© Погосян Е.В., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

J. H. Reynolds

MONSTERSTREET #2: THE HALLOWEENERS

Copyright © 2019 by J. H. Reynolds

All rights reserved.

Фишер вцепился в лямки рюкзака, бредя по Кленовой улице и высматривая в каждом окне силуэты мальчиков и девочек, перебиравших домашние сладости и наряжавшихся в самодельные костюмы. От завешенных игрушечной паутиной дверей ему подмигивали тыквенные фонари. Лужайки пестрели надувными монстрами и надгробиями. Даже прозрачный осенний воздух стал каким-то сладким из-за сахарного запаха лакомств, щекотавшего ноздри. Похоже, о приготовлениях к Хэллоуину позаботились в каждом доме.

В каждом, кроме одного.

Самый последний дом на Кленовой улице выглядел совершенно обычно. Так же, как и во все прочие дни. Там не было ни одной тыквы или пластикового паука, или хотя бы игрушечной паутины!

Фишер поднялся к двери этого дома, повернул бронзовую ручку и вошёл. Он наклонился, чтобы погладить кошку, и услышал, как мама говорит кому-то на кухне:

– …да, я принимаю ваше предложение. Мы будем на месте ко Дню благодарения. Да, с нетерпением жду, когда смогу приступить к работе.

Фишер успел заглянуть в кухню, как раз когда мама дала отбой. Она была одета в джинсы и свитер, а коротко стриженные каштановые волосы казались чёрными в сумеречном свете.

– Кто это был? – спросил Фишер.

– Никто, – мама явно не обрадовалась тому, что её застали врасплох.

– Но с кем-то же ты говорила.

Мама вздохнула.

– Если тебе так надо знать, мне предложили должность заместителя директора в том городе на побережье, о котором я говорила.

– Мы переезжаем? Опять? – Голос мальчика дрогнул от разочарования.

– Ты же знаешь, мне здесь не нравится. – Пожала плечами мама. – Я прожила и в этом самом городе, и в этом самом доме больше чем достаточно, пока росла. И когда мы перебрались сюда летом, я сразу предупредила, что это лишь временное пристанище после развода – пока мы не найдём что-нибудь получше.

– Но я только начал привыкать к этому месту, – возразил Фишер. – Ребята из школы даже позвали меня с собой на «сладости-или-гадости» сегодня вечером. Ты хоть представляешь, как трудно новичку добиться того, чтобы его куда-то позвали? Они же здесь все дружат ещё с детского сада!

– Ты сможешь обзавестись друзьями на новом месте, – заявила мама.

– Ты уже говорила это в прошлый раз, и именно этим я и занимался, – напомнил Фишер.

– Я не собираюсь с тобой торговаться, – отрезала мама.

Фишер почувствовал, как разгорается пламя гнева, и попытался задавить его и спрятать в глубине души, где привык держать свои чувства. Но на этот раз получилось плохо.

– Если бы у вас с папой не дошло до развода, мне с самого начала не пришлось бы бросать своих друзей! – Он взорвался как вулкан.

Мама замолчала. Фишер понимал, что упоминание о разводе – запрещённое оружие, и прибегал к нему лишь в крайнем случае.

– Ты волен испытывать по этому поводу свои чувства, – наконец ответила она. – Так же как я – свои. – Но голос звучал слишком равнодушно. Как будто она вообще его не слушала. После развода Фишеру всё чаще казалось, что они с мамой живут на разных планетах, и у них нет ничего общего, кроме фамилии.

– Почему ты такая эгоистка? – пробормотал он.

– Что ты сказал?

Фишер замялся, не зная, стоит ли повторять свои слова. И вместо этого сказал кое-что похуже.

– Папа не стал бы таскать меня с места на место.

Мамино лицо на глазах потемнело от ярости.

– Но твоего папы почему-то здесь нет, не так ли? И пока ты живёшь под моей крышей, изволь подчиняться моим правилам!

– Я твои правила ненавижу! – выпалил Фишер, по-прежнему не в силах совладать с обидой.

– Тебе же хуже, молодой человек. Ты наказан и будешь сидеть дома, – отчеканила она ледяным тоном злобной училки.

– Но как же Хэллоуин?

– Для меня этот день ничем не отличается от других, – ответила она. – И ты отлично знаешь, я вообще не в восторге от вашего Хэллоуина.

– Но мама!

– За своё поведение ты заслуживаешь наказания до конца уикенда. Я уже купила коробки для переезда – можешь начать собирать вещи.

– Это нечестно!

– Тебе мало? Будешь сидеть дома до конца месяца! Продолжай в том же духе – и останешься наказанным до конца года.

Он долго смотрел на неё, не веря своим ушам, пока наконец не решил, что дальнейшие споры сделают только хуже. Мальчик поднялся к себе в комнату и забрался в читальную палатку, где держал свою подборку комиксов и игрушечных монстров.

Он услышал, как мама кричит ему вслед:

– Кстати, мне придётся дежурить сегодня на танцах в старших классах. Так что ужинать будешь сам. И никакого телевизора без меня! Сегодня будут крутить одни страшилки – не хватало ещё, чтобы тебе потом снились кошмары.

Фишер с тоской разглядывал сложенные в углу картонные коробки. Он едва распаковал все свои вещи – и вот теперь мама опять заставляет его собираться.

«Почему мама не прислушается ко мне хотя бы однажды? Что ей, жалко отпустить меня сегодня на «сладости-или-гадости»?»

И тут же в рюкзаке затрещала рация.

– Мы уже собрались, – пробился сквозь помехи хриплый мальчишеский голос. – Ты идёшь или как?

Фишер содрал с кровати белую простыню и перочинным ножом проделал две овальные дырки для глаз.

– Сойдёт вместо костюма, – прошептал он, запихал простыню в рюкзак и вылез через окно.

Мальчик спрыгнул на землю и побежал к своему велику. А потом что было духу помчался к лесу у края посёлка, как договорился по рации.

Низкое солнце без труда пробивалось сквозь голые ветви деревьев, заливая лес призрачным осенним светом. Под колёсами хрустели алые и жёлтые листья, пока Фишер катил мимо старого городского кладбища, ведя пальцами по прутьям ржавой чугунной ограды. Примерно через сотню ярдов[1] он оказался перед огромным дубом, раза в три больше любого дерева в этом лесу. Ветки были кривые и сучковатые, покрытые странными наростами. В стволе зияло чёрное дупло – как глазница на черепе.

Фишер увидел ещё три велосипеда, прислонённых к дереву, – значит, он прибыл на место.

Над головой находился домик на дереве, укрытый камуфляжной сетью.

К стене была приколочена грубо вырезанная табличка:

– Эй, я здесь! – нервничая, крикнул Фишер.

Тут же над краем платформы показался мальчишка в смокинге с красным галстуком-бабочкой и в чёрном цилиндре.

Но…

У мальчишки не было головы.

Между воротом смокинга и цилиндром оставалась загадочная пустота. Правда, Фишер скоро разглядел проволоку, на которой держался цилиндр, создавая иллюзию человека-невидимки.

– Чемп? – окликнул Фишер, узнав приятеля по голосу.

Две руки развели лацканы смокинга, и оттуда выглянула круглая веснушчатая физиономия.

– Ну ты и копуша! – поддразнил его Чемп, закинув в рот пригоршню картофельных чипсов. – Дёрни за верёвочку и поднимайся скорей!

Фишер сунул руку в дупло и нащупал в темноте верёвку. Сверху упала потайная верёвочная лестница.

Он полез вверх, ступенька за ступенькой, и откинул крышку тайного люка в домик.

Чемп ждал возле люка.

– Угадаешь, кто я? – спросил он.

– Невидимый волшебник? – предположил Фишер.

– Оооочень близко! – Чемп расплылся в своей улыбке до ушей. – Я невидимый вор – похититель конфет!

Он схватил наволочку с ближней полки и сделал вид, будто ловит в воздухе конфеты и бросает в мешок.

– Крутой прикид, – сказал Фишер. – Сам сделал?

– Ага, – ответил Чемп. – Просил старика помочь, но он весь такой занятый, вот я и в этому году сам всё сделал. Ладно, пошли к парням.

Фишер снова занервничал, собираясь знакомиться с остальными членами Шайки. Он огляделся: домик на дереве оказался довольно просторным. Стены были украшены афишами ужастиков с монстрами, на полках стояли книги и фигурки привидений. Это место выглядело как странный музей любителей потустороннего.

– Парни, это Фишер. Я про него говорил, мы сидим вместе на обществоведении, – сказал Чемп.

Похоже, никому из собравшихся в домике на дереве не было дела до появления Фишера. Скорее всего, он оказался не первым, кого Чемп позвал на их тайную встречу. Оставалось надеяться, что ребята не станут возражать против его присутствия.

– Это Бельчонок, – Чемп показал на высокого худого мальчика, нарядившегося вампиром. Он сидел в углу, разложив на столе, сделанном из магазинных ящиков, большой лист бумаги, и что-то старательно чертил при помощи линейки и транспортира.

Бельчонок небрежно кивнул Фишеру, не отвлекаясь от своего занятия.

– Он у нас супермозг, – продолжал Чемп. – Лучший в классе. И любит всё держать под контролем, поэтому он у нас секретарь и казначей.

– А ты тогда кто? – спросил Фишер у Чемпа.

Тот потряс своим пакетом с чипсами и подмигнул:

– Главный по жратве!

Фишер улыбнулся и посмотрел, как Бельчонок орудует карандашом.

– Если ты ещё не понял, он у нас будет вампиром, – добавил Чемп.

– Вампиром-вегетарианцем, – уточнил Бельчонок, наконец-то вышедший из транса. – В этом году наши костюмы будут иронической интерпретацией наших страхов.

– Что бы это ни значило, – подхватил Чемп и продолжал: – Там, за полкой с книгами, спрятался Пец. Он наш президент. Главным образом потому, что легко навешает любому, кто попытается занять его место.

Фишер обернулся и увидел, что на лежанке, устроенной за книжной полкой, лежит мальчик, нарядившийся болотной тварью. Он бросал в воздух бейсбольный мяч и ловил в перчатку.

– Я обезвоженная болотная тварь, – провозгласил Пец и припал к соломинке, торчавшей из бутылки с надписью «Озарк», висевшей у него на плече.

Чемп шёпотом стал рассказывать:

– Прошлым летом Пеца укусил в ручье водяной щитомордник[2], и он чуть не помер. А теперь он боится воды, хотя его старик – главный тренер школьной команды по плаванию.

Пец поднялся с лежанки и направился к Фишеру.

– Ты, Чемп, забыл сказать, что у меня больше хоум-ранов, тачдаунов и пробросов[3], чем у любого ученика в этой школе! И мне просто больше не нравится плавать, вот и всё, – сказал Пец. – А ты, новенький, кем сегодня будешь?

Фишер смущённо показал белую простыню.

– Привидение из простыни? – Пец, явно разочарованный, удалился.

– Главное – чтобы это было ироничной интерпретацией какого-то страха, – сказал Бельчонок.

– Тогда ты будешь… привидением, которое боится привидений! – выдал Чемп.

– Ух ты, круто! – обрадовался Фишер и накинул на себя простыню. Он выглянул в дырки для глаз и издал громкий стон. – Ну, в смысле ведь все боятся смерти. Верно?

– Чемп говорил, что ты здорово разрисовал тыквы для свечек в классе, – продолжал Пец. – И, типа, много чего знаешь про монстров. Это так?

– Да, кое-что я знаю. У меня полная подборка «Журнала монстров», и я пересмотрел ужастики всех времён и народов.

– Звучит неплохо, – сказал Пец. – Но главный вопрос в том… считаешь ли ты, что достоин быть принятым в шайку Хэллоуин?

Пец строго смотрел на новичка, не давая ему отвести взгляд. Фишер громко сглотнул, чувствуя, как паника заливает жаркой волной голову, а ладони покрываются потом.

Фишер зачем-то снял с себя простыню, прежде чем задать вопрос, хотя и знал, что спрашивать такое не стоит:

– А что это за шайка Хэллоуин?

Все уставились на Фишера так, словно не поверили своим ушам. Либо так, либо ответ составлял столь жуткую тайну, что им пришлось бы прикончить его, если они ему скажут.

Пец поднял деревянный судейский молоток и три раза громко постучал по трёхногому столику посредине дома.

Бельчонок, Чемп и Фишер встали возле него.

– Шайка Хэллоуин – начал Пец, – величайшее, секретнейшее сообщество в истории человечества. Все её члены дали клятву хранить и защищать ценности Хэллоуина любой ценой.

– Ага, и чтобы стать её членом, ты должен признать Хэллоуин своим любимым праздником. И не жалеть времени и сил, чтобы узнать о нём как можно больше, – добавил Бельчонок. – Но самое важное – ты должен поклясться всегда исполнять Три Священных Закона Хэллоуина.

– Три Священных Закона? – переспросил Фишер.

Бельчонок с умным видом выступил вперёд.

– Первое… не ломать фонарики-тыквы, – отчеканил он. – Ибо они являются самым сокровенным символом Хэллоуина.

– Второе… не отнимать и не воровать сладости, – невнятно добавил Чемп с набитым ртом. – Этот закон мне нравится меньше всего.

– Третье… не оскорблять мёртвых, – сказал Пец. – Хэллоуин – единственная ночь в году, когда мёртвые ходят среди живых. Вот почему наш домик на дереве построен возле кладбища. Мы их защитники.

Через окно домика на дереве Фишеру были видны чугунные ворота в кладбищенской ограде. Они показались ему воротами в иной мир. Старые развесистые дубы бросали кружевную тень на сотни древних надгробий, торчавших из земли как гнилые зубы. Фишеру было страшно даже подумать обо всех трупах, лежащих под землёй и разлагающихся в своих тёмных, тесных гробах.

Он сглотнул.

– А что будет, если кто-то нарушит правила? – спросил он.

Пец, Бельчонок и Чемп посмотрели на него так, будто он выдал нечто непристойное.

– Ничего хорошего, – предупредил Бельчонок. – И прежде всего – вечное изгнание из рядов древней и почитаемой шайки Хэллоуин.

Фишер поднял руки в защитном жесте:

– Понял-понял. Правила нарушать нельзя, – подтвердил он.

– Итак… – Пец продолжал всё так же торжественно. – Считаешь ли ты, что достоин быть принятым в шайку Хэллоуин?

Фишер подумал обо всех школьных обедах, съеденных им в одиночестве, пока остальные ученики радовались обществу друзей. После переезда это был первый раз, когда кто-то захотел с ним водиться. Не говоря уже о том, что они любили Хэллоуин не меньше, чем он сам.

– Да, я считаю, – твёрдо промолвил он. – Я хочу быть в вашей Шайке.

– Отлично, – улыбнулся Пец. – Тогда ты должен помочь нам выиграть состязания на Хэллоуин. Нужно пройти три конкурса: конкурс костюмов, конкурс сборщиков «сладости-или-гадости» и конкурс тыкв-фонариков. И в этом году мы запаслись секретным оружием.

– Секретным оружием! – в восторге подхватил Чемп.

Бельчонок скатал лист бумаги, лежавший на столе из ящиков, и расправил его на трёхногом столике посередине домика. Это была карта, испещрённая отметками, сделанными цветными карандашами, мелками и маркерами. Ещё ни разу Фишеру не доводилось видеть такой кропотливой работы!

Наверху была надпись:

– Мои родители каждый год заседают в жюри, – сообщил Бельчонок. – И присуждают первый приз не за качество, а за вес собранных сладостей. И мы составили план, чтобы набрать как можно больший вес. Я отметил красным все дома, где будут корзины со сладостями. Но помните: Второй Закон запрещает воровать сладости, и значит, мы можем забрать ровно столько конфет, сколько позволяет инструкция при каждой корзине. Понятно?

Фишер кивнул, поражаясь тому, как ловко Бельчонок сумел превратить игру в «сладости-или-гадости» в настоящую науку.

– Синие отметки – на домах, где дают самые большие сладкие батончики. Их мы обойдём во вторую очередь, – сказал Бельчонок.

– Эта карта – просто бомба! – выдохнул Чемп. – Куда круче той, что ты сделал в прошлом году.

– Я люблю совершенствовать свои изобретения, – сказал Бельчонок. – Папа говорит, так поступают все успешные люди.

Пец положил Фишеру руку на плечо и сказал:

– Ты поможешь нам выиграть, и этой же ночью станешь полноправным членом шайки Хэллоуин. Согласен?

Фишер кивнул.

– Договорились. Так чего мы ждём? – спросил Пец.

Он положил ладонь на герб шайки Хэллоуин, вырезанный на стволе дерева в центре домика. Там были изображены тыква-фонарик, наполненная конфетами и расположенная на могильном памятнике – все три Закона.

Не ломать тыквы. Не воровать сладости. Не оскорблять мёртвых.

