— Магистр, вы с ума сошли? — я сузила глаза и подбоченилась. Между прочим, я ведьма. Это вам о чем-нибудь говорит?

Я разгневанно смотрела на этого потрясающе красивого и столь же потрясающе самоуверенного мужчину.

Мои глаза метали молнии, а он только прищурился и даже не подумал убрать руки с моей талии.

— Это ты в своей Академии зельеварения ведьма. А в моей Боевой академии обычная адептка первого года.

Я с ужасом смотрела на его породистое лицо, которое совсем не портил шрам на левой щеке. А потом зажмурилась и затрясла головой.

Одеяло слетело и я, вся мокрая, вскочила с кровати.

Светлая мать, приснится же…

К чему бы?

И тут я все вспомнила. Ведь сегодня третий день, как бабуля ушла к Светлой матери, а в такое время чего только не присниться.

Только мне и в голову не могло прийти, что сон-то окажется вещим!

И поскорее их закрыла. Открыла еще раз и стала тереть как сумасшедшая. Дожила я. Вот не даром говаривала бабуля про тренировки-то. Мерещиться всякое начинается. И ладно бы что хорошее. А то рожи страшные, мужицкие и глаза, зеленью сверкающие. Мамочки…

Я приоткрыла один глаз. Точно. А зубы-то, зубы-ы у него.

— Так, девонька, кончай-ка ты дурака валять, — раздался хриплый смешок.

— Вижу, пришла в себя, — ворчливо произнес непонятного рода собеседник.

Я же решила держаться до последнего. В конце концов, девица я или рядом проходила? Девица. Стало быть, полагается мне и в обмороке поваляться чутка еще.

— Эка… Беда с вами, провинциалками, — пробормотал мужчина.

— И ведь инструкции посылаешь загодя, все расписываешь понятно даже младенцу. Так нет. Через раз вот такая чертовщина, — вздохнул он и вдруг заорал как зверь бешеный:

— Нет, увольняюсь! И не просите, не умоляйте! Да хоть и сам ректор пусть просит! Хватит. Намаялся за последние сто лет. Прямо как последний ванька-встанька. Симеон то, Симеон се. А то, что Симеон оборачивался последний раз полгода назад, это вам как?

Мужик орал целую минуту, не меньше. Пострадал, видно, за эти годы изрядно. Я же лежала ни жива, ни мертва. Только мысленно перелистывала старую-престарую книгу, которую когда еще бабуля сказала выучить наизусть. А я что? Выучила, конечно. Хворостина в руках единственного родного существа была весомым аргументом.

Итак, на кого же этот мужик из той старой и очень полезной книги походил все-таки? Ведь явно не человек.

Я все-таки открыла второй глаз. Нет, нужно больше света. Ничего толком не видно. Только повышенную волосатость его и удалось разглядеть.

— Ну, все, девонька. Открывай глаза и не бойся дядьки Симеона. Не съем, — забасил наконец успокоившийся мужик.

Я и открыла. Не съест же? И что он там про ректора-то говорил?

— Вот и молодцом, — высокий, сутулый…мужчина протянул мне руку. Я за нее схватилась и тотчас оказалась на ногах. Рука оказалась очень даже знакомая. Сухая, жесткая, мозолистая. Я даже схватилась за щеки. Щеки горели. Еще бы. Так нахлестал Симеон этот.

— Так-та-ак, — протянул Симеон неизвестной пока видовой принадлежности. — А где же, позволь спросить, твое оружие?

Я икнула.

— К-какое оружие?

Симеон нахмурился и недоуменно осмотрел меня с ног до головы:

— Позвольте… Родовое, конечно. Родовое оружие! Кто же прибывает в Академию боевой магии без собственного оружия?

Только самоубийцы, — тихо пробормотал он, но я-то чай, ведьмочка, я услышала.

И икнула еще раз, и так громко, что даже застеснялась.

Нет, все-таки бабуля была права. Нужно было больше тренироваться. А то вот чудятся всякие непонятные существа мужицкого полу и говорят про оружие. Похоже, у меня галлюцинация после перехода. Ведь когда я последний раз порталом-то пользовалась? Прям стыдно стало. И не помню уже, когда. Но это не значит, что я стану молчать. И я не стала:

— Какое оружие?! Я ведьмочка, между прочим! И если вы говорите про оружие, то оно всегда при мне, — я тряхнула головой и зашипела. Голова все еще кружилась. Но это не помешало мне залезть в глубокий нагрудный карман и вытащить оттуда несколько мешочков с драгоценными травками.

— Вот! Смотрите! — я потрясла перед лицом осатаневшего от моей наглости чрезмерно волосатого мужчины мешочками с пахучим содержимым.

— Тут, знаете, не одну Академию можно и отравить и на ноги поставить, — подбоченилась я и только сейчас поняла, что же я несу. Ну кто же сразу раскрывает все карты? Эх, Ведянка. Язык твой — враг твой.

Волосатое существо несколько побледнело и попятилось. Сразу видно, что за время своей долгой жизни он встречался с ведьмами. Вот сразу. Видишь, какой тихий да благостный стал. Даже очами изумрудными сверкать перестал. Сиял, не без того, но вот без этой нахрапистости.

— Ведьмочка?! — дядька Симеон аж покачнулся. — И за каким же лешим ты в Боевую Академию прибыла? Неужто, — он несколько пришел в себя и усмехнулся, — травить боевых магов, гордость и надежду государства?

Я запунцовела и потупилась. Ну, вырвалось у меня, вырвалось. Ведь, в конце концов первый раз, чай, из дома родного так далеко оказалась. Одного я только не поняла, почему в Боевой-то академии. Я с сомнением посмотрела на бабулин котелок, который стоял у стеночки и выглядел совсем как обычный котелок ведьмы средней руки.

Дядька Симеон проследил за моим взглядом и поднял бровь. Ну, на его заросшим темным густым волосом лице это была ведь бровь, верно? Глаза его пришли сначала в движение, потом зрачки остановились и лоб, тоже заросший весьма густо, разгладился.

— Во-от оно что-о, — протянул Симеон и задумчиво поскреб щеку пальцем. Ногти на его руках покрывал свежий лак неяркого приятного тона. У меня глаза на лоб полезли. Он что, ногти красит, как какая-нибудь боярского роду девица?! Но ума у меня все-таки хватило глаза скорее отвести. В конце концов, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Но я не выдержала:

— И что это значит-то? Как я здесь оказалась?

Ведь я ж должна была попасть в Академию чародейства, а вовсе не в эту вашу, боевую!

Симеон же только отмахнулся и крадучись приблизился к котелку. Ну нет! Я вихрем пронеслась мимо и прижала родной котелок к груди. Еще чего. Коснуться котелка ведьмы в ее присутствии?

Да он сам самоубийца!

Откуда ж ему знать, что у меня в котелке Рыська? А он чужих страсть как не любит. Полпальца оттяпать за раз сможет. Мне же этого волосатого Симеона еще и лечить придется.

Нет, так дела не делаются. Мало того, что не в ту Академию попала, так сразу с членовредительства начинать? Не дело это. Конечно, я сама и вылечу его на раз-два, благо и травки имеются, да и парочка зелий припрятана в стратегическом месте.

Но зачем создавать прецедент?

Я прижалась к стене, затравленно глядя на приближающегося мужчину. А глаза-то у него, мамочки, ведь засверкали пуще прежнего.

Из котелка послышалось сдавленное недовольное ворчание. Рыська ведь сразу почуял, что к нему приближается чужой. И не понравилось ему. Он ведь у меня такой собственник. Ревнует опять, поди. Я вздохнула и едва слышно шепнула:

— Молчи, только молчи, Рыська. Авось пронесет.

Мужик же волосатый, надо отдать ему должное, сразу затормозил. Вот точно, тертый он калач. Видно, вспомнил, что котелок для ведьмы больше, чем просто котелок. Да любая ведьма дорожит своим котелком почти также, как собственной непорочностью. Ну, понятное дело, до инициации. А вот котелком дорожит до конца своих дней, да.

Рыська понятливый у меня. Рыкнул и замолк. Затаился, стало быть. Когда же мужик остановился, я сразу почувствовала, что фамильяр даже взгрустнул. И понять ведь можно — давно своих боевых качеств никому не показывал. Мирно мы жили в домике на краю леса.

И тут из моих глаз вдруг прямо ни с того, ни с сего, полились слезы.

Нет, ну что ты будешь делать…

Подумаешь, не в ту академию попала. И Симеон этот, вон, обходительный.

А реву.

Стою, прижимаю к груди котелок и реву белугой.

И волосатый не в меру Симеон замер и беспомощно смотрел на меня. Потоптался на месте и таки рискнул потихоньку приблизиться:

— Ты, это, девица, не горюй. Отправим мы тебя в твою академию, отправим. Вот как только ректор наш с облавы вернется, так и сразу, — забасил он, неловко переминаясь с ноги на ногу.

А я только тяжело вздохнула и размазала слезы по щекам. Хлюпнула носом и загундосила:

— А когда он вернется?

Симеон пожал могучими плечами, обтянутыми форменным камзолом и вытащил откуда-то огромный цветастый носовой платок.

— Вот, бери. Чистый. Вытри слезы-то да нос сопливый. Чай, семнадцать исполнилось только что и сразу в Академию отец с матерью отправили?

Я только рукой махнула, но платок поскорее схватила. Стыд какой. Сама-то не догадалась залезть в глубокие боковые карманы верхней юбки.

— Не-а, — вздохнула, — восемнадцать мне.

Симеон нахмурился удивленно.

— И нет у меня мамки с папкой, — я хмуро на него посмотрела и прижала котелок к груди еще сильнее.

— Ну, ты извини, если что, — сказал вдруг волосатый Симеон и моргнул.

— Стало быть, тебя поселить теперь надобно, — пробормотал он задумчиво.

А задуматься было о чем.

Академия Боевой магии была заведением престижным и сугубо мужским. Когда-то. Сейчас-то времена изменились, конечно. Но не до такой степени. Насчитывалось девиц всего четыре, которые и жили в одной комнатке. Куда девать нежданно-негаданно свалившуюся ему на голову пятую, бессменный комендант Академии, отдаленный потомок степного орка и прекрасной оборотнихи, Симеон Сотвал, ума не мог приложить.

Разве что в ту, заброшенную Светлая мать знает, как давно, комнатку на чердаке? Неудобно как-то. М-да. Неудобно.

Но что поделаешь?

— Зовут-то тебя как, красавица? — задумчиво спросил Симеон.

— Ведяной кличут, — в тон ему отозвалась я. Вот вижу, мужик явно задумался и аж притих. Похоже, у них тут с жильем-то плоховато. А я ведь слышала про эту Боевую Академию. Не сказать, чтоб много. Много-то про нее мало кто слышал. Что, мол, там только те учатся, у кого родители маги не ниже третьего уровня.

Это, значит, на нашем, ведьминском языке, типа ведьм третьего круга. На самом деле, не бог весть что.

И что вся Академия на государственном довольствии. Ну это и понятно. Будущие защитники государства ведь.

Не то что в нашей, Чародейской Академии. У нас обучение платное. Хорошо еще, что плата за обучение вносится постепенно, частями, как только в семье рождается ведьмочка. Ибо плата довольно-таки велика. Правда, некоторые могли позволить себе оплатить полностью и сразу. Но это редкость.

Я с подозрением посмотрела на мнущегося волосатого Симеона.

Вот чует мое ведьминское сердечко, чует, что с жильем точно напряженка.

После недолгих, но напряженных раздумий лоб Симеона разгладился. Он вздохнул и преувеличенно бодрым голосом заявил:

— Ну что же, Ведяна. Раз такое дело, поселим мы тебя и поставим на довольствие до прибытия нашего ректора Сандра Огненного.

Я и рот раскрыла.

Так у них ректором сам магистр Сандр Огненный! Бабуля мне о нем все уши прожужжала в свое время.

Но постойте-ка…

Это сколько ж ему лет, выходит?

Я захлопнула рот вовремя, так что ничего из него не вылетело. И хорошо. Учусь, учусь, похоже. А то бы опять чего ляпнула. Язык мой…

— Так что прошу следовать за мной, — Симеон перешел на официальный тон.

— И да. Именно следовать. Ты понимаешь, что это значит, Ведяна? — строго спросил он и глаза его опять засверкали изумрудом.

Конечно, понимаю.

Что я, маленькая, что ли?

Слава Святой матери, прибыла, правда, невесть каким образом в Боевую Академию. Охрана тут будь здоров.

А, стало быть, придется мне идти за ним как ниточка за иголочкой.

Что называется, шаг влево, шаг вправо — и проблем на мою пятую точку будет предостаточно.

Хотя вот интересно, как же с такой-то охраной они пропустили мой портал-то, а?

Не успели мы выйти с дядькой Симеоном, как навстречу нам выскочил запыхавшийся вихрастый первокурсник. Ну, я так думаю, что первокурсник. В селе, рядом с которым был наш домик, вот как раз такой паренек приезжал на побывку. Глаза горят, плечи расправил да голову высоко поднял, а руки-то трясутся у него.

И, главное, в меня пальцем тычет.

Я на всякий случай остановилась. Ведь Симеон-то встал тоже.

— Чего тебе, Лавр? — недовольно осведомился он. Паренек захлопнул рот и опустил руку.

— Так это, магистр, ведь ведьма…

Симеон поднял бровь:

— И что?

Лавр сглотнул, попятился и разом посмирнел:

— Ничего, магистр. Просто… Откуда она взялась? Ведь у нас же защита и всякое такое…

Симеон только рукой махнул:

— Не твоя забота, первокурсник. Ты куда шел, в библиотеку?

Лавр кивнул, одним глазом косясь на меня.

— Вот и следуй намеченному плану, — ворчливо добавил мужчина.

Ого! Да дядька Симеон, оказывается, самый настоящий магистр. У них в этой академии новоприбывших встречают магистры? Вот это да-а.

Я-то подумала, что он комендант здешний.

Или это только для меня, такой вот невезучей одинокой ведьмочки, которую угораздило попасть не туда…

Я вздохнула и покосилась на дядьку Симеона.

— Стой-ка, Ведяна, — мужчина остановился у незаметной дверцы в конце длинного коридора, который, оказывается, мы умудрились уже пройти.

Открыл ее, заглянул и поморщился. Зашел сам и поманил меня рукой.

А я что?

Зашла, конечно. И тоже поморщилась. Пыльно тут у них. Интересно, кто уборкой-то занимается? Домовые совсем страх потеряли.

