В прошлой жизни я следовал Кодексу Крови: спасал людей, уничтожал монстров изнанки и оказался на костре инквизиции как кровожадная тварь. В этой – мой род в опале у императора, на меня открыта охота, а я сам – мишень в божественных разборках. Что же, придется всех сильно удивить. Дайте мне всего каплю крови, и охотник с добычей поменяются местами. Я – Михаил Комарин, за моей спиной дух рода и Кровь! И я всё ещё чту Кодекс.
Annotation
В прошлой жизни я следовал Кодексу Крови: спасал людей, уничтожал монстров изнанки и оказался на костре инквизиции как кровожадная тварь.
В этой – мой род в опале у императора, на меня открыта охота, а я сам – мишень в божественных разборках. Что же, придется всех сильно удивить. Дайте мне всего каплю крови, и охотник с добычей поменяются местами.
Я – Михаил Комарин, за моей спиной дух рода и Кровь! И я всё ещё чту Кодекс.
Кодекс Крови. Книга II
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Кодекс Крови. Книга II
Глава 1
Я смотрел, как тепло обнимаются комары с баронессой, похлопывая по плечу, а Паук так вообще поднял её за талию и покружил. Агафья легко и радостно рассмеялась, обмениваясь шутками о затянувшемся отпуске и очередном горячем муже, которого она ненасытными аппетитами вогнала в могилу.
— Они не знают, за кем ты была замужем? — с удивлением уточнил у бабушки.
— И не узнают. Я — Тень, внучок! Лучшая Тень империи. Мне внешность изменить так же легко, как тебе дышать.
— Не проколоться за двадцать пять лет? Действительно, лучшая! — искренне восхитился даром перевоплощения Агафьи.
— Кто бы говорил! Я до сих пор не могу понять, кто на тебя такую иллюзию навесил, что даже я не распознала бы без кровной связи.
— Если захочешь, познакомлю! Уникальная барышня!
Я оставил баронессу с товарищами, сам же отправился смотреть на мага смерти. Тёмные волосы, поджарый, на вид лет двадцать пять-тридцать. С щетиной, которая явно носится специально, чтобы скрыть множество мелких шрамов на лице. То ли это были следы от ветряной оспы, то ли следы от укусов мелких грызунов, но этими шрамами было покрыто всё тело мага смерти. Охренеть, такой силы маг, а не смог найти лекаря для заживления ран и удаления шрамов? Так не бывает. Возле смертушника уже был Подорожников, сканировал повреждения и заодно, кажется, усыплял поглубже нашего противника.
— Борис Сергеевич, как он? — поинтересовался состоянием нашего убивца. Рядом разочарованно расхаживала Тильда, то и дело заглядывая мне через плечо. Ей не терпелось забрать свою игрушку.
— Жить будет, если вы его властям не сдадите.
Я отрицательно мотнул головой, при этом натурально мародерствуя. Вывернув все карманы болезного, я искал хоть какие-то доказательства связи мага смерти со своими врагами.
— На макрах он давно сидит? — решил уточнить на всякий случай, чтобы знать, как его лечить.
— Что удивительно, но нет. Это у него сегодня, считай, срыв был. Последствия я пытаюсь стабилизировать, но там каналы либо сожгло, либо травмировало просто дичайшим образом.
— Ваша дочь такие травмы на раз лечит, неужели вы не можете? — я ляпнул, не задумываясь, и тут же понял, какую оплошность допустил, судя по взгляду Подорожникова.
— Я с вами ещё поговорю, — прозвучало многообещающе, — но в данном случае уверен, что Света имела доступ к родовой магии, а я сейчас нет.
Н-да, моё замечание было по меньшей мере несправедливо. Я поспешил перевести тему:
— Если его какое-то время не лечить, он потом сможет использовать магию?
— Если вам сломать ноги и дать им срастись как попало, вы потом сможете стать легкоатлетом? — привёл доступную аналогию Подорожников. — Нет, можно, конечно, заново сломать и срастить, но полной гарантии вам никто не даст даже с учётом лекарской магии.
Слушая ответы Бориса Сергеевича, я продолжал шарить по карманам мага. А парень был не промах. Уже нашлись метательные ножи, плевательная трубка с набором игл, пузырьки с ядами, мешочек с макрами, наличность и векселя различных банков с отметкой на предъявителя.
— Ещё один вопрос, из чистого любопытства, неужели эти отметины на теле нельзя было убрать?
— Как бы вам сказать… — Подорожников замешкался, подбирая слова, — я же не всегда был имперским лекарем, бывал и на военных кампаниях, и в студенчестве при МВД практику проходил. Такие отметины — это следы укусов крыс. Его в детстве отдали на съедение, возможно, что именно тогда его дар и проснулся. Спасти себя спас, но смерть статична, в отличие от жизни. Поэтому на теле остались отметины, и их вряд ли получится вывести.
— Даже магу жизни?
— Особенно магу жизни. Не вздумайте, угробите двух магов сразу. У них полная несовместимость магий. Рванёт так, что одна воронка останется.
Я попросил Тильду отвлечь лекаря, чтобы я смог спокойно пустить кровь убивцу и подтвердить свои опасения.
Подруга сработала выше всяких похвал, сымитировав плохое самочувствие, и лекарь ринулся ей на помощь.
Я чиркнул иглой серьги по коже мага, дождался набухших капель крови и опустил в неё пальцы. По кровной связи я ощущал присутствие Агафьи за спиной, но она не мешала, ограничившись наблюдением.
Я просматривал последние полчаса нашего боя. Мысли мага были заняты вычислениями и расчётами применяемых техник для чередования и уменьшения периода отката. Умён, мне всё больше хотелось прибрать его себе в род. Попробовал отследить психическое состояние, привкуса удовольствия от процесса убийства, как у маньяков, не было. Зато была холодная решимость довести начатое до конца любой ценой. Маг готовил что-то убойное, как если бы силу площадного заклинания он постарался втиснуть в иглу и ударить ею по моему куполу.
Честно говоря, последствия такого удара я не взялся бы предугадать. Ну и самый главный вопрос остался без ответа. Я надеялся, что маг такой силы будет принят в род, хотя бы слугой, но нет. Тотем не определялся даже через кровь. Мне срочно нужна была консультация.
Стоило открыть глаза, как на меня уставилась Агафья, тоже обмакнувшая пальцы в кровь мага. Вот только у неё ещё и губы были в крови.
— Что ты можешь определить по крови? — вопрос был задан тихим, но требовательным тоном. — Я тебя такому не учила!
— Ты и щитам меня не учила, и ещё много чему, — аккуратно завернул я тему, переходя на кровную связь, — этим вообще ни ты, ни дед не владели.
— То-то и оно! Ты… — она запнулась, как будто боялась озвучить свои предположения, — ты — корвус?
— Смотря, что у вас подразумевает это слово, — уклончиво ответил Агафье.
— Истинный маг, прошедший обучение в цитадели Великой Матери Крови, — получил я благоговейный ответ.
Хм. Близко. Весьма. Но не совсем. Я задумался. Мне всего триста лет было, и я начинал обучение в цитадели, но в ней всего три уровня. Те, кто их осиливали, переходили в башню. А вот там уровней уже было двенадцать. Но и это было не всё. Раз в тысячу лет над башней появлялся парящий остров, который мог принять мага, волей Крови достигшего вершины развития. Я на остров так и не попал по личным причинам, но Кровь от меня не отвернулась. Корвусом у нас назывались маги, прошедшие три уровня цитадели.
— И как давно у вас здесь были корвусы? — помня о разнице во времени, я пытался прикинуть, когда жители этого мира имели возможность обучаться в цитадели.
— Почти две тысячи лет назад. Они пытались основать свои академии, но философия Крови не прижилась на фоне абсолютного поклонения родовым тотемам, — пожала плечами Агафья. — В итоге уникальное направление магии фактически было утрачено в веках, а мы теперь вынуждены собирать всё по крупицам.
Я задумался, Агафья мне нравилась. Молода, разумна, любит эксперименты и ищет ответы на вопросы. Кровь таких любит. Опять же, у девушки-бабушки были моральные устои, ведь при такой рабской привязке я бы желал лишь уничтожить род рабовладельца. Она, скорее всего, тоже желала, но держала себя в руках и присматривалась ко мне. Поэтому я решил закинуть крючок, дать ей вариант выхода из ситуации, где было бы и освобождение от рабства, и возможность не ударить в грязь лицом, оставшись со мной.
— Агафья, я давным-давно не корвус. Но это не мешает мне видеть тип связи между нами, — маг между нами дёрнулся в попытке прийти в себя, но Тень молниеносно ударила двумя пальцами в точку на шее, после чего смертушник отключился. — Кровь не приемлет рабства, она за свободу выбора и несение полной ответственности за его последствия. Поэтому, для меня лично, эта привязка — пятно позора на родовой и личной чести. Решение войти в род должно быть добровольным. Поэтому я хочу тебя освободить.
Агафья вздёрнула бровь в немом изумлении.
— Так просто отпустишь? У тебя в роду всего два мага крови, и ты отпустишь одного? — она покачала головой недоверчиво. — Не верю. Зная ваш род, ты придумаешь какое-то такое условие, где я окажусь в ещё более худшей ситуации, чем сейчас.
— В чём-то ты права. Мне придётся объясняться с Комаро, но у меня есть для тебя предложение. Не условие! — я подчеркнул специально, — хочу предложить тебе ритуал братания. Он личный. Мы всегда сможем прийти друг другу на помощь, но он не обязывает к служению. Воспринимай его как пакт о ненападении и возможной защите, причём даже на законодательном уровне.
Не дожидаясь ответа, я начал проговаривать в произвольной форме слова освобождения от клятвы служения и подчинения. Кровная связь стала мутнеть, истончаться и, наконец, исчезла.
Агафья смотрела на меня огромными глазищами, испуганными и недоверчивыми. По щекам её струились слезы.
Я тихо пропел слегка переиначенные слова одной старой хорошей песни и с улыбкой смотрел на баронессу. Эх, да простят меня Кровь и Комаро, но надо было ковать железо, пока горячо.
— Я, барон Михаил Юрьевич Комарин, клянусь быть верным братом, защитником и боевым товарищем баронессы Агафьи Петровны Комариной, в девичестве… Я сделал паузу, давая возможность Агафье самой произнести свою фамилию.
— Клещевой, — просипела магичка сквозь слёзы и по-детски хлюпнула носом.
—…Клещевой, — повторил я вслед за баронессой, — и призываю в свидетели клятвы тотем рода Комариных и Великую Кровь.
Одним из ножей мага смерти я полоснул ладонь левой руки и протянул её баронессе.
Кажется, у той рухнули все шаблоны. Сейчас она была похожа больше на девочку-подростка, чем на многоопытную магичку, Тень или кем там она ещё была в своей жизни. Испуганный ребёнок, который не понимает, что происходит. Но момент ступора прошёл. Слёзы высохли, а в глазах Агафьи загорелась решимость. Она взяла из моих рук нож, полоснув себе ладонь, и накрыла мою руку своей. Кровь смешалась.
— Я, баронесса Агафья Петровна Комарина, в девичестве Клещева, клянусь быть верной сестрой, защитником и боевым товарищем барона Михаила Юрьевича Комарина. Я призываю в свидетели клятвы тотем рода Клещевых и Великую Кровь.
Наши ладони засветились багровым светом, и мы вместе через новую связь услышали благословения тотемов:
— Клятву признаю! — спокойное и благожелательное от Комаро.
— Клятву признаю! — немного удивлённое от Клеща.
Раны затянулись, как и не бывало. Мы, наконец, обратили внимание, как на нас все смотрели. При этом Тильда держала на плече Подорожникова в отключке.
Заметив мой удивленный взгляд, справедливо возмутилась:
— Что? Они все слуги рода, под клятвой! А этому рано ещё знать подробности твоей запутанной биографии!
Кланники хохотнули, даже Агафья улыбнулась.
— Тиль, я тебя обожаю, — заслуженно похвалил подругу, которая уберегла меня от длительных и несвоевременных объяснений. А догадки могут оставаться догадками очень долго.
— Я знаю, — послала мне воздушный поцелуй подруга, — если вы с бабулей закончили свои разборки, то давай сюда мой подарок, и я пошла домой.
— Лет пять тебе хватит?
— Семь лучше, — подумав, скорректировала сроки моя красотка, — его же ещё подлечить надо, чтоб не помер в процессе! Ну и заодно посмотрю, как там наши ребятки, продолжают резвиться или подзатихли.
Я обнял подругу, шепнув ей на ушко:
— Я всё ещё помню про сюрприз. Вернёшься, получишь.
— Придумай что-то покруче, я же тебе мага смерти на блюдечке с голубой каёмочкой принесу! А не то возьму натурой!
Тильда хихикнула, аккуратно приложив Подорожникова к сосне. Затем так же играючи подхватила мага смерти на плечо.
— Мальчики, только давайте в этот раз без пышных проводов. Мне в прошлый раз не понравилось!
Кровники смотрели на Тильду недоумённо, ведь они сегодня впервые встретились. Пришлось внести ясность.
— Оружие и заклинания не применять, чтобы вы сейчас не увидели. Это свои.
Дождавшись кивков от воинов, Тильда начала меняться. Очертания человеческого тела растворялись, бледнели и, в конце концов, исчезли. Огромная тень вдруг закрыла солнце, словно набежали низкие грозовые тучи. Деревья трещали и скрипели. Все задрали головы вверх, пытаясь рассмотреть угрозу. А по верхушкам вековых сосен, цепляясь за них щупальцами, плыла моя фиолетовая девочка.
— Спаси нас всех Подорожник, — послышалась молитва от Бориса Сергеевича. — Это же седьмой уровень. Нам всем конец.
— Это не по наши души, — попытался успокоить я лекаря, но того уже предусмотрительно вырубила Агафья.
— У вас схожий стиль решения проблем с Тильдой, — хохотнул я, благодарно кивнув и получив ответный кивок.
Через несколько минут осьминог удалился от нас в сторону болота для перехода в наш мир. Солнце снова светило, и лишь несколько обломанных еловых ветвей напоминали, что над нами прошлась огромная и смертельно опасная тварь изнанки.
Кровники взирали на меня с неменьшим изумлением. Пришлось объяснить по кровной связи:
— Это мой питомец и боевая подруга по совместительству. Вас она не тронет, пока не обидите. Проверять обидчивость не рекомендую. Дней через семь она вернётся, поэтому огонь не открывать, а наоборот оказать любое содействие.
Паук заторможенно кивнул и принялся раздавать приказы. Необходимо было перенести гражданских и курсантов обратно.
— Михаил Юрьевич, у нас со свитками проблема. Как решать будем? — Паук вопросительно взирал на меня и ждал дальнейших указаний.
— Берёте запасы еды и переноситесь на остров. Я к вечеру вернусь со свитками.
— Так точно! Будет сделано.
Баронесса следила за нашим общением с нескрываемым интересом.
— Тебе помощь нужна будет в ближайшее время?
— Только если ты готова удушить одну весьма зловредную крысу, повадившуюся гадить у нас дома.
— Я-то могу, но много ли чести за юбкой прятаться? — вопрос был из разряда риторических, — отрадно слышать, что ты определил виновника всех бед, но справедливости ради, раньше Крысин и не прокалывался так, как с тобой. Расслабился дурень, решил, что после старого барона уже и некому будет его крови попить, да просчитался. Он же на первый заход даже племянника своего прислал, представляешь? — возмущению Агафьи не было предела. Такая вопиющая безалаберность. А я знатно подвис.
— Твою же мать! — в мыслях же были менее цензурные высказывания. Как я раньше не догадался⁉ Ведь один из покушенцев кричал что-то про комаров и про крысу тогда на болоте, но я ничего не понял. Думал, это просто фигура речи, сдохнешь как крыса… Наложился эффект от переноса, новый незнакомый мир и абсолютное непонимание местного уклада. Сука!
Мои терзания не остались незамеченными.
— Да ладно тебе убиваться, вон, у Орлова вообще десять лет под носом предатель и убийца сидел, и ничего, совестью помучался, материалы в папочку собрал и ждёт, пока ты Крысина за хвост подвесишь, — теперь уже пришла моя очередь удивляться. Агафья только криво ухмыльнулась, — министр — не дурак, просто гораздо сильнее в военном деле, чем в интригах. Для интриг у нас в государстве другие люди имеются. А ты давай собирайся с мыслями и решай, как устранять крысёныша будешь. Чем весомей будут доказательства, тем большее тебе будет позволено.
— А ты точно не хочешь поучаствовать на правах советника-консультанта, знакомого с местными реалиями? — закинул я удочку.
Агафья задорно расхохоталась:
— Ох, и льстец, ох, и изворотливый! Так и быть, советом по делу всегда помогу, связь активна. А вот личную помощь пока не обещаю. Мне тут задание прилетело от человека, которому не отказывают, — кровница стала предельно серьёзной, — хотя… перстень мой у тебя? Которым сюда попал?
— Тебе Император, что ли, задания выдаёт? — пошутил я, снимая с мизинца кольцо и передавая владелице.
— Воспитатель его, Прокречетов с личной просьбой. Отказать не могу, он мне когда-то помог очень сильно, — Агафья забрала собственность и хитро улыбнулась, — если совсем худо станет, зови. Перстень этот из любой точки мира в школу перенести может. Дед твой подарил ещё вначале наших с ним «отношений». — Бабушка не сдержалась и рассмеялась. — Судя по выражению твоей физиономии, ты думал, артефакт одноразовый и носил как память о почившей безвременно старушке.
Так оно, собственно, и было. Узнав о свитках переноса, я решил, что кольцо — просто аналог.
— Видишь, как ценил⁈ Не пропил, не передарил, в целости сохранил для хозяйки, — отшутился я. Ну не артефактор я ни разу, и с этим ничего не поделать.
— Ну почему же? — ехидно отозвался Комаро. — Носил бы подарочек Кицунэ Инари, видел бы значительно больше.
Ох, а ведь он прав. Я же видел тогда потоки энергии, но за всей каруселью событий подзабыл про подарок богини. Мысленно отвесил себе хороший такой подзатыльник. Это же я и здесь по завихрениям силы смог бы найти мага смерти!
— Ну ты меру-то знай! — снова отозвался Комаро, — не думаю, что там дальность за горизонт достаёт.
И то верно. Надо экспериментировать. Пока я переговаривался с Богом, Агафья как-то странно на меня смотрела.
— Общаешься, значит, с
— Ну да! — не понял я намёка, — ты же тоже своего Клеща слышала.
— В том-то и дело, что в первый раз в жизни услышала! А остальные тут вообще для богов недоступны, будто умерли! А у тебя прямая связь с божественной канцелярией! — Не знаю, чего было больше в этой фразе, возмущения или восхищения. — Кто же ты такой, Клещ, тебя засоси?
— Комарин, барон Михаил Комарин, — шутовски откланялся, словно на приёме во дворце. Была бы шляпа, ещё бы и землю ей помёл.
— Паяц! — укоризненно покачала головой Агафья, — но везучий, этого не отнять!
—
— Даже не хочу знать, кто эти
На этом Агафья так же шутовски отвесила мне реверанс и смазанной тенью исчезла между деревьев. Вот это скорость…
Глава 2
Светлана не находила себе места. Выполняя приказы инструктора, она то и дело всматривалась в озёрную гладь в попытках рассмотреть противоположный берег. Только человеческий взгляд не мог дотянуться за двадцать пять, а то и все тридцать километров. Света бездумно рубила сухие ветви и собирала хворост, помогала устанавливать палатки для детей, проводила ревизию продуктов для экономного распределения. Делала всё, что прикажут, но сердцем была не здесь.
В первые Света поняла мать, которая так же не находила себе места, пока отец работал в полевых госпиталях. Мать изо всех сил занимала всё свободное время делами: воспитание детей, управление домом и поместьями, работа в благотворительном фонде, лишь бы не оставаться один на один с грызущим чувством тревоги.
Почему они все просто не сбежали вместе с курсантами и жителями Малых Трясинок? Почему именно дорогие её сердцу мужчины должны рисковать своей жизнью?
Света не один раз малодушно задавала себе эти вопросы, но она же и знала верный ответ: потому что присяга. Военный объект не бросают на произвол судьбы, потому что страшно или потому что маг смерти стучится в твои двери. Отец — военный, хоть и лекарь. Судя по поведению Винограда /Комара, он тоже.
«Боги, Света, ты вляпалась по самое не могу! Ты даже не знаешь настоящего имени парня, а волнуешься о нём наравне с отцом!»
Имя-не имя, но стержень либо есть, либо его нет. В его случае за раздолбайским поведением скрывались спокойствие, уверенность и сила. Способность защищать слабых любой ценой, даже ценой собственной крови. Как бы не пыталась девушка прогнать из своей памяти процесс лечения котёнка, забыть такое она была не в силах. Макр из собственной крови. Это же мировой научный прорыв, но… Света не носила розовых очков. Ради этого прорыва кого угодно разберут на лабораторные компоненты, не то что аристократа из захудалого рода, пусть он хоть всю жизнь принцесс спасает. Государственная машина его сожрет и не подавится, чтобы в перспективе получить человеческие фермы, где таких одарённых будут разводить в условиях не лучших, чем для скота. Поэтому Света вообще старалась не думать, не вспомина
ть, вычеркнуть из своей жизни события, связанные с котёнком. Куда безопасней было злиться на врага, который сейчас покушался на отца и того, кем заняты все мысли последнее время.
Откуда вообще взялся этот маг смерти? Что ему нужно? Почему нельзя было привлечь Орлова, как прошлый раз с прорывом? Вопросы бушевали в голове, накатывали друг на друга, словно морские волны в шторм, и брызгами рассыпались об аргументы. Если это личная месть или нападение на родовые земли, то привлечение армии — это потеря чести. А как же призвать на помощь союзные рода? А есть ли они вообще, если оба рода: и Комара, и Винограда — на грани вымирания?
Света и так, и этак крутила в голове мысли, загоняя страх так глубоко, чтобы никто его не заметил.
— Она уже мертва, не издевайся над трупом, — прозвучал тихий голос Медведева, и лишь тогда Светлана пришла в себя. Вот уже несколько минут она чистила свежевыловленную рыбу, пытаясь отрубить ей голову и выпотрошить. Увиденный результат больше напоминал рыбный фарш.
— Не быть тебе шеф-поваром, Света! — Медведев закатал по локоть рукава куртки и, осторожно забрав у неё нож, принялся чистить следующую рыбину. — Иди к костру, там хвойным отваром угощают. Говорят, он успокаивает нервы. Самое оно для тебя сейчас.
Света непонимающе перевела взгляд с рыбы на Медведева. Ей не почудилось, или это была забота?
— Медведев…— начала было она, но была прервана самыми наглым образом.
— Что Медведев? Я не слепой, отца твоего не раз в глаза видел. Думаешь, не понимаю, почему на тебе лица нет? — один из кандидатов в женихи сосредоточенно и, что немаловажно, умело потрошил рыбу. — Брысь отсюда! Ещё поранишься! Как ты только руки себе не оттяпала в таком состоянии?
Света побрела в сторону трёх общих костров, разведённых во впадине между камней. Близилось время обеда. В одном из больших котелков варилась уха, ещё в одном кипятили воду для хвойного отвара, возле третьего Репейникова рассказывала сказки детям. Те слушали её, словно завороженные, и Света тоже невольно заслушалась.
— А когда вероломный предатель напал на принца, то земля разверзлась, из вечной тьмы на свет вышли твари, страшнее которых ещё не видывал этот мир! Они рвали когтями и клыками врагов, крушили всё вокруг, пролили реки крови, но, когда главный изменщик пал, прекратили бойню и замерли на минуту, словно в дань памяти всем погибшим в этом бою. Твари оказались благородней людей. С тех самых пор у нас появился обычай почитать память погибших воинов минутой молчания.
Дети ещё несколько секунд просидели в тишине, но тут малышка, до этого сидевшая на коленях у сестры, вынула изо рта пальчик и тихо просила:
— Тётя, а плавда, что комалы сейчас бьются со смелтью? А нас на остлове сплятали, чтоб защитить?
Репейникова растерянно посмотрела на Светлану, ища поддержки. Ведь курсантам не сообщили причины внеочередного полевого выезда, а вот местные были в курсе реальной ситуации. Света вступила в круг вокруг костра. Врать детям не хотелось, те, наверняка, уже слышали перешептывания взрослых, да и сама сказка намекала на сходство ситуации.
— Правда, милая, — грустно улыбнулась лекарка. — Они там сражаются за дом, за жизнь и за ваше будущее!
— А мы мозем им как-то помочь? — спросила всё та же малышка. Света не знала, что ответить, но это сделали за неё.
— Можете. Им там сейчас очень нужна наша помощь и божественная поддержка, — за спиной Светланы возвышался один из инструкторов, оставленный для присмотра за гражданскими и курсантами. — Они просили молиться Комару, и он обязательно поможет.
Первые несмелые слова срывались с губ детей. Вразнобой, кто как умел, они просили доброго боженьку Комара помочь их защитникам, уберечь от смерти и позволить вернуться в свои семьи живыми и здоровыми. К детским молитвам постепенно присоединялись взрослые голоса, их становилось всё больше, и Света сама не заметила, как тихо, едва слышно попросила прощения у Подорожника, а затем обратилась к чужому Богу:
— Пусть они выживут, оба! Пожалуйста! Я обещаю больше никогда не убивать комаров, честно! — обещание звучало по-детски, но оно было искренним. — Пусть только они выживут!
Радость от успешного завершения боя испарялась, как роса на под лучами солнца. На смену пришёл великий и могучий прагматизм. И вещал он мне, что я непозволительно расслабился, решив, что раз
Я чуть не сделал ту же ошибку, что и в прошлой жизни. Личная сила, какая бы она не была, никогда не сможет перебить хорошо спланированную коллективную атаку. Нет, пока стычки ведутся один на группу или группа на группу бойцов до двадцати с каждой стороны, ещё возможны варианты за счет индивидуального мастерства, опыта и знаний, но если масштаб увеличить…
Что я нынешний смогу сделать, если какой-то оборзевший в край аристократ просто решит прихлопнуть меня своей маленькой армией? Положить всех своих людей в самоубийственной атаке или обороне я не позволю, но и понятия чести и дуэли один на один вполне могут не подойти для целей одного конкретного индивида.
Итого, мы имеем полное тактическое превосходство предполагаемого противника, что меня категорически не устраивало. Но проблемы нужно было решать поэтапно.
Пока Паук отправлял посланцев за провизией для островных туристов, а Жива приводила в чувство Подорожникова, я связался с Арсением.
— Нам срочно нужна крупная партия свитков переноса.
— Насколько крупная? — уточнил всегда спокойный слуга.
— Одну тысячу желательно получить сегодня и ещё столько же в течение нескольких дней.
Арсений задумался.
— Половину от нужного сегодня достану через час, остальное не могу спрогнозировать, но постараюсь.
— Устраивает! Если будешь брать через Воробьёвские ватаги, передай карточку без подписи с текстом «Охотник устранён». Там поймут.
— Хорошо! — отозвался мой незаменимый помощник.
Следующей на очереди была Маура.
— Как у вас там дела? — поинтересовался у хвостатой воспитательницы.
— Неплохо, Андрей подружился с Имяул. Бедокурят, — с улыбкой ответила бенгалка.
— Арсений ничего не говорил.
— А он не в курсе пока что. Они развлекаются тем, что Андрей рассказывает какие пирожные всегда хотел попробовать, а малышка телепортируется с ними из ближайшей пекарни на соседней улице.
— Эээ… — я не знал то ли смеяться, то ли бояться. Ещё банды малолетних воришек мне не хватало. — Как Имяул переносит эти игры? — уточнил на всякий случай. Счёт пекарне я оплачу при любых обстоятельствах, в крайнем случае оставлю очень щедрое пожертвование заведению, а вот здоровье кошечки меня беспокоило гораздо сильнее.
— Опытным путём определили, что десяток переходов на соседнюю улицу с малым весом прошли безболезненно, а вот, когда она на одиннадцатый поход решила пятикилограммовый свадебный торт утянуть… — Маура не выдержала и расхохоталась, — у нас посреди комнаты было такое… — она показала мне часть воспоминаний, где Имяул, рыча и пыхча, тянет зубами торт и вместе с ним материализуется из воздуха прямо на головы Тэймэй и Андрея.
Я не сдержался и откровенно заржал. Взбитые сливки, зефир и мороженое, цукаты и орехи, чего только не было в этой куче малой. А потом началась битва не на жизнь, а на смерть, в результате которой счастливые и изгвазданные в сладком свинтусы радостно доедали остатки торта. Счёт в пекарню стремительно рос.
— А ведь кто-то не дождался своего торта, — отсмеявшись, ответил Мауре. — Непорядок!
— О, ты недооцениваешь нашу мелочь! Это был отказной экземпляр. У кого-то свадьба сорвалась.
— А это откуда узнали?
— Нашли карточку с пометкой, когда убирались в комнате, — со смешком отчиталась бенгалка, — убирались, кстати, тоже сами, помощи не просили.
Мне снова показали ту часть воспоминаний, где Тэймэй в коротких шортиках и едва прикрывающей прелести маечке вместе с Андреем надраивала комнату. Имяул тоже старательно слизывала крем со всего, до чего дотягивалась.
— Ты в курсе, что ты — первостатейный шпион? — поинтересовался у Мауры, оценив все преимущества принятия кошки в род.
— В курсе. Так-то я и под прикрытием могу, если вдруг надумаешь, — предложила она самый очевидный вариант шпионажа, в котором вряд ли кто-то заподозрит кошку.
— А ведь это идея!
Дома я появился, что называется, одна нога здесь, другая там. Пяти сотен свитков хватит, чтобы вернуть гражданских и курсантов домой, ещё и по минимуму возобновить запасы. Я боюсь представить, в какой ценник нам обошлись такие объёмы.
— Не поверите, безвозмездно! Министерство обороны в кои-то веке подсобило и то лишь потому, что нам их, оказывается, заготавливают впрок. По документам школа числится как военная тренировочная база ограниченного доступа для подготовки и переподготовки разведывательных кадров, — пояснял Арсений, — я забрал все запасы на полгода вперед. Однако неповоротливость и инертность государственной машины хоть раз сыграли нам на руку. Последние пять лет квоту свитков для базы урезали вдвое, но изготавливать не перестали, оформляя как излишки до востребования. После возобновления финансирования подразделения чиновничий аппарат зашевелился. Нам обещались предоставить остальные полторы тысячи в течение недели, из Москвы доставят.
Я присвистнул от перспектив. Это же сколько разных «излишков» там должно было накопиться за пять-то лет, если полторы тысячи свитков за неделю предоставят. У меня сегодня, никак, день хороших новостей. Ну и откровенно говоря, моё мнение о Министерстве обороны и оборонной промышленности просто-таки стремительно взлетело вверх.
— Арсений, а каких-нибудь хоть слегка устаревших оборонных комплексов там не завалялось? — раскатал я губу на полную.
— Я захватил перечень удержанных излишков, но моя специализация — «город», за «поле» всецело отвечает Паук, — в руки мне перекочевала увесистая папка с бумагами. — Всё, что может быть полезно сейчас или в перспективе по моей специфике, я отметил в реестре и уже подал заявки на расконсервацию.
Открыв папку, чуть не присвистнул во второй раз. Размер шрифта впечатлял своим минимализмом, а вот количество отмеченных позиций наоборот. Причём по названиям я даже не понимал, о чём идёт речь. Бабочка, стрекоза, оса, муравей, паук, шелкопряд… и ещё три десятка знакомых и не очень насекомых были выделены на первом листе и указаны в кавычках. Дальше шли цветы, деревья, животные, членистоногие. Кого там только не было.
— Это шифровка? — недоумённо уточнил у Арсения, — или атлас видового разнообразия империи?
— Почти, — улыбнулся мой незаменимый кровник, — это старый способ кодировки, очень давно уже не используемый в оборонке. Вам, собственно, он и не нужен. Я вам через связь показать смогу, что для чего и сколько заказал со всеми оперативно-тактическими характеристиками. Ну а Пауку я архивный реестр захватил. Он быстрее разберётся, что ему нужно.
Вон оно как оказывается. Дед мне оставил малый оперативный штаб, а я тут самодеятельностью в одно лицо занимаюсь. Непорядок. Напоследок Арсений подал мне пару кубков с кровью Веры и Нади, сдобренных нашими семейными добавками. Я благодарно принял такое своевременное подношение.
— Как вы догадались?
— Когда старый барон умирал все кровники ощутили это так… что нам не хотелось бы повторения, — побледнел и разом стал суровым слуга. — Сегодня все из нас ощутили очень разнообразный спектр ощущений, после которого крови захотелось хлебнуть даже нам. Поэтому…
Залпом опрокинув оба кубка, я захватил лёгкий, но объёмный рюкзак со свитками переноса и отправился обратно в школу.
Встречали меня не очень приветливо. Подорожников рвал и метал. А всё потому, что я отдал приказ не выдавать ему дефицитные свитки переноса до моего возвращения.
— Гаврила Петрович, у вас там мозги оплавились вместо энергоканалов от противостояния с магом смерти? Какое вы имеете право удерживать меня силой? — всё сильнее распалялся императорский лекарь. — Я отправился вам помогать по доброй воле, а вы решили удерживать меня в заложниках?
— Я вам не нянька, — отрезал на грани приличий. — За помощь благодарю, но, когда я покидал объект, вы были без сознания. Мне же нужно было с вами переговорить до вашего ухода, вместо того чтобы потом ловить по всей империи. Вот, возьмите, после обсудим, — я передал лекарю еще один макр, сделанный из собственной крови. На этот раз он был кипенно белым.
Борис Сергеевич резко замолчал, с любопытством разглядывая макр. В этот раз сеанс просмотра воспоминаний прошёл гораздо быстрее. На лице Подорожникова играла улыбка, а затем он, не сдержавшись, расхохотался. Вытирая слёзы, добродушно настроенный лекарь уже не смотрел на меня зверем.
— Простите! Нет, правда, простите! — искренне извинялся лекарь. — Просто увиденная картина так напомнила мне проказу сына, будто снова увидел её воочию. Он так же сорвал свадьбу одной из своих кузин, стащив свадебный торт и изгваздавшись вместе со Светой в нём с ног до головы.
Я улыбнулся, представив Свету, какая она сейчас, всю измазанную в воздушном креме, а если ещё добавить клубничку и шампанское… Хм, что-то я отвлёкся, кажется.
— Бросьте, я не в обиде. Ситуация требовала принятия некоторых непопулярных мер, но исключительно для нашего с вами разговора, — мы подходили к берегу Ладожского озера, откуда предстояло переноситься на Валаам. Пара комаров, оставленная присмотреть за Подорожниковым, на расстоянии следовала за нами. — Вы заметили изменения в психологическом состоянии Андрея? — Лекарь только кивнул, воздержавшись от ответа. — Тогда моё предложение следующее. Пусть мосты с племянником от имени семьи наводит Светлана. После пережитого к мужчинам он относится с подозрением, а вот с женщинами легче идёт на контакт. Кроме того, Света… она ещё и чем-то похожа на его мать, — раскрыл я свой главный аргумент.
— Знаете, Гаврила Петрович! — задумчиво проговорил Подорожников, остановившись и рассматривая меня в упор, — я всё пытаюсь мерить вас привычным аристократическим мерилом, подозревая во всех грехах оптом и сразу. И каждый раз вам удаётся меня не просто удивить, но ещё и пристыдить во всех моих помыслах. Ощущение, признаться, необычное. Я принимаю ваши резоны и согласен с ними. Тем более, что у Светы гораздо больше времени для налаживания постепенного контакта, чем у меня.
Борис Сергеевич отвернулся к озеру, бездумно взирая на серебро ладожских волн. Подобрав плоский камешек на берегу, он запустил его по поверхности воды, отсчитывая вслух количество «прыжков».
— Семь, — грустно констатировал лекарь, — примерно столько же у меня было выходных за последние семь лет службы императорской семье. Я безумно люблю своих детей, но иногда мне кажется, что я разучился с ними общаться. Что уж говорить про внука…
Я не стал встревать с комментариями в этот крик души отца-трудоголика. Чем я был лучше него в прошлой жизни? Ничем! У Бориса Сергеевича хотя бы хватило мудрости признать свои проблемы при жизни, не то, что у некоторых.
— Борис Сергеевич, я поэтому и задержал вас. Хотел обсудить ситуацию до перехода на Валаам, — я развёл руками, признавая лёгкий провал своих дипломатических способностей. С тварями изнанки или инквизиторами у меня была своеобразная «дипломатия», часто переходящая в откровенный мордобой, поэтому нынешние попытки уже считались большим прогрессом. Продолжая свою мысль, добавил:
— Считаю, что новость об обретении племянника Светлане лучше услышать от вас. Это дело рода, хоть я теперь и причастен к нему.
— Расскажу, конечно, кратко. Остальное уж с вас, не обессудьте. Времени на долгие разъяснения у меня почти не осталось. Мне уже к полуночи нужно быть в Казани.
Я прикинул расстояние до Казани и прямо-таки не позавидовал кочевой жизни императорского лекаря.
— Работка у вас, конечно, — культурно прокомментировал график Бориса Сергеевича, — и что вы там забыли в этой Казани?
— Финал всеимперского турнира первокурсников, на нём будет присутствовать Император, что не оставляет мне особого выбора, — с грустной улыбкой пояснил Подорожников. — Вам бы, кстати, в следующем году поучаствовать. С вашими разносторонними способностями вы бы произвели фурор!
— Если для этого необходимо потом ещё четыре года протирать штаны за партой, то увольте. У меня есть дела поважнее, — честно высказал собственные размышления на тему обучения в местных учебных заведениях.
— Ну, как знаете. Светлана, вон, тайно подала документы в Московский императорский университет на военно-полевую хирургию, — не понятно то ли с гордостью, то ли с сожалением сообщил Борис Сергеевич. — Может, хоть вам удастся отговорить её от будущего военно-полевого хирурга?
— Справедливости ради, — решил я честно признаться, — у неё и желания, и способностей хоть отбавляй. Она мне всю систему энергоканалов восстановила за два часа.
— Света, твою дивизию! — выругался Подорожников, — я так понимаю, спрашивать где и при каких обстоятельствах бесполезно?
— Верно понимаете, государственная тайна под клятву о неразглашении, — задорно подмигнул я лекарю, но вот Данила Андреевич Орлов при должном воздействии, возможно, сможет пролить свет на эту историю, — нагло сдал с потрохами Министра обороны.
— Ну, Данила! Погоди! Я тебе устрою! — как-то даже плотоядно ухмыльнулся Подорожников, как будто вовсе и не Подорожников, а Белладоннин какой-то. — Будет тебе и диарея, и насморк одновременно! Почихаешь да побегаешь!
Я расхохотался, представив эту картину. С таким боевым и весёлым настроением мы перенеслись на Валаам. Борис Сергеевич отправился искать дочь, а я же остался на берегу, собираясь пообщаться с Пауком, но получил не менее важное сообщение из Хмарево от Елены:
— Ваше благородие, тут Крысюки все снялись и за полдня покинули наши земли. Чует моё сердце, что это не к добру!
Глава 3
Я позвал Паука по кровной связи, отметив, что Подорожников о чем-то тихо беседовал с дочерью у костров. У девушки было такое обескураженное выражение лица, что сомнений о теме беседы не осталось.
Кровник бесшумно появился из темноты, словно одна из тварей изнанки.
— Звали, Ваше благородие?
Я передал ему рюкзак со свитками переноса и папку с перечнем «излишков». Разговор предстоял серьёзный, потому мы вновь перешли на кровную связь.
— Звал. Сегодня Хмарево спешно покинули люди Крысина. Я, конечно, оставил им подарочек, когда уезжал, но не думаю, что это послужило причиной скорого отъезда. Я спинным мозгом чую, что мы на пороге грандиозной задницы. А потому, у нас с тобой резко прибавится дел. Во-первых, распускай курс и возвращай деньги. Мы уже дважды чуть не угробили отпрысков двух десятков аристократических родов, а дальше ситуация вообще приобретает непредсказуемый характер. Крысин не успокоится после пропажи мага смерти. Сегодняшний уход — ничто иное как тактическое отступление перед перегруппировкой сил. Нам стоит заняться тем же.
— Мы прекращаем прятаться? — глаза Паука заблестели в предвкушении.
— Пока что мы выходим из тьмы в тень, но до света остался всего один шаг, — я привёл несколько расплывчатую аналогию, но командир кровников понял меня правильно. — Во-вторых, нам нужны люди, оружие и прочее оснащение в количестве, достаточном для маленькой победоносной войны. Есть какие-то предложения по теме?
— Как действующий барон Комарин вы можете созвать всех воев рода, обученных и натренированных за счет Комариных.
Я немного подвис. У нас, оказывается, были и такие? Почему о них не знал Михаил?
— Сколько это душ? — поинтересовался неожиданными родовыми резервами.
— Около трёхсот человек, но не путайте их с кровниками. Вои, как регулярная армия, обученная за счет государства. Они подписали контракт на службу для отработки затраченных на их обучение средств. А кровники жизнь отдадут за вас вне зависимости от наличия или отсутствия оплаты.
— Три сотни? — я пребывал в лёгком шоке. Три сотни боевых магов! — Где они, мать их были, когда нашу семью потрошили как свинью на скотобойне?
— Защищая Комариных за десять лет полегло более двух с половиной сотен кровников, — Паук грустно улыбнулся. — Количество воев уменьшилось примерно на треть. Ваш род стали считать проклятым и приносящим несчастья. Контракты не подписывались, и боевой состав не пополнялся.
— Какие шансы, что оставшиеся откликнутся на зов? — я перебирал в уме варианты пополнения родовой гвардии. Время стремительно утекало, словно песок сквозь пальцы.
— Нет никакого зова. Пафосная сказка для детей, — фыркнул боевой командир. — С момента перечисления оплаты в течение двадцати четырёх часов вои должны появиться на месте несения службы, иначе обвинение в дезертирстве и наказание по законам военного времени.
— Завтра едем в банк подтверждать мою личность для разблокировки средств. Сообщу по факту, — подвёл я черту первой части беседы. — Ты готовишь на приёмку мобилизованных двух командиров, а сам отправляешься со мной в Москву, потрошить склады Министерства обороны. Губу раскатываешь настолько широко, чтобы мы ударный кулак Имперской регулярной армии смогли выдержать.
— Мы перешли дорогу Императору? — Паук непроизвольно взметнул брови в удивлении.
— Если бы, — пришлось признать с сожалением, что это был бы более приемлемый вариант для меня лично. Император хотя бы мужик с понятиями чести. — Но, увы, нет. Мы перешли дорогу Мышкину и его ручной крыске. А значит ждать можно любой подлости. Кого ещё сможем оперативно привлечь?
Вопрос был не праздный. Выпускники академий, университетов и прочих магических учебных заведений нам нахер не были нужны без боевого опыта.
— Позовите Маркуса, он ветеран. Может посоветует что-то? — предложение Паука было дельным, и я не замедлили им воспользоваться.
Спустя пару минут Маркус отыскал нас на берегу вдали от общих костров.
— Для возврата гражданских в Малые Трясинки всё готово, — отчитался наш бывший покушенец, а нынче один из самых дисциплинированных кровников. — Люди не хотят возвращаться, пока вас не увидят.
Я несколько удивился такой позиции. Сколько я помню, мирные пейзане после нападений тварей изнанки зачастую приводили свои дома в порядок и возвращались к мирной жизни, не ожидая каких-либо высокопарных речей от «спасителя». Живы и ладно. Здесь, видимо, ситуация обстояла несколько иначе. Я вспомнил, как истово молились мои люди, даруя Комаро и мне силу держать щит от мага смерти. Это не они должны меня благодарить, а я их.
— Пять минут, и возвращаемся, — кивнул я на невысказанный вопрос. — Маркус, у нас очень скоро будет война. Мы знаем кто, но не догадываемся когда и какими силами нападёт. Мне нужны бойцы, возможно, ветераны с магическим даром. Чем больше, тем лучше. Достойную оплату и личную пенсию по ранению или потере кормильца, если не найдём себе мага смерти, обеспечу. При желании готов взять их в кровники. Условия ты знаешь.
— Сроки? — спокойно уточнил Маркус, даже не изменившись в лице.
— Через пять дней максимум. Предупреждай, что придётся пройти проверку менталистов и ментаторов.
— Хорошо.
Сумерки уже давно и плотно обступили Валаам. Я стоял в кругу света от почти прогоревших костров и смотрел на три сотни своих людей, за которых не только я нёс ответственность перед Комаро, но и они стали для меня живым щитом, спасением от смерти.
Малыши с восторженными глазёнками, суровые карельские бородатые мужики, лесорубы и деревообработчики, рыбаки и охотники. Их жены, крепкие и спокойные, сильные духом и женской мудростью. Все они ждали меня и моих слов. Херовый из меня аристократ, а дипломат и подавно, поэтому я решил говорить, как есть.
— Десять лет назад эти земли привлекли внимание злых людей. Жажда наживы застила им глаза. Даже Император оказался им не указ. Десять лет они методично убивали членов моей семьи, не щадя ни женщин, ни стариков. На пути к цели остался лишь я, и они всеми силами будут стараться меня устранить. Сегодняшнее нападение — не первое. Я не знаю, будет дальше война или один бой. Но точно знаю, что все вы должны выжить, несмотря ни на что. Ведь главная сила рода и этой земли не в аристократах с их магией, а в обычных людях, которые в критический момент сплотятся и помогут. Сегодня, удерживая натиск мага смерти, я чувствовал ваши молитвы, обращенные Комару. Именно этой силой Он поделился со мной, чтобы мы выстояли. Сегодняшняя победа в битве — целиком и полностью ваша заслуга и заслуга хмаревцев. Именно поэтому, я прошу вас в ближайшее время покинуть родные дома уехать к родственникам.
Послышались сначала тихие перешёптывания, затем все более громкие возгласы и даже споры. Что удивительно, в шуме послышался тоненький детский голосок:
— А если мы опять будем нужны, ты один останешься?
Я смотрел на кудрявую темноволосую малышку, держащую в руках маленькую тряпичную куклу. Она сидела на кривой коряге, завернутая в клетчатый плед.
— Милая, — я присел возле неё на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне, — помолиться за нас вы сможете в любом месте. Когда придут плохие дяди, они непременно захотят сделать мне больно. Этого я не боюсь, но, я боюсь, что хоть один из них обязательно захочет сделать больно кому-то из вас. Тогда мне придется выпустить из недр земли таких тварей изнанки, что все захватчики умоются кровью.
— Как сказочный принц? — восторженно уточнила малышка.
— Как сказочный принц, — согласился я, даже не зная, о чём она.
— А ты сможешь?
Когда ребёнок смотрит на тебя такими глазами, ты соврёшь, украдёшь, убьёшь, но не разочаруешь его:
— Смогу. Ради вас я сам стану такой тварью!
Домой я возвращался в этот раз не один. Со мной возвращалась Светлана Подорожникова.
Должен признаться, я несколько растерялся от такого поворота событий. Ибо есть же нормы и правила приличия для аристократок, а тут такое предложение. Откровенно говоря, был бы я поживее и не замученный как раб на галерах, то может и помыслил бы о каких-либо притязаниях на честь Светланы. Но сегодняшний бесконечный день однозначно расставлял приоритеты в сторону сна вместо постельных приключений. Однако домашние внесли некоторые изменения в мои планы.
Стоило нам войти в дом, как мне на шею бросился Андрей с одной стороны, а Имяул с другой.
— Ага! Попался! — состроил мальчик грозную рожицу. — Ты где пропадал весь день? Мы тебя заждались! Ты обещал с нами поиграть, — я действительно смутно припоминал, что обещал после встречи с Подорожниковым провести время с ребёнком, но маг смерти решил распорядиться моим временем на своё усмотрение.
Андрей уже успел отцепится от моей шеи и важно расхаживать перед Светой, выпятив грудь колесом. Следом за ним с такой же важной моськой топала Имяул.
— А кто эта красивая барышня, которая не побоялась ступить под своды сего холостяцкого жилища? Девушка, а вы, оказывается, воровка! — продолжал распинаться Андрей.
— Отчего же, позвольте спросить? — с искрящимися от смеха глазами и максимально серьезным лицом, произнесла Светлана, уже догадавшаяся, кто перед ней.
Сейчас, глядя на них рядом, не возникало сомнений, что они самые что ни на есть близкие родственники.
— Вы не успели появиться, а уже украли мой сладкий сон, душевный покой и жаркое сердце! — при этом у мальчика было выражение лица не меньше, чем у принца, признающегося в чувствах принцессе. — Пссс, Имяул, помоги! — услышали мы тихий шёпот, — любой цветочек, будь добра!
Кошечка исчезла и через мгновение принесла в зубах садовую астру, выдранную с корнем из ближайшей клумбы. Андрей не растерялся и, отломив корень с ещё свежей землёй, вручил цветок Светлане:
— Это вам, о прекраснейшая из виденных мною женщин!
— Благодарю, но я не могу принять сей дар от незнакомца, — Светлана потупила глазки, — не устранит ли хозяин дома сие досадное недоразумение?
— Да, Михаил Юрьевич, будьте добры, представьте мне богиню, сошедшую к нам с небес, дабы я смог узнать прекраснейшее из имён.
Я представил их друг другу, едва сдерживая смех со всем возможным официозом и церемониальностью, на которую был способен.
— Учись, как нужно за девушками ухаживать, а не сразу к ним в душ вваливаться, — хихикнула Светлана.
— Эй, сначала было одеяло и защита от хулигана, и лишь потом душ! — попытался возразить я, но был перебит.
— Ничего не знаю. Приличные мужчины начинают с цветов, как Андрей Вячеславович! Так что пока счет один-ноль в его пользу! — рассмеялась Светлана. Андрей предложил даме руку и повёл её показывать особняк. Я с улыбкой смотрел им вслед, готовый растянуться прямо здесь на полу. Имяул забралась мне на плечо и потёрлась мордочкой о щеку.
— Андряу хороуший. С ним веселяу! А Маура строгау, но тоже хороушауя.
Я погладил кошечку за ушком от чего та заурчала довольно. Всё, чего я хотел, это просто лечь спать. Из глубины дома послышался хоровой крик:
— Имяул, малина!
Эта пушистая предательница исчезла на середине мурчания даже не попрощавшись. Вот такие они эти дамы. Стоит на горизонте появиться голубоглазому блондину с цветами и малиной, как они исчезают в неизвестном направлении.
Я, посмеиваясь, отправился к себе в комнату, на ходу давая распоряжения Арсению подготовить для нашей гостьи комнату и поздний ужин. На большее меня не хватило. Малодушное желание завалиться на кровать прямо в одежде отмёл и отправился в душ. Выйдя оттуда спустя пятнадцать минут в одном полотенце, я никак не ожидал увидеть в своей спальне Тэймэй. Шёлковое кимоно сочетало в себе черный и вишнёвый цвета, оттеняя белизну нежной кожи. Пояс отсутствовал, из-за чего полы сего чуда дизайнерской мысли то и дело соскальзывали с груди девушки, оголяя и без того призывно торчащие соски, плоский животик и стройные ножки.
Я сглотнул. Усталости как не бывало. Такая картина воскресила бы мёртвого похлеще любого мага смерти. Мы смотрели в глаза друг к другу, не решаясь сделать последний шаг. Меня останавливал не её статус, а зависимое, по сути, положение. Не хотелось, чтобы она пришла ко мне потому, что дважды обязана жизнью.
С усилием отвернулся от столь близкой и такой же недостижимой пока девушки.
— Сейчас ты зависима от меня. Если я воспользуюсь твоим даром, это будет неправильно. Пройдёт время, и ты меня возненавидишь за это, — я плеснул из бутылки коньяк в пару снифтеров, один из которых не глядя, подал Тэймэй. Та безропотно приняла напиток и сделала глоток. Зубы её выбивали мелкую дрожь по стеклу. — Я хочу, чтобы ты пришла ко мне
Я залпом опрокинул в себя коньяк, мысленно костеря себя на чём свет стоит. Единожды в прошлой жизни я поддался искушению в схожей ситуации, и это стало началом конца. Тёплая ладошка коснулась моего плеча, а следом пришло ощущение практически невесомого поцелуя.
— Спасибо!
Чего мне стоило не обернуться и не притянуть к себе юное прекрасное тело, знали только Боги. Но на этом мои испытания не окончились.
— Приляг, я помогу снять усталость.
— Женщина, я не железный! — простонал я, укладываясь на постель и зарываясь лицом в подушку. — Могу же и не сдержаться!