Чемп и Бельчонок положили свои руки поверх ладони Пеца.

Фишер уважительно держался в стороне и слушал, как троица произносит свой девиз:

– Однажды в Шайке – в Шайке навсегда! До самой смерти и после неё!

Он завидовал их товариществу и готов был на всё, чтобы стать одним из них.

«Что может быть лучше, чем иметь таких друзей!» – думал Фишер.

Покончив с торжественной частью, Пец надел маску болотной твари и повесил на спину флягу с водой. Бельчонок скатал карту и убрал её в рюкзак. Чемп застегнул смокинг и спрятал лицо, превратившись в человека-невидимку. А Фишер снова накинул простыню призрака.

Ребята по очереди спустились из домика на дереве по верёвочной лестнице и вскочили на свои велосипеды. Они покатились мимо чугунных ворот кладбища, через лес, вдоль ручья, через Тыквенную ферму Старины Джо и быстро вернулись в город с выкрашенными белым заборами вдоль улиц, по которым носилась детвора, нарядившаяся для самой весёлой ночи в году.

Единственной ночи, когда можно стать тем, кем ты мечтал.

Ночи, которой очень скоро суждено было превратиться в кошмар наяву.

Чёрные ленты мостовых змеились в свете фонарей. Рыцари-джедаи и Мстители, кровожадные клоуны и одноглазые пираты бродили от одной двери к другой, наполняя корзины и наволочки разнообразными сокровищами.

К тому времени, как башенные часы пробили восемь, все уже успели нагрузить свои мешки сладостями.

Фишер остановил байк и стал читать объявления на фонарном столбе:

– Надо сказать предкам, что ночуем друг у друга дома, а самим свалить на чудовищный марафон! – предложил Чемп.

– Я в деле, – тут же откликнулся Пец. – Фиш, а ты?

– Ну, я сегодня, типа, вообще сбежал из дома, так что да, – кивнул Фишер.

– Сбежал? На Хэллоуин? – удивился Чемп.

– Долго рассказывать, но в двух словах меня заперли за то, что поругался с мамой, – объяснил Фишер.

– Облом, – сказал Чемп. – Но круто, что ты сумел удрать из-под замка.

Оба оглянулись на Бельчонка, который был занят более насущными проблемами.

– Судя по карте, у нас осталось всего несколько домов на левой стороне улицы, – сообщил тот и вернул на место пластмассовые клыки.

– Нас ждёт победа. У меня предчувствие, – провозгласил Пец, и его глаза возбуждённо сверкнули в прорезях маски.

– А мне всё равно ничего не видно, – пожаловался Чемп из недр своего костюма невидимки. – Пец, давай ты опять поведёшь меня за руку?

Пец неохотно оторвался от своей фляги с водой и положил руку другу на плечо.

Ребята свернули за угол и увидели то, что вдребезги разбило все их надежды на победу…

На другой стороне улицы четверо девчонок в маскарадных костюмах поднимались на крыльцо миссис Сандерсон. Все они были одеты в одинаковые маски с черепом и чёрные плащи. Как только миссис Сандерсон щедрой рукой заполнила их корзины, девчонки отбежали за угол, сменили маски-черепа на маски-тыквы, вернулись на крыльцо и позвонили ещё раз.

– Сладости или гадости! – запищали тыквоголовые обманщицы, и старушка тут же наградила их новой порцией конфет, не подозревая о том, что только что уже сделала это!

– Вот это да! – выдохнул Бельчонок с таким благоговением, словно в этой детской шалости ему открылся Святой Грааль[4]. – Так вот почему Тыквоголовые каждый год выигрывают!

– Ты же вроде у нас лучший генератор идей, – укорил друга Пец. – Как ты сам не додумался?

Бельчонок лишь растерянно пожал плечами.

Ребята смотрели, как удачливые соперницы снимают маски и идут им навстречу. И как только те вышли из тени, Фишер увидел их лица.

– Так-так, уж не знаменитая ли это шайка Хэллоуин? – с издёвкой сказала самая высокая девочка в островерхой шляпе и с метлой колдуньи. Свои маски она прятала в карманах накидки. – Это всё, что вам удалось сегодня собрать?

Чемп, Бельчонок, Пец и Фишер посмотрели на свои мешки и с ужасом поняли, какими жалкими они кажутся по сравнению с её корзиной.

– Просто мы уже спрятали полные мешки там, в кустах, – сказал Чемп, махнув рукой куда-то в сторону.

– Ну конееечно, – пропела девочка.

– Мы видели, как ты обманула миссис Сандерсон, Эва, – обвиняюще воскликнул Бельчонок. – Это против правил!

– Это называется «сладости-или-гадости», тупица, – сообщила Эва. – И мы сделали гадость, чтобы получить сладости. – Тут она обратила внимание на Фишера. – А кто этот призрак?

– Это Фишер, – ответил Чемп. – И он теперь член Шайки… ну, почти.

– Пусть заранее сделает на лбу татуировку большой Н, неудачники! – воскликнула Эва, и её подружки дружно захихикали. Она шагнула вперёд, чтобы заглянуть в дырки для глаз на простыне Фишера. – Он у вас немой?

– Нет, – ответил Фишер, успев возненавидеть эту девчонку всей душой. Он показал на её карман, где лежали маски. – А ты, кстати, кто такая? Ведьма с обострением кризиса личности?

Чемп расхохотался, но моментально замолчал, стоило Эве сердито на него посмотреть.

– Да, спасибо, я ведьма с авиафобией, – сообщила она.

– Авиа чё? – опешил Чемп.

– У меня авиафобия. Это значит – я боюсь летать, – объяснила девочка. – Я не летаю на самолётах, вертолётах и шаттлах. И поскольку мой папа пилот, моя авиафобия вдвойне иронична.

Мальчишки ошалело уставились на неё.

– Что, не въезжаете? Ведьма, которая боится летать! – она помахала своей метлой. – Вам, детки, стоит иногда заглядывать в словарь. И удачи в поисках тех гор конфет, которые вы припрятали! Может, их сохранят для вас лепреконы и единороги!

Эва со свитой приспешниц миновала друзей и направилась к следующему дому, покачивая корзиной, полной добычи. Фишер следил, как она шёпотом даёт инструкции своим подручным. Они закивали в ответ и разбежались в стороны словно мыши, чтобы выполнить очередной грязный трюк.

Фишер, Бельчонок, Чемп и Пец так и стояли на углу Бургундской и Сандаловой улиц, погружённые в грустные мысли, лишившись всякой надежды.

– Кто она такая? – поинтересовался Фишер.

– Эва Хайуотер, – ответил Пец. – Самая противная девчонка в школе.

– Терпеть её не могу, – подтвердил Бельчонок.

– Она что, всегда такая? – спросил Фишер.

– По мне, так сегодня она ещё была вежливой и милой, – сказал Пец.

– Но теперь нам ни за что не выиграть, – заметил Чемп, разглядывая свой тощий мешок.

– Это точно, особенно если мы даже не попытаемся, – сказал Фишер.

– Дело говоришь, – кивнул Пец. – Бельчонок, давай сюда свою карту! Нам остался час, надо успеть во все отмеченные дома. Раз все сладости уже раздали, остаются те дома, где дают большие батончики. Надо пройти всю дистанцию и удвоить сборы.

– Бегом, что ли? – предложил Чемп, жуя кусок конфеты, упавшей на землю. – Безнадёга! Ты видел этих девчонок? У каждой уже по четыре полные корзины!

– Как правильно сказал Фишер, мы можем хотя бы попытаться, – возразил Пец.

Все закивали, соглашаясь, и Бельчонок моментально извлёк из рюкзака сразу восемь наволочек и раздал всем по две шутки.

– Ты захватил запасные? – Фишер был впечатлён.

– Надо ко всему быть готовым, – подмигнул ему Бельчонок. – Я даже припас для тебя ещё одну простыню – на всякий случай.

– Да когда ты всё успел? – спросил Фишер.

– У меня свои тайны, – ответил Бельчонок и закинул рюкзак за спину.

Четверо ребят поспешили к следующему дому, и следующему, пока не прошли до конца улицы… Там они напрямую пробежали по задним дворам, мимо изгороди Кинеров, и выскочили на Дубравную улицу, на которой было отмечено четыре дома.

Но когда они свернули за угол, все невольно притормозили.

Над ребятами навис, подобно потустороннему явлению, вытолкнутому неведомой силой из недр земли…

Заброшенный дом.

Окна дома были заколочены, а наполовину разрушенная крыша ощерилась голыми стропилами как дракон, потерявший часть чешуи. Страшнее всего выглядели фронтоны[5]: ни дать ни взять грозно поднятые брови над глазами… следящими за ними.

– Пошли отсюда, – сказал Бельчонок. – Пока ведьма нас не заметила.

– Ведьма? – удивился Фишер.

– Ага. Видишь, сколько великов стоит у забора? – ответил Чемп. – Это всё велики детей, которых она слопала. Она нарочно выставляет их напоказ, чтобы остальные держались подальше.

– Это у вас городская страшилка? – ухмыльнулся Фишер, не желая принимать слова Чемпа всерьёз.

– Здесь жила ужасно злая тётка, – вздохнул Пец. – Она никогда не давала угощений на Хэллоуин, вот ребята и стали делать ей гадости…

– В смысле?

– Бросали в дом яйца. Наматывали на деревья в саду туалетную бумагу. Всё в таком роде.

– Дальше – больше, – перебил его Чемп. – Однажды ночью, после того как она прогнала любителей рисовать на дверях баллончиком с краской, тётка ушла к себе в дом и больше не показывалась.

– И что с ней случилось?

– Никто толком не знает. Все подумали, что она померла, но тело так и не нашли.

– Но нашли кое-что странное на чердаке, – добавил Бельчонок.

– Что нашли? – нервно спросил Фишер.

– Целые кучи косточек, – продолжил Чемп. – Сначала решили, что это кости кошек или каких других животных, которых там заперли. Но когда проверили, оказалось, что это детские кости.

Фишер громко сглотнул.

– И с тех пор все, кто оказывался рядом с этим домом, говорили о том, что их как будто кто-то щипал. Может, это призраки детей, попавших тут в ловушку, – закончил Пец.

И тут же Фишер почувствовал, что кто-то ущипнул его за ногу. Но когда он посмотрел вниз, то ничего не увидел.

«Это призрак!» – в ужасе подумал он. Мальчик напрягся всем телом, по коже побежали мурашки.

– Попался! – выкрикнул Чемп, размахивая рукой, высунутой из смокинга. Это он тайком дотянулся до Фишера и ущипнул его за ногу.

– Не смешно, – отрезал Фишер.

Мальчишки весело расхохотались под неярким светом уличных фонарей.

– Это что, такой местный прикол над новичком? – поинтересовался Фишер.

– Нет. Ну, то есть ущипнуть – да. Но история настоящая. С давних времён в дневнике нашей Шайки даже записан совет держаться подальше от этого места, – заверил его Пец.

– Особенно на Хэллоуин, – добавил Бельчонок, ткнув пальцем в жирный чёрный крест, отмечавший именно этот дом.

Повисло неловкое молчание. Фишер, по-прежнему не уверенный, не розыгрыш ли эта история с призраками, задумчиво разглядывал старый дом.

– Если дом давно заброшен, то это что такое?

Фишер показал на покосившееся крыльцо. Все взгляды проследили за его пальцем и уткнулись в чёрный котелок на переднем углу, полный каких-то конфет.

– Откуда он взялся? – Бельчонок растерялся, не находя логичного объяснения увиденному. – Здесь уже лет тридцать никто не живёт!

– Может, это ведьма нарочно их тут подложила – для нас. – Во взгляде Пеца снова вспыхнули мечты о победе.

Он было двинулся к крыльцу, но его поймал за руку Фишер.

– Подожди! – воскликнул Фишер. – А вдруг это отравлено? Вдруг эта ведьма решила отомстить – за то, как над ней издевались?

– Не хочешь – не трогай. – Пец с силой выдернул руку и пошёл по дорожке к дому, кинув через плечо: – А я не собираюсь проигрывать!

– Ага, нам надо догнать Тыквоголовых. – Кивнул Чемп и похлопал Фишера по плечу, как будто извиняясь, а сам последовал за Пецем.

– Но вы же сами сказали о предупреждении в дневнике? – недоумевал Фишер.

Бельчонок нервно притопывал ногой, то и дело глядя на часы. И наконец признался:

– Я об этом наверняка пожалею.

Фишер растерянно следил, как он присоединился к друзьям.

«Если я собрался вступить в Шайку, то должен поступать как все», – решил он.

И неохотно пошёл за остальными. Гнилые доски крыльца прогибались и скрипели под ногами, словно палуба корабля на волнах.

Четверо ребят стояли над чёрным котелком с конфетами и разглядывали его. Он не был пластиковым, как все, что они видели до сих пор этим вечером. Это был настоящий чугунный котёл – каким они представляли котёл для ведьминых зелий. Каждая конфета была завёрнута в толстый чёрный фантик. И на каждом фантике красовалась загадочная надпись: «Чудовищный батончик».

– Никогда не видел таких конфет, – сказал Чемп, доставая и разворачивая батончик. – Наверное, открылась новая фабрика.

Он сунул лакомство в рот и разжевал. Остальные пристально следили за ним.

Внезапно в глазах у Чемпа вспыхнула странная одержимость, и он схватил следующую конфету.

– Смотрите! – Фишер показал на белую картонку, пришпиленную на котёл.

Там было написано:

Брать не больше одной конфеты!

Фишер испуганно застыл, наблюдая за муками шайки Хэллоуин. Одного за другим их одолевала ужасная рвота. Тёмная от шоколада масса выплёскивалась изо рта, пятная губы.

– Ну хватит, парни! Если это опять какая-то проверка, вы перестарались, – пробормотал Фишер.

– Это… не проверка!.. – простонал Бельчонок, с трудом произнося слова.

Фишер прищурился, по-прежнему полный недоверия. Он в смятении переводил взгляд с дома на мальчишек и обратно.

– Никто из вас не подсунул на крыльцо этот котёл с хитроумным устройством? – спросил он.

– Клянусь… это… не прикол… – прокряхтел Пец. – Меня… как будто кто-то грызёт изнутри… лезет наружу.

– П-п-помоги же нам… Фишер! – выкрикнул Чемп.

И тут Фишер поверил. Он увидел правду в глазах Пеца и Чемпа. Что бы они ни испытывали сейчас – это было реально.

А потом глаза Пеца стали чёрными.

Просто чёрными.

Как чёрные мраморные шарики.

Словно освещавшую их сущность Пеца – его личность, его чувства, его душу – разом кто-то погасил.

И тут костюм Пеца начал меняться. Пластик превратился в скользкую шкуру, на которой появилась похожая на рыбью чешуя. Вскоре Фишер уже не мог различить, где кончалась кожа Пеца и начиналась шкура болотной твари. Постепенно на шее прорезались жабры. Они раздувались, вдыхая. И выдыхали. Как у рыбы в воде…

Пец неистово завыл:

– Гррррааакх!

В ужасе Фишер обратился к Бельчонку, издававшему жуткие булькающие звуки. Его глаза тоже поглотила тьма. И вот уже аккуратный, воспитанный мальчик задрал к небу острые клыки. Только теперь это были не пластиковые насадки. Его зубы стали острее бритвы. Его плащ, только что выглядевший обычным потрёпанным пыльником с распродажи, заиграл алым и чёрным, как одеяние жуткого ночного хищника.

И он как зашшшшшипел!

Фишер оглянулся на Чемпа, но не увидел его. Странно: на том месте, где стоял третий мальчик, остался только цилиндр поверх кучки одежды.

И тут Фишера толкнули так, что он рухнул на землю. Оглянувшись, он никого не увидел – только услышал тихий смех Чемпа у себя над ухом. Волшебным образом батончик развернулся сам собой прямо в воздухе и исчез в невидимой утробе, сопровождаемый громкой отрыжкой.

В панике Фишер смотрел в дырки на простыне. Члены шайки Хэллоуина больше не были мальчишками, одетыми в самодельные костюмы. Они превратились в настоящие воплощения своих костюмированных страхов.

И теперь перед ним стояли…

Обезвоженная болотная тварь!

Вампир-вегетарианец!

И невидимый вор – похититель сладостей!

А от прежних Чемпа, Пеца и Бельчонка как будто ничего не осталось. Их полностью заменили их внутренние чудовища.

Они окружили его, жадно протягивая жуткие лапы к его телу, пуская слюни от голода. И Фишер уже не сомневался, что его хотят сожрать.

И тут внезапно, словно всех монстров охватил синхронный приступ аппетита, они принялись принюхиваться, стараясь уловить ускользающий аромат. Фишер и охнуть не успел, как его превратившиеся в монстров друзья понеслись по улице и затерялись в толпе ряженых.

