Холодный ветер пронизывал насквозь. Поежившись, Ким укрыла голые ноги соломой, лениво скользнула взглядом по навесу. Папа оставил ее в конюшне, попросил подождать недолго, но ушел уже часа два назад. Ждать его девушка устала, от неизвестности и непонимания происходящего усидеть на одном месте было невозможно. Стены в конюшне отсутствовали, и Ким могла наблюдать за искорками на черном небе, окружающими голубоватую луну, но вскоре и это занятие ей наскучило.

Сегодня полнолуние, и папа так ждал его, все время твердил, что вот-вот и все случится. Ким не очень понимала, что именно должно произойти, но ее уверяли — совсем скоро Север падет.

Так ей говорили и когда она в пятнадцать лет ушла за отцом к границе с Рейевиком, и когда уже здесь Кимберли исполнилось восемнадцать и она вступила в ряды воинов. Главнокомандующий провел посвящение, а после девушке подарили новенький острый кинжал-артефакт, способный прорезать как плоть, так и что-нибудь более твердое одним прикосновением.

Восемнадцатилетие Кимберли Авентон случилось три дня назад, после чего ее папа закатил пир — три дня и три ночи воины праздновали будущую победу Брекенса при правлении Иммаила Авентона. Ким никак не могла понять, почему воины так уверены в победе? Армия вот уже пятнадцать лет стоит у каменной стены Севера, такой высокой, что не видно, где она заканчивается. Ее верхушка теряется в облаках, и даже когда небо чистое, с трудом можно разглядеть, что там наверху.

Новый порыв ветра разметал каштановые волосы Ким, и девушка поморщилась — если отец не придет сейчас же, то она просто замерзнет! Зачем он нацепил на нее это дурацкое платье? Тонкое, почти прозрачное, оно закрывает тело, но совсем не защищает от холода.

Еще спустя некоторое время она оставила конюшню и на цыпочках двинулась вдоль десятков маленьких шатров к большому, в котором жил сам король. Босые ноги холодила промерзлая трава — этой ночью на землю вновь опустились заморозки. Через пару недель придет осень, а вместе с ней и дожди и более сильные морозы.

Король не любил это время года, ведь ему приходилось тратить просто немыслимое количество ресурсов на обогрев и пропитание армии состоящей из пятидесяти тысяч человек. Ким нет-нет да пыталась донести ему, что на холодное время года можно уходить хотя бы в пещеру Гномов, все же там куда теплее, чем в открытом поле, но он и слушать не желал. Кимбрели же больше не поднимала эту тему до следующей осени, и так из года в год.

Его величество в шатре оказался не один. До принцессы донесся голос главного советника, и она остановилась у входа. Не собиралась подслушивать, а лишь замялась на миг, решая, имеет ли право прервать наверняка важную беседу.

Но стоило услышать, что советник говорит о ней, как ноги словно вросли в землю, и сдвинуться с места девушка уже не могла.

— У нас осталось всего тринадцать минут. Решай быстрее, но мой тебе совет — ты должен это сделать. Ради народа, ради всех тех, кого это треклятый Темный лорд лишил нормальной жизни. Ради Майдалины!

При упоминании советником почившей королевы, Ким напрягла слух.

— Я готовился к этому восемнадцать лет, — король усмехнулся.

— И тем не менее, сомневаешься. Мы знакомы более полувека, и я вижу тебя насквозь, Иммаил.

— Айрик, ты лишь портишь мой настрой. Выпей вина, расслабься, скоро все закончится. Кимберли была зачата в любви, но осталась жить только для того, чтобы исполнить свое предназначение. Ее предназначение — вернуть Рейевик, и я не упущу эту возможность.

Шаги раздались прямо за шторкой и Ким нашла в себе силы отпрыгнуть за угол. Ничего нового она не услышала, отец и его советник обсуждали все то же самое, что и последние годы — ее готовят к тому, чтобы она пересекла стену. Как — никому не было известно, но папа обещал Кимберли, что она сможет. Стена не имеет входов и выходов, а с обеих сторон ее окружает Гиблое море, к которому ни одному живому существу нельзя приближаться. Но у отца всегда и на все был план, и Ким в него верила.

Айрик вышел из королевского шатра и заторопился к своему, расположенному неподалеку от общего костра. Девушка несколько секунд потопталась на месте, но потом все же набрала в грудь воздуха и шагнула в шатер.

Король вздрогнул, едва не выронив тяжелую глиняную кружку из руки, окинул дочку внимательным взглядом и, заметив улыбку на ее губах, выдохнул.

— Прости, Кимми, нужно было дать тебе одеяло. Ветер этой ночью особенно холодный…

— Все в порядке, папа. Мы ждали полночь, верно? Осталось всего несколько минут, а я все еще не знаю, что мне предстоит делать. Я готова к тому, что будет?

— Готова, — голос короля надломился.

Кимберли заметила складку между его густых черных бровей, которой никогда не замечала раньше. Отец уже довольно стар, но его лицо еще не было испещрено морщинами, и в чем секрет его молодости никто не понимал. Айрик же шутил, что король временами заглядывает к лекарке, которая умеет омолаживать одной лишь операцией без магии. Все смеялись, но потом советник все равно обязательно говорил, что это всего лишь шутка. Так оно или нет, но король и правда не выглядел на свой возраст. А, может быть, морщины скрывались под густой растительностью на лице, да и уже выцветшие карие глаза выдавали Иммаила Авентона с головой. Ему вот-вот стукнет семьдесят, здоровье становилось все хуже, а голос все слабее, да и после пятнадцати лет жизни в поле это совсем неудивительно.

Старый правитель Брекенса бросил взгляд на часы, кивнул и поднялся с подушек разбросанных по полу.

— Идем, милая.

За те недолгие минуты, проведенные в шатре, Ким показалось, будто воздух на улице стал еще холоднее. Ветер усилился и теперь яростно трепал флаг на столбе неподалеку от лагеря, грозясь и вовсе сорвать его.

Девушка прищурилась от пыли, невесть откуда взявшейся, а Иммаил потянул дочь за локоть в ту сторону, где был небольшой водоем. Крошечный пруд с не самой чистой водой много лет служил армии Брекенса единственным местом жизни, только из этого озера можно было набрать воды для питья или для бани. До Гиблого моря от него несколько шагов, но последний раз, когда один из воинов отправился к нему с разведкой и не вернулся, запомнился всем, и с тех пор к черным водам не ходили.

Часы его величество взял с собой, и теперь Ким прислушивалась к тиканью стрелок. Полночь, они ждут ровно полночь. Ни минутой раньше, ни минутой позже.

— Ты проведешь магический обряд? — заговорщицким шепотом спросила Ким, когда отец попросил ее стать на колени у плоского камня.

Ответа она не услышала. Говорить о магии запрещалось, ведь все знали, что ее больше нет ни у кого, кроме артефактников. Те как-то сумели сохранить крупицы силы в своих изделиях и не желали делиться ею ни с кем. Так что если бы хоть кто-то услышал, что Иммаил Авентон планирует провести магический обряд, это непременно вызвало бы скандальные новости во всем Ассоне, несмотря на то, что магии король Востока не имел.

Иммаил с дочкой были вдвоем недалеко от лагеря. Принцесса могла видеть искры пляшущие над большим костром, где прямо сейчас Витон и Гейб поджаривали жирненького оленя. Видела и флаг, беспомощно болтающийся на столбе, а рядом с ним верхушку шатра-библиотеки. В последний, надо сказать, кроме Ким и Айрика никто обычно не заглядывал.

Часы затикали громче. Один удар, два, три… пять…

Над Кимберли раздался ласковый голос отца.

— Милая, подними голову.

Девушка еще раз взглянула на луну, испещренную темными прожилками, и со злорадством улыбнулась — скоро она встретится с проклятым Темным лордом.

Додумать, что именно она сделает с лордом, Ким не успела. Шею обжег холодный металл, платье на груди пропиталось чем-то темным и липким, а в следующее мгновение мир перед глазами померк.

Кимберли не знала, что чувствует человек, чья жизнь обрывается неожиданно. Кто-то говорил, что старуха с косой обязательно является, чтобы забрать умершего в Загробный мир; в исторических справочниках писали, что за мертвецами приходит сам Создатель, чтобы проводить их в любой другой мир и дать шанс на новую жизнь. Последнее, она была уверена, всего лишь сказка, да и про старуху с косой тоже наверняка фантазировали.

К Ким не пришла ни старуха, ни Создатель. Она не ощутила ничего, кроме того что может парить над своим телом распластанным на плоском камне в луже багровой крови, возле которого стоит король Востока с окровавленным кинжалом в руке. Ее кинжалом. Отец Кимберли выглядел более безэмоциональным, чем мертвое тело. У тела хотя бы лицо застыло в выражении шока, король же походил на высеченную из камня фигуру.

Ким вспомнила последнюю долю секунды, когда шеи коснулось острое лезвие, тогда в ее голове вспышкой боли отразилась мысль: “Я умру”.

Подплыла к телу ближе и нахмурилась. Распахнутые глаза меняли цвет с серого на зеленый, каштановые кудрявые волосы светлели с немыслимой скоростью и совсем скоро стали белее снега. Так девушке нравилось даже больше, она всегда хотела быть блондинкой. Бледная от холода кожа побледнела еще сильнее, и даже ногти на пальцах приобрели слегка синеватый оттенок.

Странно это, что мертвец теряет краски… А еще более странно, что Ким было все равно. Она ничего не чувствовала по поводу своей смерти. Спокойное умиротворение накатило на девушку, и она ощущала лишь легкую растерянность — что делать дальше? Нужно ли самой искать вход в Загробный мир или же за ней кто-то придет?

Взглядом метнулась к отцу. Король не сменил позу и не выпустил из рук кинжал. Он, кажется, даже не моргал все то время, что Ким рассматривала его и мертвую себя на камне.

— Папа? — позвала его и тут же замолчала, прислушиваясь к своему голосу. Он изменился, стал звонче и мелодичнее, тоньше. — Ты слышишь меня?

Король не слышал. Он наконец отмер и склонился над телом, в глазах появился страх, но тут же сменился разочарованием. Из-за бугра раздался топот, Ким обернулась на звук и встретилась взглядом с Айриком. Не сразу осознала, что смотрит советник не на нее, а на короля.

— Не ожила?

— Нет, — глухой голос Иммаила разрезал ночную тишину.

— Выходит, все зря…

— Пошел ты к демонам, Айрик! — крик короля получился слишком громким, таким, что советник вздрогнул от неожиданности. — Это все из-за тебя, из-за тебя я убил родную дочь!

— Подожди-ка, — Айрик двинулся к королю, но тот выставил в его сторону кинжал. — Осторожнее с этой штукой… Иммаил, ты ведь сам подал эту идею, забыл? Ты меня повел в библиотеку, заставил читать о баньши все, что там было…

— А все почему? Почему?! Потому что ты убедил меня в том, что месть за Майдалину необходима! Я бросил пятилетнего ребенка на гувернантку и увел армию к Рейевику, а потом позволил дочери жить здесь в хламье, будто бродяжке какой! Из-за тебя она последние пять лет изучала боевые искусства вместо того, чтобы выбирать к кому на бал поедет в первую очередь!

Принцесса слушала отца и Айрика с открытым от удивления ртом. Причем удивления как такового не испытывала, скорее, какое-то ощущение похожее на него… будто воспоминание, как должно быть.

Мужчины кричали почти шепотом, чтобы их никто не услышал. Но вот вдалеке раздался лязг оружия, топот, громкие возгласы — воины бежали на разведку.

Ким подплыла к телу еще ближе, дотронулась кончиками пальцев до щеки и не ощутила ни тепла, ни холода, но в тот же миг девушку затянуло в темноту.

Очнулась через секунду. Подняла руку, приблизила к лицу и заморгала. Ожила… Ожила!

— Папа! — тоненьким голосом выкрикнула, переворачиваясь на бок, и ловко вскочила на ноги.

Король и советник застыли с разинутыми ртами, глядя друг на друга, а после оба обернулись к девушке.

— Ким! — Король бросился к дочери, заключил ее в объятия.

Принцесса машинально ответила ему, улыбнувшись, и перехватила взгляд Айрика. Восторг в глазах советника невозможно было подделать. Кимберли все помнила — и то, как умерла, и то, о чем говорили эти двое. Где-то в подсознании загнанной птицей билась мысль, что ее убил родной отец и это не может быть нормальным, что она не должна сейчас радостно обнимать его… Ледяное равнодушие было чуждо Ким и она никак не могла понять, почему ничего не чувствует. Зачем-то прижала руку к груди, выпутавшись из объятий, и улыбнулась — сердце бьется. Медленно и слабо, но бьется, а значит, живое.

— Что произошло?

— Оставлю вас, — Айрик откланялся и поспешил навстречу воинам, приближающимся к озеру.

— Я так рад, — шептал отец. — Так рад, ты и представить не можешь… дочка, родная, у нас все получилось!

— Вы говорили с Айриком о баньши, — глянула на короля с прищуром. — Я теперь… я мертва?

Папа тяжело сглотнул, Ким перехватила в его взгляде легкое разочарование смешанное с ликованием и окончательно успокоилась. Король не мог натворить ничего ужасного, ничего, что могло бы ей навредить. Он знал, что делает, и делал все правильно.

— Я стала очень красивой, — с улыбкой шагнула в сторону и закружилась. Невесомая ткань платья заплясала на ветру, белоснежные кудри подпрыгивали, щекоча шею. — Но для чего все это?

— Ты бессмертна, моя девочка, — отец выдохнул это с восхищением в голосе.

— Бессмертна? — Ким прислушалась к внутренним ощущениям, но, увы, ни толики эмоций. Пусто, глухо, и в душе будто образовалась черная бездонная яма. Не очень приятное чувство, надо сказать. Словно что-то потеряла, но никак не могла понять, что именно.

— Да, милая, ты теперь баньши. В нашем мире их нет уже давно, ты единственная.

— Получается, я могу пересечь Гиблое море? — Дошло до нее и она захлопала в ладоши — снова машинально, радости никакой не испытывала. — Вот для чего все это было?

— Не сразу, дочка. Ты только родилась, впереди тяжелый период, и так сразу я тебя не отпущу. Мы с Айриком изучали исторические справочники по баньши и кое-что нам было непонятно… Как ты себя чувствуешь прямо сейчас?

— Как обычно, наверное, но все-таки немного по-другому, — хмыкнула она, и тихо добавила: — Но я ничего не чувствую, совсем ничего.

— Ты еще новорожденная, это нормально, — король улыбнулся. — Вскоре эмоции вернутся, и я бы хотел, чтобы в тот момент ты не испытывала страха, поэтому я дам тебе все книги о баньши. Прочитай их, прошу. Обещаешь? — Иммаил говорил быстро, сбивчиво, он старался успеть донести до дочери как можно больше информации.

— Да, папочка.

— И главное — петь ты пока не умеешь, но когда вдруг поймешь, что уже можешь, не делай этого. Твой крик и пение смертельны.

Петь девушка любила, и сейчас ей показалось, что на заявление отца в ее душе всколыхнулось разочарование.

— Даже если я одна?..

— Ты погубишь всех, кто услышит пение.

Ким кивнула, выдержав паузу. Раньше она слышала истории о чудовищах рожденных в полнолуние после смерти и всегда представляла себе баньши некими существами без глаз, рта, носа и едва ли не в образе разложившегося мертвеца. Но разве она похожа на них? Ким видела свое тело со стороны, и оно очень красивое, стройное, с нежной бледной кожей.

— Воины не должны видеть тебя, это опасно, — говорил отец, увлекая дочку в сторону от лагеря. — Скажу, что ты погибла в море, искать никто не будет…

— Куда ты меня ведешь?

— В пещеру Гномов, будешь жить там.

— Долго?

— До тех пор, пока не будешь в состоянии отправиться в Рейевик.

— Как я это сделаю? На лодке?

— Да.

— И что от меня требуется, когда прибуду к Темному лорду?

— Просто спой, — мягко сказал король. — Баньши способна убить и магически одаренных людей, а Темный лорд бессмертен только благодаря силе, которую забрал у Ассона. Магия его не спасет от крика баньши, — последнее Иммаил произнес с восторгом.

Ким совсем забылась во время бега, пора было возвращаться. Папа говорил, что ее не должны видеть. Но разве в ней так сразу узнают баньши? Созданий полнолуния никто не видел уже очень много лет. Девушка шагнула в сторону города, но здравый смысл заставил остановиться. Разочарованно вздохнув, потопала назад, в сырую темную пещеру. Ничего, осталось продержаться еще немного времени. Благо, еда ей не нужна…

Затормозила у входа в “дом”, припоминая, что писал исследователь о пище баньши. Кажется, он утверждал, что они должны есть… души людей. Кимберли тогда похихикала, даже не представляя, как именно душу можно съесть, но вот сейчас ей было совсем не смешно.

Задумчиво уселась на камень, служивший девушке последние месяцы постелью, и достала из сумки книгу, в которой упоминалось о душах и пище, о несчастных людях и вечно голодных чудовищах. Ким читала ее уже раз десять, но не относилась к информации серьезно.

Нейрик Кофф писал, что баньши чувствует фантомный голод…

Прислушалась к ощущениям и поняла, что он прав — желудок сводило, в рот хотелось положить горячее соленое мясо, запить теплым молоком с ложечкой меда… Рот наполнился слюной, но тут же к горлу подступила тошнота. Человеческая еда ей больше не по нраву.

“Баньши забирает души через поцелуй… Высасывает жизненную энергию в считанные секунды… Спасти человека после нападения баньши невозможно… Убежать не выйдет — вас настигнет ее крик…”

Хмурясь, перечитала снова. Забирает души через поцелуй… Но Нейрик пишет, что баньши не нужна пища, и убивают они исключительно от скуки, и энергию выпивают лишь потому что ощущают голод по привычке.

Значит, необязательно никого… есть?

Осознав это, Ким со спокойной душой отложила книгу. Принцесса верила в то, что она не убийца, и никогда ею не станет.

В полумраке тронного зала Темный лорд сходил с ума от скуки. Как и сегодня, и вчера, и десятки лет подряд. Он еще не подозревал, что вот-вот его жизнь навсегда изменится, и отнюдь не в лучшую сторону.

Мужчина еще издали почуял приближающееся к его обители живое существо и, чтобы не заставлять того опаздывать на верную смерть, приглашающе распахнул двери едва уловимым взмахом руки в воздухе. Массивные двустворчатые двери с грохотом распахнулись от порыва ветра.

— Шиай, — поморщился лорд, увидев запыхавшегося от быстрого бега своего верного слугу. — Я надеялся встретить заблудшую душу на своей территории.

— Вам скучно, хозяин? — радостно воскликнул Шиай, а когда получил внимательный взгляд лорда, быстро заговорил. — Мы поймали баньши, хозяин!

Темный лорд только отмахнулся. Он не сразу понял, что именно сказал его слуга, а когда до него дошло, то вскочил с трона.

— Где она?

— Сивил и Варик ведут ее. Девчонка хотела закричать под вашими окнами, но пока искала ваши покои, мы схватили ее.

— Перевязали ей рот? Чем?

— Заковали в металл, мой господин.

В этот момент в широком коридоре показались и стражи. Сивил и Варик — братья-близнецы. Впрочем, стражи Темного лорда носили балахонистые мантии с капюшонами, так что их лиц не было видно.

Лорд хмыкнул, с удивлением заметив, что вопреки всем его представлениям, стражи не волокли жертву за собой — она шла сама, горделиво выпячивая аппетитную грудь.

Стражи поклонились своему хозяину и, толкнув баньши в тронный зал, остановились у выхода безмолвными статуями.

Темный лорд подошел к девчонке ближе. Тяжелые кандалы тянули к полу ее прелестные тонкие ручки, челюсти надежно скреплены железными обручами — не закричит. Вообще-то лорду было все равно на крик баньши, но не хотелось бы лишаться стражей и слуги.

Девушка оказалась совсем крошечной по сравнению с самим лордом. Хрупкую точеную фигурку обтянутую черным кожаным комбинезоном можно было разглядеть с трудом из-за длинной мантии скрепленной под острым подбородком рубиновой брошью. Лорд осмотрел и ботинки — плотная кожа, шнуровка, а вот подошва оказалась мягкой и тонкой, такой, чтобы не было слышно шагов.

Только осмотрев девицу от подбородка до ног, мужчина заглянул ей в глаза. Зеленые, словно дьявольские. Мертвые. Но как же красиво они смотрелись на бледном лице в обрамлении черных пушистых ресниц. Роскошные белые кудряшки были собраны в пучок на затылке черной лентой.

Лорд хмыкнул. Он обожал блондинок с зелеными глазами. Правда, живых.

— Сними обруч с ее лица, — приказал грозно одному из стражей, но тот и не пошевелился. Лорду пришлось повторить громче, не переставая смотреть в глаза баньши. Ему показалось, что в них искрится смех.

— Но, хозяин… — нервно икнул Варик. — Она ведь закричит!

— Ты можешь успеть убежать, — хмыкнул лорд и обернулся к остальным. — Вы тоже.

— Снимай давай! — рявкнул Шиай Варику, а сам бросился наутек. Подальше от тронного зала, туда, где не будет слышно ни крика, ни песни.

Обруч лязгнул и с грохотом свалился на пол. Девчонка вздохнула и прикусила нижнюю губу, улыбаясь.

— А ты горячий, — томно произнесла она, хлопнув ресницами. — Когда я шла в замок древнего чернокнижника, не ожидала увидеть молодого сексуального мужчину.

Баньши определенно издевалась, лорд это понимал. С прищуром склонил голову на плечо, едва заметно пошевелил пальцами и двери в тронный зал шумно захлопнулись. Стражи и его личный слуга уже успели сбежать, оставив своего хозяина наедине с монстром.

— Ты тоже ничего, — устало цокнул языком чернокнижник. — Но, увы, я предпочитаю тех, чья кожа теплее снега.

— И как часто ты трогал кожу, — девица вздернула брови, — баньши?

— Не приходилось, но наслышан.

Пленница со вздохом двинулась гулять по залу. Страха она совсем не чувствовала — когда шла сюда, то понимала, что назад ей уже не уйти.