Ответом мне был тихий смех, гуляющий по комнате перезвоном серебристых колокольчиков. А дальше я забыл про всё на свете. Нежные руки Тэймэй разминали каждую мышцу в моём уставшем теле. Мягкие разогревающие движения сменились сильными, а ещё спустя мгновение алые капли ещё горячей крови стали впитываться мне в кожу.
Вместе с ними пришла иллюзия, прекрасная в своём совершенстве. Зеленый бамбуковый лес, переливы птичьих трелей, мягкая трава, щекочущая босые ступни, и обнаженная Тэймэй, обнимающая меня со спины. Последнее, что я услышал, было тихо и страстное:
— В иллюзии мы свободны от предрассудков! Здесь можно всё, ведь этого никогда не было и не будет!
Тэймэй Инари
Друзья, не могу не поделиться! Вот такую красоту мне прислала читательница irafly под впечатлением от последней главы!
Это воистину волшебно!
Тэймэй Инари глазами читателей:
Глава 4
Проснулся я отдохнувшим и со светлой головой. Давненько у меня не было подобного ощущения, как бы ещё не с прошлой жизни. Память подбрасывала подробности прошлой ночи. После такого я понимал клиентов борделя мадам Жу-Жу. Отличить иллюзорные впечатления от настоящих просто нереально. Я, конечно, и раньше не особо страдал от гормонов молодого тела, а уж после такой ночи и подавно.
Стоя под душем, я размышлял над моральной стороной ситуации. С одной стороны, есть Светлана, недвусмысленно намекающая на ухаживания с моей стороны. Я, в общем-то, и сам не против этих отношений. А с другой стороны, есть Тэймэй с её эротическими порывами. Пока это всё можно списать на иллюзию, считай, сон. Но как быть в дальнейшем? Девушка весьма напориста и, чего греха таить, изобретательна.
В прошлой жизни я менял женщин без сожаления. Частично этому способствовала атмосфера вседозволенности и разнузданности, царившая в цитадели и башне Великой Матери Крови. Когда несколько сотен лет живёшь на грани жизни и смерти, все чувства и инстинкты обостряются. Корвусы сходились и расставались без особых сожалений, скорее, принимая физиологическую сторону партнёрства, а не эмоциональную. Да что уж там, если отбросить всю высокопарную чушь, то мы сношались везде и всюду, как кролики. Устроить оргию прямо в кровавом месиве на поле битвы? Это было лишь пикантной вишенкой на торте чувственных и развратных удовольствий.
Когда в моей жизни появилась Лана, всё перевернулось с ног на голову. Оказалось, что я тоже умею чувствовать. Букет ощущений был настолько пряным, что совсем молоденькая девчонка утонула в нём. Вот только я не научился любить, годами лишь пользуясь женщинами. Я жаждал обладать, безраздельно владеть одной единственной женщиной. Лана стала моим клином, болезнью, помешательством. Она стала моей слабостью, что, по итогу, не просто не принесло нам счастья, но и стоило жизни обоим.
Поэтому сейчас я старался сдерживать порывы молодого тела Михаила. Хотя, если уж на то пошло, то его гормонам было далеко от эйфории после кровавого марша по прорывам изнанки. Местная система многожёнства, как и любому мужчине, была мне приятна и привлекательна. Вот только вокруг меня сейчас были женщины, которые по нраву ни разу не являлись кроткими овечками. Что кицунэ с её развратными фантазиями, что Тильда с её полуторасотенным опытом совместных оргий в цитадели не были образцами скоромности. Подорожница в этом плане была гораздо целомудреннее, но, глядя на характер девушки, уже сейчас можно было предположить, что темперамент там о-го-го. Пока по отдельности и даже все вместе в качестве спутниц они меня устраивали, но вот, что сами девушки думали по этому поводу, ещё предстояло узнать.
Завтракал я в компании Тэймэй. Уплетая за обе щёки кашу с фруктами, сырные лепешки и запивая это всё кофе, мы перебрасывались ничего не значащими фразами. Девушка ничем не выдавала своих впечатлений от ночных приключений, и я тоже решил не забивать голову напрасными терзаниями.
Светлана с Андреем ещё спали. Эта парочка уснула вчера далеко за полночь, секретничая. Информацией об этом поделилась Маура, поэтому будить Подорожниковых мы не стали. Тем более, что на утро у нас было запланировано ещё одно дело, без участи в котором иллюзионистки никак не обойтись.
— Скажи, твои иллюзии можно снять на время и затем снова вернуть как было? — поинтересовался технической стороной вопроса.
— Можно, но следующая будет менее долговечной, чем первая. А что случилось? — полюбопытствовала азиатка, эротично слизывая язычком крем от пирожного из уголка губ.
Я отвёл взгляд, вспоминая чудеса, вытворяемые этим язычком ночью.
— Мне нужно на время вернуть личность Михаила Комарина для получения доступа к счетам рода. У нас назревает война.
— Жаль, настоящим ты мне нравишься больше, — неопределённо отозвалась девушка. — Помощь в боевых действиях нужна?
— А как ты мне поможешь? — я слабо представлял, что можно сделать на поле боя с даром Тэймэй. Хотя, если выпустить вполне себе ожившего дракона…
— Например, заставить всех нападающих трахнуть друг друга по обоюдному согласию, — ядовито улыбнулась эта коварная девушка. — Пусть занимаются любовью, а не войной.
Я улыбнулся, оценив шутку, но всё же задал вопрос по поводу создания дракона.
— Н-да! Как говорят у вас, губа не дура? — Тэймэй рассмеялась. — Скажем так, создать я его могу, и даже огнём, наверное, он разочек плюнет, но после этого я пройду по пути бамбукового леса навстречу Инари, и долг жизни спрашивать будет не с кого.
— Тогда, пожалуй, остановимся на варианте с нетрадиционными отношениями в стане врага, — свернул я всё обсуждение к шутке. — Пора, дорогая! Дела не ждут.
Русско-Азиатский банк, одним из акционеров которого оказался барон Комарин, располагался на Невском проспекте в четырёхэтажном здании, больше напоминающем художественную галерею. Мозаики на окнах, высоченные вечнозелёные деревья в кадках вдоль мраморных колонн в холле, каскадная хрустальная люстра, свисающая с потолка — всё просто кричало о богатстве и надёжности владельцев.
Ещё больше об этом кричали молчаливые бритоголовые мордовороты, проверяющие клиентов на наличие атакующих артефактов. В нашем случае вопросы вызвали только очки, подаренные Инари за спасение Тэймэй, но и те не определились в качестве опасных. После проверки на наших запястьях защёлкнули магоподавители.
Чуть ранее мы обсудили это досадное недоразумение для использования дара Тэймэй, и девушка заверила меня, что браслеты не являются для неё помехой. А серьёзно так подошли к вопросу акционеры. Зачем переживать о возможных ограблениях, если можно сразу всех входящих превращать в простых смертных.
Встреча была назначена на имя Гаврилы Петровича Виноградова. Прекрасно осознавая сумму на счету, которой располагал клиент, нам выделили для переговоров отдельный защищённый от прослушивания кабинет и клерка высшего класса. Цепкий взгляд, оценивающий с ног до головы клиента и моментально определяющий его стоимость для банка, выдавал в этом господине настоящую акулу финансового сектора. Собственно, табличка на столе подтвердила мою первоначальную ассоциацию. Перед нами сейчас рассыпался в фальшивых любезностях Акулов Илья Матвеевич.
— Мы рады приветствовать Вас, Гаврила Петрович, и Вашу спутницу в штаб-квартире Русско-Азиатского банка. Чем я могу Вам помочь? — предельно подобострастно отработал Акулов дежурное приветствие.
— Вы можете пригласить сюда любого акционера для подтверждения вступления в права собственности наследника барона Михаила Юрьевича Комарина.
Акулов сначала побледнел, а затем его лицо стало покрываться красными пятнами. Он порывался покинуть комнату, но я остановил его:
— Часы, Илья Матвеевич! — указал на его особенные часы с артефактом вызова как раз на такой случай. Их дед отметил особо, как и то, что клерк не должен покинуть кабинет. — Если вы сейчас покинете этот кабинет, вы не жилец. Я буду считать вас предателем и соучастником убийств членов моей семьи.
Цвет лица Акулова напоминал перезрелый томат или головы инквизиторов на моей казни. Он колебался примерно минуту прежде, чем несколько раз повернул заводной механизм, а ещё спустя пять минут в кабинет еле протиснулся воистину огромный мужчина, больше напоминавший русского былинного богатыря, по случайности одетого в костюм вместо кольчуги. Подмышкой он нёс старый потёртый чемоданчик.
Вокруг вошедшего клубилась яростная сила. Она была похожа на вторую личину, словно огромный тигр обнимал хозяина из-за спины. Рассматривать одарённых сквозь артефакт оказалось весьма познавательно.
Возраст мужчины с успехом мог колебаться в промежутке от сорока до ста сорока лет. Судя по кошачьим зрачкам и чуть удлинённым клыкам, заверять мою личность явился сам Еремей Аристархович Тигров, глава одной из второстепенных ветвей сибирского рода Тигровых и верный деловой партнёр деда. И он был предельно раздражён.
— Илья, я тебе плавники выдерну, на углях зажарю и заставлю сожрать, если ещё раз по пустякам меня вызовешь! — Тигров окинул меня взглядом полным презрения, отметив перстень с лозой винограда и серьгу с гроздью. Секунд пять стояла тишина, Еремей Аристархович что-то мучительно вспоминал и, наконец, сменил гнев на милость.
— О, герой пожаловал! Никак император награду за Марию пожаловал из запасников?
Я дал знак Тэймэй развеять иллюзию и наблюдал, как у Акулова и Тигрова от удивления приоткрывается рот. Последним штрихом стало изменение вида родового перстня. На это пришлось истратить один заряд серьги.
— Барон Михаил Юрьевич Комарин, внук предыдущего главы рода и акционера сего прекрасного заведения, — протянул я руку Тигрову. Тот на автомате пожал её.
— Тигров Еремей Аристархович, деловой партнёр вашего деда и старый друг, — представился он, когда немного отошёл от шока. — Акулов, клятву о неразглашении на крови, сейчас же! — даже не глядя на клерка, рыкнул саблезубый воин.
Бедный клерк, бледнея и заикаясь, пролепетал стандартную клятву и прокусил себе палец, пустив кровь. Я без излишнего стеснения обмакнул пальцы в его крови, просматривая последние полчаса жизни Акулова.
— Ворует, шельмец, и сливает информацию конкурентам, Сибирскому банку, если не ошибаюсь, — подвёл я вердикт увиденному. — Это же чем у
Акулов держался из последних сил, надеясь, что мне не поверят. Пятнадцать лет безупречной службы и лишь год работы на конкурентов за обещанную должность главы регионального представительства не могли закончиться в одночасье так глупо.
Тигров не обращал на клерка никакого внимания, будто его и вовсе не существовало. Акционер раскрыл чемоданчик, внутри которого виднелось место для прикладывания ладони.
— Перстень вижу, — произнёс Еремей Аристархович, — а теперь приложи руку для забора крови и не убирай.
— Очередное изобретение Агафьи Петровны, — скорее констатировал я очевидное, чем спросил, вставляя свою ладонь в углубление. Из невидимых пазов выдвинулось почти два десятка иголок, прокалывая кожу. Красное марево кровной магии полностью скрыло ладонь на энергетическом плане. — Хорошая система. Хотя, в теории, можно было и оторванную руку кого-то из семьи принести для проверки. Тоже подтвердил бы.
— На этот случай здесь есть я! — рыкнул Тигров, оскалив клыки на мою неудачную шутку. Я уже говорил, что у меня плохое чувство юмора?
С минуту ничего не происходило, а затем углубление под моей ладонью засветилось красным цветом. Здесь уже мне пришлось удивиться.
— Какого х**, бабушка? Ты что там навертела в артефакте, что он меня не признает? — выругался я по кровной связи.
— Красным горит? — расхохоталась она в ответ.
— Красным! — рявкнул рассержено.
— Тогда делай лицо попроще, проверка подтвердила принадлежность к роду! Вы же Комарины, маги крови, какой ещё я могла цвет выбрать для подтверждения? — веселилась Агафья, натурально измываясь над моим возмущением. — Хотела бы я сейчас твою мину увидеть!
Я оборвал связь и постарался придать лицу нормальное выражение. Тигров наблюдал за мной молча.
— Подтверждение получено! Может, теперь займёмся делами?
В кабинете мы просидели порядка часа. Я подтвердил регулярное перечисление оплат воям рода, разблокировал доступ Паука и Арсения к фондам для пополнения собственных военных складов. Министерство обороны — это хорошо, но, возможно, получится купить что-то и на чёрном рынке.
Остальное время просматривал размеры финансовых активов рода Комариных и, в общем-то, впечатлялся всё больше и больше. Сто миллионов золотом у Виноградовых? Детский лепет по сравнению с состоянием Комариных. Банки, железная дорога, артефакторика, оборонная промышленность, фармакология… Куда только дед не вкладывал деньги. Отдельной строкой шло финансирование постоянных экспедиций на изнанку и прибыль с них. Там вообще пришлось считать количество нулей в сумме. Я поднял глаза на Тигрова, явственно понимая, почему на мой род открыли загонную охоту. Это песец…пушистый полярный песец.
— Хм… Неожиданно, если честно. Я знал, что мы не бедствовали, но жизнь в скромности скрывала впечатляющие активы, — признался, постукивая пальцами по столешнице.
— Твой дед восемь лет продержался, но его достали. Уверен, что не хочешь уехать куда-то подальше, чтобы не достали? — Тигров озвучил вполне адекватный для ситуации вариант, но абсолютно неприемлемый для меня лично. — Я помогу!
— Комарины собственной кровью пропитали наши земли. Мы давали присягу стране и государю, — я спокойно выдержал тяжёлый взгляд Тигрова. — Не сбегу. Буду бороться.
— Вот и Миша так же говорил, — со вздохом сокрушался Еремей Аристархович. — Да только супротив кого бороться, если всё несчастные случаи?
— Теперь есть против кого, — я кровожадно улыбнулся партнёру деда. — Еремей Аристархович, позвольте личный вопрос? — тот кивнул, давая разрешение. — Могу ли призвать вас на помощь в случае открытых боестолкновений с другим родом?
— Можешь, Миша, — Тигров протянул мне руку для братского рукопожатия. — Не постоял плечом к плечу с твоим дедом, так хоть с тобой постою в одном бою. Давно у меня не было славной драки!
— Спасибо! — я ответил на рукопожатие. — Готовьтесь, скоро будет!
— Тигровым не нужно готовиться, мы живём битвами с тварями! Очень жаль, что иногда твари имеют человеческое обличье.
Банк я покидал снова в личине Виноградова. Сразу же за нами из кабинета выволокли за ногу обезглавленного Акулова. У Еремея Аристарховича разговор с предателями был короткий. Жаль ли мне было клерка? Нет! Он знал все риски и всё равно предал.
В карету я возвращался в задумчивости. Тэймэй хранила молчание, что для женщины было попросту удивительно, но её взгляд был красноречивей любых слов.
— Спрашивай, — сдался я под молчаливым напором иллюзионистки.
— Не может же быть всё так плохо? — с надеждой спросила Тэймэй. — Ты получил доступ к деньгам, договорился о военной поддержке… Что не так?
— Осознал цену этой войны, внезапно перешедшей из осадного положения в фазу активных боевых действий, — честно признался девушке.
— Миллион? Сто? Пятьсот? — с усмешкой перечислила азиатка по местным меркам чудовищные суммы.
— Чисто теоретически, я могу купить всю вашу Японскую Империю и не обеднею, — серьёзно посмотрел в глаза Тэймэй.
С минуту она молчала, пытаясь найти хотя бы тень улыбки на моём лице. Не найдя ничего подобного, безразлично констатировала:
— Очень скоро нас придут убивать. Ты вступил в права наследования.
— Меня, — поправил я девушку.
— Нас, Миша. Нас… — не успела она договорить, как в открытое окно кареты влетел камешек, обернутый замасленным грязным куском газеты. Я быстро развернул газету. С внутренней стороны корявым детским почерком было написано:
Я выглянул в окно. В тридцати метрах перед каретой закручивалась огромная чёрная воронка, видимая только через очки, подаренные Инари.
— Создай и держи наготове наши иллюзии и кучера! — приказал Тэймэй. Мы проезжали мимо одного из городских каналов, — по моему приказу активируешь.
Девушка испуганно кивнула.
— Активируй кучера! Гриша, прыгай! — отдал я первую пару приказов вслух и по кровной связи, стоило карете приблизиться к ловушке. Замена прошла практически безукоризненно. Воронка, словно мясорубка, уже перемалывала лошадей, добралась до иллюзии кучера и весьма живописно превращала его в фарш. Медлить было нельзя.
— Активируй наши! — прохрипел я, выкидывая девушку из кареты в канал и сам прыгая следом.
Глава 5
Холодные воды канала приняли нас в свои объятия ни разу не ласково. Для полного счастья, оказалось, что Тэймэй не умеет плавать. Об этом я узнал не сразу, а когда заметил, активировал дар на полную катушку в поисках девушки. Она обнаружилась на дне, влекомая течением к опорам моста через канал. Я нырял раз за разом, но коварные воды относили от меня Тэймэй всё дальше. Гриша тоже наобум обшаривал дно канала чуть ниже по течению, надеясь перехватить тело девушки.
Спустя томительную минуту я нащупал гладкий шелк кимоно на дне и, что есть силы, дёрнул на себя, выталкивая Тэймэй на поверхность. Бледная с синими губами девушка, похоже, наглоталась воды и была в отключке. Счёт шёл на секунды. С одной стороны, скоро здесь будет отряд блюстителей порядка, которых обычно днём с огнём не сыщешь, а, с другой, жизнь иллюзионистки висела на волоске. Пришлось плыть под опоры моста, чтобы скрыться от любопытных взглядов хотя бы на время, и параллельно заставлять Тэймэй оживать.
Вот где я обрадовался, что не убрал дублирующий контур управления её организмом. Потому сейчас я заставил бронхи девушки сжаться на секунду в спазме и разжаться, выталкивая воду. Кроме этого, запустил сокращения диафрагмы, помогая выдавливать жидкость вверх по дыхательным путям. Тёмная вода выливалась через нос и чуть приоткрытый рот Тэймэй. Спустя ещё минуту она мучительно закашлялась, глядя на меня огромными испуганными глазами.
— Хвала Комаро и Инари, живая! — мы как раз скрылись в тени моста. — Ты почему не сказала, что не умеешь плавать⁈
— Н-н-не ус-с-с-п-п-пела, — заикаясь и стуча зубами, пролепетала Тэймэй. — Сп-п-пас-с-сиб-б-бо, что с-с-сп-п-пас-с-с!
— На здоровье! Не подумай, что я — бесчувственный чурбан, на самом деле я ещё хуже! Накидывай на нас иллюзию, и будем выбираться отсюда.
Я успел связаться с Арсением и вкратце обрисовать ситуацию. Тайно вступить в наследство не вышло, и, значит, за нами началась охота. Не стоило надеяться, что маленькое представление Тэймэй решит проблему, но оно хотя бы выиграло нам время. Спустя десять минут возле нас остановился катер береговой охраны, в шкипере которого я с удивлением узнал Арсения. Скрытые иллюзией невидимости мы погрузились на борт.
— Светлану с Андреем отправили к Подорожниковым? — уточнял обстановку у верного слуги по кровной связи.
— Так точно! Сейчас по пути ещё вашу восточную гостью доставим к ним. За неё Андрей Вячеславович очень просил, и Светлана Борисовна согласилась принять её к себе.
— Это очень хорошо, — пробормотал я, набирая на мобилете личный номер Еремея Аристарховича Тигрова. Арсений захватил с собой устройство по моей просьбе. Трубку подняли после первого гудка.
— Тигров, слушаю.
— У тебя крот. Нас пытались убить сразу после выхода за порог банка, — из трубки послышался звериный рык, — найди мне эту гниду! Только не отрывай голову, я сам это сделаю!
— Хор-р-ро-шо! — прорычал в трубку Тигров и отключился.
— Все в безопасности? Что с домом? — уточнял я оперативную обстановку.
— Слуги с Маурой и Имяул свитками переброшены на усиление в школу. Дом законсервирован и обвешан охранными заклинаниями, как новогодняя ёлка игрушками, — Арсений отчитывался, попутно умело швартуя катер у причала особняка, утопающего в осеннем багрянце деревьев. Нас уже ожидали.
Светлана с Андреем сидели на каменных ступеньках, завернувшись в плед, и тревожно всматривались в воды канала.
— Я с перепугу не только на нас иллюзию невидимости наложила, но и на катер, — виновато развела руками Тэймэй. — Они нас не видят.
Я помог иллюзионистке выбраться на причал и легко подтолкнул к Подорожниковым. Наследница Кицунэ сделала пару неуверенных шагов и резко обернулась ко мне:
— Война ведь уже началась, да? — в глазах её горел воинственный огонь, щёки раскраснелись. Я разогнал ей в теле кровь, чтобы девушка не замёрзла и не заболела после наших экстремальных купаний.
— Началась, и вам сейчас безопасней будет под протекцией императорского дома. Подорожниковых не рискнут тронуть, опасаясь гнева Кречета.
— Я не буду отсиживаться, — отрицательно махнула головой Тэймэй. — Трижды, да простит меня Инари, трижды ты спасал мне жизнь!
О, нет! Мне только фанатичной преданности не хватало. Придётся резать по живому.
— Не думала, что два последних раза случились из-за того, что ты была рядом со
— Не передёргивай! — возмутилась девушка и шагнула мне навстречу, — оставь мне хотя бы свитки переноса в эту вашу школу на краю географии и в родовое поместье. Вдруг тебе срочно понадобится дракон! — она использовала последние козыри.
И да, я — очень даже меркантильная тварь, ибо благородство благородством, но в любви и на войне все средства хороши. Если Тэймэй станет той соломинкой, которая сможет переломить хребет Крысину, я воспользуюсь её помощью без зазрения совести.
— Арсений, у нас есть свитки переноса?
— Конечно, Ваше благородие.
— Выдай, пожалуйста, два комплекта: один на школу, второй в Хмарево.
— По два! — вставила свои пять копеек Тэймэй, я же вздёрнул бровь в немом вопросе. — Должна же я иметь вариант отступления на всякий случай? — моментально отреагировала иллюзионистка на незаданный вопрос.
Что же, логично. В крайних случаях подобный эгоизм не только всецело понимаю, но и приветствую. Я кивнул, разрешая выдать два комплекта. Свитки перекочевали в руки Тэймэй.
— Прошу, не дожидайся задницы, разрешить которую можно будет только драконом. У меня в арсенале есть и другие мифические зверушки с сопротивлением магии, — подмигнула мне иллюзионистка, заинтриговав донельзя, и отправилась к Подорожниковым. Я же вернулся в лодку.
— Арсений, куда нам теперь? — кажется, я впервые осознал, что стал воспринимать домом особняк на Васильевском острове. Сейчас же соваться туда было бы форменным самоубийством.
— В схрон за городом и оттуда в Москву, Ваше благородие. Вас ждут в Кремле, — спокойно озвучил наш распорядок кровник.
— Боюсь спросить, кому и зачем я понадобился.
— Утром прибыло с посыльным настоятельное приглашение Её Императорского Высочества Марии Петровны Кречет, — я выругался сквозь зубы. Розы остались вне досягаемости. И как прикажете отказать принцессе? Ситуацию спас верный и предусмотрительный Арсений:
— Перед консервацией я взял на себя смелость захватить из подвала ваши розы.
В Москву мы прибыли к вечеру. По настоянию Арсения заселились не в обычную гостиницу, а в гостевой дом на территории Кремля для особ, лично приглашенных членами императорской семьи.
— Под носом у Кречета вас не тронут, — пожал плечами Арсений, как само собой разумеющееся.
— Развлекайте принцессу, как хотите, но нам нужно дня два, чтобы обнести склады Министерства обороны и сформировать обозы под защитой ветеранов Маркуса, — прилетело по кровной связи от Паука.
— А что уже есть желающие? — искренне удивился я оперативности работы своих кровников.
— Есть. У Маркуса талант по работе с людьми, — с уважением отозвался о новом командире Паук, — ни я, ни Арсений таких результатов не достигли бы, во-первых, потому что давно отошли от дел, а, во-вторых, у Маркуса в роду, кажется, были Соловьи. А эти напоют кому угодно и что угодно, когда им нужно.
— Ну вот, а ты его убить хотел, — не преминул я поддеть Паука с улыбкой.
— Каюсь, был неправ, — с достоинством признал тот свою ошибку. — У нас уже четыре десятка рекрутов, которым ещё предстоит пройти проверку менталами и ментаторами.
Значит, кроме принцессы, надо бы наведаться к Орлову. Уж у кого, а у Министра обороны точно найдётся парочка ментальных магов для нужд незаслуженно забытого подразделения комаров.
Я, конечно, догадывался, что ублажение принцесс — дело непростое, но всегда представлял это самое ублажение скорее в горизонтальном положении, без одежды и прочих свидетелей. Реальность же несколько не оправдала моих ожиданий. Меня не просто поставили раком, но ещё и заставили заниматься садово-огородными работами собственноручно на глазах родовитых посетителей Кремля. Бонусом к этому прилагалось доброе расположение особ императорской крови. Как ни странно, но Её Императорское Высочество Мария Петровна не побрезговала помочь мне ковыряться в земле.
— Вы украли у меня подругу, Гаврила Петрович! Не стыдно? — то ли в шутку то ли всерьёз спрашивала принцесса. — Светлана совсем позабыла меня.
— Ваш отец украл у неё отца, я лишь пытаюсь спасти её от подобной участи, — попытался отшутиться я в ответ.
— Опасные речи срываются из ваших уст, — зазвенел металлом голос Марии, — считаете возможным оценивать деяния императорской семьи?
— Ни в коем разе, Ваше Императорское Высочество! — не прерывая разговора, я самой обычной лопатой рыл лунки под корневища саженцев моих роз. — Просто пытаюсь подарить Светлане ощущение семьи, давным-давно утраченное со смертью матери, и показать жизнь за пределами золотой клетки дворца.
Принцесса в задумчивости почесала нос грязными руками, отчего изгваздалась и стала больше похожа на самую обычную девчонку, а не венценосную особу.
— А кто вы такой, Гаврила Петрович, чтобы разбрасываться громкими словами о семье и жизни? — взгляд её наполнился скорбью и какой-то житейской мудростью, не свойственной её возрасту. — Я была с ней в тот момент, когда умерла её мать, и поддерживала как родную сестру. Моя мать прижимала к себе двух рыдающих девчушек, разделяя их скорбь. Это нас вы приравняли к стенам золотой клетки? А что сможете дать ей вы? Сделаете одной из жён? Обрежете ей крылья, запретив осуществить её мечту стать полевым хирургом? Это ощущение семьи вы уготовили ей?
Мария придерживала саженцы, пока я смешивал землю с нашими «иномирными» удобрениями и засыпал в ямки. В обычной земле мои экспериментальные розы вряд ли смогли бы прижиться.
— Ваше Императорское Высочество рассматривает семейную любовь однобоко, с позиции получения оной. Я же говорил вообще не про себя, когда имел ввиду ощущение семьи для Светланы. Тепло и уют создаются не только при получении, но и при дарении любви!
— Ещё лучше, — фыркнула принцесса, — это ещё что за формулировка семейных отношений? Поцелуй меня с разбега, я за деревом стою? Что-то взаимностью здесь даже не пахнет.
Я неаристократично заржал, впервые услышав такое выражение. Мария, кажется, надулась, поэтому пришлось пояснять:
— Дарить свою любовь она будет отпрыску Подорожниковых, кровь от крови их, который ответит ей взаимностью. Эти два человека достаточно истосковались по семье и душевному теплу, чтобы почувствовать друг в друге поддержку и бескорыстные светлые чувства. Большего сказать не могу, это не моя тайна.
Принцесса глубоко задумалась. В полной тишине мы закончили посадку трёх саженцев роз, и Мария Петровна Кречет ушла приводить себя в порядок, предварительно наказав никуда не исчезать.
Я осмотрелся и решил наплевать на все правила этикета. Неподалёку был работающий фонтан, в водах которого я планировал смыть землю с рук. Однако мои планы несколько изменились, стоило ощутить затылком чьё-то пристальное внимание. Паранойя нам строить и жить помогает, потому тут же отправил комарих на забор крови любопытствующего. Меня с некоторым удивлением разглядывал высокий юноша примерно одного возраста со мной, вот только глаза… Не зря говорят, что глаза — зеркало души. Его душа была значительно старше этого тела. Собственно, как и моя. Поэтому интерес быстро стал взаимным.
— Э… поосторожней, у вас над ухом комарик летает, — я показал над каким именно ухом, намеренно отвлекая внимание на одну комариху, чтобы две другие смогли беспрепятственно взять пробы крови.
— Гаврила Петрович Виноградов, — первым представился я, — простите, руки подать не могу, в земле, но если прогуляемся к фонтану, то всё может измениться.
Незнакомец улыбнулся и указал жестом «только после вас» отправился со мной к фонтану.
— Граф Кротовский, Сергей Николаевич. Очень приятно!
Эту фамилию я совсем недавно слышал, но, хоть убей, не помню где. Кротовский подождал, пока я вымою в фонтане руки и вытру их платком, невольно зацепившись взглядом за мой родовой перстень и приподняв вопросительно бровь.
— В наследниках княжеского рода числюсь, но статус ещё не подтверждён тотемом, — наконец, подал я руку для обмена рукопожатиями. Рукопожатие у графа было крепкое, а руки ни разу не холёными аристократическими, скорее уж знали, как обращаться с оружием и не только.
— Не знал, что царь наш батюшка заставляет княжичей садовничать, — удивился Кротовский.
— А… это… — я отмахнулся, — Император тут не при чём. Это для принцессы.
Я, наконец, вспомнил, где я мог слышать эту фамилию.
— Сергей Николаевич, а не тот ли вы Кротовский, который создал портативные охранные сигнализации?
— Он самый, Гаврила Петрович, — вежливо улыбнулся мой собеседник.
— Тогда я вдвойне рад нашему знакомству. Позвольте проявить некоторую наглость и попросить со мной связаться кого-то из ваших деловых помощников по вопросу закупки крупной партии этих систем, — я протянул графу карточку с моим номером мобилета и вензелями виноградной лозы, отчего у того натурально чуть глаза на лоб не вылезли, но он быстро взял себя в руки, убрав карточку в нагрудный карман.
Продолжить разговор мы не успели, ибо появилась принцесса и затребовала меня к себе.
— Простите, Сергей Николаевич, есть женщины, которых нельзя заставлять ждать, — мы ещё раз пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.
(ПРИМ. АВТОРА: Граф Кротовский является персонажем ещё одного цикла книг по миру РОС. О его приключениях вы можете прочитать здесь: https://author.today/work/235381)
В канцелярии Его Императорского Величества Петра Алексеевича Кречета уже который час заседала полномочная комиссия. Рассматривали прошение рода Крысиных об объявлении войны роду Комариных. Ответчики даже не удосужились прислать своего представителя на рассмотрение, что являлось актом беспрецедентного неуважения к канцелярии Его Императорского Величества.
В Российской империи до сих пор существовал дуализм права, где в случае нанесения обиды одним родом другому жертва имела выбор в варианте отмщения. По современным законам род обращался за защитой к Императору, проводилось дознание, и виновные наказывались именем Императора. Но по древнему закону, род имел право объявить войну обидчикам и выставить виру на своё усмотрение в случае проигрыша. Именно на старый закон сейчас уповал род Крысиных, требуя в качестве виры болота Комариных, затерянные в глуши Карелии и Новгородчины.
С точки зрения документарного оформления, придраться было не к чему, всё было составлено честь по чести. Однако факты убийств членов рода Крысиных на землях Комариных не так сильно волновали комиссию, как три массовых жертвоприношения, проведённых там же и подтверждённых специалистом.
Мнения комиссии разделились. Часть её выступала за дознание силами Императора, но часть, задобренная накануне Аркадием Ивановичем, напирала на соблюдение древних законов и вольниц. Решение комиссии сейчас всецело зависело от мнения одного человека.
Этим человеком был Его Императорское Высочество Александр Петрович Кречет, который нынче шквалом истины проверял справедливость претензий рода Крысиных. Шли минуты, но Аркадий Иванович стоял так же нерушимо и уверенно, не реагируя на дар наследника престола.
— Требования рода Крысиных признаю справедливыми, а по сему даю разрешение на использование древнего закона о возмездии. Родовой войне между Крысиными и Комариными быть.
Глава 6
Её Императорское Высочество Мария Петровна Кречет ела из вазочки мороженое, совсем неаристократично выбирая остатки указательным пальцем и облизывая его.
— Маш, прекращай! Отец увидит, плешь проест на тему недостойного поведения и уроков этикета, — со вздохом и грустной улыбкой пожурил сестру Александр.
— Саш, не лишай последних радостей в жизни! Дай хоть дома расслабиться, а то я так уже задолбалась носить маску взбалмошной, холёной и лощёной капризули-принцессы, что жуть как хочется обычной побыть.
— Да видел я вчера твои попытки! — Александр подхватил ещё одну вазочку и подал сестре, забирая пустую. — Зачем тебе эти розы понадобились? Да ещё и в земле возиться? Ты же терпеть не можешь это всё.
Мария неопределённо пожала плечами. Как-то так вышло, что, несмотря на распределённые роли и разницу в возрасте, с Александром её больше роднили живой ум, прагматичность мышления и чёткое соотношение действий и их последствий для страны. В прошлом Маша часто бегала к брату жаловаться на детские обиды, сбитые коленки и двуличное окружение, которое не стеснялось делить её как шкуру неубитого медведя. С возрастом проблемы изменились, а привычка советоваться с братом осталась.
Александр же имел железное терпение, выслушивая младшую сестрёнку и пытаясь привить ей честность и порядочность, присущую ему. Маша брата любила, но имела собственное мнение на ведение дел в государстве и в семье. С детства она чаще видела изнанку придворной жизни со всей её неприглядностью, а потому уже давно научилась собирать информацию из разных источников и управлять слухами с гениальной виртуозностью.
— Ты же знаешь, я уже давно подбираю себе неординарных людей в окружение. Он — один из них, тем более он спас мне жизнь дважды в Санкт-Петербурге. И Насте, — Мария облизывала ложку из-под мороженого как ни в чём не бывало.
— Помню, интересный случай. Отец как раз нипонцев на острова Рюкю продавливает.
У Марии даже ложка выпала из открытого рта:
— Вот это папенька замахнулся! Ладно бы меня убили, тогда да… Это же почти сотня островов площадью чуть ли не в пять тысяч квадратных километров! — Мария тряхнула головой, отбрасывая в сторону непослушный локон, — точно не отдадут!
— О, а я думал, что моя милая сестрёнка проспала всё Востоковедение у мастера Рю, — рассмеялся Александр, — а она, оказывается, искусно притворялась!
— Притворяться — моя основная работа, — без тени улыбки ответил Мария, чуть прищурившись, — я в этом хороша, а вот у тебя, как обычно, всё на лице написано. Что стряслось, что ты сам не свой?
Александр взял себе вазочку с мороженым с кофейного столика и рассеяно ковырял в лакомстве серебряной ложкой. Объективных причин для беспокойства не было, но на душе было неспокойно.
— Сегодня было заседание полномочной комиссии при канцелярии Императора.
— Скучно, долго, бесполезно, но обязательно к присутствию, — резюмировала Мария.
— В этот раз нет, — нахмурился брат, — даже дар применять пришлось.
— А вот с этого места поподробней, — навострила ушки принцесса, интуиция которой просто вопила о необходимости всунуть свой любопытный носик в это дело.
— Впервые за последние пять лет подали прошение о войне родов. Всё честь по чести, доказательная база налицо. Только ответчик не явился.
— Странно… — Мария в задумчивости постукивала десертной ложечкой по губе, — обычно если проблемы мелкие, то дворяне сами друг другу лица начистят без излишнего официоза. Если пришибут кого ненароком, то можно было через канцелярию ещё виру стребовать и разойтись.
— Эти и хотят виру, — невидящим взглядом уставился наследник престола в вазочку с лакомством, — болота в Карелии и в лесах Новгородчины. Но заморочились на объявление войны. А ты сама знаешь, какое сейчас на отца давление со всех сторон… Если ещё объявят, что он притесняет древние обычаи… Напряженности с крупными родами и так хватает. А ещё и это вечное противостояние Мышкина и Орлова. Почему нельзя приструнить одного и занять парочкой разборок второго? Ну, не поделили они женщину в прошлом, так это когда было? Уже почти сто лет как прошло!
— Ох, Саш, ты же на-след-ник! Нельзя же так, прости меня, Кречет! — Мария качала головой, — думаешь, отец не мог давным-давно решить этот конфликт? Мог! Но зачем? Ты же в курсе, что у нас численность МВД лишь на четверть меньше численности армейских подразделений. А теперь вспомни, что есть люди, которые единолично руководят таким количеством обученных боевых магов. Если этих людей не сталкивать лбами друг с другом, то, в конце концов, вся эта громада может повернуться против тебя.
— Но так же нельзя! — с горячностью воспротивился Александр, — это же дестабилизация страны, постоянная напряженность! Она ни к чему хорошему не приведёт!
— Напротив, Саш! Любая страна всегда стремится к стабильности и всеобщему благоденствию, но эта цель ошибочна. Стабильность вызывает застой, закостенение и препятствует развитию, — Мария легко спрыгнула с диванчика и отставила пустую вазочку, — от всеобщего благоденствия у нас дворяне начнут с жиру беситься и искать, куда бы приложить все свои таланты и буйные головушки, что вызовет ещё большую и главное неконтролируемую дестабилизацию. А так развитие возможно только при наличии лёгкого хаоса. Отец этим и занимается. И вот здесь самое главное — удержать баланс! Пока Мышкин и Орлов покусывают и интригуют друг с другом, вовлекая в это по необходимости другие семьи, им некогда бунтовать против вводимых порядков. Мы же получаем столь необходимое шаткое равновесие, где порядок определяет устойчивость и развитие, а лёгкий хаос не даёт системе закостенеть.
Александр хмурился и даже прикусил губу, с недовольством уставившись на сестру. Та подошла к нему со спины и обняла за шею в попытке успокоить.
— Умом я понимаю резоны отца, — наследник престола чуть расслабился в объятиях, — но всё моё существо противится тому, что ты говоришь!
— Саш, это всё дар. Ты у нас справедливый донельзя, но всегда таким быть вредно и для тебя, и для империи. — Мария разомкнула объятия и чмокнула брата в щёку, умело переводя разговор на другую тему, — а что за роды? Крупные?
— Да нет, мелкие: Крысины и Комарины. Крупным я бы не дал согласия ни при каких условиях! Ещё нам внутренней гражданской войны не хватало, — фыркнул наследник престола, — а так и волки сыты, и овцы целы. Вроде и старые порядки уважили, и малой кровью отделаемся.
Мария нахмурилась и в задумчивости принялась теребить серьгу в ухе. Спустя пару минут принцесса подошла к стоящим вдоль стены стеллажам и начала торопливо просматривать корешки любовно подобранных книг. Искала она недолго. Выхватив из дальней полки толстенный фолиант в бархатном переплёте, Мария уселась на пол и стала быстро листать страницы с собственноручно сделанными пометками.
Александр заинтересовано наблюдал за сосредоточенной сестрой. Такой её могли видеть только домашние: умная, целеустремлённая, с отличной памятью и личной картотекой на большинство дворянских семей в империи. Для остальных же существовала маска взбалмошной, капризной интриганки. Если бы Мария родилась мужчиной, то вполне могла бы посоперничать с Александром за статус наследника престола. Алекандр прекрасно осознавал все достоинства сестры, а потому отпускать далеко от себя не собирался. Там, где наследник действовал прямолинейно, она находила лазейки и нюансы, действуя тоньше и местами эффективней.
Вот и сейчас ему было интересно, какие выводы сделает Мария из полученной информации.
— Саш, а ты уверен, что роды мелкие? — с сомнением подняла глаза на брата принцесса. — Площадь так называемых «болот», запрошенных Крысиными в качестве виры, немногим больше четырёх тысяч квадратных километров. Не сильно ли они губу раскатали? У них своей-то земли под Красной Яругой едва четыре сотни квадратных километров наберётся… — Мария снова начала листать страницы, — и та была получена лет тридцать назад как приданое за супругой нынешнего главы рода.
Теперь уже и Александр крепко задумался. А ведь документы были составлены таким образом, что площади не указывались, лишь местность и право собственности.
— Так, сестричка, что там ещё есть у тебя в твоей картотеке?
— Род относительно новый. Баронский титул и земли пожалованы дедом за личные заслуги перед Отечеством три сотни лет назад. Кажется, тогда же род перешёл под покровительство Комара.
— Дедом? — удивился Александр, — у него же воды в дождь не выпросить было, а тут такой кусок земли отдал.
— Тут ещё приписка про наследственное несение службы есть… до последнего представителя рода.
— Та-а-ак! Это уже больше смахивает на военную присягу с высшей секретностью. Что ещё? — принц закипал на глазах от осознания, что принял решение, опираясь исключительно на дар, не проверив все факты как следует.
— Из последнего только отметка, что барона Михаила Юрьевича Комарина разыскивало Министерство обороны и даже обещало награду за любые сведения о нём, — Мария растерянно смотрела на брата, — ты когда-нибудь слышал, чтобы Министерство обороны кого-то так разыскивало?
— Нет! Но теперь у меня появились вопросы к Даниле Андреевичу. С каких это пор Министерство используется для решения собственных семейных проблем…
— Не понимаю…
— В доказательной базе был отчёт о проведённых ритуалах жертвоприношений на землях Комариных, — зло процедил Александр, — документ составлен на бланке Министерства обороны и заверен его печатью.
— Но дар… — попробовала заикнуться Мария, — ты же проверял!
— Да, но Крысин-то считает себя в полном праве! — скрипнул зубами наследник престола, — я бы тоже за такой кусок земли вцепился зубами и даже парочку из дальних родственников на убой отправил, чтобы повод был!
— Саша, — возмутилась было Мария.
— Что, Саша⁈ Отец бы наш, не раздумывая, двух тёщ пожертвовал ради такой прибавки территории! Ты сама говорила, что острова Рюкю нам светили бы только в обмен на жизнь кого-то из наследников, а тут территория лишь немногим меньше! — Александр расхаживал перед сестрой, словно тигр в клетке, глаза его сузились от злости. — И знаешь, что самое паршивое в этой ситуации? Что слово уже было произнесено! Я
Наследник опрометью покинул гостиную, а Мария всё пыталась словить ускользающую от неё мысль. С родом Комариных было связано, что-то ещё… И это что-то имело немаловажное значение. Взгляд принцессы бездумно скользил по комнате, пока не наткнулся на белоснежную розу, лепестки которой играли всеми цветами радуги на свету.
Роза. Виноградов. Выставка. Света. Виноградов и Комарин.
Светлана накануне выставки осторожно интересовалась у неё информацией по двум родам. Похоже, пора поговорить с подругой по душам, даже если для этого предстоит отправиться в Санкт-Петербург.
Аркадий Иванович Крысин с балкона второго этажа следил за формированием его личной маленькой армии. Всё выходило даже лучше, чем он мог мечтать вначале этой авантюры. Десять лет назад перед ним поставили задачу получить в управление запрятанные глубоко лесах и топях земли чужого рода для свободного доступа к уникальным ресурсам.
Тогда план был прост. Уничтожив по одному всех Комариных, земля осталась бы в ведомстве Министерства обороны как режимный объект, и можно было бы претендовать на управление оной на основе нужного ранга доступа секретности и безупречного послужного списка. Правда, пришлось бы подождать полгода в мнимом ожидании появления наследника рода, но зато последующие шаги были известны.
Грязные грешки водились за всеми, а уж подтасовкой документов Крысин владел в совершенстве. Если уж за десять лет ничего не заметили, то потом и подавно искать бы перестали. Тем более, что все были бы в дамках, оборонка получала бы свои кадры и выполнение всех контрактов, заключенных Комариными, он, Крысин, — приятные финансовые бонусы, а его покровитель — доступ к уникальным ресурсам.
Правда, следовало признать, что ресурсы заинтересовали и самого Аркадия Ивановича, но, будучи человеком осторожным, он решил усыпить бдительность покровителя и лишь потом чуть ускорить процесс собственного обогащения.
Сложившаяся же ситуация в корне меняла дело. Сейчас Аркадий Иванович был даже рад, что сучонок не сдох с первой попытки. В результате войны Крысин теперь мог стать полновластным собственником земель Комариных, а не просто управляющим. Это уже совсем другой уровень и совершенно другая лига. Для этого всего-то следовало подтасовать некоторые факты и представить все доказательства в нужном свете. Добровольные пожертвования некоторым из членов комиссии значительно упростили дело. Оставался лишь наследник престола, но его дар в отличие от отцовского обойти было гораздо проще.
Сейчас в кармане пиджака Аркадия Ивановича лежали и грели душу два экземпляра одобренного комиссией и подписанного наследником престола разрешения на родовою войну.
Заплатить за это пришлось разве что введением в род задним числом собственного бастарда. Ведь убийство наследника рода и племянника — гораздо более веская причина для объявления войны, чем пропажа без вести двух обычных членов рода.
— Ты хотел стать официальным наследником, — произнёс Аркадий Иванович в звёздное небо, — что же, твоя мечта сбылась
Звонок мобилета вырвал Крысина из сладостных размышлений на тему собственных перспектив. Аркадий Иванович слушал доклад с непроницаемым лицом, лишь побелевшие костяшки пальцев выдавали крайнюю злость.
— Отмени все сценарии! — зашипел в устройство Крысин, — мне всё равно! В течение суток мы не имеем права на них нападать! Я помню прошлые приказы! Если понадобится, вы его под белые рученьки привезете домой и будете пылинки сдувать, пока я не скажу делать обратного!
Аркадий Иванович отключил мобилет и перевёл взгляд на свои отряды. Первые из них уже выдвигались в сторону Хмарево. Остальные стояли в ожидании приказа выхода в сторону Лахденпохья.
Ударные кулаки составляли группы наёмников-ветеранов, сформированные давным-давно и прикормленные для выполнения подобных задач. Чем хороши такие команды — так это полной беспринципностью. Таким хоть стариков, хоть женщин и детей вырезай под корень, разницы никакой. И было у него четыре отряда по пять десятков таких зверей, то есть по сотне на каждый форт на земле Комариных. Они шли в качестве штурмовиков. Группой поддержки и зачистки шли ещё две сотни наёмников, но уже постоянно работающие на Крысиных. Те уже имели команду подчищать за штурмовиками, а в нужный момент убрать остатки зверствующих отрядов, чтобы не было разборов военных преступлений. Если нет преступников и жертв, то и преступления, считай, что не было.
В войнах и не такое случалось, нужно лишь правильно замести следы. Для такой работы идеально подходил его недавно убиенный бастард. Вот уж кто умел одним своим присутствием решать проблемы по принципу: «Нет человека — нет проблемы!» Жаль, конечно, было терять такой ресурс, но если в перспективе произойдет размен на четыре тысячи квадратных километров, то он как-нибудь потерпит. Сам Крысин планировал присутствовать при захвате Хмарево. Не зря же он его восстанавливал последние пару недель. Его люди изучили все окрестные земли на непредвиденный случай, и вот время пришло.
До начала войны оставалось восемнадцать часов.
Глава 7
Вы когда-то пытались попасть на приём к министру обороны? Вот и я нет, поэтому решил внаглую воспользоваться собственноручно созданным прецедентом, с порога заявив, что у меня есть информация о нахождении барона Михаила Юрьевича Комарина. Дежурная охрана на входе с улыбкой указала на ближайшую дверь, за спиной принявшись делать ставки, через сколько я выйду без гроша в кармане.
В кабинете с казённой мебелью сидела полноватая дама в строгом чёрном костюме и невообразимой причёской на голове. Казалось, из волос ей построили башню и прорыли внутри лабиринт. Просто орлиное гнездо на пике скалы! Я искренне старался, но не смог оторвать взгляда от сего произведения парикмахерского искусства. Служащая заметила мой интерес и даже слегка покровительственно улыбнулась:
— Нравится? Творение самого Попугаева!
— Нет слов, — ни капли не соврал я, — вы неподражаемы!
Дама расплылась в улыбке и, кажется, даже смягчила взгляд.
— Чем могу помочь, молодой человек? — вежливо уточнила она.
— Имею сведения о местонахождении барона Комарина. Готов пройти проверку менталов и ментаторов, но сообщу сведения лично Даниле Андреевичу Орлову, — с такой же вежливой улыбкой отвечал «орлиному гнезду», — поскольку приведён в клятве секретности высшей категории.
Дама нахмурилась.
— Как могу к вам обращаться? — тон её стал более сухим и официальным. Вся теплота и участие улетучились.
— Гаврила Петрович Виноградов…
— Тот самый, что спас Машеньку свет Петровну? — перебила меня дама с ошалелым от восторга взглядом.
— Тот самый, сударыня! — пришла моя очередь обворожительно улыбаться.
— А правда…?
— Правда! — кивнул я, не дав ей закончить мысль.
— И розы⁈ — округлились у неё глаза.
— И розы, — подмигнул я ей, добавив, — уже растут в саду Кремля.
— Гаврила Петрович… Я так рада! Я… — она ёрзала на стуле, не зная, что делать, то ли бежать за министром, то ли звать менталистов, то ли звать сослуживцев, ибо ей же никто не поверит, что она видела самого Виноградова!
— Сударыня, я прошу прощения, но дело государственной важности… — аккуратно намекнул я на цель визита.
— Простите, Гаврила Петрович, но я обязана позвать магов для проверки вашей искренности, — говоря это, служащая безбожно краснела и комкала в руках платок, боясь поднять на меня глаза.
— Я всё понимаю! Служба Родине прежде всего!
Дама шумно выдохнула, словно до этого задержала дыхание.
— Я мигом, пока вас маги опросят, успею в приёмную сообщить, чтобы выделили время! — она выпорхнула из кабинета, оставив меня одного.
Мозгоправы появились через несколько минут. Девушка лет двадцати с соломенного цвета волосами в сером костюме встала у меня за спиной, приложив ладони к вискам. Мужчина выглядел чуть постарше, но костюмчик носил такого же цвета. Он уселся через стол от меня, бегло пробежавшись по наспех заполненному формуляру, оставленному служащей.
— Гаврила Петрович, добрый день! — блёклый взгляд мозгоправа выдавал крайнюю усталость. Видимо, я далеко не первый их посетитель. — Вам предстоит пройти ментальную проверку истинности ваших сведений. Прошу вас не сопротивляться нашему воздействию, и тогда для вашего здоровья всё пройдёт безболезненно.
Я кивнул, соглашаясь с вынужденной мерой. Тем более, ответы у меня были заготовлены заранее.
— Положите руки на стол ладонями вверх, — попросил мозгоправ, пришлось подчиниться. Мои ладони накрыли сверху, и я почувствовал тепло, проникающее из ладоней девушки в виски, и холод, пробирающий до костей, от мужчины. Тот ещё контраст. Вот только вопросов мне так и не задали.
Прошло минут пять. У мужчины струился пот по вискам, глаза закатились, сверкая глазными яблоками. Девушку явственно потряхивало, пальцы на моих висках дрожали без остановки. Наконец, они сдались.
— Гаврила Петрович, на вас есть артефакт, закрывающий память от менталов и ментаторов? — прокряхтел мозгоправ, протирая лицо и шею носовым платком.
— Нет. На мне столько клятв и такого уровня секретности, что не думаю, что мне вообще безопасно открывать рот для ещё чего-либо, кроме поглощения пищи, — я развёл руками, извиняясь за издевательство над бедными магами. — Большей частью я обзавёлся после спасения Её Императорского Высочества.
Мозгоправ молча кивнул в ответ на моё замечание, что-то чиркая в формуляре.
— Клятвы я видел, в том числе и парочку божественных. Военную присягу тоже. У нас нет оснований вам не верить.
На последних словах в кабинет вернулась служащая и с улыбкой на все тридцать два зубы возвестила:
— Если проверка пройдена, то Данила Андреевич сможет вас принять через полчаса. Велено обождать в приёмной.
— Благодарю вас за столь чудесные новости, сударыня, — обворожительно улыбнулся я и даже галантно поцеловал даме ручку.
— Я… Я… Я… — она краснела и заикалась, как школьница, но всё же взяла себя в руки, — я могу провести вас до приёмной.