И тут что-то загудело и маленькая эта кладовочка, меньше, чем в нашем домике, где мы обычно держали всякий огородный инвентарь, вдруг сдвинулась с места. У меня прям сердце в пятки ухнуло.

Я ахнула и чуть котелок из рук не выпустила. Хорошо, о стенку оперлась.

Подъем закончился быстро. Симеон открыл дверцу и вышел первым.

Я же немножко струхнула, что и говорить. Но вздохнула и вышла за ним. Ведь след в след надо. Пока не получу допуска ихнего.

— Что, испугалась? — по-доброму усмехнулся мужчина и в глазах его показались смешинки.

— Непривычно… — протянула я.

— Да, это вам не порталы настраивать. Вот руки такому настройщику оборвать бы, — ухмыльнулся дядька Симеон.

— Старинный артефакт, ныне еще действующий, — пояснил он наконец. Подъемник называется, не слыхала?

Я только головой замотала.

— И то, — согласно кивнул мужчина. — Ты ж в селе жила, откуда у вас.

— Не в селе. А на окраине леса, — поправила я его. Так нам такие артефакты и не к чему. Куда подниматься-то?

Домик у нас в один этаж. И еще чердак, конечно. Куда ведьме без чердака, да еще чтобы хорошо проветривался. Просторный был да чистый, — пояснила я ему, удивляясь собственной разговорчивости.

Так-то я не особо разговорчивая. Больше тишину люблю да природу. Я вздохнула. Где теперь природа? У них тут, в боевой-то академии небось сплошь полигоны.

— Ну вот, Ведяна, — сказал Симеон и достал из кармана камзола старинный, со следами ржавчины, ключ. Подошел к единственной на этом верхнем этаже дверце и сунул его в скважину. Что-то заскрежетало и дверца будто нехотя стала отворяться.

Симеон заглянул в открывшееся помещение и замялся на секунду.

— Проходи. Пока тут поживешь. До приезда ректора.

— И пока никуда не выходи. Допуск будет только завтра, сама понимаешь, — он строго посмотрел на меня.

Я нахмурилась:

— Вот прям совсем не выходить? Кушать-то хочется, — добавила я грустно. Желудок тотчас издал голодную трель, а в котелке было заворчал Рыська. Симеон тотчас насторожился и прищурился.

Я громко так закашлялась и незаметно стукнула кулачком по котелку.

Рыська притих. Вот сообразительный он у меня. Местами.

— Кушать хочется… — протянул Симеон. — Ну, положим, кушать тебе принесут. Раз такое дело. Ужин у нас через час. Распоряжусь.

Но чтобы до завтра — ни ногой, Ведяна. Ни ногой из этой комнаты.

Не хватало мне потом собирать твои бедные косточки, — буркнул он и открыл дверь пошире.

— Заходи, располагайся. Постучат в дверь, откроешь и будет тебе ужин, — вздохнул он и посторонился.

Я расцвела как маков цвет, когда про ужин-то услышала. Мы, ведьмы, покушать любим. И Рыська у меня не промах. Даром что вроде и не совсем живой, а вот кушать любит. “И куда в него лезет-то?” бывало, удивлялась бабуля. И правда. Рыська ведь у меня фамильяр необычный даже для ведьмы. Или это я такая вот ведьмочка уродилась со странностями.

Я прошмыгнула мимо дядьки или магистра все таки? Симеона в выделенную мне комнату.

Дверь за мной тотчас захлопнулась и раздался тихий звон.

Стало быть, магический замок с моей стороны сработал.

Теперь точно до завтра не выйдешь никак.

Я подняла глаза и огляделась.

Права я была. Права вот полностью. В боевой академии явные проблемы с жильем для адептов.

Передо мной была грязная, покрытая вековой пылью комната с единственным круглым занавешенным густой паутиной окном. У стены стояла видавшая виды односпальная кровать со свернутым матрацем. У окна — колченогий стул и ветхий столик. Больше в комнате не было ничего. И очень она мне напоминала наш с бабулей чердак. Такая же просторная.

Для одной меня даже слишком. А грязь? Ну, ведьмы грязи-то не боятся.

Интересно, а есть тут, ну, эти удобства…

Я поставила котелок у стеночки и зашлепала в дорожных башмаках по пыли, выискивая заветную дверцу.

Не нашла.

Вот что это такое, а? Значит, заперли ведьмочку до завтра и все дела? Нет, так дело не пойдет!

Я нахмурилась, закусила губу и кинулась к двери. Это ничего, что я ростом не вышла. Кулачок-то у меня тяжелый. Забарабанила со всей силы, только звон стоял. Звон все нарастал, нарастал и наконец что-то вдруг тренькнуло и наступила тишина.

Я, порядком подуставшая, выдохнула и привалилась к двери.

А дверь возьми да и откройся…

Вот не вру, честное слово!

Я даже замерла, не смея поверить своему счастью. Это что же, я сломала магический замок? Надо же. Новые таланты у меня появляются на глазах прямо.

Сломать магический замок надо уметь. Их ведь зачаровывали на совесть маги, почитай уровня второго, не меньше.

Отдышалась я и потихоньку выглянула в щелочку. Выглянуть-то выглянула, а вот выходить побоялась. Допуска нету.

Вот что ты будешь делать, Светлая мать?

Может, и пугал меня дядька Симеон, насчет косточек-то…

Я вздохнула и посмотрела на мирно стоящий у стены котелок. С подозрением посмотрела. Что-то уж слишком тихо да мирно. Не характерное такое поведение для моего фамильяра…

Я прищурилась и решительно направилась к котелку.

— Рыська? Ты где, Рыська? А ну-ка вылезай, защитничек, — прошипела я гремучей змеищей. Вот терзать меня стали смутные сомнения, постепенно переходящие в уверенность.

Из котелка не доносилось ни звука. Будто не Рыська вот только что пытался рычать, намекая на то, что кушать ему хочется.

Сомнения стали переходить в уверенность. Нехорошую такую. Я прищурилась и тряхнула котелок:

— Та-ак… Твои проделки, негодник ты этакий?

Я тряхнула котелок еще раз, да как следует. А ему, гаду, все равно. Похоже, опять свалил в пространственный карман. Да уж… Повезло мне с фамильяром, нечего сказать.

Я вздохнула и сказала уже тише:

— Ладно, вылезай.

Рыська сразу почувствовал изменение моего настроения и из котелка высунулось маленькое ушко, свернутое трубочкой. А вот глаз Рыська не казал. Чуял свою вину.

— Рассказывай, — строго сказала я. И он тотчас откликнулся. Понимает, что когда так строго — то не шучу совсем.

— Признавайся, хоть не специально? — буркнула я. Злилась, конечно, сильно. Иначе б про “специально” даже не сказала бы. Какой же фамильяр своей ведьме напакостит по злому-то умыслу? Нету таких фамильяров в природе.

Да я так сильно разозлилась, что даже и аппетит пропал и всякое желание посетить местные места, похоже, все-таки общего пользования.

Из котелка показался вслед за ушком возмущенная мордочка Рыськи. Оранжевые глаза сверкали, а шикарные усы, которые висели как сломанные веточки, поднялись к самим ушам:

— Ты же — шь, шь, — зашипел обиженно Рыська. Ведянка… Ты говори, да не заговаривайся. Фамильяр обиженно сверкнул глазами и незаметным глазу движением вытек из котелка.

Красавец.

Все таки какой он у меня красавец. И размера такого, подходящего. С приличного волкодава будет.

Рыська стоял и смотрел на меня обиженно и в то же время виновато. Глазки-то забегали, ага.

Я вздохнула и повторила:

— Рассказывай давай. Не тяни.

— Эх, Ведянка, — приободрился Рыська. — Ну, чутка не то направление задал… Так когда ж мне было сосредоточиться-то? Когда? Селяне ж эти уже почти на хвост наступали. Да ты еще за травками рванула. Конечно, дал маху. Но ведь немного совсем!

Рыська, по мере того, как рассказывал, приободрялся все больше и больше. Я тут же вспомнила тяжелый старостин бас и нетерпеливый голос Тимошки. Дрожь прошла по телу. Мы, ведьмы, существа уж больно чувствительные.

Я вздохнула.

Вдохновленный моим молчанием Рыська поднял лапку вверх указующим жестом:

— Ты, Ведянка, посмотри на энто дело под другим углом-то. Ну, промахнулись малость. Не в Академию чародейства попали. Но ведь в Академию! Да еще какую, — фамильяр распалился, глаза засверкали пуще прежнего. Правда, ушки все таки он держал прижатыми.

— Эх, Вядяна… Боевая Академия, ты это пойми…

Тут я не выдержала:

— Что, что я должна понять-то? Знаю про нее. А вот что в моей-то, чародейной, вдруг займет кто мое место?

Рыська ошалело на меня посмотрел и даже головой затряс:

— Не-ет, Ведянка…Ты после портала и правда как-то… Да кто ж твое место занять может, оно ж наследственное?

И правда. Я точно от переживаний голову чуть не потеряла.

— Во-от. Так что успокойся, Ведянка, и скажи мне, между прочим, большое ведьминское спасибо! — Рыська муркнул как обычный домашний котик.

А я вот опять взбеленилась:

— Как вот огрею тебя чем ни попадя, узнаешь тогда мое спасибо!

— Да за что же спасибо-то? За то, что и переодеться не во что, и жить вот придется невесть где, и выйти не могу даже в туалет? Вот за это?!

Фамильяр сложил лапки на груди и прислонился к стене:

— Нет, все-таки непонятливая ты ведьма, Ведяна. Счастья своего не понимаешь.

Вот тут я окончательно разозлилась.

— Счастья?! — завопила я как ополоумевшая базарная торговка, у которой только что мальчишка выхватил из корзинки теплую, свежую булку.

— Я тебе покажу счастье! — я огляделась вокруг, в поисках чего-то тяжелого.

И тут раздался осторожный стук в дверь.

Я тотчас насторожилась и махнула Рыське. Рыська, который уже прижал уши так, что те почти приклеились к голове, тотчас исчез.

— С-сумрачная ры-ы-сь… — только и прошептал парнишка и позорно упал прямо на грязный пол.

Ну что ты будешь делать-то! И не девица ведь и близко, а туда же, падает.

Конечно, Рыська может поразить воображение, не спорю.

Но это ж адепт Боевой Академии… Походу, у них тут в адепты берут всех без разбору. И не проверяют состояние нервной системы. Странно, вообще-то.

Я с расстройства бухнулась рядом. Грязный пол, ну и ладно.

У меня, может, тоже нервы не железные. И так денек выдался вон какой.

А тут еще и Лаврик этот. Такой весь из себя тощенький, боязливый. Но вот подишь ты, сумел разглядеть моего Рыську!

Это вообще как? Откуда бы ему знать этих магических и очень даже редких существ…

Я вздохнула и грозно посмотрела на своего фамильяра:

— Ну и как это понимать, а? Почто показался чужому?

Рыська моргнул и будто стал меньше ростом. Усы тотчас приняли горизонтальное положение. Но вовсе не поникли. Значит, фамильяр не считает себя виноватым. Что тоже очень странно. Или правда, день такой вот?

— Ты, это… Ведянка… Ведь он меня увидел! — глаза Рыськи расширились от удивления.

Я скривилась. Тут Рыська прав. Каким-то непонятным мне образом парнишка его увидел. Смог. А если смог, то куда ж Рыське деваться, пришлось вылезать. Такая у них, сумрачных рысей, планида. Я-то и забыла, вот тоже дуреха.

Ну, и не мудрено. Сроду фамильяра моего никто чужой не видел, вот я и забыла, как оно на самом деле у них устроено.

— А чем это так вкусно пахнет? — Рыська одним прыжком оказался около стола и нагло снес лапкой все крышечки.

— Ур-р, — довольно заурчал мой фамильяр. — А ничего так у них кормят.

— Да ты иди, Ведянка, иди к столу. А то ведь, как говорится, в большой семье не щелкай клювом.

— Я тебе покажу, не щелкай, — проворчала я. Поскорее поднялась, и тотчас спохватилась.

— Так Лаврик-то в обмороке, что делать прикажешь? А тебе бы только лопать, — сердито сказала я и полезла в глубокий карман за нужным пузырьком с зельем.

Надо ли говорить, что с десяток пузыречков из зачарованного в огне саламандры стекла я всегда носила с собой.

Исключительно на всякий случай. Бабулина наука опять, ага.

Эх, бабуля. Как же мне тебя не хватает… Сижу вот на грязном полу совсем в другой Академии. Рядом валяется бездыханный парнишка. А фамильяр уже уплетает ужин за обе щеки. Мясное рагу, судя по его вытаращенным глазам и быстрому, довольному чавканью.

— Ох-х, горе ты мое, — недовольно бурчал в перерывах между чавканьем Рыська.

— Иди ешь-шь, говорю. Ничего с ним не сделается. Молодой, здоровый. Да и я чар чуток прибавил, — сознался этот поганец.

Но, с другой стороны, и облегчение я испытала. Ну, раз такое дело, то и пусть полежит.

Вздохнула, встала, отряхнула юбки и пошла к столу. Как бы все и правда не слопал, аппетитом Светлая мать его не обидела.

И кто там у сумрачных рысей? Сложная у них какая-то система верований, закрытая, я вот не до конца еще разобралась.

Но тут резко подвело живот и я поморщилась. Придется выходить в коридор, что делать. Страшно? Страшно. Но организму не прикажешь. И так сколько терпел, бедный.

Я решительно повернула к двери.

— Э-эй! Ведянка, ты чего это? Куда собралась? — фамильяр насторожился, запихивая за щеку очередной кусочек мяса.

— Куда-куда. На кудыкину гору, — огрызнулась я. — Надо мне. А тут нету никаких удобств, чтоб ты знал.

Чавканье тотчас прекратилось и Рыська мигом оказался у двери:

— Не пущу! Дуреха ты, Ведянка. Хочешь, чтобы тебя тут тихо прикопали под кустиком или вот развеяли по ветру?

— Это же Боевая Академия! — усы у него от возмущения грозно встопорщились и

поднялись вверх.

— А что же прикажешь делать, Рысенька, — печально сказала я, уже выглядывая в щелочку.

— Поселили вон где, и даже не подумал дядька Симеон про самые нужные удобства.

— Да стой ты, вот же на мою голову, — глаза Рыськи сверкнули.

— У тебя же я есть! А я кто? — грозно, но тихо прошептал он.

— Ох, отстань ты, Рыська. Не до тебя. Фамильяр ты, — ответствовала тем не менее я, уже высунув голову из дверей.