— Убить ты меня не можешь, — скучающе протянула девчонка. — Есть какие-то другие планы?

— Запру тебя в подземелье, устроит? Там прохладно и сыро, все, как ты любишь.

— Я ведь пришла договориться. Знаешь, меня послали лишить жизни тебя и всех жителей Гомера… Но я добрая девочка и хочу поговорить.

Баньши начинала злиться. Она не боялась, но нервничала. Находиться неизвестно сколько веков в темном сыром подземелье в ее планы не входило.

Темный лорд устал. Он тенью метнулся к девушке, замер в миллиметре от нее и дохнул холодом:

— Твои люди не войдут за стену, я перебью всех по одному, они и пикнуть не успеют. Понимаешь?

— В твоем гиблом королевстве всего один город, отдай его нам, и дело с концом! Рано или поздно ты все равно проиграешь, — баньши дернулась в его сторону и цепь на ее руках противно зазвенела.

— Без тебя у них ничего не получится, — Темный лорд самодовольно улыбнулся.

— Все равно сбегу, — фыркнула девушка.

Мужчина сверкнул глазами и шепотом произнес:

— Не выйдет. Ты теперь мое чудовище.

— Чудовище здесь только ты.

Сверкнуло лезвие, появившись словно из ниоткуда. Девушка и охнуть не успела, как кинжал рассек ее ладонь и тут же растворился в воздухе. Темный лорд внимательно следил за реакцией пленницы и оказался удивлен, заметив, как распахнулись глаза баньши, когда она посмотрела на свою руку.

— Крови… нет, — прошептала, но тут же, словно опомнившись, спрятала руки за спиной и вскинула голову, вернув во взгляд отрешенность. — Я хотя бы никого не убивала… Пока еще.

— И не советую делать этого впредь, — лорд хохотнул и направился к трону. Ему снова стало скучно.

Стражи привели девчонку, которая и сама толком не понимает, кем является, а если и понимает, то не знает всех своих возможностей. Вон как удивилась отсутствию крови из раны. Интересно, слышит ли она биение своего сердца? Если баньши совсем молода, то фантомный стук в груди будет ее преследовать не менее года со дня рождения.

— Расскажи мне зачем ты здесь и, может быть, я тебя отпущу.

— Я же сказала — поговорить, — к девчонке вновь вернулась способность говорить мягко, томно. — Ты убил мою маму, не осознавая этого, что не освобождает тебя от наказания…

Лорд вскинул брови.

— Я не выходил за стены Рейевика уже очень давно, а тебе на вид лет… двадцать? Повтори-ка, в чем конкретно ты меня обвиняешь?

— Глупый? Очевидно, — баньши сморщила аккуратный носик. — Моей матери при родах понадобилась помощь магического целителя, которого в Ассоне днем с огнем не сыщешь. Понимаешь, к чему я клоню? Благодаря тебе наш мир остался без магии, а уже как следствие, моя мать умерла.

— Мне жаль, — лорд пожал плечами. — Как давно ты переродилась?

— Тебя это не должно волновать.

— Нам ближайшие века вместе жить… — чернокнижник осекся и, вспомнив что-то, обрадованно вскочил с трона. — А впрочем, я ведь могу тебя просто сжечь. Шиай!

Дверь отворилась в ту же секунду и в тронный зал вошел слуга. Он хоть и сбежал, когда с девчонки сняли обруч, но и бросить своего хозяина наедине с монстром не мог — вернулся, чтобы в случае необходимости помочь, чем сможет.

— Подготовь костер, — распорядился лорд, вышагивая по залу. — Только красивый, побольше, пороскошнее. Не жалей дубовых веток и масла, еще можешь украсить столб цветами…

— Я не ведьма! — взвизгнула баньши. — Зачем столб?

Лорд ее будто не слышал. Он уже вовсю представлял, как будет наблюдать за смертью бессмертной. Забавное будет зрелище, он в этом уверен, непонятно только, почему девчонка не испугалась? Возмутилась, что ее будут жечь, привязанной к столбу…

Мужчина остановился рядом с ней. Снова заглянул в зеленые глаза, ощутил укол стыда за то, что собирается совершить, и быстро дотронулся до мягкой груди. Открытый от изумления рот девчонки убедил его в том, что она еще совсем молода…

Но сердце не билось. Он бы услышал, почувствовал. С его силой нет ничего сложного в том, чтобы “увидеть” то, что чувствует другой, и сейчас он “видел”, что баньши не меньше года.

— Когда ты переродилась? — повторно этот вопрос он задал сквозь зубы.

— Год назад, — бросила девушка. — Но можешь не сомневаться, петь я умею.

Темный лорд бросил взгляд на слугу, чей лоб покрылся испариной. Лицо старика исказилось в мучительной гримасе, сухие руки крепко прижимали к груди обруч, снятый с лица девушки. Шиай поднял его с пола, намереваясь отнести в хранилище — такими вещами разбрасываться нельзя.

— Цветов не надо, — выплюнул лорд. — В дар гостье хватит и того, что мы окажем величайшую услугу из тех, какую только можем преподнести мертвецу.

— Все-таки столб? — недовольно проворчала баньши. — Можно хотя бы кресло? Не буду же я несколько часов на ногах стоять, в самом-то деле.

Лорд замер, не дойдя до трона. Его начинало раздражать спокойствие девушки, и он бы даже решил, что она верит в то, что действительно совершенно бессмертна, но нельзя же быть такой наивной! Чернокнижник точно помнил — баньши может умереть только через сожжение.

И все же, почему она так спокойна?

Мужчина сел на трон, откинулся на спинку. Тонкая, почти призрачная фигурка нежданной гостьи лениво расхаживала по залу, любуясь гобеленами тысячелетней давности и витражами от искусных мастеров. Слишком спокойна…

— Мне все же стало интересно с чем ты пожаловала, поэтому давай, рассказывай.

— Мы могли бы заключить с тобой перемирие, — баньши тут же оживилась. — Ты вернешь магию Ассону, а я попрошу отца увести армию от границы Севера.

— Так ты не самовольно сюда пришла, — понимающе протянул мужчина. — Это многое объясняет… Но нет, мы не договоримся. Армия твоего отца меня не смущает, они могут жить у стен моего королевства столько, сколько хотят. Вот только ты этого передать уже не успеешь… Напишу-ка я ему письмо.

Темный лорд пошевелил пальцами в воздухе и в его руку плавно спикировал пергамент, а следом перо в чернильнице.

— Ревердан, — лед, зазвеневший в голосе девушки, заставил мужчину вскинуть голову. — Я убью твоих стражей и слугу, мне стоит только начать петь. Где бы они ни были, они услышат…

— Хорошо, что напомнила, — чернокнижник воздел палец к потолку. — Чуть не забыл наложить на них заклинание глухоты.

Девушка устало закатила глаза. Лорд успел только отбросить чернильницу и вскинуть руки, чтобы сплести заклинание, как тронный зал наполнился оглушающим визгом баньши. У Ким была доля секунды на решение и принять правильное она бы не успела. Закричала так, что у самой заложило уши, но в душе надеялась, что лорд успеет сплести заклинание.

Глаза мужчины потемнели, чернильница, выпавшая из его рук, разбилась.

Не успел?

Баньши замолчала, ехидно улыбаясь. Внутренне дрожа от страха, томно хлопнула ресницами и двинулась к трону.

— Я. Убью. Каждого. Выслушай меня, прими мое предложение, и тогда твои люди останутся живы.

Чернокнижник дернулся было в ее сторону, желваки на его скулах заиграли, а пальцы стиснули подлокотники. Мужчина злился, и злился так сильно, что если захотел бы разорвать Ким пополам, то сделал это, не задумываясь. Баньши это, конечно, не убьет, но на какое-то время лишит способности двигаться.

Гневное выражение его лица сменилось равнодушным, лорд откинулся на спинку и положил ногу на ногу.

— Не-а.

Ким вспыхнула от негодования, но тут же успокоилась — лорд успел оглушить своих подданных, она не взяла грех на душу. И тут же хохотнула — на какую душу?

— Веселишься, — протянул чернокнижник, возвращаясь к письму, которое так и не успел начать. — Недолго осталось. Напомни-ка, как зовут твоего отца?

— Иммаил Авентон.

— Авентон? Надо же, а род до сих пор не прервался…

— Род правителей Авентон никогда не прерывался, — Ким вскинула голову, чувствуя гордость за свою семью.

— Наверное, у тебя остались братья и сестры?

— Нет, — машинально ответила, на миг оторопев.

— Вижу растерянность в твоих прелестных глазках, — язвительно продолжал Ревердан. — Что, Иммаил так сильно верил в свою победу, что не заделал еще наследников?

— Ты ведь лишил мою мать жизни, забыл? — зло выплюнула Ким, вдруг ощутив нарастающий в душе гнев.

Девушку словно ледяной водой окатило. Даже если Ким вернется, даже если сумеет отвоевать Север… Она мертва и родить не сможет! Да и кто примет баньши во главе королевства? Род Авентон тысячелетиями правивший Брекенсом закончился на Кимберли год назад, а ее отец этого будто и не осознавал.

— Очевидно, посылая тебя на верную смерть… — Ревердан осекся, хмыкнув, — на вторую смерть, Иммаил Авентон и не задумался о последствиях. Он так сильно в тебя верил? Мои земли пусты, здесь нет ресурсов, добыть твой отец не сможет ничего, кроме сотен тысяч мертвецов. Озеро и даже море вокруг также мертвы… Что ему понадобилось здесь такого, желание обладать которым сподвигло короля Востока на прерывание рода?

Ким нечего было ответить. Она никогда не задумывалась о том, для чего ее отцу Север. Сам он говорил, что жаждет отомстить за Майдалину. Он и правда любил ее всем сердцем… по его словам и словам Айрика. Но что на самом деле ему нужно?

— Задумалась? Правильно, вспоминай. Я совершенно точно уверен, что тобой, моя прекрасная пленница, просто воспользовались.

Ким была уверена, что ей не воспользовались. Она и сама жаждала отомстить за маму, но было ли это желание ее личное или девушке его навязали? Черному магу она эти мысли озвучивать не стала, но растерянность на лице не удалось скрыть, и мужчина все понял.

— Наивный бедный ребенок, — протянул Ревердан, сворачивая уже готовое письмо в свиток. — Ну ничего, скоро все закончится. Вспыхнешь как фитилек, и прощай. Это, наверное, не больно, так что не волнуйся.

Мужчина подкинул свиток, и в ту же секунду он с хлопком растворился в воздухе. Ревердан самодовольно улыбнулся, устало прикрывая глаза.

— Чуть не забыл! — воскликнул маг, спрыгивая с трона. — Последний ужин! Что предпочитаешь: мясо, рыбу, запеченные овощи?

— Овощи? — переспросила Ким, не понимая, откуда на севере овощи.

— Хотя, какой ужин, — чернокнижник ее словно не слышал. — Ты же уже… того. Человеческой души, увы, в меню нет. Мои подданные подучетные, их и так немного осталось. Могу предложить крысу, этого добра навалом.

Ким обалдело проводила мужчину взглядом до выхода. Ревердан остановился у дверей, взмахнул рукой и те распахнулись с грохотом.

— За мной иди, — бросил он через плечо.

Ким на миг замялась, но потом подумала, что когда выйдет из тронного зала, то у нее появится возможность осмотреться, а после сбежать. Стражи волокли девушку по широкому коридору через холл, и вот там была открытая оранжерея, как раз рядом с тронным залом.

Маг насвистывал веселенькую мелодию, засунув руки в карманы, шагал через весь холл к выходу, а Ким, затормозив, ждала, заметит ли мужчина, что она за ним не идет.

— Кстати, — чернокнижник развернулся на пятках, мазнул по баньши взглядом. — Мы не познакомились. Мое имя ты знаешь, а как твое?

— Кимберли Авентон.

— Кимми, — перекатывая имя на языке, мужчина почему-то улыбнулся. — Ах, если б ты только была жива и в будущем вступила в наследство, я бы с удовольствием договорился с тобой о взаимовыгодном сотрудничестве наших королевств.

— У тебя же ничего нет? — усмехнулась Ким, настигая лорда.

— У меня есть магия, — пожал он плечами.

Мужчина едва заметно пошевелил пальцами и входная дверь распахнулась, повинуясь. В холл ворвался ветер, принося с собой пыль и… золу? Девушка потянула носом воздух и, понимая, что где-то совсем рядом горит сосна, запаниковала.

— А как же дубовые веточки? — вырвалось у нее.

— Мда, — лорд замялся. — Ну, значит, не было. Давай, идем уже, мне не хочется возиться с тобой весь день. Быстрее сгоришь, быстрее освобожусь.

Кимберли оставалось только молить о помощи богиню смерти Марену. Баньши не все погибают на кострах, есть надежда, что и Ким повезет. Почему-то девушка была уверена в том, что лично ей обязательно повезет.

Больше она с лордом не заговаривала, да и не могла бы связать и пары слов после того, как во внутреннем дворике Ким увидела огромный костер. Из дубовых веток, между прочим! Но горели не они.

Трое подданных чернокнижника кружком сидели у маленького костерка из сосновых бревнышек. Слуга жарил тушку какого-то маленького животного на вертеле, стражи пили мутную жидкость из глиняных кружек, и когда лорд вывел Киммберли на улицу, ни один из них и головы не повернул.

— Шиай, — позвал Ревердан своего слугу, но тот и ухом не повел. — А, да… — опомнившись, Темный лорд щелкнул пальцами.

Стражи и слуга судорожно вздохнули, переглядываясь — с них спало заклинание глухоты.

— Хозяин? — Старик вскочил на ноги, бросив на баньши мимолетный взгляд.

— Оставьте нас.

В то же мгновение Шиай откланялся, бросился к двери, а следом за ним и стражи.

Чернокнижник обернулся к Ким, улыбнулся, сделал пас рукой, и девушка понять не успела, как поток воздуха подхватил ее и швырнул в костер. Ветки не оцарапали кожу — комбинезон защитил, а сразу после новым потоком воздуха тело, уже ставшее безвольным, прижало к толстому столбу. Сияющие нити появились из ниоткуда, обвили туловище, ноги, голову, привязывая к ошкуренному бревну так, что Кимберли и пошевелиться не могла.

Говорить она тоже все еще не могла. Прикрыла глаза, в последний раз вдохнув воздух, наполненный горьким запахом хвои, и мысленно попрощалась с папой.

Когда под ногами раздался треск, а после защипало глаза от густого дыма, Ким еще сильнее зажмурилась, чтобы не видеть того, что происходит. Уповая на милость Марены, ей оставалось только ждать.

Ревердан почувствовал необъяснимую тревогу, когда янтарные языки пламени перекинулись на мантию баньши. Склонил голову, сделал два шага вправо, чтобы лучше видеть девушку за облаком густого серого дыма, и нахмурился. Девчонка не визжала от боли. Нет, он бы не хотел слышать крики сгорающего заживо существа, но разве это нормально, что огонь ей совсем не вредит?

Мантия пылала, комбинезон плавился на глазах, оголяя бледную кожу Ким. Сначала ноги, после живот и руки, вот и грудь больше ничем не прикрыта. Тонкий слой пепла покрыл девушку с ног до головы, осел на лице и волосах, на подрагивающих ресницах.

Ревердан хмыкнул.

— Гореть ты не собираешься, так? — спросил он недовольно, уже понимая, что ближайшие века жить ему под одной крышей с полуночным созданием. Отпустить он ее не может, слишком рискованно выпускать молоденькую баньши на волю. Убить не вышло. Можно, конечно, запереть девчонку в подземелье, но…

Ревердан уже настрадался в одиночестве, и даже верный друг Шиай не мог спасти своего хозяина от скуки. День за днем Темный лорд проживал как по сценарию: завтрак, библиотека, прогулка, обед, рыбалка, ужин, сон… Из года в год, из века в век. Не будь он магом, давно сошел бы с ума.

Кимберли ничего не ответила, только обрадованно вздохнула — она не умрет!

— Зря только топливо перевел, — ворчал Ревердан, магией освобождая баньши от огня и пут.

Девчонку выбросило из костра прямо ему в руки. Маг опустил Ким на землю, стянул с себя мантию и накинул ей на плечи.

Ким наконец открыла глаза. Равнодушно взглянула на полыхающие за ее спиной ветки, с раздражением — на Ревердана.

— Это был отличный комбинезон, почти совсем новый, — скривила она губы.

— Мне жаль. Незачем тебе было приходить в мой дом, но раз ты решилась на столь безумный поступок, то за последствия придется отвечать.

— Каким образом?

— Ты будешь меня развлекать, — ехидно ухмыльнулся мужчина, но, поймав ошарашенный взгляд баньши, поспешил добавить: — Не о том думаешь, красавица. Как я уже говорил — меня не интересуют мертвецы. Но компания мне и правда не помешает. Друзья у меня, конечно, есть, вот только мрут они как мухи. Только наладишь контакт с человеком, как приходится проводить поминальный обряд. Старость не щадит никого, а вот ты куда более живучая.

Кимберли слушала Ревердана с открытым от удивления ртом. Она не понимала, шутит он или же всерьез намеревается сделать ее своей игрушкой? Если же Темный лорд серьезен, то худо ей придется… Он ни за что не отпустит ее просто так.

План побега нарисовался мгновенно. Что может быть проще, чем обмануть того, кто тебе доверяет? Легче простого обвести вокруг пальца человека, если он всецело тебе верит.

Ким томно вздохнула, с улыбкой прижалась к плечу мужчины и довольно отметила, как тот напрягся.

— Только если ты не запрешь меня в клетке, — девушка невинно хлопнула ресницами, — и предоставишь одежду взамен той, что ты уничтожил.

Ревердан, ни слова ни говоря, повел Ким в замок. Из холла по лестнице на второй этаж, потом в конец коридора, и там, без магии, просто толкнув рукой, отворил дверь в покои.

— Мои комнаты. Жить будешь здесь под присмотром.

— С тобой? — улыбнулась Ким, скрывая отвращение в голосе.

Лорд снова скривился. Одиночество ему опостылело, но спать он предпочитал один.

Ревердан впихнул девушку в покои и, выйдя, наложил на дверь заклятие. Из окна Ким не сиганет, слишком высоко, а ручки двери и коснуться не успеет, как ее парализует. После Темный лорд вернулся в тронный зал, где его уже поджидал Шиай, чтобы выяснить, почему баньши не сгорела.

Кимберли, оставшись одна, осмотрелась. Покои хозяина Севера были такими же холодными и мрачными, как и все его королевство. Повсюду витал еле уловимый запах древесной коры и хвои. Обстановка непривычная бывшей принцессе — каменный пол без коврового покрытия, кожаный потертый от времени диван, камин в полстены. Из гостиной дверь вела в спальню, где посреди комнаты стояла кровать с балдахином, у окна массивный стол, а слева от входа два глубоких кресла.

Ванная оказалась еще менее уютной, чем гостиная и спальня, в ней не было даже окон. Круглая медная чаша посреди помещения, фарфоровая раковина и две тумбы с полотенцами. На полке у раковины обнаружились куски мыла в деревянном ящике, а вот шампуней, трав и пенной эмульсии Ким не отыскала. Единственное освещение — мерцающие огоньки под потолком, совершенно точно магические.

Но все недовольство испарилось, стоило девушке понять, что вентили на купальне — артефакт! Захлопав от радости в ладоши, девушка бросилась набирать в чашу горячую воду, и когда пар окутал комнату, скинула с себя тяжелую мантию.

— Хорошо, хоть мыло есть, — ворчала Ким, забираясь в купальню.

На костре она провела совсем мало времени, но пепел на коже и прилипшие ворсинки горелой ткани следовало смыть, как и сам запах костра. Пока намыливала волосы все думала о магии Темного лорда. Кимберли никто не говорил о том, какой силой обладает Ревердан, но если вспомнить, что он вобрал в себя всю магию мира, то тягаться с ним никому не под силу.

Сумеет ли он понять, что Ким сбежала? И если да, то как быстро? От замка лорда до Гиблого моря всего ничего, если бежать быстро, то может и успеет добраться прежде, чем Ревердан ее отыщет… А не унесло ли лодку течением?

Ким застыла, растерянным взглядом скользя по стенам. Она ведь ни на миг не сомневалась, что чернокнижник примет ее предложение, и тогда она бы забрала его корабль и уже на нем вернулась в лагерь. Но что делать теперь?

— Дура неотесанная, — ругнулась Ким, со злостью намыливая плечи.

В свои девятнадцать девушка обладала невероятной способностью к флирту, мастерски отточенным еще в пятнадцать лет по прибытии в военный лагерь. Этим-то и собиралась воспользоваться, но поведется ли мужчина, проживший на этом свете более семи веков? У Ким не было выхода, сбежать ей поможет только одно — доверие, полное доверие лорда ей. А для этого он должен влюбиться!

Кимберли расхохоталась над этой мыслью. Темный лорд? Влюбиться? Да даже влюбить в себя гранитный камень и то шансов больше.

Но действовать нужно было быстро. Папа ждет ее, он уверен, что Ким вернется спустя день. Если задержится надолго, то отец решит, что она попала в плен, и что тогда он будет делать, неизвестно. Лишь бы не рискнул вызволить ее!

Начисто вымылась, вытерлась сухим полотенцем и замоталась в него, решив не надевать мантию. Лорд свою одежду будто никогда не стирал — от мантии пахло пылью. Вода спустя мгновение испарилась, как обычно бывает в купальнях-артефактах. Ким это знала, в ее родном доме в каждой ванной были такие.

Побродила по гостиной, несколько раз подходила к окну — слишком высоко, не спрыгнуть. Умереть не умрет, но переломается знатно, а как далеко можно убежать со сломанными ногами? Пока они срастутся…

Сон баньши не требовался, но фантомное ощущение усталости время от времени появлялось, вот как сейчас. Ким направилась в спальню, юркнула в постель и задумчиво уставилась в потолок.

Девушка и не собиралась покидать покои до завтрашнего дня, ей нужно было обдумать побег снова, уже в третий раз. Но у Темного лорда были свои планы на нее этим вечером.

