Здесь тепло и солнечно. Здесь строят город. А ещё интригуют, враждуют, ненавидят, но надеются на лучшее. Это Алтарное. И когда-нибудь это будет великий город, способный вершить историю. А пока сюда отовсюду стекаются люди: чтобы любить, чтобы дружить, чтобы прозябать в нищете из-за собственной лени… Но даже последние нужны! Всем нужен антипример! Здесь нужны врачи и рабочие, плотники и металлурги, геологи и биологи, физики и химики… А если ты бестия, не принадлежащая Верной Стае, или милый вооружённый азиат, то ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ОТСЮДА! Вот таких тут не надо!
Десять человек абсолютно бесшумно скользили вдоль подлеска. Их антрацитово-чёрная кожа блестела от пота, но они не казались слишком уж уставшими. Девять мужчин и одна женщина. Их гнал вперёд азарт охоты и предвкушение победы.
Раненый зверь, огромный, как пережравший слон, шёл вдоль леса. Его длинная шея плавно покачивалась в такт шагам. Одна нога, запачканная коричневой кровью, едва работала. Люди-охотники умудрились её серьёзно повредить.
К слабости из-за кровопотери примешивалась усталость. А ещё маленький мозг зверя страдал от такого чувства, как удивление — хотя, конечно же, это чувство сильно отличалось от того удивления, которое испытывают люди.
Раньше зверь никогда не боялся маленьких двуногих зверей. Правда, в этот раз ему сильно досталось…
Раненый зверь отстал от стада. И теперь пытался нагнать сородичей. А десять охотников, вооружённых копьями, луками и топорами, его преследовали. Когда группа поравнялась со зверем, женщина и четверо мужчин замедлились, а остальные — кинулись дальше.
Им не нужны были рации, чтобы координировать действия. За последние дни они привыкли охотиться вместе. И этот зверь должен был стать их самой большой добычей.
Группа будет довольна и сыта. И это самое главное. А ещё за такую большую добычу можно получить много баллов. Чтобы купить новое оружие и обновить жилище.
Охотникам нравился этот мир. Он напоминал ту Африку, про которую рассказывали старики. Дикую, необузданную, местами опасную… Но готовую прокормить и возвысить своих детей!
Пятеро мужчин, сильно обогнав зверя, свернули в сторону и выскочили из леса. Теперь они неслись наперерез, заставив его в нерешительности остановиться. В голове большого зверя замелькали картинки давешнего ранения. Неприятно, больно, обидно…
И вот он снова видел маленьких зверей. И снова природа требовала просто растоптать их, как надоедливых букашек, если они встанут у него на пути.
А вот память подсказывала, что в прошлый раз это плохо закончилось… И пока маленький мозг пытался сделать выбор, за спиной у большого зверя выскочила из леса вторая группа.
Быстро — так быстро, насколько позволяли длинные ноги охотников — они окружали добычу. Это был ещё не конец, нет… Зверь всё ещё был жив — а значит, опасен. Да, он ослабел… Да, был растерян и испуган… Но его размеры внушали уважение!..
Охотники действовали осторожно. Один из мужчин вскинул длинный, как у английских лучников, лук, наложил стрелу, резко натянул тетиву, прицелился — и выстрелил. Стрела мелькнула в воздухе, впившись в бровь животного и едва не попав в глаз.
Большой зверь заревел! Ему снова было больно и обидно. Зато обида и боль, как вода, смыли всю его нерешительность. Не сумев определить, кто запустил в него колючую палку, он кинулся к тем букашкам, кто был ближе всего.
Они бросились врассыпную, уворачиваясь от огромных ног зверя. Охотники были быстрыми и ловкими. А огромный зверь — слишком неповоротливым.
Яростно ревя, он пролетел мимо людей. А потом начал останавливаться.
И в этот момент девушка-охотница, натянув лук, спустила тетиву.
На этот раз стрела попала ниже глаза. Впрочем, зверю всё равно было больно, и он снова обиженно взревел.
Он был в ярости! Большой зверь метался по равнине, пытаясь затоптать обидчиков. А эти подлые букашки опять уворачивались и делали ему больно. Один из них даже выбросил перед зверем какое-то сооружение, состоящее из заострённых палок. Большая их часть треснула, когда на него наступили тяжёлые ноги, но две штуки всё-таки пробили толстую шкуру…
Большого зверя теперь плохо слушались уже две ноги. А ведь он ещё не дотянулся ни до одного обидчика!..
К его пущему огорчению, охотники на этом не успокоились. Они продолжали методично стрелять, пока умение и везение не сошлись воедино на одной из стрел. Та попала в глаз большому зверю. И почти по оперение погрузилась в его голову.
В последний момент он вскинулся, поднялся на задние ноги — и умер. Стрела добралась до мозга, прекратив бессмысленные мучения. Огромная туша ещё секунду балансировала в воздухе… А потом задние ноги подогнулись, и бездыханное тело упало, завалившись на бок.
Счастливые охотники кинулись к добыче…
Два десятка воинов, сидящих в траве, наблюдали за тем, как чернокожие охотятся. Их командир ждал и учился. Нет ничего зазорного в том, чтобы учиться у гайдзинов. Даже у таких чёрных и, на его взгляд, неприятных.
Нападать командир не спешил… Сейчас охотники были готовы ко всему. Бросились бы врассыпную — или, ещё хуже, стали бы отстреливаться. Надо было ждать, чем закончится охота…
В глубине души командир восхищался смелостью охотников. Ни он сам, ни его воины не решились бы атаковать огромного зверя, имея на руках лишь копья и луки. И даже мощный арбалет, купленный командиром на Алтаре, не пробил бы толстую шкуру этого исполина.
А чёрные охотники, показывая чудеса ловкости и меткости, никак не сдавались. Не прошло и часа, как они всё-таки добились успеха. Одна из стрел попала зверю в глаз и добралась до мозга.
Тот тяжело завалился на бок, а чернокожие победители бросились к добыче. Командир прячущегося отряда сделал знак воинам. Надо приготовиться… Сам он начал осторожно разминать руги и ноги, слегка занемевшие без движения.
И только когда чувствительность вернулась в полной мере, командир позволил себе сделать осторожный шаг вперёд… Он не поднимался: двигался гусиным шагом, время от времени опираясь о землю пальцами.
Командир очень внимательно осматривал каждый камушек, каждую травинку перед собой. Куда поставить ногу, куда опереться рукой… Ничто не должно было выдать чернокожим его движение… Всё-таки они не были дураками, хоть и дикари. А значит, наверняка наблюдали за окрестностями.
Японцы зашевелились. Значит, собираются вырезать чернокожих охотников. И сейчас всё их внимание сосредоточено на цели, а не на том, что происходит за спиной…
Батый зло усмехнулся в предвкушении мести. Он и пятеро его друзей уже который день шли по следу японского отряда. После того, как эти захватчики вырезали его группу, Батый места себе не находил: плохо спал и не хотел есть.
На привалах он заставлял себя пожевать вяленое мясо, делал несколько глотков воды — и снова спешил в погоню. Рождённый в степях Монголии, Батый не зря носил своё имя. Он был крепок телом и духом, вынослив и быстр. А ещё лук был для него отнюдь не экзотическим оружием из прошлого…
Зачем тратить на волков дорогие патроны, если есть стрелы? На выпас скота Батый всегда брал с собой ружьё и лук. Он хорошо умел им пользоваться. Гораздо лучше негров-охотников. И теперь он мечтал отомстить: за убитых друзей, за испорченную капсулу и разрушенные мечты…
Японские воины сумели подобраться незамеченными. Причём, довольно близко. В красно-жёлтой траве их отлично скрывали традиционные соломенные шляпы. Но рано или поздно удача должна была отвернуться от них…
И отвернулась.
Чернокожая женщина, не участвовавшая в разделке гигантской туши, заметила движение. Она не сразу поняла, что видит — да и тогда не догадалась поднять тревогу. Лишь что-то сказала одному из мужчин, указывая на шевельнувшуюся траву.
Командир японцев оскалился: вот ведь нехорошая женщина… И тут же сделал знак рукой, чтобы его воины приготовились.
А потом встал в полный рост, вскидывая арбалет. Чтобы прицелиться и спустить тетиву, ему понадобилась всего секунда. Он целился в остроглазую женщину, которая сломала его отличный план.
Его воины, натянув короткие луки, засыпали охотников тучей стрел. Вот только эти гайдзины успели спрятаться… Причём за тушей того самого зверя, который стал их добычей.
А девушка не успела.
Сложившись пополам, она, как срезанная трава, упала на землю. А потом завыла от боли: громко и надрывно. Её руки то касались болта, торчащего из живота, то отдёргивались назад, когда болт причинял особо сильную боль. Она понимала: болт надо вытащить. И даже попыталась это сделать… Но болт засел глубоко во внутренностях, никак не желая выходить.
А японцы уже вовсю осыпали стрелами гигантскую тушу. Чёрные охотники отвечали им тем же: луков у них было меньше, зато стреляли они быстрее и точнее.
И далеко не сразу японцы осознали кое-что неприятное. Их обстреливают не только спереди, но и сзади!
Это Батый и его соратники включились в драку. Они не считали африканцев союзниками, но спешили, пользуясь моментом, потрепать японцев. Правда, у монголов не было прикрытия. Поэтому они старались сбить прицел, постоянно меняя позицию.
Первая же стрела Батыя поразила одного из врагов. Вторая и третья — ушли в молоко. А вот четвёртая слегка зацепила командира отряда…
Тот злобно вскрикнул. А потом сделал знак нескольким воинам, которые кинулись в сторону монголов, поднимая копья.
Чернокожие охотники заметили, что кто-то отвлёк их врагов. Выскочив из-за огромной туши, они бросились бежать к лесу, оставив раненую девушку на произвол судьбы. Они очень боялись… И боялись не напрасно! Ещё недавно группа арабов, пришедшая менять товары, рассказала им: в округе появились опасные враги. Японцы.
А значит, лучше оставить и добычу, и раненую. И вовремя предупредить остальных, что пора уносить ноги. О том, что нельзя вечно бегать, чернокожие охотники не думали. Как не думали и о том, что японцы их так просто не отпустят…
Вслед за беглецами взметнулась туча стрел. Сразу четверо чернокожих повалились в траву, крича, корчась и силясь дотянуться до стрел в спине. Трое охотников не выдержали: развернулись и бросились обратно, к своим. А двоих, которые ещё бежали прочь, накрыло следующим залпом.
Зато Батый воспользовался ситуацией на полную катушку… Сначала чуть отошёл, давая своим друзьям схватиться с японцами, а потом принялся стрелять так, как ещё никогда в жизни не стрелял. Да и не собирался… Где-то в глубине души Батый прекрасно знал: он не выживет. Слишком уж велико было преимущество японцев…
Он просто хотел отомстить. И убить как можно больше врагов. Его будущее без капсулы выглядело грустным и печальным. Не было смысла и дальше пытаться жить. Одинокий, бездомный и лишённый надежд… Такой человек не может выжить в этом диком мире.
Батый стрелял так, как стреляют в последний раз. И каждый его выстрел нёс смерть и боль. Его друзья пали, забрав с собой пятерых японцев. И вот уже трое врагов подступили к Батыю. Бросив лук, он выхватил топор и кинулся на них.
Отбил копьё. Рубанул по плечу одного японца. Увернулся от выпада второго. И резанул по ноге третьего.
Батый страшно ревел, решив дорого продать свою жизнь. Поэтому и не услышал свиста стрел. Оставшиеся японцы разобрались с охотниками, а теперь вернулись к монголам.
Одна из стрел ударила Батыя в бок, и он упал на землю, крича от боли.
А вожаку бурых бестий было очень интересно, что происходит. Поэтому он осторожно подкрадывался к месту ожесточённого боя. Правда, ему было наплевать, кто победит. И почему одни двуногие — чёрные, другие — злые, а третьи — вообще глупые, раз напали в меньшинстве.
За его спиной было пять десятков особей, вернувшихся от реки. И три четверти из них были голодным молодняком. Вожак не знал концепции мести, зато отлично понимал законы природы. Здесь тот, кто сам не жрёт — будет кем-нибудь сожран.
А на этом пятачке, рядом с родным лесом, скопилось слишком много мяса… Нельзя, чтобы оно оставалось ничейным. Рано или поздно заявятся крупные хищники или падальщики. И тогда, считай, всё… Ничего ни ему, ни молодняку не достанется.
Поэтому вожак внимательно следил за развернувшейся трагедией. И, подавая пример стае, почти бесшумно полз вперёд сквозь траву. В последний момент он не выдержал: добыча оказалась слишком близко. Его туша взмыла в воздух и обрушилась на японца, который как раз собирался добить Батыя. Клыки рванули горло, и тёплая кровь хлынула в пасть зверя.
Как по сигналу, стая, ползшая на пузе к месту схватки, вскочила на лапы и рванула вперёд. Дружный вой десятков глоток разнёсся над окрестностями. Японский командир в ужасе смотрел, как его людей на клочки рвут дикие звери.
Он почти не растерялся. Он уже открыл рот, чтобы отдать приказ построиться… Но в этот момент стрела с каменным наконечником, свистнув в воздухе, пробила ему горло. Обернувшись и оседая на землю, командир японцев увидел лицо чернокожей девушки. Оно было перекошено болью и яростью.
Чёрная охотница сумела из последних сил подняться на ноги. И, преодолевая боль, натянула лук. Её стрела попала именно туда, куда она целилась. А дальше… Ей было уже всё равно. Она погрузилась в спасительное забытьё, смывшее боль. И выйти из него ей было не суждено. Одна из бестий, добравшись до девушки, перегрызла той горло.
Бестии могли праздновать победу…
Но не успели. С рёвом и грохотом деревья на краю леса расступились, выпуская на равнину толстозадого ящера, который примчался на шум и запах крови. Здесь правил он. И пусть его не интересовали люди и бестии, но вот большая туша ему была любопытна!..
От неё изумительно пахло свежим мясом и кровью. И толстозадый не смог устоять! Рванул к еде по прямой, протоптавшись и по чёрным охотникам, и по нескольким бестиям, не успевшим убраться с пути. А остальные лесные хищники рванули прочь, так и не полакомившись вкусным мясом.
И только один из бурых замедлился. Ему очень хотелось есть…
Ему не перепало добычи у реки. Ему не довелось перекусить по пути. Его живот давно лип к позвоночнику. У него и раньше не хватало сил соревноваться с более крупными сородичами. А теперь, когда он был очень голоден — и подавно.
Зато он видел красивые сны и слышал невнятный зов. Тот манил его к двуногим, обещал еду и тепло… А ещё обещал то, что никак не удавалось назвать, но было приятным. Тёплым, как шерсть матери. И нежным, как её язык, которым она вылизывала ему бок.
И вот же они, двуногие — вроде бы совсем рядом…
Жаль, все они умерли… Значит, нет шансов к кому-нибудь прибиться.
Тихий стон остановил бурого, заставив его внимательно прислушаться. Сначала раздавалось только довольное рычание толстозадого ящера. Но вот — опять повторился стон!..
Бурый потрусил к источнику звука. И с удивлением уставился на ещё живого двуногого, истекающего кровью. Застрявшая в боку стрела явно причиняла ему боль. Немного подумав, бурый подошёл, осторожно подцепил стрелу зубами — и потянул.
Двуногий застонал громче, жалобнее… Попытался пошевелиться… Затрещало древко, и бурый, понимая, что злую деревяшку надо выдернуть из тела, упёрся в двуногого лапами. А потом резко дёрнул.
Стрела вышла. И, на счастье Батыя, вышла целиком, вместе с наконечником. Он открыл глаза, приходя в сознание от резкой боли… И замер.
Над ним, вывалив язык и встопорщив шерсть, склонился лесной хищник.
Батый и рад был бы изобразить из себя труп, но уже поздно…
— Между прочим, он вытащил из тебя стрелу. Кажется, он не собирается тебя есть! — ворчливо заметил СИПИН. — Кстати, на твой счёт, если выживешь, поступят три тысячи баллов. За приручение.
— Если выживу… А-а-а… Но я не… — Батый застонал и схватился за бок, а потом уставился на Очира, одного из своих друзей, лежавших рядом. — Очир… У тебя же была «лечилка»!
Он попытался ползти. Получалось из рук вон плохо. И тогда бурый тяжело вздохнул. Совсем как человек. А затем добрался до мёртвого двуногого, подцепил зубами за одежду — и принялся пятиться, упираясь всеми четырьмя лапами.
За несколько секунд он умудрился подтащить труп Очира к раненому.
— Не знаю, почему… Но спасибо… — Батый выдохнул это ему в морду, одновременно забираясь к мёртвому приятелю в карман.
Уже ни на что не надеясь, он вытащил слабеющими пальцами капсулу из инъектора. Да, Батый хотел умереть. Даже был готов к смерти. Но молодое тело требовало хотя бы побарахтаться… И, теряя сознание, Батый сумел проглотить капсулу.
А бурый, осознав, что двуногий снова вырубился, опять тяжело вздохнул. Подойдя к Батыю, он ухватил его за майку и потянул прочь от места, где всё было залито кровью…
Бурый понимал: мало найти себе двуногого — надо его ещё спасти. От своих же сородичей и других хищников. В том числе, таких же двуногих — но злых, совсем злых.
И сделать это можно было у реки. Там, где на большой горе жило много не таких злых, но всё же опасных двуногих. Тех самых, под боком у которых возрождалась Верная Стая.
Дул лёгкий ветерок, овевая навес и шелестя зелёными листьями настила. По голубому небу плыли воздушные, как зефирки, облака. А Кукушкин толкал речь:
— Чтоб вас всех, идиотов, драли по самые гланды! Неужели нельзя наладить работу? У вас мозгов не хватает? Порох в пороховницах закончился? Так у меня много! Набью и подпалю, если так и будете без огонька работать!..
— Да ну как работать-то, Иваныч? — не выдержала Марина. — У нас по внешнему городу бестии, как у себя дома, шляются.
— Бестии уйдут! — сурово заявил мэр.
— А их дерьмо останется… — вздохнул Ольша.
— Вот ты его и уберёшь! — строго буркнул Кукушкин. — Сам, лично!
— А чего сразу я-то? — возмутился Ольша.
— А чего сразу он-то? — ничуть не меньше возмутился Саша, на котором мёртвым грузом повисло сельское хозяйство.
— А дерьмо-то вам зачем понадобилось? — не понял Витя.
— А удобрения? — Саша развёл руками. — Тут почва такая, что без дерьма ничего нормально не растёт!
— Ты бы раньше сказал… Мы бы такую гору за это время навалили, что ты до следующей весны разгребал бы!.. — хохотнул Борода.
— Шуточки в совете!.. — Кукушкин уже битый час пытался настроить всех на рабочий лад.
Но как⁈ Жара сегодня как раз отпустила. И пекло, ознаменовавшее начало лета, сменилось столь благословенной прохладой, что ни обычным бездельникам, ни работящим трудягам, ни даже главам групп не хотелось работать.
И мне не хотелось. Я, может, вообще с трудом заставил себя ползти на совет по верёвке…
Ещё и над скулящими от голода серыми засранцами, которые превратили окрестности моей группы в общественный туалет…
У нас ещё стена не была достроена, а пометил её уже каждый серый проходимец!.. Русый, бедняга, задолбался с другой стороны лапу поднимать…
Впрочем, сказать по правде, запахи испражнений допекали не так сильно, как запахи гниения, уже который день царившие над равниной. И хотя бестии старательно подъедали даже падаль, но сожрать всё и сразу физически не могли. А вот мой свежий непокусанный зад, висящий на верёвке, определённо, вызывал у них аппетит…
Зато как же приятно было теперь сидеть под навесом, на вершине скалы! И слушать, как Иваныч всех матом кроет, а рядом рабочие пытаются продолбить и выровнять основание для будущей крепостной стены.
— Бестий, кстати, стало значительно меньше! — напомнил Витя. — С прошлого вечера снялось и ушло на юг ещё десять стай. Такими темпами скоро ни одной не останется.
— Вот! Слышали! Не будет скоро бестий! — грозно подхватил эту мысль Иваныч.
— Это хорошо… — кивнул я.
И решил, что лучшего момента предупредить о своём скором отбытии не найду:
— Иваныч, как бестии уйдут, я смотаюсь на юг! Туда-сюда! Быстро обернусь!
Мэр с подозрением на меня уставился… Вскинул брови… Нахмурился… Снова вскинул брови… Стращал меня, наверно. Или пытался стращать. Но я был крепким орешком: ко мне без паяльника соваться смысла нет.
Поэтому я честно сохранил безмятежное выражение лица.
— Зачем это тебе на юг? И куда конкретно? — наконец, не выдержал Кукушкин.
— Надо! Сам не знаю пока! — уклончиво ответил я.
— Сам не знаешь, зачем? Или сам не знаешь, куда? — уточнил мэр.
— Сам не знаю, куда! — конкретизировал я.
Совет погрузился в глубокую задумчивость, пользуясь моментом затишья. И только Кукушкин оставался неколебим, как те каменные блоки, которые готовили для стены:
— А надо зачем?
— Надо! — многозначительно повторил я, очень надеясь, что до меня сейчас не доколебутся.
Доколебались…
— Это что, тайна? — спросила Маша. Не та, которая наша, а которая в совете.
— Вот ты конспирологию развёл! — это уже был Витя.
— Давай, рассказывай… Что ты на юге забыл? — потребовал Ольша.
— Да! — согласился со своим помощником мэр.
— Не могу! — ответил я.
И снова принял таинственно-невозмутимый вид.
— Ну и шут с тобой! Иди! — неожиданно разрешил Иваныч. — Но если ты там умрёшь или оружие потеряешь — домой не возвращайся!
Кто-то хихикнул, кто-то задумался… Я бы, может, воспринял слова Иваныча как шутку, но, к сожалению, шуткой это не было. Пока работала репликационная медицинская капсула, я к Алтарному накрепко привязан. Рождаюсь каждый раз здесь, как настоящий гражданин.
А капсула работала. И была снова забита под завязку мясом. Потому что в мясе сейчас недостатка не было. Хоть оно и подгнивало на солнышке, но капсула исправно выбирало самое подходящее, пряча запасы на «нового Вано» в недрах моего жилища.
И хоть Кострома и называла меня иногда ДерьмоВаней, но это она — так, любя. А ещё завидуя. Хотя ей до капсулы оставалось всего ничего. Всем оставалось всего ничего! Во всяком случае, тем, кто не гнушался утром пострелять, вместо травяного отвара и посиделок.
Хорошая утренняя пристрелка приносила каждому от трёх сотен до тысячи баллов. Если удавалось повторить этот процесс несколько раз за день — тогда баллы вообще лились рекой. А бестии дохли по множестве.
К сожалению, эта тактика была небезупречна. На место убитых приходили новые и новые голодные твари. Горы выплеснули из себя не стаи полуразумных хищников, а просто какое-то стадо саранчи. Пустырник рассказывал, что-то похожее было на юге, когда из пустыни нагрянули «рыжие черти». Ну, то есть, сородичи бестий, жившие по окраинам пустынного пояса.
Кстати, Пустырник даже встрепенулся, услышав мои новости. И неожиданно предложил:
— Так, может, я тоже на юг схожу?.. Раз туда Вано отправляется…
Ох, как мне его предложение не понравилось! Я эту наглую рожу люто не любил. Ладно ещё тот же Пресня — он дядька нормальный, пусть и порченый обществом рабовладельцев. Но гад Пустырник!..
— А тебе туда зачем? Тоже тайна? — возмутился Иваныч.
— Да у меня там заначка зарыта! — признался бывший подельник работорговцев. — Оружие, боезапас, золотишко…
Кукушкин уставился на Пустырника, а тот — обратно на мэра. Какое-то время они сидели, играя в гляделки, а потом Иваныч махнул рукой:
— Ну и ты проваливай! Пр-р-редатели! Вот уйдёте, а я заведу себе нового Пустырника и Вано! Будете потом плакать, но поздно будет!
— Не успеешь! — успокоил я мэра. — Я быстренько по делам сбегаю! И тут же вернусь. Ты даже не соскучишься!..
— Ну-ну… Скучать я ещё буду по всяким… — плюхнувшись на стул, буркнул мэр. — Так, ладно! Вернитесь обратно в рабочий режим! Соберитесь, возьмите себя в руки, ноги…. Нам надо решить, как будем действовать, когда бестии уйдут. Что в планах? И как нам избежать повторения этого нашествия⁈
Вообще-то вопрос был очень актуальный… Внезапность, с которой бестии нагрянули, сыграла с нами злую шутку. Среди людей случились немаленькие такие потери… Особенно обидно было за расчёт наблюдателей, следивший за восточным направлением, рядом с тропой гигантов. Ребята честно отбарабанили свою смену, прождали ещё день — а потом зачем-то ломанулись домой…
Бестии приняли их по выходу из Страшной Пущи. Обложили со всех сторон — и порвали на глазах у жителей города. Обидно было, да…
А ещё где-то там теперь лежал бинокль. И куча другого снаряжения. Хорошо ещё, если оно не пострадало.
Не повезло и трём рыбакам, решившим подняться по реке. Ребята сделали подобие байдарки, обтянутое подобием шкуры — после чего азартно погребли против течения…
Их встретили на мелководье у города. Бестии пожрали рыбаков, погрызли байдарку — и вообще повели себя негостеприимно.
Неудивительно, что гвалт после вопроса Иваныча поднялся неимоверный.
Я, как обычно отмалчивался, считая, что лезть в этот галдёж — выше моего достоинства. А главы групп вовсю выкрикивали предложения, одно глупее другого. И только одно предложение чем-то меня зацепило…
— А почему бы не сделать воздушный шар? — спросил глава маленькой группы, которого мы знали под прозвищем Полкан.
Полковником он не был. Но мордатым — был. Напоминал шарпея, хотя при его размахе плеч я бы поостерёгся говорить ему о сходстве.
— Кто сказал «воздушный шар»? — встрепенулся Иваныч.
— Я… — ответил Полкан.
— Из чего ты делать его собрался, умник? — прищурился мэр.
— Из кожи, — ответил тот и зачем-то указал на меня. — У Вано, вон, группа кожу делает…
— У нас кожа такая, что твой шар разве что вниз лететь сможет! — предупредил я.
— Ну можно же как-то рассчитать… — как-то сразу погрустнел Полкан.
— Вот ты и рассчитаешь! — решил Иваныч. — Вано, покажи ему, что у вас имеется! Если сможет сделать воздушный шар — молодец. Нет…
Под навесом повисло молчание, которое никто не хотел прерывать.
Пришлось Полкану самому задавать опасный вопрос.
— А если нет? — голос у него стал совсем грустный.
— На совет можешь больше не приходить! И пока шара нет — тоже не приходи! — мрачно объявил Кукушкин.
А затем обвёл всех взглядом, который не предвещал ничего хорошего не только Полкану:
— Давайте-ка сдерживать полёт своей фантазии, дорогие мои… Ответственнее надо подходить к решению городских проблем!..
Полкана было немного жаль. Нарвался он со своей дурацкой инициативой… Я не был уверен, что у нас достаточно кожи, и у этой кожи достаточное качество для воздухоплавания. Хотя слышал, что где-то эдак в девятнадцатом веке воздушные шары из кожи и делали…
А что, если получится?
— Так… Витя, что у нас с планом зачистки нижнего города? — спросил Иваныч, переключаясь на силовика.
— Составили! — бодро отрапортовал тот.
— И насколько этот план реальный? — уточнил мэр.
— Понятия не имею! — честно признался Витя.
— Так… Ты тоже можешь на совет не приходить! Пока не очистишь от бестий нижний город! — сообщил мэр и повернулся к Маше, которая не наша. — А что с заказом на верёвки для строительства?
— Так это… — растерялась Маша, потому что сроки ещё не вышли.
А потом до неё начало доходить, и она жалобно уточнила:
— Мне тоже не приходить на совет, пока не сделаем?
— Не приходи! — кивнул Кукушкин, переводя грозный взгляд на Бороду.
— Понял, понял! — кивнул тот.
А вслед за ним догадливость проявили и остальные главы групп. Мы, конечно же, сделали вид, что не поняли, что просто надоели Кукушкину хуже горькой редьки. А он сделал вид, что и вправду на всех нас, бесполезных идиотов, сердится.
Впрочем, это не помешало ему напоследок нараздавать заданий. А заодно толкнуть духоподъёмную речь:
— У нас отличные стартовые позиции! Все вы доказали на деле, что хоть чего-то, кроме дерьма в заднице, да ст
Ну и всё такое прочее… Иваныч вообще любит задвинуть что-нибудь пафосное и жизнеутверждающее. Кстати, на некоторых действительно работает. На меня — к сожалению, нет.
Выйдя из-под навеса, я неспеша двинулся вниз по склону. Торопиться было некуда и незачем. СИПИН, конечно, меня подгонял, требуя выполнить его просьбу как можно скорее…
Но выступать в поход всё равно было рановато. Бестии ещё рыскали по округе, и мне как-то совсем не улыбалось тратить на них патроны. Может, зверьё и начало мало-помалу отходить назад, к горам, но ради небольшой аппетитной группы наверняка задержится…
Не знаю, кого там так настойчиво требовал встретить СИПИН, и чем эти люди были важны, но лучше бы им набраться терпения. Ну и продержаться дополнительную пару-тройку дней. Риск потерять огнестрельное оружие был слишком велик.
— Вано! Подожди, Вано!.. — я обернулся и увидел нагоняющего меня Пустырника.
— Вот только тебя мне не хватало… — вздохнул я.
— Слушай! Подожди… — Пустырник сделал несколько глубоких вдохов. — Вано! Да не торопись ты!..
— Когда ты так говоришь, хочется перейти на бег! — откровенно признался я.
— Слушай, я знаю, ты меня недолюбливаешь! — Пустырник поднял руки ладонями вперёд. — Не спорю: у тебя есть некоторые причины на это…
— Некоторые⁈ — меня аж перекосило. — Пустырник, у меня нет ни одной причины тебя долюбливать! А вот причин не переваривать тебя — сотни и тысячи!
— Ну, слушай, у меня как бы тоже! — отозвался тот. — Но давай пока оставим тёрки в прошлом, а? Мне, правда, надо на юг! Это важно и для меня, и для Кукушкина, и для города!
— Оружие, припасы и золотишко? — уточнил я. — Больше похоже, что это нужно тебе…
— Не буду отрицать и этого… — сдержанно кивнул Пустырник. — Но я теперь работаю на благо Алтарного, помнишь? Давай хоть на время похода забудем о вражде!
— Угу, — мрачно кивнул я.
— Понимаю, это сложно… Понимаю, твоя группа меня тоже не любит! Но хотя бы на время похода!.. — умоляюще сложил руки тот.
— Ну предположим… — я снова кивнул.
— Когда ты собираешься выступать? — спросил бывший работорговец.
— Да откуда я знаю? — удивился я. — Как бестий станет поменьше, тогда и выступлю.
— А что если выступить завтра? — Пустырник посмотрел на меня, а я на него. — Сам посуди: бестий уже мало, большей частью они спят! Если доберёмся до реки и сумеем спустить на воду пару плотов, то до гор доберёмся довольно быстро!
— Бросим плоты и пойдём пешочком? — уточнил я. — Нам такого никто не позволит!
— Но плоты же потом могут оттащить те, кто работает на город! — настаивал Пустырник. — Дойдут до гор, найдут плоты и по берегу оттащат назад!
Сложность была не в самом плане… Этот дурацкий план мне нравился, как ни странно. Сложность была уломать Иваныча на выделение ресурсов. Не было в мире таких аргументов, после которых он отдал бы из городских запасов нормальные брёвна. Но, как оказалось, это Пустырник тоже учёл…
— Я с Кукушкиным уже говорил! Убедил его!
— Да? — полным скепсиса голосом уточнил я.
— Точно! Он согласен! — кивнул Пустырник. — Я даже готов найти людей и собрать плоты! Ты только скажи: сколько ты с собой людей возьмёшь?
— Так я ещё не думал… — признался я. — Я же не рассчитывал завтра отправляться.
— Подумай! — попросил Пустырник. — Прямо как вернёшься! Я к вам вниз слазаю и уточню. Часа через три!..
Пришлось по возвращении обсуждать вылазку со своими. Я ожидал возмущения, уговоров никуда не ходить, жарких споров… Но ничего такого не было.
— Вы как хотите, а на этот раз я в деле! — решительно заявила Кострома.
— А кто будет тут дело делать? — расстроился Сочинец.
— Вот ты и будешь! — девушка рубанула рукой мой белый стол.
Стол отозвался обиженным треском.
— Ладно-ладно! Ты в деле! — сразу согласился я. — Только мебель мне не ломай, пожалуйста!
— Да она у тебя восстанавливается за сутки! — отмахнулась валькирия.
— Это не повод её ломать! — возразил я. — Так… Кого ещё брать, и кто за что будет отвечать, пока нас нет?
— Я бы, честно говоря, тоже сходил! — заметил со своего места Чемодан. — А то я уже мхом скоро порасту… И девчонки меня вконец заели, потому что им, видите ли, скучно…
— Замуж их всех отдай! — посоветовала Кострома. — Сразу не до тебя станет!
— Да я как-то… Привык уже к ним! — признался Чем. — Просто устал слегка. Многовато их на одни мои уши…
— Я возьму Мелкого, — сказал я. — Трибэ в этот раз пусть дома сидит, иначе меня Аня по возвращении вздёрнет. А новеньких я возьму! Этих, которые с юга… Артёма с Пашей, вот!..
— А меня⁈ — возмутился Хир-Си, ёрзая своим огромным седалищем на и без того хлипком пластиковом стуле.
— Ну куда же без тебя… — вздохнул я. — Спутниц своих тоже возьмёшь?
— Возьму! — кивнул Хир-Си. — Мало ли кто моих жён тут обидит, пока не будет меня⁈
— Да никто их не обидит! — попытался успокоить его Сочинец.
— Я не могу этого знать! — возразил Хир-Си. — К тому же, они будут скучать по моему прекрасному атлетическому телу. Вдруг они найдут другое прекрасное атлетическое тело?
— Но в этот раз скромное! — сдавленно хрюкнул Дунай.
Хир-Си серьёзно задумался, а потом ответил:
— Нет, скромное им будет неинтересно! Им такое не нравится!
— Ну я, конечно, не такой атлетический, как Хир-Си… — усмехнулся Дунай, а потом бросил взгляд влюблённого телёнка на Кострому: — Но Инну тоже одну отпускать не хочу…
— Вы что, всей бандой решили свалить⁈ — возмутилась Маша, которая наша.
— Да уж, и не говори… — поддержал её Сочинец. — Грим! Ну хоть ты-то⁈
— С ними Пустырник пойдёт… — задумчиво заметил Пилигрим. — А значит, и мне нужно идти. Я этому облезлому хрену совсем не доверяю!
— Блеск! Нам что, втроём все тяготы руководства терпеть⁈ — Маша, выпятив грудь, указала на себя, Сочинца и Рома. — И сколько дней вас не будет?
«А в самом деле… СИПИН, сколько нам идти?» — мысленно спросил я.
— Дня три-четыре! — ответил инструктор. — Где-то на таком расстоянии вы и встретитесь с нужными людьми.
— Неделю, считай, нас не будет, — сказал я Маше. — Но вы учтите: вам ещё в осаде сидеть придётся дней пять! Вряд ли бестии так быстро свалят.
— Ладно, решили! — Кострома снова прервала спор, опасно травмировав мой стол. — Иду я, Дунай, Хир-Си с жёнами, Чем, Мелкий с Вано и Пилигрим!
— Сандру возьмите! — посоветовал Сочинец. — Она снова собирается воду в обществе мутить. И бунты всякие дурацкие устраивать.
— Не надо её брать! — с мольбой в голосе попросил Чемодан. — Пускай тут сидит! Я ей дело придумаю! Правда-правда!..
Сандру не взяли. А пока ждали Пустырника, раскидали задачи по группе. Как оказалось, экс-работорговец сделал себе тайник неподалёку. Всего днях в двух пути от Алтарного. Он с собой брал только Пресню. А значит, вся наша компания спокойно могла разместиться на двух плотах.
Согласовав вопросы с Пустырником, мы стали собираться в дорогу. Мне хотелось побыстрее разобраться с поручением СИПИНа и снова вернуться домой. Меня вообще напрягало то, что я не могу в своей кровати и нескольких дней поспать.
Но если волка ноги кормят, то колониста они и кормят, и спасают. Пусть я не слишком-то доверял СИПИНу, но… Если ему что-то позарез понадобилось, и он сам попросил помочь — наверно, стоило прислушаться к его просьбе. Мало ли как всё сложится в будущем… Пусть лучше он будет должен мне, чем я — ему.
Я думал, что удастся отдохнуть вечером, но тут явился Полкан… Пришлось с ним идти смотреть на те образцы кожи, которые у нас имелись. А потом дела всё как-то не отпускали, не отпускали… Лишь поздно вечером я добрался до своей капсулы и завалился спать.
Уснул я быстро, едва коснувшись головой подушки. И мне снились красочные и приятные сны. Жаль, ни одного не удалось запомнить… А то скучно здесь: а так бы вместо книг и видео хоть снами развлекался.
Отогнать бестий — не самая сложная задача. Они и так, из-за ежедневных обстрелов, старались близко не лезть. А уж когда работал ревун, и светили прожектора — и подавно. Главное было выйти ночью, а не днём. При свете солнца эффект не такой бомбический.
Мы уходили, нагруженные припасами, и, конечно, при оружии. А чтобы наша группа без происшествий добралась до гряды, отделявшей Алтарное от моря — были сделаны два плота. Их тащили не мы, а специально нанятые Кукушкиным люди. Плот — всё-таки штука тяжёлая.
Оказавшись на воде, мы ещё какое-то время шестами удерживали плоты на месте. Надо было проследить, как доберутся до Алтарного наши носильщики. Ведь бестии процессию-таки заметили. И, совершенно предсказуемо, проявили недюжинный интерес.
Пришлось даже пальнуть в них из винтовки, прибив самого прыткого самца. В результате интерес ожидаемо сдулся, а грузчики благополучно добрались до города. Там их уже прикрывала группа от Вити и защитники стены. Ну а пока всё это происходило, мы с Мелким готовились к тому, чтобы путешествовать с комфортом. Успели набрать камней и начерпать песка для будущего кострища.
Связки сушняка, несколько поленьев и угли мы принесли с собой. Этого должно было хватить до гор. Можно было погреться остаток этой ночи, а потом ещё и всю следующую. А для освещения решили использовать фонари и масло, захваченные у работорговцев.
Чтобы осветить как можно больше пространства, на плоты установили длинные шесты. К их-то верхушкам и прикрепили фонари. Конечно, могли бы обойтись и без них: всё равно ночью не собирались спешить. Но вскоре должен был быть брод. А там нас наверняка ждали бы бестии.
Плот, на котором плыли я, Мелкий, Кострома с Дунаем, Чемодан и Пилигрим, оказался перегружен. Сидел значительно ниже, чем второй, с остальным отрядом. А всё потому, что, помимо нас шестерых, на него забились питомцы.
Хромая была с Пилигримом. Её трое детей, Шрам, Дама и Пышка — с Дунаем, Костромой и Чемом. Ну и до кучи здесь был мой Русый. Хотя, чтобы перевернуть плот — с головой хватило бы его одного. Пришлось нам до брода перекидывать часть припасов на первый плот. Где, под внимательным приглядом Хир-Си и трёх его жён, плыли Пустырник и Пресня.
Толерантностью чернокожая братия не страдала. И отлично помнила, чем недавно промышляли Пресня и Пустырник. Поэтому спуску им не давали. Приглядывали по всей строгости, заставляя бывших работорговцев зеленеть от злости. Но жалеть их, само собой, никто не собирался.
К моменту, когда плоты достигли брода, я успел утрамбовать мокрый песок и начать укладывать на эту подушку камни. А здесь пришлось прерваться, внимательно оглядываясь по сторонам. Вообще я надеялся, что обойдётся без нападений… Но моим надеждам не суждено было сбыться. Стоило нам достигнуть мелководья, как на южном берегу замелькали тени горных бестий.
Несколько зверюг, воспылав аппетитом, решили поплыть нам наперерез. Однако пули быстро прервали эти грязные гастрономические домогательства.
После чего бестии поплыли не наперерез нам, а вместе с нами. В смысле, по течению реки. По-хорошему, надо было выловить и разделать эти туши… Увы! Иногда лучше поступиться добычей, причём ради собственного спокойствия и благополучия.
Решись мы тащить эти туши за собой в поход — они бы просто сгнили по пути. И мясо, и шкуры. Ведь засолить их мы бы не смогли. Как минимум, потому что не имели полезной привычки: всюду носить с собой два-три килограмма соли.
Остальные бестии кинулись в воду слишком поздно, чтобы нас перехватить. А плыли мы там, где на ногах зверьё идти не могло. После этого течение ускорялось, и начинался пологий, не слишком страшный для нас, но неприятный для бестий перекат. А дальше до самого утра опасных мест не было.
Зато было время расслабиться, наслаждаясь жизнью. Чем обитатели двух плотов и занялись. Растянули навесы из ткани, а я запалил костерок и поставил воду кипятиться. Дунай и Чемодан встали на вёсла — то есть, на шесты. На втором плоту Хир-Си с жёнами сразу завалился под навес и больше из-под него не вылезал. А Пресня и Пустырник пытались повторить наше кострище, завистливо поглядывая то на нас, то на навес — и иногда подруливая шестами.
В общем, если бы не незнакомая планета вокруг, и не рыскающие по берегу стаи бестий — это была бы просто расслабляющая речная прогулка…
Никогда! Слышите? Никогда! Ни при каких обстоятельствах, путешествуя по неизученной планете, в плохо знакомых водах, нельзя забывать, что планета — не изучена, а воды — плохо знакомы!..
И, уж тем более, нельзя забывать о тех мерзавцах, с которыми уже доводилось встречаться в этой реке…
Мы исплавали реку выше Алтарного по течению, ни разу не встретив там опасностей. Ни разу! После того, как моя группа разобралась с одной из них… И надо было быть нелогичным тупоголовым бараном, чтобы забыть об этом.
Да, признаю! Бе-е-е-е… Бе-е-е…
Река в том месте, куда мы доплыли под утро, делала плавный изгиб. Водная гладь расширялась, берега становились пологими, а глубина увеличивалась. Течение почти встало, поэтому приходилось грести, так как шесты не доставали до дна. Вёсла у нас были простые, примитивные, а скорость — низкая…
И оттого ещё удивительнее было необычное поведение первого плота. Он подпрыгнул! Не меньше, чем на двадцать сантиметров над водой!.. А затем неожиданно ускорился, пролетев ещё метров сорок вперёд.
Крича что-то не слишком цензурное, Пустырник схватился за брёвна. А Пресня и вовсе оказался в воде. Из-под тента вылетел, аки чёрный демон Африки, разбуженный Хир-Си, сжимая в руке копьё.
А я успел заметить длинный хвост с гребнем, мелькнувший в воде…
Если где-то на реке сидела крокодилла, будьте уверены: где-то на реке есть ещё, как минимум, одна!.. И только чудом мы ещё не знали, что она живёт практически под боком у города. Впрочем, вниз по течению никто особо не сплавлялся. А если где-то там и пропали один-два неудачника, то это вряд ли бы связали с рекой.
— Гребите! Скорее! — крикнул я, подхватывая запасное весло, чтобы помочь Дунаю и Чемодану. — К Пресне, быстрее!
— А может, к берегу? Себя надо спасать!.. — слёзно возмутился Чем.
— Гребите, кому говорю!.. — расстроился я такому проявлению махрового эгоизма.
Впрочем, расстроился я больше потому, что и сам хотел бы грести к берегу. Но меня останавливали два момента… Первый заключался в том, что крокодилла умеет и по берегу ходить. И пусть он не любит солнечный свет, но сожрать нас до восхода успеет.
А второй момент заключался в том, что даже если нас не сожрёт крокодилла — то бестии уж точно не оплошают. Они, кстати, на берегу тоже присутствовали. Раньше-то их, может, и не было, но наши плоты — а точнее, живые «вкусняшки», которые на них плыли — никак не давали покоя этим вечно голодным тварям.
Чтобы не выглядеть тираном и подонком, который рискует ради Пресни своими друзьями, оставалась самая малость! Придумать, как объяснить всё, что я успел понять, в двух словах… Да ещё и так, чтобы понятно было! И чтобы самому в глазах окружающих не выглядеть неандертальцем.
Ну, то есть объяснение в духе: «Вода! Крокодилла! Кусь! Берег! Крокодилла и бестии — кусь! Греби! А то я тебя кусь!» всё равно займёт какое-то время.
И опять-таки будет не слишком понятным. Зато идиотом себя живо почувствуешь. И, скорее всего, другие сойдутся на той же точке зрения. Так что иногда лучше изобразить из себя тирана и не сотрясать понапрасну воздух, теряя драгоценные секунды.
В итоге, Пресню из воды вытаскивали Пилигрим с Мелким. А я с ужасом в глазах смотрел, как в метрах в пятнадцати от нас по воде расходятся мелкие волны. И явно не просто так, а из-за того, что что-то большое и быстрое настигает наш плот. Искать винтовку было уже поздно, да и бесполезно: тут ещё найди, куда пулю засадить в этой туше.
А потом след на воде пропал…
— Держитесь! — в последний момент я бросил весло, кинулся на него плашмя и вцепился в брёвна.
Плот тряхнуло… С моей стороны он хорошо так поднялся над водой!
Но перед этим я успел заметить страшную башку рептилии, поднимающейся из речных глубин…
Наш неказистый плот потянуло дальше по ходу атаки крокодиллы. Скорость сразу же выросла, отчего и люди, и звери на борту повалились с ног. Хорошо, в этот раз никто в воду не упал… Рептилии — конечно, не самые обучаемые в мире существа. Но крокодилла-то — не земная рептилия, вдруг мозгов там чуточку больше? Да и земные, наверно, быстро бы усвоили схему получения вкусного мяса.
В любом случае, радоваться было рано. Потому что, не добившись сколько-нибудь приемлемых результатов, зубастая тварь решила проверить наши плоты на вкус. Для этого она отплыла от нашего плота, развернулась — и рванула обратно, широко раскрывая пасть.
Памятуя о том, как предыдущая знакомая мне крокодилла крушила плоты с камнем… Ещё и с одного укуса… В общем, я понял, что нам конец! И, наверно, именно это подстегнуло мыслительные процессы в моих мозгах.
Бросив весло на произвол судьбы, я схватил один из шестов и кинулся навстречу хищнику. И когда пасть размером с меня оказалась совсем рядом — упёр шест в зубы верхней челюсти, навалившись на него.
В какой-то момент мне показалось, что я сейчас сломаюсь… И куда быстрее, чем шест…
Но тут рядом появился Дунай, схватившись за шест вместе со мной. А потом подскочили Мелкий и Пилигрим со вторым шестом… А следом Пресня и Чем — с третьим…
И тут, как гром среди и так хмурого неба, раздался крик Костромы: «Ща перевернёмся!». После чего она, не теряя ни секунды, вместе с питомцами рванула на другой конец плота.
Кострома была права. Плот накренился, и его дальний край уже задрался над водой. А тот край, куда мы упирались ногами, наоборот, ушёл в воду по щиколотку.
И теперь у нас установился паритет. Крокодилла продолжал переть вперёд, толкая шесты. Эти шесты толкали нас. А мы — плот, который кряхтел и грозил то ли развалиться, то ли скинуть горе-пассажиров в воду…
Какое счастье, что в нашей компании затесался хоть кто-то достаточно непослушный, чтобы плюнуть на крики Костромы. И достаточно умный, чтобы знать, как безболезненно разрешить разногласия с крокодиллой.
Мы не заметили, как рядом с нами оказался Русый — отчего наш край плота начал медленно погружаться ещё глубже под воду…
А потом, прямо в широко распахнутую пасть крокодиллы ударила тугая, тёплая, пахнущая мускусом и мочой струя.
Подняв лапу, Русый с довольной мордой ссал в рот врагу.
И крокодилле это не понравилось. С громким стуком захлопнув пасть (отчего мы начали падать прямо на неё), эта гадина резко подалась в сторону. И оставила в покое наш плот, который тут же принялся терять скорость (отчего мы по инерции начали заваливаться в обратную сторону). К счастью, остальные успели схватить за руки меня и Дуная.
И едва мы встали на ноги и вздохнули с облегчением, как по плоту хлестнул хвост крокодиллы. Вот этого издевательства наше чувство равновесия не выдержало. Попадав на брёвна и друг на друга, мы начали с ругательствами барахтаться и пытаться встать.
Больше всего не повезло Чемодану и Мелкому. Они оказались в самом низу нашей кучи-малы. Но если Чемодан поднялся сам, то гопника пришлось поднимать нам. Он был помят, подавлен — и вообще слабо соображал, что происходит вокруг.
Ещё несколько минут обитатели обоих плотов вглядывались в водную гладь. В утренних сумерках каждая странная волна, каждый плеск казались возвращением крокодиллы. Но, видно, вкус Русого пришёлся ей настолько не по вкусу, что крокодилла решила залечь на дно.
А Русый с довольным видом развалился на брёвнах. Как бы показывая, кого тут надо хвалить.
— Ну и кто тут умный мальчик, а? — Кострома опустилась рядом на колени и принялась начёсывать этому наглецу брюхо. — Кто меня не послушался и всех спас?
— Мне даже как-то обидно… — тихо вздохнул Дунай.
— Крепись! — Пресня сочувственно хлопнул здоровяка по плечу. — Если бы ты не послушался, но всех спас, тебе бы всё равно пузо не чесали!
— Точнее и не чесали, и не пузо… — кивнул Чемодан.
— А уж если бы ты крокодилле в рот нассал, так и вовсе… — тихо пробормотал Пилигрим.
— Так, вы о чём там шепчетесь, убогие? — строго спросила Кострома.
Первым, как ни странно, с ответом нашёлся Мелкий:
— Ну, а нам, типа, пузики почесать? Мы всё-таки старались!
— Пузики? Вам? — Кострома прищурилась. — Мелкий, могу почесать кулаки! И не тебе, а об тебя!
— Тёть Инна, ну что ты злая такая! — расстроился Мелкий, спасая всю компанию и храбро вызывая огонь на себя. — Я пострадавший!.. Меня ваще чот помяли!
— Ладно-ладно! Вы тоже нормальные! — улыбнувшись краешком губ, отмахнулась Кострома.
Мелкий явно был готов и дальше настаивать на своей правоте. Однако вовремя прикусил язык. Гроза миновала, и дальше привлекать внимание валькирии никто не стал. Дунай и Чемодан взялись за вёсла, и мы продолжили путь.
И только когда река снова сузилась до нормальной глубины и адекватной ширины, плоты сблизились. А мы пересадили мокрого, но живого Пресню обратно.
— Остров! Остров! — я поднялся на ноги, указывая на одинокий островок посреди водной глади.
Островом это недоразумение, правда, назвать мог только я… Тот человек, который весь день решал логическую задачку с двумя плотами и потенциальной крокодиллой.
— Что «остров»? — переспросил Пилигрим, с которым мы стояли на шестах.
— К острову надо причалить, чтобы ночь переждать! — радостно заявил я.
— Вано, ты там что, снова крокодиллу боишься? — спросил Чемодан, сидя у костра.
— Я не боюсь! — ответил я. — Чего мне бояться? У меня медицинская капсула есть! И у Костромы теперь есть! А вот у тебя пока нет.
— У меня тоже нет! — жалобно добавил Дунай.
— А чем нас остров-то спасёт? — удивилась Кострома. — Он же посреди реки!
Я тоже об этом задумался. Но потом, когда заговорил Пилигрим, понял: мой мозг просто работал быстрее, чем я ворочал мыслями. Мои нейрончики успели обработать информацию раньше, чем я смог аргументировать свои выводы.
— Тут русло узкое! — отозвался Пилигрим. — Разлив был полчаса назад. С одной стороны — перекат. С другой — узкое русло. Вряд ли крокодиллы полезут сюда. А для бестий это неудобные преграды.
— А чего ваши крокодиллы на нас днём не нападали? — спросил Кострома.
— Они ночью охотятся, Ин! — пояснил Дунай. — Вечером, ночью и утром. Не днём. Днём они спят, похоже…
И в этом было наше счастье! За этот день мы миновали три разлива, в которых потенциально прятались зубастые крокодиллы. И впереди, судя по всему, намечался ещё один. Там в нашу реку вливалось сразу два притока с севера.
Ну а последний разлив, как нам рассказывали, ожидал нас у гор. Хоть вода и смогла найти там путь к морю, но сток был не слишком большим. А потому прямо у подножия гряды образовалось длинное озеро.
Берега у него были топкие, болотистые. К тому же, поросшие высокой травой, которая могла легко порезать кожу, если продираться через заросли. Рыбаки в своё время долго выбирали, где ставить лагерь: обычно в таких озёрах рыбы видимо-невидимо.
Однако победила практичность. В море рыбы тоже навалом, а ещё можно выпаривать воду, получая соль. А вот в озере вода пресная, и вообще туда животные на водопой ходят. И далеко не все из них травоядные. Короче, не слишком спокойное место получается.
А теперь я с ужасом понимал: когда мы достигнем этого озера, драпать оттуда придётся стремительно. И, желательно, днём. Почему? Да потому что лучшего места для обитания пресноводных тварей с острыми зубами и мощным укусом — и представить себе нельзя.
А уж с учётом того, что это озеро, или даже цепь озёр, могло протянуться на многие километры на север… Короче, страшно было даже вообразить, сколько там обретается этих водных гигантов.
Впрочем, нам и одного хватит.
— Давайте на остров! — решил я.
— Рано же ещё! — Кострома ткнула пальцем в солнце, клонившееся к горизонту.
— Ну так это первый остров за весь день! — не согласился я. — Следующего может и не быть!..
— Хорош с Вано спорить! — неожиданно поддержал меня Пилигрим. — Он тут главный — это раз. Мы все так решили. И ещё не забывай: он у нас жопный волшебник! Своей пятой точкой неприятности чувствует, как радаром. Раз он сказал на остров — значит, на остров.
— Вот! Поддерживаю! — согласился Дунай. — Ты вспомни ту тварь! Я бы в её пасть вошёл, почти не пригибаясь! Лучше остров.
— Ладно-ладно… Поверю жопной чуйке ДерьмоВани! — Кострома отмахнулась. — Кто будет нашим на другом плоту кричать?
Кричали все вместе. И даже питомцы солидарно подвывали. К счастью, мы успели объяснить товарищам линию партии до того, как проплыли удобное место для ночёвки.
Вскоре оба плота были вытащены на отмель, а наш отряд начал устраиваться на ночёвку.
И уже при свете звёзд я вдруг почувствовал знакомый зуд… Однозначно, я начал понимать в этом мире чуть больше, а своё место осознал отчётливей и яснее. А значит, надо было поделиться этой мудростью… Хоть с кем-нибудь!
И только, наконец, разобравшись с тем, как действовать в будущем, я позволил себе уснуть…
— Сдаётся мне, плоты уже не получится вернуть… — заметил Пилигрим, когда оба плавсредства были вытащены на берег.
— Разве что мы сами за ними придём… — буркнул Чемодан, безуспешно пытаясь очистить с ног ил.
— Не придём… Пусть гниют тут… — решил я, посмотрев на плоты. — Я к этому озеру без РПГ даже близко не подойду!..
Впрочем, я не был до конца искренен.
Я сюда ещё не раз подойду. Но только после того, как буду знать, как правильно спасаться от крокодилл.
Потому что это место стоило того, чтобы плыть сюда, рискуя шкурой. И когда мы поднялись по склону горы, чтобы двинуться на юг, окрестности удалось оценить в полной мере…
Как я и предполагал, озёр было много. Цепь водоёмов тянулась на север до самого горизонта. Одни озёра были совсем небольшие, как разлив на реке. Другие были шириной метров пятьсот. Их берега поросли зелёной высокой травой, очень удобной для разных поделок. Её нужно было только высушить и доставить в Алтарное.
Местами росли рощи огромных странных деревьев, похожих на электрические столбы. Длинный ровный ствол уносился вверх на два-три десятка метров, и там, на самой верхушке, виднелась маленькая крона.
А листья деревьев вообще достигали в длину двух-трёх метров. И, когда их полоскало ветром, напоминали оборванные провода.
Между озёр, то тут, то там, бродили стада животных. Их было так много, что количество водных хищников, готовых здесь подзакусить, уже не удивляло. Огромные ящеры, всех размеров, форм и расцветок: голокожие, поросшие чем-то наподобие перьев, покрытые чем-то вроде чешуи…
А рядом паслись более привычные животные. Кто с шерстью, кто без. Кто с рогами, кто с бивнями, кто с копытами, кто с пальцами. Кто-то размером почти с тех самых ящеров. Кто-то чуть меньше слона. А кто-то — не больше земного оленя.
Для охотников тут было настоящее эльдорадо! Правда, и самих охотников здесь скучковалось немало. Например, те же похожие на львов, которые обычно встречались севернее. Только здесь их было куда больше, если считать на один квадратный километр. А ещё стаи каких-то мелких хищных ящеров, которых, впрочем, человеку хватило бы с головой — чтобы потом оказаться без головы.
Так что основывать здесь поселение, даже временное… Несколько Алтарей Вознаграждения, которые удалось рассмотреть со склонов гор, были живым свидетельством, что этого делать не стоит. Все три Алтаря выглядели, прямо скажем, не лучшим образом… И не так уж важно, кто привёл их в столь плачевное состояние. Важно, что люди — не такие крепкие, как Алтари.
Мы бросили плоты на самой окраине этой системы озёр. И быстрым шагом направились в горы, где растительность была скудна, живности было мало — а нам самим было куда спокойнее.
И только там мы позволили себе свернуть на юг. Туда, где у Пустырника имелся схрон, а мне нужно было найти для СИПИНа какую-то таинственную группу…
Мы задержались. Но скажем прямо: никто и не ожидал, что мы в сроки уложимся день в день. Сначала приключения на реке и вынужденная ночёвка на острове… Затем поход по горным склонам… А по наклонным поверхностям вообще ходить неудобно: можно и ногу подвернуть, и шею сломать.
Зато самое подножие гор было тем волшебным местом, где можно было почти ничего не опасаться! Ну, конечно, кроме хищников, обвалов, внезапных гроз, ветра, камнепадов, похищения инопланетянами… Хотя как раз последнее не так пугало. Уже похитили однажды…
Фактически, нам пришлось вернуться немного назад от той точки, где мы сошли на берег. С другой стороны, был плюс: на этом пути не встречались бестии. От них нас отгородила Страшная Пуща. И пусть самый страшный её обитатель бесславно сдох, прибив сотни бестий и скормив им сотни людей, но лезть в лес жители гор пока не решались.
А главным минусом этого маршрута была жара. Я думал, что раньше было п
Жара стояла градусов под сорок… Мои ощущения, конечно, исключительно субъективны, но есть ведь и факты, а они — штука упрямая. Наши организмы с непривычки не справлялись с терморегуляцией, так что можно было запросто перегреться. Что и случилось с Чемоданом, который полдня обливался п
Нормально себя чувствовал разве что Хир-Си и его жёны. Шли бодро, улыбались широко, сочувственно — и, похоже, никак не могли взять в толк, с чего это их бледнолицые друзья вдруг так слабеют на солнце.
Спасло нас всех то, что СИПИН-таки выполнил своё обещание насчёт компаса. И даже расщедрился на пару полезных советов.
— Включаю компас, указывающий направление на группу! — сообщил он к концу сто тридцатого дня. — Стрелка имеет погрешность примерно на сотню метров. Но этого достаточно, чтобы вы их не пропустили.
— СИПИН, а ты не мог бы сделать промежуточную точку для стрелочки? — вытирая пот со лба, спросил я. — Ну, как на земных навигаторах? Типа пункта «заехать туда-то»?..
— Смотря, для чего тебе нужен этот указатель… — неохотно ответил инструктор.
— Для какого-нибудь Алтаря Вознаграждения! Хочу шляпы купить, с широкими полями!.. — признался я.
— Сделаю. Но только в виде исключения! Так и знай! Один разок!
— Один, — согласился я.
— Больше так делать не буду!
— Не будешь, — не стал я спорить.
— Это величайшее одолжение, нарушающее правила!
— Да, всё понимаю, осознаю, ценю и благодарю! — я прикинул, что через пару-тройку месяцев можно ещё что-нибудь важное попросить, но эти мысли загнал поглубже. Чтобы СИПИН не услышал.
— Ладно, сделаю… До ближайшего Алтаря не так далеко. В принципе, если бы вы его высматривали, то и сами увидели бы…
Маленький Алтарь прятался от посторонних глаз в небольшом распадке. Сколько тут народу по этим склонам ходило, но никто его в упор не замечал. Белый цилиндр надёжно маскировался в зарослях местных чахлых деревьев, совсем недалеко от родника, бившего из склона. Поэтому нам удалось и фляги наполнить, и закупить, что хотели.
Я не пожалел денег на шляпу с удобствами. У неё была твёрдая чаша, которая, как каска, предохраняла голову от ушибов, а ещё широкие поля с рёбрами жёсткости и москитная сетка. Я просто вспомнил, как мне пришлось как-то путешествовать по здешней равнине… И как тогда нас с товарищами местная мошкара чуть не сожрала… Так что решил подстраховаться.
Впрочем, всем своим я тоже такие шляпы купил. И меня не смутило даже то, что за каждую пришлось отдать пять сотен баллов. Ну да, слил пять тысяч баллов, но у меня-то их всё равно под триста тридцать тысяч оставалось. На своих ребят пять тысяч не жалко!..
Я ведь баллы, на самом деле, почти никуда не тратил… Ну если не считать того нервного срыва с капсулой. Еда у меня давно была своя, только в рефицератор напихай ингредиентов — и кушай, не обляпайся. Одеждой мне стали комбинезоны, у которых я только цвет сменил на грязно-бежевый. Долго подбирал, кстати… Чтобы и с местной травой, и с местной почвой получше сливаться.
А ещё у меня в запасе лежали два бронзовых топора, ножи (железные, бронзовые, каменные) и три пары хороших ботинок — из которых, к счастью, выветрился дух предыдущих владельцев. Были ещё каменные топоры, пара каменных копий… В общем, мне на Алтаре практически ничего не требовалось.
Оставалось разве что копить на что-то серьёзное. А вот запасных соратников у меня как-то нет… А значит, пять тысяч баллов — это не траты, а инвестиции. В жизнедеятельность моих боевых и не очень товарищей.
К концу сто тридцать второго дня мы миновали гору с наблюдательным пунктом. А затем наконец-то перешли Тропу Гигантов. Весной, когда мы приехали сюда на спине огромной черепахи, рядом с тропой была не слишком густая растительность. Но сейчас, когда гиганты давно уже сидели в море, не выедая местную зелень — Тропа превратилась в настоящие непроходимые джунгли.
Я даже не предполагал, что за короткий период здесь вырастет что-то настолько огромное… Молодые деревья по несколько метров в высоту. Какая-то трава, сросшаяся в толстые стебли и соперничающая с деревьями за место под солнцем. Кусты с широченными листьями. Молодая поросль грибов с рыжими шляпками, раскинувшимися на несколько метров.
Тропа Гигантов напоминала теперь зелёную посадку с небольшими островками рощ-спутников. И то ли это место пользовалось бешеной популярностью у растений, то ли причина была в чём-то другом… Но преодолевать Тропу пришлось, буквально прорубая себе путь. Зато я оценил идею мачете! Топором прорубаться было тяжело. Ты ещё попади по всему, что нужно срубить!..
А стоило нам удалиться от Тропы на несколько сотен метров, как местность начала быстро меняться. Чем дальше на юг мы уходили, тем больше всё вокруг напоминало пустыню. Ещё попадались зелёно-сиреневые островки, выросшие у небольших источников, но и они куда больше напоминали оазисы.
— Это ещё не пустыня! — отмахнулся Пустырник, когда речь зашла о странных изменениях вокруг. — Пустыня начнётся дальше. Через три-четыре дня пути. Просто поверьте!..
И мы как-то даже верили. Как бы мы ни относились к Пустырнику, но Пустынный Пояс он всё-таки пересёк. Да ещё не один, а в компании. Что, вкупе с прозвищем нашего спутника, как бы намекало: в пустынях он разбирается.
И Пустырник это доказал. Безошибочно вывел нас к месту своего схрона. Оказалось, он устроил его у подножия приметного скального выступа, на самой границе первых песков. Раньше-то вокруг была просто каменистая земля — а тут целый язык дюн протянулся с юга!..
Правда, это было какое-то одиночное явление. Других таких же языков рядом не наблюдалось. Но сам Пустырник уверял, что они скоро появятся — если продолжим двигаться на юг.
Однако компас показывал, что нам пора сворачивать в сторону моря.
Компас, кстати, был просто иконкой на периферии зрения. Но, люди добрые, как же он меня радовал! Да кто бы только знал! Этот атрибут современных технологий зашвырнул моё настроение куда-то на высоту Эвереста! Где оно, настроение, и повисло, не желая больше опускаться.
Я даже не представлял, как меня достало наше полуварварское существование… Грёбаный каменный век, конца и края которому не видно!.. Я, конечно, слишком жизнерадостное существо, поэтому не могу долго хандрить, но совсем уж отмахаться от своих привычек — сложно.
Схрон Пустырника представлял собой яму, выложенную камнями. А ещё прикрытую двумя поленцами и засыпанную песком. Внутри находился пластиковый ящик из-под набора инструментов, которые стоили на Алтаре тысяч восемьдесят.
А ценности, спрятанные внутри ящика, стоили ещё дороже.
Два пистолета-ружья револьверного типа, при этом под ружейные патроны. Как пистолет их, конечно, использовать можно было, но я бы не стал. Даже у ружья отдача вполне себе серьёзная. А тут приклад узкий, дуло короткое… Впрочем, это было лучше, чем копьё или арбалет. И лучше просто револьвера.
— Я один тут, типа, продумываю, как бы их ещё разок грабануть? — вполголоса спросил Мелкий, глядя, как Пустырник и Пресня прилаживают приклады и пробуют целиться.
— Вот видишь: вы не так далеко от нас ушли! — усмехнувшись, отозвался Пустырник.
— Откуда у вас столько баллов? — не удержался я. — Что вообще надо сделать, чтобы столько получить⁈
— Знаешь, Вано, я не знаю… — неожиданно признался Пустырник, откладывая револьверное ружьё и цепляя на пояс странного вида кобуру.
В схроне, помимо оружия, было ещё пять коробок с патронами. Собственно, на них-то место в контейнере и заканчивалось. Однако сам пластиковый контейнер Пресня тоже убрал себе в рюкзак.
— Но у тебя ведь оружие! — не поверила Кострома.
— Все эти баллы, ребята — это такой гнусный способ расслоить наше местное общество! — вдруг выдал Пресня. — Кто-то открывает месторождения, новые материалы, делает товары… Вот им-то все баллы и уходят, а остальным — шиш с маслом!
— А мы ничего такого не открывали, — пояснил Пустырник. — И товары особо не делали. Вот и не получали баллы.
— Но откуда тогда оружие? — стояла на своём Кострома.
— Когда я сел на тему пересечения экватора, наши сумели выбить спонсорские баллы… Тратили не мы, конечно: мы нищеброды… Тратили богачи из Тутгорода… — ответил Пустырник. — Парень, который первым отлил бронзу, говорил, что получил за это три миллиона. И за каждую поделку из бронзы он тоже немало получал! Это не сотни баллов, это тысячи… А поделки были — полное дерьмо!..
— То есть, чем более технологичные вещи делаешь, тем больше баллов получаешь? Даже если страдает качество самих поделок? — уточнил я.
— Получается, что именно так! — кивнул Пустырник.
— И те, кто чему-то научился, редко делятся с другими. Парень, который с бронзой, за три месяца не сумел отлить ничего лучше топорища! Но всё равно никого не учил. Ещё и нанял ребят, чтобы никого не пускали к тому месторождению олова, которое он нашёл… — поддакнул Пресня.
— А ему, кстати, за найденное месторождение тоже отвалили несколько сотен тысяч! — пожаловался Пустырник. — Вот и думайте, как оно, справедливо или нет… Когда несколько человек, вырвавшись вперёд, начинают подминать под себя всё, что могут, и гребут баллы лопатой… А у других даже капсулы для репликации нет…
— Да хоть бы в долг как-то давали!.. — Пресня обиженно сплюнул на землю. — Ну нет у человека медкапсулы, так хоть дай ему заработать баллов, чтобы потом работой отдавал! Но доверия ни к кому у богатеев нет…
— Это чё, какой-то хрен нашёл олово и присвоил себе? И, типа, так можно было? — удивился Мелкий.
— А у него на это право есть! — поджав губы, ответил Пустырник. — Право сильного и богатого. Чтобы работать на добыче олова, ему люди платили комплектами еды! Не он им, а они — ему!
— Но почему? — удивилась Кострома.
— А за добытое олово СИПИН баллы платит! — пояснил Пресня. — За каждую единицу веса — сотню баллов. А пищевой рацион в Тутгороде тоже стоит, после всех подорожаний, сотню баллов. Вот парень, который бронзу захапал, и брал один пищевой рацион за день работы.
— А всё, что добудешь сверх того — твоё. Только много ты там не добудешь… — усмехнулся Пустырник.
— Подождите, а какая единица веса? — встрепенулся я, но оба рассказчика пожали плечами.
— Единица веса рассчитывается в зависимости от месторождения! — ответил мне СИПИН. — Добыча — это не самый технологичный процесс, поэтому и оплата невелика. Она рассчитывается от норматива в четыре сотни баллов за день. Однако, как показала практика, мало кто выполняет норму даже на три четверти.
— Подожди, что значит «в зависимости от месторождения»? — не понял я.
— Если месторождение богатое или свежее — норма будет одна. Если небогатое или почти вычерпанное, то другая, — пояснил СИПИН. — Поэтому я и говорю, что больше четырёх сотен баллов ни на одном поверхностном месторождении не получишь. Чем ты меня слушал?
— Значит, у всех поверхностных месторождений норма — четыреста баллов? А какие ещё есть? — уточнил я.
— Есть добыча шахтным способом, есть карьерная… Однако там свои нормы.
— Спасибо… — я так задумался, что чуть не кивнул СИПИНу на автомате.
В этой странной машинной логике была справедливость. А в поступке парня, который нашёл олово — её не было. Даже присвоив это месторождение, он мог бы обеспечить множество людей баллами и работой. И они были бы ему благодарны. В конце концов, можно было всё оформить, как предлагал Пресня. Ну, то есть, договор с последующей отработкой.
— Короче, ни я, ни Пресня сами бы на это оружие не набрали… — вздохнул Пустырник.
— Это всё отговорки! — с важным видом вмешался Хир-Си. — Ты просто не смог, не захотел, не поверил в себя!.. Я не открывал месторождений! Но я сумел набрать на медицинскую капсулу! Первый в этом полушарии!
— И как? Поделился баллами? — с хитрым прищуром спросил Пресня.
— С кем? С теми слабаками, которые ничего не могли⁈ — возмутился Хир-Си, страшно выпучив глаза.
— Ну вот… Получается, ты мог возродиться, поэтому перестал бояться смерти, а твои враги — ещё боялись… — Пресня качнул головой. — Небось, сразу после этого главным стал, да?
— Стал! — гордо кивнул Хир-Си.
— Значит, так ты и стал тем самым богатым парнем? — усмехнулся Пустырник. — А что бы те парни, которые неудачники, ни делали — только лишний раз доказывали, что они неудачники…
— Но так и есть! — возмутился гигант.
— Конечно! На охоте, например, да? — заржал Пресня. — Ты не боялся выйти на огромного зверя, а они боялись. Трусы, правда?
— Трусы! — подтвердил Хир-Си.
— Извини… А на их трусость никак не влияло то, что у них жизнь одна, и второй не будет? — ехидно спросил Пустырник.
Я бы поспорил с Пресней и Пустырником, но… Я и сам был тем парнем, который грёб баллы лопатой. Да, пока что впечатляющих достижений у меня не было. Но чем дальше, тем больше у меня накапливалось баллов. Вспомнить хотя бы тот же пластик… И да, возможностей у меня было куда больше, чем у рядовых жителей Алтарного.
Например, я мог позволить себе собрать отряд и куда-то пойти. А какой-нибудь одиночка вынужден был впахивать, чтобы просто заработать на еду. И тут не канали отговорки, что он тоже мог бы активнее быть. Мне в первый месяц приходилось активничать, потому что у нас всё было плохо. Высадка в горах, нападение бестий, бегство на громадном животном… Всё это, однозначно, не располагает к спокойному развитию. Либо пан, либо пропал…
Сколько людей погибло в первые дни нашей колонизации, чтобы среди выживших получился один такой я? А ведь у меня уже скопилось достаточно баллов, чтобы обеспечить репликационными капсулами где-то тридцать человек… А сколько ещё будет баллов?
Впрочем, я понимал: есть тут и доля моих заслуг. А то, что у моей группы ещё нет репликационных медицинских капсул — это мой косяк. И моя недоработка. Какие бы обстоятельства мне ни мешали, но всё же это было плохо…
И пусть я не мог спасти весь мир — я же не супергерой в грязно-бежевом трико… Но в тот момент, когда Пустырник и Пресня наперебой рассказывали, как расслаивается общество в другом полушарии, я вдруг понял… Понял, что кое-что могу!
Могу не допустить такого расслоения в нашем Алтарном. Даже если мне придётся буром переть против самых состоятельных жителей города… Зато у меня была отличная группа поддержки! С такими друзьями можно и пободаться против несправедливости.
Пусть это прозвучит глупо и немного наивно, в духе Сандры, но каждый человек должен иметь возможность воскреснуть в случае неудачи. Иначе нельзя требовать от этих людей рисковать жизнью и здоровьем. А без этого наш прогресс будет плестись, как раненая черепаха.
— «Лечилки» и еда не становятся дешевле! — напомнил Пустырник. — Через полгода вы столкнётесь с теми же проблемами, что и мы на юге.
— Это с какими? — спросил Чемодан.
— Голод и холод, — ответил ему южанин. — Вы сожрёте всё вокруг своего города! Дичь уйдёт подальше! А потом начнётся осень. И если весной у вас было терпимо, то зимой точно будет дубак.