– Ну и что это было? – громко прошептал Фишер, как будто оказался в самом невероятном кошмаре.

Он стащил с себя простыню и бросил на траву.

Не успел мальчик перевести дух, как в кармане завибрировал мобильник. Он достал его и прочёл сообщение от мамы:

«Кошмар, – уверял он себя. – Мне наверняка приснился кошмар!»

Но это была реальность.

Фишер посмотрел на сообщение от мамы и выключил телефон.

«Если мама умудрится выследить меня по сигналу телефона, мне крышка, – подумал он. – Я не должен дать ей ни шанса».

Стараясь взять себя в руки и не обращать внимания на бешеное сердцебиение, он попытался обдумать всё, что случилось. Шайка Хэллоуин, одетая в самодельные костюмы, наелась загадочных батончиков и превратилась в чудовищ. Настоящих чудовищ!

«Кажется, мне и правда лучше было оставаться дома», – подумал он и даже представил себе, как пробирается в дом и запирается в туалете до самого утра.

Но тут он посмотрел на страшный дом ведьмы и вспомнил последние слова Чемпа: «Помоги нам, Фишер!»

А в следующий миг глаза друга стали чёрными и бездушными. Фишер даже не мог сказать, осталось ли в этих чудовищных телах что-то от прежних мальчишек.

«Члены Шайки не бросают друзей в беде, – размышлял Фишер. – И я знаю, что они помогли бы, окажись я на их месте».

Мальчик подобрал брошенный рюкзак Бельчонка и накинул лямки себе на плечи. И поспешил в ту сторону, куда убежали чудовища.

Ему пришлось проталкиваться через толпу ряженых, раздвигая плечами зомби, пришельцев, супергероев, фей и клоунов. Он миновал группы хихикающих ведьм и надувных чучел. Весь город захватил карнавал чудес, пахнувший тыквами и поражавший новыми и новыми фокусами.

Вот только трёх чудовищ он нигде не нашёл.

«Лишь бы они не напали на кого-нибудь! – повторял он. – Или не случилось чего похуже!»

Впереди Фишер увидел брошенный на траву шланг, из которого текла вода. На мокрой земле отпечатались перепончатые лапы.

«Пец!» – решил мальчик.

Рядом обнаружилось опрокинутое ведёрко с раскиданными вокруг пустыми фантиками от конфет.

«Чемп нарушил Второй Закон Хэллоуина!.. опять!»

На соседнем крыльце валялась наполовину сгрызенная тыква-фонарик. В воздухе ещё стоял густой тыквенный запах.

«А Бельчонок посягнул на самый священный символ Хэллоуина!»

И тут Фишера осенило.

«Да чтоб мне пусто было! – воскликнул он про себя. – Они же заколдованы своими собственными костюмами! Обезвоженная болотная тварь ищет воду, невидимый похититель сладостей ворует конфеты, а вампир-вегетарианец лопает овощи и фрукты!»

Испуганный мальчик пошёл по следу до конца Хромого переулка, пока не наткнулся на пожарный гидрант, поливавший улицу.

«Где же они?» – гадал он.

И тут на боковой улице раздался женский крик. Мимо Фишера пронеслась супружеская пара, тащившая за собой мелкого мальчишку в костюме безумного учёного.

Фишер быстро спрятался за толстым клёном.

– Да здравствует Хэллоуин! – выкрикнул он в ту сторону, откуда прибежала испуганная семья.

Входная дверь белого двухэтажного коттеджа отворилась сама по себе, словно от толчка невидимой руки. Фишер смотрел, как внутрь вошёл невидимый вор, а следом за ним – уродливые фигуры вампира-вегетарианца и болотной твари. Из клыкастых пастей текла слюна: чудовища стремились к тому, что привлекало их сильнее всего.

И тогда до Фишера дошло…

«Шайка Хэллоуин только что ворвалась в чей-то дом!»

Внадежде удержать друзей от поступков, о которых они потом пожалеют, Фишер метнулся через улицу. Мальчик заскочил в прихожую и залез под столик у лестницы, которую сегодня украшал скелет в натуральную величину.

Сладкая парочка подростков сидела в гостиной на диване и смотрела «Фокус-покус». Фишер решил, что это парочка, потому что темноволосый мальчишка старался обнять за плечи девочку-блондинку. А та не отрывалась от экрана и не глядя брала попкорн из вазы.

Фишер заметил и семейный снимок на журнальном столике. Там стояла та самая девочка с родителями и младшим братом, очень похожим на…

«Чемп! – узнал его Фишер. – Он забрался в свой собственный дом!»

Наверху послышалось журчание воды. Фишер поднял голову и увидел открытую дверь в туалет, где обезвоженная болотная тварь лакала воду прямо из унитаза.

«Вот же гадость! – подумал Фишер. – Если когда-нибудь ещё увижу нормального Пеца, назову его вонючкой!»

Посмотрев на кухню в конце коридора, Фишер увидел, что вампир-вегетарианец пьёт прямо из бутылки сок, добытый из холодильника.

«Ну и Бельчонок! Такие, как он, в жизни не станут пить из горлышка! Надо бы остановить этих монстров, пока ещё кто-то их не увидел», – решил Фишер.

Он оглянулся в поисках Чемпа, но никого не обнаружил. Мальчик двинулся на кухню, чтобы схватить Бельчонка, но услышал, как заговорила сестра Чемпа, и спрятался за диван.

– Это диетический попкорн? – спросила девочка, разглядывая надпись на этикетке.

– Без понятия. Я просто сунул в микроволновку то, что нашёл на полке, – ответил парень, поправляя волосы и как бы нечаянно придвигаясь к ней поближе.

– Ох, чёрт, только не «Масляный взрыв» моего младшего брата! – произнесла она таким тоном, будто её только что накормили ядом. – Для диетического он слишком вкусный!

– Брат у тебя что, приёмный? – поинтересовался бойфренд, тыча пальцем в семейное фото. – Типа, не похож на тебя ни разу.

Фишер заметил портрет папы Чемпа с серебряной олимпийской медалью, мамы на уроке аэробики в школе и ещё один – его старшей сестры на рекламном снимке в честь открытия магазина здоровой пищи. На стене оказался настоящий алтарь, посвящённый великим достижениям гордых членов семьи.

Но Чемпа там не было.

Парень поднёс к лицу семейное фото и продолжал:

– Ну, он же, типа, жирдяй – странно, да?

– Он просто слишком много ест, – вздохнула сестра Чемпа. – И мало двигается. Как бы мы ни уговаривали его бегать с нами по выходным, он остаётся дома играть в видяшки. Он правда у нас как не родной.

«А я правда надеюсь, что Чемп этого не слышит», – подумал Фишер.

Как раз когда Фишер попытался доползти до коридора, наверху послышался грохот, словно разбилось стекло. Парочка на диване захлопала глазами, обернувшись на шум. Ваза с попкорном вдруг поднялась со стола в воздух и высыпала попкорн им на головы. А наполовину пустые коробки с конфетами тоже взлетели и поплыли к двери.

Сестра Чемпа дико заорала и совершила невероятный прыжок через диванную спинку, врезавшись в Фишера.

«Чемпу буквально пришлось стать невидимым, чтобы сестра обратила на него внимание», – заключил мальчик, вынужденный отвлечься от забавной картины, свидетелем и которой стал.

При виде Фишера – незнакомого мальчишки, строго говоря, незаконно проникшего в дом, – сестра Чемпа заорала снова и была такова. Отважный бойфренд выскочил вслед за ней через заднюю дверь, украшенную не хуже входа в какой-нибудь мавзолей. Фишер бросился за ними, но нашёл лишь усыпанное битым стеклом заднее крыльцо. Сестра Чемпа подняла голову и увидела, что в ванной на втором этаже разбито окно. А когда опустила взгляд, то перед нею оказался Пец. Болотная тварь. Монстр стоял в бассейне и пил воду.

Девочка вновь завопила от ужаса.

– Это что, розыгрыш на Хэллоуин? – закричала она на Фишера, растерянно замершего рядом.

Едва заслышав громкое шипение и придя к выводу, что сюда могла пожаловать не одна тварь, они с бойфрендом бросились спасаться обратно в дом. Фишер побежал мимо них вокруг дома и увидел миссис Сандерсон: её сад оказался соседним. Старушка гонялась с метлой за Бельчонком, задумавшим сожрать её помидоры. Алый сок стекал вампиру-вегетарианцу на подбородок, он скалился и шшшипел на неё снова и снова!

Старушка закричала, швырнула в монстра метлу и убежала в дом, размахивая над головой руками.

– Бельчонок, парни, хватит уже! Пока не…

И тут у переднего крыльца дома Чемпа завели песню ряженые.

Но это оказались не просто ряженые. Это была…

– Эва! – закричал Фишер.

Он выскочил из-за угла, споткнулся о поливалку и упал, увлекая Эву в кусты.

– Слезай с меня, урод! – закричала та.

– Там… чудовища! – выдохнул Фишер и, не в силах отдышаться, просто ткнул пальцем в сторону дома.

Эва лишь презрительно фыркнула и села.

– Эй, а я помню твой голос – ты же тот новенький. Наша команда уже взвесила сладости и получила оценку за костюмы, так что поздно, нас не обгонишь! Я просто от нечего делать решила набрать ещё пару корзин. Хочу побить свой прошлогодний рекорд.

– Ты не понимаешь, – прошептал Фишер. – Чемп, Пец и Бельчонок – они съели какие-то странные батончики, и они… превратились.

– Очень за них рада. Наверняка придумали новые маски, – хмыкнула Эва. – А теперь, будь добр, подай мне метлу, пора вернуться на площадь и получить наш приз.

Фишер нашёл в траве метлу и отдал Эве.

Она уже поднималась на ноги, но…

«Псссс!»

Это над ними навис Бельчонок, и томатный сок по-прежнему капал с его клыков. Из-за угла появился болотный монстр, а следом показались две коробки шоколада, сами собой плывущие по воздуху. Но при виде Эвиной корзины Чемп выронил шоколад и накинулся на её сладости.

Девочка ошалело хлопала глазами, не понимая, как корзина может сама по себе плавать по воздуху.

Эва даже попыталась дёрнуть её к себе, но Бельчонок сделал угрожающую гримасу и зашипел. Болотная тварь издала своё грааааххх и так фыркнула, что зелёная слизь из ноздрей залила Эве лицо. Поднялась ужасная вонь. Но и этого было мало: оказывается, зелёная слизь была жгучей!

– Мерзкая лягушка! – бормотала девочка, стирая с лица слизь.

Но тут чудовища наклонились, и Эва увидела, какие чёрные у них глаза.

Теперь до неё дошло, что они настоящие.

Она хотела закричать, но какое-то вещество, содержавшееся в слизи, парализовало лицевые мышцы. Ей потребовалось несколько секунд, прежде чем девочка сумела раскрыть рот.

Фишер в ужасе следил за происходящим.

И тут башенные часы на ратуше пробили десять. Гулкие звуки эхом разнеслись по окрестностям словно погребальный звон.

Чудовища дружно развернулись на шум, выбежали на улицу и моментально затерялись в толпе ряженых детей, спешивших к трибуне, чтобы увидеть финальную часть праздника.

– Что, во имя Хэллоуина, это было? – спросила Эва, равным образом испуганная и растерянная. Она потёрла лицо, с облегчением убедившись, что действие слизи уже прекратилось. Однако несколько комков ещё стекало у неё с волос.

– Я же говорю: они наелись отравленных конфет у заброшенного дома на Бургундской улице, и…

– На Бургундской? – перебила Эва. – Ты имеешь в виду ведьмин дом?!

Фишер кивнул.

– Но все же знают, что от него надо держаться подальше – тем более на Хэллоуин! – раздражённо заметила Эва.

Фишер лишь пожал плечами и продолжил:

– Словом, они съели конфеты и превратились в настоящих чудовищ. А теперь носятся по городу! И остаётся только гадать, что ещё они учудят.

– Не может быть, – покачала головой Эва.

Но Фишер кое-что заметил. На земле. Прямо перед собой.

Чёрный фантик.

От «Чудовищного батончика».

– Вот, смотри! Это от тех конфет. – Фишер подобрал бумажку. – Наверное, Чемп уронил.

Они с Эвой внимательно изучили находку.

– Ого, смотри, тут внутри что-то написано, – заметила девочка.

На фантике было предупреждение:

Фишер спрятал бумажку в карман и сглотнул. Правда оказалась ещё ужаснее, чем он опасался.

– Погоди, – теперь Эва тоже испугалась. – Ты хочешь сказать, что эти недоумки – настоящие чудовища? Вот прямо реально реальные?

Фишер кивнул.

– И это не чья-то дурацкая шутка? – спросила она.

– По-твоему, мы смогли бы сами устроить что-то такое?

– И то верно.

Фишер сокрушённо вздохнул.

– Вы, ребята, и правда зря набросились на эти конфеты, – заметила Эва. – И если кто-то погибнет, это будет ваша вина.

Фишер понимал, что она права, он и не спорил.

Он просто метался туда-сюда по дорожке среди кустов и тёр лоб, как сумасшедший учёный в поисках ответа на вопрос о происхождении Вселенной.

– Что же нам теперь делать?! – повторял он.

– Нам? – удивилась Эва. – Никакого нам нет и быть не может. Это же твои друзья превратились в чудовищ!

– А это твой город! Твоя семья, друзья, учителя – опасность грозит всем. По крайней мере, надо попытаться предупредить людей!

Эва надолго задумалась.

Наконец она глубоко вздохнула, надула щёки и с шумом выпустила воздух, как будто её голова превратилась в воздушный шарик.

– Ладно, – сказала она. – Я и так собиралась пойти на площадь, чтобы получить приз. Но сначала надо смыть эту гадость – она всё ещё жжётся!

Эва поспешила к пожарному гидранту и, как могла, смыла слизь, хотя кожа осталась раздражённой и липкой. Потом они взяли свои велосипеды и поехали в центр города.

По дороге Фишер то и дело замечал раскиданные фантики от конфет и огрызки тыквы, а на перекрёстке увидел покрытую слизью бейсболку, лежащую у обочины. Отпечатки перепончатых лап вели прямо к люку.

«Ну вот, не хватало только ловить Пеца в канализации!» – подумал мальчик.

Оказавшись на городской площади, он первым делом оглянулся, высматривая чудовищ.

Над Главной улицей висел гигантский транспарант:

На временной сцене уже стояли мэр с супругой: они взвешивали мешки со сладостями и давали оценку тыквам и костюмам. Жюри готовилось вручить ежегодный приз. Фишер сделал вид, что не замечает списка победителей, где на первом месте стояли Тыквоголовые.

Неподалёку малышня таскала яблоки из бочонков, расставленных вокруг исторического фонтана. В отдельном павильоне дети вместе с родителями вырезали светильники из тыкв. А напротив ратуши, у входа в кукурузный лабиринт, словно стражники, стояли чучела с корзинками, полными сладостей.

И дети, и взрослые вокруг веселились, и каждый занимался своим делом. Всё работало чётко, как часы.

И тут Фишер заметил ещё одну пару взрослых, стоявших на сцене и следивших за публикой. Мужчина посмотрел на свои часы и на башенные, как будто желал проверить, верно ли они идут. А потом что-то поправил в своих часах: Фишер уже видел, как Бельчонок делает то же самое в домике на дереве.

«Это же родители Бельчонка! – догадался мальчик. – Я чуть не забыл, что они в городском жюри. Неудивительно, что всё так хорошо организовано».

И тут Фишер увидел кое-кого, кого совсем не ожидал здесь встретить.

– Скорее, прячемся! – испуганно шепнул он Эве, вытащил из рюкзака Бельчонка запасную простыню и натянул на себя.

– Ты что? – удивилась девочка.

– Здесь моя мама, – он указал на крыльцо мэрии.

Мама Фишера уже спустилась по ступенькам и не спеша шла сквозь толпу, внимательно всматриваясь в глаза детей, блестевшие из прорезей масок. Она искала сбежавшего сына!

– С чего это ты так боишься собственной мамы? – спросила Эва.

– С того, что она меня наказала, заперла дома… Хэллоуин она вообще ненавидит, – торопливо пояснил мальчик. – А я смылся, чтобы поиграть в «сладости-или-гадости». Если она меня найдёт, мне конец!

Они вдвоём двинулись через толпу в поисках сбежавших чудовищ.

– Может, их вообще здесь нет, – предположила Эва.

– Нет, они где-то рядом. Следы ведут на городскую площадь!

И тут мэр на сцене заговорил в микрофон.

– Приветствую вас, девочки и мальчики, леди и джентльмены! – обратился он к юным ряженым и их родителям, собравшимся на площади. – Настало время объявить победителей нашего ежегодного состязания в честь Хэллоуина!

Эва торжествующе улыбнулась.