Тусклое солнце едва видимое за густыми облаками клонилось к закату когда Ревердан пришел в свои комнаты. С ехидной ухмылкой мужчина протянул Ким сверток с одеждой, ботинки и, даже не думая отворачиваться, ждал, пока та оденется. Девушка и глазом не моргнула. Сбросила полотенце на пол, потянулась, показывая все свои прелести, и развернула сверток без тени смущения на лице.

— Платье? — Пухлые губки скривились.

— Увы, брюки моя мать не носила.

— Сколько же ему лет?

Ким провела ладонью по мягкому бархату. Платье было красивым, из плотной качественной ткани яркого синего цвета, с кружевным воротничком и длинным рукавом. Но платья она не любила уже давно, куда как удобнее было бы в брюках.

— Оно зачаровано, — вместо прямого ответа сказал лорд, — и может храниться еще не один век.

— Благодаря магии, которую ты у нас забрал? — не могла не сказать Ким.

По лицу лорда тенью мелькнула грусть, но, возможно, Ким просто показалось. Не может же Ревердан в самом деле жалеть о том, что обладает такой силой.

— Я покажу тебе окрестности, — сказал он, разворачиваясь к выходу.

Замок со множеством комнат, коридоров, входов и выходов, просто обязан быть населен людьми. Ким шагала по пустынным коридорам вслед за Реверданом и слышала, как каждый шорох разносится по помещениям эхом. Она уже догадалась, что здесь живут лишь два стражника и слуга, помимо самого хозяина, но кто тогда наводит порядок? В огромном замке просто невозможно поддерживать чистоту в шесть рук, но, тем не менее, даже на лестничных перилах не было ни пылинки.

Представила, как Ревердан в переднике и перчатках разгуливает по замку, сыпет бытовыми заклинаниями, а над ним клубятся тряпки, щетки, порошок… Хрюкнула от смеха, но тут же скрыла смех за кашлем.

— Мне казалось, что баньши начинают чувствовать эмоции уже через полгода после рождения, — задумчиво произнес мужчина, распахивая дверь на улицу. — Но ты совсем не испытываешь страха. Почему?

— Чего я должна бояться? — Ким пожала плечами, шагнув через порог, и на миг прикрыла глаза, вдыхая свежий воздух.

— Меня, например.

— Мертвая здесь только я, — не преминула заметить девушка. — А вот почему ты не боишься выводить меня из замка без обруча на лице, мне непонятно. Я ведь могу и закричать. Сколько жителей в твоем городе?

— Двенадцать тысяч.

Ким едва не споткнулась на ровном месте. Двенадцать тысяч! Если бы она поступила так, как ей велел отец… Девушка сильнее стиснула челюсти.

— По ту сторону стены говорят, что в Гомере проживает пять тысяч человек.

— Столько и было семь веков назад.

— За все время, что Север отделен от остальных земель Ассона, население увеличилось лишь в два с половиной раза?

— Не все желают заводить детей в таких условиях.

— В каких таких?

— Нам сюда, — Ревердан проигнорировал вопрос, потянув Ким за локоть в арку правого крыла замка.

Дальше они шли через поле довольно долго, не разговаривая, пока не вышли к сверкающей глади воды.

— Мертвое озеро, — сообщил лорд будничным тоном. — В нем водятся кикиморы. Как эти создания выжили, ума не приложу, но популяция не только жива, но еще и постоянно увеличивается.

— Выжили? — не поняла девушка. — Озеро не всегда было мертвым?

— Не всегда. Так же, как Мертвые земли и Гиблое море. Что ты знаешь о Севере, Кимберли? О том Севере, каким он был еще до того, как весь Ассон лишился магии?

Ким нахмурилась, вспоминая все, что слышала когда-то о Рейевике. Книги по истории Севера в королевской библиотеке исчислялись сотнями. Среди них были и вымышленные истории, и реальные, и записки исследователей, и дневники Основателя Рейевика. История самого холодного, самого дальнего королевства испокон веков привлекала многих, а уж после того, как правитель северных земель практически уничтожил магию в Ассоне…

Семь веков с уст каждого жителя мира не сходило имя Ревердана Воллаура — человека, который обрел бессмертие благодаря черной магии. Его боятся, ненавидят, кто-то им восхищается, а кто-то искренне желает смерти. Но равнодушных нет.

О землях ему подчиненных Ким слышала немногое, но то, что успела узнать, не укладывалось в голове. Еще до всем известных событий с Рейевиком были налажены торговые отношения — на север со всех концов мира поставляли оружие, артефакты, провизию, ткани. Север хорошо платил. Рейевик всегда был самым богатым королевством за счет шахт, где добывали железо и драгоценности.

Почти семьсот лет назад правитель Рейевика скончался от старости, передав правление своему сыну Ревердану. С тех пор и началась новая история северных земель, о которой ассонцам уже ничего не было известно. И если в первые годы после передачи трона Ревердану с севером еще сохранялись отношения, то когда новый правитель лишил Ассон магии, а после выстроил стену и отгородился ото всех, королевство Рейевик стало будто другим миром.

— Почти ничего, — спустя долгие минуты молчания ответила Ким. — Читала как-то записки советника твоего отца, в них говорилось, что у короля, обычного человека, родился магически одаренный ребенок. Эта новость облетела весь мир, да так и затихла, заглушенная сплетнями о том, что северная королева нагуляла малыша. Ну а после, когда ты уже вырос и во всем Ассоне стали говорить, что нагулянный ребенок изучает черную магию…

— Достаточно, — оборвал ее Ревердан. — Я спросил, что ты знаешь о Севере, а не обо мне.

— О Севере знаю лишь то, что его на всю голову ударенный правитель лишил родной мир магии.

Мужчина с прищуром глянул на Ким, но тут же отвернулся к озеру. Водная гладь булькнула, взволнованно зашипела, и к берегу двинулась невысокая волна.

Ким задержала дыхание, впервые ощутив болезненный укол страха. Волна схлынула, оставив после себя на сухой траве безобразную худую женщину. Болотного оттенка глаза вращались, зеленые спутанные волосы едва прикрывали нагую грудь и обтянутые кожей ребра. Неприятное зрелище.

— Линда, дорогая, — Ревердан шагнул к женщине под недоуменным взглядом Ким. — Как поживаешь?

Кикимора прохрипела в ответ что-то невразумительное, сверкнув глазами в сторону баньши. Тонкие потрескавшиеся губы растянулись в улыбке, обнажая гнилые зубы.

— Знаю, знаю, — закивал Ревердан. — Она сама пришла, представляешь? Только переродилась и сразу в гости!

Кикимора издала звук, похожий на смех, но такой противный, что Ким пришлось зажать уши. Будто гвоздем по стеклу провели.

Ревердан присел на корточки и склонился к самому уху женщины, шепнул ей что-то, и та кивнула, снова посмотрев на Ким.

После кикимора сползла в озеро, помогая себе руками, и когда она исчезла под водой, Ревердан вернулся к Кимберли.

— Здесь живут около сотни кикимор, — сказал он. — Линда их предводительница. Я привез ее в Рейевик с Юга еще когда мне было двадцать, так что, можно считать, мы с ней едва ли не родные люди. Линда была беременна на тот момент, стая выгнала ее с позором за какую-то глупую выходку, о которой она мне никогда не рассказывала. А нашел я Линду в болоте на Брошенных землях.

Говоря это, Ревердан смотрел перед собой в одну точку, хмурясь, словно с трудом вспоминая подробности случившегося. Ну еще бы, прошло столько лет, удивительно, что чернокнижник вообще это помнит.

Но что-то заставило Ким молча выслушать мужчину и даже слегка проникнуться грустной историей Линды. Наверное, Ким даже пожалела ее, но в данный момент девушка не могла разобраться с тем, что чувствует.

— В Мертвом озере полно рыбы, вполне себе живой, — перевел тему маг. — Я люблю проводить здесь время за рыбалкой, и тебе придется находиться со мной от двух до четырех часов в неделю.

— Скучное занятие, — поморщилась Ким.

— Тебе не нужна еда, а мне очень даже. В Рейевике мы питаемся либо рыбой, либо мясом.

— А овощи откуда? — Ким вспомнила, что Ревердан предлагал ей запеченные овощи.

— Вот как раз туда мы сейчас и идем, — мужчина кивнул и двинулся по тропинке, огибающей озеро.

Шли они долго, а вокруг простиралось лишь пустынное поле. Вскоре впереди показались какие-то постройки, но беглого взгляда хватило, чтобы понять — дома не жилые и уже довольно давно.

— Мертвый поселок, — сказал Ревердан, заметив, что Ким все время оглядывается на постройки, когда они их уже прошли. — Когда-то у него было другое название, сейчас уже и не вспомню точное, но теперь он Мертвый.

— Почему? Люди не выжили после болезни или вроде того?

— Вроде того, — грустно усмехнулся Ревердан. — Расскажу правду, но позже.

Дальше Ким шла за магом молча, сверля взглядом его спину. Ее одолевали смешанные чувства. Кимберли ждала от чернокнижника жесткости или, может быть, даже жестокости, но не дождавшись ничего из этого, терялась в своих убеждениях. Она ведь была уверена, что лорд станет развлекаться за счет нее во время “дружеской” прогулки по Рейевику. Чего только не было в ее мыслях! Она буквально представляла, как Ревердан оттачивает на ней свои темные заклинания, — мертвая ведь, не умрет снова, — или метает в нее копья, или… Да чего только Ким не напридумывала себе!

Но сейчас, шагая следом за Темным лордом, Кимберли видела, как он наклоняется к едва проклюнувшемуся ростку среди выжженой травы и с теплотой во взгляде дотрагивается до него кончиком пальца. Потом он выпрямляется, натягивает на лицо каменное выражение и идет дальше. Он не прошел мимо зеленого листика, не затоптал его.

Ким обернулась на росток и на миг опешила — листик стал будто ярче, плотнее, и выше.

— Север всегда выглядел… так? — спросила девушка, догоняя мага.

— Как?

— Трава словно спалена солнцем, но мне казалось, что в этих краях оно не очень жаркое. Поля будто… вымерли, как и море, и озеро, и поселок.

— Когда-то здесь засевались поля и разводили скот. Мертвый поселок был населен фермерами, а все это, — Ревердан неопределенно махнул рукой, — плодоносило. Мы почти пришли.

Ким вскинула голову. Впереди виднелись зеленые деревья — не обугленные, не высохшие. Листья шелестели на ветру, а Ким слышалось пение в этих звуках. Поляна, на которой и росли живые деревья, также оказалась зеленой, заросшей высокой травой. И лишь присмотревшись, Кимберли с удивлением поняла, что видит перед собой огурцовые плети, завязь томатов, небольшие грядки с зеленью и несколько десятков пучков картофельной ботвы.

— Огород, — с неприкрытой гордостью в голосе произнес Ревердан, глядя на посадки взглядом, каким обычно мать смотрит на свое дитя. — Мой собственный.

Ким даже не заметила рваного порыва ледяного ветра. Открыла и закрыла рот, так и не найдя в себе сил произнести ни звука, а Темный лорд тем временем двинулся по тропинке между грядок.

— Сейчас овощи приходится поддерживать магией, но летом они растут самостоятельно. Картофель вот только недавно выкопал, но пройдет еще два месяца, и можно будет снова собирать созревшие клубни.

Кимберли перевела ошарашенный взгляд с ботвы на Ревердана. Непохоже было, что мужчина над ней издевается или нарочно заставляет увидеть его с выгодной стороны, но что тогда он делает? Никак в голове девушки не вязались два образа Темного лорда — того лорда, который швырял ее в костер, чтобы сжечь, и этого, который любовно поглаживает пучок свежего укропа на собственной грядке.

— У тебя раздвоение личности? — не выдержала Ким.

— Что?

— Я слышала от нашего семейного лекаря о такой болезни. Это когда в одном человеке уживается две разные личности. Например, одна из них добрая, вторая злая. Или обе злые, но по-разному… Или когда человек делает одно, говорит другое, а когда его спрашивают о смысле того, что он сделал, то уже и не помнит.

— У меня нет раздвоения личности! — рявкнул Ревердан, одергивая полы пиджака.

Мужчина резко отвернулся от Ким и зашагал на выход из огорода, но девушка поспешила за ним, не отставая с расспросами.

— Тогда почему ты такой?

— Тебе не нравится, что я с тобой добр?

— Нет, почему же, — вздрогнула Ким. Еще передумает и посадит в темницу! — Но никак у меня не вяжется в голове то, что ты натворил семьсот лет назад, и то, какой ты есть. Я шла отомстить тебе…

— Я не убивал твою мать, Кимберли Авентон.

— Твоя выходка убила ее. Моей маме не смогли помочь именно потому что ты лишил Ассон магии.

Ревердан остановился так резко, что Ким не успела затормозить и влетела в его спину. Пошатнувшись, потерла ударенный нос.

Взгляд черных штормовых глаз пронзил девушку насквозь, но она и не думала прятать лицо. Пусть Ревердан видит, что она его ничуть не боится.

— О старом Севере ты ничего не знаешь, я уже понял, — кивнул мужчина. — А о самом Ассоне? О магах, живущим в нем?

— Историю Ассона я знаю отлично, — Ким вздернула подбородок. Ей не нравилось, что Ревердан старается уличить ее в необразованности. Да у нее были такие преподаватели, что ему и не снилось!

— Ну да, — хмыкнул лорд, а после тихо добавил: — Так же как и твой отец, и все остальные. Все, кто никогда не обладал магией.

— Если ты и дальше будешь говорить загадками, то я, пожалуй, вовсе не буду с тобой разговаривать, — Ким обогнула Ревердана и двинулась в ту сторону, откуда они пришли.

Не успела сделать и пары шагов, как сияющее магией лассо поймало ее и притянуло к лорду. Ким оставалось только вздохнуть и подчиниться.

— Ты показал мне все королевство? — усмехнулась баньши, вспоминая Рейевик на карте. Север был крошечным, по сравнению с другими королевствами, но тем не менее, ей казалось, что расстояния должны быть чуть больше.

— Если бы не временные порталы, мы бы еще и до Мертвого озера не дошли, — ответил Ревердан. — К слову, если не использовать магию, то от Мертвого поселка до дома мы дойдем суток через двое.

Ким растерянно оглянулась по сторонам. Она-то старалась запомнить каждую дорогу, по которой они шли, чтобы не потеряться, когда получится сбежать. Но временные порталы… Что это?

— Я показываю тебе только то, что хочу, — хохотнул маг. — Да и прогуливаться по полям так себе развлечение. Но, если хочешь, в замок можешь вернуться одна. Если найдешь дорогу. Кстати, — Ревердан уже ушел вперед, и теперь обернулся, чтобы видеть Ким, — дороги все время меняют свое направление, вот ничего не могу с ними поделать, так что куда они тебя выведут — одному Создателю известно.

Кимберли мгновенно передумала сбегать. Провести месяцы, а то и годы, плутая по северным землям, ей не хотелось. А в то, что Ревердан вовсе не шутит, она верила. Не могли они так быстро дойти от замка до Мертвого поселка, а значит, лорд и правда задействовал магию.

Ким хмурилась, размышляя — как тогда она нашла правильный путь от моря до замка, если дороги все время меняют направление? Эта мысль мелькнула и исчезла, оставляя после себя множество вопросов, на которые у девушки пока не было ответов.

Не желая оставаться одной не пойми где, Кимберли ускорила шаг и, только поравнявшись с Реверданом, расслабленно выдохнула. Никогда бы не подумала, что находиться бок о бок с черным магом ей будет спокойнее, нежели одной.

Путь в замок занял еще меньше времени, чем они шли до огорода. Ким успела осмотреться, и то, что она увидела, еще долго преследовало ее в мыслях по ночам.

Например, озеро с кикиморами, с теми самыми, которые во всем мире живут в болотах подле болотных королей. Кикиморы, те самые, которые питаются обескровленными трупами невинных дев! Об этом страшном отличии кикимор от остальных водных жителей Кимберли рассказывал старый знакомый ее отца Тиммион Лабердан, еще когда ей было десять лет. Он говорил, что однажды даже видел болотного короля вживую!

Но Мертвое озеро в Рейевике вовсе не было похоже на болото, да и непонятно, чем питаются местные кикиморы. Спрашивать у Темного лорда о пищевых привычках его драгоценной Линды Ким не стала, не хотелось ей знать правду, какой бы она ни была.

Стоило только Ревердану и Кимберли появиться в холле замка, как Шиай и оба стражника, имен которых Ким не знала, словно растворились в воздухе. Эти трое что-то жарко обсуждали, пока не увидели баньши без оков на лице.

— Мда, — коротко прокомментировал Ревердан, бросив на Ким недовольный взгляд. — Из-за тебя мои единственные друзья со мной перестанут видеться.

— Так отпусти меня, — без какой-либо надежды предложила девушка.

— Ну нет, — усмехнулся лорд. — Я тебя отпущу, ты вернешься к своим, а потом ты вновь придешь ко мне.

— Почему ты думаешь, что я приду?

— А иначе зачем ты здесь?

— Папа хотел, чтобы я убила тебя и твоих подданных, — Кимберли произнесла это ровным голосом, но внутренне вздрогнула. Двенадцать тысяч северян… Она никогда не возьмет на свою душу такое количество жертв. Ни одной, она не возьмет ни одной!

— Почему же ты пришла в мой замок, а не поступила так, как тебе велели?

— Потому что я не чудовище, что бы ты обо мне ни думал.

— Ты чудовище, — цокнул языком черный маг. — Я когда-то интересовался баньши. Давно это было, но я ничего не забыл. Ни то, для чего вас изначально создавали, ни то, на что вы способны. Единственное, чем ты меня удивила — своей невероятной живучестью. Честно признать, я был даже немного шокирован, когда ты не сгорела в том костре.

— Для чего нас создавали? — Ким услышала только эту фразу, все остальные пропустив мимо ушей. — Нас не создавали, мы лишь случайное открытие…

— Да что ты? — Ревердан рассмеялся.

Мужчина привел Кимберли коридорами первого этажа в столовую, где Шиай уже накрыл стол на двоих. Наверное, по привычке — он всегда ужинал с хозяином.

Ким с досадой осмотрела запеченную с картофелем крупную птицу на блюде, но тут же отвела взгляд — затошнило. И даже твердый сыр с орехами, который она так любила, сейчас вызывал лишь отвращение.

— Вас создали для войны, — продолжил Ревердан, усевшись за стол. Он не предложил девушке сесть, так что Ким не стала дожидаться его приглашения и заняла место по другую сторону стола. — Черные маги… — да, милое создание, я не единственный в этом мире чернокнижник, до меня были и другие, — пропитали магическую материю мира поистине чудесным заклинанием оживления. Единственным недочетом было то, что работает оно лишь на невинных девушках восемнадцати лет от роду и только в полночь в полнолуние. Увы, не все заклятия идеальны. Баньши стали появляться на свет в ужасающем количестве — по двое, а то и по трое в месяц. Спустя годы, когда войны уже перестали быть кровопролитными, а победа всегда была за тем, в чьей армии полуночное создание, маги, давшие клятвы королю, изобрели способ расправы с ненавистными врагами. Выслеживали тех, кто планирует “родить” на этот свет чудовище полнолуния, дожидались смерти девушки и тут же ее сжигали, пока та не успела переродиться. Но и это не помогло, ведь отследить их не всегда была возможность… Тогда всех девушек, еще не вступивших в возраст совершеннолетия, стало принято выдавать замуж в семнадцать, чтобы те благополучно лишились девственности и не стали очередным орудием охочих до власти главнокомандующих армиями и их правителей.

Ким молча слушала Ревердана, вспоминая то, что ей рассказывал преподаватель по истории. Он не рассказывал ей о баньши, но говорил о смене закона, благодаря которому девушки смогли выходить замуж куда раньше восемнадцати лет. Кимберли тогда еще думала, с чем может быть связан этот закон, но так и не смогла понять, а преподаватель и сам не знал. Говорил, что такова была воля Мирового Совета.

— Откуда ты обо всем этом знаешь? — спросила девушка, стараясь не смотреть на то, с каким аппетитом лорд вгрызается в утиную ножку.

— Я изучал черную магию не одно столетие, Кимберли.

— Почему ты, обладая магическим даром, выбрал темную сторону?

— Какая любопытная, — хмыкнув, сообщил лорд своей тарелке.

— Мне интересно, чем руководствуется человек, выбирая путь в никуда.

Ревердан не ответил, только взгляд его сделался печальным и задумчивым. Вот уже в который раз, когда Ким заговаривает о прошлом, о том прошлом, о котором сам Темный лорд предпочел бы забыть, он испытывал страшную боль. Черный маг никогда не хотел, чтобы все случилось так, как случилось, но у него не было выбора. Только Ким об этом знать ни к чему. Может быть, он однажды расскажет ей правду, а после отпустит. Но каковы шансы, что ей поверят по ту стороны стены?

Скорее всего, ей поверят, но только не те, кто должен, а потому рисковать Ревердан не собирался. Если Мировой Совет узнает, что Кимберли Авентон побывала за северной стеной, то ни за что не допустит, чтобы она рассказала всему миру о том, что на самом деле случилось шестьсот девяносто пять лет назад.

С Мировым Советом у Темного Лорда свои счеты, и впутывать в них девчонку, пусть и мертвую, в его планы не входило. Поэтому лучше ей быть здесь, в безопасности, и желательно ничего не зная о том дне, когда Ассон потерял магию.

Ким наскучило ждать, пока лорд поест. Голод она все еще чувствовала, но старательно глушила его, и лишь изредка, всего на долю секунды, ее сознание отключалось. Тогда она изо всех сил стискивала челюсти, вспоминала испуганный взгляд девочки в окне, подсвеченный огоньком, и в очередной раз говорила себе, что никогда и ни за что не причинит вреда ни одному живому существу. Она не монстр, не чудовище. Она баньши, которая докажет всем и самой себе, что даже создание полнолуния может быть благоразумным.

Ее размышления прервал веселый голос:

— Хочешь посмотреть что-нибудь еще?

Ким качнула головой. Она устала за этот день и теперь хотела только закутаться в одеяло и до рассвета любоваться потолком. Заснуть девушка все равно не сможет.