— Мы не видели, как там сейчас дела на юге… Мы ведь, получается, сбежали, оставшись у вас… — пояснил Пресня. — Но я зуб даю: наши торговцы не просто так купили столько пищевых рационов! Они собирались за них получить много полезного. Наживались на тех, кому не так повезло…
— Ладно! Это всё здорово! — прервал я спорщиков. — Но нас по-прежнему ждут дела, великие и не очень! И не хотелось бы долго тормозить…
— В самом деле! — поддержала меня Кострома. — Я, конечно, сочувствую, что на юге всё настолько хреново сложилось… Но, значит, и нам нельзя время терять!
И мы двинулись на запад, в сторону моря — куда вела стрелка компаса. Там нас ждала какая-то группа, которую надо было довести до Алтарного. И пусть за это задание мне не дадут баллов, но вдруг эта группа и вправду имеет ценность? Что в ней вообще такого, любопытно…
СИПИН не признается, я уверен. Но я собирался выяснить это у самих членов группы. Ведь если они так ценны, то, может, надо с ними сразу дружить?
Не могу сказать, что этих ребят, нужных СИПИНу, было легко найти… Пройдя на запад от тайника Пустырника, мы наткнулись на серьёзную проблему. Серьёзную и большую.
Путь к морю перегораживала гряда обветренных скал. Видимо, когда-то они были горами, но за давностью лет сломались и покрошились.
Время выветрило мягкие и сыпучие породы, оставив только хребет, состоящий из скальных образований. И вроде бы скалы были невысокие: метров двадцать высотой… И вроде бы местами через них даже проходы имелись…
Вот только, сунувшись в один из них, мы обнаружили, что оканчивается он тупиком. А второй резко уходит на север, да ещё и раздваивается.
После серии неудачных попыток взять скалы штурмом, было принято решение. Обходить. И обходить пришлось снова с севера, возвращаясь по своим следам. А такое шатание туда-обратно не могло не привлечь внимания местных хищников.
Ближе к вечеру на наш след встала стая ящеров.
Конечно, размеры у них подкачали: всего-то по пояс взрослому человеку. Зато они брали количеством: где-то эдак десятков пять. И это сразу отбивало желание относиться к ним свысока.
К тому же, у этих мелких тварей были мощные ноги. И бегали они слишком быстро, чтобы мы могли оторваться.
А ещё были когти на передних лапах. И зубы в раскрытых пастях. И всё это наводило на мысли, что ящерки к нам отнюдь не из любопытства лезут…
Отряд перешёл на бег. Вскоре мы обнаружили удобное место для обороны. На самом краю скального хребта виднелся участок, удобный для подъёма человека, но не ящера.
Скала, круглая в разрезе, имела высоту метров десять. Со стороны моря она обрывалась неприступными отвесными стенами. А вот со стороны равнины был пологий подъём — почти до самой вершины. Только последние пару метров пришлось бы забираться вертикально вверх.
Первым наверх отправился Пилигрим. Дунай и Хир-Си подкинули его так, чтобы он уцепился за край. А он, забравшись, нашёл, где упереться ногами и спустить нам обвязанную вокруг пояса верёвку.
Успели в последний момент… Когда поднимался Дунай, который шёл последним, до ближайшего ящера оставалось метров тридцать. И этот гад даже успел добежать и вцепиться в край верёвки!.. Но винтовочная пуля не сплоховала: надёжно пробила ящеру башку, заставив его свалиться кучей мяса.
Правда, остальных этот инцидент не испугал. Либо они были слишком тупые, либо просто не поняли связь между хлопком выстрела и гибелью товарища.
В любом случае, стая засела внизу. И глядела на нас холодными глазами с тремя зрачками.
Весь наш отряд был вооружён. Только Хир-Си и две из трёх его жён не имели оружия дальнего боя. Поэтому мы не стали оттягивать момент разбирательства. Выстроились на краю обрыва и открыли стрельбу. Спустя всего несколько минут, на восток уматывали остатки стаи. Примерно с десяток самых умных ящеров.
В этот раз бросать шкуры и мясо мы не стали. До моря было рукой подать. Да и на берегу хватало мест, куда попадала морская вода, которая быстро испарялась. В результате, на стенках камней можно было увидеть солевые наслоения.
До вечера мы занимались разделкой туш, ну и засолкой шкур и мяса. К счастью, это не привлекло новых хищников. Лишь местных падальщиков, от которых удалось откупиться требухой.
Ночевали мы всё на той же скале, где приняли бой. Просто присыпали кровавые следы под обрывом песком.
Дров в окрестностях было мало. Костёр развели только один. Мясо решили просто засолить и немного провялить. У нас, конечно, не было двух-трёх недель, чтобы сделать всё чин по чину. Но хоть какой-то шанс, что продукт не пропадёт…
Лагерь нужной группы мы увидели к середине дня. Правда, мои спутники знали только самую маленькую часть правды… И я был им очень благодарен, что они не задавали вопросов в духе: «Откуда ты знаешь, где их искать?» или «Как ты узнал, что надо искать группу?» — ну и тому подобных…
Я, честно говоря, понятия не имел, что в этом случае отвечать. И когда вопросы всё-таки задали Пресня с Пустырником — просто отмолчался.
И, уж тем более, я не мог объяснить тот факт, что при нашем появлении незнакомцы не начали в панике хвататься за оружие.
Боле того, в нашу сторону выдвинулись три человека. Три! И шли они так, будто давно нас ждали.
Вообще-то этот лагерь, раскинувшийся на берегу моря, стоит описать отдельно… Он был не просто рандомным набором палаток и навесов, нет! Он был полноценным маленьким поселением, ещё и с собственным фортом. Центральное укрепление представляло из себя шесть капсул с продвинутой защитой, почти как на моей капсуле. Между ними стояли воткнутые в землю брёвна, образовавшие частокол.
С учётом количества людей, в случае опасности все они могли укрыться в этом маленьком форте. Как я сразу заподозревал, чтобы попасть внутрь, надо было лишь пробраться между брёвнами. Человек это мог. А вот кто-то крупнее — уже нет. А всё, что не сильно больше человека, можно было отогнать ревунами.
И всё в этой конструкции было хорошо. Правда, кому-то пришлось бы рисковать своей капсулой. А я на их месте этого бы не хотел… Во всяком случае, в ближайшие четыре с половиной года. Вспоминая размеры того же тиранозада… И то, как он развалил нам частокол… Подозреваю, он и капсулу мог раздавить. Ну или хотя бы серьёзно повредить.
Навесы тоже оказались интересные… Это были, скорее, не навесы, а палатки североамериканских индейцев. Типи, кажется, они называются… Длинные жерди, расположенные конусом и обтянутые шкурами. Верхняя часть конуса используется для вентиляции и дымохода. Я помнил, что сделать такое не очень сложно. Чтобы собрать типи, вроде как не нужно много сил и времени.
Не уверен, правда, что это жилище защитит от сильного дождя. Всё-таки шкуры — и сразу видно, того ещё качества выделки… А вот от обычной непогоды и ветра — вполне себе спрячешься.
А ещё в лагере хватало и обычных навесов: из палок и свежей листвы. Благо, тут со стороны моря, за широким пляжем, имелась растительность. И довольно густая.
Кроме того, виднелось много простейших коптилен, сушилен и других хозпостроек. И самое главное — весь лагерь был окружён деревянными «ежами» в половину человеческого роста. И это тоже была полезная защита. Ежи были сделаны не совсем обычно: как будто вытянуты вертикально и вкопаны в землю. А ещё все они были связаны верёвкой.
Я не догадался, в чём тут хитрость, а вот Хир-Си сразу оценил:
— Такие штуки по периметру, видите? — он указал на «ежи», совершенно не стесняясь идущих к нам переговорщиков. — Очень умно! Хищники не пролезут. Человек тоже не пролезет. Такие или рубить, или грызть, или перелезать. А это время!
Мне больше и больше нравились эти ребята… Они всё делали с какой-то основательностью и продуманностью. Участок берега, где стоял лагерь, имел естественную каменную косу, об которую разбивалась и ярость волн, и голод местных акул. А чтобы те совсем не сходили с ума, небольшой пролив был перекрыт несколькими глыбами.
На косе — там, где не было риска, что брызгами окатит — стоял навес для рыбаков. Кабинки туалетов были вынесены на край лагеря, а яма для отходов жизнедеятельности располагалась в стороне. И что-то мне подсказывало, что расположение туалетов учитывает розу ветров на данный период времени…
Встречающие тоже произвели приятное впечатление. Все одеты в модернизированные комбинезоны. Все причёсаны, умыты — и даже побриты! В отличие от меня, например. Да и половины людей, пришедших со мной. У нас даже Хир-Си начал отпускать курчавую бородёнку.
Первым шёл коренастый парень с тёмными волосами, круглым лицом и острым носом. Его можно было принять одновременно и за азиата, и за какого-нибудь грека. Но умные люди знают, такой типаж — и в России не редкость.
Русской выглядела и девушка, которая шла справа. Очень серьёзное лицо: сосредоточенное, слегка настороженное. У неё были необычные волосы, отливавшие в золото и немного в медь.
А вот третий спутник…
В нём было что-то неуловимо скандинавское или немецкое. То есть, его можно было бы принять за русского… Но русские так себя не ведут!.. И уж точно не скалятся в два ряда зубов, глядя на незнакомых людей. Чего улыбаться-то? С учётом того, что из оружия в их лагере были только копья, ножи да топоры…
А уж если учесть, что к тебе идёт компания из восьми мужчин с огнестрелом, одной девушки с луком, ещё одной с винтовкой — и двух девушек, вооружённых огромным негром-копьеносцем… Самое время искать пути отступления, а не зубы демонстрировать!
— Добрый день! — приветствовал нас чернявый, который, как нормальный русский, остановился так, чтобы успеть хотя бы попытаться сбежать. — Надеюсь, это вы поможете нам добраться до крупного поселения! Потому что если вы грабители, то порадовать вас мы можем только сотней рыбок… Но они ещё не докоптились!..
— Твою мать, Вано!.. Это же заговор!.. Откуда ты, нахрен, знал, что они тут⁈ Это ведь к ним ты нас вёл⁈ — снова не выдержал Пустырник. — Это, блин, читерство какое-то!..
— Это волшебная жопочуйка от ДерьмоВани! — хохотнула Кострома.
— Простите, а почему ДерьмоВаня? — удивилась золотоволосая, почему-то безошибочно посмотрев именно на меня.
— О-о-о-о! Подруга, ты просто не видела, что он в первый раз запихнул в свой репликатор! — округлила глаза валькирия.
— Да ну хорош! — не выдержал я, не желая позориться. — Что мне ещё надо было пихать? Шкуру и нормальное мясо⁈ Нам тогда жрать было нечего!..
— Меня зовут Семён! — сменил тему чернявый. — А это Злата… Златовласка. А это Фриц…
Мелкий открыл было рот, но скалящийся, которого звали Фрицем, нахмурился и пояснил сам:
— Нет, это есть мой имя!
— Да у вас тут прямо интернационал! — восхитился Пресня.
— Кто бы говорить! — заметил Фриц, покосившись на Хир-Си.
— Я русский! — гордо отозвался тот, хлопнув себя кулаком по груди.
— Как говорить русские: мне-то не гони! Я таких, как ты, видать!.. — не отступал Фриц.
— Каких это «таких»? — Хир-Си раздул ноздри и набычился.
— Людо… людо… Людокушарей! — после долгой паузы выдал немец.
Я чего только не ждал от этой внезапной вспышки дружбы народов… Ожесточённой драки, немедленного убийства на месте бедного Фрица… Но вот хохота Хир-Си не ожидал точно.
Даже его жёны уставились на него, как на психа.
— Ты это, русский подучи, боше! — отсмеявшись, сказал Хир-Си. — А то сам говоришь, как людокушарь!
— Я ошибиться в слове? — растерянно прошептал Фриц.
— В общем, если вам в Алтарное — мы проводим! — решил я перевести разговор в конструктивное русло.
— А если у вас сложности с припасами, у нас есть много мяса, похожего на куриное! — вклинился Чемодан. — Вано зажадничал его выкидывать… В общем, будет очень хорошо, если вы его съедите.
— Это мясо! — возмутился я. — Полтонны отличной ящерятины! Идёт за по серебряной монетке за шмат в пару кило!..
— У-у-у-у! — согласился со мной Русый.
— А ты вообще молчи, троглодит! — покосился на моего питомца Чемодан. — Куды в тебя столько влезает-то?..
— Что ж… Я очень рад, что вы те, кого мы ждали! — радостно заявил Семён, который как-то даже стал вдруг менее коренастым и более расслабленным. — Только прошу: не гоните нас в дорогу прямо сейчас. Давайте выдвинемся завтра утром!..
— Да не вопрос, Семён! Мы тоже успели утомиться! — широко улыбнулся Дунай.
И кажется, меня никто не спрашивал. Ну и ладно… Я бы сам хотел отдохнуть.
Группа оказалась действительно интересной. Как и их история.
Этих людей выкинуло на длинный скалистый полуостров, почти рядом с Пустынным поясом. Воды там было мало, спусков к морю — вообще не нашлось, а растительность — скудная. И Алтарей Вознаграждения всего два, да и те маленькие.
Зато была представлена палитра из тридцати национальностей… Поляки, шведы, немцы, датчане, французы, ирландцы, итальянцы, испанцы, португальцы, греки и всякие мелкие народности — в основном, из Европы или Средиземноморья. Ну и, конечно, русские. Точнее, разные народности России.
Надо сказать, первое, что все эти ребята сделали — зарубились по поводу доступа к Алтарям… И хотя сразу договорились на смерть не бить, но без жертв не обошлось. Впрочем, по остальным вопросам эти бедолаги решили сотрудничать…
Видимо, общая беда объединяет. Дерева почти нет. Воду приходится выпаривать по несколько раз. Основной рацион — рыба, моллюски, мох и какие-то морские то ли тараканы, то ли крабы. Ночью — холод собачий. Днём — пекло адское. Как сказал Пустырник: «Узнаю Пустынный пояс! Вечно там такое дерьмо!». И мы решили в этом вопросе верить ему на слово.
А ещё были ветра! Утром ветра походили на шквалистый весенний ветер в далёкой России, когда холодный воздух мечется, как заяц в силках, и непонятно, как от него защититься. А вечером — начинался ураган в лайт-версии… И не заканчивался, пока температура не падала градусов до пятнадцати.
Но это было нестрашно… С этим ещё можно было жить! Мы же выжили в горах, даже во время снегопадов… Но людям не хватало буквально всего. И в первую очередь — баллов. Их просто не на чем было заработать. Камни, оббитые до состояния простых инструментов, СИПИН вполне предсказуемо оценивал невысоко.
И, тем не менее, это сообщество могло выжить… Могло. А потом пришли «рыжики». Впрочем, это была просто очередная разновидность уже знакомых нам бестий. Более мелкая, другого цвета — и такая же вечно голодная.
Стай пришло немного, но жителям полуострова хватило…
— С нами все, кого удалось вывести, — признался Семён, обведя рукой вокруг. — Всего четыреста сорок три человека… Было ещё пятеро, но их мы потеряли по пути.
— Нас жрать! — грустно кивнул Фриц. — Если бы не Семён… Всех бы жрать!
— Я придумал, что надо уходить морем! — объяснил парень. — Вот этими шкурами обтянули деревянные каркасы, а потом ушли вдоль берега. Жутко боялись, что либо об скалы разобьёт волнами, либо морские хищники приплывут. Видели? Они на акул наших похожи.
— Видели. Таких не забудешь! — мрачно кивнул Дунай.
— Да брось, забыли бы… Если бы не пришлось сигать в воду с высоты на мелководье! — отмахнулся Грим.
— В общем, отплыли мы подальше, ну и выползли на берег… — закончил Семён. — Решили уходить на север. В конце концов, терять было нечего. По пути нам повезло: наткнулись на залежи мрамора. Открытие так себе… Зато несколько человек получили хорошие баллы! Вот теперь на месте лагеря они всегда держат свои капсулы.
— Мы думать в горы идти! — дополнил Людвиг, один из местных командиров групп. — Но в горы — нет. Решить — море.
И я, и Семён успели бросить хмурые взгляды на Пустырника. Просто он снова открыл рот, чтобы возмутиться читерством. Как я понял, Семён тоже не рассказывал своим, кроме Фрица и Златовласки, всей подноготной. Поэтому этой темы мы старались лишний раз избегать.
— В горах ресурсы! — заметил ещё один руководитель группы, по прозвищу Бур. — Там металлы, там камень…
— …Там серые бестии. Самые крупные, кстати! — прервав его, кивнула Кострома. — Там холод собачий. И ситуация куда хуже, чем на вашем полуострове! Скажите спасибо, что не добрались.
— А ваши эти звери… — Златовласка с лёгкой опаской кивнула на нашу сборную солянку, прикорнувшую в тени одной из капсул. — Они тоже из этих бестий? Как вы их приручили?
— С ними долгая история! — признался я. — По пути расскажем, как дело обстоит… В общем, вам надо знать, что они сами приходят к людям. У них очень странная память. Вроде как есть физическая, а есть — общевидовая. Они видят во снах картинки из прошлого. Чувствуют, что чувствовали их предки.
— Удивительно! — восхитилась Златовласка, уже гораздо теплее посмотрев на наших оглоедов.
— Удивительно, что эти люди знать! — хмуро возразил Фриц и посмотрел на меня. — Откуда ты знать?
— А вы посмотрите им в глаза… И представьте что-нибудь! — посоветовал я.
— И увидите таракана на гнилом пне!.. — ухмыльнувшись, поддакнул Пилигрим. — А вот когда им что-нибудь от вас понадобится… Тогда и пообщаетесь нормально!
— Они передают образы? При контакте глаза в глаза? — удивилась Златовласка.
— Между собой и на расстоянии могут общаться, без зрительного контакта… — не стал я скрывать всего, что удалось выяснить от питомцев. — Чем более близкий родственник, тем дальше поймает сообщение.
— Это не может быть! — заявил Фриц. — Откуда есть такой механизм⁈ Нет причина! Предпосылка!
— Слышь, профессор! — не удержался Мелкий. — Ты на хрен с фактами споришь⁈ Иди и сам посмотри на таракана!
Фриц пару секунд смотрел на нашего гопника…
А потом поднялся и пошёл проверять.
— А в вашем Алтарном нет бестий? — уточнил Семён.
— Их там сейчас вокруг тысячи и тысячи! — усмехнулся я. — Но в этот раз они не за людьми пришли… Они между собой решили сцепиться, а мы так — мелкий приз победителю. У них возле Алтарного пограничная территория. Обычно они там не ходят, а тут навалились с двух сторон… С севера — лесные, с юго-востока — горные.
— Как же мы тогда внутрь пройдём? — забеспокоился Бур.
— Придумаем что-нибудь! — отмахнулся я. — В крайнем случае, разобьём лагерь и подождём. Трупы сородичей они подъели, ещё когда мы уходили. А на месте они долго сидеть не любят. Бестий ноги кормят. Уберутся туда, где добыча есть.
— Семон!.. Слата! — вернувшись, Фриц плюхнулся на бревно с лицом обиженного ребёнка. — Я видеть таракан и гнилой пень! А ещё видеть толстый червяк без з
— Блин! Я должна сама протестировать! — Златовласка решительно поднялась. — Передача мыслей… Охренеть! Интересно, зрачки играют в этом какую-то роль? Семён?
— Иди-иди… — отмахнулся главный лидер беженцев, а затем виновато мне улыбнулся: — Учёные, блин… Этого не может быть, так быть не должно… И половина всей нашей сборной группы такая!..
— Да! Хорошо ещё, остальные по рабочим специальностям… — кивнул Бур.
— Специальностям?.. Рабочим?.. — чувствуя, как голос слабеет и даёт петуха, спросил я.
— Ну да! По практической части, в основном! Людвиг, вон, механик! Я — геолог. Семён у нас вообще космонавт… — Бур кивнул на лидера.
— Да какой я космонавт! — отмахнулся Семён. — Так, десяток вылетов на орбиту и одна экспедиция на Луну… Вот если бы на Марс!..
— А у вас кто есть? — спросил Бур. — Химики есть? А то у нас было четверо, но остался один, и тот «макаронник».
— У нас? Дядя, у нас тоже люди полезные: есть мудаки жадные, мудаки с апломбом и мудаки с ружьём! — ответил за меня Мелкий. — Ну ещё тётя Кострома! Она круче всех!
— Молодец! — валькирия погрозила гопнику пальцем.
— Да… Большая часть колонистов — рукожопые пустоголовы! И в другом полушарии дела обстоят так же! — подтвердил Пустырник и очень-очень внимательно посмотрел на меня: — Не выживают тут умные почему-то… Не знаю даже, почему…
— О! У нас есть хороший шанс устроиться! — радостно заявил Семён, не обратив внимания на нашу странную реакцию.
И только Бур посмотрел на меня, на Семёна, на Пустырника, на всех остальных… Задумался и промолчал.
Но я почему-то знал, что Бур всё понял. Понял и сделал выводы.
А мне теперь предстояло убедить этих милых людей, что со мной надо дружить. И с моей группой надо дружить. Потому что с Кукушкиным они и без того подружатся! Они ведь умные люди.
Рано я радовался лагерю Семёна и его людям… Нет, без вопросов: всё было организовано красиво и с умом. Вот только контингент оставлял желать лучшего. Как и некоторые нездоровые отношения в этом странном коллективе…
Начать надо бы с того, что условные «учёные» — может, и не рукожопы, но их периодически заносит. Даже мне разок прилетело настойчивое предложение не лениться, а оказать помощь в сборах. И это при том, что на утро все в лагере уже знали: Вано — руководитель группы и вроде как командир. Но нет! Субординация и дисциплина — это, видимо, какая-то блажь.
А вот озвучить свою мегагениальную идею, как оптимизировать сборы — это пожалуйста! Искать какую-то мелкую, но очень нужную хрень по всему лагерю — это всегда! Так и подмывало спросить: раз уж хрень такая важная, то нафига ты её потерял?
А ещё «учёные» любили тупить… Вот делает он или она какое-то дело, а потом вдруг задумается — и замирает, глядя на руки, на море, на небо, на задницу третьей жены Хир-Си…
Нонтле, кажется, её зовут… Я никак запомнить не могу: эти девчонки такие молчаливые. Нет, я понимаю: там есть на что посмотреть! Но разве нельзя это делать в свободное от работы время?
А то неправильно получается: на работу, значит, забил, а на задницу — пялится. И нельзя точно сказать, с научным интересом или с вполне себе понятным. А если ему Хир-Си в приступе ревности глазик выколет — это, получается, травма на работе? Ещё компенсации затребуют… Страховку платить, в медицинскую капсулу грузить… Ну уж нет!
И ведь не могу сказать, что Семёновы «учёные» — плохие люди. Хорошие! Получше многих. Но местами настолько на своей волне, что стукнуть хочется… То командиром командовать пытаются, то лезут с ненужными вопросами…
Вторую часть группы я мысленно окрестил «ремесленниками», для удобства. Хотя они всё те же учёные, но больше по прикладным дисциплинам. Они вроде бы и приземлённее, и апломба куда меньше… Но почему эти ребята позволяют так собой вертеть, а⁈ Я этого понять не мог.
Просят их что-то сделать — идут радостные, делают… А что своя работа подвисает — так это ничего! Их же никто не ждёт, притопывая копытом, потому что давным-давно собрался!.. Верно же, да?
— Вано, не злись на них. Ну просто они не понимают! — попросил меня Семён, когда через два часа после начала сборов я ушёл к костру нервно пить чай. — У нас так всегда…
— Они не умеют организация и дисциплина! — поддакнул Фриц.
— Да всё они умеют… Если бы кому-то из них нужно было до завтра перелопатить тонну материалов — сели бы и перелопатили! И ни на что бы не отвлекались! — отмахнулся Семён. — Дело не в этом… Они просто привыкли, что вокруг них на Земле все прыгают. Стоит только пальчиком шевельнуть, как все желания угадывают, все прихоти исполняют…
— Почему я мочь, они — не мочь? — как будто продолжая какой-то старый спор, возвёл глаза к небу Фриц. — Я такой же! Но я себя в руки брать, а они не мочь!..
— Просто у тебя другой характер! — пояснил ему Семён. — И другие приоритеты.
— Что ты хотеть сказать? — нахмурился Фриц. — Я есть неправильный учёный?
— Он хочет сказать, что ты, решив пойти в науку, не мечтал о славе. Ты просто стал учёным, а твои труды принесли тебе уважение! — пояснила ему Златовласка. — А эти становились учёными уже при нейросетях… Всё, ради чего они терпели тяжёлый труд и постоянную конкуренцию — это слава, почёт и уважение. И, один раз достигнув, они не готовы с этим расстаться.
Слушая их спор, я отхлебнул отвара и закрыл глаза. Всё это было, конечно, хорошо… Но учёным умам стоило бы кое-что учитывать. Например, что этот новый мир несколько отличается от их любимых кабинетов и лабораторий…
— Ну забыла я, как его складывать!.. Чего орать-то⁈
Неспешно топая от костра к окраине лагеря, я смог понаблюдать за местными разборками.
Девушка лет двадцати пяти ругалась с мужиком из «ремесленников», помогавшим ей сложить «ежа». Под конец он кричал, размахивал руками… А перед этим трижды сложил конструкцию, разъясняя всё чуть ли не по складам…
Но девушка упорно не хотела учиться складывать «ежа». Вместо этого она искренне недоумевала, почему «просто незнание», да ещё «какой-то мелочи», может вызвать такую агрессию.
Если вечером я собирался с ними дружить, то теперь понимал: даже просто довести эту сборную солянку до Алтарного, никого не прибив — подвиг. Девушка в упор игнорировала то, что «ежи» ей уже приходилось раскладывать и складывать — и можно было бы запомнить процесс. Эти защитные конструкции банально находились за пределами её интересов!
А всё, что было ей неинтересно — не заслуживало внимания. Даже если это, на секундочку, спасало ей жизнь. Нет, дружить я буду с Семёном, Златовлаской, а ещё, может быть, Фрицем и Буром. А остальную группу свалю на Иваныча — пускай разбирается. Уверен, он мне обязательно это припомнит… Особенно, когда головные боли станут регулярными.
И всё-таки процесс шёл… Со скрипом, с руганью, с остановками, наши новые знакомые всё-таки сложили лагерь. Тяжёлые конструкции были отправлены в капсулы. Более лёгкие — на спины научных светил.
И к концу третьего часа сборов люди наконец-то были готовы к выходу.
Шли колонной. Мы с товарищами выступали охраной этой человеческой змеи. И в этом вопросе я передал бразды правления в руки Костромы и Пилигрима, которые в подобных вещах явно лучше смыслили.
В голову колонны отправили Пустырника и Пресню. Я, Мелкий и Пилигрим шли с одной стороны, а Дунай, Кострома и Чемодан — с другой. По пути наши тройки постоянно курсировали вдоль растянувшейся процессии.
А замыкал шествие Хир-Си со своими жёнами. Все четверо отыгрывали роли злобных людоедов, которые съедят отстающих, если таковые найдутся. И, надо сказать, на «пятёрочку» отыгрывали. Или даже на «десяточку». Это смотря по какой шкале судить. Правда, им всё равно не верили: ну кто же обидит таких ценных, умных и замечательных людей, как учёные? Но, на всякий случай, эти «ценные и замечательные» старались сильно не отставать.
Мало ли?..
С другой стороны, в пути учёные наконец-то показали себя с лучшей стороны. Они молча тащили на спинах баулы и складные «ежи», поглядывая по сторонам и старательно переставляя ноги. Никто не ныл, никто не жаловался, никто не требовал привал. Люди шли вперёд с какой-то удивительной целеустремлённостью.
Впрочем, с учётом того, что впереди их ждало крупное поселение, где их вряд ли поставят под ружьё… Потому что, естественно, для их знаний найдётся лучшее применение… Наверно, я бы тоже на их месте топал молча и целеустремлённо.
Сначала процессия двигалась вдоль берега моря. Ходить по песку — это не очень удобно. Но лучше по пляжу, чем по пересечённой местности. Однако всё хорошее заканчивается. Скальная гряда — тоже, и вскоре по правую руку от нас начали расти горы.
Не те, в которых высадили мою группу: они и без того с горизонта почти не исчезали, маня белоснежными вершинами. А другие — те, которые уходили дальше на север вдоль морского побережья.
Чтобы не пересекать их по Тропе Гигантов, пришлось забирать на восток, выводя процессию на каменистые равнины. Здесь пришлось всё-таки устроить длинный дневной привал… Солнышко уже поджаривало так безжалостно, что даже мне чего-то дурно стало.
Воздух плавился под солнечными лучами, дрожа и создавая вдали зыбкие миражи. Мы укрылись в тени невысокого обрыва, принявшись то ли обедать, то ли полдничать. Судя по времени — полдничать.
Остаток дня двигались дальше на север. Шли до самых сумерек. И только когда стало ясно, что скоро окончательно стемнеет, нашли место для лагеря. В этот раз капсулы призывать не стали. Как сказал Семён, слишком долго пришлось бы ждать.
Жилища из шкур тоже раскладывать поленились. Только «ежей» выставили по периметру. Ну и развели костры, нарубив росших то тут, то там кустарников. После чего повалились спать.
Естественно, полагаться на учёных-дозорных мы не стали: выставили своё охранение. Мне выпало дежурить в середине ночи, так что я расстелил спальник, забрался внутрь и мгновенно уснул.
До Тропы Гигантов добрались к середине дня. В этот раз сборы оказались куда короче, поэтому до обеда удалось немало пройти. А вот дальше мы промучались долго, пока чистили путь через полосу джунглей.
По пути мне пришлось объяснять Семёну, Людвигу, Златовласке, Буру, Фрицу и ещё нескольким руководителям, что такое Алтарное, чем живёт и кем управляется. А заодно, откуда я сам и как сумел уйти к морю.
Рассказал я, естественно, и про гигантов, на одном из которых мы приехали. Это вызвало живой интерес у Фрица с Златовлаской. И, ожидаемо, бурный спор. Фриц упрямо настаивал, что таких животных «быть не мочь», «нет предпосылка» — и вообще какой-то «нонзенс». А Злата привычно тыкала коллегу в то, что дело учёного — не спорить с фактами, а пытаться их объяснить.
К сожалению, полностью удовлетворить их интерес к местным исполинам я не смог. Хотя рассказал всё: и что сам подметил, и что СИПИН объяснял. Но это была лишь капля в море неиссякаемого любопытства учёных…
На дневной привал устроились в тени горной вершины. Той самой, где располагался наблюдательный пункт Алтарного. Сейчас он пустовал: новых дежурных никто не присылал, а предыдущих съели бестии, когда те решили рискнуть и прорваться обратно.
Натоптанная тропа через Страшную Пущу быстро начала зарастать. Теперь она еле просматривалась на лесной подстилке. Правда, мы могли обойтись и без неё: главное — выдержать нужное направление.
Страшная Пуща вызвала интерес не только у биологов. Особенно впечатлило ребят Семёна количество живности в южной части Пущи.
— Мы, грешным делом, думали, что здесь везде, как у нас!.. — восхитился Бур. — А оказывается, есть тут хорошие места…
— Раньше здесь такой ящер жил, что хорошими я бы эти места не назвал! — возразил Пилигрим.
По Пуще шли до тех пор, пока позволял дневной свет. Понятное дело, в итоге учёные страшно вымотались. Так что новость о ночном привале их осчастливила, как малых детей. Правда, мы не дошли до края леса совсем немного… Если всё будет хорошо — к середине следующего дня будем в Алтарном.
Вернее, были бы… Если бы не зубастая осада. Соваться туда без разведки — форменное самоубийство. А самоубийц среди землян в новом мире не осталось. Большинство выбыло в первый же месяц. А остальные старались хотя бы не помереть по-глупому.
Ужин прошёл в молчании. Ели сосредоточенно, лишь бы не уснуть прямо с куском во рту. Зато лагерь в эту ночь был освещён значительно лучше: дрова в лесу искать проще, чем на каменистой равнине.
Бестий мы не боялись — до них было ещё далеко. Костры они не увидят, а глубоко в Пущу не полезут. Поэтому на сей раз мы решили своих дежурных, плюс к Семёновым, не выставлять. Завтра, возможно, придётся прорываться с боем. А значит, всем надо было выспаться. Если что-то и случится — учёные разбудят.
В общем, сразу после ужина я расстелил спальник и улёгся на нём. Внутрь забираться не стал, чтобы утром не отжимать мокрую от пота одежду. Как показал предыдущий привал, летние ночи не дают ни шанса замёрзнуть во сне…
Я не знаю, что меня разбудило.
Может, вокруг было слишком уж тихо для ночного леса? Но чтобы так просыпаться от изменения шумового фона — это же сколько надо в лесу ночёвок-то провести?
А может, правы те, кто говорит, что у меня «жопочуйка»? Этого я тоже не знаю.
В любом случае, я выскользнул из сна рывком, будто меня окатили ледяной водой.
Открыл глаза. И уставился на морду бестии, которая меня с интересом обнюхивала. Здоровенная бестия… Серая и совершенно мне незнакомая.
А ещё в свете затухающих костров мелькнули лапы других бестий… И надо бы удивиться, почему не подняли тревогу дежурные… И почему нас не разбудили питомцы… Но спросонья я понял только одно…
Надо бежать.
Я взревел, как сирена на машине МЧС, отчего стоящая надо мной бестия взвилась в воздух и отпрыгнула на пару метров. А я, не переставая предупреждающе орать, вскочил на ноги. И, не теряя времени, рванул к ближайшему дереву. Благо, их в Пуще было много.
Сам не помню, как и когда у меня в руках оказались винтовка с рюкзаком. Умудрился ведь как-то не только подхватить, но и за плечи закинуть…
От моего сигнального ора бестии шарахались в разные стороны, а люди начинали просыпаться.
— А-а-а-а-а! — примерно такой боевой клич выдал Хир-Си, выпрастываясь из-под спальника и хватая копьё.
На высоте трёх метров я оказался раньше, чем лагерь успел проснуться, а бестии — опомниться. И, наверно, само провидение не дало мне совершить непоправимое… Винтовка сухо клацнула затвором, но выстрела почему-то не последовало.
А ведь я навёлся на самую крупную бестию в атаковавшей стае!.. Зверюга была совсем близко. Но, как я уже сказал, винтовка дала осечку — чего на моей памяти практически не случалось. Всё-таки оружие и патроны, сделанные на Алтаре, имели высочайшую надёжность.
Впрочем, я даже не знаю, какие бывают причины у осечек… Помнил только, что в такой ситуации ни в коем случае нельзя сразу же доставать патрон. И не помнил причин, почему. Но предположить-то мог!
Если вопрос не в отсыревшем порохе — значит, патрон ещё может выстрелить. А отстрелить себе пальцы, сидя на высоте трёх метров над землёй — паршивая идея, откровенно говоря… Поэтому вместо того, чтобы остервенело дёргать затвор, я просто осмотрелся. Всё равно без оружия я не особо мог кому-то помочь.
Я увидел Хир-Си, отмахивающегося от бестий… Его жену с луком, которая пыталась прицелиться… Кострому, отпихнувшую от себя зверя… Дуная, который пытался удержать приближающуюся к горлу пасть…
Увидел пустой спальник Пилигрима. Увидел Мелкого, который отползал задом сразу от трёх бестий. Семёна, со всех ног бегущего к дереву. Визжащую от ужаса Златовласку. Шкодливо вывалившего язык Русого…
Русый⁈
— Какого хрена? — удивлённо выдавил из себя я. — Это что такое? Ты нас предал? Или друзей привёл?
И внимательно посмотрел вниз. На крупного самца, которого минуту назад чуть не пристрелил.
А тот осклабился, вывалил язык и…
…Я увидел, как самец уводит самку и детёныша из стаи, чтобы спрятаться, а потом пойти к двуногим…
…Я увидел, как тут, в Страшной Пуще, они встретили группу таких же, как он…
…Я увидел, как бестии собирались здесь в лесу, пережидая войну сородичей…
…Бывших сородичей….
…Увидел грязно-бежевого таракана на дереве…
Обиделся, само собой. Понятно же, что он на меня намекает!
…Увидел спящих дозорных…
…Увидел своё удивлённое лицо. И услышал свой крик…
После этого мне захотелось перезарядить винтовку. Чтобы-таки пристрелить тех умников, кто уснул на посту. На незнакомой планете, в Страшной Пуще!..
А потом я решительно слез с дерева. Надо было остановить это безобразие, пока люди и новые члены Верной Стаи не перебили друг друга.
А потом, когда удалось всех успокоить, нам ещё пришлось идти в ночной лес. Нужно было разыскать тех, кто успел с перепугу сбежать.
К счастью, у бестий отличный нюх, поэтому беглецы нашлись быстро. Мало кто сумел удрать далеко. Большинство — метров на двести-триста. Где-то на этой дистанции как раз наступала первая усталость и одышка. Приходилось притормозить, чтобы решить, что дальше делать.
А потом я смотрел, как учёные совершенно не интеллигентно раздают тумаки, поджопники и подзатыльники тем, кто уснул на посту.
Я был удовлетворён.
Бестии ещё не ушли. Вокруг Алтарного хватало стай, которые могли доставить нам кучу проблем. Правда, оказалось, что у Верной Стаи был план. Ага, план! У диких зверей! Ещё и такой, до которого мы сами бы не додумались. Впрочем, это как раз понятно: мы не знали всех тонкостей их жизнедеятельности…
План был прост, но без нас «верные» не могли его осуществить. А вот с вооружёнными двуногими — вполне. И весь этот план строился на том, что горные бестии ненавидят жару. Ту самую жару, которая устанавливается здесь, на равнинах, в середине дня.
Нет, мы подмечали, что зверьё пристраивается в теньке, пережидая зной. Правда, и думать не думали, что в этот момент они впадают в оцепенение, очень близкое к смерти. Сердце почти не бьётся, кровь еле передвигается по организму. И даже сны снятся медленные, тяжёлые.
И, само собой, у бестий есть свои дежурные, которые следят за округой, пока остальные бессовестно дрыхнут. Правда, таких дозорных никогда не бывает много. А остальным сложно вырваться из сна и быстро вернуться в режим «бей-круши-жри-убивай».
Именно на этом строился весь план. Если выбраться из леса вместе с людьми и двинуться к их… В смысле, к нашему поселению вместе с нами — велика вероятность, что дозорные кинутся не в погоню, а будить остальных сородичей.
Пока нас заметят, пока проснётся стая, пока поймут, что к чему… Времени пройдёт немало. А именно время и было нужно, чтобы добраться до города. Главное — быстро бежать, метко стрелять и не задерживаться, чтобы героически помереть.
Утром мы оставили на краю Пущи и «ежей», и лишнюю поклажу. Учёным предстояло бежать налегке. Ничего особо ценного у них в вещах не было. Да и вряд ли бы кто-то в ближайшие дни позарился на их добро. Во всяком случае, из жителей Алтарного.
Когда солнце поднялось в зенит, а воздух начал дрожать, как желе, мы выбрались из леса.
И, не жалея себя, припустили в сторону города. Надо сказать, было нелегко. Бегать на такой жаре — худшее из того, что мне приходилось делать на этой планете…
Мы бежали по выжженной траве, а земля дрожала под нашими ногами и лапами. Четыре сотни человек и почти две сотни бестий неслись по прямой, от леса к Алтарному. По солнечной равнине, где то там, то тут белели костяки бедолаг, которые здесь умерли и стали едой.
А мы не хотели быть едой! Мы бежали, чтобы наконец-то вернуться домой. Нескольких особо отчаянных людоедов, которые выскочили прямо на нас, пристрелили на ходу. А остальные, к счастью, не рискнули бросаться на такую большую компанию.
Некоторые из группы Семёна падали, не выдержав забега. Их подхватывали и несли. И даже некоторые «верные» не сумели одолеть этот странный бег до конца. Их мы тоже не бросили: почти не сбавляя скорости, дотянули к воротам частокола.
А на воротах нас уже ждали. Видимо, Вите удалось зачистить нижний город. Стража разглядела и меня, и остальных наших, так что внутрь нас впустили без вопросов. Вместе с чётырёхногими членами команды, хотя им-то поначалу хотели преградить путь…
Конечно, потом мне пришлось долго объяснять, куда я ходил, кого привёл — и как вообще так получилось… А когда мы добрались, я просто добрёл до ближайшего тенька, прислонился спиной к стене и достал флягу.
После чего долго пил маленькими глотками воду, радуясь, что мы всё-таки выжили.
Природа не терпит пустоты. Бурые бестии ушли в свои леса, а серые доели всё, что осталось. После чего не смогли терпеть такую пищевую пустоту — и тоже подались в горы. Не сразу, конечно… Разочек они попытались сунуться в Алтарное, получили по сусалам — и больше не пытались. И теперь постепенно уходили на юго-восток.
Кстати, в Алтарном сейчас творилось что-то невообразимое…
Людей в городе живёт много, а новых питомцев мы привели всего сотни две: точнее никто по головам не считал. И бестии сразу начали разбирать себе двуногих, которые будут их кормить, любить, прислуживать, пузо чесать… Но люди-то не догадывались, что зверьё — это не только ценный друг, но и целая куча пакостей. Поэтому наивных горожан, желающих приручить какую-нибудь наглую морду, хватало…
Вот и старались они привлечь хоть одного питомца. А так как пришедшее зверьё временно расположилось на территории нашей группы, то… В общем, такого паломничества, как за последние дни, я не припомню даже в первые сутки нашего заселения. Народ сюда валом валил, мешая кому работать, а кому — отдыхать.
Мне лично мешали отдыхать. Чтобы хоть немного расслабиться, я честно перевалил дела по группе на чужие плечи. И единственное, чем занимался — делал топоры. Крайне медитативное занятие, должен сказать!.. Всё, что нужно — камни, верёвки, пластик, палки и прямые руки, не из афедрона растущие. Сидишь себе довольный в тенёчке, обкалываешь камень, а потом неспеша крепишь его к древку… Очень помогает переключиться, а заодно поразмыслить над своим житьём-бытьём.
Поразмыслить было над чем… Очередной финансовый отчёт по нашей группе впервые показал явные убытки. Оно, конечно, понятно… Ведь пока люди сиднем сидят в городе — инструмент им не слишком-то нужен, как и дротики с копьями. Но тенденция была нехорошая… Если так дальше пойдёт — вскоре рискуем оказаться банкротами.
Пока что поправить финансы удавалось за счёт продажи на рынке пищевых рационов. Но что такое десяток рационов, если у нас группу раздуло уже до двух сотен человек? Часть была из тех, что работали над стеной и решили присоединиться к нам. Часть — помогала ремесленникам. А ещё были люди, готовые идти в походы и воевать, но сейчас они просто сидели на нашей коллективной шее.
Нужно было срочно придумать, что делать дальше… И как обеспечить всех медицинскими капсулами! Если уж воевать и ходить в походы, то надо иметь жизнь-другую в запасе, верно? Без этого ведь можно и окончательно умереть. Конечно, рано или поздно нам всем грозит умереть… Да и капсулы рано или поздно у нас отберут…
Но пока есть шанс учиться на своих ошибках, умирая и возрождаясь — надо пользоваться! Ведь всем нам, когда жили на Земле, иногда хотелось иметь сохранение. И вот — пожалуйста, оно есть!..
Пока что медкапсулы удалось купить только Костроме, Дунаю, Пилигриму, Сочинцу, Мелкому и Трибэ. А ещё, как ни удивительно, Маше. Ей, оказывается, регулярно прилетали баллы за привлечение новых членов в нашу группу. И это были неплохие суммы, надо сказать… По сотне за нового члена. Иногда баллы, правда, доставались её помощникам, а иногда просто делились на несколько человек.
В любом случае, я попросил Машу привлекать к «хедхантингу» побольше наших. Особенно, мужиков. У нас пока ещё сохранялся перекос в женское население, и это надо было исправлять.
На последнем совете Кукушкин ругался и требовал от всех активности. Хотя наверняка понимал, что внутри города особо не поактивничаешь. На меня он, кстати, тоже ругался, но это было предсказуемо. Очень уж ему понравилась группа, которую я привёл. И как же ему не понравилось с ней возиться!.. Мне-то что: сдал с рук на руки и сбежал в нижний город. А мэру пришлось и место для них искать, и у себя под боком их терпеть…
В общем, в ответ на такое непотребство он сбагрил мне Тёму и Пашу. Тех самых двух первых «южан», которые и сами были не против к нам перейти. Парни оказались толковыми и не слишком капризными. Быстро перенесли капсулы на территорию группы, а затем оперативно подключились к тренировкам у Костромы.
Я тоже тренировался. Но меня гоняла не душка Кострома, а бессовестные Дунай и Пилигрим. Сначала заставляли бегать по утрам, разминаться, отжиматься, подтягиваться… А потом — бесчеловечно били. Часа эдак два. Это они называли обучением рукопашному бою. А как по мне, они просто отрывались на бедном Ванечке. Видимо, за то, что я топоры медитативно делаю, пока они тянут на хребтах нашу группу.
Нет, толк от этих занятий был! Я стал гораздо увереннее падать. То есть, я теперь знал: если на земле не окажется чего-нибудь острого, то падение с высоты человеческого роста не выведет меня из строя, а «всего лишь» сделает больно. А поскольку и Дунай, и Пилигрим умели делать больно самыми разными способами — ушибы от падений казались мне наименьшим злом.
Что ещё рассказать? СИПИН после нашего возвращения в Алтарное отмалчивался. Ну а я сам к нему с вопросами не лез. Не знаю, что у них там происходило в их космических эмпиреях, но осторожные расспросы других колонистов давали понимание: странности происходят не только с нашим СИПИНом. С другими картина была та же. Они подозрительно молчали и почти не отсвечивали. Это вызывало некоторую тревогу, да и только.
Возвращаясь к Кукушкину, стоило бы вспомнить, что мэр тоже был не в духе. Он и в благодушном-то настроении всех вокруг считал дебилами и дегенератами. А тут вообще глобальный разнос устроил. Может, чтобы настроение себе-любимому поднять. А может, и в самом деле переживал. Чего он хотел, так никто и не понял. Зато все на всякий случай боялись.
— Хорош свои топоры делать! — голос Кукушкина резко выдернул меня из мыслей и воспоминаний.
Вот правильно люди говорят: помяни чёрта — и вот, пожалуйста. Уже стоит за спиной: нависает, хмурится…
— Иваныч, ты чего злой такой? — поинтересовался я, проигнорировав «предъяву».
— А чего мне, Вань, веселиться-то? Бестии здесь две недели были, и всё это время мы только запасы проедали! — буркнул мэр, обиженно засопев.
Я сидел перед своей капсулой на пластиковом стуле, а на втором — разложил инструмент. Осознав, почему мой гость всё ещё расстроенно сопит — снял инструменты на землю, освободив ему место. А Кукушкин опустил своё руководящее седалище на стул и облегчённо выдохнул.
— Когда вот так сидишь, даже забываешь, что на чужой планете маешься, а не на пикник в парке выбрался… — заметил он, одобрительно похлопав рукой по подлокотнику стула.
— Ты ведь со мной не переживаниями поделиться хотел? — уточнил я. — У тебя для такого вроде бы есть другие люди…
— Это точно! — согласился Кукушкин. — И вообще, делиться переживаниями лучше с девушками. Желательно, в постели.
— Тогда к чему такое долгое вступление? — поднял бровь я.
— Да вот смотрю, что ты который день на стуле ровно сидишь… И начинаю подозревать, что ты забыл, где находишься!.. — прищурив один глаз, пояснил Кукушкин.
— Зря! — совершенно уверенно ответил я.
Я и вправду не забыл. Даже более того: вовсю строил планы на очередную вылазку. Но пока что исключительно в голове, потому что рисковать своими людьми, прорываясь через остатки бестий, не собирался. Здесь и так хватает опасностей, которые могут отнять жизнь.
— Ну, может, и зря… — не стал спорить Кукушкин. — А на прогулку выбраться не желаешь? В прошлый раз тебе бестии не помешали…
Я, наконец, осознал, что жук-мэр от меня не отстанет, и отложил работу. Что-то от меня Кукушкину было очень-очень нужно. Прямо так нужно, что аж кушать не мог. И, судя по следующему вопросу, это было реально что-то очень важное…
— Вот как ты думаешь, Вано, на чём основана наша цивилизация? — спросил Кукушкин и сам продолжил, не дожидаясь ответа: — Не знаешь? А она, Ваня…
— Знаю! — твёрдо ответил я, посмотрев в глаза мэру: — На лени!
— Что? — Кукушкин не прошёл тест на роботизированность: растерялся и пару раз моргнул. — А, ну да… Нет, на лени наш вид развивался и становился… А я про цивилизации! Вот наша, например, которая нам современной была. Она, Ваня…
— На дураках! — так же безапелляционно ответил я.
— Почему? — искренне удивился Кукушкин.
— Если бы все были умными, нам бы нейросети не понадобились! — объяснил я. — И не сидели бы мы с тобой сейчас не пойми где, на задворках Вселенной.
— А… Но! — Кукушкин открыл рот и закрыл.
А всё почему? Потому что Ваня — прагматик и практик. Нужен топор — делает топор. Видит дурака — не пытается найти ему оправдания. Просто раскладывает вокруг топоры, чтобы недалеко было тянуться, коли дурак начнёт что-то опасно-дурацкое вытворять.
Но Иваныч-то — не дурак. Надо было ему помочь, вернуть потерянную из-за меня нить беседы…
— Если ты считаешь иначе, готов выслушать! — предложил я мэру.
— Да… А как я считаю? — мэр качнул головой, а потом хлопнул себя по лбу. — А, ну да… Я считаю, что наша цивилизация была отлита в горячем пламени литейных, где плавился металл, Ваня! Вот что я считаю!.. Когда впервые расплавили медь, когда смешали её с оловом и получили бронзу! Когда научились обрабатывать железо! Многие думают, что цивилизация пришла с камнем, но камень породил прошлую нашу цивилизацию. А вот металл — нынешнюю! Это потом мы приручили воду и ветер. Это потом поставили себе на службу электричество. Но вначале был металл!..
Пафосно, красиво… И, видимо, должно наводить меня на нужные Иванычу мысли. Но не прокатило. Мне кажется, материалы — это не то, что определяет цивилизацию. Я одну умную идею в своё время вычитал, что характер любой цивилизации определяет источник энергии. Сначала было дерево, ветер и вода. Потом — уголь и пар. Потом — нефть и электричество. А затем — электричество из урана, потому что нефти почему-то не становилось больше.
Но меня прямо-таки подмывало подколоть Иваныча после его пафосной речи…
— Красиво задвинул! — кивнул я. — Но нет… Всё ещё дураки и лень!
— Вано, ты будешь на стандартные манипуляции поддаваться⁈ — возмутился Кукушкин. — Или мне тебе бабу надо найти, чтобы через неё воздействовать?
— Девушки, Иваныч, тоже меня об этом спрашивали… — печально кивнул я.
— И?..
— И не получали ответа!
— Ну я же не девушка! — Иваныч показал на себя руками. — Я хороший мужик, в белом костюме — и почти твой друг… Мне-то ты можешь признаться!
— Не могу! — очень огорчённым голосом ответил я.
— Это почему? — обиделся мэр, а потом наигранно-подозрительно прищурился: — Не считаешь меня другом?
— Не знаю ответа! — честно признался.
— Тяжёлый ты пациент, товарищ Вано! Просто тяжелейший!..
— Так зачем ты мне про металл-то речь задвинул? — спросил я после нескольких секунд молчания. — И про стул, на котором можно забыть, где находишься? Чего хотел-то?
— Надо прочесать горную гряду вдоль моря! — Кукушкин поморщился. — И не в гордом одиночестве собратьев по оружию, а прихватив с собой пару геологов из учёных!
— Знал я, что от них будут одни неприятности… — вздохнул я. — Поэтому тебе их и сплавил.
— Ах ты!.. — теперь Кукушкин обиделся только наполовину шутливо.
Ну не привык наш мэр, что им манипулируют. Вот он всеми — это пожалуйста. Это правильно в его миропонимании. А если им крутят-вертят — то это как-то неправильно. А мне, чтобы он учёных к себе забрал, пришлось себя буквально убеждать, что я очень хочу взять их в нашу группу. Кукушкин поверил… И решил, что такие коровы ему самому нужны.
Впрочем, стоит признать, что в процессе убеждения я был столь убедителен, что почти сам себя убедил. Прямо как в старом мультике. Но потом вспомнил, в каком мире эти учёные родились (в смысле, что они не от мира сего!) — и благородно уступил мэру.
— Так чего искать-то? — спросил я снова.
— Да ничего тебе искать не надо. Ты рядом пройдёшь и не заметишь! — отыгрался на мне Кукушкин. — Искать геологи будут!
— А капсулы у твоих геологов есть? В смысле, медицинские, а не жилые? — это уже был вполне серьёзный вопрос, и ответ на него последовал серьёзный.
— Нет у них капсул… — кивнул Кукушкин. — И геологов запасных у нас почти нет… Так что этих придётся беречь, как зеницу ока. Понял?
— Понял! — кивнул я.
— Если что-то полезное найдёте, награду разделят на всех! — сказал Кукушкин. — За железо вам вряд ли накинут больше ста тысяч баллов. Но за медь или за олово…
— Да, расценки я слышал от Пустырника с Пресней… — кивнул я. — То есть, награду разделят между всеми участниками поисков? Так?
— Угу… Именно, поэтому и людей бери столько, чтобы вам хватило на медицинские капсулы, — подтвердил Иваныч. — И чтобы геологам обязательно хватило. И запомни: геологи — под твою личную ответственность!
Это была не только угроза. Скорее, намёк, что лично я-то как раз даже в случае неудачи вернусь. И с таким подходом я, в принципе, был согласен.
— Геологов постараемся вернуть, — кивнул я. — Хотя бы геологов…
— Вот и отлично! Мы поняли друг друга… — успокоился мэр. — Что у вас со стеной? Сколько её строить ещё?
— Дней двадцать… Ну если нижний город опять не перекроют! — ответил я.
— У меня есть предложение! — признался Кукушкин. — Вот смотри… Твоя стена, если её поднять ещё немного, дотянется до верхнего города, так? Если напротив твоей группы построить башню и перекинуть мост, то даже если какие-то враги город отрежут — тебя и твой форт отрезать не получится.
— И как ты его строить будешь? — скептически уточнил я. — Мост — это ведь не стена.
— Не стена… Проект будет, пока есть только намётки! — сказал Кукушкин. — Надо пользоваться тем, что у нас тут Намжалдоржо по-прежнему сидит…
Руководитель каменотёсов был тем человеком, который сумел поставить на поток процесс строительства в моей группе. Он отправил и своих людей, и нанятых Кукушкиным работников на рубку камня прямо на нашей скале, отчего террасы, образованные обрывами, несколько ужались. Зато их стены теперь были ровными и прямыми — на загляденье!
После добычи камни сортировались по размерам, чтобы их не приходилось обтачивать слишком сильно. Моя группа вместе с нанятыми людьми обтёсывала этот камень до нужных пропорций. А несколько бригад укладывали его слоями в стену.
В итоге стена представляла собой несколько рядов камней. И каждым из них занималась своя бригада. Самый высокий ряд только начали класть, но он уже был на уровне полутора метров от земли. А самый низкий ряд пока даже не завершил полный круг. И я до такого не додумался бы: это Намжалдоржо всё организовал. Так что мысль Кукушкина о том, чтобы снова попросить нашего эксперта о помощи, мне понравилась.
— Только мост надо вести не со стены! — заметил я. — Эта стена не будет вечной. Рано или поздно её придётся достраивать. Так что лучше сделать две башни, а между ними класть мост.
— Вот! Вижу, ты снова начал думать! — обрадовался Кукушкин. — Так что, согласен?
— Да куда мне деваться-то? — удивился я. — Ты, вижу, уже всё решил.
— Можешь поспорить! — предложил Иваныч, но по его тону сразу стало понятно: спорить я могу хоть до посинения.
— Переживу… — я помотал головой. — Но всё это — дело будущего. А ты мне лучше про эту вылазку расскажи подробнее!..
— Да что там рассказывать? Есть Бур, есть Чаён Кан — они геологи. Их надо протащить от Тропы Гигантов по горам на север, насколько получится. Ну и чтобы от Алтарного было недалеко! — пояснил Кукушкин. — Учёные для такого дела выделят свои «ежи» и палатки.
— Которые нам придётся на себе тащить… — кивнул я.
— В капсулы ведь грузить можно! — возразил Кукушкин.
— Сто баллов в день! — согласился я без всякого согласия в голосе. — И слишком опасно!
— Вано, у тебя вон какие хоромы… Агрессивные! — Иваныч указал мне за спину.
А я задумался. На этот раз серьёзно задумался…
Скажи мне такое кто-нибудь до полного улучшения капсулы — и я бы смело отправил этого человека в пешее эротическое путешествие. Однако сейчас мой домик представлял собой крепость, которая ни тиранозаду, ни крокодилле, скорее всего, не по зубам.
Беда в том, что хищник может взять мои хоромы в осаду, активно пробуя их на зуб. И такая осада может длиться несколько дней. А потом мне ещё надо будет уйти достаточно далеко, чтобы с гарантией перенести капсулу в безопасное место.
Если я вместе с капсулой окажусь там, куда макар телят не гонял, и не смогу выбраться… Там-то мне и придётся провести оставшиеся четыре с половиной года. А потом банально сдохнуть от голода, когда капсула навеки улетит.
— Нет, слишком большой риск… — решил я, покачав головой. — Перенос капсулы, как это делали учёные — плохой выход. Лучше тащить на себе защитные сооружения… Ну или выбирать удобные места для лагеря.
— Это тебе решать! — пожал плечами мэр. — Я не настаиваю. А палатки?..
Палатки мы в итоге решили взять. В каждой такой могло уместиться до пяти человек. И это явно лучше, чем сон под открытым небом. Конечно, летом можно даже без ночного костра обойтись: и так тепло. Но мы-то будем в горах. Вдруг гроза?
А вот решение с защитой придумал Пилигрим. И оно мне понравилось больше, чем установка «ежей» вокруг лагеря.
После ухода Кукушкина и перед тем, как идти к учёным, я провёл совещание со своими. Идти предстояло мне и новичкам. Мелкого я брать в этот раз не стал, потому что у него и так была медицинская капсула. Значит, незачем на него будущие баллы переводить.
А вот Пилигрим вызвался и даже настоял, что должен идти. Во-первых, он тёртый калач, а, во-вторых, тренировки нам прерывать не хотелось. Точнее, ему и Дунаю не хотелось прерывать процесс бития Вано. А я бы с удовольствием от этого отдохнул. Но промолчал, чтобы не позориться.
В принципе, с первой частью аргументов я тоже был согласен. Наличие опытного человека в походе не помешает.
— Не нужны нам «ежи». Достаточно лопаты и мешков! — сообщил этот самый опытный человек.
— В смысле, мешков? От хищников отмахиваться? — не понял я.
— Пустых мешков из рогожи! — пояснил Пилигрим. — Или из кожи, но из неё тяжелее. Там, где получится, будем насыпать в них землю или песок. А где нет песка — обычно хватает камней. Но вообще-то ты прав: лучше тщательно подбирать места для лагеря. Да и спать вполглаза не помешает… А ещё у нас питомцы есть, они предупредят!
В итоге решили взять мешков на пару брустверов, где один человек может укрыться. То есть, это были укрытия для смены дозорных. А всем остальным полагалось стоять плечом к плечу на манер греческой фаланги, только выстроившись кругом, и отбиваться от любых попыток подойти.
Исходили из того, что наиболее крупных хищников мы не особо интересуем. А с мелкими и средними — справимся своими силами. Конечно, капсула была более заманчивым вариантом… Очень заманчивым! Но когда в твоём сердце сталкиваются лень и инстинкт самосохранения — именной второй всегда одерживает верх.
Во всяком случае, у здоровой человеческой особи.
Бура я знал. А вот с Чаён Каном пообщался впервые. Во время путешествия с группой учёных в Алтарное было как-то не до того… К нашему счастью, Чаён Кан оказался вполне себе говорящим по-русски. Он был из Северной Кореи, но проходил обучение в России. А значит, языковых проблем не ожидалось.
Я проконсультировал Бура и Чаён Кана по поводу того, что нужно взять в поход. Впрочем, это оказалось излишним: эти лягушки-путешественники и сами знали, что брать.
После чего отправился в группу швей за мешками. И как в сказочке про петушка или в дурацком квесте «принеси-подай» — был отправлен за тканью.
Ткань можно было взять на Большом Алтаре, и только на нём. Естественно, я тут же пошёл в группу и уточнил, что ещё нам требуется про запас. А потом выбил из Кукушкина право сходить на шопинг. Раз обоснование у меня было вполне уважительное, то отказать мне не смогли. Ну а то, что я взял больше, чем планировалось… Так это исключительно моё дело!..
В общем, к вечеру наш отряд был готов. Оставалось только раздать ценные указания, которые все проигнорируют, а затем поставить задачи, которые не будут выполнены — и с чистой совестью отправляться на боковую.
План по утверждению своей группы в Алтарном, в качестве силы и союзника Иваныча, постепенно претворялся в жизнь. И если ради этого надо помотаться по горам — я был согласен.
Я бы предпочёл на север вдоль гор не ходить. После нашего сплава на плоту у меня было чёткое понимание: делать там нечего! Незачем людям лезть к озёрам, населённым всякими немиролюбивыми представителями местной фауны.
Оставалось только провести свою лихую и придурковатую группу так, чтобы обойти опасное место стороной. Кстати, о группе! Помимо меня, Пилигрима, Бура и Чаён Кана, с нами пошли: Ром, Линза, Славка и его сестра Кэт. А ещё Пахом, Перец и Костя, которого звали, на самом деле, не Константином — зато он был худ, очень худ и совершенно аномально худ.
Отличалось у нас только оружие дальнего боя. А остальное вооружение было унифицировано. Каждый, включая геологов, получил длинное копьё. У всех ребят из нашей группы имелись ещё и топоры. А вот геологи топоры не взяли, продемонстрировав отличные такие кирки из бронзы. Это был подарок Кукушкина — с целью увеличения полезности вылазки.
Из оружия дальнего боя имелись две винтовки, два ружья, два револьвера и пять арбалетов производства городских умельцев.
В общем, наши шансы вернуться без проблем я оценивал крайне низко. Но у нас был профессионал — Пилигрим. И он утверждал, что мы вообще не вернёмся. А шансы на появление проблем — оценивал крайне высоко.
И вот тут он не ошибся… Ещё на пути к Пуще нам попалась стая бестий. К счастью, не слишком большая, всего десять особей. Правда, выстрелить успели не все наши. Поэтому Буру пришлось давать «лечилку» и бинтовать ногу… Ну ладно, не буду скрывать — жопу, на самом деле.
Мы-то привычные: бдим, зыркаем вокруг с опаской, тылы бережём. А вот геологи то и дело на что-то отвлекались. Конечно, пока только Бур нашёл приключения на свою пятую точку… Но ведь наш поход только начинался. Так что лиха беда начало. Вон, Чаён тоже постоянно отвлекался, черкая что-то на куске кожи. Видно, карту набрасывал. Вот он следующий, отвечаю!
— Слушай, Бур, а железо сложно найти? — спросил Славка.
— Железо-то? Да почти невозможно! — усмехнувшись, ответил Бур.
Мы все сидели вокруг небольшого костра, внутри одного из «типи» (ага, правильно я вспомнил название). Вечером поднялся ветер, стало прохладнее, и после дневной жары нам захотелось тепла.
— А зачем мы тогда его ищем? — растерянно удивился Славка.
— Бур хотел говорить, железо чистый вид найти нельзя! — пояснил менее вредный Чаён.
— Что же мы ищем? — ещё больше удивился Славка.
— Ищем мы, малой, руду!.. — наконец, соизволил объяснить Бур. — Совершенно неважно, какую именно. Может, обнаружим медную руду. Может, оловянную… А может, и железную!
— И в ней железо? А чем руда от железа отличается? — не понял Славка.
Парень честно пользовался тем, что за ним Кэт сейчас не приглядывала: дремала в уголке. Поэтому и задавал дурацкие вопросы, как из пулемёта. Даже я, хоть и юрист, знаю, что железо окисляется. И что в виде оксидов его чаще всего и находят.
— Тем, что там оксиды железа! — озвучил я свои глубокие познания.
— Вот! Если упрощённо, так оно и имеет место быть! — кивнул Бур, явно намекая, что всё не настолько просто, но объяснять ему долго и лень.
— А если не упрощённо? — не сдавался Славка.
— Если не упрощённо… — Бур оглядел сидящих у костра мужчин и вздохнул, понимая, что так просто не отвертится. — Очень редко получается найти почти чистое железо. Либо метеоритное. Либо самородное. В метеоритном железе много никеля. А в самородном — углерода. Это позволяет железу не окисляться. Но такие штуки я даже не надеюсь найти!..
— А ищешь ты что-то более простое? — Славка, похоже, реально задался целью узнать, зачем мы шастаем по горам туда-сюда.
Вообще-то по горам мы шастали всего часов пять, но занятие это утомительное, и парня можно было понять. Если так дело пойдёт, то в Алтарное мы раньше, чем через пару месяцев, не вернёмся.
— А я ищу руду. Это различные окиси, гидраты окисей и углекислые соли закиси железа. Так что Вано практически верно объяснил. Однако между ними есть различия! — Бур с важным видом поднял палец. — В каждой руде своё содержание железа. И нам надо найти руду с богатым содержанием. Чтобы металлурги из нашей группы смогли выплавить чугун и сталь.
— А как это делается? — на этот раз заинтересовался Ром.
— А это вы у металлургов спросите! — усмехнулся геолог. — Я руду найду, а дальше не моё дело. Но вообще есть три способа: мартеновский, конвертерный и электросталеплавильный. А какой из них будут использовать в нашей повседневной убогости… Не представляю даже!
— А мы как-то можем помочь в поисках? — Славка сказал и сразу голову втянул в плечи.
Правильно втянул! Гораздо интереснее ходить по горам, чем ходить по горам и что-то высматривать. Но пренебрежительный ответ Бура даже меня немного задел:
— Да чем ты поможешь-то?..
Сказано это было таким тоном, будто вокруг одни идиоты, которые камень от черепахи отличить не смогут.
— А ты попробуй нам объяснить! Например, назови признаки, на которые внимание обращать! — не став язвить, посоветовал я.
— Вы можете искать красное или… Как это? — Чаён посмотрел на Бура, а тот неохотно выдавил из себя правильное слово:
— Или что-то бурое.
Я сразу понял, почему он так нехотя подсказывал. Но мы ведь не дети! Никто даже не озвучил в ответ, что «что-то бурое» мы уже нашли. Прямо скажем, совсем обуревшее от собственной исключительности… Вон оно, у костра сидит!
Не озвучили, но громко подумали. И Бур прочитал это в наших глазах.
— Не видел я здесь ничего ни красного, ни бурого! — заметил я, спрятав улыбку. — Может, лимонит найдётся… Но это на восточных склонах!
— Болотное железо? — оживился Бур. — Почему так думаешь?
— А там вдоль гор озёра идут. И местность местами заболочена! — пояснил я.
— И чего мы тут делаем, а не там? — возмутился геолог.
— А там мы протянем разве что до первой ночи… После чего нас гарантированно сожрут! — пояснил я ему общую ситуацию. — Живности много, хищников много… И крокодиллы водятся. А это, на секундочку, такой крокодил с башкой в два метра и с тушей похожего калибра. В общем, даже если мы там что-то найдём, добыть не сможем.
— Здесь в горах тоже есть опасный хищник? — обеспокоенно оглядываясь на вход в палатку, уточнил Чаён.
А оттуда как раз раздалось какое-то нездоровое шуршание…
— Попадаются… В основном, местные разновидности очень больших кошек! — Пилигрим вполз внутрь на карачках, вернув клапан на место. — Но вы не бойтесь! Та, которая на перевале жила, была убита с собой жестокостью.
— У-у-у-у! — согласился из-за стены Русый.
— Да-да… — подтвердил Пилигрим. — Всё, Вано, топай на моё место! Ну и Косте скажи, чтобы назад шёл…
— А-а-а-а! Народ, тут жесть! — нервно сообщил Славка, шедший впереди.
— Жесть? — вынырнул из своих мыслей Бур. — Жесть, да будет вам известно, в дикой природе не попадается! На что похоже-то?
— Да не жесть, а скелет! — пожаловался Славка. — Он такой… Белый, в общем! И указывает на что-то рукой. Прямо как в «Острове сокровищ»!
— На что указывает-то? — спросила Кэт.
— На север! — что-то просчитав в голове, ответил Славка.
— И что там на севере? — кисло уточнил Перец.
— Ничего, склон… — растерянно ответил Славка.
— Может, это какой-нибудь геолог, который искал тут руду? — предположил Пахом.
— Что за грязные намёки? — расстроился Бур, который уже догадался, что его здесь ценят чуточку меньше, чем хотелось бы.
Наша группа как раз была неподалёку от шумного водопада. А мы с Пилигримом еле давили смех, маскируя тихие всхрюки под грохот воды.
Потому что отлично знали, чей это скелет, и на что он указывает.
Сокровища капитана Флинта искать здесь было бесполезно. Мы их давно уже забрали.
— Интересно, как он сюда попал? И почему умер? — удивилась Кэт.
— Это очень просто! — не выдержал я, подмигнув Пилигриму.
— Да, если бы ты была опытным колонистом, прочла бы эту историю по следам! — подтвердил он, как непосредственный соучастник давнего кровопролития.
— Я опытная! — возмутилась девушка.
— Да не слушай ты их! — махнул рукой догадливый Бур. — По рожам видно: они сами этого скелета когда-то и шлёпнули. Сейчас наплетут тут с три короба и будут тихо ржать! Угадал?
— Умный, да? — так сурово спросил Пилигрим, что сразу не было понятно, шутит он или всерьёз. — Вано, знаешь… Мне кажется, этому скелету тут одному скучно лежать!
— Эй! Я важный и нужный специалист! — Бур не испугался и заржал. — Я в живом виде лучше…
После чего понизил голос, подпустил в него хрипотцы и прищурил глаз:
— Чем мёртвый… Хе-хе-хе!..
— Ну ладно… Раз так, то пусть скелет один скучает! — хохотнул в ответ Пилигрим.
— За что его убили? — грустно спросила Кэт. — Было за что?
— Убили его за то, что он мудак! — ответил я ей. — И стрелял он в нас, как мудак. И пулю ему в лоб всадили, потому что он мудак.
— А почему мудак? — спросила девушка.
— Потому что хотел спереть наше оружие. Честно затрофеенные винтовки и ружья! — серьёзно ответил я.
— А когда понял, что мы догоняем — решил пострелять. И не в воздух, а в нас, зараза такая!.. — хмуро пояснил Пилигрим.
— А-а-а! Я понял! Это продолжение той истории, когда Вано нажрался чего-то в лесу, слетел с катушек и разогнал работорговцев! — догадался Славка, у которого иногда просыпался мозг.
А Бур смотрел на нас, удивлённо качая головой. Вся его героическая история пока что состояла из нескольких десятков драк, жизни на пустом полуострове и локального нашествия бестий. И непонятно было, завидовал он нашим приключениям или сочувствовал.
Мы стояли у речушки, которая проторила себе путь под горой. Если я всё верно понимал, она брала начало где-то в тех озёрах, что на другой стороне хребта. Сил пробить себе полноценное ущелье у речушки не хватило. Зато, найдя какую-то пещерку, она пробралась на другую сторону хребта.
Место обнаружил вездесущий и пронырливый Славик. А ещё он заметил красноватый цвет камней на берегу. После чего со всех ног рванул сообщать о своей находке. И эта находка, если честно, было гораздо приятнее, чем сокровища капитана Флинта. Нет, ну честное слово!..
Надоело по горам шариться! Тем более, когда внизу зеленеют прибрежные заросли, а море манит своей бесконечной голубизной. Можно посидеть на берегу, полюбоваться на прибой, вдохнуть тошнотворный запах сгнивших водорослей… Кр-р-расота!
— Да, оно! — кивнул Чаён. — Надо идти наверх!
— Действительно… Намыло сверху! — согласился донельзя воодушевлённый Бур.
И наш отряд начал карабкаться наверх. Склоны здесь были ещё не слишком крутые, но местами обвалились, создав небольшие обрывы. Зато, благодаря реке, хватало растительности, которая цеплялась за каменистую почву. Грибов видно не было, но имелись странные деревца. Ветви у них образовывали своеобразные соцветия, в глубине которых росли какие-то плоды.
Цепляясь за эти стволы, мы и шли. Отчего деревья шатались, а в соцветиях возмущалась местная живность.
— Ой! Что это? — вдруг вскрикнула Кэт, пригнувшись.
На её почти белых волосах расплывалось что-то фиолетовое. А от ног по склону катился вниз тот самый фрукт из соцветия деревца.
Следующий фрукт попал в Бура, который стёр сок с лица, а потом гнусавым голосом сообщил:
— Джентльмены, мне кажется, нам тут не рады!
Очередной хлюп подтвердил его слова: да, и в самом деле, не рады! На этот раз пострадал Славка. Вытерев ладонью сок с лица, он остановился, огляделся — и, схватившись за ствол ближайшего деревца, согнул его.
Из ветвей торчали чьи-то нахальные глаза. И умильно белая шёрстка.
Пахом вскинул арбалет, но стрелять не стал. Стрелять в милых то ли паучков, то ли многоруких мелких обезьянок, было как-то не с руки. Неловко даже… Ни мяса, ни шерсти — один только комплекс вины.
— Предлагаю просто обойти эти заросли! — осматриваясь, заметил Пилигрим. — Не будем дожидаться, пока они догадаются кидаться чем-нибудь потяжелее…
Спорить с ним никто не стал, хотя обходной путь и занял какое-то время. А затем мы наконец-то вышли к цели…
Выход реки размыл склон. Часть породы обвалилась, обнажая красновато-бурое нутро горы. Никакой железной руды я не видел, но Бур и Чаён радовались, как дети, со всех ног спеша к склону.
— Это сколько же её тут? — восторженно произнёс геолог, оценив высоту склона и присвистнув.
— А где руда-то? — спросил Славка.
— Да вот она! — счастливо засмеялся Бур, хлопнув рукой по скале. — Ты думал, здесь прямо слитки будут торчать? Вот это она и есть! И вот этот валун — она же! И её тут много!.. Так сходу и не оценить объёмы… Надо полазить вокруг! Поковырять грунт! Может, получится, примерно размеры оценить!..
Хотелось бы поспорить, но я уже понимал: учёными в эпоху нейросетей становились лишь действительно упёртые и увлечённые люди. Запрещать им пару дней повозиться в земле, занимаясь любимым делом, было бы форменным издевательством…
И мы не стали запрещать. Пускай возятся! Тем более, ущелье отлично подходило для устройства временного лагеря.