— Буду премного благодарен. Сам, боюсь, не найду туда дорогу.
— Вам бы с такими талантами в разведке служить, — устало улыбнулся мозгоправ, наблюдая за нашей беседой.
— А кто вам сказал, что я не оттуда? — подмигнул я мозгоправу и, оставив того переваривать ответ, отправился вслед за служащей.
Та мило щебетала, проводя непрошенную экскурсию по Министерству обороны. Мне же оставалось создавать видимость заинтересованности и изредка выдавать фразы из разряда: «Да ладно?», «Да что вы говорите?», «Серьёзно?», «Очень интересно!».
Эти фразы со временем изучает любой мужчина, состоящий в длительных отношениях с женщиной, дабы избежать нагрузки на мозг при их многочасовом щебете. По итогу в приёмную мы добирались, видимо, через самые удалённые закоулки Министерства, но прибыли вовремя. Там я тепло распрощался с дамой «Орлиное гнездо» и с чашкой свежесваренного кофе дожидался аудиенции министра обороны.
А в кабинете явно разыгралась некая буря. Периодически слышались грохот и мужская ругань. Каюсь, грешен в излишнем любопытстве, а потому отправил парочку комарих на разведку.
Ох, Комаро и Кровь Великая! Оказывается, за дверью лютовал наследник престола собственной персоной. Просматривая воспоминания за прошедшие полчаса, я всё не мог понять, из-за чего взбесился Александр свет Петрович. Нет, конечно, было там и про безалаберность, и про использование Министерства в собственных целях, и про покрывание своих подчинённых, и чего там только не было, но причина?
«Ты понимаешь, что я, по сути, подписал ему смертный приговор своими руками? Где я его теперь найду, чтобы предупредить, если даже вы не нашли?» — это были последние воспоминания, принесённые моей крылатой разведчицей.
Н-да, кому-то сильно не повезло. Ну что же, власть имущие ошибаются куда чаще, чем хотелось бы, но далеко немногие могут это признать. В этом плане, наличие совести у наследника престола, с одной стороны, радовало, а с другой, печалило. По опыту прошлой жизни я понял, что чаще выживали те государства, у руля которых находились беспринципные сволочи. Век благородных правителей был недолог.
Мощная дубовая дверь кабинета распахнулась и с силой впечаталась в стену.
— Найди его! Из-под земли достань! У него осталось двенадцать часов! — рявкнул наследник престола и вылетел из приёмной.
В дверях появился Данила Андреевич с выражением лица мрачнее тучи.
— Найди его, найди его! Как я его найду, если он как сквозь землю провалился? Сам же он не придёт, если до этого месяц шифровался! — бормотал Орлов, собираясь закрывать дверь. — Марфа, не пускать ко мне никого.
Молоденькая девушка-секретарь не побоялась обратить на себя внимание начальника:
— Ваше сиятельство, но к вам Виноградов Гаврила Петрович на приём, — она замялась, сверяясь с формуляром, полученным от дамы «Орлиное гнездо», — как раз по вопросу информации о бароне Комарине.
Голос её становился всё тише, а сама она как будто уменьшилась в росте. До секретаря дошло, что она не только посмела возразить начальству, но и подслушала весьма конфиденциальный разговор с престолонаследником.
— А тебе-то что неймётся постоянно? Чуть где какой переполох, ты тут как тут! Тебя впору уже к вестникам несчастий причислять, — бурчал больше от усталости Орлов. — Пойдём, информатор! Лучше бы тебе, действительно, знать, где он находится, ибо здесь уже стоит вопрос о жизни и смерти.
Я прошёл в кабинет следом за министром обороны. Большое помещение с окнами в пол, массивным деревянным столом у одной стены и несколькими картами, больше напоминающими проекции, у другой стены.
Данила Андреевич расстегнул несколько пуговиц на горле сорочки и отправился к бару. За окном смеркалось, а потому его желание выпить чего-нибудь уже не выглядело чем-то необычным, особенно с учётом предыдущего разговора. Но министр меня удивил. Он приложился к горлышку кувшина с обычной водой, да так, что тонкие ручейки стекали по губам на сорочку и китель. Опустошив кувшин минимум на треть, Орлов присел в кресло, рукой указывая на стул напротив.
— Рассказывай!
— Включите какой-то артефакт от прослушки, а то после вашей ссоры с наследником толщина стен вашего кабинета вызывает сомнения, — вежливо попросил я, усаживаясь на предложенное место. Дождавшись, когда министр активирует красную пирамидку на столе, очень напоминавшую мне уже виденную ранее в больнице, я начал свой рассказ:
— Я — Комарин Михаил Юрьевич, находясь в здравом уме и доброй памяти под даром иллюзии, прошу предоставить мне для временного оказания услуг двух магов ментального дара для проверки кандидатов на режимные объекты.
— Чем докажешь, что ты — Комарин? И как ты вообще ментала и ментатора прошёл? Они же должны были выявить подделку личности, — с подозрением уточнил министр.
Я пересказал ему наш разговор в больнице, благо, что на память никогда не жаловался. Ну и в конце добавил:
— Подделка личности уровня «Бог» да плюс клятвы о неразглашении военные, родовые и божественные. Ваши маги просто не смогли перелезть через этот забор из клятв.
Орлов сверлил меня взглядом с минуту, но всё же сдался. Видимо, светящийся белым светом перстень подтвердил столь невероятную истину. Дальше началась посыпание головы пеплом. Министр обороны говорил долго, обстоятельно, по-военному излагая факты, из которых выходило, что мне пи***.
— Данила Андреевич, я сейчас правильно понимаю, что вы, мало того, что крысу под носом проворонили и отправили врага в
— Верно, — подтвердил Орлов, всё ещё выдерживая мой взгляд.
— И поправьте меня, если неправильно понимаю, — я принялся загибать пальцы, — официальная война родов не предполагает вмешательство императора или других ведомств — это раз. Вы нам выдачу оснащения со складов резерва остановили?
— Не должны были, — после минутного раздумья ответил Данила Андреевич, — разведшкола ведомственная, вне зависимости на землях какого рода находится.
— Поздновато вы об этом вспомнили, — прокомментировал я реальную ситуацию. — Теперь второе. В результате проигравший род теряет имущество, указанное в вире, либо его эквивалент — это либо я все земли Крысиным, либо они мне свои?
— Поскольку точной площади болот не было указано в документах, эта трактовка наиболее вероятная, — Орлов, наконец, отвёл взгляд.
— И то есть никого не смутило, что мои земли раз в десять больше, чем его? — я был удивлён, поражён и раздосадован, но на ум приходили исключительно нецензурные аналоги.
— Это упустили из виду.
— Эти ваши члены комиссии при Канцелярии императора не о***ли ли часом? — я уже в открытую смеялся над абсурдностью ситуации.
— Михаил, не кипятись, — попробовал было успокоить меня Орлов, вот только я не нервничал ни капли.
— Фамилии подскажите голосовавших за войну или самому узнавать?
— Там было равенство, и решение принял наследник престола, — рявкнул Данила Андреевич, — ему тоже мстить пойдёшь?
— К компетенции наследника у меня тоже вопросы есть, знаете ли! — рявкнул я в ответ. — Если сюзерен не держит клятву в отношении вассала, то вассал может считать себя свободным от клятвы служения!
— Михаил, остановись! Это измена!
— Да ладно? — я откинулся на спинку стула, с улыбкой рассматривая взмокшего Орлова. — То есть забыть о существовании вассального рода, защищавшего червоточину в другой мир, полный ужасных тварей, и дать фактическое разрешение окончательно нас вырезать под корень — это не измена? Прикрывать собственную задницу от внутреннего расследования вместо того, чтобы отдать под имперский суд убийцу, интригана и изменника — это не предательство? И, наконец, зажать меня в рамки древнего закона, по которому я даже к дружественному роду не могу обратиться с просьбой о помощи, а времени собирать наёмников просто не остаётся — это не измена? — я встал и сверху вниз посмотрел на министра, — вы лично, министерство обороны и престолонаследник со всей императорской семейкой постоите в сторонке, пока нас будут рвать на куски. И это вам я должен служить?
— Меня настоятельно просили дать тебе вкусить крови, — словно последнее оправдание пробормотал Орлов.
— Крови? Мне? — я оскалился, чуть наклоняясь к Орлову, дабы встретиться с ним взглядом, — прольются реки крови, в которых Крысин и весь его род захлебнётся! И если хоть кто-то посмеет мне сказать, что я не в своём праве, реки с лёгкостью поменяют своё русло.
Её Императорское Высочество Мария Петровна Кречет самым натуральным образом сбежала из Кремля. Ближе к полуночи, когда верная охрана осталась за пределами её покоев, принцесса в одиночку отправилась к подруге. От особняка Подорожниковых в Санкт-Петербурге её отделяло шесть свитков переноса. Когда-то отец приказал иметь запас свитков с этими координатами для непредвиденных обстоятельств. Имелось в виду, конечно, внезапное ухудшение здоровья кого-либо из наследников, но отстаивание чести семьи Мария считала не менее важным поводом.
Сюрпризы начались при перенесении напрямую в апартаменты Светланы. Повезло, что императорские отпрыски были внесены в качестве исключения в защиту поместья, иначе Марию просто бы изничтожило защитным полем. Подорожниковы оказались в осадном положении.
— Кто-нибудь объяснит мне, что, во имя Кречета, происходит? — произнесла Мария, врываясь в покои подруги, но та оказалась не одна. В комнате находился ребёнок лет восьми, удивительно похожий на Светлану, и смутно знакомая азиатка. Кажется, Мария видела её портрет, когда собирала картотеку на род Инари. Вот только что здесь могла забыть одна из носительниц нипонской императорской крови?
— Ваше Императорское Высочество, — вскочила на ноги Света, до того мирно сидевшая на постели в обнимку с ребёнком и белым пушистым котёнком. — Что вы здесь делаете?
— Воздухом подышать вышла! — не удержалась от колкости Мария, глядя в ошарашенное лицо подруге. — И давай-ка сейчас без официоза. Время дорого, не до того сейчас!
Природная наблюдательность позволила Марии заметить, как нипонка будто бы стала растворяться в воздухе.
— Стоять! — гаркнула практически по-офицерски принцесса, сбивая концентрацию азиатке. — Либо даёте клятву о неразглашении этого разговора, либо выметаетесь отсюда прямиком в Страну восходящего солнца.
— А опускаться до угроз, даже не представившись, — полнейшее бескультурье! — пожала плечами девушка и быстро пробормотала клятву, призвав в свидетели Инари. — Тэймэй Инари, не очень приятно познакомиться, — всё же склонила голову в церемониальном поклоне нужной глубины азиатка.
— Мария Петровна Кречет, — пришлось представиться Марии и следом произнести клятву о неразглашении. — А теперь перейдём к цели визита. Света, если у тебя есть способ связаться с Комариным, то, пожалуйста, используй его, ибо ровно через двенадцать часов род Крысиных пойдёт войной на его род.
— Маша, ты же можешь это остановить! — Светлана смотрела на подругу полными слёз глазами. Рядом беспокойно замяукал котёнок. — Одно твоё слово, слово императорской крови…
— Не могу, Свет, — опустила глаза принцесса в пол. — Александра ввели в заблуждение. Слово
Глава 8
Я объявил тревогу, едва успев покинуть кабинет Орлова. Тот не стал меня удерживать, да и смысла не было. Мы и так потратили на разговор непозволительно много времени, которого у меня сейчас было в обрез.
Были хорошие новости и не очень. Из хороших, к полуночи должны были прибыть на службу последние вои, из плохих, было их две сотни, а не три.
Ещё я связался со школой и с Хмарево, приказав срочно эвакуировать с земель всех гражданских. Не знаю почему, но у меня было чёткое ощущение, что воевать по правилам Крысин не собирается.
Очередным сюрпризом, вызывающим двоякие эмоции, стало количество этих самых гражданских. До этого я как-то упустил момент, что на таких немаленьких территориях может быть больше одной деревеньки. Выходило, что у Комаро количество верующих большое, но некоторым необходимо напомнить, на чьей земле и под чьим покровительством они живут.
Вокруг школы посреди болот раскинулось ещё четыре достаточно больших села с численностью чуть более тысячи человек каждое. И эвакуировать такое количество народу за пределы земель Комариных просто нереально за оставшееся время. Не лучше ситуация была и вокруг Хмарево. Там располагалось ещё три деревни на чуть более чем две тысячи душ суммарно.
— Выберите из местных проводников, и пусть те уводят людей в болота. Там их никто не станет преследовать, себе дороже, — отдал приказ Жуку и Елене. — Хмаревские пусть к накопителю идут, там безопаснее всего будет.
— Можем не успеть, — с сомнением отозвалась Елена.
— Вы уж постарайтесь. Передайте, что пусть бросают скарб, я всё компенсирую. Лишь бы сами выжили.
Отдельно состоялись переговоры с Пауком и Маркусом. Командиры рвались в дорогу, осознавая всю ценность времени, но у меня было предложение, которое нужно было обсудить.
— Маркус, те сорок ветеранов, согласившихся идти в найм, хотят быть воями или кровниками?
— Половина — в вои, половина готова дать клятву.
— Специализация?
— Штурмовики и диверсанты, — отозвался Маркус, но тут же добавил, — вы должны знать, что их чудом не отправили под трибунал за невыполнение приказа и неуставные отношения. По итогу не посадили, но понизили в звании и списали в запас.
— За что конкретно?
— Не тронули гражданских в захваченном селе, пристрелили парочку насильников, кто полез резвиться с пленницами.
— Что-то слабо верится, что слаженная группа не распознала бы в своих рядах отморозков? — усомнился я в озвученной причине.
— Там не группа, там с лесу по сосенке было. После одной из бездарных операций на юге подразделение собрали из остатков других, вот они сами свои ряды и почистили от гнили.
— Неподчинение приказу — плохо, но наличие своей головы на плечах и принятие адекватных мер — хорошо. Покажи мне их, у меня есть для них задание!
— Ваше благородие, может, не стоит рассредоточивать силы? — осторожно поинтересовался Паук, — нам бы Хмарево и школу отстоять.
— Двадцать человек нам погоды не сделают, а Крысу укусить за хвост в её собственной норе смогут! Попробуем сыграть на родственных чувствах.
Идея была проста. Я хотел отправить диверсионную группу захватить семью Крысина, чтобы можно было поторговаться в случае необходимости. Получится — хорошо, не выйдет, то хоть наведём панику в Красных Яругах.
Передо мной стояло четыре десятка тёртых жизнью мужиков в военной форме. У каждого был рюкзак с личной экипировкой, чем-то напомнивший мне рюкзаки у комаров. Некоторые прибыли даже со своим оружием.
Ветераны поделились на две группы: кандидаты в вои и в кровники.
Я молча шёл перед строем, принимая образцы крови от комарих. Здесь тоже не обошлось без сюрпризов.
Из двадцатки ветеранов в кровники я готов был принять не всех, двое оказались засланцами Крысина. Видимо, тот предусмотрел возможность найма ветеранов и решил перестраховаться. Я, конечно, не мозгоправ, но и моих сил хватило, чтобы определить предателей.
— Вы на что рассчитывали? — недоумённо взирал на двух идиотов, которые собирались давать клятву верности, чтобы практически в тот же день её нарушить.
Шпионы молчали. А ведь им было всё равно, что их разоблачили. Наглые надменные лица, с насмешкой взирающие на меня.
— Придётся объяснить вам один нюанс, господа и дамы, — да, среди кандидатов в кровники оказалось три магички, — сейчас вы принесёте не обычную клятву верности, за нарушение которой вас будут преследовать неудачи, проклятие какое-то или ухудшатся взаимоотношения с тотемом. Нет. Вы принесёте клятву на крови мне, магу крови, — я обвёл взглядом своих воев и кровников, — и за нарушение обета вас ждёт смерть. Мгновенная. Суда и разбирательств не будет, вывода из рода не будет. Будет смерть. Простая и понятная.
И прежде, чем кто-либо успел среагировать, я вырвал кадыки у двух предателей, оставив тех истекать кровью. Комарихи с радостью отправились на пир, собирая бесплатное угощение.
— Эти двое были шпионами Крысина! У нас война, и действовать мы будем по законам военного времени!
После этих слов никто не сдвинулся с места. И лишь один ветеран вышел вперёд и задал вопрос:
— Будет ли клятва обоюдная?
Вопрос был правильный, и я не собирался увиливать от ответа.
— Да, клятва у нас взаимная. Это означает, что за своих людей я не просто отдам жизнь, но и заберу чужие.
Группы воев и кровников объединились в одну. Ну что же, да будет так.
Пара бронемашин отправилась в гости к Крысиным с наказом начинать операцию не ранее полудня. Правила приходилось соблюдать не только врагам, но и нам, что вызывало во мне глухое раздражение. На рассвете проворачивать такие дела было бы сподручней. Но Шёпот, так звали командира диверсантов и бывших штрафников, уверил, что для них это не проблема.
С ним у нас состоялся отдельный разговор.
Командир указал, кого именно из новоявленных кровников берёт на операцию и уточнил уровень разрешённой жестокости:
— Особые приказы в отношении женщин, детей, стариков будут?
— Постарайтесь без лишних жертв. Устранять только в случае самообороны.
Кажется, такой приказ добавил мне уважения в глазах Шёпота.
— Почему Шёпот? — сам не знаю, почему уточнил я.
— Из-за способности издавать звуки, усыпляющие окружающих.
— Человек двести усыпить разом сможешь? — я тут же поинтересовался уровнем развития дара.
— Нет, — с сожалением ответил командир, — способность ограниченного воздействия, один человек за раз.
Мы ещё немного обсудили способности новых кровников. Чем больше я узнавал этот мир, тем больше поражался разнообразию магических даров. Стратегия старого барона Комарина оправдывала себя. Не зря он подбирал себе в кровники безродных магов с самыми разнообразными дарами. После окончания войны нужно будет заняться этим вплотную.
Перед отправкой отряд экипировали всем необходимым, благо, склады резервов хранили в себе много чего интересного, а также проверили работу связи, от которой кровники были в полном восторге. Пришлось их немного разочаровать, ведь общаться на такие расстояния они могут только со мной, друг с другом придётся по старинке. Но зато можно передавать зрительные образы и даже магию, но с большими потерями.
Отряд уехал, а мне предстояло принять решение, как распределить все имеющиеся у нас силы. И это напрямую зависело ещё и от наличия линий обороны вокруг фортов. Знать такую информацию могла Агафья, но она, как назло, не отвечала.
Эх, знать бы ещё, где самого Крысина искать.
— Он на подступах к Хмарево, с ним чуть более двух сотен человек. Сотня отморозков, для которых нет ничего святого, и сотня воев рода, — отозвалась глубоким голосом Маура по кровной связи.
— Ты-то что там делаешь? — удивился я, передавая Пауку и Елене новые данные. — Вы же должны были в школе оставаться.
— Мы и были там, но потом решили, что пользы от нас больше будет в другом месте. Имяул в несколько прыжков перенесла нас в Санкт-Петербург, где осталась у Подорожниковых силы восстанавливать, а я отправилась к Крысиным. Вот шпионю по чуть-чуть на благо рода.
— Ничего себе по чуть-чуть, да ты себя недооцениваешь, милая! — похвалил Мауру. — То есть на Хмарево они бросят главный кулак, раз Крысин собрался руководить штурмом.
— Похоже на то, что на школу тоже отправилась колонна, но, когда я добралась к Крысиным, она уже уехала. Я не знаю её численности и состава, — виновато отчиталась Маура.
— Это уже хотя бы что-то. Ты — умница, Маура! — похвалил я хвостатую разведчицу. — Следи дальше, докладывай по мере необходимости и сильно не светись, не рискуй понапрасну.
Обсуждение наших дальнейших действий заняло не более получаса.
— Сами мы могли бы переместиться хоть сейчас, это было бы незаметно для наших противников и дало бы нам фору по времени, но обозы… Они слишком ценны. Там сейчас столько всего, что могло бы усилить нашу оборону, что просто преступно их бросать, — Паук разрывался между мобильностью и запасливостью, не находя выхода. — Если же мы пройдём мимо них маршевой колонной, то никто не гарантирует, что они не нападут и не разобьют нас, не дожидаясь старта войны. А как известно, мёртвые уже никому ни на что не пожалуются.
— А мы не пойдём домой, — мой комментарий Паук, Арсений и Маркус встретили недоумённым молчанием. — Первый натиск вои должны выдержать. Мы же ударим нападающим в спину.
Часы в кабинете пробили полночь, а Пётр Алексеевич Кречет листал заключение комиссии при собственной Канцелярии, выданное не ранее как сегодня в полдень.
К данному заключению прилагалась архивная выписка из реестра личных указов предыдущего императора, а также справка о расследовании покушений на представителей рода Комариных. Ознакомившись со всеми бумагами, император обвёл тяжёлым взглядом круг лиц, которым доверял как себе самому. И, видимо, зря.
Сын и наследник престола, Александр, сидел, опустив взгляд в пол, в нервном напряжении прикусив губу. Министр обороны Данила Андреевич Орлов хмурился, но виноватого взгляда не отводил, собираясь с мыслями. Слегка неуместным на первый взгляд здесь был Подорожников Борис Сергеевич, но это только на первый взгляд. Лекарь императорской семьи тоже оказался замешан в происходящем, хоть и не в такой мере, как остальные.
— Данила Андреевич, с вашего ведомства это началось, вам и слово, — император отложил материалы по делу в сторону, — что можете добавить к тому, с чем я ознакомился в документах?
— Вину Крысина подтвердила Тень, но, кроме этого, доказательств нет. По эпизодам с сокращением поставок и подделкой документов вину на себя взял другой служащий.
— А что можете сказать по прорыву? Там действительно была тварь с седьмого уровня изнанки?
— Была, Петр Алексеевич, сам видел. Осьминог фиолетового цвета с размером щупальцев больше пятнадцати метров! — подтвердил министр, а Подорожников отчего-то побледнел. — Но Комарина она не тронула, более того, ушла на свой план, после чего парень собственной кровью запечатал прорыв.
— Кровью говоришь? Как его предок когда-то… И что, хватило силы и крови?
— Хватило, но пожег каналы в хлам, лекари в полевом госпитале восстановить не смогли.
— Зато Светка моя смогла, — со вздохом добавил Подорожников, — они в одной спецшколе познакомились, вот она и взялась. Теперь у них вроде бы как чувства организовались, он ухаживать за ней просил разрешение.
— Так ты будущего зятя спасать пришёл? — поддел друга Пётр Алексеевич.
— Этот «зять» тебе двух дочерей спас, а за это Александр Петрович ему смертный приговор подписал, — парировал Подорожников.
— Не понял, — нахмурился император. — Последним на этом поприще отметился некий Виноградов Гаврила Петрович. Ему за это воздалось. Каким местом здесь Комарин?
— Тем же самым, — понурил голову Орлов, — иллюзия уровня «Бог», как выразился сам Комарин. Видимо, когда прижало, смог договориться с тотемом Винограда о помощи. Его мать родом из Виноградовых. Личности разные, а человек один и тот же.
— То же самое говорит и Светлана, она по восстановленным энергетическим каналам его узнала, — подтвердил слова министра Подорожников, — Виноградов — это барон Комарин.
— То есть у нас под носом жил паренёк, способный запечатывать прорывы с седьмого уровня изнанки и напрямую общающийся с богами, а мы его отдали на растерзание крысам, — в задумчивости тарабанил пальцами по столу император. — При этом его род, считай, был вассальным нам, а мы, мало того, что не защитили, так ещё и подписали санкцию на их убой. Красота!
— Мы же не могли…
— Помолчи лучше, Саша. С тобой будет отдельный разговор, — перебил сына Пётр Алексеевич, — дар — это инструмент, которым ещё нужно научиться пользоваться. Кроме дара, должна быть ещё своя голова на плечах. Не уверен? Назначь проверку, запроси информацию из других источников, да хоть менталов и ментаторов вызови, но никогда, слышишь, никогда не пытайся переложить ответственность принятия решения с себя на дар! Ты руководишь даром, а не он тобой!
Император говорил тихо, но от его тона пробивали мурашки. Наследник престола опустил глаза в пол, не смея возразить. Ситуация складывалась прескверная.
— К вам, Данила Андреевич, у меня тоже появились вопросы. Почему я не узнал о прорыве с седьмого уровня? Будь там не одна тварь, а с десяток, то мы бы лишились села, города, а то и губернии… С каких пор угроза такого уровня вдруг перестала быть существенной для моего внимания? — император буравил взглядом министра обороны, совершенно справедливо негодуя. — Данила, что сталось с тем отчаянно честным и смелым воякой, готовым за своих людей идти в огонь и в воду? Какого хрена ты уподобляешься Мышкину? Мне его одного — за глаза! Доказательств тебе не хватало? Мне напомнить тебе, как у нас палачи работают? Или тоже про менталов и ментаторов рассказать?
Орлов сидел, набычившись, он и сам себя корил в слабоволии. Ведь раньше Данила Андреевич действительно так бы и сделал, как описывал император, без капли сомнений, не думая о последствиях и не взирая на чины и заслуги. Похоже, он слишком заигрался в интриги, в которых ничего не смыслит, как и семьдесят лет назад.
— Значит так, друзья-товарищи! Анализировать и принимать меры в отношении вас я буду позже, сейчас парню нужно помочь, — подвёл итог Пётр Алексеевич.
— Но это же запрещено, — нахмурился Александр, — мы не имеем права вмешиваться, да вообще никто не имеет права вмешиваться.
— Хватит, настоялись в стороне! — император ударил кулаком по столу так, что дерево треснуло в нескольких местах. — Запомни, Саша, не бывает безвыходных ситуаций, бывает нежелание шевелить мозгами и отрывать задницу от стула! Я ни тем, ни другим не страдаю!
Правитель немаленькой державы вынул из стопки пару чистых листов бумаги и принялся делать то, что больше всего ненавидел в своей жизни — исправлять чужие ошибки. Остальные терпеливо ожидали, пока император старательно выводил строчку за строчкой. Крупным угловатым почерком заполнился сперва один лист, а затем и второй. Размашистые подписи подвели итог получасовой работы. Наконец, Пётр Алексеевич встряхнул листы, позволяя чернилам просохнуть и передал Орлову. У министра обороны по мере чтения брови поднимались всё выше, под конец он лихо и с шальной улыбкой вскочил и обратился к императору:
— Разрешите выполнять?
— Разрешаю! — с усталостью в голосе ответил Пётр Алексеевич.
Орлов опрометью выбежал из императорского кабинета, а наследник престола, глядя на перемены настроения отца и министра обороны, не сдержал любопытства:
— Что привело в такой неописуемый восторг Данилу Андреевича?
— Распоряжение о включении в состав специального подразделения «Орлы» двух магов смерти с необходимостью прибыть наместо службы в течение двенадцати часов и приказ о реорганизации штатной структуры Министерства обороны с упразднением специального подразделения «Орёл» и объединением оного подразделения со спецподразделением «Комар» по причине дублирования основных выполняемых задач.
— Реорганизацию я понимаю, — кивнул Александр, — но зачем маги смерти? Они же не имеют права убивать своих же граждан.
— А им не нужно убивать, им достаточно воскрешать столько, сколько потребуется для победы.
Глава 9
Светлана не находила себе места. Связи с Виноградовым-Комариным у неё не было, но зато была связь с отцом. Впервые Светлана задумалась над использованием служебного положения отца. Близость к императору сейчас играла немаловажную роль. Лекарка прекрасно осознавала, что своим поступком может обидеть подругу и по совместительству Её Императорское Высочество Марию, но на кону стояла жизнь небезразличного ей мужчины.
Активируя макр в аппарате правительственной связи, Светлана больше всего боялась не нагоняя от отца, не обиды подруги, а того, что может не успеть.
Сейчас она, как в детстве, видела только один способ решить возникшую проблему, рассказать всё императору. Каким бы ни был Пётр Алексеевич, но он сам — отец, а потому должен помочь в ситуации, когда его сын принял неверное решение.
На той стороне ответил молодой голос кого-то из помощников отца:
— Борис Сергеевич не может сейчас ответить, что ему передать?
— Передайте, что на связи его дочь. У неё вопрос жизни и смерти!
На той стороне замолчали, а спустя пару минут она услышала встревоженный голос отца:
— Света, с тобой всё в порядке? Или что-то со Славиком или Андреем? Что случилось?
— Пап, у нас всё нормально, — голос девушки сорвался, — Крысины объявили войну Комариным.
На той стороне молчали с минуту.
— И? Мы здесь при чём? — осторожно уточнил отец.
— Комарин и Гаврила Петрович Виноградов — это один человек. Пап, Александр не разобрался и дал санкцию на войну родов! — слёзы потекли сперва несмелыми каплями, а затем полноводными ручьями. Света всхлипнула и по-детски шмыгнула носом. — Пап, он один из рода остался! Помоги ему, пожалуйста!
Борис Сергеевич переваривал полученную информацию, чему сильно мешала рыдающая на той стороне связи дочь. После смерти матери это был первый раз, когда она так убивалась. В памяти всплыли несостыковки, которые Подорожников заметил ещё во время боя с магом смерти. Эмблемы комаров на форме бойцов, но беспрекословное подчинение Виноградову. Магия крови, используемая при обороне, упоминания Комара и принадлежность земель Комариным.
Всё сходилось, кроме перстня. Но, судя по всему, этому тоже есть какое-то объяснение.
— Света, ты уверена, что это один и тот же человек? Перстень ведь с тотемом Винограда, не Комара.
— Уверена, пап, — немного успокоившись, ответила дочь. — Я, когда в той школе училась, там было событие, прости, связана клятвой о неразглашении!
— Да, знаю я про это событие, Данилу Андреевича пытал, он раскололся, — отмахнулся лекарь, — продолжай давай.
— Я там Комарину всю систему энергетических каналов восстановила. Ты же знаешь, мы — лекари, всегда свой почерк узнаем и свою работу определим. Я, когда его в личине Виноградова увидела, своим глазам не поверила. Но это он, точно тебе говорю!
— Свет, я всё понимаю, но что я, по-твоему, могу сделать? Слово императорской семьи нерушимо!
— Но он ошибся, пап! Даже Маша призналась, что они ошиблись! — Света распалялась, от слёз не осталось и следа. — Комарины — вассальный род! Их ещё Алексей Кречет к присяге привёл! А они подписали санкцию на убой своим вассалам, не разобравшись в ситуации!
— Света, остановись! Мы не имеем права обсуждать или того больше давать оценку решениям императорской семьи! — Подорожников пытался урезонить пыл юности единственной дочери, но добился только обратного эффекта.
— А на что мы имеем право, пап? Смотреть, как наших близких убивают с высочайшего разрешения? — Света практически кричала, но внезапно её голос стал холоден и безэмоционален, — Тогда я сделаю то, что мне велит лекарский долг, честь аристократа и собственное сердце! Я пойду и буду спасать жизни на этой войне на стороне тех, кто мне дорог!
Светлана разорвала связь. В голове медленно формировался план действий. Она успеет доехать до школы за оставшееся время.
Возвращаясь к себе в покои, лекарка нос к носу столкнулась с принцессой. Мария кусала губы, глаза её метали молнии, но она сдерживала свой нрав.
— Ты всё слышала, — не спрашивала, а, скорее, констатировала очевидное Светлана. — Обижаешься?
— Злюсь, — пришлось признать очевидное принцессе, — но не обижаюсь. Мы не правы, но не думай, что у нас нет совести и чести. Пока я сбежала к тебе, Александр должен был отправиться к Орлову и вмести с ним пойти к отцу. — Мария обняла подругу за плечи, — знаешь, что? А составлю-ка я тебе компанию в твоём решении!
— Маш, наши отцы нас убьют, если с тобой что-то случится, — вдруг протрезвела от гнева Светлана. — Это же настоящая война. Маг смерти шарахнет или ещё какой полудурок, и мы не выживем.
— Именно поэтому я и поеду, — отрезала принцесса. — Я артефактными цацками, как новогодняя ёлка, увешана. Пока ты будешь лечить, я тебе спину прикрою.
Подруги стояли посреди коридора, обнявшись, но момент был нарушен детским голосом:
— Свет, там Тэймэй ушла, — в растерянности произнёс племянник, — просила передать, что она благодарна за гостеприимство, но долги жизни нужно отдавать. Она обещала повоевать и вернуться.
— Как ушла? — не поняла Подорожникова, — дом ведь под куполом защитным.
— Она охапку каких-то свитков прихватила и исчезла. Там ещё остались…
Крысин пересёк границы моих земель ровно в полдень. До усадьбы близ Хмарево был час езды, поэтому мы воочию смогли насладиться результатами работы защитного купола, поставленного мной ранее. Лопнувшие шины на автомобилях, ссоры наёмников, перерастающие в потасовки, была даже самодетонация одного из магических снарядов, жаль, что их маги успели пресечь цепную реакцию. Монолитная армия в две сотни человек, до этого момента стоявшая одним лагерем, разбилась на группы и растеклась заразой по моим землям.
Паука я отправил свитками переноса в Хмарево командовать обороной, ведь из всех кровников вои охотно приняли только его руководство. Маркус отправился в школу, я же остался партизанить против Крысина с верным Арсением и двумя десятками новых кровников из ветеранов.
Для первой попытки мы выбрали группу бойцов, повернувшую в сторону деревеньки.
— Елена, все хмаревцы ушли? — уточнил у кровницы информацию.
— Едва успели, печи ещё тёплые стоят. В этот раз молиться Комару без напоминания начали.
— Это очень хорошо!
Мои разведчицы успели принести капли крови наёмников и воев, так что удалось даже определить основные стихии нападавших и грамотно распределить против них своих бойцов. За основу взял тактику Маркуса, когда его отряд убивал нас. Повторить в точности не вышло, ибо у нас образовались стихийные тройки, а не пятёрки, а, значит, и сила удара была несколько слабее.
Вначале маги земли разверзли землю, чтобы нападающие провалились и увязли, затем маги огня били огненным дождём, а водники контролировали пожар. Потушить торфяные болота потом будет нереально. Воздушники вакуум создать не сумели, зато нашёлся один самородок, который накрыл место схватки куполом, гасящим звуки. Полностью убрать их не удалось, но теперь мы, во всяком случае, не шумели на всю округу.
После медиальных заклинаний выживших пришлось точечно добивать.
Смотрелось это жутко, но не вызывало во мне, да и в остальных жалости, ибо ещё до нападения я чувствовал, с какой целью отряд повернул к деревне. Убийства, насилие, грабёж, мародёрство. Я не постеснялся передать своей группе эти ощущения, после чего ветераны стали действовать жёстче и эффективней.
Пока мы расправлялись с первой группой, Крысин добрался до родового поместья. Даже отсюда мы слышали звуки магического боя. Следом пришли удивлённые сообщения от Паука и Маркуса:
— Барон, в наше расположение прибыл маг смерти! Говорит, что спецподразделение «Орлы» объединили с комарами и те переходят под наше командование.
«Ай да, Орлов! Ай да, сукин сын! Придумал-таки, как свою совесть успокоить! Ну да с паршивой овцы хоть шерсти клок!» — я присвистнул от открывающихся перспектив, но ответил нечто другое, — они могут сотворить нечто похожее на медиальные техники, как те, которыми нас убивал маг смерти в школе?
Спустя минуту пришёл разочарованный ответ с двух сторон:
— Нет, у них запрет на убийства, но они могут воскрешать!
А вот это уже заявка на победу! Если наша оборона не будет терять бойцов, то рано или поздно, мы выкосим Крысиных под корень!
— Подготовьте им запас макров и энергетического пойла из наших ингредиентов, пусть не вычерпывают себя до дна! — отдал распоряжение. — Паук, как у вас?
— Держимся! А вы?
— Минус два десятка, идём дальше.
— Маркус, что у вас?
— Пока тишина, и меня это настораживает. На основных подступах к школе пусто, даже не появлялись.
— Жук, что с гражданскими?
— Часть уже ушла, но эвакуация продолжается, — честно признался командир, — ещё где-то треть в опасной зоне.
— Держите в курсе!
— Принято!
Мы подбирались к следующей группе, когда я почувствовал приближение к нам крупного отряда, раза в два больше нашего. Неужели крысовцы решили укрупнить силы? Комарихи принесли кровь, но, судя по ощущениям, это были не враги.
Я чуть сменил направление движения нашей группы, чтобы встретиться с неизвестным отрядом.
Спустя пять минут мы рассматривали друг друга сквозь прицелы автоматов.
— Очередные наёмники! — брезгливо сплюнул командир, глядя на нашу разношёрстную экипировку.
— И вам доброго здравия, товарищи орловцы! — ехидно отозвался я, узнавая в бойцах заградотряд, последние две недели охраняющий мою землю. — Нехорошо так о сослуживцах отзываться!
— Да какие вы нам сослуживцы? — возмутился кто-то из орловцев. — Падальщики, вы! Пришли поживиться у чужого стола!
— Ты говори, говори, да не заговаривайся! — отрезал я, — это моя земля, и я её буду защищать всеми доступными способами. В отличие от вас, мы одну группу уже снесли, выходим на следующую.
Командир орлов всматривался в моё лицо, при этом его правая рука удерживала автомат, а левая была согнута в локте и поднята вверх с кулаком. Он натурально принюхивался и не скрывал этого.
— Стоп! Вы же Виноградов Гаврила Петрович! Какое отношение вы имеете к комарам и Комариным?
Молодец, парень! И память хорошая, и анализировать противника успевает, и дров сгоряча не наломал.
— А сам как думаешь? — я вытянул руку ладонью вверх и отдал приказ комарам. Над рукой моментально вырос подвижный столб из насекомых высотой в три метра. Стоило мне щёлкнуть пальцами, и рой исчез, растворившись в лесу.
— Барон Михаил Юрьевич Комарин, руководитель спецподразделения «Комар», — я протянул руку для рукопожатия.
— Борзых Михаил Юрьевич, командир полуроты спецподразделения «Орёл» — пожал он мне руку. — В соответствии с приказом Его Императорского Величества о реорганизации спецподразделения поступаем в ваше непосредственное подчинение.
— Тёзка, значит, — я открыто улыбнулся коллеге, а про себя отметил, что, оказывается, руку к неожиданной помощи приложил даже не Орлов, а сам император. Растём, однако, и это не есть хорошо. Привлекать внимание венценосных особ себе дороже, но в данном случае собственные претензии к императорскому роду я засунул куда подальше. — Михаил, могли бы мы поговорить лично?
Командир кивнул, и мы отошли чуть в сторону.
— У нас война. Родовая. Крысины десять лет уничтожали мой род, чтобы подмять под себя земли, охраной которых Комарины и комары занимаются уже три сотни лет. И поверь, оберегаем мы всех тех, кто живёт за границей этих земель. Я и все остальные комары связаны присягой и клятвой о неразглашении высшего приоритета.
— Чем мы можем помочь? — отозвался тёзка, выслушав краткую вводную.
— Можете присоединиться к охоте на крыс, — озвучил я самый привлекательный для себя вариант. Полурота — это два взвода или почти шесть десятков бойцов. Нам бы такая помощь не помешала. Но поскольку война всё же родовая, то я предложил и альтернативу, — если для вас это неприемлемо, то укажу дорогу к месту, где сейчас находятся гражданские. Возьмёте на себя их защиту, а мы продолжим охоту дальше.
Михаил раздумывал недолго. Он развернул бумажную карту и попросил отметить места, где прятались гражданские. Деревни там и так были обозначены, а область болота, где стоял накопитель, была выделена красной штриховкой. Я попробовал уточнить у Елены по кровной связи, куда подались остальные деревенские, но ответа не получил. И это меня обеспокоило не на шутку.
— Паук, откуда последний раз Елена выходила на связь?
— Из Моисеево, что в пяти километрах на север от Хмарево. Оттуда стариков не выгнать было, она сама отправилась договариваться…
Я выругался в сердцах. Пока мы уничтожали группу, направившуюся к Хмарево, другая группа, скорее всего, успела за час добраться до соседнего поселения.
— У меня не выходит на связь отряд, занимающийся эвакуацией из Моисеево, — показал на карте соседнюю деревню. — Попрошу отправиться туда в первую очередь, а мы продолжим охоту.
Командир кивнул, всё ещё всматриваясь в карту.
— Жаль, здесь связь барахлит. Самые примитивные рации не работают, — с сожалением отозвался Борзых.
— Я бы предложил тебе вид связи, который не зависит от аномалий и расстояний, но для этого тебе придётся сменить род, — предложил я самый очевидный вариант.
— Я безродный, — пожал плечами Михаил. — А что за связь?
— Странно, у тебя фамилия, уж прости, породистая, собачья. Борзые — хорошие гончие и нюхачи. Судя по тому, что я видел, способность у тебя есть. Странно, что тотем не обратил на тебя внимание, — высказал я собственные соображения. — А связь кровная. С кровниками я могу общаться, невзирая на расстояния, лишь бы человек был в сознании.
Михаил колебался не дольше секунды, вынув армейский нож, полоснул себя по ладони и произнёс слегка видоизменённый вариант армейской присяги, но с поправкой на принятие в род.
Мне признаться, даже понравилось. Я со своей стороны повторил клятву и пустил себе кровь для смешения.
— Добро пожаловать! — обратился я к Михаилу и с улыбкой наблюдал, как вытянулось от удивления лицо у кровника. — Подумай, и я услышу ответ.
— Ни хрена себе технология! — услышал я восторженный возглас, — а в армию такое можно? Это же если весь руководящий состав к такой клятве привести, то и предать не смогут, и связь оперативная будет по всей империи!
— Так, Миша, давай-ка для верности ещё и клятву о неразглашении. Не хочу я как-то из-за твоей инициативности на опыты государственные пойти.
— Ой, вы и это слышали? — смутился тёзка, но клятву о неразглашении покорно повторил.
— Слышал, но я не постоянно на связи, поэтому подслушивания можешь не бояться.
Мы скомкано завершили общение, ибо время не терпит, и разошлись в разные стороны.
Но не успел наш отряд продолжить охоту на крыс, как одновременно отозвался Шёпот и Маура.
— Семья Крысина у нас. Вывезли двух жён и дюжину детей. Плодовитый крыс оказался, — отчитался командир диверсантов.
— Потери среди наших и среди гражданских?
— У нас трое тяжёлых, мы сообща подлатали их, но нужен лекарь. Гражданские не пострадали. Среди воев Крысина потери от двадцати до тридцати человек, точнее сказать не смогу. Мы не считали, когда взрывали казарму.
— Пользуйтесь свитками перехода и уходите в школу, — отдал я приказ Шёпоту, — там есть Жива, она — маг жизни, окажет помощь раненным. Да и спокойней там пока, пойдёте в усиление. У нас тут неожиданное подкрепление организовалось, да и парочка тузов в рукаве припрятана. Должны справиться.
— Принято! — отозвался командир диверсантов.
Голос Мауры на фоне спокойного и уверенного тона Шёпота звучал нервно, она даже стала по-кошачьи протягивать гласные.
— Баурон! Они гоутовят что-то убойноуе!
— Ритуал или артефакт? — попытался уточнить направленность угрозы.
— Артеуфаукт!
— Принял! Спасибо! — поблагодарил я Мауру и тут же позвал Шёпота, — покажи-ка мне, как выглядят жёны и дети Крысина!
Командир если и удивился, то виду не подал, показав часть воспоминаний о семье нашего врага. Я постарался максимально бережно передать эти воспоминания Тэймэй.
— Приняла! — отозвалась иллюзионистка.
— Дорогая, твой выход!
Глава 10
Аркадий Иванович нервничал, но не подавал виду. Почему-то ему казалось, что Хмарево они должны взять без проблем и препятствий. Все подходы к поместью были известны и заблаговременно изучены. Ожидалось, что две сотни магов снесут защитников единым слаженным ударом. Да и не было там защитников. За две недели восстановления родового гнезда Комариных он видел от силы десяток слуг в форме. Ни тебе гвардии, ни воев, никого. Поместье должно́ было достаться ему на блюдечке с голубой каёмочкой.
Аркадию Ивановичу, конечно, донесли, что сопляк вступил в права наследования, и что покровитель даже попытался убить Комарёныша, дабы не допустить войны и попадания земель в собственность Крысиных, но это было уже не важно. Барон выжил, и Аркадий Иванович был этому несказанно рад.
Что можно успеть за сутки-полтора? Наёмников толковых Крысин выгреб подчистую, ещё и оставил несколько «подарочков» Комарину на случай, если наследничек кровососов тоже решит кого-то нанять.
Однако же что-то Комарин успел. По какому-то воистину божественному везению, не иначе, он успел организовать какую-никакую оборону и даже убрать гражданских из-под удара. Крысин уже слышал ворчание наёмников, что заниматься грабежами пустых домов им неинтересно. Они жаждали лёгкой крови и насилия.
«Шакалы! — сплюнул на землю Крысин. — Вы бы так на форт приступом шли, а то больше половины разбежались по близлежащим деревням, а воевать родовым воям приходится».
Это только кажется, что в техно-магической войне можно издали перебрасываться заклинаниями и техниками. Ничего подобного. Здесь тоже нужны были тактика и стратегия.
Не взяв штурмом форт с наскока, Аркадий Иванович приказал подготовить запасной вариант. Из Скандинавии привезли весьма редкий и очень опасный артефакт, зуб Фенрира. Вот его-то Крысин и собирался задействовать, когда над фортом разнеслось громогласное:
— Барон, чем ты готов пожертвовать ради этих злосчастных болот?
Битва замерла, среди воев пронёсся шепоток:
— Смотрите! Смотрите! Это же баронессы! С детьми!
Крысин активировал артефакт с боевым армейским щитом, аналогом которого владели только императорская семья и министр обороны. Вокруг барона образовалась мутноватая сфера, и он сразу начал чувствовать себя уверенней.
К нему уже спешили родовые вои.
— Ваше благородие! Там ваша семья!
Крысин вышел из бронированного автомобиля и взглянул на форт. На одной из надвратных башен стоял барон Комарин. Мальчишка в чёрной форме без знаков отличия держал на руках самую младшую дочь Крысина полутора лет от роду в белом платьице. Рядом, дрожа от страха, стояли две его жены и неполная дюжина детей. Выглядели они целыми и невредимыми, но стоило им увидеть Аркадия Ивановича, как самые младшие дети тихонько заплакали и потянули к нему руки. Их всхлипывания эхом разносил ветер над полем битвы. Наёмники взирали на эту картину совершенно безразлично, а вот вои…
Часть из них перешла к Крысину в качестве приданого его первой супруги Авдотьи Белецкой вместе с имением в Красных Яругах. Абсолютно бесталанная в плане магии, она сделала Крысиных владетельным аристократическим родом, а не просто титулярным, каким они были до этого. А это уже совсем другая лига.
Кроме того, Авдотья регулярно рожала ему наследников, но как-то так вышло, что пока ни у одного из них не проснулась магия. А ведь Белецкие имели в своём роду магов, и Крысин страсть как надеялся, что, при должном старании, и у них появится официальный наследник-маг.
Но почему-то однажды оприходованная сенная девка родила ему мага смерти, в то время как Авдотья родила уже дюжину детей, и все пустышки. Именно поэтому у Крысина недавно появилась вторая жена, молодая безземельная девчушка из рода Одуванчиковых. Казалось бы, какой толк от неё? Вот только девица оказалась неглупа, имела хватку и обладала хотя бы крупицами магии. За прошедший год она наладила кустарное производство кофе и варенья из одуванчиков и даже успела понести, но ребёнка они потеряли в результате неудачных постельных экспериментов.
Все эти мысли крутились в голове Крысина со скоростью смерча, помогая анализировать, оценивать и прогнозировать последствия того или иного его решения. Чаша весов всё больше склонялась от бесполезной жены и детей к злосчастным болотам.
Вторая же жена была, так сказать, сопутствующими потерями. Если он, Крысин, получит земли Комариных, то сможет уже выбирать пару из совершенно других родов. Более того, для всего высшего света он станет безутешным и очень перспективным вдовцом, потерявшим семью из-за коварного кровопийцы и убийцы Комарина.
Крысину очень нравилась легенда, которую можно было создать из разрозненных фактов. Всего-то и надо дать Комарину завершить начатое, а затем применить зуб Фенрира.
Но для начала нужно разобраться с воями Белецких, дабы те не кинулись бунтовать против решения Крысина, а для этого придётся потянуть время.
— Барон, сражайся как настоящий мужчина! Не прячься за спинами женщин и детей! — выкрикнул Крысин, надеясь раззадорить мальчишку, сам же жестами показал воям Белецких собраться в одну группу.
— А ты мою семью убивал как мужчина? — рассмеялся ему в лицо Комарин, — а своего бастарда ко мне подослал как мужчина? Или, может быть, как мужчина убил двух беременных моих тёток? Так что заткнулся бы ты о мужском поведении! Сейчас на тебя смотрят твои жёны и дети!
Белецких оказалось два десятка человек, остальные остались охранять имение в Красных Яругах. Судя по тому, что семья Крысина сейчас стояла на крепостной стене, нет больше воев Белецких.
Аркадий Иванович улыбнулся искренней кровожадной улыбкой и впервые сказал вслух то, что думал на самом деле:
— Хочешь, убей их всех! Баб в империи хватает, детей ещё нарожают!
На лицах жён и детей отразилась растерянность, а у Комарина лицо перекосило от разочарования и брезгливости.
«Что не ожидал, сучонок?» — мысленно хохотнул Крысин и подал знак наёмникам.
Произошла короткая потасовка, и вскоре в ров вокруг поместья Комариных свалили два десятка тел воев Белецких с перерезанным горлом. Защитники ошалело взирали на разборки в стане врага, не понимая, что происходит.
— Теперь моя очередь играть в игры! — крикнул Аркадий Иванович, — а на что ты пойдёшь, чтобы спасти своих людей?
После этой фразы ко рву вытолкали трёх стариков, едва державшихся на ногах, а следом, словно мешки с хламом, бросили два бессознательных тела в чёрной форме.
— Барон, Моисеево опустело. Обнаружили следы боя и кровь! Тел нет, — вышел на связь мой тёзка из группы орловцев.
— Можете уже не искать, Крысин выставил заложников и требует сдаться, — отозвался я.
— Наши действия?
— Возвращайтесь к поместью и ждите указаний, — отозвался я, — мне тут нужно кое с кем посоветоваться.
Кажется, Крысин основательно двинулся умом. Тэймэй разыграла всё как по нотам, воссоздав не только семью моего врага, но и Михаила Комарина в бытность обладания собственной личиной.
Но ни она, ни я не могли предположить, что этот псих, мало того, что отдаст под нож свою семью, так ещё и часть собственных воев изничтожит. Это насколько нужно быть уверенным в своих силах? Одного численного превосходства мало для такого поведения. Должно быть что-то ещё. К сожалению, я оказался прав.
— Артефакт, который Крысин готовит к использованию, — это зуб Фенрира, — отозвалась Маура, — не знаю, что это, но даже его сумасшедшие наёмники ходили вокруг этой штуки с опаской. А сейчас он прикреплён к одному из трёх старичков под рубахой.
Так-с, Фенриром у скандинавов вроде бы волка называют. Значит, Крысин умудрился раздобыть некий божественный артефакт специально для моей гарантированной кончины. И ведь не пожалел денег, сволочь!
— Комаро, Виноград, нужна ваша помощь! — позвал я богов-покровителей, надеясь получить хотя бы какую-то информацию по специфике абсолютно незнакомого божества, — вы слышали что-то про клык Фенрира?
— Слышали, — скорбным голосом отозвался Виноград, — бешеная свихнувшаяся тварь, возомнившая себя сверхбожеством! Одно время он охотился на других богов и поглощал их силы, пока мы не объединились и не начистили ему морду, в результате чего он половины своих зубов недосчитался!
— Прелестно, просто прелестно! Понимаю, что у вас там тоже своих отморозков хватает, — я начинал нервничать, время стремительно утекало, а понимания по сути артефакта не прибавилось, — но, если можно, ближе к сути. Что за зуб? Что он конкретно делает? Как активируется?
— В зубах этой твари концентрировалась ярость, — объяснил Комаро, — от неё даже у богов срывало все стопоры, а уж что устроят люди, если попадут под действие артефакта, представить страшно.
— Защититься от неё реально? — я искал варианты, хватаясь словно утопающий за соломинку.
— Мы не знаем такого способа! — честно ответили боги.
— Но вы же как-то ему морду набили! — не выдержал я.
— Да мы в ярости и набили, — смущённо ответил Виноград.
