы воспоминания могли осесть, — ласково говорил Аршес, гладя меня по руке.
— Где мы? — огляделась я, говорить было трудно, в горло словно песка насыпали.
Перед глазами всё плыло, тело было чужим и одеревеневшим.
— Мы в отделе, в спальне, — чуть напряжённо ответил Аршес. — Ты узнаешь спальню? Ты помнишь, кто я?
— Что? — сипло спросила я. — Ты мой ардан, Аршес. Перед глазами всё плывёт.
— Хорошо, — с облегчением выдохнул он. — Я ужасно испугался за твоё здоровье, Ви, но целители уверяют, что всё будет хорошо. Это просто шок. Ты быстро восстановишься.
— Пить…
— Да, конечно. Держи. Это целебное зелье, от него ты можешь почувствовать сонливость. Не пугайся, спи.
Я сделала несколько глотков прохладного травяного отвара, и мне действительно стало легче. Першение в горле унялось. Зрение наконец сфокусировалось, и я узнала тёмную спальню. Аршес сидел на постели, с тревогой вглядываясь в моё лицо.
— Это моя ошибка. Мне не стоило тащить тебя туда. Прости.
— Нет. Нет, я должна была вспомнить.
Накатила слабость. Если бы я закрыла глаза, то уснула бы, но мне хотелось говорить с Аршесом. Рассказать ему. Его ладонь лежала у меня на животе, и даже сквозь шерстяное одеяло я чувствовала исходящее от руки тепло.
— Арш, я вспомнила. Ты ошибся. Мой дар проявился раньше, ещё до смерти родителей. У меня была обезьянка. Её нашли в лесу, матери рядом не было. Я назвала её Тхиминой. Она была маленькая и больная, возможно, мать её бросила. Папа вызвал целителя, а мама помогала выходить. Пару лаурдебатов Тхимина чувствовала себя хорошо, но потом стала угасать. Я очень боялась, что она умрёт. А потом она засветилась, и через несколько часов её не стало. Мне было около семи, наверное. Я ужасно переживала. Родители тогда не особенно мне поверили, видимо, решили, что я фантазирую от горя. Какое-то время я с этим свечением не сталкивалась, даже стала забывать о нём, — я сделала глоток, чтобы дать отдых саднящему горлу. — А потом был тот злополучный обед. Я опоздала к столу, заигралась. Мама ругалась и звала, а я отвечала, что сейчас приду, и всё играла. Играла, Арш… А когда вошла в столовую, родители уже поели и оба светились очень ярко. Я пыталась… уговорить их к целителю отправиться. Но они не поверили, Арш. Они мне не поверили! Папа умел порталы открывать, а мама нет. Он упал первым. А потом мама поняла, что я не придумываю… и её взгляд… очень страшный… — слёзы душили, я потянулась к ардану и он крепко меня обнял, баюкая на руках. — Начались судороги. А мне было некого позвать. Я ничего не смогла сделать. Ничего…
— Ты не виновата, Ви. Ты была ребёнком. Не каждый целитель смог бы спасти их, ведь надо было знать, что за яд им подмешали. Ты взвалила на себя огромную вину, которая оказалась непосильной. И это вылилось в то, что мы о тебе знаем. Тяжелейший срыв и потеря памяти. Целитель уже прочитал мне целую лекцию о том, что я обязан беречь твою нежную нервную систему, а не нагружать её. Прости, Ви. Я буду очень стараться.
— Они были чудесными. Мои родители… они были замечательными… Я всё время думала, какими они были. Может, жестокими и холодными… Но они были очень добрыми и любящими…
Я рыдала, уткнувшись в грудь Аршеса и не могла остановиться. То, что случилось почти девять лет назад ощущалось так, будто произошло вчера.
— Именно поэтому ты выросла такой. Доброй, чудесной, замечательной и любящей. Ты ни в чём не виновата, Ви. Совершенно ни в чём.
Внутри меня словно бушевал шторм. Я хотела верить Аршесу, умом понимала, что действительно ничего не могла поделать, но боль от этого никуда не девалась.
— А потом умерла бабушка. Но не сразу. В первый раз я успела позвать целителя. Он помог. Но она всё равно светилась, понимаешь? Просто после его ухода она светилась слабее. Это было так ужасно, Аршес. Мне никто не верил. Они думали, что я сумасшедшая. Я снова и снова шла за целителем и просила что-нибудь сделать, потому что бабушка скоро умрёт. Я так этого боялась. Но это всё равно произошло. Целитель тогда лишь развёл руками и сказал: «Против старости даже магия бессильна». Я ничего не смогла сделать! Ничего!
— Моя маленькая Ви. Мне очень жаль, — Аршес гладил меня по плечам и спине, пока я захлёбывалась в слезах. — Ты ни в чём не виновата. Ты сделала всё, что могла.
— Кто их отравил? — сдавленно спросила я.
— Твой дядя. Он уже находится в изоляторе, Хазарел расколол его в первый же день. Ты готова услышать всю историю?
— Да, — я прижалась к Аршесу ещё теснее и замерла.
— Твой дядя, будучи старшим братом твоего отца, унаследовал от твоего деда не только титул, но и пристрастие к азартным играм. Твой дед часто таскал его с собой по игорным заведениям и сам научил играть в карты. Гезурт был не менее азартным. А дед не обучал его умеренности. Не очень большое состояние Зинтоз становилось с каждым годом всё меньше. Но дед лишь злился, винил других и систематически проигрывал. Нет, иногда ему улыбалась удача, но выигрыши всегда были меньше, чем проигрыши, хоть и запоминались куда лучше. После смерти твоей бабушки во время третьих родов, дед пошёл в разнос. Там мутная история, кажется, когда начались схватки, никто даже не пригласил к ней целителя. Но этого мы уже не узнаем. Мы только знаем, что твой отец винил своего отца и Гезурта в смерти своей матери и младенца. Они кутили вместо того, чтобы помогать ей. А твой отец работал в море. Уже тогда он понял, что рассчитывать на помощь семьи нельзя и пытался зарабатывать сам. Собственно, так он и познакомился с твоей мамой — нанялся на корабль, принадлежащий твоему другому деду.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Ты проспала несколько дней. У нас было время и дядю твоего допросить, и некоторых свидетелей, и архивы прошерстить. Так вот, твой папа младше мамы на пять лет. Твой дед по материнской линии был не против союза дочери с гвароном, тем более что чувства между ними были вполне настоящие. Постепенно твой дед передал зятю в управление немалую часть своих активов. Зинтозам это пришлось по душе. Они часто просили у твоего отца денег, и иногда он закрывал их долги. Но в какой-то момент наступил окончательный разлад, и несколько лет они не общались. А дальше твой дед по материнской линии погиб в море, попав в шторм. А деда по отцовской зарезали в пьяной драке в кабаке. Гезурт много раз просил денег у твоего отца, проиграв все остатки своего состояния. Но твой отец живых денег ему больше не давал. Оплачивал квартиру с полным пансионом, и всё. Это Гезурта очень злило. Неблагодарный подонок. Его фактически содержали, но ему этого было мало. Ему нужно было играть, понимаешь? Он влезал в долги, пользуясь именем твоего отца и титулом. Тогда Гезурт и сообразил, что если ваша семья погибнет, то наследником после брата станет он, хотя это было ошибкой, ведь жива была ещё твоя бабушка по материнской линии.
— Но как же этого не выяснили дознаватели?
— А вот это самое интересное. К тому времени Гезурт крупно проигрался и много задолжал дознавателю и одному из судей Изарры. Дознаватель не стал копать глубоко, тем более что твоё поведение сыграло Гезурту на руку. Потом он несколько раз пытался отсудить твоё состояние, и у него ничего не получалось, пока дело не попало в руки его товарища по азартным играм. Тот лишил тебя и состояния, и права претендовать на титул. Твой дядя, как старший в роду, хотел тебя и фамилии лишить, но не явился на заседание и получил отказ. К тому моменту он уже почти потерял человеческий облик. Твоё состояние перешло к нему три года назад. Он сразу же всё продал, раздал долги, наделал новых, за полгода проиграл всё и начал пить по-чёрному. Понимал, что больше денег ему взять неоткуда. Не работал ни дня за всю жизнь. В общем-то, это вся история.
— Какой сегодня день? — спросила я, подавляя зевок.
— Шестнадцатый день последнего лаурдебата года.
— Что?
— Да, Ви, ты пропустила несколько дней. Ничего страшного. Кстати, ремонт в архиве уже сделали и даже установили первые стеллажи. Думаю, что тебе понравится. Спи. Утром я тебе всё покажу. Ви, давай я тебя покормлю? Только начала набирать вес и опять осунулась, хотя целители тебя кормили.
Что-то такое я смутно помнила. Картинки последних дней словно выплывали из тумана памяти, перемешиваясь с образами из прошлого. Физически я была здорова, но всё равно чувствовала себя больной и уязвимой.
— Спасибо, что ты остался со мной, — тихо проговорила я.
— Ви, посмотри на меня. Я уже говорил тебе, урдиновая моя, что сложности меня не пугают. Никто не совершенен. У меня у самого очень специфический набор родственников, и мама — не во главе этого парада, расскажу тебе как-нибудь потом. Главное, что ты доверяешь мне и говоришь правду. С остальным мы справимся. Всё будет хорошо, моя драгоценная Ви.
Я снова разрыдалась, уткнувшись ему в плечо, и никак не могла успокоиться. Сколько времени прошло? Час? Два? Казалось, что целая вечность. Наконец слёзы кончились, и в голове стало пусто. Аршес настоял на сытном ужине и приёме зелья. Поев, я осоловела и уснула под ласковые поглаживания ардана.
Проснулась засветло. Аршеса рядом не было. Поднялась с постели, ощущая жуткую слабость. Воспоминания всё ещё причиняли боль, но каким-то странным образом я была им рада. Рада помнить родителей. Рада знать, что они меня любили и я любила их.
Плотный завтрак и работа над кабинетным архивом отвлекли. Аршеса всё ещё не было, и только к обеду я нашла записку о том, что он занят расследованием на одном из отдалённых островов и не знает, когда вернётся.
После обеда решила сделать перерыв и наведаться в бывший изолятор. Оказалось, что я действительно многое пропустила. Помещение сияло обновлёнными светло-бежевыми стенами. Пахло краской и свежим ремонтом. В одной из бывших камер уже стояли собранные стеллажи из светлого дерева. А у входа ждали своего часа отреставрированные и покрашенные в белый столы и кресла, которые мы отобрали со стажёрами. Правда, не хватало уюта. Возможно, цветов или занавесок. Помещение выглядело слишком казённым. Но об этом можно позаботиться позже.
Аршес вернулся поздно вечером, измотанный и уставший. После душа он рухнул в постель, глядя в потолок. Я села у изголовья и принялась осторожно гладить его по коротким волосам.
— Ты утомился.
— Тяжёлый день. Но у нас есть несколько зацепок по делу приюта. Мы вышли на след Гайзота Сакумера, это одиозный эртзамундский пират, которому давно пора было бы отправиться в глубину, но кто-то его прикрывает. Я предполагаю, что это Гаиз Нагусир или даже сам военный министр.
— И как он причастен к этому делу?
— Дознаватели обнаружили лабораторию, где держали девочек. Та воспитательница Ятора, про которую ты упоминала, прожила там несколько лет.
— Она жива? — в душе вспыхнула надежда.
— Сложно сказать. Доказательств обратного у нас нет.
— А другие девочки?
— Мы пока ничего толком не знаем. Установили всего несколько имён.
— И что было в той лаборатории?
— Ты ещё недостаточно оклемалась от предыдущего потрясения, поэтому подробности позже. Могу только сказать, что всё было организовано с умом, за большие деньги и явно спланировано на высшем уровне. Крошечный скалистый остров с минимумом растительности, окружённый каменистым рифом. Никакого судоходства в прямой видимости, очень уж опасное место для кораблей. Портальная арка, которую кто-то любезно там установил. Скрытые в скалах отлично замаскированные помещения лаборатории. Оборудования и записей там не осталось, но всё было организовано с размахом. Да и место выбрано просто отлично. Это даже не территория Аберрии, считай, нейтральные воды. Остров этот сто лет никому не нужен был, его и осмотрели только потому, что всё прочёсывали в поисках Аливетты.
— Её не нашли? — осторожно спросила я.
— Нет. И думаю, что не найдут. Знаешь, у меня всегда была сильная интуиция. Иногда я просто знаю некоторые вещи, хотя они противоречат и логике, и жизненному опыту. Например, как с тобой. Я знаю, что ты для меня идеальна.
Я с нежностью поцеловала ардана в скулу и погладила по плечам.
— И что ещё обнаружили в той лаборатории?
— Зацепки… разные… — поколебавшись, ответил Аршес. — Мы выяснили, что Гайзот, тот самый пират, доставлял на остров детей. Мальчиков и девочек. Теперь мы ищем его, чтобы допросить. Но это не так-то просто, учитывая, что база у него, скорее всего, расположена где-то на необитаемых северных островах, и нас от них отделяют территориальные воды других государств. Никто не будет в восторге от появления аберрийского военного флота в своих водах, и оправдание, что мы решили прищучить одного из эртских пиратов, вряд ли кого-то удовлетворит. Думаю, что они изначально выбирали место действия именно с этим расчётом. У Аберрии руки коротки дотянуться до Эртзамунда. Всё, что мы можем, — разорвать дипломатические отношения и обнародовать документы. Но у нас даже улики пока очень косвенные. Нечего им предъявить, понимаешь? Есть лаборатория? А вы докажите, что с ней связаны эрты. А что до пирата — так он преступник, его и эртзамундские власти ищут. А вы сначала докажите, что ищут плохо. Вот и весь разговор.
— А как вы вышли на след этого пирата?
— Установили личность одного из мальчиков. Допросили свидетелей. Оказалось, что родители за плату отдали его работать юнгой на корабль к Гайзоту. Дальнейшее только предстоит выяснить. Дух мальчика немногое успел сообщить… только своё имя, родной остров и что он умер, потеряв дар. И я всё время об этом думаю. Дух той девочки, Трисы, сказал нечто очень похожее. «Они лишили меня магии».
— Но разве мага можно лишить дара? — удивилась я.
— Нет, это невозможно. Это же врождённая способность, она только блокируется артефактом… и то временно. Магия как кровь — можно, конечно, лишить мага крови, но смысл? Есть более простые способы убийства. Непонятно, зачем вообще нужно идти на такие ухищрения. Но в подобные совпадения я тоже не верю, и потом, духи не врут. Значит, нужно копать в ту сторону.
— Тебе нужна моя помощь?
— Нет. Ты уже помогаешь тем, что находишься рядом. Это я должен помогать тебе справиться с последствиями… обрушившегося на тебя горя. Просто мне пришлось отложить много дел, пока ты болела, и когда тебе стало получше, они навалились целой кучей.
— Ты знаешь, работа неплохо отвлекает. Состояние у меня пока странное. Несколько заторможенное. Но я пришла в себя, это точно. Пила успокоительные зелья, размышляла о случившемся. Изменить прошлое я не могу. Иногда становится очень грустно от некоторых воспоминаний, но это хорошая грусть. Светлая. Я рада, что теперь помню родителей, хоть это и больно. Только одного хотела бы: чтобы мой дядя понес наказание, самое строгое из возможных.
— Об этом я уже позаботился, Ви, — Аршес поймал мою руку и прижал ладонь к губам. — Хочешь, сходим завтра на прогулку? Тебе было бы полезно подышать свежим воздухом. Сегодня лил дождь, но стихийники говорят, что впереди два-три ясных дня.
— Звучит заманчиво, — ответила я, поглаживая Аршеса по лицу. — Ты куда-нибудь уйдёшь завтра утром?
— Нет, останусь с тобой. Хотел и сегодня, но никак не мог. Думал, что хотя бы освобожусь пораньше, но тоже не удалось. А ты тут была весь день одна.
— Не одна, а в компании варенья и неразобранного архива, — грустно улыбнулась я. — Это к лучшему. Мне нужно было уложить всё по полочками и прорыдаться. Это предпочтительнее делать в одиночестве.
— Ты можешь рыдать при мне, Ви, если тебе тоскливо. Я хочу быть рядом, когда тебе плохо.
Аршес бережно меня обнял и погладил по спине.
— Ты голодный?
— Нет, только искупаться хочу. Смыть с себя сегодняшний день.
Когда ардан вернулся в постель, я уже засыпала. Обняла его крепко-крепко и почувствовала себя почти счастливой.
— Я тебя люблю, Ви, — тихо прошептал он, когда я уже почти уснула.
Или мне это пригрезилось?
Утро началось с нежных поглаживаний и лёгких поцелуев. Я вдруг отчётливо вспомнила, как Аршес пытался утешить меня и поил зельем, а я ревела и не могла успокоиться. Вот мало ему тревог по работе, ещё и я со своими проблемами и нервными срывами. А с другой стороны — ведь я же заботилась бы о нём, если бы он заболел? Да. Стала бы я от этого меньше его любить? Нет. Так почему я сейчас чувствую неловкость и стыд? Он мой ардан, кто ещё обо мне позаботится, если не он?
От этих мыслей стало легче. Я внимательно вгляделась в лицо гайрона и улыбнулась ему. Да, я иду в комплекте с трагедией в прошлом. Увы. У меня нет состояния и титула. Дважды увы. Я не гайрона. Трижды увы. Но ведь его никто не заставлял выбирать меня? К чему тогда мучиться? Лучше поблагодарить за заботу и подарить ему всю ту нежность, от которой сжимается сердце.
— Ви, как ты смотришь на прогулку на побережье? В Нагуссе очень красивая набережная, одна из самых длинных в мире.
Аршес забрался рукой под мою ночную рубашку и поглаживал обнажённый живот, навевая мысли не о прогулках, а о том, чтобы остаться в постели. Оставаться в долгу не стала: руки сами потянулись к его рельефной груди и пальцы сами принялись вырисовывать узоры на покрытой мягкими синими волосками коже.
— Может, лучше никуда не пойдём? — тихо предложила я.
— Знаешь, Ви, иной раз в твою чудесную светлую головку приходят потрясающие чудесные светлые идеи, — улыбнулся в ответ Аршес.
И мы никуда не пошли.
Из переписки Эрины Эррагер и Аркета Эррагера
Капитула девятнадцатая, о сейфах, кражах и взаимосвязи между ними
Следующие дни были щемяще-прекрасными. Иногда Аршес подолгу пропадал на допросах или выездах, но мы всё равно проводили много времени вместе. И разговаривали. Часами, днями, ночами. Не могли наговориться и насытиться друг другом. За эти холодные дождливые дни мы стали по-настоящему близки.
Ардан много рассказывал про своё детство и братьев, но ни с кем из них пока не познакомил. Я занималась разбором дел в кабинете. К началу опорретана наконец освободила стеллаж и разложила в нём папки по придуманной мною системе. Помещение для нового архива было практически готово — сегодня там устанавливали последнюю партию шкафов.
С завтрашнего дня планировала начать разбирать комнату, прилегающую к кабинету Аршеса. А когда ардан отсутствовал, я готовила подарок. Ничего особенного — просто расшивала купленную для него рубашку. Впервые в жизни занятие вышивкой приносило удовольствие. А рисунок сложился сам собой — в канцелярском магазине купила открытку с сугандилами и переносила изображения на ткань. Мощные, хищные, магически одарённые твари, давшие часть способностей гайронам. Оставалось надеяться, что подарок Аршесу понравится. Каждый раз за работой я замечала, что магия будто сама струится сквозь пальцы и напитывает узор. Стежки сами ложатся ровно, гораздо ровнее и легче, чем обычно.
Жаль, что с магией у меня пока дело обстояло сложно. Ничего из показанного Аршесом повторить я так и не смогла. За полный лаурдебат без блокираторов на руках так и не сплела ни одного аркана. И сейчас я по привычке просто вышивала знакомые узоры на рубашке, переплетая их с ярко-синими скалящимися морскими ящерами.
Подарочную рубашку я всегда прятала среди своих платьев и очень надеялась, что получится сделать сюрприз.
— Ви, а что у нас есть по Лапуру Сегуру? — заглянул Аршес в свой кабинет в тот момент, когда я как раз любовалась делом своих рук: аккуратными рядами красных папочек с цветными наклейками на боках.
— Сейчас посмотрю.
Я сверилась с нужной карточкой и выудила целых пять дел. Ардан удивлённо на них посмотрел.
— Так много?
— Здесь просто упоминания…
— Сможешь найти их? У меня на допросе пострадавшая, нет времени возиться. Она подозревает именно зайтана Сегура. Я забыл, что этот цвет означает? — гайрон указал на синюю шёлковую полоску, наклеенную на папку.
— Все пять — кражи.
Аршес сощурился.
— Очень любопытно. Найди упоминания и принеси в допросную. Сможешь?
— Запросто.
Он ушёл, а я принялась за выполнение поручения. Во всех пяти делах пострадавшие упоминали, что хотели поставить сейфы и обращались к мастеру Сегуру, но отказались от этой идеи. И были в дальнейшем ограблены в течение года.
Аршесу я принесла дела, открытые в нужных местах, и даже карандашом подчеркнула упоминания. Он вышел из допросной и прикрыл за собой дверь. За ней горько всхлипывала полная женщина в годах.
— Спасибо, Ви. А можешь собрать все нераскрытые кражи, что были у нас за последние три года? Я пришлю к тебе стажёров, пусть опросят всех обворованных, может, кто-то забыл упомянуть такую деталь, как сотрудничество с Сегуром? Тем более что кражи происходят далеко не сразу после прихода в дом мастера по установке сейфов. Многие могли просто не связать два этих события или забыть о них.
— А ведь я никак не помечала, раскрытое дело или нет… — задумчиво пробормотала я.
— В раскрытых в конце дела подшит приговор. Туда же ещё обычно подшивается справка о мере пресечения и адрес отбывания наказания. Но если есть возможность, я бы обозначил нераскрытые дела. К ним мы гораздо чаще возвращаемся. Можно просто жирной горизонтальной чертой вот тут сверху на торце папки. Это не помешает твоим цветным наклейкам.
— Хорошо, Аршес. Я пересмотрю все дела, когда буду переносить их в архив, — кивнула я. — Но лучше уж чертой помечать раскрытые. А то непонятно, как потом от неё избавляться, когда дело закрыто.