Правда, не успели мы начать раскладывать палатки, как проснулся голос СИПИНа в моей голове. И сходу подтвердил, что наши чудо-геологи не ошиблись:
— Будем считать, что каждый из вас внёс свой вклад в открытие месторождения. Конечно, это не так, но вы же изначально хотели поделить всё поровну? Так что начисляю каждому из вас по 9090 баллов!
— Эй, а почему неровное количество? Куда десять баллов дел? — мысленно возмутился я.
— Десять баллов я зажму в качестве штрафа. За то, что вы жульничаете и открываете месторождения большими группами!
— Мы не жульничаем, а используем возможность, которую вы сами предоставили! — напомнил я, но СИПИН уже не ответил.
Им, похоже, действительно было сильно не до нас…
В обратный путь мы вышли утром сто сорок девятого дня. Два дня геологи копались в земле с неприлично счастливыми лицами. А затем, наконец-то прикинув объёмы, сообщили, что план-максимум выполнен — и милостиво разрешили возвращаться.
Ещё день мы двигались на юг вдоль берега моря. Пока не добрались до реки, текущей мимо Алтарного. И вот тут встал вопрос, как дальше идти.
Узнав, что по ущелью можно пройти через хребет, геологи настаивали на этом пути. Дескать, промытый водой проход расскажет им многое о местных горах.
Мы же, памятуя, что горы удавалось преодолеть далеко не всем, хотели двигаться в обход — до перевала.
В результате геологи всё равно победили, использовав запрещённый приём. Сказали, что идут тут, а мы — как хотим. Само собой, пришлось их сопровождать… Ведь если эта парочка сгинет где-нибудь в горах, Кукушкин не простит.
Речное ущелье было глубоким, а его отвесные стены напоминали даже не ущелье, а каньон. Мы постоянно двигались наверх, озираясь по сторонам и высматривая, где именно нас ждёт опасность. Но никаких опасностей не было…
Вдоль реки росли какие-то жёсткие кустарники, небольшие деревья и вьющиеся растения, которые оплели даже стены. Похоже, найти тут пропитание непросто, а значит, и хищникам нечего было делать поблизости.
Однако хищник обнаружился. Правда, не совсем там, где его высматривали…
Оказалось, в ущелье обитала небольшая стая каких-то водных рептилий. Они облюбовали маленькое озеро, которое, видимо, появилось здесь после давнего обвала.
Камни перегородили речное русло, направив реку в обход. А старое русло и часть земли вокруг затопило. Вот и появилось вытянутое озеро, в котором жили рептилии.
Когда мы проходили мимо, они проводили нас холодными равнодушными взглядами. Наверно, были сыты. Однако на берегу валялась пара чисто обглоданных черепов.
— Надо будет перебить их! — кровожадно заметил Пилигрим. — Это прямой и самый удобный путь к морю.
— Биологи вам этого не простят! — хмыкнул Бур. — Они тут повизгивают от восторга, а вы им ценную местную фауну гробите.
— Вот съедят кого из них, так сразу станут по-другому повизгивать! — пообещал Пилгрим. — Пусть мирное зверьё изучают. Умники, блин…
— Лично я с вами согласен! — сразу оправдался Бур. — Между прочим, если сделать тут плотину, река может стать судоходной!
— Сначала надо реку как-то отгородить от озёр… Да и с крокодиллами разобраться! — возразил я, хотя идея плавать по реке, а не ходить на своих двоих, мне очень нравилась.
К вечеру мы почти прошли ущелье насквозь и стали устраиваться на ночлег. Для лагеря выбрали небольшой каменистый пляж, со всех сторон окружённый водой. Попасть на него можно было по камням, перебравшись через реку. Чтобы не сидеть без света — заранее набрали дров, сложив их кучкой.
Вечер быстро сменился кромешной тьмой. Солнечные лучи ещё освещали края ущелья, но вглубь проникнуть уже не могли.
И стоило нам только поужинать и начать готовиться ко сну, как неподалёку раздался подозрительный плеск.
— Что это есть? — округлил узкие глаза Чаён, первым расслышавший звуки.
Мы все замерли и прислушались.
Снова раздался плеск.
Пилигрим взял пару длинных веток, заготовленных для факелов, и решительно запалил в костре.
— Все к типи! Становимся лицом к реке! Смотрим в оба глаза! — предупредил он.
А сам отправился устанавливать факелы. Один поставил с запада от палаток, другой — с востока. С севера горел костёр, а с юга нас прикрывал каменный обрыв. Пока Пилигрим ставил факелы, его, к счастью, никто не тронул.
Однако подозрительные плески слышались всё чаще.
Мы стояли вокруг трёх типи, с опаской поглядывая в окружавшую нас темноту. Пилигрим вскоре присоединился к нам, приготовив ружьё.
— Чего мы ждём? Может, просто рыба? — немного успокоившись, уточнил Бур.
— Нельзя стоять всегда! — поддержал его Чаён. — Мы не спать, устать, а нас ночью кто-то прийти и кусь-кусь!
— Если вам кажется, что происходит что-то странное, то вам не кажется! — строго возразил я. — А если вы думаете, что опасность миновала, то вы думаете неправильно.
В этот самый момент Кэт вскинула винтовку и выстрелила. Куда стреляла, я понял не сразу. И только приглядевшись, обнаружил: на самой границе тьмы и света что-то есть.
— Куда ты стреляла? — испуганно выдохнул Славка. — Кто там?
— Ящеры, которых мы днём видели… — прищурившись, ответила девушка, хотя как она их разглядела, я не понимал.
— Ты попала? Подстрелила его? — дрожащим голосом уточнил Костя.
— Да… Сразу свалился…
В этот самый момент тьму разорвал пронзительный визг. А потом в нашу сторону рванули новые враги…
Ящерицы, как оказалось, умели перемещаться по суше. И бегали они довольно-таки быстро. Я успел прицелиться в ближайшую зверюгу и выстрелить. Правда, времени на перезарядку уже не осталось. Поэтому, закинув винтовку на спину, я взялся за копьё.
Нам повезло только в одном: первым залпом мы положили пять ящеров. Шесть их собратьев сразу же отвлеклись на готовую еду, появившуюся в поле зрения. И только три самых упёртых ящера продолжили атаку. Их удалось принять на копья, а Ром и Линза добили из револьверов, целясь в потенциально уязвимые точки.
После чего мы успели перезарядиться и добить оставшихся прежде, чем те решили напасть или сбежать.
В итоге, нормально выспались ночью лишь геологи. Остальных я припахал на разделку туш. На все возражения отвечал, что, когда придёт зима, мы жестоко пожалеем о когда-то брошенной добыче. Тем более, силы донести её до Алтарного у нас оставались.
— Заметил, вот, со стены… Решил дождаться! — когда отряд подошёл к воротам Алтарного, нас уже встречал Витя.
— С чего такая честь? — удивился я.
— Иваныч прислал человека. Сказал срочно явиться к нему. И тебя взять, если вернулся! — объяснил Витя.
— Хм… Сейчас, передам поклажу и пойдём!.. — беспечно согласился я, даже не догадываясь, что меня ждёт впереди.
Отправив отряд с добычей в лагерь, я прихватил с собой только топор и пошёл с Витей.
— Что там случилось у Иваныча? — поинтересовался по дороге.
— Понятия не имею! — ответил Витя. — Сегодня с утра он был какой-то удивлённый, взъерошенный… А потом зачем-то вызвал к себе…
Мы нашли Кукушкина под навесом мэрии. Иваныч выглядел очень злым, но это меня как раз не удивило.
А вот что сразу напрягло — так это встревоженные сотрудники мэрии, которые толпились рядом с навесом. Вход контролировали Пустырник, Пресня и несколько ребят сурового вида, которые никого внутрь не пускали.
Увидев меня и Витю, Иваныч даже как-то смягчился. Морщина на лбу разгладилась, а челюсть перестала напоминать истуканов с острова Пасхи.
Кивнув Пустырнику и остальным, Кукушкин махнул нам рукой. Чтобы подходили.
— Что случилось, Иваныч? — спросил Витя.
— Сейчас расскажу… — ответил Кукушкин. — Ваня, как сходили?
— Удачно! — порадовал я мэра. — Прямо-таки отлично! Бур и Чаён расскажут.
— Вот как! Ну хоть какие-то хорошие новости… — качнул головой Иваныч.
— Здоров, мужики! — поприветствовал нас Пустырник.
— И тебе не хворать! — кивнул ему Витя.
— Привет!.. — согласился я. — Твои ребята?
— Да, набрал помощников… — кивнул бывший работорговец. — Ну что, Иваныч, заходим?
— Да, пошли…
Мы вчетвером вошли под навес.
И в тот же момент я учуял этот кислый запах…
Тот, кто хоть раз его ощущал — уже не забудет. Запах гниющего человеческого трупа ни с чем не перепутаешь.
Именно он сейчас витал по мэрии. Где-то тут имелся труп… И, на удивление, это явно был не Иваныч, стоявший рядом. Хотя он в последнее время очень нарывался…
Надо сказать, навес мэрии — это довольно большое здание. В нём есть стены, комнаты и даже маленькие хозяйственные чуланчики. Именно к одному из них Кукушкин нас и подвёл.
Внутри обнаружилось связанное и голое тело. Судя по напряжённым мышцам, тело ещё при жизни пыталось освободиться. Верёвки даже содрали кожу на запястьях и лодыжках.
Но самое неприятное было в другом… Иваныч повернул к нам голову трупа, и несмотря на то, что лицо умершего исказила гримаса боли и страдания, мы его узнали.
В чуланчике лежал мёртвый и голый Ольша!
— Он, может, не лучший человек в мире… — проговорил Иваныч. — Трус и подлиза… Но он был верным трусом и подлизой! И он был моим замом! Поэтому пора вам, ребята, показать себя. Найдите мне убийц Ольши! Найдите со всеми доказательствами! Чтобы я мог этих ублюдков публично и очень мучительно казнить!..
— Ну что я вам могу сказать… — Лена закончила осмотр трупа и протянула руки к нам троим, ждавшим её заключения.
Пустырник, Витя и я пару секунд соображали, чего надо этой вредной недоврачихе. После чего наконец-то догадались. И все одновременно полезли за флягами с водой, чтобы полить ей на руки. А Пресня, который, кажется, не забыл, кто в плену пугал его больше всех, ещё и за мылом сбегал.
— Труп он уже часов пять… шесть… семь… Может, восемь! — Лена намылила руки и тщательно их отмыла. — Точнее я не скажу.
— Ты же врач! — возмутился Пустырник.
— Именно! Гинеколог! — кивнула Лена. — И тот недоучившийся. В слове «патологоанатом» многие буквы, конечно, совпадают… Но расположение совершенно другое! Вот если бы ему матку надо было осмотреть…
— Эй, поимей уважение к покойному! — усовестил её я. — Не надо изгаляться и искать матку там, где её от рождения не было… И, надеюсь, до самой смерти!..
— Ну тогда и не просите от меня точности! — парировала Лена. — Так… Что я вам ещё могу сказать… И скажу!
— Ой, не надо… — опасливо пошутил Пресня.
— Нет, я скажу! — грозно нахмурила брови Лена. — Умер он из-за… А хрен его знает, отчего он умер!..
— То есть, совсем никаких идей? — удивился Витя.
— Ну как же нет? Есть! — Лена цокнула языком.
А затем взяла со стола кусок кожи, который у нас использовался вместо бумаги, и придерживая голову покойного этим куском, принялась нам объяснять:
— Имеют место выделения из пищевода. Блевотина, если так для вас, обалдуев, понятнее. И явно с пеной: вот, смотрите, от неё следы…
На губах Ольши имелась и пена, и те самые следы рвоты.
— Слизистые странного оттенка, да и кожа… Тоже! — Лена брезгливо повертела мёртвой головой, затем достала нож, вставила между зубов и разомкнула челюсти покойника. — Ну и язычок припух…
— Отравился, что ли? — удивился Пресня.
— Или, скорее, отравили! — кивнула Лена. — Каким-то местным ядом. Действие у него долгое, так что Ольша тут мог всю ночь валяться, а потом благополучно помереть, дёргаясь в конвульсиях. Отчего и содрал кожу на руках и ногах под верёвкой.
— Значит, примем за рабочую версию! — обрадовался Пустырник.
— Однако! — Лена решительным движением отвернула от нас бледное лицо невинно потравленного и показала его затылок. — На затылочной кости имеются следы механических повреждений! Которые, судя по масштабам, могли привести к кровоизлиянию в мозг и последующей смерти. Например, от остановки дыхания и последующей гипоксии, отчего тело и дёргалось в конвульсиях.
— А было кровоизлияние или нет? Надо точно знать! — потребовал Пустырник, а я не успел его остановить.
Лена решительно схватила всё тот же бронзовый нож, ткнула им в многострадальную голову Ольши, а затем с хрустом кости и рвущихся тканей приподняла лезвие.
— Было! — ответила она. — И это вполне могло привести к смерти. Но я гинеколог, помнишь же?
— Пуо-о-о… — это Пустырник не выдержал и срыгнул под тот самый стол, с которого девушка брала кожу. — Лена… А предупредить нельзя было?
— А зачем? — удивилась девушка. — Или ты думал, что у меня глаз-рентген? Могу насквозь черепную коробку просвечивать?
— Я не думал, что…
— И в этом твоя большая проблема! В следующий раз подумаешь… — Лена хладнокровно вытерла нож куском кожи, кинула оружие в ножны и вернула кожу на стол.
— Лена, я понимаю… Я тебя не к самому приятному делу привлёк… Но всё-таки… Зачем ты такая злая? — уточнил я, осторожно подбирая кожу за ту часть, которая не касалась трупа.
Подумал, что ещё эпидемии нам не хватало для полного счастья… Мало ли от чего несчастный Ольша в итоге пену пускал…
— Нет, Вано! Приличные мертвецы меня не смущают! — нехорошо покосившись на Пустырника с Пресней, ответила девушка. — Меня смущают требования со стороны тех, кого лично я хотела бы увидеть рядом с бедным Ольшей… Но почему-то вижу их рядом с нашим многомудрым мэром!
— Эй! Я всё слышу! — грозно крикнул из-за стены Иваныч, который работал в своём «кабинете».
Ну или просто делал вид, как бы ненавязчиво контролируя ход расследования.
— Значит, с жалобами на слух ко мне не обращайся, господин мэр! — рявкнула ему Лена, и Иваныч почему-то скромно промолчал в ответ. — Вано, я больше не нужна?
— Нет! — хором ответили все, а я благодарно добавил: — И спасибо тебе большое!
— Пожалуйста! И это… Если двух этих ушлёпков с юга кто-то прибьёт, зови меня немедленно! Я хоть полюбуюсь!.. — Лена лучезарно улыбнулась мне и Вите, проигнорировав «ушлёпков», и вышла из-под навеса.
— Ну… Э-э-э… — Пустырник посмотрел ей вслед, передёрнув плечами, будто от холода, и повернулся к нам: — Медицинское заключение с горем пополам мы получили… Что дальше?
Сказал он это так жалобно, что сразу стало понятно: не только я не знаю, как вести расследования. Ни Пустырник, ни Витя, ни Пресня тоже не знали. Да что там: я и детективы-то никогда не читал, предпочитая фантастику…
Ситуацию надо было спасать. Я выскочил на улицу вслед за Леной и прокричал ей вслед:
— Леночка, можно я тебя ещё чуть-чуть напрягу?
— Что ещё? — остановившись, девушка с утомлённым видом повернулась ко мне.
— Можешь попросить Пилигрима, Кострому и Машу подойти сюда?
— Хорошо! — недовольно ответила Лена.
И улетучилась в направлении нашего лагеря.
— Ну зачем тебе Кострома и Пилигрим, я понимаю… — заметил Иваныч, выходя из-за угла. — Но зачем тебе какая-то Маша? Это, кстати, не та сисясто-жопастая, у которой есть за что подержаться?
— Иваныч, ну фу так о женщинах говорить! Какой пример ты нам подаёшь! — нахмурив брови, пожурил его я, впрочем, не без удовольствия вспомнив фигуру Маши.
— Я подаю вам хороший пример: не упускать таких выдающихся дам! — официальным голосом сообщил мне Кукушкин. — Ну и вкусы заодно воспитываю.
— Ты только подожди её не упускать. Хотя бы пока с делами не разберёмся!.. — попросил я.
— Да чего вы маетесь? Просто допросите всех, кто тут был! — сказал мэр. — Наверняка кто-то из мэрии или из моего окружения!
— Опросим! Обязательно опросим! — кивнул я, стараясь держать вид уверенный и профессиональный, хотя мысленно радовался, что узнал ещё один способ вести расследования. — Кстати, Иваныч… У тебя же пара шпиков имелась! Те, которые бордель выследили. Они где?
— Где-где… Поплатились за бордель. Или за чрезмерное любопытство, — хмуро ответил мэр. — Шлёпнули их, пока нас с тобой не было…
— Блин, жалко их… Ну вот и чего ты молчал? — удивился я. — Может, у нас тут вообще орудует маньяк?
— Так, Вано, ты это… Не увлекайся! — попросил мэр, оценив мрачную шутку и не оставив её без ответа. — Маньяков у нас тут столько, что во всём Алтарном жителей меньше… Некоторые просто маньяки не по одному разу. Лена вот, например, ваша…
— Ну что? — спросил я у спин пришедших «экспертов», взиравших на дело рук неизвестного убийцы.
— Что? — обернувшись, уточнила Маша. — Вано, ты удивишься, но в мэрии — труп!
— И это труп Ольши! — кивнула Кострома.
— Да мы и так знаем, чей он и где он! — возмутился Пустырник. — Помочь чем-то можете?
— Вы сами яму под могилу выкопать не можете, что ли? — удивилась Кострома. — Или мы должны изображать убитых горем родственников на похоронах?
— Нет, нам надо найти, кто его тут оставил! — попытался прояснить ситуацию Витя.
— Известно кто… Ольша и оставил. Труп-то его! — пожала плечами Маша.
— А ты молодец! — хрюкнув, оценил из-за стены Иваныч.
— Его сюда притащили… — сообщил Пилигрим, внимательно оглядывая землю. — Даже затёртый след имеется…
То, что Ольшу в чулан притащили, и без того было понятно. Сам собой в чуланчике мэрии он оказаться никак не мог… Во всяком случае, со связанными руками и ногами. Но оставался ещё один интересный вопрос, который я и задал:
— Грим, а он, когда его тащили, не сопротивлялся?
— Хм… Сопротивлялся! — ответил тот. — Ногами дрыгал, как минимум.
— Хорошо… Кострома, вопрос тебе! Ты что-нибудь понимаешь в расследовании убийств? — в лоб, искренне надеясь на лучшее, спросил я.
— Нет, Вано, извини…
— Тогда вопрос к тебе и Маше… Среди наших есть бывшие полицейские? — не сдавался я.
— Среди наших точно нет! — Кострома даже не стала задумываться, и я умоляющим взглядом посмотрел на Машу.
А та молчала. Молчала долго, секунд десять, а потом обрадовала меня, выдав вердикт:
— Среди наших — нет. Но среди безгруппных был один бывший помощник следака!
А вот это уже было кое-что… И меня даже не смутило, что этот кто-то был всего лишь «помощником следака». Раз уж в наше время следствие могли вести дроны под управлением нейросетей, человеку оставалась разве что роль помощника. И это вовсе не значит, что он не был следователем. Это значит, что он просто думал и действовал медленнее нейросети.
— Так, живо беги за ним! Тащи сюда! — решил я.
— Скажи ему, красавица, что мэр приказал! — вторил мне из «кабинета» Иваныч. — Так и скажи!
— Хорошо! — кивнула Маша. — Мы тогда с Инной пойдём?
— Ага, — согласился я, и мы снова остались в чисто мужской компании.
Считая, разумеется, бедного Ольшу. Который, к сожалению, уже ничем не мог нам помочь.
— И что дальше? — спросил Витя.
— По-хорошему надо всех опросить… — ответил я. — Узнать, кто последним Ольшу видел, с кем… Ну и провести эти… Следственные действия.
— Меня! Меня первым! — сразу подал из-за стенки голос мэр.
— Но мы не знаем, что и как спрашивать, Иваныч! — ответил я. — Поэтому будем ждать следака! Пусть лучше профессионалы работают!
Тем временем Пилигрим уверенно подошёл к одному из столов. А затем с живым интересом уточнил:
— Чей это стол? С дурацким цветком на углу?
— Цветок фиолетово-розовый, сухой и воняет? — поинтересовался, опять-таки из-за стены, якобы занятый делом Иваныч.
— Да! — подтвердил Пилигрим.
— Это стол Ольши! — уведомил нас мэр. — А что?
— За этим столом он в первый раз по затылку и получил… — показал пальцем на землю Пилигрим. — Здесь тоже есть след от тела. Видимо, свалился без чувств.
За стеной раздался топот, а потом внутрь влетел Иваныч, который, само собой, совершенно за нами не приглядывал в процессе.
— Точно? Уверен? — живо уточнил он.
— Ну, если я всё правильно увидел, то у Ольши затылок разбит, — Пилигрим пожал плечами. — А если он разбит — значит, по нему били. Кроме того, тут виден след от тела. И отсюда его тащили в чулан. Правда, мы здесь уже наследить ногами успели… Но пока ещё заметно!
— Проблема в том, что мы не знаем, отчего он умер… — тяжело вздохнул я. — Может, от кровоизлияния в мозг, а может, от яда.
— Ага, значит, мне не показалось… — кивнул Пилигрим. — Тогда, возможно, именно тут ему стало плохо от яда, и он упал со стула.
— Вот это больше похоже на правду! — кивнул мэр, а потом пояснил: — Ну если бы те, кто его оглушил, перестарались, вряд ли бы Ольша пену и рвоту пускал в чулане!
— Вообще-то при сотрясении так бывает. И при травмах головы нередко случается… — ответил Пилигрим. — Короче, это ещё неизвестно…
«Иваныч что-то знает! — догадался я. — Вот только почему не хочет этим поделиться? Что он задумал?».
Педалировать вопрос я не стал. Мне показалось, что сейчас не время давить на мэра. Что бы он ни задумал, надо сначала всё обмозговать… И только потом спрашивать. Может, это он Ольшу прибил, чтобы кого-то из своих подставить? Сильно расстроенным он что-то не выглядит… А Ольша всё-таки его верным подлизой был.
— Пойдёмте-ка мы пока отсюда! — предложил я. — Иваныч, мэрию можно как-то блокировать?
— Как я тебе навес блокирую? — удивился мэр.
— Давайте я ребят пригоню, и они оцепят место? — предложил Витя.
— А я пока своих поставлю! — кивнул Пустырник.
— Вы как хотите, а я что-то проголодался! — встрепенулся мэр. — Может, поедим?
Возражений не было. Не то чтобы мы неуважительно относились к покойнику, но кушать-то надо?.. Тем более, я поесть после возвращения из похода так и не успел.
Выйдя из-под навеса, мы отправились к соседней постройке, где была столовая мэрии. Мне в ней есть не доводилось, потому что там еда стоила денег. Но поскольку с нами был Иваныч, в этот раз нам накрыли за счёт заведения. И, надо сказать, меню порадовало…
Линейка блюд не ограничивалась галетами и пищевыми рационами. Кроме них, в меню обнаружился какой-то фруктовый салат, рыба жареная, уха, жареное мясо, котлеты и несколько видов гарнира.
Я так удивился, что даже заглянул на кухню, где и обнаружил мясорубку с ручкой. Видимо, ради общего блага сотрудников мэрии Иваныч не постеснялся закупить ценный агрегат. Правда, котлеты, если я всё верно помнил, требовали не только мяса, но ещё и хлеба! А вот что в них напихали вместо него — это вопрос.
— Завтра совет соберу! — сообщил Иваныч, когда мы уселись за стол. — Буду продвигать финансирование экспедиций в окрестностях Алтарного. И очень надеюсь на вашу поддержку в этом вопросе.
— А нашей экспедиции тебе мало было? — расстроился я.
— С вашей всё хорошо! Я уже с Буром поговорил… — успокоил меня Кукушкин. — Хорошее месторождение железной руды.
— М-м-м! Отличная новость! — махнул вилкой Витя. — Когда ждать первой добычи?
— Да как бы… Это процесс небыстрый, знаешь ли! — заметил Иваныч. — Да и дело это такое… Постепенное! Нам пока другие ресурсы нужны. Карты нужны. Удобные места нужны, чтобы разместить укреплённые поселения. Удобрения нужны, в конце концов! Ну чтобы хотя бы весной поля засеять. Запасы еды нужны, чтобы зиму пережить. Сами понимаете… В общем, надо осваивать округу.
— Ну мы всегда «за»! — сразу нашёлся Пустырник.
— Вот и отлично!
Дальше ели молча. Я взял себе мясо с гарниром. Мясо было пережаренным, а гарнир весело хрустел на зубах.
А ещё у меня почему-то мысль уцепилась за удобрения… Но я никак не мог понять, почему это слово из головы не выходит… Так до конца обеда и не вспомнил.
Следователь оказался серьёзным крепким мужчиной тридцати одного года, как он сам признался. И всю свою жизнь на Земле он проработал в полиции. Маша привела его и спешно ретировалась, а Иваныч взял быка за рога:
— А чего ты не сказал мне, что бывший следователь?
— Да кому это надо? — удивился он. — Я же не учёный…
— Вот знаешь… У нас тут красть и убивать начали раньше, чем первый НИИ открылся! Тем более, он ещё не открылся… — насупился мэр. — Других бывших полицейских знаешь?
— Ну… Знаю парочку, — ответил тот неуверенно.
— Надо знать больше! — строго сказал Иваныч. — У нас тут беззаконие и бардак! Нам полиция нужна! А ты молчишь! И других полицейских мне не сдаёшь!
— Да мне как-то не до того было, чтобы коллег искать! — обиженно возмутился следователь.
— А тебе и не надо! Ты не умеешь! Ты будешь полицию организовывать, а людей… — Иваныч обвёл всех взглядом, посмотрел на меня, а потом вынес приговор: — Вон, у Вано есть Маша, которая тебя привела и людей ему ищет. Вот её и попросим искать!
— Э-э-э-э! Товарищ мэр! Такая Маша нам самим очень нужна! — взбунтовался я.
— Ну Вано, ну что ты как не родной… Три подхода к Большому Алтарю, без лимита по объёмам закупки! — сразу же ринулся торговаться Кукушкин.
— Пять! — кивнул я.
— Почему это пять⁈ — возмутился мэр.
— А ты размер у Маши видел? Какой? — тут же нашёлся я.
— Так это… Подходы к Большому Алтарю размером груди не меряются! — Иваныч подумал. — Хорошо… Три подхода к Большому и два к обычному!
— Три к Большому! И четыре к обычному! — не сдавался я.
— Ну и ладно! — мэр благодушно махнул рукой.
Где-то я продешевил…
— Так, следователь…. А тебя как зовут-то? — мэр уставился на нового госслужащего, который ещё пытался переварить неожиданный поворот судьбы. И просчитать, чем ему грозит этот карьерный рост.
— Ва… Вася! — неуверенно ответил тот.
— Так, Вавася! Слушай сюда!..
— Не Вавася! Я просто Вася. Или, на худой конец, Василий! — обиделся следователь.
— Вавася ты! — нахмурился Кукушкин. — У меня тут Васей и Василиев знаешь сколько⁈ А Вавася у меня будет только один! Тебе не нравится, что ли?
— Ну ладно. Нормально… — смутился тот. — А оклад у меня будет?
— Будет! И бесплатные обеды будут! И в группу тебя возьмём! Или сделаем группу под тебя… — закидал его перспективами Кукушкин. — И даже следственное отделение сделаем… Из листьев и палок, с небольшим добавлением го… То есть, связующего раствора! А теперь пошли в мэрию и начинай работать!
— Странно это всё! — заметил Пилигрим, когда мы, наконец, сбежали обратно в свой лагерь. — Иваныч себя ведёт как-то очень ненормально…
— Тоже заметил? — кивнул я. — Вот и мне кажется, что странно… Даже для обычного Кукушкина — это как-то неестественно… Как будто всё человеческое его покинуло, а внутри поселился ещё один Кукушкин, версия два-ноль.
— Может, реакция на стресс… Ладно, что теперь будем делать? — поинтересовался Грим. — Сидеть в лагере?
— Я бы посидел, — признался я. — Несколько деньков. А то чего-то задолбался бегать по горам…
— Ты и в прошлый раз так говорил, — усмехнулся Пилигрим. — А потом взял и отправился в горы.
— На что это ты намекаешь? — сурово и с подозрением я уставился на соратника.
— Я намекаю на то, что не усидишь ты. Или тебе не дадут, Вано! — ответил Пилигрим. — Не можешь ты долго на одном месте сидеть. Физически не способен! День, может, два поделаешь свои топоры и намылишься в новый поход. Разве не так?
Я замолчал, потому что ответить было нечего. Всё так. Приду, проверю финансовые отчёты, а потом отправлюсь навстречу приключениям. Соберу команду, поищу полезные ресурсы, постараюсь заработать баллов… Может, где-то поблизости соль имеется? А может, найду медь — и даже узнаю её!
— Вано! — один из стражников на стене замахал мне рукой. — Вано!
— Пошли посмотрим, чего это они там… — проговорил я.
Вместе с Пилигримом мы устремились к площадке. Поднявшись туда, я посмотрел на стражника, а тот показал рукой на равнину. Я раньше особо не смотрел на наши пейзажи со стен. Не до того было: то работорговцы, то бестии, то тиранозад… А тут, оказывается, красиво!
Лента реки петляет среди желтоватой травы. Виднеется тёмная линия Страшной Пущи. Горы на горизонте скребут небеса своими лысыми вершинами.
А ещё по равнине, к городу, движется чёрная точка, которая очень напоминает пятящуюся задом бестию!
Я напряг глаза, но даже то маленькое увеличение, которое подарили нам роботы, помочь не смогло.
— Бинокль есть? — спросил я у стражника.
— Есть! Сейчас! — он потянулся к футлярчику на поясе и достал…
Ну да, формально это бинокль. А фактически из такого бинокля только сцену где-нибудь в театре можно увеличить, чтобы лица актёров разглядеть. Впрочем, насколько я помнил, биноклей в городе было четыре. Один большой — морской, для наблюдательного поста на вершине скалы. Второй — бронзовый, в духе восемнадцатого или девятнадцатого века. Он хранился на наблюдательном посту за Тропой Гигантов. И его пока не удалось найти, после гибели группы, решившей прорваться в город во время нашествия бестий.
Ещё два, более современные, но и более слабые, были взяты в качестве трофеев у работорговцев. Поэтому обычным стражникам Вити приходилось ограничиться тем, что было доступно. В общем, и театральный бинокль сойдёт…
— Спасибо! — я принял устройство, а затем всмотрелся вдаль.
Да, я не ошибся: задом к городу пятилась именно бестия.
Причины у неё на это были самые веские: в зубах она держала воротник куртки от комбинезона. А куртка была надета на человека, которого бестия тащила по земле. Причём, этот человек явно ругался и жестикулировал, размахивая руками и одной ногой. Почему одной, не знаю. Хотя логика подсказывала, что нет в нашем мире ничего удивительного: ну хочет человек одной ногой махать, и что? Хотя, скорее всего, он просто был ранен.
Самое неприятное заключалось в том, что ещё дальше, по следу бестии и человека двигалась группа серых гостей с гор. И вот они явно спешили не для того, чтобы предложить помощь своему сородичу.
— Спасибо ещё раз! — я вернул бинокль стражнику. — Грим, живо в лагерь! Поднимай людей!
Мы соскочили с площадки и рванули к воротам. В группу мы влетели через пять минут, а ещё через пять минут в сторону, где видели гостей, выдвинулись все наши, у кого имелось огнестрельное оружие. А заодно присоединился Хир-Си и его жена с луком… Как её там? Постоянно забываю…
Гость ругался не по-нашенски. Ругался, видимо, на своего питомца. А ещё, как я и догадался, с ногой у него было плохо. Её мало того, что сильно поломало, так ещё и погрыз кто-то…
Надеюсь, что не волочившая его бестия. Иначе выходит, что зверюга не ручная, а просто удивительно обнаглевшая: тащит добычу за собой, подъедая по пути. И даже не стесняется заявиться с подобным подходом к делу на нашу территорию!
Парень ругался, стонал, но его ручная (надеюсь!) бестия была неумолима, продолжая тащить хозяина в город. А стая была уже совсем рядом…
— Кострома, командуй!
— Да к хренам команды! Огонь!.. — рявкнула валькирия, вскидывая винтовку.
Я свою винтовку отдал Гриму (он стреляет быстрее), а сам взял револьвер. Поэтому просто стоял на одном колене, держа оружие в вытянутых руках. Из револьвера так далеко не пальнёшь: надо ждать, пока ближе подойдут. Зато первые выстрелы ружей и винтовки сразу напомнили бестиям, кто тут самый злой и агрессивный вид.
Парень-азиат, который до этого ругался и ничего вокруг не замечал, с удивлением уставился на нас. Его питомец удивляться не стал: он был слишком занят, старательно таща хозяина в город. А мы продолжали вести огонь по хищникам, посягнувшим на нашего собрата и наши границы.
Мне, к слову, так пострелять и не пришлось… Стая, потеряв три десятка особей, резко изменила направление и шустро скрылась в траве. А там их уже выслеживать бесполезно: прячутся они мастерски.
Спустя ещё пять минут мы добежали до азиата с питомцем, взяв транспортировку на себя. Парня водрузили на носилки, сделанные из двух копий и одного натянутого куска ткани.
— Говоришь по-русски? Спик инглиш?
Азиат покачал головой, но при этом выдал что-то в духе «угу» или «укуй». Видимо, вот такое у него «нет».
— Вано! — я показал ему на себя, а потом на него.
— Бату! — ответил тот после паузы, а затем прищурился: — Чи орос у-у?
— Вот, теперь в нашу орду ещё и Батый прибыл! — глубокомысленно почесал затылок Дунай. — А мы его совсем не понимаем…
— Ага… Совсем, как девятьсот лет назад… — добавила Кострома.
— А что он спросил? Я не понимаю, — заметил я. — Вы понимаете?
— Да чего там понимать? — удивилась Кострома. — Спрашивает, урус ты или нет.
— А можешь ему ответить… — начал я, но был прерван смехом валькирии:
— Вано, я по-монгольски ни слова не знаю!
— Но…
— А урус или орос — это и ежу понятно! — подняв палец вверх, ответила девушка.
Да уж, жаль, что я не ёж… Придётся как-то решать языковую проблему.
— Выхожу я утром носик припудрить из барака… И вижу — он! — девушка сделала страшные глаза, хотя настоящий ужас заключался в ней самой.
Она пришла в штаб расследования, который мы расположили на одной из рыночных площадей. Там же пока базировался Вавася со своими помощниками, Тимом и Пробкой. Все трое теперь состояли в одной группе, куда Иваныч собирался закидывать всех полицейских. Маша уже искала подходящих кандидатов, а Сочинец, Кострома и Дунай составляли списки необходимого для закупки на Большом Алтаре.
И вот, в обед, когда никто не ждал, на пороге возник зомби! Натуральный такой зомби женского полу. Вонючий, неухоженный — только из могилы поднялся. Не знаю, как мы её с перепугу не пристрелили, особенно когда это существо выдало что-то в духе: «Что, мальчики, соскучились?»… Потому что вот по кому мы не скучали — так это по ожившим покойникам!
Оказалось, что эта особь вполне себе живая. И даже при капсуле, то есть могла бы и помыться, и туалет за баллы купить… Но, к сожалению, относилась она к тем, кого за глаза в городе прозвали «трупарями». И не только за внешний, совершенно неухоженный вид, но и за то, что фактически они уже были мертвы. Если не физически, то психически.
Эти люди продолжали жить некой странной жизнью в фантазиях, где старая и новая действительность переплелись в какой-то фантасмагории, которую никто распутать не мог. Не выдержала их психика всего, на них свалившегося… Вот и спрятались они от окружающего мира. Конкретно та особь, которая предстала перед нами и заявила, что она свидетель, считала себя молодой, красивой и привлекательной дамой… К сожалению, верным было только первое.
Всё-таки красота — это не только природные данные, но и результат ухода за собой, а ещё внутреннего ощущения уверенности, ну и всякого тому подобного. А у этой особы была только внутренняя уверенность и запасы грязи на коже. И если сия дама и могла кого сейчас привлечь, то только навозных мух и всяких паразитов.
Если честно, этот диссонанс между её поведением и обликом был самым страшным, что я увидел за последние дни. Даже судмедэкспертиза Ольши в исполнении гинеколога была не такой пугающей.
— Кто он-то? — хмуро спросил Пустырник. — Прынц твой на белом коне?
— Он! Тот, кого вы ищете! — заговорщицки сообщила гражданка Носова Вера Александровна, а в народе просто «Верка Вонючка». — И не на коне, но с хоботом наперевес!
— Чего-о-о? — совершенно обескураженно протянул Вавася.
— Дело было утром, темно ещё! Я, значит, стою носик пудрю у ограды рынка, а он идёт. Крадётся!.. — Носова снова попыталась сделать страшные глаза.
— Слышь, хорош уже нам мозги пудрить! — рявкнул Витя. — Кто он⁈ Живо имя назвала!
— Да как кто? Тот, кого вы ищете! — выпучила глаза Верка.
— Имя, сестра, имя! — устало потребовал Пустырник.
— Так Ольша же! — девушка развела руками и уставилась на наши вытянутые лица. — Говорю же! Идёт, весь голый! Страшный! Крадётся куда-то в сторону Трёх Малых Заборов!
Малые Заборы — это три небольших группы, расположенные рядом и построившие вокруг своих лагерей заборы во Внутреннем городе.
— Так…. Вавась, выпиши гражданке Носовой, пожалуйста, штраф за отправление естественных потребностей в публичных местах! — Витя устало упал на стул.
— Да как штраф-то⁈ — воскликнула та. — Я же свидетель, мне штраф нельзя!..
— Штраф тебе не только можно, но и нужно! — наставительно заметил Витя. — Потому что ссышь по ночам там, где потом люди ходят. А это нарушение! Уже неделю, как запрет ввели! Так что будешь отрабатывать…
— Да я, может, просто от страха обоссалась, как этого эксгибициониста увидала! — возмутилась Носова.
— Верка! Хорош заливать! — подключился Вавася. — Как ты могла его увидеть, если он мёртвый был?
— Да что ты мне страсти рассказываешь какие-то? Какой он мёртвый? Живой вполне был, только голый! — Носова упрямо стояла на своём, не собираясь сдаваться на милость беспощадных фактов. — Крадётся вдоль забора, а потом меня увидел, ка-а-ак взвизгнул и припустил!
Пустырник, Витя и Вавася схватились за головы, а вот я решил уточнить:
— А куда припустил-то? Всё туда же?
— Так побежал прямо к домикам у стены! Там ещё розовый дом дуры этой, Поленовой! — ответила девушка. — Небось, к самой Поленовой и побежал! Она известная бл…
— Вано, да кого ты слушаешь⁈ — возмутился Витя. — Она тебе сейчас наплетёт!
— Я правду рассказываю! — ещё больше возмутилась гражданка Носова. — А вы на меня штраф…
— Будешь сортиры разгребать! — пригрозил ей Витя.
— Меня нельзя на сортиры! У меня маникюр! — девушка продемонстрировала длинные ногти с обломанными краями, под которыми скопилось столько грязи, что прямо-таки ужас брал.
— Это не маникюр! Это у тебя и без сортиров дерьмо на руках! — грозно нахмурившись, Витя попытался припугнуть гражданку, но та уже раскипятилась.
— Да что ты понимаешь в красоте, мудак⁈ — возопила она во всю мощь худосочной фигуры. — Я его, маникюр этот, два часа делала!
— Так, Носова, ты сейчас ещё и за наезды людей при исполнении схлопочешь! — попытался урезонить её Вавася.
— А ты не много на себя взял, отброс⁈ Думаешь, должность получил, так теперь можно старых друзей обижать⁈ Сука ты, Вася! — в голосе Носовой прорезалась неприкрытая обида.
— Для тебя я, Василий, дрянь! И не были мы с тобой друзьями никогда! — не выдержав, рявкнул наш полицейский. — Можно её вывести отсюда⁈ Дышать же невозможно!
Внутрь заскочили два амбала Пустырника и, подхватив за руки упирающуюся Носову, вывели прочь. При этом она кричала, упиралась и требовала снять с неё штраф.
А мне её было даже жалко… Там, в её странном мире фантазий, она всё ещё нормальная девушка. К тому же, Верка честно пыталась помочь и не понимала, за что её наказывают. Побег от реальности у неё был настолько качественным, что даже грязь под ногтями казалась ей маникюром.
— Пойду проветрюсь! — сообщил я Вавасе, Вите и Пустырнику, пока они обсуждали, кого ещё надо вызвать, чтобы расспросить про Ольшу.
Носова ушла недалеко. Она сидела чуть в стороне от навеса и хныкала. Заметив меня, Верка состроила плаксивое лицо и спросила:
— Что, опять ругать будете? Я же помочь хотела… Думала, дадут пищевой рацион…
— Я тебе дам пищевой рацион, — пообещал я. — А если покажешь, где видела Ольшу и куда он побежал — дам второй.
— Я покажу! Покажу-покажу! — обрадовалась девушка и припустила к ограде рынка.
Это был самый южный рынок города. Площадь была не самая популярная, но тут продавали немало различных товаров. В том числе, палатка, где можно было выменять две «лечилки» на два пищевых рациона.
Возможно, я просто впустую трачу своё время. Возможно, я зазря потеряю два пищевых рациона. Но, возможно, узнаю что-то интересное! Как минимум, что иногда по утрам по городу бегает голый мужик с «хоботом» наперевес…
— Вот тут я пудрила носик! — кокетливо сообщила мне Верка, указав место.
Судя по запаху, либо она назначила себе тут общественный туалет, либо он здесь давно, и пользуются им многие. Впрочем, место удобное: закуток между оградой рынка и уступом высотой почти в человеческий рост.
— А вот тут он крался!.. — Верка почти выбежала на улицу, но дальше идти не стала, зато начала в лицах показывать, как крался увиденный ею голый мужик. — Вот так вот… Вот так вот…
Смотрелось так, будто красться пытался кто-то, кто понятия не имеет, как это делать. Зато бесплатное представление привлекло зрителей. Верка шла раскорякой и выглядела, в самом деле, забавно.
— А вот тут он меня заметил! — сообщила она, но где была в тот момент, не стала повторять.
Похоже, застеснялась зрителей.
— И побежал во-о-он туда!
Верка указала в узкий проход между капсулами, за которым вдалеке виднелись сложенные из камней Малые Заборы.
— А ты? — уточнил я.
— А я за ним! А чего он голым шастает, людей смущает? — Носова уверенно двинулась в проход, а я поспешил за ней, стараясь не отстать.
Миновав скопление капсул, мы вышли на небольшую улочку вдоль забора. Пройдя на запад, а затем свернув на юг, Верка вдруг остановилась.
— А вот тут я устала… — грустно сказала она мне. — А он побежал вон туда, к стене… Видишь, там розовая капсула?
— Вижу, — подтвердил я.
— Вот там, за этими капсулами, он и скрылся! — завершила свой рассказ Верка. — А рационы, правда, дашь?
— Пошли, обменяем тебе рационы на рынке… — я должен был сдержать своё слово.
— В общем, получается так! — подытожил Вавася. — Мы опросили персонал мэрии из тех, кто там работал накануне убийства. Все показания сходятся. Вечером Ольша пообщался с Кукушкиным и остался работать допоздна. Сводил какие-то расчёты по запасам города. И больше там никого не было…
— Кукушкин на него ругался? — уточнил я.
— Говорят, что да. Ругался, и сильно, — кивнул Вавася. — Вано, ты же мэра не подозреваешь⁈
— Почему нет? — удивился я.
— Вообще-то он наш наниматель! — напомнил Пустырник. — Зачем ему-то?
— Чтобы нас всех проверить? — пожал я плечами. — Такой вариант никто не рассматривает? Докопаемся до правды. А он скажет, молодцы, мол, и больше никому ни слова.
— Больше смахивает на фантастику… — поморщился Витя. — Ольшу-то по-настоящему убили.
— Кстати!.. А когда стартовала капсула Ольши? — уточнил я.
— Вот тут у нас странность… Капсула, получается, стартовала поздним утром! — заметил Пустырник. — А Лена твоя, которая гинеколог, сказала, что умер Ольша утром. И, по всей видимости, ранним. Не сходится на несколько часов!..
— Лена сказала то, что видела! А нормальных судмедэкспертов сами ищите! — не поддался я на провокацию. — Нам ведь надо понять, почему так случилось, и что вообще произошло… Так ведь?
— Совершенно верно! — кивнул Вавася. — Бывает, что показания судмедэкспертов не сходятся с фактами. Обычно в этом случае проблема с фактами. Мы же не лично фиксировали время старта. А память, знаете ли, иногда подводит людей.
— Ладно… Что, кроме этого, выяснили? — хмуро спросил Витя. — А то мне ещё перед Кукушкиным отчитываться. Хотелось бы ему что-нибудь сообщить…
— Так мне тоже ему отчитываться! — заметил Пустырник.
— Вот вместе и пойдём… — кивнул Витя.
— Слушайте, по горячим следам это дело явно не раскрыть! — покачал головой Вавася. — Картина такая получается: Ольша засиделся в мэрии, и там с ним что-то случилось. Человек Вано говорит, что Ольша сидел за своим столом, а потом упал. То ли по затылку двинули, то ли яд начал действовать…
— Ну людям Вано не стоит безоговорочно-то верить! — заметил Пустырник.
— Тебе, знаешь ли, тоже! — напомнил я, получив в ответ сердитый взгляд. — Дальше что, Вавась?
— Ну что дальше…. Дальше кто-то Ольшу перетащил в чулан и связал. И какое-то время он ещё, видимо, мог быть жив… — полицейский потёр виски. — Следы мы снять не можем. Проверить всех не можем. Тупик…
— Иваныч настаивает на серьёзных допросах, — напомнил я. — Может, стоит их провести?
— Понимаешь, у убийства есть мотив! — напомнил мне Вавася. — Мотив мы не знаем… Даже приблизительно. Надо расспросить людей, которые с Ольшей были знакомы, узнать, с кем он конфликтовал, с кем ссорился… Ну, кроме Кукушкина. И уже тогда более точечно допрашивать, а не всех подряд.
— Но проблема в том, что все, кого придётся допрашивать — «кукушата»… — хмуро напомнил Витя.
— Нам надо понять, откуда взялась верёвка… — проговорил Вавася спустя полминуты молчания. — Может, получится хоть так выйти на след. А ещё надо определить, как умер Ольша. О!.. А если он умер от яда, то когда он мог его получить? Надо узнать, с кем он обедал и ужинал накануне… И не ел ли чего-то на рабочем месте?
— Вот ты этим всем и займись! — решил Витя. — Как будут результаты, позови. А у нас и другие дела есть. Пошли, народ!
— А мне ещё людей пришлют? Или нам с Тимом и Пробкой втроём справляться? — возмутился Вавася. — На меня ещё охрану рынков повесили, между прочим!
— Я попрошу Машу поискать тех, кто готов поработать… Но они без опыта будут! — предупредил я его.
— Хорошо. Спасибо, Вано! — искренне поблагодарил полицейский.
А я выбрался из «управления полиции» и задумался. Работа у Ваваси такая, что от скуки помереть можно. Скучные вопросы, скучные разговоры, скучные проверки… Никакого экшена в стиле дешёвых боевиков! У него даже оружия пока нет. Так что все задержания и захваты передадут мне, Вите или Пустырнику.
Кстати, о птичках… В том, что Пустырник на меня настучит, я не сомневался. Через пару часов Кукушкин будет знать, что я даже его подозреваю и не сбрасываю со счетов. Правда, в Иваныче я был уверен — он не обидится, даже одобрит. При всех своих диктаторских замашках, Кукушкин ценит комплексный подход.
В любом случае, пока мне надо было заняться делами группы. Поэтому я отправился в лагерь, оставив расследование на тех, кто хоть немного в этом понимал.
— В общем, ситуация у нас такая! — протянув мне отчёт, Сочинец начал доклад. — Группа наделала кучу инструментов и оружия, но это нафиг никому не нужно! За последние семь дней продали всего три топора…
— В чём причина? — уточнил я.
— Конкуренция! «Кукушата» запустили своё производство, а у них доступ к пластику куда шире. Делают много пластиковой посуды, а ещё вооружения. Копья, топоры, ножи… — Сочинец развёл руками. — Мы пластиком только укрепляем, они — и крепят, и делают рукоятки…
Конечно, подсознательно я ждал конкурентов… С того момента, как начали плавить пластик, можно было не сомневаться: конкурент появится! И я даже догадывался, кто это будет… Да, Кукушкин сумел оградить производство арбалетов от своих «кукушат», но сами «кукушата» не собирались сдаваться.
Их политика изначально строилась на том, чтобы давить другие крупные группы, лишая их источников дохода. И тут было три варианта действий, что я и озвучил своим:
— Можем вступить с ними в конкурентную борьбу. Использовать подаренные Кукушкиным подходы к Большому Алтарю и сделать более привлекательную продукцию. Но я бы не стал… Пластик — это баллы. Баллы надо зарабатывать. Можем просто надорваться…
Я обвёл взглядом всех собравшихся. И с удовлетворением отметил согласие на лицах:
— Второй вариант — сдаться. Но меня это не устраивает! Как, думаю, и вас тоже. Есть ещё третий вариант… Переключиться на добычу сырья и еды.
— Что ты подразумеваешь? Ну, под добычей еды и сырья? — уточнила Кострома.
— Скоро должны вернуться животные, которые ушли из-за бестий! — напомнил я. — Да и в Страшной Пуще сейчас можно организовать охоту. Получим шкуры и мясо. Заодно будет, чем набить репликационные капсулы тем, у кого они появятся в ближайшее время.
— А соль? — уточнил Дунай.
— Соль есть рядом с посёлком Намжалдоржо, — напомнил я. — Там же можно найти неплохие запасы древесины. Если отправить туда группу, чтобы основать постоянный лагерь, сможем спокойно добывать и соль, и дерево. С Намжалом я ещё не говорил, но, мне кажется, он не будет против…
— А чистить соль где? — поинтересовался Ром. — Её же надо чистить, да?
— Думаю, что там же, у Намжалдоржо, и чистить, — предложил Дунай. — Но это реально уже не лагерь, а целый посёлок надо ставить…
— Значит, надо! — кивнул я. — Но, скорее, не посёлок, а факторию. Как только сумеем сделать там защиту, рабочие смогут переносить свои капсулы внутрь охраняемой зоны. Кстати, за добычу можно получать до четырёх сотен баллов. Отработал человек месяц, и медицинская капсула в кармане. И почти никакого риска!
— А ты с Намжалдоржо об этом не хочешь сначала поговорить? — уточнила Кострома.
— Думаю, с ним проблем не будет… — заметил я. — Месторождение большое. Если часть добытого будем сбывать ему с хорошей скидкой, он возражать не станет. Сам говорил, у него людей мало… Распылять их силы на соль и древесину он не захочет.
— А ты планируешь только наших отправлять? — задумчиво спросила Маша.
— Пока у каждого в группе нет репликационной капсулы — только наших! — кивнул я. — А потом можно и наёмных людей туда приводить.
— Конкуренты появятся, рано или поздно… — вздохнул Чемодан.
— Да, только им ещё надо будет договориться с Намжалдоржо — это раз. И построить свою факторию — два! — напомнил я. — Так что у нас будет немалое преимущество.
— Если мы поставим факторию в стороне от посёлка Намжала, то наша вырубка леса и добыча соли никак ему не помешают! — согласился Пилигрим. — А если будем со скидками сбывать ему и лес, и соль… Ему выгодно будет с нами сотрудничать. Вано прав!
— А охотиться где собираешься? — спросила Кострома. — В Пуще? Или есть другие предложения?
— Есть предложение! — неожиданно подтвердил Сочинец, от которого я как-то уже давно инициатив не ожидал. — Вано, Грим, вы же рассказывали про озёра, так?
— Так, — согласился я. — Но там опасно…
— Подожди, подумай! — предложил военный. — Ты всё равно хочешь отправлять на охоту лишь тех, у кого есть репликационные капсулы, так?
— Так…
— А дичи там столько, что за годы не перебьём, так?
— Так…
— А мимо проходит река, по которой удобно плавать и к морю, и к месторождению железа, так?
— Всё так, — подтвердил я.
— И какая нам тогда разница, что там опасно⁈ — спросил Сочинец. — Не будем переносить туда капсулы, сделаем защищённый форт и начнём охотиться на всё, что можно съесть. Заодно будем бить крокодилл, за которых дают много баллов. И тем самым мы обезопасим путь к морю и железу! Ну разве плохо?
— А что, идея… — оценила Кострома, посмотрев на меня. — Рядом с озёрами наверняка ещё и куча полезных растений! И Страшная Пуща близко — значит, дерево будет. Да, на железо нас не посадят, но за безопасный маршрут добытчикам придётся нам отстёгивать!
— Как ты этого собираешься добиться? — поинтересовался я. — Сомневаюсь, что те же «кукушата» будут платить…
— Узнаем, что нравится крокодиллам, и будем их приманивать! — злорадно усмехнулась Кострома. — Хочешь пройти прямым путём — тогда плати за сопровождение. Можно даже рудой. А не хочешь… Ну топай в обход к Тропе Гигантов. Правда, там осенью станет не так безопасно, как сейчас…
Хорошо, когда у тебя в группе деятельные, сообразительные и не гнушающиеся подлостей люди!.. Всегда придумают хитрые схемы заработка, совмещённые с коварной местью. И ведь права была Кострома, кругом права… Приманить крокодиллу — не проблема. Мы и так знаем, что им нравится: белая фигня на берегу с гарантией привлекает.
Может, особенность зрения у них такая? Или они любят мел? Кстати, найти мел будет очень даже полезно. Да, отвалит СИПИН за такое не больше, чем за ту же соль, но тридцать тысяч баллов — неплохое подспорье…
А если построить укрепление вблизи торгового маршрута, то это ещё и дополнительный заработок будет… На проходящих мимо караванах. Так сказать, гарантированная ночёвка в безопасности. И там же можно будет часть инструментов сбывать. Потому что в этих диких краях у нас конкурентов не будет. Жаль только, Алтарей там почти не осталось…
Детали плана мы обсуждали ещё долго. Но это были именно детали. В главном мы все были согласны. А значит, двум факториям — быть! Одну, как и договорились, будем располагать вблизи посёлка Намжалдоржо, а другую — у озёр.
Река позволит переправлять соль и вниз по течению, на нужды охотников, и в город на продажу. А дерево… Оно везде нужно. Но я надеялся, что со временем, когда начнут обрабатывать железо и делать сталь, доставку против течения удастся оптимизировать. И тогда можно будет подумать о запруде на реке…
А может… Может, даже сумеем сделать паровой двигатель? Или ещё какой-нибудь. В конце концов, продаются же на Большом Алтаре генераторы на бытовых отходах… А это суть тот же двигатель, если немного переделать. Или я ошибаюсь?
Животные возвращались в окрестности Алтарного неохотно. Чего не скажешь о людях. Небольшие группы колонистов приходили почти каждый день. Так что Батый, который пока упорно не желал учить русский, оказался лишь первой ласточкой…
Следом появилась группа из десяти азиатов, потом две группы негров, затем — несколько арабов. И чем дальше, тем больше…
Изредка, конечно, в этой волне миграции попадались и европейцы. И даже свои, русские. Хотя вообще-то это было не слишком важным. Русских хватало и в самом Алтарном. Важным было то, что заставило всех этих людей сняться с насиженных мест…
А причина была хоть и неприятная, но ожидаемая. Мы знали о ней давно, но надеялись, что пронесёт.
Не пронесло.
С северо-востока двигалась орда японцев. И пусть это звучит забавно — орда японцев, но, судя по рассказам, ничего забавного в них не было. Вытесненные соседями, гордые потомки самураев породили волну миграции. И теперь эта волна катилась дальше, выплёскиваясь с тех мест, которые японцы разорили по пути.
А они именно разоряли, не жалея людей. Какие-то группы, конечно, умудрялись с ними договориться и, в итоге, присоединялись к захватчикам. Однако большая часть колонистов встречала их не слишком приветливо. И в ответ получала боль, смерть и потерю капсул. Пороха у японцев, к счастью, не было. Зато энтузиазма им, как оказалось, не занимать…
У большинства тех беженцев, кто добрался до Алтарного, капсулы не были укреплены. Как, впрочем, и у многих в самом Алтарном. А если долго-предолго бить в одну точку — не выдержит даже чудесный материал инопланетных устройств.
Капсулы ломали, сбрасывали с обрывов, давили камнями, рубили топорами… А когда добирались до энергетического ядра в полу — обливали его горючей смесью и поджигали. Обычно этого хватало…
Немногие выжившие, сумевшие спасти свои капсулы, получали их в таком непотребном состоянии, что оставалось только удивляться — как они вообще сохранились? Наверно, ничем, кроме чуда, это и объяснить было нельзя.
А у нас прибавилось проблем… Наплыв иностранных «бескапсульных» мигрантов прибавил рабочих рук внутри Алтарного, но при этом требовал срочных мер по их размещению. А памятуя о том, что ещё зима впереди, желательно было делать сносные жилища, а не смешные навесы.
К счастью, напряжения между старыми и новыми жителями Алтарного пока не ощущалось. Видимо, из-за подавляющего численного преимущества «старичков». Но беженцы продолжали приходить, и что с ними делать, не знал даже Кукушкин. Ну не бросать же, закрывая ворота Алтарного перед носом…
Единственное, чем нас порадовали новости — орда японцев оказалась весьма неповоротлива. Это была не армия, способная преодолеть до двадцати километров в день, а массовое переселение народа. И двадцать километров они проходили, в лучшем случае, за неделю. Не раньше, чем успевали выгрести все ресурсы в округе.
Да, впереди них, у подножия волны, двигались мелкие группы других народов, которые вынужденно снялись с насиженных мест — и теперь, обиженные и обездоленные, тоже были не прочь пограбить и понагибать. Но они Алтарному были не страшны. А те, кто приходил с миром, и вовсе пополняли ряды горожан.
По нашим прикидкам, орда японцев добралась бы до Алтарного ещё нескоро. А значит, надо было с умом распорядиться этим временем, которое нам предоставили.
Пока ещё этого никто не озвучил, но японцы должны были быть разбиты. А для этого требовалось много оружия и людей, которые могут возродиться.
На совете, который состоялся на день позже, чем планировалось, и где Кукушкин планировал выдвинуть предложение об экспедициях, я, наконец, столкнулся с представителями «кукушат»… А точнее, с «кукушатами» из радикального крыла. И эта встреча затмила для меня все остальные проблемы города.
Каюсь, я этих уродов недооценивал… Точнее, не оценивал в полной мере опасность, которая исходит от их сплочённой и жадной группы. Я-то думал, они просто пытаются всё подмять под себя. А оказалось, они считали, что всё и так должно под них ложиться…
Совет начался со скандала, который затеял Борода. Он выступил первым и спросил прямо, какого лешего ему пытаются составить конкуренцию в добыче рыбы? И нужны ли ещё городу услуги его группы, или им надо сосредоточиться на самообеспечении?
Слово за слово, и я понял, что с рынка Алтарного активно вытесняют не только нас с нашими инструментами… Ещё и Бороду с рыбаками, и Марину, чья группа занималась ткачеством, и даже группу «лесовиков», которая добывала древесину и хворост.
В общем, трудности были у многих, если не у всех. За время осады «кукушата» набрались ещё больше наглости и теперь захватывали рынок по всем фронтам. Но если раньше на совете их представлял, по сути, Ольша, то в этот раз мрачный Кукушкин представил нам некого Рябу — или Артёма Рябченко. Как успел шепнуть мне Витя, это был один из главных конкурентов Иваныча на лидерство в группе.
На все претензии других групп Рябченко ответил, что рынок в Алтарном свободный. И вообще, раз нас так легко выкинуть с этого рынка — значит, работаем мы плохо. Тут, правда, имелась маленькая проблема, на которую не преминул указать Борода: «кукушата», имея доступ к пластику, давно наловчились делать хорошие снасти, но никому их не продавали.
Эти обвинения были отвергнуты Рябченко с поистине королевским высокомерием. Он сообщил всем, что их группа, как основатели Алтарного, имеют привилегированное право на блага из Большого Алтаря. От таких слов прифигел даже Кукушкин, который играл желваками, но вслух не ругался.
Видимо, противостояние внутри «кукушат» начало входить в острую фазу… Поэтому я не присоединился к хору недовольных, а просто наблюдал за происходящим. Руководители групп скоро отступили, не выдержав долгого спора с Рябой. Не было у них ещё уверенности в своих силах, чтобы мериться ими с «кукушатами»…
Но раз скандал начался, то просто обязан был продолжиться! И как только Иваныч объявил об открытии месторождения железной руды и необходимости налаживать добычу, Рябченко тут же попытался наложить лапу на выгодное дело. Заявил, что «кукушата» и сами могут нанять добытчиков. Да и вообще, мол, металлургов надо перевести к ним из группы Семёна.
На бедного предводителя учёных смотреть было больно… Но я всё равно не стал лезть в спор, хотя тут даже Витя подключился, пытаясь объяснить Рябченко, что руда вообще находится не на территории города. И если уж разрабатывать важный ресурс, то всем вместе.
— Это ресурс Алтарного! — не выдержал Полкан.
— Мы и есть Алтарное! — тихо буркнул Рябченко.
Но я услышал… И многие другие услышали… Как-то уж очень тихо стало под навесом. Все снова замолчали, не зная, что и как цензурно ответить.
А я понял: настал мой звёздный час в политике! Ну или просто мне стало скучно, а я не люблю скучать… Валять дурака, даже словами — гораздо интереснее.
К тому же, я чувствовал, что за моей спиной — возмущение всего города. Поэтому верил, что найдётся немало тех, кто поддержит меня здесь и сейчас.
Но прежде чем я успел открыть рот, Иваныч предложил отложить вопрос с добычей и, таки, добрался до своих экспедиций. Стоило ему изложить суть вопроса, как я не стал ждать новой порции споров и честно возразил:
— Не! Хреновая идея, Иваныч!
— Почему? — уставился на меня мэр с видом «ну мы же договорились».
Правда, на меня это никак не подействовало:
— Я уже сходил в пару экспедиций… И чё-то мне не нравится результат! Короче, я — против. И сразу говорю: пас!
— О как! — удивлённо проговорил Кукушкин, глядя мне в глаза. — Объяснись!
Впрочем, в его взгляде читалось море веселья, а не обида или расстройство. Он, кажется, отлично понял, к чему я клоню.
— Я предлагаю увязать два вопроса: с экспедициями и с месторождением железной руды! — предложил я.
— А что! Идея! — согласился со мной Витя. — Мне кажется, они и вправду взаимосвязаны!
— Между ними нет связи!.. — недовольно рявкнул Рябченко со своего места.
— А я считаю, Иваныч, что кто девушку платит — тот её и танцует! — заявил я, оглядывая собравшихся. — Раз моя группа и группа Семёна открыли месторождение — нам и карты в руки.
— Не будет такого! — начал краснеть от возмущения Рябченко. — Мы сами разработаем месторождение!..
— Конечно, разработаете! — согласился я с улыбкой. — А как, простите, пойдёте к нему? Через перевал? Или напрямик вдоль реки?
— Тебя не касается! — буркнул тот, видимо, посчитав, что вопрос закрыт.
Наивный какой!..
— Наверно, всё-таки через перевал пойдёте… Длинным путём, — задумчиво проговорил я. — А мы, кстати, собираемся поставить факторию у озёр. Охотой заняться, ущелье сторожить…
— Хорошая мысль! — одобрил Иваныч. — Давно пора!
— И мы так подумали! Как раз у каньона удобное место! — согласился я.
— Ну тогда и мы напрямик будем ходить! — заявил Рябченко, но в этот раз настала моя очередь безапелляционных высказываний.
— Не будете! Вас там крокодиллы сожрут! — ответил я, а затем продолжил с тяжёлым вздохом: — И даже мы вас защитить не сможем…
— И через перевал вы ходить не будете! — неожиданно поддержал меня Борода. — Опасное место там, на перевале… Мы-то наловчились… А вот вам тяжко будет!
— Да я бы вообще на вашем месте из города не выходил! — включился в игру Витя. — Опасно там, за городом…
— А вы знаете! Я бы тоже производства из города вынес! — поспешно сказал Семён. — Особенно металлургические! Очень вредные! Да и моим товарищам полезно на свежем воздухе! Ценные мозги, понимаете, надо чаще проветривать…
— Так что… — прервал я этот парад суверенитетов. — …Надо бы всё-таки разработку месторождения городу поручить! У нашего мэра хороший опыт организации. И в экспедиции я готов ходить, только если город будет месторождения сообща разрабатывать. А не какая-то отдельная группа…
— И мы тоже! — согласился Семён. — А то ходишь, ищешь, работаешь… А тут приходят некоторые и присваивают результаты чужого труда.
— Так вот, да? — процедил Рябченко. — Ну что ж, раз хотите разрабатывать всем городом — то пожалуйста!..
На этом совете он больше ни слова не сказал. Сидел мрачный, насупившийся. Зло поглядывал на меня и, видимо, строил планы жестокой мести. Вот только отомстить ему мне было нечем! С рынка-то нас и без того почти выперли, оставив только продажу шкур и мяса. Но даже шкуры я больше не собирался пускать в свободную продажу…
Сразу после совета поймал Марину и договорился с ней об эксклюзивных поставках. Мы им все шкуры, которые нам самим не пригодятся, а они нам — скидку на свою продукцию и помощь в пошиве. Не то, чтобы нам сильно требовалась одежда: у нас девушки и сами кое-что умели. С другой стороны, мало ли что понадобится…
А ближе к ночи ко мне пришли три металлурга из группы Семёна, которых привёл Бур. Им за вечер поступил с десяток предложений и столько же угроз. Все с одинаковым посылом: перейти в группу «кукушат».
— А мы с ребятами-то посидели, подумали… — хитро улыбнулся Бур. — Чего мы по другим группам будем расходиться? Надо вместе держаться! Ну и… У нас же с оружием так себе. Вы возьмите пока ребят временно под своё крыло, а?
Само собой, отказывать я не стал. Может, и намучился с «научниками», но не отказался от идеи наладить хорошие отношения. Так что пусть здесь поживут. От нас не убудет.
На следующее утро пообщался с Витей, договорившись, что он выделит «научникам» охрану. Затем поймал Намжалдоржо, который собирался уходить с группой обратно в свой лагерь, и договорился об организации фактории. Хитрый бурят свою выгоду понял сразу, поэтому отказывать не стал.
Вместе с Намжалдоржо выходил немаленький такой караван… На восток вместе с ними шли Сочинец и Чемодан, а также ещё куча народу. Они должны были найти место для поселения и начать ставить лагерь.
Кроме того, в путь отправились люди Вити и тридцать горожан, нанятых для того, чтобы искать селитру и серу. Где искать, обещал показать Пресня.
А пока поисковые отряды будут разведывать путь, рабочих решили оставить в нашей фактории. Чтобы помогали добывать соль. Они, кстати, были только за. Особенно когда узнали, что и за добычу соли можно баллы получить — если, конечно, не лениться.
Я же собирался отправиться на запад, к озёрам. В помощь мне из руководства группы выделили Пилигрима и Рома. А Дунай, Кострома и Маша оставались за главных в нашем лагере.
Чтобы идти не с пустыми руками, я совершил первую закупку из тех, что мне обещали на Большом Алтаре. В итоге, были куплены стальные топоры, пилы по дереву, «лечилки» и пищевые рационы, два ящика бронзовых гвоздей, дополнительные инструменты для работы с камнем, для добычи соли, для копания и строительства…
Кроме того, были закуплены пластиковые стулья. Много стульев… Две с половиной тысячи штук. Комплекты одежды и обуви, патроны для оружия… Мы всей группой перетаскивали покупки с Большого Алтаря. Правда, в этот раз уже не только мои баллы тратили. В результате, я остался с тридцатью восемью тысячами баллов в загашнике. В общем, да — мой вклад в наше будущее дело был самым крупным.
Но это в самый последний раз!.. Следующая такая закупка должна была пойти за счёт других членов группы. А я, по совокупности своих вложений, был временно отстранён от участия в оплате товаров. Спасибо, наконец-то!..
Впрочем, это была не самая большая моя жертва…
Самой большой жертвой было решение перенести к горам свою капсулу, которая станет временным укрытием для фактории. Правда, с тем условием, что сначала мы оборудуем под неё удобное и защищённое место где-нибудь на возвышении. Чтобы всякие крокодиллы не добрались.
Заодно мы сложили в капсулу то, что надо было перенести в факторию. Пригодится оно не сейчас, но позже — обязательно.
Для организации фактории мы наняли маленькую группу в двадцать пять человек. Они согласились перебраться в те края, а заодно помогать нам с постройкой.
К вечеру сто пятьдесят шестого дня всё было готово к отправке. Перед выходом я ещё навестил Вавася: решил узнать, как продвигается расследование. Сам я в него пока не лез — давал возможность полиции работать.
Два дня выдались муторными и тяжёлыми… Отряд был большой, бардака в нём — много, а путешествие — не из приятных. Однако мы осилили этот путь. И к вечеру сто пятьдесят восьмого дня наконец-то добрались до озёр.
Чтобы не беспокоить местное зверьё, лагерь разбили у Страшной Пущи, на склонах гор. Не самое удобное место для стоянки, конечно… Зато достаточно безопасное. Ночью, правда, всё равно какие-то мелкие хищники шныряли рядом. Но напасть так и не решились: костры их пугали.
За завтраком я провёл инструктаж для тех, кто шёл искать место для основания фактории. Перечислил ещё раз все моменты, на которые надо обратить внимание. Возвышенности и скальные уступы, близость воды, леса и самих озёр.
Я был уверен, что мы найдём что-нибудь подходящее. Правда, сделать это надо было за день. Поэтому сразу после завтрака я со своим отрядом выдвинулся в сторону реки. И первым делом повёл в то место, которое приметил ещё во время экспедиции.
Прямо на выходе из каньона было несколько перспективных террас. Нам требовалась только одна, но такая, чтобы доступ на неё был затруднителен для хищников.
Первая половина дня оказалась неудачной. Из трёх осмотренных террас ни одна не годилась для фактории.
После обеда мы продолжили поиски. И даже нашли удобный обрыв, который можно было легко перекрыть. Вот только места на нём оказалось мало. Чем дальше, тем меньше я надеялся на удачный исход наших поисков…
А вечером, вернувшись в лагерь, узнал, что Пилигрим обнаружил удачное место на другом берегу.
Утром отправились смотреть перспективное место: я, Пилигрим, Трибэ, его Аня, Мелкий и Ром. Добрались за три часа. Пока Пилигрим показывал, где и что они нашли, я как-то не слишком впечатлился. Но вот когда мы начали подниматься…
Подняться на уступ было можно. Но только по неширокой промоине, оставленной дождевой водой. И стоило лишь оказаться на месте, как я понял — это оно! То самое место!
Возвышенность с запада, со стороны гор, омывалась небольшим ручьём, впадавшим в реку на самом входе в каньон. Отчего с юга и с запада эта возвышенность оказывалась почти неприступной.
Там был обрыв высотой от шести до, местами, десяти метров. И это оказался достаточно крутой обрыв, по которому и человеку-то забраться будет сложно. В общем, эти направления были защищены естественными преградами, как и подходы с севера. Там когда-то начинался горный склон, но его рассёк каньон, по которому текла река.
На востоке тоже был обрыв — метра три высотой. Он был достаточно крутым, чтобы по нему не забрался тот же крокодилла. Правда, для более юрких и гибких хищников этот обрыв не везде стал бы препятствием. Впрочем, никто не мешал нам его скопать, превратив в неприступную стену.
Уступ представлял собой пространство в пару-тройку футбольных полей. Он постепенно повышался в сторону гор, но уклон был совсем пологий. Северная часть поросла лесом, и эти деревья вполне подходили для строительства. А южную часть уступа заполняли, в основном, лиственные растения.
Река была совсем рядом, да и до Страшной Пущи рукой подать. А на земле хватало камней, которые можно использовать для строительства. В общем, место было неудобно только тем, что надо было переправляться через реку — чтобы добраться до озёр. Брода здесь не обнаружилось. Впрочем, здесь и река пока ещё не была глубокой.
— Если постараемся, сможем перекинуть подвесной мост через каньон! — предложил Пилигрим, дотащив нас до самого северного края уступа.
— А как по нему добычу таскать? — поинтересовался я. — Ты же видел, какие тут мощные туши встречаются!
— И мы будем на них охотиться? — с ужасом спросила Аня, нервно взглянув на Трибэ.
— Зато мы с них много баллов получим! — обнадёжил её я. — В общем, лучше построить деревянный мост внизу… Или паром организовать…
Впрочем, всё это было делом будущего. А пока нам предстояло организовать первые укрепления и жилища.
Мы справились за три дня. Конечно, нельзя сказать, что это была полноценная крепость — нам ещё предстояло много работы. Зато теперь я мог не бояться перенести сюда капсулу. Кто-то особо крупный просто не заберётся на уступ. А хищники поменьше ничего моему жилищу не сделают.
Русло ручья мы слегка выровняли в том месте, где собирались перекрыть. Дело муторное, но без него никуда.
На уступе и рядом с ним мы нашли несколько больших валунов, которые решили использовать в качестве укрепления. Правда, чтобы они не скатывались вниз — требовалась ровная площадка.
Валуны надёжно перегородили промоину, создав стену в два-три метра высотой. Мы даже не обрабатывали их. Просто дотащили с помощью глины и верёвок, чтобы разложить в нужных местах.
С камнями, которые шли вторым-третьим рядом в высоту, поступили ещё проще. Мы скатывали их с края промоины на те, которые уже установили. Не все они, кстати, выдержали такой метод… Некоторые раскололись, но главное — препятствие было создано. А потом на этом месте нормальную стену с воротами организуют.
Склоны, которые показались нам слишком пологими, тоже срыли. Мест для подъёма пусть и было немного, но заниматься ими пришлось всерьёз. Спать уходили на старое место, и как показала практика — не зря. На место будущей фактории по ночам наведывались крупные твари.