– Пора получать приз! – сказала она и уверенно направилась к сцене.

– Эва, погоди! – Фишер схватил её за руку. – Чувствуешь этот запах?

Она принюхалась и скривилась от тошнотворной вони, перебивавшей густой запах конфет и тыкв.

– Канализация? – прошептала девочка.

Фишер кивнул. Он оглянулся и показал на откинутую крышку люка посредине Главной улицы напротив парикмахерской.

У Эвы широко распахнулись глаза.

– И в этом году первый приз присуждается… – продолжал мэр.

Его перебил чей-то отчаянный визг:

– Эй! Где мои сладости? У меня украли конфеты!

И тут же другой голос закричал:

– У меня тоже!

И третий:

– Ага, и у меня!

Фишер услыхал, как в ушах отдаётся эхом знакомый мерзкий смешок – как у безумного клоуна.

«Чемп! – подумал он. – Его аппетит только вырос!»

Мальчик бросился на крики, чтобы схватить Чемпа, но налетел на кого-то другого.

Он глянул через дырки в простыне и застыл.

Мама смотрела на него, словно смерть с косой в поисках очередной жертвы. Она опустила взгляд на его кроссовки и тут же его узнала.

– Фишер?! – воскликнула она.

Мама подняла руку, чтобы сорвать простыню. Но не успела она это сделать, как со сцены раздалось леденящее шипение: с-с-сш-ш-ш-ш!

На сцене обезвоженная болотная тварь измазала слизью жену мэра. Женщина попыталась отскочить, но споткнулась и рухнула со сцены на копну сена. А тварь уже схватила самого мэра и швырнула его в толпу как мешок с картошкой.

Зрители в ужасе закричали и кинулись кто куда.

Фишер смотрел, как болотная тварь спрыгнула со сцены, выхлебала воду из качающегося бочонка и плюхнулась в исторический фонтан. Фонтан она тоже осушила до дна, после чего сотворила огромный комок слизи и метнула в толпу, накрыв всех отвратительной вонючей плёнкой. Ночь наполнилась криками ужаса и боли.

После атаки твари в дело вступил невидимый вор: он собрал всю мелочь со дна фонтана, чтобы запустить в ближнем магазине автомат с жевательной резинкой. Вылетавшую из автомата резинку он прожёвывал с нечеловеческой скоростью и выплёвывал куда попало: и под ноги, и на головы оказавшихся поблизости людей.

Не успел Фишер кинуться на помощь пострадавшим, как в атаку пошёл вампир-вегетарианец: он метался по площади, хватая всё подряд: светящиеся тыквы, яблоки, початки кукурузы из лабиринта…

И всё это время родители Бельчонка в ужасе смотрели на то, как рушится городское мероприятие, которое они так тщательно планировали целый год.

Фишер глянул на свою маму, растерянно следившую за происходящим. Понимая, что в следующую секунду она займётся им, он схватил Эву за руку и потащил прочь из толпы.

– Фишер! – кричала вслед мама. – А ну вернись! Ты не понимаешь, во что ввязался!

«Я не могу вернуться, – решил он. – Шайке Хэллоуин – и всему городу – больше никто не поможет!»

– Твои друзья – настоящие психи! – сердито воскликнула Эва.

– Это не мои друзья, – возразил Фишер. – Это какие-то монстры. А Чемп, Пец и Бельчонок оказались в ловушке у них внутри!

– И что нам теперь делать? – поинтересовалась Эва.

– Нам? – уточнил Фишер.

– Ну да, нам, – подтвердила Эва. – Но только потому, что ты должен помочь мне получить приз!

Пока толпа разбегалась по улицам, Фишер услышал какой-то неприятный звук, доносившийся с другой стороны. Он был очень громким. И ритмичным. Троица чудовищ тоже услышала это, потому что разом обернулась и навострила уши.

– Это ещё что? – удивился Фишер.

– Кажется, похоже на музыку? – растерялась Эва.

Словно по команде, чудовища покинули площадь и понеслись на окраину городка, привлечённые музыкой.

– Но там же ничего нет, кроме…

Эва замялась, глядя на Фишера.

– Кроме чего? – он уже заранее боялся того, что услышит.

– Средней школы! – выкрикнула она. – Твои друзья отправились на праздничный бал!

Фишер и Эва с такой силой давили на педали, что только ветер в ушах свистел. Ночь Хэллоуина выдалась облачной, но яркая луна то и дело выглядывала из-за туч.

– Ну догоним мы твоих друзей, и что дальше? – спросила Эва. Её метла моталась на багажнике как обезумевший маятник.

– Пока не знаю. Но надо как-то предупредить всех на балу. Чем больше чудовища едят, тем больше делается их аппетит.

Пока они ехали по улицам, Фишер отмечал разбросанные повсюду фантики от конфет, недоеденные тыквы и сорванные пожарные гидранты.

У школы они бросили велики на парковке и побежали внутрь. Боковая дверь стояла нараспашку, а обрывки запиравшей её цепи валялись на земле.

Чудовища уже проникли внутрь.

Фишер с Эвой поспешили следом. Оказавшись в школе, они легко поняли, куда направились монстры. Их следы было нетрудно отыскать.

Десятки шкафчиков стояли распахнутыми, а пол усеивали обрывки фантиков и остатки тыкв. Несколько фонтанчиков с питьевой водой были поломаны, и вода скапливалась в булькающие лужицы. Фишер увидел следы когтей, исполосовавшие плакат с объявлением о ночном марафоне, и покачал головой:

– Они слишком шустрые!

– Обычно у них как раз наоборот, – ехидно заметила Эва и чуть не поскользнулась в луже напротив мужского туалета.

И тут же на другом конце коридора стремительно распахнулись двери столовой, как будто кто-то или что-то проскочило внутрь.

– Давай разделимся, – предложил Фишер. – Я проверю туалет, а ты столовую!

Он протянул девочке уоки-токи. Она уставилась на рацию как на инопланетный прибор.

– Ты умеешь ей пользоваться? – спросил Фишер.

– Конечно умею, – заверила она. – Я… я только не знаю, как её включать.

Фишер понимающе подмигнул и просто нажал кнопку «вкл».

– Работаем на девятом канале. Давай выходить на связь раз в несколько минут, просто чтобы знать, что всё в порядке.

Эва кивнула, и оба поняли, что боятся.

Фишер посмотрел, как она уходит по коридору и скрывается за дверями столовой. Указатели выходов в обоих концах коридора бросали алые отблески на дверцы ящиков и мокрый пол. Фишеру стало совсем не по себе при мысли о том, что он впервые оказался в школе так поздно без учителей. Если не считать приглушенной музыки в спортивном зале, здесь было так… тихо.

Вскоре Фишер услышал, как голос Эвы пробивается через помехи в рации:

– Я нашла вампира, – шептала она. – Он в столовой, жрёт замороженные овощи из морозилки. Что мне делать?

– Просто следи за ним, – ответил Фишер. – Пока я не придумаю план.

– Так у тебя нет плана? – спросила Эва.

– Пока нет, – признался он.

– Ну, Шерлок, лучше бы тебе поспешить. Мы и так успели здорово подставиться.

Эва дала отбой.

Фишер осторожно пробрался в мужской туалет. Кран в душевой кабинке был открыт, однако обезвоженной твари нигде не было видно. Фишер прошёл через густое облако пара и открыл дверь в помещение бассейна. И тут же увидел тварь: она уселась на дно в самой глубокой части бассейна и тянула в себя воду.

«Он явно собрался выдуть весь бассейн», – подумал Фишер, поспешно укрывшись за витриной со спортивными наградами.

Через окно ему было видно футбольное поле. На трибуне для жюри горел свет и валялись обёртки от конфет и банки из-под газировки.

«А вот и Чемп!»

Фишер прошёлся взглядом по задней стенке витрины с наградами, увешанной фотографиями школьных команд, побеждавших в последние годы. На каждой в центре стоял один и тот же тренер, гордо державшийся за руки со своими учениками.

«Не иначе как папочка Пеца, – решил Фишер. – Понятно, почему Пец так стремится побеждать всё и всех подряд».

Фишер нажал кнопку на рации и сообщил Эве:

– Я нашёл Пеца и Чемпа.

– И что с того? – фыркнула девочка. – Вампир уже почти доел овощи. Не видать нам в понедельник на обед брюссельской капусты!

Фишер оглянулся и заметил панель громкоговорителя на стене у себя за спиной.

– Может, стоит с ними поговорить? – сказал он Эве. – Вдруг Чемп, Пец и Бельчонок как-то смогут меня услышать?

Он открыл панель и стал нажимать все кнопки подряд, чтобы найти выключатель для микрофона громкой связи. Не успела Эва ответить, как из динамиков полилась оглушительная музыка.

Болотная тварь захлопала глазами и полезла из бассейна.

– Что случилось? – раздался в рации голос Эвы.

– Кажется, я нажал не ту кнопку, – ответил Фишер. – Я хотел найти…

– Фишер, знаешь что? – перебила Эва. – Твой дружок вампир уставился прямо на меня. И уши он прижал точно так, как на канале Дискавери делают хищные звери перед тем, как наброситься на беспомощную жертву!

– Ой-ой! Вот и тварь тоже, – ответил Фишер. – Но… по-моему, он просто слушает музыку. Он встал на краю бассейна и смотрит на динамик.

Фишер выглянул в окно, но уже не заметил движения на трибуне. Наверное, Чемп отправился искать новые залежи конфет.

И в этот момент болотная тварь выскочила через двери на противоположном краю бассейна.

«Ох, только не это! – подумал Фишер. – Он отправился искать источник музыки!»

Из рации послышался голос Эвы:

– Фишер, вампир помчался в спортивный зал. Встречаемся там, пока…

Рация оглушительно затрещала.

Затем раздались жуткие булькающие звуки.

– Эва?! – закричал Фишер.

Но ответа не было.

Оказавшись в спортивном зале, Фишер ощутил гораздо больший страх перед учениками, чем перед чудовищами. Его буквально прожигали взгляды старшеклассников в карнавальных костюмах, пока он пытался высмотреть Эву. Но её нигде не было.

Под потолком висело полотнище с надписью:

На сцене местная группа «Могильщики» исполняла песню Майкла Джексона «Триллер». За ними школьная команда чирлидерш, наряженная зомби, повторяла танец из классического мюзикла.

«Так вот чем мы будем развлекаться, когда перерастём «сладости-или-гадости»?» – машинально подумал Фишер.

Он оглянулся, опасаясь увидеть маму, но её здесь не было.

И как раз когда начался монолог Винсента Прайса, кто-то тронул Фишера за плечо.

Он обернулся и увидел…

– Эва! – На радостях он кинулся обниматься. – Я думал, монстр схватил тебя!

Она оттолкнула его и подняла вверх рацию.

– Батарейки сели. В другой раз проверяй оборудование, от которого может зависеть твоя жизнь!

Фишер глубоко вздохнул от облегчения. Он не хотел признаваться, но всерьёз опасался, что девочка нашла свой конец в ненасытной утробе вампира. Даже если этот вампир казался вегетарианцем, он всё же был чудовищем!

И тут за сценой распахнулась дверь, и показались три уродливых силуэта. Даже невидимый Чемп каким-то образом отбрасывал тень на пол в зале.

– Вот они! – закричал Фишер, показывая на чудовищ.

А болотная тварь, вампир-вегетарианец и невидимый вор уставились на толпу в зале, прикрывая уши от оглушительной музыки.

– Нам надо попасть на сцену, – воскликнул Фишер. – Чтобы всех предупредить!

Не успели вампир и тварь добраться до диск-жокея, как песня закончилась.

И началась новая.

И тогда чудовища поступили так неожиданно, так странно, что Фишер подумал, уж не снится ли ему это.

Чудовища…

…начали танцевать!

Они дружно топали в унисон, подчиняясь музыке. Потом спрыгнули со сцены в зал, и по пути невидимый вор стащил цилиндр, тросточку и мантию у старшеклассника, нарядившегося фокусником. Он накинул мантию себе на плечи. Наряд колыхался над полом, когда невидимка принялся плясать между вампиром и тварью.

– Они, что ли… танцуют? – выдохнула Эва, ошалело хлопая глазами.

– Определённо. – Фишер был потрясён не меньше её.

– Кстати, а что это за музыка? – спохватилась Эва.

– Шутишь, что ли? Это же «Марш чудовищ»! – выпалил Фишер, будучи неизменным почитателем Хэллоуина. – Эх ты, всезнайка!

– И я правда знаю всё, кроме глупых хэллоуиновских песен, – отрезала она. – Но в любом случае, им это, похоже, нравится!

Фишер смотрел, как чудовища покачиваются и поднимают уродливые лапы синхронными движениями. Как будто они репетировали не один месяц.

Вскоре остальные школьники образовали возле них круг и начали скандировать:

– Чу-до-ви-ща! Чу-до-ви-ща! – ударяя в воздух кулаками.

– Круто! Это кто такие? – услышал Фишер голос стоявшей рядом девчонки. Она была одета как Рей из «Звёздных войн».

– Вот это костюмы! А одного вообще не видно! – Кивнула её подруга, Леди Гага.

– Да, у них отличные костюмы, – добавила третья девочка.

Фишер смотрел на то, как вампир-вегетарианец пытается танцевать Трансильванский твист, болотная тварь извивается под «Во-блин-гоблин!», а невидимый вор просто мечется словно лунатик.

Вскоре под них подстроился весь зал.

– Этого не может быть, – прошептал Фишер.

– Напротив. Это отрицание. Первая стадия избегания травмы, – отстранённо сообщила Эва.

И тут Фишер кое-что заметил.

В дальнем углу спортивного зала.

Канат для лазания.

Он свисал с потолка как длинная макаронина.

У него загорелись глаза.

– Идём, – потянул он Эву за руку. – У меня есть идея!

Ребята поспешили в ближнюю кладовую с инвентарём и принялись копаться в мячах, матах и гирях. Вскоре Фишер нашёл запасной канат, свёрнутый кольцами. Но не успел он вытащить канат из кладовой, как заметил, что в противоположную дверь в зал вошла его мама и заговорила с дежурным учителем.

Надеясь, что его не успели заметить, Фишер метнулся обратно в кладовку.

Судя по расстроенному маминому лицу, Фишер мог предположить, что она объясняет, почему не сможет сегодня следить за порядком на танцах – ей нужно искать сына. А ещё Фишер обратил внимание на то, что его мама – единственный человек в зале – если не во всём городе – не надевший сегодня карнавальный костюм.

Перед дверью кладовой остановились двое учителей, глядя на его маму. Фишер невольно подслушал их разговор.

– Глазам не верю. Она вернулась сюда – через столько лет, – сказал один из них.

– Я слышал, она развелась, и ей пришлось переехать в родительский дом, – ответил другой.

– Просто ужасно, – заметил первый. – Особенно после всего, что случилось.

«После всего… а что же именно случилось?» – тут же заинтересовался Фишер.

Ему ужасно хотелось догнать маму и сказать, что с ним всё хорошо, пока она выходила из зала.

– Ну, мы делаем это или как? – Эва вырвала его из задумчивости.

– Прости! Да, конечно, делаем! – ответил Фишер.

Вдвоём они с трудом протащили толстый канат через толпу туда, где танцевали чудовища.

– Надо хотя бы попытаться сделать вид, будто мы тоже участвуем в представлении, – сказала Эва, изображая неловкие па.

– Но… я никогда не танцевал, – признался Фишер.

– Это легко. Просто делай вот так, – и она принялась размахивать руками, как будто повторяя движения с видео.

«Что-то не похоже, будто Эва такая опытная танцовщица», – подумал Фишер. Но ему хватило ума промолчать.

Танцуя, они потихоньку обводили канатом троицу чудовищ, затягивая петлю всё туже и туже. Другие ребята смотрели на них, воображая, что это часть представления. Ловушка уже почти захлопнулась, когда Фишер почувствовал, как невидимый вор схватил его за плечо.

– Фишер… прошу… помоги, – прозвучал голос Чемпа откуда-то из глубин чудовища.

Мальчик не знал, пугаться ему или радоваться. Чемп там, он ещё жив! Вот только голос был таким, будто ему ужасно больно. Будто он завис в каком-то непрекращающемся кошмаре…

Фишер покосился на Пеца и Бельчонка и увидел, что теперь их глаза наполовину чёрные, наполовину белые. Стали видны глазные яблоки, похожие на узкие полоски убывающей луны.

– Эта песня, – прошептал он Эве. – Она… их освобождает!

– Что? – переспросила та.

Но не успели они затянуть петлю…

Песня кончилась.

Чудовища замерли.

И снова их глаза стали непроглядно чёрными.

Фишер и Эва почувствовали, как дёргается канат у них в руках: чудовища рвались на свободу.

– Включите снова эту песню! – крикнула Эва диск-жокею.