— Точно! Урдиновая моя, — с нежностью ответил Аршес и украдкой меня поцеловал. — Что бы я без тебя делал?
— Всё то же самое.
Стажёры — уже знакомая троица — пришли за делами четверть часа спустя. Хотели вынести папки из кабинета, но я не позволила.
— У нас есть распоряжение от начальника отдела дознания! — фыркнула коротко стриженная брюнетка. — Мы всё вернём.
— А у меня нет распоряжения давать вам дела, — твёрдо ответила я. — Да и куда вы их понесёте, тут половина архива — кражи. Выписывайте адреса и данные пострадавших и идите их опрашивайте. Выносить дела из кабинета не позволю!
— Не слишком ли много ты на себя берёшь? — прошипела Криста. — Ты не начальница, ты всего лишь его подстилка.
— Как любопытно… — протянул знакомый ехидный голос. — А Арш в курсе, как ты с его драгоценным архивариусом разговариваешь?
В проёме возник Хазарел. Вот что у него, работы нет? Что он вечно лезет, куда не просят?
Брюнетка на секунду стушевалась, но затем воинственно сверкнула глазами и ядовито ответила:
— Не с архивариусом, а с любовницей!
— Одно другому не мешает. Или если я затащу тебя в кровать, а потом ты станешь дознавательницей в отделе, будет это означать, что ты свою должность через постель получила?
— Нет, но…
— Вот и подумай об этом, — хмыкнул Инбид, окидывая магессу провокационно-похотливым взглядом.
Неужели он за меня вступился?
— А ты, Ви, учись хоть немного за себя постоять. Мнёшься, как газетка.
А, нет, всё в порядке, мир не перевернулся, Хазарел в своём репертуаре.
— Мы сами разберёмся, — холодно ответила я.
— Ой ли, — хмыкнул гайрон, но от косяка отлип и исчез из поля зрения.
— Не обращай внимания, Ви, — хмыкнул шатен. — Покажи, где дела, которые нужно посмотреть.
— Вот тут все подряд. Надо сначала выделить те, что не раскрыты. У них в конце не подшит приговор.
Отобрав нужное, я отдала стопку блондину. Он споро делал записи, а шатен возвращал мне дела и помогал расставлять по местам. Криста в этом не участвовала, злилась в углу, недовольно опираясь на ящики с вареньем. Вот если хоть одну банку разобьёт, тогда я ей покажу, почём куад чистой ярости.
К счастью, стажёры наконец ушли, и я смогла заняться рубашкой. Когда глаза заболели от напряжённой работы, я убрала подарок в шкаф и даже успела искупаться перед приходом ардана. Аршес вернулся поздно, но был доволен собой.
— Ви, ты помогла раскрыть дело. Мы даже уже задержали подозреваемых. Зайтан Сегур — очень мстительный мастер. Если он приезжал в дом на замеры, а затем клиенты не заказывали сейф, он отдавал всю информацию знакомому домушнику, включая все данные о защитных арканах и имеющихся ценностях. Знаешь, что самое невероятное? Примерно половина клиентов потом у него всё-таки заказывала сейфы. Удивительное дело, которое ты помогла раскрыть. Если бы не ты, я бы не соотнёс кражи с именем Сегура, его и упоминали-то обычно вскользь.
— Я рада, что удалось помочь. А по делу приюта новостей нет?
— Мы начали полномасштабную облаву на пирата, но в наших территориальных водах его нет. Плюс мы объявили внушительную награду за его задержание живым, — сказал Аршес, стягивая с себя сапоги и рубашку.
— Снова тупик? — расстроенно спросила я.
— В делах так порой бывает, что они на какое-то время словно затихают. Но обычно мы их всё равно раскрываем. Везёт не только преступникам, Ви, дознавателям порой тоже улыбается удача, — он подмигнул мне и направился в ванную.
Послышался шум воды, а я принялась переодеваться в ночную сорочку. Время было уже позднее, а утром Аршес наверняка опять вскочит затемно, так что лучше лечь спать.
— Ты мне так ничего и не рассказал про тот остров с лабораторией. Я уже давно хорошо себя чувствую и хотела бы знать подробности, — сказала я, когда он вернулся в спальню.
Наблюдать за его уверенными движениями было одновременно и волнительно, и капельку неловко, но оторвать взгляд — совершенно невозможно. Особенно когда он стянул с себя полотенце и встал возле шкафа, выбирая бельё. Чего у гайрона точно не было, так это стеснения.
— Мы обнаружили останки сорока девяти тел. Ко всем призвали духов, но поговорить удалось лишь с половиной. Имена большинства из них так и остались неизвестными, — одевшись, Аршес забрался на постель и притянул меня к себе. — К сожалению, среди погибших оказалось немало девочек из «Утешения». Но там были не только одарённые подопытные, но и самые обычные, не имеющие магических способностей. Зачем они понадобились — никак не могу понять. Ладно, допустим, у одарённых забирали магию. Непонятно, зачем и как, но предположим. Зачем тогда им обычные дети?
— А духи ничего не знали?
— С духами всё не так просто, Ви. Во-первых, попытка есть только одна. Во-вторых, чем больше времени прошло с момента гибели, тем меньше вероятность, что дух откликнется или будет помнить хоть что-то. Духи же ослабевают и развеиваются со временем, даже у магов. В-третьих, сохранность тела имеет очень большое значение. К обгоревшей косточке дух прилетит, только если его что-то очень сильно беспокоит, либо это дух могучего чародея, либо смерть произошла недавно. А там… В общем, не самые способствующие общению с духами условия сложились. Плюс сами духи иной раз отвечали не по делу. Но нам повезло, мы смогли выудить имя одного из учёных, что работали в лаборатории. Хенир Гайхор. Я запросил его досье. Он эрт, последние несколько лет исчез с горизонта. Наши люди ищут его повсюду, естественно, негласно. И знаешь, что интересно?
— Он связан с тем заместителем министра? Гаизом Нагусиром?
— В точку! Верно мыслишь, — похвалил Аршес. — Учёный долгое время работал в его прямом подчинении. Таким образом, у нас есть все основания предполагать, что над детьми ставили опыты. Вопрос только в том, какие именно и чего пытались добиться?
— Вывести новую расу? — с тревогой спросила я, пока Аршес укладывал меня в постель и накрывал одеялом.
— Вряд ли, — он погасил свет, забрался в кровать и обнял меня. — Для этого отбирать магию у детей не нужно, напротив, чем одарённее ребёнок, тем лучше.
— Тогда зачем?
— Вот и я пока не могу понять. Изучали воздействие каких-либо арканов, лишающих магии?
— Похоже на правду. Но почему тут, а не в Эртзамунде? — спросила я, гладя Аршеса по плечу.
— А вот это как раз очевидно. Не над своими же гражданами эксперименты ставить? Общественность такого не простит. А вот над чужими — другое дело, которое можно и замять. Наверняка все происходит если не с ярого одобрения, то при полном попустительстве их монарха. Отношения у Аберрии с Эртзамундом не самые радужные, есть много взаимных претензий. Так почему бы и нет?
— А зачем брали детей без магии, если изучали воздействие лишающих магии арканов? — удивлённо посмотрела я на ардана, видя в темноте лишь его профиль.
— Вопрос на тысячу доблонов. Возможно, аркан массовый, и исследователи проверяли, как он подействует на толпу. Представь себе военную разработку, лишающую противника магических сил в бою. Это страшно. Я уже написал об этом всем заинтересованным лицам и подключил к поискам все доступные стране ресурсы.
— И наш король в курсе?
— Конечно, уже давно. Теперь дело приюта волнует его не меньше, чем исчезновение Цилаф.
Мы замолчали. Ардан замер, наслаждаясь моими прикосновениями.
— А документы, которые забрал Анастас, нашли? Там было что-нибудь важное?
— Я тебе не говорил? Нашли. Но ничего принципиально нового мы из них не узнали. Зато теперь у нас есть урдиновые доказательства преступлений директрисы и пропажи детей. Осталось только её найти.
Если бы это было так просто…
— Аршес, а какие у нас планы на опорретан? Мы встретимся с твоей семьёй?
— Только если со старшим братом. В отделении будет почти пусто, останутся лишь дежурные. Я планировал провести время с тобой. Отпраздновать твоё вступление в возраст ответственности. Хочешь, снимем красивый номер в отеле? Или даже махнём на другой остров? Есть один с изумрудным песком. Говорят, там очень красиво. Или можно на Симиаррские водопады посмотреть.
— Знаешь, мне с тобой и тут хорошо, — честно ответила я. — Особенно если в отделе будет пусто… Кстати, Аршес. Одна из стажёрок, Криста, очень грубо со мной разговаривает и постоянно подчёркивает, что я твоя любовница. Это ужасно неприятно, — решилась рассказать я.
Жаловаться, конечно, не стоит, но если она не унимается, то пусть с ней разбирается её начальник. Я уже сделала для её перевоспитания всё, что смогла, — оттаскала за ухо. Если после этого мозги на место не встали, значит, медицина бессильна.
— Опять Криста? Ею все недовольны. Ничего. Сейчас начнётся распределение по наставникам, я уже придумал, к кому её поставить так, чтобы либо в чувства пришла, либо сама из отдела сбежала.
— К Хазарелу? — с надеждой спросила я.
— Именно! С ним она познает все грани хамства и домогательств. Обычно я к нему никого не ставлю, ибо он невыносим, а эта Криста сама напросилась. А насчёт опорретана я решу сам. Думаю, найду, чем тебя удивить.
— А у тебя будет стажёр?
«Или симпатичная стажёрка?» — ехидно спросил внутренний голос.
— Нет, в этом году точно нет. Я и так вынужден постоянно оставлять тебя одну. Тратить время на кого-то ещё я не собираюсь. К счастью, стажёров в разы меньше, чем служащих, так что всегда есть, кому их спихнуть. А я начальник, у меня привилегии.
— Аршес, мне всё равно жутко не нравится, что про нас… про меня… говорят.
— Ви, я понимаю, но и ты пойми. Дознаватели — народ очень специфический. Грубый, циничный, разочаровавшийся в людях и гайронах. Мы видим порядочность куда реже, чем предательство. Меркантильность куда чаще, чем бескорыстие. И мы привыкли во всём видеть мотив, искать второе дно, не доверять. Хорошее отношение в отделе надо заслужить, оно никому не даётся просто так. И ты не исключение. Напротив, чем больше я буду бегать и затыкать всем рты, тем громче станут разговоры.
— И что тогда делать?
— Стратегия у нас только одна — переждать, когда всем надоест мусолить эту тему. Удобство нового архива все сразу оценят, я тебя уверяю. Постепенно к тебе и нашей паре привыкнут, либо появится другая тема для бурчания и сплетен. А ты не растрачивай силы, Ви. Услышала гадость? Скажи, что тебе такие разговоры претят, а потом просто игнорируй. Со временем тебя примут, как родную, и глотку за тебя будут рвать, как за любого другого товарища. Но это время должно пройти. Кстати, Хазарела уже очень остро подкалывают на тему его чутья и того, что он о тебе раскопал. Кто-то даже его портрет в столовой повесил с надписью «Интуит года, почтенный защитник начальника». Ну как портрет… Не особо лестный, конечно, да и художников среди нас нет. Но в общем и целом понятно, что рисовали Инбида.
Я улыбнулась.
— Надо сходить посмотреть.
— Лучше спи. Завтра будет чем заняться.
— Сладких снов, Аршес.
— И тебе, урдиновая моя.
Из письма уполномоченного посла Королевства Аберрия на территории Эртзамунда
Капитула двадцатая, о неудачном планировании
— Ви, собери вещи. Мы уезжаем на пару дней, — заглянул в кабинет Аршес.
— Куда? — я предвкушающе замерла. — Вещи только для меня или для нас обоих?
— Да нас обоих. А куда — сюрприз. Я зайду через час, а пока обрадую своих бравых бойцов новостями о том, кто из них получит головную боль на ближайший год. Распределю стажёров.
Я заметалась по спальне, не зная, что делать и с чего начать. Я же никогда раньше никуда не собиралась! Где саквояж? Что в него класть? Куда мы едем? От волнения замерла столбом возле шкафа. В магазин за одеждой так и не сходила, поэтому собирать было особо нечего. Купленные во второй день работы платья отдала в прачечную вместе с вещами Аршеса, стирать руками он запретил. А других-то у меня не было! Сегодня ходила в выданных ещё на Айпагарре шальварах. Что делать?
«А потому что ты о себе думаешь меньше, чем о других, Ви. Вот и ходи нищенкой. Целое ведро денег в тумбочке, а ты не можешь сходить себе одежды купить!» — проворчал внутренний голос.
Коря себя за непредусмотрительность, я отчаянно сжимала кулаки. И ведь время утекало с каждой потраченной секундой, отчего мне становилось только сложнее принять хоть какое-то решение. Но мне безмерно повезло. Из ступора вырвал стук, и внутрь заглянул дежурный:
— Там курьер из прачечной оставил сумку для вас, зайта Зинтоза.
Какое счастье! Видимо, прачки решили раздать все заказы перед опорретаном. Надо будет не забыть поблагодарить их в новом году.
Выдохнув, я забрала чистую одежду и уложила в саквояж. Если Аршес её испачкал, значит, он её носил. Если носил, то поносит ещё раз. Вот и решение всех проблем. Сложив вещи, я добавила туда несколько банок с вареньем (на всякий случай), завернула подарок для ардана в запасное платье и застегнула саквояж. Кто молодец? Я молодец!
И даже время осталось, чтобы переодеться и сделать причёску из трёх переплетённых между собой кос. Когда вернулся Аршес, я, сияя, предстала перед ним готовой и довольной.
— Умничка. Просто обожаю, что ты не возишься, как другие девушки при сборах и походах за покупками!
От похвалы я зарделась. Арш подхватил саквояж и взял меня за руку.
— Ну что ж, теперь мы сюда вернёмся только в следующем году. Всё собрала?
— Да! — торжественно ответила я.
— Тогда идём. Очередь в портальной в последний день года всегда просто невероятная, особенно ближе к вечеру. Нам надо успеть пройти, пока все на работе.
Едва ли не бегом мы двинулись прочь из отдела, оставляя за собой рабочую суету. Внутри меня билось яркой птицей чистое счастье. Хотелось обнять весь мир и бесконечно признаваться ему в любви. Улыбаясь, я быстрым шагом следовала за арданом, а он стремился вперёд изо всех сил, как парусник, гонимый вихрем.
На узкой улочке, по которой мы неслись, с шумом захлопывали ставни лавочники. На дверях ресторана вывесили табличку «Закрыто до первого дня нового года».
Перегородив всю дорогу, дородная дама волоком тащила двух упирающихся близнецов лет пяти, а те рыдали на два голоса:
— Не хотим к бабушке!
— Только не к бабушке!
— Мама, не надо!
— А ну цыц! Да что за наказание такое, сначала туда не затащишь, потом оттуда не выгонишь… — сквозь зубы ругалась несчастная растрёпанная мать.
На помощь ей пришёл кондитер. Одетый в нарядный костюм и поварской колпак, он выскочил из своего магазина, держа в руках кулёк с вываливающимися из него кексами. Попытался закрыть дверь, но не смог. Дважды помянув каскарра, всучил кулёк матери:
— С опорретаном! Счастьичка в новом году!
После чего обеими руками захлопнул и запер дверь, с клацаньем опустил и закрыл решётку на витрине, а затем побежал вниз по улице прямо в колпаке. Мать сурово глянула на притихших малышей и пригрозила:
— Сейчас все кексы тёте отдам, если будете ныть!
Указала она при этом почему-то на меня. Мальцы смекнули, что в компании кексов можно и бабушку потерпеть, а потому перестали стенать и протянули ручки к кульку. Мы как раз успели их обогнать, пока происходила раздача сладких взяток.
Очередь в портальную станцию я увидела ещё издалека. Сотни людей с чемоданами, саквояжами, младенцами и даже домашними животными ожидали перехода. Я смотрела на это широко распахнутыми глазами. Надо же… а я думала, что в опорретан все наоборот сидят по домам…
— Куда вы лезете?! — раздался чей-то недовольный голос.
— Вас тут не стояло! — возмутилась какая-то женщина.
— Да что вы понимаете, я занимала за этой дамой в фиолетовых шальварах! Пожалуйста, подтвердите.
— Занимали, но вас два часа не было. Сколько можно было место держать?
— Но я же занимала!..
— Но два часа назад!
Очередь гудела и возмущалась. Солидные зайтаны недовольно топорщили усы, дети сновали между рядами, периодически вспыхивали ссоры.
— Я говорила, что идти нужно было вчера, Аррун! Я же говорила! Ну почему ты никогда не слушаешь, что тебе говорят, Аррун?! Разве это так сложно? — истерически вопрошала зайтана в зелёном, и её длинные массивные серьги угрожающе покачивались вперёд-назад при каждом слове.
— Трата, ну не злись, ну лапушка моя, ну не мог я, ну работа же, — бубнил мужской голос в ответ.
— Работа! Работа?! Да что там с этой работы, слезы, а не деньги! Добро б семью содержал, как полагается, а ты всё на неё ходишь, на свою работу, а толку — чуть! — вопила Трата.
Я вжалась в Аршеса и отчего-то испытывала стыд, наблюдая за этой сценой.
Ждать своей очереди пришлось очень долго. И это мы ещё воспользовались портальной аркой для служащих. Народ всё прибывал и прибывал, казалось, что на станции собралась вся Нагусса.
— Пропустите инвалида! — распихивала всех локтями пышущая здоровьем бабка.
Если бы Аршес не закрыл меня рукой, в бок бы прилетел чувствительный тычок. После наступления бабки ряды ожидающих всколыхнулись, и по станции полетели шепотки. Граждане не просто сомневались в бабкиной инвалидности, но даже грозились оную причинить, не сходя с места, если святость очерёдности будет нарушена. К счастью, до боевых действий так и не дошло, а перед нами как раз засветилась арка, приглашая шагнуть в неизвестность.
Шум портальной станции сменился… шумом портальной станции, но совершенно другим. Неразборчивым клёкотом с агрессивными нотками. Я не сразу поняла, что люди здесь говорят на другом языке. И только широко открытыми глазами обводила необыкновенное место. Во-первых, всё вокруг было покрыто мозаикой и росписью. Десятки ярких кричащих оттенков. Сотни темноволосых и темноглазых людей, одетых в стёганые халаты разных расцветок. Тысячи голосов, создающих гул.
Ардан потянул меня на выход, и я с наслаждением вырвалась из шумного плена портальной станции, только чтобы замереть от шока. Как же холодно! И это днём? А что же тут будет ночью?! Заморозки?!?
— Аршес, — выдохнула я и резко отпрянула, ведь передо мной возникло белёсое странное облачко.
— Каскарр, тут гораздо прохладнее, чем я ожидал. Не бойся, это пар изо рта. Так бывает, когда воздух холодный. Пойдём-ка купим что-нибудь из верхней одежды.
Но это оказалось не так-то просто. Лавки закрывались одна за другой, ателье захлопнуло ставни прямо перед нашим носом, а магазин готового платья стоял тёмный и покинутый.
— У нас в саквояже есть что-нибудь тёплое?
— Точно! Есть!
Видимо, от холода я перестала соображать здраво.
Аршес распахнул саквояж, пока я нелепо подпрыгивала на месте, чтобы согреться, и указал на мундир.
— Ви, это что?
— Одежда! Святая Ама Истас, как они тут живут? — стучала я зубами.
Надетые на мне шерстяная кофта и куртка совершенно не спасали от проникающего под кожу холода. Аршес порылся в саквояже и тоскливо посмотрел на меня:
— А ты только униформу мне с собой взяла?
— Зато всё чистое, — неуверенно ответила я, чуя, что опять сделала что-то не то.
— Урдиновая моя, в форме аберрийского королевского дознавателя я тут буду, как бы помягче сказать, слегка заметен. А мы в Урруне.
Ардан закрыл саквояж, распрямился и огляделся.
— Арш, прости, я же не знала…
— Всё хорошо. Ты хоть что-то кроме формы мне взяла?
Я отрицательно помотала головой, холодея от досады. Или от погоды? В общем, холодея по разным причинам.
— Сам виноват, дал нечёткие инструкции и не проверил результат. Пойдём, нам надо заселиться, пока не простудились.
Мы бодрой рысью двинулись в сторону фешенебельного отеля на другой стороне площади.
— Сожалею, свободных номеров нет и до первого числа не предвидится, — без какого-либо сожаления сказал портье с сильным акцентом.
— А где есть другие гостиницы поблизости? — спросил Аршес.
— На этой улице ещё три, а дальше на главной площади ещё четыре. Удачи, — пожелал портье без какой-либо веры в нашу удачу.
В следующей гостинице все номера тоже оказались заняты. Как и в соседней. Как и в той, что располагалась через дорогу.
Три невыносимо холодных часа спустя, мы услышали все вариации фразы «Мест нет». Аршес выглядел крайне потерянно и смущённо, глядел на меня виновато и в конце концов предложил:
— Давай вернёмся обратно. Правда, придётся очередь отстоять. Но я не ожидал, что тут будет такой ажиотаж…
Мы как раз стояли на одной из небольших улочек, заканчивающихся тупиком. Я уже продрогла настолько, что мне хотелось только одного — согреться. Я бы даже с обезьянами полезла обниматься, вот настолько холодно мне было.
— Смотри, тут открыто, кажется. Сейчас зайдём, погреемся и вернёмся на портальную станцию. Правда, обратно придётся стоять в общей очереди. Служащий я только у себя, а тут — никто.
Симпатичный уютный ресторанчик действительно был открыт. Внутри даже нашёлся свободный столик, правда у самого входа. Заведение держала улыбчивая седая дама с короткой стрижкой и унизанными перстями руками. Её кричаще-оранжевый халат в жёлтый горох ярко выделялся среди полосатых и клетчатых одежд посетителей.
— Доброго дня! Нам бы горячего… супа, чая, гуляша, каши… И отвар противопростудный для зайты, если есть.
— Ох, как же вы так, птенчики!
Двух с половиной варовый птенчик виновато пожал плечами.
— Не смогли найти номер в гостинице. Замёрзли, пока искали.
— На улице же такая стынь! Вам на весь опорретан? Соседний дом пустует, желаете посмотреть? Только он окнами выходит на обрыв…
— Да хоть на свалку! — обрадовался Аршес. — Лишь бы там было тепло и имелась кровать. А ещё нам бы поесть и на вынос что-нибудь заказать.