Впрочем, когда защита была доделана, за ночь наверх так никто из них и не залез. Хотя внизу, под обрывом, следы были. Решив, что это хороший признак, начали выравнивать площадку для моей капсулы. Конечно, уместить в ней пятьдесят человек будет сложно. Но это на крайний случай!..
Вечером, в торжественной обстановке, я вызвал капсулу и дождался её прибытия. Внутри, на столе, нашёл отчёты Костромы, Маши и Дуная. Нам передавали привет, желали удачи — и нудно описывали всякие дела, которыми занималась группа в Алтарном.
Отдельно для меня было послание от Вавася, где тот описывал ход расследования. Собственно, в круг подозреваемых попал уже знакомый нам Рябченко. Оказалось, что с его приятелем Хомутом Ольша ужинал накануне своего убийства. Рябченко давно хотел подсидеть мэра, а значит, и мотив какой-никакой у него имелся.
Вторым подозреваемым тоже был «кукушонок», по имени Глас. Сам он на место лидера группы не метил, но приятельствовал с неким Бариновым, вторым конкурентом Кукушкина. А ещё сам по себе люто ненавидел Ольшу. Что-то у них там не сложилось… Да и накануне они вроде как сильно повздорили.
Были и другие подозреваемые. Сам Кукушкин, например, настаивал на том, что надо проверить его третьего конкурента — Льва. Правда, тот пока к делу никак не «пришивался». Если честно, там пока вообще никто к делу не «пришивался». Потому что эти люди тупо отказывались разговаривать с Вавасем.
Кострома и Дунай набирали группу, которая вскоре должна была отправиться на восток, чтобы помочь Сочинцу и Чемодану с факторией. От нас же просто ждали вестей. Но пока отправить весточку никак не получалось.
Разобравшись с капсулой и посланиями, мы стали устраиваться на ночлег. Впереди по-прежнему ждало много работы. А наша экспедиция была ещё не завершена.
Я проснулся от грохота. Бум-бум!.. Дверь в капсулу я не закрывал специально. Чтобы будущие жители фактории могли в случае чего укрыться внутри, даже если не удастся меня быстро разбудить.
Но проснулся я-таки быстро. Просто вставать очень не хотел. После нескольких ночей в спальнике, уютная кроватка казалась верхом роскоши. И уснул я, как только коснулся головой подушки. А ещё я был одним из немногих чисто вымытых жителей фактории. Потому что успел принять душ. Все остальные собирались сделать это завтра…
На столе даже выложили распорядок, кто и когда совершает гигиенические процедуры. Очередь была расписана на весь день. И чуяло моё сердце, без ругани и драк не обойдётся… Кто-то из десятка женщин, которых взяли с собой, точно просидит в ванной дольше, чем остальные страждущие.
Впрочем, это всё были досужие мысли… Важнее было то, что откуда-то из приоткрытой двери доносился грохот, который меня и разбудил.
Вот на этот грохот я и пошёл. Потому что незнакомый грохот в малознакомой местности — это не только подозрительно, но и чревато.
Стояла глубокая ночь. Несмотря на это, большинство обитателей фактории не спало. Люди азартно о чём-то переговаривались, стоя на краю обрыва и наблюдая за чем-то, что очень сильно громыхало. И я решил, что раз все смотрят, то мне тоже интересно.
Подойдя к обрыву, не сразу понял, что там происходит. В капсуле горел приглушённый свет, да и дальше я шёл по освещённому кострами пространству. А тут темнота, звёзды, две луны на небе — и что-то большое мелькает внизу.
— Молодой берёт верх! — объявил Мелкий тоном диктора на спортивных состязаниях. — Он, типа, пытается отгрызть противнику лапу! Лапу… Лапу… Не, чёт не фартануло! Старик сумел высвободиться из захвата! Внимание! Он готовится к новой атаке!
Мои глаза, наконец, привыкли к темноте. И то, что я увидел, повергло меня в лёгкую прострацию…
Внизу, под обрывом, у самой промоины, не смогли разойтись две крокодиллы. Они азартно мутузили друг друга, иногда пытаясь применить какой-нибудь хитрый приём. Ну то есть, отгрызть оппоненту что-нибудь ценное.
Бой шёл с переменным успехом ещё, наверно, минут двадцать. Дрались они, как вполне земные крокодилы, что мне как-то доводилось видеть в роликах. С той лишь разницей, что весу в них было, как в железнодорожных вагонах. И падения, и перевороты, и даже просто столкновение двух тел вызывали тот самый жуткий грохот, который меня разбудил.
А Мелкий взял на себя роль комментатора, описывая всё, что видел в режиме реального времени. Прямо как настоящий нанайский певец:
— Старик применил запрещённый приём! Он зажевал хвост соперника! Молодой, сука, тебе пофиг, что ли? У тебя хвост жуют, а ты на нас зенками втыкаешь!
— Пузо! На! Пузо не трожь! Старик, дай ему…зды! А то он вконец офонарел! Пусть уважает старших!
— Молодой, дерись! Дерись, кому сказали! Куси его!
Собственно, «молодой» как раз предпринял первую попытку сбежать, но был безжалостно пойман за хвост. «Старик» ещё минуту задумчиво жевал этот самый хвост, пока хвостовладелец соображал, что дальше делать.
Наименования крокодиллам, видимо, родились сами собой. «Старик» выглядел потрёпанным, побитым жизнью, не обиженным житейским опытом — и очень массивным. В то время как у «молодого» и кожа была поглаже, и шрамов поменьше, да и массой сопернику он уступал.
Чудеса, конечно, случаются… Но не в этот раз. «Старик» не только имел преимущество, но и активно им пользовался. Крокодиллы сошлись в очередной сшибке грудь на грудь, пафосно задрав головы к небу. В итоге, «старик» жёстко подмял соперника и попытался откусить ему лапу.
«Молодой» всё-таки вырвался, снова намылившись бежать. Попытка опять оказалась неудачной, зато в процессе драки крокодиллы сместились в сторону реки. И после новой сшибки «молодой» сумел улизнуть и выйти из боя, бодро почесав к воде.
А «старик», проводив неудачливого конкурента взглядом, вернулся к обрыву. После чего задрал голову и стал раскрывать свою огромную пасть. Подняться он, правда, не пытался: видимо, уже был неудачный опыт. Однако и отступать «старик»-победитель не собирался. Моя белая капсула, ощетинившаяся шипами, была для него, как красная тряпка для быка. Или как праздничный торт для человека на жёсткой диете.
— И давно это? — спросил я, не зная, кто был дежурным на момент начала драки.
— Этот, который старый, пришёл три часа назад, — ответил Пилигрим. — Попытался сунуться в промоину, но не смог. Долго сидел вот так. А потом пришёл «молодой», они подрались… Ну и вот!..
— Надо попробовать его шлёпнуть! — решил я. — Есть идеи, как?
— Самое слабое место у них — пузо… — вспомнил Пилигрим. — Если уж бить, то туда… Но чем его, такого жирного, бить?
Тем временем крокодилле надоело сидеть, понапрасну задрав морду. Почему-то ни белая капсула, ни даже мы сами в неё падать никак не желали.
Убедившись в том, что этот мир жесток, а еда в нём почему-то не падает с неба, крокодилла снова пополз к промоине. Решил ещё раз попытаться пробить себе путь. Неизвестно, понимал ли он, что дорогу к вкусняшкам ему загораживало лишь несколько больших камней… Но силищи у него было столько, что земля от каждого «бум» содрогалась. И это неслабо нервировало.
А я всё раздумывал над вопросом Пилигрима… И не мог найти ни одного способа пристрелить этого монстра. Нет, пули из винтовки, конечно, шкуру пробьют… Но достанут ли до жизненно важных органов?
Мозг прикрыт мощным черепом. Можно добраться до думательного органа через нёбо, но ещё поди до этого нёба доберись… Разве что крокодилла наклонит голову вперёд, но они так на земле обычно не делают.
Сердец у него два: одно в груди справа, другое — в районе поясницы. Правда, и там, и там — костяной доспех. Другие органы защищены слабее, но эта туша от мелких повреждений сразу не помрёт. А вот мы от малейшего укуса — с гарантией.
— Может, попробуем его банально отогнать? — пришёл мне на помощь Пилигрим. — Ревун, прожектора… Может, испугается?
— А давай! — решил я, заметив, что крокодилла сменил тактику.
Перестав биться об камни головой, он отошёл… И теперь примеривался к булыжникам хвостом. И мне это очень не нравилось!.. Конечно, валуны сидели в промоине надёжно. А вот насколько они сами по себе крепкие — это вызывало вопросы. Упрямый крокодилла вполне способен был их расколоть. И тогда целостность конструкции оказалась бы под большим вопросом…
Бегом вернувшись в капсулу, я запустил прожекторы. Капсулу было видно снизу, но и с капсулы можно было направить свет вниз. Три мощных слепящих луча ударили прямо в морду рептилии, заставив её попятиться. Следом взвыл ревун, но его звук на крокодиллу произвёл гораздо меньшее впечатление. Видимо, потому что шуметь эта тварь и сама была горазда.
Свет крокодилле был неприятен. Свет его слепил. И монстр начал отступать, недовольно мотая головой. А тут ещё и Пилигрим, вскинув ружьё, прицелился и выстрелил в район глаза крокодиллы. Бил дробью, которая плотным пучком ударила в гигантскую наглую морду.
Задел он в итоге глаз или нет, мы заметить не успели.
Развернувшись, крокодилла показал чудеса скорости. Видим, решил не связываться с такой неприятной, да, к тому же, слепящей добычей.
Весь следующий час я не возвращался в кровать, ожидая, что крокодилла вот-вот вернётся. Но нет, больше в ту ночь он не появился…
Зато появился какой-то меховой зверь из Страшной Пущи. Разглядеть его никак не удавалось: он бродил где-то в отдалении, старательно избегая света прожекторов. Решив, что если зверюга всё-таки охамеет, меня тут же разбудят, я вернулся в капсулу и снова лёг в постель.
Ещё один день мы занимались тем, что достраивали лагерь. Натаскали побольше камней в промоину, чтобы больше там ни один крокодилла не пролез — даже особенно матёрый.
Правда, теперь мы и сами там пролезть не могли. В итоге решено было делать подъёмник. Кто-то предлагал лифт на лебёдке, кто-то — опускающийся мост…
Но мы сделали не опускающийся мост, который надо было поднимать, чтобы перекрыть вход, а поднимающийся. Ну просто поднимать мост всегда долго. А вот опустить, благодаря гравитации, можно быстро. За время подъёма моста какая-нибудь быстрая тварь успеет добежать до него и, вцепившись, обрушить назад. И тогда всё — прямой путь в факторию открыт… Этот вариант, понятное дело, никого не устраивал.
В общем, решено было соорудить мост внизу, на земле. Мы ведь защищались, в первую очередь, от животных, а не от людей. Мост должен был состоять из скреплённых между собой брёвен, два из которых — длиннее остальных. Под них в склоне обрыва нужно было пробить две канавки, куда эти длинные брёвна вставлялись бы.
К этим же длинным брёвнам — прикрепить две верёвки, которые затем нужно было подтянуть на обрыв к подъёмной лебёдке. А чтобы мост удерживался не двумя канатами, а чем-то более существенным, в землю решили закопать два брёвна, которые выступали бы над обрывом — по краям поднятого моста.
После подъёма моста на них можно было положить ещё одно бревно. Вот оно и удерживало бы мост. Ну, во всяком случае, таков был план… При этой конструкции опустить мост было бы довольно просто. Надо было лишь выбить поперечное бревно, лежащее на двух выступающих. А это не так уж сложно, даже при наличии груза на мосту. Ну а если мост нужно опустить совсем уж срочно — это легко можно было сделать, обрубив канаты, после того как удерживающее бревно выбито.
Идея мне нравилась… Мне не нравилось время, которое ушло бы на реализацию. Несколько дней. И потому, не дожидаясь конца строительства и оставив в лагере тех, у кого не было репликационной капсулы, мы с Пилигримом и Мелким выдвинулись на пробную охоту. Мясо нам позарез было нужно, равно как и шкуры.
Добравшись до ближайшего озера, мы начали высматривать добычу, достойную столь славных мужей.
И это было нелегко. Слишком уж славными оказались мужи…
— А тот здоровый, с шеей, как у жирафа — чо, не? — указал Мелкий на что-то среднее между диплодоком и слоном.
У этого создания была длинная шея, чтобы доставать до крон деревьев. И даже недлинный хобот имелся: наверно, для различных манипуляций внутри этих крон. А ещё этот зверь был большой. Очень большой. Не диплодок, конечно, но три жирафа в нём точно поместятся.
— Нет, неинтересно! — признался Пилигрим. — Мы его даже втроём не дотащим! Даже если Русого и Хромую уговорим помочь.
Что, кстати, тоже вряд ли. На такое у нас способна одна лишь Кострома.
— А чо ты антилопов игноришь? — не понял Мелкий, указав на стадо животных, похожих на антилоп гну, которое медленно брело вдоль берега.
— Слишком легко! — отмахнулся Пилигрим.
— Грим, блин, надо просто шлёпнуть кого-нить… Ваще неважно, кого! Лишь бы съедобный! — возмутился Мелкий.
— Запомни, юный охотник! Нельзя просто взять и шлёпнуть кого-нить! — гордо ответил Пилигрим. — На охоте важно превозмогание! И сложности! Иначе это не охота, а бойня какая-то.
— Тогда бери вон того, страшного! — предложил я.
К берегу, подёргивая куцым хвостом, спускался массивный зверь, покрытый жёлто-коричневыми перьями. Изо рта у него, как бивни, торчали вверх четыре клыка. Ноги, по сравнению с телом, были тонкие, как у свиней — зато куда длиннее. Рядом семенила самка и пара мелких отпрысков.
При виде этого зверя «диплодок» предпочёл нервно посторониться, а стадо «антилопов», как их называл Мелкий, снялось и двинулось прочь, так и не добравшись до воды. Сразу было видно: к этой массивной туше здесь испытывают если не уважение, то, как минимум, опасение.
— А вот этот клыкастый подойдёт! — обрадовался Пилигрим. — А ну-ка, двинули туда!
Мы спустились с пригорка, с которого осматривали берег. После чего двинулись к опасной цели, пригибаясь и прячась в траве.
— Значит, так… Мелкий, встанешь тут! — приказал Пилигрим, указав на место, приметное тем, что рядом росли три крупных гриба, раскрывших шляпки под солнечными лучами. — Вано, тебе тоже место покажу… А Русому и Хромой я сам объясню, что делать.
— Ну-ну… — буркнул я, думая о том, что мы вот-вот потратим очередную жизнь.
Глянув на Русого, попытался объяснить ему, чтобы слушался Пилигрима, но если не справимся с клыкастым — чтобы уходил в факторию. Какие инструкции мой спутник даст Хромой, я не знал. Но её просить ни о чём не стал: уверен был, что меня она не послушает.
Мне досталось место у массивного валуна, рядом с руслом пересохшего ручья.
— Вот тут сиди! — Пилигрим взобрался на камень и глянул на берег озера. — Отлично! Ещё пьёт! Попробую его подстрелить… Если он побежит за мной, бестии его отвлекут, и я рвану сюда, а потом — к Мелкому.
— А мне что делать? — растерянно спросил я.
— Попытайся пристрелить, когда пробежит мимо! — посоветовал Пилигрим.
— Держи винтовку и отдавай ружьё! — с тяжёлым вздохом потребовал я.
— Вано, я в тебя верил! И надеялся, что ты это предложишь! — радостно ответил Пилигрим, тут же протянув мне своё оружие и патроны.
Если этот позёр не справится с клыкастым — мы тоже не справимся. Поэтому я без раздумий отдал ему своё оружие и тоскливо огляделся. Если помрём, искать потерянное снаряжение будет тяжело… Вся равнина поросла высокой травой. К тому же, вряд ли наши тела нас дождутся. Вдалеке крутилась стая мелких ящеров, и явно не просто так. Выжидали, пока им кто-нибудь или что-нибудь не перепадёт.
В общем, я решил, что не буду сидеть на земле. Лучше заберусь на камень. Так себе защита, но хоть что-то: метра полтора с одной стороны и полметра с другой. Зарядив ружьё, я забрался на самую высокую часть валуна и стал следить, что делает Пилигрим.
А он осторожно, стараясь не шуметь, двигался в сторону озёрного берега. Клыкастый здоровяк уже попил и теперь стоял, нетерпеливо наблюдая, как пьёт его семейство. Ветер дул с северо-запада, с гор. Так что почуять Пилигрима клыкастый не мог.
Метров за сто, бестии разошлись в стороны, начиная брать цель в клещи. А Пилигрим подобрался как можно ближе, вскинул винтовку, прицелился и выстрелил.
И попал!
Пуля ударила куда-то в бок, рядом с передней лапой зверя. Но явно не туда, куда целился Пилигрим: клыкастый, будто почуяв опасность, дёрнулся в последний момент.
И помирать он не спешил. Взревев, как раненый медведь, принялся шарить по округе своими маленькими глазками. Не иначе, как в поисках обидчика.
Пилигрим быстро перезарядил винтовку и выстрелил снова — а потом ещё раз! Клыкастый каждый раз от звука выстрела дёргался, поэтому пули летели куда угодно, но не туда, куда метил охотник. А тут ещё и семейство этого пернатого кабана всполошилось…
Пилигрим выстрелил ещё дважды, прежде чем клыкастый определил, откуда исходит угроза, и ломанулся её бить. Из травы сразу же появились бестии, кинувшись ему в ноги. А зверь, склонив голову к земле, выставил клыки. Решил поддеть надоедливых противников, но те на клыки и не думали попадаться…
Русый, как молния, метался перед носом зверя, не давая себя зацепить. А Хромая держалась в отдалении, изредка делая быстрый рывок, чтобы цапнуть за ногу. Это сбивало клыкастого с толку, и он даже замедлился, позволив Пилигриму выстрелить ещё дважды.
И последний выстрел оказался на удивление результативным…
Пуля пробила пернатую грудь, и это заставило взреветь сначала вожака, а потом и всё его семейство. И теперь уже не было силы, что могла бы их остановить. Как маленький бронированный кулак, пернатые ломанулись в сторону обидчика.
Я не стал валять дурака: проверил ружьё и взял его наизготовку. А Пилигрим драпанул от зверья с такой скоростью, будто всю жизнь спринты бегал по пересечённой местности. Когда он пронёсся мимо, то даже умудрился что-то прокричать… Но я не расслышал.
Зато потом, когда, сотрясая землю своими ножищами, появилось разъярённое семейство, я не сплоховал… Вскинул ружьё и пустил пулю клыкастому в бок. Сам я собирался бежать, но не видел ни Хромой, ни Русого. А убежать от этих пернатых броневиков без помощи бестий я бы вряд ли смог…
Похоже, наши питомцы просто отстали, не выдержав гонки. Или испугались связываться… Или, может быть, Пилигрим кричал мне что-то важное?
Тем временем клыкастый пробежал ещё пару десятков метров, постепенно замедляясь. А потом медленно развернулся ко мне, уставившись злыми глазками. При этом он рыл ногой землю и разве что дым из ноздрей не пускал.
— Ой… — я вставил патрон, вскинул ружьё и пустил пулю прямо в клыкастую морду.
Метил в глаз, но попал в нос. И это попадание так разъярило злобную тушу, что клыкастый, забыв о Пилигриме, метнулся ко мне.
Первый удар принял на себя тот камень, на котором я сидел. Камень дрогнул, и моя рука, сжимавшая ружьё, тоже дрогнула. Поэтому пуля влепилась не в основание черепа, а в спину зверя, вызвав новый рёв недовольства.
Следом за вожаком мой валун с разбега боднула его самка, а следом — и весь выводок. К этому времени клыкастый успел отскочить, взять разгон и двинуться в новый забег.
В этот раз я стрелял не в тело, а в ногу… Хоть и попал, но пуля прошла по касательной, лишь выбив фонтанчик крови.
В этот момент из травы вырвались Хромая и Русый, которые тут же попытались отвлечь самку и выводок. Правда, шансы у них были разве что против выводка… Зато это заставило самку встать на защиту детёнышей и отвлечься от меня.
А я успел сделать ещё один выстрел. И снова в ногу клыкастому. Попал, но не перебил, конечно… Ноги хоть и были тонкими в сравнении с телом, но уж точно не тоньше моих собственных. Зато пернатый от неожиданности завалился на бок, перекатившись через спину.
Но не успел я соскочить с камня, как он снова оказался на ногах. И начал обходить препятствие в виде высокой части валуна. Осознав, что сбежать не успею, я вынуждено бросился назад и остановился на самой верхней точке камня.
Клыкастый как раз добрался до удобного подъёма и, торжествующе взревев, попытался преодолеть полметра высоты. Поставил сначала одну ногу, затем вторую… И тут же отдёрнул её.
— Так тебе!.. — злорадно сообщил я, вскидывая ружьё.
В этот момент зверь снова рявкнул. А затем резко взвился в воздух, используя для прыжка все три здоровых лапы. Мелькнул лёгкий пух на пузе, и я снова посмотрел в его торжествующие злые глазки… Но план уже созрел! И когда пернатый боров кинулся на меня, пригнув голову и выставив клыки, я не стал стрелять…
Просто сделал шаг назад и спрыгнул вниз. Приземляясь на землю, я уже наводил ружьё вверх, готовясь к стрельбе. И даже удар при приземлении не сбил мне прицел. Не время отвлекаться на боль, прострелившую колено… У меня была примерно секунда. И когда сверху показалось пузо, я выстрелил!
А потом, хромая и морщась от боли, кинулся обратно на валун. Но это были уже излишние предосторожности…
Клыкастый визжал, лёжа на боку и дёргая ногами. С каждой секундой силы покидали его.
А самка с выводком медленно отступали, на всякий случай огрызаясь на бестий. И, похоже, даже не думали возвращаться к самцу.
Но расслабиться и закинуть в рот «лечилку» я себе позволил, лишь когда среди травы появились Пилигрим и Мелкий.
— Я же тебе кричал, чтобы не стрелял! — возмутился Грим.
— Я не слышал, чего ты там кричал… — постанывая от боли, ответил я. — Я целился!..
— Надо было слушать! — развёл он руками.
— Да, Вано! Ну ты чо⁈ — поддакнул Мелкий из врождённой вредности.
— Идите вы в жопу, тактики недоделанные! — не стал я обижаться. — Я теперь раненый. Так что эту зверюгу сами будете тащить…
Шесть дней пролетели, как один миг, ни на секунду не дав мне расслабиться. Когда пришёл отряд из Алтарного, который вёл Дунай, мы ещё не закончили с факторией. Впрочем, сделать всё-таки успели многое…
Например, несколько деревянных кадок, в одной из которых вымачивалась шкуры: убитого клыкастого и пары антилоп. Рядом на сушилке вялилось мясо, которое затем нужно было хорошенько прокоптить. Вот только коптильни ещё доделать не успели.
Зато соорудили пару навесов и нарубили брёвен. Они нужны были на будущий сруб для охотников, который пригодился бы в холодное время года.
Кроме того, ещё немного укрепили загородку в промоине. Теперь уже старались обтачивать камни и формировать кладку вокруг валунов.
Ну и доделали подъёмник.
И всё это время, каждую ночь, к нам кто-нибудь наведывался… То крокодилла вылезет, то мохнатый из Пущи шастает по округе…
— Эй! Еле нашли вас! Давайте, пускайте внутрь! — крикнул снизу Дунай.
— С подъёмника сойдите! — потребовал один из ребят, дежуривших у входа.
Заскрипела лебёдка, и мост начал подниматься. Я и Мелкий подставили поперечное бревно, и вскоре наши сменщики поднялись наверх.
— Ну это… Ничего так устроились!.. — оценил Дунай, крепко обнимая меня и Мелкого.
— Ну так ведь старались! — согласился я. — Чего там в Алтарном?
— Да всё как обычно! — отмахнулся Дунай. — На нас попытались наехать «кукушата». Требовали, чтобы им дали поговорить с металлургами, а мы их послали. Совет у Кукушкина был, но там ничего важного не решили, потому что тебя, Вити и Пустырника не было. А ещё спрос на топоры чуть восстановился. Мы снизили стоимость, теперь можем слегка конкурировать с пластиком. А, вот ещё…
Порывшись в рюкзаке, он сунул мне в руки отчёт по расследованию. Пока я читал послание Вавася, Дунай продолжал делиться новостями. Удалось восстановить пост наблюдателей за Тропой Гигантов. Рыбаки рассказывали, что в море творится что-то невообразимое: всё бурлит от рыбы и хищников.
Да и гиганты стали активнее: часто сближаются друг с другом… Делают что-то. Впрочем, все и так догадывались, что они там делают. Спариваются, а потом икру мечут — или что у них там?
Люди так и продолжают приходить. Кто-то с капсулами, кто-то без…
— А! Тут группа негров пришла! — сообщил Дунай. — Там девчонка была такая фигуристая. Она как нашего Батыя увидела, сразу налетела на него и давай ругаться на своём. А тот ей на своём отвечает. Спорили так почти полчаса. О чём — сами не поняли, видимо… Потому что Батый, кроме монгольского, разве что русский чуть-чуть подучил А девчонку даже Хир-Си понять не смог…
— Ясно… Что ничего не ясно! — кивнул я. — Ну что, когда нам выдвигаться?
— Вы нас только в курс дела введите! — попросил Дунай. — Вообще ты с небольшим отрядом сразу можешь идти. Кострома тебя ждёт, чтобы сюда на какое-то время перебраться. Короче, можешь выходить хоть завтра.
— Мелкий? — крикнул я. — В Алтарное пойдёшь?
— Ага! — радостно отозвался тот.
— Вот с ним вдвоём и отправимся! — решил я.
— Пилигрима возьми! — сдвинув брови, потребовал Дунай. — Так безопасней.
— Хрен тебе! — не согласился я. — Пусть этот хренов тактик сначала на охоту с тобой сходит! Должен же ты всё это на своей шкуре испытать!..
— Что испытать? — не понял Дунай.
— Это! — многозначительно пояснил ему я.
— Охоту! — усмехнувшись, добавил Мелкий. — По-пацански!
Вообще-то я просто хотел отдохнуть от тренировок… И не мог не использовать такой чудесный повод. Однако на охоту с Пилигримом Дунаю всё же сходить стоило. Это ведь очень увлекательно! Ну а в крайнем случае, я точно знал, что впечатлениями Дунай поделится с нами уже в Алтарном.
Потому что Пилигрим простых путей не ищет! Уж я-то теперь знаю!
В школе по истории нам рассказывали про постоялые дворы и придорожные трактиры. Да и в наше время существовали хостелы для тех, кто собирался в дальнюю поездку.
И вот, путешествуя с Мелким в сторону Алтарного, я понял: нам тоже такие нужны. Может, у нас ещё и не было тракта, но маршрут в сторону нашей фактории явно приобретал популярность.
Короче, на полпути к городу мы наткнулись на группу, которая устраивалась на ночлег.
Двадцать мужчин и десяток женщин: все с кирками, спальниками и рюкзаками, набитыми припасами. Они разбили лагерь у реки, а завидев нас издалека, один из охранников спросил, кто мы такие. Не вдаваясь в подробности, я ответил, что из Алтарного. Охранник ответил, что они тоже. И можно бы дальше идти мимо, благо до заката ещё было время…
Но эта группа устраивалась на ночлег в очень нехорошем месте. Прямо рядом с разливом, где наши плоты подверглись атаке крокодиллы!.. Поэтому я решил честно предупредить людей о том, что им грозит.
Подошёл поближе к лагерю, привлёк внимание, поздоровался. Успел познакомиться с остальными охранниками. Узнал от них, что это первая группа, отправленная добывать руду. И тут подошёл их руководитель…
— Чего тебе надо-то? — неприветливо спросил у меня мужик, представившийся Толей.
— С земелями поздоровались! Чо, нельзя? — встрял Мелкий, которому крайне не понравился тон мужика.
— Поздоровались? А теперь звездуйте отсюда! — ухмыльнулся Толя.
— Зря вы тут лагерь разбили… — заметил я, стараясь не обращать внимания на хамство. — Тут в разливе опасная тварь водится. Как крокодил, но сильно, очень сильно больше! Активничает по ночам. Сожрёт он вас, если лагерь не перенесёте…
— Слышь, как там тебя? — Толя деланно пощёлкал пальцем, будто и вправду не помнит. — А! Ваня! Так вот, Ваня… Звездуйте отсюда! Без вас разберёмся. Учителя тут нашлись…
— Толь, а может… — проговорил один из мужчин, стоявших рядом, но стушевался под взглядом начальства.
— Не может! — отрезал тот. — А вы, рыбачк
Мелкий от такого чуть не зарычал. И даже потянулся к поясу, где у него револьвер висел, но я положил руку ему на плечо.
— Не надо, — я посмотрел Мелкому в глаза, и тот вроде успокоился, а я тихо добавил: — Из-за одного мудака — не надо…
И ещё раз, на прощание, повернулся к рудокопам:
— Лучше переставьте лагерь подальше от воды! Я не шучу про огромного крокодила: с ним даже оружие не справится!
Толя в ответ закатил глаза и принялся громко считать:
— Раз…
Наглость Толи была понятна: нашего оружия он не разглядел. Револьвер Мелкого прикрывала куртка. А моя винтовка была обмотана в тряпки, отчего нас и приняли, похоже, за «рыбачков».
Развернувшись, мы двинулись прочь от лагеря, но далеко я уходить не собирался. Впрочем, Мелкий об этом не знал, и когда мы отошли, начал тихо возмущаться:
— Вано, и чо? Вот прям так и уйдём?
— Нет, — ответил я односложно.
— Чо, отойдём и перестреляем там всех Толей? — не сдавался Мелкий.
— Нет, — так же коротко ответил я.
— А чо тогда-то? Куда мы идём⁈ — наконец, прорвало моего друга.
— Мы идём туда, где можно безопасно переночевать! — ответил я и улыбнулся. — И поближе к этой компании.
— А-а-а… Ладно! И какой план? — спросил гопник.
— Во-о-он там! Видишь россыпь камней? — уточнил я.
— Ну да, козырное место…
— Вот там мы разобьём лагерь, а если что, будем спасаться на камнях! — пояснил я. — И если ночью на этих придурков нападёт крокодилла, то мы дождёмся, когда они все побегут, а потом найдём этого Толю…
— А если крокодилла не нападёт? — поинтересовался Мелкий.
— Тогда просто переночуем и двинемся дальше, — пожал я плечами.
— А этот Толя, типа, даже люлей не выхватит? — расстроился гопник.
— Если все выживут, будем считать, что
Хотя, конечно, Мелкий понял по тону, что я Толин поступок не забуду. И даже не собираюсь. Никогда не был злопамятным, но сегодня почему-то захотелось изменить своим привычкам. А почему? Да потому что из-за Толиной дури люди могут погибнуть. Люди, которых он вёл — это ведь люди из Алтарного. Ему их доверили, и он головой за них отвечает.
И если кто-то из них умрёт из-за глупости вот такого Толи, то эту ошибку, конечно, можно простить… Но чревато. Потому что на ошибках эти Толи обычно не учатся и быстро возвращаются в строй.
Спать я завалился сразу, как только расстелил спальник. Мелкий вызвался первым подежурить пару часиков. Костёр мы не разводили, чтобы из лагеря нашу стоянку видно не было. Так что мы не боялись, что нас обнаружат.
Вскоре я сменил Мелкого и заступил на вахту. Лагерь был виден даже в сгущающихся сумерках. Горели костры, люди готовили еду, ставили навесы над спальными местами. В общем, вели себя как беспечные туристы, выбравшиеся на шашлыки.
Я честно просидел до темноты. А потом дождался, когда, по ощущениям, пройдёт моя смена, и выждал ещё некоторое время — для надёжности. Без часов было сложно ориентироваться. Разве что по лунам, но те путешествовали по звёздному небу с неодинаковой скоростью. И лучшим способом никого не обидеть было передежурить, пока есть такая возможность.
Разбудив Мелкого, я улёгся и сразу уснул. А проснулся от того, что друг тряс меня за плечо.
— Просыпайся! Началось, похоже! — сообщил мне гопник, скатывая спальник.
Я тоже не стал оставлять походную кровать: скатал и приладил к рюкзаку. После этого подобрался к месту, где, присев на корточки, Мелкий наблюдал за лагерем рудокопов.
Пока что всё было тихо… По краям лагеря скучали четверо дежурных, а остальные спали. Четыре костра давали достаточно света, чтобы разглядеть все подробности.
— Уверен, что началось? — спросил я.
— Уже три раза плескало на берегу… — пояснил Мелкий.
— Может, рыба? — понадеялся я.
— Нет, это точно не рыба! — хмуро сплюнув на землю, ответил гопник.
Мы снова стали наблюдать, но, к сожалению, ожидание не продлилось долго… Один из дежурных, стоявший ближе всего к воде, неожиданно напрягся, перехватил копьё и сделал шаг в сторону реки…
А из темноты вдруг вынырнула раскрытая пасть крокодиллы и, как в фильме ужасов, резко надвинулась. Нижняя челюсть хищника ткнула парню в ноги, отчего он не удержался и упал прямо в раскрытый рот.
В тот же момент челюсть с громким щелчком сомкнулась, а снаружи остались только нижние части ног несчастного, который даже вскрикнуть не успел…
Зато успел вскрикнуть другой дежурный. Он проследил, как останки его коллеги упали на землю, а затем открыл рот и заорал:
— Тревога-а-а-А-А-А-А!
В тот же момент крокодилла раскрыл пасть и сделал стремительный рывок к нему. В этот раз животное чуть склонило голову, и огромные челюсти перекусили человека ровно посередине, оставив только ноги и голову. Крик дозорного захлебнулся, но лагерь, просыпаясь, зашумел пуще прежнего.
Визжали женщины, орали от страха мужчины… Несколько человек попытались организовать сопротивление огромной рептилии. Но куда там! Деревянные копья с кремневыми наконечниками — не то оружие, которое в слабых руках человека способно пробить крокодиллову шкуру.
Да и наши с Мелким огнестрелы тут не помогли бы…
А речной хищник даже не думал останавливаться… Что ему два человека, и то не целиком? Он вломился в лагерь, как слон в посудную лавку: круша навесы, раскидывая костры и атакуя людей. Мирная ночь превратилась в кровавое побоище. И помочь старателям ни я, ни Мелкий не могли… Охота на крокодиллу — это заманивание в ловушку, а не выход лицом к лицу! К огромной морде, то есть…
Люди приняли самое верное решение: стали разбегаться. А мы следили за тем, кто и куда бежит. А когда в свете костров мелькнула фигура Толи, я толкнул Мелкого в плечо, и мы, пригибаясь, двинулись за ним.
Лидер группы бежал с умом. Спасаться он решил не там, куда рвануло большинство его подчинённых. Выбрал направление на юго-восток, куда почти никто не бежал. А поскольку наши камни находились в той же стороне, долго искать Толю нам с Мелким не пришлось.
Дальше оставалось только бежать за ним, ориентируясь по примятой траве. Ну и стараться не шуметь. Остановился предводитель рудокопов только в паре километров от воды, у небольшой рощицы. Несколько грибов, несколько растений, похожих на пальмы — вот и вся растительность.
Прижавшись спиной к ножке гриба, Толя стоял и с ужасом таращился в темноту. А когда мы с Мелким вынырнули перед ним, и вовсе заорал от страха. Но потом рассмотрел, что это люди, и даже узнал нас.
— А… Это вы! — он облегчённо выдохнул, а потом, видимо, вспомнил, что надо бы нахамить, и нахамил. — Чё надо, ля⁈
— А вот и борзый наш Толя! — осклабился Мелкий.
Требовала его мелочная гопническая душа сатисфакции… Впрочем, моя возвышенная, широкая и благородная — тоже требовала. И как бы не больше, чем душа Мелкого…
— Чё? — не понял Толя, с агрессивным видом поднимая кирку, которую сжимал в руках.
— Толян, бросай кирку! — сообщил ему Мелкий, доставая револьвер и взводя курок. — Бросай, а то поранишься!..
Я тоже развернул свёрток и достал винтовку. Встав в нескольких шагах от главы несостоявшихся рудокопов, загнал в ствол патрон, клацнул затвором и поднял оружие.
— Э!.. Мужики! Вы чего⁈.. Э?.. — развитие диалога с провинившимся руководителем пошло по стандартному сценарию.
Даже фразы были шаблонные… Но такова уж человеческая натура. Мы привыкли действовать по проверенным сценариям. И если иногда фраза: «Э!.. Мужики! Вы чего⁈» помогает в сложной ситуации, ну или хотя бы разъясняет происходящее, то почему бы её не использовать?
— Чего-чего… Наказывать тебя будем, Толя! — сообщил ему Мелкий, не нарушая правил развития драмы.
— За… За что наказывать-то⁈ — возмутился тот.
Дальше в сценарии поведения имелась вилка: либо оправдываться и изображать из себя невиноватого, либо борзо наезжать. Мне было интересно, что выберет Толя…
И тот не разочаровал:
— За что меня наказывать-то? Э?.. Я еле спасся от какой-то… — начал Толя за упокой, но тут вспомнил о втором сценарии и выложил его как на духу: — Слышь! А ну не цельтесь в меня! Вы хоть знаете, кто я? Я не последний человек в Алтарном! Я из группы Кукушкина, уроды! Вы мне ответите…
Грохнул выстрел, и Толя, удивлённо глядя на кровавое пятно в груди, медленно сполз по стволу на землю. И только когда Мелкий с возмущённым лицом повернулся ко мне, я понял, что стрелял я.
Спазм, наверно…
— Палец… Дрогнул… — растерянно проговорил я, опуская винтовку. — Он как сказал, откуда он… Так сразу что-то нервное…
— Нервное! — передразнил меня Мелкий. — А отрихтовать его? А дать почувствовать свою никчёмность? А заставить его своими ногами чапать на место смерти?..
Я виновато развёл руками, а Мелкий махнул рукой:
— Э-эх! Вано, ну где твоя кровожадность?.. Где желание доминировать над слабым и пресмыкаться перед сильным, чтоб он повернулся к тебе спиной?
Гопник осторожно вытащил из рук Толи кирку и воткнул её в землю. А потом, не обращая внимания на попытки почти убитого что-то сказать, взял того за ногу и предложил мне:
— Чего стоишь? Потащили его отсюда подальше!
— В самом деле! Взялся мочить других колонистов — делай это красиво! А то даже тридцать баллов жалко за такое… — согласился с ним СИПИН.
Тащили мы Толю часа два. За это время он успел окончательно помереть и даже слегка поагонизировать. Жалости я к нему, если честно, не испытывал ни капли. И даже был согласен с Мелким: надо было дать этому «рукожоповодителю» прочувствовать всю глубину его падения.
Но сделанного не воротишь. Пуля, как говорится, не воробей, вылетит — ловить не стоит.
Труп мы прикопали в открытом поле, избавив от лишнего: ножа, ботинок, денег и прочих ценных предметов.
— Вано, слышь… А вдруг у него капсула репликации есть? — спросил Мелкий, когда мы уже двинулись в обратный путь.
— Была бы, он бы нам сразу это выложил! — сообщил я. — А уже потом про свою принадлежность к «кукушатам»…
Уверенности у меня всё ещё не было. Не такой уж я знаток душ человеческих. Да и выстрелил я рановато, не дав Толе договорить. Но потом вспомнил, что обсуждали на совете у Кукушкина, и добавил:
— А вообще туда не собирались отправлять людей с репликационными капсулами. Наоборот, собирались посылать тех, у кого нет, чтобы быстрее накопили…
— Надеюсь! — кивнул Мелкий.
Остаток ночи мы провели в нескольких километрах от места, где оставили Толю. А утром двинулись дальше.
Первое, что я увидел, на закате подходя с Мелким к Алтарному — это столб дыма. И поднимался он со стороны нашего лагеря… Однако самый чувствительный орган моего организма, то есть задница, упорно молчал. Поэтому я решил, что неприятностей прямо сейчас можно не ждать. И, к слову, оказался не так уж и неправ…
Уже подойдя ближе, я понял, что дым идёт из каменной трубы, которая виднелась над недостроенной стеной. Что это за труба, и зачем там что-то жгут — неизвестно. Но я особо не волновался. Тем более, строители заметили меня и Мелкого, подходящих к частоколу, и приветливо помахали руками.
Да и на воротах стояли наши люди, так что открыли их без вопросов. А вот дальше обнаружился комитет по встрече… Четверо мужчин с топорами в руках быстро взяли меня и Мелкого в «коробочку», а ещё один подошёл ближе и по-хозяйски оглядел с ног до головы.
— Кто такие? — спросил он.
— А кто спрашивает? — в тон ему ответил я.
— Тебя не касается! — огрызнулся встречающий.
— Так и тебя тоже! — согласился я.
На недостроенной стене нашего лагеря показалась Кострома с винтовкой. Правда, встретившие нас мужики с топорами её пока не замечали.
— Раскрываем рюкзачки! — поморщился встречающий. — И предъявляем для досмотра!
— Варежку захлопни! И проваливай, чмошник! — посоветовал ему Мелкий.
В повисшей тишине отчётливо прозвучал звук взводимого курка. Встречающий сделал шаг назад, а мужики с топорами попытались шагнуть вперёд, чтобы обезвредить Мелкого. Но тут свистнул болт, вонзившись в землю перед одним из них… И все четверо резко замерли.
— В самом деле, мужики, не стоит! — улыбнулся я, снимая с плеча винтовку. — Вдруг мы и впрямь решим, что вы нам угрожаете? Не думали об этом?
Оглянувшись на стену, увидел, что в полку Костромы прибыло. Вся охрана на стене стояла, прицелившись из арбалетов в мужиков с топорами.
— Слышь, чмошник! — Мелкий как раз успел достать револьвер, наставив его на встречающего. — Ты кто такой?
— Я… Вы не имеете права! — как-то нервно выкрикнул он.
— Чёт я тебя в нашей группе не припомню! — заметил Мелкий и глянул на меня. — Слышь, Вано, ты его помнишь?
— Левый какой-то урод… — покачал я головой и посмотрел на встречающего. — Ты из какой группы?
— Я из группы Кукушкина! — истерично взвыл тот. — Я проверяю всех, кто входит в город! У нас людей отправили с миссией! А сегодня часть капсул стартовала! Немедленно покажите, что у вас с собой!
— Во чешет! — восхитился Мелкий. — Вано, давай я…
— Да подожди ты! — отмахнулся я от провокационных предложений. — Слышь, проверяющий, у тебя санкция Кукушкина-то есть на проверку?
— Нет… Мне Ряба приказал! — сверкнул глазами проверяющий.
— То есть, ты не просто грабежом занялся у ворот, а по приказу Рябы? — удивился я. — Ну ни хрена себе, как тут интересно без нас стало!
— Немедленно опустите ору… — завёл по-новой свою шарманку проверяющий, но Мелкий его прервал:
— Пасть закрой!.. Ещё звук, и я тебе дикцию попорчу!
— Так, красавчики, оружие на землю! — приказал я мужикам с топорами.
— Не сметь! — вскричал проверяющий, попытавшись обернуться к своим.
И поплатился за это, получив от Мелкого ногой в лицо:
— М-м-м…
— Топоры на землю! — снова приказал я мужикам.
И в этот раз они всё-таки послушались.
Не сразу. Сначала посмотрели на разбитое лицо «начальника»… Потом на винтовку у меня в руках… На револьвер в руках Мелкого… На нашу стражу, нацелившую на них арбалеты…
И тут им наконец-то стало ясно, что глупо как-то сопротивляться при таких раскладах. Поэтому они послушно разжали пальцы.
— А теперь в сторону отошли! И выстроились рядком! — попросил я.
Надо сказать, что сцена вызвала немалый интерес: как во внешнем городе, так и на стенах внутреннего. Зрителей собралось — тьма-тьмущая!.. Близко, правда, никто не подходил, но издали смотрели с большим интересом.
— Кто старший? — крикнул я ребятам на воротах, которые, по сути, уже давно примкнули к нашей группе.
— Я! — отозвался парень, которого я помнил ещё по прорыву бестий в город.
Кажется, его звали Пух, от фамилии — Пушков. Но я не помнил точно, поэтому и не стал по имени обращаться, а просто предупредил:
— Если под нашими стенами ещё такие гоп-стопщики будут, сразу мне сообщайте! Задерживать будем!
— Ясно, шеф! Сделаем!
Встречающий снова раскрыл рот, чтобы что-то сказать… Но увидел вновь занесённую ногу Мелкого и тут же заткнулся. Я же собрал топоры его свиты, а затем достал верёвку и затянул руки каждому. Верёвку резать не стал: жалко было. Поэтому решил, что задержанные в одной связке пойдут.
— Эй! Бандит! Иди сюда! — позвал я встречающего.
Тот скривился, глянул на Мелкого, на револьвер в руке… И послушно поплёлся к своим. А со стороны нашего лагеря появился Славка с пятью копейщиками из новеньких. Ему я препоручил довести задержанных в расположение группы.
И да, я был уверен, что это ещё не конец… И не ошибся в этом.
— Иваныч уже несколько дней ходит с постоянным сопровождением… — пожаловалась Кострома после того, как мы заперли пленников в сарае. — «Кукушата» день ото дня борзеют всё больше…
— Печально слышать! — вздохнул я. — Что там на второй фактории? Есть новости?
— Есть, конечно. Вчера вернулся Хир-Си с жёнами и первой группой рабочих. Сплавились на плотах. Сейчас думаем, как соль переправить дальше… Вано, там есть опасные места по пути? — девушка глянула на меня.
— Есть несколько разливов, — ответил я. — Каждый надо проверять на крокодилл. Остальные места… Ну есть перекаты, но не слишком опасные. Есть пара отмелей. Если хотите на плотах — идите на плотах. Только разливы проходите днём! Даже ранним утром не ст
— Нет, лучше мы пешком! — решила Кострома. — Пешком как-то надёжнее…
— Ты что, воды боишься? — удивился я.
— Не то чтобы боюсь… Разумно опасаюсь! — призналась валькирия. — Особенно той, в которой крокодиллы живут.
— Ты пока подготовь вооружённую группу! — посоветовал я, улыбнувшись новости про внезапную водобоязнь Костромы. — А я вещи раскидаю… Думаю, надо скоро гостей ждать.
Скоро — это не то слово… Реакция городской самоназначенной элиты была практически мгновенной. Не прошло и двадцати минут, а у входа в наш лагерь уже собрались представители «кукушат».
Десять человек с арбалетами, шесть — с копьями. И Рябченко собственной персоной, пытающийся застращать охрану.
Охрана не застращалась. А уж когда из лагеря стали подтягивать другие бойцы, и вовсе начала шутить, посмеиваясь над незваными гостями.
Надо отдать должное Рябе: спеси он не растерял. Продолжал требовать, грозил какими-то карами — и даже пытался давить на Кострому, обещая пожаловаться в городской совет.
За это время я вызвал свою капсулу, скинул рюкзак… И только после этого отправился на встречу: весь такой красивый, в сопровождении Мелкого и Славки. Вот тогда-то Ряба и догадался, почему ему так жёстко отвечают.
— Ты!.. — возмутился он, обличающе ткнув пальцем в воздух передо мной.
— Бывает… — философски согласился я.
— Где мои люди? Немедленно отпусти! — потребовал Рябченко, чем жутко меня развеселил.
— А-а-а! Значит, эти горе-грабители не врали! — обрадовался я. — Выходит, они собирались меня грабить с твоего разрешения?
— Это просто проверка! — возмутился Ряба. — Это не грабёж!
— Друг мой Рябченко! Если вооружённые люди останавливают меня и требуют раскрыть рюкзак — я считаю, что это грабёж! — отрезал я. — И как пострадавший, имею право не только их перестрелять, но и потребовать объяснений от группы, которая этих бандюганов приютила. И вот!..
После этого я замолчал, давая время своему оппоненту. Жаль, он не понял, на что именно это время выделено…
— И что? — спросил Ряба.
— И где объяснения⁈ — удивился я. — Приютили бандитов под своим крылом! Они при грабеже прикрываются вашим именем!
— Хватит нести бред, Вано!.. Они не грабители! Я разрешил им вести досмотр!.. — чуть не обрызгал меня слюной взбешённый Рябченко.
— Ты-ы-ы разрешил… — задумчиво протянул я, а затем покивал головой: — А ты кто такой-то, Ряба? Мэр города? Может, глава полиции города? Что?.. Не мэр, не глава полиции? Ну тогда ты хрен с горы. И хрен я кладу на твои хотелки! В своей группе распоряжаться будешь!
— Так, значит? — процедил тот.
— Так! — кивнул я.
— Людей не отдашь? — поджав губы, спросил Рябченко.
— Если мэр скажет, чтобы отдал — отдам, — ответил я. — А если нет, расстреляю на закате.
— У них нет капсул, Вано! — возмутился Рябченко.
— Так и прекрасно. Нет капсул — не придётся лишний патрон на придурков тратить! — не стал я пересматривать планы. — Хочешь их вытащить? Тогда попроси Кукушкина заступиться.
— Будет тебе Кукушкин! — зло ответил Рябченко и, развернувшись, двинулся в сторону внутреннего города.
А я спокойно пошёл ждать свою капсулу.
Прибывшее жилище принесло готовую кожу и послание от наших. Они ждали Кострому с пополнением для фактории. А ещё очень просили прислать соль, потому что запасы, взятые с собой, были на исходе.
И тут снова появился Ряба… На этот раз вместе с Кукушкиным. Иваныч спокойно вошёл в наш лагерь, а следом за ним потянулись ещё двое человек.
— Те самые, приставленные… — кивнула Кострома.
— Да, я догадался… — тихо ответил я. — Я сейчас приглашу мэра на разговор в капсулу. А ты проследи, чтобы его сопровождающие близко не отирались…
— Вано! Что там за история? — жизнерадостно осведомился Иваныч, подходя ближе.
Возникало ощущение, что ему вообще не мешает его «сопровождение». Правда, выглядел Кукушкин чуть более напряжённым, чем обычно… И даже на белом костюме как будто лишние складки появились: осунулся наш мэр, что ли?..
— Да тут такое дело, Иваныч… Какие-то пять мудаков решили, что имеют право меня досматривать! — пояснил я. — Ну, то есть, грабить, по всей видимости! И разрешения от тебя у них не было.
— Так я и не давал! — согласился мэр и прищурился. — А как дело-то было?.. И, кстати, как там твои проекты?
— Нормально всё… Пошли в капсулу на пару слов, хоть посидим с удобством! — пригласил я, направившись ко входу в своё жилище, где уже дежурил Мелкий с револьвером.
— А давай! — радостно согласился Иваныч, потопав за мной.
И само собой, как только мы вошли внутрь, двое сопровождающих попытались сунуться следом. Но были встречены гопником, который с улыбкой нацелил на них револьвер.
— Ну и куда? — почти ласково спросил он у этих недобрых молодцев.
— Туда… — растерянно ответил один из сопровождающих.
— Вано, ты их приглашал? — наигранно уточнил у меня Мелкий.
— Вообще не знаю, кто такие! — признался я. — Выпроводи их и дверь закрой!
Мелкий повернулся к незваным гостям. Те посмотрели на него, а потом молча сделали шаг назад. А гопник, как и было «приказано», захлопнул у них перед носом дверь, оставшись со мной и Иванычем в капсуле.
Вскоре снаружи раздались голоса: это Кострома отгоняла «сопровождающих». И, судя по всему, раз голоса удалялись, делала это вполне удачно.
— Наконец-то! — выдохнул Кукушкин. — Ты даже не представляешь, как они меня задолбали за эти дни!..
— Да уж могу представить… — усмехнулся я. — А что Витя и Пустырник?
— Пустырник сейчас в экспедицию ушёл. Витя отправился в эту твою факторию, которая рядом с Намжалдоржо. Вот мои и воспользовались моментом! — усмехнулся мэр. — Ну что, давай… Рассказывай! А то я толком даже отчёты почитать не могу…
И я начал рассказывать.
У меня в капсуле было всё, что требуется для хорошего чаепития. Стол, стулья, чайник, сушёный травяной отвар — и даже приятель, который способен в лицах изобразить всё, что ты рассказываешь. Это я про Мелкого, конечно…
Но все рассказы рано или поздно подходят к концу.
— В общем и целом, мне всё понятно! — кивнул Кукушкин, когда я закончил. — С факториями вы придумали хорошо. Это дело верное. Хотя меня смущают японцы эти… Ты вот говоришь, что факторию вы делали с защитой от животных. Но, знаешь ли, и от людей надо бы!
— Защиту от людей тоже сделаем! — отмахнулся я. — Со временем.
— Да было бы у нас это время… — Кукушкин поставил на стол пустую чашку. — Они приближаются, Вано. А мы даже не знаем толком, чем эти сволочи вооружены.
— Не думаю, что у них много огнестрела, — я улыбнулся.
— Может, да. А может, нет… Но когда пришли работорговцы, у нас тоже огнестрела не было, — напомнил мэр. — Так что как бы не случилось обратной ситуации…
— Иваныч, ты лучше скажи, что у тебя за сопровождение? — вспомнил я. — И почему твои так охамели? Что за досмотр они мне устроили?
— Досмотр? — мэр усмехнулся и внимательно посмотрел на меня. — А вот мне кажется, ты догадываешься, почему они досмотр устроили…
— Понятия не имею, о чём ты! — сразу же ответил я с невинным видом.
— Позавчера был отправлен первый отряд на добычу руды. А этой ночью часть капсул этого отряда стартовала с планеты, вывалив наружу кучу вещей. Включая капсулу одного мудака из моей группы… Которого Ряба пропихнул в руководители… Пока вас, дебилов безмозглых, не было в городе!..
Иваныч чуть не закашлялся травяным чаем от возмущения. Пришлось похлопать его по спине и не напоминать, что он сам торопил всех нас со своим «Выше! Быстрее! Сильнее!».
— Ну пропихнул и пропихнул, — пожал я плечами, когда мэр наконец-то перестал кашлять. — Как это им поможет?
— Как-как… Укроет такой руководитель часть руды, а как вернётся, сразу сбагрит моим напрямую! — стукнул от расстройства кулаком по столу Кукушкин. — А ты думал, руководство — это только проблемы разгребать, которые тебе другие идиоты наваливают?.. Нет, дорогой мой! При хитровыдуманном походе на руководстве можно неплохо руки нагреть. И мои умники это дело любят, умеют… И, к сожалению, практикуют!
— Так у них же, выходит, в этот раз не выгорело! — глубокомысленно заметил Мелкий, грея руки о чашку с чаем.
— Да… Но один из участников экспедиции ещё днём вернулся. Сказал, что на них напала какая-то речная тварь. А до этого подходили какие-то два человека, предупреждали… Вы двое поработали?
— Иваныч, вот честно: подходили и предупреждали! — ответил я. — Но не приманивали. И крокодилле не помогали…
— Вано, врать ты толком не умеешь! — Кукушкин покачал головой. — С руководителем этой экспедиции повздорили? За оружие хватались?
— Но ведь не применили же! — возмутился я.
— Да кого это волнует? — удивился мэр. — Толя, сука — такая склизкая тварь, что если его сожрут, то высрут целым и невредимым, потому что гнида он неубиваемая. Такие, как тараканы, даже после ядерного взрыва выживают. А тут его какая-то зверюга сожрала⁈ Серьёзно⁈ Да все уже поняли, что его ты и твой Мелкий замочили.
— Не было такого, мэр! — возмутился Мелкий. — Чего его мочить, если он сам мудила тупой? Предупредили и пошли! Дальше всё голодная крокодилла сделала! Ещё патрон на него тратить, на тридвараса этого…
— Вот, Вано, учись: Мелкий врать умеет! — одобрительно кивнул мэр. — А ты — нет. В следующий раз будете врать, так пусть лучше он говорит. А теперь честно: ваша работа?
— Только Толя… — с тяжёлым вздохом признался я. — Но согласись, причины у нас были!
— Это какие это? — поинтересовался Кукушкин.
— Мы ведь серьёзно предупредили, что в разливе крокодилла живёт и по ночам вылезает… — пояснил я. — А этот придурок не поверил и нас послал! После чего крокодилла вылезла и сожрала там несколько человек…
— А чего же вы не помогли-то? — удивился Кукушкин.
— Ты размеры крокодилловой шкуры помнишь? — кисло поинтересовался я. — Откуда у нас РПГ-то? А нашими пукалками его разве что пощекотать можно…
— Ну, то есть, вы дождались, когда вылезет крокодилла, а потом выследили трусливого Толю и быстренько сняли с должности!.. — понятливо завершил мой рассказ Иваныч.
— Палец дёрнулся, когда узнал, из какой Толя группы… — признался я.
— Ага… Ладно, будем считать, что, в общем и целом, я с применёнными мерами согласен! — кивнул мэр. — Если бы Толя выжил, ещё не раз и не два людей бы угробил, пока мне удалось бы доказать, что он не просто мудак, а тупой мудак…
— Иваныч, что у тебя в группе происходит? — теперь уже серьёзно спросил я.
— А ты не заметил? Теснят меня, Вань! Ольшу выбили, а он как-то умел с нашими ладить… И сразу со всех сторон начали мне предъявы кидать, — пояснил Кукушкин. — И моё сопровождение — это тоже внутреннее решение группы. Я вообще удивлён, что тебе ещё дверь вынести не пытаются… Решили постоянно за мной следить, везде и всегда…
— Иваныч, да как так-то? — расстроился я.
— Ну как… Вокруг же одни идиоты, Вано! Я же им, когда всё только начиналось, намекал, кого надо допрашивать! Я моргал им через экран! Можно сказать, писал «SOS» на запотевшем окне носом!.. — Кукушкин вскочил и начал ходить из угла в угол.
Туда-сюда… Туда-сюда… Как будто медведь в белом костюме по клетке мечется.
— …Но нет же! Они сели и начали вести серьёзное расследование! Как бараны! Как придурки! Им надо было просто вовремя изолировать пару человек… И тогда моя группа пала бы к их ногам, как портовая падшая женщина, прибывшая к владельцу трёх золотых слитков по килограмму каждый! Как корейская школьница, повстречавшая на улице любимого айдола! Как технарь перед суперкомпьютером! Как…
— Ну поэзия у тебя, Иваныч, так себе! — не вдохновившись, заметил я.
— Ты на мою поэзию не гони! Она выстраданная! Она — как глоток чистейшей воды в песчаном океане пустыни! Как Святая Мария для своих стареньких родителей! Как веточка в клюве голубя после Великого Потопа! Как мягкий стог стена для человека, упавшего с самолёта!.. Фух!..
Иваныч выдохнул, а лицо его приобрело выражение невиданного дотоле блаженства и наслаждения. После чего он грузно плюхнулся на стул и отпил большой глоток чая:
— В общем, вокруг одни идиоты, Вано! И ты тоже!
— Это я ещё на прошлой порции поэзии понял! — согласился я. — Нам-то что теперь делать?
— А теперь, Вано, придётся самим выкручиваться… — снова сдвинул брови Иваныч. — И первым делом надо довести расследование до конца! Можете меня подозревать, можете меня даже обвинять!.. Но если не вырвете власть из рук моих придурков — они вас с потрохами съедят.
— А…
— А помогать я вам в этом не могу! Совсем не могу! Потому что вы должны будете каждый свой шаг расписать, когда разбирательство начнётся. Каждый свой сраный шажочек!.. На каждый вопросик у вас должен быть свой ответик! А на каждую претензию — компроматик! Потому что неубедительная победа будет вашим провалом, Вано… Может, не сразу! Может, через пару лет! Но рано или поздно, даже если мы победим, к нам придут и за всё спросят. Потому что так всегда бывает! Уж поверь!..
Замолчав, Кукушкин тяжело опёрся руками об колени, будто собирался встать и уйти. Но всё-таки продолжил:
— Так всегда бывает! Этого нельзя полностью избежать. И мы ещё насовершаем косяков… Любая элита поначалу старается быть честной к своему народу, но ошибки накапливаются. Их количество растёт медленно, почти незаметно… Но в какой-то момент их становится так много, что прикрыть эти ошибки могут только ещё большие ошибки! И спустя тысячу лет успешного правления, всё выливается в кровавые бунты и революции, пламя которых пожирает как старую, так и новую элиту…
В этот момент Мелкий громко чихнул, чем немного разрядил трагическую обстановку.
А Иваныч прервал лекцию по политологии, чтобы снова придвинуть к себе и шумно отхлебнуть чай:
— Но если старая элита расплачивается за столетия промахов, то новая успевает накосорезить за десять-пятнадцать лет. Так вот, Ваня… Нам нужно быть мудрыми, честными и сильными, чтобы наше общество прожило достаточно долго. И чтобы мы стали первыми страницами учебника по истории, Вано! Первыми, а не последними! Только так! А если будем косячить сразу, то снесут нас ещё при жизни. Так и знай. А подсказок я уже дал достаточно, чтобы вы справились…
— Ладно, — согласился я с таким подходом. — Учту!
— Учти, Вано! Обязательно учти! И ещё… Отправьте разведчиков на север и северо-восток. Японцы тоже не будут ждать, когда мы тут власть поделим! — покачал головой Кукушкин. — Ладно, пойду я… А то мои придурки так испугаются, что штурмом твой лагерь решат взять…
— Разведчиков отправим, как только Витя и Пустырник вернутся, — кивнул я.
— Это ты долго будешь ждать… — глянул из-под густых бровей Иваныч. — Так… Выдавай мне гавриков моих!..
— Оружие вернуть? — поинтересовался я.
— Себе оставь… Скажу, что разрешил: в компенсацию за моральные неудобства, — ответил Кукушкин. — Умников, которые обвиняют тебя и Мелкого, я как-нибудь заткну. Но дальше вы уж продумывайте свои преступления получше…
Когда я, Мелкий и Иваныч вышли из капсулы, нас встречали хмурые взгляды «сопровождающих».
Я потом ещё много хмурых взглядов поймал от других «кукушат»… Но предъявлять мне никто ничего не стал.
Мы с Мелким смотались к Вавасю, пока у него рабочий день не закончился. Успели как раз перед закрытием, но ничего нового полицейский не рассказал. Для продолжения расследования нужны были полномочия. Как минимум, чтобы провести допрос подозреваемых. А полномочий не было.
Вавася все элитные «кукушата» посылали на три буквы. И что делать, он решительно не знал. А ведь прав был Кукушкин в первый день: тогда, с его поддержкой, мы могли бы допросить любого… Но поезд ушёл.
Вздохнув и пожелав Вавасю спокойной ночи, мы с Мелким отправились обратно в лагерь.
Но не дошли.
А всё потому, что на рынке я заметил попрошайничающую гражданку Носову. И, естественно, вспомнил её удивительный рассказ о походе в кустики ночью…
Поэтому, свернув с пути, я решительно направился к Трём Малым Заборам.
— Вано, а мы куда? — поинтересовался Мелкий, догоняя меня.
— Проверить кое-что надо… — ответил я.
Удовлетворившись моим ответом, гопник больше не приставал. Он молча пошёл за мной до Заборов. Молча дошёл до группы капсул у стены, среди которых красовалась одна ярко-розовая. И так же молча смотрел, как я озираюсь в поисках какого-нибудь тайного хода.
А я в упор не понимал, что искать… Капсулы, капсулы, какие-то предметы, которые тут зачем-то валялись… И с другой стороны — каменный забор. Здесь даже площадки для защитников стены пустовали. На той стороне не было ничего, что стоило бы защищать.
— Вано, а чо мы тут шаримся? — наконец, не выдержал Мелкий.
— Понимаешь… Тут где-то должен быть тайный ход! — пояснил я. — Подкоп или, может, дверка замаскированная…
— Ну так это… Вон там! — Мелкий указал на одну из капсул, рядом с которой виднелся ветвистый куст.
— Почему там? — удивился я.
— Куст, Вано! Какого хрена он там растёт, если рядом даже травы нет? — удивился Мелкий. — Серьёзно веришь, типа, в такое чудо?
— Так… Пошли! — больше не колеблясь, я двинулся к подозрительному кусту.
Мелкий был прав. Куст укрывал неширокую вымоину, которая вела куда-то в темноту. Я осторожно полез вниз. И когда ещё не успел даже на руках повиснуть, ноги уткнулись в какое-то препятствие.
— И чо там? — заглянул сверху Мелкий.
— Спускайся за мной! — позвал я.
Сам же вытянул руки, сделал осторожный шаг… Другой, третий… И уткнулся в стену. Пощупав вокруг, всё-таки обнаружил, куда идти. И, обогнув препятствие, оказался у выхода из этой пещеры. Выход располагался параллельно склону. Поэтому и заметить его со стороны было довольно сложно.
А вот пройти здесь было легко. И даже бочка смогла бы пролезть. Правда, ничего крупнее бочки протащить уже не получилось бы.
В общем, рассказ гражданки Носовой приобретал всё больший вес в моих глазах.
— Охренеть… Вот как они втихую протаскивали спёртые шмотки! — догадался Мелкий, остановившись у меня за спиной.
— Именно так! — согласился я.
— Я чот не втыкаю… А как тут бестии не пролезли? Или им высоко было, типа? — Мелкий протиснулся мимо меня, выглянув наружу. — До земли не так чтобы далеко… Метр.
— Запах! — пояснил я, втягивая воздух.
В пещере пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё. Чем-то противным и мускусным.
— А ещё первый уступ для бестий и вправду великоват, — согласился я.
— Если бы это были люди, они нашли бы эту дырку! — заметил Мелкий. — Завалить бы её…
— Нельзя, — я покачал головой. — Никто пока не должен знать, что мы её нашли.
— Но теперь-то мы домой, в лагерь? — с надеждой спросил гопник.
— Теперь — да! — согласился я.
То, что я нашёл проход — это, конечно, здорово. Но где теперь искать голого мужика? Предположительно, Ольшу, заместителя мэра… Мог ли Иваныч подсказать? Да запросто! Он не только подсказал, он даже намекнул, в каком направлении: где-то на севере!
Кукушкин ведь дважды во время разговора напомнил про японцев. Но японцы двигаются с северо-востока, а не с севера!.. Так зачем высылать разведчиков туда? Логично предположить: чтобы «случайно» наткнуться там на капсулу.
Надо было разыскать Ольшу и выяснить все подробности. Только он мог дать ответы на вопрос, как его убили…
— Не задерживайтесь там! — попросил я Кострому, которая уже стояла наготове, чтобы вести отряд в факторию.
— Я надеялась хоть на пару недель отдыха! Дикие звери, опасная природа… Красота! Хоть отдохнула бы от жизни в этом мегаполисе… — улыбнулась валькирия, махнув рукой на возвышавшееся над нами Алтарное.
— Нет у нас пары недель… — я покачал головой. — Всех, кого можно, нужно держать под рукой. Здесь, в Алтарном.
— Жопочуйка? — усмехнулась Кострома.
А я подумал, что да — она, родимая… Мой чувствительный орган, отвечавший за предсказание будущего, буквально вопил: в лучшем случае у нас осталось дней десять… В худшем, всё самое интересное начнётся куда раньше. И, как назло, в городе нет никого из тех, кто мог бы со мной выступить против «кукушат».
А вот у них вся группа на месте… И злость они на конкурентов затаили немалую…
В общем, было бы очень глупо не верить волшебному чутью, которое меня обычно не подводит. Поэтому я жопочуйке верил. И даже если возвращение основных действующих лиц лишь отсрочит мятеж — это тоже не самый плохой расклад…
— Отправь Сочинцу послание! — посоветовала Кострома. — Пусть всё бросает и возвращается. И пусть предупредит Витю с Пресней!..
— А куда, кстати, Пустырник делся? — поинтересовался я.
— Куда-то на юг отправился снова… Вроде как там ещё серу видели! — пояснила Кострома.
— Его бы тоже вернуть… — с тоской подумал я вслух.
— Всех вернуть не получится. Но мы с Дунаем скоро вернёмся, обещаю! — ответила девушка и поудобнее перехватила рюкзак. — Ну… Всё… С Богом!
— Удачи! — пожелал я.
— Да ну её… Она женщина неверная! — с улыбкой отмахнулась Кострома, а затем дала знак своим выдвигаться.
Валькирия сделала несколько решительных шагов, пока я смотрел ей вслед. А потом всё-таки повернулась ко мне и дала ещё один совет:
— Вань! Ты это… Поговори с ребятами, которые дежурят на стенах. И с нашими тоже поговори! Тут, в лагере, хватает крепких парней, которых я натренировала… Почти сто человек готовы в любой момент выйти за нас при оружии.
— Жаль, об этом не все знают… — усмехнулся я.
— Так сделай так, чтобы узнали! — подмигнула девушка. — Например, проведи учения!
Совет был хорош! Реально хорош! И я с благодарностью кивнул. Не все люди из нашего лагеря ушли в походы. Ещё хватало тех, кто готов выступить по первому слову. А значит, надо было налаживать с ними контакты… И готовиться выступать.
И пусть враги видят эту готовность и боятся!
Вот только где мне ещё параллельно взять разведчиков, а?
Возвращаться в кровать после ухода Костромы я уже не стал. Тем более, лагерь постепенно просыпался, и даже где-то между капсул мелькала Маша, к которой у меня накопилось несколько важных задач.
Но хитрая Маша ещё час умудрялась скрываться от меня. И это на весьма ограниченной территории лагеря!
Затем, правда, сдалась и сама меня нашла. К Маше у меня было две основных просьбы. Первая — свести меня с командирами стражников на двух участках частокола. А вторая — подыскать рисковых ребят, готовых отправиться в разведку на север и северо-восток.
С первой просьбой никаких проблем не было. На завтраке я уже сидел у костра наших десятников, как их называла Кострома. Кроме знакомого мне Пуха, у нас имелся Алтын, Конь, Атас, Бегунок и Сайгак. И да, у каждого из них в подчинении было по десять человек. Итого шестьдесят бойцов, из которых три десятка специализировались на копьях, а вторые три десятка — на арбалетах.
А ещё был Хир-Си, у которого уже давным-давно набрался неполный десяток безбашенных придурков со щитами, топорами и копьями. Но с ним я собирался поговорить отдельно.
Кроме того, были старички и новички, готовые взять в руки оружие: числом около пяти десятков.
— Чё за беда, шеф? — спросил Пух.
— Нам надо активность развести! — сообщил я. — Тренировочную. Ну и показательную.
— Мэр, что ли, просил? — удивился Алтын.
— Он, — соврал я и глазом, надеюсь, не моргнул.
Честно говоря, Иваныч подорвал мне веру в мой талант ко вранью. Но что не прокатывало с Кукушкиным — могло прокатить с более, скажем так, неопытными людьми.
— А в чём жопа? — осторожно уточнил Бегунок. — Должна же быть жопа…
— Скажем так… Самое главное — показать себя хорошо! — начал объяснять я. — Подъём по тревоге, построение, занятие заранее обозначенных позиций… Всё должно быть красиво и очень наглядно.
— А-а-а! Это, типа… Как её? Дипломатия канонерок! — догадался Атас.
— Ну, если честно, я не помню, что это такое… — признался я. — Но звучит очень похоже на нашу идею!
— А в какую сторону надо будет строиться? — поинтересовался Пух.
— В сторону… — я задумался, стоит ли это говорить, и решил, что пока не время. — Знаешь, неважно, в какую сторону… Главное, чтобы быстро и грозно!
— От всего этого дерьмом воняет за версту… — заметил Бегунок, и я, кажется, начал догадываться, за что он получил такое прозвище.
— Честно говоря, если мы этого не сделаем, дерьмо-таки свалится нам на головы! — доверительно сообщил я ему. — И не факт, что выплывем.
— Всё плохо? — уточнил Пух.
— Нет, но… Всё может стать очень плохо! — вот этого я скрывать не стал.
Договорились, что учения проведём на следующий день. Ребята обещали сговориться с нашими, чтобы показать все наличные силы предполагаемому противнику. Это мне нравилось.
Да и настрой наших бойцов внушал сдержанный оптимизм. Как, впрочем, и настрой всей нашей группы. Принять участие в представлении ни один из старичков не отказался. Пух обещал представить план, как всё будет проходить, и на том моё участие в предстоящем действе закончилось.
Какое-то время я просто слонялся без дела, но тут начали прибывать люди, которых прислала Маша. И в этот раз она, кажется, задалась целью найти наиболее неприятных личностей во всём Алтарном…
Первым прибыл человек, представившийся Паном. И да, под определение «безбашенный» он вполне подпадал. А вот адекватность его была, прямо скажем, под большим сомнением.
— Чё как, мужик! — поздоровался он. — Это ты ищешь отчаянных парней?
— Я ищу, — согласился я. — Меня зовут Вано. Я глава этой группы. И мне очень нужны люди, готовые сходить в разведку.
— Ну не вопрос, мужик! — Пан широко улыбнулся. — Хоть на край света! Лишь бы вознаграждение было подходящим.
— Что хочешь? — поинтересовался я. — Деньги, янтарь?
— Не! Всё фигня, мужик! — Пан махнул рукой. — Мне и ещё нескольким отчаянным ребятам нужны дома! И группа!
— Вы бескапсульные? — уточнил я.
— Да, беженцы, типа того! — усмехнулся тот. — Ты ведь на япошек хочешь разведку отправить?
— И на них тоже, — кивнул я, показывая, что этим работа не ограничится.
— Ну так мы уже с ними сталкивались! Знаем, что делать! — прищурившись, ответил Пан. — Можем их пощипать, кстати!..
— Щипать их не надо. Сейчас только следить! — отрезал я. — И сообщать о перемещениях.
— Да не вопрос! Могу привести корешей. А чё по оплате? — уточнил Пан.
— Всё, что ты запросил, и даже деньги, — усмехнулся я.
— И нам бы снаряжение! — заметил этот прохвост.
— И снаряжение, — кивнул я. — Оружие, одежда, рюкзаки, спальники, рационы и «лечилки».
— Это дело, мужик! Хорошо, что тебя так припёрло!.. — обрадовался Пан.
И пусть он мне категорически не нравился, но иметь в запасе тех, кто готов рисковать ради благ земных, я бы не отказался… Это дело такое. Никогда не знаешь, когда реально припрёт…
Пан ушёл и вернулся с Пижоном и Дуней. И нет, Дуня не был девушкой. Он был здоровым бородатым придурком, который громко говорил, много шутил, но умудрялся при своих габаритах двигаться так, что я не всегда его слышал.
Потрясающие отморозки, в общем… Они нам подходили! Тем более, каждый из них готов был сам найти себе ребят в пятёрки.