— Расскажешь о том, кем ты была до того, как стала… — лорд с презрением кивнул в ее сторону.

— Я была принцессой, — фыркнула Ким. — Всегда думала, что мое место в Виллерволе с гувернантками и слугами. Мне исполнилось пять лет, когда отец увел армию к северным землям, и тогда я слышала о тебе очень много лестных слов…

— Правда?

— Конечно же, нет. Тебя ненавидит весь Ассон, — Ким усмехнулась и продолжила: — Спустя восемь лет папа вернулся, как оказалось, за мной. Он говорил, что осталась надежда поработить Север только благодаря мне, а я, в силу своего возраста, вообразила себя непобедимым воином. Я не успела побывать на балах, ни разу не выходила в свет, а потому даже не знала, что может быть что-то намного веселее жизни в военном лагере. Отец привел меня к границе с Рейевиком и следующие пять лет я училась прыгать, лазать по скалам, бегать… убивать. Тюфяки с соломой, но все же, меня учили, как с закрытыми глазами понять, в какую область груди бить кинжалом, чтобы попасть точно в сердце.

— Все это время ты знала, что тебя ждет?

— Да, я всегда знала, что меня отправят за стену.

— Я не об этом, — лорд потер губы кончиками пальцев. — Ты знала, что твой родной отец тебя убьет?

Ким вскинула голову и пристально посмотрела в черные глаза. Ей показалось, будто лорд над ней насмехается, что он постарался больнее уколоть ее тем что… Нет, папа ее не убивал, он помог ей переродиться в кого-то куда более опасного, нежели простая девочка, пусть и обученная военному делу.

— Можешь не отвечать. Конечно, ты не знала. Каждое твое слово об отце наполнено теплотой и любовью к нему.

— Разумеется, он ведь мой папа.

— Он твой убийца, Кимберли.

— Не говори так! — Девушка вскочила, едва не опрокинув пустую тарелку, стоящую перед ней на краю стола.

— Не говорить правду? Иммаил Авентон воспользовался тобой в своих целях, а ты не желаешь этого признавать. Зачем ты пришла ко мне, Ким? Отомстить за мать? По своему желанию или по желанию твоего короля?

Кимберли вновь села. Ей было неприятно слышать подобное о папе, но в голове всплыли фразы, оброненные им в шатре, когда он не знал, что дочь слышит.

“Кимберли была зачата в любви, но осталась жить только для того, чтобы исполнить свое предназначение. Ее предназначение — вернуть Рейевик, и я не упущу эту возможность.”

— Вернуть Рейевик… — пробормотала девушка. — Он сказал, что я должна вернуть Рейевик. Не забрать, а…

Раздался хлопок. И еще один, и еще… Темный лорд медленно хлопал в ладоши, с улыбкой наблюдая за тем, как вытягивается лицо Кимберли.

— Что это значит, Ревердан?

— Это значит, что Иммаил Авентон воспользовался тобой для того, чтобы вернуть северные земли Брекенсу. Ты ведь говорила, что хорошо знаешь историю? Так что же, тебе не рассказали, что Рейевик пять тысяч лет назад был частью Брекенса? Мой предок, будь он неладен, отвоевал кусок королевства и провозгласил себя единственным правителем. Дал новым землям название, которые потом вновь изменились, но уже семь веков назад, и только столица Рейевика, Гомер, осталась при своем.

— Так далеко меня преподаватель по истории не заводил, — нахмурившись, Ким схватила бокал воды и сделала глоток, но тут же выплюнула. — Какая гадость!

— А вот Иммаил знал, и он вдруг решил, что Рейевик непременно следует вернуть. Им двигала не месть… вернее, не только месть за жену, но еще и жажда обладать моими шахтами. Ты ведь знала, что в них находится основной источник магии? Нет, конечно же, не знала. Вижу это по твоим глазам. Благодаря магии драгоценности и железо никогда не закончатся, а кто бы не хотел обладать такими богатствами?

Ким слушала его вполуха и повторяла про себя слова папы: “Кимберли была зачата в любви, но осталась жить только для того, чтобы исполнить свое предназначение.”

Осталась жить… Что имел в виду отец, когда говорил это?

— Почему он… — девушка осеклась, но все же проговорила: — не убил кого-то другого? Почему пожертвовал мной?

— Зачем? Ты его родная дочь, полностью доверяешь ему, а он тебе. У вас идеальный союз, не находишь? А возьми он любую другую, кто знает, что бы из нее вышло. Она могла бы убить всю его армию, просто потому что не разобралась в себе или испугалась. А ты же словно овечка, идешь, куда поведут, делаешь, что скажут…

— Сам ты овечка! — вскипела Кимберли.

Глаза жгло от слез, которые больше никогда не прольются, и слушать Ревердана она больше не хотела. Рывком вскочила из-за стола и бросилась на выход из столовой. Не разбирая дороги, каким-то чудом добралась до покоев. Она и не помнила, какими коридорами Ревердан вел ее в столовую, но нужный путь до комнат все же нашла. Ее мысли занимало совсем не это, иначе она бы поняла, что отыскала дорогу до покоев только с помощью лорда. Пусть он и не пошел за ней, но пустил следом крошечное заклинание, позволившее девушке не потеряться.

Двери распахнулись перед Ким сами, она и на это внимание не обратила. Захлопнула их за собой и заперла, не думая, что хлипкая задвижка чернокнижнику не помеха.

— Овечка! — злилась Кимберли, вышагивая из угла в угол. — Каков нахал!

Девушка пребывала в ярости. Гнев топил ее, давил на плечи, заставлял машинально хватать мелкие вещички, коих в гостиной было не много, и со всей силы бросать в стену.

— Я тебе покажу овечку! — кричала она, а следом комнату наполнял стеклянный звон разбивающихся фигурок. Олень, сова, кролик… Вскоре единственная полка со статуэтками опустела, и Ким наконец успокоилась.

Девушка забралась на диван с ногами, предварительно скинув ботинки, с раздражением поправила надоевшую пышную юбку и уставилась на камин. Пирамидку, в которую были сложены сухие поленья, вдруг охватило яркое пламя и дрова затрещали. Ким удивленно вздернула бровь, обернулась на дверь, чтобы убедиться, что Ревердана в покоях нет и, не увидев его, крикнула в потолок:

— Даже не приходи!

— Это мои покои, — раздался насмешливый голос за спиной.

От неожиданности Кимберли подскочила на месте и свалилась с дивана, запутавшись в юбках.

— Ты… как здесь? — Девушка бросила испуганный взгляд на дверь — задвижка на месте. Да она и не слышала, чтобы скрипели петли. — Как ты вошел?

— Магия — это необъяснимо, — уклончиво ответил мужчина. Обогнул диван и сел с краю, похлопав по подушке рядом с собой. — Иди сюда, давай.

— Я не хочу даже говорить с тобой, не то что находиться рядом, — Ким поднялась на ноги и уже направилась в спальню, как все то же злосчастное лассо притянуло ее к чернокнижнику.

Баньши замерла, прижатая к тому, кого ненавидела всей душой. Девушка слышала биение его сердца, такое ровное, спокойное, но в то же время громкое.

— У тебя есть сердце, — тихо сказала она, передумав вырываться. — Но почему, если ты бессмертен, как и я?

— Я бессмертен не потому что умер. Моя жизнь не обрывается лишь благодаря проклятию, называемому черной магией.

— Проклятию?.. Магия — дар!

— Обычная — да, но не черная. Маги вроде меня во время изучения темных заклинаний напитываются тьмой. Энергия, которую мы поглощаем во время обучения, делает нас неспособными умереть. Создатель не придет за нами, темные материи не в его власти. Так мы и живем, не находя пристанища. Я не могу отправиться ни в Загробный мир, ни в какой другой. Меня не примет ни Марена, ни Создатель.

— Никогда?

Ревердан хмыкнул, опустив взгляд на прикрытую кружевами шею баньши. Зачем-то, сам не осознавая, что делает, провел по холодной коже кончиками пальцев, а другой рукой стиснул талию девушки еще крепче.

— До тех пор, пока я обладаю черной магией, я не могу умереть. Хотя, честно признать, жить мне крайне наскучило.

— Так верни магию миру и освободись, — Ким со злостью взглянула в глаза лорда. — Что, не так уж и наскучило? Там, за стеной, люди умирают, не получив помощи от магически одаренных лекарей!

— Если ты меня внимательно слушала, то должна была понять — я обладаю только черной магией, Кимберли.

— Я поняла это, — девушка все же вырвалась из цепких объятий и демонстративно отряхнулась, как если бы на нее налипло нечто мерзкое. — Но ты забрал всю энергию Ассона, верни хотя бы ее!

— Ты меня не слушала, — выдержав минутную паузу, сказал Ревердан и поднялся с дивана. — Доброй ночи, Ким.

Мужчина будто растворился в воздухе, стоило девушке лишь на миг отвлечься. Лорд исчез, и баньши растерянно хлопала глазами, силясь понять, как он так незаметно ушел. Осмотрела потолок и пол, сама с себя посмеялась — привиделось что-ли? Но одно хорошо — ее оставили в покое.

Ким провела половину ночи за чтением скучной книжонки, найденной ею на столике у камина, и ежеминутно поглядывала в окно, ожидая, что вот-вот и наступит серый рассвет, придет новый день… Один из миллионов дней ее жизни. Почему-то от этой мысли баньши занервничала. Она ведь всегда думала, что ей нужно успеть выйти замуж, завести детей, встретить старость в родовом замке или замке мужа. А что теперь? Ей нечего ждать, старость не придет, и можно делать все что угодно — времени у нее очень много. Вот только не хочется. Внезапно, осознав, что жизнь ее будет тянуться вечно, Кимберли отложила книгу. У нее будет достаточно лет, чтобы успеть прочитать все книги мира, и понимание этого только отбило желание заняться чем-то полезным прямо сейчас.

Она ведь может тратить дни и годы на изучение всего подряд: хоть истории, хоть животных языков — а такие существуют, она слышала. Или, например, потратить лет двадцать своей бесконечной жизни на изучение кикимор, и утраты такой крохи времени даже не заметить. Ким хмыкнула, подойдя к окну. Отсюда Мертвое озеро не было видно, только далеко-далеко у самого горизонта в лунном свете что-то мерцало.

Интересно, чем занимался Ревердан все свои семьсот лет жизни? Девушка обернулась на дверь, задумчиво скользнула взглядом по задвижке и вернулась к дивану, чтобы обуться. Выйдет, отыщет лорда и задаст ему этот вопрос лично. В конце концов, кем бы он ни был, у него есть то, чего нет у Ким — опыта.

В узком коридоре горели магические светлячки под самым потолком. Теплый мягкий свет равномерно распределялся по каменному полу покрытому толстым ковром, по канделябрам с огарками свечей, дверям, которых здесь было пять. Одна из них вела в покои Темного лорда, откуда и вышла Ким тихонько, на цыпочках.

Девушка осмотрелась, прислушалась к слабому завыванию ветра в каминных трубах, стараясь расслышать шаги или хоть какой-то звук, который указал бы ей правильное направление. Осторожно прикрыла за собой дверь и двинулась к той, что была напротив — дернула ручку, а когда та не поддалась, прошла к следующей.

Все комнаты в этом коридоре оказались заперты, а подниматься по узкой винтовой лестнице в башню Кимберли не стала — то ли испугалась, то ли просто не хотела увидеть что-то, что ей не следовало. Девушка и сама не знала, почему ноги понесли ее прочь от этой лестницы.

Ведомая интуицией она спустилась в холл, где так же из освещения были только крошечные магические огоньки. Огромное пустое помещение в полумраке слегка пугало, а дыры-арки, ведущие в множественные коридоры, исследовать не хотелось. Ким прислушалась снова, но ничего, кроме пения ветра ей было не расслышать — замок слишком большой и Ревердан может находиться в нем где угодно. Хоть даже в самой высокой башне, куда ведут тысячи ступеней!

Баньши дернула плечом, когда ей показалось, что что-то до нее дотронулось. Словно мягкая лапка котика коснулась бледной щеки и тут же исчезла, чтобы уже через мгновение подтолкнуть девушку в сторону от лестницы. Ким подчинилась, уже понимая, что Ревердан ведет ее магией.

Вскоре девушка вышла в небольшое круглое помещение с фонтаном по центру. Воды в нем не было, каменную рыбу с вытаращенными глазами и ртом, открытом в безмолвном крике, облепили сухие водоросли, а в чаше под ней виднелись сгнившие лилии.

“До этого зала бытовые заклинания Ревердана не добрались”, — подумала Кимберли со смешком.

Следом, миновав короткий арочный коридор, девушка вышла перед высокими коваными воротами. Они распахнулись без скрипа, приглашая ее в очередной пустой зал, и уже там Ким остановилась перед металлической двустворчатой дверью, залитой лунным светом проникающим через стрельчатые окна.

Кимберли дотронулась до круглой ручки, та скрипнула и повернулась, за чем последовал короткий щелчок, сообщающий, что можно войти.

Стоило девушке перешагнуть порог, как дверь захлопнулась, отрезая ей путь к отступлению. Внутри не было света, совсем, только вдалеке виднелся слабый огонек свечи, на него Ким и пошла. Лавируя между высокими книжными стеллажами, стараясь не врезаться в столы и стулья, она добралась до уютного уголка библиотеки, где за столом, заваленным кипами газет, свертков, пергаментов, в глубоком кресле сидел Темный лорд.

Мужчина, не отрываясь от чтения газеты, указал Ким на второе кресло, стоящее справа от него.

— Твои слуги тоже гуляют по замку с помощью магии? — спросила девушка едва слышно, чтобы не нарушить очаровывающую тишину.

— У них есть карты, — серьезным тоном ответил Ревердан, переворачивая страницу.

Кимберли решила, что он шутит, но уточнять не стала. Села в кресло, растерянно оборачиваясь по сторонам.

— Ты проводишь здесь ночи?

— Только эту. Искала меня?

— Как видишь.

Лорд отложил газету, оперся локтями о колени и, положив подбородок на ладони, посмотрел Кимберли в глаза. Он любил смотреть в ее глаза, они напоминали ему сочную летнюю зелень, такую, какой она бывает только после дождя, и которой в его королевстве ничтожно мало.

Кимберли скользнула взглядом по рубашке мужчины, по строгому воротнику, закрывающим шею полностью. По рукавам, из-под которых были видны только кисти рук.

Чернокнижник потянулся к пуговицам и медленным движением расстегнул одну из них, самую верхнюю, следом и все остальные.

— Я покажу тебе кое-что, — хрипло сказал он.

Щеки Ким запылали бы, будь в ее теле хоть капля крови.

— Ход твоих мыслей мне нравится, — усмехнулся Ревердан. — Но нет.

Маг потянул рубашку за рукава и, сняв ее, отбросил на стол.

Ким ахнула, не сдержавшись. Безусловно, некрасивым тело Ревердана было не назвать — подкачанное, упругое, крепкое. Но оно было полностью испещрено черными шрамами, будто молниями. Темные полосы тянулись от паха до груди, по плечам, предплечьям, запястьям. Не уродуя, но и не украшая его.

— Что оставило на тебе эти шрамы? — Кимберли потянулась рукой к животу мужчины и дотронулась кончиками пальцев до одной из черных линий. Провела по ней вниз, к краю брюк, словно изучая.

Ревердан стиснул челюсти, но девушка этого не видела. Прикосновения не были болезненными, но каждый раз, когда лорд видел на себе то, что сделал с ним переполненный магический резерв, в его голове яркими картинками вспыхивали воспоминания.

Прошло почти семьсот лет, но он все еще отчетливо помнил, как его буквально разрывало изнутри, и как в венах закипала кровь, грозясь сварить заживо. Боль, адская, ни с чем несравнимая боль, которую он испытал тогда, навечно останется в его памяти.

— Ты обвинила меня в том, что я оставил мир без магии, — голос Ревердана стал еще более хриплым.

Кимберли отдернула руку и подняла вопросительный взгляд на мужчину.

— Я ее забрал, чтобы спасти Ассон. Если ты пообещаешь мне, что поверишь, я расскажу, как все было на самом деле.

Девушка качнула головой, не найдя слов для ответа. Разве она может ему доверять? В черных глазах напротив сверкали молнии, но еще в них таилась печаль, такая сильная, что Ким все же кивнула. Она попробует поверить.

Лорд потянулся за рубашкой, но девушка перехватила его руку. Ревердан на миг растерялся, потом усмехнулся, прогоняя мрачные мысли.

— Обычно мои шрамы отталкивают представительниц прекрасного пола.

— И как часто они видели тебя без одежды? — хохотнула Ким, прищурившись.

— Часто, — улыбка отразилась в черных глазах мага, и он тут же перевел тему: — Информации много, расскажу кратко. Вот здесь, — лорд протянул Ким один из древних свитков, перевязанных алой лентой, — последние записи одного из основателей Мирового Совета. Прочти, а потом задашь все вопросы.

Девушка неуверенно приняла свиток и стянула с него ленту. Чернила на пергаменте давно выцвели, но все еще можно было разобрать большую часть написанного. Это оказалась запись из дневника или же письмо, но скорее, первое.

“Пятый день Первой недели Второго зимнего месяца:

Сегодня вновь болела голова. Заклинание, которым я обычно пользовался в случаях мигрени, больше не работает. Я перестаю чувствовать энергию, резерв почти опустошен, но тем не менее, он кажется полным. Айзек говорит, что и с ним то же самое.

Седьмой день Третьей недели Четвертого зимнего месяца:

Только что была проведена маг. проверка резерва. Он действительно полон, но сила… магическая энергия как будто протухла — ее голубоватый цвет сменился черным, консистенция стала вязкой, и кое-где видны белые пятна, напоминающие плесень…

Второй день Второй недели Первого летнего месяца:

Айзек умер. Вчера проходила церемония прощания, на которой никто не присутствовал. Гиреон Флойд запретил кому бы то ни было говорить о причинах смерти Айзека, потребовал дать клятву на крови. Вот только, увы, клятва не сработала — магия совсем протухла.

Четвертый день Второй недели Первого летнего месяца:

Я умираю. Так же, как и Айзек. Боюсь, эта напасть постепенно убьет всех магов Ассона. Надеюсь, что такого не случится, но…”

На этом запись оборвалась. Кимберли отложила пергамент, непонимающе взглянула на Ревердана, и он, не дождавшись вопроса, заговорил:

— Гиреон Флойд глава Мирового Совета. Айзек и Кулер состояли в том же совете, а эта запись — вырезка из дневника Кулера. Все они умерли семьсот пятнадцать лет назад, за двадцать лет до того, как я вобрал в себя магию Ассона. Кулер был прав — энергия плесневела, портилась, и маги всех четырех королевств умирали друг за другом… Да, и на Севере тоже.

— Но…

— Не перебивай, пожалуйста. Когда все это началось, мне было всего пятнадцать лет, я ничего не мог поделать, никак не мог помочь. Я ждал, что мой отец возьмет на себя эту ответственность, ведь он, как и я, владел черной магией и мог хотя бы попытаться… Знаю, знаю, в Ассоне поговаривают, что я подкидыш, но это не так. Король Рейевика не хотел, чтобы все знали о том, что он принадлежит к Черному братству, ему легче было смириться с позором, навлеченным на нашу семью сплетнями о том, что мать меня нагуляла. Отец умер спустя двадцать лет, когда уже сотни магов Ассона погибли от неизвестной болезни магической энергии, я остался единственным правителем Рейевика и мне уже никто не мог помешать спасти Ассон. По крайней мере, попробовать… Чернокнижники на то и чернокнижники, что способны делать то, что неподвластно никому другому. Я провел обряд, и следующие сутки мой магический резерв заполнялся отравленной магией всего мира. Меня бы она не убила, но появилась другая проблема — даже у черных магов резерв не бездонный. Энергия, которую я вобрал, выплеснулась на мои земли, уничтожив большую часть королевства, захватила море, озеро и поселок. Поранила меня, как ты видишь, но мне повезло и я выжил. У меня, конечно, был выбор: оставить все как есть и позволить магам Ассона погибнуть, или же забрать их силу и оставить их живыми, но без магии. Я не учел того, что мой резерв окажется переполненным и мои земли погибнут, я этого не мог предвидеть. Но что случилось, то случилось. Прошло семь веков, Ассон научился жить без магии, а я научился жить с отравленной энергией в резерве.

Ревердан говорил быстро, иногда глотая окончания слов, он торопился, боясь, что передумает посвящать Кимберли в свою тайну. Ким же слушала молча, открыв рот. По ее взгляду мужчина мог понять, что она ему все-таки поверила.

Ким на самом деле поверила. Она когда-то слышала историю о том, как люди внезапно подхватили страшную смертельную болезнь от которой не было лечения. Никто не говорил, что та зараза коснулась только магов, но теперь Ким понимала, что именно маги и умирали от той болезни…

— Что это было? Почему их сила вдруг стала… такой?

— Над магическими резервами проводили какой-то эксперимент, и он не удался, — Ревердан пожал плечами, откидываясь на спинку кресла. — Да мне и неважно, я успел, я сделал все, что смог. Я даже смирился с тем, что меня ненавидит весь мир, но и рассказать правду не могу. Во-первых, мне не поверят. Во-вторых, если до Мирового Совета дойдет новость о том, что я все разболтал, мое бессмертие мне не поможет. Меня уничтожат вместе с Рейевиком, а он и без того пострадал.

— Из-за тебя погиб целый поселок, — задумчиво проговорила Ким. — Твои подданные к тебе относятся так же, как и весь Ассон?

— А ты как думаешь? — с болью в голосе усмехнулся Ревердан. — Спустя столетия, многие, конечно, забыли о том, что произошло, но некоторые все еще помнят. Мои подданные меня не ненавидят, но и не любят. Скорее, просто боятся. Разве что Сивил, Варик и Шиай относятся ко мне с большим почтением, нежели все остальные, но и и они не бессмертны. Шиай протянет еще пару веков с помощью кулона, который я для него создал, а вот Сивил и Варик доживут до старости и умрут. Или не доживут — вдруг подавятся за обедом или упадут с лестницы и свернут себе шеи, тогда мне придется искать новую стражу.