– Да, да! И поскорее! – подхватил Фишер.

Но в зале гремели аплодисменты, и никто их не слышал.

Не успели овации стихнуть, как болотная тварь воздела свои корявые лапы и как гррраааахххнула! Из широких ноздрей вырвались потоки слизи, заливая толпу зеленой отвратительной плёнкой, фосфоресцирующей в темноте. Те, на кого она попала, закричали от боли.

Невидимый вор скинул мантию и цилиндр и бесследно исчез в толпе, заливаясь безумным хохотом.

Мимо чудовищ хотела пробежать девочка в наряде банана, но вампир-вегетарианец кинулся ей наперерез и укусил за руку, вонзив что было сил свои бритвенно острые зубы. Из раны брызнула кровь, заливая жёлтую ткань.

При виде крови вампир-вегетарианец с отвращением сплюнул, а оказавшиеся поблизости школьники кинулись врассыпную с испуганными воплями.

– Всем немедленно покинуть зал! – попытался командовать Фишер. – Скорее, пока не…

Тут вампир укусил ещё одного ряженого в костюме тыквы, и снова на пол спортивного зала пролилась кровь.

«Они ведут себя всё ужаснее!» – подумал Фишер.

И тут…

Стены и полоток залили вспышки голубого мигающего света.

Фишер выглянул в окно: к школе подъехали две полицейские машины. Миг – и в зал ворвались двое копов, державших руки на кобуре.

Поток убегающих школьников раздвинулся, обтекая их с двух сторон.

– Кто-нибудь объяснит нам, что тут творится? – рявкнул один из полицейских. – К нам поступил звонок о…

Он не успел закончить – невидимая рука сорвала с него шляпу. Где-то рядом раздался издевательский хохот Чемпа.

– Какого… – начал было коп, но запутался в шнурках ботинок, связанных вместе невидимыми руками.

– Смотри! – крикнула Эва. – Они удирают!

Чудовища расшвыряли стоявшее на сцене оборудование, и техника разлетелась на куски. А потом бросились вон из зала, выскользнули через заднюю дверь школы и снова скрылись в темноте октябрьской ночи.

Фишер с Эвой помчались следом.

Выскочив на стадион, Фишер только и успел заметить, как чудовища скрылись в лесу.

Тут подкатила третья полицейская машина, и Фишеру с Эвой пришлось поспешно отступать в кусты.

Они отлично слышали оттуда переговоры по рации…

Громче всех кричал диспетчер в участке.

– Офицер Коупленд, мы только что получили заявление о пропавшем ребёнке! Он одет в чёрные джинсы и белую простыню. Его мать звонит уже в десятый раз, так что лучше поторопиться и найти мальчика раньше, чем она поднимет на ноги ФБР.

Офицер Коупленд, сверкая лысиной в лунном свете, взял в руки рацию и ответил:

– Марла, сегодня по городу носятся десятки детей, одетых в простыни. Ты предлагаешь мне искать иголку в стоге сена.

– Шеф приказал немедленно явиться в участок, – перебила Марла. – У нас здесь проблемы похуже. Появились сообщения о каких-то мутантах, которые плавают в бассейнах и разоряют сады. А один парень даже пожаловался на невидимого карманника! Терпеть не могу этот Хэллоуин.

– Принято. Я уже выехал, – сказал офицер Коупленд, после чего не спеша откусил еще кусок пончика.

Дождавшись, пока машина с мигалкой отъедет подальше, Фишер признался Эве:

– Это я пропавший ребёнок.

– Если тебя хоть немного утешит, твоя мама по крайней мере это заметила и беспокоится, – сказала Эва. – Чего не скажешь про моих предков. Они сегодня веселятся на вечеринке с маскарадом у своих богатых друзей.

И она похлопала Фишера по плечу. И жест, как ни странно, не показался покровительственным. Это было простое сочувствие, что-то вроде «ничего страшного».

– Кстати, спасибо за то, что спас нас сегодня, – добавила она.

– Всегда пожалуйста, – ответил Фишер, слегка ошарашенный такой переменой в поведении девочки. – Ты видела всю эту кровь на полу? Дело становится слишком серьёзным.

– И нам надо придумать план. Сейчас же, – сказала она. – В том предупреждении на фантике сказано, что проклятие надо снять до рассвета. А уже почти одиннадцать!

Фишер задумчиво смотрел на опушку. Деревья слегка раскачивал ветерок. И от этого они казались ещё более зловещими.

– Я знаю место, где мы, возможно, найдём нужные подсказки, – сказал он. – Но это, типа, тайна. И если я тебя туда отведу, ты не должна никому рассказывать. Поклянёшься?

– Клянусь, – просто сказала Эва. – Но нам надо спешить.

Они бегом вернулись на парковку, где так и лежали их велосипеды. Ребята вскочили в сёдла и покатили обратно в ночь.

«Мы – единственная надежда для этого города», – так думали они оба, но никто не произнёс этого вслух.

Оказавшись возле дерева с домиком, Фишер поспешил завязать Эве глаза.

– Ты ведь уже привёл меня на это место, так какая разница, что ещё я увижу?

– Так мне самому будет легче, – вздохнул Фишер.

Он старательно затянул узел и только после этого вытащил из дупла верёвку, чтобы опустить лестницу. Он помогал девочке подниматься, ступенька за ступенькой, пока они не пролезли через люк в полу домика.

Внутри он зажёг керосиновую лампу. На стенах ожили постеры с оборотнями и вампирами, ведьмами и роботами, болотными тварями и зомби.

Эва осмотрелась.

– Так это и есть тайное логово шайки Хэллоуин? – спросила она, проводя пальцами по загадочным надписям на досках. – Впечатляет. Теперь я знаю, что сделаю с этим местом, если вы, ребята, снова обмотаете меня туалетной бумагой.

– Ты же обещала никому не говорить! – напомнил Фишер. – Если проболтаешься, я…

– Что ты? – ехидно поинтересовалась Эва.

– Я скажу всем, что ты хотела меня поцеловать.

– Чёрт! – вырвалось у Эвы. – Всё равно тебе никто не поверит.

– Ты просто не говори никому, хорошо? Они не примут меня к себе, если узнают, что я привёл тебя в секретное убежище.

– Да ладно, так и быть. Я пошутила, – кивнула Эва. – Но если они вообще вернутся в своё нормальное состояние, то поймут, что это была вынужденная мера. И вообще им повезло – иметь такого друга. Я только позавидовать могу.

– Но… у тебя же и так полно подруг, – удивился Фишер.

Эва покачала головой.

– Те девчонки, что крутились возле меня сегодня, – я им нужна только из-за богатых родителей. Вот, например, я как-то ужасно разругалась с мамой и позвонила Джинджер, чтобы выговориться. А она начала лепетать, что ей некогда что она обязательно перезвонит, как только освободится, но так и не позвонила. И даже ни о чём не спросила в школе на следующий день. А в другой раз я попросила их прийти на прослушивание в музыкальной школе, и у всех сразу нашлись отговорки, почему они не могут. Зато через неделю все как одна явились ко мне на день рождения под самый конец, только чтобы получить сувениры для гостей и прихватить с собой по куску торта, который мама заказала в самой лучшей кондитерской – вот и всё.

– Но Чемп сказал, что ваша группа побеждает в соревновании на Хэллоуин каждый год. Вы казались командой. Это ведь тоже своего рода дружба?

– Одно дело вместе участвовать в соревновании и совсем другое – быть друзьями, – поправила его Эва. – А родители вечно заняты своими делами, так что я по большей части остаюсь сама по себе.

Фишер вдруг понял, что как это ни странно, но у них с Эвой есть нечто общее – обоим не хватало друзей. Настоящих друзей.

Девочка подошла к постеру с зелёным чудовищем, из шеи которого торчали электроды.

– Эй, парни, вы, что ли, не в курсе, что Франкенштейном звали не самого монстра? Это фамилия учёного, который его создал[6], – заявила она в своей обычной высокомерной манере.

– Конечно, я это знаю, – ответил Фишер, уверенный, что когда-то он об этом читал.

Он копался на полках, что-то разыскивая.

И наконец снял с самой нижней полки потрёпанную книгу в кожаном переплёте. На ленточке, прикреплённой к корешку, болталась пластиковая закладка. Она была точь-в-точь как увеличительное стекло, только очень маленькое. И линза посерёдке оказалась не бесцветной, а жёлтой.

– Что это? – спросила Эва.

– Надеюсь, что это журнал шайки Хэллоуин, – пояснил мальчик. – Я сегодня слышал, как о нём говорили. Хорошо, если там мы найдём ответы. А эта штучка нужна для того, чтобы разбирать шифр.

И Фишер открыл потёртый переплёт. Он листал страницы до тех пор, пока не добрался до набросков, сделанных от руки. Под общим заголовком:

– Может, это то, что нам надо, – сказал Фишер.

– То есть… ты что, собрался убить друзей?! – с ужасом переспросила Эва.

– Нет. Но если мы узнаем, как уничтожить ту их часть, которую захватило чудовище, может, так мы освободим их настоящих.

Эва прищурилась, обдумывая предложенный план.

– Не очень-то надёжно. И наверняка опасно.

– У тебя есть идея получше? – спросил Фишер.

Девочка промолчала.

– Смотри, – он показал на картинку, где под носом у вампира был нарисован чеснок. Он поднёс к странице лупу, и под нею проступили мелкие каллиграфические буквы, написанные когда-то охотником на чудовищ:

– Нам нужен чеснок, – сказал Фишер.

– И кол, – добавила Эва, ткнув пальцем в палку, воткнутую вампиру в грудь. – А что делать с обезвоженной болотной тварью?

Она показала на картинку с мутировавшим чудовищем, покрытым ядовитой слизью, которое вылезало из озера. На следующей картинке чудовище было изображено обессилевшим под ярким солнцем: язык вывалился из пасти, чешуя отслаивается.

Фишер поднёс лупу и шёпотом прочёл:

– Погибает от обезвоживания… Пец и так обезвожен. Но нам надо его… добить.

– И как это сделать? Мы ведь не можем ждать, пока взойдёт солнце, – напомнила Эва.

Мальчик на миг задумался и прошептал:

– Газировка.

– Газировка?

– Ну да, сахар и кофеин выводят воду из организма, – пояснил Фишер. – Нам рассказывали об этом в летнем лагере.

– А как мы управимся с невидимым похитителем сладостей?

Фишер пролистал журнал до конца в поисках упоминаний о невидимых чудовищах.

– Здесь нет никаких советов насчёт невидимых монстров, – сказал он. – Но, может, стоит обрызгать его краской, чтобы он стал видимым? Тогда ему не удастся подобраться к кому-то внезапно, чтобы устроить гадость или украсть что-нибудь. Неплохое решение. По крайней мере до тех пор, пока мы не найдём способ насовсем снять проклятие.

– А ты не такой болван, каким кажешься, – подмигнула Эва.

– Вот уж спасибо, – Фишер не знал, радоваться ему или оскорбляться.

– А здесь у них что? – Эва поднесла лупу к последней странице.

Зашифрованная надпись гласила:

Но до конца прочесть предложение они не смогли, так как угол страницы оказался оторван.

– Хотел бы я знать, что там сказано, – громко посетовал Фишер и с тревогой посмотрел в окно на двор, освещённый яркой луной. – Надо спешить! Пока чудовища не навредили ещё кому-нибудь.

Он расстегнул рюкзак Бельчонка и спрятал туда журнал. Потом ему на глаза попалось водяное ружьё, которое он тоже прихватил с собой.

– Всё, что нужно, мы раздобудем на продуктовом рынке. Хорошо, что он работает круглые сутки.

– Точно! – кивнула Эва.

Они спустились из домика к велосипедам, проехали мимо кладбища и покатили по городу.

– Чеснок, газировка, краска. Чеснок, газировка, краска, – твердил Фишер всю дорогу до рынка.

Но когда они добрались до парковки, оказалось, что в крытом здании рынка выбиты все окна, лампы едва мигают, а изнутри доносятся странные звуки.

– Чудовища! – прошептала Эва. – Они уже здесь!

Автоматические двери рынка раздвинулись, и Фишер с Эвой вошли в зал. Они крались друг за дружкой, потрясённые царящим здесь разгромом. Лампы на потолке мигали и жужжали как рой злобных амазонских пчёл. Полки были опрокинуты. По всему полу разбросаны упаковки продуктов. Фишеру казалось, что он попал в настоящий ужастик.

– Смотри! – Эва показала на овощной отдел.

Он не просто подвергся разгрому – овощи и фрукты были буквально размазаны по полу. Лишь кое-где виднелись случайно уцелевшие плоды. Фишер подобрал чудом сохранившуюся дольку чеснока и сунул в карман.

– Давай скорее, пока чудовища нас не засекли, – сказал он.

– Ага, пока не засекли и не сожрали… – подхватила Эва.

– Я пойду за газировкой. Ты найди краску, – решил Фишер.

Эва кивнула, и они разделились в поисках орудий для укрощения чудовищ.

Фишер осторожно двигался по скользкому полу, стараясь не скрипеть подошвами кроссовок.

Возле стойки с газированными напитками он заметил у другого её конца болотную тварь, с бульканьем поглощавшую воду из бутыли. На полу уже валялись десятки таких пятилитровых фляг.

Фишер неслышно вытащил из рюкзака водяное ружье и взял литровую бутылку колы. Но стоило ему повернуть крышку, как раздалось громкое шипение.

Болотная тварь выронила бутыль с водой и уставилась на Фишера.

– Ох, только не это! – вырвалось у него. Он старался как можно скорее перелить газировку в ружьё.

И тут…

Тварь ринулась прямо на него!

Фишер, как ненормальный, принялся поливать чудовище струями газировки. Пузырящаяся вода зашипела, как кислота, на чешуйчатой шкуре. От неё повалил дым, и чудовище забилось, пронзительно вереща от боли.

Вскоре тварь рухнула на колени.

– Работает! – пробормотал Фишер, торопливо заряжая ружьё новой порцией колы.

И он выдал второй заряд газировки, на этот раз целясь в голову и грудь. Фишер видел, как зелёная шкура сохнет прямо на глазах. И сереет. Тварь погибала.

Вскоре она безжизненно распростёрлась на полу.

Фишер вылил ей на грудь последнюю бутылку газировки. Окончательную!

– Пец, ты ещё там? Ты меня слышишь? – закричал мальчик. Но ответа не было.

И вдруг из овощного отдела послышался шум борьбы. И, кажется, испуганный возглас? Фишер побежал к Эве.

Но когда он завернул за стойку с консервами, то увидел, что вампир-вегетарианец схватил девочку за горло и поднял в воздух. Она беспомощно билась, не доставая ногами до пола. А вокруг валялись десятки опустошённых банок из-под бобов, овощей и фруктов.

– Отпусти её! – взревел Фишер и ринулся на вампира, размахивая зажатой в кулаке долькой чеснока. Но вампир легко ухватил мальчика за руку, вырвал у него чеснок и проглотил в мгновение ока.

Фишер затравленно оглянулся в поисках какого-то нового оружия и, наконец, побежал в мясной отдел. Там он открыл витрину с охлаждёнными продуктами и достал сырой стейк рибай.

– Что… ты… делаешь? – прохрипела Эва. Её лицо из красного становилось синим от удушья.

– В журнале сказано, что кол в сердце убивает вампира навечно, – напомнил Фишер.

– Но… это… же… разные… вещи, – еле слышно произнесла Эва. – Стейк – кусок мяса, а кол – кусок дерева[7].

– Стейк – он и есть стейк! – Фишер пожал плечами и сунул кусок мяса вампиру под нос. – Съешь своё сердце, вампир!

Он прижал стейк к вампирской физиономии так, что по бледной коже потекла кровь. Вампир с безумным визгом уронил Эву на пол.

– Я же говорил – работает! – крикнул Фишер. – Для вегетарианца мясо хуже криптонита![8]

– Ага, значит, если мы заставим его это съесть, он может загнуться от сердечного приступа! – заключила Эва.

– Отличная мысль. Возьмём на заметку, – кивнул Фишер.

И тут коварный невидимый вор попытался поджечь Эвины волосы зажигалкой.

Она схватила ведро с синей краской, которое успела снять с полки, сорвала крышку и выплеснула густое содержимое в ту сторону, где должен был находиться невидимка. Тут же в воздухе возникла пара синих ног.

– Вот он! – закричала Эва, но невидимка уронил зажигалку, и пламя перескочило на лужицу пролитой краски. Огненная дорожка потянулась за ним вслед, когда вор попытался скрыться в бакалейном отделе.

– Ой-ой! – Фишер испуганно смотрел на разраставшееся пламя.

Тут же заработала противопожарная система, заливая водой весь зал.

– Болотная тварь! – вспомнил Фишер при виде лившейся им на головы воды. Они с Эвой подбежали к стойке с газировкой как раз в тот момент, когда невидимый вор торопливо вылакал всю лужу колы, разлитую вокруг твари.