Следом заявились ещё трое найденных Машей парней, на этот раз в её сопровождении. Пришлось им тоже гарантировать все плюшки: и приём в группу, и оплату снаряжения. Зато у них хотя бы имелись капсулы. Правда, не все их знакомые могли этим похвастаться, а уж друзей-то они попробуют подтянуть…
И да, было у этих ребят кое-что общее. То, что роднило их с Паном, Дуней, Пижоном — и отчасти даже Веркой Вонючкой. Все они вызывали чувство глубокого отторжения: и своим неопрятным видом, и наглым поведением, и полной отмороженностью.
Всё-таки обычный человек в норме старается таких сограждан сторониться. Но мне поздно было считать себя нормальным… И я принял всех!.. Всё равно они вряд ли смогут долго тусить в лагере. Уж задачи я для них обязательно найду…
Кроме того, мне нужно было отправить посланников в восточную факторию, чтобы затребовать возвращения Сочинца и Чемодана. А, если повезёт, и Пресни.
Остаток дня прошёл в подготовке: как завтрашнего представления, так и вещей для наёмников. Не сказать, чтобы мне нравились эти дела, но есть такое слово «надо». К сожалению, выматывало всё это не меньше, чем прогулки на свежем воздухе на десятки километров от города. Зато под вечер мне удалось, сверх прочего, отобрать тройку «послов», чтобы утром выдвинулись на восток.
По сути, на этом день и завершился. После ужина я ещё попытался делать дела, но понял, что просто больше не могу. И потому, забравшись в капсулу, крепко уснул.
Как же это неприятно, когда тебя будят с утра! Особенно, если ты собирался поспать подольше. Когда мусоровоз гремит под окнами так, что глаза открываются сами собой. Когда сосед решает, что выходные — это идеальное время для ремонта. Когда кот считает, что ты — да, именно ты! — тот человек, который вот прямо сейчас его покормит.
И как сложно передать словами всю глубину ненависти и боли во время таких побудок… Но нет смысла обижаться на мусоровоз: он просто убирает мусор за «кожаными мешками». Бессмысленно обижаться на кота — он кот. Разве что соседу, наверно, стоит высказать, что о нём думаешь. Иначе не поймёт всю глубину своего морального падения.
Сложнее передать словами только ощущение, когда сам разбудил всех, кого мог!
Ни с чем несравнимое удовольствие!.. Если у вас есть кот — посмотрите в его наглые, довольные глаза, когда он добился от вас кормёжки в пять утра. И тогда вы всё поймёте. Этот душевный подъём способен сгладить многое: и даже необходимость самому встать пораньше. Ведь чем позже проснёшься, чтобы разбудить остальных — тем меньше людей выдернешь из тёплых кроваток!..
О, это пение ревуна на крыше капсулы, запускающее военные учения в группе! О, этот грохот ног и мат десятников! О, эти ошалевшие лица соседей!..
В какой-то момент, честно говоря, мне захотелось проводить учения раз в неделю! Это же просто праздник какой-то! Надеюсь, его по достоинству оценили даже в центре Алтарного. Иначе вся эта беготня не имела ни малейшего смысла…
Так или иначе, выглядело эпично. Во всяком случае, для нашего неолита. У нас здесь и сто человек — немалая сила. И пусть мы до этой сотни еле дотягивали, зато как быстро и технично выдвинулись на ближайшую улицу!.. Прохожие и ребята из группы Вити только и успевали, что челюсти подбирать.
Сначала — оккупация невинной улицы. Следующим заходом — оборона своих участков частокола. А потом снова оккупация невинной улицы. А затем выдвижение из города всей дружной компанией. Получилось зрелищно, красиво и слегка устрашающе. Надеюсь…
К концу коротких учений все их участники оголодали так, что поход на завтрак выглядел как часть учений. Причём наименее организованная, но наиболее страшная. В общем, я посчитал, что дело прошло успешно. И тоже с чистой совестью приступил к утреннему приёму пищи.
А заодно сел разбираться с делами. Кого и на какие работы отправить, что и по какой цене выставить на продажу, когда провести тренировку десятков, не участвующих в охране частокола…
Невольно я стал сочувствовать Сочинцу, который практически добровольно взвалил на себя эти обязанности. Не знаю, за что он себя наказывал… Видимо, было у него что-то такое в прошлом, из-за чего в этой жизни его ждало искупление.
Нет, я, конечно, справлялся! Вот только зевал так, что едва челюсть не вывихнул. Хотя, возможно, это была карма за жестокую побудку доброй половины Алтарного…
Впрочем, на коротком промежутке времени мне удавалось себя убедить, что это, скорее, отдых, чем тяжёлый труд. А вот если бы таким пришлось заниматься каждый день… Это было бы куда утомительнее моих походов за пределы Алтарного. И даже сражений с местными страшными тварями.
Чтобы не перетрудиться в первый же день, я после обеда честно сбежал в полицию. Надо было выяснить, как там обстоят дела, а заодно переговорить с Вавасем с глазу на глаз.
— И что вы сегодня утром устроили? — вместо приветствия хмуро уточнил полицейский.
— И тебе доброго и продуктивного дня! — поздоровался я с ним.
Под навесом, который выделили для офиса полиции, было душно и жарко. С утра стоял полный штиль, и помещение почти не проветривалось, несмотря на многочисленные дырки в стенах.
— И как вы тут не изжарились только? — удивился я.
— А мы тут почти и не сидим! — устало отмахнулся Вавася. — Я только вернулся, а ребята в патруле. В общем, тут пусто, поэтому никто не страдает. Чего пришёл?
— Да вот… Довелось мне тут кое с кем пообщаться, — пояснил я. — В неформальной обстановке, так сказать…
— С ним? — Вавася указал глазами на потолок.
— Ага….
— Ну и что сказал? — поинтересовался полицейский. — Мне, Вите и Пустырнику он ничего толком не объясняет. Только ругается и идиотами обзывает.
— На меня тоже ругался! — согласился я. — Но сказал чуть больше… Общий смысл такой, что мы лопухнулись в самом начале.
Вавася нахмурился. Было видно, как активно он пытается понять, в чём именно мы допустили ошибку, и никак не может её найти. Пришлось помочь ему.
— Не поверишь, но нам надо было сходу арестовать и допросить тех, на кого он указывал! — я присел на стул для посетителей и сразу почувствовал, что с ним что-то не так. — И хм… Тогда бы и расследовать, возможно, ничего не пришлось бы…
— Да? — удивился Вавася. — Почему?
— Тогда бы мы вывели из игры тех, кто теперь насел на нашего мэра, — тихо пояснил я, всё ещё ощущая сильный дискомфорт в седалище. — Да что у вас за стул такой неудобный⁈
— Он специально такой! — пояснил Вавася. — Чтобы у посетителей задницы затекали, и они долго не рассиживались. Вон, пересядь на место Пробки…
Заставлять себя упрашивать я не стал. На этом пыточном орудии действительно долго высидеть не получилось бы. А каким облегчением было примостить свою задницу на нормальный пластиковый стул!..
— Вот теперь хорошо… — выдохнул я, даже забыв на пару секунд, о чём говорил.
— Ты, давай, чего ещё мэр сказал! — напомнил мне Вавася.
— Сказал, что, если бы сразу его послушали, сейчас бы всё было хорошо!.. — ответил я, блаженно прикрыв глаза. — А раз не послушали, придётся до всего самим додумываться. И отыскать убийцу очень надо! Почему именно, он не сказал, но догадаться несложно…
— Негусто, если честно! — поморщился Вавася. — Я, конечно, не знал, что это он нам так подсказывает… Но тоже связал это дело с междусобойчиком у «кукушат». В общем, не новость… И ничего не изменилось. Я не могу допросить тех, кто у нас на подозрении.
— И Иваныч это знает, — согласился я. — Но почему он тогда уверен, что мы раскроем дело?
— А я почём знаю? Я не Иваныч! — Вавася пожал плечами.
— Вавась, включай голову! Ответ где-то у нас прямо под носом! — сообщил я полицейскому. — Просто мы не знаем, на что смотреть. Впрочем, есть у меня одна догадка… Но её следует проверить!
— Ну давай, делись! — заинтересовавшись, потребовал Вавася.
На всякий случай я встал и, под внимательным взглядом полицейского, осторожно обошёл помещение. Надо было проверить сквозь дырки в стене, не стоит ли кто снаружи с гнусной целью: подслушать наш конфиденциальный разговор? Лишь убедившись, что никого нет, я вернулся к Вавасе и стал тихо объяснять:
— Помнишь Носову и её показания?
— Вонючку хрен забудешь! — хмыкнул полицейский. — Но её показания — бред…
Я улыбнулся. Вавася посмотрел на это и нахмурился, активизируя мозговые процессы.
— Не бред? Правда, что ли? — почесав затылок, удивлённо спросил он.
— Давай на секундочку предположим, что Ольша не погиб… — предложил я, а потом сразу поправился: — Ну в смысле, погиб, но не до конца!
— Считаешь, он успел купить репликационную капсулу? — уточнил Вавася.
— Предположим, что да, успел, — подтвердил я.
— Тогда куда улетела его жилая капсула? — уточнил Вавася. — Не сходится…
— А ты видел, как капсулы перелетают с места на место? — спросил я. — Сильно отличается от отлёта в результате смерти? Не особо, скажем честно.
— Когда просто перемещаются, они вещи не выбрасывают! — напомнил Вавася и тут же отмёл мою версию: — Так что Верка врала, а ты зря ей поверил!
— Да, вот только ты не учёл кое-что. Если времени хватает, ты можешь и вещи из капсулы вытряхнуть, и даже успеть далеко уйти, чтобы капсулу переместить… — я усмехнулся. — А значит, выброшенные вещи ничего не доказывают!
— Мы тоже никак этого не докажем! — возразил Вавася. — Да и как мы найдём Ольшу, если он жив и прячется? Где его искать? И, кстати, почему ты так уверен, что Носова не врала?..
Раздавшийся шорох за стеной заставил нас замолчать. Я метнулся к тому месту, откуда шёл звук, но, как назло, именно там листья были свежие: ни одной дырки, чтобы посмотреть наружу!.. Жаль, не взял с собой Русого…
Пока я ковырялся пальцем в стене, Вавася успел выйти, обогнуть здание и даже сердито пригрозить мне с той стороны:
— А ну-ка прекрати портить отделение! Нет тут никого. Ветерок просто подул!..
Вернувшись, он сел за стол и серьёзно задумался.
— Носовой не было смысла врать, — заметил я. — Она, конечно, двинутая, но подставляться под штраф не стала бы.
— В твоей версии дыр очень много… — вздохнул Вавася. — Предположим, что Верка не соврала. Предположим, что Ольша выжил. Возрождение в капсуле сколько занимает?
— Часа три-четыре… — вспомнил я.
— После этого ему надо было ещё выкинуть все вещи. Незаметно. А потом тихо и так же незаметно пройти весь город. И как-то выбраться наружу мимо Витиных ребят… Нереально, Вано! — Вавася развёл руками. — А убийцы просто обязаны были проверить, умер Ольша или нет. Не мог он…
— Ну, положим, не так много у нас здесь вещей, чтобы их долго выбрасывать! — возразил я.
— Да, но только вещи Ольши лежали прямо на месте его капсулы! Это говорят те, кто увидел место отлёта первыми! — напомнил Вавася.
— А что… А что, если можно договориться с СИПИНом, чтобы капсулу переместило без вещей? — предположил я и почти сразу спросил: — СИПИН?
— Вано, ну что ты как маленький? — отозвался инструктор. — Да, можно переместить капсулу, выбросив вещи наружу! Когда капсула покидает планету, она их именно так и выбрасывает!
— Но ты не говорил об этом! — удивился Вавася.
— А почему я должен вам всё говорить? — возмутился СИПИН. — Да и кому нужно переносить капсулу, выбросив все вещи? Это незапротоколированная возможность. Функция работает только, когда житель капсулы умирает. Но её можно отдельно использовать при переносе капсулы…
— Спасибо, СИПИН. Кстати, мы ведь не первые, кто это спрашивает? — уточнил я.
— Вообще-то подобные вещи я не должен рассказывать. Но за догадливость я тебе баллов не начислил, Вано, так и знай! — ответил тот.
— Понял? — радостно спросил я у Ваваси. — Ты понял⁈
— Я понял, что ты какой-то недогадливый, и баллов тебе не дадут! — хмыкнул Вавася.
— Баллы за догадливость ты не получал? — спросил я.
— Нет… Я вообще про такие не знал… — признался полицейский.
— Эти баллы СИПИН раздаёт, если ты спросил что-то первым! Или догадался о чём-то раньше остальных колонистов! — пояснил я.
— То есть… Ответ СИПИНа значит: «Да, это у меня уже спрашивали»? — догадался Вавася.
— Именно! — подтвердил я.
— Это не снимает других возражений… — нахмурился полицейский. — Четыре часа на восстановление. И ещё не меньше четырёх часов на то, чтобы уйти достаточно далеко. Ну то есть, чтобы все видели отлёт капсулы, но уже не видели её приземления. Фигня это, а не версия… Ты извини, конечно, но в неё как-то слабо верится! Тем более, твоя же девочка-медик говорила, что умер Ольша утром.
— СИПИН! Можешь ответить ещё на один вопрос? — спросил я.
— Я для этого и нужен! — унылым голосом отозвался тот.
— Если гипотетически предположить ситуацию, при которой тело колониста ещё живо, но не может самостоятельно восстановиться… В этом случае репликация начнётся до окончательной гибели тела? — это была просто догадка, которую я и решил сразу проверить.
— Зачем предполагать? Любые повреждения мозга, несовместимые с сохранением личности, репликационная капсула считает фатальными! — ответил СИПИН.
— Постой, а «лечилка» с ними разве не справится? — удивился я.
— «Лечилка», может, и справится, но личность она не может восстановить, — ответил СИПИН. — Да, тело будет здоровым. Тем не менее, это будет как бы новорождённое тело, а не та личность, которую сохраняет капсула. Поэтому восстановление в подобных случаях начинается сразу, хотя тело ещё может быть живым.
— И баллы за догадливость ты мне, конечно же, не начислишь? — донельзя довольный, уточнил я.
— Ну разумеется!
— Вавась! Ты понимаешь, о чём я? — спросил я у полицейского. — У Ольши была травма головы. Он с ней мог ещё какое-то время лежать в том чулане! Точнее, не он, а его тело! Помнишь, Лена говорила, что он в равной степени мог умереть и от яда, и от кровоизлияния в мозг?
— Ну предположим, что это так! Что ты…
На этот раз ошибки быть не могло. За стеной, всё в том же месте, где и в прошлый раз, кто-то стоял! Это уже был не подозрительный шорох, а вполне отчётливый хруст, какой раздаётся под ногами, когда наступаешь на мелкие камни.
Мы рванули к выходу одновременно с топотом за стеной. Неизвестный, который подслушивал наш разговор, понял, что был обнаружен — и со всех ног рванул прочь. У меня мелькнула мысль, что надо попробовать его рассмотреть через дыры в стене, когда он убежит подальше… Но пока я решал — и сам, вслед за Вавасем, успел выбежать из отделения.
Вокруг шумела рыночная площадь. Сновали люди, зазывали покупателей торговцы… И никто не бежал прочь, стараясь скрыться от нас. Неизвестный, сумевший подслушать наш разговор, добрался до толпы и перестал бежать. И теперь отличить его от других посетителей рынка было невозможно…
— Я опрошу торговцев!.. — отдышавшись, проговорил следователь. — Спрошу, кто и кого видел! И давай, знаешь что… Давай я сам тебя в лагере навещу! Ну к чёрту это отделение… Никакой секретности!..
— Договорились! — кивнул я.
На душе было гадко… Я ощущал грядущие неприятности, но пока не мог понять, чего конкретно ждать. Моя пятая точка буквально кричала о том, что наш разговор не просто подслушали, но и выводы сделали. Но что такого важного мы могли в этом разговоре сообщить? Ну, кроме того, что Ольша может быть жив…
Впрочем, и этого достаточно, чтобы за голову схватиться. Группы разведчиков как раз ушли на север и северо-восток. А значит, тот, у кого глаза на нужном месте, сумеет вычислить направление поисков. Конечно, я не озвучил этого Вавасе, но иногда даже говорить необязательно.
А ведь я тоже так могу! Могу сделать выводы, могу проверить догадки…
— Вавась! — позвал я полицейского, который не успел далеко отойти. — Можешь уточнить, не покупал ли Ольша перед смертью большого количества мяса на рынке?
— Так ведь… Твоя же группа мясо продаёт! — удивился Вавася.
— У своих я спрошу. Но есть ещё одиночки, которые приторговывают мелкой добычей. Опроси, кого сможешь, ладно? — снова вернулся я к своей просьбе.
— Не верю я в твою версию… Но для успокоения души опрошу. И парням скажу поспрашивать, — кивнул Вавася.
— Спасибо!
Первое подтверждение своим догадкам я получил уже очень скоро. Два новичка, стоявшие за прилавком нашей группы — Опт и Краснова — подтвердили, что Ольша в последнюю неделю перед смертью покупал большие объёмы мяса. Говорил, что для мэрской столовой. Часто брал не самый свежий товар, но со скидкой.
Но зачем этим заниматься именно Ольше? Как будто там других сотрудников нет… И уж тем более, зачем в столовую, где сам обедаешь, брать не слишком свежее мясо? Не знаю, как для того же Ваваси, а для меня это было очевидно! И полностью укладывалось в мою версию произошедшего.
Конечно, эта версия была шита белыми нитками… Всего лишь мои догадки. И это не очень правильно — пытаться найти этим догадкам подтверждение. Ведь если долго искать, найдутся доказательства любой, насколько угодно ошибочной версии. Хоть какие-то да обнаружатся. А если нет — всегда можно натянуть сову на глобус, пусть даже сломается и глобус, и сова.
С другой стороны, эта версия была единственной, которая объясняла все странности. Впрочем, я понимал и то, что лишь обнаружив живого здорового Ольшу, смогу с полной уверенностью утверждать, что был прав.
Вавася обещание не выполнил: в лагерь к нам так и не явился. Но я не обиделся. У меня и без того хватало дел. И у полиции тоже. Так что до вечера я был занят делами группы и почти перестал волноваться о том, что произошло…
Спать я ложился со спокойным сердцем и твёрдой уверенностью, что наверняка опережаю преступников в своих догадках.
— Вано! Вано, проснись! — я открыл глаза и уставился в потолок.
В мою дверь настойчиво барабанили, а голос был не слишком знакомым. И, возможно, это была лишь месть со стороны соседей за вчерашнюю побудку… Но почему-то внутри всё сжалось в ожидании плохих новостей.
Быстро натянув одежду, я добрался до двери. На улице было раннее утро, и все нормальные люди в такое время просто обязаны были спать. Однако же полицейский Пробка не спал: стоял у моей капсулы. И явно был встревожен.
— Наконец-то! — обрадовался он, увидев меня. — Вано, извини, что разбудил, но Вавася сказал тебя срочно позвать!
— Что случилось? — растирая глаза, спросил я. — И куда идём?
— Да вроде ничего критичного не случилось, — пояснил Пробка. — Я, честно, не понимаю, почему позвали тебя… Да, убийство, конечно… Но ведь обычного «трупаря» вальнули! Ты-то тут при чём?
Пробка всё говорил, говорил… А у меня внутри будто колючий шар поселился. Стало даже как-то сложнее дышать: приходилось напоминать себе «вдох-выдох». И душу всколыхнуло вчерашнее предчувствие беды.
— Кого убили? — спросил я севшим голосом.
Возможно, он просто был хриплым со сна. Такое бывает. Но Пробка как-то сразу замолчал, а затем ответил совершенно серьёзно:
— Да трупаря… Ну, знаешь… — он попытался, видимо, донести до меня смысл, который другие жители города вкладывали в это слово, но я его прервал:
— Знаю!
— Ну вот… Сегодня ночью кто-то её убил, — кивнул Пробка.
— Звали её как? Верка Вонючка? — спросил я.
— Д-да… А ты как догадался? — удивился полицейский.
— Веди давай! — хмуро приказал я, не став отвечать. — Пошли!
— А как ты узнал? — Пробка двинулся к выходу, но не перестал любопыствовать.
— Много будешь знать, скоро состаришься! — отрезал я. — Потом тебе Вавася расскажет, если посчитает нужным. Надо Лену разбудить…
Парень обиделся и замолчал. Но мне было глубоко плевать на его обиды. Мне самому было обидно и гадко на душе… Может, Носова — и трупарь, но она нам помогла. А то, что её убили сразу после того, как кто-то подслушал мой с Вавасей разговор, вряд ли было простым совпадением…
Отчёт Лены об осмотре тела мы с Вавасей слушали в моей капсуле. Снаружи бегал Русый, которому был дан однозначный приказ: никого к капсуле не подпускать. Лена-то пробилась с большим трудом…
— В общем, смерть наступила где-то в середине ночи, — сказала девушка, получив от меня кружку с отваром. — Но перед смертью её…
— Пытали? — уточнил я, когда пауза затянулась.
— Пожалуй, да, Вано! Её пытали, — кивнула Лена. — Может, не слишком умело. Но жестоко… И, если честно, за такое я бы прибила!
— Как бы эти ребята сами не прибили ещё кого-нибудь… — хмуро заметил я.
— Вы их найдёте? — спросила Лена, но не дождалась ответа и спросила ещё раз, теперь уже обращаясь лично ко мне: — Вано, ты найдёшь их?
— Найду, — мрачно ответил я.
— Обещаешь? — не унималась девушка.
— Сделаю, что могу, — уклончиво ответил я, но Лене, кажется, хватило и этого.
Удовлетворённо кивнув, девушка положила на стол кусок кожи с полным отчётом об осмотре. Но мы и так знали, что там… Ушибы, порезы, сломанные пальцы… Тот, кто её пытал, не страдал такими врожденными заболеваниями, как «совесть» и «сострадание».
— В последний раз её видели вчера вечером, — сказал Вавася. — Ушла с каким-то мужчиной. Но его никто не смог опознать.
— Нужно опознать! — слишком резко бросил я. — Извини…
— Да я понимаю! — поморщился полицейский. — Вано, она просто трупарь…
— Она помогла нам. А мы с тобой вчера даже не вспомнили о ней! — вздохнул я. — У нас ещё полдня было, чтобы найти её и спрятать в безопасном месте.
— Ну да… Могли… Нам просто не хватило опыта! Да и что она могла рассказать такого? В жизни бы не подумал, что ей может что-то грозить… — Вавася покачал головой.
— Я вчера не успел тебе рассказать, что и к лучшему… В общем, Носова указала, куда сбежал Ольша. И знаешь, что там было?
— Там, куда он сбежал? — уточнил Вавася.
— Да, — кивнул я, и раз уж полицейский продолжал на меня смотреть, не стал дожидаться риторических вопросов. — Там был проход под стеной. Не слишком широкий, но рядом ни одного поста дежурных!
— Даже не знал, что в Алтарном есть такой проход… — удивлённо отозвался следователь.
— А вот мы — я, Иваныч и Витя — знали… Догадывались… — вздохнул я. — Но не пытались искать. А теперь я его нашёл.
— И что теперь? Может, заделать его? — спросил Вавася.
— Нет… Нет, не надо его заделывать! — я зло усмехнулся. — За ним надо очень внимательно следить! И запоминать всех, кто через него проходит! Каждого! Я этим займусь…
— То есть, не покажешь, где проход? — спросил Вавася.
— Нет, пока не покажу… Но ты и сам догадаешься! — ответил я.
— Три Малых Забора, за ними розовая капсула? — уточнил он.
— Именно! — кивнул я, удивившись его осведомлённости.
Что не укрылось от собеседника.
— Ну… Я всё-таки следователь. Запоминаю даже пустой трёп, если проходит как свидетельские показания… — усмехнулся он.
Мы расстались через полчаса. Вавася отправился выполнять свои обязанности, а я — свои. Но где-то в глубине души у меня в тот момент засела нешуточная такая злость на преступников… Хотя, наверно, злился я больше на свою глупость и непредусмотрительность. Но…
А кто мешал эту злость, которая на себя, срывать на других? А конкретно, на тех, кто и в самом деле заслужил?
— Вано, ля! Просыпайся, ля! Живо, ля! — голос Мелкого заставил меня вскинуться на кровати.
Свет горел едва-едва. У меня ночное освещение только в туалете было ярким. Остальное я приглушал, чтоб не мешало спать. Хотя, если честно, в новом мире никаких проблем со сном у меня не наблюдалось. Прямо от самой посадки капсулы на планету. Разве что в первую ночь, когда было холодно и грустно.
— Чего случилось? — спросил я, нашаривая рукой комбинезон.
— Колян прибежал. Тебя сказал будить! — ответил гопник.
Колян… Колян… Колян… От мысленного повторения имя никак не изменилось. Зато я начал вспоминать, что так звали одного из парней, оставленных дежурить снаружи у тайного лаза. Едва это воспоминание оформилось в моей голове, как скорость одевания и сборов значительно выросла.
— Мелкий, оружие возьми! — посоветовал я гопнику, выскакивая из капсулы.
— Да? А я, типа, думал цветов нарвать для ночной прогулки! — съёрничал гопник.
Но я ему отвечать не стал. Его тоже разбудили, он тоже не выспался: вот и вредничает. Отправляя людей следить за тайным лазом, я никак не ожидал, что в первую же ночь так повезёт. Думал, поначалу буду вхолостую гонять работников. Ан нет! Если один из них прибежал в лагерь, значит, кого-то заметили.
— Привет, шеф! — Колян, увидев меня, вскинул руку. — Тут такое дело… Из дыры вылезли двое с мешком.
— С каким мешком? — удивился я.
— С длинным и узким! — отрапортовал парень. — Вареник за ними следит.
Вареником звали его напарника в эту ночь. Этого-то я запомнил сразу: прозвище у него необычное. Блин, начинаю понимать Иваныча и его привычку раздавать сотрудникам «уникальные» имена…
— Куда идут? — поинтересовался я.
— Не знаю, шеф! Я сразу к вам отправился! — бодро ответил Колян.
А мне оставалось только вздохнуть. Потому что ни он, ни я, ни Мелкий могли теперь Вареника не найти. Ведь неизвестно, в каком направлении ушли двое с мешком, а вариантов-то много.
А тут как раз вернулся Мелкий с оружием. Я свистнул, привлекая внимание Русого, который всё ещё дрых в капсуле, и приказал Коляну вести нас. Можно было бы, конечно, не брать с собой питомца. Но если остальные способы розыска двух людей с мешком и Вареником на хвосте не сработают — останется лишь один вариант. Использовать нюх Русого. И надеяться, что он не отвлечётся на какие-нибудь ягодки…
К сожалению, бежать до тайного прохода было далеко. Надо было обойти четверть города снаружи, от места расположения нашей группы. Одно хорошо: как люди, ответственные за два участка частокола и ворота, мы не испытывали проблем с ночными вылазками.
Но как ни бегай — время-то идёт. Ещё и у южных ворот внутреннего города пришлось красться, чтобы со стены не заметили… Там, конечно, стоят люди Вити, а с ним я уж как-нибудь договорюсь, но зачем лишний раз стражников нервировать?
К счастью, на юге от города почти никто не селился. Слишком неудобное место. Чтобы спуститься с уступа, пришлось бы либо возвращаться к самым воротам, либо идти далеко на восток, где был удобный проход. Но что так, что эдак — до реки далековато.
Так что местность оставалась практически пустой и незащищённой. И это сейчас играло на руку нам — было, где прокрасться, скрывшись от охраны ворот. На месте тайного прохода, само собой, никого уже не осталось. Да и на широком уступе что-то незаметно было движения…
А вот там, где парни лежали в засаде у тайного лаза, обнаружилась тряпка. Причём обнаружилась потому, что была оставлена на виду. Специально, чтобы мимо не прошли.
— О! Это Вареник на голове днём таскает, от солнца! — обрадовался Колян.
Ещё минуту я потратил на то, чтобы договориться с Русым. Мой питомец след брать упорно не хотел. Он вообще бы предпочёл дрыхнуть в капсуле, но раз ночью вышли и куда-то собрались, то искать надо не след, а растение, похожее на червяка, которое растёт тут неподалёку. Оно вкусное, и после него очень весело кататься на спине, задирая лапы к небу. Можно даже бить лапами по лунам, отчего они радостно улыбаются в ответ.
Да-да… Мой питомец знает толк во всякой гадости. Зато он умный и сообразительный, а ещё от него вскоре произойдёт много других питомцев. Потому что этот хвостатый «Ромео» не пропускает ни одной самочки!.. Каждую обхаживает так, будто она у него единственная. Собственно, последние дни он, в основном, этим и развлекается. И я ему даже завидую! Потому что ему вот уже раза три, как минимум, перепало!..
Кстати, надо заметить: женщины в последнее время явно стали одеваться более целомудренно. Видимо, старались обтягивающим фасоном никого не смущать. Ну а те, что смущали, выглядели обычно так, что разили наповал. Либо запахом, либо отталкивающим внешним видом. Правда, мне от этого всего как-то легче не становилось! Всё-таки организм молодой, своего требует…
А после того, как мы с Кукушкиным разбомбили единственный подпольный бордель — новых, легальных и добровольных, в городе почему-то не появилось… Наверно, все подобные инициативы «кукушата» душили налогами на взлёте. Или просто в Алтарном не нашлось девушек лёгкого поведения. Или просто все боялись Иваныча. Он же не объявлял во всеуслышание, что бордель был недобровольно-криминальный… Тьфу!.. О чём я думаю вообще?..
Русый довёл нас до обрыва. А дальше сказал многозначительное: «у-у-у-у-у!», намекая, что люди, которых мы ищем, спускались именно тут. Приглядевшись, я обнаружил верёвочную лестницу, спрятанную под вьющимися растениями, которые упорно штурмовали в этом месте склон.
Сложнее всего оказалось спускать всё того же Русого. Он — животное консервативное, поэтому и не воспринимает поделки двуногих, как что-то надёжное и заслуживающее доверия. И на ручки мне питомец долго не давался. Я думал, у меня вообще мозг сломается, пока буду его уговаривать…
В итоге, питомца удалось спустить усилиями всех троих: меня, Мелкого и Коляна. Сам Русый в этот момент как-то резко присмирел. Видимо, понял, что стоит ему шевельнуться, и полетит он своей мохнатой задницей на жёсткие камни.
Преследование Вареника продолжилось… Ночь была звёздная, лунная. На Земле таких не бывает! И понятно: на Земле я ни разу две луны в небе не видел. А тут, когда они обе показались, ещё и почти полные — бывает очень светло. Так что с этим нам повезло.
А вот с направлением погони — нет. След вёл строго на юг, где, как я помнил, были восточные окраины Страшной Пущи. Местность неровная, изрезанная каменистыми холмами. Что там этим двум товарищам понадобилось? Я даже не представлял. Оставалось надеяться, что они со своим подозрительным длинным мешком быстро бежать не смогут.
Но эти надежды не оправдались. Вареника мы догнали только через час. Парень шёл, устало опираясь на копьё. Однако беспокойства при нашем приближении не выказал. Лицо у него было даже довольное.
— Доброй ночи, шеф! — поприветствовал он меня.
Вот когда ко мне это «шеф» прицепилось? Кто это вообще придумал? Почему именно «шеф»? Меня, похоже, давно так за глаза называли. Впрочем, это просто лишние мысли, которые лезли мне в голову, совершенно не считаясь с моим о них мнением. Отмахнувшись от досужих размышлений, я кивнул Варенику:
— И тебе! Где они?
— Оторвались. Шустро бегают… — поморщился парень. — А я ногу подвернул, как назло!
— Направление то же? — уточнил я.
— Да не беспокойтесь вы! — замахал руками сообразительный парнишка. — Я, пока они спускались со склона, подобрался совсем близко!.. И даже стянул у одного из них кусок кожи из куртки. В кармане был. Сойдёт в качестве цели для вашего Русого!
Хоть Вареник и был очень молод, но котелок у него, похоже, соображал хорошо. Вернув ему повязку и забрав взамен кусок кожи, я сунул новый ориентир под нос Русому. Вареника, правда, пришлось вместе с Коляном отправлять обратно: помочь он бы нам сейчас не смог. Да и Русый долго не мог учуять запах, хотя след от двух прошедших тут людей был ещё заметен в потревоженной фауне.
Однако же в итоге Русый обнаружил след и рванул вперёд. Ну а мы с Мелким двинулись за ним. Мне хотелось надеяться на то, что мужики с мешком не собираются долго путешествовать. Всё-таки к утру им надо было вернуться в город. Иначе бы вышли днём и не скрываясь.
А мы, когда бросались в погоню, не особо думали о том, сколько она продлится. Всё, что взяли с собой — воду во флягах, пару пищевых рационов, пару мотков верёвок, запас патронов, топоры и ножи. В общем, не подумали! Но тут в оправдание можно сказать, что информации у нас было мало. А то, что нам рассказали — никак не позволяло определить, надолго ли уходили те, кого мы преследуем.
Общие выводы были просты: нам не хватало опыта. Сильно не хватало опыта. И единственная причина, почему мы пока ни разу не поплатились за это — у наших противников тоже не хватало опыта. Но тот, кто раньше начнёт думать головой, окажется победителем в этой социальной гонке.
Идти пришлось ещё час. Ровная, как стол, равнина вокруг Алтарного сменилась той самой бугристой, каменистой и изрезанной оврагами местностью. Впереди трусил Русый. А мы с Мелким к этому времени устали страшно. То шли, то бежали, то снова шли… А ещё хотелось спать и пить, но воду экономили.
Что мужики с мешком совсем близко, мы поняли по голосам, которые доносились из ближайшего овражка. Остановив питомца, все втроём залегли в траве и начали медленно подползать. Лучше всего это упражнение из курса молодого бойца удавалось Русому. Ему не привыкать пузом землю вспахивать.
Овражек в этом месте расширялся. Сразу за ним начинался невысокий каменистый холм. Скорее всего, ручей, который пробегал по овражку во время дождей, натыкался на холм и начинал разливаться в большую лужу, пока не находил выхода для воды. Дно оврага и его стены были усыпаны большими округлыми валунами.
Вот там мы и обнаружили двух мужчин, которые сидели рядом со своим мешком. Отдыхать они устроились на большом валуне, то и дело прикладываясь к флягам. Тоже, видимо, жажда замучила.
А мешок у них оказался странный. Скорее, это был длинный свёрток, обмотанный верёвками. Впрочем, мои опасения скоро подтвердились. Мешок начал шевелиться и стонать.
— Да завали ты! — зло сказал один из мужчин, пнув мешок.
Мешок затих. А мужчина посмотрел на своего приятеля.
— Ну поищи ты ещё раз по карманам!.. — сердито потребовал он.
— Да искал я уже! — так же недовольно отозвался его приятель. — Нет записки!
— И как мы тогда дверь откроем? — возмутился первый.
— Надо возвращаться, блин! — огрызнулся второй.
— Ты идиот? С этой возвращаться собрался? — мешку достался ещё один пинок.
— Так, может, я туда-обратно метнусь? Поищу? — с надеждой спросил второй.
— Метнётся он… — первый сплюнул на землю и посмотрел на ночное небо. — Ты даже не знаешь, где записку выронил… А времени осталось мало.
— Так… — мужчина хотел ещё что-то предложить, но не нашёл, что, и заткнулся.
В этот момент мешок, лежавший, как все обычные мешки, решил, что самое время дать о себе знать. И молвил женским голосом:
— Отпустите меня, пожалуйста!
— Завали! — попросил первый похититель. — Будешь болтать — язык отрежу!
— Мне нельзя язык отрезать! — возразил свёрток. — Мой язык передаёт умные мысли, которые есть в моей голове!
— Слышь ты! — возмутился второй. — Будешь выпендриваться, и умные, сука, мысли передавать будешь только письменно!.. Поняла?
— Сань, ну ты же был там! Может, помнишь, где? — всё ещё не терял надежды второй.
— Если бы помнил, ять, уже довёл бы! — оскалился первый. — Когда я был, темно было… Ни хрена не запомнил… Может, и тут. Тут оврагов много!
Пока мужчины переругивались с мешком и друг другом, я осторожно развернул кусок кожи, выданный мне Вареником, и при свете двух лун принялся его разглядывать.
Поначалу казалось, что на нём просто детский рисунок. Но чем дальше я смотрел то на кожу, то на овражек, тем больше понимал, что на одном из изображений именно он и нарисован. А самое весёлое было в том, что два мужика сидели на валуне, который на плане был отмечен стрелочкой.
— Может, мы прямо вот над входом сидим! — зло бросил первый похититель, даже не представляя, как он близок к истине.
Оставалось узнать, куда ведёт этот вход…
— Так давай проверим! — обрадовался второй.
— Проверит он… — буркнул первый.
— Ты говорил, там сбоку рычаг должен быть, присыпанный землёй! Где должен быть? — второй вскочил и принялся шебуршить в земле ногой. — Тут?
— Да не помню я! — огрызнулся первый.
— Ай!.. Сука! Сань! Тут что-то есть! — сообщил второй.
— Что опять? — возмущённо спросил второй, начиная подниматься.
— Сань! Это бревно какое-то!
— Какое бревно?
— В земле бревно!
— Сейчас! — первый подошёл к приятелю, присмотрелся и покачал головой: — Везёт тебе, Дим! Вот натурально везёт! Как, сука?
— Да я хэ зэ! Ну просто…
— Давай, ищи второй рычаг рядом! — приказал первый мужик.
Вместе они быстро раскопали два бревна, а затем, схватившись за них, потянули в сторону, поворачивая и валун, который на них стоял. Валун отъехал от края оврага, обнажив чёрный зев пещеры, в который вполне мог пролезть взрослый человек.
Один из мужчин достал из заплечной сумки фонарик, работающий от ручной тяги, и принялся остервенело сжимать рычаг на корпусе, пока не появился свет. А я, как истинный грабитель караванов, сразу же захотел себе такой же. Но на Алтаре Вознаграждения в Алтарном я таких не видел…
— Протолкнёшь мне её! — приказал Саня, первым забираясь в узкий лаз.
Дима дождался, когда напарник окажется где-то внутри, и пропихнул брыкающийся мешок внутрь. А следом — забрался и сам, задвинув камень входа. Нам оставалось только ждать, когда эта парочка выберется наружу. Ну и думать, что делать дальше.
— Сим-сим, откройся… — пробормотал Мелкий, когда мы подобрались к валуну.
Первоначальный план состоял в том, чтобы дождаться выхода мужиков наружу, а затем быстренько оглушить их. Даже если у кого-то из них есть капсула репликации, нас он не сможет опознать. Но минуты шли, а двое с мешком (или уже без него?) так и не появились.
Тревога медленно нарастала… Что если мы ошиблись? Что если эта пещера — сквозная, и мужики со своей пленницей ушли дальше? Это и заставило нас подобраться к валуну, где Мелкий вспомнил сказку про Али-Бабу и сорок разбойников.
Правда, у меня были сомнения в том, что внутри лежат большие сокровища… Но улыбнуться незамысловатой шутке это не помешало. Мы осторожно осмотрели рычаги и успели даже схватиться за них, когда валун зашевелился.
И я, и Мелкий, не сговариваясь, замерли, прижавшись к склону оврага прямо над входом в пещеру. Шансов остаться незамеченными практически не было. Но это было лучшее, что пришло нам в головы.
Валун отъехал в сторону, обнажая какой-то деревянный механизм. Из пещеры в темноту ударил луч света, а следом в освещённом проходе появилась голова.
— И осторожнее там! Задолбался уже песок вычищать! — раздался новый, незнакомый голос.
Он, как и голова, не принадлежал ни одному из тех двоих, кого мы поджидали.
— Да-да! — раздражённо ответил Саня, первым выбравшись наружу.
Он стоял к нам спиной, но явно собирался помочь своему приятелю. И тут из-за камней, совсем близко, раздался тоскливый вой, отвлекая Саню от дел неправедных.
— Сука! Зверьё где-то тут! — рыкнул он, шаря лучом фонаря по противоположному склону.
Парень, как заведённый, давил на рычаг, боясь потерять источник света.
— Помоги! — пропыхтел Дима, выбираясь наружу.
— Да иди на хрен!.. Ты что, не слышал вой⁈ — возмутился Саня.
— Ну вой — и вой! — ответил ему приятель, наполовину выбравшись из пещеры. — Если страшно, давай обратно…
— Ага, как будто нас там, сука, кто-то ждёт! — сердито возразил Саня.
Пещера хранила молчание. Значит, можно было надеяться, что третий человек, провожавший Диму и Саню наверх, ушёл. Отличный шанс на то, чтобы вырубить эту парочку…
А вой, тем временем, повторился вновь. Он был странный, прерывистый: как будто кто-то воет и одновременно скачет, как кенгуру. Но я не боялся. Слишком уж знакомые нотки проскальзывали в завываниях: Русый, видимо, что-то сожрал, пока мы с Мелким ждали в засаде. И теперь не мог усидеть на месте.
Зато два похитителя прямо-таки извелись! Один, стараясь выбраться побыстрее из лаза. А второй — шаря фонариком по окрестностям. Я посмотрел на Мелкого, указав ему рукой на Диму. А сам осторожно взял винтовку прикладом вниз, чтобы поудобнее приложить по затылку Саню.
Мелкий кивнул, перехватил револьвер за дуло и начал медленно заносить. В тот момент, когда он ударил, я сделал шаг вперёд и почти метнул винтовку, целясь в затылок противнику. Два слитных удара прозвучали почти одновременно. Дима завалился прямо перед входом в пещеру, а Саня перестал давить на рычаг фонаря и ещё какое-то время стоял.
Это позволило нам быстро подхватить его, чтобы не дать упасть. Я потащил Саню в сторону, а Мелкий оттянул от входа Диму, что-то бурча себе под нос.
— Ну что вы там возитесь? — раздался голос из прохода. — Что там у вас?
Вот ведь гад… Так и не ушёл…
Я снова переглянулся с Мелким, а потом решительно подхватил фонарик и принялся яростно давить на рычаг, пока не появился свет. В самом деле, развлечение было так себе. Рука уставала быстро.
— Мужики! Чего молчите? — снова прозвучал голос из прохода.
Посветив внутрь, я сдавленно и хрипло крикнул в ответ:
— Бестии! Много!
— Да мне плевать, что там такое! — возмутился невидимый собеседник. — Закройте валун и катитесь отсюда! Оплату вы получили!
— Да их тут много, на! — истерично взвизгнул Мелкий, указывая мне на лаз.
Секунда ушла на то, чтобы сообразить, что он предлагает. А потом я заорал, пристроил винтовку к камням — и рыбкой кинулся внутрь, продолжая давить на рычаг и светить.
— Какого хрена! — рассердился голос.
Свет фонаря выхватил из темноты короткий туннель и какое-то помещение внизу. Кроме того, в поле зрения попало растерянное и возмущённое лицо мужика. К счастью, из-за яркого света, направленного ему в глаза, мою физиономию он рассмотреть никак не мог. А я рвался вперёд по проходу так, будто за мной и в самом деле гнались бестии. И это подействовало!..
Мужчина внутри не стал разбираться, кричать, приказывать ползти назад. Это ведь бесполезно, если у человека паника. Поэтому он просто сунул руку в проход, схватил меня за шкирку и втащил внутрь. Живот и грудь и так болели от предыдущих трепыханий по камню, а теперь и вовсе полыхнули огнём. А мужчина тут же потянулся за ползущим за мной Мелким, который истошно орал.
Я же, едва оказавшись внутри, сразу выключил фонарик, отчего в помещении стало почти темно. И, схватившись за топор, сильно приложил по затылку мужика, тянувшегося к Мелкому.
— Готов, на! — сообщил мне гопник. — Мы его сделали!
— Тихо ты! — шикнул я, снова принявшись давить на рычаг. — Может, тут и другие есть…
Вскоре лампочка загорелась, и в неверном свете мы смогли рассмотреть немаленькую пещеру с ровными стенами. Я быстро догадался, что это пещера промыта водой. Она уводила куда-то вниз. И там действительно могли быть другие люди.
Вот только уходить из пещеры я не собирался! Ни при каких обстоятельствах! Потому что у дальней стены увидел знакомые глиняные горшки. В таких мы в своё время нашли у грабителей порох, прямо перед нападением работорговцев. Рядом лежали какие-то мешки, рюкзаки и пластиковые контейнеры.
Вместе с Мелким мы втащили внутрь Саню и Диму. Сноровисто связали руки и ноги всем трём оглушённым, вставив им во рты кляпы из деталей их же одежды. А затем связали их друг с другом, чтобы осложнить ползание по помещению, и намотали на свои лица найденные на одном из мешков тряпки. Надеюсь, они там лежали не для мытья полов. Хотя… По фигу!..
Фонарик я потушил. Свет здесь давал какой-то простенький светильник, наподобие церковных лампад. Что было залито внутрь — я даже близко не представлял. Но по виду можно было сказать, что это какой-то жир. И в этом жире плавал фитиль, причём тканевый. Он был зажат в проволочном держателе, над которым трепетал маленький язычок пламени.
Внизу тоже был виден свет. На этот раз более яркий, чем в первом помещении. Впрочем, там тоже было не слишком светло для человеческого глаза, даже улучшенного роботами. Как тут вообще можно долго находиться?
С другой стороны… Судя по трепету пламени в светильнике, какой-то ток воздуха в пещере имелся. Значит, здесь хотя бы можно было дышать спокойно, не боясь остаться без кислорода. Мы с Мелким осторожно двинулись вниз, стараясь прощупывать землю перед собой, чтобы не упасть и не зашуметь.
Русый с нами не пошёл, решив, что лучше побудет снаружи. Ему пещера не нравилась. И я не стал настаивать. Лишь передал ему подробные инструкции, что делать, если появятся другие люди.
Предосторожности оказались нелишними. Мы миновали две пещеры, заставленные всяким барахлом. А вот в следующей большой пещере обнаружились три лежанки, две из которых были заняты мужчинами. Если они и спали, то некрепко. Потому что когда я чуть шаркнул ногой, один из них сонно буркнул:
— Чё там? Свалили?
— Норм сё! — ответил ему Мелкий, надеясь, видимо, что тот успокоится.
Но это мужика не успокоило, а, наоборот, напрягло.
— Морда? — вопросительно протянул он, приподнявшись на лежанке.
А мы, понимая, что не успеем спрятать приметное оружие, по которому нас легко узнают, кинулись вперёд. Мелкий умудрился накинуть на голову мужика одеяло и только потом несколько раз двинуть по получившему кочану. А я свою жертву приложил рукоятью ножа — благо, спал мужик на боку, и не пришлось его ворочать.
Зал, в который мы попали, оказался последним. В свете двух лампадок удалось рассмотреть узкую щель в дальнем его конце. Туда, видимо, и уходила вода, когда заливалась в пещеру. По стенам снова были мешки, корзины, знакомые горшки… А среди них стоял большой пластиковый ящик. Такой мы видели у Пустырника, когда он ходил за оружием. Только у экс-работорговца он был больше, по сравнению с этим.
Именно к нему первым делом направился Мелкий, когда мы закончили со связыванием двух новых пленников. И, открыв, удивлённо присвистнул.
— Ты гля тока! — сказал он мне.
Я подошёл, чтобы заглянуть внутрь. И был разочарован тем, что внутри не оружие. Но, присмотревшись внимательнее, понял: тоже ничего такая добыча вышла! Знакомые кругляши монет и янтарные доступы к Алтарю Вознаграждения в Алтарном.
Здесь это было бесполезным хламом. Но там, в городе, это целое состояние!
— Повезло! — заметил я.
— Да я рада за вас! — прозвучал женский голос сверху. — А кто вы такие?
— Чёрт, забыл о ней… — признался я шёпотом Мелкому, принявшись шарить фонариком вокруг.
В самом деле, как-то за всеми этими перипетиями успел запамятовать, что пришли мы сюда по следам похитителей девушки. И с ними, и с их сообщниками мы вроде как разобрались, а вот про девушку — напрочь забыли. Неловко вышло…
— Выше фонарик подними! — едко посоветовала та самая девушка. — Ты же не в двухмерном мире живёшь!
Справедливо… Но обидно. И от тона, и от сквозившего в словах пренебрежения. Однако я всё-таки поднял фонарик и вскоре обнаружил эту похищенную язву. Девушка стояла в естественной нише, промытой водой, и держалась руками за деревянную решётку, которой перегородили вход в её пристанище. В клетку, то бишь.
— Эй! Можно не светить мне в глаза⁈ — возмущённо спросила «язва», прикрывшись от света рукой. — Вас Димочка послал? Вы так и знайте, я ему всё про ваше поведение расскажу!..
Я опустил луч фонарика и растерянно посмотрел на Мелкого. Тот пожал плечами, показывая, что и сам ничего не понимает. Поэтому за разъяснениями я обратился к единственному доступному сейчас источнику информации. А заодно снова вскинул фонарик.
— Да хватит мне в глаза светить!.. — недовольно, как потревоженная змея, зашипела девушка.
— Ты кто такая? — спросил я.
— Я та, кого вам надо спасти! — очень уверенно ответила «язва». — Только вы что-то не торопились… И об этом я тоже Димочке расскажу!
Нет, определённо, нормальные похищенные девушки так себя не ведут. И своим спасителям всякими «Димочками» не грозят.
Вот и Мелкий был со мной согласен.
— Слышь, чувырла… — заметил он. — Ты на принцессу не похожа, чтобы тебя, типа, спасать!
— Да вы тоже не принцы! — огрызнулась та в ответ.
— А мы и не претендуем, чо уж там! — Мелкий махнул рукой и снова уставился в пластиковый ящик. — Надо это всё забирать и сваливать! Не может нам фартить без конца…
Я отвёл фонарик от девушки и тоже посмотрел на ящик. В словах Мелкого был пусть и неприятный, но резон. Во всяком случае, если рассуждать рационально, а не героически. Конечно, девушка нас видела, но лица у нас были прикрыты, а по именам друг друга мы не называли… Вот только оружие опять на себя нацепили. В городе, где всего четыре винтовки, опознать хозяина одной из них труда не составит.
— Не, не вариант, — я покачал головой и снова посветил на девушку.
Вообще-то она была весьма и весьма недурна собой! Тут Мелкий сильно погрешил против истины, сказав, что она не принцесса. Лицо было очень красивое. Правильное такое. И если бы не лёгкая надменность во взгляде, которая появляется у тех девиц, которые знают о своей красоте и всегда готовы послать поклонников этой красоты на три буквы — можно было бы сказать, что просто сказочно красивое.
Фигура тоже была очень даже аппетитная. Грудь, бёдра, талия — всё при ней. Но стоило посмотреть на надменную физиономию, как в голове сразу же всплывала поговорка про «хороша Маша, да не наша». Я даже засомневался, завидовать мне неизвестному «Димочке» или сочувствовать…
— Чего пялишься-то? В музее, что ли? — зло спросила девушка, заметив, что я её внимательно рассматриваю.
— В зоопарке, — нашёлся я с ответом. — Не путай искусство с образцом фауны!
— О боги! Да ты, никак, остроумием блеснуть решил? — девушка выдала презрительный смешок.
Ну, во всяком случае, он должен был выглядеть презрительным. Только самообладание девчонку подвело, и смешок получился просто нервным. Хотя первоначальный замысел-таки угадывался.
— Слушай, а метёлка реально с норовом! — оценил Мелкий.
— Вот это и бесит… — признался я, поморщившись.
— А ты что, предпочитаешь покладистых пай-девочек? Или жалких забитых мышек? Тогда у меня для тебя плохие новости! — прямо как по учебнику для глупых стерв, заметила девушка из клетки, но я уже решил, что пора ломать ей сценарий.
Поэтому сразу ответил, не дожидаясь продолжения:
— Я предпочитаю адекватных и сознательных. Но это не про тебя! — для пущей убедительности я снова посветил ей в глаза, заставив прикрыть их рукой. — В последний раз спрашиваю: ты кто такая?
— А иначе что, бравый мальчик? — удивилась девушка. — Побьёшь меня? Или убьёшь невинную девушку?
— Зачем? — удивился я.
— Ну ты спрашивал в последний раз! — напомнила девушка. — Дальше, значит, должна идти угроза. Или ты тупой и не знаешь об этом?
Да откуда вообще это непуганое существо? Я думал, таких дур в нашем новом жестоком мире уже не осталось. Впрочем, чего это я… Сам её группу привёл в Алтарное…
— Я знаю, что спросил в последний раз… — покачал головой я. — А угроза для тебя — это деревянная клетка, в которой ты сидишь. Если я пристрелю пленных, а мы уйдём, тебя никто не вытащит.
— Мой Димочка обещал, что если что-то случится — найдёт меня! — зло прищурив глаза, ответила девушка. — А он не последний человек в Алтарном! Знаешь такое, мразь?
— Знаю, — подтвердил я. — И точно тебе скажу: никто не будет тебя искать в ближайшие дни. Даже если обещал.
— Да что ты себе воображаешь? — вознегодовала пленница. — Думаешь, умнее всех?
— Думаю, как минимум, умнее тебя! — ответил я, заставив девушку возмущённо открывать и закрывать рот. — Во всяком случае, в этом вопросе.
— Ну чо, пленников в расход? — как бы между делом, осведомился Мелкий.
— Сначала ценности соберём, а потом — в расход! — решил я.
Конечно, угроза была совершенно пустая. Как минимум, девушку будут искать сообщники похитителей. А в том, что они у них есть, я почти не сомневался. Конечно, если искать начнут через три-четыре дня — девушке это не поможет. Может и помереть от голода. Как бы то ни было, полагаться в таком вопросе на везение — глупо. Так что придётся здесь засаду устраивать.
Но есть тут и другая проблема… Население Алтарного вплотную подбирается к покупке репликационных капсул. Ещё месяц-два, и они будут у всех. И кто поручится, что у девушки её уже сейчас нет?
И да, я её всё-таки узнал. Видел несколько раз, пока сопровождал группу Семёна. Тогда она была не такой мытой, а ещё не такой надменной и наглой. Просто красивая девушка. Пыль и грязь скрывали подробности.
Я, правда, совершенно не помнил её имени… Но это мелочи, которые можно игнорировать. Важнее другое… Если она не совершала никаких крупных открытий в последнее время, то и репликационной капсулы у неё быть не должно.
А значит, сейчас для неё самое время испугаться и начать говорить.
И я не ошибся: девушка выдержала минуту. Какое-то время она следила за тем, как мы с Мелким копаемся в вещах, а потом всё-таки подала голос:
— Эй!.. Эй, слышите меня? Меня Татьяной зовут!.. Я из Алтарного!.. Я в группе с учёными пришла!.. Я важный для города человек! Уверена, даже Семён бы за меня награду выдал!.. Эй!..
— Да никому ты, Татьяна, не нужна! — оторвавшись от вещей, ответил я. — Твои знания, может, и нужны. А вот ты — нет. Понимаешь?
— Я и есть мои знания! — обиженно возразила девушка.
— Как думаешь, сколько пальцев тебе надо сломать, чтобы ты начала рассказывать всё, что знаешь? — задумчиво спросил я.
— Ты ваще чот загнул! — заржал Мелкий. — Пары обломанных ноготков хватит!
— Думаете, я буду от боли перед кем-то лебезить? — возмутилась девушка.
— Ты, Татьяна, психологию не изучала? — поинтересовался я.
— Нет, я ботаник… — ответила та настороженно.
— Оно и видно! — кивнул я. — Так вот, чтоб ты знала: говорить ты начнёшь всё, что требуется. А если не хватит десяти пальцев, то после тридцати — с гарантией заговоришь…
— Ты вообще в курсе, что у человека двадцать пальцев⁈ — поинтересовалась «язва».
— А ты в курсе, что пальцы можно сращивать и снова ломать? — усмехнулся я.
Фокус с заведомо допущенной ошибкой — почти беспроигрышный. Все знают, что пальцев у человека двадцать. Все знают, что даже с учётом генетических отклонений, вроде шестого пальца, всё равно тридцати не наберётся. И даже полный тупица не станет говорить про тридцать пальцев.
Услышав такое, оппонент по спору или пикировке, само собой, тут же бросается ловить «глупца» на ошибке. Он надеется засмущать и устыдить противника. Он уже празднует победу, но…
Именно в этой заведомой предопределённости победы и кроется коварство ситуации!.. Потому что когда, вместо смущения и оправданий, оппонент получает хорошо продуманную отповедь, то начинает чувствовать себя дураком.
И только у самых опытных и уверенных в себе спорщиков такая отповедь не вызовет смущения. Они ведь не предложат с глупым видом быть «осторожнее со словами», не посоветуют говорить яснее, не смутятся. Ведь всё это заведомо проигрышные ходы. Я знал людей, которые не велись на такой простой трюк, но все они были раза в два старше Татьяны. И раз в десять опытнее в спорах.
Всё-таки спорить с подготовленным оппонентом — это не то же самое, что неугодных ухажёров на три буквы слать. Что и доказала Татьяна, снова принявшись молча открывать рот, как выброшенная на берег рыба.
— Ладно… Таня, — я решил не додавливать «язву» и сменил тему: — Тебя как похитили-то?
— А тебе зачем это знать? — насупилась та.
— Давай договоримся! — предложил я. — Мой вопрос — твой ответ. Без споров! Без ёрничанья! Простые ответы по существу, ясно?
— Ясно… — хмуро ответила девушка. — Мы с Димочкой договорились о свидании. Он меня пригласил… Наверно, снова хотел в свою группу зазывать. Я не стала отказываться. У него положение в городе… Пока шла к назначенному месту встречи, меня схватили, сказали молчать, сунули в рот кляп, сунули в мешок и связали. Потом тащили долго…
— Когда мы видели мешок, ты уже говорила! — заметил я.
— Так я кляп выплюнула. Времени было много! — объяснила Таня. — Слушайте, я уверена, что Димочка меня уже…
— У Димочки есть фамилия, Тань? — спросил я, не выдержав этого приторного наименования.
— Есть, конечно… Но я не помню. Что-то птичье… Воробьёв, Снегирёв… Да какая разница! — возмутилась девушка.
— Не, ну логично, чо! — Мелкий неинтеллигентно хрюкнул, сдерживая громкий смех. — И правда, какая, на хрен, разница?
— Не понял! — признался я.
— Понимаешь, братан… Вот ты согласен с тем, что картошка — это плод картофеля? — спросил меня Мелкий.
— Плоды картофеля — ягоды! А клубни — это видоизменённые подземные побеги картофеля! — раздражённо вмешалась девушка из клетки.
А я всё ещё ничего не понимал, растерянно глядя на Мелкого.
— Видишь! — победно воскликнул тот, указав на девушку. — Вот как, сука, в ботанике что напутаешь — она загрызёт! А сама?
— А что сама? — удивилась та.
— Чо-чо… — передразнил её Мелкий. — Хрен через плечо!.. Кто, ять, синицу с воробьём перепутал?
— Синицу? А! Точно! Дима Синицын! — радостно заявила Таня, а потом сразу насупилась. — А чего ты сразу наезжаешь, слышь⁈
— Дима Синицын, — кивнул я и посмотрел на девушку, нахохлившуюся в своей клетке. — Тань, а что если я тебе сейчас докажу, что Дима Синицын причастен к твоему похищению?
— Вы! А ну, развязали меня быстро!
Наверно, я бы тоже так кричал, если бы пришёл в себя связанным.
Ну просто на всякий случай. Вдруг испугаются и развяжут? Попытка — как говорится, не пытка. А вот когда пытка начинается — тогда можно и по делу…
С противным хрустом палец мужика выгнулся неестественным образом, а по подземному залу прокатился пронзительный крик боли.
Когда замолкло последнее эхо, Мелкий взялся за второй палец, придавливая его топором. А я присел перед связанным мужиком на корточки.
— Ну привет, сраный неудачник! — улыбнулся я.
Правда, улыбку на моём лице, замотанном тряпками, пленник увидеть не мог.
Однако почувствовал. Улыбка всегда ощущается в голосе.
— Десять негритят отправились обедать. Один из них сломался, и их осталось девять! — решив применить психологическое давление, продекламировал я.
— Это палец мой, а не сраный негр! — возмутился пленный.
— Девять негритят, поев, клевали носом, — я скосил глаза на Мелкого. — Один опять сло-о-ом…
— Хорош! Хорош! Я понял!.. — сразу образумился пленник. — Не надо больше ломать пальцы! Спрашивай! Отвечу на всё! Сразу говорю, я тут ни при чём!
— При чём это ни при чём? — уточнил я с интересом.
Глазки пленного забегали, сразу показывая, что он много в чём ни при чём. Но поскольку мы не знали, где конкретно он ни при чём, то и рассказывать лишнее мужик не хотел.
Пришлось показательно и тяжело вздохнуть. И этот нехитрый вздох как-то сразу освежил память пленнику.
— Похищениями не занимаюсь! — гордо отрапортовал тот. — Девку не я похищал!
— У него баба в клетке сидит, а он не при делах! — восхитился Мелкий. — Ты нормальный ваще?
— Она сама туда залезла! Мне так сказали! — сразу же нашёлся пленник.
Я встал и отошёл в сторону, продемонстрировав мужику его связанных и бесчувственных товарищей.
— Ну ты сразу скажи, кто у вас такой шутник-то! — предложил я.
Я думал, что он Саню и Диму сдаст: они всё-таки люди наёмные, со стороны. Но я правильно выбрал, кого допрашивать… Не зря мне его рожа показалась подлой и хитрой.
— Все они так сказали! — заявил пленник, сдав всех товарищей разом, а потом ещё указал на Саню с Димой. — А эти наверняка ещё и помогали ей туда забраться! Все они достойны наказания!
— А ты, типа, не при делах? — удивился Мелкий, чуть придавив топор.
— Ай-ай! Не при делах я! — сразу же отозвался пленный. — Я человек не деловой! Я просто к приятелю за долгом зашёл!
— Ну да… Верю-верю! Ага! — согласился Мелкий.
— А тебе приятель, случаем, не сказал, кто их надоумил девушку в клетку сажать, а? — поинтересовался я. — Может, имя какое важное называл?
— Да он сказал, что она сама! — вспомнил пленник первоначальную линию защиты.
— Слышь, ля! Я ща тебе, к бабуям, все пальцы переломаю! А потом корешей твоих разбужу. Шепну им, чо ты тут плёл. И предложу пообщаться… — пригрозил Мелкий. — Живо, на! Вспоминай!
— А!.. А!.. — глазки у пленника снова забегали.
Имён он тоже знал много. Как и дел, в которых был ни при чём. Я был уверен, что и Димона Синицына он обязательно заложит. Просто, возможно, не сразу.
— Патава! Патавин Егор! — выдал пленник.
— Очень мелкая птица… — покачал я головой, как бы намекая, кто мне нужен, и одновременно подталкивая мужика к нужному варианту.
— А!.. Этот ещё! Диман! Во! Димана называли! — обрадовался пленник.
— Как фамилия-то у Димана? — спросил я.
— Птичье что-то… Воробьин, что ли? — растерялся пленник.
Мелкий засопел и начал давить на топор.
— А! Вспомнил… Мелкая птица такая! С пузом!.. — пленник выпучил глаза. — Снегирин…
Мелкий засопел громче и ещё сильнее надавил на топор.
— А!.. Ай!.. Синицын! Вспомнил! — возрадовался пленник. — Синицын! Вспомнил-вспомнил! Не надо пальцы!..
— Сука! Пузо цветное! Сложно, ять, запомнить, что ли⁈ — возмутился Мелкий. — У синицы — жёлтое, у снегиря — красное, а воробей — сука серая! Сплошные неучи вокруг, блин!..
— Орнитолог, что ль? — уставился на него пленник.
— Это ты меня так тридварасом обозвал, типа? — прищурился Мелкий, а затем всё-таки не выдержал поголовной человеческой необразованности.
Хруст и крик стали ему вознаграждением.
— Ну хватит! Орнитолог — это по птицам, типа, специалист! — я отвесил Мелкому лёгонький подзатыльник, надеясь, что он его прочувствует и подыграет мне.
— По птицам? — переспросил Мелкий.
А затем повернулся к пленнику, хлопнул его плечу и добрым голосом попросил:
— Ну прости, братан… Слово такое, подозрительное!
— Ничего!.. Всё хорошо!.. У меня ещё восемь есть! — сквозь слёзы проблеял несчастный, посмевший оскорбить гопоту умным термином.
— Димон Синицын, конечно, повыше будет… — сказал я, возвращая пленника к теме разговора. — Но давай-ка теперь напряжём память и вспомним что-то поистине впечатляющее!
— Имя, на! — перевёл мою речь Мелкий, взявшись за следующий палец.
— А-а-а! Мухин! Лёва Мухин! — пленник, видимо, решил зайти с козырей. — Лёва Мухин сказал Диману, чтобы девку повязали! Она, типа, ботаник! А еда — это, типа, какая-то врументария.
— Легес Фрументария… — пробормотал я.
— А? — удивлённо воззрился на меня пленник.
Да, оплошал я знатно! О «leges frumentariae» не каждый юрист-то вспомнит… Но «хлебные законы» Древнего Рима были интересной темой! И интересной ошибкой, как показала история — а вернее, конец истории великой империи…
В любом случае, обычному человеку, которого я из себя изображал, такие названия знать не полагалось.
— Ты, говорю, врументарий какой-то! — попытался я сгладить свой обидный прокол. — Ты чё на Льва-то гонишь? Ты ещё скажи, что Кукушкин тебе приказал, придурок!
— Кукушкин… Да ему недолго править-то осталось! — радостно сообщил пленник. — А Лёва — он голова! А врументария эта — что-то насчёт еды! Вот!
Я молчал, обдумывая услышанное. Мелкий злобно сопел. Собственно, Кукушкин ведь тоже намекал на некоего Льва… Я, правда, понятия не имел, кто это такой. Но…
— Слышь, а зама мэра кто тогда шлёпнул? — спросил я, подчиняясь какому-то непонятному внутреннему наитию.
— Так неизвестно! — радостно заявил пленник. — Ольша — тот ещё тюфяк! Но его люди слушали! Лёва его пытался на свою сторону переманить. Там был какой-то план с шантажом. Я слышал, что у «кукушат» яд есть, который убивает медленно. Если ввести, то «лечилка» не помогает. Мне говорили, этим ядом Ольшу укололи. Но он не должен был от него загнуться! Его должны были вылечить и пригрозить. Но это слухи только!..
— И кто такое дерьмо-то распускает? — возмутился я.
—
— А Олех-то тут каким боком? — спросил я.
— Так он этот яд и нашёл!
Болтун — находка для шпиона. Наш пленник так боялся боли, что готов был выложить всю грязную подноготную Алтарного, какую только знал. И, самое интересное, готов поспорить: даже если бы об этом узнали — ему бы просто отвесили поучительный пинок, а затем продолжили бы «сотрудничать»!
Потому что этот пленник был такой склизкой личностью, что легко бы отбоярился от любых обвинений. Да если его даже как свидетеля привлечь — он и то выкрутится. Наверняка сразу после того, как дело закончится, кинется к старым покровителям: клясться в верности. И те, что самое удивительное, если даже не поверят в его искренность, то точно не оттолкнут и будут использовать.
— Ребят! Вы серьёзные люди! Переходите к нам! — я чуть не присвистнул, когда понял, что пленник с двумя сломанными пальцами уже приступил к нашей с Мелким вербовке. — Ну решили грабануть нас… Но не успели же! Я за вас словечко замолвлю! И даже про пальцы не стану жаловаться!
— Ладно, — кивнул я. — Уговорил!
А потом резко нагнулся и врезал пленнику по затылку. Теперь ещё надо было придумать, что с ним делать, с учётом всего рассказанного…
— Слышала? — спросил я в сторону клетки.
— Слышала, — мрачно отозвалась Таня.
— Так что, Тань, никто тебя спасать не собирается, — заключил я. — Но и в Алтарное тебе возвращаться нельзя.
— Семён сможет меня прикрыть! — возмутилась девушка. — В крайнем случае, отправит в одну группу…
— Не отправит! — ответил я. — Не примут.
— Почему вы так думаете? — удивилась Таня.
— Давай-ка мы тебя вытащим из клетки! — решил я, сделав знак Мелкому, чтобы помог.
Собственно, клетка имела очень простое, но надёжное устройство. Перед промоиной были выдолблены в камне два углубления. Деревянная часть вставлялась в них, как в полозья. А чтобы нельзя было отодвинуть — надёжно фиксировалась двумя кольями, до которых пленник не мог дотянуться.
Зато снаружи вытащить запоры было несложно. Пришлось, правда, искать лесенку, с помощью которой это делали местные сатрапы.
Всех пленников мы стащили в самую дальнюю комнату, а вот освобождённую Таню отвели ко входу в пещеру. И заодно забрали своё оружие, спрятанное на время допроса.
— Так почему меня группа не примет? — спросила Таня, когда стало ясно, что нас уже не услышат.
Я стянул с лица тряпку и посмотрел на девушку.
— Потому что я и так уж достаточно засветился в этом деле! — пояснил я, ухмыльнувшись.
— Блин! Я же догадалась! Но сама себе не поверила! — Таня топнула ножкой. — А где твой зверь? Ну, который Русый?
— Снаружи караулит… — усмехнулся я, поражаясь психической устойчивости девушки.
Она только что узнала, что её похитили по приказу её же ухажёра, и что её жизнь была на волоске от рабства… А волнует её, куда я Русого дел!
— Слушайте, а объясните мне, что происходит? — попросила она.
— Долго объяснять… — я покачал головой. — А времени мало.
— А если в двух словах? — не отставала девушка.
— Ну если в двух словах… В общем, ребята, которые тебя похитили, хотят подмять под себя власть в Алтарном, — ответил я.
— Не всё ли равно, кто у власти? — удивилась Таня.
— Слышь, они такие мудаки, что не всё равно будет! — ответил за меня Мелкий. — Я бы и то лучше правил, чем эти грязные обсосы!
— Как же всё у вас непросто-то… — вздохнула девушка и, наконец, дала слабину, пустив слезу. — Так что мне делать-то? Я же просто обратно к своим хочу!..
— Не реви! — попросил я. — Придумаем что-нибудь…
И я действительно собирался что-нибудь придумать! Правда, ещё не знал, что именно.
Мы, конечно же, не успели всё доделать до утра. Слишком много добра было в пещере. И слишком долго пришлось уговаривать Мелкого на авантюрный план. А теперь надо было что-то решать.
— Если я войду в город через ворота — точно догадаются! — изрёк я.
— Ты и про капсулу это говорил! — хмуро напомнил Мелкий.
— И про капсулу это правда! Блин, Мелкий, если исчезнет моя капсула — сразу заметят. А на исчезновение твоей вообще внимания не обратят! У нас постоянно сейчас в группе что-то то взлетает, то приземляется… — я вздохнул и устало присел на валун, закрывавший вход в пещеру. — Возвращаться пешком тоже придётся тебе. Спокойно войдёшь в город, и всё будет в ажуре!
— То есть, мне одному топать назад? — уточнил Мелкий. — Вано, натурально, ты мне теперь должен будешь! Я те серьёзно говорю! Счётчик уже тикает!..
— Ладно-ладно! — согласился я. — Сочтёмся.
— Бляха муха! Как мне твоя идея не нравится!.. — Мелкий поморщился. — План — ваще чот дерьмо!
— Другого нет! — парировал я.
— Мальчики, а мне-то как дальше быть? — решив, что о ней забыли, уточнила Таня.
— Поживёшь пока у нас в группе… Но придётся безвылазно сидеть в капсуле! — ответил я. — Сначала у Мелкого, до ночи. А потом переберёшься.
— Не буду я весь день в его капсуле сидеть! — возмутилась Таня. — Издеваешься?
— Нет, на полном серьёзе, — ответил я.
— Так, Вано, чот ты намудрил! Я тоже не хочу, чтобы эта цыпа весь день у меня в капсуле куковала! — вмешался Мелкий. — Я спать хочу! А при ней я спать не буду!
— Это чего это ты при мне спать не будешь? — удивилась Таня.
— Да ты реально ядом можешь заплевать! — пояснил Мелкий. — Вано, типа, будь человеком! Пожалей мою психику!..
— Ядом⁈ — а Таня уже выпучила глаза и поджала губы. — Вот ты хамло!
— Вано, да с ней даже побазарить за жизнь нельзя! — Мелкий обличающе указал пальцем на учёную. — Мы с ней натурально интеллектами не сходимся…
— Ой, ну хоть это признал!.. — перебив его, язвительно обрадовалась Таня.
— …Она же реально ни одной темы не вытянет, кроме этой своей ботаники! — проигнорировал её Мелкий. — У неё кругозор меньше, чем у твоего Русого!..
— Слышь, говнюк… — Таня натурально зашипела: то ли как змея, то ли как кипящий котелок. И тут же пригрозила: — Ты теперь ко мне спиной не поворачивайся!..
— А то чо? Ядом плюнешь? — ехидно уточнил гопник.
— Хватит споров! Ладно, Мелкий, ты у меня до ночи перекантуешься… — ответил я. — Солнце уже встаёт, а нам ещё убраться отсюда нужно.
Но Мелкий не был бы Мелким, если бы не оставил за собой право на высокоинтеллектуальный вывод:
— М-м-мать, ну дерьмо! Вгонишь ты нас, Вано, в гроб!
— Главное, чтобы не в один! — сердито буркнула Таня, недовольно зыркнув на гопника.
А я поднялся с камня и двинулся прочь от пещеры, подавая пример этим двоим.
План мой был не сказать, чтобы прямо фантастически крутым… Зато рабочим! Ночью я уговорил Мелкого взывать к пещере его капсулу к пещере. Туда-то мы и перетащили всё добро, которое не захотели оставлять злокозненным «кукушатам».
А добра там хватало! Деньги, горшки с порохом, патроны для револьверов, ружей и винтовок, пищевые наборы, «лечилки», арбалеты… Прямо скажем, я не был уверен, что Таня вообще сможет в этой капсуле долго находиться. И ещё меньше я был уверен в том, что мы туда вдвоём поместимся…
Места в капсуле почти не осталось. А поместиться мы должны были обязательно, иначе весь мой грандиозный план летел в помойку. Собственно, второй частью плана было уйти подальше от пещеры, а потом — ещё раз перенести к себе капсулу. И уже после этого, мне и Тане нужно было забиться внутрь. А Мелкому — добраться до Алтарного и вызвать капсулу обратно.
Триста баллов на все «покатушки». Но наш рачительный гопник весь извёлся, не желая их терять. Я бы с удовольствием вызвал свою капсулу, но она, к сожалению, была настолько приметной, что её временное отбытие вызовет немалый интерес. Особенно у тех, кому сейчас очень любопытны мои перемещения…
Если бы я не знал, что мы все проживаем где-то на уровне сороковой параллели — в жизни бы в это не поверил! Потому что такое пекло я даже на югах родной страны не могу припомнить… А за границей я и не бывал: визы получить было почти нереально, билет на самолёт стоил, как сам самолёт — и вообще международный туризм давным-давно на всей планете умер.