— Нет, нету у меня на тебя, Ведянка, никаких нервов, — и наглый Рыська схватил меня за юбки да и втащил назад.

Зашипел обиженно и насупился:

— Плохо, видать, учила тебя бабка-то.

— А вот бабулю мою трогать не надо! — я нахмурилась и уперла руки в бока.

Рыська малехо примолк, а потом и лапой махнул. Принюхался, прошел вдоль всех стен и неожиданно уперся острым когтем в одному ему видимую точку.

Вокруг когтя тотчас появилось едва заметное свечение, которое вскоре превратилось в мерцающий портал.

Я ахнула и головой замотала:

— Нет, нет и нет! Хватило мне одного перехода, тобою сооруженного.

Рыська обиженно насупился:

— Спасибо еще мне скажешь, Ведяночка. И не боись ты. Это портал местный, недалече ведет.

Да подойди ты, вот на мою-то голову ведьмочка досталась, — фамильяр даже лапой топнул, благодаря чему пол обзавелся еще одной мощной бороздой.

Я вздохнула, но подошла. Так-то Рыська толковый фамильяр, опытный. Местами.

— Ну, загляни-ка. Что видишь-шь? — миролюбиво прошипел.

Я прищурилась.

И увидела! Вот то, что надо, сразу и увидела.

Ладно, была не была. Светлая мать не выдаст, лич горбатый не съест.

Я вздохнула, забросила косу за спину и шагнула в туннель.

И я оказалась в знакомом месте… Ну, почти знакомом. На меня смотрела покосившаяся на один бок приличного размера изба с разрисованными когда-то красными петухами.

Но это я заметила мельком. Ноги понесли сразу в заветное местечко. Тоже покосившийся и с висевшей на одной петле дверцей обычный деревенский домик, к которому уже давно стремилась моя душа.

А вот когда я наконец покинула гостеприимное заведение, то и поняла, что ошиблась. Вовсе это место не было мне знакомо. Вот нисколечко не было.

Да и чем?

Тем, что дом деревенский, явно давно заброшенный?

Я вздохнула. Как же хочется домой-то, Светлая мать…

Вот чтобы наш с бабулей домик, травы, зелья и никакой Боевой Академии и близко чтоб не было.

Но выбирать, похоже, не приходится. И я нехотя потащилась к все еще мерцающему порталу. Рыська у меня все-таки молодец. До сих пор его держит. А ведь то мало кто может.

Тут я сразу вспомнила об ожидающем меня на столе ужине.

Если он еще остался, конечно.

Вот тогда понеслась к порталу вприпрыжку. И только я в него вскочила, как услышала чье-то удивленное аханье.

— Вилка, ты смотри-ка! Видела же? Вот, вот по той тропинке только что она пронеслась! Говорила я тебе, что никуда старая ведьма не делась, — звонкий девичий голос прорезал вечернюю тишину.

— Да брось ты, Тильдушка. Это просто до сих пор фантом держится, — ответил ей другой голос, тихий, но уверенный.

Как же жалко, что ничего дальше не удалось мне услышать. Портал выкинул меня в ту же комнату, где уже вовсе не лежал, а сидел, глуповато улыбаясь и не сводя глаз с моего Рыськи, пришедший таки в себя Лавр.

Я нахмурилась и сердито посмотрела на своего фамильяра. Тот только тот одно ушко прижал к голове и, вот каков нахал, мгновенно растаял в воздухе. Сбежал в пространственный карман. Ну, конечно. Ужин-то съеден, можно теперь меня бросить одну разбираться с этим вот всем.

Я вздохнула:

— Так, Лаврик. Вижу, ты в себя пришел. Поднимайся и давай к столу. А то ты хилый какой-то.

— Ведь не ужинал еще?

Парнишка потряс головой, удивленно захлопал глазами и неловко поднялся с пола.

Форма его, вот красиво одевают в Боевой Академии адептов-то, помялась да покрылась серой пылью.

— А… а где она? — он повел глазами по сторонам и с огорчением прошептал:

— Или мне все это почудилось…

Вот хоть и не хотелось мне его обманывать, но и сказать, что парнишка и правда видел сумеречную рысь, очень не хотелось. Пусть думает, что почудилось. Ну, по крайней мере, пока. Мне еще самой нужно в себя прийти от всех этих новостей.

— Ты о чем, Лаврик? — я с удивлением посмотрела на первокурсника.

А тот только судорожно вздохнул и выпрямился.

— Так. Не обращай внимания, ведьма, — сказал он вдруг и неприязненно на меня посмотрел.

— Не ведьма, а Ведяна, — отчеканила я и посмотрела на него с возмущением. Да у меня даже пузырьки в кармане звякнули, такая вдруг поднялась волна негодования.

И вот с чего бы? Ведь я и правда ведьма. И слово это совсем даже не ругательное. И никогда таким не было. А вот подишь ты.

— Так ел ты или нет? — я ведь такая, всегда на своем стою. И пока не даст мне кто ответа, не отстану. Лаврик только посмотрел на меня да и сознался, махнув рукой:

— Не успел. Магистр сразу сказал тебе отнести, Ведяна.

Вот то-то же. Сразу запомнил, как меня зовут.

Главное — с самого начала себя поставить. Пусть уважает ведьмочку-то.

А на счет ужина я права тоже оказалась. То-то он на стол посмотрел и сглотнул.

— Ну, так пойдем, перекусим, наконец, — я схватила его за руку и потащила к столу.

Что сказать.

Я, конечно, понимаю, что Рыське нужно много энергии, чтобы порталы-то открывать. Но вот всегда думала, что он ее черпает из своего подпространства.

И ведь так оно и есть, на самом-то деле. А то я не помню, бабуля вон много чего про сумрачных рысей говорила.

Но вот оставить мне только один горшочек из трех, это как-то совсем не по-фамильярски, вот что я вам скажу!

— Эмм, — начала я, заглядывая в горшочек, где в густой подливке плавали несколько кусочков мяса и нарезанный дольками картофель. Ну, ничего. На двоих вполне хватит. У нас с бабулей, бывало, особенно по зиме, и того не было. Редко, конечно, но бывало. Когда зимы стояли лютые да снежные, тогда мы и малым обходились. А тут целый почти горшочек с гуляшом.

Неожиданно Лаврик вздрогнул и повернулся к двери.

— Ты куда? — удивленно крикнула я.

Парнишка только рукой махнул. И на руке его я увидела вдруг браслет с изображением пятиконечной звезды, в центре которой сиял и переливался самый настоящий огонь.

Я ахнула.

Да что же это? Ведь сгорит, сгорит паренек ни за грош. И было кинулась за ним, но вовремя остановилась.

Ведь Лаврик будто совсем не чувствовал того огня. Выходит, огонь-то не был настоящим. Да и горелым не пахло, и Лавр даже вот не дернулся.

Так это, наверное, магия? Точно. Это магия… Я ж в Боевой Академии-то. Магию в действии я практически и не видела. Жили мы с бабулей уединенно, магов у себя не принимали. Да и маги от нас как-то вот подальше держались.

— А это что у тебя на руке-то, горит? — крикнула я ему вдогонку, не сдержалась. Парнишка остановился на секунду, повернул голову, сверкнул глазами и выпалил:

— Допуск это. Когда вот так горит, значит Сандр Огненный в Академии.

— Ладно, некогда мне тут с тобой, — он махнул рукой и вприпрыжку понесся по коридору, только подошвы засверкали.

Я оторопело глядела ему вслед. Сандр Огненный! Ой-й… Маг такой силы и мощи, ректор Боевой Академии, вернулся.

Мне почему-то стало не по себе. Кожа покрылась мурашками и желудок заныл. Еще бы ему не заныть. До сих пор я без ужина-то.

А мурашки…Ну, бывает. И причем тут ректор Академии?

Я ведь его еще и видеть не видела.

Захлопнула дверь, которая теперь слушалась меня как своего создателя, и магический замок защелкнулся будто так и надо.

Я только головой покачала. Вот вам и зачарованные замки. И это в Академии, цитадели боевых магов-то.

Желудок издал мученическую трель, и я кинулась наконец к столу. Опустошила горшочек в одно мгновенье и скорее налила себе травяного чаю.

А хорошо готовят в Академии-то. Да просто отлично! Мясо мягкое, сочное. Соус тоже не подкачал. А картошечка ну прямо как у нас с бабулей была. Рассыпчатая, чуть сладковатая. Да такую картошечку и без мяса умять можно за милую душу.

Я сделала глоточек чая и чуть не поперхнулась. Горячо-то как.

Скорее поставила назад и потянулась к чайничку, чтобы получше его рассмотреть.

Да, чудеса у них тут, в Академии-то. Чайник на ощупь был холодным и сделан точно не из глины. Поверхность блестящая да ровная. Хоть как в зеркало в нее смотрись. Я и посмотрела. Ужас! Растрепанная, глаза на пол лица, бледная как смерть.

А чайничек точно зачарованный. Правда, никаких чар я не почувствовала. Значит, не ведьминские. Это что же, у них вот таких чайничков полно? А может быть, это тоже артефакт, как дядька Симеон ту кладовочку называл, что сюда нас подняла…

Я потянулась к чуть остывшему напитку и пригубила. Пить можно. Горячий, но все ж не кипяток крутой. А на вкус… Вполне себе. Вот очень даже неплохо. Конечно, до домашнего настоя этому чаю далековато, не говоря уж о том душистом напитке, что получался у бабули. Но вот мне прямо захотелось поближе познакомиться со здешней кухаркой.

Я одобрительно кивнула и допила приятный, чуть терпкий чаек.

Хорошо-то как…

И вдруг почувствовала, как меня стало клонить в сон.

Откинулась на спинку ветхого стула и закрыла глаза.

Вот что за невезение, а!

Конечно, она не выдержала даже моего куриного веса и с тихим извиняющимся треском раскололась на несколько частей.

Понятное дело, я свалилась на грязный пол. Зато сонливость почти прошла. Почти, да не совсем. Я потерла пострадавшую пятую точку и, зевая во весь рот, поднялась. Да посмотрела на кровать, в которой придется мне провести сегодняшнюю ночь.

Сразу захотелось помянуть недобрым словом дядьку Сименона.

Вот как можно поселить адептку-первокурсницу, пусть даже и не в ту академию попавшую, в такую вот комнату, с позволения сказать?

Мало того, что грязища, так еще и белья-то нет постельного. Но недобрые слова застряли где-то на полпути и я даже не поняла как оказалась рядом с постелью.

С полузакрытыми глазами раскатала матрац да и как была, в юбках, которыми уже не раз подмела здешний пол и даже успела на нем поваляться, легла и сразу провалилась в сон.

Жалко, что ненадолго. Вот что тут за место такое, а? Уж с чем-с чем, а со сном у меня никогда не было никаких проблем.

А тут на тебе.

Только уснула, а перед глазами откуда не возьмись нарисовалась мужское лицо. Да такое суровое! Вот смотрит он на меня, глаза-то зеленые как трава первая, волосы вьются, до плеч спускаются. Хмурится мужчина-то, и в глазах-то, зеленых его глазах, вдруг загораются яркие алые искры.

“Так вот ты какой, Сандр Огненный”, — вдруг пришло мне в гудящую от усталости и недосыпа голову.

Сандр Огненный?

Вот с какого перепугу он мне привиделся? Наверное, потому, что вспомнила вдруг рассказы бабули. Ведь она, рассказывая о магах и об огненных магах в особенности, чуть не с придыханием произносила его имя.

Это моя бабуля-то!

Она ж никого ни в грош не ставила, из магов-то. Мол, может ли какой маг сравнится с природной силой ведьмочек?

Да ни один. Ведь у нас источник магии — весь мир вокруг. А у магов источник-то внутри. И не могут они пользоваться мировой-то энергией. Никак не могут.

Потому и перегорают часто. И еще что-то там такое говорила, уже сейчас и не вспомню.

И одна мысль пришла мне в голову. Да такая, что я открыла глаза и даже подскочила на постели. Вот это зря. Пылища поднялась столбом и я аж закашлялась. Нет, ну что у них тут с домовыми-то? Нет никакого пригляду за Академией!

Но даже этот столб пыли не смог выбить неожиданно пришедшую мысль из моей головы. Неужели моя строгая и неприступная бабуля все таки… Ну, все таки не была на самом деле такой вот неприступной?

А что, если у нее была тайная страсть вот к этому Сандру?

Думаете, не могло такое быть? Ну-у… Конечно, между ведьмочками и магами такая пропасть, что и не перепрыгнуть ее.

Но что, если сердцу не прикажешь, а?

Ой, Ведянка. Что-то не туда тебя повело, подружка. А вот если это и правда, то сколько тогда им было лет?

Я вернулась в постель и постаралась выбросить эти совершенно вот ненужные и даже опасные мысли из головы.

Да какое мне дело, сколько им было лет-то? Откуда вообще у меня взялись эти фантазии?

Я нахмурилась и перевернулась на другой бок.

Дурацкое состояние.

Сон не шел.

А шли непонятно откуда взявшиеся образы молодого, полного сил и отваги мужчины. Широкий разворот плеч, камзол в талию. Упрямый подбородок с ямочкой и манящие зеленые глаза.

Ужас какой-то.

Я, конечно, ведьмочка молодая и не инициированная, но это все-таки перебор. И, главное, ладно бы то был образ мужчины, которого я хоть раз видела.

Так нет.

В селе, рядом с которым мы жили, мужчины водились. Были мужчины, что и говорить.

Но никого похожего на вот этого я не видела никогда.

Или… Светлая мать…

Видела я его, видела. Только не в той книжке, которую бабуля заставляла меня читать да запоминать.

Нет, в другой. В той самой, с тяжелыми страницами, в толстом кожаном футляре, которую она как-то раз забыла спрятать.

Как та книжка называлась, я уж и забыла.

А вот мужчину этого, выходит, нет. Его зеленые малахитовые глаза со сверкающими в них огненными искрами опять так и встали передо мной.

Проснулась я от барабанного стука в дверь. Да что ж такое-то… Это не заброшенный чердак, в который меня засунули явно по недоразумению, а проходной двор какое-то!

Такой сон перебили-и… Я широко зевнула, с трудом открыла глаза и повернулась на другой бок. Стук повторился с новой силой, и тут до меня дошло, что надо как-то отреагировать.

Светлая мать… Я подскочила на кровати и весь сон как ветром сдуло.

Ведь я в Боевой Академии!

Соскочила да и бегом к дверям.