— На завтрак и обед приходите сюда. Я закрываться не буду. А уж по вечерам не обессудьте — поищите другое заведение. Опорретан всё-таки. Садитесь, пообедайте, а позже я вас провожу, как закрываться буду.
Аршес усадил меня за столик и пошёл рассчитаться с хозяйкой. Вскоре нам принесли исходящую паром еду — и вкусную, и свежую, и горячую, что было куда важнее первых двух пунктов.
Наелись мы досыта, хозяйка ресторанчика собрала нам корзину с едой и принялась гасить свет в основном зале. Из кухни доносилось звяканье: там ещё домывали посуду за последними в этом году посетителями.
Снаружи стало ещё холоднее. Это вообще возможно? Солнце почему-то клонилось к закату, хотя до шести вечера было ещё далеко. Да что за странное место?!
Мы прошли сквозь тупик по незаметной тропинке и вышли на задворки улицы. По эту сторону действительно шёл разлом. Город словно разрезали на две части, как пирог, и вынули кусок. Теперь разноцветные здания смотрели друг на друга и на ревущее под ногами море. По обе стороны ущелья дома были окутаны ярко-жёлтыми, рыжими и багряными деревьями. Какой интересный вид, почему они не растут в Аберрии?
— Вид на ущелье, — извиняющимся тоном сказала хозяйка ресторанчика.
И что в этом такого? Тут же обалденно красиво! Тем более что домик оказался очень милым и уютным. Небольшим, всего на три комнаты, включая просторную кухню со странной каменной штукой посередине.
— Дрова для печки во дворе. Водонагреватель заряжен, светильники тоже. Бельё и одеяла в шкафу. До завтра!
Зайтана в ярком халате оставила нам ключ и исчезла. Мы огляделись. В доме было почти так же холодно, как снаружи, но хотя бы не дул ветер. Аршес деловито разжёг огонь и виновато посмотрел на меня.
— Не самое шикарное место.
— Да ты что! Ты посмотри, какой вид! Здесь так красиво! И всё такое… каменное…
В Аберрии строили иначе, из дерева и ракушечника. А в Эртзамунде предпочитали тёмный мрачный камень, толстые морёные деревянные доски и практически чёрный настил на полу. А кровать в единственной спальне венчал массивный балдахин.
Арш улыбнулся.
— Зато мы здесь будем вдвоём. И никаких соседей.
— Интересно, а почему вид на ущелье — это плохо?
В ответ на мои слова снаружи завыл ветер. Видимо, в узком ущелье звук разносился по-особенному, и странная, тревожная песня стихии заставила вздрогнуть.
— Пойдём, Ви, нам лучше залезть в горячую воду, чтобы не заболеть, — ардан распахнул дверь в ванную комнату и шутливо спросил: — Как думаешь, мы поместимся здесь вдвоём?
Большая круглая ванна, в которой и впятером можно уместиться, была выложена цветной мозаикой с повторяющимися морскими мотивами. Фонари за окном щедро заливали комнату светом, и я не стала зажигать настенные бра.
— Думаю, да, — чуть осипшим голосом ответила я. — Только можно мне сначала одной? Ненадолго?
— Конечно, я пока застелю постель.
Аршес ушёл в комнату, а я осталась наедине с пониманием: сегодня та самая ночь, а я совершенно не знаю, что делать. И не подготовилась! Надо же было как-то подготовиться! Но как?
«Ноги побрить!» — посоветовал внутренний голос.
Кажется, что-то такое говорили девочки. В ванной было очень холодно, но я всё равно стянула с себя шальвары и уставилась на посиневшие от холода тонкие ноги с редкими белыми волосками на них. Но ведь Аршес никогда не говорил, что ноги нужно брить. Ведь тогда надо побрить ещё и руки! И даже щёки — на них тоже серебрился подозрительный тонкий пушок. И это я молчу про то место, где пушок не серебрился, а очень даже колосился. Но бритвы нет!
Я в смятении заметалась по небольшой ванной и включила воду, чтобы согреть помещение. Оно тут же наполнилось паром. Ничего толкового так и не придумав, воспользовалась удобствами, сложила вещи, чтобы не мешали, приоткрыла для Аршеса дверь, залезла в ванну с обжигающе горячей водой и обхватила колени руками. Я всё делаю неправильно! Должна была как-то подготовиться, а не подготовилась!
Деликатный стук прервал поток панических мыслей.
— Можно?
— Да, — нервно пискнула я не своим голосом.
— Я оставлю дверь открытой, чтобы сюда проникало тепло от печи.
Аршес разделся, но в клубах пара я толком ничего и не видела, а когда его ладонь неожиданно коснулась моего плеча, вздрогнула всем телом.
— Ви, я тебя пугаю? — вкрадчиво спросил ардан.
— Нет, — пискнула я на ещё более высокой ноте.
Такому тембру позавидовали бы даже грызуны.
— Ви, что происходит? Тебе здесь не нравится? Плохо себя чувствуешь? Расскажи мне, — мягко попросил Аршес, скользя пальцами по моим рукам и плечам.
— Я не готова, — убитым голосом ответила я.
— Ничего страшного, — после небольшой заминки ответил Аршес. — Нам не обязательно торопиться. Мы можем подождать, пока ты не почувствуешь себя уверенной.
— Нет, не в том смысле. Я забыла бритву! — отчаянно воскликнула я.
— Мою?
«Логичный вопрос, своей-то у тебя нет. Давай, скажи ему, что ты собралась делать с бритвой, которой он, на секундочку, лицо бреет», — ехидно хмыкнул внутренний голос.
— Нет, я вообще забыла её купить, — пожаловалась я.
— Так, а зачем тебе нужна бритва, Ви? — осторожно спросил Аршес, а потом не выдержал и добавил: — И можно я уже залезу к тебе в воду? Тут очень холодно!
— Конечно!
Хотела подвинуться, но ардан всё сделал по-своему: скользнул в воду под меня и расположил на себе, сразу же захватив в плен объятий.
— Так, теперь вернёмся к бритве. Если ты не собираешься меня зарезать после нашей первой совместной ночи, то я всё ещё не очень понимаю, зачем она тебе нужна.
— Ну как же. У меня же волосы.
Вынула из воды ногу и продемонстрировала Аршесу. Волосы, как назло, слились с обстановкой и сделали вид, что их нет. Видимо, испугались бритвы.
Аршес сдавленно хрюкнул, фыркнул, а потом взял и заржал.
— Действительно проблема. В косы не пробовала их заплетать? Может, тогда они нам не помешают?
— Чего ты смеёшься? Девочки говорили…
— Ах, девочки говорили… а можно я скажу? — мягко перебил меня Аршес, втягивая воздух у меня за ухом. — Я обожаю тебя всю, вместе с твоими мифическими волосами, изящной тонкой шеей, узкой талией, нежной кожей и умопомрачительным запахом. И я безумно тебя хочу. Я за этот лаурдебат чуть не лопнул от вожделения, Ви. И я очень старался вести себя прилично, хотя моя темпераментная натура сопротивлялась этому изо всех сил, а каждый поцелуй сводил с ума. И я согласен подождать ещё какое-то время, но только если ты сама боишься близости или не хочешь её. Но не потому, что у тебя на ногах волосы, которые я даже разглядеть толком не могу. А у меня, вообще-то, гайронье зрение.
— Но я же должна была как-то подготовиться, — прошептала я.
— Ты ничего не должна. Просто расслабься и говори со мной. Что тебе нравится, а что нет. И не стесняйся ничего. Поделись со мной своими желаниями, Ви. Я постараюсь воплотить их в жизнь.
— Мне хочется, чтобы ты трогал меня как в самый первый раз, — прошептала я, поворачиваясь к нему. — Только не останавливаясь.
— Я смогу остановиться, только если ты очень попросишь, Ви, потому что сам я сгораю от желания и нетерпения.
Губы Аршеса накрыли мои, пальцы начали ласкать изгибы тела. Я подалась навстречу его рукам и повернулась к нему боком, ощутив, как сильно он возбуждён. Мгновенно стало жарко. Казалось, что пар идёт не от воды, а от разгорячённой кожи. Холод отступил, вытапливаемый из тела поцелуями и прикосновениями ардана.
— Ви, я тебя люблю. По-настоящему сильно. Как никого и никогда.
Я знала, о чём он говорит. Во мне бушевали те же чувства. Но ответить не смогла — Аршес завладел моим ртом, мыслями и желаниями. Весь мир сконцентрировался в нём, и я растворялась в горячей воде и ещё более горячих ласках.
На этот раз ардан не играл со мной и не томил. Каждое прикосновение доставляло невозможное удовольствие, и я задрожала в руках моего гайрона, когда этого удовольствия стало слишком много. Оно переполнило меня и выплеснулось наружу низким протяжным стоном.
— Продолжаем?
— Да, Аршес!
Он вытащил меня из воды и завернул в сухую простыню. Она мгновенно впитала влагу с наших тел и была брошена на пол у кровати. Арш повалился на постель спиной, увлекая меня за собой, вынуждая наконец посмотреть на него и оценить, насколько сильно мне повезло. Он был потрясающе сложён — каждая впадинка, каждый изгиб, каждое очертание — словно произведение искусства.
Не зная, что именно нужно делать, я просто доверилась инстинктам. Гладила, целовала, сжимала в объятиях. Теряла себя в нахлынувших чувствах. Аршес на секунду оторвался от моих губ и спросил:
— Мне остановиться?
— Нет.
По комнате разлилось золотое свечение, ардан сплёл аркан и наложил его на низ моего живота.
— Лёгкое обезболивающее. Просто расслабься, Ви. И не бойся последствий, я недавно обновлял свои арканы у целителя, зачать ты не сможешь.
Об этом я даже не думала — сосредоточилась на чувствах и полностью доверилась Аршесу. Он навис надо мной сверху, подминая под себя, но на этот раз я лишь подалась ему навстречу и прижалась теснее. А затем меня поразило новое, ни на что не похожее ощущение наполненности. Застыла, обхватив ардана обеими руками, и часто задышала, привыкая к неизведанному чувству.
Тело Аршеса напряглось, мышцы налились от усилия, он весь вытянулся готовой порваться струной и простонал:
— Ви, только умоляю тебя, замри…
Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата
Капитула двадцать первая, о связи
Я крепко обнимала Аршеса и боялась дышать слишком резко. Любое движение гайрон расценивал как попытку сбежать. Мой мужчина прижимал меня к себе так сильно, что по телу разливалась сладкая боль. Возражала ли я? Ни капли. До меня не сразу дошло, что происходит, но когда догадалась, что гайрон признал меня своей лазтаной, чуть не свихнулась от счастья. Мой. Только мой. Навсегда. Сердце заходилось в бешеном стуке, ноги затекли в непривычной позе, хотелось пить, но я скалилась в безумной улыбке, прижимаясь к совершенно невменяемому от близости гайрону и захлёбывалась собственническим ликованием.
Гладила короткие синие пряди, напряжённые мышцы плеч, широкую спину и упивалась обладанием.
Когда ардана немного отпустило, он принялся сбивчиво бормотать признания в любви вперемешку с извинениями. Приняла и те, и другие. Весь остаток ночи он был пронзительно нежен. Мы уснули, тесно прижавшись друг к другу, греясь под большим тёплым одеялом. Дрова в печке давно прогорели, и в домике снова похолодало. Но почему-то от этого стало даже приятнее. Будто под одеялом родился наш новый, особенный мир, и никакие холода и невзгоды ему не грозили.
Следующие три дня мы выбирались из постели только поесть или при крайней необходимости. Я даже не подозревала, что близость с мужчиной может быть настолько восхитительно приятной. Мы вроде бы делали одно и то же — целовались, ласкали друг друга и разговаривали. Но это не надоедало, напротив, хотелось продолжать целую вечность. Ардан постепенно становился всё более напористым и властным, но это вызывало лишь восторг и желание бесконечно сдаваться под его напором.
Поздним утром третьего дня опорретана гайрон притащил меня в ванну, и мы лениво отмокали в тёплой воде, наслаждаясь друг другом в свете солнечных лучей.
— Арш, а почему ты привёл меня именно сюда? В Эртзамунд? — спросила я, наблюдая, как по его гладкой коже стекают маленькие капельки воды.
— Хотел показать тебе другую страну. А сегодня вечером состоится ужин, на котором будет присутствовать Гаиз Нагусир. У нас забронирован столик по соседству. Хочу посмотреть на заместителя военного министра и послушать, о чём он будет говорить. Мне интересно, тот ли это человек, по указке которого на смерть отправили десятки детей.
— Но ты же не сможешь этого понять по одному лишь его виду… — протянула я, устраивая голову на плече ардана.
— У меня достаточно хорошее чутьё, Ви. И я привык ему доверять. Как видишь, с тобой оно меня не обмануло.
— Но с Хазарелом обманывает, — уверенно заявила я. — Он гадкий и плохой.
— Он, безусловно, гадкий, но не плохой в том смысле, который в это слово вкладываешь ты.
Поверить в это хотелось, но не получалось.
— Арш, у меня для тебя есть подарок, — вдруг вспомнила я. — На опорретан.
— У меня тоже. Надо только его найти. А для этого придётся вылезать из тёплой ванны, в которой лежит самая красивая и желанная девушка на свете. Кто в здравом уме на такое пойдёт? Точно не я. Так что на какое-то время останешься без подарка, Виола.
— Тогда сам тоже сиди без подарка, — фыркнула я, плеснув в него водой.
— М-м, нет. Я как раз таки сижу с подарком. Чудесным кареглазым подарком судьбы.
— И ты не расстроился из-за того, что я твоя лазтана?
— Нет. Расстроился — точно нет. Переживаю ли я из-за того, что для меня, как для гайрона, не будет существовать других женщин, а ты, как человек, не связана со мной узами магии и в теории сможешь уйти к другому? Пожалуй. Но я рад. И такой исход куда лучше, чем если бы мы остались просто арданами, Ви, — Аршес медленно гладил меня по животу большой чуть шершавой ладонью.
— Но почему так вышло? Ведь вероятность очень маленькая…
— Твой запах понравился моей второй ипостаси с самого начала. Но думаю, что если бы мы стали близки в первые дни знакомства, ничего подобного не случилось бы. А так — я влюбился. И гайрон принял мой выбор и закрепил связь. Чаще всё происходит наоборот — наш вид следует за выбором второформы. Но случается и по-другому.
— Арш, но я же чувствовала магическое воздействие в тот момент, когда образовывалась связь…
— Наши силы гармонизировались. Но это не значит, что ты теперь привязана ко мне так, как я привязан к тебе. Мой гайрон сделал выбор, теперь ты моя лазтана. Но так как ты магесса, а не гайрона, то я для тебя лазтаном не стану никогда.
— Никакие другие мужчины мне сто лет в обед не нужны!
— Постараюсь сделать так, чтобы у тебя даже повода не было смотреть на сторону. А сейчас давай выбираться. Предлагаю сегодня сходить в ту едальню, а не брать еду на вынос, как в остальные дни. Заодно прогуляемся по городу.
Вылезать из воды было лениво, да и близость с гайроном интересовала меня куда больше, чем прогулки по холодному городу, но спорить я не стала. Сладко потянулась и позволила Аршесу вытащить себя из ванной. За последние три дня я вообще жутко обленилась и погрузилась в медовую негу.
В доме было тепло: гайрон внимательно следил за тем, чтобы в печке не заканчивались дрова. Наше уютное убежище на краю ущелья мне безумно нравилось, несмотря на завывающий ветер, задувающий холод в оконные щели. Зато пейзаж за этими рассохшимися окнами поражал необычностью.
Аршес достал из шкафа саквояж и принялся вынимать вещи. Я ловко забрала платье со спрятанным подарком внутри и ждала, пока он наденет шальвары, чтобы вручить рубашку.
— Ви? — вопросительно протянул ардан. — А ты что, никакие другие мои вещи, кроме униформы, не взяла?
Я уставилась в недра саквояжа. Изнутри на меня с немым укором смотрел мундир и двое форменных шальвар.
— То есть ты не взяла зубные щётки, мыло, зеркальце, тёплую одежду… но зато сложила четыре здоровенные банки с вареньем, — рассмеялся Аршес.
— И две мы уже съели, — насупилась я. — Откуда мне было знать, как правильно собирать саквояж в дорогу? Я никогда не путешествовала, а времени на сборы ты не дал!
— Твоя правда, Ви. Хорошо, что хозяйка раздобыла для нас всё необходимое. Ладно, если не удастся купить что-то новое, пойду в ресторан в этих шальварах и в халате с чужого плеча, — хмыкнул ардан. — Ну хоть ты будешь одета в приличное платье.
— Кстати, вот…
Протянула Аршесу подарок и замерла в ожидании реакции.
— Какая красота! — он провёл подушечками пальцев по сплетающимся в рисунке сугандилам. — Где ты купила такую красоту? Интересно, а почему такой странный набор арканов? Лечебный, защитный, охлаждающий воду и… способствующий росту растений?
— Я сама вышила… — густо покраснела я. — А эти арканы Аля показывала, я думала, что они все полезные.
— Ты это сама вышила? — восхищённо спросил Аршес. — Спасибо! Я буду носить с гордостью. У меня для тебя тоже есть подарок. Сейчас… — он пошарил в кармане куртки и достал оттуда украшенный камнями урдиновый браслет. — Вот. Защита от воздействия чужих проклятий.
— Он, наверное, жутко дорогой, — сказала я, чувствуя себя и радостно и немного неловко одновременно. — Спасибо.
«Что за нелепость, вся в урдине, а сапоги одни!» — проворчал внутренний голос.
— Его на заказ делали, к серьгам. Я даже и не знал, что перед опорретаном такая очередь на артефакты и ювелирные украшения, — сказал Аршес, застёгивая на мне браслет. — Подарками для мамы всегда Арвель занимается, так что я как-то даже не вникал, просто скидывался. Нравится?
— Безумно!
Браслет переливался тёмно-кофийными бликами. Странное сочетание насыщенно-синего металла и коричневых камней, но при этом неожиданно гармоничное.
Собравшись, мы вышли на стылый воздух. Прошлись по прогулочной дорожке вдоль ущелья и направились в центр города. Поначалу казалось, будто он вымер, но чем ближе к главной площади, тем больше попадалось открытых таверн и ресторанчиков. Однако мастерские все стояли тёмные и покинутые. Людей на улицах почти не попадалось, что было очень странно и даже пугающе по сравнению с заполненными до предела улицами в последний день года. Иногда ветер волок по мостовой клочок газеты или горсть опавших листьев, иногда трепал ржавые кроны деревьев. Небо хмурилось. Тяжёлые серые тучи нависали над пустым городом.
Но в этой пустоте было своё очарование. Прелесть увядания, которую я никогда не видела раньше. Аберрия — край сочной, цветущей растительности, толстолистых фикусов и обвивающих стволы лиан. А здесь природа была другой, даже деревья выглядели как-то иначе.
— Почему здесь так мало гайронов? Я, кажется, ни одного ещё не видела, кроме тебя.
— Слишком холодные воды, мы не можем в таких долго плавать, переохлаждаемся. Соответственно, военная сила в студёных северных морях из нас никакая. Вот мы и заселили острова поближе к экватору.
— Мне бы хотелось увидеть твоего гайрона, — улыбнулась я.
— Обязательно увидишь.
— Он очень большой?
— Немаленький. С возрастом становится больше, но и в принципе, чем сильнее дар, тем крупнее зверь.
— А откуда он массу берёт? Ну то есть вот ты небольшой… то есть, ты, конечно, высокий и атлетичный, но гайрон же здоровенный, во много раз крупнее. Откуда берутся эти когти, зубы и прочее?
— Мы исследуем этот вопрос. Магия — это энергия. Каждое обращение в гайрона — это словно колоссальный по силе магический взрыв, направленный внутрь. И в момент такого энергетического всплеска энергия переходит в массу. Именно поэтому гайрона без магических способностей быть не может, это просто невозможно. Мы пока даже природу магии плохо понимаем, Ви. Откуда взялись маги? Мы не знаем ответа на этот вопрос, а ведь, по-хорошему, магов нужно выделить в отдельный вид, у вас есть серьёзные отличия от обычных людей. Но при этом маги совместимы и с людьми, и с гайронами, а вот гайроны от обычных людей потомства не дадут никогда.
Промозглый ветер забрался под куртку, пытаясь выдуть всё тепло. Проказник, мёрзнет, наверное, вот и ворует его у прохожих.
— Маги совместимы с гайронами, потому что гайроны произошли от магов…
— И это тоже. Но, Ви, я очень сильно отличаюсь от своих предков. Наш вид развился невероятно быстро и преобразовался в нечто совершенно иное, чем он был в самом начале. Летописи говорят, что второформа первых особей была ненамного крупнее человеческой. Да и потом, магические способности усиливаются с каждым поколением. Хотя это неудивительно, ведь мы скрещиваемся либо с магами, либо с другими гайронами, тогда как маги периодически разбавляют кровь человеческой.
— Почему тогда твоя мама настолько против нашего союза? Я же ей ничего плохого не сделала…
— У неё есть представления о том, что хорошо для каждого из нас. И как только мы делаем что-то, не укладывающееся в эти представления, она начинает очень активно возражать. Так было всегда. Мы все научились с этим справляться, кроме Арвеля. Арвель — целиком под её влиянием. Ви, ты замёрзла?
— Да, хотя в этом платье гораздо теплее. Но всё равно непривычно и холодно.
— Может, отправимся в тот ресторан пораньше? Займём место заранее?
— Отличная идея!
Нужный нам ресторан находился на самой главной площади города. Необычный интерьер — маленькие низкие столики, окружённые массивными подушками. Каждый столик отгораживается от остальных занавесью — тонкой прозрачной или плотной, создающей интимную атмосферу. Наш столик оказался рядом с большим, полумесяцем изогнутым столом. Официант по просьбе Аршеса закрыл плотные занавеси, и мы словно оказались в волшебном маленьком шатре.
Жаль только, что эртского я не понимала, разбирала лишь некоторые редкие слова. Зато Аршес говорил на нём очень хорошо. Но синие волосы и характерные черты лица выдавали в нём гайрона, поэтому сойти за местных у нас при всём желании не получилось бы. Да и одеты мы были иначе — сняв традиционный халат, Аршес остался в вышитой мною рубашке и достаточно тонких шальварах, а тут носили либо шальвары из плотной ткани, либо вовсе кожаные штаны очень странного кроя. Обтягивающие все самые неприличные места. Несколько раз я даже невольно засмотрелась на одетых таким образом мужчин и получила предостерегающий взгляд от гайрона.