— Ты сказал, что Мировой Совет не должен знать… Почему?

— Потому что это они когда-то и проводили эксперименты над магическими резервами. Если я предоставлю миру доказательства, а они у меня есть, Мировой Совет расформируют. Но не только расформируют — все узнают, что в Совете все еще состоят маги. Да, у них есть магия, которую они прикрывают тем, что все они потомки артефактников. Но, разумеется, это не совсем так.

— Ты знаешь слишком много для затворника.

Ревердан кивнул на стол, заваленный бумагами.

— Если ты сомневаешься, я могу оставить тебя в библиотеке и ты прочтешь все, что я сумел отыскать за последние века. Здесь, — мужчина положил руку на свитки, — все доказательства. Я выходил за стену, но никогда и никому не причинял вреда. И твою маму я не убивал, Кимберли.

Девушка вжалась в кресло при упоминании о матери. Теперь она не знала, как относиться к Ревердану, ведь если он говорит правду, то он герой, а не убийца. Но мамы больше нет, и злость за ее смерть все еще не отпускала Ким.

— Мне правда жаль, — сказал Ревердан спустя минуту молчания. — Но даже если бы я тогда не решился на все это, твоей матери было бы некому помочь. К этому времени магия убила бы уже всех, кто ею обладал, и как знать, не выплеснулась бы она там, в других королевствах. Если бы это случилось, последствия были бы необратимы. Ну а так пострадали только мои земли, — мужчина с усмешкой окинул себя придирчивым взглядом, — и немного я.

— Я понимаю, — Кимберли обхватила себя руками за плечи, как если бы ей вдруг стало холодно. Но холодно ей, разумеется, не было. — Вообще ты, конечно, гад, Ревердан Воллаур…

— Это еще почему? — возмутился лорд.

— Я умерла, чтобы пройти за стену. Пришла к тебе, чтобы отомстить и помочь отцу забрать Рейевик, а ты рассказываешь мне, как геройски спас целый мир в одиночку. Не гад ли? Что мне-то теперь делать?

— Наслаждаться жизнью, она у нас долгая.

— И выращивать укроп? — хмыкнула баньши.

— Могу предоставить семена базилика, если укроп тебе не нравится.

Ким качнула головой, прикрывая глаза. Ситуация складывалась комичная, если смотреть на нее со стороны. Самой же Кимберли весело вовсе не было, хотелось плакать, и если бы могла, разревелась бы у лорда на коленях.

Девушка бросила на мужчину оценивающий взгляд из-под полуопущенных ресниц. Колени у него красивые, да и все тело в целом, и даже эти жуткие черные шрамы его вовсе не портят. Ким вдруг поняла, что теперь совсем иначе смотрит на лорда.

— Отпусти меня, — она посмотрела ему в глаза. — Я могу обещать, что никому не скажу ни слова о том, что ты сделал, и даже постараюсь убедить отца увести армию от стены.

— В этом нет необходимости. Гиблое море не под силу переплыть ни одному живому существу, а неживые забредают редко — ты была единственной за последние семь веков. Я вообще не очень понимаю, что твой отец делает у границы столько лет? Чего он ждет?

— Наверное, что в стене внезапно откроется проход, — Ким фыркнула, закатив глаза. Ее папа и правда увел целую армию к стене, лелея надежду на то, что однажды она рухнет, ну или в ней обнаружится лаз. Или же лорду надоест присутствие чужаков у его земель и он выйдет поговорить. Много чего король Брекенса предполагал, кроме одного — ни он, ни его армия не бессмертны, все они стареют…

Кимберли нахмурилась на этой мысли. А ведь и правда, стареют все, кого она знала, кроме ее отца. Он всегда выглядел лет на сорок, даже в свои семьдесят.

— Ревердан, а существует ли какое-то заклинание… ну, скажем, чтобы продлить молодость, остановить старение?

— Существует, — кивнул лорд, возвращаясь к чтению газеты. — Тебе-то зачем? Ты навсегда останешься двадцатилетней.

— Мне меньше девятнадцати.

— Вот как? — мужчина бросил на нее короткий взгляд. — В любом случае, старость тебе не грозит. Но заклинание есть, да. У моего слуги, Шиая, на шее висит кулон с огоньком магии. Он поможет ему продержаться еще пару столетий, но потом сила иссякнет и Шиай умрет по естественным причинам. Произойти это может внезапно, так что спасти его вряд ли удастся, да и наполнить кулон магией вновь я не смогу.

Кимберли не дослушала, перед ее внутренним взором стоял ее отец, который никогда не снимал с пальца перстень с огромным рубиновым камнем. Под страхом смерти он запрещал даже трогать его, не то чтобы дать кому-то посмотреть…

— Любой чернокнижник может сделать такой кулон?

— Любой, — пожал плечами лорд. — Заклинание молодости довольно сложное, но его стараются учить едва ли не самым первым, чтобы продлить жизнь самому себе и своим близким, на случай если не получится напитаться тьмой.

— Почему ты не подарил такой кулон своему отцу? Или почему он не сделал его себе сам?

— Он владел черной магией, но вечная жизнь его не прельщала. Отец радовался каждой минуте своего существования, а когда к нему пришла старость, то принял ее с улыбкой. Умер он также с улыбкой. Почему ты спрашиваешь?

— Боюсь, что мой папа еще очень нескоро покинет границу, — усмехнувшись, Ким покачала головой.

Ревердан не сразу понял смысл сказанных ею слов, а когда до него дошло, устало отбросил газету.

— Кто мог подарить ему такое заклинание?

Кимберли нахмурилась, вспоминая.

— Даже предположить не могу. На вас, чернокнижниках, не написано, что вы владеете запрещенной магией.

— Вообще-то написано.

Девушка непонимающе уставилась на лорда, и тот указал на свою шею. Справа под ухом виднелась черная метка — руна смерти. Небольшой рисунок сломанной надвое подковы. Ким и не обратила внимания на эту отметину, решила, что она является продолжением шрамов.

— Все равно не помню. Мужчины мне обычно не показывают свои тела и часто носят рубашки с высоким воротником.

— Сегодня впервые видела полуголого мужчину? — Ревердан спросил это, стараясь скрыть улыбку. — Ах, ну да, невинная дева, полнолуние…

— Я жила в военном лагере, — напомнила ему Ким. — В жару мужчины предпочитают ходить без… — Девушка осеклась, вспомнив. — Клеймер! Клеймер Ворн! Он всегда носил на шее платок!

— Один из солдат?

— Нет, он не солдат. Он старый знакомый моего папы, и видела я его всего раз на своем дне рождения. Тогда я еще жила в замке, а отец не приезжал, но приезжали его друзья и знакомые, чтобы поздравить именинницу. Чаще всего, конечно, они приезжали с целью присмотреться и отметить меня как потенциальную невесту для своих сыновей или для себя… Но это не важно. Клеймер Ворн не снял рубашку и платок, когда его камердинер просил его это сделать. Клеймер тогда зацепился за сухую ветку и порвал рукав, и я слышала, как его слуга просит его снять одежду, чтобы он заштопал, ведь других вещей мужчина с собой не привез…

— И это все доказательства? — прервал ее Ревердан. — Если вспомнить каждого, кто не стал раздеваться потому что не хотел, то большую часть населения можно записать в чернокнижники.

— А если я скажу, что видела у этого Клеймера портрет в сумке, датированный две тысячи восемьсот пятым годом, на котором он ничуть не изменившийся? Сомневаюсь, что за двести с лишним лет Клеймер бы не постарел. Тогда я думала, что мужчина носит с собой портрет своего прадеда, но теперь…

— Они хорошие друзья с Иммаилом?

— Нет, не думаю. Клеймер его старый знакомый, но они не друзья, и приезжал он только чтобы на меня посмотреть. Как будто я собиралась замуж так скоро, ага, — Ким прыснула в кулак, вспомним все те “смотрины”. Нет, она бы никогда не вышла замуж за того, кто был бы выгодной партией, а не любимой.

— В Ассоне всего один черный маг, — задумчиво проговорил Ревердан. — И это я. Еще пять лет назад нас было двое, но Мирос погиб от своего же заклинания. Оно опасное, не каждый решится применить, а вот он… Хм… Подожди-ка здесь.

Ревердан бесшумно растворился в воздухе под недоуменным взглядом Ким, а уже через минуту вновь сидел в кресле как ни в чем не бывало. Мужчина протянул девушке карточку, с которой на нее смотрел молодой улыбающийся Клеймер.

— Это он?

Кимберли кивнула, поджав губы. Клеймер, Мирос… Он мог взять себе любое понравившееся имя, потому что имел поддержку правителя, Иммаила Авентона.

— Тогда ты точно должен отпустить меня, Ревердан. Отец не уйдет от стены, он будет ждать, а когда не дождется, то неизвестно что придумает.

— Что бы он ни придумал, меня ему не достать. Я не отдам ему свои земли, Кимберли, — в голосе мужчины звенела сталь. — Это мое королевство, мои люди, мои мертвые земли. Шахты, где хранится основной магический резерв, тоже мои.

— В том резерве есть магия?

— Есть.

— Чистая?

— К чему ты клонишь? — Ревердан начинал чувствовать раздражение. Если эта девчонка не перестанет просить отпустить ее, он запрет ее в подземелье!

— Верни магию Ассону и о тебе все забудут. Отец, конечно, не сдастся, но…

— Вернуть магию? — расхохотался Темный лорд. — У людишек она уже была, и что они сделали? Едва не погубили весь мир! Я мог умереть, пока спасал этих недоумков, а ты мне предлагаешь вернуть им энергию? Чтобы еще через пару сотен лет мне вновь пришлось их спасать?

— Ассон останется безмагическим миром, а я бессмертной твоей пленницей, так? — шепотом спросила девушка, уже зная ответ.

— Ты можешь стать моей гостьей, — ответил Ревердан. — Если пообещаешь не предпринимать попыток сбежать. У тебя не выйдет, как ты уже поняла, в этом королевстве все дороги подчиняются мне.

— И ты поверишь моему слову?

— Я умею доверять людям.

— Людям… — эхом повторила Ким, вскинув голову. — Я обещаю тебе, что не буду пытаться сбегать. Более того, я обещаю, что не причиню вреда ни тебе, ни твоим подданным. Я научусь жить в Рейевике, выращивать базилик и даже подружусь с Линдой.

Темный лорд снова улыбнулся, а Ким залюбовалась им — Ревердану очень шла улыбка. Тонкие чувственные губы вызывали в ней странное щемящее чувство, и какое-то совершенно безумное желание прикоснуться к ним своими губами. Девушка тряхнула головой, прогоняя отвратительные фантазии. Чтобы она и… этот… вместе? Да никогда этому не бывать!

— Я не могу взять с тебя клятву на крови, — мужчина многозначительно посмотрел на руки Ким, — за отсутствием оной. Но поверю на слово и открою для тебя короткую дорогу к озеру, к огороду и в город. Ты можешь гулять, заниматься всем, что душе угодно, даже научу рыбачить, если ты вдруг этого желаешь. Но ни одна из дорог не приведет тебя к стене или к морю, не пытайся. Если я узнаю, что ты пробовала сбежать, остаток своей бесконечной жизни проведешь взаперти. Долго, как ты понимаешь.

— Я уже почти начала считать тебя хорошим человеком, а ты все испортил.

— Я делаю это не только ради себя, но и ради тебя. Как думаешь, если Иммаил грохнул родную дочь под луной и даже не всплакнул… он плакал? Нет? Так и я и думал. То как он встретит тебя ни с чем? Сомневаюсь, что король будет рад появлению баньши в своем королевстве. Кем бы ты себя ни считала, ты все же баньши, мертвое создание полнолуния и убийца. Вас создавали как убийц, у вас эта жажда… сказал бы в крови, но, скорее, в голове.

Кимберли стискивала зубы от обиды и злости. Вот только злилась уже не на Ревердана, как это было совсем недавно, теперь она ненавидела саму себя. Почему позволила отцу сделать с ней такое? Уж лучше бы выдал замуж в семнадцать, и сейчас она давно была бы матерью! Она бы со своими детьми никогда так ужасно не поступила.

— Сегодня был тяжелый день, — сказал лорд, поднимаясь с кресла. — Нам нужно поспать.

— Мне не нужно.

— Хорошо быть мертвецом, — ухмыльнулся Ревердан. — Чем займешься?

— Погуляю, — пробормотала Ким, раздумывая вовсе не о прогулке.

— Не перепугай горожан, они тебе спасибо за это не скажут.

Темный лорд исчез, переместившись сразу в покои, а Кимберли еще долго сидела в библиотеке, бездумно разглядывая бумаги на столе, но так и не притронулась ни к одному свитку. Она уже узнала все, что было нужно, и даже много лишнего, переварить бы для начала полученную информацию.

Но и в город она не собиралась. Девушка еще не была уверена в том, что сумеет сдержаться снова, если голод позовет ее. Убей она хоть одного жителя северной столицы и уже завтра будет в подземелье прикованная к стене.

Сидеть в библиотеке и ждать, пока лорд проснется, тоже не хотелось, и Ким побрела на кухню. Ее все еще мучило чувство голода, да и девушка никак не могла привыкнуть к тому, что больше не может ни есть, ни пить. Она хотя бы попробует, в последний раз… Ведь всегда так любила сыр.

Множество коридоров миновала по инерции, не запутавшись в них. Вот зал с высохшим фонтаном, вот арка и холл. Отсюда еще несколько поворотов направо, потом короткая лестница с пятью ступенями, небольшое полукруглое помещение, и Ким юркнула через распахнутые двери в столовую, а уже оттуда на кухню.

Она никак не ожидала встретить кого бы то ни было почти перед рассветом, но, открыв дверь, увидела Шиая.

Мужчина испуганно вжался в стол за своей спиной. Кусок вяленого мяса выпал из его руки, покатился по полу и потерялся где-то под тумбой. Шиай наглым образом кусочничал среди ночи, как когда-то любила делать Кимберли. Девушка улыбнулась, вспомнив те времена, и кухарку, которая частенько ловила ее на кухне у блюда с булками.

— Б-бань… — начал Шиая, заикаясь.

— Меня зовут Кимберли, — подсказала девушка. — Можно просто Ким. Отец дал мне три имени, но третье, Кимми, мне не нравится.

— Х-хозяин… — снова заикаясь проговорил слуга, приседая и стараясь стать незаметнее. — Г-где-то здесь?

— Он ушел спать, — девушка прошла к холодильному шкафу и, порывшись на полках, вытащила оттуда головку сыра. Понюхала, надеясь, что он пахнет приятно, но увы — больше ей этот запах не нравился.

— А в-вы?

— Ты же не заикался раньше? — Ким захлопнула дверцу шкафа, из ящика достала нож и разделочную доску.

Все это время Шиай стоял в полуметре от нее и от страха обливался потом, наверняка мечтая оглохнуть внезапно.

— Нет, — тихо ответил он, косясь на нож в руке Кимберли. — Я и сейчас не заикаюсь… Так, н-немного.

— Боишься меня? — грустно спросила баньши, отрезая от головки сыра небольшой кусочек. Понюхала снова, поморщилась. Любимое некогда лакомство теперь пахло как разложившаяся плоть.

Шиай прокашлялся и уже увереннее сказал:

— Не боюсь, еще чего.

— Правильно. Я дала слово твоему хозяину, что не причиню вреда никому в его королевстве. Расслабься, — хихикнув, Ким хлопнула Шиая по плечу и тот коротко вскрикнул.

Девушку вовсе не забавлял страх в глазах старика, и ей бы очень хотелось, чтобы при ее появлении люди не пытались просочиться сквозь стену. Но такого уже никогда не будет — бледнокожие девочки с белыми волосами и сверкающими зеленью зрачками уже давно во всем Ассоне вызывают только панический ужас. Баньши. Убийца. Полуночное создание. Чудовище. Вот кем стала Кимберли. Она больше не красавица-принцесса, о сердце которой мечтает каждый холостяк Брекенса.

Нож вонзился в деревянную столешницу — разозлившись на свои мысли, девушка вогнала его в дерево по самую рукоять. Виновато глянула на Шиая, после чего слуга поспешил покинуть кухню едва ли не бегом.

Баньши проводила старика взглядом и, схватив кусок сыра, сунула его в рот. Быстро прожевала, зажав нос двумя пальцами, но ее все равно затошнило, пусть и не от запаха — от вкуса. Когда-то Кимберли с наслаждением ела сыр с орехами или с мандаринами, а еще она очень любила его с медом, теперь же нежный сливочный вкус чувствовался так, как если бы девушка сунула себе в рот грязный носок.

Ким выплюнула сыр на пол, бросилась к раковине и промыла рот водой, стараясь не глотать ее. Баньши мутило и одновременно с тем трясло от невыплаканных слез. Она не хотела того, что произошло той ночью год назад. Тогда она даже не догадывалась, что ее ждет, и даже не в этом чертовом сыре дело! Кимберли не сможет иметь детей, она не сможет даже выйти замуж — кому нужна ледышка в постели? В прямом смысле слова, ледышка, кожа девушки была холодна словно снег.

Стоящий у раковины глиняный кувшин попался под руку, и Ким смахнула его. Тот разбился со звоном и усыпал пол крупными осколками, а отколовшаяся ручка легко заскользила по гладкому каменному покрытию и затерялась в углу.

За спиной девушки раздался сонный голос:

— Буянишь?

Ким, обернувшись, исподлобья взглянула на совершенно обнаженного Ревердана. Разве что простынь, которую он держал в руке, едва прикрывала мужское естество.

— Не стоило тебе выпрыгивать из постели в чем мать родила, — буркнула девушка.

— Ты весь замок перебудишь, — поморщился лорд. — Идем в постель.

Кимберли со смешком посмотрела на протянутую ей руку, и… вложила в нее пальчики. Плевать на мораль и приличия, мертвецов они не касаются.

Девушка ахнула, когда спустя всего мгновение, провалившись в темноту, оказалась в спальне. Ревердан крепко сжимал ее пальцы, но, переместившись из кухни, выпустил сразу же.

— Портал? Так ты перемещаешься?

— Ой да брось, — чернокнижник зевнул, бросил простынь в кресло и завалился на кровать. — Только сейчас догадалась?

— Но как? Ни одному магу порталы не доступны! Это же… это… — девушка от восхищения не могла подобрать слов.

— Магу, — воздел палец к потолку лорд и хихикнул. — Я же дитя темной магии. Ложись в постель, Кимберли, и жди пока я не проснусь. Шиай стал еще более седым, чем был, не стоит тебе бродить по замку в одиночку. Мои стражи довольно нервные люди, неизвестно чего от них ждать.

Ким перевела взгляд с “разрисованного” тела мужчины на подушку, лежащую с ним рядом. Потопталась на месте, раздумывая, и, мысленно чертыхнувшись, сбросила ботинки и платье, оставшись не более одетой, чем сам лорд. Ревердан не мог видеть ее, но он слышал шорох ткани и заулыбался. Нет, баньши его все еще не интересовала, но… В первую очередь Кимберли была девушкой и, надо сказать, безумно красивой.

Маг сделал вид, что спит. На самом же деле он прислушивался, как осторожно девчонка забирается в постель, притягивает к себе одеяло, зарывается в него и с тихим стоном опускает голову на подушку.

— Я скучаю по сну, — шепнула она словно самой себе.

Ревердан задержал дыхание. Ему вдруг стало даже жаль Ким, ведь он и сам долгое время не видел снов. Но он хотя бы спал, ему не нужно было искать себе занятие на весь день и всю ночь — большую часть времени он спал, и это помогало не сойти с ума от вечности. Чернокнижник мог бы помочь Кимберли заснуть, он знал одно простенькое заклинание… ей бы даже приснился сон, настоящий, красочный, совсем как живому человеку.

Но сейчас он и сам засыпать не планировал, просто не смог бы, пока рядом лежит девушка, чье красивое тело прикрыто одним лишь одеялом.

Ким ворочалась, устраиваясь поудобнее. Взбила подушку, поправила одеяло, проворчала что-то о том, что перину необходимо застелить простыней. Ревердан едва сдерживал улыбку, когда чувствовал на себе обжигающий взгляд баньши.

Мужчина так и лежал на спине, положив руки под голову. Он всегда спал раздетый, так что присутствие бывшей принцессы его не смущало, разве что мысли все время возвращались к одному единственному вопросу: “Спала ли она с кем-то раньше вот так?”

— Накройся, — наконец не выдержала Ким и уголок одеяла упал на его пах.

Лорд рассмеялся, чем вызвал волну возмущения со стороны девушки.

— Ты не спишь!

— Мне не заснуть, пока ты ползаешь по всей кровати.

— Тогда иди на диван, давай! — Кимберли попробовала спихнуть мага с постели, но не удалось сдвинуть его ни на сантиметр.

— Напомню, что это мои комнаты, а ты здесь нежданный гость, — вздохнул Ревердан, приоткрывая один глаз.

Ким сидела на кровати, одной рукой придерживая угол одеяла, чтобы прикрыть грудь. Яркие зеленые глаза светились в полумраке, белоснежные волосы искрились в рассветных лучах тусклого солнца.

Лорд залюбовался ею, вот уже в который раз. Девушке не хватало румянца на щеках и исходящего от тела тепла, но губы ее хотя бы не мертвецки-синие, как это обычно бывает у тех, в ком больше нет жизни. Взгляд мужчины задержался на алых пухлых губках, и внизу его живота вспыхнул огонек.

Это был первый раз, когда Ревердан вдруг осознал, что уже очень давно не испытывал такого сильного желания.

В последний раз в этой постели нежилась дочь фермера. Глупая и наивная, но очень опытная в вопросах любви. Едва достигнув совершеннолетия, девушка пошла по рукам и сгинула уже к двадцати годам. Отец искал ее много лет, все ждал, что она вернется, даже приходил и просил о помощи своего короля. Ревердан же с трудом мог вспомнить ту, что согревала его ночами всю осень. Это было лет двадцать назад, короткий срок для того, кто живет вечность. С тех пор его губы не знали поцелуев, он не чувствовал жар разгоряченного от страсти женского тела, не слышал сладких стонов, и никто не кричал от наслаждения в его спальне.