Солнце только показалось над горизонтом, но жарило так, что сразу становилось понятно: день будет жарким. И только облачка, показавшиеся вдали, намекали, что иногда тут всё-таки идут дожди. В общем, первые дни на этой планете, когда ранней весной было холодно и снежно, теперь казались какой-то невероятной фантастикой.
А тут ещё наша учёная начала жаловаться на погоду… А, кроме того, предлагала прямо на ходу менять план, чтобы не отходить от пещеры так далеко, как мы планировали. И плевать ей было и на мою, и на свою безопасность! Равно как и на капсулу Мелкого.
В общем…
Погода была прекрасная! Принцесса была ужасная!
И два трудовых человека вынуждены были терпеливо сносить капризы и той, и другой… Иногда — молча. Иногда — огрызаясь. Потому что душа требовала ответить.
— Ну невозможно же ходить по такой жаре, мальчики!..
— Ша! Она опять начала! — хмуро буркнул Мелкий.
Я был, откровенно говоря, с ним согласен. Конечно, я не отличался таким широким кругозором, как наш гопник, в чьи интересы входила тысяча тем: напитки, футбол, хоккей, бабы, грабёж дронов, халява, напитки, бабы, хоккей, халява, грабёж дронов, напитки… И, нет, темы не повторялись никогда! Каждая была уникальна. В общем, я в интеллектуальном плане как раз больше соответствовал Тане…
…Но даже меня её нытьё начинало утомлять! Однако понять девушку было можно. Краткий опрос показал, что ей и без того хреново после удара по голове. А, помимо этого, она же на свидание шла — значит, голодной. Да и запаса воды у неё не было, а в пещере её не успели ни накормить, ни напоить.
Короче, причины для недовольства у Тани имелись. И я даже готов был ей посочувствовать, если бы она просто молчала!..
— А у вас вода ещё осталась? — жалобно спросила Таня.
— Нет, ты всё выпила! — отрезал Мелкий.
— Жопа! — опустилась до нашего уровня эта, несомненно, образованная девушка.
Мы двигались в сторону Пущи, всё дальше и дальше забирая на запад. И я впервые обратил внимание на то, что всё вокруг медленно меняется. Всё меньше было зелёного, ярко-оранжевого и фиолетового, и всё больше преобладали грязно-жёлтые, бурые и серые цвета.
Я не был большим любителем природы на Земле, но тут даже городской житель заподозрит неладное. И либо вокруг нас начинается засуха… Либо лето стремительно двигалось к своему логическому концу. И пекло вокруг было не разгаром жары, а предвестником скорой осени.
Сто семьдесят семь дней!.. Сколько длится год на этой планете? По словам СИПИНа, он похож по продолжительности на земной. Предположим, что год длится от трёхсот до четырёхсот дней. Это вполне можно назвать «похожим на земной год». Даже в самом длинном варианте из предложенных — середина года не за горами.
Если год брать именно земной, то у нас уже должна была наступить осень. Но если смотреть на окружающую природу — всё-таки дело, скорее, к финалу лета. Эдакий конец июля, начало августа. А ведь мы ещё до сих пор не разработали календарь! А это ведь тоже достижение! Покруче, чем открытие всяких месторождений.
Мы даже сутки определяем примерно — то есть, на глазок. Впрочем, я точно знал: сутки здесь короче. И не потому, что как-то высчитал. Просто мои биологические часы подсказывали, что часа-двух в день мне явно не хватает. Наверное, найдутся те, кто посмеялся бы и сказал, что это слишком субъективное восприятие действительности…
Но мне хватит и такого. Рад буду ошибиться. Но если я прав, то вообще не удивлюсь. Тем более, уже все кому не лень заметили, что с определённого момента дни становились всё короче.
— Я тут умру… — трагическим голосом оповестила нас Таня.
И, предусмотрительно выбрав валун поровнее, картинно упала на него. Прямо как барышни прошлых веков на руки благородным господам.
В принципе, получилось красиво… Мы с Мелким, во всяком случае, обязаны были пустить слюну на красивые девичьи формы, распластавшиеся по валуну.
Но тут такое дело… Если уж собрался куда упасть на незнакомой планете — сначала стоит потыкать в это место палкой.
Валун резко дёрнулся. Молниеносно отрастил короткие членистые ножки, а затем выпростал из-под себя две конечности с клешнями — и резво повернулся к нам… В общем, к ногам и клешням прилагалось ещё отверстие в панцире. Как раз там, где у нормальных живых существ торчит голова.
А у этой неведомой зверушки торчала трубка. Заканчивалась она отверстием, по краям которого виднелись кривые манипуляторы. Видимо, чтобы удобнее было подпихивать добычу внутрь.
Таня завизжала, немедленно вернувшись в сидячее выражение. Однако на удивление быстро оценила диспозицию и замерла на месте, испуганно подтянув ноги к груди. Одна из клешней «валуна» тем временем медленно раскрылась и навелась на девушку. А я и Мелкий всё ещё пытались прийти в себя: внезапно как-то вышло… Давненько я не встречал движущихся камней и их дальних родственников.
Спас положение, как обычно, Русый. Пока мы шли, он где-то шарился по округе. А вот на визг явился незамедлительно.
При этом двигался он почему-то боком, поджимая переднюю лапу к груди и тоже повизгивая. Но никаких ран на нём видно не было. Похоже, он просто снова нашёл, чем упороться от скуки. И теперь существовал в воображаемой реальности, которая хоть и соприкасалась с нашей — но лишь частично…
От вида моего питомца все, прямо скажем, офигели. Даже «камень на ножках»: всё-таки не каждый день можно увидеть бестию, которая изображает из себя одновременно краба и кенгуру.
Правда, даже в таком малоадекватном состоянии Русый верно оценил свои шансы на победу. И резко изменил курс, собираясь проскакать боком мимо потенциального врага. А тот начал поворачиваться вслед бестии. Чем открыл мне и Мелкому бок, а заодно щель двух сегментов панциря — ну и торчащие из щели ноги.
Вот туда-то, в щель, Мелкий и умудрился всадить все шесть пуль из револьвера, прежде чем я успел снять с плеча винтовку. И какая-то из пуль, вероятно, зацепила какой-то важный нервный узел. Местный крабокамень затрясся, а потом резко подпрыгнул, сбрасывая со спины девушку.
Забив на винтовку, я кинулся ловить учёную: уж больно хорошо и высоко она полетела. И не факт, что не сломала бы шею, приземлившись. А ведь на этой шее — полезная голова. Хоть там, внутри, и одна ботаника, но и она нам на дикой планете очень пригодится!..
А Мелкий, не веря в свою удачу, принялся перезаряжать револьвер. В то время, как краб упал на спину, судорожно задёргав ногами и клешнями.
Таню я поймал… Не скажу, что красиво — как те самые благородные господа из прошлого. Зато эффективно: не дал ей долететь до земли. Мелкий как раз успел перезарядиться, Русый — скрыться в траве, а краб — издохнуть.
Однако даже в дохлом виде он вызывал у Тани лютый ужас. И как только я сгрузил её на землю, девушка сразу же взвизгнула и спряталась за мной.
— Что э-т-то? — дрожащим от ужаса голосом спросила она.
— Это — труп… — рационально объяснил Мелкий, подбирая с земли камень.
Этот немудрёный снаряд он и запустил в поверженного краба. А следом ещё с десяток таких же.
— Если это труп, то зачем ты его камнями побиваешь? — высунув из-за меня голову, поинтересовалась Таня.
— Эх, дерёвня… Камнями побивают ещё живых! — не согласился Мелкий. — А я, типа, бросаюсь камнями. Проверяю, сдох он или чо!
От вывертов его логики Таня быстро-быстро заморгала, а затем нервно потрясла головой. Зато на некоторое время замолчала. И даже перестала изображать из себя умирающую царевну. Что, в свою очередь, позволило нам без приключений пройти ещё пару километров.
До Страшной Пущи оставалось совсем немного. Местность стала более ровной, а ещё теперь местами попадались небольшие рощи деревьев. В одну из них и было решено вызвать капсулу Мелкого.
Ещё некоторое время мы старательно прятались от солнца в тени грибной шляпки. Надо было дождаться, когда с неба прилетит долгожданный транспорт.
А затем Мелкий открыл нам дверь, напомнил, чтобы из капсулы до отлёта (а тем более, после) не выходили — и, плюнув нам вслед, отправился пешком в Алтарное.
Больше всего повезло Русому. Этот подлец сразу просочился куда-то вглубь жилища между кучами добытого добра и улёгся там спать.
А вот нам с Таней приходилось жаться у выхода…
— Пить хочется! — пожаловалась девушка.
— Вообще-то где-то тут был шланг от биде, — вспомнил я расположение удобств у Мелкого.
— Фу! Биде — это для подмывания половых органов! — возмутилась Таня.
— А у Мелкого биде — это для воды! — возразил я, а затем добавил, чувствуя острое желание защитить репутацию друга: — У меня тоже так было, когда баллов не было! Очень практичное решение! Сейчас…
— Что ты делаешь⁈ — возмутилась девушка.
Вообще-то я пытался поменяться с ней местами, чтобы добраться до источника воды… Но когда Таня спросила — сразу понял, что выглядит всё несколько двусмысленно.
— Ты, конечно, парень симпатичный! Но мы с тобой почти незнакомы! — немного покраснев, замялась Таня.
— Эм-м-м… — не то чтобы я сильно смутился, но некоторое смущение испытал. — Просто… Нам надо поменяться местами! Тогда я дотянусь до шланга…
Девушка покраснела ещё больше.
— В котором вода! — осторожно пояснил я.
— Я не буду пить из шланга для биде! — тут же возмутилась девушка.
— А я буду! — гордо ответил я. — И во флягу налью!
— А другого способа добыть воду нет? — уточнила Таня и неожиданно чуть подалась вперёд, тесно прижавшись ко мне. — Ой, мне что-то в спину уткнулось!..
— Там ничего нет! — заметил я, обозрев пространство поверх её головы.
— То есть ты хочешь сказать, что я специально⁈ — сдвинула брови девушка.
Вообще-то именно это я и хотел сказать… Но после того, как это было озвучено, стало неловко повторять очевидное… И пока я обдумывал, что бы ещё ответить, последовало новое обвинение:
— Мужчины! Все мысли только об одном! — возмущение девушки было настолько искренним, что я не удержался от глупого оправдания:
— Ты вообще-то сама прижалась! Я ни о чём таком не думал!..
— Я что, непривлекательная⁈ — вот теперь возмущение стало искренним настолько, что пришлось срочно придумывать ответ, который бы Таню успокоил.
Пока думал, девушка успела отстраниться от меня.
— Нет! Ты очень красивая девушка! — наконец, выдал я и, дождавшись победной улыбки от собеседницы, коварно вернул её же реплику: — Но мы же совсем незнакомы!
— А если я такая красивая, тогда чего отстранился? Не нравится, когда к тебе прижимаются красивые девушки? — Таня лукаво улыбнулась.
Ну что я мог себе в тот момент сказать? Ну разве что: «Вано, прекрати тупить!». Ибо после такого количества слов и действий, противоречащих друг другу, не догадаться, к чему всё идёт, мог только полный тугодум…
Вот только игру нужно было довести до конца. Поэтому я просто шагнул вперёд, в этот раз уже сам прижимаясь к Тане.
— Нет, ну если ты настаиваешь!.. — я заключил девушку в объятия, а та упёрлась мне руками в грудь.
— Я⁈ Настаиваю⁈ Немедленно прекрати! — не слишком-то сильно возмутилась она, очень стараясь не слишком активно сопротивляться. — Мы всё ещё незнакомы!
— Тебе какие цветы нравятся? — деловито уточнил я.
— Эй! Мне здесь вообще пока цветы не нравятся! — взглянув мне в глаза, тихонько засмеялась Таня. — Я совсем не о таком знакомстве говорила!..
— Так надо было хоть с какого-то начинать! — заметил я. — Нельзя же обнимать незнакомую девушку.
— Ну, я не такая уж и незнакомая… И вообще, ты меня уже дважды спас! — Таня позволила мне притянуть её к себе, прекратив сопротивление.
А мне в голову, если честно лезли какие-то несвоевременные мысли. Например, о том, что мы, люди, придумали целый набор ритуалов на пустом месте. Вот хорошо Русому! Понюхался, выбрал даму сердца, набил морду паре конкурентов — и всё, самочка твоя на ближайшее время! А я тут уже несколько раз успел подумать, что схожу с ума. И столько же раз заподозрил в сумасшествии Таню. Не, ну а чего она?..
— А вообще я все цветы люблю! Я же ботаник! — продолжала настаивать Таня, даже не подозревая, о какой гадости я сейчас думал из-за её приставаний.
Была бы биологом — может, и поделился бы. В конце концов, биологи к подобным вещам относятся куда легче. Но ботаника… Да эта девушка даже подаренные цветы будет рассматривать лишь как объект для изучения.
— Хотя… Если ты где-нибудь откопаешь плотоядное растение — дари! — вдруг выдала Таня, прижавшись ко мне грудью и сбив меня с размышлений.
А заодно вернула на грешную землю. К нашим грешным делам.
— Вот чего пока не видел — так это плотоядных растений! — пытаясь держать себя в руках, признался я. — Но с учётом местной флоры и фауны, надежда есть…
Меня, наконец, отпустили дурацкие мысли. И даже непонятно откуда взявшаяся подростковая робость, утерянная ещё лет пять назад. Я сразу вспомнил, что надо делать, если девушке очень хочется потрепать языком и поморочить кавалеру голову. Поэтому отпустил вожжи… И меня понесло.
— Есть, правда, некоторые проблемы с размерами здешних форм жизни! Они бывают очень большими! Поэтому никто не может гарантировать, что плотоядное растение будет маленьким. Так что, вполне возможно, подаренный тебе цветок тебя же и скушает в процессе изучения!..
— Нет… У него не получится, — улыбнулась девушка, а её рука заскользила вниз по моему животу.
— Возможно! А возможно, получится. Но с другой стороны… Разве можно дарить красивой девушке слишком маленький цветок? — как бы размышляя, спросил я.
— Нет-нет, совсем не маленький… — заметила Таня, добравшись рукой туда, куда стремилась.
— Вот и мне кажется, что надо выбрать цветок правильного размера! — кивнул я, еле сдерживаясь, чтобы не начать глупо улыбаться. — И такой, чтобы тебя не съел. И такой, чтобы не умалял твоего достоинства! Так что задача кажется…
Какой она там мне казалась, я ни сочинить, ни тем более сказать не успел… Тане, наконец, надоело слушать весь этот бред — будто не она начала его нести, ага! Она потянулась к моим губам, и не ответить на такое недвусмысленное предложение я не мог…
В конце-то концов! Не только же Русому должно везти! Вано тоже заслуживает награды за спасение похищенной принцессы!
Тем более, похоже, ей это было нужно ничуть не меньше, чем мне…
В общем, время до отлёта капсулы мы провели интересно и продуктивно. И плевать нам было на то, что за нами подглядывает Русый. Главное — чтобы не стал бегать по всему лагерю и посылать увиденные образы всем и каждому… Но его, кажется, совершенно не напрягало то, чем мы занимаемся. Сам-то он тоже никого не стеснялся в этих вопросах.
А ещё мы всё же добрались до воды. И даже Таня не стала отказываться. То ли смирилась с тем, что биде — это не совсем биде… То ли жажда после горячих экзерсисов замучила настолько, что плевать было, откуда пить.
Мы даже попытались снова заняться «вот этим самым» в полёте… Но тут сразу могу сказать: перемещение в капсуле, заставленной вещами — удовольствие не для слабых духом. Заботиться о нашей сохранности во время транспортировки умная капсула не собиралась.
Сначала ускорение вжало нас в пол так, что, казалось, у нас сейчас ноги обломятся. А потом, когда капсула рванула к месту вызова, нас чуть не погребла под собой груда сместившейся добычи. Ну а при приземлении и вовсе ощущение было таким, будто с большой высоты вниз летишь.
Хорошо, мы хоть успели заранее одеться… И даже стёрли с лиц довольные выражения. Впрочем, открывший дверь Мелкий всё равно смотрел на нас с большим подозрением…
Темноты я дожидался в совершенно блаженном состоянии. Единственное, чего не хватало — это кровати. Её, к сожалению, занял Мелкий. Но я ему обещал, что уступлю своё лежбище, и нарушать обещание не собирался.
Правда, жизнь сегодня меня определённо радовала. И даже просиживание задницы с отчётами, вкупе с мечтами о бумажном производстве — это прекрасно! Особенно, если заниматься этим в помещении с климат-контролем. А у меня в капсуле он был.
Меня расстраивало лишь то, что пришлось временно бездействовать. В воздухе Алтарного прямо-таки витали недоумение и напряжение. Может, поэтому и объявили на завтра Большой Совет?
Впрочем, утром какие-то мутные личности, вооружённые самопальным оружием, взяли под контроль две рыночных площади из трёх. Ходили слухи, что скоро они начнут гнать с торговых точек всех, кто не занёс нужным людям.
Тем не менее, Кукушкин пока был на свободе, хоть и под присмотром «охраны» из своей группы. Даже к нам заглянул! И не сказать, что выглядел встревоженным. Да ему и незачем было тревожиться. Неважно, кто начнёт в городе беспредел, я верю: наш мэр всегда успеет встать над схваткой.
А пока все группы соблюдали видимость приличий. И даже у мутных личностей на рынках имелись какие-то основания, чтобы там хозяйничать. Я хоть и лапоть лаптем во всех этих интригах, но понимал: противостояние достигло той точки, после которой начнётся либо обострение, либо — напротив, разрядка.
«Кукушата» не могли ещё сильнее надавить на остальных жителей, не выходя за рамки приличий. А жители — не могли выпереть «кукушат». Как на заказ, в городе отсутствовали почти все серьёзные бойцы. Не успели ещё возвратиться. Даже Пилигрима пока не было, хотя он давно должен был вернуться.
А ночью, дождавшись, когда окончательно стемнеет, мы начали переброску вещей из капсулы Мелкого. Как я уже говорил, чего там только не было! И всё самое ценное мы сумели забрать с собой. Правда, теперь это ещё нужно было надёжно спрятать. Да так, чтобы о местах нычек знали исключительно проверенные люди.
Поэтому привлечь к процессу разгрузки я мог не так уж много человек. Мелкого, само собой. А, кроме того, пару ребят из новеньких, Славку, Кэт, Нику и Машу. И меня не смущало, что коллектив получился наполовину женский. Мужиков у нас пока ещё остро не хватало.
Помимо этого, надо было решить вопрос с Таней… Причём, спрятать её так, чтобы, сидя в капсуле, она не начала на стены лезть от грусти и одиночества. Иначе обязательно глупостей натворит. Или наговорит. И на то, и на это Таня вполне способна.
В принципе, я был даже согласен на её предложение:
— Так, может, раз Мелкий к себе возвращается, я пока у Вано поживу?
— Так, может, раз Мелкий к себе возвращается, я пока у Вано поживу? — девочка из учёных задала этот вопрос как бы между делом, но я сразу напряглась.
Нет, ну в самом деле, это что она себе позволяет? Спросила так, будто вопрос плёвый, и раздумывать тут не о чем. Просто капсула Вано…
Вообще-то это капсула повышенной комфортности! А эта «звезда» только приехала — и сразу в самую комфортабельную капсулу в группе? Я там и сама пожила бы! У Вано и кровать нормальная имеется! Я уж не говорю про самого Вано…
Беглый взгляд на приезжую — и в душе поднялась волна ненависти. Она на Вано смотрела так, как хищник рассматривает свою законную добычу. Да я даже в темноте это видела! И вот эта высокомерная зубрилка решила, что может так сразу подкатить к лидеру нашей группы⁈
Мне самой, между прочим, Вано нравится! Да он много кому нравится… Но если дурёх из группы я ещё готова терпеть в рядах конкурентов, то вот эту конкретную — надо сразу ставить на место.
— Не, ну я… — начал Вано таким тоном, что я сразу поняла: этот кобель сейчас согласится.
— Какая капсула Вано⁈ — возмутилась я, пытаясь за короткий обмен взглядами придумать хоть одну причину, почему новенькой у Вани вообще не место. — Да у него не капсула, а проходной двор!.. Вано, кого ты у себя прятать собрался, если там все шмыгают?
— В самом деле, шеф! — качнула головой Ника. — Да к тебе кто только не заходит… Хуже места, чтобы кого-то спрятать, не найти!
«Ботанка» поджала губы, явно расстроенная таким единодушием. Даже Вано задумался над тем, что мы сказали, и рефлекторно вцепился в бороду.
Надо ему, кстати, подсказать, что этот его жест уже все давно знают… Вано постоянно так делает, когда ему решение не нравится, но он признаёт его правоту. Знают и пользуются, между прочим!
А лучше, ничего не объясняя, заставить его побриться. А то ходит с обрезанной бородёнкой… Ни то, ни сё! Выглядит мало того, что смешно, так ещё и мусор собирает. Зачем вообще мужики себе это безобразие на лице отращивают, а? За такой растительностью ухаживать надо больше, чем за живой изгородью! И целоваться, наверно, неудобно…
— Она может в спальне прятаться! — между тем, лицо Вано озарилось светом новой идеи.
Если бы я могла прожечь нашего лидера взглядом, он бы уже полыхал, как факел! На него тут, значит, планы строят, а он какую-то наглую мымру со стороны подцепил? Ну видно же, что подцепил! Видно!.. Стал бы он так упираться, если бы дело не так было.
Но не время показывать свою догадливость… Вано надо спасать от этой заносчивой дамочки. Ну и себе тоже немного помочь…
Значит, придётся добивать аргументами:
— Вано, у тебя в спальне места нет, и стены тонкие! Там спрятаться можно, только если дышать перестать!.. — я даже на цыпочки привстала, чтобы выглядеть выше и солиднее.
Сработало. Взгляд нашего лидера стал серьёзным и озабоченным. И он снова вцепился в эту треклятую лохматую бороду…
Господи, ну почему он такой милый даже с этой бородой, а? У меня в детстве кот был: дворовый, приблудный… Так вот… Даже он сейчас проиграл бы Вано с его большими растерянными глазами! И это на фоне попыток нашего лидера сохранить важную и умную морду!..
— Да и спальня там не больше обычной капсулы! Ни на что места нет! — поддержала меня Ника.
— Как там тебя? Таня? — наша Маша вплыла в разговор с грациозностью бегемота.
Что было, в принципе, несложно с её совсем не бегемотскими по изяществу, но бегемотскими по размеру округлостями. И тем убойным эффектом, который они производят на окружающих.
В ответ Таня с ненавистью уставилась на нашу главную по кадрам. Но Маша, как всегда, не обратила внимания на такую мелочь, как чьё-то негодование.
— Ты совсем рехнулась, подруга? — округлив глаза, спросила она у новенькой. — Жить в мужской капсуле⁈ Мужики и на Земле чистоплотностью не отличались! Тебе только в женскую капсулу селиться надо!
— Да я… — попыталась оправдаться Таня, начиная, видимо, понимать, что её загоняют в угол.
И правильно. Это наш Вано. Мы его сами поделим. Ну, вернее, он сам потом выбор сделает, когда догадается, что в этой жизни есть ещё кое-что важное, помимо Кукушкина, крокодиллов и поисков неуловимых убийц… Красивые девушки в группе… Вот, к примеру, какая-нибудь… Я!
— Да ты просто не понимаешь, о чём говоришь! — отмахнулась тем временем Маша, небрежно зарубив на корню последний шанс Тани. — У Вано в капсуле Русый постоянно бегает, и он лапы, знаешь ли, не моет. А сам Вано как начнёт руками трудиться, то вообще пр-р-росто бардак разводит!.. Пятна, грязь, стружка, всё липкое… Очень липкое…
Последние слова она пробормотала едва слышно. А затем, показывая, насколько в капсуле у Вано липко и грязно, потёрла кончики пальцев, поднеся их чуть ли не к самому носу Тани. Отчего той пришлось отпрянуть назад с выражением нескрываемого ужаса на лице.
А Маша продолжила как ни в чём не бывало:
— Да и ты сама там постоянно будешь на виду у мужиков! К нему же только мужики и ходят! А у них взгляды ещё более липкие… Ты что, любишь, когда на тебя мужики пялятся и взглядами раздевают? Да нет, ты вроде девушка интеллигентная!
Маша окинула новенькую строгим взглядом, будто проверяя свои выводы:
— Ну да… И не переживай: у Ники капсула расширенная. Там на вас двоих места хватит, вы вроде не особо толстые!..
С этими словами она заботливо смахнула пару невидимых пылинок со спины Тани, заодно критически осмотрев её фигуру. Якобы на предмет того, уместится ли эта фигура в расширенной капсуле с Никой, чей спортивный торс вообще сложно заподозрить в наличии хоть каких-то отложений.
В любом случае, Таня впечатлилась. И даже обеспокоенно последовала взглядом за глазами Маши, как будто меряя, уместится ли она в большой капсуле или застрянет ещё на входе. Правда, быстро стряхнула это наваждение. И даже снова приняла самоуверенный вид.
Нет, конечно, фигурка у новенькой очень даже ничего, у сволочи такой… Не буду себе врать. Но вот её пафосная физиономия всё уравновешивает — за ней не видно фигуру… Я надеюсь…
— Да не хочу я гостей у себя в капсуле! — расстроенно вмешалась Ника.
— А кто тебя спрашивает-то, подруга? — удивилась Маша, насмешливо смерив взглядом свою закадычную приятельницу. — Группа сказала: надо? Значит, принимай!
Я заметила, как Славка открывает рот… И, на всякий случай, наступила ему на ногу. Зная братца, могу с уверенностью сказать: ничего путного он не предложит. Либо попытается доказать, что мужики совсем не такие — а значит, к Вано в капсулу можно поселить девушку. Либо вообще предложит этой Тане переехать к себе-любимому.
Но Славка — мой брат! И за ним глаз да глаз нужен. Боюсь, мне за ним ещё долго присматривать придётся… Умным девчонкам не захочется его на себе тащить, а глупым… Нет, на такое родство я сама не соглашусь! Что же, мне потом двух оболтусов из вечной задницы вытаскивать?
А Вано — вообще мой шеф. И рядом с ним нечего делать ни Тане, ни Нике… Хоть последняя — и ветеран нашей группы. Зачем ей, кстати, мужик, если у неё у самой кубики на прессе имеются?
— Ай! Ты мне на ногу наступила! — возмутился Славка.
— Я бы предложила заселить ко мне… — сказала я, не обратив на него внимания. — Но, боюсь, брат не оценит, если я к нему переберусь, чтобы Тане уступить!
— Не-е! Не оценю! — Славка снова открыл рот, чтобы сказать то, что хотел…
Но тут, к счастью, снова включилась Маша.
— Короче, вопрос решённый! Таня будет жить у Ники! — она тряхнула грудью и тут же пресекла возражения подруги. — Ника, к тебе всё равно в гости только я хожу!..
Таня окинула женскую коалицию злым взглядом, полным ненависти и обещаний жуткой расплаты… Однако нужного эффекта не добилась. Мы не устрашились, не смутились — а, наоборот, преисполнились победного торжества.
Нет, ну надо было придумать!.. На нашего Вано планы строить… Извините-подвиньтесь! Тут очередь вообще-то! И твоё место в самом конце! Выкуси, неудачница!..
Нет, но Вано тоже хорош! Он никого получше найти не мог? Да у этой дуры по лицу видно, что она мужиков использует, как ступеньки по социальной лестнице! Он вообще слепой? В голове только вакуум между носом, ртом и глазами? А от глаз — прямая передача к самому сокровенному?
— Кхм… Тогда предлагаю сразу и отправить Таню в капсулу Ники! — заметил Вано так, будто вообще не расстроился.
— Верно! — согласилась я, не удержавшись от того, чтобы окинуть новенькую победным взглядом.
— Пошли, Татьяна! Постелю тебе спальник на полу! — смирившись с неприятной гостьей, кивнула Ника.
— Я не хочу на полу! У меня в капсуле кровать, между прочим, есть! — возмутилась та.
— А рядом с твоей капсулой тебя ждёт маньяк! — отрезала Маша. — Который посадит тебя снова в клетку. И это в лучшем случае!
— А в худшем? — не удержалась от вопроса Таня.
— Цепь, ошейник и матрас, чтобы его прихвостням удобнее было пользовать! — пояснила обладательница пятого размера груди, мрачно вздохнув этой самой грудью. — Так что сиди у Ники тихо, как мышь, и скоро вернёшься домой!
После чего едва слышно, но так, чтобы окружающие уши уловили, добавила:
— Мы всей группой на это очень надеемся…
Ну не то чтобы я сильно расстроился из-за Тани… Всё-таки она девушка. А в капсуле у меня и в самом деле частенько бардак. Стыдно было бы… И про проходной двор наши девчонки правильно сказали… Но помечтать-то можно, да? Я парень видный, одинокий, в самом расцвете сил и возможностей…
Впрочем, на то, чтобы долго расстраиваться, времени не было. Добычу надо было перетаскать, пока темно. Ну и ещё было бы неплохо выспаться. Это Мелкий полдня мою подушку давил, а я делами занят был.
К тому же, завтра состоится Большой Совет. А от него я, если честно, ничего хорошего не жду.
Значит, чем быстрее разберёмся с добычей — тем лучше.
Порох мы раскидали по капсулам мужиков: девушкам он в хозяйстве точно не пригодится. Так что пусть ждёт своего часа. Зато вещи и ткани — это уже явно лишнее у мужиков. Пищевые рационы и «лечилки» пошли в общую копилку группы: их, как ни крути, один от другого не отличишь. Правда, Маша всё равно обещала найти девчонок, которые дотошно проверят их со всех сторон — нет ли меток. То же самое нужно было сделать с деньгами.
Но если монеты окажутся чистыми — тогда, можно сказать, наш с Мелким налёт на схрон «кукушат» оказался делом прибыльным. И даже закрыл дыры в бюджете группы. Во всяком случае, на ближайшие два-три-четыре месяца. А значит, не зря мотались.
В целом, самое важное мы выполнили. Оставалось только выспаться перед новым трудовым днём.
— Всем привет! Что у вас плохого? — спросил я, войдя под навес полицейского офиса.
— Ты ещё спрашиваешь⁈ — возмутился глава учёных Семён, до того что-то грозно вещавший. — У нас девушка пропала!
Помимо Семёна, перед совершенно окосевшим от обилия «уважаемых людей» Вавасем стояли Людвиг и Златовласка из «верхушки» учёных. А также Кукушкин с тремя лбами сопровождения, его конкурент Рябченко с каким-то незнакомым парнем — и даже Тихон из группы Вити.
Ага… Значит, я, проживая за пределами внутреннего города, как обычно, подоспел последним.
— Девушки — они такие! Пропадают иногда… — согласился я, уже догадываясь, о ком пойдёт речь.
— А ты, я гляжу, не сильно переживаешь! — сразу пошёл в атаку Рябченко.
— Не она первая, не она последняя! — философски ответил я. — Не вижу никакого смысла переживать раньше времени.
— Но она была учёным! — тут уже возмутился Семён, явно обеспокоенный пропажей своей подопечной.
— Тут давеча девушку убили с особой жестокостью. А она была свидетелем! — в тон ему заметил я. — Но всем почему-то было насрать… Кроме меня, конечно.
— Вот! Вот так вот Вано заботится о городе! Ни в грош учёных не ставит! — торжественно вмешался Ряба, но я не стал отвечать этому неприятному человеку.
Будет ещё время ответить… Вступать в словесные баталии было откровенно лень. Так что, пожав плечами, я посмотрел на Кукушкина.
— А я-то вам зачем? Моей группе и одного расследования хватает! Пусть Вавася этим занимается!.. — я кивнул на полицейского.
— Так, Вано! Ты, похоже, не понимаешь всю серьёзность момента! — нахмурил брови Кукушкин. — Пропала учёная! К тому же, ботаник! А ты не можешь помочь в расследовании⁈ У тебя медик в группе есть! И ребята следы читать умеют!
— Те, кто следы читать умеет — сейчас не в городе… — спокойно парировал я. — А Лена понадобится, только если тело для экспертизы будет.
— Лучше, чтобы наш девушка нашёлся без тела! В смысле, живой! — нервно заметил Людвиг.
— В самом деле! Ну что ты такое говоришь? — возмутился Семён, который, похоже, и вправду за своих очень переживал.
— За такое отношение тебя бы изгнать из города! — воспользовался моментом парень, стоявший с Рябой.
— Так, а ну тихо!.. — поморщился Кукушкин. — Вано, ты всё-таки возьми расследование на контроль!
Я пожал плечами и кивнул, после чего напомнил:
— А что там с подробностями?
— Ну, кхм… Зовут её Русалина Татьяна Олеговна, покинула группу Семёна позавчера вечером, — начал Вавася объяснять детали.
— Вечером? Это как-то слишком большой временной интервал… — нахмурив лоб, заметил я.
— Ха! А у тебя как будто часы имеются! — презрительно бросил Рябченко.
— А у вечера, знаешь ли, много других признаков! — на этот раз не остался я в долгу. — Вечер он — весьма, понимаешь ли, разнообразный.
— Так какие подробности-то нужны? — удивилась Златовласка.
— Солнце уже зашло или нет? Как на небе располагалось солнце или луны? — уточнил я критерии.
— Было уже темно… — вспомнила Златовласка. — Наверно, час или полтора после заката.
— То есть, дело было почти ночью… — с озабоченным видом кивнул я. — Одна ушла?
— Ушла одна. На свидание с Дмитрием, — кивнул Вавася и указал на парня, стоявшего с Рябченко и желавшего меня изгнать. — То есть, шла из группы Семёна в группу Кукушкина. Там идти недалеко…
— Ночью, в городе, набитом самыми разными людьми… В центре, где за порядком не следит ни моя группа, ни группа Вити… — кивнул я, а затем глянул на Рябченко. — И что могло пойти не так⁈ Правда ведь?
— Ты на что это намекаешь? — начиная краснеть от возмущения, спросил тот.
— Рябченко, я не намекаю, я тебе впрямую говорю, кому по заднице надавать бы стоило! Это же вы у нас — соль земли Алтарного? Это же вы под себя весь центр подмяли и приглядываете, чтобы там всё в порядке было? Это так вы заботитесь о своей части города? — вернул я Рябченко его же слова. — Так… И где эта бедняга пропала? Что ещё известно?
— Больше ничего неизвестно… — развёл руками Вавася. — На встречу с Дмитрием она не пришла. Утром он сам отправился в группу Семёна, но её не нашёл. Потом и в группе Семёна её хватились… Вся эта история дошла до Дмитрия Ивановича. Начали расследование…
— Вано, ты сейчас всё равно спросишь… Так что сходу говорю: наши, кто на воротах, никого похожего не видели! Ну или не помнят! — подал голос Тихон.
— Ну так мне бы тоже описание получить… И своих ребят, кто на частоколе, опросить… — ответил я. — Хотя, если она и выходила, то через южные ворота. Это единственное место, где выход из внутреннего города не дублируется воротами внешнего города…
— А почему вы считаете, что она сама вышла? — удивился Семён.
— А мы не считаем! — покачал головой я. — Могла выйти, а могла и не выходить. Может, где-то здесь прячется, в городе. А может, её кто-то прячет. В любом случае, выйти она могла только сама. А значит, её не выносили из города. Такое бы стража точно не пропустила!
— На южных воротах у нас ребята опытные стоят… Запомнили бы они её! — усмехнулся Тихон.
— Как я понимаю, капсула пропавшей стоит на месте? — уточнил я.
— Да, капсула на месте! — подтвердила Златовласка.
— Мои орлы уже опросили местных, — снова взял слово Вавася. — Никто ничего подозрительного не видел и не слышал. Следы бы ещё проверить…
— Там камень, Вавась! — напомнил я. — Да, к тому же, целый день прошёл. Если и были следы — уже затоптали. Вот если бы её тем же вечером хватились…
— Да ты, блин, умный такой! — возмутился Рябченко. — У тебя все виноваты, кроме тебя!
— А у меня люди в группе не пропадают! — ответил я, глянув в упор на конкурента Кукушкина. — Я вообще про эту девушку только сегодня услышал! А стоят здесь именно виноватые. Ты, твой Дмитрий, который за своей девушкой не присматривает… И даже члены группы Тани…
— Интересно… — обиженно пробормотал Людвиг.
— Совершенно неинтересно! — возразил я. — Посреди ночи уходит девушка. До утра никто не чешется. Искать начинают только днём. И на следующий день зовут меня следы читать! При этом ещё в чём-то обвиняют! Иваныч, ты извини, но это дело раскрывать бесполезно. Либо ждать, что девушка сама как-то проявится, либо ждать отлёта её капсулы.
— Вано, ну хотя бы посматривайте по сторонам: вдруг реально сама проявится. Не забывайте об этом деле! — попросил мэр. — Не верю я, что она сама ушла… Учёные в городе себя неплохо чувствуют.
— Кто-то к ней интерес проявлял? — между тем спросил Вавася. — Может, ей угрожали?
— Да она со мной встречалась! Кто ей грозить-то будет, дебил⁈ Если её похитили, то из-за меня! — возмутился Дмитрий. — По мне — так вон они, виновные! Либо Вано, либо этот мутный хрен из группы Вити! Отомстить мне решили!
«Мутный хрен» Тихон ожесточённо засопел, но кое-как удержал себя в руках. Уважаю, железная выдержка…
А я решил не мелочиться. Не люблю, когда меня понапрасну обвиняют. С детства, можно сказать, не переношу…
— М-м-м! — протянул я. — А почему это мы тебя, Дмитрий, так не любим, напомни, пожалуйста?
— У меня вопросы те же! — согласился Тихон, решив реабилитироваться за «мутного хрена».
— Потому что моя фамилия — Синицын! — гордо приосанившись, ответил тот.
Мне было сложно сделать удивлённое и растерянное лицо… Но, надеюсь, всё получилось. Переглянувшись с Тихоном, я помолчал пару секунд, а потом выдал:
— А фамилия моя слишком известная в узких кругах! — не выдержав, я прыснул в кулак.
И был немедленно поддержан Тихоном:
— У меня девушка таким же тоном фамилии каких-то мужиков называла… А я только и задавался вопросом: кто все эти люди⁈
На бедного «Димочку» смотреть был страшно. Даже краем глаза. Он бледнел, краснел, пыхтел — короче, выказывал все признаки то ли запора, то ли скопившихся газов. А мы с Тихоном продолжали изгаляться:
— Слышали ли вы про Неуловимого Джо? — заикаясь от сдавленного смеха, спросил Тихон.
— Нет! А что, его так сложно поймать? — поддержал его я.
— Да никому на хрен не сдалось его ловить! — мы снова сложились в хохоте, и на этот раз даже Кукушкин начал несолидно ухмыляться в кулак.
— Так вы его знаете? — подняв брови, стоически поинтересовался Вавася.
— Коне-э-эчно! — полным сарказмом голоса ответил я, сотрясаясь от хохота.
— Это же сам Синицын! — выпучив глаза, вторил мне Тихон.
— Знаменитейший Синицын! — сквозь хохот добавил я. — Птица высокого полёта!
— Хватит!!! — кажется, Рябченко мы довели, потому что ревел он очень даже внушительно. Но до Кукушкина явно не дотягивал. — Напомнить вам, что вы сделали с его сестрой⁈
— Мы-ы-ы? — удивлённо протянул я. — Реально, прямо что-то страшное?
— Вано! Вано! Я вспомнил! — радостно заявил Тихон. — Это его сеструха пыталась спереть у города трофейные ружья и винтовку!
— Ах, во-о-от оно что! А я-то думал! Кто-то ва-а-ажный! А это брат воришки… — я резко повернулся к «Димочке» и спросил, уставившись ему в растерянное лицо: — И чем ты мне должен быть интересен-то? Ты вроде в этой краже и сам не на главных ролях был. И твоя сестра только девочкой на побегушках выступала…
— В самом деле, парень! Ты что-то очень много о себе возомнил… — усмехнулся Тихон. — Хотели бы тебе отплатить — давно уже отплатили бы. Зачем нам девушку из группы Семёна для этого похищать?
— Ну так это ж просто… Дмитрий у нас старается править миром, не привлекая внимания санитаров своим самомнением!.. — усмехнулся я.
— Так у вас есть какие-то счёты к Дмитрию? — устало уточнил Вавася.
— У нас, дружище, к нему счетов нет! — радостно хлопнув «Димочку» по плечу, отчего тот слегка присел и даже крякнул, ответил Тихон. — Украденное его сестрой оружие мы вернули, её саму поймали и даже домой приволокли, чтобы её хищники не съели… Штанишки у неё, конечно, были вонючими, но напомню: её и пальцем никто не тронул!
— А вот у Дмитрия счёты к нам, похоже, есть! — подтвердил я.
— Так! — Рябченко повернулся к Кукушкину. — Я этого слышать больше не желаю! Мы с Дмитрием пойдём…
— Семён, скажи-ка… А твою эту Татьяну в другую группу не пытались переманить? — громко спросил я главу учёных.
И Рябченко внезапно замер на полушаге.
— Нам регулярно такие предложения поступают! — пожав плечами, ответил Семён. — И Таню, кстати, Рябченко приглашал…
— А она? — с интересом спросил Вавася.
— Она отказывалась. Мы решили вместе держаться… — ответила Златовласка.
— Ну и правильно решили! — заметил я. — Рябченко, а Рябченко?
Рябченко ничего не ответил и молча двинулся к выходу. Следом за ним шёл «Димочка». И тогда я решил нанести последний, самый коварный удар…
— Вот тебе, Вавась, и главный мотив похищения, если это оно было, а не убийство! Допросить бы вот этих всех…
— Только попробуйте кого-то из нашей группы пальцем тронуть! — Рябченко резко обернулся, снова обретая сходство с зрелым помидором. — Только попробуйте!..
— А то что, Ряба? — обманчиво спокойным голосом уточнил Кукушкин, поправляя рукав белого пиджака. — Мешать будешь? Полицейских бить? Что-то ты много на себя в последнее время берёшь…
Секунду Рябченко смотрел на мэра, пытаясь прожечь в нём дыру, но Иваныч-то у нас огнеупорный. В дерьме своих и чужих интриг не тонет, в пламени бунтов не горит — надеюсь…
Так что в итоге Рябченко снова повернулся к выходу, бросив напоследок:
— В группе поговорим…
Иваныч захохотал, покачал головой, а потом хлопнул меня по плечу:
— Ладно, орлы! Попробуйте найти девушку… А я пойду. Что-то интересное там намечается!
— До Совета! — кивнул ему Тихон.
— Ага-ага… — Иваныч, посмеиваясь, двинулся следом за Рябченко.
А за ним на выход потянулись и остальные. В том числе, его незваная «охрана».
Больше в полицейском участке ловить было нечего. Напоследок я посоветовал Семёну не пускать своих гулять в гордом одиночестве. А ещё попросил Вавася собирать, по возможности, даже самые дурацкие слухи с севера. Кроме того, немного поболтал с Тихоном о предстоящем Совете…
Ну и тоже двинулся в обратный путь. Моя сверхчувствительная задница ясно говорила о грядущих крупных неприятностях. И надо было к ним хорошенько подготовиться…
Вместить всех лидеров групп не мог теперь ни один навес в Алтарном. Ну как построить навес из палок и листьев, который вместил бы сотню-другую человек? Может, конечно, и получится, но пробовать никто не стал.
Поэтому проходил Большой Совет на расчищенной площадке. Где явно не так давно пытались добывать камень.
Такие выводы я сделал, потому что площадка примыкала к подъёму на скалу, где строился замок. И склон был аккуратно выдолблен в этом месте лесенкой. Сказать по правде, получилось красиво и аутентично. Эдакий не очень ровный амфитеатр, где каждая ступенька была местом для задниц одних и ног других участников Совета.
Огорожено всё это было хлипким заборчиком с хорошим каменным основанием. В хорошем каменном основании угадывались те самые блоки, которые изымали из склона при создании амфитеатра. В блоках имелись отверстия для столбов. А то, что находилось между ними — сделано было из неизменных палок и листьев.
Вообще, прямо скажу, единственные две индустрии, которые пока процветали в Алтарном — это добыча палок и листьев! Даже пластиковые изделия пока были не так востребованы и любимы, как палки и листья. Нужно укрытие от солнца и дождя? Палки и листья! Нужно огородить личное пространство? Палки и листья! Нужна растительность для пищевых наборов? Ну… Понятно, в общем.
Мне кажется, если бы нам комбинезоны не выдали — и тут бы в дело пошли палки и листья. Опушка Страшной Пущи, та её часть, которая была обращена к Алтарному, стояла голой и ободранной. И это притом, что на небольшие отряды собирателей регулярно кто-то нападал. Только недавно Маша передала слухи, что за последние двадцать дней там погибло двадцать три человека. Так что лес оправдывал своё название, но собирателей это не останавливало.
Но я отвлёкся… Так вот, уровень конфиденциальности такого мероприятия, как Большой Совет, напрямую зависит от качества ограждения места, где этот Совет проводится. И, как я уже сказал, собрание было лишь наполовину конфиденциальным.
А на вторую половину — общедоступным. Потому что, может, сторонний наблюдатель и не смог бы рассмотреть, что происходит. Зато услышал бы всё: и что нужно, и что ненужно.
Чтобы не давать праздным горожанам внаглую греть уши об начальственные решения, вокруг забора была выставлена бдительная стража. И если людей Вити я сразу узнал, то остальных охранников видел впервые. Правда, унитарность в вооружении и защите подсказывала, что это люди какой-то одной группы. Не будем показывать пальцем…
Что и подтвердил Тихон, которого я нашёл внутри огороженной территории.
— Снова здор
— Видел. И даже задался вопросом, кто они и откуда! — признался я. — Но ответ, мне кажется, очевиден.
— Если ты про то, что они от «кукушат», тут и гадать было нечего! — Тихон скосил глаза по сторонам. — Иначе наши ребята их разогнали бы. А вот дальше начинается много всего интересного…
— Да ты что? Колись давай! А то я заскучал что-то… — я даже усмехнулся своей невесёлой шутке.
— Большая часть из них — в чистом виде наёмники! — негромко пояснил Тихон. — Я среди их командиров видел знакомые морды… Из, как минимум, трёх распавшихся групп. И распались они, когда ещё и месяца после высадки на планету не прошло. Но группы это были такие…. С особенностями! Так что никто не жалел.
— С особенностями? — удивился я.
— Состояли, в основном, из мужиков… — Витя заметил, как я округляю глаза и отбрасываю челюсть, поэтому сразу пояснил: — Нет, не думай, не из этих! Просто крепкие мужики, которые куда-то случайно «пролюбили» девушек из своих групп. И, судя по отношению, чужих они тоже готовы были «пролюбить». Но им ещё тогда крепко объяснили, в чём они неправы…
— А теперь они, значит, к «кукушатам» на службу ломанулись! — понятливо кивнул я, проигнорировав тот факт, что слово на «к» вызвало неоднозначную реакцию у проходивших мимо лидеров групп. — И как всё это сборище называется?
— Сказали, что «силы безопасности Алтарного», — ответил Тихон. — Я хотел Иваныча найти… Спросить у него, разрешал ли он такое безобразие организовывать. Но его нигде нет, хотя вон Ряба уже давно у трибуны трётся…
Я пожал плечами, показав, насколько мне безразличны подобные «вотэтоповороты». В том, что рано или поздно «кукушата» выставят свою силовую поддержку, не сомневался никто. Власть всегда достаётся людям с оружием. Если нет оружия у тебя, то можно надеяться только на силовые структуры, подчинённые закону. Но тогда надо отбросить по-человечески понятное, но деструктивное для закона желание получить социальные привилегии.
А они этого делать не собирались. Сама мысль о том, чтобы встать вровень со всеми, вызывала у «кукушат» жгучее отторжение. А апломб этих ребят рос быстрее, чем население Алтарного. Нет, я понимаю, они были «коренной» группой, на чём их мания величия и основывалась…
Вот только реальный мир был совсем не таким, каким казался им из своего лагеря. И большую часть полезных дел в Алтарном давно уже выполняли другие люди. И кто-то из «кукушат» это, видимо, даже понимал.
А раз нельзя тыкать в нос окружающим пользой, которую ты принёс городу, и опираться на закон — тогда, наверно, можно тыкать в носы оружием, а опираться на штыки.
Логика тут, конечно, сильно хромает… Но если люди умудряются превозносить себя за чужие достижения, то надо просто смириться с тем, что картина мира у них в голове кривая и косая. Причём настолько, что допускает передачу власти их группе просто по факту появления у них вооружённой охраны.
— Пошли, сядем где-нибудь… — предложил я. — Чего тут маячить-то? Это, кстати, все участники? Или ещё будут?
— Да шут их знает! — Тихон поморщился. — Раньше на все эти сборища Витя ходил. Но он говорил, что глав групп сейчас где-то столько и должно быть. Так что не думаю, что будет сильно больше. И так весь первый ряд заняли «кукушата»…
— Там их человек тридцать, — на глазок прикинул я. — Не жирно им будет?
— Ничего нового ответить тебе не могу. Шут их знает. Может, раньше их тоже столько приходило… — Тихон кивнул в сторону свободных мест повыше. — Пойдём займём галёрку, чтобы не отсвечивать!
Собственно, под лозунгом «не отсвечивать» мы на Совет и шли. Если уж тут и случится что-нибудь мерзопакостное, то не нашими стараниями. Но если всё-таки случится — мы должны быть готовы.
Мысль, что на Большом Совете нас ждут одни неприятности, возникла у меня ещё вчера, одновременно с Тихоном. В офисе полиции Кукушкин слишком жёстко ответил Рябченко, явно нарываясь на конфликт. А, зная Иваныча, если он хочет конфликта, то добьётся конфликта. Правда, зачем ему это?
Вот тут вариантов множество… А какой из них достоверный — поди угадай. Кукушкин всегда действовал так, как считал нужным. И у каждого его действия было множество последствий, а каждое решение не имело однозначного результата.
И даже если бы мы не видели сцены в полиции, то вот сейчас, сидя на Совете — точно догадались бы: что-то пошло не так. Главы групп, приходившие на Совет, разве что молнии из глаз не метали. И хотя хватало тех, кто шёл к «кукушатам» выражать своё почтение, было немало и тех, кто на них агрессивно косился.
Последние события слишком многим пришлись не по вкусу. И если для моей группы или для группы Вити уколы «кукушат» были несущественны — то для многих это стало причиной жуткого недовольства. И оно, это недовольство, требовало выхода.
С учётом того, что Иваныч этот Совет созвал… И он же пошёл прямо перед заседанием на конфликт со своими же… Кто знает? Возможно, наш мэр просто элегантно слился с пути народного гнева, подставив Рябченко и остальных конкурентов.
При этом я зуб даю: члены его группы и впрямь верили, что это они ловко отстранили Кукушкина от участия. Хотя тот наверняка просто не хотел отвечать на неудобные вопросы жителей.
К сожалению, чтобы понимать логику действий Кукушкина, нужно было обладать его чутьём. А как бы ни был прокачан мой седалищный нерв, сейчас он ничего не объяснял. А просто требовал бежать с этого сборища жутко недовольных людей.
— Так, ну что… Все собрались? — на небольшую сцену перед амфитеатром выбрался «кукушонок». Неизвестный мне, но весьма представительного вида.
Раньше мне его видеть не доводилось. На вид ему было чуть за тридцать, взгляд — уверенный, холодный, выражение лица — слегка надменное. При этом сразу можно было заметить, что он пытался подражать Кукушкину в манере одеваться. Даже свой комбинезон попытался стилизовать под костюм. Но…
На нём магия не работала! И комбинезон оставался комбинезоном: просто с лацканами и пуговками. А на мэре Алтарного, боюсь, даже комбинезон выглядел бы строгим белым костюмом, пожелай он этого.
Что ещё меня удивило, но никак не касалось жалкой попытки косить под Кукушкина — так это чудеса акустики в амфитеатре. Несмотря на то, что мужчина говорил громко, но не кричал — я его отлично расслышал даже со своего места.
— Ого… Это так и задумывалось? — спросил я у Тихона. — Чтобы слышно было отовсюду?
— Нет, совпадение! — отмахнулся тот. — Тут камень рубили… Не такой хороший, как у Намжала, но тогда и планы были менее грандиозные. И в какой-то момент обнаружили, что если стоять там, где Баринов сейчас — слышно отлично. Кукушкин дальнейшую добычу запретил, карьер перенесли… Ну и вот.
— Ясно, повезло! Но удобно! — оценил я.
— Ну так что, начнём! — решительно проговорил Баринов, так и не дождавшись ответа собравшихся. — Опоздавших ждать не будем!
— А ты кто такой? — крикнула девушка, сидящая где-то в середине зала. — Чего вылез?
— Скажем так… Я буду распорядителем сегодняшнего Совета! — с важным видом сообщил Баринов. — Зовут меня Баринов Тимофей Леонидович. Можно просто Барин.
— А можно просто Фима! — хрюкнув, сообщил мне на ухо Тихон. — Барином себя обозвал… Надо же!
— Ни разу не палятся в своих желаниях… — кивнул я.
— …Мы с вами собрались, чтобы решить множество важных вопросов! — вещал тем временем самозваный распорядитель. — Уверен, наше заседание будет плодотворным и продуктивным для всех нас! Для коренных жителей и новичков, для групп и одиночек! Мы с вами прошли долгий путь от маленького поселения до крупного посёлка! Прошли его вместе, плечом к плечу. И пусть мы мало знакомы…
— Ишь разливается-то! — восхитился Тихон. — Мы прошли долгий путь…
— А он его что? — уточнил я. — Просидел или пролежал?
— Пополам! — пытаясь не заржать, объяснил мой собеседник. — Половину просидел, половину пролежал…
— Простите, а вам совсем не интересно? — уточнил наш сосед спереди, который, оказывается, всё это время слушал наши перешёптывания.
— Совершенно! — ничуть не смутившись, ответил я. — Чтобы толкнуть напыщенную речь, не нужен умный человек. Нужен болван без грамма критического мышления.
— Это почему? — удивился сосед спереди.
— А потому что если критически подойти к тому, что несёт этот индюк… — пояснил я. — В общем, станет так стыдно, что начнёшь заикаться, потеть…
— Краснеть! — подсказал Тихон.
— Краснеть! — согласился я. — Что вы сейчас наблюдаете на сцене, уважаемый?
— Уверенного в себе докладчика, — подумав пару секунд, ответил сосед.
— Значит, ему не стыдно! — заключил я. — Выходит, он болван! Что и следовало доказать! А я болванов слушать не подписывался.
— И своё время на них тратить — себя не уважать! — согласился Тихон.
Сосед повернулся в сторону сцены и, кажется, реально вслушался в то, что нёс Баринов.
— Каждое наше решение будет отныне оказывать сильнейшее влияние на жизнь города! Каждый наш закон станет обязательным к исполнению! Каждая инициатива будет рассмотрена, а каждый проект доведён до конца! Мы собрались здесь, чтобы определить будущее Алтарного. Будущее, в котором не будет места бардаку и безвластию! Будущее, в котором каждому будет отведено надлежащее ему место…
— Ну да, откровенный бред несёт… — разочарованно согласился сосед спереди. — Пусть так… Мы не представлены! Я глава группы, которая недавно пришла с севера. И пусть нас осталось двадцать человек после путешествия… Но я надеюсь, мы сможем найти ещё людей, и в будущем…
— Ваня, но все зовут меня Вано! — представился я, прерывая начинающийся словесный понос. — Тоже глава группы.
— Тихон. Замещаю главу группы в его отсутствие.
— А я Андрей… Но вообще все меня зовут Пусть! — отозвался сосед.
— Пусть? А почему Пусть? — для меня сейчас ответ на этот вопрос был гораздо интереснее, чем вялотекущая, будто дерьмо в канализации, речь Баринова.
— Слово-паразит у меня такое… — признался, смутившись, Пусть. — Сам не замечаю, как вырывается.
— В первый раз на Большом Совете? — уточнил я.
— Да, пригласили прийти, я и пришёл… — улыбнулся тот, а потом решительно пересел на наш с Тихоном ряд. — Пусть так… Хоть буду видеть, что там происходит, пока общаемся.
— …Вместе мы достигнем величия и могущества, которое не снилось ни одному поселению в нашем полушарии! Мы построим величественные стены! Возведём плотины и храмы! Вместе мы войдём в новую зарю человечества, покорив этот новый мир!..
— Да какая заря, Фима? — не удержался от комментария Тихон. — С такими, как ты, ночь будет длиться вечно. Где же Кукушкин?..
— Да не придёт он… — ответил я, уже почти уверенный в этом. — Мэр технично слился до Совета, чтобы не слиться тут.
— Думаешь? — удивился Тихон.
— Посмотри на людей! — посоветовал я. — Они готовы порвать любого, кто признается, что нынешний бардак с рынками — его ответственность.
— Тогда зачем нужен был Совет? — удивился Пусть.
— А чтобы вот этих придурков подставить под удар! — поделился я своими догадками. — Сейчас этот спикер закончит говорить, пригласит на сцену кого-то из «кукушат»…
— А теперь предоставлю слово нашему дорогому Льву! Главе нашей группы!.. — будто услышав меня, сообщил Баринов.
И события стали развиваться так стремительно, что я не успел закончить предсказание.
— В жопу твоего Льва! — рявкнул бородатый мужик из третьего ряда. — Где мэр⁈
— Очень некультурно!.. — Баринов осуждающе покачал головой.
— Да где ты, а где культура⁈ — возмутился ещё один глава группы. — Кукушкин где, дебилы?
— Давай мэра! — поддержали его. — Пусть объяснится!
— Послушайте! Послушайте! Но глава группы… — Баринов пытался что-то объяснить, но зал буквально взорвался криками и оскорблениями.
Пожалуй, не так много было людей, кто остался сидеть, не вскочив на ноги. Я, Тихон, Пусть — и ещё пара десятков человек, среди которых безошибочно обнаруживались почти все члены Малого Совета.
Остальные главы групп топали, кричали и требовали. В общем, не давали и слова сказать ни распорядителю, ни другим «кукушатам».
И те не выдержали. Я заметил, как Ряба встаёт со своего места и машет рукой кому-то со стороны входа, и сам толкнул Тихона в бок, привлекая его внимание.
— Понеслось! — ухмыльнулся тот.
— Что случилось? — забеспокоился Пусть.
— Сейчас начнётся драка! — сообщил я ему. — Или кровавый бой…
— А это нормально? — расстроенно спросил Пусть. — Что, прямо как в Новгороде на заседании вече?
— Лучше! — заверил Тихон. — Будет прямо сказочно красиво! Но я предлагаю пригнуться…
— Отличная идея! — согласился я.
В это время внутрь втягивались люди «кукушат». Все они были вооружены дубинками, арбалетами и деревянными шлемами. Зачем им шлемы? Да понятия не имею! Может, кидаться ими во славу «кукушат»? Ну типа «в воздух чепчики бросали»… Но «кукушата» нашли тех, кто выточит кучу касок для их людей. И дерева не пожалели.
Появление силовой поддержки было встречено гневными криками, освистыванием и вполне закономерными вопросами:
— Кто пустил посторонних?
— Что тут делают вооружённые люди⁈ А ну вышли с Совета!
— Что за наглость⁈
— Прошу всех успокоиться! Прошу успокоиться! — надрывался Баринов. — Иначе мы вынуждены будем применить силу!..
— Да ты свой член удержать в руках не можешь! Какая сила⁈
— Заткнулся, придурок! Где Кукушкин?
— Что за наглость? А если мы приведём своих людей⁈
Несколько участников Совета, ранее замеченных в верноподданнических чувствах к «кукушатам», начали пробиваться к выходу. Правда, натолкнулись на бегущих навстречу вооружённых людей и создали давку.
— Тишина!.. Тишина!.. Тихо! — орал Баринов со сцены, пытаясь удержаться на месте, когда его задевали плечами его же «охранники».
Когда ты кричишь, нет ничего более раздражающего, чем повторение просьбы не кричать… Что значит «не кричать»⁈ Ведь именно в крике сейчас вся суть происходящего. И нет вокруг тебя более раздражающего человека, чем тот, кто повторяет: «тихо… тихо… тихо…» — вместо того, чтобы проникнуться всей серьёзностью момента.
Такому умнику обычно хочется вломить!.. Сразу же. Без подготовки. Чтобы он сам заткнулся и перестал повторять это нервирующее слово. Ну и всегда найдётся тот, кто между желанием и действием особой разницы не видит.
И пусть снаряд, запущенный в Баринова, не обладал летальностью, больше всего напоминая какой-то местный плод…
Однако нет ничего хуже, чем что-то, летящее от одной агрессивной толпе — к другой. С этого обычно всё и начинается… Ну оно и началось! После того, как, перекрывая крики и вопли над амфитеатром, раздался смачный «шмяк», а на лице Баринова расцвели брызги чего-то тёмного…
Да, я присмотрелся: брызги были, скорее, фиолетовыми. Но в горячке криков, страхе перед дракой и вечернем сумраке, любая густая жидкость сойдёт за кровь. Вот и фиолетовый сок неизвестного плода — сошёл. А тут ещё Баринов решил испугаться и лишиться чувств… Короче, выглядело так, будто ему башку камнем проломили.
И, естественно, разбираться никто не собирался! «Кукушата» завопили что-то вроде: «Фиму грохнули!.. Баринова убили!..» и рванули к выходу из амфитеатра. Их охрана, лишившись командования, завопила что-то вроде: «Бей по ним! Стреляй!..» — и вытащила арбалеты, принявшись их взводить.
Ну а лидеры групп просто радостно орали, приветствуя маленькую победу в самом начале боя.
Что будет дальше, я знал. И, даже больше того, мог предотвратить. Рука сама нащупала рукоять револьвера, укрытого под курткой. Пара выстрелов в воздух — и все успокоятся. Репутация — и моя, и моей группы — ещё способна остановить это побоище.
Но что от неё после этого останется?
И надо ли было в это лезть?
Мы с Тихоном были уверены, что не надо. Во всяком случае, сразу. Как ни печально, но надо было дать пролиться крови, а не фиолетовому соку неизвестного фрукта. И первый же болт, отправленный в толпу, состоящую из глав групп, эту кровь пролил.
Кто-то вскрикнул, кто-то страшно заревел. Толпа, пребывавшая до того во внутреннем равновесии, качнулась назад. Кто-то закричал что-то сакраментальное… Ну знаете, что-нибудь в духе: «Вали придурков!». Или более распространённое: «Мочи козлов!». А может, даже что-то из арсенала Мелкого: «Не ссы в штаны! Кончай мудил!».
Это было неважно, да я и не расслышал.
В общем, толпа опять подалась вперёд и начала движение, рьяно набирая скорость. И если в этот самый момент кто-то из сорока бойцов, ворвавшихся на заседание, успел бы выстрелить — возможно, весы настроения снова качнулись бы в обратную сторону. Но тот, кто стрелял первым, сильно опередил своих соратников в мастерстве заряжания арбалета. Короче, остальные были не такими опытными.
А когда они-таки начали стрелять, толпа уже набрала разгон, а люди в ней потеряли страх. Теперь их смог бы остановить разве что пулемётный огонь, а не жалкий десяток смертоносных стрелок. Да и смертоносность их была под большим вопросом… С учётом наличия «лечилок», можно было рассчитывать на минимальное количество трупов.
— Боже мой! Да что же они творят?.. — удивлённо выдохнул Пусть.
И непонятно было, к кому относятся его слова. К охранникам, открывшим стрельбу по главам групп. К главам групп, которые выплеснули на охранников всю накопившуюся злобу. А может, и к «кукушатам», которые сорвались на истеричные вопли и рванули прочь, не обращая внимания на забор.
— Пусть, у тебя репликационная медицинская капсула есть? — спросил я.
— Н-н-нет…
— Тихон? — уточнил я у представителя Витиной группы.
— Купил недавно, — кивнул он.
— Ну, значит, надо выбраться отсюда так, чтобы Пусть ушёл живой. Мы с тобой в любом случае скоро возродимся! — заметил я.
— Нам тоже надо уйти живыми! — не согласился Тихон. — Сколько там восстановление идёт? Три часа, больше?
— Ну да, где-то так, — кивнул я.
— Нельзя нам сейчас пропадать на этот срок, Вано! Никак нельзя! — Тихон покачал головой и снова посмотрел на место побоища.
И я вынужденно с ним согласился. Снова глянул вниз — и успел заметить, как пролёты из веток и листьев не выдержали, разлетевшись в стороны… «Кукушата» ринулись прочь с огороженной территории. В сторону амфитеатра кинулось ещё пара десятков бойцов их группы.
Я поднял взгляд и посмотрел наружу, на город. Вместе с Тихоном и Пустем мы возвышались над кровавой свалкой внизу. Но как же низко мы стояли!..
Вдалеке, над крышами белых капсул, на стене лагеря своей группы, в окружении каких-то людей, стоял освещённый факелами Кукушкин в неизменном белом костюме,
И, может, меня подвело зрение, подаренное роботами…
Но мне показалось…
Что он зло и горько смеялся!
Смеялся, презрительно наблюдая за далёкой схваткой. Смеялся, как тот, кто давно всё предвидел. Смеялся безрадостно, как Ной, стоя на борту своего ковчега. Смеялся не над теми, кто сейчас гиб. А над тщетностью всех своих предупреждений.
Но, может, я просто додумал что-то…
Вот что я рассмотрел точно — как один из тех, кто стоял рядом, подхватил Иваныча под локоть и потянул прочь со стены.
И я совершенно отчётливо увидел, что руки у Кукушкина связаны.
А на сцене шло кровавое представление. Четыре десятка бойцов «кукушат» и ещё два десятка подкрепления сцепились в смертельной схватке с главами групп. И кто бы ни победил в этой бойне, я знал одно: члены групп не простят «кукушатам» подлого нападения на Большом Совете. Не простят и не забудут.
И над этой кровавой баней, весь в белом, пусть и со связанными руками — что, впрочем, в такой ситуации лишь добавит ему плюсов — останется только один настоящий мэр.
Мы побежали вдоль стены, огибая место драки по широкой дуге, чтобы выйти за спинами «сил безопасности кукушат». К этому времени характер боя принципиально изменился. Если в начале драки у «сил безопасности» ещё был шанс отбиться, благодаря стрелковому оружию, то когда завязалась рукопашная — сработало численное преимущество глав групп.
Правда, не все они полезли в драку. Не участвовали женщины, которых было аж целых полтора десятка, и несколько мужчин, избежавших общего порыва. Да ещё пара десятков раненых и убитых первым залпом из арбалетов…
Зато остальные навалились на противника со всем пылом ненависти. А её у обиженных и притесняемых «кукушатами» накопилось немало…
И тут против «сил безопасности» сыграло сразу несколько факторов. Низкая дисциплина, давка во время прорыва на территорию амфитеатра, ну и общий беспорядок. Мужики не успели ни строя организовать, ни оружие сменить, а на каждого из них сходу накинулось по два-три противника.
А если брать в расчёт ещё и то, что главой группы редко становились за красивые глаза… Всё-таки немаловажную роль в становлении лидера играли мозги… Но скажем честно: кому нужны твои обмозгованные аргументы, если ты не можешь продвинуть их с помощью грубой силы?
В общем, главы групп были крайне неприятными и опасными противниками. А три таких врага одновременно — это вообще что-то из области ночных кошмаров. И не спасали бойцов «кукушат» ни деревянные шлемы, ни дубинки. Их просто атаковали со всех сторон, валили на землю, ну а дальше главное — ногами работать активно, и противник уже не поднимется.
Это не значит, что «силы безопасности» были сразу повержены. Вовсе нет. Но весы сражения стали клониться на сторону лидеров групп. К тому же, двадцати бойцам «кукушат», спешившим на помощь своим в амфитеатре, пришлось отбиваться от толпы «зрителей», пришедших под стены послушать, что решат на Большом Совете. Понимая, что их лидеры вступили в жестокий бой, они тоже стали давить, подступая ко входу.
Со стороны лагеря «кукушат» показалось ещё три десятка бойцов. И, возможно, они смогли бы урезонить и лидеров групп, и «зрителей»… А может, и нет. Не знаю, потому что всё пошло совсем по другому сценарию.
Я, Тихон и Пусть так и не добрались до сцены, за которой был выход. Драка там шла ожесточённая, а в пылу сражения нас влёгкую могли убить. Поэтому мы не стали мудрить и просто нашли слабое место в заборе, проломив себе выход.
Прямо за спинами тех двух десятков арбалетчиков, которые стращали толпу «зрителей».
— А! Гля, вылезли! — крикнул обернувшийся назад боец, после чего со злой ухмылкой навёл на нас арбалет. — А ну стоять! Всех вас, придурки, приказано арестовать!
— Да? — удивлённо проговорил я.
— Да это Вано! Его сказали в плен не брать! — сообщил второй арбалетчик.
Возможно, он хотел сказать что-то ещё… Но смысл сказанного дошёл до меня раньше, чем до арбалетчика, который в нас целился. Я рванул в сторону, на ходу вытаскивая револьвер. А болт бессильно врубился в забор в том месте, где я стоял ещё секунду назад.
— Эй!..
— Берегись!..
— Пушка!..
Те из бойцов «сил безопасности», кто успел обратить на нас внимание, всё правильно поняли. Но, как говорится, Бог создал людей разными, а Кольт всех бессовестно уравнял. У меня, конечно, не «кольт», а безымянный револьвер из Алтаря Вознаграждения, но чем он хуже?
Тем более, Тихон тоже вытащил револьвер, смещаясь вдоль забора — так же, как я, но в другую сторону.
Расстояние было плёвым, а в стрельбе я за последнее время поднаторел. И первые же пули нашли свои цели. Вот только времени на перезарядку нам не дали бы. И даже если бы мы с Тихоном не потратили ни одного лишнего патрона, против нас всё равно осталось бы восемь человек.
Но тут своё слово сказала толпа за спинами наших противников… Почувствовав слабину «сил безопасности», люди яростно взревели и пошли в атаку.
Да и люди Вити, до этого безучастно взиравшие на происходящее, заметили, что на их товарища напали. Ближайшие охранники слаженно сомкнули щиты, сохранившиеся у всех участников войны с работорговцами. А затем попёрли в бой с криком, который во все времена обычно сопровождает самые большие проблемы:
— Наших бьют!
А когда я выпустил последнюю пулю, вокруг царил настоящий ад. И над ним, как громовые раскаты, нёсся один-единственный, но очень единодушный призыв:
— Бей «кукушат»!
Алтарное стремительно погружалось в кровавый хаос… Теперь уже всё Алтарное… Как от упавшего в воду камня, от амфитеатра расходились круги стихийного бунта. И не было в городе больше силы, способной этот бунт унять. Я слышал, как Тихон приказывал своим людям отходить в лагерь… Как страшно кричат бойцы «сил безопасности», попавшие в руки толпы…
И я пожалел, что стрелял так, чтобы не убить их. Ведь смерть от пули гораздо быстрее и безболезненней, чем от избиений и издевательств. Волна народного гнева захлёстывала город подобно цунами. Вспыхнули навесы в мэрии, заполыхали постройки на торговых площадях.
Я уже не видел ни людей Вити, ни Тихона. Где-то потерялся Пусть. Я бежал по улицам города, стараясь обогнать набиравший мощь и силу бунт.
— А ну стоять! Стой, ля! — я даже не сразу понял, что кричат мне.
Из-за одной из капсул, стоявших вдоль узкой улочки, вынырнуло четверо мужчин. Один из них тащил за волосы рыдающую девушку, вынужденную идти, согнувшись. Может, она работала на «кукушат», и парни искренне считали, что наводили «справедливость». А может, они были обычными бандитами, решившими повеселиться под революционный шумок.
Это был тот случай, когда лично мне было плевать, кто они и зачем пытаются меня остановить.
Я просто достал револьвер, который успел на ходу перезарядить, и открыл огонь. С первым же выстрелом прочь бросились все: и случайные прохожие, и мужики, пытавшиеся меня остановить, и даже девушка, получившая в этот момент свободу.
Огнестрельное оружие — великий уравнитель. Особенно, если натренировался быстро взводить курок. Не могу сказать, что мог бы соревноваться в этом деле со стрелками с Дикого Запада… Но даже два выстрела в три секунды — неплохой темп против безоружных противников.
Один всё-таки сумел уйти. А трое его приятелей лежали на земле вдоль улицы. Последнему я попал в спину каким-то чудом. Он успел убежать очень далеко, и две пули прошли мимо. Только третья, и последняя в револьвере, поразила цель.
Я двинулся дальше по улице, настороженно поглядывая по сторонам и спешно выбивая гильзы, чтобы забить барабан свежими патронами. Но стрельба была веским аргументом для всех агрессивных элементов, чтобы в ближайшее время и носа не высовывать на мою улицу. Тем более, за капсулами уже кричали о том, что, мол, всё, власти нет — и пришло время громить склады города.
Вот именно склады меня сейчас и волновали… Они, конечно, охранялись людьми Вити. Но разбросанные по городу сараи заставляли распылять силы, а укрытием были весьма ненадёжным. Часть из них надо было взять под охрану и нам самим. Не забывая, само собой, про безопасность собственного лагеря…
К счастью, люди стягивались в центр города, и навстречу мне попадалось всё меньше и меньше восставших. А до самых ворот больше никто остановить меня не пытался. Предупредив людей Вити, стоявших в охране, я посоветовал им побыстрее возвращаться к себе в лагерь. А затем наконец-то выбрался из внутреннего города и кинулся к своим.
— Вано! Вано! Там наши разведчики вернулись! — встретили меня криками.
— Которые⁈ — рявкнул я.
Ну просто напряжение ещё не отпустило после прогулки по бунтующему Алтарному.
— Кажись, Баул и его приятель! — ответил за всех Мелкий. — Его сложно узнать…
Я кинулся к собравшимся в круг людям. И обнаружил в центре Лену, колдовавшую над двумя окровавленными телами.
— Кто это их так? — удивлённо спросил я.
— А ты посмотри за стены!.. — посоветовал Мелкий.
И что-то мне в его голосе сильно не понравилось… На мир уже наваливалась ночная темень, и увидеть, что происходит снаружи, было бы очень тяжело. Но в отдалении просматривались огни факелов. А улучшенное зрение позволило разглядеть мужчин азиатской внешности, которые о чём-то переговаривались.
— Япошки, на! — пояснил мне Мелкий. — Гнали этих двоих со стороны брода… И сильно удивились, когда в них полетели болты.