— Интересующее нас лицо будет праздновать вступление в совершеннолетие трёх своих сыновей, — шепнул мне на ухо Аршес, переключая на себя моё внимание.
— Судя по количеству подушек, соберётся целая толпа. Как ты сможешь разобрать все разговоры?
— У меня отличный слух. А ты постарайся не отвлекать. Будем считать, что мы на задании. Я слушаю, а ты ешь.
«Хорошее задание, почаще бы тебе такие давали», — обрадовался внутренний голос.
Ардан заказал кучу разных блюд и устроился головой у меня на коленях. Я опёрлась спиной на большую подушку и мерно перебирала пряди его волос. Когда принесли горячий ягодный чай, отхлебнула несколько глотков. Пожалуй, не так уж сложно быть шпионами. Наш столик постепенно заставляли самыми разными толстодонными тарелками, у которых почему-то был краник сбоку.
— Аршес, а почему тарелки такие странные? — с любопытством спросила я, разглядывая необычную конструкцию, а затем потянулась к одной рукой.
— Лучше не трогай. Они ещё горячие и тяжёлые. Это тарелки с двойным дном. Вот сюда, внутрь, наливают кипяток, тарелка нагревается, и еда на ней долго не остывает, — пояснил ардан. — Чашки у них тоже такие, только внутри между двумя стенками пустота, чтобы не горячо было брать руками.
— И сколько лаурдебатов в год здесь так холодно?
— Четыре-пять. У них и лето прохладнее. Тихо!..
Аршес приоткрыл занавесь и осторожно выглянул. За соседним столиком собиралась большая компания. Множество женщин, детей, подростков, пожилых людей. И даже несколько совсем дряхлых старушек. И среди них — рослый статный лысый мужчина с короткой чёрной бородой. Гаиз Нагусир собственной персоной. Взгляд пронзительно-чёрных глаз откровенно пугал. Я отпрянула и спряталась за спиной гайрона.
Не проронив ни слова, Аршес снова лёг головой мне на колени, на этот раз чутко вслушиваясь в происходящее за тонкой перегородкой из ткани. Там творилась суматоха, раздавались возгласы, вскрикивали дети, иной раз взрывался смех. Но стоило зазвучать басовитому голосу Гаиза Нагусира, как остальные стихали. Говорил он мало, редко, но в такие моменты даже неразумные малыши замолкали, переставая капризничать.
Меня от этого тихого, наполненного скрытой угрозой голоса бросало в неприятную дрожь. Такой человек не остановится ни перед чем, если видит свою выгоду. Не нужна хвалёная интуиция Аршеса, чтобы понять, что это за фрукт.
Гайрон внимательно вслушивался в разговоры за соседним столом, а я одной рукой поглаживала его по густым волосам, а второй выполняла ответственное задание — ела. Наевшись, я откинулась на мягкие подушки. В какой-то момент даже задремала. Сказались бессонные ночи и закинутая на мои колени тёплая рука, да и вкусная сытная еда сыграла не последнюю роль. Очнулась, только когда Аршес погладил меня по щеке.
— Ви, они ушли.
— Что тебе удалось узнать?
— Ничего особенного. Но теперь я укрепился в подозрениях, что зайтан Нагусир замазан в этом деле по самые уши. Он выглядит, как человек, который вполне мог бы отдать приказ проводить опыты над детьми. Зато хотя бы одна странность объясняется.
— Какая?
— Понятно, почему его дети не учатся в академии: ни у одного из них нет дара, нечего им в академии делать.
Я окинула стол сонным взглядом. С него на меня жареными глазами смотрела вкуснейшая рыба. В присутствии Аршеса на её провокации я не поддавалась. Но сейчас-то он ушёл расплачиваться за ужин. Вот серьёзно, не станет же он проверять, на месте ли у уже съеденной рыбы глаза? Я с наслаждением выковыряла один и быстро засунула в рот. Следом — второй. Какое наслаждение! Пряный вкус неповиновения заиграл на языке. Аршес вернулся, мазнул взглядом по столу, а потом посмотрел на меня. С укоризной посмотрел. Вот ведь же, королевский дознаватель. Сейчас будет до меня дознаваться!
— А где глаза, Виола?
Ещё и смотрел на меня так… осуждающе.
— В надёжном месте, — пискнула я в ответ, вжимая голову в плечи.
— Ви, ты съела глаза у рыбы? Зачем? Почему? — обречённо спросил ардан. — Если ты не наелась, мы можем взять что-нибудь на вынос.
Это хорошая идея! И совершенно никак не противоречит тому, что я сделала.
— Я сыта, но ты всё равно обязательно возьми на вынос пироги, — широко улыбнулась я, постаравшись увести его подальше от темы.
— Ви, зачем ты опять съела глаза?
Вот ведь рыбий окулист! Чего он ко мне пристал? Жалко, что ли?
— Ну съела и съела, вернуть не смогу! — насупилась я.
— Да пойми ты, наконец, что у тебя больше нет необходимости съедать всё подчистую! Рыбы этой — завались! Хоть ведро съешь! — негромко, но очень горячо проговорил Аршес.
— А чего ты тогда жадничаешь? Ну нравится мне. Может, я всегда мечтала съесть ведро рыбьих глаз! — обиженно ответила я и отвернулась, чтобы не смотреть на его лицо.
Чего он прицепился ко мне с этими глазами? Сам не ест, другим не даёт.
— Ви, ну так же нельзя…
— Почему нельзя? — насупилась я. — Вот нравится мне, что в этом такого? Почему нельзя-то?
Аршес удивлённо замер, не находя логичного ответа.
— Тебе правда нравятся эти… этот… вкус? — осторожно спросил он.
— Да! Нравится. А когда ты меня на эту тему третируешь — не нравится. Вот.
Я с вызовом посмотрела на гайрона. Он чуть сощурился и лукаво улыбнулся. Не к добру. Но отступать я была не намерена.
— Добро пожаловать в реальность, зайтан королевский дознаватель. Я — твоя лазтана. И твоя лазтана ест рыбьи глаза. И птичьи хрящики. И… и уши козаров. И даже холодец из копыт!
— Ах вот как мы заговорили, — одновременно угрожающе и весело протянул Аршес. — Ну, держись, Ви.
Капитула двадцать вторая, о возвращении в Аберрию
Всю обратную дорогу до нашего временного дома Аршес хранил многообещающее молчание, а на его губах играла коварная улыбка. В том, что он задумал месть, я уже не сомневалась. Сомневалась, правильно ли себя повела. А потом решила — будь что будет. Он сам сказал, что деться от меня никуда не сможет.
Когда мы вернулись в маленький домик у обрыва, на улице царила ночь. А потом вдруг с неба что-то посыпалось. Медленно и странно.
— Что это?
— Снег, Ви.
— Настоящий снег?! — я протянула ладонь, но на ней снег почему-то сразу превратился в дождь, и разглядеть его не удалось.
Зато на плечах куртки крошечные кристаллики льда лежали нетронутыми. Я внимательно рассмотрела каждый. Какие же они удивительные! А потом высунула язык и подставила небу. На кончик тут же приземлилась снежинка, кольнула холодом и растаяла.
— Даже не сомневался, что снег ты тоже будешь есть, — с улыбкой проворчал Аршес. — Пойдём, пока не простудились.
В нашем домике ещё сохранилось тепло. Аршес заново затопил печь, а я принялась переодеваться. Стоило снять платье, как ардан подошёл сзади и забрал одежду из моих рук. Притянул к себе, погладил горячей твёрдой ладонью живот и плавно подтолкнул к постели. Я сделала два шага и упёрлась коленями в деревянную раму. Мягкое, но неумолимое давление сзади вынудило забраться на кровать и встать на колени у самого края.
— Твой запах возбуждает настолько сильно, что сдерживаться просто невозможно…
— Тогда не сдерживайся, — улыбнулась я, наклоняя голову в сторону и подставляя шею под будоражащие поцелуи.
Аршес подхватил меня под живот и уложил грудью на постель. Его руки заскользили по спине и бёдрам, я рвано задышала, предвкушая удовольствие. Внизу живота запекло, а когда нежные пальцы коснулись разгорячённой кожи в самом сокровенном месте, я задрожала в руках ардана от одного лишь ожидания чувственного взрыва. Но гайрон не торопился. Подводил меня к экстазу медленно и плавно.
Каждое касание — как откровение.
Каждый поцелуй — как открытие.
Каждый вздох — как обещание.
Я теряла себя в его руках. И когда наслаждение прошлось по телу первой лишающей воли волной, забыла обо всём на свете. Когда же Аршес наполнил меня до предела, я могла лишь стонать. Он завёл мои руки мне за спину и держал, зафиксировав в очень уязвимой позе, но это лишь заводило сильнее. Движения ардана, резкие и пронзительно желанные, толкали за грань. Я полностью утратила контроль над происходящим, сознание словно сжалось до одной точки, и она пульсировала внутри меня, завораживая яркостью ощущений. Вторая волна удовольствия скрутила тело в долгожданном спазме. Аршес замер, притянув к себе настолько близко, что казалось, будто мы сплавились в единое целое. Ноги онемели и дрожали, воздуха не хватало, внутри меня ритмично бились отголоски сладкого финала.
Ардан отпустил мои руки и поднял с постели. Теперь мы оба стояли на кровати на коленях. Я прижалась к нему спиной, а он стиснул меня в жарком объятии и горячо зашептал:
— Ты будешь принадлежать только мне, Ви. До тех пор пока я жив, у тебя никогда не будет другого мужчины. Ты моя. Вся, целиком, без остатка. Я позабочусь о том, чтобы ты была счастлива, приложу все усилия, чтобы ты никогда не пожалела о нашем союзе. Ты станешь моей женой, матерью моих детей, я буду любить и защищать тебя, но ты никогда не сможешь от меня уйти.
Наши тела всё ещё были слиты в одно, руки переплетены, сердца бешено колотились в едином ритме.
— Я знаю, Аршес.
Повернулась к нему и поймала взгляд невозможно синих глаз.
— Твоё удовольствие делает меня пьяным. А твой запах — ненасытным и агрессивным, — сказал ардан, целуя меня в плечо.
Я погладила держащие меня руки.
— Я люблю тебя, Аршес. И мне безумно нравится отдавать тебе контроль над тем, что происходит между нами. Быть ведомой и слабой. И я никогда от тебя не уйду, потому что ты — весь мой мир и вся моя жизнь.
Рука гайрона скользнула вниз по животу, пальцы невесомо погладили лепестки невероятно чувствительной кожи. Аршес толкнулся глубже в меня, снова разбудив уснувшее было наслаждение. Его другая рука легла мне на горло. В глазах потемнело от удовольствия, я жадно втянула пряный воздух, горячий, влажный и пропитанный его запахом.
— Я сделаю всё, чтобы это не изменилось.
От хриплого шёпота бросило в сладкую дрожь, и я снова потеряла себя в объятии ардана.
«Всё это, конечно, хорошо, но вопрос поедания рыбьих глаз остался открытым», — проворчал внутренний голос, когда я засыпала в руках своего самого любимого на свете мужчины.
Утро подкралось незаметно. Мазнуло солнечным лучом по лицу, окликнуло детскими голосами с улицы, пощекотало горячим дыханием Аршеса. Я проснулась счастливой и переполненной любовью.
— Сегодня последний день опорретана, — погладил меня по спине ардан. — Нужно возвращаться обратно.
— Не очень хочется, — вздохнула я. — Там мне придётся тебя делить с целым отделением всяких вредных дознавателей, а тут ты весь мой.
— Я всегда весь твой. Но ловить мерзавцев, пусть и на сытый желудок, кто-то всё равно должен, Ви. Но ты не переживай. Мне с тобой настолько хорошо, что я сам вернусь, прежде чем ты успеешь заскучать.
Улыбнулась своему ардану. В конце концов, если хочу, чтобы он принял меня вместе со всеми сомнительными гастрономическими привычками, то и я должна примириться с его службой. Ведь если бы не его должность, мы бы и не познакомились.
Странным образом эта мысль успокоила и настроила на позитивный лад.
Собрав вещи, Аршес выложил две банки варенья на стол и застегнул саквояж.
— Эй, ты чего? — разволновалась я. — А варенье?
— Ви, оно тяжеленное. Смысл таскать его туда-обратно? У меня чуть рука не отсохла, пока я носил саквояж в день приезда. Если бы я знал, что там варенье, выложил бы его ещё в Нагуссе. Так что пусть остаётся тут.
— Нет, Аршес, мы так не можем поступить. Это же наше варенье. Как мы его тут бросим? — шокированно спросила я. — Нет-нет, это просто невозможно!
— Ви, но оно тяжёлое. Это просто нецелесообразно…
— Арш, если его не понесёшь ты, то понесу я. Но оставить варенье здесь никак нельзя. Никак. Его же тогда съест кто-то чужой. А если это будет злой человек? Мы не можем вот так бросить его на произвол судьбы…
— Кого «его», Ви? Это же просто варенье!
Я округлила глаза и прижала руки к груди.
— Пожалуйста, никогда так не говори! Нельзя. Бросать. Своих.
— Ты же шутишь? — с надеждой спросил Аршес.
— Я никогда не шучу на тему варенья, — серьёзно ответила я. — Мы забираем его с собой, Аршес. Я просто спать не смогу, если буду знать, что оно осталось тут одно… в холоде… Нет, это слишком ужасно!
Возведя глаза к потолку, Аршес обречённо цыкнул и уложил две увесистые банки в саквояж.
— Знаешь, скажи мне кто-то год назад, что я буду возить варенье с одного конца мира на другой и объяснять человеку, почему не едят рыбьи глаза…
Дались ему эти глаза! Вот точно рыбий окулист!
— И что бы ты сделал?.. — подозрительно сощурилась я.
— Скажи мне кто-то год назад, что я встречу свою лазтану, я был бы счастлив, — дипломатично закончил ардан и спросил: — Готова?
— Да.
Было немного жаль покидать уютный домик, где мы стали настолько близки, но я не позволила себе расчувствоваться.
Портальная площадь в последний день опорретана была наполнена людьми под завязку. Чудилось, что народа тут столпилось ещё больше, чем в последний день года, хотя, казалось бы, это невозможно. В итоге своей очереди мы прождали с обеда и до вечера, хорошо хоть Аршес пробился внутрь станции, и не пришлось ждать в холоде. Иначе мы бы околели. Снег больше не шёл, но изо рта валил пар, а ноги стыли в простых кожаных сапогах. Видимо, поэтому местные носили обувь на меху.
Вернувшись глубоким вечером, мы отправились сначала отогреваться в душ, а потом — согревать друг друга в постель. А в новом — 6974-м — году я проснулась одна. На тумбочке лежала записка от Аршеса, гласившая, что он отправился на ежегодное совещание представителей всех министерств и их подразделений, и оно продлится до самого вечера.
Что ж, мне было, чем заняться. Меня ждал архив!
«Сходи и купи себе шмотья! А то так и останешься с тремя платьями», — зудел внутренний голос.
Да и продуктов не было. В общем, если приобретение одежды ещё могло подождать, то покупка еды — нет. Из съестного у нас остались только варенье, половинка засохшего лийма, немного масла и диетические коржики, которые едят только в случае полнейшей безысходности. Не знаю, как они в кабинете Аршеса оказались, но можно было с уверенностью сказать: это не первое начало года, которое они увидят.
Я вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. И тут же наткнулась на насмешливый взгляд Хазарела. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стояла донельзя недовольная Криста. Ах да, эти двое теперь будут портить мне нервы рабочим тандемом. Вот гадство!
— И куда вы направляетесь, драгоценнейшая зайта Зинтоза?
— Не ваше дело, — сощурилась я в ответ, воинственно задрав подбородок.
— Ой ли? Судя по изменившемуся запаху, Аршес наконец достал из дальнего ящика свои причиндалы и сделал вас женщиной. Что ж, поздравляю!
По отделению пронеслись шепотки и смешки, а Криста глумливо улыбнулась. Меня накрыло такой волной возмущения и негодования, что будь у меня в руке что-то колющее или режущее — я бы уколола и порезала. Хам и сволочь!
— Заткните свой поганый рот! — процедила я.
— Или что? — нахально улыбнулся мерзкий гайрон.
Никакие подходящие варианты угроз в голову не шли. В глазах аж потемнело от ярости. В пальцах рук заколола магия.
— Вот и я думаю, что ничего. Ах, оставьте, Виола, вы слишком уморительно беситесь, чтобы перестать вас бесить, — его улыбка стала ещё шире, и я на секунду понадеялась, что эта отвратительная гайронья рожа треснет по горизонтали, но мне не повезло.
— Ненавижу вас! — выдохнула я.
— Естественно. Я настолько хорош собой, что веди я себя мило, вы бы точно влюбились, а я не могу подложить такой протухший труп дорогому начальнику. Вот и приходится изгаляться во имя крепости вашего союза. Но чего не сделаешь ради семейного счастья сослуживца.
Десятки глаз оторвались от своих дел и наблюдали за нашей перепалкой.
— Вы себе льстите. Я бы не подпустила вас к себе, будь вы самым последним мужчиной во всём Урмунде! — зло ответила я, развернулась и ушла, но эти двое последовали за мной.
Хазарел — с противной ухмылкой, а Криста — с недовольной гримасой. Значит, это его инициатива меня донимать, а она лишь вынуждена идти за своим наставником. Я откровенно растерялась: идти в магазин под этим конвоем или переждать? И чего им от меня надо? Может, запереться в кабинете, пусть дверь своими противными взглядами гипнотизируют. Но без продуктов долго не продержаться… В отделе есть столовая, только я пока там не была, да и не горела желанием есть под пристальными взглядами десятков дознавателей. Мне, вон, и двоих хватает за глаза.
Так что пришлось глубоко вдохнуть, выдохнуть, плюнуть на назойливого гайрона с высоты водонапорной башни и отправиться за продуктами.
На улице хмурилось, и я лёгкой рысью двинулась в сторону лавок. На этот раз много решила не набирать, но сумка всё равно получилась тяжеловатая.
Неожиданно в тот самый момент, когда я рассчиталась за буженину и колбасу, послышался странный треск. Я изумлённо посмотрела на свой браслет — он искрил золотым.
— Пригнись! — крикнул Хазарел.
Удивлённо обернулась на него. Кисти гайрона окутало магическое свечение, чары сияли закатным светом. Криста резко взмахнула руками, и нас троих накрыло мерцающим куполом щита. Я замерла, прижав к животу сумку с едой, и заозиралась.
Напавших разглядела не сразу — поначалу просто не поняла, что происходит. Взгляд зацепился за фигуры четверых мужчин в ту секунду, когда их накрыл аркан Инбида. Они отразили атаку — плетение дознавателя вспыхнуло в воздухе и отлетело обратно, затрещал наш щит. Криста метнула в сторону обидчиков сложный аркан, и он впился в грудь одного из напавших, тот рухнул на мостовую. Я сильнее стиснула сумку в руках.
— Брать живьём! — приказал Хазарел.
Я шокированно смотрела, как передо мной вскипел магический бой. Всё сияло, мерцало, вспыхивало и грохотало. Наш щит заискрил и опал, Криста возвела новый. Хазарел метал в нападавших боевые арканы — они подлетали и взрывались, ослепляя противников и меня. Вжалась спиной в прилавок и оторопело глядела перед собой.
Три мужские фигуры подёрнулись дымкой. В воздухе зазвенела сила.
— Ложись! — заорал Хазарел.
Но я как застыла посреди боя с покупками в руках, так и стояла столбом, не в силах двинуться или сделать хоть что-то. На меня напал ступор, ноги онемели, перед глазами поплыли круги, а страх сковал всё тело. Чары напавших навалились сверху, брызнули в разные стороны искрами и отдались болью в глазах.
Гайрон дёрнул меня за локоть, и я неловко упала прямо на него. Браслет на руке окутал меня магическим пологом, рядом тонко закричала Криста, прижимая руки к ушам. Хазарел ударил в мужчин белым плетением — я такого цвета чар ещё не видела. Напавших сшибло, повалило на землю. Инбид вскочил на ноги и накрыл их странной магической сетью, но те выскользнули из-под неё и метнули в дознавателей десяток металлических дротиков. Подхватили бездыханного четвёртого и сбежали, пока Хазарел закрывал напарницу от летящих снарядов.
Криста стонала, сжимая голову ладонями. Гайрон вытащил из себя несколько дротиков, на мостовую брызнула кровь. Он повернулся ко мне, зло сверкая глазами, и я в ужасе замерла. Но Хазарел лишь стиснул челюсти. Рывком поднял с земли Кристу, затем также грубо вздёрнул на ноги меня и поволок нас обеих в отделение. Я с трудом переставляла ноги — настолько глубоко шокировало случившееся.
— Что это было? — смогла выговорить я, когда гайрон приволок меня в кабинет Аршеса и с силой усадил на диванчик.
— Обезьянье кабаре! — рявкнул Хазарел в ответ и потащил подвывающую Кристу к целителю.
У той из ушей струилась кровь.
Я осталась ошеломлённо сидеть в кабинете, обнимая сумку с едой. Кто на нас напал? Почему? И как я оказалась в это втянута, я же всего лишь покупала продукты? Это враги Инбида? Но какое им дело до меня? И почему тогда мой браслет заискрил до того, как вмешались дознаватели? Но ведь не могли же напасть на меня! Кому я нужна?
Вопросы роились в голове, и я лишь таращилась в пространство, не имея ответов.
«Главное, что колбаса не пострадала!» — резюмировал внутренний голос.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилось трое одетых в униформу гайронов.
— Вы обязаны проследовать с нами! — самый старший из них шагнул вперёд и подхватил меня под локоть, насильно поднимая с диванчика.
— Но позвольте!
— Молча. И не советую сопротивляться!
Меня волоком потащили на выход, сумка выпала из рук и продукты покатились по паркету.
— Что вы делаете? Отпустите меня! Я ардана королевского дознавателя!
Никакие слова не возымели эффекта. Я отчаянно заозиралась в поисках поддержки, но остальные дознаватели отдела лишь отвели взгляды.
— Куда вы меня тащите? — отчаянно закричала я, вырываясь.