А вода всё лилась и лилась с потолка, оживляя потрескавшуюся кожу. Которая на глазах покрывалась свежей чешуёй. Задвигались уродливые руки, ноги и, наконец, жабры… Тварь неуклюже поднялась с пола, как зомби из могилы, и граааахххнула в жуткой ярости.

Фишер услышал вампирское ххххссссс всего в паре шагов от себя и мерзкий смешок вора с другой стороны. А потом все три чудовища, как по команде, ринулись к дверям, выскочили наружу и скрылись в темноте.

– Они опять убегают, – сказала Эва. – И куда они могут направиться?

Фишер оглянулся и широко распахнул глаза: он увидел мягкое сияние большого экрана совсем недалеко, как раз возле водонапорной башни.

– В театр под открытым небом, – прошептал он.

– Ох, только не это! – вырвалось у Эвы.

На плакате перед въездом на парковку кинотеатра было написано:

«Мы и так уже в чудовищном марафоне», – подумал Фишер, проезжая на парковку мимо мистера Палмера, чья семья владела этим кинотеатром без малого семьдесят лет.

Здесь уже собралось не меньше сотни автомобилей – в основном приехали семьи или компании подростков. По краям стояли наготове ларьки, торговавшие корн-догами[9], трубочками с кремом и варёной кукурузой. Народу было раза в два больше, чем недавно на городской площади. И конечно, на экране показывали первую серию «Охотников за привидениями».

– Сколько времени? – спросил Фишер.

Эва посмотрела на часы.

– Почти три ночи.

И тут мимо них прошли двое мальчишек. Эва с Фишером услышали их разговор:

– Прикинь, чтобы на кондитерской фабрике закончились сладости? – говорил мальчик, одетый как зомби.

– Такого ещё не было. Что они, заранее не могли запастись? – ворчал его приятель, нарядившийся ковбоем.

Фишер оглянулся на ближний ларек с конфетами, от которого расходились разочарованные покупатели.

– Разве такое бывает, чтобы кондитерской фабрике не хватило конфет для Хэллоуина? – удивилась Эва.

Фишер широко раскрыл глаза и показал на стоявшую перед ними машину:

– Чемп!

Из открытого окна выбросили недоеденный батончик. Затем ещё один. И ещё.

А на кукурузном поле, начинавшемся за парковкой, Фишер увидел обгрызенные початки, разлетавшиеся во все стороны, как конфетти на городском параде. И то, что их поедало, двигалось по направлению к парковке. Вскоре из павильона «Тыквенная ферма Старины Джо» раздались испуганные крики.

– Бельчонок! – прошептал Фишер. – Ему мало было кукурузного поля – он набросился на тыквы! Но тогда где Пец?

Эва что-то почувствовала и медленно подняла глаза вверх. Рот у неё открылся так широко, словно она увидела НЛО.

– Ох. Чёрт. Возьми.

Фишер проследил за её взглядом. На крыше водонапорной башни по другую сторону ограды кинотеатра стояла болотная тварь. Корчась, как гигантская ящерица, она пыталась добраться до городского запаса воды и уже успела пробить когтями дыру, из которой била тугая струя.

Достаточно освежившись, тварь спрыгнула с башни на верхний край экрана. Люди в машинах уставились на странное создание, не понимая, что это может быть.

А болотная тварь запрокинула башку и выпустила из ноздрей невероятное количество зелёной слизи, залившей все лобовые окна и крыши на парковке.

Из окон понеслись испуганные крики.

Тем временем вампир-вегетарианец запрыгнул на крышу фургона и проломил его лобовое стекло. Он выжал прямо себе в пасть пакет кетчупа, и алое месиво потекло по клыкам как настоящая кровь.

Девочка на пассажирском сиденье завизжала от ужаса, пока её ошарашенный бойфренд пытался завести мотор. Фары включались по всей стоянке: испуганные зрители стремились уехать отсюда. Однако оказалось, что все шины проколоты, все аккумуляторы разрядились, а в баках нет бензина.

Гнусный смешок повис в воздухе, когда невидимый вор закончил портить каждую машину и фургон на стоянке.

– Это безумие какое-то! – воскликнула Эва при виде того, как люди выскакивают из машин и пытаются спастись бегством, причём многие едва двигаются из-за парализующего действия слизи. Кое-кто так и остался лежать в грязи, пока онемение не прошло.

А потом все три чудовища заслонили луч кинопроектора, и на экране возникли их отвратительные силуэты.

Фишер обернулся к Эве:

– Помнишь, что ты сказала про сердечный приступ у вампира?

– Ага, – кивнула Эва.

– Ну вот, я кое-что придумал. – Фишер передал ей рюкзак. – Ничего не делай, пока я не скажу, ладно?

Девочка кивнула, молча соглашаясь.

Фишер осторожно подобрался к будке с проектором, где стояли чудовища.

– Чемп! Пец! Бельчонок! Я знаю, парни, вы всё ещё где-то там, – начал он. – Если вы слышите меня, то помогите нам победить чудовищ!

Вампир-вегетарианец зашипел. Болотная тварь взревела. А невидимый вор с диким хохотом швырнул в Фишера пригоршню драже.

Пуская слюни от злости, они стали подступать к нему с трёх сторон.

Ближе.

И ближе!

– Парни, я не шучу, – сказал Фишер, но они лишь придвинулись ещё на пару шагов. И ещё… Пока наконец он не крикнул: – Эва, давай!

Чудовища растерянно переглянулись.

Эва выскочила из-за угла будки, размахивая двумя сырыми стейками, спрятанными Фишером в рюкзак.

– Тебе конец! – выкрикнула она и запихнула в пасть вампиру-вегетарианцу сразу оба стейка.

Вампир взвыл от боли, когда кровь потекла у него по языку и щекам.

Эва схватила водяное ружьё и окатила болотную тварь шипящей газировкой. Не прошло и минуты, как половина новой чешуи осыпалась пылью.

Но тут струя газировки иссякла.

«Это невидимый вор её выпил!» – догадался Фишер.

– У меня газировка кончилась! – закричала девочка.

– Скорее перезаряди! – Фишер показал на рюкзак.

Пока Эва возилась с новой бутылкой колы, вампир успел прокашляться от стейков. Болотная тварь кинулась к пожарному гидранту и облилась водой, отращивая новую чешую. А невидимый вор заливался злорадным хохотом…

Чудовища казались непобедимыми.

Внезапно вампир схватил Фишера за шею и швырнул на землю. Чудовища нависли над ним словно в ночном кошмаре, и их глаза поражали мёртвой чернотой.

Тут Фишеру стало ясно, что членов шайки Хэллоуин – преданных поклонников весёлого праздника – больше не существует. Остались только чудовища. И сейчас они его прикончат…

Эва стояла рядом и беспомощно смотрела. Она понимала, что будет следующей.

Фишер увидел, как над ним блеснули вампирские клыки, и закрыл глаза. Он ждал смертельного укуса.

Но тут случилось нечто неожиданное…

Тру-ру-ру!!!

За спинами чудовищ громко пропел пастуший рожок.

Монстры зажали лапами уши, обернулись в сторону резких звуков и бессильно рухнули на колени.

«Ну конечно! – подумал Фишер. – Строго говоря, чудовища ближе к царству животных, а значит, их чувства гораздо острее наших! Вот что было написано на той странице в журнале! И вот почему они хотели сломать динамики на танцполе!»

Неуклюже толкаясь, чудовища ринулись наутёк. Фишер проследил, как они скрылись за поворотом, а потом посмотрел туда, откуда раздались звуки рожка. В глаза ударил луч прожектора, и ему пришлось заслониться рукой, чтобы рассмотреть лицо своего спасителя.

Его охватил леденящий, безудержный ужас при виде самого грозного существа, появившегося перед ним этой ночью…

– Мама?..

Мама не произнесла ни слова на всём пути до дома. Фишер сидел и смотрел в окно на хаос, охвативший город…

Гидранты выбрасывали струи воды на каждом углу. Объедки тыкв-фонариков валялись на освещённых луной подъездных дорожках. А обёртки от сладостей шелестели на лужайках, как осенние листья.

Несмотря на то что он отключил мобильник, мама всё же нашла способ его отследить, и на обратном пути ехала по указаниям навигатора. Им так и не удалось связаться с родителями Эвы, и девочку высадили возле её дома. Фишер представлял, как она в эту минуту сидит одна у себя в комнате и размышляет, не приснилось ли ей то, что происходило на протяжении последних шести часов.

Как только они переступили порог дома, мама заперла на все замки парадную дверь. А следом за нею проверила остальные двери в доме.

– Власти эвакуировали жителей города с улиц и настоятельно попросили оставаться дома, пока ситуация не прояснится, – сказала она.

Затем мама заклеила бумагой все окна, чтобы нельзя было заглянуть внутрь, и уже пошла на кухню за чесноком, но задумалась:

– Ты говоришь, что вампир вегетарианец? – спросила она.

Фишер внимательно всмотрелся в её лицо: она не шутит? И только потом кивнул.

Тогда она достала из морозилки сырые бифштексы и разложила под каждой дверью.

– А у болотной твари тело из воды?

Фишер кивнул снова.

Тогда мама перекрыла всю воду в доме.

«Она так защищает наш дом от чудовищ!» – понял Фишер. Его удивило, как мама вообще может об этом знать.

– Твои ночные похождения – как раз та причина, по которой меня не интересует Хэллоуин, – поясняла она, попутно заряжая водяное ружье зелёной краской против невидимых нарушителей. – Этот праздник плохо влияет на детей.

– Мама, я не должен был уходить вот так, не сказав, куда собрался, – покаялся Фишер. – Но ведь я знал, что ты меня не отпустишь, а те ребята хотели со мной подружиться. Ты же после развода вообще не слушаешь…

– Всё, хватит уже про развод! – перебила она. – По-твоему, тебе одному сейчас трудно? А ты попробуй быть родителем в одиночку!

«Да тебе же нет до меня дела!» – подумал Фишер, но решил, что умнее будет промолчать.

– Ты нарушил мой приказ, – продолжала мама, – и не выйдешь из дома до самого переезда. Новых друзей заведёшь в новой школе. А пока нам надо как можно надёжнее запечатать дом.

Фишер вспомнил о Чемпе, Пеце и Бельчонке. Он-то хотел, чтобы его друзьями стали они. И ещё он знал, что ребятам по-прежнему нужна его помощь.

– Мама, я должен тебе кое о чём рассказать, – решился он. – Это всё случилось из-за странных конфет в том доме, куда мы пошли сегодня ночью, и мои друзья… шайка Хэллоуин… они превратились в чудовищ. Это от них ты спасла меня сегодня на парковке.

Мама внимательно выслушала его, и Фишер не мог сказать, верит она ему или нет.

– Шайка Хэллоуин? – переспросила она, как будто что-то показалось ей странным.

– Ага, – кивнул Фишер.

– Тебе вообще не следовало в этом участвовать, – отрезала мама и направилась вон из комнаты.

Пройдя коридор, она открыла дверь на чердак и спустила раскладную лестницу.

– Поднимайся! – велела она, жестом посылая сына наверх.

– Ты отправляешь меня на чердак? – возмутился мальчик. – Одного?

Она протянула ему фонарик и вытащила из кладовки спальный мешок.

– Да. Будешь спать наверху, пока всё не успокоится, – кивнула она. – Там нет окон. И нет дверей. Там ты будешь в безопасности.

Однако Фишер понимал, что это лишь отговорка. На самом деле его запирают там, откуда он не сможет сбежать. И он будет отсиживаться всю ночь, пока его друзей выслеживает, ловит, а может, и убивает, разъярённая толпа…

– Вперёд! – приказала мама. – Не заставляй меня просить дважды.

Фишер, понурившись, взял у неё фонарик и спальник. И уже поставил ногу на первую ступеньку.

– Ответь только на один вопрос, – сказал он через плечо.

– Ну?

– Пастуший рожок. Откуда ты узнала, что он отпугнёт чудовищ?

– Я и не знала, – пожала плечами мама. – Просто больше под рукой ничего не было.

– А! – вырвалось у него. Жаль, он-то надеялся на более полезное объяснение.

Фишер кивнул и неохотно скрылся на чердаке. Ему хотелось расспросить маму о том разговоре учителей, который он подслушал в школе, и рассказать обо всём, что ему довелось пережить в эту ночь. Но мама решительно захлопнула дверь, оставив его в кромешной тьме. Он слышал, как она ходит внизу – наверное, расставляет ловушки на незваных гостей.

«Откуда человек, который терпеть не может Хэллоуин, так много знает о чудовищах?» – гадал он.

Луч фонарика с плясавшими в нём пылинками скользил по стенам, выхватывая клочья паутины и забытые сокровища. Фишер прошёл мимо сложенных друг на друга ящиков, мутного зеркала и гардероба с поломанными дверцами. Погладил старую деревянную лошадку. Он знал, что его мама выросла в этом самом доме, и думал о том, что все эти вещи принадлежали когда-то людям, которых он никогда не знал.

И тут что-то привлекло его взгляд.

Там, за зеркалом.

В самом тёмном и дальнем углу чердака…

– Старый сундук? – прошептал мальчик.

По крышке вились чёрные и оранжевые ленточки, как щупальца, и на миг Фишер даже подумал, что там прячется кто-то живой.

Он дёргал ржавый запор до тех пор, пока тот не отвалился, и поднял медную защёлку. А когда направил внутрь луч фонарика, удивился своей находке…

Ведьмина шляпа.

Несколько игрушечных скелетиков.

И привидение на батарейках.

«Как здесь оказались все эти вещи? – недоумевал мальчик. – Мама никогда не украшает дом на Хэллоуин!»

Сверху лежал альбом в старом кожаном переплёте. А внутри альбома хранились фотографии.

На первой странице он увидел маленькую девочку с родителями. Они были одеты как семейка Аддамс.

«Какие крутые костюмы!» – вырвалось у него.

Он листал дальше, и везде была та же семья, готовившаяся к Хэллоуину…

Девочка с папой вырезают из тыквы фонарик.

Девочка с мамой развешивают игрушечную паутину.

Девочка и её младший брат распугивают ряженых со своего крыльца.

Тут Фишер заметил, что в альбом вклеен сложенный пополам листок кальки.

Он развернул его и улыбнулся: это был детский рисунок дома с привидениями. На крыльце чернел котелок со сладостями. А поверх него шла небрежная надпись оранжевым маркером:

И ещё ниже:

Фишер ошалело захлопал глазами.

«Холли? – прошептал он. – Но… это же моя мама!»

Это надо было тщательно обдумать.

– Мою маму назвали в честь Хэллоуина? И она знает про ведьму?

Он перевернул последнюю страницу в альбоме.

На фотографии с полароида его мама, наряженная зелёной ведьмой, «колдовала» со своими друзьями над пластмассовым котелком. Все были в костюмах, с корзинками наперевес – наверняка отправлялись собирать сладости. Мало того – они собрались в домике на дереве. Том самом домике, куда он недавно приводил Эву.

Под фотографией было надписано:

У Фишера скрутило живот. Он даже зажмурился на миг, не веря своим глазам. Но когда снова взглянул на снимок, ничего не изменилось.

«Так значит, мама… была в Шайке?» – прошептал он.

Фишеру не сразу удалось осознать, что значила эта фотография.

На ней маленькая девочка – его мама – была так счастлива. Она совсем не походила на ту взрослую Холли, которую он знал до сих пор. А её друзья вполне могли бы быть его друзьями – только с другими причёсками и в другой одежде…

«Но если мама в моём возрасте сама была в Шайке, почему же она сейчас Хэллоуин терпеть не может?» – гадал он.

И тут он заметил, что на самом дне сундука лежит пожелтевшая газетная вырезка. Края пересохшей бумаги закручивались, и чёрный шрифт был щедро покрыт пылью. Мальчик осторожно развернул листок. Вверху стояла дата: 1 ноября 1989 г.

Это была статья на первой полосе, с большой фотографией маминой семьи. Маме было, наверное, столько же лет, сколько сейчас Фишеру, она стояла впереди. Её мама положила ей руки на плечи, а руки её папы лежали на плечах младшего брата. И все четверо светились улыбками. Счастливые. Любимые. Близ- кие.

В глаза Фишеру бросились жирные буквы заголовка:

У мальчика по спине побежал холодок.

И он принялся читать статью вслух.

У Фишера опустились руки. Он едва дышал.

Почему-то собственное тело налилось странной свинцовой тяжестью. Он всегда знал, что маме в детстве довелось пережить какую-то трагедию, но стоило ему задать об этом вопрос, как она решительно уходила от ответа. И сейчас у него было разбито сердце: не только из-за потери родных, но и из-за сочувствия к маме. Потому что он понял её – впервые в жизни. Он понял, почему ей так плохо в этом доме и в этом городе.