Эпично. Что ж я такой везучий! Ну ничего, как говаривала однажды Тильда: «Если не можешь остановить оргию, возглавь её!»
Здесь, видимо, тот же случай. Идея у меня была, но вот как она сработает, я понятия не имел. Попытка не пытка. Всё равно других вариантов на ум не приходило.
— Тэймэй, выпускай мою иллюзию из форта. Как можно медленней опускай иллюзорный мост через ров и подразни Крысина чем-то. А ещё лучше отвлеки их внимание так, чтобы я смог пробраться к пленникам. Я уже даже не против устроить им вечер нетрадиционной любви.
— Любовь, прости, не обещаю, но что-то придумаю! — услышал я по кровной связи, и тут уж иллюзионистка разошлась на полную катушку. Моя копия начала откровенно нарываться:
— Ну что, Крысёныш, я в отличие от твоей подлой душонки дорожу своими людьми, — послышался лязг цепей, опускающих подъёмный мост через ров. — Тебе же родная кровь безразлична! — моя копия обернулась к семье Крысина и прокричала, — баронессы, если я вас сделаю вдовами, вместо того чтобы убить, как хотел ваш муж, вы принесёте мне вассальные клятвы верности?
Ненастоящие жёны Аркадия Ивановича активно кивали, соглашаясь с предложенной участью, а та, что помоложе, ещё и добавила:
— Я и в наложницы готова, если возьмёте! Всяко лучше с молодым, чем с этим плюгавым старикашкой в постель ложиться!
Ух, а Тэймэй молодец, нашла чем разозлить Крысина, ибо тот не выдержал:
— Ах ты ж сучка неблагодарная! Я тебя подобрал, обогрел, дал свободу действий, а ты вот так⁈
Брызжа слюной, он кричал так, что его лицо пошло белыми пятнами. Кое-кто из наёмников уже откровенно посмеивался над ним, отчего Крысина и вовсе перекосило.
— Даже если вас этот сопляк не тронет, я теперь вас в живых не оставлю! — прошипел он, — мне такие шлюхи и даром не нужны!
— Да я тебе земли принесла, людей! Детей рожала без остановки, а ты нас в расход пустил! — подключилась к ссоре старшая супруга, удерживая на руках полуторагодовалую малышку, начавшую хныкать.
Пока в семействе Крысиных стараниями Тэймэй разыгрывалась настоящая семейная драма, я пробирался через стан врага.
— Не крадись, я тебя минут на пять скрыла под иллюзию невидимости, — тихо отозвалась азиатка. — Надолго меня не хватит, слишком много овеществлённых иллюзий приходится поддерживать одновременно. Но хоть чем могу.
— Спасибо, дорогая! — поблагодарил Тэймэй и припустил бегом к пленникам. Те стояли, понуро опустив головы. Елена и ещё один кровник лежали, так и не приходя в сознание. Прямо напротив них медленно опускался мост, по которому шагал иллюзорный барон Михаил Комарин.
Я услышал скрипучие голоса стариков, которые наперебой пытались докричаться до ненастоящего меня:
— Не надо, барон, не надо! Он убьёт нас всех! Лучше уж мы! Уходите!
— На кого артефакт нацепили? — прошептал я, находясь у них за спиной. Старики растерянно заозирались по сторонам. Пришлось одёрнуть их в приказном порядке, — замрите! Пусть кивнёт тот, на ком артефакт.
Один из стариков несмело кивнул, и я принялся обшаривать его тело под рубашкой. Артефакт нашёлся практически сразу. Тяжело было не заметить треугольную пластину размером в ладонь, примотанную к поясу обычной бечёвкой. Зуб напоминал скорее акулий, чем волчий, ну да кто там этого Фенрира знает, какая у него биография, и с кем его мама согрешила.
Едва я забрал артефакт в руки, и в тот же момент глаза мне застила кровавая пелена. Ненависть и ярость поднялись из самых тёмных глубин моей души. Они выжигали кровь в жилах, уничтожали последние крупицы добра и благородства, требовали утолить жажду крови и жажду мести. Они требовали устроить кровавую мессу!
Цепляясь остатками своего сознания за кровную связь, я отдал приказ:
— Всем на землю и не шевелиться! Молитесь!
На большее сил у меня не хватило. Иллюзия Тэймэй спала, и Крысин увидел меня с артефактом в руках.
— Тут ты и сдохнешь, тварь! — самодовольно расхохотался он.
— Может быть, но вас я с собой прихвачу! — не понимая, что делаю, я вогнал пластину себе в бедро, даже не почувствовав боли.
Безумие, раздирающее мой разум на части, притихло, словно голодный зверь, получивший пищу. Ярость из огненной лавины превратилась в холодную сталь клинка, послушную моей воле. Зуб Фенрира вкусил крови и готов был отблагодарить своего кормильца.
— Будет тебе кровавая жатва! Ату их! — я выпустил лозы Винограда, напитав их яростью и ненавистью божественного волка.
Каждая ветвь отрастила на конце зазубренные наконечники, так мне показалось на первый взгляд. Но стоило лозе проникнуть в тело врага, как наконечники превращались в голодные зубастые пасти, раздирающие и пожирающие плоть изнутри.
Лозы всё вырывались из моего тела, уничтожая один за одним врагов. Из-за симбиоза двух божественных артефактов, обычная магия просто не действовала на них. Попытки достать меня тоже не увенчивались успехом. Лозы обладали своим разумом, беря на себя функции идеального убийцы и ещё более идеального защитника.
Тела врагов один за одним падали к моим ногам, кровь лилась ручьями, земля уже просто не впитывала её потоки. Последним передо мной остался Крысин. Вокруг него виднелась мутная плёнка, к которой присосались уже больше десятка лоз, но всё никак не могли пробиться внутрь.
Аркадий Иванович смотрел на меня со смесью страха и зависти.
— Тварь! Как ты смог получить двух богов в покровители⁈ Это запрещено! Это запрещено! Так не должно быть! — Крысин сорвался на противный визг под конец, заметив, что защитная плёнка всё истончается по мере присасывания новых лоз. Аркадий Иванович практически исчез в живом алчном клубке, пытавшемся до него добраться.
— Нет! Это императорский щит! Ты не можешь! Никто не может! Нет! — последний истеричный визг Крысина потонул в жадном чавканье дорвавшихся до него лоз. Мутная сфера вокруг него лопнула словно мыльный пузырь. Хищные лозы подняли его в воздух и просто разорвали на части, не дав упасть на землю ни единому кусочку плоти.
Я стоял посреди кровавой вакханалии, плохо соображая, что сейчас произошло. Лозы одна за другой тёрлись о меня, словно живые змеи, и истаивали туманом. Когда последняя из них растворилась, я явственно почувствовал хруст в бедре. Не понимая, что происходит, я смотрел, как из раны выпадают осколки кости, ранее бывшие зубом Фенрира. Артефакт оказался одноразовым, что не могло не радовать.
В воцарившейся тишине сквозь остатки кровавого безумия пробился отчаянный зов Маркуса по кровной связи:
— Барон, если вы ещё нас слышите, запрашиваем помощь! Они не пошли на школу, они вырезают гражданских!
Глава 11
Решение отправиться в школу было спонтанным, продиктованным эмоциями и ситуацией в целом, но осуществить его сразу не вышло. Всё потому, что Андрей захотел идти с ними.
— Света, я же тоже лекарь. Я тоже могу помочь, — насупившись, смотрел из-подо лба племянник.
— Андрюш, не можешь. Магам до совершеннолетия вообще не рекомендуют использовать силу, — Светлана терпеливо объясняла мальчику прописные истины, которые он не мог знать в силу возраста и отсутствия должного воспитания. — Не до конца сформированные энергетические каналы могут не выдержать и сгореть. Ты больше не сможешь лечить.
— Свет, я не это имел в виду, — взгляд мальчика стал строже и будто бы даже взрослее. — Я знаю, чем промыть рану, как кровь остановить, чтоб дождаться помощи. И многое другое. Жизнь с отчимом научила. В конце концов, я могу просто быть на подхвате.
— Андрюш, ещё не факт, что мы сами сумеем выбраться. Больше, чем уверена, отец уже отдал приказ не выпускать нас из особняка. А свитки Тэймэй могут вести куда угодно. Мы сами будем прыгать на свой страх и риск.
Мальчик поник, склонив голову, и сжал ладошки в кулачки. Внутренняя борьба отражалась на его бесхитростном лице. Спустя полминуты Андрей выдохнул и произнёс:
— Я всё понимаю, идите. Пусть хоть кто-то поможет Михаилу.
Им повезло. Свитки перенесли их сперва в лес, а затем на околицу Малых Трясинок. Светлана здесь уже ориентировалась, а Мария озиралась с любопытством, ей всё было в новинку. Домики, черепичные крыши, древний лес, обступивший деревню, и болото посреди гигантского оврага, с выжженной в центре землёй. Было так тихо, что скрип деревьев действовал на нервы.
— А здесь всегда так? — тихо поинтересовалась принцесса, чуть поёжившись от жути.
— Нет, вообще-то, здесь деревня на три сотни душ, — обалдело озиралась вокруг Светлана. — Может, ушли все накануне войны?
Девушки уже собрались выдвигаться в школу, когда в тишине послышался едва слышимый всхлип.
Света приложила указательный палец к губам, призывая Марию к молчанию. Всхлип повторился. Светлана побежала к ближайшему подворью. Деревянная кованая калитка была распахнута настежь. Вся утварь разломана, дверь в дом снята с петель, а внутри всё перевёрнуто вверх дном. Светлана замерла, вслушиваясь в тишину.
— Здесь есть кто-нибудь? Я — Светлана Подорожникова, я — лекарь! Клянусь, что не причиню вам вреда!
Под половицами тихонько заскреблись, а спустя несколько секунд дощечка приподнялась, и оттуда выглянуло чумазое личико девочки, уже виденной Светой ранее на Валааме.
— Тётя, это вы? А дядя с вами? Он обесял нас спасти! Мы уходили на остлов, как плослый лас. Нас пелехватили злые люди, комалов убили. Мне деда велел сплятаться и здать помоси. А вас всё нет и нет!
Света смотрела на девочку и понимала, что самое страшное в Малых Трясинках уже произошло.
— Так, малышка, как тебя зовут? — принцесса опустилась на колени и стала снимать половицы, чтобы вынуть из подпола девчушку.
— Маса, — смущённо пролепетала та.
— И меня Маша, — как можно более дружелюбно проговорила принцесса, — барон немного задержался, но послал нас на помощь. Пойдём, покажешь, куда злые дяди согнали всех деревенских?
Малышка кивнула и протянула ручки к Марии, вскарабкавшись по той и обняв за шею, как обезьянка.
— Маш, мы ничего не сможем сделать одни против отряда наёмников, — обеспокоилась лекарка решительным настроем подруги, — нам нужно в школу, сообщить инструкторам.
— Нет, Светочка, — возразила принцесса, — даже с учётом того, что деревенские — люди Комарина, они все — наши имперские граждане. И если уж я обвешана цацками по самое не балуй, то пусть хоть раз они послужат гражданам империи, а не только нашей семье.
Мария загваздала руки в грязи и пыли и растёрла всё это по лицу. Затем проделала то же самое с подругой.
— Можешь, конечно, отправиться в эту свою школу, но я себе не прощу, если не попробую вмешаться.
Малышка вела себя тихо, как мышка, на ухо нашёптывая принцессе, как незаметнее добраться к берегу Ладожского озера. Картина, представшая их взглядам, пробирала до дрожи. Берег был усеян трупами мужчин. Ручейки крови стекали к воде, окрашивая её в бурый цвет.
Света в процессе обучения повидала всякого, не раз вскрывала трупы, но сейчас её стошнило от увиденного. Бессмысленная и беспощадная жестокость. Даже не звериная, а именно человеческая. Звери так себя не ведут с себе подобными.
Вспоротые животы, вырванные метры кишок, гроздьями развешенные на кустах, жарящиеся на кострах внутренние органы: печень, сердце, лёгкие… И кровь, кровь, кровь, кровь! Всюду были литры крови, какие-то знаки, вырезанные на лицах и телах жертв, рисунки на земле и даже на лицах извергов.
Света понимала, что погибших не смог бы спасти даже маг смерти. Самое страшное, что происходило всё посреди бела дня в абсолютной тишине. Будто над берегом раскинули шатёр и заглушили все звуки.
Мария отвернула лицо малышки, чтобы та не видела всей картины. А ведь, кроме мужчин, в руки садистов попали женщины и дети. Насилие, измывательства, пытки в тишине пробирали сюрреализмом происходящего. Так не должно быть. Так просто не должно происходить.
Принцесса сжала кулаки и сцепила зубы, сглатывая подступающую желчь.
— Детей я им не отдам! — прошипела Мария, вспоминая при этом своих младших сестёр Настю и Аню, которые тоже могли оказаться в руках таких отморозков. — Света, забирай сейчас Машу и беги в эту вашу школу за подкреплением. Если повезёт, то час я точно должна продержаться.
— Маш… — лекарка запнулась, не находя слов.
— Я попробую спасти хоть кого-то, а ты не трать время, — принцесса обняла подругу и передала ей девочку, предварительно закрыв малышке глаза ладонью. — Поторопись!
Мария Петровна Кречет никогда не была смелой или отважной, скорее, хитрой и изворотливой. Идти напролом — метод Александра, но не её. Но в данном конкретном случае отступить для принцессы было равнозначно предательству себя само́й. Дело было не в престиже или общественном мнении. Дело было в стержне. Отступить, когда пытают женщин и детей, или выиграть время и попытаться спасти хоть кого-то?
Ответ был очевиден, и неважно, кто она по роду, крови или статусу. Прежде всего, она — человек, значит, должна действовать, как бы страшно ей ни было. А Маше было страшно до зубовного скрежета, до трясущихся поджилок, до бьющегося набатом сердца и до холодного пота, стекающего между лопаток. Вся её смелость и решительность зиждились на надежде, что артефакты сработают. Иначе ей придётся пополнить ряды будущих жертв этих извергов.
Забирая чуть в сторону, Маша вошла в воду, чтобы скрытно подобраться к сгрудившимся на берегу детям. Те даже не кричали, лишь затыка́ли разинутые рты ладошками и кулачками, не в силах отвести взгляды от ужасов, царящих вокруг. Старшие обнимали младших, утыкая их лица себе в грудь, и молча содрогались от рыданий.
Преодолев сквозь камыши метров десять, Маша стала выбираться на берег. Когда до детей оставалось не более двух метров, на неё шквалом навалились звуки. Какофония была столь отвратительной, что принцессе стоило огромных усилий не уйти под воду. Казалось, на Марию разом навалились стоны похоти и вожделения, крики боли и ужаса, плач и всхлипы детей и чужеродно счастливые, пьяные от жестокости выкрики изуверов. Мимо проплыло несколько трупов бойцов в разной экипировке. На камуфляже одного Маша рассмотрела эмблему комара, а на другом — крысы. Оба были со вспоротым горлом и выпущенными кишками.
Это хоть как-то отвлекло от того, что она собиралась сделать. Прихватив бойца из рода Крысиных, она подтянула тело поближе к берегу и вложила ему в руку нож.
— Кречет всемогущий, помоги! — прошептала принцесса краткую молитву и вогнала себе в икру нож по самую рукоять.
Светлана бежала так быстро, как только могла. Всеми силами она абстрагировалась от происходящего, сосредоточившись на контроле физических показателей. Малышка испуганно висела на ней, обхватив ногами талию, а ручонками шею. Шаг, ещё шаг, дыхание, сердцебиение, насыщение кислородом мышц, растворение молочной кислоты, точечная подача силы для снятия усталости. Всё это делалось автоматически, будто запустился механизм, в то время как сознание билось в панике от увиденного.
Людей, выступивших из леса ей навстречу, Света заметила не сразу. Лишь после вскрика малышки на ухо она пришла в себя.
— Подорожникова? — удивлённо произнёс один из инструкторов, — тебе нельзя здесь находиться, это смертельно опасно…
— Я знаю, у вас война! — перебила лекарка говорившего, — там какие-то изверги перебили ваших и крысинских бойцов и устроили резню на берегу озера. Там… — Светлана не знала, как описать увиденный ужас. — Там кишки на кустах развешаны, а женщины и дети… — голос её сорвался. — Помогите им, пожалуйста!
Один из бойцов замер и прикрыл глаза, чуть шевеля губами. От усердия у него вздулись вены на лбу, но ничего не происходило. Если таким образом боец пытался произнести заклинание, то у него явно не получалось.
— Ты можешь сказать, сколько там бойцов? — задал вопрос инструктор, привлекая внимание Светы. Она попыталась восстановить в памяти увиденную картину, но её снова вырвало желчью. Отдышавшись, лекарка произнесла:
— Не меньше двух десятков, более точно не скажу.
Инструктор выругался.
— Делимся! Тройка возвращается в школу за подмогой и вызывает барона, а остальные — на подмогу гражданским, — бойцы быстро определили между собой гонцов, не забыв уточнить у Светы её планы.
— Малышку отдам и возвращаюсь с вами! Я — лекарь и буду пытаться спасти хоть кого-то.
Только произнеся фразу вслух, Светлана поняла, что в точности повторила её за принцессой.
Кремль подняли в ружьё пополудни, когда прямо посреди совещания перед Его Императорским Величеством Петром Алексеевичем Кречетом проявилось эфемерное древо, одна из ветвей которого загорелась красным цветом.
— Все вон! — закричал император, добавив для ускорения немного собственного дара, — Орлова и Медведева живо ко мне!
Министр обороны появился спустя пять минут, когда в кабинете императора Пётр Кречет распекал начальника имперской службы безопасности, как мальчишку:
— Что ты мямлишь⁈ — перекривлял император последние фразы Медведева, — «не знаю», «не уходила», «ищем»… У меня ребёнок в смертельной опасности, артефакт-ковчег сработал. И так уже меньше часа осталось, а вы даже не знали, что Маша исчезла! Уволю всех и в рядовые разжалую! На изнанку пойдёте! Сразу на четвёртый уровень скорость реакции тренировать!
Над рабочим столом засветилась проекция Российской империи в миниатюре.
— Карелия? Опять? Да что им там мёдом намазано? — император смотрел на красную точку, мерцающую на берегу Ладожского озера. Надежда на то, что его дочь не оказалась в эпицентре родовой войны Крысиных и Комариных, таяла стремительно. — Кречет всемогущий, помоги! Пусть хоть у этой мозгов хватит не вмешиваться!
Министр обороны с минуту вертел проекцию, то чуть увеличивая её, то уменьшая, но вынужден был расстроить императора и друга:
— Это Малые Трясинки. Там месяц назад прорыв был. И это земли Комариных.
— Мне плевать, чьи это земли, Данила, но если с головы моей дочери упадёт хоть один волос, то оба рода я сотру в порошок за измену и буду в своём праве!
Я перемещался свитками в школу, всё ещё пьяный от предыдущей битвы. Меня натурально пошатывало то ли от кровопотери, то ли от адреналина, то ли от отката после зуба Фенрира. Стоило оказаться на окраине Малых Трясинок, как звуки магического боя расставили всё по своим местам. Рефлексировать было попросту некогда.
— Маркус, доложи обстановку!
— Хвала Комару, с вами всё хорошо! Я уж было отчаялся! — радостно воскликнул командир, — по ситуации… Группа три десятка бойцов, отморозки полные. Есть свой лекарь и, кажется, маг крови. Ибо такого количества крови и расчленёнки мы даже на войне не видели.
Ах ты ж, сука! Ещё свихнувшегося кровника мне не хватало. Особенно сейчас, когда я себя чувствую слабее новорождённого котёнка.
— Потери? — уточнил я главное.
— Всё мужское население Трясинок, пятёрка комаров и пятёрка воев, занимавшихся эвакуацией гражданских, — с грустью в голосе отчитался Маркус — по женщинам и детям ситуация сложная. Женщин, кого удалось отбить, подлечила Светлана Подорожникова. Дети под защитным куполом, куда пытаются вломиться всей толпой наёмники.
— Она-то что здесь делает? — схватился я за голову, пытаясь понять мотивы поведения весьма симпатичной для меня девушки.
— О, вот это самый интересный вопрос! — как-то напряжённо ответил Маркус, — Светлана сопровождает Её Императорское Высочество Марию Петровну Кречет, которая и удерживает под собственным защитным куполом деревенских детей.
Вот здесь я выругался цветасто и забористо, представляя, чем может грозить нам ранение или, не дай Великая Кровь, смерть принцессы императорского рода.
— Это единственная группа?
— Нет, наши борются с ещё тремя такими же в болотах вокруг деревень, — докладывал Маркус, прерываясь на кастование заклинаний. — Сложность в том, что мы не можем работать по площадям. Один раз попробовали, но от такого удара защитный купол над принцессой просел. Теперь вот работаем индивидуально. Причём эти суки тоже заметили эффект и стали объединяться для ударов по куполу.
— Сколько держится купол, и какая у него площадь, примерно? — выяснял я самые базовые характеристики для расчёта длительности работы артефакта.
— Чуть меньше часа, порядка десяти квадратных метров, — спустя полминуты рапортовал Маркус.
— Херово!
Пока мы общались, я успел добраться до берега и воочию узреть картину, скупо и по-военному описанную Маркусом. Крови было не просто много. Это была натуральная скотобойня, где вместо животных туш использовали человеческие тела.
Такое я уже видел в прошлой жизни, когда корвусы не справлялись с переходом с одного уровня владения магией крови на другой. Тогда внешне спокойные, степенные маги превращались в тварей жутких и опасных, упирающихся силой и властью.
Те, у кого оставался хотя бы проблеск разума, уходили, те, кто терял всё человеческое, устраивали кровавые побоища похлеще тварей изнанки и святош вместе взятых. Именно из-за таких корвусов магов крови стали считать монстрами в человеческом обличье. Нас презирали, нас уничтожали, нас боялись. Ведь на одного прошедшего обучение в цитадели приходилось больше десятка сорвавшихся. Очень часто мы сами устраивали на таких загонную охоту, оберегая людей. Каждый из нас давал согласие на это при поступлении в цитадель на обучение. Сегодня ты — охотник, но завтра всё может поменяться, и ты сам станешь жертвой.
Сейчас у меня не было соратников, чтобы задавить такого корвуса силой, и не было силы, чтобы справиться с ним один на один.
Кровники и вои продолжали прибывать в Малые Трясинки, но существенно проблему это не решало. Они могут попытаться отбить принцессу с детьми, но на что могли рассчитывать остальные гражданские глубоко в болотах? До них доберутся, хорошо, если спустя час, а то и больше. Их шансы выжить стремительно таяли.
На ум приходило только одно решение, очень спорное и основанное лишь на мнении моей дорого́й Тильды. Ей я доверял, как себе, а потому собрал в кулак последние силы и, прихрамывая, побежал обратно в Малые Трясинки.
— Внимание, очень скоро здесь будет прорыв изнанки, не пугайтесь и не провоцируйте тварей, — обратился я ко всем по кровной связи, — не используйте против них магию и оружие. Они придут не по наши души.
Ответом мне было немое изумление, но комментариев и возражений не последовало. Очень надеюсь, что никто не начнёт геройствовать.
Купол держался на последнем издыхании. Маша с ужасом ожидала, когда заряд ковчега иссякнет. Уверенности, что их спасут, не было. Если вначале прибытие бойцов Комарина она с детьми встретила робкими надеждами, что всё скоро закончится, то спустя полчаса осадной войны, когда купол просел от площадных заклинаний, Мария уже не была так оптимистично настроена.
Хвала Кречету, комары заметили проседание купола и перешли на индивидуальные дуэли. Дети жались к принцессе, как цыплята к квочке, робкими возгласами подбадривая себя и Марию. Сквозь мутную пелену она видела, как союзники объединялись в тройки и, вызывая огонь на себя, вытягивали из-под удара тела женщин. Каждое такое тело Мария провожала краткой молитвой в надежде, что Света успеет спасти как можно больше жертв этого изуверства, ведь это чьи-то матери, сёстры, дочери. Дети с затаённой надеждой следили за боем, тихо молясь Комару.
Внезапно все защитники как один упали на землю и накрыли голову руками. Ближайший к куполу боец показывал жестами Марии, чтобы она с детьми сделала то же самое. Ничего не понимая, принцесса принялась укладывать детей, накрывая самых маленьких собственным телом, но глаза закрывать не стала.
Со стороны деревни небо почернело, наливаясь силой, которая чувствовалась даже через защитный купол. Ветвистые молнии разрезали тучи, вспарывая разрядами землю. Казалось, что небесные и земные недра разверзлись, выпуская в этот мир монстров изнанки. Огромные, выше вековых деревьев, они хлынули в разные стороны волной. Судя по размеру, они шли с шестого-седьмого уровня, не меньше.
Мария с ужасом начала молиться Кречету. Теперь шансов выжить у них точно не было. Огромный паук, перепрыгнув перелесок, в считаные секунды оказался на берегу и расправился с пятёркой изуверов, ударившей по нему магией. Только в стороны разлетелись разорванные жвалами тела. Дети встретили появление твари радостными криками:
— Это он! Он пришёл! Как и обещал!
Мария ничего не понимала. Им всем конец. Неужели дети сошли с ума от увиденного?
А паук продолжал свой смертельный танец, умудряясь крутиться по берегу так, чтобы не зацепить бойцов Комарина. Те лежали, не шевелясь, лишь расширенные от ужаса зрачки и побелевшие губы выдавали их реакцию на происходящее. А дети так и продолжали кричать, подбадривая себя и громко комментируя каждое движение паука.
— Смотрите! Вон он, сверху! Смотрите! Это он! Он пришёл! Он обещал!
Мария пыталась рассмотреть, кого же так радостно встречали дети, но постоянно меняющий положение паук мешал ей это сделать. Когда остался последний наёмник, с ног до головы измазанный в крови, паук проткнул ему руки и ноги, пригвоздив к земле. Вместе с этим тварь опустилась брюхом на землю, будто пытаясь рассмотреть свою последнюю жертву.
Маша думала, что паук отгрызёт магу голову или проткнёт жалом, как делал не раз до этого, но неожиданный защитник удивил. По одной из его лап скатился Виноградов, что-то сказал магу и одним резким движением вскрыл ему грудину, вырвав сердце. Гаврила Петрович при этом был бледен до синевы, но глаза его горели алым безумием, хуже, чем у наёмников до этого. Резко подкинув сердце в воздух, Виноградов скормил его пауку, а следом взобрался обратно на тварь и покинул поле боя.
Маша отстранённо услышала звон опавшего щита, боясь пошевелиться, и только завозившиеся под ней дети вывели принцессу из оцепенения. К ним бросились бойцы Комарина, ощупывая и осматривая малышню. У многих бойцов в глазах стояли слёзы.
Принцесса отстранённо пыталась осознать, чему свидетелем она только что стала, когда её обняли сильные и такие родные руки.
— Доча, кивни, если с тобой всё в порядке, — тихим голосом попросил император.
Вокруг суетились люди форме, с не менее ошалевшими взглядами рассматривая бойню, учинённую вокруг.
Маша кивнула, не понимая, что здесь забыл отец и как он тут оказался.
Спустя пару минут по ней прошла волна целительной магии, немного просветлив мозги и, кажется, притупив столь яркие воспоминания о недавних событиях. Участливый взгляд Бориса Сергеевича подсказал, что она не ошиблась. Ей, как самой последней истеричке, искусственно снизили накал эмоций.
Видя, что дочь всё ещё не реагирует на внешние раздражители, император махнул рукой, кого-то подзывая к себе.
Через пару мгновений принцессу обняла подруга, прошептав на ухо:
— Не сдавай его, прошу, иначе ему не жить. Остальные будут молчать, связанные кровной клятвой.
Глава 12
Нашли меня Паук, Маркус и мой тёзка из орловцев. Состояние было дрянное. Я ощущал себя ни много ни мало ожившей мумией. Мысли вяло ворочались, не было сил даже обратиться за помощью по кровной связи. Эта война выжала из меня всё и даже больше.
Сперва самоубийственное, но крайне удачное взаимодействие с зубом Фенрира. Я догадывался, что придать божественной ярости справедливую и своевременную направленность будет хорошей идеей, но даже не подозревал, что можно так удачно объединить в себе две столь разновекторные божественные силы созидания Винограда и разрушения Фенрира. Правда, за это пришлось щедро заплатить собственной кровью в качестве скрепляющего элемента, но оно того стоило. Более чем справедливая плата за уничтожение основного кулака нападавших вместе с Крысиным.
Мне бы восстановиться в тот момент, тем более бойню я устроил ещё ту… Достаточно было осознанно потянуть из крови врагов энергию, но увы… Осознанности в тот момент во мне не было ни капли. После призыва Маркуса руки на вскрытие свитка переноса сработали быстрее, чем затуманенный божественными силами разум. Я оказался на новом поле боя, где счёт времени шёл на минуты.
Казалось бы, какие могут быть проблемы у мага крови, если он стоит по щиколотку в крови?
А они были, причём серьёзные. Все тела, увиденные на берегу, не были просто телами. Они были частью одной системы, созданной свихнувшимся магом крови, и подпитывали её. Проще говоря, кровь была не ничейной, у неё появился владелец, который своими действиями фактически отравил её и сделал не просто бесполезной, а даже вредной для использования другим магом.
Вот так и стоял я в реках крови, но, словно жаждущий в море, не мог утолить жажду и восполнить силы. Поэтому пришлось выкручиваться, исходя из имеющихся возможностей. Не своих же людей резать во время войны!
Правда, идея с призывом эргов могла и не выгореть. Однако история не терпит сослагательного наклонения. Сработало, а уж чего это стоило мне, никому знать не обязательно. Не сдох же, значит, победил!
Кажется, в какой-то момент, зачистив все диверсионные группы наёмников на своей земле, до меня достучался кто-то из комаров, сообщив, что за принцессой прибыли императорские войска во главе со злющим императором. Вот уж с кем я не хотел сейчас встречаться, так это с императором. Ибо хер бы я объяснил сопровождающую меня компанию из тварей изнанки шестого-седьмого уровня. Эрги были так добры, что даже пошли навстречу просьбе пробить ход обратно в другом месте, а Архос, так звали разумного арахнида, который первым откликнулся на мой зов, даже согласился помочь запечатать прорыв со своей стороны собственной кровью.
Вот лежу я весь такой помятый и высосанный до капли и любуюсь на низкое сизое небо, вот-вот готовое пролиться на меня осенним дождём.
— Нашёл! — послышался радостный возглас слева от меня, — ой… А он должен быть на мумию похож?
— Посторонись, молодёжь! — проворчал Паук, осматривая меня на предмет повреждений. Кроме раны от зуба Фенрира, я был цел, но больше походил на скелет самого себя.
— Это ничего, это мы сейчас поправим! — тихо приговаривал Паук себе под нос.
Опустошив флягу от воды, он принялся сцеживать в неё собственную кровь. Набрав пол фляги, поднёс к моим губам горлышко и дал сделать несколько глотков.
— Маркус, придержи! — меня передали из рук в руки, а вскоре Паук вернулся с какой-то мелколистной травой бурого цвета. — Вот, разжуйте, высосите сок, а остальное выплюньте. Должно стать легче.
Я послушно жевал непонятную горькую дрянь, чувствуя, как по капле возвращаются силы. Выплюнув остатки жмыха, я уже самостоятельно смог держать флягу. Наступила пора задавать самые паскудные вопросы.
— Какие потери среди гражданских и военных?
Командиры переглянулись как-то странно, но слово взял Паук.
— При обороне Хмарево потерь среди мирного населения нет. Все успели уйти на болота. — Я хмыкнул, вспомнив пятёрку пленников, захваченных Крысиным. Паук тут же поправился, — фактически потерь нет. Оставшихся наёмников отыскали и нейтрализовали. Сдалось три десятка воев Крысина. Ждут вашего решения.
— Со школой ситуация хуже, — честно признался Маркус. — Мы не предусмотрели, что наёмники могут потерять контроль и изменить цель нападения. Они не просто отправились грабить гражданских, они даже перерезали воев Крысина, оставленных для присмотра за ними.
— Нужна система оповещения для защиты гражданских, — высказал давно вертевшуюся в голове мысль, — а то мы свои задницы готовились защищать, а мирное население…
— Барон, справедливости ради обычно в родовых войнах мирное население не трогают, — вступился за всех нас Паук. — Это нам не повезло нарваться на таких отморозков, воюющих не по правилам.
— Это «не повезло» нам стоило больше сотни людей, а то все две сотни, — я покачал головой. — Есть некие сигналки в Санкт-Петербурге, верещат при проникновении. Выпускает Кротовский. Думаю, надо закупить на пробу и, возможно, усовершенствовать под наши цели. Но повторения подобного я не допущу. Надо будет, каждую деревню в замок превратим, чтобы в случае необходимости могли осаду выдержать и помощи дождаться.
— Гарнизоны туда поставить хотите? — заинтересовался орловский командир.
— Ещё не знаю, будем решать на сходе, как будет удобно и безопасно. Но своих людей я в расход не отдам.
Фляга опустела, я попробовал встать на ноги, но состояние всё равно было далеко от нормального. Рана на бедре даже не начинала затягиваться, поэтому пришлось наложить повязку.
— В Малые Трясинки возвращаемся? — уточнил Паук, подставляя своё плечо с одной стороны тела и подавая удобную рогатину для другой, чтоб удобней было перенести вес с раненой ноги.
— Может, ещё… лекарства? Я могу… — осторожно предложил свою помощь тёзка. Всё-таки, молодец! Быстро соображает и очень осторожен в высказываниях.
— Не надо, Миш. Мне перед очами императора сильно живым нельзя появляться, вопросы возникнут. А в таком виде, в самый раз. — Я улыбнулся, вспомнив ещё один момент. — Ты, кстати, фамилию как кровник менять должен, но поскольку по должности так и остаёшься командиром, есть предложение оставить позывной Борзый. Как тебе идея?
— Устраивает! — Борзый улыбнулся, — от армейского ничем не отличается.
— Отлично, — подвёл я итог. — Пойдёмте, будем теперь дипломатические войны воевать, а это порой посложнее реальных будет.
Мы медленно возвращались к Трясинкам, откуда приходили постоянные доклады от Жука о проделанной работе. Отдельно он передал свои диалоги с императором на тему моего нахождения и экскурсии по школе.
Ответы были на грани приличия, но в пределах размытых рамок для военного времени на чужой земле. Пока жив хоть один Комарин, командовать там император не мог. Никто не отменял правило: «Вассал моего вассала — не мой вассал».
Я впервые задумался, как доказать собственную личность. Можно было вызвать Тэймэй, но демонстрировать такой актив перед императором не хотелось. Знаю я этих власть имущих, загребают всё, до чего руки дотягиваются. Оставался вариант с божественным вмешательством, но насколько это по правилам?
— Давай уже, излагай свою идею, суицидник! — буркнул Комаро. — У нас после твоей войны тут такой переполох начался.
— Да ну, всё запечатал вроде бы, — я искренне задумался, не мог ли кто-то из эргов потеряться, но нет, пришёл десяток и ушёл десяток.
— Серьёзно? — Комаро недоверчиво хмыкнул, — то есть прорвать грань мира, протянуть десяток тварей шестого-седьмого уровня изнанки и потом вернуть их домой через другой прорыв — это для тебя обычное дело?
— Я даже не думал, что получится, — честно высказал свои опасения, — но вышло, чему я безумно рад. Иначе последователей у тебя стало бы значительно меньше.
Я показал ту часть воспоминаний в красках, где на берегу резвились наёмники и маг крови.
— ***, — коротко и ёмко отозвался Виноград.
А он-то как посмотрел?
— Комаро показал, — отмахнулось божество. — Непонятно, чего только хотел добиться этим маг крови?
— Развития, — буркнул я, не задумываясь, — когда маг тормозит на своём пути в качественном отношении, то он пытается пробить стену количественным показателем. То есть, упёршись в собственный потолок, он реками крови хотел взять новый уровень владения.
Несколько минут стояла тишина.
— А ты тоже можешь так свихнуться? — осторожно поинтересовался Виноград, словно уже говорил с психически больным магом.
— Нет, не тот уровень владения, — сказал я полуправду, не вдаваясь в подробности. Да и нужно было сменить тему на нужную мне. — Могу я попросить у тебя возможность менять вид родового перстня по необходимости?
— Так война же окончена, ты можешь не прятаться, — с удивлением отозвался Комаро, — зачем продолжать маскарад?
— Я тут некоторые дипломатические и деловые связи установил как Виноградов. Мне бы теперь объединить обе личности. Титулы мне не принципиальны, но путаницы и недоверия хотелось бы избежать. Тот же Зубров, Кротовский, Выдрин, Кабанов, Колька Воробей знают и имеют дела с Виноградовым, а не с Комариным. Но с императора мне привилегии трясти надо Комариным, вот и вертись как хочешь.
— Н-да, надо с этим что-то придумать… А ещё ведь внешность, — в задумчивости пробормотал Комаро, — сейчас ты, уж извини, выглядишь постарше и попредставительней, чем выглядел Михаил. Это чья внешность? Настоящего Виноградова?
— Моя, — коротко ответил, надеясь избежать лишних вопросов. Хвала Комаро, тот понял намёк.
— Мы подумаем, что можно сделать, — отозвался Виноград, — пока иллюзию на перстне зарядом из артефакта менять будешь по необходимости. Только не части, там и так меньше половины осталось.
— А по внешности Кицунэ можно подключить, — с сомнением предложил Комаро.
— Конечно, ты ещё Фенрира подключи, — съязвил Виноград, — тот тоже заинтересовался нашим протеже. Говорит, ему от собственных последователей так не перепадало, как от нашего! Ещё зуб готов ему бонусом дать на случай непредвиденных ситуаций.
Последнее я еле расслышал, ибо это явно не было предназначено для моих ушей. Пристального внимания от Фенрира мне ещё не хватало. Тут бы с этими долгами расплатиться. Но, главное — вид перстня теперь получится менять хоть иногда.
Борис Сергеевич смотрел на собственную дочь и не узнавал. Нет, это была всё та же белокурая девушка, умница и строптивица, но взгляд… У неё был взгляд военно-полевого хирурга, прошедшего боевое крещение. Цепкий, усталый, жёсткий, чуточку отстранённый.
Она стояла посреди импровизированного лазарета и передавала подоспевшим из школы лекарям своих больных. Характеристики давались чётко и по существу, перечислялись оказанные оперативные вмешательства и указывались рекомендации по дальнейшей карте лечения.
Рядом находилась ещё одна магичка, периодически поднося Свете флягу для питья. Дочь послушно пила и продолжала заниматься передачей дел. Приходилось признаться самому себе, что Светлана выросла и способна принимать решения и нести за них ответственность.
Примерно то же самое сейчас переживал и император. Пытаясь распекать дочь за сумасбродство, он слышал в ответ весомые аргументы об ответственности и своевременности помощи имперским гражданам и вассалам, в частности.
Подорожников снова перевёл взгляд на дочь. Та почти закончила свою часть работы.
Чуть больше сотни женщин должен был принять окружной военный госпиталь в Лахденпохье. Туда же, по-хорошему, нужно было отправлять штат менталов и ментаторов. Ибо после такой трагедии редко чья психика останется стабильной. А ведь есть ещё полсотни детей.
Койки пустели. Светлана грустнела, продолжая выискивать кого-то взглядом и периодически останавливая кровников Комарина с расспросами.
Самого́ барона пока не было. Когда вопрос о его местонахождении задал император, один из командиров, выдержав суровый взгляд, ответил:
— Это для вас бой окончен, а у нас продолжается война. Пока все мирные жители не окажутся в безопасности, он не вернётся.
Ответ был справедливым, хоть и нарушающим субординацию. Мало кто мог себе позволить заставить ждать императора. Комарин смог.
Список вопросов к парню стремительно рос, начиная с живописной картины убитых жителей Малых Трясинок и заканчивая разорванными телами наёмников Крысина.
Кровники и вои Комарина делили останки тел на несколько категорий, не смешивая одни с другими, видимо, готовили к погребению. Отдельно шли мирные, отдельно Крысинские вои, отдельно бойцы Комарина. Разорванные тела наёмников тоже собрали в одном месте. Один отряд прочёсывал прибрежные воды после наводки принцессы, оттуда тоже вылавливали тела.
Горы тел росли, император смурнел. Чтобы убить время, Пётр Алексеевич Кречет попросил провести экскурсию по территории и получил решительный отказ со стороны всё того же кровника, Жука, кажется. Аргументация об активации вокруг разведшколы нескольких линий обороны, основанных на кровной связи и поклонению конкретному тотему, была достаточно прямолинейным, но дипломатично высказанным намёком: «Вы, конечно, император, но здесь территория Комара. Не влезайте — убьёт!»
Казалось, когда чаша терпения императора уже готова была переполниться, появился Комарин. Был он в облике Гаврилы Петровича Виноградова. Вот только на смертном одре люди выглядели лучше, чем он сейчас. Кожа, похожая на пергамент, обтянула кости. Одежда натурально болталась на нём. Впалые щёки, синие губы и ногти, лихорадочный взгляд.
Он даже идти сам не мог, ему помогали кровники. Одна нога с пропитавшейся кровью повязкой. Света тихонько вскрикнула и бросилась к парню. Следом за ней отправилась ещё одна магичка. Император внимательно рассматривал героя войны, оставаясь беспристрастным. О том, что увиденная картина его не радует, свидетельствовали лишь поджатые губы и постукивание пальцев по кобуре личного оружия. Лекари делали своё дело, но то ли резерв Светы был исчерпан, то ли ещё почему-то, но выглядеть лучше барон не стал. Дочь подняла на Подорожникова растерянные глаза в поисках поддержки.
Борис Сергеевич подошёл к Комарину и провёл диагностику. По всем показателям у парня было крайнее истощение, но восстановить его жизненные ресурсы не выходило. Лекарская магия проходила сквозь него, никак не влияя. Даже рана на ноге, и та не затягивалась.
Подорожников в удивлении поднял взгляд на императора и отрицательно махнул головой.
Барон, опираясь на костыль и прихрамывая, отправился к императору. По дороге он цепким взглядом отмечал тела и то, чем занимаются его собственные люди. Пётр Алексеевич стоял у самой кромки воды и с интересом рассматривал своего вассала. Тот отвечал ему тем же. В этой дуэли взглядов не чувствовалось разницы статуса и тем более разницы в возрасте. Когда до Петра Алексеевича оставалось метров тридцать, император пошёл навстречу парню и предложил плечо помощи.
Комарин взметнул одну бровь в немом изумлении, но помощь принял. Всё это происходило без слов, но понимающие люди могли сделать соответствующие выводы.
Пётр Алексеевич Кречет смотрел на ходячую мумию, жизнь в которой теплилась по некоему недоразумению. Этой мумией и был последний представитель рода Комариных, восемнадцатилетний Михаил. Император привык сам составлять впечатление о людях, с которыми предстояло работать, молодой барон в этом плане не был исключением.
Парень явился, как только позволили обстановка и состояние. Пантомима от Бориса говорила о том, что помочь ему сейчас не выйдет, что множило и без того немаленький перечень вопросов к барону. Надо отдать должное, Комарин смотрел на императора без вызова, но и без пиетета. «Как на необходимое зло», — пришло на ум давно услышанное от кого-то сравнение.
Пётр Алексеевич уважал людей со стержнем, а если эти люди ещё и служили на благо империи, то уважение подкреплялось ещё и различными привилегиями. Вот о них сейчас и пойдёт речь, скорее всего, как предполагал император. Ему даже было интересно, какого размера аппетиты скрываются в этом человеке. При этом, чего уж греха таить, сам Пётр Алексеевич прекрасно осознавал, что крупно задолжал семье парня.
— Барон Михаил Юрьевич Комарин, — представился парень первым по протоколу, опираясь на предложенную руку, — к вашим услугам.
Последнее прозвучало, скорее, как издёвка, но Пётр Алексеевич решил пропустить её мимо ушей.
— Пётр Алексеевич Кречет, император, — ответил он в той же манере. — Как ваше самочувствие, барон?
— Как у человека за один день переварившего божественный артефакт, закрывшего очередной прорыв и победившего в родовой войне, — честно ответил парень, — пусть простят меня за нарушение протокола, но херово! Поэтому я не сильно хотел бы играть в придворные игры, а перейти к делу.
Честность Пётр Алексеевич ценил не меньше, чем характер, ибо в кулуарах власти она встречалась ещё реже. Да и перечисленные обстоятельства вызывали уважение. Про зуб Фенрира он уже был наслышан, ну а про прорыв ему сообщил Орлов, когда они отправились спасать принцессу. Правда, министр обороны несмело уточнил, что артефакт нагревался дважды, но либо им повезло и артефакт засбоил, либо Комарин решил не набивать себе цену. Сокращение хождений вокруг да около тоже пришлось императору по вкусу, потому он решил поддержать столь полезную инициативу:
— Барон, наша семья сильно задолжала вашей в силу разных причин, не буду в них вдаваться, вы и так их знаете. Моё оперативное вмешательство, скажем так, не может в должной мере искупить тот долг чести, который возник. Поэтому я могу вам предложить любую компенсацию морального и материального ущерба в разумных пределах.
Парень хмыкнул, вот только взгляд его при этом оставался серьёзным.
— Пётр Алексеевич, вы уж простите, но у меня нет финансовой, имущественной и прочей нужды. Мне не надобны преференции в виде денег, власти и чина.
— Так не бывает, Михаил Юрьевич, чтобы у вас вообще не было желаний. Хотите оставить у себя в должниках императора? — попытался разрядить обстановку Пётр Алексеевич, прикидывая, что ещё можно предложить за вековую верную службу и проколы со стороны государственного аппарата и его семьи лично.
— Ну, почему же, пара пожеланий у меня есть, — пожал плечами Комарин.
— Слушаю, — императору действительно стало интересно.
— В силу сложившихся обстоятельств я хотел бы иметь возможность прямого доступа к вашей персоне в случае крайней нужды. Как показала практика, одна завёдшаяся крыса в Министерстве обороны смогла перекрыть доступ к министру. Хотелось бы избежать подобного в будущем.
— Приемлемо, — кивнул император, тем более подобная практика уже существовала для магов-универсалов, отличившихся перед короной. — А какое второе пожелание?
— Второе… — лицо Комарина приобрело зверский оскал, — я хочу, чтоб каждая
Император впервые взглянул на парня несколько по-иному. Умён, нетщеславен, скрытен и опасен.
— Вам не придётся более бороться с грызунами, — согласился Пётр Алексеевич с доводами барона. Всякое противостояние хорошо до поры до времени. Раскрыть пасть на вассала императора — это уже прямая измена и пресекать подобное стоило на корню. — Барон, всё же озвученные вами пожелания даже близко не закрывают возникших разногласий, потому, если вы не возражаете, я бы хотел одарить вас чем-то от себя лично.
Увлёкшись разговором, они не заметили, как к ним присоединилась принцесса. А зря, ибо следующая фраза заставила опешить и императора, и барона:
— Как вы смотрите на то, чтобы одарить барона Комарина невестой императорского рода?
Глава 13
— Как вы смотрите на то, чтобы одарить барона Комарина невестой императорского рода?
Прозвучавший вопрос имел эффект взорвавшейся магической бомбы. У нас с императором натурально челюсти отпали и глазки округлились от предложения.
Говорят: «Молчание — золото!» Это был тот самый случай. При всей внешней привлекательности предложения оно таило в себе нереальное количество подводных камней. Казалось бы, стань зятем императора, и ни одна тварь в империи на тебя косо не посмотрит, но… Выступать на побегушках императорской семьи я не планировал, как бы хороша не была принцесса. Мне своих проблем хватало, чтобы взваливать на себя чужие.
Я скромно хранил молчание, рассматривая низкое сизое небо и давая возможность императору самостоятельно разрешить возникшую ситуацию. Пётр Алексеевич воспользовался возможностью со всей дипломатичностью, на какую был способен:
— Машенька, это только в сказках герою за совершенный подвиг предлагают принцессу и полцарства в придачу. В реальной жизни такой вариант, увы, неприемлем.
Мария закусила губу, взглядом ища поддержки у отца, но перечить не стала.
— Михаил, если вы не против, я бы побеседовал с дочерью…
— Как пожелает Ваше Императорское Величество, — склонил я голову в поклоне, — Ваше Императорское Высочество, — попрощался с принцессой и уже собирался было уйти, но был остановлен императором:
— Михаил, а что вы планируете в отношении оставшихся Крысиных? Стоит ли ожидать применения подобных методов? — Пётр Алексеевич покосился на тела наёмников и воев из рода Крысиных.
— Приму вассальную клятву верности и введу клан, — пожал я плечами, — с женщинами и детьми я не воюю.
— Загляните на досуге в императорскую канцелярию, вам выдадут разрешение на основание клана, — кивнул император, удовлетворённый ответом.
— Если мне не изменяет память, то для этого не нужно разрешение…
— При добровольном союзе не требуется, а при поглощении учитывается разница титулов, сюзерен должен быть выше рангом вассала. Поэтому не поленитесь, загляните на досуге в канцелярию для устранения несоответствий.
Я пожал плечами и кивнул. Ну, надо так надо, похоже, то ли Крысиных низведут до обычного владетельного рода, то ли меня возвысят. Это всё меня сейчас меньше всего интересовало.
Я хотел было отправиться к стоя́щим чуть в стороне командирам кровников, но внезапно меня что-то остановило возле сложенных в кучу тел жителей Малых Трясинок. Будто что-то держало меня не отпуская. Комарихи мне здесь не были помощницами, поэтому я постарался активировать дар на максимум. Выходило слабенько. Вокруг было слишком много людей. Я чувствовал ток их крови, который манил меня внутренним голодом. Кровь самая разная, молодая и зрелая, наполненная даром или эмоциями. И лишь один отклик отличался от всех остальных. Он был так же голоден, как и я, возможно, даже больше. Сосредоточившись на общем ощущении, я попытался отыскать источник и с удивлением уставился на груду тел передо мной.
Не может быть… Или может?
Не обращая внимания на косые взгляды, я подозвал к себе кровников и приказал разобрать тела. Бойцы выполнили приказ быстро, выложив тела или их остатки в несколько рядов. Я медленно шёл вдоль погибших, пока, наконец, не почувствовал отклик.
Парень лет шестнадцати со вскрытой грудной клеткой, но не вырванным сердцем, всё ещё оставался жив каким-то чудом.
— Борис Сергеевич, Светлана Борисовна, не поможете? У нас тут один выживший, — прокряхтел я, присаживаясь возле мальчишки с абсолютно седыми волосами. Такой инициации не пожелаешь даже врагу, а ведь парню придётся с этим дальше жить и знать, что в нём проснулась та же магия, что чуть его не убила.
Света отреагировала на призыв сразу же, сканируя паренька. Вот на него целительская магия подействовала как надо, а уж когда к манипуляциям дочери присоединился сам Подорожников, шансы выжить у больного стремительно выросли.
— Гаврила Петрович, — обратился ко мне Подорожников и тут же смутился, — вернее, уже Михаил Юрьевич, верно? У парня произошла инициация, но вот тип магии определить не смогу. Надо бы показать специалистам.
Я поблагодарил за помощь и предупреждение. Света тем временем передала пациента отцу, смахнув с усталого лица непослушный локон, и уселась прямо на землю возле меня. Она не пыталась обнять меня, не щебетала какие-то глупости, просто сидела, подставив плечо. Я чувствовал, как её потряхивает, и осторожно приобнял. Толку с этого было мало, ибо я сам больше походил на призрака, но уж чем мог.
— Здесь я должен был бы тебя отругать за своеволие и риск, — тихо произнёс ей на ухо, чуть повернув голову и вдохнув запах гари, крови и смерти из её волос. — Но не могу и не буду. Ты сегодня спасла столько жизней… по велению души и сердца, ничего не требуя взамен. Спасибо!
Девушка положила голову мне на плечо и закрыла глаза, боясь пошевелиться, а я пытался сформулировать нечто очень важное для нас:
— Я просил у твоего отца разрешения ухаживать за тобой, будучи Гаврилой Петровичем Виноградовым, и получил согласие. Но сейчас, став Комариным Михаилом Юрьевичем, я хочу предложить тебе кое-что другое. Выбор. Моих намерений это не меняет, ты мне интересна как женщина и как личность. Моё предложение — заключить договор о помолвке сроком на четыре года, куда внести пункт о твоём обязательном обучении. По истечении этого срока ты будешь вольна в своём выборе: выходить замуж или разорвать помолвку. Подумай об этом. — Я целомудренно чмокнул девушку в лоб. — Ты прирождённый военно-полевой лекарь, но из-за глупых условностей и статуса лишена возможности исполнить свою мечту.