— Кто там? — пискнула, услышав чье-то тяжелое дыхание за дверью.

— Свои, — прогудел знакомым голосом дядька Симеон.

— Открывай, Ведяна. К ректору пойдем, — гулко прозвучал в пустом коридоре его голос.

А я бы и рада открыть, да дверь стояла как вкопанная.

Вот как захлопнула ее вчера, так и все.

Неужели я сломала магический замок? С моим-то везением. Могла, могла и сломать. Как? А вот кто его знает. Как говорится, ломать — не строить.

Я пугливо дернула за ручку, очень надеясь что дверь очнется от беспредела и отреагирует. Бездушная деревяшка даже не подумала.

— Хм, — я откашлялась, глотая вязкую слюну. Сразу во рту пересохло, водички бы сейчас колодезной, сладкой.

— Так не могу я, дядька Симеон. Не открывается, — грустно прошептала и на всякий случай еще раз покрутила ручку в разные стороны.

Бессменный комендант общежития для боевых магов недовольно загудел:

— Не может она. А вчера как смогла?

Порушила чужие чары. Деньги, между прочим, плачены были магу-артефактору немалые.

А мне даже и не стыдно было. Вот нисколечко!

— А что ж вы, дядька Симеон, меня тут заперли-то? Между прочим, без всяких удобств!

За дверью только хмыкнули. Мужчина и сам понял, судя по всему, что совершенно об этом не подумал.

“Это промах. Да еще какой. Для коменданта почти непростительный. Но как же эта ведьмочка смогла открыть замок?”

— Ты, это… Извиняюсь я, в общем, Ведяна. Моя вина, — со вздохом сказал вконец смущенный дядька Симеон.

— Но как же ты дверь-то открыла все таки?

Я вот тоже вздохнула. Потому что представления не имела, как.

Да так и сказала:

— Вот не знаю, дядька Симеон. Оно как то само вышло. Просто… ну очень мне нужно было, понимаете?

Симеон понимал. Да, вот дар у ведьм. Сильно захотела — и вот тебе. Способна и чужие чары порушить.

Мужчина задумчиво посмотрел на дверь и даже ощупал ее.

“Ломать придется”, — с тоской подумал, да и приналег на казавшуюся неприступной старую дверь всем своим телом.

А тело у дальнего потомка орка было как камень. Вполне сгодилось и как таран.

Раздался треск, поднялся недовольный звон магического замка, переходящий в диапазон ультразвука, и несчастная дверь рухнула, а дядька Симеон тяжелым снарядом приземлился прямо под маленьким грязным окном.

Меня сразу звуковая волна отмела в сторону. Вот только этим и спаслась. А то бы ссадин да синяков не избежать. И мои драгоценные пузыречки могли пострадать. Стекло, конечно, закаленное, но мало ли.

Вот как раз сейчас, чувствую, дядьке Симеону ой как они понадобятся.

— Да чтоб тебя, — пробурчал мужчина, сметая в сторону здоровенный обломок доски, и сжал зубы, чуть не охнув от боли.

Занозил руку, не иначе.

Я тотчас к нему, на бегу вынимая свой запас. Сразу ведь нужный нашла. Вот опыт-то что делает.

— Давайте скорее руку-то, дядька Симеон, — и буквально вытащила его руку из-под мышки, куда тот ее засунул.

— Сейчас, потерпите-ка, — я быстро отвинтила крышечку и капнула на уже начинающую опухать ладонь вытяжку из корня лукалы многолистной. Самое то сейчас. И ткани вокруг очистит, не даст загноиться, и опухоль уберет.

Да и мне вот что-то цвет ее не понравился. Ладно, опухоль. Но как-то уж слишком быстро. И темнеть начала.

— Из чего дверь-то эта, какое дерево брали? — спросила я, внимательно оглядывая и сам обломок, и пострадавшую ладонь.

— Да кто ж его знает, Ведяна, — дядька Симеон попытался отнять у меня свою руку. Но куда там. Мы, ведьмочки, если уж начнем кого лечить, то сами решаем, когда лечение-то закончить.

— Посидите-ка спокойно, дядька Симеон, — скомандовала я.

— Когда вот опухоль спадет, тогда и пойдем. К ректору ж? — вспомнила я и посмотрела на него округлившимися от непонятного волнения глазами.

Образ Сандра Огненного из той, бабулиной книги, опять нарисовался перед глазами.

Конечно, я тотчас отогнала его. А вот нечего тут мне мешаться. Лечу я.

Слава Светлой матери, опухоль стала уменьшаться. Значит, обычное дерево-то. Не зачарованное. И то, ведь тогда он не смог бы дверь вышибить. Зачарованное дерево это вам не обычное, пусть даже и дуб столетний.

— К нему, — чуть нахмурился дядька Симеон и потянул ладонь еще раз. А я и отпустила. Пускай себе. Теперь все заживет и без моего присутствия. А вы думали, что это так корень лукалы подействовал, быстро-то?

Вытяжка хорошая, слов нет. Но без моей-то силы, ведьминской, дело шло бы куда как дольше.

— Так что давай, Ведяна. Собирайся, — начал было дядька Симеон и поднялся, держась за поясницу.

А что мне собирать-то? Ничего у меня нету с собой, кроме котелка родимого.

В котором где-то там, далеко ли близко ли, затихарился Рыська.

Я прислушалась. Тихо, вот как-то подозрительно тихо.

Я схватила в охапку котелок и шагнула было за дядькой Симеоном в темный коридор. Да остановилась. Боязно вдруг стало. Встал и он, да как хлопнет себя по лбу. Звук пошел… Прямо вот как по пустому ведру, по дну-то. Я даже испугалась, с такой-то силой и лоб расшибить можно. Но дядька Симеон оказался крепким человеком. Или нет, не человеком, а… Я пригляделась повнимательнее, но так и не смогла толком понять, кто он на самом деле. Что орки в роду были, это точно. А вот кто еще? Ничего ему не сделалось, а только повернулся, чуть не сбив меня с ног.

На площадке перед тяжелой дубовой, явно зачарованной, дверью с потертой бронзовой ручкой дядька Симеон обернулся и еще раз подбадривающе мне подмигнул.

Я высоко подняла голову и перекинула косу, которая вот кто скажет, почему, а? — уже успела порядком подрастрепаться.

Или это магия так действует?

Ведь я ее сразу почувствовала, магию-то эту. Звенящая, сильная, она горячей волной ударила мне в грудь.

Я даже чуть было не покачнулась. А дядька Симеон удивленно поднял бровь и что-то пробурчал себе под нос. Я же только сильнее прижала котелок, который ощутимо вдруг потяжелел.

Вздохнула полной грудью и подошла к мужчине, который уже постучал в дверь.

— Заходите, — раздался сильный, уверенный голос с едва заметной хрипотцой.

Ой-й…

Ну, Светлая мать не выдаст, лич горбатый не съест.

Я подняла голову еще выше и вошла вслед за дядькой Симеоном.

За большим столом, сплошь заваленным древними манускриптами и более современными книгами, сидел сам ректор.

Он поднял голову.

Я чуть не задохнулась и встала как вкопанная.

Светлая мать…

Ну до чего же он был похож на того, из бабулиной книжки!

Темные, чуть вьющиеся волосы собраны в высокий хвост. Яркие зеленые глаза с едва заметной алой искоркой. И длинные, пушистые ресницы. Ну вот зачем мужчине такие ресницы-то?

Волевой подбородок с ямочкой посередине. У меня прям вот под ложечкой засосало.

Еще бы.

Маковой росинки во рту со вчерашнего дня не было-то. Причем тут его ресницы и этот подбородок?

А какие у него широкие плечи, обтянутые вот прямо тем же самым камзолом, что на рисунке-то был.

И руки такие сильные, что сразу чувствуется, что мускулы там ого-го!

Интересно, чем же занимался маг Огня, чтобы такие мускулы заиметь? Да у кузнеца нашего, Огашки, не меньше были.

Сандр Огненный окинул меня внимательным взглядом и чуть прищурился:

— Ведяна Маленская, значит?

Я закрыла рот, который, оказывается успела открыть чуть не до половины, и только головой кивнула.

Мол, я это.

Дар речи пропал.

От страху, точно вам говорю. Целый, настоящий огненный маг, да не просто маг, а архимаг Сандр Огненный, мужчина лет около трехсот, не меньше, поднялся из-за стола и разглядывал меня с нескрываемым интересом.

Ну, и я не осталась в долгу. Пусть дар речи ко мне еще не вернулся, что только к лучшему, но посмотреть-то и я могу. Это у меня запросто.

Да не может быть, чтобы ему триста лет было-то. Знаю, что маги стареют намного медленнее, чем обычные люди.

Но чтобы ни одной морщинки и глаза такие ясные, зеленью сверкающие?

И волосы, в которых нет и намека на седину.

Да-а…Хорошо, конечно, быть ведьмочкой. Но мы до трехсот лет редко доживаем. И не можем в последние дни похвастаться вот такой вот сияющей кожей и отличной фигурой, вот как у ректора.

У меня даже появилось, на одну только минуточку, желание быть магом.

Конечно, совершенно дурацкое желание. Ведь ведьмочки и магическая сила не совместимы, всем давно известно.

Я нахмурилась и ко мне вдруг неожиданно вернулся дар речи:

— Ведяна я, ага. А что, вам и правда триста лет?

Охнула, закрыла ладонью рот и испуганно уставилась на ректора.

Ну все. Опять я села в калошу. Вот что за напасть-то… Как сильно понервничаю, так лучше б язык у меня отсох. Всегда вот вылетит такое, что потом стыда не оберешься.

Ой, что сейчас будет…

Щеки мои налились жаром, а глаза — слезами. Но я только резко зажмурилась на секундочку. Не буду я тут реветь. Еще чего. Ну, вылетело слово. В конце концов, я ведьмочка. Не инициированная, а, стало быть, подвержена этим самым, как их, эмоциональным всплескам. Да, именно так бабуля говорила.

А вот и хорошо. Вот сейчас он возьмет и сразу же меня в Чародейскую академию отправит. И правильно, ведь мне только того и надо. Но глаза я все равно зажмурила.

Но тут кхекнул дядька Симеон, а вслед за ним рассмеялся, ну вот прямо во весь голос, и так весело-то, и сам ректор.

Я приоткрыла один глаз и неверяще посмотрела на мужчину, который смеялся до слез. Да у него и правда слезы выступили на глазах. Это что же такое, а?

Тут ведьмочка молоденькая страдает, можно сказать, а эти вот… даже слова не подобрать, эти вот веселятся.

Светлая мать… И это ректор, которому триста лет? В голове моей не укладывалось такое-то.

Я шмыгнула носом и нахмурилась:

— Прошу прощенья, конечно. С языка сорвалось. Но что такого веселого я сказала?

Я же… вот с детства терпеть не могу, когда надо мной смеются.

Ректор только головой покачал, но смеяться перестал. Правда, последние, самые упорные смешинки еще оставались в его зеленых, таких манящих, глазах.

Да что со мной такое-то?! Куда это манящих?

Сандр Огненный ладонью смахнул слезы. Вот насмешила его эта ведьмочка так насмешила. Давно он так не смеялся. До чего же живы эти замшелые представления о магах. Просто удивительно. А девочка такая непосредственная и так похожа на свою мать. На щеках мага вдруг заиграли желваки. А вот на бабку не похожа совсем. Эржбета Маленская, ведьма экстра класса так и встала у него перед глазами. Точно такая же, как на том изображении, оставшемся от отца.

Яркие темные глаза сверкают из-под соболиных бровей. Пышные русые волосы заплетены в косу и уложены вокруг головы. Она оценивающе смотрит на молодого тогда отца и едва заметно одобрительно улыбается.

Пожалуй, Эржбета Маленская была единственной ведьмой, перед которой отец был готов снять шляпу.

Смеяться-то ректор перестал, но что-то посуровел вдруг весь. Вот прямо как в моем сне. Я даже отступила на полшага. Да, язык меня точно до добра не доведет. Уж сколько раз мне бабуля говорила, сколько, бывало, хворостиной я получала.

Даже сейчас рука чуть было не потянулась потереть то самое место, которому ой как доставалось.

Я вздохнула и потупилась. Сама понимаю, что не права.

— Значит, вы меня сейчас прям назад отправите? — с надеждой на скорое избавление от этой Академии и странноватого ректора, сказала я.

Сандр Огненный поднял бровь:

— С чего же вы сделали такой вывод, адептка Маленская?

Я струхнула не по детски. Адепткой назвал! Светлая мать… Да как это все понимать-то?

— Ну да как же, — я беспомощно развела руками. — Ведь я к вам сюда по ошибке попала. Да и вообще… Веду себя, в общем…Ну…

Мужчина весело усмехнулся:

— Удовлетворю ваше любопытство, юная дама. Лет мне не триста, а тридцать восемь, к вашему сведению.

У меня глаза на лоб полезли, вот честное слово! Как не триста-то? Ведь бабуля его вспоминала да и книга та, потаенная. И не гримуар то был вовсе. Гримуар-то всегда со мной. Ну, в кармане пространственном, у Рыськи там, лежит себе, хранится до поры до времени. Потому как я ведьмочка еще не инициированная, на что он мне? Заклинаниями толком не владею. Учиться мне и учиться.

Ничего я не понимаю. Я захлопала глазами и недоверчиво посмотрела на явно веселящегося архимага.

— Не поделитесь, Ведяна, с чего вы вообще взяли, что мне триста лет? — с легкой усмешкой спросил этот…этот ректор.

А я что? Признаваться, что видела его портрет в книге, которую не зря, видно, бабуля от меня прятала?

Вот не знаю, что и сказать ему. Что ответить. Пожала плечами да и котелок прижала поближе. Спокойнее с ним как-то.

— Ну хорошо, можете не отвечать. Давайте теперь поговорим о вас.

Он посерьезнел:

— Кто занимался отправлением вас в Академию, Ведяна?

— Как кто, — пробормотала я. — Так кому положено, тот и занимался. Фамильяр мой, — я покаянно повесила голову.

— Значит, — чуть помолчал ректор и нахмурился, — Эржбета Маленская покинула этот мир. Морщинка перерезала его лоб и мужчина явно глубоко задумался.

Я только кивнула, не поднимая головы. Может, об этом и не все знают, но архимаги-то точно. Знают они о нас и наших обычаях многое.

— Тут такое дело, Ведяна, — ректор говорил медленно и я чувствовала, что слова даются ему с трудом.