«Она ненавидит Хэллоуин, потому что в эту ночь потеряла родных. И думает, что это её вина, – догадался Фишер. – Наверное, она считает, что если бы не заигралась в «сладости-или-гадости», они не поехали бы её искать и остались бы живы».

И тут что-то заскребло по крыше чердака. Ну в точности как когти неведомой твари.

Фишер подскочил: наверняка это снаружи собрались чудовища, чтобы через дыру в крыше добраться до него.

Зашуршала рация, и Фишер достал её из кармана.

– Фишер, ты меня слышишь? Фишер, ты уже дома?

Это была Эва.

– Да, я здесь, – ответил он, обрадовавшись знакомому голосу. – Но мама заперла меня на чердаке. Что там происходит?

– Чудовища громят город, – сказала она. – И никто не может их остановить! Времени почти нет. Мы должны придумать, как обратить проклятие вспять!

– Но я же заперт. Здесь буквально нет ни одной лазейки, – сказал он.

– Ты всегда спешишь с выводами, – заявила она.

Фишер снова услышал шорох у дальней стены чердака. От неё отделилась круглая решётка, и в дыру просочился лунный свет.

– Мой дядя занимается установкой кондиционеров, – сообщила Эва, заглядывая внутрь. – Я знаю, что в таком доме обязательно должна быть вентиляционная шахта на чердак.

– Ты гений! – прошептал Фишер, поспешив к ней. Он спрятал газету в карман и на прощание взглянул на мамин детский рисунок с ведьминым домом. И вдруг ему на память пришли недавние мамины слова: «А ну вернись! Ты не понимаешь, во что ввязался!» Теперь это звучало так, словно она знала об опасностях этой ночи. Интересно, что ей известно о ведьме и её чёрном котле?

– Я знаю, куда нам нужно попасть, – сказал он.

– И куда же? – спросила Эва.

– Мы должны вернуться к дому, где Чемп, Пец и Бельчонок съели батончики. Если нам удастся разузнать, кто и зачем поставил там этот котёл, может, мы поймём, как снять проклятие.

Эва с Фишером спрыгнули с крыши и побежали в ночь.

Они ещё не знали, что не пройдёт и часа, как один из них будет мёртв.

Стрелой несясь по улицам, Фишер с Эвой отмечали разрушения, оставленные чудовищами. Город казался пустым и покинутым – жители предпочли укрыться в безопасности своих домов.

Все, кроме Фишера с Эвой.

– У нас остался час до рассвета. – Эва сверилась со своими часами.

– Как мало, – посетовал Фишер. – Мы не должны позволить чудовищам дальше творить зло!

– А я понятия не имею, как нам успеть поймать их всех вовремя, – ответила Эва. – По радио передавали, они разделились и рыщут в разных концах города.

Внезапно Фишер замедлил шаг.

Эва успела убежать вперёд и обернулась:

– Ну, чего ты встал? Давай скорее! – воскликнула она.

Но Фишер задумался, глядя вниз.

– Ты ведь видела, как чудовища испугались пастушьего рожка, правда?

– Ага. Ну и что?

– Звук парализовал их, потому что у них острый слух. По-моему, это было написано на оторванной странице в журнале, и ещё поэтому они пытались поломать динамики на танцполе. Если бы мы могли повторить такой звук, только громче и на весь город, это затормозило бы их, пока мы ищем способ снять проклятие.

– И как ты хочешь это сделать?

Фишер повернулся на месте, оглядываясь. И вскоре высоко поднял брови: он придумал!

– У вас здесь есть сирены оповещения о стихийных бедствиях? – спросил он.

– Типа ураганов и торнадо? – заинтересованно уточнила Эва.

– Ага.

Она задумалась и показала в сторону городской площади.

– Одна точно есть на мэрии.

– Отлично! Если сумеем её включить, может, это остановит чудовищ.

– Но так просто туда не попадёшь – нужен ключ или лестница, я не знаю. А время на исходе.

– Если только… – Фишер посмотрел на Эвину метлу.

– Чего ты на меня уставился? – спросила Эва.

Фишер улыбнулся.

– Пошли, – он схватил Эву за руку. – Есть идея.

Они пробежали ещё два квартала, пока не оказались на запущенной лужайке перед пустующим особняком. Теперь, когда улицы стали совершенно безлюдны, он казался ещё более жутким.

– Всю свою жизнь я не совалась сюда на Хэллоуин, – призналась Эва.

– Ну, на этот раз тебе придётся сунуться, – заметил Фишер и повёл её к дому.

У крыльца он увидел брошенные конфеты и наволочки, оставшиеся с прошлого раза. Здесь лежала его первая простыня – точно там, где он её оставил.

Они шагнули на крыльцо, и Фишер провёл пальцами по потрескавшейся краске на двери.

Шшшууууххх!

Холодный ветер коснулся их, словно ледяное дыхание смерти.

Лунный свет пробился сквозь тучи и упал на стоявший перед ребятами котёл со сладостями. Больше он ничего не коснулся – только этого котла.

Фишер сел рядом на корточки.

– Члены Шайки слопали по меньшей мере по десятку батончиков, прежде чем их глаза окончательно почернели. Может быть, если ты съешь всего пару-тройку, то изменишься, но не до конца, и сможешь себя контролировать, – рассуждал он.

– Изменюсь? – воскликнула Эва. – Я не стану есть эту гадость!

– Ты хочешь спасти свой город? – прямо спросил Фишер.

Он начал разворачивать батончик и не заметил, как сшиб прикреплённую карточку с предупреждением: «Брать не больше одной конфеты!» Она упала на пол, и оказалось, что на обратной стороне написано загадочное послание:

– Чудовищное чудо? – прошептал Фишер, и они с Эвой переглянулись. – Это что такое?

Девочка ткнула пальцем в примечание, добавленное мелкими буквами:

Фишер задумался, глядя на карточку: чёрные буквы загадочно поблёскивали в лунном свете.

– Разбитое сердце? – прошептал он.

Что-то здесь показалось ему до боли знакомым.

И тут его осенило:

– Это же как… как моя мама! Это у неё разбитое сердце!

Он вспомнил, как на него подействовало знакомство с городским кладбищем, и представил ржавую надпись на воротах: Дубравное кладбище. В статье, найденной на чердаке, говорилось, что маминых родных похоронили здесь на семейном участке…

«А вдруг я смогу поговорить с ними, если найду их могилы? – подумал он. – Разве сегодня не единственная ночь в году, когда мёртвые ходят среди живых?»

Он достал из кармана журнал шайки Хэллоуин и стал искать заметки о призраках. Наконец нашёл запись чёткими крупными буквами:

– Лишь мёртвым дано говорить с мёртвыми, – повторил он шёпотом.

Мальчик поднял глаза на лежавшую на траве простыню, и его глаза расширились: его посетила идея. Жуткая, невероятная, фантастическая идея!

– Кажется, я придумал, – сказал Фишер.

Он сбегал за простынёй и вернулся на крыльцо.

– Когда ты съешь пару батончиков, то превратишься в настоящую ведьму и сможешь долететь до тревожной сирены. Но будь очень осторожна – не больше двух или трёх конфет, понятно? – сказал он.

– Ты рехнулся? – возмутилась Эва. – Или забыл, что я боюсь высоты?

– Просто поверь мне, ты сможешь, – подбодрил её Фишер и посмотрел на котелок, полный «Чудовищных батончиков». – А у меня есть своя задача.

Стараясь загнать страх поглубже, он надел простыню призрака.

Фишер друг за другом развернул три «Чудовищных батончика» и засунул конфеты в рот. Он жевал медленно, чтобы сладкий вкус растёкся по языку.

Честное слово, никогда в жизни он не ел ничего вкуснее!

– Ты уверен, что так можно? – спросила Эва. Но её голос доносился глухо, как сквозь вату.

Фишер стоял и разглядывал руки, высунув их из-под простыни. Они по-прежнему казались вполне материальными.

– Не работает! – сокрушённо признался он Эве, стараясь подавить дикое желание съесть ещё батончик.

Но когда они направились прочь от дома, мальчик вдруг почувствовал странную тяжесть в желудке. Однако это ощущение не напоминало острую боль, которая терзала его друзей после волшебных конфет.

Фишер как раз переходил улицу, когда желудок пронзило жуткой коликой. Внутри словно бушевала гроза.

От неожиданной боли он согнулся пополам.

– Осторожно! – воскликнула Эва.

Мальчик едва успел поднять голову, чтобы увидеть несущиеся на него на полной скорости автомобильные фары.

Поднял руки, загородив глаза от слепящего света, но не успел отскочить с дороги…

Машина врезалась прямо в него.

Не снижая скорости, минивэн промчался дальше по улице. Взвизгнув покрышками, он скрылся за углом.

– Фишер? – закричала Эва.

Он был настолько ошеломлён, что лишился голоса.

– Фишер, где ты?! – услышал он странный вопрос. Эва бестолково металась по мостовой, как будто искала потерянные ключи.

– Да здесь я, – ответил Фишер, но она его не услышала.

В смятении он взглянул на свои руки. Они сделались бледными и прозрачными.

«Сработало! – с лёгким ужасом подумал он. – Я теперь настоящий призрак!»

Он оглянулся вслед минивэну, осознавая, что автомобиль проехал прямо сквозь него.

– Эва, тебе надо съесть ровно три «Чудовищных батончика» и скорее включить тревожную сирену! Это остановит чудовищ, пока я сниму проклятие, – напомнил он.

Но девочка не могла его услышать.

Понимая, что время на исходе, он поспешил в лес.

Оставалось лишь надеяться, что Эва справится и без него. Оглянувшись назад, он увидел, что девочка стоит, сжимая в руках метлу, и разглядывает конфетный фантик в лунном свете.

Вскоре его ноги оторвались от земли, и он перенёсся через огромную кучу сухих листьев.

«Я… я же лечу! – в восторге подумал он. – Вот так Хэллоуин!»

Он парил над верхушками деревьев, над домами и фонарями. Заложив плавную дугу, Фишер приземлился на крыльце, где осталась несъеденная тыква-фонарик. Впервые в жизни он ощущал такую свободу. Вот только теперь… он умер.

Вскоре мальчик опустился перед воротами кладбища. Где-то рядом ухнула сова. Ей ответила другая. Ночные птицы как будто пытались предупредить о чём-то.

Фишер держал в прозрачных руках тыкву-фонарик. Её ровный неяркий свет переливался в облаках серого густого тумана. Вдоль кладбищенской ограды выстроились десятки душ, и все смотрели на лес, как будто чего-то ждали.

Мальчик никогда не видел ничего более жуткого!

Однако его больше не пробирал холод при виде такого множества могил. Он сам сделался этим страхом – он умер – и больше не боялся.

Лавируя по дорожкам кладбища, он плыл над землёй, пока не оказался над тремя стоявшими в ряд памятниками с одинаковой фамилией. Это была девичья фамилия его мамы.

Помня наставления из журнала о том, как разбудить мёртвых, он поставил тыкву в центре могильной насыпи и принялся ждать.

Ничего не произошло.

Ночь оставалась тихой и тёмной, однако царящее вокруг спокойствие казалось затишьем перед бурей.

Вскоре из-за свинцовых туч выглянула луна, тонкий серебряный луч спустился на землю и коснулся могилы.

Пламя свечи в тыкве дико затанцевало. Смешная рожица, вырезанная на тыкве, стала меняться. Из пламени поднялся высокий мерцающий призрак и навис над Фишером:

– Кто посмел нарушить мой покой?

На Фишера смотрел призрак его деда. Мальчику показалось странным, что на вид ему было столько же лет, как и на старом снимке в газете. Единственное отличие заключалось в том, что мужчина выглядел бледным и прозрачным. В этом и ещё в том, что он висел над землёй…

– Я… я ваш внук, – представился Фишер. – Холли – моя мама.

Повисло долгое молчание. Похоже, сообщение застало призрака врасплох, и он не сразу осмыслил эту новость.

Постепенно глаза привидения наполнились призрачными слезами.

– Добро пожаловать, мальчик, – наконец поприветствовал его дед. – Но… где же твоя могила? Совет не известил нас о твоём прибытии.

Он оглянулся, но нигде на кладбище не нашёл свежей могилы.

– Я не умер по-настоящему, – попытался объяснить Фишер. – Это только на время. По крайней мере, я на это надеюсь!

Призрак деда прищурился, стараясь понять.

– Но тогда как… и почему – ты здесь?

Фишер вспомнил, что было написано на фантике «Чудовищного батончика». Ему хотелось задать своему деду так много вопросов! Но он понимал, что времени у них совсем мало.

– Это из-за мамы, – ответил мальчик. – Она терпеть не может Хэллоуин, и…

– Холли? Терпеть не может Хэллоуин?! – дед не поверил своим ушам.

– Да! Она думает, что если бы не задержалась допоздна, играя в «сладости-или-гадости», вы, ребята, не поехали бы её искать. И тогда вы бы не погибли в аварии.

– Поехали её искать? – снова переспросил дед.

– Ну да, – кивнул Фишер. – В газете так и написали: «Предположительно, они…»

Фишер вытащил старую вырезку из газеты и ткнул в первый абзац. Призраку пришлось наклониться, чтобы его прочитать.

Наконец дед снова взглянул на мальчика. Он явно глубоко задумался.

– Этот некролог… здесь допущена ошибка, – заявил он.

– То есть как? – растерялся Фишер.

– Мы прекрасно знали, где наша дочь, – сказал призрак. – Это же была ночь Хэллоуина, и мы не хотели портить Холли праздник, лишая общества друзей на час или два раньше.

У Фишера перехватило горло. Ему вдруг стало очень холодно.

– То есть выходит… вы говорите, что поехали в город вовсе не для того, чтобы её найти?

– Нет. Мы собирались на Тыквенную ферму Старины Джо, чтобы ещё раз пройтись по кукурузному лабиринту, пока его не разобрали. Под колеса попали скользкие остатки раздавленной тыквы, машину занесло – и мы врезались в башню.

Фишер онемел от неожиданности. Всё, во что приходилось верить его маме, оказалось неправдой.

– Так значит, мама не виновата? – уточнил он.

– Не виновата. Ни в коем случае, – решительно сказал призрак деда. – Мы попали в аварию не из-за неё.

– Я как-то должен ей об этом сказать. Я должен открыть ей правду. Это же всё изменит! – воскликнул Фишер.

Дед задумался, поглаживая подбородок. Вскоре его проницательный взгляд обратился на могильный камень, и брови высоко поднялись – он кое-что придумал.

– Есть один способ, с помощью которого я могу с ней связаться, – сказал он.

Мановением костлявого пальца призрак извлёк из воздуха листок бумаги. Затем обмакнул кончик пальца в лунный свет… и написал им некое тайное послание.

– Передай Холли вот это, – сказал он. – Если она сумеет увидеть, то поймёт.

Фишер взял бумагу и поднёс к глазам. На его взгляд она была совершенно чистой.

– А вы не хотите пойти со мной? – предложил он. – Чтобы сказать ей?

Но дед покачал головой.

– Увы, хоть в эту ночь нас можно извлечь из оков вечного сна, души умерших остаются привязанными к могилам. Но непременно скажи своей маме, что мы очень любим её, – улыбнулся призрак.

– Обязательно! – пообещал Фишер.

Он обнял своего деда. Вот бы остаться с ним подольше! Очень может быть, что в следующий раз они увидятся только лет через семьдесят…

И вдруг воздух наполнило гнусное зловоние.

Свеча в тыкве погасла.

В мгновение ока призрак дедушки Фишера исчез.

И тут же мальчик услышал…

Грррраааккххх!

Хисссс!

Ах-хахахахаааа!

Чудовища его настигли.

Из теней выступили три жутких силуэта. Фишер, застыв от ужаса, смотрел, как вампир-вегетарианец вонзает клыки в забытую на могиле тыкву. Вся троица собралась вокруг него. Он вдруг осознал, что в отличие от живых людей, не способных разглядеть его в облике призрака, эти чудовища очень хорошо его видят.

Он чувствовал их дыхание, отдающее мертвечиной, когда они протянули к нему уродливые лапы, полные «Чудовищных батончиков», чтобы насильно накормить Фишера волшебными конфетами и окончательно превратить в одного из них.

Мальчик хотел было взмыть в воздух, чтобы удрать, но вампир-вегетарианец успел поймать его за ногу и потащил вниз.

– Ссстановисссь одддднимммм иззз нассс, – прошипел вампир, хватая Фишера за горло и вынуждая разжать челюсти. Невидимый вор был уже тут как тут, он один за другим стал запихивать «Чудовищные батончики» Фишеру в рот.

– Ееешшшь! – приказал он искаженным голосом Чемпа.