Светлана замерла, словно испуганная пичужка, только сердце её заходилось в лихорадочном ритме.
— Четыре года — очень большой срок, — тихо произнесла Света, — не передумаешь?
— Хотел бы соврать, что нет, но не буду! — честно признался в ответ девушке, — всякое может случиться! Ты сама можешь влюбиться в какого-нибудь студента и дать мне от ворот поворот, — попытался пошутить и тем самым разрядить обстановку, — но ты уже сделала для меня и моих людей больше, чем могла на тот момент. Я ценю твой выбор, поэтому даю возможность само́й определить свою дальнейшую судьбу.
Светлана молчала, а я и не торопил с ответом. Откровенно говоря, думаю, что Борис Сергеевич прекрасно слышал наш разговор, но каких-либо неодобрительных взглядов с его стороны я не заметил.
Парня, обнаруженного мной в горе тел, уже забрали в окружной лазарет. Император вместе с принцессой тоже поспешили откланяться, при этом у Марии был такой вид, будто у неё отобрали любимую игрушку. Так и не скажешь, что эта девушка всего несколько часов назад рискнула жизнью ради полусотни абсолютно незнакомых ей детей. Вот тебе и две стороны одной медали: искренность и импульсивность, взбалмошность и капризность.
Подорожников тоже ушёл, забрав с собой дочь. Мне на прощание пожелали поправляться и заглянуть в гости, как только утрясу текущие дела.
— Барон, там Шёпот с Крысиными прибыл, — обратился ко мне Паук, подавая очередную флягу.
— Не многовато ли будет с тебя одного?
— Это не моя, — по-доброму улыбнулся кровник, — это Борзый и Маркус поделились. Нам бы вас на ноги поднять, а то смотреть страшно.
— Дожился, — пробормотал я, прикладываясь к горлышку, — уже из своих пью.
— Пейте, пейте! Никто не жаловался, когда вы Крысиных в одно лицо косили направо и налево. А уж когда здесь твари вам послушные появились, все с жизнями попрощались. Так что тут только клич кинь, вам бадью крови соберут и не пикнут.
В этот раз кровь была уже с добавками, видимо, Паук успел подготовиться, пока я разводил политес с императором.
Состояние улучшалось на глазах, даже рана от зуба Фенрира стала затягиваться и неимоверно чесаться.
— Ну как? — поинтересовался у Паука, — уже можно показывать женщинам и детям?
Тот весьма скептически окинул взглядом мой вид и вынес вердикт:
— Ну сейчас выглядите, будто вас голодом морили месяц, но явно лучше, чем было.
Мы вернулись в Малые Трясинки. Покинутая людьми деревня выглядела мрачно.
Крысиных разместили в доме старосты, большой пятистенной избе с резными ставнями и добротной деревянной мебелью. Что меня несколько удивило, женщины вели себя достойно, а дети, хоть и выглядели испуганно, сидели тихо. Вся дюжина отпрысков была неимоверно похожа на платиновую блондинку с точёной фигуркой и глазами штормового неба. Вторая супруга Крысина была рыжей и веснушчатой особой, словно внешне оправдывала принадлежность к роду Одуванчиковых.
Женщины держались вместе, особой вражды между ними не ощущалось. При виде меня они встали, настороженно поглядывая на Паука за моей спиной.
Да уж, представляю, как я выглядел на фоне своих кровников.
— Барон Михаил Юрьевич Комарин, — представился я. — С кем имею честь общаться?
— А то вы не знаете? — не сдержалась рыжая барышня, полностью подтверждая своим поведением темперамент рыжих.
— Цыц, дурёха! На потеху солдатам хочешь отправиться? — тихо зашипела на неё блондинка и тут же добавила, вежливо обращаясь ко мне:
— Баронесса Крысина Анна Сергеевна, вдовствующая, судя по всему. В девичестве Белецкая, — она сделала самый настоящий книксен, — а это неразумное дитя — вдовствующая баронесса Крысина Анна Сергеевна, в девичестве Одуванчикова.
Я не скрывал своего удивления, пытаясь сообразить, не послышалось ли мне. Оказывается, Крысин был больши́м оригиналом. Я, конечно, и сам не без греха, называл любовниц кисками, рыбками, солнышками, когда не планировал их запоминать, но чтобы выбрать жён с одинаковыми именами… Это просто высшая мера практичности. Вот уж точно не перепутаешь случайно. Видимо, моя реакция не укрылась от Белецкой, и та натурально покраснела.
— Сударыни, у нас с вами назрел немаловажный вопрос, — постарался перевести я тему, — ваш супруг развязал войну против моего рода и проиграл её. Таким образом, я имею право на всё движимое и недвижимое имущество барона Крысина Аркадия Ивановича, а также активы в ценных бумагах и прочая. Юристы разберутся.
Женщины синхронно кивнули, не перебивая меня. Удивительно. Ни тебе слёз, ни истерик.
— Теперь необходимо разобраться с вами, сударыни. Вы можете вернуться к себе в род, а можете дать мне вассальную клятву, скреплённую кровью. Предупреждаю, за нарушение такой клятвы наказание одно — смерть.
Я ожидал чего угодно: торгов, заигрываний, скандалов, но только не следующей фразы Белецкой:
— Как вы сами заметили, барон, вы становитесь владельцем всего имущества Крысина, в том числе и нас. Мы лишены возможности выбора в силу разных причин.
Женщины стояли, опустив глаза в пол, словно покорные служанки, а не вдовствующие баронессы.
Я несколько опешил от услышанного. Неужели рабство? Но они обе аристократки и состояли в браке с Крысиным…
— Наш покойный супруг слишком хорошо играл в карты, — как само собой разумеющееся пояснила Одуванчикова, — а вот наши отцы — плохо.
— И при этом за столом присутствовал ещё и князь Мышкин? — наобум предположил я и, судя по выражению лица жён Крысина, попал в точку. И здесь, сучёныш, руку приложил. — Сударыни, сути моего предложения ваше положение не меняет. Я уничтожу документы собственности и долговые расписки, если они есть. Повторюсь, вы вольны сами выбирать свою судьбу. Правда, в случае возврата в отчие дома, вы всё же принесёте мне клятвы о ненападении. Я не имею привычки оставлять за спиной живых врагов.
Пару минут стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим сопением детей. Старшие удерживали на руках младших, позволяя им поспать хоть немного.
— Я принесу вассальную клятву, если позволите продолжить заниматься своими проектами, — первой отозвалась на свой страх и риск Одуванчикова.
— Если эти дела не нанесут моральный материальный, финансовый и репутационный ущерб роду Комариных, то на здоровье, — отмахнулся я, ожидая второго решения.
— Я принесу вассальную клятву, — твёрдо глядя мне в глаза, произнесла Белецкая, — мне некуда возвращаться, ещё и с дюжиной наследников. Тем более, есть шанс передать хотя бы титул кому-то из детей.
— А вот здесь кроется не меньшая загвоздка, — вынужден я был разочаровать Белецкую. — Перед началом войны ваш супруг возвёл в ранг официального наследника своего бастарда. Это означает, что вашим детям максимум достанется денежное содержание.
Ох, как же она цветасто ругалась. Я даже заслушался. Никогда не думал, что женщина со столь ангельской внешностью сможет так фигурально выражать свои мысли.
— Так, он он же вроде бы умер, — с некоторым сомнением покосилась Одуванчикова на дюжину детей по лавкам, самые старшие из которых всё слышали.
— Вроде бы, да не совсем! — честно предупредил девушек, — поэтому на самом деле выбор у вас небольшой.
— Барон, а вам жёны не нужны случайно? — всё так же бесстрашно предложила Одуванчикова, быстро просчитывая и проговаривая возможные варианты. Вот же хваткая барышня, надо бы запомнить это качество.
Белецкая только шипела на рыжулю с её предложениями, а я ни с того, ни с сего рассмеялся. Да что ж за день такой-то сегодня? Женщины на меня просто-таки табунами прут.
— Вынужден отказаться, сударыни, от столь лестного предложения, — я отсмеялся и, наконец, смог ответить. — Ближайшее время связывать себя узами брака не планировал.
— Крайне недальновидно с вашей стороны, — тут же прокомментировала Одуванчикова, — но я могу заняться подбором кандидатур на сию должность и не только в зависимости от ваших предпочтений.
Нет, Одуванчикова — решительно чудо чу́дное! Если, кроме напористости, в ней присутствуют ещё честность и трудолюбие, то она станет незаменимым человеком в клане.
— А вы успеете? — не удержался я от подначки девушки, — у вас и своих проектов хватает.
— О, вы меня недооцениваете! Не только успею, но ещё и в ночную смену могу поработать. В конце концов, наложницей тоже неплохо быть, имея ряд вольниц и преференций.
Белецкая только молча всплеснула руками и закатила глаза в возмущении.
— Ваше предложение я тоже рассмотрю, Анна Сергеевна, но несколько позже. А пока, сударыни, вам с детьми придётся принести мне клятвы о ненападении и вассальные клятвы, и мы вас вернём домой вместе с моим управляющим для оценки семейных активов.
— Могу задать вопрос, Михаил Юрьевич? — набравшись смелости, обратилась ко мне Белецкая. Я кивнул разрешая. — Когда будет проходить прощание с погибшими? Мы хотели бы присутствовать, если это возможно. Наёмники меня мало интересуют, а вот часть воев была со мной с самого детства. Хотела бы провести их по-человечески.
— Прощание назначено на завтра, баронесса, — ответил женщине, которой, видимо, понятия чести и преданности были не чужды, в отличие от её покойного супруга. — И да, вы можете поучаствовать в прощании.
На этом наш разговор закончился. Баронессы отправились будить детей, а затем по очереди приносить кровные клятвы. Я же в процессе просматривал через кровь их скрытые намерения и мотивы поведения.
Женщины до моего прихода обсуждали своё будущее. Ситуация для них в целом была безрадостная. Белецкая, как более старшая, успокаивала младшую жену и уповала на то, что раз их не отправили на потеху бойцам рода-победителя, то и в дальнейшем будут относиться приемлемо.
Одуванчикова же, словно маленький костёр в сырую погоду, шипела и дымила, доказывая, что нужно самим становиться полезными. При должном уровне свободы рыжуля действительно согласна была идти хоть в наложницы, хоть в любовницы. Самого Крысина жены вспоминали без особых чувств.
— Сдох, и хвала Богам! Хоть рожать, как инкубатор, перестану, — устало отозвалась Белецкая.
— С тобой хоть не экспериментировали… Папеньку опасался, — пожала плечами Одуванчикова, — меня же не жалко было.
Не скажу, что меня мороз по коже пробрал от таких откровений, нет. Высшая аристократия таит немало грязных секретов за закрытыми дверями родов. Сор из избы не выносится по определению, но уподобляться тому же Крысину я не хочу и не буду. Мне есть чем заняться, кроме как тешить собственное самолюбие безграничной властью над двумя бесправными женщинами.
Клятвы были приняты, а я по кровной связи обратился к Арсению:
— Я не знаю, к кому ещё обратиться с таким вопросом. Возьмёшься съездить в имение Крысиных и оценить их активы? Мне заниматься этим некогда, да и не так много вокруг людей, которым я доверяю.
— Ваше благородие, это не совсем мой профиль, но исходя из ситуации я подготовлю отчёт. Вам бы собственную административную структуру пора выстраивать, — тонко намекнул мне Арсений.
— Если поможешь кадрами для оной, буду благодарен. У деда наверняка было что-то подобное, — понадеялся я на предусмотрительность старого барона.
— Нет, ваше благородие. Барон Комарин любил вникать в детали и держать всё под личным контролем, поэтому вам придётся выстраивать собственную структуру.
Я тяжело вздохнул от назревающих перспектив. По сути, не вникнув в работу двух имеющихся имений, мне привалило ещё одно, которое следовало либо переварить, либо оставить функционировать в существующем виде и получать определённый процент с прибыли. Я больше склонялся к последнему варианту, но ведь были же ещё и другие активы. Крысин всё грёб под семью, а, значит, активов этих гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Теперь необходимо было их верно оценить, чтобы не оказаться в дураках.
— Кстати, о кадрах, присмотрись в дороге к рыжей баронессе Крысиной. Она показалась мне весьма деятельной. Кровную и вассальную клятву принесла, а потому можно привлекать, я думаю.
— Эк как у вас всё быстро. Клятву принесла, и можно привлекать, — возмутился Арсений. — Так это не работает. Но буду иметь в виду, присмотрюсь.
Прощание с погибшими проходило в несколько этапов. Сперва прощались с павшими воинами с обеих сторон. Были собраны три высоких погребальных костра: для наших бойцов, воев Крысина и наёмников, запятнавших свою честь.
Сжигание носило не только церемониальный, но и практический характер. В мире, где существуют маги смерти, никто не захочет однажды встретиться с умершим спустя годы или даже десятилетия. Другой вопрос, что пепел достойных воинов развеивался по ветру, а пепел бесчестных отправляли в болото, демонстрируя отношение живых к поступкам мёртвых.
Костры пылали практически бездымно, над берегом стоял густой хвойный аромат. Все в чёрном, комары напоминали призраков, пришедших из леса. Светлыми пятнами в тёмной громаде выделялись лишь Тэймэй в белом траурном кимоно и семья Крысина. У тех не было выбора в одежде, поэтому они обозначили скорбь чёрными повязками на предплечьях.
Белецкая с детьми принесли охапки разноцветных листьев к костру с погибшими воями. Они ничего не говорили, лишь молча возложили импровизированные букеты в знак уважения и почтения.
Наши боевые потери составили порядка четырёх десятков человек. В основном это были защитники мирного населения, которые нарвались на отряды наёмников и прикрывали собой людей. Более почётной смерти для воина сложно вообразить. Я никогда не был мастером говорить высокопарные речи, но слово всё же пришлось взять:
— То, что началось десять лет назад, закончилось здесь нашей победой. Победа эта со вкусом крови и горечи потерь. Можно говорить многое, но мы победили не только потому, что, как и другие роды, связаны клятвой служения и единым покровителем. Нет! Мы победили, потому что связаны узами крови. Мы все здесь одна семья. Как вои и кровники защищали до последнего вздоха мирных деревенских жителей, так и я буду защищать вас до последнего вздоха и до последней капли крови, моей или врагов. Мы позаботимся о семьях погибших, они ни в чём не будут нуждаться. На этом мы стояли и стоять будем, да не покинет нас Комар своим благословением.
Кровники и вои трижды проскандировали:
— Комар! Комар! Комар!
После наступила тишина, нарушаемая лишь треском дров, плеском воды у берега да шумом ветра в древних кронах.
Костры догорели. Пришёл черёд воздушников поднять пепел павших и отправить в последний путь. Останки наёмников маги земли подготовили к переносу на болото.
Наступал черёд гражданской церемонии прощания, и она имела некоторые отличия от военной.
Поскольку погибшие были использованы в ритуале, то хотя бы после смерти я хотел очистить их тела от скверны и подчинения.
Погибая в муках, защищая своих женщин и детей до последнего, они были достойны чистого перерождения. Этот костёр был самим большим. Вокруг него стояли женщины и дети, вернувшиеся из госпиталя. На лицах их застыли маски безразличия и печали. Такое состояние было результатом работы менталистов и ментаторов. Их услуги я заблаговременно оплатил ещё вчера, ибо, честно говоря, плохо представлял, что должны были чувствовать обычные люди, пережив подобное.
Деревенские сами попросили участвовать в церемонии прощания, когда я навещал их в госпитале накануне вечером. Отказать в подобной просьбе у меня язык не повернулся, поэтому я, как мог, постарался смягчить для них боль утраты.
Слова здесь были излишними и даже кощунственными. Поэтому пустив себе кровь, я принялся осторожно выводить на лбах погибших руну очищения. Шаг за шагом обходя помосты с погибшими, я объединял всех мучеников в огромную самоочищающуюся систему, фокусом которой должен был стать я сам. Ощущения от этого будут сродни реальному горению на костре, но это я уже проходил, потому…
Руны ложились на лица, а я невольно запечатлевал каждое из них в памяти. Лица, ставшие ценой моей ошибки и нашей победы.
— Покажи мне их, — прошелестел голос Тэймэй по кровной связи, — позволь разделить эту ношу с тобой.
И я показал.
Когда руны были нанесены, я отхлебнул из очередной фляги, поданной на этот раз Жуком, собираясь с силами.
— Ты уверен, что вытерпишь? — тихо спросил Комаро.
— Я уверен, что так будет правильно. Неважно, как мне будет. За свои ошибки нужно платить.
Я обмакнул палец в крови и нарисовал себе на лбу руну объединения. Стоило мне вывести последний элемент, как тело скрутило дикой болью. Я чувствовал, как из каждого тела ко мне потянулась ниточка агонии, страдания и ужаса, очищая бренные оболочки погибших. Эти эмоции были настолько сильными и концентрированными, что я упал на колени, сжал зубы, но продолжал смотреть на ярко пылающий погребальный костёр. Возможно, именно поэтому я первым увидел то, что повергло остальных в шок.
Белый дым отделился от огня, формируясь в фигуру и обретая знакомые человеческие черты. Кряжистый бородатый мужчина подошёл к своей семье, обнял жену и потрепал по вихрам мальчишку лет семи. Светлая улыбка озарила его лицо на прощание, и фигура истаяла. По толпе пронёсся вздох восхищения, а фигуры продолжали формироваться.
Погибшие прощались со своими семьями один за одним, очищаясь от боли и ужаса и уходя на перерождение с лёгким сердцем, а я всё смотрел невидящим взглядом в костёр. Боль закончилась так же резко, как и началась, но сил встать с колен у меня уже не было. Костёр превратился в пепел с последними алыми головешками. Я себя чувствовал так же, словно едва тлеющая головешка.
В душе́ было пусто и удивительно спокойно.
— Фигуры? Это твоих рук дело? — уточнил у Тэймэй по кровной связи, пока Паук и Маркус поднимали меня с земли.
— Их образы — да, но прощание… Я просто не могла знать, где чья семья.
— Комаро? — позвал я божество, даже не повторяя сути вопроса.
— Так было правильно, — услышал тихий ответ.
Глава 14
Знаете присказку: «Без меня меня женили»? Меня, хвала Богам, не женили, но ощущение я испытал похожее.
Ночь я провёл в школе, но на торжественном ужине не присутствовал. Тэймэй трижды приносила мне фляги от кровников, я их покорно опустошал, но моё состояние особо не улучшалось. Похоже, мне просто нужен был отдых. Поэтому ночь я бессовестно проспал. Наутро почувствовал себя как в старой шутке: «Если вы проснулись и у вас что-то болит, значит, вы ещё живы». Я был живее всех живых, ибо болело всё. Хвала богам и Матери Крови, хоть передвигался без посторонней помощи. А то было бы позорище. Не молодой барон, а развалюха. Тот ещё жених.
Пока я отсыпался, Арсений успел побывать в Санкт-Петербурге и подготовить к проживанию особняк. Я, честно говоря, даже задумался, уместно ли теперь продолжать жить в доме Виноградова. Как-никак это была спецоперация, запасной вариант. Это как раскрыть легенду разведчика.
Для себя пришёл к выводу, что легенда раскрыта лишь для императорской семьи, Орлова и Подорожниковых, значит, какое-то время, можно использовать особняк на Васильевском острове, уж очень он мне приглянулся. В крайнем случае оформлю сделку сам с собой и выкуплю в собственность Комарину.
Хотя среди перечня принятого от деда наследства мелькало что-то: то ли особняк в Петербурге, то ли имение рядом с ним, надо бы наведаться к Тигрову и уточнить.
Память Миши тоже подсказывала, что дом был. Совсем мелким карапузом Михаил бегал по зелёной лужайке среди фонтанов в большом парке, отец подхватывал его и подбрасывал в воздух, мать смеялась, но взгляд её был грустным, будто она догадывалась, что семейное счастье было мимолётным.
Я вынырнул из воспоминаний от слов Тэймэй:
— Если ты не против, я позвоню Подорожниковым. Нам нужно продолжать сеансы с Андреем.
Азиатка прятала взгляд и теребила шёлковый поясок кимоно. Такая скромность и нервозность были ей несвойственны и бросались в глаза.
— Не против, приходи потом в кабинет, позавтракаем вместе, — попытался улыбнуться ободряюще, но вышло излишне вымученно.
Тэймэй поклонилась и ушла, я же невольно заметил, что поклон вышел гораздо ниже обычного.
Надо бы разузнать, что там происходит в её голове.
Пока же лёгкий душ и пара кубков с кровью придали необходимую бодрость. Я ожидал Тэймэй, пил кофе и просматривал свежую прессу.
Тут-то у меня напиток поперёк горла и встал.
Передовица «Имперского вестника» гласила, что указом Его Императорского Величества от вчерашнего числа барону Комарину Михаилу Юрьевичу за закрытие двух прорывов шестого-седьмого уровня изнанки дарован титул графа с правом особой привилегии.
Откашлявшись, я представил, чем мне грозит подобная щедрость. Выходило, что исключительно общественным резонансом, который хоть и бывал порой полезен, но всё же чаще вредил. Шестой-седьмой уровень — это вам не кот наплакал. Чувствую, что лучше мне пока Виноградовым походить.
Ну и император, конечно, красиво разрешил ситуацию с основанием клана. Теперь, как сюзерен, я был выше Крысиных. Более того, наш клан со временем мог расшириться ещё больше.
Как подсказала память Михаила, особой привилегией могли считаться разные прецеденты, от разрешения не склоняться перед императором для рода Тигровых до сохранения права наследования двух титулов. То есть, если у меня будет двое детей, то старший станет графом Комариным, а вот младший получит титул барона. Пусть титул будет безземельный, но с нашими финансами это не мешает мне купить земли где-то в Сибири и заселить своими людьми, воссоздав младшему отпрыску полноценное баронство. И получится у меня в клане уже три полноценных рода.
Что-то я размечтался, надо бы для начала уточнить, какой привилегией меня одарили.
Дверь тихо отворилась, и в кабинет вплыла Тэймэй. Она успела сменить траурное кимоно на повседневное и снова склонилась в поклоне. Я отложил газету и указал девушке на кресло возле кофейного столика, сервированного для завтрака на любой вкус: блинчики, фруктовый салат, джемы, мясная и сырная нарезки, мёд с орехами.
Я смотрел на иллюзионистку и не мог понять, что не так. Поведение её неуловимо изменилось. Не став ломать голову, решил просто спросить. С женщинами, конечно, не факт, что сработает, но хоть попытаюсь.
— Тэймэй, что-то не так?
Девушка вздрогнула от вопроса, отчего заварочный чайник в её руках звякнул о край чашки.
— С чего ты взял? — она снова избегала смотреть мне в глаза.
— С того, что ты теперь отвешиваешь мне поясные поклоны, прячешь взгляд, и в целом такое поведение было бы более логичным после нашего приключения в бамбуковом лесу, чем сейчас, — я пожал плечами. — Я так печально выгляжу? Или дело в чём-то другом?
Тэймэй обняла чашку руками, словно пыталась согреться. Взгляд её гипнотизировал чаинки, медленно вращающиеся по кругу и оседающие на дно.
— Ты хочешь меня прогнать? — тусклый и надтреснутый голос показался мне неестественным, но я не стал заострять внимания на этом.
— Не прогнать, а вернуть тебе свободу. Ты честно выполнила условия сделки и даже больше! Ты не просто помогла мне в войне, ты… — передать словами ощущения от дымных фигур погибших я не смог, мешал ком в горле.
— Не суть важно. Я стала тебе неинтересна, и ты отправляешь меня домой. Наигрался.
Сколько боли и безразличия было в одном этом слове.
— Дорогая, я никогда не прогоню человека, разделившего со мной мою боль, — проговаривая это, я заворачивал в блинчик сыр и фруктовые дольки, обильно поливая всё мёдом. Когда лакомство было готово, осторожно поставил тарелку перед Тэймэй. — Скажи, что тревожит тебя на самом деле?
Девушка неуверенно орудовала ножом и вилкой, поедая блинчик. Наши столовые приборы всё ещё для неё оставались непривычными.
— Не делай так, не закрывайся в себе. Ты в таком состоянии прожила годы, но это путь в никуда.
Я уже было потянулся к кровной связи, пытаясь выяснить причину поведения девушки, но она заговорила.
— Я подслушала ваш разговор со Светланой, — Тэймэй отложила столовые приборы и, наконец, посмотрела мне в глаза. Во взгляде за вызовом прятались боль и неуверенность в себе. Ох-ох-ох! — Ты выбрал себе невесту, а я не нужна. Хорошо, хоть не воспользовался мной, когда я сама к тебе пришла.
— Тэймэй… — я встал со своего места и присел возле девушки, чтобы наши лица были друг напротив друга, — моё предложение Свете идентично тому, которое я сделал тебе. Вам обеим я предложил свободу. Её статус значительно ниже твоего, но условностей хватает, ведь она — женщина. Удивительно талантливая в своей сфере, но женщина. Её мечта, стать военно-полевым врачом, несбыточна, поэтому я предложил побыть ширмой на срок обучения. Дальше уже она сама решит выходи́ть замуж или нет. Наша с тобой ситуация несколько иная. Я обещал вылечить тебя, а ты, мало того, что подарила мне моё лицо, так ещё и участвовала со мной в войне плечом к плечу и во время прощания сделала невероятное вместе с Комаром. Для меня ты выполнила все обязательства. Моё решение — это не отказ от тебя и не высылка домой. Была бы ты одного статуса со Светой, я бы, не задумываясь, предложил тебе брак. Но ты не просто член рода, ты — будущая глава одной из ветвей императорской крови в Японии. Ты не можешь быть одной из жён захолустного графа в нашей империи. Не тот статус.
— Барона, — поправила меня девушка.
— Да нет, уже графа. Расту, мать его! — отмахнулся я от повышения статуса, как от назойливой мухи. — Сути дела это не меняет. Впереди у тебя собственная война за место под солнцем. И ты её выиграешь, я уверен. Если нужна будет помощь, я приду и помогу тебе так же, как ты помогла мне.
Я держал девушку за руки, рассказывая прописные истины, которые она и сама знала, но забыла под влиянием ревности и реакций молодого тела.
— Пойми, в перспективе мы равны в этом мире, а, значит, брак, в том смысле, в котором он здесь принят, для нас не может существовать. Ни я, ни ты в гаремы друг к другу не пойдём. А объединить два рода из разных стран в один клан не позволят, с точки зрения международной политики. Но это не отменяет наших чувств друг к другу, доверия и готовности прийти на помощь.
Чем дольше я говорил, тем разнообразней была гамма эмоций на лице Тэймэй. Грусть, понимание, печаль, надежда, решительность и благодарность.
— Прости, я была не права.
Я обнял девушку и крепко прижал к себе, поглаживая по волосам.
— Испугалась или обиделась?
— Да всё вместе, — нервно хихикнула Тэймэй.
— Но всё равно поддержала на прощании, — сейчас я осознал, что сидящая предо мной девушка даже злая и обиженная всегда будет на моей стороне. А это дорогого стоит.
— Я не понимала, что ты делал, но чувствовала, что так правильно, — пожала плечами Тэймэй. — Наши чувства лишь песчинки в огромной пустыне времени, направляемые ветрами божественной воли. В тот момент я почувствовала дуновение чужого ветра, но Инари была не против.
— Тому мужчине, которого ты выберешь однажды, неимоверно повезёт, — я чмокнул девушку в макушку и вернулся на своё место.
— Знаешь, Инари ведь просила вернуть меня через четыре месяца, а прошёл всего один. Могу я… — она запнулась, глядя на меня с надеждой.
— Можешь! — перебил я девушку. — Буду рад твоей компании!
— Тогда какие у нас планы?
Планы у меня были грандиозные, но часть из них я должен был осуществить самостоятельно. Пока Тэймэй отправилась к Подорожниковым, я созвонился с Тигровым.
Еремей Аристархович согласился встретиться незамедлительно:
— Тут подарочек тебя почти неделю дожидается, как и обещал, пальцем не тронул.
Встреча в Русско-Азиатском банке прошла уже совсем по-другому. Меня встречал сам Тигров. Заметив моё плачевное состояние, тот лишь удивлённо приподнял бровь:
— У меня подарок здоровее выглядит, чем ты. Я что-то пропустил?
— Да уж неделя прошла плодотворно, — хмыкнул я, не вдаваясь в подробности посреди холла.
Мы расположились в моём собственном кабинете. Оказывается, весь третий этаж банка был отведён под рабочие апартаменты акционеров. Таковых было трое: Еремей Тигров, Михаил Комарин и неожиданно Мария Белухина.
О её существовании я узнал, когда эта во всех смыслах знаменательная женщина ворвалась ко мне в кабинет, оттеснила грудью никак не меньше шестого размера Тигрова, и, уперев руки в столешницу стола, нависла надо мной, как кит над утлой лодчонкой в море, грозя раздавить.
— Так вот ты какой, сопля шустрая! Дед у тебя был не промах, но ты и его обскакал! — прогрохотал хриплый практически мужской бас так, что стёкла в окнах зазвенели.
Я галантно встал со своего места, дабы не позорить даму неучтивостью и не упираться носом в необъятный бюст. Женщина передо мной была выдающаяся, вне всяких сомнений. Про таких говорят:
'Есть женщины в русских селеньях,
Их бабами нежно зовут
Слона на скаку остановят
И хобот ему оторвут!'
Ростом выше Тигрова, Мария Белухина и габаритами удалась покрупнее, при этом будучи блондинкой с крупными чертами лица и почти бесцветными глазами. Женщина презирала платья и щеголяла в мужском костюме в сочетании с ботфортами и кожаными перчатками на руках. Комнату стремительно затягивало дымом, ибо Мария ещё и курила трубку.
Кажется, более колоритную личность в этом мире я ещё не встречал.
Совершив боевой подвиг сквозь вражеские клубы дыма, комарихи принесли мне пару капель её крови и скрылись, чихая и кашляя.
То ли кровь у Марии была не такой, то ли женщина действительно была уникальна, но вместо последнего получаса её жизни я увидел молодую светловолосую валькирию, стоя́щую на мостике ледокола, курящую трубку и пробивающую северный морской путь с помощью магии. Перчаток на ней не было, на глазах были очки с тёмными стёклами, а из-под пальцев хлестала жёсткими ударами сила, взрывающая метры арктического льда.
— Вы — потрясающая женщина! — не смог сдержать восхищения от увиденного образа. — Вы — богиня, своим темпераментом, способная растопить льды Арктики. Мне жаль, что я родился слишком поздно, чтобы составить вам компанию при прохождении по северному морскому пути!
Мария Белухина вынула трубку изо рта и громогласно расхохоталась:
— Вот же, шельмец! Говорю же, далеко пойдёт!
Мария обошла стол и села напротив ухмыляющегося Тигрова. Звякнул колокольчик у меня на столе, после чего дверь в кабинет отворилась, и к нам заглянул служащий:
— Чего изволите, господа?
— Морозной водочки, вина игристого, бутылочку виноградовки, думаю, граф Комарин оценит, — подмигнула мне Белухина и продолжила перечисление, — икорки с лимончиком, угрей балтийских копчёных да осетра запечённого для разминочки. У нас деловые переговоры намечаются!
Проснулся я с явным непониманием, где нахожусь и как сюда попал. В голове звенел вечевой колокол, а во рту господствовала пустыня.
Рядом кто-то порыкивал от схожих ощущений, а следом послышался звук льющейся воды.
— Сейчас готов за воду в золоте оплатить по весу, — проскрипел я, едва ворочая распухшим языком.
— Держись, — хрипло хохотнул рядом Тигров и протянул ковш ледяного квасу, — Машка нас не оставила помирать от жажды.
Я с благодарностью вылакал ковш и, кажется, даже чуть пришёл в себя. Ну как пришёл. Память о последних событиях напрочь отсутствовала.
— Где мы? — вопрос возник, прежде чем я осознал одну вещь, мы явно не на северо-западе нашей необъятной Родины. Здесь было чересчур солнечно и тепло, не было дождей и сырости, а в открытые окна задувал морской воздух.
Я оглянулся. Мы лежали вповалку с Еремеем Аристарховичем на огромном просто-таки исполинском ложе. Костюмы на нас были в изрядной помятости, волосы всклокочены, рубашки полурасстёгнуты. У Тигрова на груди красовался отпечаток алой помады, я же чувствовал себя на редкость хорошо, не считая похмелья и потери памяти. На прикроватном столике сиротливо лежала газета, придавленная бутылочкой игристого вина с этикеткой князей Виноградовых. Раритет, похоже.
Память тут же подкинула серию разрозненных воспоминаний: мы пьём с Тигровым и Белухиной в кабинете, чинно беседуем о делах, мы катаемся на кабриолете по городу, мы на воздушной пристани, мы смотрим на фейерверк в небе над Санкт-Петербургом, мы пьём всё, что горит и не горит, круго́м полуголые барышни и такие же атлеты, мы паримся в бане и голышом ныряем в снег. Какой снег осенью? Да и в тепле мы сейчас.
Я тряхнул головой. Да ну, не может быть.
Взгляд упал на газету, где посреди первой полосы с заголовком «Графский титул с размахом» красовались наши лица с Тигровым, любующиеся фейерверком в небе над городом. Газета была датирована двумя днями позже обнародования указа императора.
— ***! Вот это женщина! — я схватился за голову, даже не представляя размер последствий для себя. Оставил Тэймэй, не посетил Подорожниковых, не съездил в императорскую канцелярию, а ещё ведь скоро Тильда должна вернуться с магом смерти. Ко мне пришёл и поселился арктический такой песец в лице Марии Белухиной.
— Поздравляю, Михаил! Ты прошёл боевое крещение Белухиной, — хохотнул Еремей и тут же приложился к ещё одному ковшу с квасом. — Мало того, что выжил, так ещё и помнишь что-то, судя по выражению твоего лица.
— Отрывками, если честно, — не стал я врать. — Мы с вами оказались на передовицах газет.
— Не страшно, главное, чтоб не криминальной хроники, — рассмеялся мой деловой партнёр, а затем добавил, чуть подумав, — ну и мимо Кремля, надеюсь, мы не гуляли.
— А что бывали прецеденты?
— Когда мы последний раз так пили, то с твоим дедом оказались основателями нынче полвека работающего Русско-Азиатского банка. Маша всегда умела гулять с размахом и с пользой для тела и общего дела.
— А кто вообще такая Мария Белухина? Я так и не помню точно то ли капитан судна, то ли маг…
— Машенька первой из женщин смогла проложить северный морской путь сквозь вековые льды. Отсюда и такой голос, повадки матроса и баронский титул от императора, — с некоторой ностальгией делился воспоминаниями Тигров, — но женщина она потрясающая! Её род имеет значительные преференции в торговле за счёт собственной навигационной компании. На севере Белухиных знают все! Эти бестии пробьются сквозь любые торосы!
— Бестии? — переспросил я, любуясь видом из окна. Внизу раскинулся морской залив, воды которого серебрились под солнцем. Чуть правее виднелся странный маяк, больше напоминающий морской пирс, поднятый в воздух. У маяка пришвартовался огромный белоснежный дирижабль. Обтекаемые хищные формы, несколько пушек, заметных даже отсюда, винты дополнительных двигателей — всё было прекрасно в этом чуде магии и техники.
— Бестии, они самые! — мечтательно улыбнулся Тигров. — У Марии пять дочерей от трёх мужей и уже шесть внучек. Дар переходит только по женской линии. Если не ошибаюсь, троих младших мы видели… И не только видели…
Мне бы такую память… Как я вообще улакался до такого состояния? Неужели не мог себе чистку крови сделать?
— Да ты пытался первые полтора дня, — опять заржал Тигров, — мы благодаря тебе даже в Белухинской бане под Архангельском побывали.
— То есть ныряние из парной в снег мне не показалось… — я слегка ошалел от расстояний, преодолённых за эти дни. Санкт-Петербург, Архангельск, а теперь…
— Не показалось! Банщицы у неё… У-у-ух, огонь-девки!
Я припоминал каких-то грудастых девиц, обёрнутых в простынки, себя на полоке в парной да под веничками, девиц подо мною и надо мною, и ещё некоторые пикантности, как питьё Кровавой Мэри из яремной вены одной из Машенек. Расставались мы вполне довольные друг другом. Кажется.
Я отставил бутылку с игристым вином и потянул на себя газету. Надо же ознакомиться со всеми своими подвигами, хоть кто-то их задокументировал, в отличие от моей памяти.
Из-под газеты выпала тонкая картонная папка на завязках. Я настороженно раскрыл её и даже протёр глаза, прогоняя сон. У меня в руках были документы, подтверждающие владение торговой маркой «ВиноГрадъ», и ворох патентов на игристые вина, слабоалкогольные и безалкогольные напитки. Не успел я вчитаться в них, как дверь отворилась, и к нам ворвалась баронесса Белухина с воистину огромными корзинами, полными всякой снеди и подозрительно звенящими стеклом бутылок.
— Вы, что, сюда работать приехали? Отставить! — гаркнула она, увидев у меня в руках бумаги, — а опохмеляться кто будет?
Глава 15
Что я там говорил про «переговоры» с Белухиной? Забудьте! Лучше бы я умер вчера до опохмела. Мария оказалась воистину легендарной дамой. Куда в неё столько помещалось алкоголя, я не представляю. Даже с учётом её габаритов она уже давно должна была быть пьяной вусмерть, но, нет, вместо этого она сейчас отплясывала на мраморной столешнице обеденного стола канкан, размахивая скатертью и распевая матерные частушки, самыми приличными из которых были следующие:
Далее на локоть был поставлен гранёный стакан, полный местного забористого самогона, и тут же опрокинут внутрь лужёной глотки певицы.
Мы с Тигровым, пошатываясь, пытались сфокусировать взгляд на почему-то двух абсолютно одинаковых дворецких, когда те хором объявили:
— Ваше благородие, Ксения Андреевна звонили и сообщили, что вскорости прибудут по срочному делу. А пока граф Пётр Семёнович Выдрин по вашему приказанию доставлен.
Я не сразу вспомнил, кто такой Выдрин, а когда вспомнил, то даже слегка протрезвел. Два дворецких слились в одного, а вслед за ним в столовую вошёл Пётр Семёнович.
Баронесса Белухина легко спрыгнула со стола и привечала дорогого гостя:
— Петруша! Как я рада, что ты всё ещё не чужд старому доброму кутежу! — они расцеловались по-дружески, — а то уж погулять во всю широту души не с кем!
— Машенька, тебе-то и не с кем? Весь русский север к твоим услугам! И я лично в твоём распоряжении!
Пока хозяйка дома расшаркивалась в любезностях, я тихо выводил руну отрезвления на запястье ножичком. Спустя пару минут она подействовала, и я даже смог встать и представиться старому знакомому. Реакция последовала неожиданная.
— Гаврила Петрович, так и знал, что с вашими талантами вы рано или поздно окажетесь в друзьях Марии Петровны! Она страсть как ценит вкусно выпить и закусить!
— Стоять! Что за таланты? — прогрохотал голос Белухиной.
— Так наш с вами визави может по своему желанию менять крепость виносодержащих напитков, — улыбнулся Выдрин, — он мне такой кутёж организовал в подарок при праздновании расставания с Касаткиной, что я после него пару недель спиртного в рот не брал.
Звучало это как вызов, и Мария не могла его не принять.
— А ну-ка, Мишенька! Продемонстрируй мне свой талант, удиви старушку! — подмигнула мне Белухина. — А чтоб мотивация была, так если сделаешь что-то забористое, чтоб меня за душу взяло и не отпустило, так я тебе эту красавицу, — Белухина показала в окно на покачивающийся в воздухе дирижабль, — по первому требованию предоставлю по делам иль просто покутить в небе!
Я ещё раз окинул взглядом белоснежного воздушного гиганта и взял в руку бутылку коллекционного игристого вина, произведённую ещё князьями Виноградовыми.
«Ну, Виноград, помогай! — обратился я мысленно к Богу. — Дело даже не в награде, а в принципе».
— Давай, не трусь! Будет тебе результат! — ехидно засмеялось божество.
Я сосредоточился на желаемом результате. Представил, как Белухина откупоривает бутылку, прикладывается к горлышку и, выпив несколько глотков, оседает на пол с ошалевшим взглядом.
Картина была настолько реалистичная, что я даже не заметил, как хозяйка дома забрала из моих рук бутылку и претворила в жизнь, представленный мною сценарий. Вот только она не осела на пол. Она причмокнула, вытерла губы ладонью, крепко поцеловала крайне удивлённого Выдрина и отключилась. Пётр Семёнович с Тигровым только и успели подставить руки, чтобы Белухина не ушиблась, и подхватить бутылку с божественным сюрпризом.
Кое-как уложив сомлевшую баронессу на кушетку, мужчины по очереди нюхнули результат моего вмешательства.
— О-о-ох! Забористо вышло! — продышавшись, ответил Тигров, утирая выступившую слезу и передавая бутылку Выдрину. Тот от подобной чести хотел было отказаться, замахав руками:
— Нет-нет-нет! Я в талантах Гаврилы Петровича не сомневаюсь, — но был бессовестно прерван подсунутым прямо под нос горлышком. — Кхэк! — Выдрин то ли кашлянул, то ли прослезился, часто-часто задышал и занюхал рукавом. — Оставьте бутылку на память потомкам! Я не представляю градус этого творения, если Марию Петровну с ног сбило.
Однако, как оказалось, Белухину мы рано списали со счётов. Кое-как оклемавшись, она села на кушетке и вполне осмысленным взглядом окинула нашу компанию. Пьяного веселья там не было ни в одном глазу.
— Силён, Мишутка! — покачала она головой. — Спор честным вышел! Понадобится моя красотка, сообщишь!
— Что вы, баронесса! Не стоит! — попробовал было отказаться от предложения и получил решительный отпор.
— Цыц, Миша! Дают — бери, бьют — беги!
— Боюсь, совет не по мне, Мария Петровна. Вернее, его вторая часть, — кровожадно ухмыльнулся, — не приучен сбега́ть от проблем и врагов. Крысин с того света подтвердит!
Баронесса пожала плечами и удивительно молниеносно для своей комплекции умыкнула со стола бутылку:
— Это я, пожалуй, себе оставлю! Хорошее снотворное! А вам, мальчики, пора бы и дела обсудить.
Обсуждения затянулись до вечера. Тигров и Белухина нас покинули, дав возможность спокойно обсудить дела. Я показал Выдрину документы на торговую марку и патенты. В глазах графа читалось восхищение с нотками лёгкой зависти:
— И когда только успели?
Я не стал его расстраивать, уточняя, что даже не помню когда. Видимо, походя между пьянками, баней, барышнями и прочим. Да что уж говорить, я даже не помню, когда успел рассказать про Выдрина Белухиной. Так что, боюсь, в этом предприятии заслуг Марии Петровны было даже больше, чем моих собственных. Огонь, а не женщина! Понимаю всех её мужей, против такой деятельной натуры устоять практически невозможно!
Возвращаясь к торговой марке «ВиноГрадъ», мы обсудили и финансовое участие в предприятии.
Я выступал в качестве доверенного лица от рода Комариных. Они вкладывали восемьдесят пять процентов начального капитала, от Выдрина же требовалось на первое время предоставить собственные мощности, отладить линию выпуска с моим участием и поучаствовать в выкупе окрестных виноградников. Я планировал использовать для этого бывшие земли Виноградовых.
— Я и сам хотел этим заняться, но уж больно цены кусачие загнули окрестные владельцы, — признался Пётр Семёнович, — если ваш Комарин готов платить втридорога…
Я вспомнил, сколько раз мне спасала жизнь божественная сила Винограда, и вопросы отпали сами собой:
— Готов!
— Ну тогда не вижу проблем. Тебе нужно будет пообщаться с Кобровыми, Мангустовыми и ещё парочкой семей. Это соседи Виноградовых, они имели приоритетную возможность выкупа земель после банкротства ветви рода. Но основные массивы выкупили, конечно, первые два рода, — Выдрин задумался, — если не ошибаюсь, у Мангустовых теперь нет потребности в виноградниках. У них на родовых землях
Я что-то такое припоминал. Попадалось в газетах. Или это были отборочные этапы только? А силён парень, если сам взял. Хотя… Если под опекой императора, то могли и подсудить. Ну, да на месте разберёмся.
— А что Кобровы? — уточнил я. — С ними могут быть проблемы?
— А они как раз и заламывали цену втридорога, — возмутился Выдрин, — может, продавать не хотели, а может, ещё что… Но там у них сейчас супруга главы заправляет. Та ещё… кобра! Сам глава болен серьёзно. Так что здесь готовься отправиться в серпентарий.
Я кивнул и искренне поблагодарил Петра Семёновича за краткую сводку по местной аристократии.
— Гаврила Петрович, уж простите моё излишнее любопытство, но почему Мария Петровна вас Михаилом кличет? — было видно, что Выдрину неудобно задавать подобный вопрос, но точки над ё хотелось расставить.
Я замялся, но решил быть относительно честным с бизнес-партнёром. Газета двухдневной давности легла на стол перед графом.
— О! А-а-а… А как? — посыпались от Петра Семёновича несвязные междометия и вопросы. — А что так можно было?
— Император в курсе. А остальные… Тайны двух родов, увы, не могу дать пояснения.
Выдрин присвистнул.
— Хех! Ну что же, граф! Давайте выпьем за повторное знакомство, что ли?
Первыми на очереди были Медузины и Рапановы. Две ветви разных родов, занимающиеся преимущественно морским промыслом и выкупившие себе клочки земель Виноградовых для строительства имений. И те, и другие так и не начали строительство по разным причинам, что мне было на руку.
С бароном Медузиным Ильёй Владимировичем я встретился в Адлере в офисе его предприятия. Нам легко удалось сговориться о продаже, цену на небольшой пятачок земли между двух скал глава загибать не стал.
— На доставке стройматериалов разориться можно, — честно признался уже сильно немолодой маг. — Это у вас молодых ветер в голове, а нам уж такие прожекты не по карману.
И тем не менее Медузин накинул процентов двадцать от реальной стоимости земли при продаже. Сразу видна натура предпринимателя.
Стандартный договор купли-продажи подписали на месте. Расплатился я чеком Русско-Азиатского банка, чем вызвал невольное уважение со стороны Медузина.
— Хороший у вас банк, Михаил Юрьевич. Я вот всё никак не попаду в его клиенты. Обороты пока не те, — искренне сокрушался глава рода.
— А чем вы занимаетесь, барон? — полюбопытствовал вежливости ради.
— Мы с господами Рапановыми имеем небольшое совместное предприятие по промысловому вылову рыбы, — теряя интерес к беседе, ответил Илья Владимирович, демонстративно поглядывая на настенные часы.
— И сильно не вписываетесь по оборотам? — продолжал я светскую беседу, выясняя для себя кое-какие детали на перспективу. Ничего, потерпит старый хрыч.
— Процентов десять до минимальных требований недотягиваем, — признался тот, скривившись, будто кислый лимон целиком сожрал.
Попался! Сейчас посмотрим, кто кого.
— Илья Владимирович, а хотите ещё одну сделку? — решил я подсечь самого барона на крючок.
— Какую же, граф? — с нескрываемым раздражением уточнил Медузин.
— Раз вы знакомы с родом Рапановых, уговорите их подарить мне земли Виноградовых и станете клиентом Русско-Азиатского банка.
— Боюсь, Михаил Юрьевич, вы не обладаете должным весом, чтобы обеспечить мне подобную привилегию, — лицо Медузина посуровело. Кустистые брови сошлись на переносице. Барон, видимо, решил, что залётный юноша пытается развести его, опытного дельца, на аферу.
— Боюсь, Илья Владимирович, вам не стать клиентом банка, если вы даже не знаете его учредителей, — холодно улыбнулся я барону, ткнув того носом в преступную неосведомлённость. — Вы полюбопытствуйте на досуге, а то может случиться с вами такая неприятность, как упущенная из-за собственного высокомерия выгода.
У Медузина забегали глазки, и весь он подобрался, как гончая перед рывком. Барон всё же полным дураком не был, как-то дожил до благородных седин. Ещё раз перечитав договор купли-продажи, он, наконец, соизволил сопоставить мои данные с собственными.
— Простите, Михаил Юрьевич, а кем вы приходитесь покойному барону Комарину? — рискнул уточнить очевидное, протирая выступившую на лбу испарину носовым платком.
— Внуком, Илья Владимирович, и полноправным наследником, — всё так же холодно улыбаясь барону, я стал собирать документы со стола, намекая, что срок действия предложения подходит к концу.
— Простите, Комара ради, Михаил Юрьевич! Титул и молодость совсем сбили старика с толку, — тут же прогнулся Медузин. — Дайте мне время до вечера, и я всё устрою!
Граф Выдрин, нужно отдать ему должное, все переговоры не вмешивался в процесс. Лишь позже на выходе из офиса позволил себе ремарку:
— Знаете, граф, всю первую часть переговоров я думал, что вы молоды, наивны и разбрасываетесь деньгами, а всю вторую часть ловил себя на мысли, что вы не съели Медузина только по причине его минимальной полезности, — Пётр Семёнович качал головой. — Ваш опыт веде́ния переговоров поразителен для вашего возраста.
— Возраст — это недостаток, который проходит со временем, а вот недальновидность, увы, остаётся с некоторыми навсегда, — философски отреагировал я на размышления Выдрина. — Мой дед часто говорил: «С паршивой овцы хоть шерсти клок». Я придерживаюсь того же принципа. Не бывает бесполезных знакомств, бывает неумение использовать доступный ресурс.
Мы планировали отправиться с графом в ресторан, когда по кровной связи мне прилетело разъярённое:
— Какого хрена⁈ Тебя и на неделю оставить нельзя! Он уже герой войны, несостоявшийся жених принцессы, граф и основатель клана! — фонтан эмоций, исходивший от Тильды, был настолько сильным, что я смог выделить в нём, кроме гнева, лишь восхищение, возмущение и толику страха за мою непоседливую задницу. — И вообще, какого х… хобота твоя физиономия делает во всех газетах?
— С возвращением, дорогая! — искренне поприветствовал я подругу, — прости, что всё без тебя!
— Да ну тебя! Ты вообще в курсе, что на тебя тут четыре женщины разом обижены? Это, вообще-то, концентрация близкая к смертельной!
— Это, включая тебя?
— Естественно!
— Ты, Тэймэй, Света…А кто четвёртая? — искренне удивился я, припоминая, кому и где мог оказаться должен. Не принимать же всерьёз в расчёт принцессу? У той просто в шоковом состоянии мозг отказал.
— Имяул, — припечатала Тильда. — И вот её мести я бы боялась больше всего. Тебя вообще где Комаро носит?
— Да тут скорее Виноград, чем Комаро, — признался я. — На черноморском побережье меня носит, в Адлере. Мы тут с графом Выдриным совместное предприятие основываем, попутно собирая по клочкам земли князей Виноградовых.
— Н-да! А клятву верности от Кира ты как планировал принимать? — скептически отозвалась о моих планах подруга. — Лови теперь тебя по всей империи!
— Ну прости, дорогая! Я встретил женщину, подарившую мне потерю памяти длиною в целых два дня! — пошутил я, вспоминая Белухину, дирижаблем проехавшуюся по всем моим планам.
— Тоже мне достижение! — фыркнула подруга, — сказал бы, я тебе одним ударом по голове амнезию длиною в последние пару сотен лет организовала бы!
Мы откровенно веселились, обмениваясь пикировками как в старые добрые времена.
— Тиль, будете ехать сюда, захвати Тэймэй и Имяул с собой, — в край обнаглел я, отсмеявшись.
— Может, тебе ещё и Подорожниковых захватить? — возмутилась моими аппетитами Тильда.
— Ну если можешь… — с сомнением протянул я. — Андрею надо продолжать лечение, а морское побережье, говорят, детям полезно. Света племянника не бросит, гарантирую.
— Нет, ну вы посмотрите на него! — эрга уже откровенно ржала, — я тебе за гаремом присматривать не нанималась!
— Ну же, Тиль! — наполнил голос просительными интонациями, — а я сегодня выкупил часть бухты, где ты сможешь спокойно поплавать в собственном обличье! Только представь прохладную солёную водичку, галечный пляж, солнышко последними осенними лучами согревает щупальца…
Эрга выругалась забористо и цветасто.
— Сволочь, же ты, Комарин! Как был в прошлой жизнью сволочью, так в этой и остался!
— И я тебя люблю, дорогая!