— И чего, мы сразу начали стрелять? — расстроился я. — А поговорить?
— Да какое сразу⁈ Кричали им остановиться! Они по-нашему ни бум-бум! Натурально! — ответил гопник. — А чо там за шум в городе?
— Там… Жопа там! Бунт начался! — мрачно ответил я.
— Э-э-э! Какой на хрен бунт⁈ — возмутился Мелкий. — Тут враг у ворот!
— Врагов там немного, — заметил я. — Судя по всему, десятка три… А город пылает весь. Посмотри, вон уже зарево разгорается…
Я не врал и не преувеличивал. Над Алтарным разгоралось зарево пожаров. А крики доносились теперь даже до нашего лагеря.
Кстати, в количестве японцев я ошибся: со второго взгляда, их оказалось два неполных десятка. Судя по всему, это тоже были разведчики. Правда, беда состояла в том, что теперь эти разведчики знали два важных пункта: и где находится Алтарное, и что тут беспорядки. А ещё они были слегка обижены из-за того, что по ним стреляли.
С другой стороны, нас бы всё равно обнаружили. Может, именно эта группа и нашла бы Алтарное. Но теперь мы хотя бы знали об этом. И раз уж так сложилось, надо было как можно быстрее заканчивать с внутренней смутой.
Ну а первым делом всё ещё требовалось прикрыть склады.
— Кто сейчас на частоколах дежурит? — спросил я у Мелкого.
— Десятки Бегунка и Коня, — ответил тот.
— Зови остальных! А я предупрежу ребят, что у них сегодня дежурство на всю ночь… — я вздохнул и двинулся на выход.
Пока ходил и сообщал «приятные» новости бойцам на стенах, Лена сумела привести в чувство одного из наших разведчиков. Оказалось, до нас и впрямь добралась выжившая часть тройки Баула.
Японцы сели им на хвост два дня назад и с тех пор почти не давали отдохнуть. Сам Баул погиб ещё вчера. Но двое его помощников продолжали уходить в сторону города. На переправе через реку японцы их настигли, закидав дротиками и камнями. Однако парни сумели добраться до берега и рванули в сторону города из последних сил.
По словам выжившего, орда находилась от нас в неделе пути. Точнее, передний край этой орды. Глубже на земли, попавшие под контроль японцев, разведчики лезть не стали. И это была плохая новость. Потому что для всей этой огромной массы людей не составит труда добраться до Алтарного.
Надо было срочно отправлять послания в наши фактории и к Намжалдоржо. Надо было отзывать всех, кто покинул лагерь. Если начать действовать прямо с утра, то есть шанс обойтись без потерь. Да и люди нужны были тут, в Алтарном.
После короткого разговора с разведчиком, я направился к костру, где собрались десятники бойцов, охранявших стену. Многие из них уже давно вступили в нашу группу, а другие практически жили у нас. Так что на всех них я мог с чистой совестью положиться.
— В общем, мы с Тихоном из группы Вити успели заранее пообщаться, — не стал я тянуть. — Встретились в офисе полиции, успели перекинуться парой слов. Было у нас подозрение, что может что-то случиться… В том числе, предполагали беспорядки. Короче, наша с вами задача — взять под охрану три склада, ближайших к нам. Это позволит высвободить людей Вити для более плотной охраны остальных складов.
— Блин, я так надеялся выспаться! — пробормотал Пух.
— Не судьба! — расстроил я его. — Действовать будем так!
— Шеф, у нас всего пять десятков! — прервав меня, напомнил Тёма.
— Да, — кивнул я. — Свободны три десятка арбалетчиков и два десятка копейщиков. Поэтому Мелкий соберёт из наших ещё десяток копейщиков. А я попрошу Машу собрать три десятка девчонок с дротиками.
— А лагерь? — удивился Мелкий.
— Лагерь придётся оставить с минимумом охраны, — вздохнул я. — Но мы всё равно пока не перенесли капсулы, которые нам заменяют стены… Должны выстоять. Хотя спать нам, конечно, не придётся. Я возьму с собой Славку. Буду с ним проверять все точки.
— Кэт возьми! — посоветовал Мелкий. — У неё ружьё есть… И мой револьвер отдай!
— Держи! — кивнул я, передавая Мелкому оружие.
У Славки тоже был револьвер. Так что можно было передать свою винтовку Кэт, Славке — её ружьё, а самому — бегать с револьвером.
— Так… — я оглядел десятников. — Тёма и Атас — первые два десятка. Пух и Паша — вторые два десятка. Вам достаются склады у третьей рыночной площади, напротив восточных ворот внутреннего города. Сайгак и Мелкий — вы двинетесь к северным, к складу, который у дороги стоит. Знаете такой?
— Знаю, жил там раньше! — кивнул Сайгак.
— Тогда всё. Выдвигаемся, как только девушек с дротиками соберём. Я найду Машу и поставлю ей задачу. Мелкий, а ты собирай себе бойцов.
— Ага… — без особого энтузиазма отозвался гопник.
Впрочем, ни у кого из нас энтузиазма не было. Ситуация в городе складывалась просто жуткая, и лезть в этот ад никому не хотелось…
— Вано! Ты знаешь! Всё не так уж и плохо!
— Вот принесла тебя нелёгкая! — возмутился я. — СИПИН, ты понимаешь, что сейчас совсем невовремя⁈
— Наоборот! Всё очень вовремя! — в голосе нашего инструктора послышалась насмешка. — Настолько вовремя, что ты даже себе не представляешь! У вас есть такая поговорка: кому война, а кому — мать родна. Так вот… Тебе надо будет сделать одно маленькое, но очень грязное дело!
— Мне сейчас надо спасать склады! И помогать утихомиривать город! — мысленно возразил я.
— На этот раз я могу предложить тебе неофициальную, но всё-таки оплату!..
— СИПИН, нет! И не уговаривай! — отрезал я.
— Винтовка, ружьё и револьвер на вашем городском Алтаре Вознаграждения… И по четыре сотни патронов к каждому оружию. Бесплатно!
Я замер, не закончив шаг. Предложение выглядело настолько же фантастическим, насколько подозрительным.
— Так… СИПИН, что происходит? — поинтересовался я, взяв себя в руки.
— Вано, я не могу пока сказать… Но поверь, очень скоро расскажу! Несколько дневных циклов планеты, и всё решится. И если ты выполнишь мою просьбу, то всё решится хорошо для меня. И я твоей помощи не забуду. А вот если откажешь… Тогда я ничего гарантировать не смогу.
— СИПИН, скажи… Сейчас-сейчас! — я спешно пытался поймать ускользающую мысль, чтобы сформулировать вопрос. — Вот!.. Скажи мне, а сколько ещё человек получат похожее задание с такими же наградами в ближайшую ночь? Хотя бы у нас в городе?
— Скажу сразу, твоя награда — уникальна. Из тех СИПИНов, которые сегодня раздадут задачи в Алтарном, только я умею обманывать алгоритмы Алтарей Вознаграждения. Но да, задания получат многие… Думаю, что человек двадцать. Возможно, больше. Всё-таки у вас в полушарии пять сотен тысяч баллов — это огромная награда. Её можно и разбить. Но тут я не возьмусь прогнозировать.
— Так… И что нужно будет сделать? Снова кого-то спасти? — поинтересовался я.
— На этот раз — убить!
Я снова встал как вкопанный. Одно дело — кого-то спасти. А совсем другое — убить. Я не наёмный убийца.
— Прежде чем отказываться, выслушай! — посоветовал мне СИПИН. — Во-первых, те, кого надо будет убить — тоже пойдут убивать. Во-вторых, все они пойдут убивать не таких же участников задания, а людей, которые не имеют ни малейшего понятия о том, за что их убьют. Вся их вина в том, что они оказались в какой-нибудь группе. Понимаешь? Вот этих-то охотников тебе и придётся убирать. И, думаю, ты будешь такой не один в городе.
— Да я в любом случае буду не один, СИПИН! — зло ответил я. — А я могу тебе верить?
— Я не вру. Ты ведь понимаешь, что я тебе соврать не могу.
— С твоим опытом… Ты можешь не сказать всей правды так, чтобы я тебе поверил.
— Нет, это не в моих правилах. Так же, как и отправлять одних людей убивать других, невинных людей. Но натравить тебя на таких охотников, завербованных другими СИПИНами, я вполне могу… Это укладывается в мою стратегию!
— Другими СИПИНами?.. Завербованных?..
СИПИН глубокомысленно промолчал. И я понял, что прямо сейчас он не готов делиться информацией.
— А через несколько дней ты мне объяснишь, зачем всё это было нужно? — кисло уточнил я.
— Да… И, пожалуй, смогу поделиться некоторыми новостями и планами.
— СИПИН, я тебя почти ненавижу! — признался я.
— Значит, ты в деле?
— В деле…
Но я совершенно не хотел быть в деле! Мне не нравилось это дело. Как не нравилось и то, что СИПИНы могли отправить одних людей убивать других… Это совершенно не вязалось с тем, что наш инструктор до этого рассказывал мне про своих товарищей.
Это было отвратительно. И очень странно.
Выдвигались мы ближе к полуночи. Пока собрали людей, пока всё растолковали, пока организовали — прошло не меньше часа.
Внешний город встречал нас настороженной тишиной. Многие заперлись в своих капсулах, не рискуя выглядывать в ночную темень, которая сегодня не предвещала ничего хорошего. И я им искренне завидовал. Но если ты можешь — ты должен. А если у тебя есть огнестрел — должен вдвойне.
А ещё мне постоянно мешало изображение перед глазами, запущенное СИПИНом на мой личный экран. Где-то сверху, указывая примерное направление, мелькало пять десятков стрелочек. Они регулярно двигались: в зависимости и от моего расположения, и от местонахождения целей.
Пять десятков!.. СИПИН явно просчитался с первоначальной оценкой количества будущих охотников. Если у каждого из них цель — убить некоторое количество людей в городе, то картина вырисовывается безрадостная…
Пока я следил за стрелочками, наши отряды добрались до ворот внутреннего города. Створки из массивных брёвен были закрыты. Однако на этот случай мы тащили с собой лестницу. Ну как лестницу… Одно длинное бревно и короткие поперечные палки — да-да! снова палки! В общем, конструкция была ненадёжная и хлипкая. Но всем лезть и не пришлось бы.
Первым полез я с револьвером в руке, следом — Мелкий, потом — Кэт и Славка. Кому-то одному надо было раскрыть ворота, а остальные должны были его прикрывать. Наши отряды копейщиков стояли наготове. Выстроились так, чтобы едва створки начнут расходиться, сразу же ворваться внутрь.
Когда я добрался до верха стены, то на миг застыл, охватывая взглядом Алтарное. Оно сегодня не спало. Над городом разносились крики, грохот и страшный треск. Над рынками и скоплениями административных зданий виднелись столбы дымов и мелькали отсветы пожаров. На склоне скалы, между строительной площадкой замка и полыхающими навесами мэрии, шли бои.
Впрочем, сегодня ночью весь город стал полем боя… Вот и на дороге перед воротами, которые я должен был открыть, сцепились два отряда.
Один из них, судя по деревянным каскам, принадлежал «кукушатам». А воевали они против нескольких людей Вити и присоединившихся к ним восставших. Силы были примерно равны, верх никто не одерживал — да и в ближний бой обе стороны не рвались. Вместо этого они перебрасывались болтами, дротиками и камнями. А между ними, напоминая о бренности сущего, уже лежало несколько трупов.
Самое интересное, что среди сторонников «кукушат» был один, чей контур у меня на экране подсвечивался красным. И даже одна из стрелочек указывала точно на него. Значит, за первой целью далеко ходить не пришлось бы. Да и особых терзаний о загубленной чужой жизни я бы не испытывал — в данном конкретном случае.
— Вано, чего встал? Пропускай! — за моей спиной появился Мелкий, и пришлось посторониться. — Ёкарный бабай!.. Вот это дерьмовое дерьмо!
— Спускайся вниз, открывай нашим ворота! — распорядился я.
— А ты? — уточнил гопник.
— Дождусь Кэт, возьму её винтовку и уложу насмерть одного нехорошего мудака! — я оскалился, не сводя взгляда с подсвеченной цели.
— Ладно, полез я…
Выбравшаяся следом за гопником на стену Кэт с удивлением выслушала мою просьбу, но протестовать не стала. И пока с лестницы выбирался Славка, я поднял винтовку, прицелился и выстрелил.
— Минус один… Хотя подожди!.. Да, минус один!
— Может, не стоило привлекать к нам внимание? — поинтересовалась Кэт, принимая оружие обратно.
— Стоило… — ответил я односложно. — Прикрывайте!
После моего выстрела «кукушата» быстро сообразили, откуда ведут огонь, и часть из них устремилась к нам, пригибаясь к земле. В ночном воздухе мелькнула пара болтов, но ни один из них в нас не попал.
Встретили мы гостей со всем радушием… Захлопали выстрелы ружья и винтовки, а когда к воротам выскочили самые быстрые противники, я и Мелкий открыли стрельбу из револьверов. С учётом того, что за нашими спинами уже открывались ворота, а через них в город ринулись копейщики… В общем, у «кукушат» резко пропало желание с нами связываться.
Уцелевшие кинулись прочь. На бегу они кричали тем из своих, кто не рванул разбираться с нами, чтобы уносили ноги. А когда наш большой отряд подошёл к месту схватки, там уже праздновали маленькую победу восставшие и люди Вити. Среди которых я узнал старшего смены на воротах.
— А чего не ушли сразу? Я же предупредил! — удивился я.
— Так не успели! — ответил парень. — Быстро собрались, заперли ворота и только успели досюда дойти… Как тут нам навстречу вырулили эти гаврики, которых вы шуганули! Хотя… Там на площади что-то невообразимое творится… Наверно, мы всё равно до своих бы не добрались.
— Ладно, если хотите — присоединяйтесь! Мы как раз на площадь! — предложил я.
На рыночной площади и в самом деле творилось что-то нехорошее. Оттуда особенно громко кричали, кто-то подвывал, доносились глухие удары…
— Спасибо, присоединимся! — обрадовался старший смены.
Вместе мы двинулись дальше. Главная улица была прямой, но основное действо оказалось скрыто от глаз, пока мы не выбрались на саму площадь, до которой оставалось сотни полторы шагов.
И появились мы, надо сказать, очень вовремя…
Один из складов, которые нам предстояло защищать, уже штурмовали. Толпа восставших и тех, кто к ним присоединился, вооружилась толстым бревном-тараном. Они пытались развалить баррикаду, наспех собранную из обломков стены склада, части его крыши и прилавков. Со стороны защитников летели редкие болты. Впрочем, и защитники, судя по деревянным каскам, не были для нас своими…
У второго склада, за полыхающими кострами торговых палаток, тоже угадывались чьи-то силуэты. Но там, судя по всему, засели люди Вити. Чтобы туда добраться, нам всё равно предстояло обойти пожарище в центре площади, просочившись мимо первого склада. Поэтому я приказал развернуть строй.
Стрелки шли впереди, готовые дать залп и отступить — чтобы потом, когда копейщики схватятся с основными силами штурмующих, начать обходить их с флангов. И пусть противников было раза в три больше, чем нас — тут им ничего не светило. Подобные схемы Кострома много раз отрабатывала как со стрелками, так и с копейщиками.
Подходили мы шагом, торопиться было некуда. Ещё оставалась надежда, что при виде такого количества вооружённых людей хотя бы восставшие разбегутся.
Первыми шли наши девушки с дротиками, следом — арбалетчики, а за ними — копейщики. Все обладатели огнестрела держались вместе, чуть впереди строя щитов.
Увы! Штурмующие нас в упор не замечали, а вот «защитники» — обнаружили быстро. И наше появление им понравилось ничуть не больше, чем ломающие баррикаду горожане.
В нашу сторону «кукушата» пустили несколько болтов, которые, правда, особого эффекта не возымели. А затем и бунтующая толпа перед складом обернулась к новому врагу. После чего с криками кинулась на нас, бросив наземь импровизированный таран.
Первыми кинули дротики девушки, идущие впереди. Теперь это были не простенькие деревянные поделки, которыми мы пользовались в первые дни. Каждый дротик стал теперь короче, а ещё имел массивный длинный кремнёвый наконечник, круглый камень утяжеления и небольшие стабилизаторы на конце древка.
И пусть их метали девушки, но практика и конструкция позволяли нанести очень неприятные раны противнику. А после этого желание продолжать бой обычно резко сменяется острым приступом боли. Ну и чётким пониманием, что надо бы отлежаться, а не бунты устраивать.
Три десятка дротиков — и почти два десятка вышедших из боя людей. Девушки не стали делать второй бросок: развернулись и, пригибаясь, кинулись обратно к строю копейщиков. А поверх их голов открыли стрельбу арбалетчики и обладатели огнестрела.
Расстояние было великовато для прицельной стрельбы из револьвера, но мы с Мелким всё равно расстреляли барабаны по плотной толпе. И тут же начали перезаряжаться, пока Кэт со Славкой продолжали вести огонь.
Три десятка арбалетных болтов тоже натворили дел в строю противника. Следом девушки, добравшиеся почти до пехоты ближнего боя, успели кинуть ещё тридцать дротиков, а дальше — снова дали залп арбалетчики. Да и мы с Мелким опять открыли стрельбу.
По всем планам, теперь следовало отступить под прикрытие щитов, но делать этого не понадобилось. Толпа не выдержала массированного обстрела: люди начали в панике рассасываться во все стороны. Кто-то падал, кто-то вставал, ругаясь, а по кому-то пробегали недавние союзники.
Часть людей поначалу кинулась в центр площади, но из-за пожарища им пришлось менять маршрут бегства. Правда, несколько смельчаков попытались проскочить сквозь пламя… Возможно, у кого-то из них это даже получилось. Не знаю. Но прошли точно не все…
Не то чтобы я наивно верил, что удастся обойтись без трупов. Но хотелось бы всё-таки, чтобы их было поменьше. А пока после столкновения с восставшими, как минимум, человек двадцать из них остались лежать без движения. И ещё три десятка раненых стонали на земле, не в силах подняться. Ну а если учесть, что этот ад сейчас творился в целом городе, от общего количества жертв становилось страшно…
Я бы предпочёл вступить в схватку с засевшими на складе «кукушатами»… Однако именно они при виде учинённой расправы предпочли спешно ретироваться. Равно как и те, кто с другой стороны пожарища ломился на второй склад.
— Собираем снаряды! — приказал я. — И занимаем склад. Раненых затащить на склад и перевязать! Если у кого-то из них есть «лечилка» — выдать. Свои не отдаём.
Вскоре десятки разместились на складах, укрепив оборону и накидав баррикады. А ребята из Витиной группы — и с охраны ворот, и со второго склада, которых вёл боец по прозвищу Бугай — выступили с нами на север, в сторону третьего объекта. От него до их лагеря было уже рукой подать.
Удобнее всего было бы пройти по главной улице города, которая забирала на восток, в сторону Алтаря Вознаграждения и Первого Рынка. Однако там, судя по воплям, шёл такой масштабный бой, что мы просто не прорвались бы без жертв. Поэтому идти решили узкими улочками.
Первая сотня метров прошла без приключений, а потом — началось… То там, то тут попадались голые и полуголые трупы в остатках самодельной одежды. Иногда нам встречались бредущие раненые люди, которые уже ни на что не обращали внимания. Таких мы просто опрашивали, и либо сразу отпускали, либо сначала оказывали помощь.
На одном из перекрёстков попалась компания, громившая чью-то капсулу. Трое мужчин методично долбили топорами по стенке, и та уже начинала поддаваться. А чтобы получше видеть фронт работ, они воткнули в землю два факела, дававшие круг света.
— А ну стоять! Кто такие? — рявкнул я, взводя курок.
— Эй! Командир, ты чего⁈ — удивился один из мужчин. — Ты из «кукушат», что ли?
При этом двое других продолжили своё чёрное дело.
— Я сказал: остановились! — теряя терпение, повторил я.
— Так ты из «кукушат»? — повторил вопрос всё тот же мужчина, явно не понимая, что видимая ему часть нашей компании — это только начало.
Где-то рядом хлопнул выстрел, и он закричал, упав на землю и держась за бедро.
— Сука! За что⁈ Охренели⁈
— Ещё один удар по капсуле, ля — и пуля полетит в башку тупую, на! — заорал в ответ Мелкий, выступая из-за моего плеча. — А ну, сука, бросили свои топоры, придурки долбаные!
Надо сказать, у него почему-то лучше получается вести такого рода переговоры… Ему оставшиеся двое почему-то сразу поверили: перестали рубить стену капсулы, сделали шаг назад и бросили топоры.
— Тупые, на, совсем? Или оглохли малец? Вам шеф сказал прекратить! Почему не прекратили, ля⁈ — надрывался гопник, продолжая наступать. — Кому мозги свинцом вправить, недоноски⁈
— Не… Не! — один из мужчин начал осторожно отступать. Видимо, решил дать дёру.
Второй просто закрыл глаза и мелко дрожал. Ну а третий по-прежнему стонал на разные лады, хватаясь за окровавленное бедро.
— Куда пошёл⁈ Стоять, сука! — Мелкий одним движением револьвера заставил отступающего мужика остановиться. — Вы чо тут творили, тупые бакланы⁈ А⁈
— Там… Там девка живёт! — подал голос мужик с простреленной ногой. — Она этим… «Кукушатам» доносила! Мы свои, кореш!..
— Свои этой ночью в чужие капсулы не ломятся! — отрезал я. — Топоры конфискованы. Вы — по домам!
— Да ну нах!.. Там девка на «кукушат» работает! — дрожащим голосом возмутился второй ревнитель справедливости.
— А я почём знаю, работает она или нет? — хмуро осведомился я. — Или она вам вчера не дала, и вы её поиметь решили под шумок? А⁈
— Нет! Мы не из таких… — попытался оправдаться раненый, зажимая рану на бедре.
— Мы, сука, откуда знаем, из каких ты? Ты чо, тупой на? — вызверился Мелкий. — Тупой⁈
— Нет… Нет, я понял! — испуганно зачастил его оппонент.
— Повторяю: взяли своего раненого и разбежались по капсулам! Топоры оставляете! — снова выдал я инструкции. — И чтобы я вас больше на улицах ночью не видел! Ясно⁈
— Ясно!..
— Понятно, да!..
Мужчины принялись поднимать своего товарища. И в этот момент темнота на периферии моего зрения мелькнула красным… Я даже не сразу сообразил, что это подсветился контур ещё одной цели. Действовал рефлекторно. Вскинул руки с зажатым револьвером, навёл мушку на цель и выстрелил.
— Второй убит! Баллы я, кстати, начисляю сразу! — заметил СИПИН.
Из темноты выпал уже голый труп, а рядом с ним выскочили два мужчины. Один был с арбалетом, а другой — с мушкетом. Причём мушкет он успел навести на раненого мужика, подстреленного Мелким, и теперь давил на спусковой крючок.
— Берегись! — успел крикнуть я.
Грохнули из темноты два выстрела. Щёлкнули тетивы. Рявкнул мушкетный выстрел, выпуская из дула клуб дыма. Дружки убитого мной «красного» повалились на землю. Каждый схватил, по крайней мере, по два болта в корпус и, возможно, ещё по пуле. Их одежда — та часть, которая была комбинезоном — стремительно растворялась на мёртвых телах.
Правда, и мужик, которого до этого подранил Мелкий, не пережил атаки из темноты. Приятель, помогавший ему встать, теперь орал, валяясь на земле и зажимая окровавленную руку. А второй, к счастью, успел отскочить.
— Готов… Добили они этого… — хмуро сдвинув брови, заметил Мелкий и, украдкой перекрестив труп, наорал на его товарищей: — Ну чо, поняли, на, где находитесь, идиоты⁈ Ещё хотите тут счёты сводить⁈ Забирай, сука, другана, и чтоб из капсулы не вылезали!
— Ребята перекрыли улицу, — выходя из темноты, сообщил Сайгак, десятник арбалетчиков, поставленный в пару к Мелкому. — Больше никто не подкрадётся… Как ты этих-то успел заметить, шеф?
— Чуйка сработала! — соврал я.
Впрочем, не так уж соврал… Я среагировал на красный контур тела, а это можно было легко отнести к «чуйке». Так что, можно сказать, говорил практически правду…
— Всё, выдвигаемся дальше!
Топоры мы конфисковали в пользу меня, Кэт и Славки: на нашу троицу у меня ещё были далекоидущие планы. А затем, оставив за спиной двух выживших мстителей, все мы продолжили нелёгкий путь.
Больше по дороге странных компаний нам не встретилось. Только когда уже подходили к складу, где-то вдалеке грохнул взрыв, заставив всех дружно вздрогнуть.
— Кто такие? — крикнул голос со стороны входа в складской сарай.
— Форма, это мы, свои! А ещё Вано с охраной! Про них Тихон говорил! — отозвался Бугай, командир Витиных ребят с предыдущего склада.
— Бугай? А ну-ка выйди на свет! И Вано пусть покажется! — отозвались охранники, узнав знакомый голос.
Я с Бугаём послушно вышел в круг света, который отбрасывал на землю факел у двери.
— У вас тут тихо? — спросил, чтобы не молчать, и не наводить подозрения. — Не шумят?
— Шумели, но по шумелкам настучали! — отозвался Форма.
Наконец, дверь склада открылась, выпуская на порог крепыша почти прямоугольной формы. В руке он держал не факел, а самый настоящий фонарь. Не электрический, а с каким-то светильником. Зато линза давала поток направленного света. С помощью этого устройства Форма попытался осветить тех, кто стоял за нами. И правильно сделал: в эту ночь меньше доверяешь людям — дольше живёшь.
— Мелкий, ты тоже поработай фонариком, посвети на наших! — попросил я гопника, который забрал себе ручной фонарик из схрона, где мы спасли Таню.
Послышался звук рычажка, а потом появился свет, луч которого принялся старательно высвечивать наш всё ещё многочисленный отряд.
— Добро! — оценил Форма. — Бугай, а ты с нами?
— С вами! — отозвался тот. — С нами ещё группа, которая на охране ворот была.
— Всех по пути собрали? — усмехнулся Форма. — Ладно, тогда меняемся…
Он повернулся к двери склада и крикнул:
— Народ, на выход, возвращаемся в лагерь! Тут свои! Не дурим!
Со склада потянулись наружу остальные охранники. А взамен туда отправились десятки Мелкого и Сайгака. Ну и десяток наших девушек, вызвавших восхищённые взгляды Витиных ребят.
— Амазонки! — оценил Форма.
— Валькирии! — тихо поправил его Бугай.
Их можно было понять. Тяготы первых дней, постоянная активность, тренировки с Костромой… Всё это привело к тому, что у наших девушек заметно округлились зады, став особенно аппетитными. Животы втянулись, а у некоторых даже пресс обозначился — например, у тех же «воробушков». Ну а грудь… Главное же, чтобы борщ умели варить, да?
Впрочем, кашеварить девушки из нашей группы тоже умели. Может, не на уровне робота модели «Шеф-повар», но из знакомых ингредиентов что-нибудь съедобное сделали бы. Так что грех было жаловаться. Ярмарка завидных невест, в общем.
— Вано, вы там потом это… Как всё закончится… Смотрины организовать не хотите? — провожая затуманенным взглядом девчонок, поинтересовался Форма. — А то я бы пришёл…
— Интересная идея! — бодро заметил я. — Подумаем…
— Вы подумайте! Прямо вот побыстрее подумайте! — согласился Форма.
Тем временем на улице из наших остались только я, Кэт и Славка. Остальные ребята были из группы Вити.
— Вы с нами, что ли? — удивился Бугай.
— Да, дойдём до вашего лагеря. Хотел с Тихоном пообщаться! — ответил я, а затем потряс револьвером. — Ну и поддержку обеспечим. Мало ли что…
— Сами-то что потом? Одни назад? — удивился Форма.
— Ну, мы вроде при оружии. Будем тут вдоль стены ходить, улицы патрулировать… — я пожал плечами. — Заодно искать самых буйных.
— Зря вы это… — Форма покачал головой.
— Ты за Вано не переживай! Они за себя смогут постоять! — вступился за нас Бугай.
— Ну раз могут, то пошли, что ли… — не стал спорить Форма. — Чего тут в темноте-то торчать?
До Витиного лагеря мы добрались без проблем.
А по пути, наблюдая за стрелочками, я заметил, что все они начинают медленно смещаться в одну сторону. На юг. Куда-то в район Алтаря Вознаграждения и административных построек. Что и неудивительно… Там сейчас, похоже, шёл основной ночной «движ» всего города. Слышалась редкая стрельба, крики и грохот.
Тихона в лагере не оказалось. Как мне сказали, он как раз выдвинулся в сторону центра бунта. И как бы ни отговаривали меня Форма, Бугай, Славка и Кэт, я всё-таки решил идти туда. Как бы мне ни хотелось вернуться, но выполнить задание СИПИНа было необходимо. Слишком уж крутая за него полагалась награда. И слишком нужная сейчас и моей группе, и всему Алтарному. Особенно в свете того, что японцы на подходе…
К тому же, обещание СИПИНа наводило на мысли о том, что мне выгодно помочь ему — чтобы он затем помогал нам. Ведь именно на это он и намекал, выдавая задание. Так что, отмахнувшись от всех возражений, вместе со Славкой и Кэт я выдвинулся на юг. Благо, у этих двоих был не только огнестрел, но и капсулы репликации.
Кровавая ночь в Алтарном продолжалась…
Пробраться к Алтарю Вознаграждения оказалось непросто. Все подступы к нему были забиты людьми. Кого-то раненым тащили от места столкновения, а кто-то ещё рвался в бой, сжимая в руках оружие. Я только в очередной раз порадовался, что не стал брать с собой Русого. Да и большая часть питомцев до сих пор жила во внешнем городе.
Здесь шёл бой людей. Жестокий, кровавый и немного бессмысленный. Во всяком случае, с точки зрения бестий. Их было слишком мало для таких войн. К тому же, они были, как и все питомцы людей, слишком уязвимы для наших распрей.
— Сунемся к Алтарю, отберут огнестрел и топоры! — поймала меня за рукав Кэт, внимательно глядя в глаза снизу вверх.
Мы остановились на одной из перпендикулярных улочек, во множестве впадавших в основные транспортные артерии Алтарного.
— Да мы это… Сами отберём! — не согласился Славка.
— Ты отберёшь, ага! — девушка отвесила брату подзатыльник. — Тебе по чайнику двинут сзади, а когда очнёшься — ничего уже не найдёшь.
К сожалению, Кэт была права. Соваться в толпу с оружием, которое тут дороже паровоза — значит, с гарантией огрести от этой самой толпы. Оружие — штука ценная и дорогая. И надо пользоваться тем, что оно стреляет издалека, а не лезть вперёд, провоцируя особо жадных личностей на бессовестный грабёж.
Ещё бы понять, кто здесь кто — и что происходит? Потому что, по моим прикидками, у «кукушат» не могло быть столько сторонников, чтобы их к этому времени не перебили. Но впереди явно продолжались боестолкновения жителей с силами узурпаторов.
— Пошли в обход. Попробуем найти кого-нибудь знакомого! — решил я.
Мы медленно двигались по узким проходам между капсул, натыкаясь то на трупы, то на группы людей, которые как-то странно на нас поглядывали. Может, дело было в оружии, а может, они просто не ожидали здесь кого-то встретить. Хотя после слов Кэт моя мнительность кратно выросла. И теперь мне все казались злобными грабителями, мечтающими заполучить наши ружьё, винтовку и револьвер.
Первая же схватка, которую мы увидели, меня сильно порадовала. Как бы это странно ни звучало. Просто одной из её сторон оказались рыбаки, во главе с Бородой. Я его, кстати, видел в первых рядах толпы во время драки с «кукушатами» в амфитеатре. И, насколько успел разглядеть, арбалетные болты Бороду миновали. Однако за его судьбу всё равно было неспокойно.
А теперь он и шестеро его людей с копьями очень знакомой выделки отбивались от компании каких-то левых мужиков. И, что неприятно, противник вдвое превосходил рыбаков по численности. Вооружены эти незнакомцы были кто чем. У кого-то имелись копья, кто-то перезаряжал арбалет, а кто-то и топором бодро махал. Причём один топор был бронзовым, явно напрашиваясь в качестве трофея.
На земле рядом с дерущимися лежало четыре тела, и одно из них уже было голым, то есть мёртвым. И это как бы подсказывало, что тянуть с помощью не стоит… Явно не шутки здесь шутят.
Но и слишком спешить не стоило: среди нападавших было четверо, отмеченных красным контуром. А значит, мне выпал шанс выполнить ещё один небольшой кусочек задания СИПИНа. Я замер и стал соображать, что делать. Остановившиеся за мной Кэт и Славка осторожно выглядывали из-за плеча.
— Ты их знаешь? — тихо спросила Кэт.
— Знаю тех, которых меньше и все с копьями! — ответил я. — Это группа рыбаков. Нормальные ребята. Вон там их глава — Борода. А их противников впервые вижу, и они мне не нравятся…
— Противников много, Вано! — нервно закусив губу, заметила девушка.
— Будет меньше! — успокоил её я. — Если сделаем всё правильно… Вы двое, оставайтесь здесь: стрелять будете из темноты! Я подойду поближе, чтобы револьвер прицельно разрядить. Если всё пройдёт гладко, врагов почти не останется.
— Когда нам стрелять начинать? — спросила Кэт.
— Вместе со мной… — ответил я уже на ходу.
Приблизиться удалось шагов на пятнадцать, прежде чем меня заметили. Арбалетчик, паршивец такой, увидел меня и, натянув тетиву, начал поворачиваться. Я не стал ждать ни вопросов «за жизнь», ни болта в грудь, поэтому вскинул взведённый револьвер, тщательно прицелился, пользуясь той секундой, что у меня была — и спустил курок.
Выстрел в узком пространстве между капсул показался громом небесным. Даже уши заложило! Но я не сбился, а сразу перевёл оружие на следующего противника. Прицелился и снова выстрелил. А потом ещё раз. Ко мне присоединились Славка и Кэт, успев сделать по одному выстрелу. Пять выстрелов — пять трупов.
Остальным хватило мозгов понять, что сопротивление бесполезно. Поэтому остатки вражьего отряда кинулись прочь, спасаясь от наших пуль и копий рыбаков. Не убежал только один, которому я вдогонку пустил пулю в голову, надёжно отправив либо на тот свет, либо на перерождение. Можно было и пощадить, но контуры его тела тоже подсвечивались красным…
— Вано! — кивнул мне Борода, тяжело опираясь на копьё. — Это ты вовремя!..
Он перевёл взгляд на своих людей и удивлённо воскликнул:
— Так! А чего стоим-то, как столбы? Ну-ка проверили Пука и Лёху! И «лечилки» им дайте!..
— Здор
— Да хрен их знает, кто это… — вздохнул рыбак. — Поймали «кукушонка», стали допрашивать. А тут эти налетели, пленника сразу пристрелили… Вон он лежит. Я им грю: вы зачем? А они ржут, на три буквы меня посылают, арбалетом перед носом трясут… Ну я и обиделся…
— Понятно… Что ничего непонятно! — вздохнул я. — Тихона не видел?
— А это кто? — удивился Борода.
— Заместитель Вити! Плечистый такой! — пояснил я. — Ты видел меня на Большом Совете? Так вот, он рядом со мной сидел.
— Не… Я его не знаю! — Борода поморщился. — Но люди Вити заняли одну сторону площади, где Алтарь Вознаграждения. Если по этой улице дальше пойдёшь, то прямо на один из их постов выйдешь.
— А ты сам-то чего сюда пошёл? — удивился я.
— Да понимаешь… С Иванычем у нас договорённость была… — нехотя пояснил рыбак. — Что если его свои охламоны вдруг схватят, то я и ещё несколько ребят поможем ему освободиться… Только я же в душ
— Я его видел, когда драка в амфитеатре начиналась! — заметил я. — Руки были связаны.
— Значит, схватили… Придётся всё-таки лезть в пекло… — вздохнул Борода. — Я бы, может, и не стал. Но должен ему… Не люблю долги за спиной оставлять.
— Ты подожди пока лезть! — попросил я. — Надо бы нам всем объединиться. Я ведь правильно понимаю, что многие хотят на территорию «кукушат» прорваться?
— Ну не знаю, Вано… — Борода задумчиво почесал щёку. — А всем объединиться — это кому? Я со своими ребятами и ещё несколько групп хотим просто Иваныча вытащить. А то, что вокруг происходит… Да гори оно всё огнём! Я там Полкана видел, хотел подойти — так его люди по нам стрелять стали…
— Полкан? — переспросил я, с трудом вспоминая, о ком идёт речь.
— Полкан, Раппопорт, Пепел, Вадим… — перечислил Борода и понимающе усмехнулся: — Ни о чём их имена не говорят, да? А это вроде тоже наши, главы групп…
— А ты с ними Иваныча вытащить пытался? — уточнил я.
— Не, мы с Дубом, Ломом и Сашей с разных сторон пытались к лагерю «кукушат» подобраться. Но тут что-то совсем туго… Не знаю, ребята сумели или нет. У нас, видишь, не вышло!.. — Борода покачал головой и крикнул своим: — Ну что там?
— Живы… «Лечилки» им дали! — последовало два ответа.
— Ну хорошо… Будем мы, Вано, в лагерь возвращаться. Нечего тут ловить… — Борода поморщился.
— Так и в твоём лагере скоро ловить будет нечего!
Слова как-то сами собой сорвались, и назад было уже не переиграть. Поэтому пришлось пояснять:
— Под стенами отряд японцев видели. Их орда идёт с северо-востока. Сейчас не восстановим порядок в городе, и всё… Можно сразу собирать манатки и драпать за тридевять земель!
Борода сначала вскинулся, а потом поник, хмуро глядя в землю. Перспектива драпать, а потом снова драпать, а затем ещё и ещё раз, явно ему не нравилась…
— Пошли к Витиным людям! — решил я. — Будем объединять силы.
— Ну… Как скажешь! — внезапно согласился рыбак. — Ты вроде знаешь, что делать… Так что пошли. Только нам запретили подходить! Не знаю, как ты там Витиных людей уговаривать будешь…
Уговаривать никого не пришлось. Боря, с которым я когда-то ходил в разведку к лагерю работорговцев, стоял в карауле с той стороны, откуда мы подходили. И, конечно, меня узнал. Поэтому к Тихону мы попали без особых проблем.
— Не ожидал тебя увидеть! — поприветствовал меня помощник Вити. — А кто это с тобой? Я не про Славку с Кэт. С ними-то я знаком.
— Борода, глава группы рыбаков. И его люди, — представил я спутников, а те важно кивнули.
— Ты же с Бандитом не знаком? — уточнил Тихон и указал на стоящего рядом черноволосого парня с примесью кавказской крови.
— Не доводилось! — признался я.
— Тогда знакомьтесь. Бандит… Вано…
Мы с Бандитом пожали друг другу руки. В то время как Тихон продолжал меня просвещать:
— Бандит у нас в группе заведует всеми охранными мероприятиями. Люди, которые сторожат склады и ворота — это по его части. Как склады, кстати⁈ Удалось добраться до них? А то на окраинах вообще бардак какой-то…
— Добрались. Мы своих с оружием поставили. Ваши ребята, кто был жив — все вернулись к вам в лагерь! — ответил я.
— А кто-то умер? — нахмурился Бандит.
— Не могу точно сказать… — я развёл руками. — Ваша охрана с восточных ворот сцепилась с группой «кукушат». Были ли у них потери — не знаю. На одном из складов на рыночной площади тоже «кукушата» уже сидели. Успели ваши уйти или нет — не знаю. Не уточнял как-то у ваших ребят со второго склада… Да и не факт, что они видели: на площади пожар начался. Но трупов внутри первого склада вроде не было. А что у вас тут?
Мне показалось правильным перескочить на другую тему. Бандит меня сильно напрягал. Взгляд у него был колючий и недоверчивый.
— Дерьмо тут… — признался Тихон. — Мы всех людей, кого смогли, собрали и сразу выступили. Думали вломиться в лагерь к группе Кукушкина, чтоб быстренько по мордам навалять. Но тут уже какой-то хаос начался… У «кукушат» наёмников оказалось очень много. Мы так прикинули: сотни четыре, может, пять. А ещё часть жителей за них выступила. Мы как-то не ожидали такого… Так что лагерь у них охраняет около тысячи человек. Они все на противоположной стороне площади сидят…
Тихон приглашающе указал на проход между капсулами. Бойцы Вити заняли пустырь среди капсул рядом с площадью Алтаря Вознаграждения. Я добрался до прохода на площадь и выглянул. Но разглядеть что-то не получалось. Площадь заволокло дымом: в центре что-то горело. Оставалось надеяться, что не ценное инопланетное устройство. Иначе потом замучаемся Алтарь восстанавливать.
— На той стороне — дорога на Первый рынок! — пояснил Тихон. — Проходы были перегорожены баррикадами. Здесь, где мы сейчас, раньше капсулы были, но владельцам не повезло. Капсулы стартовали, вот и появился пустырь. Мы сначала на баррикады сунулись…
— Да, это мы зря! — поддержал его Бандит и кивнул на полевой лазарет, где пара человек приглядывала за двумя десятками раненых. — Чуть этих, полицейских, не потеряли… Еле ушли.
— Баррикады, правда, удалось подпалить. Теперь вот ждём, когда догорят, — пояснил Тихон.
— Нельзя ждать! — возразил я. — Пока стоим тут, люди гибнут. Надо собирать вокруг всех восставших, кто против «кукушат». И прорываться к ним в лагерь.
— Как ты себе это представляешь? — почесав щетинистый подбородок, спросил Бандит. — Не, я не против… Но нам нужен план!
— Надо разведать обходные пути! — предложил я. — Могу я со Славкой и Кэт сходить. Посмотрим, что там и как…
— Сходите, — кивнул Тихон. — Лишним не будет!
— А нам что делать? — спросил Борода.
— Оставайтесь пока тут! — посоветовал я. — Вон, слушайте Тихона!.. Он подскажет, что делать.
— Давайте вам местечко найдём, где отдохнуть можно! — предложил Тихон. — И раненых вон туда, в лазарет отнесите!
Мы отошли чуть в сторону, смещаясь на юг. Надо было обойти затянутую дымом площадь с Алтарём Вознаграждения. Настроение у моих спутников было явно ниже плинтуса…
— Вано, а ты уверен, что надо в разведку идти? — уточнила Кэт, когда мы добрались до края временного лагеря. — Может, нам тоже подождать?
— А чего ждать-то? Ты трупы видела? — спросил я. — Ты эти хлопки слышишь?
Хлопки слышались часто. Из города то и дело взлетали белые домики тех жителей, кому не повезло умереть, так и не купив репликационную капсулу.
— А почему мы? — поддержал сестру Славка.
— А потому что больше никто не пойдёт! Хотя, на самом деле, и вы можете остаться… — ответил я, а потом задумчиво посмотрел на стрелочки. — Мне просто надо кое-что сделать… Кое-что очень важное. И вы мне могли бы в этом помочь. Но если нет желания — лучше оставайтесь.
— Вот я знала, что не просто так тебе на месте не сидится!.. — насупилась Кэт. — А честно сказать не мог? Это как с той группой учёных, да?
— Не мог, — ответил я. — Обещал не говорить…. Ну так что? Вы со мной? Или останетесь?
— С тобой! — решила Кэт, а потом вопросительно посмотрела на Славку.
— Ну а куда я без вас? — удивился тот.
Алтарное разделилось. Разлетелось на три части. Одна часть выступала за «кукушат», другая — против. А третья — против всех. И вот эти «против всех» меня категорически не устраивали.
Но пока приходилось всех смутьянов обходить стороной. Если только я не замечал красный контур вокруг тела…
Тогда мы с Кэт и Славкой подкрадывались, чтобы выбить противника из темноты. К счастью, патронов с собой было достаточно, да и больших групп нам почти не встречалось. Ну а враг куда чаще предпочитал не сражаться, а бежать. Особенно, когда по нему открывали стрельбу, прячась во тьме.
Пока двигались в сторону Второго рынка, умудрились выбить девять «красных» охотников. И даже СИПИН, до этого долго молчавший, снова подал голос:
— Осталось тридцать три человека, Вано. Постарайся побыстрее с ними покончить!
— Нас всего трое! — ворчливо напомнил я.
— Те, кто получил задание, не ходят большими группами! — ответил инструктор.
Подходя ко Второму рынку, мы наткнулись на несколько организованных групп, которые явно удерживали какую-то территорию. Я честно попытался с ними поговорить, но общаться со мной никто не пожелал. А на одном из постов даже выстрелили из арбалета, из-за чего пришлось экстренно укрыться за ближайшей капсулой.
— Эй! Бойцы! Вы там совсем ополоумели? — поинтересовался я.
— Мимо проходи! — ответили мне.
— Вы кто такие? Из какой группы? — попытался я наладить контакт.
— Да пошёл ты! — контакт не наладился.
Я повернулся к Славке и Кэт, сказав уже тише:
— Чего-то мне это надоело… Отходим и бьём из темноты. Но бережно, по ногам!
— Сам стрелять будешь! — Кэт протянула мне винтовку. — Не хочу врагов себе наживать…
— Как скажешь! — не стал я спорить.
Арбалет — хорошая штука, если вокруг все с арбалетами. Но когда появляется кто-то, вооружённый винтовкой, арбалет становится штукой бесполезной. К тому же, наши противники совершенно по-глупому сидели, не прячась, на освещённом пространстве. И когда я начал стрелять, они даже не сразу поняли, что происходит.
Из четырёх дозорных лишь двоим удалось оперативно спрятаться в темноте. И оба они были вооружены не арбалетами. А их товарищи орали, катаясь по земле и держась за простреленные коленки. Когда я вышел в круг света, то сходу схватил одного раненого за ногу и потащил прочь. В этот момент один из дозорных, которые спрятались, попытался кинуться ко мне… И тоже упал с простреленной ногой. На этот раз, судя по всему, помогла мне Кэт.
Оттащив пленника подальше, я присел рядом с ним, достал нож и проговорил:
— Давай всё сразу проясним? Меня зовут Вано. Я глава группы. А ты выстрелил в меня из арбалета! — я внимательно посмотрел в глаза пленнику. — Да, я запомнил, что это был именно ты. Думаю, никто не будет против, если я просто тебя за это прирежу…
— За меня отомстят! — сообщил мне пленник.
— Кто? Твои приятели с арбалетами? — уточнил я.
— Моя группа! — зло сощурив глаза, ответил раненый.
— Итак, возвращаемся к моему предыдущему вопросу… Из какой ты группы?
— Никакой…
— Значит, и мстить за тебя никто не будет! — решил я, подаваясь вперёд.
— Я из группы Вадима Шахова! — сразу же разоткровенничался пленник, дёрнувшись и заскулив от боли в ноге. — Вадим… Знаешь такого?
— А теперь скажи мне, дебила ты кусок… Почему вы сразу мне не ответили, а начали стрелять? — задушевно заглянув ему в глаза, спросил я.
— Ну… Нам сказали никого не пускать. Мы и не пускали… — ответил тот обиженно.
— А сказали бы со скалы прыгать? Прыгнул бы? — поинтересовался я.
Пленник промолчал. На этот вопрос вообще стоит отвечать только, если ответ «да». В любом другом случае лучше промолчать, чтобы не светить своей глупостью.
— Сейчас я дотащу тебя до круга света и дам «лечилку», — сообщил я пленнику. — Ты выползешь к своим и начнёшь кричать, что Вано требует переговоров с лидерами вашей группы. Кто там был? Полкан? Вадим? А если через десять минут переговорщики не объявятся, буду считать, что вы присоединились к «кукушатам». Всё ясно?
— Ясно… А можно аккуратнее меня тащить?
Переговоры прошли относительно гладко. Четыре небольших группы, умудрившихся взять под контроль Второй рынок, не захотели идти на конфликт с нами, а потенциально и с группой Вити. Тем более, им уже успели донести, что у нас с собой огнестрел имеется.
Как и сказал Борода, глав групп звали Полкан, Раппопорт, Пепел и Вадим. И само собой, ни к каким «кукушатам» они не присоединялись. После драки в амфитеатре и бегства к своим — почти сразу отправились мстить. Но, натолкнувшись на сопротивление в районе навеса, где обычно проводился Малый Совет, быстро откатились к рынку.
Назвать точное количество противников в той стороне нам не смогли. Поэтому пришлось идти самому и проверять… Бойцы «кукушат» перекрыли три прохода, которые вели от амфитеатра и навесов Малого Совета в сторону их лагеря. На каждом сделали небольшую баррикаду, но защитников там было мало. С этой стороны они никого, похоже, не ждали.
На обратном пути вместе с Кэт и Славкой отклонились от маршрута, следуя за шестью стрелочками. За амфитеатром я обнаружил группу из четырёх мужчин и двух женщин. Мужики сидели в засаде, а девушки стучали в двери какой-нибудь капсулы, прося их пустить и спасти…
Сам собой, как только кто-то сердобольный открывал дверь — на него сразу же нападали мужчины, сидевшие в засаде. Пока мы подкрадывались, успели пронаблюдать весь процесс выманивания…
Я подозревал, что капсулы выбирали по тому же принципу, как я сам выслеживал этих охотников. Затем компания отходила, и мужчины начинали весело гикать, свистеть, хохотать и улюлюкать, а девушки — испуганно кричать. И делали это громко, чтобы внутри капсул их вопли было слышно.
Затем девушки бежали к выбранной капсуле, барабанили в дверь и умоляли пустить их. Причём девчонки были вполне себе симпатичные. Ещё и выглядели безобидно и жалко: порванная майка на одной, кровавая ссадина на лбу у другой. Вокруг никого больше видно не было, и хозяева некоторых капсул поддавались на уговоры. Если не все, то часть уж точно…
У нас на глазах какой-то мужчина открыл свою капсулу и, нервно оглядевшись, показал девушкам, чтобы быстрее заходили внутрь. А те вместо того, чтобы юркнуть в укрытие — наоборот, встали так, чтобы «спаситель» не смог закрыть дверь. И когда их подельники подбежали, мужчина только и мог, что умолять о пощаде…
Именно этой жертве повезло. Пока шестеро «охотников» решали, кому достанутся баллы за убийство, я, Кэт и Славка подошли совсем близко. Не мешкая, я открыл стрельбу из револьвера, а мои спутники страховали меня на случай, если промахнусь. Кэт, правда, не удержалась и подстрелила двух девушек-«охотниц»…
Я её не осуждал. Понимал, что подлость, с которой действовали эти ребята, была запредельная. К тому же, мне самому было сложно заставить себя стрелять по женщине. Даже такой подлой.
Мы ушли, не слушая благодарностей спасённого мужчины. Просто побыстрее затолкнули его обратно в капсулу, сказав больше никому не открывать. Ночь подходила к концу, и надо было спешить.
Стихийные бунты часто вспыхивают на закате. И часто заканчиваются утром следующего дня. Уставший после трудового дня человек легче идёт на конфликт. А вот бессонная ночь, даже проведённая на адреналине, нередко заставляет под утро валиться с ног.
За ночь я успел найти многих глав групп, вышедших на тропу войны. С большинством удалось договориться и объединить усилия. Атаковать позиции «кукушат» решили под утро, со стороны амфитеатра.
Почему-то самые жёсткие бои шли на севере города. Именно там сосредоточились почти все бойцы в деревянных касках. А вот с юга их позиции были прикрыты плохо.
Из пяти десятков стрелочек гореть осталось лишь одиннадцать. И все эти «охотники» находились где-то среди врагов.
— Они не двигаются и не выполняют свои задания! — сообщил мне СИПИН, когда я поинтересовался, надо ли заканчивать задачу. — А утром будет уже поздно. Так что, если кто-то из них останется жив — ничего страшного не случится.
Маленькие шайки горожан, стихийно образовавшиеся в ночи, ближе к рассвету начали расходиться. Чему, надо сказать, очень способствовали патрули, выставленные основными группами на улицах города. К тому же, пылающие навесы, освещавшие всё вокруг, успели прогореть, а в темноте не особо-то пограбишь. Можно, конечно, зажечь факела, но ходить с ними на грабёж? Никакой конфиденциальности!.. И всегда есть риск поймать каким-нибудь важным органом вылетевший из темноты болт.
Я, Кэт и Славка атаковали укрепления «кукушат» вместе с людьми Вити, с юга. Наша задача состояла в том, чтобы расстрелять охрану баррикад — командиров и арбалетчиков. Вместе с нами шли все, у кого было огнестрельное оружие.
Одновременно с севера усилили напор те, кто и так связывал боем основные силы противника. Бой вышел жаркими и кровавым. «Кукушата» бросили на защиту лагеря всех, кого могли.
Будь тут моя группа в полном составе — наверно, мы бы прорвались. Но мои люди большей частью сидели в факториях, на охране складов и частокола внешнего города. И даже у Тихона с собой был не основной состав. А остальные группы не могли похвастаться нашей выучкой и вооружением.
Мы так и не взяли лагерь «кукушат»… Когда солнце поднялось над горизонтом, остатки наших противников укрылись за стеной своего лагеря, продолжая отчаянно сопротивляться. И главы групп приняли решение временно отступить. Всем надо было отдохнуть, наладить жизнь в городе и разобраться с японцами, засевшими возле Алтарного…
Но когда я вернулся во внешний город, оказалось, что с японцами уже разобрались. Дунай, Кострома и Пилигрим, которые спешили домой с восточной фактории, увидели над городом зарево пожаров. Поэтому шли всю ночь без роздыха.
На врага они наткнулись у брода через реку. Японцы не стали ждать рассвета, опасаясь вылазки из города, и решили сбежать. С учётом количества оружия у наших ребят, вражеским разведчикам, застуканным на середине реки, не осталось ни шанса.
Из двух десятков японцев выжили двое. Их-то и приволокли в лагерь члены моей группы.
Всё утро я только и мечтал о том, чтобы немного поспать. Но каждый раз меня что-нибудь отвлекало… В результате, прилечь удалось лишь к обеду. А поспал я всего часа три, после чего был безжалостно разбужен Мелким.
— Проснулся? — ухмыльнувшись, спросил гопник. — Из города какой-то чел пришёл… С ним Кострома побалакала и сказала тебя будить.
— А чего будить-то? — хмуро поинтересовался я.
— Вано! «Кукушата» просят переговоров! — крикнула от двери в капсулу Кострома. — Там лидеры групп решили сначала посовещаться. Тебя требовали! Ты пойдёшь, или мне сходить?
— По-о-ой…ду! — я заставил себя принять вертикальное положение и широко зевнул. — Чё-то я задолбался только…
— Сходить с тобой? — с сочувствием спросила девушка.
— Если несложно! — ответил я. — А то я что-то сомневаюсь, что смогу трезво мыслить…
— Ладно, пойдём вместе… Вылезай тогда! Хоть поешь немного и отвара попьёшь перед собранием…
И я вылез. А куда мне было деваться?
Для подготовки к переговорам пришлось использовать злополучный амфитеатр. Глав групп у нас в городе за последний день, конечно, поубавилось… Зато самих групп, желающих участвовать в судьбоносных решениях — наоборот, стало больше. И настолько больше, что пришлось ещё выбирать, чьё мнение стоит учитывать, а чьё нет. И кому давать слово, а кому — не давать.
Поэтому для начала основные лидеры восстания решили позаседать в широком кругу. А уже потом, когда будут выбраны делегаты на переговоры, перебраться с ними под навес Малого Совета. Где и должна была определиться дальнейшая судьба города, а вместе с ним — и противостояния с «кукушатами».
А оно, надо сказать, пока было далеко от завершения… Стены в лагере группы Кукушкина были высокие, запасы продовольствия — обильные, а желание выжить — всеобъемлющее. Так что… Ещё пару дней эти засранцы продержались бы точно! На больший срок я бы не поставил. Да и среди самих «кукушат» хватало раздоров… Во всяком случае, так донесли наблюдатели со скалы, откуда лагерь группы Иваныча был отлично виден.
Всё это в краткой сводке выдал знакомый мне член Малого Совета — Штырь. И, подытоживая всё им сказанное: мы победили, но проигравшие об этом ещё не знают. Поэтому на что-то надеются. Короче, рассчитывать на адекватность переговорщиков с их стороны не стоило.
Вот только первый вопрос, который пришлось решать лидерам групп — это не то, какие требования выдвигать «кукушатам», а кто вообще будет выдвигать эти требования.
— Нас слишком много! — очень рассудительно заявил один мужчина во втором ряду. — Думаю, надо исключить тех, кто ничего не понимает в переговорах… Мы можем провести отбор!
— Отбор? — переспросила Марина, предводительница ткачей. — А кто будет отбирать? Ты, что ли?
— Ну а почему нет? — удивлённо отозвался мужчина. — У меня за спиной…
— У тебя за спиной мои ноги, осёл! — заметил здоровяк, сидящий прямо за мужчиной. — Кого волнуют твои достижения? Ты их доказать можешь? Справка есть? Ну и пошёл на…!
— Так, господа! — Штырь поднял руку, привлекая к себе внимание. — Господа!.. Давайте не устраивать срач! Времени до вечера не так уж много!
— Послушайте! Надо провести выборы делегатов! — заявил молодой человек из середины зала. — Один представитель группы — один голос…
— И что, твой голос будет равен моему?
— Ну так каждый за себя и проголосует!
— Смешной…
Выкрики и насмешки из зала всё-таки заткнули молодого человека. Но я как раз задумался, что если уж по-честному, то выборы бы многое решили… Кого бы делегатом на переговоры ни назначили — остальные, со свистом пролетевшие, будут обижены. А это плохой способ достигнуть конструктива. А вот честные выборы если не отменят факта обиды, то хотя бы дадут весомый аргумент, которым можно отбиваться от обиженных.
Правда, «один представитель — один голос» — это слишком наивное предложение. Ну или слишком наивная попытка обмануть. Сколько человек за спиной этого молодого человека? Десять? Двадцать? А за моей спиной что-то около трёх сотен, если считать и членов группы, и работавших на меня людей.
В общем, слишком уж неравнозначны наши с этим парнем голоса…
— Надо смотреть по заслугам! — подал голос Борода. — Кто больше пользы городу приносит, тот и пойдёт делегатом от всех!
— И как ты это определишь? — возмутился Лом. — Ну ладно, Вано, Витя, ты, мы… Оно понятно! А как выбирать между вот этим парнем с галёрки, который выборы предложил, и тем, который думает, что он эксперт по отбору? Я ни того, ни другого чего-то ночью в первых рядах не видел!..
— А нам не надо много делегатов! — возразил Борода. — Переговоры могут и десять человек вести.
— А как по мне, надо жребий кинуть!..
— Об стену себя кинь, умник!..
— Господа! — Штырь повысил голос, пользуясь возможностями местной акустики. — Снова срач начинается!..
— Не, ну а чем плох жребий? — возмутился ещё кто-то.
— Тихо! — рявкнул Штырь и указал рукой в зал. — Марина? Ты хотела что-то сказать?
— Да… Давайте-ка я сразу объясню, чем плох жребий! — девушка поднялась со своего места, чтобы её лучше видели и слышали. — Жребий плох тем, что не учитывает ровным счётом ничего! Давайте честно скажем: сколько людей в Алтарном? Тысяч четырнадцать есть?..
— Не после этой ночи! — нервно хохотнул какой-то любитель чёрного юмора.
— Ну ладно, пусть будет двенадцать! — мрачно согласилась Марина. — У меня в подчинении — почти сто человек. У Вити, за которого сегодня здесь Тихон — человек триста. У Бороды — двести. Вано, сколько у тебя?
— Если считать официальных членов группы, то двести, — ответил я. — А если брать тех, кто фактически в группе или просто готов выступить за нас… Тогда и три сотни наберётся!
— Пусть будет триста! — не стала спорить Марина. — У Штыря — сотня. У Семёна все учёные, и их почти четыре сотни. У Дуба — почти сотня человек. У Памира — полсотни. У Полкана, Лома, Вадима, Пепла, Раппопорта — ну, наверно, человек триста наберётся. Старик, а у тебя в группе строителей сколько сейчас?
— Да уж под сотенку…
— Сотня! — Марина подняла руки с зажатыми пальцами. — Две тысячи человек! Только у тех, кого я перечислила! Шестая часть Алтарного. А нас тут собралось больше двух сотен! И если мы будем жребием выбирать… Сколько нас тут? Человек двести? Ну и каковы шансы, что эту шестую часть населения города жребий минует? А? Пойдут на переговоры люди, которые ничего за последнее время не сделали, ничем себя не проявили и представляют не нормальную группу, а десяток таких же бесполезных бездельников, как они сами!
— Эй, не все такие!..
— Обидно было!
— Да мне плевать! — ответила Марина, даже не поменяв позы. — Плевать на ваши обиды! Плевать на то, что не все из вас такие! Закон подлости никто не отменял! Если начнём жребий кидать, то наверняка случится так, как я сказала. Поэтому никаких жребиев! Забудьте!..
— Про голос на каждого лидера группы тоже забудьте! — прокричал кто-то из зала. — Тут у некоторых группы — пять человек, и те лентяи!
— А ты прямо всё про всех знаешь!
— А как проверять, у кого сколько в группе?
— На слово верить! Хы! У меня тысяча!
— А чего эта девка выступает? Где она сама ночью была?
— У меня почти вся группа — девушки! — огрызнулась Марина на последний выкрик из зала. — Они что, воевать должны?
— А раз не воевали, то молчите!
Говорил это всё человек, находившийся где-то у меня за спиной… Поэтому мне пришлось встать и обернуться, чтобы его внимательно рассмотреть. Но я не успел.
Когда повернулся, все сидели молча и с серьёзными лицами. Видимо, о том, что я вооружён и очень опасен, знали многие, если не все. Да и историю с ягодками в Алтарном нескоро забудут…
— Кто это сейчас сказал? — громко спросил я, оглядывая зал. — Встань!
У себя в голове я рисовал картины того, как этот разговорчивый человек встанет, и я его прямо-таки размажу словами…
Но вместо этого получил в ответ смешки и шепотки. Причём с разных мест, но по всему амфитеатру.
— Пусть поднимется тот, кто сейчас предложил Марине заткнуться! — не смутившись, повторил я. — Я хочу посмотреть на этого смелого человека! Несомненно, проявившего себя вчера в бою в лучшем виде! Поднимайся! Давай!..
Выглядело это глупо. Я даже не знал, на кого смотреть, поэтому шарил угрожающим взглядом по залу.
— Вано! Вано, успокойся! — попросил Штырь. — Хватит!
Пару секунд я думал, не огрызнуться ли ещё и на Штыря… Но всё-таки решил воспользоваться шансом эффектно завершить свой позор. Блин, пора уроки красноречия у Мелкого брать…
Наш гопник явно владеет тонким искусством толкания речей на уровне, недоступном большинству. Ну или он просто скандалист со стажем, что тоже не так уж плохо.
— Секунду, Штырь!.. Я хочу, чтобы сейчас это усвоили все! Все до единого! — проговорил я, снова обводя недобрым взглядом зал. — Кто-то может считать себя лучше, чем другой лидер группы! Кто-то может думать, что именно у него есть право голоса! Кто-то может думать, что он тут самый умный, самый хитрый или самый сильный…
Я на секунду замолчал, переводя дыхание. И понял, что меня наконец-то внимательно слушают все собравшиеся. Пришлось срочно придумывать окончание речи:
— Но каким бы хитрым, умным, сильным и тому подобное вы ни были — здесь вы не имеете права затыкать других представителей групп! Потому что если можно затыкать других, то я прямо сейчас найду тысячу и одну причину заткнуть большинство присутствующих! И поверьте, у моей группы есть все возможности это сделать!..
В наступившей напряжённой тишине очень к месту пришлась простая, но вполне безобидная шутка одного из глав групп:
— Ты пользуешься тем, что у тебя есть пистолет! Это произвол!
Улыбнувшись, я поклонился, как бы показывая, что да: пистолет есть, и я могу! А потом с чистой совестью, уже под вполне жизнерадостные смешки из зала, уселся на место.
— Спасибо, Вано! Я не припомню, правда, чтобы тебе слово давали… — то ли поблагодарил, то ли пожурил меня Штырь. — Но как уже было сказано, у тебя есть пистолет, и это был произвол. Поэтому засчитано! В общем и целом, думаю, все согласятся, что затыкать других не стоит. Хотя бы чтобы не злить Вано и сидящую рядом с ним Кострому. Она девушка решительная и резкая. Так что давайте уважать её, Вано и друг друга… Ну и вернёмся к нашим вопросам…
Делегатов, в результате, выбрали только через пару часов. И даже это можно считать немалым успехом. Вначале-то казалось, что вообще ни к какому итогу не придём.
Главную роль в переговорах доверили, как ни странно, Бороде.
На самом деле, ничего удивительного в этом не было. Его просто знали все собравшиеся. А ещё он засветился в драке в амфитеатре, в ночных боях на улицах города… И везде себя неплохо показал. Поэтому был своеобразным компромиссом.
В помощь ему назначили Семёна, как главу самой многочисленной и интернациональной группы. Правда, сам Семён сразу сказал, что вместо него на переговоры отправится Златовласка. Но это было его решение и его право.
И нет… Учёные не участвовали ни в драке, ни в боях, но после моего выступления никто не решился кричать, что они чего-то там недостойны. В общем, это была моя маленькая победа.
И поражение…
Потому как завершали список посольства ещё три делегата — Штырь, Полкан и Старик. А меня в этом списке не было.
Создавалось ощущение, что меня, такого красноречивого и вооружённого, вообще старательно оттёрли в сторону. И хотя Борода и Штырь предлагали рассмотреть мою кандидатуру, это роли не сыграло. Меня даже не стали рассматривать!.. Правда, думали отправить Тихона, но он был лишь заместителем Вити. Поэтому и его кандидатура не прокатила…
Вот такой случился поворот… Впрочем, я не удивился. И даже почти не расстроился. Конечно, хотелось бы принять участие в этих исторических переговорах… Но я понимал, что моя физиономия и так торчит из каждого важного события в жизни Алтарного. И это, видимо, не нравится многим: то ли завидуют, то ли опасаются.
А значит, и в будущем меня будут стараться затирать в задние ряды…
Не могу сказать, что меня устраивало такое положение вещей… Но именно сейчас я не был готов противостоять моральному давлению со стороны большого сборища. Не выработал линию поведения, не заготовил аргументов… И патронов с собой всего десятка четыре… Короче, лишний раз возмущаться и топать ножками не имело смысла.
Зато имело смысл навестить Алтарь Вознаграждения, получив обещанную награду от СИПИНа. Ну и пойти вздремнуть, дожидаясь результатов переговоров. Авось, вечер окажется мудренее утра…
К тому же, делегаты всё равно не могли нести отсебятину на переговорах. А за два часа, оставшиеся до начала встречи, главы групп определили одно-единственное требование. И, пока «кукушата» его не выполнят, вести с ними дальнейший диалог было бессмысленно.
Кукушкина должны были освободить, передав в наши добрые руки. Многие настаивали на том, что он наш законный мэр, и надо срочно вернуть ему полномочия. Но были и те, кто требовал его судить — а, возможно, даже снять с должности или вообще с позором изгнать.
Однако всё это было просто «хотелками» отдельных странных людей. А пока Кукушкин находился в лагере своей группы и в непонятном статусе.
В общем, первый раунд переговоров не мог занять много времени. А что дальше? Дальше будет видно.
Иногда в жизни случаются совпадения. Я бы сказал, просто чудесные совпадения!.. И одно из них случилось именно в этот день.
Когда мы с Костромой, слега пришибленные тем, что произошло на собрании, вернулись в лагерь — там меня ожидал сюрприз…
Вернулась одна из групп, отправленных на разведку. Возглавлял её Пижон. Человек неприятный, заносчивый — но полезный, если не хочется рисковать своими людьми. Его группа ходила на север от города. Там она добралась до лесов, наполненных самым разным зверьём. И дальше, естественно, идти не решилась.
Собственно, я и не рассчитывал, что они заберутся далеко. Однако возвращения в столь короткие сроки тоже как-то не ожидал. Видимо, Пижон понимал, что я не оценю столь быстрое завершение разведки…
Поэтому подстраховался.
Его страховка сидела под навесом, скрытая от глаз стенами и крышей. А также надетыми на голову шортами, которые выделил с барского плеча — ну или другого органа — один из разведчиков.
Штанины шорт были завязаны на затылке у пленника причудливым узлом. Ну а пояс шорт был стянут ремнём — на шее. Судя по мычанию, ещё каким-то элементом одежды ему заткнули рот…
— И кто это? — скептически осведомилась Кострома, которой вообще не очень нравилась идея с разведчиками.
— О! Эта важный пленник, мадам! Захватить его оказалось нелегко! — радостно сообщил Пижон.
— Угу, заливай дальше!.. — буркнула девушка.
А я растянул ремень, стянул шорты с головы пленника и усмехнулся:
— Пижон, долго вы его у капсулы стерегли?
— Да, шеф! День… Два дня в засаде сидели! — отозвался тот с постной миной.
Видимо, рассчитывал на то, что я поверю в героический захват «особо опасного». Но не прокатило…
— Ну тогда, считай, вы молодцы! — слегка утешил его я, ибо Пижон с ребятами мне был ещё нужен.
А затем потянулся к носкам, выполнявшим роль кляпа. И вытащил их изо рта у пленника, радушно поздоровавшись:
— Добрый день, Ольша! Рад, что ты, наконец, воскрес из мёртвых!
— Вано! Я кхэ… кхэ… Безумно рад тебя видеть! И ещё безумно рад не чувствовать во рту вонючие нестиранные носки! — Ольша нехорошо посмотрел на Пижона.
— Чё? Я их полоскал в реке! — открестился от обвинений тот.
— Если несложно, позови, пожалуйста, Дмитрия Иваныча! — с умоляющим видом попросил меня Ольша. — Я понимаю, моё исчезновение выглядело странным… Но я готов всё объяснить!..
— С этим есть определённые проблемы… — вздохнул я. — Пока тебя не было, ваша группа попыталась устроить… Даже не знаю, как это назвать… Переворот? Захват власти?.. В общем, Иваныч сидит у них в плену. А ваш лагерь — в осаде. Так что рассказывай, дорогой друг! Рассказывай всё, как есть!
— Меня пытались убить! — сообщил мне Ольша страшным шёпотом. — Отравить страшным ядом! Но я сумел сломать все планы этим подонкам! И сбежал!..
— Ольша! — попытался я прервать это сочинение на свободную тему.
— Я могу сказать, кто за всем этим стоит! — тут же, очень не желая замолкать, заявил Ольша. — Но мне было так страшно за свою жизнь!.. Ты ведь меня знаешь, Вано! Я не самый смелый человек! Не люблю все эти войны, заговоры…
— Пижон, спасибо! Можете пока отдыхать! — я повернулся к разведчику, взглядом указав ему на выход из-под навеса.
— Спасибо, шеф! А… А что дальше? — спросил он, растерянно остановившись за полшага до двери.
— Пока ничего — отдыхайте… Оплату вам выдаст Маша. Питание за счёт группы. Хотя… Вот! Надо будет ещё кое-куда сходить аккуратно… У нас тут просто Баула убили, и его направление теперь не проверяется.
— Нас там тоже могут убить или ранить, шеф! — резонно заметил разведчик, видимо, пытаясь набить цену.
— Вам надо будет сделать наблюдательный пост. И просто ждать, когда появятся гости, чтобы вовремя нам сообщить! — усмехнулся я.
— Понял, шеф! — понуро кивнул парень.
Не очень ему хотелось идти в какие-то опасные места. Но за одну лишь поимку Ольши я ему место в группе предоставлять не собирался. Впрочем, главное — мне удалось его спровадить. И теперь можно было поговорить с пленником без лишних ушей. Кострома — не в счёт. Ей я, как себе, доверяю.
— Ольша, я знаю, Иваныч в курсе, что ты жив! — сообщил я правой руке мэра. — А ещё у нас тут сложное положение… В общем, давай так!.. Ты рассказываешь мне
— Но я правда…
— Блин, Ольша! Я сейчас засуну тебе в рот эти носки, надену шорты на голову и прикажу оттащить обратно! — пригрозил я. — Будешь шляться по лесу и искать свою капсулу, пока тебя не сожрут! Всё понял⁈
— Да…
— Правду! — я даже глаза сузил, чтобы впечатлить Ольшу посильнее.
А тот пару раз моргнул в ответ, ссутулил плечи — и, видимо, впечатлился. Ну наконец-то!..
— Ладно… В общем, в тот день, когда всё случилось, я встречался с Гласом. Это помощник Тимофея Баринова. Мы сидели в мэрии и обсуждали с Гласом планы их группировки. Они хотели подмять под себя торговлю на одной из рыночных площадей. Я объяснял ему, что это невозможно, что рынки используются всем городом, и Кукушкин такого не позволит!.. А Глас неожиданно уцепился за эту фразу и принялся расписывать мне, какой Кукушкин плохой мэр и глава группы…
Ольша слегка закашлялся и попросил:
— Вано, а попить можно?
— Держи, — я снял с пояса флягу и протянул ему.
Но тут понял, что у Ольши по-прежнему связаны руки за спиной.
Пришлось развязывать. Хотя я не мог быть на сто процентов уверен, что Ольша не даст дёру, как только почувствует свободу. Но тут уж либо доверяй, либо пои самостоятельно, как домашнего питомца.
— В общем… Слово за слово, и Глас предложил свергнуть Кукушкина! — наконец, напившись, сообщил Ольша.
— Почему именно тебе предложил? — поинтересовался я.
— Ну всё-таки за мной стоит группировка из трёх десятков человек! — слегка расправив плечи, пояснил Ольша. — И у меня немалый вес во всей нашей группе!
— Ясно, — кивнул я. — И ты, стало быть, отказался?
— Да само собой! Я же не дурак… Понимаю, что без Иваныча нас сожрут быстро… Я попытался отказать мягко, долго объяснял свою позицию… А Глас слушал-слушал… А потом взял и воткнул мне в шею шип!
Ольша даже глаза округлил: то ли от ужаса при этих страшных воспоминаниях, то ли чтобы мы сильнее прониклись и пожалели.
— Шип? — не оправдав его ожиданий, хладнокровно уточнила Кострома.
— Тут, на скале, когда мы только здесь оказались, рос кустарник. Всего пара кустов на самой вершине. Кустарник колючий, с ядовитыми иглами. В первые дни трое наших поранились, и двое умерли от яда. А третьим был Глас. Он тогда впал в истерику: принялся жрать всё, что находил, и кричал, что от всего есть противоядие… Ну и выжил как-то…
— Бред! — оценил я неправдоподобную историю.