Болотная тварь, подвывая от возбуждения, скакала вокруг, словно сумасшедшая гигантская жаба.

Мальчик попытался выплюнуть конфеты, но чудовища в ответ натолкали ему в рот ещё больше. Он снова рванулся вверх, но вампир сильнее сжал свою призрачную руку, а болотная тварь покрыла их обоих слизью. И хотя Фишер был в призрачной форме, зелёная пакость обожгла кожу как спирт, вылитый на свежую рану.

«От них не убежишь, – обречённо подумал он. – Мне конец».

И тут по кладбищу разнёсся ужасный звук, раздирающий барабанные перепонки. Как будто совсем рядом включили полицейскую сирену.

Только это была не полиция.

Это была…

«Эва! – догадался Фишер. – Наверное, она съела батончики и залетела на метле на башню мэрии, чтобы включить сирену!»

Ошарашенные сиреной, чудовища выпустили свою жертву, беспомощно зажимая лапами уши. Им стало так плохо, что они попадали на землю.

Фишер выплюнул «Чудовищные батончики» и улыбнулся при мысли о том, что Эва сейчас спасла не только его, но и, скорее всего, весь их город.

– Простите, ребята, – обратился Фишер к чудовищам. – Но мне пора лететь!

Он снова взмыл в воздух, словно настоящий призрак. Чудовища катались по земле, пытаясь спастись от воя сирены. Мальчик беспрепятственно проплыл над воротами кладбища и направился обратно в город. Он оглянулся через плечо и увидел, как двое монстров и пара ног в синей краске кое-как ковыляют с кладбища. Значит, чудовища всё-таки сумели противостоять шуму!

«Надо спешить, – подумал он. – Пока кто-то не додумался выключить сирену».

Воздушные потоки несли Фишера, словно в каком-то странном волшебном сне. С высоты облаков россыпь городских домов выглядела как выставка кукольных домиков на витрине.

Внезапно штормовая сирена замолкла, в точности как он и опасался. Видимо, вмешался кто-то из сотрудников мэрии. Оставалось надеяться, что отважный поступок Эвы даст ему достаточно времени на выполнение плана.

Долетев до конца Кленовой улицы, Фишер увидел, что в окне его комнаты на втором этаже горит свечка. Он опустился к дому и просочился через стену.

Мама сидела на краю его кровати, спрятав лицо в ладонях, и плакала. Он никогда не видел её в таком отчаянии. В углу торчала башня из картонных коробок, уже заполненных вещами Фишера. Перед нею стояла фотография её семьи в нарядах на Хэллоуин – та самая, которую Фишер оставил на чердаке.

«Наверное, мама поднялась на чердак, чтобы найти меня, – и наткнулась на неё», – подумал он.

Стоило ему опуститься на кровать возле мамы, как комнату наполнил могильный холод.

Она подняла голову, как будто почувствовала его присутствие.

В тот же миг свеча на ночном столике погасла. Фишер слышал в темноте, как дышит мама. Через мгновение свеча загорелась снова сама по себе – но на этот раз пурпурным пламенем. По комнате заходили жуткие тени.

Мальчик сунул руку в карман и достал измятый листок бумаги, который дал ему призрак дедушки. Для мамы всё выглядело так, будто листок возник из воздуха и поплыл к ней.

Её глаза широко распахнулись от удивления и ужаса: листок опустился прямо перед фотографией.

Она осторожно развернула его и всмотрелась в белую бумагу.

Лунный свет лился в комнату через окно и падал на записку, которую дед Фишера написал святящимся пальцем. К полному недоумению мамы, на бумаге проступили призрачные строчки:

Она долго смотрела на послание, не веря своим глазам. Конечно, Холли узнала почерк отца даже спустя тридцать лет. Ей стало трудно дышать. Обливаясь слезами, мама Фишера прижала листок к груди, как давно утраченное и вновь найденное сокровище.

Мальчик глянул в окно: небо начинало светлеть. Уже совсем скоро солнце покажется из-за горизонта…

И тут Фишер услышал, как грохнула внизу парадная дверь.

Кто и как сумел её отпереть?!

По лестнице застучали тяжёлые шаги.

«Чудовища! – подумал мальчик. – Они в доме!»

Чудовища с шумом поднялись по лестнице и застучали в дверь спальни Фишера.

– Мама, беги! Спасайся, скорей! – закричал он, но мама не могла его услышать.

Он распахнул окно, чтобы показать ей путь к спасению, но Холли не двинулась с места. Она сидела как в трансе, с закрытыми глазами. Судя по всему, она просто не замечала надвигающейся опасности.

Бум! Бум! Бум!

Чем сильнее чудовища лупили по двери, тем больше скрипели доски.

Фишер понимал, что они сейчас вломятся внутрь.

Он встал между мамой и дверью, хотя понимал, что от него будет мало проку в призрачной форме.

И тут у мамы засветилась грудь – словно солнце на рассвете. От сердца по сосудам понёсся целый калейдоскоп разноцветных лучей, пронизавших всё её тело. Теперь она выглядела как существо из иного мира.

А потом волшебный свет ударил наружу из её глаз и кончиков пальцев, разлетаясь во все стороны.

Это колдовское сияние легко преодолело дверь в спальню и проникло в сердца бесновавшихся там чудовищ. Оно попало и в сердце Фишера, наполнив его восторгом и теплом. И, наконец, сияние вышло за пределы комнаты и устремилось по всему городу, проникая во все его уголки.

«Чудовищное чудо! – подумал Фишер. – Это же чудовищное чудо!»

И его бледное прозрачное тело снова обрело плоть и кровь.

Внезапно…

Он почувствовал руки и ноги.

В нос ударил душный запах горелой тыквы.

Он приложил руку к груди и ощутил биение сердца.

Он ожил!

Мама открыла глаза и улыбнулась, увидев его.

– Ох, Фишер! – воскликнула она. – Как же я рада, что ты цел!

Она крепко обняла сына, и он обнял её в ответ. Она была такой тёплой и ласковой!

– Мама, мне так жаль! Из-за твоей семьи. Я… я ведь не знал, – пробормотал он.

– Всё хорошо, – сказала Холли. – Теперь всё хорошо. Прости, что не прислушивалась к тебе, сынок.

Так они и стояли обнявшись, и Фишер чувствовал, как мамины тёплые слёзы капают ему на лоб.

И тут кто-то громко постучал в дверь.

«Чудовища всё ещё там!» – мальчик застыл от испуга.

Он услышал знакомый голос…

– Фишер! Ты тут?

Это был Чемп! Настоящий Чемп!

Фишер кинулся к двери и распахнул её. Перед ним стояла вся Шайка в своих самодельных костюмах, и выглядели они точно так, как днём раньше.

– Ребята! – закричал Фишер, обнимая их.

– Где это мы? – спросил Пец, смущённо стянув с себя маску болотной твари и озираясь в незнакомом доме.

– Долго объяснять, – улыбнулся Фишер. – Но вы у меня в гостях.

– А я могу сказать, что ужжжасно голоден, – заявил Чемп, высунув голову из ворота своего смокинга.

– Опять? – удивился Фишер. – Ты же только что слопал все сладости в городе!

– Как это? – опешил Чемп.

– Хммм. Я бы тоже не отказался от конфетки, – сказал Бельчонок. – Я как будто сто лет просидел на маминой веганской диете.

– А я как будто пробежал сто миль, – добавил Пец. – Можно мне попить?

Как Фишер ни всматривался, он так и не заметил, чтобы они шутили.

– Парни, вы правда ничего не помните?

Чемп, Пец и Бельчонок переглянулись и дружно покачали головами.

– Последнее, что я помню, как мы пришли к ведьминому дому и нашли котелок с батончиками. А потом сплошная тьма, – признался Бельчонок.

– Ага, и я почему-то весь липкий, – добавил Чемп.

Фишер понимающе ухмыльнулся.

– Парни, это моя мама! Мама, это те ребята, про которых я тебе говорил.

Друзья помахали маме Фишера, и мама махнула в ответ, всё ещё не до конца придя в себя после случившегося.

– Слушайте, – Пец глубокомысленно поскрёб подбородок, – ещё я помню, как Эва Хайуотер мухлевала у дома миссис Сандерсон, и…

– Эва! – воскликнул Фишер.

Он пулей пронёсся мимо мамы, которая снова присела на его кровать, чтобы ещё раз перечитать призрачное послание. Мальчик схватил телескоп и направил на город.

– Этого не может быть, – вырвалось у него, когда остальные члены Шайки столпились вокруг.

Город выглядел невероятно чистым и ухоженным, как будто творившийся накануне хаос был лишь сном. И городская площадь казалась нетронутой. И здание школы. И продуктовый рынок. И даже парковка у кинотеатра!

На миг Фишер засомневался: а вдруг действительно ничего необычного не произошло? И в его рассказ никто не поверит?

Но тут он увидел Эву.

Девочка шла вдоль дороги, держа в руках метлу. Она выглядела растерянной, как будто тоже не могла до конца поверить в то, что произошло. Фишер улыбнулся: как хорошо, что с нею всё в порядке!

Он повернул телескоп так, чтобы направить его на другой конец города – туда, где Дубравная улица, обогнув кладбище, упиралась в лес.

Заброшенный дом напомнил ему спящего зверя, хранящего свои тайны.

Но тут солнце выглянуло из-за горизонта и золотые лучи поцеловали тёмное крыльцо. Прямо на глазах Фишера зловещий чугунный котелок с «Чудовищными батончиками» побледнел и развеялся в воздухе словно дым, без следа.

Мальчик почувствовал, как кто-то тронул его за плечо.

– Волшебство на Хэллоуин, – шепнула ему на ухо мама.

На следующий день шайка Хэллоуин устроила в домике на дереве особое собрание. Фишер, Чемп, Бельчонок и Пец расселись вокруг трёхногого столика. Они ели пиццу и читали городскую газету.

Заголовок гласил:

Статью с описанием невероятных событий ночи на Хэллоуин иллюстрировало множество фотографий. Здесь были и болотная тварь на крыше водонапорной башни, и силуэт вампира-вегетарианца на экране кинотеатра, и даже танец невидимого вора в чужом цилиндре и мантии в школьном зале.

– Невероятно, как это мы умудрились натворить столько всего – и за одну-единственную ночь! – высказался Пец, рассматривая очередное фото, на котором он лакал воду из пожарного гидранта.

– Да уж, и слава богу, что никто нас при этом не узнал, – добавил Бельчонок, глядя на себя, поедающего тыкву на Тыквенной ферме Старины Джо. – Родители меня не простят, если узнают, что это мы испортили весь праздник!

– Ты нас спас, Фиш. Ты спас весь город, – задумчиво произнёс Чемп. – Спасибо, друг!

– А я теперь рад, что мама отказалась от переезда. Она устроилась на полную ставку в нашей школе, – улыбнулся Фишер.

– Вот это круто! – просиял Чемп. – Будем все вместе заседать в домике на дереве каждую пятницу до конца года!

Фишер обратил внимание на то, как глубоко задумался Пец.

– Пец, ты в порядке?

Парень кивнул.

– Я просто подумал: у каждого из нас внутри сидит чудовище, с которым приходится бороться, верно? И иногда бывает так, что нам не справиться с ним без дружеской помощи, – сказал он.

– Ты на что намекаешь? – с подозрением осведомился Чемп, не доверявший тем, кто говорит как взрослый.

– Ну, хотя я и не запомнил всего, я всё ещё чувствую, что изменился после этой ночи. Я проснулся утром и понял, что больше не боюсь воды. Я даже пообещал папе, что попробую ходить на тренировки в бассейн.

– Думаю, я понял, что ты имеешь в виду, – кивнул Чемп. – Сам не знаю, кто меня тянул за язык, но сегодня я ляпнул своим, что пойду с ними в пеший поход в следующую субботу. И они, типа, обрадовались – по-настоящему. Как будто до этого меня не замечали – ну, по крайней мере иногда.

Все обернулись на Бельчонка в ожидании, что у него тоже есть чем поделиться.

– Я… Бельчонок задумался в поисках чего-то важного. – Я вчера съел гамбургер. А сегодня утром ушёл, не заправив постель.

Все смотрели на него, не веря своим ушам. Наконец Чемп рассмеялся и потрепал друга по плечу.

– Смотри совсем не одичай! – поддразнил он. – Если так дальше пойдёт, ты будешь лопать бифштексы с кровью и бутерброды с колбасой и забудешь о том, чтобы заправлять рубашку в брюки!

Из домика на дереве, залитого солнечным светом, раздался дружный хохот, разнёсшийся над кладбищем.

Наконец члены шайки Хэллоуин переглянулись и посмотрели на Фишера.

– Ты готов принести клятву? – спросил Пец.

У мальчика широко распахнулись глаза. Ведь он так ждал этой минуты! Он даже не верил, что она наступит.

– Я готов, – ответил он. – Но с одним условием.

– Каким? – спросил Пец.

– Я готов вступить в Шайку, только если вместе со мной вступит Эва, – твёрдо ответил он.

Повисло долгое молчание.

– Эва? – Бельчонок явно не поверил своим ушам. – То есть Эва Хайуотер?

Фишер кивнул.

– Если бы не она, мы все запросто могли бы вчера погибнуть.

– Ты правда говоришь о заводиле у Тыквоголовых? – уточнил Чемп.

– Да, о ней. Только она больше не Тыквоголовая. Её место среди нас.

Чемп, Бельчонок и Пец растерянно переглянулись. Они понимали, как многим обязаны Фишеру, и раз уж ему так приспичило привести Эву в их клуб, что ж…

– Ладно, мы её примем, – сказал Пец, и остальные неохотно пробурчали что-то одобрительное. – Но тогда она будет вместе с нами участвовать в играх на Хэллоуин в следующем году!

– Обещаю, вы, ребята, об этом не пожалеете! – радостно заверил Фишер.

– Уже пожалели, – сухо сообщил Бельчонок, но тут же весело подмигнул.

По их сигналу Фишер поднял правую руку, а левую положил на журнал Шайки, чтобы принести тайную клятву, которую приносили все новички до него. Она была такой секретной, что ему было велено никогда не повторять её ни единой живой душе и не пытаться записать на бумаге.

Затем Пец, Бельчонок и Чемп научили его тайному рукопожатию…

И старинному паролю…

И они даже подняли его руку, как у боксера на ринге, и продекламировали:

– Фишер – Король Хэллоуина!

Так Фишер стал полноправным членом шайки Хэллоуин.

Только тут Фишер обратил внимание на поблёкшие фотографии бывших членов Шайки, висевшие на западной стене домика. Он улыбнулся, когда увидел на одной из них свою маму рядом с другими детьми, сидевшими в этом самом домике на дереве тридцать лет назад. Под фотографией стояла подпись:

Фишер посмотрел на Чемпа, Пеца и Бельчонка. И ему пришло в голову, что однажды он сможет сказать то же и об этих ребятах.

И тут в люк постучали. Мальчишки переглянулись, захваченные врасплох.

Фишер открыл люк: там была Эва.

– Привет, ребята! – сказала она. – И спасибо за приглашение, Фишер!

У Чемпа буквально отвисла челюсть, и все трое уставились на мальчика в ожидании объяснений.

– Ты пригласил её, не дождавшись нашего согласия?

– Я не сомневался, что вы примете верное решение, – подмигнул им Фишер.

Чемп лишь вздохнул, и друзья, не откладывая в долгий ящик, приняли у Эвы клятву.

Затем Чемп положил руку на эмблему Шайки, вырезанную на трёхногом столике.

Бельчонок решительно накрыл его руку своей.

Пец положил руку поверх руки Бельчонка.

Фишер – на руку Пеца.

А Эва – на руку Фишера.

И тогда они торжественно произнесли тайный девиз:

– Однажды в Шайке – в Шайке навсегда! До самой смерти и после неё!

Ярд – традиционная мера длины в англоязычных странах, 1 ярд = 0,91 м. (Здесь и далее – примечания переводчика и редактора.)

Ядовитая змея из семейства гадюк, обитает на юго-востоке США.

Хоум-ран, тачдаун, проброс – бейсбольные термины.

Здесь – синоним истины. Святой Грааль – легендарная реликвия, чаша, из которой, по преданию, пил Христос. Искать Грааль было принято у средневековых рыцарей.

Фронтон – часть здания между фасадом и крышей. Обычно бывает треугольным или полукруглым.

Прочитать эту историю можно в романе Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей».

Игра слов: stake (англ.) – кол и steak (англ.) – стейк звучат одинаково.

Криптониˊт – вымышленное кристаллическое радиоактивное вещество, фигурирующее во вселенной DC Comics. Криптонит знаменит благодаря тому, что является единственной немагической слабостью Супермена и других криптонцев и оказывает на них разрушительное воздействие.

Корн-дог – американской блюдо. Сосиска, покрытая толстым слоем кукурузной муки и обжаренная в масле.