Ревердан зажмурился, машинально стиснув пальцами подушку, и Ким, веселясь, спросила:

— И все-таки, как давно девушки видели твои шрамы?

— Давно, — не стал скрывать он. — И если ты не перестанешь ерзать и не отодвинешься, боюсь, из спальни мы не выйдем до следующей ночи.

Кимберли хмыкнула, но откатилась к самому краю кровати, забрав с собой одеяло. Сразу же раздался ее удивленный вздох, но вслух девушка ничего не сказала.

Чернокнижник догадался, что именно вызвало в Ким эту реакцию. Неплохо было бы облиться холодной водой, чтобы хоть немного прийти в себя, но ему нравилась игра, которая началась между ними. А еще очень нравились чувства, которые Ким в нем вызывала… Ему хотелось шутить с ней, над ней, и смущать ее жадными откровенными взглядами. Ему очень хотелось распалить в ней желание, и если удастся, это будет означать, что душой эта баньши еще жива.

“Забавная она”, — подумал Ревердан. — “Хорошо, что не сгорела в том костре.”

Спустя некоторое время, когда солнце скрылось за тучами, Ревердан все же заснул. Кимберли старалась вести себя тихо, и когда в очередной раз ей сделалось неудобно из-за пера, вылезшего из перины, которое теперь кололо ногу, она просто зажмурилась. Угрозы чернокнижника девушка всерьез не восприняла, но убеждаться в серьезности его слов не собиралась. Она попробовала представить себя и его вместе, то, как он стискивает ее грудь и целует в шею…

Ким рывком села на постели, спустила ноги на пол и на цыпочках ушла на диван, проклиная себя на чем свет стоит. Почему-то откровенные мысли вызвали в ней странное щемящее чувство, какие она испытывала лишь однажды.

Перед внутренним взором возник образ Динара. Кимберли познакомилась с ним в первый же день, едва приехала к отцу в лагерь, и он сразу ей понравился. Динар не был красавцем, но было в нем что-то такое милое и нежное, и еще не знавшее любви трепетное сердце будущей королевы замерло. Динар улыбался так, как не умеет никто, он говорил такие слова, которые Ким никогда прежде не слышала. Он был заботливым и внимательным, и ничуть не пошлым.

До ночи любви с ним так и не дошло из-за папы, но отчего-то Кимберли была уверена, что ей бы не понравилось. Уверенность эта появилась только что, когда, лежа на кровати рядом с обнаженным мужчиной, чье тело будто создавали боги, она вдруг ощутила тепло, разлившееся по телу. Ревердан не был ни нежным, ни заботливым, но в его глазах горел огонь, такой жаркий, что Кимберли едва не вспыхивала, как фитилек, глядя в них.

Тряхнув головой, девушка прогнала постыдные фантазии. Вскочила с дивана и принялась складывать поленья в камине, потом отыскала спички и развела огонь. Ей не было холодно, как и прежде, но Ким хотела быть… обычной. Обычные девушки очень любят нежиться у камина в плохую погоду, а погода в Рейевике сегодня хуже некуда. Не доставало жидкого шоколада и имбирного печенья, но стоило только подумать о сладостях, как к горлу вновь подступала тошнота. Ладно, обойдется без шоколада.

Платье все еще валялось на полу, и Ким не стала его надевать. Ревердан проснется, и она попросит у него что-то более удобное, чем десятислойные юбки. Одеяло с кровати все же стащила и, закутавшись в него, прилегла на диване, любуясь языками пламени.

Тучи затянули все небо, не оставив и просвета. Дождь забарабанил по стеклу сначала тихо, потом все сильнее, и вскоре непроглядной стеной отрезал замок. Ким хмурилась. Не так она себе представляла крайний север, ждала, что здесь будет много снега и сильные морозы. Даже на Востоке сейчас уже наверняка холоднее.

Отец, наверное, сходит с ума. Впереди зима, а он ждет дочь с хорошими новостями и, не дождавшись ее, предпримет что-то еще более ужасное, чем уже сделал. Но что? Кимберли была уверена, что он не сумеет пересечь стену на границе, ведь море убивает любого, кто к нему прикоснется, а даже если каким-то чудом ему и удастся войти в Рейевик, заколдованные дороги не приведут короля в город.

Эта мысль успокоила девушку. Сама не зная, почему, она вдруг расслабилась, осознав, что далеко от отца. Он больше не причинит ей вреда, хотя, что может быть хуже того, что он уже сделал.

Она вернется. Обязательно вернется в Брекенс, но вовсе не за тем, чтобы принести голову Темного лорда королю. Она займет восточный трон по праву, по ее праву, которого ее лишил отец. Случится это скоро или нет, Кимберли не представляла, но сбежать от Ревердана и вернуться домой она хотела почти так же сильно, как и вновь съесть горячий ужин с удовольствием.

Оставалось только выбраться из Рейевика, но на это уйдет не один день и, наверное, даже не один месяц.

— Мне некуда торопиться, — шепнула девушка самой себе и грустно улыбнулась.

Когда за спиной послышался шорох, а следом шаги, баньши села на диване. Хитрым взглядом проводила мага до ванной, а встретила мужчину, стоя у двери, завернутая в одеяло.

— Мне нужна другая одежда, — сказала она, вскинув подбородок.

— Тебе идет платье.

— В нем удобно разве что передвигаться по замку, и то не по твоему. Здесь слишком много коридоров. Еще я хочу сходить в город и к озеру, и заглянуть на огород, чтобы посеять базилик. Кстати, ты обещал мне семена.

— У меня нет для тебя другой одежды, — Ревердан обогнул Ким и осмотрелся в поисках своих брюк. Отыскал их за креслом на полу.

— Ты дал мне платье своей матери, может у тебя осталась и одежда отца?

Лорд хохотнул, оценивающе взглянув на девчонку.

— Боюсь, в его костюме ты утонешь.

— Он был высоким? — Ким пробежалась взглядом по упругому торсу мага в последний раз, пока он не спрятался под рубашкой.

— Высокий.

— Шиай низкого роста, может у него есть пара лишних брюк?

— Вряд ли. У матери есть костюмы для верховой езды, но, думаю, они давно пришли в негодность. Зачарованными были всего пара нарядов, я сохранил их на память.

Кимберли расстроенно выдохнула, кисло поморщившись. Не хотелось ей тащиться по размытой дороге в город, волоча за собой пышные юбки.

Ревердан сжалился, пусть и не сразу. После очередного тяжелого вздоха баньши он закатил глаза.

— Сходи к Марджери, она живет недалеко от таверны Леройда. Пошьет тебе то, что попросишь, денег дам.

— Правда? — девушка недоверчиво посмотрела на лорда. — А если она откажется? Я ведь… Ну, ты сам понимаешь.

— Марджери никогда не встречала баньши и вряд ли знает, как они выглядят. И не забудь об обещании, которое ты мне дала. Швея на весь город всего одна, и если ты ее сожрешь…

— Я не жру людей! — вспылила Ким.

— Я предупредил на всякий случай, — Ревердан застегнул последнюю пуговицу на рукаве и, щелкнув в воздухе пальцами, поймал вывалившийся из ниоткуда мешочек с монетами. — Этого хватит.

Мешочек перекочевал в руку Ким, и, прежде чем она его открыла, Ревердан покинул спальню, бросив напоследок:

— Не сожри там никого.

“Постараюсь”, — подумала Кимберли.

Она и сама не была уверена, что сможет удержать себя в руках, когда голод затмит разум. Но если не попробует, то так и не узнает, способна ли контролировать его.

Надела платье, ботинки, а с кресла взяла забытый магом плащ. Он был теплый, подбитый мехом, и наверняка непромокаемый. Защита одежды от дождя — заклинание не очень сложное, вряд ли Ревердан им не пользуется.

Закутавшись в плащ, Кимберли поспешила на выход. Миновала коридоры, лестницу, холл и выскочила на улицу. Первый же порыв ветра швырнул ей в лицо дождевые капли, вода потекла по лбу и подбородку, ледяными ручейками пробралась за шиворот, а волосы мгновенно повисли сосульками. Но вот сам плащ не промок, так что девушка натянула капюшон так, чтобы из-под него было видно только нижнюю часть лица.

Осмотревшись, обнаружила узкую тропинку, выводящую со двора к широкой дороге. Надеясь, что Ревердан не станет путать дороги магией ради шутки, Кимберли зашагала в сторону города. Вязкая глина налипала на подошвы, отчего ботинки казались еще тяжелее, так что Ким смывала грязь в лужах и топала дальше. Не проживи она пять лет в поле, визжала бы, недовольная тем, что подол весь испачкался.

Первые крыши домов показались на горизонте совсем скоро. Кимберли сбавила шаг, не обращая внимания на ливень и на то, что чем дольше она медлит, тем сильнее размывает дорогу. Ей вдруг сделалось немного страшно и в то же время волнительно — как ее встретят местные? Будут ли спрашивать откуда она появилась? В Гомере всего двенадцать тысяч жителей, и что-то подсказывало Ким, что они все друг с другом знакомы. Может быть, баньши в ней и не узнают, но чужачку разглядят наверняка. А как объяснить, каким образом она пришла в Рейевик? Ревердан говорил, что пересекал стену… Что ж, значит, выход один — спирать все на него. Познакомились, влюбились, и он забрал Кимберли с собой. Похоже на правду? Вполне.

Решив так, Ким успокоилась и заторопилась в центр. Днем, несмотря на плохую погоду, горожане не сидели по домам. Шумные улицы наводняли торговцы, дети и женщины, прогуливающиеся старики прятались от дождя под козырьками домов. Торговцы укрывали лотки с товаром отрезами кожи, сами же мокнули, но продолжали выкрикивать:

— Украшения!

— Газеты!

— Кухонная утварь!

— Инструменты!

И ни одного с “горячими пирожками”, к счастью. Не хотелось бы Кимберли вывернуть желудок наизнанку прямо на городской площади.

На нее и внимания не обращали, каждый был занят своим делом. Где-то неподалеку мужчина зычным голосом отчитывал детей за то, что те едва не попали под колеса повозки, а слева у дома под навесом пьяные полураздетые женщины зазывали к себе прохожих. Одного им все-таки удалось привлечь, и бородатый мужик, стыдливо оглянувшись, юркнул в дверь за хихикающей беззубой девицей.

Кимберли отошла подальше от этого места, свернула за угол и очутилась в арке между двумя каменными строениями. Дождь сюда не попадал, и девушка остановилась, чтобы передохнуть. Ждать пока ливень закончится не имело смысла. Он мог идти как полдня, так и целую неделю без перерыва — по крайней мере, на Востоке было именно так. Зато следом за промозглой сырой погодой обычно наступают солнечные деньки, пусть и ненадолго, лишь как передышка перед суровой зимой.

Поиски таверны не увенчались успехом. Ким казалось, что она ходит кругами по одному и тому же району, и вот уже во второй раз проходит мимо дома удовольствий. Торговцы стали поглядывать на нее, все-таки не каждый день встретишь девочку в мужском плаще неподходящем по размеру. Баньши натянула капюшон еще ниже, шагнула в сторону от площади и побрела на окраину. Там-то и отыскалось питейное заведение с незамысловатым названием “Кислая слива”.

Таверна явно не пользовалась популярностью у местных жителей. Ни перед ней, ни на всей этой улице Кимберли не встретила ни одной души. Словно все горожане сейчас там, на площади в центре, а от “Кислой сливы” стараются держаться подальше. Догадку девушки подтверждало еще и то, что одна немолодая пара, прошедшая мимо Кимберли, увидев таверну, поспешила покинуть улицу.

Домов здесь было несколько, все как один старые, с облупившейся краской на фасадах, кое-как перекрытыми дырявыми крышами. В каком из них живет Марджери ни за что не угадать.

Потоптавшись на месте, Ким зашагала ко входу в “Кислую сливу” и толкнула дверь. Переступив порог, тут же попала в помещение, насквозь пропитанное отвратительной вонью. Был ли этот запах на самом деле мерзкий или так пахла еда с кухни, девушка не поняла, но вот табачную вонь она бы ни с каким другим не перепутала.

В слабо освещенном зале у бара стоял всего один гость. Пожилой угловатый мужчина в драном, но когда-то явно дорогом костюме и шелковой рубашке, в кожаных туфлях с потертыми носами. В левой руке он крепко держал тканевый мешок небольшого размера — в него поместилась бы пара буханок хлеба, не больше.

Гость щурился от света масляного фонаря на стойке, причмокивал губами, пытаясь донести какую-то наверняка мудрую мысль скучающему тавернщику, но заплетающийся язык не позволял ему произнести ни одного вменяемого слова. Ким отметила про себя, каким жеманным жестом он притянул к себе глиняную кружку с мутным напитком и, оттопырив мизинец, обхватил ручку пальцами.

Девушка склонила голову, рассматривая его. Такие жесты, такой взгляд, и даже то, как стоял этот мужчина, с головой выдавали в нем аристократа. Спившегося, но не потерявшего манер. Она, прожив почти всю свою жизнь в замке, ошибиться не могла.

Тавернщик наконец заметил Ким. Облегченно выдохнул и с улыбкой приветствовал ее, радуясь, что представился случай хоть ненадолго отвлечься от пьяного гостя. Но и гость обратил внимание на девушку, и тоже обрадовался ее появлению — дополнительные уши для разговора!

— М-миледи, — икнув, пьянчуга обнажил гнилые зубы. Поклонился так низко, как только смог, и едва удержался на ногах. Выпрямившись, поморщился — замутило.

Кимберли мысленно хохотнула — было в нем что-то забавное.

— Вам нужна комната или горячий обед? — спросил тавернщик.

— Нет, благодарю, — Кимберли сняла капюшон, открывая лицо. — Я ищу швею, Марджери. Не подскажете, где ее найти?

Леройд махнул тряпкой влево.

— Соседний дом, голубая дверь.

— Я провожу вас… — пьяница пошатнулся в сторону Ким, икнул и свалился на колени.

— Гааб, да чтоб тебя! — выругался тавернщик, со злости бросая тряпку на пол. — Наблюешь, вышвырну!

Кимберли уже выскочила на улицу и захлопнула за собой дверь. Она не боялась того мужика, которого Леройд назвал Гаабом, но и составлять ему компанию ей не хотелось.

Голубая дверь в соседнем доме была всего одна и вела она в захламленную прихожую, откуда на второй этаж тянулась узкая лестница. Ступени скрипели под ногами, и не успела девушка пройти и половины, как сверху донеслось:

— Вытрите ноги!

Где вытереть? Ким перешагнула еще несколько ступеней и взгляд ее упал на замызганную тряпку у входа в мастерскую. Послушно потопталась на ней, сбивая грязь с подошв, и юркнула в пыльное помещение залитое светом.

— Госпожа Марджери?

У окна за большим рабочим столом занятом рулонами ткани, стояла женщина в сером платье. Ее зоркий взгляд окинул Кимберли с головы до ног, словно оценивая, после чего женщина кивнула, встряхнув пепельными волосами.

— Проходи, садись. Брюки, кофты, белье?

Ким открыла и закрыла рот. Она, еще только войдя в мастерскую, уже решила, что ей нужно из одежды, а Марджери вот так просто… прочитала ее мысли?

— Я не читаю мысли, — швея больше не смотрела на девушку. Ее руки порхали над отрезом ткани, и игла сверкала в свете десятка маленьких фонариков.

— Но…

— Я работаю швеей уже сорок пять лет, милая, и почти всегда знаю, кто и зачем ко мне приходит. Я угадала твои пожелания?

— Как ни странно, — Ким хмыкнула, пройдя к свободному стулу, стоящему посреди комнаты. Здесь же, рядом с ним, находился манекен. — Я решила, что вы…

— Провидица? Нет, я нет, а вот моя мать и бабка, те могли читать мысли, но не всегда. Мне от них досталась лишь способность чувствовать человека и угадывать его пожелания.

— Вы владеете магией?

— Немного.

Получается, что на Севере владеет магией не только Темный лорд? Ким не успела додумать эту мысль.

— Почему брюки, милая? Не платья, не юбки?

— В них удобнее и теплее. Нет ли у вас готовой пары?

— Есть, но думаю, тебе они не подойдут. В те брюки таких как ты еще двое поместится.

Кимберли понимающе кивнула. Большинство женщин, которых она уже видела на улицах Гомера, действительно обладали чрезвычайно пышными формами. Ее отец о платьях для таких женщин говорил, что они размером с парус его корабля.

Когда Марджери отложила работу и принялась показывать Ким ткани, девушка поняла, что ей придется раздеться. Нельзя, чтобы швея дотронулась до ее кожи, тогда она, даже никогда не видев баньши, все поймет.

— А можно ли снять мерки через одежду? Здесь довольно прохладно, да и я промерзла под дождем до костей.

— Конечно, можно, но за идеальную посадку не ручаюсь.

— Это неважно, — Ким обрадованно улыбнулась.

Мерки были сняты, заказ оформлен. Марджери пообещала сшить первые брюки и кофту уже через два дня, а за чулками, бельем, и еще двумя парами брюк и тремя кофтами сказала прийти через две недели. Кимберли поблагодарила женщину, заплатила ей серебром и вышла из мастерской. Улица встретила девушку все тем же ливнем, небо стало еще темнее, идти теперь приходилось почти на ощупь из-за сумерек.

До замка добралась не скоро, время от времени раздумывая, не повернуть ли назад и не снять ли комнату в “Кислой сливе”? Нет, вовсе не потому что не хотелось пересекаться с Реверданом, а потому что дорогу размыло так, что шагать по ней было почти невозможно. Кимберли то и дело спотыкалась, подошвы скользили и, едва удерживая равновесие, девушка добралась до обочины, на которой была хоть и пожухлая трава, но она была. Идти стало легче, но ненамного.

В покоях ее уже ждал Ревердан. Мужчина проводил смешливым взглядом злющую Кимберли до ванной и когда та скрылась за дверью решил порадовать ее.

Шепнул два коротеньких заклинания и из ванной донеслось:

— Спасибо!

Ни капли сарказма в голосе девушки не было, только облегчение. Лорд всего парой заклинаний наполнил купальню горячей водой, а одежду Ким почистил от грязи.

Баньши стянула с себя плащ, платье, сбросила ботинки и нырнула в воду. Хоть она и не чувствовала холода, и не промерзла до костей, как сказала Марджери, но ощущение тепла и уюта ей было необходимо, как воздух. Кстати, а нужен ли ей воздух? Ким нахмурилась и задержала дыхание. Грудь не вздымалась, сердце не билось, легкие не работали. Не нужен. Ей теперь даже воздух не нужен.

Девушка скрылась под водой и заорала во весь голос, выплескивая эмоции. А когда вынырнула, заорала снова, но теперь уже от неожиданности. Перед ней в купальне на приступочке восседал Ревердан.

— Нельзя было подождать, пока я освобожу ванную?!

— Нужно было закрывать двери, — мужчина сдул с ладони откуда-то взявшуюся пену, соскользнул с приступка и теперь вода была лорду до подбородка, скрывая все то, на чем акцентировалось внимание ошарашенной баньши.

Кимберли и не подумала вылезать из воды, еще чего. Да и места в купальне достаточно для двоих, а то и троих, так что не было никакого смысла прерывать омовение. Стесняться, впрочем, тоже не было смысла. Девушка намылилась, снова нырнула, потом вымыла волосы, не обращая никакого внимания на лорда. Ну а маг ей не мешал, наслаждался горячей водой, комфортную температуру которой он поддерживал заклинанием.

Кимберли, вымывшись, откинула голову на край купальни и закрыла глаза. Она любила проводить время в воде, вода расслабляла мышцы и дарила ощущение покоя.

— Я чувствую твой взгляд, — усмехнулся лорд.

Девушка, смутившись, зажмурилась. Разглядывать чернокнижника не хотела, но невольно все же наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц.

— Пытаюсь представить, что ты чувствовал, когда магия рвала тебя.

— Лучше не стоит, ощущения были не из приятных.

— И ты ни разу не пожалел о том дне? Ну, вот какое тебе дело до каких-то там магов Ассона? Это ведь они бы умерли, а не ты. Почему ты их спас?

— Я спасал людей, а не магов. Знаешь, мне бы не хотелось вдруг остаться единственным живым существом в этом мире, поэтому я их и спасал.

— Но они тебя теперь ненавидят, — напомнила ему Ким.

— Ну и пусть. Добро не всегда возвращается, и когда ты творишь доброе дело, то не должен ждать благодарности в ответ. Я сам захотел это сделать, я сам и сделал, меня никто не просил, не умолял, не заставлял. Понимаешь?

— Не очень, — честно призналась девушка.

— Когда Иммаил отправил тебя ко мне, ты ведь думала, что делаешь благое дело, так?

— Разумеется.

— И ты ждала что-то в ответ от отца? Может быть, награду или признание, или должность в армии?

— Нет, ничего, — хмыкнула Ким. — Я согласилась помочь ему, потому что думала, что так правильно, что так и поступают родные. Он хотел Север, а я хотела, чтобы он был счастлив. Я гордилась им…

— А теперь?

— Не знаю, все слишком сложно. Тебя я ненавидела всю свою жизнь, и ненависть эту заглушить очень сложно. Я поверила в то, что ты и правда герой, но это почти ничего не меняет. Разве что я больше не желаю тебе смерти. А папа… Он мой родной человек, и я всегда его любила, даже когда он меня убил, а после увел в пещеру и бросил на год, я его ждала. Каждый день ждала, ведь кроме него у меня никого нет. Я запуталась, Ревердан, только и всего. Мне нужно время, чтобы разобраться с мыслями, понять, кто друг, а кто враг.

— Я тебе не враг, Кимберли. Признаю, в первый день очень жалел, что ты явилась и нарушила мой привычный уклад жизни, но сейчас я так не считаю. Ты как лучик света ворвалась в мою темную жизнь, навела беспорядок и уходить не собираешься. Впервые за несколько столетий мне… не скучно.

— Это я-то уходить не собираюсь? — возмутилась Ким. — Ты сам меня не отпускаешь!

— И я объяснял почему.