Из внутреннего диалога с Тиль меня вырвало за мгновение. Я лишь услышал визг тормозов, ругань Выдрина и вскрик молодой девушки с необычными розовыми волосами. Вот за эти-то волосы я и успел выдернуть незнакомку практически из-под колёс автомобиля. Вышло, конечно, ни разу не по-рыцарски, но зато предельно действенно. Рядом, заламывая руки, причитала ещё одна девчонка, а розововолосая красотка разъярённой гарпией взирала снизу вверх на свои волосы, намотанные на мой кулак.
— Может, уже отпустите?
Глава 16
— Может, уже отпустите⁈ — сверкнула глазищами красотка, и я, предварительно окинув взглядом улицу, осторожно отпустил её волосы.
— На здоровье! Решите ещё разок самоубиться, обращайтесь! — ткнул носом девушку в неучтивость.
— Если бы вы смотрели, куда идёте, то я бы не подверглась риску оказаться под колёсами автомобиля! — огрызнулась сия наглая особа. Я, конечно, понимаю, что красавицам дозволено многое, но даже принцесса, и та учтивей себя вела.
— Надя, — возмущённо пискнула вторая девушка, миловидная зеленоглазая шатенка, — ты не права! Он тебя и пальцем не коснулся! Простите нас, мы заболтались, и вышло досадное недоразумение, чуть не стоившее жизни моей подруге!
— Наташа, ты с ума сошла⁈ Зачем ты извиняешься? — взвилась на дыбы эта мегера.
Обеих девушек чуть потряхивало от пережитого стресса, и я решил не усугублять ситуацию:
— Сударыни, прошу простить мою неучтивость! Позвольте представиться и представить, граф Михаил Юрьевич Комарин и граф Пётр Семёнович Выдрин!
Мы поочерёдно склонили головы в поклоне и имитировали поцелуй ручек прекрасным девушкам.
— Что вы, это вы нас простите! — мило улыбнулась зеленоглазка, — я — Наталья Проласточкина, а это моя подруга — графиня Надежда Семёновна Коброва.
Н-да, а предупреждение про серпентарий начинало сбываться. Если дочь такая, то что же тогда представляет из себя мать? Похоже, переговоры будут не из лёгких.
— Очень приятно, сударыни! Мы с Петром Семёновичем недавно в городе, не могли бы вы подсказать нам место, где можно прилично отобедать?
Коброва молчала, демонстративно разглядывая противоположную сторону улицы, а вот её подруга, мило улыбаясь, пошла навстречу двум оголодавшим графам:
— Конечно! Рекомендуем ресторан «Услада», кормят вкусно, и атмосфера приятная! Это прямо на соседней улице, не заблудитесь!
— Благодарю, — я галантно поклонился девушке. — Не хотите ли составить компанию двум одиноким путникам?
— Нет! — резко ответила Коброва, — у нас свои планы!
— Тогда не смеем вас задерживать, сударыни! Берегите себя! — раскланялся Выдрин, видя, как Надежда остро реагирует на любые мои слова. Мы дежурно попрощались и отправились по своим делам.
Ресторан действительно оказался совсем рядом, как и отделение Русско-Азиатского банка. Прежде чем отправиться обедать, я посетил банк и получил на руки бланк-ходатайство акционера о начале обслуживания совместного предприятия Медузина и Рапанова.
— Вы так уверены, что Илья Владимирович справится? — с сомнением отреагировал Выдрин, глядя на документ в моих руках.
— Пётр Семёнович, при необходимости Медузин лично выкупит этот участок у партнёра и подарит мне, — скромно улыбнулся я, — мотивация — великая вещь!
Заблаговременно подготовившись к вечерним переговорам, мы отправились в ресторан. Заведение оказалось приятным, с резной мебелью светлых пород дерева, обилием зелени в кадках и даже тихой живой музыкой. Наталья не соврала. Мы заняли столик в небольшой нише, откуда прекрасно просматривался весь зал, но сами оставались в тени.
Официант весьма расторопно принял заказ на запечённых мидий в сырном соусе и парочку салатов. На винную карту мы с Выдриным посмотрели с некоторой опаской, меня так вообще передёргивало при мыслях об алкоголе. Ограничились соками.
— Видели младшую Коброву? — спросил Пётр Семёнович, — так вот, старшая ещё хуже. Не знаю, как вы торговаться будете.
— Так, может, к Мангустовым сначала? — предложил я вполне логичный в данном случае вариант.
— Может, но у них главу словить сложнее, он вечно где-то пропадает.
— Будем решать проблемы по мере их поступления, — философски отозвался я, дегустируя поданный салат, — пока на очереди Рапановы.
Медузин порадовал оперативностью. Не успели мы отобедать, как в ресторан вошли Илья Владимирович и незнакомый мужчина, ещё старше по возрасту, чем сам барон. Песок из него, конечно, не сыпался, но возраст визитёра я бы не взялся определить даже навскидку. Мне даже стало слегка совестно, что я так бесцеремонно отжимаю земли у престарелого дельца. Пришлось утихомирить совесть напоминанием, что для Медузина и Рапанова клиентство в нашем банке станет хорошим репутационным толчком к дальнейшему развитию.
— Михаил Юрьевич, Пётр Семёнович, можем ли мы к вам присоединиться? — чуть заискивающе произнёс Медузин.
Мы кивнули, подозвав официанта для уборки со стола. Сервис был весьма неплох, и спустя пять минут перед нами с Выдриным паровали чашки с кофе. Местные же в силу возраста предпочли чай.
Стоило удалиться официанту, как мне в руки передали ещё одну картонную папочку, в которой сиротливо лежала дарственная на участок земли, ранее принадлежавший семье Виноградовых. К дарственной прилагался план участка, предыдущий договор купли-продажи и акцепт от нотариуса о легальности дарения. Оперативно сработали, слов нет. Я, в свою очередь, выложил перед господами заверенный моей подписью и печатью банка бланк-ходатайство. Нужно было видеть, как изменилось выражение лица Рапанова, когда он взял документ в руки. Он, видимо, до последнего не верил в реальность происходящего.
— Знаете, Михаил Юрьевич, всегда приятно, когда у мужчины слово не расходится с делом! — выдавил из себя Рапанов, чуть дрожащими руками убирая в карман пиджака бланк. — Когда вы восстановите виноделие на этих землях, а я уверен, что вы восстановите обязательно, то я куплю бутылочку вашей продукции и выпью за ваше здоровье!
Зачем откладывать на завтра то, что можно успеть сделать сегодня? Этими соображениями я руководствовался, когда отправлялся к Мангустову без предупреждения. Автомобиль представительского класса, любезно предоставленный Белухиной, вёз меня на встречу с ещё одним ровесником по этому миру. Имея некоторую фору в возрасте, я всё никак не мог определиться, стоит ли мне идти в магическое учебное заведение, столь распространённые здесь как аквариумы для аристократических мальков.
Тем интересней мне было встретиться с Мангустовым, который был в схожей со мной ситуации. Молодой глава почти вымершего рода, граф, находящийся под покровительством императора. Если не всматриваться в детали, то мы — братья-близнецы практически. Конечно, это всё лирика, но, судя по победе в турнире первокурсников и успешных попытках удержаться на плаву, личность он, как минимум, незаурядная.
Прежде всего меня удивили меры безопасности, предпринятые на землях Мангустовых. Наш автомобиль остановили бойцы даже не из родовой гвардии, а сразу в форме имперской службы безопасности. Узнав цель моего визита и уровень допуска в соответствии с секретностью Министерства обороны, нас беспрепятственно пропустили через контрольно-пропускной пункт.
Дальше дорога к имению проходила через деревеньку Мангустовку, и я с интересом осматривал окрестности. Посмотреть было на что. Деревенька аккуратная, много новых домов. Везде чисто. За деревенькой виднелась громада форта, и был этот форт явно помассивней наших в Хмарево и в школе. Высота оборонительной стены — этажа три, не меньше, сама стена увенчана по углам приземистыми башнями. Выглядело всё основательно и мощно.
Может, и себе реконструкцию затеять? Деньги есть, а, судя по активности моих врагов, нужно идти в ногу со временем. Это триста лет назад наши форты смотрелись внушительно, а сейчас, увы и ах, есть варианты гораздо более надёжные.
Деревня и форт скрылись за поворотом, зато моему взору предстала картина полномасштабной стройки. Вот это Мангустов не мелочится, он, кажется, снёс имение до основания и решил на его месте отстроить новое. Везде стояли строительные леса, и рабочие сновали туда-сюда словно муравьи в муравейнике. Но всё же мозг улавливал какую-то неправильность происходящего. Лишь спустя пару минут я сообразил, в чём дело. Вокруг не было ничего целого, сплошное пепелище. Не было даже виноградников, которые я собирался у него выкупать. Ничего. Голая выжженная земля.
Такое ощущение, что не только Комарины пережили родовую войну. Или мы чего-то не знаем?
Машина плавно остановилась у центрального входа в особняк, и пожилой слуга расторопно открыл пассажирскую дверцу.
— Ваше сиятельство, мы рады приветствовать вас. Граф вскоре прибудет, прошу проследовать за мной в малую гостиную, — слуга учтиво поклонился, на ходу давая некоторые разъяснения, — у нас масштабная реконструкция, к сожалению, большая ещё не готова.
Мы прошли чередой коридоров в уютную гостиную, видимо, временно выполняющую ещё и роль столовой. Отделка в спокойных тонах, новая мебель и даже свежая каминная кладка намекали, что особняк действительно возвели с нуля. Что ж у них здесь такое произошло?
Слуга учтиво принёс мне кофе и свежую прессу скоротать время до прихода хозяина дома.
Я с опаской раскрывал газету, искренне надеясь, не обнаружить на передовице свою фамилию, и, хвала Комаро, пронесло в этот раз.
Дверь отворилась, и в гостиную решительно вошёл высокий юноша. Одет он был неофициально, рубашка с закатанными рукавами, свободные брюки. Судя по пятнам золы и земли на одежде и руках, глава рода явно не сидел без дела.
— День добрый, граф! Простите за неподобающий вид, я не ждал гостей, — он кивнул мне, приветствуя, — на винограднике сейчас любые свободные руки на вес золота, даже графские, — пошутил Мангустов, словно извиняясь, что не может пода́ть руки в приветствии.
А молодец — глава рода, работы не боится, своим примером мотивируя людей.
— Это вы меня простите, что нагрянул вот так без предупреждения! — проявил я учтивость и заодно представился, — Михаил Юрьевич Комарин, рад знакомству.
— Андрей Мангустов, — представился тот в ответ.
— Андрей, простите, как по батюшке?
— Можно просто Андрей, мы вроде бы с вами ровесники, так к чему разводить политесы на ровном месте, не находите? — улыбнулся хозяин.
— Тогда и вы зовите меня Михаил, — всецело поддержал я идею.
Хозяин дома был явно человеком занятым и активным, неспособным долго находиться на одном месте без дела. Пока мы знакомились, вернулся слуга с тазом воды и полотенцем. Мангустов, продолжая беседу, ополоснул руки и спросил:
— Вы не против лёгкого ужина? Заодно и побеседуем. С раннего утра во рту крошки не было.
Я кивнул, про себя отмечая, что простая и свободная от условностей манера общения Мангустова мне импонировала.
Девушки внесли поднос с аперитивами и закусками, и меня невольно передёрнуло от вида алкоголя. Вот же Белухина, так и трезвенником стать недолго! Мангустов заметил моё выражение лица, но понял его по-своему:
— Ну уж извините, чем Бог послал. Нам пока не до разносолов.
— Не поймите превратно, — поспешил я объясниться, пока не оскорбил хозяина, — я тут три дня графский титул обмывал в компании одной дамы… Теперь алкоголь у меня временно вызывает стойкое неприятие.
— Да уж, вся страна видела, как вы отмечали, — не постеснялся подколоть меня Мангустов, — хотя, окажись я на вашем месте, ещё не факт, что тремя днями бы обошёлся!
— Не вопрос, я вас могу познакомить с Марией Белухиной! Вот уж кто умеет отдыхать с размахом! Только потом, чур, не жаловаться, если вдруг потеряете из памяти неделю жизни! — рассмеялся я.
— Заинтриговали! Возможно, когда-нибудь воспользуюсь вашим предложением.
Мы ещё перекинулись парой ничего незначащих фраз, пока слуги сервировали лёгкий ужин.
— И всё же, Михаил, что вас привело ко мне? — поинтересовался в лоб Мангустов.
— Ваш род семьдесят лет назад воспользовался правом приоритетного выкупа земель ваших соседей, ветви рода Виноградовых, — не стал я ходить вокруг да около причины своего приезда. — Теперь я связан некоторыми обязательствами с этим родом и пытаюсь собрать воедино проданные давным-давно земли.
Мангустов задумчиво жевал жареную зайчатину, периодически макая мясо в острый пряный соус. Запив всё это великолепие парой глотков красного вина, он, наконец, ответил:
— Я, к моему великому сожалению, здесь вам ничем помочь не смогу. Ибо все земли, приобретённые у Виноградовых, были проданы нашей семьёй роду Кобровых ввиду некоторых жизненных сложностей, — видно было, что Мангустову неприятно было произносить это.
Предполагаю, что семья парня оказалась на грани банкротства и лишилась большинства земель. Что ж, сто́ит отдать ему должное, он не только умудрился не рухнуть в долговую яму, но ещё и успешно восстанавливает имение.
— Очень жаль, — не удержался я от печального вздоха при мысли, что торгов с Кобровыми не избежать. — С их наследницей у меня не сложилось знакомство, и теперь, боюсь, возникнут некоторые сложности при переговорах.
Мангустов аж подобрался весь от этих слов, но голос его оставался обманчиво спокойным и даже безразличным:
— А с которой из наследниц Кобровых вы успели познакомиться?
— Имел счастье сегодня вынуть почти из-под колёс автомобиля розововолосую красавицу Надежду.
— Так вы же герой, Михаил! В чём проблема? — как-то нервно отозвался хозяин дома, сжимая столовые приборы в руках до побелевших костяшек.
— Вы же знаете женщин, у них не важно,
Мангустов неожиданно рассмеялся и откинулся на спинку стула.
— Надежда — она такая, — с какой-то нежностью отозвался граф о соседке, — если дело действительно обстоит так, как вы описываете, я, пожалуй, замолвлю за вас словечко.
Я искренне обрадовался такой перспективе. Всё же лучше иметь союзников в предстоящих переговорах. А чтобы союзники эти были верными, я задумался, чем бы мы смогли с Мангустовым быть полезны друг другу.
— Благодарю вас за посильную помощь! И уж простите моё любопытство, но размах стройки поражает! — честно похвалил я графа, — мой род недавно пережил войну, и, глядя на вас, я задумался над реконструкцией собственных оборонительных рубежей.
— Да уж, если к вам ходят твари шестого-седьмого уровня изнанки, я даже не знаю, какие это должны быть рубежи, — присвистнул граф, — мы тут недавно прорыв с четвёртого уровня едва пережили, боюсь представить, как выглядит прорыв с шестого!
— Хреново, — честно ответил я, вспоминая бесполезность магического и технологического оружия против Тильды. — Дай вам Мангуст, чтобы и не узнали! Но я смотрю, у вас тут тоже не скучно, если четвёртый уровень пробивается. Это его последствия вокруг?
— Вы про выжженный пустырь, некогда бывший моими землями? — отмахнулся Мангустов, — нет, это уже господа англосаксы постарались. Сильно захотели пару вёдер эликсира молодости заполучить.
Я припомнил ажиотаж, вызванный этим эликсиром на Всемирной выставке цветов. Всё понимаю, но чтобы стереть с лица земли целое имение? Сдаётся мне, что граф Мангустов не так прост, как кажется на первый взгляд. Да и имперская служба безопасности вряд ли здесь просто так пасётся.
Выдержав некоторую паузу, я всё же решил, была не была.
— Андрей, вы сами предложили без политесов, поэтому я предлагаю пообщаться откровенно. У меня доступ к государственным тайнам высшей степени секретности. Сами знаете, какие это клятвы и каковы последствия их нарушения. Но, кроме того, я могу сделать адекватные выводы из увиденного. С учётом того, как мы с вами «весело» живём, мне есть, что вам предложить для усиления собственной обороноспособности.
Мангустов, до того бодро употреблявший овощной салат, отложил в сторону приборы и пристально взглянул мне в глаза.
— Вы же понимаете, что наша беседа, несмотря на допуски, будет сильно фильтроваться? Уровень секретности один, но секреты-то разные.
— Понимаю, — пожал я плечами.
— Ну тогда и мне есть, что вам предложить, кроме посредничества в деле с землями Виноградовых. Говорите, задумались над реконструкцией? Так, давайте покажу вам свой форт, там и поговорим.
Глава 17
Предложение посмотреть форт вблизи я принял на ура. Мы вышли на улицу, Андрей, ехидно улыбаясь, махнул рукой следовать за ним. Мы обошли недостроенное крыло особняка, и под небольшим навесом я увидел парочку трициклов.
Андрей чуть не светился от гордости, показывая мне свою технику.
— Ездил на таких когда-то?
— Было дело, — честно признался я, присматриваясь к модели, — у нас похожие стоят на оснащении в Карелии. Удобные очень, особенно по лесу гонять.
Андрей несколько поубавил энтузиазм после моих слов и посмотрел на меня с уважением.
— Что? — улыбнулся я, примериваясь к новому аппарату, — должны же быть у нас хоть какие-то плюшки от взаимодействия с императором и Министерством обороны, а не только геморрой.
— И то верно, мои почти оттуда же! — хмыкнул Андрей.
Мы поехали в сторону форта. Трициклы легко поддавались управлению и двигались практически бесшумно, позволяя водителям общаться между собой.
— А кто вам строит форт?
— Есть у меня один фанатик своего дела. Зовут Семён Бобров, редкого профессионализма человек. Услуги стоят недёшево, но сроки и качество выше всяких похвал. Дней десять назад на месте особняка зиял кратер, а сегодня мы с тобой уже ужинали не под открытым небом.
Я оценил скорость строительства и взял себе на карандаш Бобровых.
Тем временем мы проезжали через Мангустовку, и встречные селяне махали графу руками и улыбались. Люди любили и уважали своего господина, что в нынешних реалиях да при молодом возрасте парня ещё нужно было заслужить.
Мы проехали деревню, а за ней возник военный палаточный городок. Судя по количеству палаток, там размещалось не меньше сотни бойцов. Я вначале подумал, что как-то маловато, но прикинув площадь охраняемого объекта, изменил собственное мнение. Одно дело — мои три сотни, распылённые по лесам, и другое дело — кулак боевых магов, собранный в одном месте. Собственно, об этом и спросил:
— Вас хорошо охраняют, — махнул рукой на бойцов в имперской форме, — какая часть боевых магов в подразделении?
— Меньше, чем хотелось бы, — с толикой неудовольствия ответил граф, — треть или около того. А у вас как с этим обстоят дела?
— В последней войне участвовало около четырёх сотен кровников и воев, — и, встретив некоторое недопонимание во взгляде Мангустова, я принялся объяснять. — У нас ведомственные объекты высшей секретности. Гарнизон состоит из двух категорий: кровники, боевые маги, связанные клятвой вечного служения на крови и умирающие в случае её нарушения, и вои, боевые маги, обученные за наш счёт в академиях и работающие по контракту.
Мангустов нахмурился, вся весёлость слетела с него мигом. Он явно сравнивал наши возможности и приходил к неудовлетворительным выводам:
— Я сейчас правильно понял, у тебя четыре сотни боевых магов в прямом подчинении?
— Правильно, но, увидев твой гарнизон, я подумываю о наращивании численности.
У Мангустова глаза на лоб полезли:
— А как же указ императора об ограничении военных родовых сил?
— Если я буду жить по указу, то кто почти четыре тысячи квадратных километров охранять будет? Это тебе не пятачок вокруг скалы держать, уж прости за такое сравнение. Вот и представь, какими силами это реально сделать.
Я нахмурился и отвёл взгляд. Память услужливо подкинула воспоминания о погибших селянах в войне. Мангустов, на удивление, не обиделся, а будто бы угадал направление моих мыслей:
— Большие потери?
— Большие, — почему-то честно признался я, глядя прямо перед собой. — Полсотни бойцов и больше сотни гражданских.
— Соболезную, — искренне произнёс Мангустов, — сами недавно оказались в такой же ситуации. Поэтому и строю форт, чтобы быстро эвакуировать гражданских.
— Меня это не спасёт, деревни по лесам да болотам разбросаны, но уже подумываю каждую таким фортом обнести.
Андрей присвистнул от моих аппетитов:
— А потянешь? Это дорогое удовольствие!
— Я лучше задницу порву, вкладываясь в оборону, чем ещё раз буду снимать кишки своих людей с кустов.
Мангустов окинул меня взглядом, в котором явно читалось что-то из разряда: «Какого хера у вас там происходит вообще⁈», но комментировать ничего не стал.
Мы въезжали в форт. Вблизи трёхэтажные стены смотрелись ещё более монументально, но я невольно представил, с какой лёгкостью их перемахнула бы Тильда. С другой стороны, с тварями хоть можно договориться, в отличие от людей. Поэтому форт меня интересовал, в первую очередь как защита от людей и лишь потом от всего остального. Интересно была организована оборона форта. Огневые точки располагались не только по угловым башням, но и по всему периметру. Более того, сконструировано всё было так, чтобы точка смогла отрабатывать цели как за пределами форта, так и внутри.
— Вы готовитесь отражать нападения извне и изнутри? — решил я уточнить, верно ли понял особенности конструкции.
— Да, — кивнул мне Андрей со всей серьёзностью, спешиваясь. — У нас тут своя специфика охраняемого объекта.
Я последовал его примеру. Не успели мы пройти вглубь, как нам наперерез направился бодрый старичок с убеленными сединами и цепким взглядом.
— Андрей, нам бы за новой партией сходить. Там спецзаказ по оружию должны были подготовить, — говорил старик, обращаясь к Мангустову, но при этом просто-таки прожигал меня взглядом. — А кто это с тобой?
— Знакомьтесь, это граф Комарин Михаил Юрьевич, — представил меня Андрей, — а это Прокречет Антон Сергеевич.
Мы со стариком обменялись весьма красноречивыми взглядами, в которых читалось узнавание, хоть и виделись мы впервые в жизни.
Теперь я воочию узрел человека, которому не смогла отказать в услуге Агафья Петровна, меня же, похоже, теперь каждая собака знала в лицо. Я оказался прав.
— Тот самый Комарин? — переспросил неизвестно у кого старик, — силён ты, граф, кутить! Прославился на всю империю, а ещё разведчик, называется. Дед бы тебя выпорол, был бы жив!
— Дед был бы жив, если бы кто-то свои обязанности выполнял так же добросовестно, как и мы свои! — не остался я в долгу.
— Ты мне тут не кипятись на ровном месте и смуту не разводи, ишь ты, молодёжь пошла! Ни уважения, ни такта! Один сплошной гонор! Никакой службы, одни требования сплошные!
— Вы бы, Антон Сергеевич, поинтересовались для начала, за какую службу мне графа пожаловали, а потом упрекали, — безразлично отреагировал я на шпильку старшего поколения, — да и про требования кто бы говорил.
— Нет, ну вы посмотрите на него! Наглость — второе счастье! Не далее, как два дня назад стребовал у императора в качестве привилегии земли вокруг Абрау для собственных нужд и стоит аки дитя невинное, глазками хлопает!
А я стоял и реально хлопал глазами, ибо совершенно не помнил ничего подобного. На кой мне вообще земля вокруг какого-то Абрау? Что это вообще такое?
Моя растерянность не укрылась от Прокречета:
— Серьёзно? Память отшибло, что ли?
Да твою же мать! Что я ещё не помню за эти три дня? Может, я ещё и принцессу какую заморскую отлюбил по ходу пьесы?
— Отшибло! Вы с Белухиной попробуйте покутить, ещё и не то отшибет! — огрызнулся я, больше злясь на себя за потерю контроля над ситуацией.
Старик расхохотался, легко и заливисто, как молодой парень.
— Э, нет! Я второй раз на эти грабли не наступлю! Плавали, знаем! Но тогда хотя бы понятна природа амнезии! Я, когда мы обмывали титул баронессы, очнулся вообще посреди Нипонии на их священном вулкане Фудзияма. То-то был конфуз международного масштаба!
Отсмеявшись, Антон Сергеевич махнул рукой на меня и уже собрался было уходить, когда я задал ему не вполне уместный вопрос:
— Надеюсь, после визита в Лондон Агафья Петровна в полной мере расплатится с долгами?
Прокречет замер и, резко развернувшись, отрезал:
— Ты хоть и глава рода, но мал ещё в подобные игры играть! Не лезь, она сама разберётся!
На этом беседа окончилась, и мы с Андреем отправились на экскурсию по форту. Назначение зданий мне не объясняли, ссылаясь на тайну рода, поэтому оставалось только гадать, зачем созданы отдельные укреплённые спуски под основание скалы. Когда обзорная экскурсия подошла к концу, Андрей без обиняков перешёл к делу:
— Из того, что сейчас доступно к общей продаже, могу предложить макры, холодное оружие с привязкой к владельцу. Есть ещё эликсир молодости, но что-то мне подсказывает, что тебе он без надобности пока. Сейчас в разработке записывающие устройства для мобилетов, но опытного образца ещё нет.
В макрах у меня потребности не было, оружие… при желании я и сам мог привязать не хуже любого артефактора, используя кровь. А вот записывающие устройства — в перспективе очень хорошая разработка. Об этом и сообщил Мангустову. Со своей стороны же озвучил пришедшую мне ещё за ужином мысль:
— Я бы предложил тебе обзавестись парой-тройкой броневиков, но не обычных, а усиленных дополнительным магическим контуром. Обычно системы защиты и атаки поддерживались на них с помощью макров, но мы смогли сделать дублирующий контур, запитанный на кровь магов, чтобы они в реальном времени могли контролировать ситуацию, наращивать боевой или защитный потенциал.
Мангустов кивал, но было видно, что он не совсем понимает, о чём я говорю.
— Для понимания, я находился внутри такого броневика, когда по нам сработали слаженно четыре пятёрки боевых магов земли, воды, воздуха и огня. Последовательно наращивая защиту изнутри в противодействие стихиям, мы смогли продержаться порядка десяти минут.
Мой опыт произвёл должное впечатление.
— Есть несколько вопросов, — заинтересованно уточнил Андрей. — Могут ли ими пользоваться обычные люди?
— Нет, только маги. Их источник используется как дополнительная резервная энергетическая ёмкость, а за счёт личного опыта защитные или атакующие техники могут иметь меньший расход энергии.
— Какой минимальный уровень мага, допускаемого к управлению?
— Вообще от двойки, ниже велик шанс смертельного исхода для мага из-за отсутствия должного контроля. Проще говоря, выгорят и не заметят. У нас были обученные на максимум четвёрки.
Мангустов замолчал. Было видно, что ему хочется заиметь такую технику, но что-то его останавливало. Возможно, финансовый вопрос, ибо броневики сами по себе игрушки недешёвые, а возможно, что были и другие тормоза. Наконец, Андрей решился:
— Мне нравится идея и описанные тобой возможности, но я хотел бы увидеть, как это работает вживую.
Что же, вполне логичный подход. Доверяй, но проверяй. Кота в мешке никто не хотел покупать, особенно, если этот кот стоит бешенных денег.
— Не проблема. Приглашаю в гости. Сообщи, когда соберёшься в Санкт-Петербург. Оттуда перенесёмся свитками ко мне в Карелию, посмотришь демонстрацию.
Расставались мы довольные друг другом. Время провели с пользой. Мангустов мне понравился. Основательный, осторожный, не лишён чувства юмора. Надеюсь, у него получится справиться со всеми семейными проблемами.
Визит к Кобровым мы назначили на утро, потому я с чистой совестью отправился в гостиницу, где меня дожидался Выдрин.
Не успел я пересечь холл гостиницы, как меня окликнул пожилой мужчина в сером помятом костюме, с пенсне на носу и кустистыми бакенбардами.
— Нехорошо, Гаврила Петрович, опаздывать на самостоятельно назначенную встречу.
Я тихо выругался себе под нос. Упрёк был справедливым, ведь перед поездкой к Мангустову я от имени Виноградова отправил записку в Геральдическую службу с просьбой о встрече с главой местного отдела нюхачей. Ещё не обернувшись в сторону говорившего, я сменил внешний вид перстня на покровительство Винограда.
— Простите, оказалось, что в незнакомом городе дел у меня ещё больше, чем в родном, — развёл я руками.
— Будем считать, что ваше опоздание в пределах допустимого для делового человека, — мужчина окинул меня взглядом сквозь пенсне, чуть прищурившись. — Если у вас есть свободное время, то прошу проехать в местное отделение Геральдической службы. Ваш заказ выполнен, материалы хранятся там.
Я кивнул и направился за местным охотником за головами. Времени у меня было в достатке, за три дня уже навеселился. Я хотел было воспользоваться автомобилем Белухиной, но нюхач остановил меня:
— Его всё равно на территорию не пустят. Да и нас ведомственный транспорт дожидается.
— Мне не принципиально, но обратно хотелось бы доехать с комфортом, — пожал я плечами. — Местный адрес вашего ведомства напомните, будьте добры.
— Морская, дом двенадцать, — просветил меня нюхач, усаживаясь в неприметную серую машину на заднее сидение, — пусть дожидается у ворот.
Я сообщил водителю адрес и попросил следовать за нами.
Спустя пятнадцать минут мы были уже на месте. Изящное трёхэтажное здание с цокольным этажом, облицованными тёмным камнем, в осенних сумерках смотрелось немного зловеще из-за барельефов горгулий, расположенных по углам.
Изящные кованые ворота отворились, пропуская нас внутрь. К семи вечера большинство сотрудников уже покинули службу, лишь в нескольких окнах всё ещё горел свет. Нас беспрепятственно пропустили в здание, тихо поздоровавшись.
«Вроде бы Геральдическая служба, а такое ощущение, что в бандитский притон приехал, или в тайную канцелярию какую, — мелькнула у меня странная мысль. — Тьфу, тьфу, тьфу, не дай Комаро!»
Я проследовал за нюхачом на второй этаж, где мы расположились в обычном ничем не примечательном кабинете. Мой собеседник сел напротив, показывая руками на две стопки картонных папок:
— Вы нам, Гаврила Петрович, конечно, редкостно подсобили, когда объявление в газету дали, — нюхач ухмыльнулся как довольный кот, объевшийся сметаны, — у нас был аншлаг сродни открытию театральных сезонов. Только успевай классифицируй да данные собирай.
— Удалось найти кого-то стоящего? — полюбопытствовал, рассматривая папки на столе.
— И да, и нет! — слегка запутал меня нюхач. — Перед вами две стопки личных дел. В первой отсортированы маги с потенциалом до третьего уровня включительно, но с родовыми дарами, когда-либо зафиксированными в роду Виноградовых. А во второй стопке личные дела магов с потенциалом третьего-пятого уровня включительно, но без родовых даров.
Я сел просматривать первую стопку под пристальным взглядом геральдиста. Интерес мой был непраздный. Мне нужно было найти кого-то схожего с моим даром контроля крепости напитков. Я, конечно, ввязался в авантюру с производством алкоголя и не только, но жить на производстве и лично участвовать в выпуске продукции не планировал.
Мне повезло, таковых магов оказалось три. Все второго уровня из обедневшей ветви рода, некогда владевшей землями на причерноморском побережье. Бастарды, что немаловажно. Для моих целей подходили идеально. Принять в род, обучить, приставить к производству. Отложив их дела в сторону, я крепко задумался. Нужен был совет божества.
— Виноград, тебе в качестве главы рода маг с потенциалом пятого уровня подойдёт? — спросил в лоб, терзающий меня вопрос.
— Нет, конечно! — возмутился тотем. — От шестерки рассматривай.
— А ты, однако, балованный у нас! — в свою очередь возмутился я, — меня Комаро и с пятеркой взял, а тебе шестёрку подавай!
— Ты не путай мокрое с холодным, это у Миши был потенциал пятёрка, у тебя выше — это раз, и у вас одна магия — это два. Если бы хоть у кого-то из найденных тобою пятёрок был родовой дар, самый незначительный, то я бы согласился. Но такого нет!
Я скрипнул зубами, признавая правоту Винограда и возвращая своё внимание в этот грешный мир.
— Гаврила Петрович, позвольте спросить, а почему вы сами не претендуете на наследство? — мягкий вежливый голос нюхача и мысли о продолжении поисков несколько рассеяли моё внимание, и я ответил, не задумываясь:
— Так я такая же пятёрка, как и найденные вами маги, правда, с родовым даром. Проблема в том, что наследовать может маг с потенциалом от шестого уровня.
— Так и у вас давно не пятый уровень, — опасно сузились глаза нюхача, — а седьмой.
— Не может быть, — я рассмеялся. Мишина память подсказывала, что потенциал мог вырасти единоразово на единицу в экстремальных условиях, но чтобы на двойку? — у меня месяц назад был потенциал на пятый уровень, прогресс — третий! Вы что-то путаете!
— Это вы что-то перепутали, — мягко улыбнулся нюхач, плавно поднимаясь со своего места и кивая кому-то за моей спиной. Не успел я обернуться, как почувствовал удар по голове. Мир померк перед моими глазами.
Глава 18
Было больно. Было очень больно. Я находился в каком-то странном состоянии между явью и бредом. Сознание не могло сфокусироваться ни на чём, оставалась только боль. Моя единственная постоянная спутница и подруга. Изредка сквозь боль пробивались обрывки фраз, они даже были похожи на знакомые слова, но собрать их воедино у меня не получалось.
Иногда сквозь мутную пелену мелькало лицо мужчины в пенсне и с бакенбардами, но сразу после этого тело взрывалось новой волной боли, смывая начисто любые напоминания о нём.
Слонов Иван Иванович уже второй час наблюдал, как штатный менталист в паре с ментатором пытался вскрыть мозги этого «Виноградова Гаврилы Петровича».
Слонову кровь из носа нужно было подтверждение своей теории, иначе ему несдобровать. Сорок лет безупречной работы в Геральдической службе в отделе так называемых нюхачей сейчас стояли на кону. Его доброе имя и безупречное чутьё на одной чаше весов и ложь Виноградова — на другой.
Так бездарно одержимый попадался на его памяти в первые. Мало того, что сам пришёл с якобы заказом на поиск кровных родственников, так ещё и нагло врал по поводу своего уровня магии. И ведь как врал, на одно мгновения Иван Иванович даже поверил, что Виноградов имеет третий уровень и потенциал пятёрку, но дар не обманешь.
А дар Слонова ясно говорил ему, что перед ним сидит полноценная пятёрка с потенциалом в семёрку. Такой прогресс за месяц не показывал никто из магов их мира, но заблудшие души… Те показывали. Обычно таких ловили на несостыковках поведения и изменении характера, но самыми лучшими индикаторами были резкий прогресс или резкий откат в магических уровнях. Случались, правда, конфузы и с этими показателями, как с тем же графом Кротовским в Санкт-Петербурге, но это были единичные случаи, которые скорее подтверждали практику, чем опровергали её.
Вот и сейчас перед Слоновым корчился в муках ещё один одержимый заблудшей душой. Кто она, зачем пришла в этот мир? Кто способствовал её переходу? Вопросы были стандартные для всех. Против пары сильных мозголомов не выстаивали даже сильные маги, а этот держался.
Сами мозголомы уже не особо заботились о сохранности памяти и личности подопытного. Они просто хотели прекратить допрос, обратившийся для них самих пыткой.
— Ваня, это бесполезно, — болезненно сжав зубы, простонал его старый друг и коллега, Сергей Дурманов. — На нём клятв навешано, как игрушек на новогодней ёлке. Мы сдохнем, но не пробьёмся!
— Серёжа, ищи! Найди мне хоть что-то! — Слонов хватался за голову, просто-таки чувствуя, как под ним зашаталось его кресло начальника отдела.
— Приводи его в чувство и коли химозу! Вот и весь мой совет, — сдался штатный ментатор Геральдической службы, отзывая от работы свою коллегу, молодую менталистку, которая уже просто валилась с ног от усталости. — Либо он расскажет всё под сывороткой, либо на плаху вместо него пойдёшь ты!
В себя я пришёл рывком, будто нырнул в ледяную воду. Хотя почему будто, на меня следом вылили ещё одно ведро ледяной воды. Кое-как отплевавшись, я попробовал сфокусировать взгляд на окружающей обстановке, но яркий слепящий свет мешал это сделать.
— Ну что, готов говорить, сучёныш? — гаркнули откуда-то из-за спины. Голос показался мне знакомым, но сейчас я ни в чём не был уверен. Голова болела адски.
— Вы мне там череп не проломили? Не хотелось бы стать овощем вашими стараниями, — вяло огрызнулся я, лишь бы не молчать. Подсознание, правда, зараза этакая, активно намекало, что надо бы звать на помощь. Вот только кого? И как быстро меня найдут?
— Ты кормом рыбам станешь, а не овощем, если ещё раз откроешь свой поганый рот без разрешения, — прошипели за спиной.
— Вы уж определитесь, говорить мне или молчать? — продолжал я действовать на нервы неизвестному, осматриваясь по сторонам. Ситуация была ни разу не радужная. Меня мало того, что сковали блокираторами магии, так ещё и примотали к деревянному стулу для устойчивости.
— Сейчас ты у меня заговоришь, — пропыхтели сзади. — От этой дряни ещё не придумали противоядия.
Ко мне подошел неизвестный мужчина в белом халате, лекарской шапочке и маске. В руках у него был наполненный чёрной жидкостью шприц. Задрав рукав рубашки, он уже начал примериваться к моей вене, когда я сдался:
— Я всё скажу, только не надо! — голос мой был предельно жалостливый, я бы и слезу пустил, но её не заметят после двойного обливания холодной водой.
Руки лекаря дрогнули, он остановился. Я же тем временем благим нелитературным языком взывал сразу к нескольким командирам собственной гвардии:
— Паук, Арсений, Маркус, Борзый, Жук! Меня похитили в Адлере, пытали, собираются колоть какую-то дрянь чёрного цвета. Последний адрес моего местонахождения: Морская дом двенадцать, местное отделение Геральдической службы. Последние контакты из аристократов: Тигров Еремей Аристархович, баронесса Белухина Мария Петровна, граф Выдрин Пётр Семёнович, граф Мангустов Андрей, барон Медузин Илья Владимирович, Рапанов…
Мою краткую сводку некультурно прервали ударом по морде. Действенно.
— Я задал вопрос, сучёныш! — взвизгнул кто-то чуть слева от меня, я попытался повернуть голову, чтобы рассмотреть своего палача, но снова получил удар в челюсть, от которого словил яркий звездопад в глазах.
— Повторите, говорю, задумался! — прошамкал я разбитыми губами, пытаясь тянуть время. Вот только нихера у меня не вышло.
— Ты думаешь, я — идиот? — шипели мне на ухо, — думаешь, ничего не понимаю? Всё я понимаю! А у тебя ничего не выйдет!
Я почувствовал, как игла входит мне в вену и по крови прокатился огонь, но не горячий, опаляющий, а мягкий, согревающий и расслабляющий. Он напоминал тепло родного дома, отчаянно звал вернуться в самое начало и рассказать всё, сидя в пледе у зажжённого камина.
Ох-ох-ох! Твою же мать! Кровь Великая и Комаро! Это же даже не яд, его не выжечь. Если это что-то, заставляющее признаваться во всех грехах, то список моих можно будет закончить не раньше, чем через неделю.
После собственных откровений я буду весело гореть на костре как двоедушник или одержимый, или как их здесь называют. Такой вариант меня не устраивал категорически, а потому я, как хватающийся за соломинку утопающий, обратился за помощью к единственному известному мне человеку, умудрившемуся выжить и не сойти сума при постоянном воздействии наркотиков на организм:
— Тэймэй, помоги мне!
Этот сучёныш практически сдох, и ничто его не берёт!
Слонов не находил себе места. После укола сыворотки правды, Виноградов ещё какое-то время оставался в сознании, а затем отключился. Причём, отключка эта не была обмороком. Три ведра ледяной воды не вывели его из этого оцепенения. Пришлось вызвать штатного лекаря, который и начал фиксировать общее ухудшение жизненных показателей подопытного. Подозреваемый медленно, но верно превращался в овощ. Сердцебиение уже практически не прослеживалось, дыхание стало поверхностным. Реакции на свет и внешние раздражители отсутствовали напрочь.
— Поздравляю, Ваня, ты доигрался! — устало проговорил Сергей Дурманов, наблюдая, как мечется по кабинету и рвёт на голове волосы его старый товарищ. — Тебе «повезло» найти чуть ли не единственного человека с аллергией на сыворотку правды. Доказательств нет, улик нет, а труп есть!
— Серёж, заткнись, а⁈ — огрызнулся Слонов. — И без тебя тошно!
— А ты слушай, слушай, Ванечка! В суде тебе и не такое расскажут! — продолжал морально давить Дурманов, — думать надо было до того, как по черепушкам аристократов табуретками стучать!
— Моё чутьё ещё ни разу не ошибалось! — как молитву повторял себе под нос Слонов, — ни разу!
— Так, а толку с этого, если на тебя повесят убийство с превышением должностных полномочий? — продолжал голосом здравого смысла терзать друга Дурманов.
— Я разберусь! Я со всем этим дерьмом разберусь! Нет тела, нет дела! Кажется, так говорят сыскари в уголовных делах? — с лихорадочным блеском глаз воодушевился глава отдела местных нюхачей.
— Ваня, остановись! — предостерегающе поднял руки Дурманов, — что бы ты не задумал, остановись!
Ну уж нет! Почему из-за одного урода его размеренная жизнь должна рассыпаться, как карточный домик? Почему из-за своего дара под суд должен направиться он, Слонов, а не этот… двоедушник и нелегальный подселенец? Нужно просто восстановить справедливость и подчистить за собой следы.
Глава 19
Тэймэй пыталась держать себя в руках, но прикушенная губа, бегающий взгляд и дрожащие руки выдавали её с головой.
«О, Инари, помоги ему! Пусть он не твой последователь, но сейчас только магия иллюзий могла выиграть для него время», — мысленно молилась Тэймэй своей богине.
Получится у него? Сколько он продержится? Выйдет ли вообще затем вернуться в своё тело? И не оборвётся ли связь души?
Ответов на все эти вопросы у неё не было. Исчезла даже злость, которая волнами накрывала её, когда иллюзионистка по газетам отслеживала развлечения Комарина. Обещал взять с собой, а сам…
Если быть честной с собой, Тэймэй и не сказать чтобы злилась, скорее, завидовала. После всего пережитого Михаилом на родовой войне парню нужна была разрядка. Мощная, эмоциональная, совершенно неконтролируемая им. Он слишком старался держать всё под контролем. Тэймэй сама планировала устроить ему нечто исключительное, но судьба распорядилась иначе.
Вообще, очень странно было осознавать после почти десятка лет в борделе, что мужчина может руководствоваться не низменными инстинктами и собственными желаниями, а разумом и понятиями чести. Понятия эти не были общепринятыми, но логично и органично вписывались в систему поведения Михаила.
Саму Тэймэй они частенько ставили в тупик, но спустя месяц совместного существования она понимала, что, кроме банального сексуального влечения, испытывает ещё и столько редкое чувство как уважение.
Сейчас, мчась обратно к Подорожниковым, она надеялась, что Светлана сможет помочь, ведь счёт шёл на часы или даже на минуты. Сама Светлана вначале вызывала у неё глухое раздражение и ревность, но после войны Тэймэй изменила своё мнение о девушке.
Сильная, способная идти наперекор традициям и общественному мнению лекарка не побоялась принять решение и прийти на помощь, причём не одна, а с принцессой.
Вот и сейчас, помня об этой дружбе и должности отца Светланы, Тэймэй спешила к Подорожниковым просить о помощи.
Кучер без лишних вопросов выполнил её просьбу, на середине пути к дому развернув экипаж. Лошади неслись галопом по ночным улицам Петербурга, лавируя между редких машин. Карету нещадно трясло, так, что зубы выбивали чечётку, но Тэймэй не обращала на это внимания. Только бы успеть.
Спустя пятнадцать минут, кажущихся бесконечными, карета остановилась у парадного входа в особняк Подорожниковых.
Тэймэй не стала дожидаться, пока кучер откроет дверцу, а торопливо вышла из экипажа. На стук дверным молоточком вышел удивлённый дворецкий. Ещё бы, ведь время близилось к полуночи, а в такое время гостей принимали редко. Ещё более странным было, что азиатская гостья покинула сей гостеприимный дом не далее, как час назад.
Однако же её беспрепятственно впустили в дом, и буквально следом в гостиную спустилась Светлана.
— Тэймэй, что произошло?
Лекарка была в халате, накинутом поверх ночной рубашки, с растрёпанными волосами и тёплых тапочках.
— Михаил в опасности, время идёт на часы, — огорошила иллюзионистка Светлану. — Его похитили и пытают где-то в Адлере.
Светлана побелела и пошатнулась, как от удара, но тут же взяла себя в руки:
— Если это попытка оправдать его загул, то очень жестокая.
— Без шуток, ему собирались колоть какой-то наркотик без противоядия, но он успел связаться со мной по кровной связи, — Тэймэй подошла к лекарке и взяла её ладони в свои, — помоги ему, пожалуйста! У твоей семьи есть связи! Помоги!
Граф Орлов в первые за последнюю неделю позволил себе оставить дела. Время близилось к полуночи, когда он закончил знакомиться с результатами проверки по деятельности Крысина. Талмуд получился увесистый, в трёх томах.
За семь дней ментальную проверку прошли все служащие Министерства обороны. Все, включая самого́ министра. Рыли усердно, тщательно, перепроверяя любые зацепки. Походя раскрыли ещё три коррупционные схемы поставок оружия на сторону, причём два случая в родовые гвардии в Сибирь, а один случай — за границу. С сибиряками разобрались быстро, а вот поставки образцов вооружения иностранцам ещё предстоит расследовать.
По итогу размах деятельности Крысина поражал. За четверть века он успел запустить свои лапы куда только можно и нельзя. Следы его подтасовок и фальсификаций расходились далеко за пределы одного ведомства. Сеть людей, так или иначе попавших под его влияние, включала больше тысячи чиновников всех мастей и уровней доступа. И всё это под носом у него, министра обороны. Прав был император, когда отметил, что бардак в ведомстве начинается с руководства.
Наведением порядка Данила Андреевич занялся так же рьяно, как когда-то, едва заняв этот пост.
Убрав документы в сейф, Орлов уже планировал отправиться домой, когда его новый секретарь, Марфа, нерешительно постучала в дверь.
— Данила Андреевич, к вам тут посетитель, очень просит принять! — девушка в нерешительности переминалась с ноги на ногу, видя, что начальство уже планировало завершить работу на сегодня.
— Кто?
— Борзых Михаил Юрьевич, командир реорганизованного спецподразделения «Орлы».
— Пусть заходит, — со вздохом ответил Орлов и вернулся на рабочее место. Орловцы просто так не ходят, не приучены. Значит, опять что-то стряслось. Данила Андреевич тёр глаза, недостаток сна сказывался всё сильнее. Не то чтобы министр был стар, но по три-четыре дня без сна уже не выдерживал, то ли дело по молодости.
В дверь постучали, и следом в кабинет быстрым шагом вошёл командир бывших орловцев, отправленный на помощь Комарину.
— Ваше сиятельство, разрешите обратиться? — щёлкнув каблуками и кивнув в приветствии, обратился боец.
— Разрешаю!
— Прошу вашей помощи и содействия в поиске и освобождении командира спецподразделения «Комар» графа Комарина Михаила Юрьевича! — рапортовал бывший орловец.
— Хэх, с каких это пор, чтобы вырваться из компании Белухиной, нужен сам министр обороны? — хмыкнул устало Орлов, вспоминая недавние заголовки газет.
— Никак нет, ваше сиятельство! Речь идёт о похищении и пытках ориентировочно лицами, выдающими себя за представителей Геральдической службы. Последнее место выхода на связь графа Комарина — город Адлер, улица Морская, дом двенадцать. У спецподразделения «Комар» нет свитков переноса в вышеуказанный регион, к тому же есть минимальная возможность конфликта с Геральдической службой, в противоречие с которой правомочно вступить Министерство обороны, но никак не родовые военные силы. Боевые действия со стороны гвардии Комариных могут быть расценены как посягательство на государственные институты и бунт.
Орлов соображал быстро. Что бы там ни стряслось у Комарина с местными, он прежде всего кадровый военный. Если уж он запросил помощи, то дело дрянь. С причинами и последствиями разбираться будет позже внутренняя межведомственная комиссия, а сейчас парня надо вытаскивать.
Адлер территориально входил в Кавказский военный округ, и командующим там был поставлен князь Туров Василий Львович, редкого сволочизма человек, если дело касалось государственных институтов и бюрократии, но при этом истинного благородства, если речь шла о защите вверенных ему солдат.
Вызывая по правительственной связи Турова, Данила Андреевич размышлял, кому мог перейти дорогу Комарин, что тот не постеснялся использовать Геральдическую службу. При этом на Мышкина, какой бы сволочью он ни был, подумать нельзя было, ведь Орлов сам был свидетелем разговора императора с министром МВД. На разговор это мало походило, но мысль о том, что Комарин под защитой короны и нападение на него равносильно предательству и добровольной прогулке на плаху, была донесена однозначно и доступно.
— Князь Туров, слушаю, — донёсся через связь густой бас с нотками беспокойства.
— Доброй ночи, Тур! Орёл на связи. Нужна помощь, — коротко поздоровался министр. — В Адлере похищен и подвержен пыткам командир разведывательно-диверсионного подразделения «Комар». Запрос о помощи поступил… — Орлов посмотрел на командира и, увидев армейские условные обозначения, продолжил, —… полчаса назад. Последнее место посещения — улица Морская, дом двенадцать.
— Так, ведь это геральдистов логово, — отреагировал Туров. — Какого лешего у них произошло, что они на разведку попёрли?
— Сам не знаю, — честно признался Данила Андреевич, — но, по последним данным, его какой-то химией накалывать собирались.
— Вот твари! — выругался Туров, — а просто набить морду не судьба? Хотя… Если разведчик, то, скорее всего, били, но ничего не выбили.
— Василий, отправь туда кого-то, чтоб с мозгами. Чтоб и армию не посрамили, и сработали оперативно, но без лишних жертв. Нам потом ещё межведомственную комиссию пережить надо будет. Зубр за своих глотку рвать будет, будь здоров.
— Ну так и мы за своих тоже с шашками наголо постоим, — рыкнул Туров. — Пластунов отправлю, есть у меня неподалёку там отряд. Недавно из Персии вернулись. Кого ищем?
— Граф Комарин Михаил Юрьевич.
— Это который недавно свою физиономию во всех газетах засветил? — возмутился Туров, — какой из него после этого разведчик?
— Какой-никакой, а два прорыва шестого-седьмого уровня за месяц закрыл с минимальными потерями, — отрезал Орлов, — и это в восемнадцать-то лет.
— Кхм, — кашлянул задумчиво командующий Кавказским военным округом, — ну, если так посмотреть, то, может, и будет толк с парнишки. Впишемся.
Борис Сергеевич Подорожников наблюдал образование весьма странного женского сообщества, основанного на симпатии к одному представителю мужского пола, а именно к Михаилу Комарину. Вначале в это сообщество входила азиатская иллюзионистка Тэймэй Инари, лечащая его внука, и его собственная дочь, уже накануне заявившая, что Комарин предложил ей помолвку. Сейчас же к этому дуэту присоединялась эксцентричная и экзотичная подруга Михаила Тильда, которая куда-то пропала после битвы с магом смерти и появилась сегодня на пороге их дома с неким спутником, лишь отдалённо напоминающему Борису Сергеевичу кого-то.
Сам Подорожников ещё полчаса назад связался с Орловым по ситуации с будущим зятем и получил ответ, что тот в курсе проблемы и уже предпринял шаги для её решения. Большего сам Борис Сергеевич сделать не мог, разве что отпустить дочь в Адлер лечить Комарина после пыток, самому ему путь туда был заказан. Императорский график не предполагал отлучек на юг страны.
Задумавшись, Подорожников не сразу услышал вопрос, заданный детским голосом:
— Борис Сергеевич, а вы можете нам помочь добраться в Адлер?
Внук смотрел на него с затаённой надеждой, едва удерживая шипящего и выдирающегося из рук белого котёнка-альбиноса с алыми глазами.
— Андрей, а ты почему не спишь? — поинтересовался Подорожников у мальчика, при этом обдумывая ответ на его вопрос.