— Я только что говорил с госпожой Лионой Кряжских. Вы ведь в курсе, что она ректор вашей Академии? Она меня уверила, что вас ждали только в следующем году.

Вот тут я отмерла и вперилась в него во все глаза.

— Как так-то! — я ахнула. — Почему в следующем?

— Потому что, к сожалению, ваша бабушка ушла именно сейчас. А сейчас самый конец учебного года, — терпеливо разъяснил он.

— Уже апреля. С июня же начинается у адепток практика до августа, а потом — каникулы.

А до меня все никак не доходило. Я-то была уверена, что после бабулиного присмотра — сразу туда, под теплое крылышко госпожи Лионы.

Ведь бабуля ж ушла к Светлой матери… Почему так вышло-то? Не вовремя…

— Н-но… — начала я и почувствовала, как глаза наливаются слезами.

— Ведь мы же оплатили заранее. И … и бабуля ушла. Все ведь по правилам… Да у меня и сундук там со всеми вещами, — слезы уже текли из глаз и я всхлипнула, шмыгнув носом.

— Все верно, вот с сентября месяца вы и сможете занять свое место в Академии, — разъяснил Сандр Огненный, поглядывая на меня с заметным сочувствием.

Сзади вздохнул дядька Симеон.

— Так что же мне делать-то? — растерянно сказала я. И поняла наконец, что вовсе не Рыська виноват, что попала я сюда. Просто… просто порталы дело такое. Они ж не всегда открываются туда, куда ты хочешь. Нужно, чтобы на том конце тебя ждали и были готовы открыть вход.

Ну да…

Выходит, для меня родная моя Академия Ведьмовства закрыта до сентября месяца.

Ну почему же мне так не везет-то? Я вытащила из кармана цветастый носовой платок, который мне дал вчера дядька Симеон, и вытерла заплаканные глаза и потекший нос.

И здесь до меня вдруг дошло и глаза чуть на лоб не полезли:

— Выходит, тут меня ждали, в Боевой-то Академии? Раз портал сюда привел, — сердце у меня замерло на мгновенье и забилось с удвоенной силой.

Да меня даже в жар бросило.

А по всему выходит, что так. Иначе портал бы ни за что сюда не открылся. Рыська его открывай или кто другой. Защита-то тут будь здоров, сама видела, своими вот глазами. Не зря за дядькой Симеоном хвостом ходила, боясь шажок в сторону сделать.

Ректор только руками развел:

— Понимаете, Ведяна. Тут такое дело, — он искоса взглянул на дядьку Симеона, который успел уже усесться прямо вот по-свойски, в кресло для посетителей. Кресло явно кренилось под его весом, но пока держалось. Похоже, привычное к таким вот габаритам.

— Магистр Сатвал, может быть, вы расскажете? — вдруг сказал Сандр Огненный. И прозвучало это вовсе не как просьба. Как приказ прозвучало.

— А вы, Ведяна, садитесь. Да вот хоть в это кресло — и он махнул рукой в сторону креслица, стоящего рядом с креслом дядьки Симеона.

— И поставьте вы наконец ваш котелок на пол. У нас тут совершенно безопасно, уверяю вас, — хмыкнул этот мужчина и я почувствовала, как жаркая краска кинулась мне в лицо.

Вот еще! И не подумаю никуда его ставить. В конце концов, это мое и правда единственное на сегодня имущество.

Будут мне еще тут указывать маги всякие. Иль он, хоть и архимаг, не знает, что для ведьмочки котелок — самое что ни на есть главное?

Я возмущенно фыркнула, прижала котелок еще сильнее, но в кресло села.

А куда мне деваться-то? И стыдно вдруг так стало перед Рысечкой моим, ой как стыдно-то. Обругала ни за что, ни про что, фамильяра своего.

Единственную родную душу, можно сказать.

А потом во все глаза уставилась на дядьку Симеона. Вот чувствую, то, что он скажет, мне совсем не понравится.

Но я все равно села прямо как самая прилежная адептка. Котелок поставила на колени и тут почувствовала знакомое такое, уютное тепло. Почти неосязаемое. Другой бы кто и не почувствовал. Ну, я-то не другой. Я сразу поняла, что вернулся мой Рысечка. Уж где он был, об этом я, конечно, спрошу с него по всей строгости. Потом.

Где это видано, с раннего утра пропадать-то и на глаза своей ведьмочке, единственной, не являться?

Аж от сердца отлегло. Ведь все это время я за него боялась.

Дядька Симеон откашлялся и пригладил свою ставшую прямо роскошной черную бороду. Шелковистая она у него, у других девушек кос таких поди поищи.

“Но кто же все-таки отметился у него в роду, кроме орков-то?” — опять подумалось мне.

И тут я поняла, что теперь боюсь и за себя. Боюсь услышать то, что он мне скажет. Вот и лезут в голову мысли всякие. Ну какое мне дело до тех, кто был в его роду-то?

Неожиданно во рту пересохло и я выпрямилась еще сильнее.

— В общем, так, Ведяна, — сказал наконец дядька Симеон. Я человек, — тут он немного запнулся и взглянул на меня, — я человек прямой и не привык ходить вокруг да около.

— Не сразу я понял, в чем дело с твоим порталом. Давненько, вот ректор не даст соврать, лет сто такого не было.

Да и другие обстоятельства случились, — он покосился на Сандра Огненного, который несколько помрачнел, но согласно кивнул.

А вот тут я не выдержала:

— Как сто лет?! Ведь он, — я смутилась вдруг, но продолжила, — Ректор же сказал, что ему тридцать восемь!

— Да ты дослушай до конца, вот неугомонная ведьмочка-то, — заворчал дядька Симеон.

Ректор же заломил бровь:

— Вы что же думаете, Ведяна, что глава учебного заведения должен все своими глазами, лично видеть? Для чего же тогда существуют записи, древние манускрипты и книги учета? — последнее слово он произнес с явной неприязнью.

— Артефакты, наконец? — мужчина укоризненно посмотрел на меня, и в глазах его промелькнуло какое-то странное выражение. А у меня ни с того, ни с сего сердце дрогнуло и кровь прилила к щекам.

Я скорее отвернулась к дядьке Симеону:

— Извиняюсь, что перебила, — буркнула я и вздохнула.

— Вы говорили, что на вашей памяти такого не было лет сто. А чего не было-то?

Дядька Симеон нахмурился:

— Да того, чтобы кто в наши стены вот так запросто попал, как ты! Сразу-то я не сообразил, каюсь. Были у меня тут… обстоятельства, сказал же.

— Лет сто тому назад, — продолжил он наконец, когда я от любопытства уже была готова ногти грызть, — в нашей Академии, тогда еще, правда, она была Школой Боевых магов, имелся еще один факультет. Догадалась, какой? — тут оба мужчины посмотрели на меня с нескрываемым интересом.

А я что? Дурочкой-то никогда не была. Не бывает таких ведьмочек в природе. Долго не живут.

Но догадка, пришедшая мне на ум, заставила ахнуть:

— Неужели Ведьмовства? — я совершенно растерялась и недоуменно посмотрела на дядьку Симеона.

— Нет, нет! Да этого не может быть… — повернулась я к ректору. Мол, подтвердите мою догадку. И прочитала на его лице, что — да. Может. Именно так и было.

— Да как такое возможно-то… Ведь все знают, что наши источники совсем разные…

— Вы правы, Ведяна, — вдруг глухо произнес ректор и поправил ну просто идеально сидящий на нем камзол.

— Поэтому и находился тот факультет на самом краю тогдашней школы, практически у самого леса.

Я ничего не понимала. Вот ничегошеньки. Факультет Ведьмовства был тут, в этой Академии? Н-но…Но почему бабуля об этом никогда не упоминала? Уж кто-кто, а она должна была об этом знать.

Да у меня голова даже закружилась. Прибыла в цитадель знаний, вот точно, прибыла.

Такие знания свалились, что теперь и думай, что с ними делать-то.

Но когда я услышала про лес, так даже вздохнула. Лес!

На территории Боевой Академии есть настоящий лес.

Ухх! Чувствую, развернусь я здесь. Если лес рядышком, значит моя ведьминская сила сразу вырастет.

Ведь наша-то Академия, чародейская, она в самой гуще леса стоит. Да какого леса-то. Не простого, а волшебного. Такая чащоба, что туда только порталом и попасть можно. А иначе никак. Ведь нас, ведьмочек, нужно учить да воспитывать в натуральных условиях. Тогда только толк будет и дар начнет развиваться.

Я даже воодушевилась, правда, ненадолго. Ведь это что получается-то? Лес! Лес это чудо как хорошо. Но ведь не зря портал открылся сюда… Ох, не зря. Меня привел. Зачем?

Я и спросила сразу:

— А все одно ничего я не понимаю. Ну, хорошо, привел меня сюда портал. Был тут когда-то ведьминский факультет. Мне-то что с того?

Архимаг огня, ректор Боевой Академии, задумчиво ответил:

— А вот об этом мы узнаем. Надеюсь, что довольно скоро.

Ничего себе ответ главы Академии…

Узнаем скоро. Значит, он и сам еще ничего не понимает толком? Я с великим сомнением посмотрела на Сандра Огненного. Это как, а?

Впрочем, с моим-то везением нечего тут и удивляться.

В животе вдруг заурчало, да так требовательно, что дядька Симеон вздрогнул. Ректор же понимающе кивнул и сказал:

— Магистр, адепты уже заканчивают завтрак. Отведите Ведяну в столовую, прошу вас.

Наш разговор мы продолжим позже.

Дядька Симеон с трудом вытащил свое тело из хрупкого на вид, но вот, выходит, надежного креслица-то:

— Пойдем, Ведяна. А то у нас строго по расписанию. Можешь и без завтрака остаться.

Оставаться без завтрака мне совершенно не хотелось. Нас, ведьмочек, нужно кормить хорошо и регулярно. Иначе и до греха недалеко. Злые мы сильно становимся, когда голодные-то.

И тут я почувствовала, как Рыська завозился где-то там, в своем подпространстве. Про завтрак услышал, не иначе. Вот насчет еды это он откуда хочешь услышит. Я даже представила, как он порыкивает, втягивая и вытягивая длинные и острые как ножи когти:

— С-скорей иди-и. Ведянка, и про меня не забудь. Бедный я, совсем заброшенный фамильяр. Голодный.

Забудешь тут про него, как же. Пропадает без спросу. Ух, я с ним сегодня поговорю!

Я схватила котелок и скорее за дядькой Симеоном. Ректор же сразу зарылся в свои книги и даже не посмотрел мне вслед.

Ну и ладно. Что же он, каждого адепта должен провожать взглядом?

Но почему-то стало ужас как досадно.

Я вышла на улицу в полном смятении. С горящими щеками и колотящимся сердцем. Значит, я вовсе не случайно оказалась в Боевой Академии. Голова опять пошла кругом. Как в тумане, я шла за дядькой Симеоном и тут услышала обидные слова:

— Ну, не знаю, Вилка. Может, и она. Только вряд ли. Эта просто замарашка какая-то.

Я остановилась, как будто на глухую стену налетела и прищурилась. Ну да. Те же самые две девушки. Высокая, Вилка-то, чуть пальцем на меня не показывала.

Замарашка!

Это она про меня? Да у меня в сундуке шубка соболиная, между прочим, лежит! Да платьев десятка два на все случаи жизни.

Я нахмурилась и сжала бы кулаки. Да руки котелком заняты. Нет, так больше нельзя! Котелок, конечно, для каждой ведьмочки дело святое, но везде с ним ходить это совсем даже неудобно. Дома-то я никогда с ним не ходила, но тут и своей комнатки нету.

А оставить его никак не могу. Ага, как же. Не дождетесь!

И я только усмехнулась и отвернулась от них. Противные девицы. Замарашка. Ну да, юбки у меня помятые да на рукаве дыра. Но из качественной ткани юбки-то, заморской, между прочим. А другой одежды у меня тут нету.

Эхх…

Ну, ничего. Дыру залатаю. Юбки еще раз хорошо натру мыльным корнем. Раз лес есть тут, то и корень найдется.

А там что-то да придумается. Возьму вот и потребую.

Имею право. Потребую, чтобы дали мне поговорить с госпожой Лионой. Сундук-то она ведь может сюда отправить? Или нет?

От горестных раздумий даже голова заболела. А может быть, от этих новостей и от голода.

Да дядька Симеон спас, отвлек от невеселых мыслей.

— Пришли, Ведяна! — он меня за плечо потряс, я и очнулась. Бывает со мной такое. Замечталась о своем сундуке заветном, и вот чуть мимо вожделенной столовой не прошли. Нет, мечты на голодный желудок — это вредно.

Столовая Боевой Академии размещалась в одноэтажном домике такой веселенькой расцветки, прямо как радуга. Я и сама улыбнулась. Да это настоящий пряничный домик. Никак не ожидала, что в таком месте может быть этакая милота.

Дядька Симеон только хмыкнул и раскрыл дверь:

— Скорее проходи. Через десять минут выдача закроется. Останется в доступе только травяной чай. Видишь, вон стоит большой чайник? Титан называется.

Я глянула.

И точно, стоит, высокий такой, с краником и боками блестящими.

— Чай всегда доступен адептам, имей в виду, — добавил он.

Я ахнула и головой покачала. Богато живет Академия. Дядька Симеон довольно хмыкнул:

— А теперь иди вперед. Видишь там линию раздачи?

Что такое линия раздачи я не знала, конечно. Но видеть — увидела. У нее стояли двое тоже опоздавших адептов, и один из них был мне знаком. Лаврик собственной персоной. Парнишка тоже меня увидел, покраснел и скорее отвел глаза.

Схватил из стопки поднос и пошел направо. Поднос ехал по этой линии. Но не сам. Лаврик его придерживал.

А за этой линией на небольших витринках, в углублении, стояли тарелочки и плошки с едой. Запахло блинчиками. Я сглотнула и поспешила туда. Видела я такое в первый раз, но ничего. Разберусь. В Чародейской тоже такое, наверное. Вот тут научусь и там не упаду лицом в грязь.

Подошла с независимым видом, прижала котелок одной рукой и взяла самый первый поднос. Легонький совсем. Это из чего ж он сделан-то? И не дерево, и не металл. Чудеса тут у них. Ну, не артефакт же? Ладно. Не о том я.

И двинулась по этой линии, вцепившись в поднос. А поглядывала, не без того, на Лаврика. Он-то, смотрю, тоже поглядывает и смущается. Даже весело стало. Чего это он? Я, конечно, девушка видная, но парнишка-то совсем малец. Интересно, с каких лет берут в Боевую Академию?