— Лучше не сопротивляйтесь, иначе мне придётся применить силу! — пригрозил старший и поволок меня к выходу.
От ужаса я забилась в руках своих пленителей, но что я могла противопоставить трём здоровенным гайронам?
Ничего…
Из анонимного письма, направленного в адрес королевского дознавателя Аберрии
Капитула двадцать третья, о цене королевского дознавателя
Меня тащили сквозь потрясающей красоты парк. Настолько красивый, что даже орать дурниной и вырываться было как-то совестно. Кроме того, я решила, что Аршес всё равно придёт мне на выручку, поэтому лучше не играть в героиню и не злить сердитых гайронов.
Так как тащили меня спиной вперёд, держа подмышками, то я лишь видела удаляющееся здание отдела дознания, расположенную у входа в дворцовый комплекс королевскую канцелярию и буйствующую зелень ухоженного парка, рассечённую извилистыми посыпанными белым гравием дорожками.
По крыльцу вверх — и мы уже в парадном вестибюле. Коридор, переход, лестница — всё кричало богатством.
Наконец меня поставили на ноги и втолкнули в открытую дверь. Я оказалась в роскошном, сверкающим золотом кабинете, настолько большом, что он скорее походил на театральную сцену. Насыщенно-синие драпировки вдоль стен, огромная переливающаяся огнями многоуровневая люстра, дорогущий шерстяной ковёр на полу. И посреди всего этого великолепия — исполинский инкрустированный перламутром и золотом стол, за которым в массивном кресле восседала моя будущая свекровь. Другого стула или кресла в помещении не было, поэтому я вынуждена была стоять перед ней, как провинившаяся.
От вспыхнувшей в груди злости я даже не сразу обратила внимание, что дражайшая потенциальная родственница светится, хоть и слабо.
«Не вздумай что-то сказать! От такой змеюки избавиться — милое дело. Пусть откинет плавники. А ты купишь себе красивое траурное платье, вот и повод будет сходить в одёжный магазин!» — посоветовал внутренний голос.
— Что случилось? Что-то с Аршесом? — запинаясь, спросила я.
— С Аршесом всё в порядке. Будет. Как только ты избавишь его от своего сомнительного общества, — надменно проговорила зайтана Эррагер. — Собственно, этот вопрос я и хотела сегодня решить. Сколько?
— Что «сколько»? — нахмурившись, переспросила я.
Свечение занимало все мои мысли, я внимательно всмотрелась в сухую властную фигуру перед собой. Нет, ошибки нет, не показалось. Она действительно светилась! И, кажется, сила этого сияния медленно нарастала.
— Пять тысяч доблонов, — уверенно заявила свекровь, поджав губы.
— Что «пять тысяч доблонов»? — не поняла я.
— Боже, ты ещё и тупая как пробка! — разозлилась будущая свекровь. — Я предлагаю тебе пять тысяч доблонов, чтобы мы больше никогда тебя не видели. Подаренные тебе побрякушки можешь оставить при себе. Соглашайся, это лучшее предложение, которое ты получала в жизни.
«Точно! Соглашайся! Купишь Аршесу подарок, а ей в крайнем случае скажешь, что потратила деньги на развитие вашей семьи. С такого её порвёт на лоскуты. Если доживёт, конечно. Так что лучше быстрее соглашайся, а то сдохнет и денег не даст!» — загорелся идеей внутренний голос.
— Вызовите, пожалуйста, Аршеса! Срочно! — выдохнула я, глядя, как сияние вокруг зайтаны Эррагер уплотняется. — Очень срочно!
— Даже и не подумаю, — презрительно хмыкнула будущая свекровь. — И имей в виду, если ты не возьмёшь деньги, то я найду способ от тебя избавиться и получу тот же результат. Только ты так и останешься нищей. Со мной лучше договариваться, а не ссориться! — с нажимом закончила она.
Что же делать? Если я начну ей сейчас рассказывать про свечение, она просто не поверит и высмеет меня!
«В смысле “что делать”? Планировать траур и эпохальные проводы в глубину! Ты что, не видишь, что она тебе жизни не даст?!» — воскликнул внутренний голос.
Когда-то я мечтала, что мать моего возлюбленного и мне станет мамой, которой так остро не хватало. И глядя на зайтану Эррагер я точно знала, что этого не будет никогда. Но и поступить так с Аршесом не могла. А значит, нужно бежать и звать на помощь.
Что с ней? Отравили? Или сердце?
Над нами что-то мощно бахнуло. Показалось, что даже здание вздрогнуло. Люстра недовольно зазвенела хрустальными подвесками. Надменное лицо пожилой гайроны перекосилось от возмущения, а губы сжались в тонкую недовольную нить. Наверху что-то бумкнуло снова, но на этот раз потише. С потолка посыпалась пыль, кажется, в углу появилась трещина.
Свечение усилилось.
Я развернулась на пятках и кинулась к двери. Но гайрона оказалась быстрее. Дверь запечатал аркан, и я чуть не влетела в его наверняка болезненные объятия.
— Вызовите Аршеса! Вам грозит опасность!
— От тебя, что ли? — презрительно скривилась зайтана Эррагер. — Не льсти себе!
— Вы не так поняли! Вам действительно грозит опасность! — отчаянно воскликнула я.
— Отличный блеф. Но нет. У тебя есть только два пути отсюда — с пятью тысячами доблонов в кармане или волоком в компании стражи. Хотя при любом из этих раскладов Аршеса ты больше не увидишь никогда! — сверкнула глазами будущая свекровь.
Я закусила губу. Мысли метались, сердце отчаянно колотилось в груди. Что же делать?
«Принять факт: ты сделала всё, что могла, чтобы спасти старую грымзу, но — увы — потерпела неудачу. Как жаль! Сделай грустное лицо, Виола. И выпрями спину. Подарки судьбы надо встречать с высоко поднятой головой!» — радовался внутренний голос.
— Прошу вас, умоляю! Позовите Аршеса! Вы же погибнете!
— Да как ты смеешь мне угрожать, маленькая мерзавка! — разъярилась хозяйка кабинета и даже села в своём шикарном кресле ровнее. — Ладно, кажется, пора переходить к крайним мерам!
Дверь вдруг сотряслась. Комнату тряхнуло во второй раз. Удар, хлопок, раскатистая ругань с той стороны — и створки дрогнули, растрескались, а потом сияющим пеплом осели в проёме. С потолка снова посыпалась пыль.
— Простите, ваша блистательность, не заметил, что у вас закрыто, — ядовито процедил Хазарел, без приглашения входя в кабинет. — Позвольте избавить вас от общества «маленькой мерзавки» и необходимости «крайних мер». Как королевский дознаватель, я прибегание к «крайнем мерам» вообще настоятельно не рекомендую, даже вам.
За его спиной на полу без движения валялись три гайрона в форме.
— Инбид, она светится, — отчаянно ткнула я пальцем в потенциальную родственницу. — Вызови Аршеса, срочно!
Хазарел перевёл удивлённый взгляд на зайтану Эррагер, но переспрашивать не стал. Молниеносно достал блокнот и отправил Аршесу послание. Яркость свечения нарастала с каждой секундой.
— Как светится? — деловито спросил дознаватель.
— Сначала слабо светилась, а теперь сильно! — нервно ответила я.
— Ваша блистательность, как самочувствие? Сердечко не шалит? Голова не кружится?
— Да как ты смеешь, несговорчивый хам! — возмущённо воскликнула мать Аршеса.
«То есть какие-то точки соприкосновения у вас всё же есть…» — протянул внутренний голос.
Засветился аркан портала, и Хазарел накинул на него вторую часть плетения. Из золотого магического зева вырвался взбудораженный ардан.
— Что случилось?! — взревел он, представ среди всполохов затухающего портала.
— Она светится! — воскликнула я, указывая на будущую свекровь.
— Он на меня напал! — воскликнула она, — указывая на Хазарела.
— Твои бабы меня в глубину сведут! — процедил Инбид, скрещивая руки на груди. — Всё, дальше сам.
Развернувшись на пятках, дознаватель чеканным шагом покинул кабинет, поправляя манжеты на рубашке.
— Она светится! — крикнула я, когда сияние стало ослепляюще сильным.
Аршес кинулся к матери и тут же вспыхнул сам.
— Нет! Теперь ты тоже! Уйди! Уйди оттуда! — заорала я, цепляя ардана за полу мундира.
В этот момент над нами что-то лопнуло с громким металлическим хлопком, и огромная люстра сорвалась с потолка. Я рванула Аршеса на себя изо всех сил. Он успел рывком вытянуть из кресла мать и с размаху повалился на меня. Тяжеленная люстра с грохотом и звоном упала на кресло и стол. Боль взорвалась в ноге шаровой молнией. Рядом упала зайтана Эррагер. Во все стороны брызнули острые осколки.
Аршес накрыл меня, подставляя плечо под хрустальный град.
Спустя секунду всё стихло.
Ардан обернулся ко мне и наконец слез с раненой ноги. Затем проверил мать и отряхнул руки от осколков. Аршес рывком поставил нас обеих на ноги, я ойкнула, оперевшись на левую. Стопу прострелило повторной вспышкой боли.
— У меня, кажется, нога сломана, — жалобно сказала я, опираясь на перекошенного от шока гайрона.
— Что тут произошло?! — взревел он.
— Люди зайтаны Эррагер приволокли меня сюда. Она предложила мне пять тысяч доблонов, чтобы я исчезла из твоей жизни. Но она светилась, понимаешь? Я попросила, чтобы она позвала тебя. А она не звала! — жаловалась я, утирая слёзы. Боль в ноге была просто ужасной, а также оказалось, что осколками мне ещё и руку рассекло. — Пришёл Хазарел и тебя позвал. А ты всех спас. Нога ужасно болит.
— Хазарел!!! — рявкнул Аршес так, что здание содрогнулось.
Разбитая люстра опасливо звякнула. Засветился портал, и оттуда вышел крайне раздражённый гварф.
— Что опять? Ты понимаешь, что кроме твоих семейных разборок у меня вообще-то ещё и работа есть?! — возмущённо наехал он на Аршеса.
— Что случилось?
— Ничего! Сначала на Виолу напали на улице. Мы с Кристой отбились, я отволок их в отделение. Но пока носил Кристу к целителю, Виолу утащила королевская стража. Сам понимаешь, вмешаться никто не смог. Я пошёл следом, чтобы твою драгоценную ардану забрать. А она принялась верещать, что её блистательность блистает в самом прямом значении этого слова. Я вызвал тебя и ушёл, потому что, честное слово, Аршес, мне некогда твоих баб разнимать! Наведи уже порядок в своей семье и дай людям нормально поработать, я уже задолбался караулить твою Виолу, чтобы с ней ничего не случилось! А ты ещё и орёшь на меня! Знаешь что? Я в отпуск ухожу! Достало!
Я удивлённо воззрилась на Хазарела. Он что, всё это время меня охранял? От потенциальной свекрови?!
— А мне ты почему ничего не сказал?! — пророкотал Аршес.
— Потому что её блистательность умеет затыкать даже самые разговорчивые рты. Клятву я дал! Но я же не знал, что именно она попросит, когда обещал молчать! — зло процедил Инбид.
— И что ты попросила? — обманчиво мягко спросил Аршес, повернувшись к матери.
Та молчала, гордо вскинув подбородок.
— Твоя ардана — набитая дура, — холодно сказала она, изящными движениями отряхивая дорогое платье от осколков. — Такой рядом с тобой не место.
— И с чего бы она дура? — возмутился Аршес.
— Наверное, с того, что тебя выбрала. И что полезла спасать её блистательность. Не в обиду вам, гварцегиня Эррагер, но поступок глупый, учитывая все обстоятельства, — хмыкнул Инбид.
— Ужасно глупый, гварф Хазарел! — надменно кивнула гварцегиня.
— Не глупый, а порядочный! — возмутилась я, поджимая раненую ногу. — Я просто не хотела, чтобы Аршесу было больно!
— Если она настолько наивная и порядочная, то это даже хуже, чем если бы она была просто клинической идиоткой, Аршес, — недовольно поджала губы зайтана Эррагер. — Потому что она не могла не понимать, что я её в порошок сотру и акулам скормлю.
— Никогда! Не смей! Больше! К ней! Приближаться! — взорвался Аршес, повернувшись к матери.
— И манеры, — полностью проигнорировав вспышку Аршеса, продолжила зайтана Эррагер. — У неё просто отвратительные манеры. Она тычет пальцем, Аршес. Это непозволительно. Завтра в десять утра я жду её здесь для встречи с моей модисткой. После этого у неё будет занятие по этикету. До тех пор, пока она твоя ардана, я не позволю ей выглядеть, как портовая нищенка!
Повисла пауза. Аршес несколько раз удивлённо хлопнул глазами. Я молчала, не зная, как реагировать. Боль в ноге занимала куда сильнее, чем их перепалка. Попробовала наложить обезболивающий аркан, но он искрами рассыпался в воздухе. От досады я чуть не зарыдала. Ардан наконец спохватился и сплёл лечебные чары.
— Инбид, найди, пожалуйста, целителя. И прими мою благодарность и извинения за беспокойство. И выясни заодно, с чего бы с потолка начали сыпаться люстры.
Хазарел кивнул и исчез в пустом проёме двери. Аршес перевёл тяжёлый взгляд на мать.
— Знаешь, это выходит за все разумные рамки. Ты перешла грань. Ни к какой твоей модистке Виола завтра не пойдёт. И на занятия по этикету отправится, только если сама этого захочет.
— Но…
— Без «но»! Она — моя лазтана. И я собираюсь на ней жениться. Смирись и веди себя цивилизованно.
Слова Аршеса шокировали гварцегиню настолько, что она удивлённо уставилась на меня. Так, словно увидела в первый раз.
— Но она же человечка… — убито пробормотала будущая свекровь.
— Гайрон сделал выбор. Дискуссия закрыта. Смирись, мама, — Аршес подхватил меня на руки и понёс прочь из разгромленного кабинета, но в проёме остановился и обернулся. — Пять тысяч? Серьёзно? Ты оценила меня в пять тысяч? Это даже обидно! В качестве подарка ко дню матери жди букет с соседней клумбы!
— Аршес, я… — она посмотрела на сына виновато. — Я… я была неправа…
— Очень неправа, мама, — припечатал Аршес. — Но мы обсудим это позже, когда я немного успокоюсь. Я так понимаю, что ты сначала отправила за Ви наёмников, а когда у них ничего не вышло — ещё и стражу, чтобы её с позором протащили через весь отдел?
— Да, — холодно признала гварцегиня.
— Ещё хоть одна подобная выходка — и ты меня больше вообще не увидишь.
Я опасливо вцепилась в мундир Аршеса и выглянула из-за его плеча. Её блистательность гварцегиня Эррагер стояла посреди разгромленного кабинета, как в центре бальной залы, — с достоинством держа идеально ровную спину и высоко подняв голову.
— Я услышала тебя, Арш, подобное больше не повторится. Даю слово.
— Хорошо, мама.
Вернувшийся Хазарел окинул насмешливым взглядом нашу компанию.
— Загадка века разгадана. Этажом выше рабочие уронили и раскололи мраморную ванну, странно, что упала одна люстра, а не весь потолок. Если мой уникальный дар дознавателя больше не требуется для раскрытия настолько замысловатых преступлений, то я, пожалуй, откланяюсь. Радость видеть ваши лица настолько велика, что боюсь получить передозировку счастья! — ядовито процедил Инбид, после чего исчез уже окончательно.
— Но модистка всё равно нужна, — как ни в чём ни бывало продолжила гварцегиня Эррагер. — И манеры, Аршес. С ними нужно что-то делать. Мы же не можем прятать твою жену. Ты должен будешь ввести её в общество. Нельзя позволить, чтобы хоть кто-нибудь посмел сказать о ней плохое слово.
— Над манерами мы работаем, — тяжело вздохнул ардан. — И насчёт уроков этикета подумаем.
Я испуганно прижалась к Аршесу. Не надо мне никаких уроков этикета!
— В конце концов, она гваронесса Зинтоза. Кстати, почему ты ещё не вернул ей титул, сын? И эта история с её дядей… нужно подумать, как всё это преподнести публике. Ладно, это заботы другого дня. Идите, дети.
Зайтана изобразила на лице нечто, предположительно обозначавшее улыбку. Словно марраза оскалилась. Меня передёрнуло.
«Я бы всё-таки трижды подумал, прежде чем за Аршеса замуж идти. Такая свекровь — ярмо на всю жизнь. А мужика можно и другого выбрать. Сироту, например», — протянул внутренний голос.
Ардан отнёс меня обратно в отдел дознания, где ногу осмотрел целитель.
— Порваны связки, но ничего критичного. Пятидневка полного покоя, пока лодыжка заживает. Не ходить, на ногу не наступать. Принимайте вот это зелье, а вот эту мазь накладывайте под плотную повязку, — сказал лекарь, закончив оплетать чарами мою опухшую щиколотку.
Аршес отнёс меня в спальню при кабинете и уложил на постель.
— Прости, Ви… — погладил он мои руки. — Я не ожидал, что она способна зайти так далеко. И спасибо.
Я молча обняла его и тяжело вздохнула.
— Ты правда гварцег? — тоскливо спросила я.
— Правда. Извини. Я не специально гварцег. Так само вышло.
Улыбнулась и погладила его по щеке.
— Какие ещё в тебе есть скрытые недостатки?
— Целый фургон и маленькая тележка, — обрадовал Аршес. — Но рассказывать ничего не стану. Потом сюрприз будет. Кстати, у нас серьёзная подвижка по делу приюта. Мы нашли твою директрису и её приспешниц. Вернее, мы думаем, что нашли. Кто-то прислал анонимку с информацией о том, где их искать. Я отправил туда пограничный патруль, надеюсь, что он найдёт наших обвиняемых живыми. Очень уж хочется с ними побеседовать.
— Ты возьмёшь меня с собой на допрос? — с надеждой спросила я.
Аршес нежно поцеловал меня в шею.
— Конечно. Если ты этого захочешь. Но должен тебя предостеречь: с подозреваемыми я могу быть очень жестоким.
— Я уже знаю.
— Ошибаешься, Ви. Но рано или поздно всё равно увидишь. Так что будет очередной сюрприз.
Капитула двадцать четвёртая, о разговоре с Яторой
— Ви, ты как? — появился в дверях Аршес.
— Отлежала уже все бока, — пожаловалась я. — Есть новости?
— Да, есть. Собственно, я и пришёл тебе рассказать. Давай отнесу тебя на диван в кабинете, и ты посидишь со мной, пока я работаю?
— Давай, конечно! — обрадовалась я и проворчала: — За пять дней уже належалась на год вперёд.
— В общем, я тебе уже говорил, — начал гайрон, подхватив меня на руки, — что бывшую директрису вашего приюта везут в Нагуссу. Здесь корабль будет числа восьмого, не раньше. Но сегодня я получил послание от той пожилой воспитательницы, что занимается сиротами на Айпагарре. Помнишь её?
— Зайтану Захарру? Помню, конечно.
— Так вот, она мне написала, что Ятора жива и связалась с ней, — он усадил меня на диван в кабинете и подложил под больную ногу подушку. — Я уже пригласил целителя, чтобы он тебя осмотрел. Если твоя нога здорова, отправимся поговорить с Яторой вместе. Она сейчас в Нина́ре и передала для меня свой адрес.
— Нога здорова! — воскликнула я, поднимая вверх забинтованную конечность. — Да я и на одной ноге до портальной станции допрыгаю, если будет нужно!
Сидеть взаперти, пока Аршес отправляется в Нинар, чтобы выяснить всю правду? Ни за что! Видя мой энтузиазм и загоревшиеся глаза, ардан мягко успокоил:
— Ви, мы можем отправиться в Нинар и завтра. Если целитель сказал, что надо беречь ногу пять дней, то необходимо соблюдать рекомендации.
— Но сегодня уже пятое число! А связки я порвала первого! — взвыла я.
— Не переживай так, я не пойду один, — попытался успокоить меня Аршес.
— Но ждать до завтра… — протянула я, сделав жалобное лицо.
— Твоё здоровье важнее, — он оказался глух к мольбам. — Ятора никуда не денется. Я могу отправить Хазарела…
— Только не Хазарела! — сделала я большие глаза. — Она и так натерпелась, наверное, а тут ещё и он…
Отношение к гварфу Хазарелу у меня, конечно, поменялось, но хамом он от этого быть не перестал.
— Тоже верно. Сделать тебе чаю? Принести пирожное?
— Да, пожалуйста. А какие новости по приюту? Ты говорил, что я смогу навестить девочек, когда нога заживёт.
— Новое здание для приюта уже нашли, сейчас его оборудуют и готовят к переезду детей. Навестить сможешь, только мне нужно будет выбрать время, одну тебя я не хотел бы отпускать.
Аршес принёс мне кружку с горячим ароматным напитком и блюдечко с пирожным.
«А чего только одно?» — возмутился внутренний голос.
Ардан сел за свой стол, откинулся на спинку рабочего кресла и посмотрел на меня. От этого особенного, наполненного чувствами взгляда я зарделась и чуть не забыла задать волновавший меня вопрос.
— А девочки из моей группы, что достигли возраста ответственности? Ты обещал о них позаботиться, — напомнила я.
— Они все сейчас выполняют роли воспитательниц и помогают с теми детьми, что пока живут в гостевом доме. Получают жалование. Дальше — решим. Про новый архив я разговаривал с королём, идея пришлась ему по вкусу.
— Ты разговаривал с самим королём! — восхитилась я. — Вот это да! И какой он?
— Ну… очень своенравный гайрон с тяжёлым характером. Конечно, до Хазарела ему далеко, но тем не менее. Иногда бывает излишне резок, требователен и бескомпромиссен. Впрочем, в его семье всё такие, — весело закончил Аршес и с азартом посмотрел на меня.
Я сощурилась, буравя его взглядом. Что-то неспроста он так веселится! Но прочитать что-либо на счастливом лице ардана так и не смогла.
— А ты меня с ним познакомишь? — неуверенно спросила я.
— Обязательно. Придётся рано или поздно, — фыркнул королевский дознаватель. — Вот на свадьбе и познакомлю, когда станешь моей женой. А раньше — нет. А то руки у него загребущие — мало ли что, — смеясь, добавил Аршес.
— Мне никто, кроме тебя, не нужен, — заверила я любимого. — Даже король. И потом, он же старый!