— Я же слышу, что что-то происходит, весь дом на ушах стоит, — по-взрослому отвечал Андрей, — да и кошечка стала вести себя очень странно! Даже во время войны родов Имяул такой не была, а сейчас места себе не находит.
Подорожников не успел ничего ответить, когда за спиной услышал голос Тильды:
— Имяул — фамильяр, она чувствует, когда партнёру угрожает опасность.
— Вот и я о том же! — поддержал Андрей фиолетововолосую красавицу. — Что-то не так, и кошечка это чувствует, но сказать ничего не может.
Мальчик пытался успокоить котёнка, но тот мяукал, и чем дальше, тем заунывней. В какой-то момент Имяул вздыбила шерсть, зашипела и… исчезла.
Полозов Иван Николаевич недоумевал, поднимая свой отряд по тревоге. Им и раньше случалось уходить на задания в ночь, но чтобы ориентировка пришла лично от Турова, да ещё и на штаб Геральдической службы в Адлере…
Полозову сунули под нос газету с портретом какого-то графа Комарина и приказали вытащить того из лап геральдистов, стараясь при этом никого не убить.
Приказы не обсуждаются, но про себя пластун подумал, что влезать в разборки двух ведомств себе дороже. Ещё больше бесило, что времени на проработку операции не дали совершенно, ссылаясь на применение пыток и наркотиков к похищенному графу. Вот как-то нихрена такие методы не вязались с Геральдической службой.
Соваться без разведки куда-либо было против правил, но выбора им не оставили. Время неумолимо приближалось к рассвету, а результат нужен был максимально быстро.
Переходя свитками из Сухума в Адлер, отряд Полозова всё же решил не соваться в авантюры с ходу. Решено было брать языка. Для этих целей прекрасно подошёл водитель автомобиля, стоя́щего недалеко от штаба геральдистов. Парня технично вырубили и отогнали вместе с автомобилем в неприметное место.
Спустя десять минут Полозов знал, что Комарин действительно находится в здании, ибо водитель автомобиля как раз и ждал его. Правда, граф сильно задерживался. Обещая выйти через полчаса, он не появился ни через час, ни через два, ни через три.
Ну да эта информация хотя бы косвенно подтверждала исходные данные. Показав газету, пластуны уверились, что искомая цель и задержавшийся пассажир — одно и то же лицо. А значит, следовало по-тихому обыскать здание, забрать цель, попутно вырубив всех встречных и оказавших сопротивление.
Оцепляя здание, Полозова несказанно удивил обильный белый дым, поваливший из трубы над Геральдической службой.
«У них там документы по ночам уничтожают, что ли?» — мелькнула мысль у командира пластунов, но быстро исчезла под гнётом выполнения насущных задач. Проникновение прошло штатно. Достаточно было одному из бойцов обернуться ужом и проникнуть в здание, чтобы затем вновь принять человеческий облик и отправить в отключку охранника на входе.
Местное отделение Геральдической службы встретило их пустыми тёмными коридорами. Обыскивая кабинет за кабинетом, пластуны не находили ничего необычного. Обычное логово бюрократии, не более. Первый человек повстречался им на втором этаже. Полозов лично его вырубил. Примечательно было даже не то, что он работал в четыре утра, а документы, которые он готовил.
Командир пластунов бегло просматривал кипу бумаг на столе в надежде обнаружить какие-либо зацепки по Комарину. Начальник специального отдела с абсолютно неизвестной аббревиатурой скрупулёзно составлял протокол допроса некого Виноградова Павла Петровича. Протокол включал дотошную процедурную последовательность в виде проверки менталами и ментаторами, не принёсшей результатов, применения активных физических и психологических воздействий, читай мордобоя и пыток, также оказавшихся бесполезными, и, наконец, использование сыворотки правды, под влиянием которой Виноградов Гаврила Петрович признался в подделке личности. Под подделкой личности понимался «захват тела, души и жизни настоящего Виноградова Гаврилы Петровича сущностью из другого мира, заблудшей в результате оккультных практик».
Полозов присвистнул, дочитав документ до конца. Дальше прилагались копии медицинского освидетельствования, по результатам которого выходило, что двоедушник Виноградов случайно помер от аллергической реакции на сыворотку правды и подлежал немедленной кремации в целях недопущения освобождения иномирной сущности.
Так, теперь хотя бы стала понятна природа белого дыма над зданием.
К медицинскому освидетельствованию был прикреплён скрепкой миниатюрный отчёт с базовыми данными умершего:
Ф. И. О.: Виноградов Гаврила Петрович.
Социальный статус: аристократ.
Возраст: восемнадцать полных лет.
Прогнозируемая магическая одарённость: седьмой уровень (информация подтверждена Слоновым И. И.).
Фактический прогресс развития магического дара: пятый уровень (информация подтверждена Слоновым И. И.).
Магическая одарённость со слов обвиняемого: прогноз — пятый уровень, прогресс — третий уровень.
И всё бы ничего, но последней к отчёту была приложена миниатюрная гравюра, с которой на Полозова смотрел граф Комарин Михаил Юрьевич.
— Твою мать! — не сдержавшись, выругался в голос командир пластунов. Уже было глубоко плевать на скрытность. — Всем искать печь! Цель кремируют! — заорал он, что было мочи.
Глава 20
— Всем искать печь! Цель кремируют! — заорал Полозов, что было мочи.
Крик ещё не успел затихнуть в тишине предрассветных коридоров, как разведчик сообразил, что у него под ногами валяется самый достоверный источник информации. Быстро стянув руки служащего за спиной, пластун привёл в чувство геральдиста.
— Где печь крематория? Отвечай быстро! — свой вопрос Полозов подкрепил парочкой ощутимых ударов. Про цельность и сохранность служащих смежного ведомства речи уже не шло.
— Какого?.. Вы кто? — просипел геральдист. — Что вам надо?
— Печь! Виноградов! Вспоминай! — разведчик, не церемонясь, сломал тому нос.
— Да пошёл ты! — сплюнул служащий кровь и упрямо сцепил зубы.
Послышался отчётливый хруст коленной чашечки, а следом сдавленный вой.
— Ты отвечаешь и остаёшься жив, либо я за минуту ломаю все кости в твоём теле, — тихо проговорил Полозов, глядя в глаза служащему. Время стремительно улетало в трубу белым дымом из печи крематория.
— Ты не посмеешь, — мелькнула тень страха на лице у геральдиста. — Я — служащий короны, мои пытки — гарантированный смертный приговор!
— Ты, тварь, пытал и убил командира разведывательного подразделения, подчиняющегося напрямую министру обороны! — пластун кровожадно улыбнулся, — да меня наградят за это!
Не дожидаясь ответа, Полозов провёл ладонью над левой рукой геральдиста от ключицы до кончиков пальцев, силой дара сломав ему больше дюжины костей меньше чем за секунду. Об отсутствии осколков он уже не заботился. Служащий заорал во всё горло, катаясь по полу. Полозов занёс ладонь над правой рукой, вопросительно приподняв бровь.
— В подвале… вход в каморке возле уборной, — прохрипел геральдист со слезами на глазах, — тебе это так с рук не сойдёт.
Полозов сорвался с места, но не успел добежать до выхода, как воздух перед ним замерцал, словно раскалённый мираж над пустыней. Следом на пол рухнуло обожжённое и замаранное в копоти и саже тело в обгоревшей одежде. На груди тела отчаянно орал комок тлеющей шерсти, некогда бывший котёнком, а сейчас больше напоминающий покрытый волдырями кусок мяса.
— Ох, ты ж мать моя… — Полозов, не скрываясь, подал звуковой сигнал срочного сбора, сгрёб бумаги со стола и активировал артефакт срочной эвакуации. Товарищи заберут служащего, а ему оставалось молиться Полозу, чтобы этот кусок жареного мяса смогли реанимировать лекари.
Трель звонка правительственной связи разбудила Орлова, уснувшего на сложенных руках за столом.
— Орёл на связи! — ещё не до конца проснувшись, активировал министр обороны артефакт.
— Поднимай задницу из своего гнезда и лети на Кавказ, — гаркнул Туров, — здесь нереальный замес намечается.
— Что случилось? — остатки сна мигом слетели с министра обороны, — персы? Турки? Кто?
— Медведь, бл***! И Зубр в придачу!
— Кто? — растерянно пробормотал Орлов, но Туров его услышал.
— Нашли твоего Комарина, — резко сменил тему командующий Кавказским военным округом. — Он в Сухуме, жив только благодаря дежурящему у его постели магу смерти, который его регулярно воскрешает, лекари даже стабилизировать не могут. Вызвали мага жизни в пару. Тот говорит какую-то дичь о том, душа в теле не держится. Так вдвоём его и удерживают на этом свете.
— *** — Орлов выругался забористо и со вкусом, но это не помогло. — А при чём тут Медведь и Зубр?
— А теперь самое интересное! Он проходит подозреваемым по делу об одержимости и двоедушности, а это вотчина имперской безопасности! — припечатал Туров, — Зубр же подключится, потому как моим ребяткам некогда было миндальничать и одному из нюхачей пришлось сломать больше дюжины костей, чтобы успеть вытянуть тело Комарина из зажжённой печи крематория.
Орлов натурально онемел, а когда первая оторопь прошла, проорал:
— Они там совсем ох****? Комарин — кадровый военный и вассал императора!
— Они об этом не в курсе. У них он проходит как некий Виноградов Гаврила Петрович, — резюмировал Туров. — Так что готовимся к войне сразу на два фронта.
Артефакт правительственной связи отключился, а Орлов, не глядя, плеснул армянского коньяка в снифтер до краёв и залпом выпил.
В дверь несмело постучали.
— Войдите! — гаркнул министр обороны, гадая, кому понадобился в четыре утра.
— Ваше сиятельство, разрешите? — на пороге стоял Михаил, бывший командир орловцев, оставшийся дожидаться новостей в приёмной.
— Входи, — всё ещё несколько растерянно отвечал Орлов. — Нашли Комарина. Он при смерти и является подозреваемым в двоедушничестве и одержимости. Готовьтесь давать показания менталам и ментаторам. Выживет он или нет, непонятно, но за его честное имя ещё придётся побороться с безопасниками.
Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет привык к ранним подъёмам в пять, а то и в шесть утра, но звонок артефакта правительственной связи в этот раз смог его застать врасплох. Часы показывали начало пятого. Должно́ было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы императора посмели разбудить в такое время.
Осторожно вынув плечо из-под лохматой головы супруги, Пётр Алексеевич накинул халат и отправился в кабинет.
— Кречет, слушаю!
— Орёл на связи! Считаю необходимым доложить, что силами нюхачей Геральдической службы и отделом по отлову двоедушников и одержимых совершено покушение на графа Комарина Михаила Юрьевича, вассала императорского рода и командира спецподразделения «Комар». В результате пыток и использования сыворотки правды Комарин погиб и был отправлен на кремацию. Силами отряда пластунов Кавказского военного округа была проведена спецоперация по предотвращению кремации тела Комарина. Сейчас он находится в Сухуме. Жизнь в нём поддерживается магами жизни и смерти.
— Данила, мать твою! Четыре утра! Проще давай! — разозлился император. — Куда опять влез этот крово- и нервосос?
— Нюхачи Зуброва приняли его за двоедушника, пытали и взламывали ему мозги, но нихрена не добились. Вкололи сыворотку правды, а у того аллергия оказалась! Где-то в процессе малец связался со своими кровниками и даже указал адрес своего пленения. Те забили тревогу и в полночь были у меня. Я поднял на поиски Турова, тот отправил пластунов. Они должны были вытянуть Комарина, но тот успел помереть к сему моменту и отправиться в крематорий. Разведка чуть поспешила и ценой пары дюжин костей геральдистов успела спасти тело Комарина из огня. Сейчас жизнь в нём едва теплится за счёт магов смерти и жизни. Думаю, утром тебя ждут доклады от Медведева и Зуброва, поэтому извини, но я разбудил тебя первым.
Император молчал, переваривая полученную информацию. Обвинение против парня выдвинули нешуточное. Доказательства должны быть неоспоримые, чтобы нюхачи и безопасники пошли на такие крайние меры. Закон един для всех. Более того, император сам является блюстителем законов, а потому с обвинением против собственного вассала Петру Алексеевичу придётся разбираться ещё более тщательно, чем с кем-либо другим.
— Доказательства есть?
— Пока только чутьё одного из нюхачей и резкий скачок в уровнях магии.
— Сколько?
— Два в потенциале и три в прогрессе.
— Адекватные предпосылки для этого были? — уточнил Пётр Алексеевич у друга.
— В теории — да, два закрытых прорыва, в первом случае полное выгорание подтвердят лекари в Лахденпохье и Подорожникова, она лечила. Во втором ты сам видел, в каком он был состоянии, да ещё и после родовой войны.
— Выгорание — это максимум уровень, не больше. Сам знаешь, — отмахнулся император. — Откуда могли взяться ещё два?
— Могу только предположить… — с сомнением отозвался министр обороны, — божественный артефакт.
— Ты про серьгу в ухе от Винограда? — отозвался Пётр Алексеевич, вспоминая разговор с Андреем и Марией. Те хором подтверждали, что благодаря артефакту было предотвращено покушение нипонцев.
— И про неё тоже, но вообще имел в виду зуб Фенрира, — осторожно напомнил Орлов про ещё одну мутную историю в биографии Комарина. Правда, сам парень не виноват, что ему удалось не просто обуздать божественное безумие, но ещё и придать ему справедливую направленность.
— Ну в таком случае… — император задумчиво барабанил пальцами по столу, не решаясь произнести вслух собственные выводы. Орлов его не торопил, давая возможность Петру Алексеевичу осознать и принять ситуацию, — чисто теоретически он будет первым магом за несколько тысяч лет, которому удалось поднять силу с помощью божественных артефактов разных родов. Как думаешь, ему кто-то подсказал или сам догадался?
— Думаю, он вообще не понял, что произошло, за что и поплатился, — высказал собственные выводы из происходящего вокруг Комарина Данила Андреевич. — У него своих проблем хватало. Он просто пытался выжить любыми доступными способами, даже самыми рискованными.
— Эк ты его защищаешь, Данила… — с подозрением в голосе отозвался император, — ладно бы ещё Боря так старался, всё-таки зять будущий, а ты-то чего?
— Можешь не верить, но есть в нём понятие чести. Мне командир орловцев рассказал про ритуал прощания с погибшими… Там взрослые мужики слезу пустили, когда он души своих от грязи очищал, а сам в корчах трясся. Был бы у меня сын, хотел бы, чтоб на него походил характером, — с нотками сожаления признался министр обороны.
— Так работай в этом направлении, а не сантименты разводи, Данила! — отрезал император, — ты — мужик не старый! На тебе ещё пахать и пахать в спальне можно! Вот освобожу тебя от должности и отправлю на пенсию, будешь знать! И пока дюжину детей не настрогаешь, обратно на службу не приму! — то ли пошутил, то ли приказал всерьёз Пётр Алексеевич.
— Упаси Орёл! — отказался от подобного счастья Орлов, — прошу простить минутную слабость, Ваше Императорское Величество!
— Пошутили и будет, — проворчал император, — если парень выживет, поговорю с ним лично. А пока готовься воевать на два фронта. Кроме тебя, за Комарина вступиться некому. Мне в ваших разборках с Зубровым и Медведевым придётся быть максимально беспристрастным.
Тэймэй мне, конечно, как могла, объяснила технику создания пространственного убежища для сознания, но уже первая же попытка показала, что я что-то понял или сделал не так. То ли химия в крови повлияла, то ли моя абсолютная неосведомлённость в магии иллюзий, но вышло у меня всё криво. Насколько криво я осознал практически сразу, когда вместо иллюзорного пространства внутри собственного сознания меня выкинуло из собственного тела.
Сказать, что я испугался, было неправильно. Я был в ужасе. Как-то так описывали святоши в моём родном мире смерть. Душа должна была потерять связь с телом и отправиться на перерождение. Я, честно говоря, считал это всё выдумкой, ведь уже умирал на костре, и там ничего подобного не происходило. Пока между моей душой или сознанием, уж не знаю, чем я сейчас был, и телом светились красноватые тонкие нити. Но эти нити медленно таяли, делаясь прозрачными и испаряясь.
Я наблюдал, как моё тело пытались привести в чувство сначала варварским способом, обливая холодной водой. Затем моё состояние стало вызывать всё больше опасений. Спустя час мне даже лекаря вызвали штатного, вот только тот фиксировал угасание жизненных показателей и ничего не мог с этим поделать. Самое странное, что при этом я продолжал слышать и видеть всё, что происходило вокруг моего бессознательного тела. А нити всё истончались. Количество их уменьшалось, обрываясь, словно паутинка на осеннем ветру.
Но и это был не конец. По-настоящему страшно мне стало, когда осталась одна-единственная нить. Видимость вокруг ухудшалась, покрываясь туманом или дымкой. Я пари́л в неизвестном нигде, совершенно ничего не понимая. Призывы Комаро не приносили совершенно никакого результата.
«Доигрался», — билась паническая мысль на грани сознания.
— А ты думал, щёлкнешь пальцами и с первого раза воссоздашь родовую технику шестого уровня? — раздался ехидный женский голос в пустоте. — Так не бывает!
Я предусмотрительно молчал, пытаясь сойти за умного. Пока получалось не очень.
— Что молчишь? Тэймэй тебя по-другому описывала. На скромника ты, уж прости, не похож даже с натяжкой.
До меня разом дошло, кто удостоил меня своего внимания. Богиня Инари или сама Вишнёвая Кицунэ. Если кто-то и мог мне помочь в данной ситуации, то только она.
— Прошу простить мою оторопь, о достопочтенная и прекраснейшая из известных мне богинь! — попытался я польстить в меру возможности.
Кицунэ расхохоталась смехом, похожим на переливы серебристого колокольчика.
— А ты забавный! Я ведь единственная знакомая тебе богиня! И польстил, и не соврал! — хихикала Инари, как самая настоящая женщина, однако же через несколько мгновений она стала серьёзной. — Время дорого, а потому слушай меня внимательно. Напортачил ты сильно, фактически насильно разорвав связи собственной души с телом. Вмешиваться и восстанавливать их не мой профиль, создать тебе убежище я тоже не смогу, запрещено. Тебе и так все, кому не лень, помогают. Но в благодарность за спасение Тэймэй я укреплю эту последнюю нить связи, выиграв для тебя время.
— Благодарю, о щедрейшая и милосерднейшая Инари! — поблагодарил я богиню, ещё не понимая, что мне это даст, но очень надеясь, что кровники что-то придумают для моего спасения.
— Просто помни, что тебе есть ради чего и кого вернуться, — услышал я тихий шёпот на грани слышимости, но не был уверен, что он принадлежал Кицунэ.
Так я и болтался над собственным телом, паря высоко в облаках и боясь вернуться в собственное тело. Если подумать, то сыворотка правды уже не казалась самым страшным из возможных вариантов, особенно, когда нюхач запаниковал и решил замести следы, избавившись от моего полутрупа.
Этого идейного охотника за головами не привели в чувство ни доводы его друга-ментатора, ни укоризненный взгляд со стороны лекаря. Тот даже попытался меня поддержать магией, вот только бесполезно. Физически я был здоров, не считая разбитой физиономии и пришибленной головы, а фактически находился в состоянии, близком к магической коме. Прогнозы лекаря были неутешительны. До утра я не дотяну.
По-настоящему я запаниковал, когда нюхач потащил моё тело куда-то в подвал. Моё сознание, словно воздушный шарик на верёвочке, болталось на нити вслед за телом. Когда же нюхач свалил моё тело в углу, став возиться с рычажками, отворяющими тёмный зёв незнакомой конструкции, мне стало смешно. Истерический же смех меня разобрал, стоило геральдисту начать закидывать самые настоящие дрова в топку.
Да где ж я так нагрешил, что меня уже во втором мире собираются сжечь! Огонь весело вспыхнул, жадно облизывая сухое дерево. Прикинув, что второй раз Комаро моё воскрешение не потянет, я попытался было по нити вернуться в собственное тело. Фиг вам! Вернее, мне! Я не продвинулся даже на миллиметр! Всем своим существом я хотел вернуться, но не мог. А тем временем нюхач бодренько затолкал моё тело в топку и закрыл за ним дверку. Зашибись, я буду запекаться словно тортик в духовке! Ну хоть дрова горят не так быстро!
Ну что могу сказать, я сглазил. Щёлкнула ещё пара рычагов, и тяга в печи увеличилась. Более того, сверху на тело брызнула жидкость, которая только способствовала розжигу огня.
Это какой-то сюрреализм, видеть, как начинает сперва тлеть, а затем воспламеняться одежда на собственном теле, как сгорают волосы, ресницы, брови, как покрывается волдырями кожа, наполняясь сукровицей. Я смотрел, как огонь пожирает моё тело, и ничего не мог сделать.
Мысленно я попрощался с Тильдой, Тэймэй и Светланой, всеми своими кровниками и даже с Маурой. Последней я вспомнил маленькую белую кошечку, что так любила забираться по одежде мне на плечо. Надеюсь, Тильда позаботится о малышке лучше, чем я.
В груди поселился комок тепла, который всё разрастался. Меня трясло, словно в припадке, и далеко не сразу я понял, что это не иллюзорное ощущение. Сквозь алое пламя мелькнул опалённый тлеющий хвостик, а затем послышалось возмущённое кошачье мяуканье.
Имяул шипела и царапалась, пытаясь привести моё тело в сознание, но у неё ничего не получалось. Огонь жадно лизал шёрстку эрги, но та не обращала на него ни малейшего внимания, продолжая отчаянно меня будить.
— Беги, Имяул! Уходи! — кричал я малышке, видя, как её розовая кожа покрывается ожогами. — Оставь меня!
Но эрга меня не слышала, да и не могла слышать. Видя, что её действия не приносят результата, она улеглась у меня груди, свернулась калачиком и тихо замурчала, закрыв глаза. Моя душа рыдала в отчаянии, сопротивляясь решению Имяул.
Из последних сил я рванул к кошечке, пытаясь укрыть её от пламени, прогнать, спасти…
Нить натянулась, словно резинка и, наконец, поддалась.
Глава 21
На допрос Слонова Ивана Ивановича собралась весьма колоритная компания: глава имперской Службы безопасности Медведев Дмитрий Фёдорович, глава Геральдической службы Зубров Никита Илларионович и министр обороны Орлов Данила Андреевич. Местом допроса выбрали Министерство внутренних дел для наиболее беспристрастного расследования в связи с конфликтом между тремя другими ведомствами.
Одни из самых влиятельных людей в империи окидывали друг друга неприязненными взглядами. Первым не выдержал Зубров.
— Ну и наворотили вы дел, Данила, — укоризненно покачал он головой, — по что моего нюхача поломали?
— Да кто его ломал? По-человечески спросили, он заупрямился! — возмутился Орлов. — Я бы на тебя посмотрел, если бы при этом кого-то из твоих в печке поджаривали! И вообще, лекари его подлечили, на нём уже ни царапины.
— Вам, Данила Андреевич, дай волю, вы только силой все вопросы решать и будете! — уколол Медведев коллегу-силовика.
— Да кто бы говорил, Дмитрий Фёдорович! — огрызнулся министр обороны, — вашими стараниями моего бойца в печи как барана зажаривали! Без суда и следствия, заметьте!
— Да будь он хоть зятем императора, директивы для всех двоедушников одинаковые вне зависимости от статуса носителя, чинов и богатства! — мигом посуровел Медведев. Когда дело касалось его вотчины, он не готов был идти на компромиссы. Безопасность державы превыше всего.
— Смотрите, не ровен час, боги услышат ваши слова, — ехидно подколол безопасника Орлов, — принцесса Мария уже поднимала этот вопрос в отношении Комарина.
Медведев слегка побледнел. А вот у Зуброва глаза натурально на лоб полезли, но он предусмотрительно хранил молчание.
— И вообще, вы свято уверены, что Комарин — двоедушник? — министр обороны потряс картонной папкой перед лицами своих оппонентов. — Вот здесь у меня собраны показания самых разных людей, заверенные менталистами и ментаторами. Люди эти стали свидетелями событий, произошедших с Комариным за последний месяц. И чего там только не было, полное выгорание, закрытие двух прорывов изнанки шестого-седьмого уровня, клановая война, борьба со сбрендившим магом крови. Как вы думаете, могло всё это в сумме дать результат в повышении магического потенциала?
— А кто в свидетелях? — заинтересовался Зубров.
— На первом прорыве я сам был, там осьминог с щупальцами под двадцать метров вылез! Ему наша магия что слону дробина была. Как Комарин его обратно в прорыв засунул, так никто и не понял, а вот запечатывание кровью видели все. Каналы парню сожгло напрочь, еле Светлана Подорожникова восстановила, — делился воспоминаниями Орлов. — На втором прорыве Её Императорское Высочество Мария присутствовала. Собственно, после этого она Комариным и заинтересовалась.
— А ничего так заступнички у Комарина нарисовались, — задумчиво пробормотал Зубров, — вот только это максимум на один уровень плюсом тянет.
— Есть там ещё один момент… — начал было Орлов, но прервался.
Дверь в допросную отворилась, и внутрь вошёл глава Министерства внутренних дел князь Мышкин Лев Николаевич с ослепительной блондинкой в облегающем чёрном платье. Полностью затянутая в ткань от подбородка до пят фигура девушки тем не менее не оставляла простора для фантазии.
— Господа, позвольте вам представить законного представителя подозреваемого и заодно потерпевшего графа Комарина баронессу Комарину Агафью Петровну, — выполнил роль галантного кавалера министр МВД.
Главы ведомств чуть не заработали косоглазие, пытаясь заставить себя смотреть красавице в глаза, а не куда-либо ещё. Пока коллеги пускали слюну, Орлов первым пришёл в себя:
— Наслышан, что у барона Комарина была вторая супруга, но даже представить себе не мог, что он заполучил самую прекрасную женщину в империи.
— Полно вам, граф! Женщины, конечно, любят ушами, но мы здесь собрались не для того, — скромно улыбнулась блондинка, усаживаясь на предусмотрительно предложенный Мышкиным стул. — Скажите, могу ли я как законный представитель потерпевшего задать несколько вопросов после завершения работы менталов и ментаторов?
— Во-первых, не потерпевшего, а подозреваемого, — поправил баронессу Комарину глава службы безопасности, — а, во-вторых, вы сомневаетесь в профессионализме имперских следователей?
— Дмитрий Фёдорович, уж простите, я сомневаюсь не в имперских следователях, а в вашей беспристрастности, — всё так же мило улыбаясь, оскалила удлинившиеся клыки баронесса. — Более того, вам ли не знать, что чем шире используемый инструментарий при дознании, тем выше шанс восстановить картину произошедшего.
На лице министра обороны мелькнула тень узнавания, но он снова постарался вернуть лицу беспристрастное выражение.
— Агафья Петровна, вы знаете более действенный способ получения информации? —уточнил Медведев, насмешливо глядя на блондинку. — Желательно без членовредительства, ибо подопечные графа Орлова уже перестарались на этом поприще.
— Представьте себе, знаю! Причём такой, от которого допрашиваемый даже получит удовольствие, в отличие от допроса магами, — кокетливо похлопала ресницами Агафья, выставляя себя наивной глупышкой.
— Хм… неужели вы готовы использовать общеизвестный женский инструментарий сбора информации без стеснения при посторонних? — Медведев сейчас завуалированно оскорбил аристократку, но так, что придраться было не к чему.
— Хватит, Дмитрий Фёдорович! — прервал опасную пикировку Зубров, усаживаясь на стул у стены. — Ведите себя достойно аристократа и мужчины. Я не против, чтобы баронесса задала парочку вопросов. В конце концов, сам Комарин не может себя защищать, так позволим же даме выступить от его имени.
— Мы, Никита Илларионович, не в суде, чтобы кто-то выступал в защиту. Пока мы лишь проводим дознание, дабы выяснить детали инцидента, — холодно отреагировал Медведев на замечание главы Геральдической службы, с которым они вроде бы должны были находиться по одну сторону баррикад. — И я не понимаю, что здесь делает гражданское лицо без соответствующего уровня допуска.
— Агафья Петровна имеет соответствующий уровень допуска, — отрезал Мышкин, — не стоит сомневаться в профессионализме моего ведомства и моём лично, Дмитрий Фёдорович! И давайте уже перейдём к цели нашего собрания.
Мужчины расселись, и в допросную ввели Слонова. Выглядел он спокойно и даже несколько безразлично, словно пришел не на допрос, а на прогулку. Следом вошла пара магов. Слонова усадили на стул и принялись сканировать его память. Поочередно задавая вопросы, маги озвучивали найденные ответы. По всему выходило, что профессионал с более чем двадцатилетним стажем выполнял особое задание Зуброва, пригласил заказчика для отчёта и в процессе обнаружил вопиющие несостыковки в биографии некоего Виноградова Гаврилы Петровича.
Дальнейшие свои действия Слонов выполнял в соответствии с тайной директивой имперской службы безопасности в части взаимодействия с двоедушниками и одержимыми. Все его манипуляции честь по чести отражены в протоколе, который был прихвачен с места событий Полозовым. И даже сожжение тела двоедушника имелось в качестве рекомендации на случай непредвиденной смерти подозреваемого.
Выходило, что идейный и дотошный до зубового скрежета служащий выполнил свои должностные обязанности вплоть до последней буквы всевозможных инструкций, за что неоднократно огрёб по морде. То есть получил множественные травмы и моральный ущерб, который хотел бы возместить из фондов Министерства обороны.
Баронесса Комарина смотрела на этот фарс, по недоразумению названный допросом. Орлов мрачнел с каждой минутой, Зубров, как ни странно, тоже. И только Медведева распирало от предвкушения раскрытия дела «века». На удивление, Мышкин вёл себя тише воды, ниже травы, и именно это настораживало Агафью больше всего.
Допрос завершился. Уставшие маги, чуть пошатываясь отошли в сторону. Одежда на них промокла от пота.
— Ваш выход, баронесса, — с издёвкой махнул рукой Медведев в сторону нюхача. — Покажите нам мастер-класс, будьте добры!
Агафья Петровна медленно и эротично встала со стула, насмешливо кивнув безопаснику, и меньше чем за мгновение перенеслась к Слонову, вонзив ему в шею удлинившиеся клыки.
Нюхач даже не успел испугаться, как его глаза закатились, и с губ сорвался стон удовольствия. Со стороны происходящее выглядело так, будто Комарина страстно поцеловала в шею мужчину, отчего тот преисполнился любовной неги.
— А теперь поговорим по-настоящему, — бархатным томным голосом на ушко промурлыкала баронесса, — почему вы пытались убить Виноградова Гаврилу Петровича?
— Я не смог получить подтверждения его двоедушности…
Светлана Подорожникова вместе с Тэймэй и Тильдой уже на утро были в Москве, откуда спецбортом Министерства обороны отправились в Сухум, место дислокации штаба Кавказского военного округа. После серого и дождливого Петербурга непривычно зелёные склоны гор субтропиков резали глаз. Обилие пальм и суккулентов и вовсе выбивало из колеи, словно девушки перенеслись куда-то на изнанку, а не на юг страны.
Встречал их Сернов Андрей Сергеевич, личный адъютант князя Турова, на ведомственном автомобиле. При виде столь экзотического трио у парня отпала челюсть. И если блондинок в своей жизни он повидал немало, азиатка тоже, видимо, не была чем-то из ряда вон выходящим, то третья барышня… с фиолетовыми волосами, необыкновенной пластичностью и ультрамариновым цветом глаз завладела всем его вниманием целиком и полностью.
— Сударыни, прошу вас, — сглотнув слюну в мигом пересохшем горле, произнёс Сернов и галантно открыл дверцу перед девушками. Сам он был высок и статен, мундир отлично сидел на его фигуре, и даже очки с серебристой оправе ни капли не портили его. — Князь просил доставить вас сразу в окружной госпиталь, но, если есть потребность освежиться с дороги, можем вначале посетить ведомственные квартиры. В одной из них вам предстоит проживать на период нахождения у нас.
— Нет! Не стоит! — хором ответили девушки. — В госпиталь!
Адъютант пожал плечами, захлопнул дверцу авто и сел за руль.
— У нас здесь сплошные серпантины, поэтому, если кого-то укачивает или просто станет дурно, не стесняйтесь говорить об этом. Остановки в пути вполне возможны, — парень серьёзно смотрел на подопечных в зеркало заднего вида.
— Благодарю за предупреждение, — Светлана приняла слова юноши ко вниманию, — но я — лекарь, поэтому нам с подругами не грозит дурнота.
Время в пути казалось бесконечным. Пейзажи за окнами не менялись. Бесконечные леса, перевалы и серая полоса бетонной дороги, исчезающая под колёсами автомобиля. Девушки даже задремали, но стоило машине остановиться, как подруги проснулись. Не дожидаясь, пока Сернов откроет им дверь, странная троица выскочила из авто и растерянно заозиралась по сторонам.
— Туда, — указала Светлана на двухэтажное здание, на углу которого трепыхался натянутый на раму холст с обозначением красного креста.
Девушки бегом ринулись в госпиталь, так и не заметив завистливого взгляда Сернова.
«Если нужно быть зажаренным заживо, чтобы за тобой начали бегать такие красотки, я бы, пожалуй, согласился на что-то подобное», — мелькнула у парня мысль и тут же пропала.
Светлана уверенно вела девушек за собой, взяв на себя все переговоры. Видно было, что она не первый раз в госпитале и чувствует себя здесь как рыба в воде. Если Тэймэй и Тильда кривились от больничных запахов, то Подорожникова, казалось, их даже не замечает.
Спустя десять минут блужданий и улаживания всех формальностей девушки наконец-то попали к Михаилу. В палате вместе с ним неотлучно находилось два мага, держа пациента за руки. Выглядело это, будто два скорбящих родственника пришли прощаться с болезным на смертном одре. Однако же на самом деле всё было совсем наоборот. Не успели девушки приблизиться, как маг жизни дёрнулся всем телом:
— Лови! Опять вырвался, зараза!
— Врёшь, гадёнышь! Не уйдёшь! — азартно выругался маг смерти и провёл непонятные манипуляции над солнечным сплетением у Комарина. Тело парня выгнулось дугой и опало, а инициативу подхватил маг жизни, что есть силы ударив растопыренной ладонью в районе сердца пациента:
— Фух, на этот раз словили на излёте!
Бедный маг вытер испарину со лба, не обращая внимания на посторонних в палате. Если они здесь, значит, получили разрешение.
— Как там пушистик? — тихо спросил маг смерти у коллеги. — Ещё держится?
— Держится на силе воли разве что, — грустно констатировал очевидное тот. — Ничто его не берёт, жаль животину. От хозяина так и не отползает.
Девушки, до того тихо стоявшие на входе и не мешавшие работе профессионалов, подошли к больному. Светлана тихо переговаривалась с магами, обсуждая лечение и периодичность таких воскрешений, а вот Тильда всё свое внимание сосредоточила на израненной эрге. Та уже не подавала признаков жизни: ни стонов, ни движений, ничего. Лишь окровавленное тельце, некогда бывшее пушистой белой бестией, безумно преданной своему спасителю.
— Ты можешь срочно достать макр здесь? Наверняка, есть какие-то запасы в больнице, — тихо прошептала Тиль на ухо азиатке далеко не самую законную просьбу. — Мы потом вернём сторицей, но сейчас время идёт на минуты.
Тэймэй взглянула на Имяул и кивнула. Отвернувшись к стене, она закрыла глаза и материализовала сразу с десяток единожды увиденных по дороге сюда лекарей. Пожилых и молодых, мужчин и женщин, сейчас некогда было выбирать. Она разослала своих двойников во все стороны с одним вопросом:
— Для подзарядки магов смерти и жизни в палате Комарина срочно нужен макр.
Спустя пару минут первый из двойников уже вернулся, неся в шкатулке небольшой, но такой ценный камешек. Тэймэй разом развеяла остальные копии, не заботясь о скрытности.
Тильда с благодарностью взглянула на иллюзионистку и растолкла макр в пыль, просто сжав его в кулаке. Не обращая внимания на удивлённые и заинтересованные взгляды магов, эрга подошла к телу Михаила и утолщенным когтем вскрыла вену у него на запястье. Алая кровь каплями стекала по раскрытой ладони Комарина в ладонь Тильде, образуя алую кашицу из макровой пыли. Девушка осторожно несла в горсти лекарство для малышки, боясь растерять даже крупицу столь нужного сейчас лекарства.
Будто прочитав её мысли, Тэймэй взяла тельце кошечки в ладошки и аккуратно раскрыла той пасть. Тильда скатывала малюсенькие шарики из кашицы и заталкивала их в глотку эрге, поглаживая ту по горлу для глотания. Шарик за шариком смесь пыли и крови попадали в тело Имяул, но состояние кошечки никак не менялось. Тильда хмурилась, не понимая, что ещё можно сделать. Последний шарик исчез в горле малышки, и спустя пару секунд послышался тихий и жалобный писк. Малышка открыла алые глазки.
Глава 22
— Ну вы и начудили, — выдохнула Светлана, ласково укутывая Имяул в пушистый плед. Голая кошечка с ещё не до конца зажившими ожогами мурчала и с остервенением вгрызалась в кусок окровавленного мяса.
— Макр — ещё пол беды, и массовые галлюцинации лекарей, увидевших своих двойников, тоже, но уговорить магов смерти и жизни, что они стали свидетелями уникального способа лечения фамильяра-защитника, привязанного кровью… — Света покачала головой, — мне пришлось соврать, что такой фамильяр — подарок императора за спасение принцессы. Поэтому лечили животину таким дорогим способом. Да и сам Комарин — личный вассал, поэтому с ним так и носятся.
Тэймэй покаянно склонила голову, а вот Тильда ни капли не раскаивалась.
— Ты меня извини, подруга, но мне жизнь ребёнка всегда будет дороже каких-то там проблем.
— Да я же не против, — возмутилась лекарка, — сама знаю, что Имяул не берёт обычная магия. Я про то, что при командной работе о таких импровизациях лучше предупреждать!
Девушка переложила свёрток с котёнком на колени Тильде.
— Ты отлично справилась, — улыбнулась Тэймэй, пытаясь подбодрить Подорожникову, — и совсем без подготовки.
— Да уж, иногда фамилия даёт некоторые преимущества. Особенно, если это фамилия лекаря императорской семьи.
В палату постучали. На пороге стоял адъютант Турова:
— Сударыни, прошу прощения, что отрываю от насущных вопросов, но мне бы вас на квартиру доставить.
Девушки переглянулись.
— Предлагаю назначить дежурство, — произнесла Тильда. — Мы с Имяул первыми пойдём, вы к вечеру можете нас сменить.
— Андрей Сергеевич, вы сможете нас вечером привезти обратно в госпиталь сменить подругу? — Светлана включила женское обаяние и стреляла глазками в сторону адъютанта Турова.
— Конечно, Светлана Борисовна, без проблем. Я освобожусь со службы в районе семи вечера. Вас устроит такое время? — расплылся в улыбке парень.
— Вполне. Благодарю вас за отзывчивость и внимание! — Светлана с Тэймэй покинули палату, а Тильда погладила кошечку по голове, на которой стал появляться мягкий пушок.
— Ну что, подруга, рассказывай, как ты умудрилась его спасти! А то все дифирамбы поют какому-то Полозову, но я-то знаю, что он здесь ни при чём.
Допрос Слонова закончился феерическим скандалом. Агафья Петровна выведала всё дерьмо его подноготной, коего, к сожалению, оказалось маловато. Нужно было лишь правильно задавать вопросы.
Реальная картина выходила следующая. Нюхач почуял все признаки попадания и дотошно выполнял все необходимые инструкции. На этапе проверки менталистами и ментаторами испугался, что не смог получить доказательств вины, но решил идти до конца. Кто же знал, что у подозреваемого будет такая неадекватная реакция? Никто. Лекарь его вылечить не смог, то есть чисто технически Виноградова даже пытались спасти. А когда не вышло, Слонов банально испугался. Но даже в таком состоянии остался верен собственной дотошности. Он последовательно выполнил все буквы инструкции обращения с одержимыми. Протокол был составлен, все документы собраны. Даже кремация вписывалась в его картину мира как единственный возможный выход из ситуации.
А с мотивами никто не стал бы разбираться, если бы подозреваемый не оказался важной персоной. Вот в этом месте вся система аргументации начинала трещать по швам.
Чем дотошней задавала вопросы Агафья, тем ярче и ненавистней выражался Слонов. От былого профессионализма не осталось и следа. Налицо было превышение должностных полномочий и самоуправство, которые чуть не стали причиной гибели Комарина. И самый главный вопрос, который переквалифицировал всё происходящее в настоящее покушение на убийство, звучал просто:
— Был ли Виноградов жив, когда вы поместили его в печь?
Слонов изворачивался, пытаясь сослаться на отсутствие лекарского дара и невозможность установить достоверно состояние подозреваемого. Но он не знал, что нарвался не на обычную блондинку, а на лучшую Тень империи, для которой расколоть обычного бюрократа не составило труда.
— Зафиксировал ли лекарь смерть Виноградова перед отправкой подозреваемого в крематорий?
Вот здесь уже вопрос не оставлял пространства для манёвра, потому Слонов сознался:
— Нет. Фиксация не была проведена.
— Следовательно, ты подделал информацию в протоколе? — дожимала его баронесса.
— Подделал.
На этом Агафья завершила допрос. Укусив Слонова для снятия эффекта, баронесса потеряла к нему всякий интерес, переключив внимание на четырёх сидящих перед ней мужчин.
— Ну-с, господа хорошие! Что мы будем делать с самоуправством, превышением полномочий, подделкой документов и покушением на убийство со стороны Слонова? А ещё меня очень разочаровало качество работы предоставленных Министерством внутренних дел магов. Это я тоже отражу в рапорте и встречном иске.
Света и Тэймэй приехали к вечеру. Имяул к тому моменту уже полностью покрылась белой пушистой шёрсткой и не отходила ни на шаг от Михаила. Маги жизни и смерти впервые за день смогли отдохнуть. Присутствие Имяул каким-то непостижимым образом благотворно влияло на состояние болезного. Стоило кошечке улечься у него на груди, и душа перестала порываться покидать тело.
— Вот слышал от стариков в деревнях, что кошки могут лечить своим мурчанием, но, чтобы воочию наблюдать эффект… — маг жизни удивлённо развёл руками, — такое ощущение, что котёнок придавил собой его душу, не давая той уйти на перерождение. Впервые вижу такое. Это какая порода?
— Да кто ж её знает, — отозвалась Тильда. — Уникальная она, скорее всего, и нет больше таких.
Имяул мурчала как трактор, всем своим видом не выражая беспокойства. Уже это неимоверно радовало девушек. Хотелось верить, что кризис миновал.
Пока же Тильда поменялась местами с Тэймэй и Светланой. У госпиталя её ждал автомобиль с Серновым, который галантно отворил перед девушкой заднюю дверцу.
— Андрей Сергеевич, вы не возражаете, если я поеду на переднем сидении? Очень, знаете ли, вид отличается, — устало произнесла эрга и, не дожидаясь ответа, обошла Сернова и уселась на соседнее с водительским кресло.
Сернов моментально захлопнул дверцу и сел за руль.
— Матильда, простите, не знаю вашего отчества, — извинился адъютант, поправляя оправу очков в волнении, — как вы смотрите на то, чтобы заехать поужинать в Сухуме?
Тильда окинула себя взглядом, прикинув, что освежиться ей бы не помешало, прежде чем отведать местных деликатесов. Её задумчивость не укрылась от Сернова, но воспринял он её на свой счёт:
— Вы не подумайте, это не приглашение на свидание, — чуть заикаясь, произнёс парень, словно школьник у доски перед учителем, — просто офицерская столовая уже закрыта, а отужинать можно лишь в паре заведений в городе, где приличной даме без сопровождения лучше не находиться.
— Вы меня в бордель отужинать приглашаете? — улыбнулась Тильда. — Или в казарму сразу?
Бедный Сернов даже воздухом поперхнулся и закашлялся от такого возмутительного предположения. Пока парень приходил в себя, Тильда с интересом глазела в окно. Вид открывался просто потрясающий.
Они ехали по серпантину вдоль моря. Тьма уже давно опустилась на склоны гор, облизывая морской берег и сливаясь с набегающими волнами. Дорога, подсвеченная мягкими магическими светильниками, казалась сказочной, нереальной, словно огненный дракон, опоясывающий могучую гору.
Море у подножия горы мерцало в свете огромной полной луны. Казалось, что она отражается во всём своём великолепии, любуется собой, словно барышня в зеркале. Вот только зеркало это вдруг пошло рябью, забурлило и стало закручиваться в пенный водоворот.
— Как вы могли такое подумать, сударыня? — наконец, обрёл дар речи Сернов, — у нас в городе прекрасные ресторации…
— Некогда нам ужинать, — резко оборвала Тиль адъютанта, — у вас там не бог весть что творится в море! — она указала рукой на всё разрастающуюся воронку.
Сернов резко побледнел и втопил педаль газа в пол. Машина понеслась по серпантину, резко входя в повороты. Не раз и не два Тиль уже думала, что они вылетят в кювет, но Андрей удерживал автомобиль. Они спускались всё ниже по склонам, но происходящее в море оставалось для них как на ладони. Воронка увеличивалась, из водоворота появились огромные щупальца неизвестной твари с присосками на конце.
— Это представитель местной фауны? — заинтересовалась Тильда.
— У нас такие не водятся, — огрызнулся Сернов, — не прокормим!
А между тем воронка или сама тварь засветилась голубоватым светом, благодаря чему стало понятно, что в Сухум на огонёк пожаловал самый настоящий кракен.
Наперерез ему двинулась тройка кораблей, поднятых по тревоге. Чем ниже спускался автомобиль, тем отчётливей стала слышна звуковая сирена. Военных просили вернуться на место службы, а гражданским рекомендовали не покидать домов. На последнем витке перед спуском с горы Сернов выругался сквозь зубы, отчаянно лавируя между едущих навстречу автомобилей. Следить за ситуацией на море ему было некогда, а вот Тильда с неудовольствием отметила, что пока счёт был один-ноль в пользу кракена. Один из кораблей дымился синим кислотным огнём и медленно уходил под воду, опутанный щупальцами твари.
Со всех сторон летели заклинания, гремели разрывы пушечных снарядов, а кракену было глубоко всё равно. Утянув под воду свою добычу, он уже примеривался к следующему кораблю.
— Вези меня к воде, быстро! — скомандовала Тильда, прикидывая собственные шансы разойтись с кракеном на этапе дипломатических переговоров.
— Сударыня, при всём уважении, но я вас отвезу в безопасное место и отправлюсь к береговой линии бороны, встречать эту тварь! — сжимая руль до побелевших костяшек пальцев, на удивление спокойным голосом отвечал Сернов.
— Если хочешь наблюдать из первых рядов, как сдохнут твои товарищи, пожалуйста! Но я не собираюсь смотреть, как ваши корабли превращаются в глубоководные консервы с мясом, — отрезала Тильда и на ходу выпрыгнула из автомобиля.
Благо, что скорость была сброшена до минимума из-за неразберихи и паники на улице. Радовало, что море искать не пришлось, все спуски вели к нему родимому. Тильда припустила вниз, на ходу меняя одежду на более удобную, а внешность на менее заметную. Ускорившись, уже через пару минут она с разбега вошла в бурлящие морские волны. Пришлось ещё метров сто грести в человеческом обличье, пока глубина стала комфортной для превращения.
Стоило Тильде сменить форму, как на неё обрушился шквал звуков, вибраций, ощущений. Вдалеке кричали люди, сотни людей. Чьи-то жизни сейчас обрывались, их она видела, как затухающие искорки в сознании. Но ярче всех сиял он, властитель морских глубин. Её приближение он почувствовал сразу, стоило Тильде обернуться.
Кракен даже оставил в покое недобитый человеческий корабль, переключив всё своё внимание на достойного соперника.
— Откуда ты здесь взялась? — прогрохотал голос в сознании осьминоги.
— Это мои угодья! — отрезала Тильда, сразу заявляя права на территорию.
— Не много ли тебе будет? — хмыкнул гигант, оценив пассаж на право собственности.
— В самый раз! — Тильда намеренно закрутила вокруг себя водоворот такого же размера, как и у кракена. Вода подсветилась фиолетовыми огнями на щупальцах, давая возможность оценить размеры и стать осьминоги во всей красе.
С минуту они молчали. Их силы были примерно равны, а потому спрогнозировать результат схватки никто не взялся бы. Кажется, даже люди перестали швыряться убогими заклинаниями, рассмотрев в воде сразу двух морских гигантов.
— Твоя взяла! Я с женщинами не воюю.
— Не зарекайся, мы могли бы оказаться по одну сторону баррикад! — благородно и ненавязчиво предложила Тиль дружбу этому гиганту.
— Хм… Ну если только так… — хмыкнул, уходя на глубину кракен, чтобы нырнуть в стихийный прорыв. — Нужна будет помощь, зови Эона.
— Нужна будет компания, зови Тильду, — ответила вслед эрга, так до конца и не поняв, успел услышать её кракен или нет.
Глава 23
Звук сирены ввинчивался в мозг, вызывая безотчетную тревогу. Мурашки табунами бродили по коже, липкий страх царапал когтями душу, всё теснее сжимая её эфемерной лапой. Тэймэй выглянула в окно.
— Не знаю, что происходит, но над госпиталем поднялся щит очень даже приличной мощности. У меня от него волосы на затылке дыбом стоят.
В палату заглянул перепуганный насмерть лекарь, руки его подрагивали, а шапочка сбилась набок от быстрого бега. Говорил он с перерывами, пытаясь отдышаться:
— Сударыни, состояние больного не вызывает опасений последние шесть часов, могу я забрать магов?
— А что случилось, уважаемый? — с нажимом спросила Тэймэй, не спеша давать согласие на прихватизацию магов.
— Так прорыв стихийный в море случился! Такого отродясь не бывало, а тут сразу шестого уровня! Флот и все окружные гарнизоны подняли в ружьё! Там такая тварь, жуть!
Светлана с Тэймэй переглянулись и синхронно кивнули, отпуская магов. Михаил действительно стал выглядеть лучше, словно Имяул сцапала его жизнь в свои цепкие лапки и крепко держала, не отпуская ни на секунду.
А где-то в море сейчас бесновалась тварь на подобии той, которую Света видела возле Малых Трясинок. Что может натворить такого размера монстр, даже представить страшно.
Маги выбежали вслед за лекарем, пообещав вернуться, как только будет возможно.
— Представляю, сколько у них работы будет, если корабли пойдут в атаку, — грустно констатировала Тэймэй.
— Ты так говоришь, как будто видела что-то подобное, — осторожно уточнила Светлана.
— Видела… когда мне едва исполнилось семь, отец взял нас с матерью на морскую прогулку. Это должно было стать самым ярким и счастливым воспоминанием детства, а вышло самым трагичным, — Тэймэй уставилась невидящим взглядом в окно, словно заново переживала те давние события, — когда мы плыли на яхте, близ острова Осима случился стихийный прорыв пятого уровня. У нас не было шансов. В наш мир вытолкнуло косяк крупных прожорливых тварей, которые плевались кислотой, с лёгкостью проходящей сквозь магические щиты. Яхта медленно шла ко дну. Наши защитники умирали один за другим, закрывая нас с мамой своими телами. Я видела, как от моего отца остался один скелет. Мышцы опадали с него, как вареное мясо с кости.
— Но как?.. — ошарашенно прошептала Света, представив на секунду настолько страшную картину. Одни посреди моря, бурлящего убийцами. Видеть смерть близких и не быть способными как-то им помочь.
— Овеществлённая иллюзия, — Тэймэй стёрла с щеки катящиеся слезинки, — мы тонули, я испугалась и создала первую в своей жизни иллюзию. Нас с мамой подхватил огромный скат и донёс до берега. Мама закрывала меня своим телом и с тех пор вынуждена постоянно ходить под иллюзией, чтобы спрятать уродливые шрамы от кислоты. Лекари так и не смогли с ними ничего сделать. А ведь это только пятый уровень, что же у них там на шестом?
— Семь лет, — потрясению Светланы не было предела. Она думала, что племянник — уникальный маг, совершивший инициацию в девять лет, то какая же сила дара у Тэймэй? Спрашивать о таком было не принято. — Прости, что напомнила, — искренне извинилась лекарка и обняла за плечи девушку.
Внезапно в коридоре раздался чей-то крик:
— Нужны ещё лекари! Срочно! Тварь затопила один из кораблей!