В нашу с семнадцати, в редких случаях, вот как у меня, с восемнадцати.

А Лаврику я б и шестнадцати не дала по виду.

Ух — х! Тут я увидела, что лежит на тарелочках и сглотнула. Точно, блинчики, мои-то любимые. Рядом вазочки со сметаной и вареньем, и еще чем-то непонятным, цвета вот как молоко топленое. Но густое только.

Я скорее взяла себе блинчиков, да и вазочки прихватила. Все три.

А что?

После таких нервных потрясений ведьмочке ну просто необходимо плотно покушать.

А вот что же я Рыське принесу? Блины он съест, но ведь мясцо предпочитает. Интересно, как у них тут с мышами? Фамильяр мой, хоть и призрачная рысь, а мышками не брезгует. У нас с бабулей вон всех подчистую извел. И кротов в огороде не водилось. Чуяли, сразу уходили. Жизнь-то и кроту дорога.

Тут я увидела, что в другой витринке стоят горшочки. Мясо?! Заглянула. Нет. Это каша, и по запаху, овсяная. Что ж, и кашу возьмем. Я поставила горшочки на поднос. Светлая мать, ну как же неудобно и поднос этот продвигать, и котелок свой прижимать. Хорошо еще, что руки у меня не такие слабые.

Гляжу, а линия — то и закончилась. Два паренька взяли свои подносы и понесли к столам. Столы тут стояли обычные, деревянные. Два длинных, за которыми могут одновременно поместиться человек двадцать. И несколько квадратных, на четыре человека самое большое. А еще у самого окна стоял отдельный стол. Человек на шесть-восемь, я прикинула.

Наверное, преподаватели там едят. Интересно, ректор тоже с ними? Сердце екнуло и дыхание на миг прервалось.

Не о том я думаю!

А вот как теперь я, нагруженная подносом и котелком, справлюсь-то?

Левитировать не умею. Ни сама, ни предметы. Что делать-то? И котелок не могу оставить, и поднос в одной руке не унесу.

Я замерла на секунду, а потом решительно тряхнула растрепанной опять, ну что за невезение-то, косой.

Котелок прижала к груди и зажала локтем. Присела, взяла поднос двумя руками. Он опасно накренился и тарелочки поехали вниз. Я медленно стала выпрямляться и теперь уже сама перекосилась в другую сторону. Зато тарелочки замерли на минуту и поехали назад.

Я, затаив дыхание, двинулась к ближайшему столику. До него оставалась какая-то пара шагов, и я уже предвкушала, как поставлю свою ношу наконец и брякнусь на стул, как вдруг опять услышала знакомый голос:

— Нет, ты на нее посмотри, Тильдушка. Посмешище! Из какого только медвежьего угла выбралась.

Сердце заколотилось, равновесие нарушилось и тарелочки бодро поползли вниз.

Я прищурилась и постаралась выровнять дыхание. Прямо так, как бабуля учила. Бывало, стоишь над котелком, варишь зелье, а бабуля приговаривает:

— Смотри, Ведянка. Для ведьмочки нет ничего важнее, как уметь ни о чем не думать, когда зелье варишь.

Я, конечно, возмутилась тогда:

— Да как это можно, бабуля? Не могу я не думать. Мысли, они сами приходят и вертятся в голове-то.

Помню, она усмехнулась и ласково потрепала меня по голове:

— Научишься, Веденька. Главное, научись дышать. Дыханье такое делай, чтобы выдох был длиннее вдоха. Тогда успокаиваешься и мысли твои тоже.

И зелья получаются какие надо. Думаешь, почему за моими приезжают из дальних краев и на порталы тратятся, золота не считая?

Открывала мне тайны наши ведьменские бабуленька моя. И как всегда, права она оказалась. Научилась я. Вот и сейчас постаралась и мне удалось поставить поднос на стол почти без потерь!

Разве что из вазочки, что цвета топленого молока, чуток вытекла густая масса.

Интересно, что эта за штука такая?

Поставила я поднос да и посмотрела на девушку, с таким вот ехидством говорящую.

Вот всем хороша девица. Кожа белая, будто фарфоровая. Имечко вот только подкачало. Вилка. Надо же. Да у нас собаку так не назовут. В нашем-то медвежьем углу.

И ведь не боится-то совсем. Или не понимает, кого задеть пытается?

Темные они тут, в Боевой Академии. На ведьмочку, молодую, не инициированную, наезжают.

Я только посмотрела на нее и вздохнула. Сколько ж девице лет-то? По виду моя ровесница, а вот ума маловато. Прямо как дитя малое. Магичка, что с нее взять.

Отвернулась я, ничего не ответила и к еде приступила. Ведь что дядька Симеон говорил-то? Закроют через десять минут, и придется одним чаем питаться.

За спиной раздался другой недовольный голос:

— Пойдем, Тильдушка. Не о чем нам с ней разговаривать. Ведьма она, сама понимаешь.

Раздался смешок, дверь захлопнулась. Я тут же, оглянувшись, пару тарелочек и горшочек отправила в котелок, к Рыське.

И две вазочки туда же.

Блинчики были вкусные. Прямо как домашние. Значит, все таки у них тут есть нормальные домовые. Я даже успокоилась. По крайней мере, с голоду мы с Рысечкой не умрем, а наоборот, очень даже вкусно будем питаться.

А девушки… Странные они. Неужели потому, что магички? Я вот ничего не почувствовала, никакой такой магии от них не исходило. Не то что от ректора…

Ректор.

Ну вот зачем я о нем вспомнила? Весь аппетит испортила. Ведь что еще он мне скажет-то? А вдруг не получится сундук сюда с одеждой моей переправить?

Конечно, не собираюсь я на этих Вилок и Тильдок внимания обращать.

Но мне, внучке ведьмы экстра класса Эржбеты Малежской, не пристало и правда в такой одежде ходить.

Вот, бабуля, права ты была. Встречают точно по одежке. По крайней мере, такие вот бестолковые девицы.

А вот ректор ничего. Да он даже на меня и не смотрел толком. Ну как, не смотрел. Смотрел-то он, конечно, очень даже внимательно. Но вот не заметила я, чтобы одежда моя его хоть на минутку смутила.

Боевой маг, что сказать. Не такого за жизнь навидался. Да еще и не триста лет ему, оказывается. Не будет же он мне врать? Зачем бы ему. Нет, не будет.

Хотя тридцать восемь лет это тоже далеко не молодость. Ужас. Это ж почти сорок! Я вот совершенно себя не представляю в таком возрасте. Сгорблюсь, наверное. Кожа обвиснет, морщинами пойдет.

Я чуть носом не хлюпнула, так мне себя жалко стало. Бывает такое со мной. Как размечтаюсь о чем-нибудь, так будто наяву это вижу и чувствую.

Такие мы, ведьмочки. Чувствительные просто ужас. А эти… невоспитанные девицы прямо вот так и хотят до греха довести.

Я задумалась и доела последний блинчик, обмакнув его в сладкую тягучую массу цвета топленого молока. До чего же вкусная штука-то! Никогда не ела ничего подобного.

Тут только услышала, как мимо пробежали на выход Лаврик и другой парнишка, темненький и полноватый. Прямо как колобок. Опять они куда-то опаздывают.

Лаврик вдруг оглянулся и остановился у моего стола:

— Беги, Силка. Опоздаешь! — крикнул он полненькому адепту, а тот только махнул рукой.

Лаврик же замялся и опять покраснел:

— Ведян, ты, это… Ты не связывайся с Вилкой-то. Со свету сживет. С ней никто не связывается.

Я нахмурилась:

— Что же за имечко-то у нее, Лаврик? За что ж назвали так ее, бедняжку.

Вилка! Это ж кличка, а не имя.

Лаврик вытаращил глаза:

— Ну, ты и правда, из медвежьего угла, что ли? Или магистр Симеон не рассказал?

Тут лицо его сморщилось, а в глазах отразилось понимание:

— Не рассказал… Да и не мог он. Вчера оборот был, поэтому. Не до чего ему было, — и паренек вздохнул, этак понимающе.

А у меня даже глаза разгорелись. Тут явно какая-то тайна! Тайна, о которой я и не знаю. Не знаю, но вот догадки кое-какие имелись. Все таки не зря бабуля меня книжку ту чуть не наизусть заставляла заучивать. Вот сказал Лаврик про оборот, так все и встало на свои места.

Вот оно в чем дело! Значит, в роду-то у дядьки Симеона оборотни затесались. Не иначе, дед или бабка были оборотнем. Потому как кровь-то ослабевает с поколениями, и уж на третьем оборот потомки совершать не могут. Остается только повышенная волосатость. Не позавидуешь дядьке Симеону. То-то он тогда орал про полгода, что не оборачивался. И как я сразу-то не поняла, про что он?

Нервничала сильно, вот потому.

Вздохнула я:

— Да, такое дело-то, оборот этот. Пока в себя придешь…

Лаврик покивал согласно. Сразу видно, имел опыт общения, малоприятный.

— Так что не так с этой вашей Вилкой? Хоть ты мне скажи. Похоже, что застряла я в вашей Академии.

Лаврик, услышав мои слова, аж весь засиял. Юношеские прыщи прямо заалели. Нет, ну правда, как они тут живут, без ведьмочки-то? Давно бы я эту пакость у него извела.

А что это он так обрадовался, интересно? Я с подозрением посмотрела на парнишку:

— Что ты сияешь, как медный таз?

Лаврик только сглотнул и постарался сделать непроницаемую мину на лице, но меня-то не проведешь. Ишь, глазки-то сверкают как.

— Давай, выкладывай про Вилку, — скомандовала я. Ну правда, что за тайны такие?

Лаврик покосился на дверь:

— Вилкой ее только Тильда зовет. А так она Вильгельмина тан Ржевски.

У меня рот приоткрылся:

— Это дочка, что ли, господина канцлера тан Ржевски?

— Не дочка, племянница.

Да. Как бы далек не был тот медвежий угол, в котором я жила, а про канцлера и мы слыхали. Один у нас в государстве канцлер-то. Надо же. Я покачала головой. Да, не повезло господину тан Ржевски с племянницей.

Тут браслет на запястье парнишки засиял ярким светом. Лаврик охнул и опрометью кинулся вон из столовой:

— На построение опаздываю!

Я чуть не подпрыгнула. Слава Светлой матери, мне туда не надо. Не на боевого мага учусь. Уфф…

У них-то с этим делом строго, думаю.

А мне вот пора возвращаться назад. Ведь что он сказал, ректор-то? Поговорим позже. Но без чая я отсюда не уйду. Бегом к большому чайнику. Налила скорее в чистую кружку с эмблемой Боевой Академии, надо же.

Два глоточка успела сделать, как дядька Симеон уже тут как тут:

— Ведяна, поела?

Я скорее сделала третий глоток и поставила чашку на стол. Схватила котелок и к нему. Уж больно вид у дядьки Симеона был суровый. А глаза-то совсем больные. Надо же. С утра он выглядел куда лучше. Что даже странно, после оборота-то.

Я прищурилась и внимательно вгляделась в его ауру. Конечно, я пока не могу заметить все в ней изменения, мне еще учиться и учиться, но вот что голова у дядьки прямо-таки трещит, это я увидела сразу.

— Дядька Симеон, вы что ли пили настойку силены? — я ахнула. Точно, пил. Вон аура вокруг головы с синеватым таким, характерным оттенком.

Мужчина только рукой махнул и скривился. Оно и понятно. Настойка силены, конечно, снимает боли в мышцах и костях, а после оборота в его-то возрасте они ой какие. Да только дает откат через несколько часов. Особенно по голове бьет.

И как они тут без ведьмочки все это время живут?

А дядька-то Симеон, неужто он не знает, что эту настойку к применению у нас ведь запретили.

И где только взял-то.

— Подержите-ка, дядька Симеон, — я сунула свой котелок в руки ошалевшего от какого действия мужчины, и засунула руку в глубокий карман верхней юбки. Вытащила несколько своих пузыречков. Ага, вот он. Тот, что сейчас ему поможет.

Настойка сарыча болотного, да еще кое-какие травки плюсом. То, что надо!

Я ловко открутила крышечку и бегом за другой кружкой.

Ну ведьмочка я, ведьмочка. Терпеть не могу, когда рядом со мной мучается живое существо.

Отмерила ровно семь капель да и сунула дядьке Симеону кружку в руки.

Тот даже спрашивать ничего не стал, одним махом выпил. Скривился, конечно и глаза из орбит полезли. Ничего, зато голова пройдет. Должна.

— Ну как, дядька Симеон, полегчало?

Тот только зажмурился, а потом осторожно открыл глаза.

С удивлением и даже вот благоговением глянул на меня.

Полегчало, значит. Уфф… Меня даже в пот кинуло. Потому что только сейчас я вспомнила, что перелила капель-то. Не семь надо было, а пять.

Пять!

Ну что я за ведьмочка такая…

Но дядька Симеон осторожно повернул голову в одну сторону, потом в другую и наконец расслабился.

А я вдруг поняла, что все правильно сделала. Ведь пять капель — это для обычного человека, а для потомка орка и оборотницы в самый раз. Повезло мне. Был бы человеком, пришлось бы с ним повозиться.

— Второй раз ты меня на ноги ставишь, Ведяна, — и дядька Симеон даже приложил руку к сердцу.

Я вся запунцовела. Как же здорово, когда можешь помочь! Бабуле спасибо. Вот бы сейчас она за меня порадовалась-то…

— А теперь давай-ка пойдем, а то дядька Силай уже брови свел. Сердится, значит.

Я скорее оглянулась и никакого дядьки не заметила. Пусто было в столовой. И даже витринки опустели.

Выходит, есть у них тут домовые-то? Ну, Слава Светлой матери.

Хоть на кухне есть, и то благо. Интересно, почему мне-то этот дядька Силай не показался?

Я повернулась к мужчине, который уже налил себе чайку из этого, как его, титана. И с блаженным видом в один глоток с ним покончил.

— Уходим, уходим, дядька Силай. Благодарствуй за чаек, — он махнул мне рукой, и я поспешила на выход.

Вопросы были. Но, похоже, лучше задать их попозже.

А то ведь видеть я не видела, но четко услышала, как кто-то недовольно фыркнул и что-то пробормотал в ответ.

Только мы вышли, как дверь в столовую с грохотом закрылась.

Вот тебе и чаек в течение дня.

Дядька Симеон понятливо хмыкнул:

— Не боись, Ведяна. Откроет дверь через пару минут. Отходчивый у нас он. Но порядок любит.