— Определённо старый! — с готовностью поддакнул ардан и развеселился окончательно. — Не гайрон, а ископаемое. Слава Ха́инко, в тех местах больше не копают, а то выкопали бы второго такого, что бы мы делали? Свихнулись бы.
— Он настолько вредный?
— Ужасно вредный, — охотно закивал мой ардан, а в душе только укрепились подозрения: что-то тут нечисто. — А ещё страшный. Потому и неженатый. На него как девица какая взглянет — сразу в обморок падает. Вот такой у нас король, да.
— А девочки говорили, что он красивый, — подозрительно сощурилась я, чувствуя, что меня водят за нос.
— Был красивый. А потом состарился и стал страшный. А вредный он всегда был. Вот такая трагическая история, Ви, — радостно закончил Аршес, не переставая скалиться во весь комплект своих белых гайроньих зубов.
Я вознамерилась допытаться, почему так веселится ардан, но тут в открытую дверь кабинета постучал лекарь.
— Позволите, зайтан Эррагер?
— Конечно, проходите. Хотелось бы знать, можно ли Виоле наступать на ногу или пока рано?
Целитель размотал повязки и опутал ногу магическим плетением.
— Ходить можно, все ограничения я снимаю. Нога абсолютно здорова. Другие вопросы есть?
Вопросы были, но не к врачевателю, а к развесёлому Аршесу.
— Спасибо вам огромное! — сердечно поблагодарила я целителя, вставая с дивана.
— Да, благодарю. Пока что это всё, можете быть свободны.
— Аршес, я собираюсь и буду готова через пять минут. Какая там погода в Нинаре?
— Такая же, как у нас. Дождливо, промозгло, сыро, холодно, ветрено.
За окном действительно уже который день бушевал шторм, но под ливень хорошо болеется, так что я ничего не имела против. Аршес приносил мне папки с делами и свитки в постель, и я разбирала их, не вставая с кровати. Или же он выносил меня в кабинет, чтобы я не скучала в спальне, но за пять дней такой жизни уже захотелось на улицу. Пусть даже и в дождь.
Я ушла в спальню и быстро переоделась в тёплое платье. Натянула сапоги и уложила вещи в саквояж — чистое платье для себя, смену одежды для Аршеса, как униформу, так и обычные шальвары с курткой, несколько свежих рубашек, по запасному комплекту обуви, два умывальных набора. Ну и банку варенья. Одну из тех, что мы уже свозили в Эртзамунд. Вторая не пережила периода вынужденного обездвиживания и пала жертвой моей навеянной скукой прожорливости. А эта пусть хоть попутешествует напоследок, наверняка каждая банка варенья мечтает, чтобы её съели в каком-нибудь отдалённом и необычном месте.
Аршес немного удивился, увидев саквояж, но возражать не стал. Подхватил его за ручку, а меня под локоть — и потянул нас к выходу.
Портальная станция Нагуссы была почти пуста. Как ни странно, очередь стояла в ту самую обычно свободную арку для служащих. Видимо, все, кто хотел путешествовать по личным делам, удовлетворили своё желание в опорретан. Переход в Аллоран ничем не отличался от перехода в Эртзамунд — арка засветилась золотом, и мы шагнули сквозь пространство.
Портальная станция Нинара сияла странной белизной. Как и весь город. Стоило выйти из здания, как на нас обрушились звуки и запахи портового города. Накрапывало, и Аршес раскинул над нами защищающий от дождя аркан. Белые стены домов влажно поблёскивали в рассеянных лучах обложенного тучами солнца.
Аршес уверенно огляделся и зашагал влево от портальной станции, прочь от порта.
— Ты уже был здесь?
— Да. У Аберрии с Аллораном сейчас хорошие отношения. Конечно, чаще я бывал на Ирла Капса́ла, в столице, но и в Нинаре доводилось останавливаться. Это один из самых густонаселённых и развитых городов Аллорана, а Ирла Нинар — один из трёх крупнейших островов в стране, — ответил Аршес, поддерживая меня под локоть.
Мокрая мостовая была скользкой, а он наверняка переживал из-за моей ноги. Корил себя из-за полученной мною травмы, хотя я сто раз сказала, что всё вышло случайно и никакой обиды не держу… Но ардан всё равно мучился, виновато накладывал мазь и со страданием в глазах перебинтовывал ногу, хотя у меня даже болей не было. В общем, нужно будет десять раз подумать, прежде чем от него рожать. Такого его нежная мужская психика может и не выдержать.
— А в Аллоране все города белые?
— Да, это их отличительная особенность. В других странах теперь нарочно строят иначе, а то шуток не оберёшься. Надо будет показать тебе Берта́ку, у них на Амали́не дома исключительно тёмно-серые и чёрные, из местного вулканического туфа. Очень тёплые, кстати, за счёт того, что камень пористый.
— Интересно было бы посмотреть, — протянула я.
Мы шли по узким улочкам Нинара, удаляясь от порта. Несколько раз Аршес рассматривал выбитую в камне мини-карту улиц. Такие попадались на стенах домов, стоящих у крупных перекрёстков.
Начало моросить сильнее. Мы ушли довольно далеко от центра, но райончик был вполне приятный. Глаза скользили по вывескам. Таверна «Сытая акула», кожевенная мастерская «У зайтана Бертзалана», небольшой магазинчик с запылёнными витринами «Лавка магических чудес зайты Соргинды», где за окном читала в кресле-качалке старенькая хозяйка. Мирная и уютная улочка. Как раз недалеко от лавки и располагался нужный нам дом.
Гайрон вопросительно глянул на меня и постучал в дверь, получив согласный кивок.
— Кто? — раздался мелодичный женский голос.
— Зайта Ятора Адейтасуна? Это Аршес Эррагер, королевский дознаватель Аберрии. Вы выразили согласие побеседовать со мной.
Дверь распахнулась. За ней стояла знакомая мне магесса с практически белыми волосами и прозрачно-голубыми глазами. Невысокая, худая до измождённости и держащая наготове сложное арканное плетение.
— Виола? — удивлённо спросила она, всматриваясь в моё лицо. — Проходите…
В доме было чисто, но не очень уютно. Вернее, выглядело всё так, будто мы застали окончание уборки. Полы в дальней части гостиной ещё были мокрыми, а из соседней комнаты вышла девочка с небольшим тазиком и тряпкой в руках, но, увидев нас, ойкнула и спряталась за дверью. Стало тихо.
— Вы, наверное, зря пришли, зайтан Эррагер. Я ничего не смогу вам рассказать. Мы все связаны клятвами на жизни, которые не позволят говорить о случившемся.
Ятора жестом указала нам на два старых кресла, стоящих у камина, облицованного чуть потрескавшейся, но отмытой до блеска плиткой. Сама магесса напряжённо села на краешек небольшой софы и приложила руку к груди. Туда, куда накладывали клятвенные арканы.
— Королевские дознаватели имеют свои секреты. Я могу помочь вам снять эти чары, но только если вы сами этого хотите. Есть и насильственный способ, но он очень болезненный. Но вы должны будете дать мне новую клятву, что не расскажете об этой маленькой тайне. Преступники нередко всецело полагаются на арканы о неразглашении, и мне бы хотелось, чтобы это оставалось именно так.
Ятора удивлённо изучала лицо Аршеса. Взгляд у неё был странный. Пронзительный, трагичный. Словно она видела гайрона насквозь, вместе со всеми недостатками, но прощала их. Давала ему право быть несовершенным. Я непроизвольно обхватила плечи руками, настолько пробрало меня от этого взгляда.
— Это будет избавлением. Я хочу назвать имена, что мне известны. Если вы пообещаете их всех арестовать! — горячо заговорила Ятора, сжимая болезненно-худые руки в маленькие кулачки.
— Пригласите сюда остальных девочек, — осторожно попросил Аршес.
— Не нужно. Они боятся чужаков… и мужчин. Только Хильда не успела сильно пострадать, её привезли последней.
— Хильда жива? — обрадовалась я.
— Да, — кивнула беловолосая. — Но она ничем толком не поможет. Снимите с меня клятву, я вам всё расскажу. Виола, там в кухне есть термос с отваром, принеси его, пожалуйста, сюда. Разговор выйдет долгим.
Я повиновалась. Было в мягком тоне Яторы что-то такое, что заставило подскачить с места и едва ли не бегом кинуться на кухню. Когда я вернулась в гостиную с чашками и большим пузатым термосом, со снятием клятвы уже было покончено. Воспитательница потирала грудь и жадно отхлебнула отвара из поданной мною кружки.
— Благодарю, Виола. Я рада тебя видеть здоровой и округлившейся, — голос Яторы, мелодичный и плавный, словно проникал напрямую в сердце. — Думаю, ты не помнишь, но наше первое знакомство состоялось, когда тебя только привезли в приют. Ты ни с кем не хотела разговаривать, только раскачивалась на одном месте. Мы совершенно не знали, что с тобой делать. Но потом оказалось, что ты любишь обниматься. Я тогда училась в старшей группе, руководство приюта только сменилось, дела с каждым днём становились всё хуже. Девочки из средней группы тебя опасались, а мы с Кадеттой ходили и обнимали тебя, когда выдавалась минутка. А потом и другие воспитанницы к нам присоединились. И постепенно ты перестала раскачиваться, начала сама ходить со всеми в столовую. А к моменту моего выпуска из приюта заговорила. Я горжусь тобой, Виола, потому что только потом поняла, что тебе выпало страшное испытание. Не менее страшное, чем то, что пережили мы. Иногда я вспоминала тебя и говорила себе: Виола справилась, и мы тоже найдём в себе силы. Ведь когда я вернулась в «Утешение» после окончания академии, ты уже была совсем другой. Улыбчивой, тёплой, открытой. Я поначалу даже глазам своим не поверила.
На глаза навернулись слёзы. Я достала платок и вытерла солёные капли с век.
— Мы в курсе, что вы вернулись работать в «Утешение», но через пару лаурдебатов пропали. Детям сказали, что вы уехали, но, очевидно, это было не так. Что произошло на самом деле? — спросил Аршес.
— О, я повела себя ужасно глупо. Если бы мне только хватило тогда ума сделать иначе… Скольких это спасло бы… — с горечью закусила губу беловолосая магесса и на секунду опустила взгляд. — Но прошлого не изменить. Вернувшись в приют, я обнаружила, что условия там стали просто ужасными. Еда, одежда на девочках, образование — всё самого плохого качества. Вместо того, чтобы забить тревогу, писать письма в разные инстанции, да хоть лично королю, я принялась спорить с директрисой и пыталась отвоевать улучшения условий для детей. Это и стало моей фатальной ошибкой.
— Вы рассказываете о событиях четырёхлетней давности, верно? — задумчиво проговорил Аршес. — Они как раз пришлись на последние лаурдебаты правления Рахарда Безумного, не так ли? В стране было неспокойно. Даже напиши вы жалобу в нужную инстанцию, она могла не принести результатов. Тем более что махинации в приюте покрывали на самом высоком уровне. Не вините себя, Ятора. Даже поступи вы иначе, скорее всего, это не дало бы никаких плодов.
— Вы действительно так считаете? — светло-голубые глаза смотрели с затаённой надеждой.
— Я уверен. Инспектор, отвечавший за контроль над действиями зайты Наррасти, оказался продажной сволочью. Документы были изъяты из архива, следы уничтожены. Боюсь, что у вас не имелось никаких шансов изменить ситуацию. Совершенно никаких.
Странным образом эти слова Аршеса успокоили воспитательницу. Она выдохнула с облегчением и сделала маленький глоток из кружки.
— Даже если это неправда, то спасибо за эти слова.
— Дознаватели не умеют лгать. Разве что немного преувеличивать, но здесь не тот случай. В эту преступную схему было вложено очень много денег и усилий. В одиночку вам не удалось бы её разрушить, — уверенно сказал Аршес. — Вас похитили, так? Чем занимались учёные в лаборатории? Лишением дара?
— Вы уже знаете? — удивилась Ятора. — Да. Они изучали механизм изъятия магии. Я им не подошла. Во-первых, полукровка с высокой долей гайроньей крови. Во-вторых, взрослая и сильно одарённая. Со мной ничего не вышло. Но давайте по порядку. Изаки опоила меня сильнейшим снотворным, и я даже не помню, как оказалась на том острове. На меня надели блокираторы и изучали. Я довольно способная чародейка, зайтан дознаватель, но против сдерживающих магию артефактов оказалась бессильна. Чаще всего на острове появлялись двое — Хенир Гайхор и Садир Гайхор, они братья. Ещё трое — Крудел Асака, Айрат Эроа и Эсперим Эйтатзалер — появлялись реже. Мне потребовалась пара лет, чтобы узнать их имена. Я мечтала, что однажды они совершат ошибку, и я отправлю письмо в дознание. Но они всегда были очень аккуратны.
— Имена имеют огромное значение. Эти люди были учёными?
— Да. Собственно, они и ставили эксперименты. Забирали магию у одарённых детей и пытались приживить её обычным.
— Приживить магию? — вскинул брови Аршес. — Но это же невозможно!
— Возможно! Один раз у них получилось, зайтан дознаватель…
Лицо Аршеса удивлённо вытянулось.
— Неужели? — шокированно выдавил он. — Получилось не просто забрать дар, что само по себе невозможно, но и приживить его потом кому-то другому?!
— Да, получилось! Но только один раз. Меня оставляли на острове приглядывать за детьми. Учёные появлялись там редко, в основном чтобы проверить одну из теорий. Растительности на острове не было почти никакой, плот не построишь, бежать некуда… Хотя мальчишки пытались. Думаю, они все утонули, но они хотя бы пытались. Я старалась их отговорить, а потом думала о том, что тоже нужно просто взять и уплыть. Но не могла. Детей на остров привозили самых разных, в том числе и маленьких. Еды вечно не хватало. Мы ловили рыбу и искали ракушки, научились ставить силки на чаек. Однажды даже ламантина поймали раненого. Я не могла бросить детей и заботилась о них до самого конца. Понимала, что даже уведи я малышей в глубину, эти монстры просто привезут новых. Но я всё время надеялась. Не мог же никто не замечать исчезновение десятков детей! Десятков…
Её голос стал глухим, но глаза остались сухими. Я уткнулась в платок и беззвучно плакала, чтобы не мешать рассказу. А Ятора сидела с ровной спиной и почти неподвижным ничего не выражающим лицом.
— Вас поставили в невозможные обстоятельства, и вы сделали лучшее, что могли и умели: заботились о детях. Эти похищения — не ваша вина, а дознания. У нас под носом ставили опыты над детьми, а мы ничего не знали.
— Не только вы. Там были малыши из разных стран. Даже из Цикма́ска. В общем, со временем эксперименты набирали обороты. Сначала детей было совсем мало. А потом — всё больше и больше. Учёные забирали дар у одних и пытались приживить его другим. Обычно эту процедуру не мог пережить никто. Но они не останавливались, ведь изначально даже дар не удавалось забрать. А потом они научились это делать.
— Что произошло дальше? Как вы оказались тут?
— В последние дни пятнадцатого лаурдебата прошлого года на остров пришли и учёные, и Наррасти, Сугея и Изаки. Они были очень возбуждены и спорили. На тот момент нас на острове жило пятеро — Хильда должна была стать следующим донором дара, Азорта выжила после пересадки, и за ней тщательно следили. Ещё две девочки — самые обычные, одной из них вживляли бы дар Хильды. К тому моменту я уже настолько вымоталась и… отупела?.. что даже не сразу поняла, что случилось. Оказалось, что приют сгорел. Учёные уже наладили процедуру отъёма дара и осмелели настолько, что решили больше не тратить ресурсы на перевозку доноров на остров. Это же всегда риски… В общем, одна из девочек приюта стала донором там.
— Огненный дар маленькой Трисы вырвался из-под контроля, и случился пожар, — подхватил Аршес. — Дирекция поняла, что пожар в приюте не останется без внимания и решила сбежать. Но вас эвакуировали тоже. Азорта наверняка представляла для них большую ценность. А в вашем молчании они были уверены.
— Да. Мне пришлось дать клятву, чтобы они разрешили мне жить и заботиться о детях, — кивнула Ятора и перевела отсутствующий взгляд на окно. — Нас перевезли на Тенхир. Держали в каком-то подвале. А потом мы оказались на корабле, и там был капитан, — её лицо вдруг неожиданно расцвело полной нежности улыбкой. — Он всех нас спас. С самого начала понял, что происходит. Снял с меня блокираторы, но я всё равно ничего не могла ему рассказать. Но он очень умный. Догадался сам. Оказалось, что тот человек, что должен был везти нас из Тенхира, не смог прибыть и послал капитана. Но ни капитан, ни экипаж не знали, что перевозить придётся детей. Они оказались очень хорошими. Лечили нас, кормили. А капитан купил нам этот дом. Целый дом, представляете? Он очень благородный человек. То есть гайрон.
— И как его зовут?
— Боюсь, что этого я вам сказать никак не могу, зайтан дознаватель. Капитану это не понравилось бы.
— Предполагаю, что это ваш капитан оставил бывших сотрудниц приюта на острове и написал мне об их местонахождении.
— Вы их нашли? — сверкнули глаза Яторы. — Вы их накажете?
— Можете быть в этом уверены. Мы их обязательно казним. Но сначала допросим, чтобы выявить всю схему. Итак, капитан привёз вас сюда, в Нинар.
— Да.
— Почему именно сюда?
— Не знаю. Так оказалось удобнее. Из-за того, как благородно он поступил, у него начались неприятности. Серьёзные. Может… может, вы сможете ему как-то помочь? Он настоящий герой! Я не встречала более сочувствующего и мужественного гайрона. Капитан с самого начала знал, что, спасая нас, он навлекает огромную опасность на себя. И всё равно помог. Удивительно великодушный, щедрый и порядочный мужчина, — закончила Ятора, мечтательно глядя за окно.
У меня сердце сжалось от сострадания. Бедная Ятора, столько боли пережила. Хорошо, что ей встретился на пути этот чудесный капитан.
— Если у вас есть связь с этим капитаном, то напишите ему, что я бы хотел встретиться с ним лично и отблагодарить за его поступок. Я примерно представляю, какая опасность ему сейчас угрожает, и приложу все усилия, чтобы эту опасность устранить. Зайта Адейтасуна, вы могли бы написать для меня список имён всех детей, которых вы видели на острове?
— Да, конечно. Подождите немного, я найду листок и карандаш.
Аршес достал требуемое из кармана мундира и протянул беловолосой магессе. Она принялась старательно выводить буквы на листке. И чем больше становилось строчек, тем сильнее сжималось моё сердце. Какой ужас! Сколько загубленных жизней. Когда Ятора закончила писать, то протянула список гайрону.
— Девочкам из приюта положена компенсация. На неё пойдут деньги от продажи имущества чиновника, который обязан был обеспечить безопасность и хорошие условия в «Утешении», а также со счетов зайты Наррасти. Я позабочусь о том, чтобы вы все получили свою часть. И прошу, примите поддержку от меня лично. Последнее, что вам нужно сейчас — это беспокоиться ещё и о деньгах.
— Спасибо, — Ятора взяла в руки протянутый ей увесистый кошель. — Но капитан о нас позаботился.
— В Аберрии открывается новый приют. Если вы захотите…
— Пока я едва в состоянии позаботиться о себе и тех девочках, что волей случая оказались на моём попечении, — вежливо, но твёрдо отказалась беловолосая магесса. — Мне предстоит ещё долго приходить в себя после случившегося. Капитан сказал, что тут в городе есть очень сильные лекари, особенно на кафедре целительства Нинарской Академии. Будем надеяться, что с душевными ранами они так же искусны, как и с телесными.
— Если вам потребуется какая-либо помощь, вы всегда можете обратиться ко мне лично. Документы, деньги…
— Пока что в этом необходимости нет. Капитан сделал для нас всё возможное. Я буду признательна, если вы уничтожите всех, кто стоял за этими опытами.
— Это я вам обещаю, — криво улыбнулся Аршес. — И желаю удачи.
От захлестнувших эмоций говорить я не могла, поэтому просто порывисто обняла воспитательницу и проследовала за арданом на выход. Дверь за нами закрылась, и мы побрели по улице прямо под дождём. Аршес, сощурившись, смотрел ровно перед собой и даже забыл сплести защищающий от непогоды аркан. Капли воды падали на короткие синие волосы и стекали по лицу, но он этого даже не замечал.
— Собственно, теперь у нас есть нужные имена. И мотив.
— Мотив?
— Двадцать шесть не обладающих магией детей, Ви. Гаиз Нагусир ищет способ сделать своих наследников одарёнными. И если на секунду предположить, что такое возможно… начнётся страшный период. Маленьких одарённых детей будут продавать, как скот. Подпольно, конечно, но тем не менее.
— Но ведь те, кому дар приживляют, погибают! Кто станет рисковать своими детьми?
— Со временем, если позволить этой технологии развиться, то её могут усовершенствовать. Снизить риски. Необходимо немедленно уничтожить всё, что связано с этими исследованиями, иначе мир погрузится в хаос. Раньше мы всегда относились к наличию или отсутствию дара философски — мол, так распорядилась природа. Но если дар можно будет получить за деньги, то наступят тёмные времена. Как только Наррасти даст показания, я потребую у Эртзамунда выдачи всех этих садистов.
— А что если тебе откажут?
— Изменится процедура, но не результат, — уверенно ответил Аршес. — Пойдём, мы возвращаемся в Нагуссу. У меня появились срочные дела.
Из переписки Яторы Адейтасуны и Ярца Эддара, капитана «Перламореи»
Капитула двадцать пятая, об итогах расследования
— Арш, а когда нужно принять решение? — оглянулась я на ардана.
Он придирчиво изучал косяк двери. В просторной пустой гостиной пахло деревом и маслом, хозяин говорил, что укладку паркета закончили буквально на днях.
— У меня ещё трое желающих после обеда этот дом посмотреть, — протянул хозяин, заправив большие пальцы за пояс.
Сверху над этим поясом нависал внушительных размеров живот.
— Они подождут, — предостерегающе посмотрел на собственника дома Аршес. — Нам нужно пару дней на раздумья. В общем и целом серьёзных недостатков я не вижу, да и район нам подходит… но цена слишком высока. Определённо, нужно подумать.
— У меня есть другие желающие на этот дом, — начал хозяин.