Светлана отпрянула, порываясь откликнуться на зов, но не решаясь оставить Михаила и Тэймэй.
— Всё нормально, иди! — правильно поняла метания лекарки иллюзионистка. — Мы справимся, а ты, возможно, кому-то жизнь спасёшь!
Света благодарно чмокнула в щёку подругу и выбежала из палаты.
— Вот и остались мы с тобой стеречь его покой, — грустно улыбнулась азиатка, усаживаясь на стул возле койки и осторожно поглаживая кошечку на груди Михаила, — держи его крепче, он нам очень нужен!
Во дворе госпиталя формировали экстренные лекарские бригады на передовую. Светлана в дорожном платье смотрелась несколько инородно среди лекарей, одетых в упрощённый вариант военной формы. Ещё сильнее она выделилась, стоило в общей суматохе закричать:
— Я — лекарь, четвёртый уровень, специализация военно-полевая хирургия.
— В санитарки, — гаркнул, перекрикивая шум толпы и не глядя на Светлану, мимо пробегающий седовласый старик с бакенбардами и моноклем на глазу.
— Роман Сергеевич, да вы же сами меня учили регенерацию каналов делать, а теперь в санитарки⁈ — что есть мочи возмутилась Подорожникова.
Старик резко остановился, выискивая в толпе, кто посмел ему перечить. Света чуть подпрыгнула, чтобы её стало заметно в толпе.
— Подорожникова, ты-то здесь откуда? — несказанно удивился Аистов Роман Сергеевич, давешний учитель ещё её отца. — Впрочем, неважно откуда! Дуй ко мне в бригаду, ассистировать будешь!
Света с трудом протолкнулась к мэтру лекарского дела, вот уже больше полсотни лет обучающему военно-полевой медицине в Московском императорском университете, а нынче курирующему практику студентов в Кавказском военном округе. Кто же знал, что в этот раз случится прорыв и работы хватит всем, даже студентам второкурсникам.
— Боги, что на тебе за тряпки? — возмутился хирург, увидев пусть и сильно упрощённый вариант, но всё же платья. — Сделай с этим что-то, мешаться будет.
Пока они проталкивались к точке привязки свитков перехода, Светлана остервенело кромсала верхнюю юбку, пока та, наконец, не поддалась и не опала ворохом ткани к ногам, выставляя напоказ стройные ноги лекарки в обтягивающих брюках.
Кто-то из вояк присвистнул, даже в такой ситуации оценив открывающийся вид.
— Твой отец меня убьёт! — притворно возмутился Аистов, — но зато желания жить у больных резко прибавится, как только тебя увидят, — хохотнул старый профессор, протягивая свиток переноса Свете.
В следующее мгновение она оказалась посреди огромного каменного волнореза, глубоко врезающегося в бурлящее море. Здесь по краям стояли маги, удерживая магические щиты, а мобильные отряды бойцов вынимали погибших и раненных из бушующих вод и передавали в руки магов жизни и смерти, а после лекарям.
Света стала в пару с Аистовым и полностью отрешилась от окружающей действительности. Были только пациенты и она. Лекарка проводила сканирование и сортировала больных на три категории: самые сложные к Роману Сергеевичу, полегче себе, самые простые тройке студентов второкурсников. Сколько продолжался этот конвейер, она бы и не сказала, если бы в какой-то момент крики ужаса и боли посреди боевой магической какофонии не сменились оглушительной тишиной.
Всё вокруг будто замерло, и послышался коллективный вздох. В воздухе отчётливо разливалась паника, пока ещё молчаливая, но готовая вот-вот захлестнуть с головой даже видавших виды боевых офицеров. Света отвела взгляд от очередного больного и взглянула на бушующий водоворот, подсвеченный бирюзовым светом. В воронке медленно уходил под воду второй корабль. Но испугало всех не это.
Рядом раскручивался ещё один водоворот, и на этот раз он светился фиолетовыми искрами. Морская пучина исторгла из своих глубин ещё одного монстра. Первый больше напоминал огромного кальмара с щупальцами на присосках, второй же был полноценным гигантским осьминогом.
— Подорожник, помоги нам всем! — тихо пробормотала Светлана, прекрасно осознавая, что шансы гарнизона на выживание стали минимальными. Две твари шестого уровня, которых не берёт магия? Здесь не было Михаила, чтобы попробовать договориться с ними. Да и действия кальмара очень доходчиво говорили о его намерениях.
Однако твари смогли их удивить. Видимо, появление осьминога стало неожиданностью не только для гарнизона Сухума, но и для кальмара. Тот даже оставил в покое второй корабль, который, освободившись от щупалец-присосок, поплавком вынырнул на поверхность воды.
Боевые маги замерли, боясь спугнуть или, что ещё хуже, спровоцировать на себя агрессию тварей. Было похоже на то, что они общались между собой, и, кажется, кальмар отступился, медленно погружаясь в морские глубины.
Маги переглядывались, не зная, как поступить. Осьминог дождался, пока кальмар уйдёт на глубину, и сам последовал его примеру, не обращая внимания на изумлённых людей вокруг.
— Мне кажется, мы впервые стали свидетелями вполне разумного взаимодействия высокоранговых тварей, — в задумчивости произнёс Аистов, провожая взглядом уходящего на глубину осьминога. — С учётом того, что они относятся к совершенно разным биологическим видам, не исключаю спор за ареал питания и обитания, — профессор почесал лысую макушку, сам не веря, что собирается произнести следующие слова, — кажется, нам несказанно повезло, что за нас вступилось более миролюбивое существо.
— Светлана Борисовна! Светлана Борисовна! — раздалось совсем рядом, и Света обернулась на крик.
К ней проталкивался сквозь толпу ошарашенных людей Сернов. На лице его было чрезвычайное волнение.
— Ваша подруга, Матильда! Она пропала!
— Как пропала? — Света не в полной мере ещё отошла от рабочего транса, потому соображала плохо.
— Выскочила на ходу из автомобиля и сказала что-то о спасении корабельных консервов, — озадаченно постарался повторить последнюю реплику беглянки адъютант Турова.
Света развернулась к морю, где как раз затухал последний фиолетовый отсвет, уходящего на глубину осьминога.
«Не может быть! Этого не может быть! Просто потому, что не может!» — билась у Светланы в голове крамольная мысль.
Не могла подруга Михаила быть высокоранговой тварью. Хотя ведь есть же родовые силы в виде смены ипостаси. Поговаривали, что в Сибири такой дар очень распространён, ведь там прорывы случаются куда чаще, и отбиваться от тварей приходится местами голыми руками. Вот местные боги и подсобили своим последователям, даровав когти, зубы и внушительные вторые обличья. Чисто теоретически, где-то на островах морские боги тоже могли сделать то же самое. Но тогда сколько же лет Тильде? Светлана никогда не задавала подобных вопросов, даже не задумываясь на эту тему.
Скорее, она волновалась на тему ревности, но, наблюдая за Тильдой, приходила к выводу, что та никоим образом не претендует на Михаила. Да и сам Михаил реагировал на красавицу спокойно, как на давнюю подругу или боевого товарища, но не как на предполагаемую партнёршу или любовницу. Отец Светланы, тот же Сернов, те, не стесняясь, чуть ли не слюну пускали на девушку, но не Михаил.
— Вы другие бригады лекарей проверяли? — уточила Света у Сернова на всякий случай.
— Проверил, такую экзотическую барышню нигде не помнят, — виновато отвечал парень, не глядя в глаза лекарке.
— Ищите дальше, если найдёте, дайте знать!
Приходил в себя я под тихое кошачье мурчание вперемешку с мелодичными восточными напевами. И это было необычно, ведь я уже давно не различал реальность и моё призрачное состояние. Инари не соврала, последняя нить держалась крепко. Всё это время мою душу по этой связи выбрасывало из тела и снова возвращало стараниями магов жизни и смерти.
Такой себе душевный челночный бег, где реальность превратилась в череду вспышек-образов, возникающих в сознании и в памяти и вновь растворяющихся в небытие при выходе из тела.
Момент, когда стало легче, я чётко ощутил. Стоило моей неприкаянной душе вновь рыпнуться в сторону смерти, как когтистая лапка Имяул вцепилась в меня и затянула обратно, для верности усевшись сверху.
— Моя ты хорошая! Что бы я без тебя делал! — подумал я с нежностью и благодарностью, ощущая пушистый комочек на своей груди. Ощущение это было пока лишь тенью настоящих чувств, но давало надежду, что я заново обживусь в собственном теле. И это было больно, скажу я вам. Словно пришлось натягивать на себя грубую и жутко неудобную оболочку, сдирая до крови кожу и стёсывая себя под новые формы. К боли мне не привыкать. Тем более, что по сравнению с огнём это просто детский лепет. Кстати, насчёт огня.
Как только встану на ноги, найду и выкуплю самые дорогие защитные артефакты против огня, а то уж больно хреновая тенденция вырисовывается. Второй раз чуть не стал шашлыком. Если бы не Имяул, то пепел мой даже не развеяли бы по ветру.
Каждый раз, вспоминая самоотверженность ребёнка, я приходил в ужас. Она готова была умереть со мной вместе. Она умирала со мной вместе.
— Имяул былау боульно, ноу онау не ушлау, — промяукала кошечка, обращаясь ко мне. — Яу оучень испаугаулась! Оучень!
— Знаю, моя хорошая! Я тоже был в ужасе, когда увидел тебя в печи! Не делай так больше никогда! — постарался я мягко приказать эрге.
— А ты неу умярауай! И яу не буду! — произнесла кошечка с такой интонацией, что я сразу понял, будет и ещё не раз, если потребуется. — А лучшау почауще подкармляувай, яу быстряу выраусту, и наус будут всеу бояутьсяу!
Имяул грозно зашипела, но получилось так умильно, что я бы сейчас затискал её, будь у меня такая возможность.
— Обещаю, моя хорошая! Мы тебя подрастим, и ты станешь пушистой грозой изнанки!
— Неут, не гроузоуй, а хороушеуй эргой, как маума, — грустно промурчала кошечка.
— Обязательно! Она гордилась бы тобой!
Какое-то время мы лежали молча. Чувствительность тела постепенно возвращалась, а вместе с ней и восприятие остальных органов чувств. Тихое кошачье мурчание вперемешку с мелодичными восточными напевами были лишь фоном, который периодически перекрывался громкими приказами и воем тревожных сирен.
— Имяул, а что происходит?
— Сюдау проурвалсяу сильныуй эрг, боульшоуй. Тильдау поушлау доугоувауриваутьсяу иляу воуевауть. Как выуйдеут. Светау ушлау ляюдеуй спаусауть, Тэуймэуй поуёут и плаучет, у неуё паупа таук жеу поугиб, — коротко, но по делу отчиталась Имяул.
Я попытался воспользоваться связью с Тильдой, и та сразу же откликнулась.
— Хвала Великой Матери Крови и этому твоему Комаро, живой! Ты нас так больше не пугай! — облегчённо выпалила эрга и тут же не удержалась от подколки, — а то придётся за тебя замуж выходить и неотступно за тобой таскаться, чтоб задницу прикрывать! А оно тебе надо?
— А вот возьму и соглашусь, — повёлся я на подколку, желая посмотреть, как она выкручиваться будет.
— Ещё я в очереди за место в койке не стояла, — хохотнула подруга, — а зная твою любвеобильность и местные разрешённые законы, упаси меня боги от такого «счастья».
— Ладно, эту тему потом ещё разок обсудим, а то лучшего способа тебя легализовать в этом мире я пока не придумал, — честно закинул информацию для раздумий подруге, а пока перевёл тему на насущные проблемы, — как прошли переговоры? Нам придётся копать котлован под погребение некоторых несознательных личностей?
— А почему не костёр? — заикнулась было Тильда, а потом ойкнула и замолчала.
— Да-да, дорогая! Именно так. Какое-то время у меня на костры и огонь аллергия будет, наверно.
— Ты удивишься, но я не самая большая и наглая морда в песочнице, тьху ты, местный слэнг прилип, на изнанке, — с некоторой осторожность прокомментировала Тильда результаты дипломатических переговоров. — Вот познакомилась с одним, Эоном величают. Впечатляющий экземпляр, любит в кораблики поиграть. Топит их на раз.
— И⁈ Не томи дорогая, чья взяла? — мне стало действительно интересно, ведь неразумных тварей больше Тильды я встречал, а вот эргов — нет.
— Джентльменом оказался, не стал делить с дамой песочницу, — призналась подруга. — И в этот раз я абсолютно не была уверена, что моя взяла бы.
— А ты вообще где? — осторожно уточнил.
— Сменила ипостась на человеческую и гребу подальше от пристальных взоров военных. Я, в отличие от тебя, не собираюсь становиться звездой местных газет, — утомлённо огрызнулась Тильда, — жди в гости, скоро вернусь, — и оборвала связь.
Так, один вопрос прояснился. Теперь бы понять, что там ещё мои кровники предприняли. Потому как всё, что происходило после появления Имяул, я помнил урывками и пятнами.
— Паук, Жук, Арсений, Борзый, Маркус, не знаю, что вы сделали, но спасибо, что меня успели доставить в госпиталь и не дали сдохнуть, — обратился я к своим командирам по кровной связи.
Несколько секунд ответом мне была оглушительная тишина, которая потом взорвалась криками радости, свистом и искренними возгласами на тему моей жизнеспособной обугленной задницы.
— Нет, вы посмотрите на него! Я тут за него с тремя политическими мастодонтами сошлась в схватке, а он даже не удосужился сообщить любимой бабушке, что очухался, наконец, — рявкнула Агафья.
— И я рад тебя слышать,
— Должен будешь! — уже спокойней отреагировала вампирша. — Давай приходи в себя, тебя император ждёт на личную беседу.
— А я после этой беседы не окажусь на каторге где-нибудь на изнанке? — осторожно уточнил я, вспоминая обвинение, которое мне коряво, но весьма справедливо выдвинул нюхач.
— Если будешь паинькой, не окажешься, — успокоила меня Агафья. — Я в соучастницы идти не собираюсь, так что не дрейфь, выплывем! Сроку тебе на всё про всё дня три, и на ковёр!
Глава 24
Восстанавливался я, на удивление, быстро. Этому немало способствовала кровная подпитка от Тэймэй. Стоило мне открыть глаза, как песня иллюзионистки оборвалась. Без лишних раздумий девушка резанула запястье найденным тут же скальпелем и подставила горячую струйку к моему рту. Я с благодарностью принял сей драгоценный и своевременный дар.
Выпил я прилично, чистая кровь Тэймэй даже без добавок оказалась питательной, но все силы уходили на восстановление. Отняв от рта запястье девушки, я не удержался и поцеловал его, язычком пройдясь по ровным краям пореза. Рана моментально затянулась, подстёгнутая регенеративными веществами в моей слюне. Азиатка тихо вздохнула, не спеша открыв глаза.
— Так странно, обычно я навеваю эротические иллюзии, а здесь всё с точностью до наоборот, — пробормотала девушка, всматриваясь в меня чуть расширенными от полученного удовольствия зрачками. — Не думала, что кормить тебя так приятно.
— Хм, обычно напрямую из тела я не пью. Всё же не вампир, удовольствия от такого употребления не получаю, — честно ответил я Тэймэй, — но если приходится, то стараюсь минимизировать неприятные ощущения для людей.
— Так и до зависимости недалеко, — она встряхнулась, сбрасывая с себя остатки неги. — Как себя чувствуешь?
— Благодаря тебе, отлично! — я подмигнул девушке, — хоть сейчас в бой!
— Это ты погорячился, — хмыкнула та. — Но, судя по затихшей сирене, бой закончился победой наших.
Я поинтересовался последними новостями, не став выдавать собственную осведомлённость от Тильды. Выслушав пояснения, был приятно удивлён, Тэймэй держала руку на пульсе. Она создала парочку иллюзий детей, которые постоянно крутились на подхвате возле госпиталя и собирали последние слухи.
— Да уж, не думал, что скажу это, но в кои то веки прорыв пришёлся кстати, хоть обо мне забудут на какое-то время, — попытался я пошутить, но юмор вышел темнее ночи.
— Знаешь, там, где ты оказываешься, вскоре происходят прорывы. В той же школе два прорыва, здесь один, как это ещё в Адлере не рвануло… — с сомнением протянула Тэймэй, пристально следя за моей реакцией на такие выводы.
— Да я в Адлере суток не пробыл! И здесь максимум двое, — справедливо возмутился я, но зарубку в памяти насчёт наблюдательности Тэймэй сделал, — по такой теории в Москве тоже должно было рвануть. Я ведь там три дня садоводством и обнесением складов минобороны занимался! А в Санкт-Петербурге мы вообще недели три прожили, и тишина!
— Тоже верно, но в Петербурге, Москве и Адлере ты не был при смерти, — азиатка чуть прищурила глаза, рассматривая меня с любопытством исследователя.
А ведь она ой как права. Такую закономерность нельзя упускать из виду. Если подобные выводы смогла сделать Тэймэй, то, неровен час, кто-то ещё додумается.
— Знаешь, я бы тебе советовала уехать куда-то и побыть тише воды, ниже травы. Чтоб подзабыли о тебе и газеты, и император, и враги, — Тэймэй машинально гладила Имяул, перебравшуюся к ней на колени и мурчающую от удовольствия.
— Да я и не против, но сначала надо с делами рода разобраться. Развернуться и уехать за тридевять земель не выйдет, — констатировал я очевидное, — да и долг перед Виноградом за мной числится. Кстати, насчёт долгов… спасибо за то, что просила Инари за меня! Она помогла в меру сил и возможностей! Так что долгов за тобой не водится априори! Чуть наберусь сил и сниму дублирующий контур.
— А может, ну его? — задорно подмигнула мне Тэймэй, — очень полезный ритуал оказался!
— К этому разговору мы ещё вернёмся, но мне приятно, что ты мне так доверяешь!
Имяул спрыгнула с колен девушки мне на грудь и снова свернулась калачиком. Тэймэй склонилась над моим лицом и нежно поцеловала, скрыв наши лица водопадом смоляных вьющихся волос. Я зарылся пятернёй в них, теснее прижимая девушку к себе. В этом поцелуе не было страсти, лишь бесконечная нежность. Отстранившись, Тэймэй прикусила нижнюю губку и робко улыбнулась.
— Доверяю. Как ни странно, но ты даёшь нам всем столько свободы, сколько нам требуется. Это… — она запнулась, подбирая слова, — это отличается от того, что принято у нас. Традиционность общества, все прелести которой мне ещё предстоит вкусить, когда вернусь домой. Я только не понимаю, это ты такой, или это нравы у вас такие?
— Одним богам известно, — туманно обошёл я свою исключительность, заработанную путём танца на граблях в прошлой жизни. — А местные нравы могу попробовать тебе продемонстрировать. Мне предстоит… — я оборвал мысль на полуслове и выругался.
— Что? — испугалась Тэймэй.
— Я же должен был встретиться с Кобровыми по вопросу выкупа земель и не пришёл на встречу, — я схватился за голову, представив, как ухудшилось обо мне и без того невеликое мнение семьи Кобровых. И как пропорционально ему вырастет цена этих земель. Но неприятно было даже не это.
Мангустов обещал походатайствовать в моём деле, а я подвёл себя и его, пусть и не по своей вине. Такая необязательность не красит человека слова и дела. — У меня намечалась вполне дружеская встреча, на которой было бы уместно и твоё присутствие, но сейчас, увы, мне придётся разбираться с последствиями в одиночку. Дружеские посиделки я проср… пропустил, в общем.
— Разве тебе уже можно покидать стены госпиталя? — Тэймэй нахмурилась, — а как же обвинения?
— Баронесса Комарина устроила феерию в столице, о результате которой я узнаю через три дня на аудиенции у императора, — я сам несколько волновался по поводу этой встречи, но не стал делиться опасениями с Тэймэй.
В любом случае, Агафье действительно не выгодно раскрытие моего попаданчества. Она-то первая оказалась в курсе ситуации и не доложила куда следует. Нужно будет отблагодарить «бабушку» за такое заступничество. И я сейчас думал совсем не о деньгах. Содержание вдовствующей баронессе было в разы повышено, ещё когда я вступал в наследство и отдавал соответствующие распоряжения в банке.
Я всерьёз задумывался отправить Агафью в Цитадель на обучение. С её задатками она, вполне вероятно, сможет добраться до Башни. Уже сам факт того, что она меня не убила, когда была возможность, ради освобождения от рабской привязки, говорит о наличии собственных представлений о чести. Такие Крови нравятся. Я вынырнул из размышлений, поделившись планами на ближайшие два дня:
— У меня есть два дня, чтобы завершить здесь все дела, и день — на дорогу в столицу.
Госпиталь в Сухуме мы покидали на рассвете, и причиной тому был не я. Первой к нам вернулась Тильда, которая в полнейшей неразберихе, царящей в Сухуме после прорыва, сумела быстрее отыскать Сернова, чем Светлану. Адъютант Турова отправил её сопровождающей с партией больных в госпиталь, честно признавшись, что ему некогда с ней возиться.
Светлана вернулась лишь к трём утра. Она со своим резервом и доступом к родовому дару творила чудеса, не покидая волнорез до последнего. Измотанная донельзя и уставшая она, тем не менее, улыбалась, входя к нам в палату. А, увидев, что я пришёл в себя, с порога кинулась мне на грудь и разрыдалась.
Я осторожно поглаживал её по спине, давая возможность выплакаться. У лекарки просто-напросто сдали нервы. Напряжение последних часов вырвалось водопадом слёз облегчения. Пусть так, чем эмоциональное выгорание. В какой-то мере с женщинами природа обошлась чуть более щадяще, чем с мужчинами, даровав им возможность стабилизировать собственное эмоциональное состояние слезами. У нас с этим всё несколько сложнее.
Выплакав у меня на груди маленькое озерцо, Подорожникова совсем по-детски вытерла глаза кулачком, размазывая остатки слёз, и шмыгнула носом.
— Я так рада! — она уже более сдержанно сжала мне руку, как того требовали воспитание и правила этикета, — и пока ты не передумал, я согласна на помолвку! — выпалила лекарка, тут же покраснев от смущения.
— Хорошо, — со всей возможной серьёзностью кивнул девушке, — только бумагами предлагаю заняться после аудиенции у императора. А то вдруг я нечаянно окажусь попаданцем и двоедушником… Не хотелось бы портить тебе репутацию.
Светлана понимающе хмыкнула, но всё же возразила:
— Если бы ты ещё ходил в подозреваемых, то на аудиенцию не был бы приглашён, — она пожала плечами, — тем более, зная Марию, она папеньке весь мозг выела десертной ложечкой в твою защиту.
Тут не поспоришь. Как-то так у меня вышло, что самые ярые мои заступницы — барышни. Женский батальон, тьфу! Я, конечно, ничего против не имею, но хотелось бы обзавестись в этой жизни и друзьями мужского пола, а не только перспективными невестами. Не подумайте, я очень даже за девушек во всём их многообразии форм и способностей, но всё же хочется иногда пообщаться о своём, о мужском.
В этом плане беседа с тем же Мангустовым была просто бальзамом на душу. Как ни крути, но кутёж в компании Белухиной и Тигрова показал, что мне этого явно не хватает. Опять же, Выдрин в качестве будущего делового партнёра тоже подаёт надежды. Вполне могут срастись и товарищеские отношения.
Отложив подобные размышления на потом, я уступил Свете больничную койку, чтобы она смогла хоть немного отдохнуть до утра. С Тэймэй и Тильдой мы тихо пробеседовали до рассвета. Тогда же к нам заглянули на огонёк маги жизни и смерти. Выглядели они немногим лучше, чем Подорожникова, но обещание проверить моё состояние после закрытия прорыва сдержали. Увидев меня в исподнем мирно сидящего на стульчике, они удивились.
— Мне бы такую регенерацию, — присвистнул маг жизни с улыбкой.
— Да тело ему первым делом подлатали, — отмахнулся смертушник, — мне бы такую кису, которая душу на тот свет не отпускает, — мечтательно протянул он.
Имяул услышав, что говорят о ней, вздыбила шёрстку, выгнулась дугой и по кругу обошла магов с шипением. Добравшись до меня, она запрыгнула на колени и свернулась калачиком по привычке.
— Да я уж понял, что мне не светит, — хмыкнул маг смерти, — хороший у тебя фамильяр! Береги его!
Я уточнил имена моих спасителей и искренне поблагодарил их.
— У нас в роду принято воздавать по заслугам друзьям и врагам. Поэтому спрашиваю у вас, как хотите получить благодарность: деньгами или услугой?
Маги удивлённо взирали на меня, не совсем понимая, о чём я. Видимо, сказалась усталость от весьма активных последних суток.
— У нас был приказ. Вы такой же боец, как и мы, хоть и служите в другом подразделении. Армия своих не бросает, — пожал плечами маг жизни, пытаясь сформулировать мысль за обоих.
— Я очень ценю такое отношение и не хотел вас обидеть своим предложением, — отступился я, — но, если вам когда-то понадобится помощь, обратитесь в спецподразделение «Комар», мы сделаем всё, что в наших силах.
Маги кивнули, мы пожали друг другу руки, и они ушли.
Госпиталь мы покидали на рассвете. Нам со Светой предоставили комплекты лекарской военной формы, другой одежды на меня в госпитале не нашлось. Двигаясь маленькой процессией по коридорам больницы, многие встречные кивали Свете, некоторые даже жали руку и благодарили. Подорожникова немного робела от подобного внимания и с растерянной улыбкой принимала похвалы. У самого выхода нас ждал пожилой лекарь с седыми волосами и бакенбардами. Взгляд его казался чуть прищуренным из-за монокля.
— Роман Сергеевич Аистов, декан лекарского факультета в Московском императорском университете, — представился лекарь, протягивая руку для рукопожатия, — восстанавливал вас после ожогов.
— Михаил Юрьевич Комарин, командир спецподразделения «Комар», — представился я в свою очередь, опуская титул и пожимая морщинистую, но крепкую руку. — Спасибо вам, чувствую себя как новенький!
Седой лекарь улыбнулся и потерял ко мне всякий интерес, с отеческой грустью взглянув на Светлану.
— Светочка, ты всё-таки подумай об учёбе! Ты же талантище! У тебя не только дар, но и чутьё! — распинался он, — я знаю, что Боря против, но я поговорю с ним ещё раз! Нельзя такой алмаз прятать от всех!
Света зарделась и придвинулась ко мне, едва касаясь плечом плеча. Она подняла на меня вопросительный взгляд, и я, догадываясь о сути вопроса, кивнул.
— Роман Сергеевич, у меня помолвка на носу. Жених обещает включить в договор пункт о моём обучении, — светло и радостно улыбнулась лекарка, — вот теперь молюсь Подорожнику, чтобы помолвка не сорвалась!
От внимания Аистова не укрылись желание Светы быть ко мне поближе и наш обмен взглядами.
— Вы уж берегите его, — улыбнулся лекарь, — не каждый отпустит такую красавицу в университет. Но, как бы-то ни было, свои рекомендации я вам подготовил и приложил благодарность за участие в ликвидации последствий прорыва от штаба Кавказского военного округа.
Аистов протянул Светлане конверт с документами и ушёл по своим делам, вежливо попрощавшись с нашей компанией.
— Свет, я тоже подготовлю такой пакет. Ты ведь на прорыве у Малых Трясинок на одном резерве работала добровольцем, — напомнил ей о событиях месячной давности, — я просто не знал, что так можно. И будет у тебя уже две рекомендации и благодарности!
— Да, по сути, благодарности и рекомендации эти только для простолюдинов имеют вес при зачислении и распределении стипендий. Мне бы они не помогли никак. Отец во все учебные заведения разослал запрет на мой приём, — девушка прижимала к груди документы, не поднимая на меня глаз, — ты мне учиться разрешил, это намного лучше любой благодарности!
Я приобнял девушку в жесте поддержки, и мы пошли на выход. Там нас ожидал сюрприз. Сюрприз этот звали баронессой Марией Петровной Белухиной, Еремеем Аристарховичем Тигровым и графом Петром Семёновичем Выдриным.
— Вот так комитет по встрече, — невольно вырвалось у меня.
— Мишенька, а ты знаешь толк в развлечениях! — попыхивая трубкой, прокомментировала Белухина, — но слегка путаешься в понятиях, солярий и крематорий — это разные вещи, — расхохоталась собственной шутке баронесса. — Усаживайтесь в авто, поедем в воздушную гавань, там моя красотка пришвартована, подкину вас в Адлер! Девочки налево, мальчики направо!
Баронесса громогласно командовала, словно маршал на параде, но получалось у неё столь внушительно и гармонично, что все невольно подчинялись. Я даже не успел опомниться, как мы с Выдриным и Тигровым оказались в одном авто, а девушки с Белухиной в другом.
— Мы, конечно, одним дирижаблем полетим, но девчонок быстро не жди, будут поздно и пьяные! — прокомментировал Тигров разделение полов. — Цветник у тебя, однако, экзотический, но и нам есть о чём поговорить.
Всю дорогу до воздушной гавани мы наслаждались неспешной беседой. В машине витал лёгкий запах табака, дорогого коньяка и кожаного салона. Ехать было приятно, дорога да и серпантин практически не ощущались. Выдрин и Тигров рассказали про волну допросов, прокатившуюся вчера по Адлеру. Сам Выдрин поднял тревогу, когда мой мобилет утром оказался всё так же недоступен. Ночью он решил, что я остался у какой-то красотки и выключил устройство, чтобы не беспокоили.
Утром граф связался с Тигровым и Белухиной, а те в свою очередь обратились в местный штаб Министерства обороны, где им сообщили, что я в госпитале при смерти. Прежде чем рвануть сюда, всем по очереди пришлось пройти допрос в Имперской службе безопасности. И вот теперь мужчины ждали от меня объяснений. Судя по тому, что шутка про солярий-крематорий ими не была поддержана, они были не в курсе подробностей моих приключений, в отличие от Белухиной. Умнейшая женщина, девушек забрала и дала возможность объясниться по-мужски с деловыми партнёрами.
Я вкратце обрисовал ситуацию, слегка подкорректировав детали про изменение уровня дара и его прогресса. Сюда же в копилку добавил, что последний раз дар мне проверяли ещё до смерти деда, то есть два года назад. А у меня за последний месяц событий было столько, что у некоторых на всю жизнь хватит. Поэтому изменение уровня дара меня не удивило. Удивило, что меня без суда и следствия в крематорий потянули. Всё же аристократ какой-никакой, хоть и под личиной Виноградова.
— Вот это как раз не удивительно, — отозвался Тигров. — Двоедушники в разное время много бед натворили. Под влиянием иномирных душ аристократы такое творить начинали, что у видавших виды виски седели. Кому дадено больше, с того и спрос соответствующий!
— Да и если разобраться, то у народа уже давным-давно свои признаки двоедушности бытуют, основной из которых крайний эгоизм. Попаданцы все наверх лезут по головам, не считаясь с жизнями окружающих. Их благо превыше всего! А вы, уж простите, Михаил, за сравнение, ну никак на злобного одержимого не тянете, — пожал плечами Выдрин. — Настоящий одержимый вцепился бы в наследство Виноградовых зубами, а вам хоть бы хны. Ищете достойного. Настоящий одержимый людей не бережёт, а про вас уже среди вояк такие байки ходят, что диву даёшься. Ну и последнее, но немаловажное, как вы обошлись с побеждённым родом. — Выдрин откупорил бутылку армянского коньяка из минибара в автомобиле и разлил по снифтерам. — В высшем свете ничего не утаишь. Информация о победе Комара над Крысой стала достоянием общественности на следующий день. Так вот абсолютное большинство самых обычных аристократов просто уничтожило бы семью Крысина с детьми и влило в свой род их экономические активы. Но не вы!
Выдрин отсалютовал мне снифтером, переглянувшись с задумчивым Тигровым нечитаемыми взглядами.
— Прежде чем ехать по приглашению Белухиной, я перепроверил информацию по семье Крысина, — честно признался Выдрин, ожидая от меня какой-либо реакции, но я в принципе согласен был с его действия. Сам предпринял бы тоже самое, — я бы не стал вести дела с человеком, способным вырезать женщин и детей.
Выдрин залпом выпил алкоголь и налил себе ещё. Тем временем Тигров отпил и продолжил разговор за Выдрина.
— То, что я сейчас скажу, будет сказано один раз и, надеюсь, не выйдет за пределы этого автомобиля, — Еремей Аристархович обвёл тяжелым взглядом нашу честную компанию, — перед допросом мы пообщались с Петром Семёновичем по душам, потом с Марией Петровной и даже послушали сообща одного из очевидцев, описавшего некоторые личные моменты связанные с вашей родовой войной, — стараясь подобрать максимально нейтральные слова, объяснял Тигров, — в общем, мы пришли к выводу, что если в вас каким-то образом и попала чья-то душа, то это душа исключительно благородного человека с весьма редкими даже для этого мира понятиями чести. Поэтому если будет объявлен открытый процесс, то мы будем свидетельствовать исключительно на вашей стороне!
Глава 25
Путешествие в Адлер длилось по времени чуть ли не меньше, чем поездка на автомобилях в воздушную гавань по серпантину. Схема «девочки налево, мальчики направо» сохранилась и на дирижабле. Белухина забрала моих спутниц под своё крыло, а мы остались чисто в мужской компании.
Дальнейшее обсуждение дел никак не касалось моей персоны, но я оценил сказанное в машине по достоинству. Это дорогого стоило. По сути, Тигров, Выдрин и Белухина гарантировали мне поддержку вне зависимости от места рождения моей души, что равносильно соучастию в преступлении. Вот тебе и первые друзья.
Расслабленно попивая коньяк, я наткнулся взглядом на передовицу «Имперского Вестника» трёхдневной давности. «За проявленный героизм при защите Петербургской Магической Академии Наук во время прорыва изнанки Министерство обороны наградило первокурсника академии Дмитрия Юрьевича Воронцова орденом за отвагу».
(ПРИМ. АВТОРА: Граф Воронцов является персонажем ещё одного цикла книг по миру РОС. О его приключениях вы можете прочитать здесь https://author.today/work/286693)
Такие новости наталкивали на мысль, что прорывы здесь явление повсеместное, даже в мегазащищённых академиях, где обучаются отпрыски аристократов, и то случаются. Почему же тогда император даровал Комариным земли и титул, если мог отделаться благодарностью, как в случае того же Воронцова? Есть ли что-то ещё в этой истории, чего не знал Михаил? С мысли меня сбило сообщение о швартовке в воздушной гавани Адлера.
Готовясь к спуску, я узнал, что дирижабль покидает лишь мужская часть пассажиров. Женская компания решила погулять на девичнике в поместье Белухиной по случаю прилета её младшей дочери Ксении. Удивительно, но девушек баронесса не спаивала, во всяком случае через час полёта они прощались со мной хихикая и заговорщицки переглядываясь. Более того, нас клятвенно обещались завтра вечером подобрать в Адлере и доставить до Москвы.
Меня такой расклад абсолютно устраивал. Пусть девочки отдохнут, а я завершу свои дела, чтобы с чистой совестью отправиться в столицу. Первым на очереди для посещения в Адлере было местное отделение Геральдической службы. Его адрес я запомню задолго, если не на всю жизнь. Мне нужно было забрать документы по представителям рода Виноградовых. Тигров и Выдрин предложили мне свою компанию в качестве моральной поддержке. Имея опыт общения с представителями этой службы, я согласился. Мало ли, вдруг ещё кто-то идейный попадётся. Второй раз меня из печки могут и не достать.
На удивление, всё прошло спокойно. Разве что на меня смотрела как на восставшего из мёртвых, что почти соответствовало действительности. Документы по Виноградовым мне выдали без задержек, а ещё по запросу вернули мобилет. Надо же какая сохранность, даже не умыкнули.
Я включил аппарат и набрал номер Мангустова. Тот взял трубку практически сразу.
— Андрей, здравствуй! Хотел бы извиниться, что не смог присутствовать на встрече с Кобровыми. Я, увы, не мог влиять на обстоятельства.
— Да в курсе я уже твоих обстоятельств, — понимающе хмыкнул Мангустов, — с Кобровыми я поговорил, принципиальных возражений там нет, так что дерзай. Я, правда, компанию составить не смогу, уже уехал в Академию на учёбу.
Я искренне поблагодарил графа и напомнил ему про приглашение в школу. На этом мы вежливо распрощались.
Вообще мобилет, конечно, приятный бонус, но первоначально я возвращался за данными на трёх магов со схожим со мной даром. Планировалось принять их в род и оставить Выдрину для наладки линии выпуска продукции. Однако уже здесь мне вспомнился один занятный ритуал, который мог бы помочь найти наследника Винограда. Пришлось забирать все личные дела, чтобы более тщательно с ними ознакомиться. Всё равно, пока я не выкуплю земли у Кобровых, ритуал провести не получится. Всему своё время.
Тигров и Выдрин, выполнив роль сопровождающих в Геральдической службе, отправились по своим делам, а я остался в гостинице. Прежде чем встречаться с Виноградовыми, необходимо было договориться о визите к Кобровым.
Собственно, они сейчас были на первом месте в списке дел, а поскольку заправляла там сейчас женщина, к ней, как Мангустову, без предупреждения не заявишься. Не поймут. Особенно в свете моей и без того подмоченной репутации. Поэтому я набрал номер Кобровых, заранее узнанный у Андрея, и стал ждать ответа.
— Графиня Елизавета Александровна Коброва, слушаю вас, — ответил невероятно сексуальный женский голос с лёгкой хрипотцой. Был бы я восемнадцатилетним юнцом, то несомненно бы пал жертвой очарования этой дамы, даже не видя её лица. Ну просто не может женщина с
— Граф Михаил Юрьевич Комарин, — представился я с лёгкой заминкой, — Елизавета Александровна хотел бы просить вас о личной встрече.
На то стороне молчали какое-то время, а затем графиня Коброва ответила:
— Буду рада пригласить спасителя дочери на ужин сегодня к семи вечера.
— Благодарю вас, Елизавета Александровна! — у меня от сердца отлегло после её слов. Выходит, Мангустов не соврал и успел подготовить почву для нашего общения. — С радостью прибуду!
Графиня отключилась по-английски не прощаясь, относясь к редчайшему виду немногословных женщин. А я сообразил, что даже не имею приличного костюма для выхода в свет. Пришлось тащиться по магазинам. Мне кажется, гореть на костре было менее мучительно, чем пытаться подобрать в магазинах готового платья что-то для нужных мне целей. Через два часа сплошных мучений я знатно вспылил.
— Перестаньте превращать меня в павлина! — рявкнул я на продавца и местного портного в одном лице, — мне нужен костюм максимально простого кроя, можно военного образца, в котором не стыдно будет показаться на ужине в узком кругу лиц. Всё! Все эти блёстки, яркие осенние расцветки и акцентные детали оставьте себе!
Продавец недовольно поджал губы, но скрылся во внутренних помещениях. Спустя минут пять, когда я уже собрался покинуть сие заведение, он вернулся, чихая от пыли.
— Вот! — он протянул мне футляр с костюмом, — полупарадная военная форма, заказана была лет двадцать назад, но за ней так и не пришли. Размер ваш, минимум деталей. Сочетание чёрного и зелёного позволительно для вечерних мероприятий.
Я рассматривал форму. В целом то, что мне нужно было, хоть и слегка старомодна. А ещё она чем-то напоминала крой одежды в нашей спецшколе. Я примерил костюм и остался доволен. Он сел как влитой. Но всё равно что-то на уровне интуиции шептало присмотреться внимательней. Я покрутил футляр, и из него выпала карточка, выцветшая от солнца с выгоревшими чернилами. В заказчиках значился баронет Комарин Юрий Михайлович.
— Беру! — машинально ответил портному, а сам всё вертел в руках карточку. Не пригодилось одному Комарину, пригодилось другому.
«Что же случилось двадцать лет назад, что ты не смог забрать костюм, папа?..»
Когда с костюмом было покончено, я отправился на поиски нужных мне ветвей Виноградовых. Как ни странно, но у двух из трёх магов в личных делах был один и тот же адрес. Приехав по нему, я увидел небольшой ресторанчик, скорее даже таверну в морской тематике. Грубосколоченая мебель, винные бочки как основы для столешниц, дощатые полы, штурвалы на стенах, канаты и зелёное стекло бутылок в качестве украшений. Бедно, но антуражно.
Даже в будний день в полдень здесь были заняты почти все столики. Публика была самая разнообразная, от служащих до моряков, но в целом откровенной пьяни не было. Встречала меня миловидная рыжая барышня с повязкой, закрывающей один глаз. Судя по портрету, приложенному к личному делу, она-то и была одним из нужных мне магов.
— Добрый день! Могу я заказать у вас морской обед и какое-то лёгкое вино к нему? — полюбопытствовал я у пиратки. Девушка окинула меня оценивающим взглядом, но не с женским интересом, а на предмет максимальной платежеспособности.
— Могу предложить креветки в кляре с лимонным соусом, запечённых мидий под сырной корочкой и лёгкий овощной салат, — практически моментально она выдала предполагаемое меню. — В части вина господин изволит утолить жажду или слегка поднять настроение?
Казалось бы, невинный вопрос, но знающий человек поймёт, что градус напитка для гостя она отрегулирует по запросу.
— Утолить жажду.
— Сесть хотите в общем зале или в отдельном кабинете? — пиратка кивнула, показав, что услышала мои пожелания и быстро записала в блокноте, при этом ожидая ответа на свой последний вопрос.
— Можно в отдельный кабинет, — согласился я. Там проще будет вести переговоры.
Девушка кивнула и провела меня за декоративную перегородку в заднюю часть таверны. Там были отделены небольшие ниши, стояли кадки с чахлыми, но всё еще зелёными растениями.
— Располагайтесь, ваш заказ принесут через двадцать минут, — она дежурно улыбнулась и покинула меня.
Я обдумывал, как бы лучше сделать ей предложение о сотрудничестве, когда услышал какой-то шум в стороне общего зала. Разговор явно вёлся на повышенных тонах, слышны были удары по мебели и тонкий детский визг на уровне ультразвука.
— Мама, честное слово, я не делал этого!
Я встал со своего места и отправился в общий зал. Картина, представшая моему взору, выглядела как самый настоящий шантажом. Пятёрка весьма прилично одетых бандитов нависала над барной стойкой, давя авторитетом на пиратку. При этом самый представительный из бандитов держал за ухо мальчишку лет семи.
— Ваш…разносчик обчистил мои карманы, — перед носом пиратки болтались маятником часы на золотой цепочке в качестве демонстрации.
— Мама, я не брал! Ты знаешь! Я не брал! — хныкал мальчишка, стоя на цыпочках. Ухо его при этом наливалось краснотой.
— Он не брал, прекратите комедию, — пиратка пыталась говорить твёрдо, но на последних словах голос её просел.
— А у меня есть четыре свидетеля, что взял! — плотоядно улыбнулся главарь, кивнув в сторону своих подельников. — Я вот пойду и заявлю сейчас, и через полчаса твоего крысёныша упекут за решётку.
Пиратка вздрогнула, но виду не подала. Она шарила глазами по залу в поисках поддержки, по посетители прятали взгляд и отворачивались. У бедной женщины даже плечи поникли.
— Что ты хочешь, Заразихин?
— Что я хочу? Что я хочу? — задумчиво постукивал пальцем по губам главарь. — Дай-ка подумать! Вначале я хотел эту вшивую таверну по сходной цене, а теперь даже и не знаю… — взгляд его стал сальным, — теперь я, пожалуй, хочу ещё моральную компенсацию, — он облизнул губы, глядя на пиратку.
Ту аж передёрнуло от отвращения. Мальчик, услышав последнее предложение, извернулся и что есть силы ударил носком по коленной чашечке бандиту. Тот от неожиданности взвыл и выпустил его ухо из захвата.
— Да я лучше в тюрьму пойду, чем позволю тебе к матери прикоснуться, — рыкнул мелкий в сторону главаря и встал перед ней в защитном жесте. Пора было вмешиваться, а то я свой обед не дождусь.
Я в принципе подонков не любил, и заступился бы за женщину даже не будь она мне необходима, но тут уж сам Виноград велел.
— Никто никуда не пойдёт, — спокойно произнёс я, выходя из-за декоративной перегородки, — многоуважаемый господин Заразихин просто не знал, что твоя мама уже согласилась продать мне вашу таверну скажем за… — я задумался, сколько может стоит подобное заведение.
— За тридцать тысяч рублей, — выпалила пиратка, прежде чем я назвал сумму. У Заразихина от такого запроса глаза на лоб полезли.
—…за двадцать тысяч рублей и обязательство продолжить на меня работать, — закончил я предложение на свой вкус.
— Мы согласны, — хором выкрикнули мать с сыном, пока я не передумал.
Скорее всего, цена была завышена минимум на треть, но для меня это не было заоблачной суммой. Для сравнения клочок земли, полученный в дар от Рапанова, обошёлся бы мне в полсотни тысяч рублей из-за выхода к морю и каскадных террас под виноградники.
— Да ты кто вообще такой? — брызжа слюной и покрываясь красными пятнами, набычился главный гад. Тщательно продуманный план по захвату таверны рушился у него на глазах. А ведь Заразихин ещё и взятку дал кое-кому из местных правоохранителей, чтоб наверняка склонить непокорную пиратку к нужному результату.
— Граф Комарин Михаил Юрьевич, командир спецподразделения «Комар», — представился я, демонстративно предъявив родовой перстень. — С кем имею сомнительную честь общаться?
— Заразихин Тихон Сергеевич, — представился главгад, судя по тому, что титул он опустил, его у него не было. Печатку, правда, он тоже показал с какой-то то ли травой, то ли цветком. Надо же, есть, оказывается, и такой тотем как Заразиха, — А с вами мы ещё не закончили! — огрызнулся он в сторону пиратки и её сына. — Ещё посмотрим, как ты запоёшь в участке.
— Закончили, Тихон Сергеевич, ибо я намереваюсь оплатить проверку менталистами и ментаторами парню, которая докажет, что он не виновен. А если будете упорствовать, то подам встречное заявление на вас и господина… — я сделал вид, что задумался, на самом же деле комарихи уже давно принесли мне пару капель крови Заразихина, показав последние полчаса его жизни, —…господина Суслонова, кажется, о лжесвидетельствовании и превышении должностных полномочий с целью незаконного обогащения.
Я мило улыбался с кровожадным оскалом и наблюдал, как Заразихин шумно вдыхал и выдыхал воздух, попеременно краснея и бледнея.
— Честь имею, — просипел он через силу, развернулся на каблуках и вышел прочь. Его дружки последовали за ним.
Из кухни вышел пожилой повар с лысой головой и тихо произнёс:
— Морской обед готов.
— Пойдёмте, сударыня, пообедаем да сделку обсудим, — кивнул я пиратке, — заодно и продемонстрируете как вы градус в напитке регулируете.
На последней фразе женщина стушевалась и потупила взор. Зато мальчик оказался куда расторопнее матери. Он успел маленьким ураганом сбегать за приборами, отнести их в кабинку и вернулся за подносом, уставленным ароматными блюдами.
Пообщались мы весьма продуктивно. По итогу пираткой оказалась Татьяна Васильевна Провиноградова, маг жизни второго уровня с родовым даром как у меня. Что интересно, так это то, что её сын полностью скопировал мать и в части потенциала, и в части родового дара. Но самое сладкое ожидало меня на десерт. Оказалось, что Татьяна фактически единокровная сестра моей матери по отцу. Бастард от содержанки, которой дали отступные и приняли в слуги рода.
Вот так я случайно обнаружил собственную тётку и двоюродного брата по матери. Когда мы выяснили наше родство, вопрос с продажей таверны в принципе отошёл на второй план. Я вкратце описал, чем занимаюсь сейчас и какую работу предлагаю ей на постоянной основе. В перспективе обещал оплатить обучение сына с дальнейшим трудоустройством.
Мы даже поэкспериментировали, сравнивая результаты использования нашего дара. У Татьяны владение было виртуозным. Из одной бутылки вина она творила практически чудеса, усиливая или ослабевая не только градус, но и оттенки вкусов и запахов у напитка. Я по сравнению с ней был грубым ремесленником, способным из вина сделать коньяк двенадцатилетней выдержки.
Сошлись на том, что я принимаю их к себе в род под защиту, даю работу, а кузена, по возможности, попробую обучить работе с крепким градусом, как подрастёт.
Татьяна смотрела на меня ошарашенными глазами и не могла поверить, что их жизнь одномоментно так круто изменилась. Не успел я и глазом моргнуть, как мне там же принесли кровные клятвы. Единственное, что бога покровителя Татьяна менять не стала, справедливо опасаясь утраты родового дара.
Я созвонился с Выдриным и попросил того подъехать в таверну познакомиться со своим новым технологом. По приезду партнёра я оставил их обсуждать детали будущей совместной работы, а сам отправился в гостиницу сменить одежду и подготовиться к встрече с Кобровой.
Отправляясь к Кобровой я решил прихватить с собой цветы. Мой прошлый опыт подсказывал, что подавляющее большинство женщин их любят, даже если говорят, что нет.
Я планировал заказать букет розовых роз, как символ платонического восхищения, но вот память Михаила подбросила мне целую лекцию на тему цветочного символизма в аристократических кругах.
Выходило, что для моих целей подходил букет из гибискуса, восхваляющего редкую изящную красоту, калл, символизирующих высшую степень восхищения и уважения, и чертополоха, означающего благородство. Выглядело это странно, поэтому я рискнул разбавить цветочную какофонию розовыми розами, как и планировал изначально. По итогу, флористка признала, что букет вышел экзотичным, но не вызывающим.
С таким подарком наперевес я отправился в гости к Елизавете Александровне. В имение к ним вела та же дорога, что и к Мангустовым, но если у Андрея особняк стоял довольно далеко от берега, то Кобровы отстроили родовое гнездо сразу на побережье. Три этажа, облицовка светлым мрамором, колонны на входе, прекрасный вид на море.
«М-да, это вам не оборонительные рубежи строить против тварей, — мелькнула у меня мысль, отдалённо напоминающая лёгкую зависть. — Красиво, спору нет, но непрактично напрочь. И с моря обстрелять можно, и с суши. Твари тоже дотянутся с двух сторон любые».
Похоже, у меня профдеформация вырисовалась на всё лицо. Я и в прошлой жизни особо не гнался за роскошью, предпочитая хорошую защиту восторженным ахам и вздохам окружающих. Чем неуютнее будет окружающим, тем меньше будет желающих остаться в гостях.
Машина остановилась, я забрал с сидения нежно-розовый букет, приготовленный для хозяйки. Приехали мы минута в минуту, дверь автомобиля отворил дворецкий. Я проследовал за слугой в особняк. Мрамор ступеней окрасился багровым от закатного осеннего солнца. Надеюсь, это не какое-то предзнаменование.
Не успел я сделать и пары шагов в холле, как послышался стук каблучков на втором этаже. По шикарной витой лестнице к нам спускалась Елизавета Александровна Коброва. Я был прав. Даже не верилось, что у этой богини может быть вполне взрослая дочь. Розовый цвет волос оказался не иллюзией или шедевром парикмахера, как я изначально подумал, увидев Надежду. Старшая Коброва обладала такой же роскошной густой гривой волос ярко-розового цвета. Тёмно-синий брючный костюм в сочетании с белоснежной блузкой лишь подчеркивал достоинства фигуры. Высокие каблуки визуально удлиняли и без того бесконечные ножки хозяйки.
Я беззастенчиво любовался Елизаветой Александровной, с достоинством спускавшейся по ступеням ко мне. Очень легко было представить, что это моя женщина, и она идёт в мои объятия. Пришлось на секунду закрыть глаза, чтобы сбросить наваждение. Как юнец, в самом деле.
Я подал руку даме, и спустя мгновение ощутил тёплую ладошку с бархатной кожей. Да что ж ты будешь делать? Это не женщина, а какой-то секс ходячий! Раньше я не замечал за собой таких реакций.
— Самой прекрасной и неподражаемой из виденных мною женщин, — протянул я цветы Кобровой, — самый экзотичный и неповторимый букет.
Хозяйка дома с улыбкой приняла букет и подняла на меня глаза. Зрачки её затопили радужку, дыхание сбилось, а лоб покрылся испариной. Женщина побледнела и, уже оседая на пол, прошептала:
— Юра? Но как? Ты же мёртв!
На этом второй том истории о Михаиле Комарине завершается, но сама история продолжается! Добро пожаловать в третий том. Впереди интриги, путешествия, новые знакомства, испытания и, конечно же, дружба и любовь! https://author.today/work/297603