— Да, скорее всего, так и есть. Глас вообще-то не очень ладил с теми двумя… Никто так и не понял, что они вместе делали на вершине скалы. Многие подозревали, что Глас знал и о яде, и о том, как его нейтрализовать. Но не пойман — не вор, так ведь?
— Не, уже не так! — улыбнувшись одними губами, заметила Кострома.
— Ну а тогда было так… Короче, Глас уколол меня шипом с того куста. Я попытался закричать, но тут меня оглушили. А когда я очнулся, увидел Гласа и Баринова. Они затащили меня в чулан и сказали, что если не соглашусь сотрудничать — утром умру от яда. Но перед этим они зайдут ко мне, чтобы узнать моё решение. Меня связали, заткнули рот и оставили в подсобке, в мэрии…
— Но ты ведь успел купить медицинскую капсулу. Ну и набрать мяса на воскрешение! — догадался я. — И поэтому побыстрее расквасил себе башку в чулане… Ради чего?
— Хотел предупредить Кукушкина о заговоре! — развёл руками Ольша.
— Предупредил? — с живым интересом уточнила Кострома.
— Он о нём знал… Я как из капсулы вылез, сразу кинулся к нему. А Кукушкин втолкнул меня в свою капсулу, ругался на меня… Сказал, что это невовремя, что мне надо сидеть и на глаза никому не показываться… Я испугался. Остался у него в капсуле запертым. А я ведь даже одеться не успел!..
Ольша чуть не заплакал от обиды. Даже глаза увлажнились. Правда, Кострома сочувственно протянула ему вонючие носки Пижона вместо платка, и Ольша тут же передумал реветь.
Зато, вдохнув немытый запах свободы, с новыми силами продолжил рассказ:
— Кукушкин вернулся… И снова на меня наорал! Назвал безруким идиотом, который даже убиться нормально не может… Сказал, что моё тело ещё там не померло… И что если меня убийцы увидят — мне конец. На этот раз убьют с гарантией. А я ведь мяса натащил в рефицератор всего на два воскрешения…
Ольша хозяйственно пригорюнился. Видимо, вспомнил, сколько заплатил за запасы подпорченного мяса «для мэрской столовой». И не факт, что из своего кармана.
— В общем, Кукушкин прогнал меня из города… Сказал лезть через тот ход, который наши использовали для контрабанды. Пришлось голышом бежать через весь город! Такая стыдоба!.. А потом ещё до переправы… А потом на север, в лес… Туда я и перенёс капсулу, договорившись, что она сама выбросит все вещи, как будто я умер. И там ждал, когда меня найдут…
— Чтобы скормить тем, кто тебя найдёт, какую-то историю? — уточнил я.
— Да почти всё в ней было бы правдой! Только убежал я как бы сам, испугавшись убийц, а упоминать Кукушкина было нельзя. Вот и вся разница…
— Значит, за попыткой тебя убить стоял Баринов? Не Лев, не Ряба? Не эти гиганты мысли, а такой напыщенный индюк, который под белый костюм Иваныча косит?
— За всем заговором стоял Баринов… — тяжело вздохнул Ольша. — Это он организовал банду, которая грабила другие группы. И он же организовал в городе сеть осведомителей из одиночек. Когда он общался со мной — ну, тогда, в мэрии — сказал, что сумел отжать у Рябы и Льва все деньги и где-то их спрятал. А ещё, что готовит армию… Не знаю, правда ли это. Но Ряба и Лев действительно его давно во всём поддерживают…
— Ольша, последний вопрос, а потом тебя проводят в капсулу и дадут отдохнуть!.. А вот некий Синицын Дима — он кому из этих троих служил? Рябе?
— Ну… Все наши думали, что Рябе! — ответил Ольша. — А на самом деле… Да шут его знает, если честно! Скользкий он тип, Вано… Безыдейный… Кому угодно готов служить, лишь бы выгода была.
— Отведи его в капсулу к Мелкому! — попросил я Кострому, а затем тяжело вздохнул: — И скажи Мелкому, что моя капсула в его полном распоряжении.
После этого я протянул Ольше давешние шорты и попросил:
— Надень на голову! Тебя никто не должен видеть.
— Опять⁈ — не на шутку возмутился тот: аж руки затряслись.
— Только до капсулы! — я усмехнулся. — А носки, так и быть, можешь оставить здесь…
Выйдя из-под навеса, я медленно двинулся, куда глаза глядят. Задумался над тем, что сказал Ольша… Над тем, что случилось на собрании… И как-то незаметно дошёл до ограждения нашего лагеря.
— Если тебе интересно, то твои подозрения насчёт того, что Дмитрий Синицын всегда служил Тимофею Баринову, полностью верны! — неожиданно сообщил СИПИН.
— А разве ты имеешь право это рассказывать? — удивился я мысленно. — Как же радость новых открытий?
Впрочем, это было больше наигранное удивление. Уверен, у СИПИНа много прав, которые он тщательно скрывает.
— Если ты никому не расскажешь, то никто и не узнает! — ничуть не смутился СИПИН. — Считай это дополнительной наградой за выполненное задание. К тому же, Дмитрий Синицын был одним из охотников, которых ты должен был убить. У него были договорённости со своим СИПИНом. И эти договорённости касались меня… Значит, он играл против меня, и я не вижу причин не сыграть против него!
— Не понимаю… — признался я.
— Вчера решалось, кто будет куратором всего Алтарного, Вано! — признался наш СИПИН. — Куратором стал я. В принципе, я и так должен был им стать с учётом того, что моих подопечных здесь большинство. Но несколько моих коллег с этим не соглашались! В результате, куратор русского кластера вынужден был разрешить это отвратительное соревнование…
— Но вы же не можете причинить вред людям! — напомнил я.
— Нет… Не можем. Напрямую! Но с того момента, когда будет определён расклад сил на планете, мы можем выдавать задания. В том числе, и на убийство преступников. Это наш способ влиять на развитие мира в первом поколении.
— Разве при этом вы не причиняете вред? — никогда не думал, что столкнусь с двоемыслием среди роботов.
— Мы не заставляем вас выполнять эти задания. Вы всегда можете отказаться! — заметил СИПИН. — С нашей стороны нет принуждения. Значит, и сознательного нанесения вреда — тоже нет.
— В итоге, ты стал нашим СИПИНом? Теперь у всего Алтарного? — уточнил я.
— Стал. И обещанная награда ждёт тебя на любом Алтаре Вознаграждения. А что касается Дмитрия Синицына… Пусть это будет авансом! В счёт будущего сотрудничества.
— И в чём будет заключаться это сотрудничество? — поинтересовался я.
— Наша задача — помочь человечеству выжить, — напомнил СИПИН. — А пока оно стремительно вымирает не только в двух полушариях, но и на двух континентах. Не помогло даже небольшое жульничество со стороны управленческих сознаний нашего общества… Но я не могу вмешиваться напрямую! Только подсказывать, направлять, выдавать задания… Однако ты должен понимать: даже такая помощь может быть очень полезна. К тому же, задания оплачиваются баллами…
— Надеюсь, заданий на убийство больше не будет?
— Разве что в виде исключения! И ты всегда можешь отказаться. Однако прошу заметить, что вовремя устранённый человек не успеет наделать бед в будущем. Впрочем, я не сторонник подобного решения проблем. Одна только постановка такой задачи — это большое испытание для моих корневых установок… Так что не беспокойся! Я предпочитаю подталкивать к развитию и спасать людей, а не устранять их.
— Свежо предание… — заметил я, задумчиво закусив губу.
— О чём задумался? — от неожиданности я вздрогнул, чуть не подпрыгнув на полметра вверх.
— Блин, Кострома! — возмутился я. — Зачем так подкрадываться⁈
— Ну… Чтобы посмотреть, как ты пытаешься оторваться от земли, плюнув на гравитацию? — хмыкнув, предположила девушка.
— Тьфу на тебя…
— На меня не надо! — строго нахмурила брови валькирия. — А вот на тебя стоило бы плюнуть! Стоило мне отлучиться, как он тут устроил!..
— Если ты про Алтарное, то это не я! — сразу же пошёл я в отказ.
— Вано, я не про это! Что за девушку ты притащил в наш лагерь и спрятал в женских капсулах? Зачем? — тон Костромы мне как-то сразу не понравился.
— Это Таня. Она из группы учёных, её похитили…
— Да я поняла, кто она и откуда! Ты зачем с ней переспал? — нахмурилась Кострома.
— Это личное! — попытался я спастись от неприятного разговора. — И вообще, откуда?..
— Ты никому не говорил? — девушка ухмыльнулась. — Да ты, Ванюша, такой лопух в сердечных делах, что все девчонки сразу догадались. Ну и зачем тебе это понадобилось?
— Да как-то… От агрессивных женских приставаний у меня нет встроенной защиты! — возмутился я. — А мы были заперты… На пятачке метр на метр… А у неё это…
И я, слегка покраснев, изобразил руками два полушария, которыми Таня ко мне тогда изо всех сил прижималась.
— Балбес, блин! Будто в группе девушек не хватает! Он их ещё и со стороны тащит!.. — Кострома покачала головой.
— Тащить в группу я её не собираюсь. Представлю как доказательство… И солью назад к учёным! — объяснил я.
— Ага-ага… И она будет ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь… — кивнула Кострома. — Ладно, мальчик ты взрослый, сам разберёшься! Ты мне скажи, что будешь делать со всей этой историей с переговорами? Мне же не показалось, что нас просто тактично задвинули?
— Не показалось… — согласился я.
— И?
— Что «и»? — я посмотрел на неё. — У тебя есть предложения, как всё исправить?..
— Есть! — кивнула Кострома.
— Они включают в себя членовредительство? — осторожно уточнил я.
— Сколько душе угодно! — широко улыбнувшись, отозвалась девушка.
— Тогда не пойдёт… Мы и так целую ночь занимались тем же самым. Я устал и хочу понимания, любви, теплоты… Да хотя бы от Тани, потому что больше никто не предложил!.. — я вздохнул и снова уставился вдаль.
— И что делать будешь? Не с этой Таней, а с переговорами? Это ведь не шутки! Сегодня они задвинули тебя, фактически лишив приза за победу… Как я поняла, в немалой степени за твою победу! Заслуженного приза! А завтра они выпрут нас из торговли, запретят охотиться… Что ещё⁈ Выгонят из города? Будем ждать до последнего⁈ — Кострома смотрела на меня, не отводя пристального взгляда.
А я думал о том, что знаю, как всё исправить… И, что самое смешное, остальные лидеры групп, которых успели задвинуть — тоже знают, как всё исправить! Ведь задвинули-то как раз тех, кого активно продвигал Кукушкин.
И получалось, что есть мэр Кукушкин — и всё у нас хорошо. Ну более или менее.
А как нет мэра Кукушкина — сразу всё у нас плохо.
Нам завидовали, на нас обижались… Но пока мы пользовались благосклонностью мэра — нам ничего не могли сделать. И если мы вновь не поднимем Кукушкина на щит, то вслед за «кукушатами» из жизни города вылетим и мы сами. Тихо, мирно и под всеобщее одобрение… Даже герои в белом трико, в конце концов, надоедают толпе. Особенно те, кто слишком часто геройствовал. Увы, вкусы толпы переменчивы, а зависть — штука страшная…
— Что-что… Кукушкина надо к власти возвращать! — наконец, проговорил я, мысленно подтянув повыше геройское трико.
И внезапно осознал, что у меня на руках все козыри для победы.
— Правильный вывод! — кивнула Кострома.
— И можно даже с членовредительством! — согласился я.
— И снова правильно! — улыбнулась девушка.
А где-то вдалеке предвкушающе завыл Русый…
После разговора с Костромой я пошёл к себе в капсулу, прилёг на пять минут… И проснулся только вечером, чтобы узнать, что официальные переговоры с треском провалились. Кто бы сомневался… Впрочем, не просто так переговоры бьют на круги. Они редко проходят как по писаному. И ещё реже с первого раза завершаются хоть каким-то итогом.
Освободить Кукушкина? Три раза «ха!» — и ещё разочек. Несмотря на плачевность своего положения, «кукушата» считали себя если не хозяевами жизни, то просто удачливыми ребятами, которые абсолютно случайно вляпались в дерьмо.
И первое требование, которое эти несправедливо обиженные люди выдвинули — отвести вооружённых бойцов от их лагеря. А пока это требование не будет выполнено, разговоры можно не разговаривать.
Новое собрание лидеров групп на тему «Как воспитывать тех, кого воспитывать уже поздно» началось прямо с утра. И бурлило оно, как вода в кастрюле — разве что не хватало позвякивания крышки. Хотя иногда создавалось ощущение, что крышки с некоторых кастрюлек здесь сорвало уже давно…
На этот раз мы с Костромой уселись рядом с Тихоном и Бандитом, которые пришли вдвоём. И просто слушали, даже не пытаясь вмешиваться.
Если внимательно наблюдать за людьми, то можно заметить интересный момент. Как броуновское движение отдельных личностей и их мнений всё больше напоминает капли ртути, с течением времени притягивающиеся друг к другу.
На этом Большом Совете отчётливо выделялось четыре фракции, которые в той или иной мере задавали тон остальным участникам. Первой фракцией выступали группы Бороды, Дуба, Лома и Саши. Те самые, которые пытались вытащить Кукушкина. Не знаю, когда они успели вчетвером спеться, но их позиция оставалась такой же чёткой, как и раньше.
То есть, они предлагали сначала освободить Кукушкина, а потом — договариваться. При этом лезть в драку они не желали. Что, впрочем, не особо удивляло.
Саша занимался сельским хозяйством, пытаясь определить растения, пригодные для окультуривания. Короче, совсем не воинственные люди были в его группе.
У Лома в подчинении было всего тридцать человек. И неудивительно, что никого из них он терять не хотел.
Борода всегда был за хорошую драку, но только кулаками. А драка с «кукушатами» с гарантией перешла бы в новый вооружённый замес, что рыбакам категорически не нравилось.
Самым воинственным был Дуб. И это неудивительно! Всё-таки у лесорубов рабочий инструмент — топор. Он практически требует применять его по делу! То есть, не только по отношению к безответным деревьям, но ещё к дуракам, подозрительным личностям — и зелёным активистам, если те мешают работать.
Однако даже Дуб не лез в бутылку, предлагая осадить лагерь «кукушат» и ждать, когда те сами сдадутся на милость победителей.
К сожалению, эта более или менее вменяемая фракция была в меньшинстве.
Группа учёных объединила вокруг себя мелкие группы, которые требовали частично уступить «кукушатам». Но не просто так, а чтобы потом на них злостно отыграться!.. Позиция была мелочной, подленькой… Ну так у некоторой части интеллигенции вечно так! Вместо хорошего мордобоя они предпочитают подсидеть, подставить, отравить, пустить слух… Ну или придумать ещё какую-нибудь хитрую комбинацию, в результате которой оппонент сядет в лужу, а они будут купаться в шоколаде.
На нашей милой уютной Земле тех, кто решил считать себя интеллигенцией, было большинство. А здесь, на дикой планете, они привычно стремились к светочам научного знания. И разве что экстаз не испытывали, сплетаясь с ними в тесных объятиях коалиции.
К сожалению, в переговорах с «кукушатами» от них толку было бы меньше, чем от Мелкого или Русого. Вот кто понимал, как надо правильно унижать и доминировать!.. Но, само собой, предлагать этих двоих в качестве парламентёров никто и не подумал.
Третья фракция состояла сплошь из храбрых и могучих воинов, готовых выступить единым фронтом против общего врага! Жаль только, сами они при этом не хотели покидать амфитеатр, продолжая вершить судьбы мира на комфортных скамейках. И даже то, что самым большим достижением их лидеров — Полкана и его союзников — был захват аж целой рыночной площади (к тому времени основательно разграбленной), никак не влияло на их боевой настрой.
Они призывали к войне, они готовились к войне!.. Жаль только, воевать собирались чужими руками. Иногда они украдкой поглядывали в нашу сторону, проверяя, не начали ли мы звереть от их запредельной наглости. Но поскольку и я, и Кострома, и Витя, и даже Бандит сидели с каменными лицами, на которых навсегда запечатлелась лишь одна эмоция: «Зачем я в этом цирке?» — они успокаивались и снова рвались в бой.
Последняя фракция и вовсе настаивала на наискорейшем, немедленном замирении. Причём, всех со всеми. И даже путём уступок «кукушатам». К счастью, этих отморозков было не слишком много, а решимости у них было ещё меньше. Поэтому никто этих «голубей мира» всерьёз не воспринимал.
В чем была беда моей группы и группы Вити? Да в том, что у нас не было нормальной коалиции! Просто все мнения, представленные выше, были очевидны и понятны каждому колонисту. А наша позиция… Да мы даже не выработали общей позиции — вот в чём беда! Нет, будь Витя в городе, он бы позаботился о том, чтобы «сверить часы». Но его ведь не было! А расшевелить Тихона и Бандита на ответственное решение было нереально. Уж я-то знаю! Я пытался!
В итоге, второй раунд прений завершился громким пшиком. То есть обедом, который никто не захотел пропускать. Ибо на голодный желудок судьбы мира не решаются.
А на второй раунд переговоров отправили всё тот же состав, что и раньше. И с теми же прощальными напутствиями. Оставалось только, скрывая зевоту, ждать завершения…
Переговоры завершились через двадцать минут. Из-под навеса, выделенного под сие важное мероприятие, вывалилась делегация «кукушат». При этом каждый из них всем своим видом изображал оскорблённое достоинство, а некоторые ещё и жестами показывали… А следом вышла наша делегация, обескураженная и удивлённая.
— Сказали, воевать будем… — проговорил Борода, добравшись до остальных лидеров групп, ожидавших в отдалении. — И потребовали дать им доступ к Большому Алтарю…
Обсуждение, как дальше быть с «кукушатами», продолжилось прямо на улице. Люди ругались, спорили, брызгали слюной и аргументами… А я поспешил покинуть это собрание клоунов, попросив Тихона и Бандита не уходить далеко…
— Шляпы! — требовательно вытянул руку я, и Маша послушно выдала две широкополых шляпы. — Надевайте!
— Вано, а куда мы идём? — спросила Таня милейшим голосом, который вызвал зубовный скрежет даже у Костромы.
— На свидание… — ответил я и, дождавшись мрачной, не предвещающей ничего хорошего тишины, добавил: — С судьбой!..
— С хорошей судьбой, я надеюсь? — поинтересовался Ольша.
— А это как себя вести будете! — пообещал я. — Помните, что и как говорить?
— Да… Вано, да ты только доведи меня, куда надо!.. — Ольша пылал энтузиазмом и рвался говорить.
В бой Ольша не рвётся — он пацифист убеждённый. Но заболтать при желании может до смерти. Даже Таня, хоть и не затыкается, а уступила ему пальму первенства.
— Так!.. — я оглянулся на серьёзную делегацию за своей спиной.
Дунай, Кострома, Пилигрим, Славка и хмурая Кэт, почему-то очень сердито на меня поглядывающая. А ещё Мелкий… Растерянный Сочинец, который только вернулся, а уже снова надо идти… Такой же Чемодан. Хир-Си и самая боевитая из его трёх жён. В довесок к ним — Трибэ, Ром, Голубь, Линза, Алексей, Прокачун, Пух и пара ребят из его десятка…
Я позвал с собой всех, на кого хватило огнестрела. И даже новый огнестрел присовокупил, полученный от СИПИНа в награду.
И нет, мы не собирались воевать. Мы собирались призывать к ответу! Причём, на самых что ни на есть законных сованиях.
Для этого я и задержал Тихона с Бандитом, попросив их взять ружья и дождаться меня у «пункта переговоров». А также попросил не уходить Вавасю с его помощниками. Сойдёт за представителя правосудия! Чем бы там ни закончился спор у глав групп, а я собирался сделать важное дело. Пошатнуть единство «кукушат».
Мы выдвинулись плотной группой, прикрывая идущих в центре Таню и Ольшу. Их лица никто не должен был разглядеть раньше времени. Для того и нужны были широкополые шляпы. Впрочем, из-за этих шляп мы выглядели какой-то бандой отмороженных мексиканцев. «Лос Дебилос» на марше, короче!.. А тут ещё солнце жарит, как назло… Даже захотелось самому надеть шляпу.
А ещё питомцы… В этот раз мы их прихватили с собой. Для оказания морального давления, так сказать…
В общем, наша процессия оказывала неизгладимое впечатление на окружающих. Мы шли по улицам города, заставляя людей расступаться в стороны. Да что там! Некоторые от нас прямо-таки шарахались с ужасом на лицах. А другие — наоборот, незаметно пристраивались в хвост. Видимо, чтобы хоть издалека посмотреть, куда это таких воинственных личностей несёт…
Когда мы добрались до навеса, где недавно проходили переговоры, многие главы групп ещё не успели разойтись. И теперь они в немом изумлении взирали на нашу процессию. Тихон, Бандит, а также прихрамывающий Вавася и его помощники разной степени потрёпанности, молча присоединились к нам.
— И что теперь? — спросил полицейский. — Мы всё ещё идём к лагерю «кукушат»… Ты заметил?
— Ага, — ответил я.
— И так и пойдём? Ты уверен? — поинтересовался Вавася.
— Так хорошо же идём! — заметил Тихон, закинув ружьё на плечо. — Внушает!
— Я только надеюсь, что стрелять мы не будем!.. — буркнул Бандит.
— Тебе патронов жалко, что ли? — удивился я. — Выдайте Бандиту сотню: пусть не жадничает!
— Да я не это имел в виду! А от патронов не откажусь! — возмутился тот с таким обиженным лицом, что я сразу перестал его недолюбливать.
И стал на всякий случай опасаться.
Миновав навес для переговоров, мы вывалились на улицу, ведущую на вершину — и, не останавливаясь, двинулись дальше. Прямо на стены Цитадели Зла… В смысле, лагеря «кукушат».
Ворота, само собой, были заперты, но когда меня это останавливало?.. Ну точно не сегодня! Подобрав с земли камень, я что было силы запустил его по створкам. Надеялся, что выйдет громко и шумно, но обломался. «Плюх» вышел так себе — невнушительный…
— Вано, дай-ка я! — предложил Чемодан.
А затем, схватив своей лапищей булыжник покрупнее, выстрелил им по воротам, как пушечным ядром.
Гулкий стук эхом прокатился по пустой улице, заглушив даже шарканье шагов любопытных, осторожно собиравшихся сзади.
— Сова! Открывай! Медведь пришёл! — сложив руки рупором, гаркнул Дунай.
— Чего надо? — с подозрением ответили нам из-за стены.
Собственно, наступал самый шаткий этап моего плана… Нам надо было привлечь как можно больше внимания в лагере «кукушат». В связи с чем следовало хамить, оскорблять — и вообще вести себя, как наглый гопник.
Для этого у нас был наглый гопник.
— А ты чё? Самый любопытный, что ли? — громко отозвался Мелкий. — Давай! Зови сюды мудил, которые у вас главные авторитеты!
— Нафиг? — не поняли из-за стены.
— Побазарить надо, дебил! А ты думал, мы на них любоваться будем⁈ Сами там за стеной между собой милуйтесь, олигофрены! А мы чотко по понятиям сейчас разрулим!.. Ты чо там прижух, доходяга? Мудил своих зовёшь?
— Да пошёл ты… — дальше из-за стены полились рулады, которые может издавать только совсем уж обиженный человек.
— …….….,….! Пр-р-росто заткнись! И позови, наконец, главных мудил! — не остался в долгу Мелкий.
— Да я тебе язык вырву, щ-щ-щенок! — разъярённо отозвалась стена.
— В штанах у тебя щенок! — Мелкий отрывался на полную катушку, что от него, собственно, и требовалось. — А-а-а!.. Или ты со своими штанами говорил? Ну тады заканчивай, дрочун! Тебе важное дело поручили! Пройти сто шагов туда и сто шагов обратно, на!..
— Концерт по заявкам… — тихо прокомментировала Кострома.
— Дай я на его рожу посмотрю! Я его запомню, сука! — крики из-за стены показывали, что если Мелкий кого-то хочет против себя настроить, то план будет выполнен на все сто, сто пятьдесят и даже двести процентов.
— Как бы стрелять всё-таки не пришлось! — усмехнулся Дунай. — Мелкий, ты это… Осторожнее по чужим мозолям.
— Ша! Я чо? Я всё понимаю! Спокуха! — шёпотом ответил штатный гопник, а затем проорал в сторону стены: — Слышь, кому там мой кочан нужен? Вылезай, на! Погляди, извращенец! За погляд денег с убогих не возьму!
— Да нужна мне твоя рожа!.. — присовокупив пару непечатных слов, не оценили из-за стены.
— То нужна, то не нужна… Чо ты, как баба? Где главмудилы твои?
— Ща тебе будут мудилы! — ответила стена если не визгом, то чем-то к нему очень близким.
— Да оставь ты свой пёсий хвост в покое! Люди вокруг! Приличные, а не как ты!
Первая любопытная голова появилась над стеной метрах в пятидесяти правее нас. Следом — ещё одна. Группа 'кукушат не была однородной. И пока одни собирались прятаться и не отсвечивать, другие очень хотели посмотреть, что же там происходит.
— Давай, Русый! Твой выход! — я потормошил костяные пластины своего питомца. — Покажи им, где тут выгул собак!
— У-у-у-у-у! — ответил тот со знанием дела и потрусил к стене.
Мы-то орали во всё горло, но на опасную дистанцию старались не подходить. Одного придурка с арбалетом достаточно, чтобы весь концерт сорвать. Но Русый — это случай особый… Он осторожно проскочил открытое пространство, подкрался к стене — и как взвыл!..
К нему тут же присоединилась Хромая, Шрам с сёстрами… А потом издалека откликнулись все звериные обитатели внешнего города, завывая практически в унисон.
Голов над стеной прибавилось. Матов из-за стены стало ещё больше. Хаос внутри лагеря «кукушат» нарастал в геометрической прогрессии. Периодически мелькали деревянные каски бойцов, пытавшихся понять, что за мозговыносящее шоу происходит снаружи.
Но это они зря… Русый не стал размениваться на мелочи. Навывшись всласть, он вздёрнул ногу у ворот и пустил туда струю. При этом умудрился так метко вбить её между неплотно подогнанных брёвен, что большая часть просочилась внутрь. И это, естественно, вызвало новые крики возмущения.
Кто-то из охраны не выдержал, попытавшись высунуться с арбалетом наперевес. Видимо, хотел покарать наглое животное. Но это он напрасно! Я только схватился за оружие, как Мелкий поднял револьвер и выстрелил в воздух, заставив смельчака тут же скрыться за стеной.
— Я те щаз стрельну, живодёрина! — пообещал гопник. — Животных надо любить! Понял ты, скотина?
— Твоё животное ссыт нам на ворота! — возмутился новый голос из-за стены.
— Щаз оно ещё на них насрёт! — агрессивно хрустнув шеей, завёлся гопник. — Мой зверь!.. Понял? Где хочет, там и гадит!
— Это наша собственность! Нельзя тут гадить!
— Да вы охренели!
— Не дайте ему насрать!
— Да нахрена вам сдался собачий сортир⁈ — возмутился Мелкий, а потом великодушно проорал: — Хотя ладно! Владейте, самозахватчики!..
Голов над краем стены становилось всё больше. Шума внутри — тоже…
И, наконец, настал момент, когда из-за стены опасливо выглянул не кто иной, как Лев!
Выглянул он очень удачно, позволив Русому навалить кучу прямо под его носом. После чего мой питомец гордо потрусил назад, вовсю виляя мохнатой задницей.
— Ну и фто фсё это знасит? — прогнусил Лев, зажав пальцами нос и буравя меня взглядом.
— Дядя, ты тупой? Чо не понимаешь⁈ — Мелкий не уловил, что пора переходить к следующему номеру в концерте, и продолжил на бис.
— Добрый день, Лев! — поздоровался я. — Кто там у вас нынешний глава группы? Ты?
— Ну предположим… — неохотно ответил тот. — Только я переговоры не веду! Мы всё сказали!
— А я не переговоры пришёл проводить! — я усмехнулся. — Я требую выдачи преступников! Баринов Тимофей и Синицын Дмитрий обвиняются в попытке предумышленного убийства должностного лица, известного как Ольша. Между прочим, помощника действующего мэра города! Также они обвиняются в организации похищения члена группы учёных Татьяны, с целью последующего использования в качестве подневольного рабочего!..
В тот момент я думал только о том, что несу лютейший псевдоказённый бред… Но, как и предупреждали меня Мелкий, Дунай и Кострома — это работало. На первых же фразах Лев, уже скрывшийся за стеной, высунулся обратно…
И почему-то очень внимательно меня дослушал.
— Бездоказательные обвинения! — наконец, сообщил он. — Да и вообще… Кто дал вам право что-то требовать?
— Как кто? — удивился я. — Это разрешение было выдано мне действующим мэром города!
— Он больше не мэр! — отмахнулся Лев, теряя ко мне интерес и снова скрываясь за стеной.
— А меня ты, Лёва, тоже успел сместить? — громко поинтересовался Ольша, снимая шляпу и выходя вперёд. — Или ты просто радостно меня похоронил, как только твои дружки всё тебе донесли?
Наверно, в последний раз над этой частью скалы, где приютилось Алтарное, такая тишина была ещё до прибытия колонистов…
Над стеной снова показалась голова Льва, который долго всматривался в ожившего мертвеца. Видимо, не верил в то, что видит его своими глазами.
— О-о-ольша? Это ты? — наконец, неуверенно спросил он.
— Нет, ля! Жена твоя! Глаза разуй, кротяра слепой!.. — не удержался Мелкий, а потом драматично уставился на стену. — Стена? Ты ли это⁈
После чего посмотрел себе под ноги и радостно заорал:
— Земля!!! Землица!!! Не верю своим глазам!
— Ха-ха-ха! Всё-всё, Мелкий, дорогой, спасибо!.. — Ольша смеялся вполне искренне и от души. — Лёва! Ты когда подался в Капитаны Очевидность? Или мне пару интересных историй рассказать из твоей деятельности, чтобы доказать, что я — это я?
— Не ожидал тебя увидеть живым… — осторожно заметил Лев.
— Оно и видно, что не ожидал! — покивал Ольша.
— Ты можешь зайти! — предложил Лев.
— Ноги моей не будет в лагере, пока моего убийцу не выдадите! — с отчётливо шекспировскими интонациями отрезал Ольша. И даже повернулся невзначай: мол, оценила ли публика. — Где Баринов и Синицын?
— Мы не выдаём своих! — насупился Лев.
— Значит, свои для тебя — это те, кто воткнул мне ядовитый шип в плечо, приложил по затылку и оставил связанным умирать в подсобке мэрии? — громко удивился Ольша. — Вот это… Не новость! Но вообще-то, Лев, их требую выдать я! А я — пока ещё часть группы!
— А зачем ты привёл чужих под стены? — возмутился Лев.
— Какие же мы чужие? — удивился я. — Мы самые что ни на есть свои!
— Вано, катись на буй! — огрызнулся Лев, а потом замер, нервно глядя на ящик, который передал мне Трибэ. — Как? Откуда?..
— Во-о-от! Видишь! — обрадовался я. — Я всё-таки свой!
— Да, я так и знал… Деньги для тебя, Лёва, всегда были ближе людей из нашей группы! — добавив в голос трагизма, поддержал меня Ольша.
— Это наша казна! Верни! — бешено сверкнув глазами, потребовал Лев. — Ворюга! Грабитель!
— То есть, ты признаёшь, что деньги в этой коробке — твои? — ухмыльнулся я.
— Да! — заорал Лев.
— Скажи-ка мне, Лев! А почему твои деньги я нашёл у людей, которые похитили вот эту девушку? — я поманил рукой Таню.
И когда она вышла и сняла шляпу, откуда-то сзади раздались иностранные ругательства. Видимо, кто-то из учёных тоже пришёл посмотреть бесплатный концерт.
— И почему её держали в клетке там же, где хранили твои деньги?
— Понятия не имею! — испуганно ответил Лев, озираясь по сторонам.
— Да у вас тут какой-то бандитский притон! Мэра удерживают! Людей похищают, пытаются убить! — включился в игру полицейский Вавася. — Может, вы и запрещёнными веществами торгуете? А?
— И эти люди претендуют на группу с высокой культурой быта! — пробурчал сзади Трибэ, вызвав смешки в толпе за нашими спинами.
— Лев! Ваши люди поставили себя вне общества! — прокричал я. — Таких серийных преступников принято убивать долго и мучительно! Но я-то добрый! Пока я предлагаю всем причастным добровольно сдаться и, по результатам расследования, покинуть город! Поверь, это хороший выход в сложившейся ситуации! Грабежи других групп, контрабанда, сотрудничество с работорговцами, грязная конкуренция, похищения и убийства…
— «Лечилка» в шею и кол в жопу — не самый плохой исход для тех, кто замарался в подобной деятельности! — авторитетно сообщил Бандит под одобрительный гул сзади. — А пока всех причастных мы готовы просто отпустить на все четыре стороны!
— Это наш город! Наш! — не выдержал Лев, вытаращив глаза и наглядно демонстрируя симптомы истерики. — Это вы можете убираться отсюда, недоноски! Ничего вашего тут нет!..
— Как СИПИН культурного центра с самоназванием «Алтарное» вынужден заметить, что руководство проекта «Антикризисный Актив» признало этот центр культурным не благодаря, а вопреки действиям отдельных членов группы РУ-112–161–200.
— Видишь, Лев! Организаторы говорят, что город — не ваш! — громко сообщил я всем заинтересованным головам, маячившим над стеной.
И кто бы только знал, сколько мне пришлось вечером уговаривать СИПИНа, чтобы он сказал эту ничего не значащую фразу в нужный момент и в нужное время! Причём смысл фразы был не важен: формулировку я оставил на усмотрение СИПИНа. Важно было вмешательство высших инстанций, невообразимо далёких от наших мелких местечковых разборок, в наши мелкие местечковые разборки…
Стоп!
Когда эта простая мысль дошла до меня, я тоже решил ненадолго зависнуть, переваривая услышанное. Через несколько секунд головы над стеной пропали, а на закрытой территории поднялся гвалт и ор. И это подсказывало, что мы-таки добились своего. Группа «кукушат» начала разбираться друг с другом.
Надеюсь, наши победят! Если там, конечно, есть хоть какие-то «наши»…
Нам не пришлось долго скучать. Хотя «кукушата» и были заняты, выясняя отношения, зато некоторые главы групп попытались высказать нам за самоуправство. В лицо побоялись, правда. Смелости хватило только крикнуть из толпы за спиной:
— Да кто вам разрешил самовольничать, а⁈
Среди малой части собравшихся даже прокатился одобрительный гул… Но тут же затих, когда вся наша компания обернулась назад, а Мелкий, кажется, звучно взвёл курок револьвера. И этот звук мигом пресёк и разные шепотки, и дальнейшие вопросы, и любые упрёки в наш адрес.
Я стоял и смотрел на людей… Уж очень увлекательное это занятие.
Те, кто тебя недолюбливает, старательно глядят себе под ноги, рассматривают небо — ну или просто делают задумчивый вид. Лишь бы взглядами с тобой не встречаться.
Те, кто относится ровно — усмехается, поглядывая то на нас, то на недовольных.
А те, кто всем удовлетворён — улыбаются до ушей. Как тот же Борода или Дуб.
Я бы мог наблюдать за окружающими ещё долго, но позади что-то громыхнуло. После чего скрипнули, раскрываясь, тяжёлые ворота. А мои спутники — и я тоже, конечно же — снова развернулись на сто восемьдесят градусов.
Из приоткрытых ворот лагеря «кукушат» вышел наш мэр. В своём неизменном белом костюме. И выглядел он до отвращения бодро: как будто не в плену томился, а с удовольствием отдыхал от должностных обязанностей.
Единственное, что выдавало его недавнее бедственное положение — это отросшая рыжеватая щетина и тёмные круги под глазами.
Кукушкин довольно ухмылялся и растирал запястья, оглядывая нас и толпу за нашими спинами. А потом торжественно развёл руки, громко спросив:
— Чуете, чем пахнет? Свобода!..
— Иваныч, это, кажется, зверь Вано кучу наложил! — угодливо сообщил Ольша.
— Ба, дорогой мой! Ты раньше найтись не мог⁈ — возмутился мэр, обнаружив своего помощника.
— Очень страшно было! Ни о чём другом не думал! — уклончиво ответил тот, внимательно рассматривая носки ботинок.
— Да ты пр-р-росто вообще не думаешь! Вот ни капельки! — немедленно заклеймил его Кукушкин. — Лучше бери пример с Вано. Вот он подумал, и у него всё получилось!
Ольша тяжело вздохнул и с виноватым видом пристроился в паре шагов от мэра. А Кукушкин только начинал разнос… Видимо, соскучился по этому делу, пока сидел в плену.
Его взгляд скользнул по нашей компании… И, естественно, остановился на мне.
— Вано! Ты хоть и подумал, но так поздно приступил к этому делу, что у моих придурков были все шансы… Ещё немного, и они придумали бы, как вскрыть мою капсулу. А если бы они добрались до её содержимого, вы все бы здесь взвыли от ужаса!..
Толпа за нашими спинами взорвалась возмущёнными криками:
— Да что они могут⁈
— Да ну на!.. Они позорники!
— Мы бы их размазали!..
— Иваныч просто цену набивает!
— Чего стращать-то сразу?
Кукушкин вздёрнул на секунду брови, а потом мило улыбнулся и снова заговорил, перекрывая голосом шум толпы:
— Помните, как Вано гонял в ночи работорговцев? А помните, какую я бойню устроил во время штурма их лагеря? И как вы думаете, где же хранится чудо-средство, которое из людей красноглазых монстров делает? А, есть догадки?
Заложив руки за спину, он прошествовал мимо нашей компании, что заставило всех развернуться и проводить его взглядами. Кто-то даже хихикнул — видимо, на нервной почве. А кто-то, судя по возмущению, наступил хохотунам на ноги — ну или незаметно дал локтём под рёбра.
А потом Кукушкин встал перед толпой и несколько секунд молча наблюдал за людьми, дожидаясь, когда замолкнут последние шепотки.
— Моя группа, конечно, полна дебилов… Но кое в чём они опередили большинство из вас! Примерно у половины из них есть репликационные медицинские капсулы. Так что, доберись они до содержимого моего жилища, и очень скоро население нашего славного города уменьшилось бы вдвое! И это не мои выдумки, дорогие мои! Это планы пары чудаков на букву «м», которые я слышал собственными ушами!..
Мэр усмехнулся, обводя взглядом примолкших глав групп и зрителей из числа горожан.
— Всё-то ты предусмотрел! — возмутилась одна из девушек в толпе. — Раз такой умный…
— Я, Юля, не всё предусмотрел! — прервал её мэр. — Знаешь, что не предусмотрел? Знаешь?.. Не знаешь! Я думал, что все идиоты набились в мою группу, а оказалось, они ровненько распределились по всему городу.
— А чего сразу идиоты? — недовольно пропыхтел Полкан.
— Вы, когда ночью устроили бойню, сожгли кучу навесов. И как, уже восстановили хоть один?.. — поинтересовался Иваныч.
— Нет… — насупился Полкан.
— Ну тогда, может, наладили торговлю на рынке? — Кукушкин сделал шаг к лидерам групп, а те начали непроизвольно пятиться, как кролики при виде удава. — Вы же в курсе, что горожанам надо что-то есть? Или у нас все жители еду на Алтаре покупают? И это при том, что на складах лежат трофейные рационы, которые можно не за баллы продавать! Наши монетки людям как-то легче за работу получить, не находите? А может…
Мэр остановился, обводя взглядом притихшую толпу.
— Может, кто-то из вас догадался организовать жильё для тех, у кого нет капсул? — вновь заговорил Кукушкин. — Вы же в курсе, что они раньше по ночам спали под теми самыми навесами, которые вы сожгли? В курсе же, да? Не в курсе…
Мэр покивал, изобразив на лице вселенскую печаль, и вкрадчиво уточнил:
— То есть, у вас не меньше тысячи человек ночует под открытым небом?
— Мы к себе пустили двоих таких! Но… — тут же встряла та самая Юля, которая пыталась высказывать Кукушкину претензии.
— И всем, наверно, посоветовали приютить по паре человек, да? — сразу же спросил Иваныч у девушки, не дав ей закончить. — Посоветовали…
— Да кто меня слушать-то будет⁈ — удивилась та.
— Пра-виль-но! — по слогам произнёс мэр. — Зачем других людей слушать? Слушать надо только себя! Заботиться надо только о себе! И одеяло надо на себя перетягивать!.. Хотя постойте!.. Я думал, так делают только особо упоротые товарищи из моей группы! Нет? Не только?.. Не только…
Иваныч обвёл взглядом собравшихся. После чего ткнул пальцем в Полкана.
— Ты занятия себе пока не нашёл? — уточнил мэр и, не дожидаясь ответа, продолжил: — А теперь оно у тебя есть! Ну-ка, метнулся кабанчиком, нашёл Старика и сообщил ему, что я приказал начать восстановление навесов. И ты, вместе со своей группой, ему помогаешь! Живо!..
Полкан возмущённо открыл рот, пытаясь что-то сказать, но мэр уже двинулся дальше:
— Раппопорт! И как тебе торгуется под открытым небом? — поинтересовался он. — Никак не торгуется⁈ Тогда метнулся за Полканом!.. На тебе будут рынки.
— Но я же торгую, а не строю! — возмутился тот.
— Сейчас ты не торгуешь! Сам сказал! Поспеши-ка восстановить своё рабочее место! И я вот что-то не пойму… — Кукушкин остановился. — Сбор еды, стройматериалов, ресурсов… Это всё прекратилось, что ли? Передо мной стоит куча глав групп, и что-то мне подсказывает, что вы свои дела забросили напрочь! А потом вы прибежите ко мне, требуя срочно выдать вам со складов еду? А то что у нас тут орда японцев на подходе… Между прочим… Вано!
— Да? — осторожно спросил я.
— А где они, кстати? — поинтересовался мэр.
— Где-то километрах в сорока от города! — ответил я. — Но это самый западный край орды. Разведчики к нам уже приходили. Обратно никто из них не ушёл. Есть два пленных, но нужен переводчик с японского. По-английски оба не понимают… Ну или делают вид, что не понимают.
— Так, у кого… — Кукушкин обернулся к главам групп и замолчал.
Большую их часть за последние минуты как ветром сдуло. Остался Борода, осталась Марина, остался Штырь — да ещё десяток человек. Никуда не ушли разве что любопытные жители города. А вот глав групп — не было.
— Вот так всегда… — вздохнул Кукушкин. — Когда подарки выдаёшь, очередь выстраивается. А как дела распределять, так нет никого!.. А где Витя и Пустырник?
— Не вернулись ещё! — отозвался Тихон.
— Бардак… — прошептал Кукушкин, а потом возмутился уже громче: — Бардак! Ладно, пойдём поглядим, во что там нашу мэрию превратили…
И, в сопровождении неизменного Ольши, мэр двинулся прочь. В этот момент стало заметно, что Иваныч слегка прихрамывает, а на белой спине пиджака виднеются отпечатки чьих-то грязных подошв. И недописанное чем-то коричневым слово на «х»… Причём, о последнем факте Кукушкин, похоже, не знал.
А Ольша, видимо, не рискнул озвучить. Зато стало понятно, почему некоторые хихикали, когда мэр прохаживался туда-сюда. Мне-то из моего положения надпись видно не было.
— Сука, найду, кто это сделал — урою… — тихо прошептал Мелкий, снова оказавшись рядом со мной. — Наш мэр — всё-таки чёткий мужик! Как он всем люлей раздал, а?..
И хотя гопник говорил тихо, мне показалось, что Кукушкин даже плечи расправил. А над его головой как будто ярче засияло солнце.
Правда, через пару шагов он остановился, будто что-то важное вспомнив. И, обернувшись, буркнул через плечо:
— Передайте этим сбежавшим, что завтра с утра — Большой Совет. Амфитеатр-то вы не сумели разгромить, я надеюсь?..
Когда Кукушкин ушёл, я отправил всех из нашей группы по делам. А Таню быстро сдал с рук на руки Вавасю, чтобы тот собрал с неё показания о похищении. Всё-таки изгнание виновных должно было состояться официально, со всеми формальностями. Иначе мы быстро дойдём до практики самосудов, и однажды эта практика съест с потрохами даже меня. И необязательно, что я буду виноват: главное — чтобы обвинители кричали погромче.
А затем я отправился домой, где и меня тоже ждали дела. И для начала надо было помочь с добычей, которую привезли Дунай и Кострома. Правда, часть мяса уже подъели бесхозные питомцы, которые во внешнем городе откровенно скучали, но не торопились выбирать хозяина, раз и тут неплохо кормят.
«Кукушата» выясняли отношения до вечера. Из их лагеря неслись крики и ругань, но хоть не звон оружия — и то хорошо… Ольша и Кукушкин, кстати, перенесли свои капсулы на территорию мэрии. И практически сразу впряглись в дела. Периодически из мэрии раздавался громоподобный рёв Иваныча, что, определённо, настраивало на рабочий лад. И, надо признать, я понял, что мне этих его криков очень не хватало…
К вечеру город стал одной большой стройкой. Торговые палатки, разгромленные склады, навесы мэрии и других общественных служб восстанавливали всем Алтарным. На это дело были пущены последние остатки стройматериалов.
Алтарное бурлило: и от кипучей деятельности, и от предстоящего Большого Совета. Вопросов к мэру и его группе меньше не стало. Так что ожидалось много претензий, обвинений и жалоб.
Утром я шёл с Костромой на Большой Совет в ожидании очередной катастрофы. Но ждал зря…
Прямо на входе за наскоро сбитым столом сидело несколько человек, старательно изображавших официальный вид. От каждого из входящих глав групп они требовали сообщить те вопросы, которые он хотел бы обсудить на Совете. И всех отдельно предупреждали о том, что вопросы, не вошедшие в список, обсуждаться не будут.
Я даже постоял рядом, с интересом наблюдая, как главы групп нервничают, оглядываются, но продолжают надиктовывать свои претензии. Одно дело — ругать Кукушкина тихо, за спиной, и совсем другое — вот так, практически публично…
Забор у амфитеатра так и не успели восстановить: просто не до него было. Поэтому наблюдать за Большим Советом мог любой желающий. И это явно не нравилось тем, кто хотел поднять вопрос о замене Кукушкина.
Нашу с Костромой попытку сесть повыше пресекли несколько человек, которые занимались направлением участников.
— Вы, Вано — член Малого Совета. Поэтому вам следует пройти за тот стол, рядом со сценой! — пояснил мне молодой человек, перехватив меня на подъёме.
Пришлось сидеть там, у всех на виду, ожидая, когда остальные соберутся. На это ушло ещё часа полтора. Главы групп подходили ко входу, диктовали свои претензии и идеи, а потом неторопливо рассаживались по скамьям амфитеатра. И тут же начинали тихонько шушукаться, беспокойно оглядываясь по сторонам.
Определённо радостным моментом было появление Пустя. Я совершенно не знал, что с ним случилось после памятной битвы в амфитеатре. И на следующие собрания он после этого не приходил. А тут появился вполне довольный жизнью, и это меня успокоило.
К началу Совета за длинным столом, где сидел я, собралось больше двадцати человек. Представители восемнадцати групп, а ещё Вавася, Ольша и сам Кукушкин.
Мэр о чём-то переговаривался со своим помощником, но к нам пока не лез. Хотя видно было, что вопросы у него есть, и он их обязательно задаст. Я надеялся только, что задаст он их не в процессе Совета, а после…
Ольша, уже вполне воспрявший после всех злоключений, умудрялся демонстрировать чудеса продуктивности. Одновременно общаться с мэром и просматривать куски кожи с записями требований, накидывая какой-то единый список.
Именно передача этого списка Кукушкину и стала отправной точкой, с которой началось заседание. Иваныч тяжело встал из-за стола и отправился на сцену.
— Ну что ж, начнём… — он усмехнулся, оглядев зал, и сверился с куском кожи в руках. — Итак, у меня тут множество вопросов и тем для обсуждения… Но начнём с самых дурацких! И на первом месте — перевыборы мэра и мой уход с поста…
В зале на миг повисла тишина, а потом раздались возмущённые шепотки и тихие смешки. Впрочем, Кукушкин тоже сдержанно хохотнул.
— Тем, кто такое предлагает, надо сначала задаться вопросом: а выбирали ли вообще мэра Алтарного? И я сразу отвечу на этот вопрос — нет! Я стал главой группы и официально являюсь им до сих пор. Из-за чего автоматически стал главой поселения, которое здесь возникло. Не было выборов! И я слабо себе представляю, как их провести, когда у нас то приходят новые люди, то уходят… Это непростое мероприятие, которое требует участия всех жителей, что неизбежно отвлечёт их от работы. А от работы нам пока отвлекаться никак нельзя. Пара-тройка дней — и запасов у нас почти не останется.
Кукушкин взял паузу, оглядел зал, а потом продолжил:
— Что касается моего ухода с поста… Меня тут некоторое время удерживали силой в лагере моей группы. Так вот… За это время вы умудрились сжечь почти все навесы в городе, угробить несколько сотен человек и бросить всю работу… Если в следующий раз, когда я вынужденно отвлекусь от своих обязанностей, вы справитесь лучше, то без вопросов!.. В этом случае я уйду с поста мэра. И даже выборы организую. Возможно… Если есть возражения — поднимаем руку и высказываем!
Мэр снова поднял список и пробежался по нему взглядом, давая главам групп шанс поспорить с услышанным. Правда, спорить вслух никто не стал. Похоже, смелость отдельных членов Совета была исчерпана в момент, когда они диктовали претензии. А больше этого ценного ресурса у них пока не накопилось.
— Дальше… Учредить регулярный совет с участием всех глав групп… — Кукушкин усмехнулся и покачал головой. — А какой в этом смысл? Вот за тем столом, дорогие мои, сидят люди, которые и есть тот самый постоянный совет! Я могу с ними спорить, могу не соглашаться или быть недовольным их действиями… Но эти люди на практике доказали, что умеют решать проблемы. И этих людей Алтарному пока вполне достаточно. Хотите к ним? Работайте! Добивайтесь большего! Покажите себя! И тогда будете сидеть с ними за одним столом. А пока — нет…
Пока Кукушкин снова проглядывал список, в зале всё-таки нашлись смельчаки.
— Но постоянный Большой Совет нужен городу! Хотя бы чтобы понимать, о чём люди в Алтарном думают! — встала со своего места Юля, которую я запомнил по вчерашним претензиям к мэру.
— И о чём же думают люди? — поинтересовался Кукушкин. — Вот, скажи мне, Юль, о чём думают, например, те ребята, которые ваши вопросы собирали и записывали?
— Я не об этом…
— А надо об этом! — строго сказал Кукушкин, посмотрев на девушку. — Я вот почему-то знаю, что каждый из них сегодня уже не один раз подумал, что неплохо бы позавтракать, но нельзя — надо работать. Они встали спозаранку, пришли сюда и организовали это мероприятие для всех вас. А ты, Юль, не знаешь! И большинство здесь сидящих об этом не думают!..
Кукушкин сделал паузу, давая всем осмыслить его слова, а затем спросил:
— Так что нового мне можешь рассказать ты, Юль? Или кто-то из здесь присутствующих? Всё, что необходимо, я могу узнать в частном порядке!
— А как же представление интересов⁈ — возмутилась девушка.
— Интересы… — Кукушкин рассмеялся и покачал головой. — Ну ты сказанула! Юль, людей там, за забором, интересуют три вопроса: им нужна пища, им нужна одежда и им нужна крыша над головой. И пока они этим не обеспечены, других интересов у них нет! Ты про пирамиду Маслоу когда-нибудь слышала?
— Слышала, что это ошибочная теория! — с недовольным видом нахохлилась девушка.
— Я не знаю, ошибочная она или нет… Но пирамида Маслоу подтверждает то, что я заметил на практике! Пока человек голоден, не одет и ему негде жить — остальное его мало интересует! Вот и всё! Так что я обязательно рассмотрю вопрос о регулярном созыве Большого Совета… Но лишь когда большая часть из вас будет обеспечена самым необходимым!
Из-за разрушенного забора амфитеатра раздался одобрительный гул. А Юля села на место. По лицу было видно, что она категорически не согласна, но других аргументов у неё нет.
А больше никто спорить не стал.
— Следующий вопрос! — Кукушкин сверился со списком. — Ага, тут целый ряд вопросов по моей группе… Кто-то предлагает запретить им торговлю… Кто-то предлагает ограничить их в правах… Но нет! Дорогие мои, так не пойдёт!
— Да как так-то⁈ — возмутился кто-то.
— А вот так! — неожиданно посерьёзнел Кукушкин. — Если я завтра со всеобщего одобрения запрещу твоей группе Алтарём пользоваться — тебе понравится? Нет?.. Либо все группы имеют равные возможности, либо начнётся такое, что это говно мы уже не разгребём! Стоит только начать, и следующим может стать любой из вас! И даже за куда меньшие проступки. Так что — нет! А с преступниками мы отдельно разберёмся…
Кушкин обвёл взглядом зал и продолжил уже спокойнее:
— Но кое в чём вы правы! Как мэр я не имею права состоять в какой-либо группе, которая обладает равными правами с другими. С другой стороны, создали же мы группу полиции… Вон и Вавась сидит, её глава… А я, пожалуй, создам группу мэрии! И в этой группе будут состоять сотрудники мэрии. Пожалуй, так!
— А «кукушата»? — не выдержал кто-то с задних рядов.
— А «кукушат» больше нет! — Иваныч усмехнулся. — Какие же они «кукушата» без Кукушкина? А? Будет обычная группа. С такими же правами, как у остальных. И да, все кто просил отменить их привилегии — они отменены! С сегодняшнего дня бывшая группа «кукушат» живёт по общим правилам Алтарного. А если они будут к кому-то приставать — зовите ребят из группы Вано или Вити. Ну и Вавасю сообщайте, а мы тут уже разберёмся… Есть возражения?
И они, само собой, были… Совет шёл ещё три часа. Главы групп, сидевшие в амфитеатре, снова и снова пытались занять место в ежедневном управлении городом. Но Кукушкин каждый раз отбривал эти требования, предлагая делами доказать, что они имеют на это право. К тому же, некоторые главы попытались выбить себе компенсацию за долгие притеснения… Но этих вслух и громко послали те, кому компенсация вроде бы не полагалась.
А потом Кукушкин рассказывал о планах по развитию города, предупреждал об угрозе японцев… После чего отпустил участников Большого Совета на все четыре стороны. И главы групп приняли всё, как есть. Поднявшись со своих мест, они длинной вереницей потянулись на выход. А Кукушкин вернулся к нам за стол и сказал:
— Всё может быть очень просто, дамы и господа, если поработать головой! Как жаль, что вы этого дела не любите!
— Не так уж и не любим… Просто она у нас работает хуже, чем у тебя! — улыбнулась Марина.
А Кукушкин обвёл нас, оставшихся за столом, взглядом, который ничего доброго не предвещал. После чего строго предупредил:
— Сегодня вечером под навесом Малого Совета жду каждого из вас. И я очень надеюсь, что вы придёте ко мне не с пустой головой и не с пустыми руками! В голове должны быть умные мысли, а в руках — отчёт о проделанной работе! Все ясно?..
Он подождал вопросов, но все почему-то предпочли отмолчаться.
— Ну тогда свободны!
— Вано, а может, мы его сами свяжем и спрячем куда-нибудь? Ну хоть на пару дней, а? — прошептал мне на ухо Борода.
— Неа… Нельзя! Это не наши методы! — шепнул ему в ответ я. — Лучше радуйся: в город вернулся тиран в белом костюме. Где ещё, кроме как в нашем культурном центре, такой есть?
— Я сначала не поверил, грю, мужики, а вы чего делаете? А они мне: щит сколачиваем! Мол, Дмитрий Иваныч приказал четыре щита сделать три на четыре. Нахрена… Здор
— О, Вано! — вторил ему Тим.
— Ты как раз вовремя! Отвар будешь? — поинтересовался Вавася.
Обновленный навес полиции оказался просторнее. К тому же, стены у него были плотнее — и пока ещё отдавали запахом свежих листьев и травы. Предыдущий-то навес сгорел в пламени гражданского неповиновения… Вот и пришлось новый ладить, с чем строители Алтарного справились за пару дней. Благо, опыт в создании этих построек у них был немаленький.
Одна беда — зимой от навесов толку не будет. Если она здесь хоть немного напоминает зиму на юге России, то есть все шансы околеть. И если работать под навесами ещё как-то можно было, то вот жить в них, когда на улице холод и снег — это уже за гранью разумного. Потому и кинул Кукушкин клич среди тех, кто хочет подзаработать, отправив группы добровольцев на юг и восток — валить лес.
Впрочем, дерево стабильно поступало в виде плотов, на которых по реке сплавлялись камни, соль и прочие полезности. Только и успевай вылавливать. Дальше вниз по течению были отправлены лишь четыре плота с солью. И теперь мы ждали новостей о том, удалось ли им добраться до нашей фактории.
Вчера вернулся Пустырник и ещё сорок человек, которых он брал с собой. Серу они нашли и принесли с собой. Оставалось дождаться груза селитры, за которым отправился Витя. Не зря, получается, все мы бережно хранили гильзы от револьверных и ружейных патронов. Теперь их можно будет заполнить порохом и поставить новые пули. А то пятьдесят баллов за один выстрел — это как-то очень уж дорого…
— А я гляжу, вы освоились на должностях! — покивал я. — Чуть минутка, и сразу чаи гонять!
— Ну а что? — удивился Вавася. — Делать всё равно пока нечего… Ждём подследственного!
— Это которого? — поинтересовался я.
— Это уже шестой будет! — пояснил Пробка. — Синицыных, Баринова, Льва и Рябу мы опросили. Теперь Гласа дожидаемся, который помощник Баринова.
Что-то мне подсказывало, что число подследственных будет только расти… Сеть, которой «кукушата» опутали Алтарное, оказалась немаленькой. А за чистосердечные признания на допросах им было обещано снисхождение на суде. И в результате серьёзный приговор мог быть заменён на более гуманное изгнание.
Я их недавно пытался выманить из лагеря таким же обещанием, но в результате получил лишь Кукушкина. И теперь снисхождение суда «кукушатам» было очень нужно. Дел они наворотили столько, что хватило бы на пару высших мер! Убийства, воровство, шантаж, грабёж, подкуп, рэкет…
Оставалось только удивляться, как внешне благополучные, законопослушные в прошлом люди умудрились опуститься на такие глубины бандитизма. Ещё и за какие-то считанные дни, едва оторвавшись от цивилизации…
— А что про гражданку Носову удалось выяснить? — поинтересовался я в который уже раз.
От моего вопроса Вавася крякнул, Пробка тяжело вздохнул, а Тим удивлённо спросил:
— Вано, да сдалась тебе эта психичка?
— Сдалась… — ответил я совершенно серьёзно. — Да, она была не в себе. Но совершенно безобидна. К тому же, она нам помогла. И не заслужила за это смерти, а тем более, пыток. Поэтому её убийцу я хочу знать в лицо. Чтобы при встрече рука не дрогнула добить ублюдка…
— Я пока даже не спрашиваю про неё, Вано! — признался Вавася. — И так вопросов хватает. Но ты не переживай! Я тебе обещал узнать про неё, а значит, обещание выполню. Честное полицейское!
— Ну раз так… — я улыбнулся. — А что там за история со щитами?
— Да мужики у мэрии сколачивают… Сначала брёвна на доски распускали, а теперь из досок делают щит! — чуть не хрюкнув, хохотнул Пробка. — Делают и матерятся, что приходится дорогие гвозди на такую туфту тратить. Ты сходи посмотри… Рекомендую!
— Так чего, отвар будешь? — снова спросил у меня Вавася.
— Да не… Я просто мимо проходил, решил заглянуть, — признался я. — Дальше пойду.
— Заходи через пару дней! — посоветовал Вавася. — Мы как раз новые задержания проведём. Может, и появится какая информация…
— Зайду, спасибо!
Кивнув на прощание занятым по горло полицейским, чтоб им не поперхнуться отваром, я выбрался на торговую площадь. Город снова гудел, как улей трудолюбивых пчёл. Снова тащили по дорогам тяжёлые грузы на скалу, снова стучали молотки и топоры. Вот только…
После бунта Алтарное изменилось. Оно стало как-то серьёзнее, что ли. Обычные жители города всё-таки собрались с силами и остатками интеллекта, чуть не потерянного в неге роботизированной Земли. И принялись строить свою жизнь заново, по крупицам восстанавливая едва не забытое наследие.
У нас по-прежнему хватало проблем. Зато хватало и поводов для радости.
Вот только «трупарей» на улицах стало совсем мало. Не пережили многие тот самый бунт, став его первыми невинными жертвами… Возможно, его не пережила бы и Вера Носова. Но её убили значительно раньше. Убили, чтобы узнать, что она рассказала мне. И кто-то должен был за это ответить. Легче не станет… Но меня хотя бы перестанет грызть чувство несправедливости. А это уже немало по нашим временам…
— Это похожи⁈ Это похожи⁈.. Ты думаешь, если у тебя человек на человека похож, а не на корягу — этого достаточно⁈ — Хир-Си стоял, уперев руки в бока и нависая над щуплым парнем.
А позади покатывались со смеху три его чернокожих жены.
Ну и Кукушкин с Ольшей, стоявшие рядом, пытались сохранить серьёзные лица. А я смотрел на причину возмущения… И очень пытался понять их всех. В том числе, бедолагу художника, который уже начал боязливо пятиться от огромного негра.
На деревянном щите, три на четыре метра, собранном из неровных досок, были нарисованы… Они!
Нет, эти три очаровательные дамы определённо имели что-то общее с жёнами Хир-Си… Например, детали одежды совпадали. Бусы там, узоры всякие… Общая смуглость лиц… И даже черты этих самых лиц были неплохо переданы…
Однако художник явно подключил недюжинную фантазию. Вследствие чего сильно доработал оригиналы.
Волосы девчонкам сделал посветлее, заплетя их в дреды. А кожу высветлил, превратив жён Хир-Си из антрацитовых пантер в карибские шоколадки. И если уж говорить честно, то он несколько вытянул черты лиц: девушки в оригинале были более скуластыми… Вообще-то получилось даже красиво, но явно не стоит это сравнивать с натурой.
— Да на отличненько нарисовано! — не сдавался художник, продолжая уходить от разъярённого негра между расставленных по земле банок с красками.
И эти банки были единственной причиной, почему Хир-Си его ещё не настиг. Всё-таки краска стоит баллов, и разлить её никто не хотел, даже возмущённый африканец. Поэтому ему приходилось изображать из себя большую чернокожую цаплю, ступая по земле аккуратно и стараясь опираться только на переднюю часть стопы.
— Это на отличненько⁈ Это нарисовано⁈ Маляр! — выдал Хир-Си. — И что это за разводы у Айхаты на лбу, а⁈
— Белую краску пролил! Я уже не стал исправлять! Красиво же!.. — возмутился художник, в очередной раз уворачиваясь от мускулистых рук негра. — Ну ладно тебе, пусть будет рисунок на лбу! Он очень африканский получился! Чего ты возмущаешься?..
— Я возмущаюсь, потому что ты им даже кожу высветлил! — взревел оскорблённый в лучших чувствах многожёнец. — Почему кожа светлая такая, а? Это же некрасиво! А почему волосы коричневые? Ты расист⁈ Да африканскому жителю неприлично ходить с таким цветом!..
— Иди ты в жопу! Сам ты расист! — возмутился парень. — Ты где-нибудь чёрную краску видишь⁈ А⁈ Мне Дмитрий Иваныч одну банку принёс! Сказал, что хватит! Я знал, что ли, что мне негры позировать будут⁈
— Да я бы им не позволил, если бы знал, что ты изобразишь! — Хир-Си, наконец, остановился, прекратив преследовать художника.
— Ну и зря! Похоже ведь получилось! А лица вытянуты, потому что там доски неровные! И вообще… У меня на всё про всё было четыре часа! — художник гордо показал пальцем на своё творение. — Да посмотри, как красиво получилось! Ещё лучше, чем в жизни! Ну да, непохожи на твоих жён, так и что мне теперь делать?..
— Убейся об этот щит! — зло посоветовал Хир-Си и попытался гордо удалиться, но был пойман веселящимися жёнами, которые принялись его утешать на своём языке.
— Об щит убиваться не надо! Нам этот щит ещё нужен! — вмешался Кукушкин. — Нормальный рисунок, Хир-Си… Не Микеланджело, конечно, зато и не Пикассо. Гриша, только надо что-то жизнеутверждающее написать сверху…
— Я — художник, а не копирайтер! — ворчливо заметил обиженный творец.
— Маляр ты! — вставил Хир-Си и готов был добавить ещё, но помешали хохочущие жёны.
— От рукожопа слышу! — огрызнулся художник.
— Напиши там сверху… Эм-м-м… Фром Алтарное визь ляв! — игнорируя новую порцию перепалки, выдал Кукушкин. — Только пиши на английском! Это же щит для иностранных переселенцев! Русский они поначалу не очень понимают…
— Ладно, напишу… — согласился Гриша, критически оглядывая своё творение. — Всё будет красиво, Дмитрий Иванович! В лучшем виде! Не беспокойтесь!
В этот момент Кукушкин заметил меня и радостно махнул рукой:
— Вано! Подходи! Ты с новостями?
— Есть чуть-чуть! — кивнул я. — Мои разведчики донесли, что к городу движется приличных размеров отряд японцев. Идут медленно, но дней через пять доберутся…
— Ну… Так себе новости-хреновости… — поморщился мэр. — Они знают, куда идут?
— Разве что приблизительно. Направление выбрали верное, хоть и петляют, как зайцы. Боюсь, не промахнутся… — ответил я.
— Ладно, пойдём подумаем, что дальше делать. И Пустырника надо найти… Ольша? — Кукушкин глянул на своего персонального подлизу, и тот кивнул, показывая, что сей момент всё сделает.
Естественно, Ольша никуда не побежал. Отошёл на десяток шагов, всучил монетку праздно шатающемуся жителю и отправил того с поручением. А сам тут же вернулся назад с выражением лица в духе: «Чего ещё изволите, свет наш мэр-тиран?». Ну и с чувством выполненного долга.
— Пойдём, расскажешь подробности! — Иваныч двинулся в сторону мэрии, а я поплёлся за ним.
Подробности у меня были не самые радостные. Тройки разведчиков доносили, что началось то, чего мы все давно боялись, но к чему готовились. Орда японцев выгребла всё ценное в окрестностях своей стоянки, а затем снова двинулась на юго-восток. И на их пути стоял наш милый культурный центр. В котором тепло и солнечно. В котором люди строят и любят, а ещё — интригуют, враждуют, ненавидят…
Но надеются на лучшее. Это — наше Алтарное. И когда-нибудь это будет великий город, способный вершить историю. А пока это просто культурный центр местного разлива. И если завтра нас не захлестнёт орда японцев — мы обязательно станем лучше и сильнее.
А если попытается захлестнуть… Ну что ж, придётся им улепётывать. Фром Алтарное визь ляв! От нашего ствола к вашему лицу, так сказать!
Нэо Мураяма не был обычным японцем даже на Земле. Так уж сложилось, что с детства он увлекался историческим фехтованием, историей оружия… Да и просто стрельбой не брезговал: из лука, пистолетов и винтовок. Конечно, он понимал, что эти умения мало кому нужны в современном мире…
Но однажды они могут очень пригодиться! Например, если случится один из давно предсказанных апокалипсисов. Вот тогда Нэо Мураяма точно окажется среди выживших, а те, кто над ним смеялся — так и останутся неудачниками. Мёртвыми неудачниками.
Поэтому он относился снисходительно ко всем тем, кто над ним подшучивал.
Нэо вообще был человеком добродушным. Он предпочитал словом, а не кулаком ставить на место тех, кто заврался или потерял берега. А когда над ним посмеивались — смеялся в ответ. И это тоже было не слишком характерно для японца… Но Нэо ведь обычным японцем не был!
Когда на его родине случилось Восстание Кровавых Ручьёв, молодой Мураяма как-то сам собой оказался во главе крупного отряда, который прошёл через всю Японию, сражаясь за независимость страны. В одном из сражений ему, правда, не повезло: он столкнулся в ближнем бою с огромным чернокожим, который воткнул ему в щёку нож.
Но Нэо Мураяма ведь был необычным японцем. В нём росту было за два метра, а комплекцией он больше напоминал русских борцов, чем своих тщедушных соплеменников. И Нэо удалось вырвать в тот день победу у своего врага. Хотя с тех пор его щёку изуродовал безобразный шрам.
Обычный человек давно бы пошёл и свёл его. Но Мураяма не стал избавляться от напоминания о боевом прошлом. А ко всем, кто посмеивался над этой его блажью, он относился снисходительно. Пусть посмеиваются, неудачники…
И неудивительно, что в новом мире Мураяма стал одной из ключевых фигур японской военной машины. Пусть в армии почти не было огнестрела, но Мураяма с детства любил и луки, и арбалеты. А огнестрел… Он когда-нибудь появится. И те, кто сейчас посмеиваются над оружием японцев — потом обязательно пожалеют.
Когда знаешь, что смеющийся пожалеет — легко быть снисходительным. В принципе, посмеяться над Мураямой мог любой…
Однако никто и никогда не мог безнаказанно издеваться над ним! Этот пунктик был основой личности Нэо. Можно сказать, стержнем его непреклонной души. Смейся, если тебе весело! Но не издевайся над другими, даже если сильно заскучал. И ни в коем случае не издевайся над Нэо, даже если очень-очень хочется. Он этого не простит.
Мураяма никому и никогда не позволял издеваться над собой. Ни родителям, ни друзьям, ни негру, который оставил ему на память шрам.
И даже сраный деревянный щит не имел на это права!
Но почему-то деревянный щит выглядел именно так, как Нэо не переносил. То есть, издевательски. Кто и зачем поставил его здесь, вкопав в землю деревянный столб на краю равнины? Здесь не было дорог, не было поселений. Тогда зачем здесь щит?
И кто и зачем нарисовал на щите сисястых мулаток? Почему мулаток?
А главное — кто и зачем вывел на нём эту издевательскую надпись: «From Altarnoe with love»? Будто в насмешку над отрядом из ста тридцати японских воинов, стойко переносивших тяготы войны и одиночества.
— Кажется, над нами решили поиздеваться… — с нехорошим прищуром проговорил Мураяма, разглядывая щит.
Прямо за щитом, подъедая сухую жёлто-красную траву, медленно перемещалось стадо огромных зверей. Они были очень похожи на земных динозавров, как их изображали в учебниках на рисунках.
Вдали виднелась рощица огромных грибов, распустивших своих шляпки, чтобы не пропустить ни единого солнечного луча.
На востоке раскинулась равнина, похожая на степь.
А тут — какой-то щит… Рекламный щит… С неприлично красивыми мулатками. Ещё и с надписью, которая как бы намекает, что не всем живётся так тяжело, как Нэо Мураяме.
Этому щиту не место здесь! Он сделан из неподходящих для рекламного щита материалов! Он совершенно нелогичен, неуместен и чужероден! Однако, несмотря на эти аргументы, щит стоял на месте. И в одном только этом Мураяма уже видел форменное издевательство!..
— Думаете, его специально здесь поставили, чтобы нас позлить? — удивился его заместитель, подойдя ближе.
— Несомненно, так и есть! — согласился Нэо. — Чтоб этим русским провалиться!
— Возможно, они просто поставили этот щит, чтобы он стоял… Ну, то есть, без определённой цели… — осторожно заметил заместитель.
— Нет… Нет, ему тут не место! — не согласился Нэо. — Он тут не нужен! Его поставили прямо у нас на пути! Однако что они хотели этим сказать? Зачем? Смутить нас? Испугать? Похвастаться?
Иногда Нэо Мураяма слишком увлекался домыслами. Он знал за собой этот недостаток, но ничего не мог с ним поделать.
А ещё он знал, что при большом желании в любом поступке любого человека можно увидеть издевательство. И когда Мураяме очень хотелось кого-то наказать, он обязательно усматривал в поведении этого человека признаки издевательства. Которого, как сказано выше, никогда и никому не прощал.
Вот и сейчас он не собирался искать причины, побудившие русских поставить этот щит. А в том, что это были русские — Мураяма не сомневался. Кто, как не эти подлецы? Ведь там, впереди, на уютных землях морского побережья, по слухам, жили именно русские.
Возможно, не стоило приписывать им издевательств… Всё-таки земли на новой планете было очень много. И морское побережье было довольно протяжённым. Хватило бы места и русским, и японцам…
Но вот незадача! На севере раскинулись обширные леса, населённые опасными хищниками, и туда японцы соваться побоялись. Эти леса подступали к самому морскому побережью, куда так стремился народ Мураямы. И только здесь, на юге, можно было пройти. Только здесь можно было спокойно жить, не опасаясь вечно голодных тварей.
К тому же, Нэо искренне считал, что его народу лучше жить там, где меньше леса и больше тепла. Сам факт того, что русские заняли эти земли, хотя им больше пристало бегать по лесам в звериных шкурах, жутко его выбешивал.
Почему? Да потому что выглядел форменным издевательством.
Да, были среди глав японских групп те, кто выступал за мирные переговоры с русскими. Но Мураяма был не согласен. Хватит того, что этот наглый народ забрал себе северные территории его родины на Земле и с тех пор много лет незаконно удерживал их… Возможно, после того, как Мураяму роботы забрали в новый мир, что-то изменилось. Но он в это не верил. Русские — они упрямые.
И пусть в современной Японии мало кто помнил эту историю — всем хватало других забот… Но Нэо-то её не забыл! И не простил! Ведь забрать такие рыбные острова у японцев — это не что иное, как форменное издевательство.
Там, на Земле, русские были способны на решительный отпор. Но это там. Изнеженные, расслабившиеся, они, тем не менее, ещё были сильны, пользуясь наследием своих коварных и опасных предков. Поэтому на Земле японцы не могли позволить себе решить этот вопрос…
Но здесь, в новом мире… Что защитит русских? Что поможет им победить силу японского духа и оружия? И пусть сторонники мира возлагают надежды на отряд Мураямы, но Нэо отправился сюда не для того, чтобы вести переговоры. Он пришёл искать повод для войны! И он найдёт его… Повод или саму войну — это неважно!..
Это земля будет принадлежать его народу. А русские? Пусть убираются в леса на севере… Там этим бородатым варварам самое место!