— Гварф Энпресабур, ваши другие желающие подождут. И не стоит на меня давить, я этого не люблю, — холодно осёк его Аршес и уже другим тоном обратился ко мне: — Ви, урдиновая моя, пройдись ещё раз по комнатам. Может, тебе покажется, что места тут слишком мало?
Слишком мало? Он это всерьёз? На первом этаже — кухня, кладовая, прачечная, столовая, огромная гостиная и два кабинета. На втором — четыре спальни. На третьем — ещё три спальни, поменьше. И это я ванные не считаю. Да я замучаюсь эту махину убирать — только с третьим этажом закончишь, как опять надо будет первый мыть!
Но спорить с арданом, тем более при посторонних, не стала. Прошлась по пустым комнатам с огромными окнами. Поднялась на второй этаж. В самой просторной спальне с выложенными на полу узорами из тёмного и светлого дерева ко мне подошёл Аршес. Обнял со спины и спросил:
— Тебе тут нравится? Только честно? Представляешь себя живущей в этом доме?
— Дом прекрасный, но ты же сам сказал, что очень дорогой. И потом, зачем нам столько комнат?
— Дети, прислуга, гости… — пожал плечами гайрон.
— Но у нас ни первых, ни вторых, ни третьих пока нет! — попыталась я вернуть его в реальность. — Это сколько я, по-твоему, нарожать должна, чтобы все комнаты заселить? Нет, Аршес, я не тропическая лисица, чтобы сразу выводками плодиться!
Он широко улыбнулся и прижал меня к себе крепче.
— Ты будешь прекрасной матерью, Ви. Но речь сейчас не об этом, а о доме. Мы уже посмотрели всё, что расположено поблизости от отделения дознания.
— Но выбор всё равно за тобой! — вздохнула я.
— Я выбрал тебя, — ответил королевский дознаватель. — А ты выберешь всё остальное. Какой дом понравился тебе сильнее всего?
— Этот, — вынуждена была признать я. — Тут спокойно…
— И сад есть.
— И окна большие.
— И магическое отопление есть.
— И потолки высокие, не давят сверху.
— И паркет на полу чудесный, не нужно будет перестилать.
Я обернулась к ардану и заглянула ему в глаза.
— Тогда решено.
В момент, когда Аршес наклонился, чтобы меня поцеловать, рядом с ним загорелся почтовый портал.
— Не удивлена, — фыркнула я и всё-таки чмокнула его в щёку, пока он плёл вторую половину аркана.
— Ви, корабль в порту! — хищно улыбнулся Аршес. — Они уже везут Наррасти в отделение. Пойдём.
Мы спустились по изогнутой лестнице из тёмного дерева и застали владельца особняка в вестибюле.
— Гварф Энпресабур, мы решили, что заинтересованы в этом доме. Предлагаю нам с вами встретиться завтра, чтобы обговорить все детали сделки, — холодно отчеканил Аршес.
Собственник ему не особенно нравился, поэтому рядом с ним ардан становился жутко чопорным и напоминал свою мать. Но куда деваться, иногда хорошими домами владеют не очень приятные люди.
— Буду только рад, зайтан Эррагер, — предвкушающе растянул губы в фальшивой улыбке грузный хозяин приглянувшегося нам особняка. — Я весь в вашем распоряжении.
Вежливо распрощавшись, мы рванули обратно в отделение.
— А почему директрису нельзя было провести сюда порталом? — на бегу спросила я.
— Порталы с двигающихся или на движущиеся объекты обычно стараются не открывать. Всегда есть риск промахнуться. Сам по себе портал штука очень сложная, большинство магов умеют их открывать только по направлению к другому магу.
— Но ты же открывал и просто так…
— Ну так я и не большинство, — весело откликнулся Аршес. — А в случае с этими тремя пленницами мне важнее была их сохранность. Если бы портал дал сбой, они могли бы ускользнуть. Я решил, что лучше подождать пару дней, чем рисковать провалом всей операции.
Резон в его словах был, и ещё какой… но я хотела, чтобы ответственные за рассказанное Яторой понесли наказание как можно скорее.
— Ты будешь их пытать? — напряжённо спросила я.
— Если потребуется, их будут пытать по моему указанию. Но как показывает практика, большинство ломается либо до начала пыток, либо спустя пять-десять минут. Закон первой боли. Да и с зельем правды бороться очень тяжело.
— Наверное, я бы сразу сломалась.
Мы сбавили шаг, входя в здание отделения дознания.
— Не факт. Думаю, что я вообще не смог бы ничего подобного с тобой сделать. Ты слишком нежная и красивая. Хлопнулась один раз в обморок — я и поплыл. А когда ты плачешь, готов ногу себе отрезать, лишь бы это прекратилось, — на ухо проговорил Аршес, ведя меня в подвал. — В общем, налицо полная профнепригодность.
Мы спускались по узкой лестнице. Здесь я ещё не была.
Мрачные тёмно-серые стены, длинный ведущий в темноту коридор, давящая атмосфера. Вдруг откуда-то раздался полный боли надрывный крик. Я вздрогнула всем телом и вцепилась в ардана.
— Каскарр, забыл предупредить, — зашептал он, остановившись посреди коридора и склонившись ко мне. — Это Гаррасик. Попугай Саржена. Мы его на допросы приносим, он терпеть не может подвал и начинает стонать, выть и ругаться. Очень правдоподобно. Для серьёзных допросов всегда используем, действует отменно. Потом сама посмотришь на реакцию. Только не смейся и никому не рассказывай, это жуткая тайна!
— Не-не-и-нет! — громко взвыл голос за стеной.
Меня пробрало.
— И где он так научился? — шёпотом спросила я.
— Ходят шутки, что в спальне Саржена, — заговорщически подмигнул ардан. — Но на самом деле у нас в отделе и научился. Была одна стажёрка ещё давно, очень громкая и крайне истеричная особа. К тому же жутко боялась насекомых. Поэтому их на её стол регулярно и подкидывали. А она орала, как потерпевшая. Даже попугай научился, потому что всем, чем пугали её, потом кормили его. Вот он и привык. А когда ту девушку убрали из отдела, сам стал орать. Вот так всё и получилось.
— Не очень смешные у вас шутки, — передёрнула я плечами, от души посочувствовав той девушке.
— А что ты хотела, суровый мужланский коллектив. Либо ты адаптируешься и показываешь зубы, либо тебя выживают. Мы должны доверять друг другу. А такая увидит жука в засаде и заорёт. Кому это надо? Кстати, была у нас одна девочка, она боялась темноты. Её в камере заперли, без света. Так она наорала на напарника своего, чтоб пожрать принёс, а потом сама пятидневку там просидела с открытой дверью, пока бояться не перестала. И лично всем отомстила, кто её запер. Потом, когда вышла. Очень изобретательно, надо сказать. В общем, чудесно вписалась в коллектив.
— А с тобой что сделали?
— М-м… эту историю я не люблю, но лучше расскажу тебе сам, чем Хазарел или кто-то другой. Мне подсунули одну юную, но прожжённую проститутку с очень жалостливой историей. И я купился. И на слёзки, и на стенания, и на обвинения. В общем, арестовал «преступника», которым оказался другой дознаватель. С тех пор лет на восемь как отшептало. Но с тобой я всё равно попался. Обморок-то был настоящий…
Ещё один леденящий душу пронзительный крик прорезал тишину.
— Долго нам ещё ждать?
— Сначала преступницу заведут в комнату. Мы на неё посмотрим, изучим. А потом поговорим.
Аршес открыл неприметную дверь и запустил меня внутрь. В нашем помещении было сумрачно, а соседнее хорошо освещалось. Пару минут спустя туда завели закованную в кандалы-блокираторы директрису и пристегнули к столу. От холёной надменной женщины, которую я знала, мало что осталось. Одетая в испачканное драное платье, с отросшими седыми корнями волос (вот уж не знала, что она волосы красит!), она периодически остервенело чесалась.
— Она нас не слышит? — шёпотом спросила я.
— Нет, если не кричать.
В этот момент где-то рядом протяжно застонал и запричитал попугай. Зайта Наррасти вздрогнула и попыталась обхватить себя руками, но кандалы не позволили.
— И долго мы будем наблюдать?
— Да нет, собственно, всё уже понятно. Ты посмотришь, как изменится её поведение, когда мы войдём в камеру. Сейчас, наедине с собой, она настоящая.
— За мной ты тоже так наблюдал? — тихо задала я ардану вопрос.
— Немного, — неохотно признал Аршес. — Тебя я ещё и потомил, чтобы ты сама себя накрутила. Собственно, Наррасти допроса уже несколько дней ждёт, так что путешествие на корабле имело двойной смысл. Её мало кормили и много стращали. И теперь не нужно будет тратить время и силы на запугивание. Кстати, Ви, ты голодная?
— Немного. Предлагаешь перекусить до допроса? — встрепенулась я.
— Нет, предлагаю перекусить во время допроса, — мстительно ухмыльнулся Аршес и достал из кармана листок.
Черкнул пару строк и отправил послание порталом.
— Ты уверена, что хочешь участвовать в допросе, Ви?
— Да. Но я ничего не умею.
— Справишься. В какой-то момент я выйду, а ты просто скажи, чтобы она всё поскорее рассказала, иначе её ждёт настоящий кошмар. Можешь меня бесчеловечным монстром назвать. Ах да, и подыгрывай мне.
— А что если она тоже умрёт? — разволновалась я. — Как Анастас?
— Её осматривал целитель. Крепкая тётка, ничего ей не будет, — уверенно ответил гайрон.
Минут пятнадцать спустя нам принесли две дымящиеся кружки — с кофью и чаем — а также тарелку умопомрачительно пахнущих пирожков с ливером. Ардан подхватил её и показал мне:
— Ви, вот этот пирожок сверху, самый румяный и крупный, отдай ей, когда я выйду. Тогда не придётся насильно в неё зелье правды вливать. Поверь мне, процесс очень неэстетичен. И обязательно сама какой-нибудь другой пирожок съешь. Желательно до того, как её угостишь.
— А она хоть что-то возьмёт из моих рук?
— Вот и проверим. Сама только не съешь накачанный зельем пирожок. Это не опасно для здоровья, но голова будет раскалываться, и захочется все секреты выдать. А тебе ещё тайны Аливетты хранить, так что будь внимательна.
Аршес чмокнул меня в нос и повёл за собой.
— Зайта Наррасти, — поприветствовал дознаватель, входя в допросную. — Очень давно ждал с вами встречи.
Аршес поставил блюдо с пирожками на противоположный от директрисы край стола и усадил перед ним меня.
— Прошу прощения за нашу неделикатность, столько дел, не успели пообедать.
За стеной раздался нечленораздельный холодящий душу вой. Сидящая перед нами пожилая женщина подпрыгнула на месте.
— Ах, это. Прошу прощения. Издержки помещения. Тут рядом пыточная, такое уж соседство, — весело оскалился гайрон и, переждав следующий вопль, продолжил: — Зайта Наррасти, скрывать я не стану, да и не умеют этого делать дознаватели. За совершённые вами преступления вы умрёте. Но есть два варианта. Долгая мучительная агония или быстрая безболезненная смерть во сне. И решение о том, что вас ждёт, принимать буду я. Поэтому лучше вам меня не раздражать и сейчас же в подробностях рассказать, кто был заказчиком похищений и экспериментов над детьми.
Зайта Наррасти плотно сжала дрожащие губы, с ненавистью смотря на Аршеса. Я схватила с тарелки самый маленький пирожок и принялась жевать, переводя взгляд с одного лица на другое. За стеной снова взвыли, раздался металлический лязг, и крик вдруг оборвался на высокой ноте, а затем перешёл в жалобные, протяжные стоны.
— Не хотите разговаривать? Что ж, тогда придётся перейти к нежелательному сценарию.
Дознаватель поднялся и вышел. Растерянно посмотрела ему в след и тут же спохватилась.
— Вот, возьмите, — протянула пирожок зайте Наррасти и добавила: — Лучше всё расскажите. Он — настоящий монстр, только с виду кажется обычным. Что дознаватели тут творят — это просто кошмар…
Кошмар, конечно. Вон, попугая мучают. И не стыдно им!
Директриса накинулась на пирожок, даже не слушая. Закончив, посмотрела на меня, но дать второй я не успела. Вернулся дознаватель с секретарём и папкой документов в руках.
— Итак, зайта Наррасти, ваши подельники во главе с Хениром Гайхором нам уже известны. Собственно, у меня всего пара вопросов к вам. Вы изначально стали директрисой «Утешения», чтобы продавать детей на опыты, или эта свежая идея пришла вам в голову позже?
— Позже, — выдавила из себя она, хватаясь за виски.
— И как же это случилось?
— На меня вышел Гайзот Сакумер. Он предложил поучаствовать в доходной схеме. Мне всего лишь нужно было вовремя отворачиваться. Платили много. Очень много.
— Вы знали, что делают с детьми?
— Не сразу. Началось всё с выпускниц. Поначалу я просто говорила, когда и где их ждать, и их забирали. Потом… подельники Гайзота спрашивали про девочек с редкими дарами. Однажды я хотела прекратить. Но мне не дали. Они меня шантажировали…
— Ах, какие мерзавцы! — сказал ардан.
Если бы не знала его, то сарказма в голосе не уловила бы.
— Мне пришлось продолжать. Но потом они сказали, что будут забирать дар прямо в приюте. Я была против. Но меня никто не послушал. Случился пожар, и я сбежала. Гайзот Сакумер обещал безопасный транспорт в Эртзамунд, но обманул.
— Как непорядочно с его стороны! — тем же тоном проговорил гайрон. — А откуда среди ваших знакомых вообще завёлся одиозный эртзамундский пират?
Зайтана Наррасти мелко задрожала, стиснув челюсти. А потом с ненавистью посмотрела на меня и на пирожки. Я на всякий случай убрала тарелку себе на колени. Нечего тут её глазами прожигать. Директриса затряслась и процедила, выплёвывая каждое слово:
— У меня был любимый. Сас Икумер. Он нас и познакомил.
Аршес присвистнул.
— Один из самых разыскиваемых и безжалостных пиратов в истории Урмунда? Очень любопытно. И долго вы были парой?
— До самой его смерти, — выдавила допрашиваемая.
— И как же так вышло, что власти ничего о вас не узнали?
— Мы не афишировали отношения.
— Так-так… а зачем вам понадобилось так много денег, зайта Наррасти?
— Отомстить!
— Что? Кому? С казни Икумера прошло сколько — двенадцать лет? Кому вы хотели отомстить?
— Я уже отомстила, — оскалилась директриса. — Это было дорого, но я смогла.
— И как именно вы отомстили?
— Все люди, ответственные за казнь Саса, мертвы. Вот и вся история.
— Ладно, об этом побеседуем ещё раз чуть позже. Вернёмся к приюту. Вы знаете, кто заказчик?
— Нет. Знаю, что это эрт с кучей отпрысков, у которых нет магии. Вот учёные и искали способ дать им то, чего не было от рождения. И попутно изучали возможность лишить человека способностей.
— Именно человека? — уточнил Аршес.
— Да, с гайронами и полукровками с большой долей гайроньей крови это не работало.
— А как вы выбирали жертв?
— Сначала выбирали тех, у кого обычный дар. Потом экспериментировали с сильными, слабыми, необычными способностями, — директриса снова схватилась за виски и утробно застонала.
За стеной откликнулся и протяжно завыл попугай. Бедный птах!
— Вы хоть раз слышали имя главного заказчика?
— Хенир один раз обмолвился. То ли Хаиз, то ли Гаиз. Точнее не скажу, — её скрутило в приступе боли, кандалы противно звякнули, когда она сжалась на стуле в комок.
— Как этот Гаиз был связан с пиратом Гайзотом Сакумером?
— Этот Гаиз — какая-то шишка. Взял Гайзота в оборот и отпустил на волю, заставив себе помогать и запретив трогать эртзамундские корабли. Гайзота такая сделка более чем устроила.
— Не удивлён. А где у Гайзота находится база? Очень уж неуловимая птичка этот Сакумер.
— Не знаю, он этого никогда не говорил и не упоминал.
— А почему вы не тронули Виолу? У неё же очень сильные способности и довольно необычные.
— Так её дядя говорил, что они опасны. Показал заключение по делу. За ней мы всегда особо следили, чтобы не смела снимать блокираторы.
— Он заплатил вам за то, чтобы в её деле не было никакой информации о её происхождении?
— Да. Заплатил.
— И вы с лёгкостью лишили Виолу прошлого и возможности быть собой. С такой же лёгкостью, с какой отправляли других девочек на смерть, — резюмировал Аршес. — И всё ради того, чтобы отомстить за закономерную казнь убийцы и работорговца.
Зайта Наррасти дёрнулась на своём месте, но ничего не ответила.
— Шикарные у нас специалисты по подбору персонала в приюты работают, но с этим я буду отдельно разбираться. Что ж, в данную секунду других вопросов у меня нет.
Аршес поднялся и указал мне взглядом на выход. Я выскользнула из допросной следом за ним, двумя руками держа блюдо с пирожками.
— Что ж, Ви. Думаю, что на этом можно считать наше расследование по делу приюта законченным.
— А как же учёные и этот Гаиз? — спросила я, поднимаясь по узкой лестнице вслед за арданом.
— С ними ситуация решится так или иначе. За содеянное они понесут наказание. Урдиновая моя, займись пока архивом, а мне нужно обо всём доложить королю.
Аршес проводил меня до своего кабинет, нежно поцеловал на прощание и исчез. Я засунула в рот божественно вкусный пирожок, настежь распахнула дверь пыльной кладовки, где грудились папки с делами, и потёрла руки.
— Ну что ж, приступим к наведению порядка на моей будущей кухне!
Из пятого выпуска газеты «Эртзамундская правда» от 25-го числа первого лаурдебата 6974-го года
Страшная трагедия потрясла столицу. Сегодня ночью выгорело дотла одно из имений достопочтенного гварфа Гаиза Нагусира, заместителя военного министра Эртзамунда. Он был известен своей бескомпромиссной борьбой с пиратами и курированием научных разработок в оборонной сфере. Смерть этого истинного патриота, талантливого мага и благородного человека — огромная потеря для всего государства.
На принадлежащем гварфу Нагусиру острове случился магический взрыв. Предположительно, вышли из-под контроля эксперименты, проводимые в специально отведённом для этого здании его личной лаборатории. Пожар невиданной силы охватил всё поместье, и никто не смог спастись.
По проверенным данным в момент взрыва и последующего возгорания в личной лаборатории гварфа Нагусира находился интеллектуальный цвет нации: представители одной из древнейших научных династий Эртзамунда братья Хенир Гайхор и Садир Гайхор, известный теоретик аркановедения Крудел Асака, талантливый артефактор Айрат Эроа и исследователь Эсперим Эйтатзалер. Все они наряду с самим гварфом и двумя его старшими сыновьями погибли.
Вместе со всей страной мы оплакиваем гибель этих выдающихся эртов.
Из переписки Ярцвега Зортера, капитана «Перламореи», и Аршеса Эррагера, королевского дознавателя
Из переписки Яторы Адейтасуны и Ярца Эддара (Ярцвега Зортера), капитана «Перламореи»
Эпилог первый. Оппоретан 6975-го года
— Ви… — Аршес гладил меня по волосам и с тревогой переводил взгляд с меня на новорождённого сына. — Ты не представляешь, как я боялся тебя потерять…
— Всё хорошо закончилось… Роды — это всегда непросто.
Муж осунулся за эти несколько дней так, словно ни разу не поел за это время. Хотя я бы не удивилась, будь это так. Он слишком сильно переживал. Да и роды вышли… непростыми.
— Когда открылось кровотечение, и в твою комнату один за другим принялись вбегать целители, я думал, что с ума сойду, — голос звучал глухо, а пальцами он нежно касался то моего лица, то сына с ярко-синим редким пушком на макушке.
Я устало улыбнулась.
Малыш причмокивал у груди, а я поражалась тому, что стала матерью, всё ещё пыталась осознать, насколько сильно изменилась жизнь. И тому, как больно, оказывается, кормить младенца. Это врачи умилялись хорошему сосательному рефлексу, а я иногда покрепче сжимала челюсти, чтоб не заорать… отнюдь не от умиления.
— Хорошо, что твои братья были рядом и не позволили тебе прорваться сюда и помешать работе целителей, — утомлённо фыркнула я. — Просто ребёнок очень крупный… а я — нет. Но мы же справились.
Если честно, я и сама понимала, что прошлась по грани. Видела это по лицам целителей, чувствовала, как стремительно иссякают силы, несмотря на вспышки лечебной магии. Схватки были долгими и выматывающими… слишком долгими и слишком выматывающими, если кого-то интересует моё скромное мнение. Как-то природа должна была иначе организовать этот процесс, потому что сейчас желания проходить через него заново не было никакого.
— Я думаю, что других детей у нас не будет, — тихо проговорил Аршес. — Второй раз я этого не выдержу.
Я бы могла, конечно, сказать, что пострадавшая сторона тут слегка не он, но сочла за лучшее промолчать. Ему всегда очень тяжело давались любые мои болезни и травмы. А уж беременность… В общем, с трудом, но пережили. К концу я даже чихать при нём боялась, потому что он тут же вскакивал и либо тащил меня к целителю, либо целителя — ко мне. Надо ли говорить, что мы оба упирались и изо всех сил препятствовали ежечасным встречам? Но с королевским дознавателем сильно не поспоришь. Так что чихала я последние месяцы втихаря, во избежание.
Ласковые прикосновения помогли расслабиться и задремать. Но я заполошно проснулась, когда закряхтел и захныкал сын. Аршес тоже встрепенулся и с тревогой поглядел на младенца. Попробовала предложить сыну грудь. Выплюнул. Проверила пелёнку — сухая. Схватила на руки и осторожно покачала. Хныканье тем временем перерастало в плач, а плач — в оглушительный рёв.
— Зато лёгкие здоровые, — проговорил Аршес, но его слова потонули в оглушительном оре.
Муж вопросительно посмотрел на меня. Можно подумать, что я знала, в чём дело! Хотела подняться, но гайрон тут же зашипел:
— Тебе нельзя вставать! Кровотечение может открыться заново.
Аршес бережно подхватил ребёнка, уложил животиком вниз на согнутую в локте руку, как показывал доктор, и заметался по комнате в поисках блокнота, чтобы написать целителю. Малыш на секунду затих, но снова зашёлся оглушительным плачем, стоило гайрону остановиться на мгновение. Как только настала блаженная тишина, я тут же отрубилась. Невыносимо долгие последние дни вымотали настолько, что сил не было ни на что. Я безмерно любила мужа, а теперь ещё и сына, но в тот момент спать я любила куда сильнее.