Глаза у дядьки Симеона посветлели, сразу видно, что о головной боли он уже и думать забыл.

— Пойдем-ка, Ведяна, я тебя на постой определю, — вдруг сказал он.

А я даже остановилась:

— Опять туда, на чердак? — и жалобно посмотрела на свежего, полного сил мужчину.

Тот же только подмигнул:

— Нет, адептка Маленская. По распоряжению ректора тебе выделено отдельно стоящее здание старого фонда.

— Ректора? Значит, мы сейчас не к нему идем? — я почувствовала, что щеки мои наливаются жаром.

Ведь он же сказал, что потом все расскажет и вообще…

Дядька Симеон отмахнулся:

— Сейчас не до того. Да и отдал он уже распоряжение. А насчет разговора, — тут он покосился на меня, — вызовет, не сомневайся.

— Вот проведет беседу с одним охламоном, — э-э-э… Я хотел сказать, с одним из наших лучших пятикурсников, так и до тебя очередь дойдет.

Я вздохнула. Значит, разговор откладывается. А до тех пор я буду щеголять в Академии в этих вот юбках и одной-единственной блузке, которая уже и с дыркой. И в пятнах.

Ладно. Вымою, заштопаю.

Дядька Симеон шел бодро. Мы миновали дом ректора и мне вдруг показалось, что в окне на втором этаже мелькнула тень. Ведь эта та же самая комната, кабинет его.

И стол ректора как раз у самого окна стоит.

Я прищурилась и тотчас отвела взгляд. Не показалось. На меня практически в упор смотрел Сандр Огненный. И в глазах его, да и вокруг, полыхал огонь.

Сердце у меня остановилось, а потом забилось как сумасшедшее.

Я вцепилась в руку дядьки Симеона:

— Там… Дядька Симеон, там с ректором что-то… Глаза у него… Да там огонь!

Мужчина разом напрягся и хмуро на меня посмотрел:

— Запомни раз и навсегда, ведьмочка. Сандр Огненный — архимаг Огня. И огонь в его глазах — явление нормальное. Ну, не сказать, что совсем обычное, но когда имеешь дело с Никасом Ланьери, — тут он хмыкнул и с явным сочувствием посмотрел в окно.

Правда, ректора там уже не было.

— Так что, Ведяна, запомни. Последнее дело выводить из себя нашего ректора. Можно отделаться испугом, а вот раньше, еще при его деде, как-то раз пришлось заново ректорский корпус отстраивать, — тут дядька Симеон вздохнул, и как-то вот так, будто даже скучал по тому событию.

Интересно, а сколько ему самому-то лет? Я искоса взглянула на мужчину. Про таких говорят, что “в самом соку”. Вот Силка, кузнец наш, примерно так выглядел. Но Силке-то лет сорок пять, ужас! И это самый сок?

Не знаю, не знаю.

Я понятливо кивнула. А вот интересно. Ведь архимагом-то просто так не становятся. Особенно в такие-то молодые, ну, для архимага годы, как у ректора.

Я еще понимаю, лет в сто-сто пятьдесят.

Во сколько же тогда наш… ректор стал архимагом-то? Вот никак у меня не укладывалось в голове. Или…А что, если ему на самом деле вовсе не тридцать восемь-то лет?

Я нахмурилась и тотчас себя отругала. Что это со мной? Да какое мне дело до того, сколько лет ректору Боевой Академии!

Правильно. Никакого мне дела нет.

— Куда идем-то, дядька Симеон? — я отвернулась от ректорского дома, хотя вот что-то внутри меня так и тянуло еще разок взглянуть в окно.

Но смотреть я не стала. Вот еще. Что я, архимагов не видела? Вон, в бабулиной книжке нагляделась.

Настроение почему-то испортилось совершенно. Котелок стал оттягивать руки. Странно. Вот до этого самого момента я и веса его не чувствовала.

— В твои новые пенаты, ведьмочка, — усмехнулся дядька Симеон, но глаза его так и забегали.

Ох, скрывает он что-то.

Наконец мы завернули за угол и ректорский дом скрылся из глаз.

Дорожка из красных кирпичей весело вилась под ярким весенним солнцем и уводила нас все дальше и дальше.

До моего нового жилища мы шли еще минут пятнадцать, не меньше.

И за все это время никто нам на пути не попался. На занятиях адепты-то. Счастливые! А я вот все никак до своей академии не доберусь. Вот что мне тут у них делать-то?

Расстроилась я. Не ровен час, и мне придется на это их построение бегать. Вон, как Лаврик-то понесся, будто укусил его кто.

Дорожка наконец закончилась. Вот так сразу. Взяла и закончилась.

И передо мной оказался тот самый домик, рядом с которым я уже побывала вчера вечером.

Покосившийся, с облупившейся красной краской на резных наличниках.

Со знакомыми такими петухами. Я их где-то уже видела.

Окошки, правда, были большей частью побитые. А на целых, которых я насчитала две штуки, сидели пауки с кулак величиной и деловито плели свою паутину.

Наше появление их никак не потревожило.

А за домиком стоял стеной самый настоящий лес. Лес!

Я замерла и медленно повернулась к дядьке Симеону:

— Неужто тут был факультет Ведьминский?

Дядька Симеон закашлялся:

— Что ты, Ведяна. Факультет у нас был в двухэтажном доме, каменном. Эхх… Вот как сейчас вижу:

Стоит перед дверью горный лев с поднятой лапой, а в лапе той зажата надувающая капюшон змея.

— Символ был такой, у факультета, — пояснил он и моргнул.

Я кивнула.

Символ. Надо же. Как раз такой вот символ был на той книжке, что бабуля прятала. И даже на нашем, ведьминском, наследственном гримуаре видела я такое вот изображение.

В правом нижнем углу.

Вот оно что…

Я медленно подошла к приходящему в упадок домику и прислонилась к стенке. Облупившаяся краска сразу запуталась у меня в волосах. Но от этого домика шло тепло. Такое вот мягкое, едва заметное.

Закрыла глаза и почувствовала, как это тепло проникает в мое бедное, одинокое сердечко.

— Дядька Симеон, — прошептала я и дурацкие слезы неожиданно потекли из моих глаз.

Ну что такое-то…

— Ведь она тут жила, да? Моя бабуля.

Дядька Симеон кивнул головой:

— Права ты, Ведяна. Ведьма экстра класса Эржбета Малевская жила тут когда-то.

— А что же так запустили домик-то? — я смахнула слезы с покрасневших глаз. Разозлилась, вот по-настоящему разозлилась.

— Неужто в Боевой-то Академии домовых нету?

Я посмотрела еще раз на домик и решительно заявила:

— Вот как хотите, дядька Симеон, а одна я тут не справлюсь.

— В столовой ведь есть домовые-то, а куда остальные подевались?

Дядька Симеон руками развел:

— Тут такое дело, Ведяна. Ушли они.

А я ушам своим не поверила. Как это ушли? Да не бывает такого, чтоб домовые дом свой покинули. Они ж не к хозяевам привязаны, а к самому дому-то.

— Как ушли?! Куда? — никогда такого я не слыхала. У нас с бабулей тоже ведь жил домовой. И никуда он не уходил. И всегда его ждала тарелочка со свежим молоком и хлебушком пшеничным. Ржаного-то не любил наш-то.

— А вот так и ушли. Не смогли жить в этом доме без хозяйки.

Я посмотрела на него с подозрением. Новости какие! У них тут, в Академии, и домовые жить не хотят. Но как же дом без хозяина-то?

Кто присмотрит за порядком, кто от огня да воров убережет?

— Слишком близко к охранной границе дом. Не любят они такого соседства. Ведь знаешь, кто нас охраняет-то? — дядька Симеон вопросительно на меня посмотрел.

Ну-у… Откуда мне знать-то? Так и сказала.

— Элементали третьего порядка, — ответил дядька Симеон и поднял палец вверх.

Я и охнула.

Надо же.

Это ж какая страсть-то… Там силы магической столько, что никакой домовой не выдержит такого соседства.

Да его просто выкинет сразу.

— И как же вы без домовых-то? — я вспомнила грязный чердак, да и коридоры в самой Академии чистотой-то не радовали.

— А дежурства у нас. Адепты вот дежурят. Следят за чистотой и порядком, — довольно сказал дядька Симеон.

Ну-ну. И где они видели чистоту и порядок-то?

Разве в кабинете у ректора…

А ведь там действительно было чисто. И в доме его, и на лестнице.

Выходит, у Сандра Огненного домовые очень даже живут!

— Ты это, Ведяна. Располагайся тут. И не бойся, это с виду домик совсем неказистый. А внутри ничего. Сама увидишь.

Дядька Симеон подмигнул мне и отправился по своим делам.

Я посмотрела на домик еще раз и вздохнула. Нет, оно конечно, ведьмы грязи-то не боятся.

К тому же, у них и фамильяры имеются.

Я нахмурилась и потрясла котелок.

— Рыська, а ну-ка, вылезай.

— Ну что-о-о… Нету никакого покоя мне от тебя, Ведянка, — зевая во всю свою немаленькую пасть, Рысечка мой высунул голову наружу. Нет, все таки он молодец у меня. Знает, когда можно показаться, а когда нет.

Ох и пыли тут, в комнатке-то! Я скорее посмотрела в левый угол и увидела там два вставленных друг в друга ведерка. Вот прямо как у нас дома было-то.

И метелка рядом стоит, прямо как новенькая. Вот и хорошо. Не иначе, дядька Симеон позаботился. Прямо на сердце потеплело у меня.

Я высунула голову на улицу:

— Лаврик, заходите. Вот вам ведра да метелка. Воды надобно принести да побольше бы.

Хватит ли двух ведер-то? Ну, ничего. Никос парень видный, крепкий, принесет. А вот Лаврик-то…Ему только метелкой работать да вокруг дома ветки да сучки старые собирать. Уж больно тощий парнишка. Интересно, на какого мага он учится-то. Какая стихия? Так-то не могу определить я, с налету. Приглядется надо к ауре-то. А для этого мне еще учиться самой нужно.

Ну, фронт работ, как выразился-то принц здешний, ему будет по силам.

Ничего, окна да полы начерно вымоет. А вот стол…тут я присмотрелась и скорей подошла поближе. Подошла, да и увидела, что стол-то будто колпаком накрыт. Прищурилась я… и точно! Защита над ним, да не простая, а наша, ведьминская.

Да только странно это. Чего ж стол-то защищать пустой?

Надо с этим разобраться. Я даже почувствовала, как сердце у меня опять екнуло и подскочило. Тайна? Тут какая-то тайна!

И самое главное, что пыли-то на столе совсем нет.

Я подошла поближе и чуть носом в стол не воткнулась. Пустой стол. Ничего на нем нет. Разве что…

Нет, показалось.

Это солнечный лучик пробрался через паутину и отразился в окне.

Ладно. А теперь нужно котелок пристроить. Давно пора найти ему подходящее место. А какое место для котелка самое подходящее?

Правильно!

В печке. И пусть там грязи да пыли хватает, и пепел от углей прогоревших, а все одно места надежней нету в избе-то ведьминской.

Слышу, сзади загремели ведрами помощнички нежданные. А ведь хорошо! Конечно, самой бы мне ведра таскать не пришлось. Рыська-то на что? И хоть сам он никак их не поднимет, да портальчик откроет и водицу прямо вот в ведра направит.

Но зачем об этом знать принцу-то? Правильно, не зачем.

А Лаврик-то, Лаврик… Вот прямо хвостом за ним, и в глаза смотрит. Видно, уважает сильно того Никоса.

— Ставьте ведра вон тут прямо, и за окна беритесь, — скомандовала я. А что? Пусть паутину выметут да большую грязь смоют. Дальше-то я сама, прямо вот до зеркального блеска отмою. Чай, не чужой домик-то, бабулин.

Принц-то мой, Никос, как увидел пауков с кулак величиной, аж скривился. И пусть на секундочку только, но я-то заметила.

Неужели боится? Знаю, некоторые пауков страсть как боятся. У нас вон, в селе, Силкин сын, кузнеца-то, один раз в обморок свалился. Вот не вру. Пошел в сараюшку за углем для горна, а стемнело уже. Вот он заходит, а на него вдруг летит чудище страшное с глазами красными. Ну, это он так потом рассказывал. И прямо в лоб ему. Не сдюжил парень, свалился. Я-то потом к нему с настойкой бегала, от нервов пользительной. Да и заглянула в ту сараюшку. Паук там был, и правда, необычный. Размером-то с кулак, как вот эти вот, на окошках. А такие заводились только на местах, силой магической наполненной.

Я замерла. Это что ж получается? Домик, в котором жила ведьма, стоит на земле, где магия?! Да такого быть не может!

— Лавр, что стоишь? — услышала я чуть хрипловатый голос Никоса.

— Бери метлу, и давай к окнам. Сметай пауков!

Я сразу отмерла.

Вот права я. Точно, местный красавец мужчина боится пауков. А то зачем Лаврика-то зовет?

Я посмотрела на Лаврика, который с метлой наперевес пошел к окошкам. Нахмурился парнишка, весь подобрался. Как на бой идет, честное слово. А потом услыхала странный возглас:

— Не может быть..

И потом звук упавшего тела. Ба-бам. Скорее повернулась.

Принц с белым как мел лицом лежал на грязном пыльном полу. И волосы его, вот прямо завидки взяли, какие они шелковистые да цвета сливок свеженьких, уже все в паутине.

Я же говорила — боится он пауков. Помню, бабуля даже говорила, как эта боязнь называется. Да забыла я.

А Лаврик ничего. Кинулся было к Никосу, да на меня посмотрел, и скорее назад, окнами заниматься. И правильно. Чего ему тут делать, когда ведьмочка рядом?

Я вздохнула. Вот что делать прикажете-то. Отсюда вижу, что обычный у парня обморок. Пройдет скоро. А вот то, что я да Лаврик увидели эту вот его слабость…

С этим что делать?

Знаю, ох, знаю, как не любят парни слабости-то свои показывать.

Гордые они. А тут и вообще. Как там дядька Симеон говорил? Лучший маг среди пятикурсников?

Я нахмурилась и скомандовала:

— Лаврик, бросай метлу. Выйдем-ка на минуточку. Тут во дворе мне нужно кой-чего посмотреть. Да и воды еще надобно принести.

Лаврик сверкнул глазами, с великой радостью отбросил метлу-то и скорее за порог.

Я услышала сзади сдавленный вдох и быстрее за ним.