— Твои доводы не были убедительны.

— Ты так считаешь? — Темный лорд одним движением оказался рядом с девушкой, прижал ее к краю купальни и, поддерживая рукой за талию, шепнул в губы: — Я покажу тебе кое-что.

Кимберли напряглась в его руках, выгнулась, но вовсе не для того, чтобы подразнить — выпуклый металлический узор на стенке купальни врезался в спину.

— Покажешь что? — голос стал хриплым.

В горячей воде с ароматной пеной Темный лорд представлял собой завораживающее зрелище. Мокрые волосы прилипли ко лбу, капельки воды стекали по его шее, плечам, торсу, и сливались между собой где-то внизу. Даже шрамы Кимберли больше не отталкивали, они придавали чернокнижнику какой-то особый шарм.

— То, что тебя мучает. Хочешь знать, чем сейчас занят твой отец или что он говорит о тебе? Он часто тебя вспоминает, чаще всего на вечерних собраниях. Мы можем пойти туда, если хочешь.

Как пойти? Ким замерла, растерянно глядя в глаза мага. Он ведь не думает, что мы просто появимся перед королем Востока? Этот визит не останется без последствий!

— Да не волнуйся, нас никто не увидит.

— Опять эти твои магические штучки?

— Я чернокнижник, а это значит, что практически всесилен.

— Хвалиться не надо, — Кимберли толкнула мужчину в грудь, и он отплыл, наконец выпустив девушку из рук.

— Не могу не хвастаться. Слугу и стражу я уже замучил своим вниманием, а ты свежее мясо.

Баньши только фыркнула в ответ на сравнение, но задумалась над предложением. Ей бы хотелось навестить отца, а если Темный лорд способен устроить визит так, что их не заметят, то глупо отказываться.

— Когда выходим?

— Я знал, что ты не откажешься.

— И как часто ты наведывался сюда под мороком?

— Нечасто, но бывало. Видел тебя несколько раз и, надо сказать, темные волосы тебе шли больше.

— Ты меня видел?

— Да. Но, разумеется, когда ты ко мне заявилась, я и не понял, кем ты являешься. Ты очень изменилась за последний год, Кимберли.

— Зачем приходил сюда?

— Этот вопрос требует ответа? — Лорд вскинул брови. — Что ж… Мне нужно было знать, что задумал твой отец, что ему нужно от меня и от Севера в целом. Никакой более-менее полезной информации я не узнал, но и того, что слышал, хватило, чтобы понять — Иммаилу Авентону не пересечь стену.

— Почему море убивает живых?

— Оно пропитано испорченной магией, а как я уже говорил…

— Помню, — Ким оборвала его взмахом руки.

Мужчина потянул баньши к красному шатру. Лавируя между другими, маленькими, они быстро добрались к “дому” короля. Кимберли на миг растерялась, но сразу взяла себя в руки и, приоткрыв полог, заглянула внутрь.

Отец не спал, сидел в ворохе подушек за низким столиком и хмуро читал послание из родного замка. Только оттуда могли прислать свиток зеленого пергамента с красной печатью — символом восточного государства.

Лорд искоса взглянул на Ким, чтобы убедиться, что она не захочет выйти из-под морока. Но на лице девушки не было ни одной эмоции, она словно и не сожалела о произошедшем.

— Он нас не услышит, — сказал Ревердан, поняв, что Кимберли хочет что-то сказать, но не знает, можно ли.

— Ты бы убил собственного ребенка? — Девушка посмотрела на мага. — Перерезал бы ему горло?

— Я не убиваю людей, и тем более не убил бы свое дитя.

— А вот он смог, — Ким вновь отвернулась. Ладони ее сжались в кулаки, зубы скрипнули. — Он просил меня стать на колени и у него даже голос не дрогнул.

— Мы можем уйти…

— Нет! Я хочу поговорить с ним, Ревердан.

— Не сегодня.

— А когда? Я хочу, чтобы он видел меня! Я хочу спросить, что он чувствует, что думает о содеянном.

— Не сегодня, Кимберли.

— Тогда зачем ты меня привел?

— Смотри, — лорд указал в ту сторону, где когда-то стоял шатер Ким.

Теперь на его месте установили стойки, между которыми были натянуты бельевые веревки. Из-за сохнущей одежды появился советник, быстрым шагом пересек расстояние до шатра и юркнул под полог, Ким едва успела отскочить.

— Айрик? — раздался удивленный голос короля.

Кимберли приоткрыла полог, прислушиваясь.

— Отряд посланный на стену не вернется, — Айрик громыхнул крышкой сундука, вытащив из него запылившуюся темную бутылку. Откупорил, глотнул из горла и даже не поморщился.

— До утра эта новость подождать не могла?

— Пять твоих воинов погибли, сорвавшись со стены, Иммаил!

Лорд хмыкнул, обращаясь к Ким:

— Он посылал воинов на стену?

Девушка пожала плечами. Отец когда-то планировал выбрать из солдат тех, кто мог бы пересечь скалы, и отправить их вырубать в стене ступени, но до дела его план так и не дошел. Никто бы не смог забраться на стену, слишком она была высокой.

— Подготовьте погребальный костер, — рыкнул король, вновь возвращаясь к чтению письма. — Наутро пусть отправляются следующие пять.

— Армия теряет солдат… — начал было советник, но был остановлен грозным взглядом Иммаила.

— Моя дочь у этого урода, я должен ее вызволить любой ценой!

— Папа… — вырвалось у Ким, и равнодушное выражение ее лица сменилось страдальческим.

Ревердан поддался порыву и обнял девушку, а та не отстранилась.

— Иммаил, — Айрик присел на крышку сундука. — Друг… Кимберли давно мертва, и чем скорее ты это осознаешь, тем проще тебе будет. Темный лорд не допустил бы появления баньши на своих землях и, поймав ее… А он ее наверняка поймал…

— Она жива, — отрезал король. — Я чувствую.

— Ну, вообще-то нет…

— Я не о том. Ты меня понял, не к чему объяснять.

— Ты ведь сам отправил ее на ту сторону. Что, совесть проснулась?

Кимберли напряглась. Вот сейчас, сейчас ее отец скажет, что жалеет о том дне!

Король хохотнул, своим смехом вдребезги разбив надежду дочери.

— Она нужна королевству. Кимберли мой единственный ребенок, и если она не займет трон, то корона перейдет Дайерису. А он, как ты знаешь, против того, чтобы Север вновь присоединился к Брекенсу.

— Может, оно и к лучшему?

Иммаил отбросил письмо, сложил руки на коленях.

— Мне иногда кажется, Айрик, что ты не подходишь на роль моего советника. И почему я терплю тебя столько лет?

— Потому что обязан, — хмыкнул советник. — Если ты забыл, то напомню — весь мой род служит Авентонам, и ни ты, никто другой не в силах это исправить.

— Будь моя воля…

— Убил бы?

— Сбросил со скалы.

— О чем он? — Кимберли бросила короткий взгляд на лорда. — Я не понимаю. Айрик и папа всю жизнь были лучшими друзьями, отец лично проводил посвящение Айрика в советники…

— Много лет назад род Авентонов поклялся, что род Неймбелиров будет служить им, а те в свою очередь принесли клятву верности Авентонам. Скучная история, ни к чему тебе ее знать.

— Уйдем отсюда.

Кимберли развернулась и быстро зашагала на выход из лагеря. Лорд поспешил за ней — заклинание морока распространялось в радиусе всего нескольких метров, и пугать лагерь появлением в нем баньши не следовало.

— Мне достаточно того, что я услышала. Я нужна королевству, не отцу. Нам с ним не о чем говорить. А корона и правда пусть лучше перейдет Дайерису, мой дядя человек честных правил и очень добрый. С ним Брекенс расцветет, а Север оставят в покое.

Кимберли говорила это скорее для того, чтобы убедить саму себя. Лорд не стал вмешиваться в ее рассуждения, молча шагал следом. Девушка же торопилась, словно хотела как можно скорее выйти за границы лагеря и навсегда оставить его позади, где-то там, куда она больше никогда не вернется. Впереди Ким ждал новый дом — Рейевик. Темный лорд не гонит ее? Ну и отлично. Север большой, им обоим хватит места в нем.

Она ни разу не обернулась, и остановилась только когда Ревердан подхватил ее под руку и открыл портал прямиком в замок.

Вихрь вынес их в малой гостиной, где Шиай занимался растопкой камина. На резном деревянном столике стоял поднос с закусками и чаем, в воздухе витал аромат сырных лепешек.

Кимберли поморщилась, почуяв еду. Шиай замер с поленом в руках, ожидая распоряжения хозяина, и лорд взглядом указал на поднос. Слуга тут же поспешно вынес его из гостиной, поняв Ревердана без слов.

— Спасибо. — Девушка опустилась на диван, прижала к животу маленькую подушку и уставилась на огонь.

— Хочешь поговорить о том, что слышала?

— Нет, точно нет, — истерично хохотнула баньши. — Я останусь жить в Рейевике, решено.

— Так у тебя и не было выбора, — нахмурился Ревердан.

— То решил ты, а теперь это и мое решение тоже. Я не вернусь в Брекенс, мне там не место. Давай свои семена базилика, покажи мне дома пустые, я поселюсь в одном из них…

— Ты останешься в замке, — строгим голосом сказал Ревердан.

— В замке тоже неплохо, — пожала плечами девушка. — Но мне нужно чем-то заниматься ближайшие сто, а то и тысячу лет… Каково это, жить вечно?

— Иногда вечная жизнь радует, — спустя минутную паузу ответил лорд, присаживаясь на диван рядом с Ким. — Когда ты живешь так долго, то знаешь столько всего, что ни у одного человека в голове не уложится. Ты способна прочитать практически все существующие книги, заниматься чем угодно, развивая все новые и новые навыки, а время не заканчивается. В самом начале вечной жизни ты еще не осознаешь, что торопиться некуда, а уже лет через двести можешь позволить себе лежать в купальне дольше обычного и ни о чем не думать, потому что знаешь — все успеешь, на все хватит времени.

— А что потом?

— А потом тебе становится скучно. Твои безграничные знания не к чему применить, да и валяться в горячей воде надоест, а новые книги все пишутся, но читать тебе их уже не хочется. Навыки, которые ты развиваешь десятилетиями, устаревают и становятся ненужными… Вот, например, когда-то я потратил два года на то, чтобы научиться изготавливать деревянную посуду, а спустя еще пять — люди научились делать фарфор. То есть, мое умение вырезать тарелочки из куска дерева стало ненужным.

— Я слышала о северном фарфоре, — вспомнила Ким. — Посуду из него очень любят в Брекенсе.

— Да, я знаю, — усмехнулся Ревердан. — Когда-то я отправлял в другие королевства огромные партии фарфоровых сервизов, тогда, когда это было возможным.

— Это так необычно, — прошептала Ким. — Наблюдать за тем, как меняется мир.

— Мир меняется довольно медленно, но для тебя и для меня это происходит быстро. Люди рождаются, живут и умирают, сменяют друг друга, привносят в мир что-то новое. На моих глазах вырастали целые поколения, и я помню каждого, кто жил в этом городе еще полтысячи лет назад. Сегодня же я наблюдаю за тем, как растут их потомки. К примеру, Марджери — прапрапрапраправнучка девушки, которую я когда-то хотел сделать своей женой. Но потом Олья вышла замуж за конюха, у них родились чудесные дети, правда, выжили всего двое из четырех. Одна из дочерей Ольи родила сына, а тот спустя двадцать лет женился на преподавательнице письменности. Если бы тогда именно я женился на Олье, то, возможно, Марджери никогда бы не появилась в этом мире.

Кимберли слушала лорда с открытым ртом. Она пыталась представить, каково это — жить дольше, чем все вокруг, но не могла. В ее голове пока не укладывалось понимание, что когда-то, спустя много лет, она будет знать и дочь, и внучку, и правнучку Марджери или того же Леройда.

— Человеческая жизнь короткая и хрупкая, но тем не менее, очень ценная, — продолжал лорд. — Именно поэтому я не готов вернуть магию Ассону. Я люблю этот мир, я прожил в нем так много лет, и мне страшно потерять его. Люди не понимают того, что от их действий зависит будущая жизнь целых поколений, они делают только то, что выгодно им в данный момент их жизни. Кто-то еще думает о своих детях, внуках, но никогда позже — благополучие потомков их не интересует.

Ким понимала о чем говорил Темный лорд, и, кажется, приняла его сторону. Ассон без магии прожил семь веков, человечество приспособилось, ни к чему давать им вновь то, что однажды их едва не погубило.

— Неправильно это, лишать мир второго шанса, — проговорила Ким. — Может быть, в этот раз все будет иначе? Жить без магии очень тяжело, ведь лекари не способны вылечить большинство болезней обычными травами.

— Кто знает, — задумчиво сказал лорд. — Может быть, ты и права.

Девушка прижалась к его плечу, не желая больше говорить. Ким надеялась, что чернокнижник сейчас обдумывает мысль, которую она вложила в его голову, и однажды он все же решится вернуть то, что забрал.

Кимберли помнила рассказы из книжек, в которых говорилось, каким был мир с магией. Тогда существовали необычные животные, растения, цветы. Прислуга справлялась с работой в несколько раз быстрее, благодаря заклинаниям, а еда всегда получалась вкуснее. Людей лечили зельями и магией, и эпидемий человечество не знало. Существовали даже некроманты — элита Ассона!

А еще Ким когда-то читала про магические академии, пыталась представить, каково это — изучать не скучную письменность или счет, а магию. Вот было бы здорово вернуть все, как было…

Девушка скосила глаза, незаметно посмотрела в лицо лорда. Мужчина теперь выглядел еще более задумчивым, а Ким оставалось только надеяться, что он примет верное решение.

Им нравилось сидеть в тишине и думать каждый о своем. За окном поднялся ветер, а в небольшой гостиной было уютно и спокойно. Треск поленьев убаюкивал даже Ким, а Ревердан вскоре задремал.

Девушка старалась не шевелиться, чтобы не потревожить сон мага. Она любовалась лордом теперь открыто, не стесняясь. Дотронулась кончиками пальцев до пряди волос, упавшей мужчине на лоб, провела ладонью по его груди, обтянутой кожаным жилетом. Ревердан был красив, но только сейчас Кимберли увидела в нем совсем иную красоту — красоту души. Мягкой, нежной и податливой. Холодное сердце чернокнижника оказалось вовсе не холодным, и даже от его кожи исходило какое-то особое тепло.

Возможно, ее внезапно проснувшаяся симпатия к тому, кого всегда ненавидела, была вызвана болью от предательства родного человека. Оставшись одна, она чувствовала себя слабой и беспомощной долгое время, ровно до тех пор, пока не ступила на земли Рейевика. Но Кимберли старалась об этом не думать. Она больше вообще ни о чем думать не хотела — хотела просто жить.

— Пойдем в огород? — шепнула Ким с улыбкой.

Ревердан встрепенулся, зевнул и посмотрел на девушку скептически.

— В такую погоду?

— Мне скучно, — вздохнула Ким. — Я не прожила еще и десятка лет в новом теле, но мне уже наскучило.

— В моем замке огромная библиотека, — Ревердан попытался снова заснуть, но тычок кулака в плечо заставил его открыть глаза.

— Я буду читать ночами, мне ведь не нужно спать.

— А, ну да, — мужчина поморщился. — Твоя вечность будет куда более долгой.

В этот же момент он решил, что сегодня воспользуется заклинанием сна. Ему было любопытно посмотреть на то, какой восторженной будет баньши с утра, когда проснется.

Погода и впрямь была не самая лучшая для прогулок. Ревердану пришлось набросить на себя купол, защищающий от ветра, а вот Кимберли радостно бежала впереди. Плащ мага был ей велик, он путался вокруг ее ног, его трепал ветер и все сильнее обматывал девушку. Ким не обращала внимания на непогоду. Только когда оборачивалась к Ревердану плетущемуся позади и кричала, чтобы он поторапливался, придерживала волосы рукой. Ее кудряшки растрепанные ветром походили на метелку.

Чернокнижник не сразу понял, что улыбается. Он шел вслед за Ким, любовался ею и улыбался. Он! Улыбался! Мужчине пришлось переключить свое внимание на дорогу, которую еще вчера размыло дождем. Шагать по вязкой глине было бы трудно, если бы не выпущенное заклинание. Вообще, он зачаровал дорогу, чтобы Кимберли не поскользнулась, она ведь бежала, не глядя под ноги. Можно было открыть портал сразу в огород, но девушка убедила мага, что прогулки полезны для здоровья. Она даже ни на миг не задумалась, что для улучшения ее здоровья можно больше ничего не предпринимать.

Когда впереди показались зеленые кусты, Кимберли радостно распростерла руки, словно обнимая огород. Этот клочок лета посреди зимы несказанно радовал взор.

— Ты ведь растишь все это, — девушка махнула рукой в сторону огорода, — магией. Так почему бы не сделать так со всеми землями?

— Не так много земли осталось нетронутой испорченной энергией, Ким. Лишь небольшой клочок у скал, и чуть правее — у моря. Ну и здесь. Рейевику еще принадлежат острова Виверны, и только они остались в полном порядке. Я бываю там иногда.

— На гиблых территориях вырастить ничего не получится, да?

— Все, что я смог сделать — это защитить Рейевик от снега и морозов.

— Так вот почему здесь нет снега! — воскликнула баньши. — А я все думала, почему на севере так тепло?

— Подумал, что Рейевик и без того унылый, а если придет зима, то людям и вовсе не выжить. Я, как могу, поддерживаю популяцию животных и птиц, а если начнутся морозы, то не будет и их.

— Давно местные жители не видели снега?

— Давно.

— А как же праздник Середины зимы? Как отмечать его без снега?

Ревердан усмехнулся, наклоняясь над грядкой с укропом. Зелень он всегда любил, она росла невероятно быстро и особых вливаний магии не требовала.

— Мы отмечаем его каждый год. Никто из жителей Гомера никогда не видел снега, для них это нормально.

— Скучно, — протянула Ким. — Не представляю бесснежную зиму, да еще и праздник… Как же горки, снеговики, игра в снежки?

— Ты привыкнешь.

Темный лорд пустил коротенькое заклинание зачистки на грядку, и невесть откуда взявшиеся сорняки растворились в воздухе, а укроп, собравшись в пучки, с хлопком отправился в замок. Следом мужчина щелкнул пальцами и в его руку спикировал мешочек с семенами.

— Базилик, — сообщил он, протягивая мешочек Ким. — На грядке нужно сделать неглубокие лунки, поместить в них семена, прихлопать рукой и полить.

— И все? — девушка с любопытством заглянула в мешочек. — Семян много.

— Выживут не все.

Кимберли сделала все, как говорил лорд. Не боясь запачкаться, она усердно хлопала рукой по влажной земле, чтобы все-все семена прикрепились. За водой для полива никуда идти не пришлось, Ревердан создал над грядкой крошечную дождевую тучку и та прошлась по всей поверхности. Искусственный дождь оросил землю, и в ту же секунду грядку покрыл низенький ковер из зеленых листочков.

— Он уже вырос? Так быстро?

— Пока нет, — лорд провел ладонью над зеленью, покрывая его защищающим пологом. — Через пару недель будет готов к сбору.

— Мне казалось, занятие садоводством более веселое.

— Это ты еще жуков с картофельной ботвы не собирала.

— Жуков?

Ревердан кивнул на плантацию картофеля.

— Пойди посмотри.

Кимберли не любила жуков. Мелкие букашки с колючими лапками вызывали отвращение, только и всего. Она даже бабочек не любила, да и вообще, если честно признаться, побаивалась насекомых. Но и предстать в глазах лорда слабой и трусливой ей не хотелось, так что девушка выпрямилась, поплотнее закуталась в плащ и двинулась к картофелю.

Жуки, о которых говорил Ревердан, оказались необычными. Ким наклонилась над кустом, с интересом разглядывая мелких созданий, формой похожих на водяные капли. Вытянутое продолговатое тельце покрывали черные точки у головы, и неровные полоски на крылышках. Таких жучков девушка еще никогда не встречала, но не испугалась — насекомые не заинтересовались ею и ползли по своим делам, не обращая внимания на Ким.

— Они кусаются? — спросила баньши, когда лорд подошел ближе.

— Нет.

— Тогда зачем их собирать? — Ким бросила взгляд на еще один куст, и еще. Все они были усыпаны не только полосатыми жуками, но и их личинками — пузатенькими и рыжими с черными точками на боках.

— Жуки едят ботву, из-за чего она чахнет, и картофель погибает. Я пробовал избавиться от них с помощью магии, но их ничего не берет. Единственное, на этих насекомых действует огонь, но жечь собственный огород не вижу смысла, так что приходится собирать вредителей вручную.

— Видимо, давно этим не занимался? Смотри! — Ким ахнула, указывая рукой на скопление жуков — их было не меньше десятка на одном листе!

— Давно, — Ревердан порталом призвал два деревянных кувшина и две пары тряпичных перчаток, одну пару и кувшин протянул девушке. — Бери, поможешь мне.

Кимберли неохотно согласилась, и потом успокаивала себя тем, что ей придется заниматься чем-то подобным еще долгое время, а значит, чем быстрее она избавится от мерзкого ощущения шевелящихся жуков в руках, тем легче ей будет в будущем.

Первый куст она очищала долго. Если личинки были вялыми и неповоротливыми, и сбросить их с листочка в кувшин оказалось не так уж сложно, то жуки принялись разлетаться. Не все, но когда один из них мучаемый огромной человеческой рукой расправил крылышки и взлетел прямиком в бледное лицо, Кимберли завизжала.

Ревердан молча хихикал, отвернувшись от нее. Правда, в первую же секунду он в страхе проверил всю округу заклинанием, чтобы убедиться, что никто не заблудился в этих краях и случайно не услышал крик баньши.

— Не советую тебе кричать, — все же возмутился лорд.

— Прости, — Ким тяжело дышала, по привычке держа руку на груди в районе сердца, словно успокаивая омертвелый орган. — Он… он летает, демоны его побери!

Ревердан ничего не ответил. Улыбаясь, перешел уже к десятому кусту — у мужчины собирание жуков происходило быстрее.