В середине ночи Аршес разбудил меня и помог покормить малыша, имя которому он ещё не дал. Сказал, что придумает, когда увидит сына, но, видимо, пока было не до того. В итоге я проспала до самого утра, и когда открыла глаза, ни мужа, ни сына в комнате не было. Меня накрыло волной паники, но потом я успокоила себя тем, что если бы случилось что-то плохое, Аршес бы разбудил. Да и тарелка с ароматным грушевым пирогом намекала на то, что всё в порядке. Наверное, они вышли подышать воздухом.
Вернулись они, когда я уже доела. Сын недовольно сжимал кулачки, а муж выглядел растрёпанным и несколько потерянным.
— Он спит, только когда я хожу. Останавливаюсь на секунду — он просыпается, — пожаловался Аршес. — Зато он сделал все свои детские дела. Я сходил и показал пелёнку целителю. На всякий случай. Всё равно ходить куда-то нужно…
— Целитель скоро съедет из Нагуссы, если ходить к нему с каждой пелёнкой, — улыбнулась я, а потом согласилась: — Но лучше лишний раз сходить, чем упустить что-то важное. Тут ты прав.
— А целители есть и другие. Все разом точно не съедут, — кивнул гайрон, предавая мне ребёнка.
Я осторожно погладила синий пушок на его головке и… расплакалась от умиления.
— Ви, что такое? Болит? Кровотечение? — вскочил Аршес.
— Всё хорошо! Просто он такой… милый!..
Муж выдохнул и обеспокоенно спросил:
— Может, ты чего-то хочешь? Хрящей, рыбьих глаз, солёной рыбы с душком, мела, маринованных груш, запечённого морского ежа?
Да, во время беременности мне, бывало, хотелось чего-то… эдакого. Но сейчас хотелось просто быть со своей семьёй.
— Ничего не нужно, спасибо, любимый. И пирог очень вкусный, и чай.
— Мама хотела навестить нас и посмотреть на первого внука, — осторожно сказал Аршес.
Я тяжело вздохнула. Со свекровью у нас сложился чудесный, полный горячей взаимности вооружённый нейтралитет, и видеть я её хотела чуть меньше, чем нисколько.
— Может, покажем, когда подрастёт?.. Лет до пятнадцати хотя бы? — с надеждой предложила я.
— Отличная попытка, Ви. Но думаю, что согласиться всё же придётся. Когда тебе станет получше.
— Знаешь, я вот сейчас подумала, что всё-таки не очень хорошо себя чувствую, — скрывая улыбку, ответила я. — Тут тянет, там болит. В общем, принимать гостей смогу очень нескоро.
Я изобразила вздох сожаления и ойкнула, когда сын особо рьяно принялся добывать из меня молоко.
— Ты немного отдохнула? Целитель сказал, что тебе нужно спать как можно дольше и больше. Ты только не переживай, мы справляемся. Он спит, я хожу. Вот думаю, до отдела можно завтра дойти, узнать, как у них там дела.
— Аршес, ты это серьёзно? Потащишь в отдел новорождённого? — ужаснулась я.
— А что? Пусть привыкает. У нас там особая атмосфера, ни один младенец пока от неё не пострадал. Спальня там есть, ванная тоже. Переодену если что.
— Тебе просто скучно дома сидеть! — мягко укорила я. — А ведь ещё и пяти дней не прошло, как он родился.
— Нет, не скучно! — заверил меня муж. — Очень весело. Я всю ночь ходил по дому из комнаты в комнату, чтобы он спал, и прямо не мог перестать веселиться. А в отделе я хоть буду в курсе текущих дел.
— Тебя на службе не было всего несколько дней.
— Да! И ты представляешь, что они там могли наворотить в моё отсутствие? М? Особенно Хазарел. Нет, я чувствую, что надо туда сходить.
— Тогда иди один, — предложила я.
— Ни за что! Ты должна спать.
— Мы попробуем поспать вместе. Так же обычно все делают.
— Обычно все приглашают кормилицу, — Аршес поднял указательный палец вверх, но, увидев мой взгляд, продолжил другим тоном: — Но так как мы от неё отказались по взвешенным и объективным причинам, которые не раз совместно обсудили… так вот, оставить тебя одну с ребёнком я не могу. Тебе самой нужен уход.
— Все справляются, и мы справимся, — уверенно сказала я, гладя сына по сжатым на моей груди кулачкам. — Какие ещё новости?
— А? — ответил Аршес, слегка меняясь в лице. — С чего ты взяла, что есть новости? Новости — как обычно. Маги-синоптики обещали дождь, а он не пошёл. Вот такая есть новость. Соседа обезьяна в джунглях покусала. Мы с сыном когда во двор выходили погулять, он рассказывал. Ах да, дом через дорогу на продажу выставили. Может, конечно, и другие новости есть, но в любом случае точно ничего срочного. Всё терпит до твоего выздоровления.
Я сощурилась. За прошедшие два года я прекрасно изучила мужа, и знала, что лгать зайтан дознаватель не может. Но вот недоговаривать он мастер.
— Та-а-ак… — протянула я, внимательно глядя на внезапно заинтересовавшегося манжетом своей рубашки гайрона. — Что там за новость, а?
— Да говорю же, ничего срочного.
— Аршес!
— Виола!
— А ну рассказывай!
— Если только ты обещаешь не вставать, пока не выздоровеешь, — сдался он.
— Обещаю.
— Аливетта в Нагуссе. Во дворце.
— Что? — выдохнула я.
— Она станцевала…
— Что?! А кто её лазтан?!
— Лазтан… в общем, кто на нашей свадьбе перебрал лишнего и говорил, что никогда не женится, потому что женщинам от него надо только одно, а его прекрасную душу никто не замечает?
От удивления у меня чуть глаза из орбит не выпали.
— Не может быть… — шокированно прошептала я. — Просто не может быть!
— Может. Они лазтаны.
— И… и как? Они… поладили?
— Издеваешься? Нет, они не поладили. А свадьба — завтра.
— Что?!? И ты мне ничего не говорил?!? — я возмущённо швырнула в мужа подушкой.
— Не надо швыряться, Ви! Тебе нельзя напрягаться.
— Она же сбежит!
— Уже пыталась, — признал Аршес.
— Я должна с ней поговорить.
— Тебе нужно лежать и выздоравливать, — твёрдо сказал муж, сурово глядя на меня. — Это не обсуждается.
— Порталом перейти прямо в её комнату — и всё. Я даже никуда не пойду. Два шага, как до туалета.
— Нет, Ви.
— Да, Аршес! Я обязана!
— Ты ничем и никому не обязана. Она на твои письма не отвечала. Ви, если бы она хотела с тобой связаться, то ответила бы!
Сын закряхтел, показывая, что наелся и не в восторге от громких голосов. Аршес бережно взял его на руки, придерживая головку.
— Она просто боялась, что пишу не я. Или что её отследят по почтовому порталу.
— Ви, она изменилась. А ты только что родила. Тебе не стоит вставать! Это слишком опасно, кровоте…
— Аршес, я чудесно себя чувствую, чудесно! — заверила я, садясь на постели.
Это, конечно, было не совсем правдой, но Аливетта… и с таким лазтаном… это же просто катастрофа!
— Ты только сейчас говорила, что тут тянет, там болит! Или это у тебя для визита мамы всё болит, а как идти к твоей драгоценной Аливетте — ты готова козарой скакать? — насмешливо спросил Аршес.
— Чудо выздоровления. Любимый, ну пожалуйста! Это же важно! Я в муках родила тебе сына. Гайрона, между прочим. Я заслуживаю награду.
— Непременно заслуживаешь и получишь, какую захочешь. Но сейчас — нет.
Я лихорадочно соображала, что делать. Написать Аркету и попросить о помощи его? Как-то некрасиво по отношению к Аршесу…
— Ты мне желание должен! — вдруг вспомнила я.
— Что? Какое?
— Ты мне в острова проиграл, — обрадовалась я. — Точно! Тогда, давно, в канцелярии. Мы ещё только познакомились.
Аршес посмотрел недовольно, но спорить не стал.
— Чтоб я ещё хоть раз с тобой в острова играл! — вздохнул он. — Ви, тебе нельзя ни вставать, ни нервничать.
— Арш, ну это же важно. Ну пожалуйста! Ты только представь, как она переживает!
— Я так и знал, что этим закончится. Но только чур в компании целителя. И чтобы недолго. Тебе нужно лежать, Ви, это не шутки! — сдался муж.
Я сделала самое умоляющее лицо и всхлипнула. Да, это грязный метод, но там Аливетта, одна, наверняка жутко переживает…
— Каскарр, я точно об этом пожалею! — сдался муж. — Ладно. Но только для того, чтобы в следующий раз ты слушала, что я тебе говорю.
— Спасибо! — просияла я.
Аршес вызвал целителя, а я кое-как натянула на себя любимое платье. Словно варежку на банку напялила. За время беременности я немного набрала. Ладно, не немного. Много. Но целитель уверял, что это нормально, и вес сойдёт. А Аршес радовался округлившимся формам, этого не скрывал и даже делал непристойные, но очень греющие душу комплименты. Приятно, конечно, когда муж любит тебя и такую, но вот одежда льстить не готова, оттого и сидит теперь не очень хорошо.
Аршес открыл для нас портал, и только пройдя сквозь него, я поняла, что он был прав. Рановато мне было вставать. Но я уже тут… И так хочется увидеть Алю. Обнять её. Заверить, что лазтан ей достался пусть не такой замечательный, как Аршес, но тоже очень даже неплохой.
Я недовольно посмотрела на своего гайрона, когда поняла, что на двери сложный запирающий аркан.
— Вы что, держите её пленницей? — возмутилась я. — Нельзя же так!
— Это временная мера, Ви. Поверь, с Аливеттой не так-то просто сладить.
— Вы только хуже делаете! — расстроилась я. — Она ненавидит несвободу и будет бороться из одного лишь упрямства. Что же вы наделали? Достаточно было с ней просто поговорить…
— Думаешь, это так просто? Иди и поговори, — снял чары с двери муж.
Я негромко постучалась и вошла, не дожидаясь ответа.
— Аля… — воскликнула я, увидев подругу, и протянула руки для объятия.
Как же она изменилась! Выросла на голову, стала крепче и ещё красивее. Волосы отливали чистым серебром, широко распахнутые голубые глаза сверкали. Какая же она стала взрослая!
— Ты не представляешь, как я счастлива тебя видеть! — улыбнулась я ей.
Но Аливетта не кинулась мне навстречу, как я ожидала. Стояла и смотрела на меня со странным выражением лица. Вроде бы равнодушным, но я-то хорошо её знала, и поэтому различила и ошеломление, и боль, и вину… Да что тут, каскарр побери, творится? Почему она застыла скорбной статуей?
— Аля, я хотела поговорить с тобой… — начала я, чувствуя, как от волнения сердце бьётся быстрее и быстрее, — обо всей этой ситуации… Пойми, твой лазтан — не плохой. Он просто… не ожидал, что вы окажетесь связаны таким образом. Между вашими родами столько вражды. Для него это шок, как и для тебя…
— Уходи и не приходи больше, Виола, — с напускным равнодушием сказала Аливетта, и внутри у меня всё болезненно сжалось от этих чужих слов в устах родного мне человека. — Мне нет дела до того, что ты думаешь и хочешь мне сказать.
Я вытаращилась на подругу, пока её слова медленно оседали в голове. Живот скрутило узлом, и меня пронзила резкая боль. Я инстинктивно прижала ладонь к животу, чувствуя, как по внутренней стороне бедра бежит струйка тёплой крови. Как не вовремя! Перед глазами всё поплыло.
— Ты не можешь говорить это всерьёз, Аля, — я ни на секунду ей не поверила, но выяснить всю правду уже не могла.
Мне срочно нужен был целитель.
— Могу. Ты для меня чужая и ничего не значишь. Уходи, — её последние слова хлестнули плетью.
Я развернулась и вышла из спальни подруги на нетвёрдых ногах.
Обеспокоенное лицо Аршеса смазалось, и я начала заваливаться набок, всё ещё не понимая, почему Аливетта могла себя так повести.
— Ви! — тревожно позвал муж, но я ничего не успела ответить.
Отключилась.
Эпилог второй. 15-й день 1-го лаурдебата 6976-го года
— Может, не пойдём никуда? — тоскливо спросила я, поворачиваясь к Аршесу.
— Ви, мы не можем не пойти… — в который раз повторил муж. — Урдиновая моя, это очень важно.
— Я знаю, но Зорион пока такой маленький. Ему даже лаурдебата нет, — нахмурилась я, глядя на сопящего во сне сына.
Он смотрел свои детские сны и не знал, какая драма разворачивается вокруг.
Две няни и один целитель смотрели на меня сочувственно. Наверное, сопереживают, что мне приходится оставлять младенца дома.
«Да нет, просто считают тебя душевнобольной паникёршей», — проворчал внутренний голос.
— Всё будет в порядке, зайтана Виола, — заверила меня самая лучшая няня, чьё жалование почти в три раза превышало моё. — Идите со спокойной душой и повеселитесь!
Повеселиться? Как это вообще возможно, если дома с чужими людьми остаётся моя кроха?
— Да-да, ни о чём не переживайте, мы справимся, — заверила меня вторая няня.
— Он почти всё время спит, — в который раз вздохнул целитель. — Молока у нас на целую армию, рук целых шесть. Если уж так разобраться, то с нами младенца куда безопаснее оставлять, чем с вами.
Вот этого ему точно не стоило говорить!
«Почему это? Правда глаза режет? По крайней мере любовью они твоего Зориона точно не задушат», — фыркнул внутренний голос.
— Пойдём, Ви. Всё будет хорошо. Ты уже нормально себя чувствуешь, и причин не идти у нас нет. Это только один день, — мягко, но требовательно проговорил Аршес, утягивая нарядную меня в открытый портал. — Ты же сама хотела с Аливеттой встретиться, а она там точно будет.
В итоге на самую торжественную часть праздника мы немного опоздали и наблюдали за событием года — королевской свадьбой — издалека, я даже ничего толком разглядеть не смогла. Аршес держался с достоинством и не стал упрекать меня за задержку, но я всё равно чувствовала себя и виноватой, и неуместной.
Стоило первым лучам солнца раскрасить в яркие цвета дворцовый парк, как всех пригласили на церемониальный завтрак. Нет, в другой момент я бы по достоинству оценила изыски, подаваемые гостям, но сейчас слишком сильно волновалась. Это первый раз, когда Зорион остаётся один, без родителей…
Случиться может всё что угодно!
Так уж сложилось, что Аливетту усадили за стол ровно напротив меня, и теперь подруга сверлила меня нетерпеливым взглядом. И иногда улыбалась.
С Алей мне тоже хотелось наконец объясниться, но ещё сильнее захотелось уединиться и умыться. В другой день при виде припущенных в карамели груш, завёрнутых в тончайшее тесто, я бы прыгала от восторга, но сейчас я с равнодушием оставила их на тарелке и двинулась в сторону дамской комнаты. Освежиться и написать записку няне, спросить, всё ли хорошо.
Это я сделала, как только уединилась, и даже сразу получила заверения в том, что Зорион ещё не просыпался и чувствует себя прекрасно.
Уже легче.
Я даже не успела подойти к раковине, чтобы умыться, как следом залетела свекровь и яростно зашипела:
— Неужели у вас настолько мало ума, что так сложно запомнить элементарные правила этикета? Локти непозволительно ставить на стол, а с завтрака запрещено уходить, пока не закончен десерт!
Широко распахнув глаза, я сделала несколько шагов назад, чтобы оказаться как можно дальше от беснующейся гварцегини Эррагер. Хлопнула входная дверь, но я даже не посмотрела, кто вошёл — порадовалась передышке, ведь на людях свекровь не станет меня отчитывать
Внезапно между нами вклинилась Аливетта.
— Зайтана Эрина, вы не представляете, как тяжело мне слушать любую критику в адрес Виолы. Право слово, локти на столе совсем не стоят той бури эмоций, которую я испытываю, когда кто-то её обижает.
Свекровь сощурилась и вперила в Алю недовольный взгляд. Ох, зачем же она так? Аля, конечно, Цилаф, но гварцегиня Эррагер её сожрёт и не подавится.
А на меня нашипит, и всё. Первый раз, что ли?
— Лучше не вмешивайся, Аливетта, — угрожающе проговорила мать Аршеса.
— Никак не могу, зайтана Эрина. Никак не могу. Мы с вами в дальнейшем можем обсудить, на какие уступки мне необходимо будет пойти, чтобы вы стали относиться к Виоле более благосклонно. А пока что могу сказать только одно: Виолу я не позволю обижать.
Повисла тяжёлая пауза. Гварцегиня Эррагер сверлила Алю сердитым взглядом, но ненависти в нём почему-то не было.
— Мы это ещё обсудим, — коварно улыбнулась свекровь и, воинственно сверкнув глазами, отправилась обратно к гостям.
Неожиданная капитуляция огорошила настолько, что у меня аж рот приоткрылся. Аля повернулась ко мне с виноватым лицом.
— Ви, как ты? Мне сказали, что ты уже поправилась…
— Здравствуй, Аля. Да, мне уже лучше.
— Ви, прости меня, пожалуйста! Я была ужасно неправа. Но я думала, что тебя используют, чтобы выкрутить мне руки… Я решила, что если сделаю вид, что ты для меня ничего не значишь, то они отстанут. Я думала, что они тебя мучают и не отстанут, пока я не соглашусь!.. Я была ужасно неправа. Я всё поняла неверно! Я думала, что ты у них в заложницах, как и я… Прости!
Аливетта пытливо вглядывалась мне в лицо.
«Думала она! А у тебя спросить она не думала?» — проворчал внутренний голос.
Я глубоко вздохнула и посмотрела на подругу.
— Если бы у меня время было, я бы всё-таки добилась от тебя правды тогда, — вздохнула я. — Мне сразу показалось странным, что ты себя так ведёшь. Но мне плохо стало и пришлось уйти…
— Прости меня, я не знала, что тебе будет плохо, — Аливетта уткнулась лбом мне в ключицу и неожиданно разрыдалась. — Я думала, что я лучше сделаю, а сделала только хуже.
Эк как её пробрало. Не помню, чтобы хоть раз видела её плачущей.
— Бывает, — погладила я серебристые волосы и тоже разрыдалась.
Ну а что? Когда есть и повод, и компания, грех не порыдать всласть.
— Ты меня простишь? — подняла на меня подруга виноватое заплаканное лицо.
— Куда ж я денусь, особенно теперь? — сквозь слёзы улыбнулась я. — Но больше так не делай. Сначала поговори со мной и только потом выводы делай. Обещаешь?
Аливетта стиснула меня в стальных гайроньих объятиях так, что я аж крякнула. Хорошо, Аршес не видел.
— Слово Цилаф! — серьёзно кивнула Аливетта, а потом всхлипнула: — Я так скучала, Ви. Ты себе просто не представляешь!
— Отчего же, я прекрасно представляю!
Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Эпилог третий, последний. 6981-й год
Я облокотилась на шезлонг и подложила под спину подушку. Так-то лучше…
— Сока принести? — с ленцой спросила Аливетта, отдыхая взглядом на пейзаже.
Вид с террасы родового замка Цилаф на Цейлахе открывался умопомрачительный.
— Не хочу… — я положила руку на живот и улыбнулась, когда почувствовала лёгкий толчок.
А потом ойкнула, когда последовал ещё один, на этот раз не толчок, а пинок.
— Опять? — сочувственно вздохнула подруга.
У неё у самой живот пока был не такой уж большой, и никто отбивные из внутренних органов сделать не пытался. Но всему свой срок. Посмотрим, что будет через пару месяцев.
— Активный ребёнок — это хорошо, — как мантру в сотый раз повторила я. — Главное, что Аршес не видит. Честное слово, хоть к целителю его веди, он с этой беременностью носится, как помешанный. Я думала, что вторая будет попроще. Ошибалась. Вот пусть Зориона донимает заботой, а я тут отдохну.
Аливетта широко улыбнулась и подставила лицо ласковому утреннему солнышку.
— Вы насчёт имени уже думали? — спросила я подругу.
— В смысле «вы»? Называть буду я, — отбрила она.
— Ты? Но как же…
— А у нас такое правило: кто рожал, тот ребёнка и называет.
— И что, муж не против? — со смехом спросила я.
— Сначала был против, потом я предложила ему самому родить, если что-то не нравится. Как видишь, беременна из нас двоих пока только я. Так что называть тоже буду я. Если девочка, то Нинелла. А если мальчик — посмотрим по обстоятельствам.
— А у нас Аршес называть будет, — вздохнула я. — Если до родов меня своей заботой не задушит, конечно.
— Можешь тут рожать, если захочешь, — предложила Аливетта.
— Тут?.. Но разве это будет удобно?..
— Почему нет? Скажи, что воздух Цейлаха благоприятно на тебя воздействует, и оставайся сколько хочешь. Мой дом — твой дом. А целители и тут есть. Хотя можно и из Нагуссы любого вызвать, портальная арка в замке к твоим услугам.
— А Аршес и Зорион?
— Выделим им гостевые спальни. Такие, знаешь, неудобные, чтобы сильно надолго не задерживались, — заговорщически улыбнулась Аливетта.
— Но это ещё как минимум два лаурдебата… — протянула я, прикидывая.
— Всего два. И потом, свекровь тебя тут точно не достанет. А я попрактикуюсь обращению с новорожденным, — загорелась идеей подруга.
Аргументы, конечно, сильные. Особенно первый.
— Ну, на пару лаурдебатов я, конечно, могу остаться… Тем более что воздух тут действительно потрясающий. И вид тоже, — задумчиво проговорила я.
— Да чего на пару? Оставайся на полгода. А там и я рожу…
— Твой муж не будет против?
— Он очень разумный парень и с беременной женой старается не спорить, — ухмыльнулась подруга. — Суицидальных наклонностей у него нет.
Мы внимательно посмотрели друг на друга.
— А почему бы и нет? — рассмеялась я, и Аливетта ко мне присоединилась.
Действительно, почему бы не пожить полгодика на Цейлахе?
Счастливый конец