Пусть принц придет в себя и увидит, что в комнате никого.

Очень надеюсь, что во второй раз в обморок он падать не будет.

Ну, а если и будет, то мы с Лавриком пока займемся двором.

А вдруг тут есть место и для огородика?

Как же без огородика-то? Если уж тут жила моя бабуля, и еще ведьминский факультет вела, то точно должен быть. Ведь многие травки заморские она сама выращивала, которых в наших-то лесах не бывает.

Но как же так, почему ж я ничегошеньки об этом-то не знала?

Я смахнула с волос прицепившуюся паутинку:

— Пойдем-ка, Лаврик, посмотрим, что там, за домиком-то.

Парнишка согласно кивнул и рванул со всех ног за дом.

Надо же, ему и самому, видно, интересно, что там.

— Сюда он шел, я видела. Своими глазами видела, Вилка! — услышала я знакомый голос и из-за угла показались две девицы-красавицы. Вилка и Тильдушка собственной персоной. Вот их-то что сюда принесло? Я посмотрела на свои замызганные юбки и оборвала паутину, облепившую растрепанную косу.

Только этих королевишн тут не хватало. Мало мне принца-то.

Девицы увидели меня и остановились как вкопанные. У Вилки глаза полезли на лоб:

— Кого я вижу! Ведьма у развалин. Тильдуш, да она тут не иначе, как пауков гоняет. Одета как раз подходяще.

Ну вот что за противные магички-то. Какое им вообще дело до меня?

— Конечно, гоняет, Вилка. Что ей еще остается? — Тильдушка презрительно фыркнула.

— Ведь не жить же ей с ними. Хотя… — она хмыкнула. — Судя по всему, ей не привыкать.

Я нахмурилась. Это что же получается-то? Они ко мне, что ли, издеваться пришли? Ведьмочка я молодая, не инициированная. Заклинаньями толком не владею, но вот есть парочка, которые я освоила. Ну, почти.

Простенькие, но действенные. Одно вот прямо вертелось на языке. Едва я себя успокоила. Негоже начинать даже такое вот знакомство с заклинанья спотыканья. Нет, бабуля его как-то по-другому называла. А я вот попросту — спотыкаш.

Как произнесу, так куда не пойдут, падать будут на ровном месте.

А место тут не совсем чтоб ровное. Дорожка вон заросла у дома. Корни то тут, то там. Так и личико белое попортить можно, ненароком-то.

Сдержалась я едва-едва. Вот даже загордилась. Ну разве не молодец я? Еще какая молодец-то. Как там бабуля иной раз говаривала, а я еще удивлялась — говор-то совсем не наш был?

Неужели он все еще за домом, порядок наводит и даже не вышел проводить своего кумира-то, Никоса? И только я завернула за угол, как гостевой браслет на моей левой руке замигал ярким красным светом. Вот прямо как огонь самый настоящий. Да только жарко от этого огня совсем не было.

Вот же дядька Симеон! Дать-то браслет мне дал, на руку надел, можно сказать, а что к чему не объяснил.

Ну, сияет он, мигает красным. И что? Делать-то мне что? Не понимаю, что означает сигнал этот. Нет, тут без Лаврика не разберешься.

— Лаври-ик! — крикнула я поскорее. Вот плохо, когда попадешь в чужое место да никто тебе ничего толком не объяснит.

Лаврик выскочил как очумелый. Причем вовсе не из-за дома, куда он сразу побежал, а из самых-то дверей. Глаза у него сияли. Да и сам он сиял как начищенный пятак. Надо же, как труд физический действует на адептов Боевой академии-то.

Правда, при виде меня глаза эти померкли чуток. А потом парнишка и вовсе глаза отвел.

С чего бы это вдруг? Прямо вот интересно мне стало.

Ладно, и с этим разберемся. Сейчас главное понять, что ж браслет этот так сияет да мигает.

— Мигает браслет-то, Лаврик! Что с ним делать?

Парнишка приосанился:

— А к ректору тебя вызывают, Ведян. Видишь, в самом центре огонь. Значит, к нему.

Я замерла. К ректору… Выходит, пожаловались королевишны местные. А я ведь даже толком в избе порядок не навела. Котелок, вон, в нечищенную печку засунула. И защиту ведьминскую не поставила. Не успела…

В горле будто комок встал. Но что же делать, отвечать придется. Не удержалась ты, Ведяночка. Не удержала язык свой, враг-то свой.

Вот нету. Нету во мне смирения-то. Ни капли нету. Не могла смолчать, ответила Тильдушке. Эхх… Придется расплачиваться.

Хмуро посмотрела на Лаврика:

— И что, прямо сразу бежать к нему, иль терпит время-то?

— Ну ты, Ведяна и скажешь! Терпит, как же. Конечно, сразу! Ректор же вызывает, не кто-нибудь.

Лаврик сунул пятерню в растрепанные волосы и прям вот с сочувствием таким на меня поглядел:

— Да ты не бойся, Ведян. Распоряжение даст какое-нибудь, и все. Он добрый должен быть. Никосу вон сегодня досталось по первое число. Так что отошел уже.

— Или ты натворила чего? — вдруг спросил парнишка, а я побледнела. Видела я Сандра Огненного в гневе-то, видела. И хорошо, если весь гнев этот на Никоса и ушел. А если нет… Светлая мать.

Глаза ректора, в которых сияло и вырывалось наружу яркое пламя, так и встали передо мной.

Вздохнула я:

— Прокляла тут одну адептку, Тильдой зовут.

Лаврик тоже побледнел:

— Да ты что! Ведь на территории Академии адептам запрещено применять друг к другу магию, равно как и заклятья третьего порядка.

Вот протараторил-то. Сразу видно, назубок правила знает.

— Ну, мое совсем простенькое было.

— Простенькое? — парнишка с недоверием посмотрел на меня.

— Из-за простенького не вызовет ректор, Ведян.

А я и рукой махнула. Ну что теперь делать-то? Придется идти к нему, куда деваться.

— Приглядишь за домом, Лаврик? — попросила я. — Чай, ненадолго вызывает-то.

И тут, вот чудо-то, глаза парнишки засияли по-прежнему:

— Конечно, конечно, Ведяна! Даже не сомневайся. Тут еще работы полно. Палки вон не все еще собрал, — затараторил Лаврик, а я посмотрела на него с великим сомнением.

Надо же, какое трудовое рвение-то у молодежи тут.

— А тебе что, на занятия не надо? — удивилась я. Так поняла, что наказан-то был Никос. А Лаврик… Ну, как ниточка за иголочкой, видно. Авторитет ему принц большой, сразу видно.

Лаврик рукой только махнул:

— Не, какие занятия. Только построение. Это значит, чтобы видеть, все ли на месте. А так конец апреля ведь, у старшекурсников практика началась. А младшие уж почти все на каникулах, — грустно закончил парнишка.

— А ты что же не поехал? — поинтересовалась я, а Лаврик вдруг нахмурился и грубо так ответил:

— А мне и тут, в Академии, хорошо. Ясно? — глаза его сузились, а руки сжались в кулаки.

— Ясно, — вздохнула я и по-новому посмотрела на парнишку. Неужели ему и ехать некуда… Вот почти как мне.

— Я, если хочешь знать, — угрюмо сказал Лаврик, — здесь остался специально! Между прочим, подрабатываю. Вот!

— А ты беги, Ведяна. Негоже ректору адептку ждать, — и так он по-взрослому это сказал, явно повторяя чьи-то слова, что у меня сердце вдруг защемило.

Бежать… Да как тут бежать, когда котелок в печи и защита не поставлена? Нет. Пять минут не решат моей судьбы.

Я подобрала юбки и бегом мимо Лаврика в избу.

Подскочила к печи и встала прямо-прямо. Руки развела так широко, будто целиком печку-матушку обнять хотела.

Сосредоточилась и представила и печку, и всю комнату и весь домик заполненным белым, сияющим светом.

Надо же.

Удалось с первого раза поставить защиту. Обычно никак не могу толком сосредоточиться, а тут вот сразу.

Наверное, чары бабулины еще не до конца развеялись.

Даже сейчас она мне помогает. Я прижала руки к сердцу, а глаза защипало.

Эх, бабуля. Ну когда я привыкну жить без тебя-то…

Скорее смахнула выступившую слезу и бегом на выход.

Только дверь хлопнула.

— Лаврик, ты вот что. В дом заходить можешь, да только к печке близко не подходи. А самое-то главное — котелок мой не трогай! — крикнула ему на бегу.

Лицо у парнишки вытянулось и губы скривились.

“Чего это он?” — промелькнуло у меня в голове. Ладно, и с этим разберемся.

Сейчас главное, что ректор скажет.

Неужели и правда выгонит?

Сердце стучало как сумасшедшее, страшно было ой как. Бежала со всех ног. Да только загодя перед домом-то ректора остановилась. Отдышаться надо, себя в порядок привести. Огладила юбки, пятно на кофточке потерла. Да бестолку. На ночь замочить придется, высохнет же, успеет? Уфф…Скорее косу переплела.

Неожиданно ректор выпрямился и нахмурился. Дверь в его кабинет распахнулась и в нее вошла, вот прямо как настоящая королевишна, Вилка. А за ней, скромно опустив глазки в пол, и Тильдушка заявилась.

Тут Сандр Огненный понизил голос и этак вкрадчиво говорит:

Я шарахнулась в сторону. Что это с ней?! Да она никак ко мне с кулаками кинулась-то. Ой-ей… На ведьмочку, не инициированную?

Выскочили мы с Тильдушкой за дверь и та мгновенно захлопнулась. Вот чуть юбки мне не прищемила. Похоже, довели мы сегодня ректора. Сначала Никос, принц этот, который что-то там сделал недозволенное, потом вот я учудила. Честно, сейчас мне стыдно было.

— Да что там может быть, кроме развалюхи этой, — брезгливо поджала губки Тильда и нехотя подняла глаза от рукава, с которого пыталась снять паутинку.

— И как же это прикажешь понимать, Рыська?! — я ахнула и подбоченилась. Ушки у моего фамильяра припали было к голове, а глазки, оранжевые вот прямо бесстыжие глазки, забегали.

Понимает, что я в гневе.

У Лаврика из руки выпал недоеденный пирожок и яблочная начинка упала прямо на свежий половичок.

А побледнел-то он как. Да ладно Лаврик. Лаврик-то что? А вот Рыська у меня получит! Получит, бесстыжие его глаза, по первое число. Что удумал! Посторонним показываться решил. И это в солидном-то возрасте. Ведь ему уже за полтораста. Давно вышел из подростков. Что это на него нашло?

— Так это, я пойду… Присмотрел тут, Ведяночка. За домом присмотрел. И ты не думай, все мы с Рыськой прибрали, — Лаврик вскочил и стал пробираться к выходу. И так мне смотреть на него прямо жалко стало. Худенький, бледненький, и силы-то я в нем никакой не чувствовала. А вишь-ты…

Неожиданно за окном раздался сдавленный крик.

Да у меня ж там Тильдушка ведь осталась!

— Стой здесь и никуда не уходи, — скомандовала я Лаврику.

На Рыську только строго поглядела. Ну, ему хватило. Мигом пропал и только котелок жалобно тренькнул. Еще бы ему не тренькнуть, ведь этот прожора и горшок с собой уволок.

Я посмотрела вслед Тильдушке, юбка которой мелькнула за поворотом. Да, красивая тут в Академии форма. Непривычная, конечно. Вот такие юбки в складочку мне нашивать еще не приходилось. И длина-то ведь какая! Лодыжки даже видны. Ну, слава Светлой матери, мне такое надевать и не придется.

Ничего.

Сегодня вечером свое все в порядок приведу, а там с утра прямо вот к ректору отправлюсь.

А что?

Буду требовать, чтобы мой сундук сюда доставили.

Сколько можно в одном и том же ходить-то?

Лаврик нахмурился и взглянул на меня из-под насупленных бровей. Вздохнул, но за ложку-то сразу схватился. Еще бы. Голод не тетка, а он худенький такой. Кожа да кости. И куда только вся еда девается? В рост, видать, идет. Так-то у них, в Академии, кормят хорошо.

Я повела носом. Точно, у меня мои любимые тушеные грибы с картошечкой, а парнишке-то дядька Силай гуляш мясной подал.

Сердечко мое застучало было и замерло. Руки похолодели. Ну нет! Это что же, я родовой книги так боюсь? Вредная она, конечно. Но своих-то, надеюсь, не покусает. Или все таки цапнет…

Я решительно вздохнула и, закусив губу, коснулась ее грубой обложки.

Вот странно-то, книга никак не отреагировала.

Я прищурилась. Что это с ней? Ладно. Пойдем дальше. И я медленно потянулась к серебряным застежкам. Медленно-медленно, потому что не по наслышке знаю паршивый характер книги-то.

Поверхность под моими руками вдруг ощутимо нагрелась и неожиданно, вот прямо на самом запястье, засиял яркий алый свет.

Я даже остановилась на минутку. И не то, чтобы у меня денег-то совсем не было. Были они. Лежали на особом счете банковском. Да не в простом банке, а том самом, где гномы заправляют. “Гномглавбанк” называется. Самый надежный, ну, да про это у нас все знают.

Бабуля еще когда его открыла, а сказала мне вот совсем недавно. Я-то думала, что мы с ней совсем бедные ведьмочки. А оказалось, что и накопления имеются.

Да только до тех денег мне далековато еще. Надо дождаться совершеннолетия, стало быть, через три года целых.

А до этого на что мне эти деньги и надобны-то были? В Академии-то ведьминской уже все про все оплачено заранее, и даже на каникулы карманные деньги выдавали. Таким вот ведьмочкам, как я, кто остались одни-одинешеньки.

Эх, бабулечка моя… Все-то ты предусмотрела, да только вот не то, что оказалась я в другом месте совсем.

— Вот тебе, получай, ведьма! — за спиной раздался знакомый до боли голос. Да уж. Недаром говорят, что некоторых к ночи лучше не поминать. И хоть не ночь сейчас вовсе, а день только клонится к вечеру, да ершистая Вилка есть Вилка. Не к добру я ее вспомнила.

Нос болел, да и лбом я хорошо приложилась-то так.

Прибежала ни жива, не мертва к домику. Давно я так не бегала-то, разве в детстве раннем. Сарафаны да юбки тогда коротенькие были, удобно. Вот и без нижней оборки удобно оказалось. Удобно, но до жути неприлично.

И хоть никого вокруг не было, а я мигом в домик шмыгнула.

Уфф…