Серое небо почернело и ветер стих, лорд только успел спохватиться, чтобы накинуть на себя и Ким полог, как тучи прорвались и на сырую землю хлынул ливень.

— Пора возвращаться, — маг позвал девушку, но та только отмахнулась, скрупулезно подсчитывая жуков на листочке.

— А почему огород такой маленький? — Ким вскинула голову и вопросительно взглянула на мужчину. — Вон там же есть еще место для грядок?

— Этот огород я засадил для души, а не для пропитания.

— А чем тогда питается целый город?

— Я бываю в других королевствах.

— И тебе продают овощи?

— Не только овощи, но и все, что нужно. Мне приходится надевать личину и представляться мистером Бартом, а потом я отправляю товары порталом на склады Рейевика. Королевство бы не выжило на мертвых землях почти тысячелетие, если бы мы не использовали хитрость.

Кимберли в задумчивости отвернулась, смахнула последнего жука с куста в кувшин и подняла взгляд. Такое мрачное место, это мертвое королевство, и под предводительством такого светлого человека. Ревердан был прав — чудовище здесь только она. Пусть Ким никого и не убила, и даже научилась справляться с голодом, но тем не менее, она мертвее всех мертвых, несмотря на то, что чувствует себя живой.

— Нужно навестить Линду, — бросила девушка, отряхивая свободной рукой запачканный край плаща.

— Зачем? — не понял лорд.

— Я хочу познакомиться с ней поближе, мне ведь здесь жить теперь.

— Проживи ты в Рейевике тысячу лет, тебе не придется пересекаться с кикиморой. Вряд ли ты захочешь плавать в мертвом озере…

— Может быть, и захочу. Мне ведь можно лезть в мертвую воду.

Ревердану послышалось раздражение в голосе девушки и он не стал с ней спорить. Пустил два огонька в кувшины, забрал тот, что был у Ким, и увел девушку к озеру порталом прямо с огорода.

Озеро встретило их бурлящими волнами. Кикиморы любили дождь и каждый раз всплывали к поверхности, чтобы порезвиться. Ким машинально схватила мага за локоть, но сразу же отпустила — чего ей бояться? Картина, правда, выглядела несколько ужасающе — сотни дряхлых старух с зелеными космами выпрыгивали из воды и верещали, гонялись друг за другом, ныряли и вновь выпрыгивали. Словно стая рыб, которой бросили ложку каши.

— Играют, — сообщил лорд Кимберли, и та выдохнула.

— К озеру ходят местные жители? Не боятся… вот такого?

— Не ходят. Как ты помнишь, гиблая вода убивает все живое, и мои люди не исключение.

— А кикиморы, они ведь тоже живые?

— Не совсем они живые, — хмыкнул лорд и отвлекся на Линду, подплывшую к берегу. — Здравствуй!

Ким заставила себя не отвести взгляд, когда Линда посмотрела ей прямо в глаза. Зеленые. Глаза проклятых Мареной всегда зеленые или черные. Такие же, как у Кимберли, разве что не светятся в полумраке.

Кикимора улыбнулась Ревердану, переключив свое внимание на него. Лорд приобнял Линду за плечи, не боясь запачкаться или намокнуть, и та мурлыкнула как кошка.

— Подойдешь? — спросил мужчина, оборачиваясь к Ким.

Баньши потопталась на месте, собираясь с духом. Сама ведь хотела подружиться с кикиморой, так чего теперь разволновалась? Линда улыбнулась и ей, а Кимберли постаралась сохранить равнодушное выражение лица, вновь увидев гнилые зубы.

— Здравствуй, — наконец, она сумела найти в себе силы и не только подойти, но и тоже обнять женщину за плечи. Пахло от нее болотом, несмотря на то, что жила Линда в озере. Кожа существа оказалась прохладной и немного склизкой, как если бы Ким дотронулась до лягушки.

— Бан-н-ньш-ш-ши-и-и… — с легким ужасом в глазах прошипела Линда, дернулась назад, но была остановлена рукой Ревердана.

— Тебе нечего бояться, — успокоил он ее. — Кимберли мой друг и она очень добрая.

Ким хмыкнула. Друг? Надо же…

— Это правда, — кивнула девушка. — Я не убиваю, не кричу, не плачу, не ем людские души.

— Что она здес-с-сь делает? — Глаза Линды сверкнули.

— Ушла от отца, — отмахнулся Ревердан, — и теперь будет жить в Рейевике.

Кикимора вновь взглянула на Ким, но уже по-другому — сочувствующе.

— Хорош-ш-шей новой жиз-з-зни… Ревердан ми-и-илый…

Баньши не сдержала улыбки. Линда махнула им на прощание рукой и унеслась в водоворот других кикимор, продолжать веселиться.

— Ты ей понравилась, — Ревердан улыбался, и даже в глазах его прыгали смешинки. — Надо же! Я-то был уверен, что она тебя утащит в озеро.

— К-куда?..

— В озеро, — весело повторил лорд. — Она всех туда тащит.

— Кого — всех?

Ревердан на миг задумался, вспоминая.

— Последним был горный олень. Линда в целом не очень жалует гостей, а уже тех, кто ей не понравился…

— У нас пыль не протерта в спальне, — Кимберли быстро развернулась и потопала прочь от озера, в котором ее могут утопить. Утонуть она не утонет, но и вливаться в пляски бешеных болотных существ не хотелось. С Линдой познакомилась? Познакомилась. Дело сделано. А общаться им и не обязательно вовсе.

Лорд нагнал ее скоро, перехватил под локоть и склонился к уху.

— Кстати, ты говорила о праздновании Середины зимы…

— До него еще почти месяц.

— Но украшать город нужно уже сейчас.

— Украшать? — Кимберли удивленно уставилась на мужчину и едва не споткнулась, не заметив камень под ногами.

— Конечно. Хочешь, займемся этим сегодня?

Девушка согласилась, не раздумывая. Ей всегда нравилось заниматься подготовкой к празднику Середины зимы, и свою комнату она никогда и никому не позволяла украшать, все делала сама. Вырезала снежинки из белого картона, клеила гирлянды из зачарованных артефактником цветов, и, конечно же, елочные ветки развешивала повсюду — и над окнами, и над кроватью, и над камином. Размещать елочные лапы у огня было любимым занятием Кимберли, так запах в комнате становился по-настоящему праздничным. Разумеется, ей помогали слуги, но не больше, чем подержать коробку или ее саму, пока она взбирается на высокую стремянку.

Мечтательная улыбка озарила лицо девушки, и Ревердан все понял. Открыл портал прямиком в город, идти пешком было уже поздно — смеркалось. И без того темное небо стало еще темнее, дождь почти закончился, но ему на смену вновь пришел порывистый ветер. Благо, Кимберли не было холодно, а сам лорд защищался заклинанием.

— Горожане сейчас уже готовятся ко сну, — сказал он, выпуская локоть девушки из хватки. Услышав пьяный хохот, раздавшийся за углом, усмехнулся: — Не все, но большинство. Мне нравится думать, что весь процесс украшательства я проделываю незаметно, но это не так.

— Вроде Снежного дедушки? — хихикнула Ким. — Когда я была маленькой, папа рассказывал мне, что в ночь Середины зимы приходит Снежный дедушка и именно он дарит подарки.

— Ты в него веришь?

— Верила когда-то, — пожала плечами баньши.

— А местные дети до сих пор верят, и даже некоторые взрослые. Не хочу лишать их этой веры, поэтому я наброшу на нас морок.

Ревердан сплел заклинание, скрывающее его и Ким от любопытных глаз. Теперь, как и всегда, любой зевака, увидевший внезапно загоревшиеся огоньки на домах, решит, что явился Снежный дедушка.

Кимберли медленно шагала следом за лордом, с восхищением наблюдая за плавными, уверенными движениями его рук. Он явно делал это не впервые — наверное, каждый год своего правления. С кончиков пальцев мужчины срывались огоньки, озаряя мокрые от дождя серые домики. Они летели вверх и после рассыпались на тысячи и тысячи более мелких, едва ли больше пылинки, и оседали на крышах, лестничных перилах, оконных рамах. Уже прикрепившись, огоньки вспыхивали с новой силой, и дом за домом, улица за улицей, унылый тусклый Гомер становился все красивее и праздничнее.

Ким взглядом ловила в окнах лица детей. Малыши, да и их родители прилипали к стеклам, тыкали пальцами в сторону появляющихся гирлянд, что-то беззвучно говорили друг другу и улыбались. Горожане наблюдали чудо своими глазами и наверняка искренне верили в то, что Гомер в данный момент в руках Снежного дедушки.

— Ты даришь им настроение несмотря на то, что тебя недолюбливают, — тихо сказала Ким. — Почему бы тебе не показаться им?

Ревердан ответил, не отвлекаясь от работы.

— Я уже говорил — маг, украшающий город обычной магией, вовсе не чудо, в которое они хотели бы верить. Снежный дедушка — вот кого все ждут каждый год.

— Но твои подданные должны знать, что это ты о них заботишься, разве нет?

— Я бы не хотел завоевывать их симпатии таким образом. Я приношу в королевство еду, металлы, ткани и меха. Базовые потребности моих людей закрываются благодаря мне, и они это знают.

Кимберли промолчала, не зная, что еще сказать. Придуманный ею образ ужасного Темного лорда с каждым днем рассыпался все быстрее, и вот, кажется, сегодня он вовсе исчез.

— А украшать замок ты будешь?

— Никогда этого не делаю.

— Почему?

Ревердан отправил горсть огоньков к последнему не украшенному дому и повернулся к девушке.

— Я больше не отмечаю Середину зимы.

— Не хочешь начать снова? — Ким кокетливо хлопнула глазами, и лорд улыбнулся.

С ней он бы попробовал.

— Шиай будет в восторге, — смеялся Ревердан, кружа под окнами замка. Маг уже украсил башни, двери, и теперь “развешивал” гирлянды на окнах.

— Ему нравится Середина зимы?

— Он каждый год ходит отмечать на площадь. Как-то спросил, не хочу ли я устроить бал, но был послан к демонам. С тех пор мы не говорим о праздниках.

— Бал! — воскликнула Кимберли, и ее голоса испугалась мышка, прячущаяся в сухих кустах неподалеку.

— Выражай свои эмоции чуть тише, пожалуйста.

— Прости, — вот уже в который раз извинилась Ким. — Давай устроим бал?

— И ты сейчас будешь послана…

— Ревердан! Пора выходить из заточения, начинать общаться со своими подданными. Они ведь даже не подозревают, от чего ты их спас!

— Как я уже говорил, многие из них даже не знают, что на самом деле произошло семь веков назад. Если до них дошли записки или дневники их предков, то тогда они догадываются, что вина лежит на мне, ну а так, почти все уверены, что мир за стеной враждебный. Каких только слухов и легенд не собралось за эти века…

Лорд отступил назад, скрещивая руки на груди.

— Ну, все.

Кимберли довольно осмотрела сияющий замок. Смотрелось огромное мрачное здание комично — темные, почти черные камни хмуро поглядывали из-под веселеньких огоньков, как если бы на восточного предводителя разбойников надели розовенькое платьице.

— Горожане тоже обрадуются, — сказала девушка. — Вряд ли они за свою жизнь хоть раз видели твой замок таким сверкающим.

— Обитель Темного лорда не может выглядеть как девица на выданье, — вздохнул мужчина, склонив голову на плечо. Он не хотел признаваться в том, что ему и самому понравилось украшать свой дом. Ревердан не делал этого уже очень много лет, но вот теперь… — Бал, значит…

— Да!

— И как ты себе его представляешь?

— Музыка и танцы, закуски и напитки! Ну, пожалуйста, Ревердан! Я никогда не была на балах.

— А гости?

— Позовем всех!

— Никто не придет, — лорд направился к главному входу, Кимберли поспешила за ним.

— Кто-нибудь все равно придет. Местные девушки наверняка будут только рады возможности побывать на настоящем балу у короля!

— О, да, — хохотнул мужчина.

Ким не придала значения его смеху, мысленно она уже кружилась в танце с каким-нибудь очаровательным кавалером.

Оказавшись в покоях, девушка тут же потребовала перо и пергамент. Ей предстояло нарисовать эскиз бального платья, о котором она всегда мечтала. Раньше ей не было нужды шить бальные наряды, в свет Кимберли ни разу не успела выйти.

Спустя несколько часов, когда уже Ревердан сладко спал посреди их общей необъятной кровати, Ким все еще сидела на диване у потухшего камина. Она рисовала, отбрасывала листочки с неудачными эскизами, после чего заново бралась за дело, и вот, под утро, у нее получилось то, что было задумано.

Когда-то, когда Кимберли думала, что однажды поедет на бал, она задумала платье такого фасона, которого не могло быть ни у кого. Правда, тогда она хотела, чтобы оно было из зеленого шелка, сейчас же оно виделось ей пошитым из черного бархата. Черный — цвет смерти, ну а для Кимберли теперь он являлся цветом жизни. Разве она отличается от живых хоть чем-то, не считая мелких недостатков вроде холодной кожи и зеленых радужек? Нет, ничем! Она точно так же способна чувствовать: радость, грусть, тоску и… любовь? Наверное, любовь она все же еще не испытывала, но что-то похожее на это прекрасное чувство точно в ней было.

Ким бросила взгляд на постель. Ревердан всегда спит голым? Надо бы заказать у Марджери для него халат или пижаму.

За окном стояла глубокая ночь, до рассвета еще несколько часов. Притворяться спящей Кимберли понравилось, да и заняться больше было нечем, так что девушка разделась и мышкой юркнула в кровать, закуталась в одеяло и закрыла глаза. Ну и пусть она не уснет, но хотя бы вспомнит каково это — спать.

Ревердан спал на животе, правую руку подсунув под подушку, а левой, когда Ким улеглась, рывком притянул девушку к себе, одновременно шепнув заклинание. Баньши и пикнуть не успела, как провалилась в крепкий сон без сновидений.

Лорд улыбнулся, зарываясь лицом в ее густые волосы. От них исходил головокружительный запах талого снега и мяты, и даже кожа девушки пахла как-то по-особенному, не так, как у всех. Завтра Кимберли наверняка будет возмущенно выяснять, зачем он ее заколдовал, ну а сегодня пусть поспит. Ревердан и сам знает, каково это — скучать по привычным вещам.

— Хозяин! — Когда дверь никто не открыл, Шиай принялся кричать. В голосе старика сквозило беспокойство, смешанное одновременно и со страхом, и с радостью. — Хозя-я-яин!

— Да чтоб его, — Ревердан одним движением скатился с кровати, направился к двери. Он мог бы открыть ее и издалека, но в постели лежала Ким. Сам же лорд не стал утруждать себя тем, чтобы надеть хотя бы брюки.

— Хозя… — Шиай так и замер с открытым ртом, когда дверь перед ним распахнулась.

— Чего тебе?

— Гирлянды!

— Что — гирлянды?

— Кто-то украсил замок!

— А если подумать? — Ревердан многозначительно посмотрел на слугу, и тот растерянно пожал плечами. — Иногда мне кажется, что не того я выбрал себе в советники.

— Нет, что вы! Вы не ошиблись, выбрав меня! Но… вы… вы ведь никогда…

— А теперь мне так захотелось. А, и еще — в конце недели будет бал. Подготовь пригласительные и разошли всем тем, кто меня хотя бы не презирает.

— Но…

Дверь захлопнулась перед стариком, и уже возвращаясь к кровати, Ревердан услышал бормотание доносящееся из коридора:

— Совсем головой поехал!

Кимберли так и сидела на постели, прикрывшись одеялом. Девушка улыбалась, но на ее лице явно отражался восторг, и она едва сдерживалась, чтобы не закричать от радости.

— Ты все-таки решился?

— Почему бы и нет, — лорд отыскал свои брюки, надел их, наклонился и выудил из-под кровати рубашку. Когда-нибудь он научится не разбрасывать вещи где попало, а складывать в шкаф. — Наверное, это будет даже весело. Да и на рыбалке я давно не был, а развлечения хоть какие-то нужны.

— Мне пора к Марджери, — Кимберли дотянулась до платья, висящего на спинке кресла. Оделась, собрала волосы в пучок. — Она обещала, что к сегодняшнему дню уже будут готовы брюки и кофта, а еще хочу заказать платье для бала. Тех денег, что ты мне дал, должно хватить.

— Постарайся никого не…

— Не сожрать?

Ревердан кивнул, сдерживая улыбку. Ким закатила глаза и поспешила на выход, а лорд направился к камину. Ему нравилось завтракать не в столовой, а у огня в собственной спальне, но с тех пор, как в его доме появилась Кимберли, Шиай наотрез отказывался передвигаться по замку без лишней необходимости. Время от времени он все же выходил из своей комнаты и тогда едва ли не бегом преодолевал расстояния. Боялся. И как ему объяснить, что в страхе нет смысла? Впрочем, может быть, и есть… Ревердан совсем мало знал Ким, и не уверен, что она не сделает что-то плохое по неосторожности. Даже отпуская Кимберли в город, он отправляет за ней крошечное подслушивающее заклинание, чтобы в случае чего успеть заглушить ее крик.

Темный лорд открыл портал на кухню, притянул к себе из шкафов свежий хлеб, испеченный Шиаем ночью, салатные листья, а из холодильного шкафа варено-копченое мясо и сыр. Слуга обычно готовил завтрак для него, но сегодня почему-то не стал. Ревердан, на правах хозяина, мог бы его оштрафовать или уволить, но они оба знали, что он этого не сделает. Их сотрудничество давно построено на доверии — Ревердан хорошо и вовремя платит, а Шиай исполняет свои обязанности настолько, насколько может. Такие проступки, как сегодня, случались нечасто.

— Ну хоть чаю мне завари! — возмутился лорд, жуя вот уже второй бутерброд всухомятку.

Слуга, конечно же, не услышал, и только потом Ревердан узнал почему.

Позавтракав, мужчина отправился на улицу, чтобы еще раз взглянуть на украшения, но стоило выйти за порог, как застыл в недоумении.

За забором столпились взрослые и дети. Не меньше полусотни зевак обсуждали то, каким красивым стал замок, и что “сам Снежный дедушка простил чернокнижника”. В последнем люди были уверены твердо. Ведь как? Снежный дедушка ежегодно украшал весь Гомер, но никогда замок Темного лорда.

Шиай и стражи, как могли, пытались убедить горожан разойтись по домам. Слуга топал ногами и угрожал карами небесными, стражи трясли в воздухе мечами, лязгали кандалы — Сивил и Варик пугали ими, но никогда бы не применили к людям.

— Что происходит? — вопрос заданный ровным спокойным голосом испугал непрошенных гостей больше, чем оружие в руках стражников.

Дети попрятались за материнские юбки, а вперед вышел одноглазый старик в драной шапке, закрывающей половину его лица.

— Вас простил даже бог зимы, мой господин, — начал он, но тут же со всех сторон на него зашикали. — Мы пришли сюда, чтобы сказать — мы не держим на вас обиды.

— Хорошо, — кивнул Ревердан. — Напомните, за что вы на меня держали обиду?

Одноглазый переглянулся со стоящим рядом бородатым мужиком, и тот пожал плечами.

— Ну как же, все ведь знают, что вы…

— Вы деревню погубили! — взвизгнула какая-то женщина из толпы. — И я вас не прощу!

Выкрикув это, женщина демонстративно развернулась и быстро потопала в сторону города. Лорд вскинул брови — его каждый раз обвиняли в чем-то новом. Сегодня вот в том, что он погубил деревню. А недавно ему отправили письмо, в котором сообщали, что подданные не хотят видеть его правителем, потому что он заселил озеро кикиморами. Или вот, например, два года назад был случай — маленькая девочка, увидев чернокнижника у ателье, сказала, что ее мама его не любит за то, что он когда-то давно, когда ее саму еще на свете не существовало, выстроил стену между Рейевиком и остальным миром, и именно поэтому им теперь не хватает еды. Тогда Ревердан пришел к матери этой девочки, и выяснилось, что еды было вдоволь — просто женщина не кормила свою дочь, чтобы та не растолстела, иначе ее бы никто не взял замуж. Множество разных обвинений и проклятий он слышал в свой адрес, да так часто, что уже устал от них.

— В последний день недели в замке будет Снежный бал, — крикнул лорд громко, чтобы каждый услышал. — Приглашены все желающие, ворота будут открыты.

Развернулся и ушел, взглядом поманив за собой Шиая. Черный маг не был уверен, что хоть кто-то придет на праздник, но пусть люди знают, что он им не враг.

— Хозяин, — Шиай догнал лорда у входа. — Но вы ведь говорили, чтобы я разослал приглашения? Как подготовить праздник на неизвестное количество гостей?

— Пусть вино льется рекой и столы ломятся от закусок, а места для танцев хватит всем. Я временно уберу стену между Большим и Малым бальными залами.

— А если кто-то из этих, — слуга опасливо обернулся, — решит вас убить?

— Ты это серьезно? — Ревердан взглянул на Шиая так, что старик икнул от испуга. — Кто в здравом уме мог придумать способ убить меня?

Слуга прищурился:

— Вы совсем бессмертны?

— Совсем, — ответил лорд, порталом уходя в библиотеку.

И уже там, расположившись за столом, вспомнил слова своего учителя:

— Ты не бессмертен, мой мальчик, как бы сильно тебе ни хотелось в этом заблуждаться. Жизнь в тебе поддерживается магией, не станет ее — не станет и жизни.

Он и сам не раз думал вернуть магию Ассону, но каждый раз убеждал себя в том, что миру она не нужна, что Мировой Совет не оставит попыток и будет продолжать экспериментировать с резервами. Но теперь Ревердан понимал, что он просто боялся. Боялся, что не успеет остановить поток магии, что она выльется в пространство полностью и опустошит его до последней капли. Тогда он умрет. Тогда его люди начнут голодать, болеть, умирать один за другим, и на Севере не останется ничего, кроме вечного холода, бескрайних пустошей и гор. Нет, Ревердан не посмел бы рискнуть королевством в надежде, что Мировой Совет понял свою ошибку.

Чернокнижник стянул плащ, отбросил его в кресло, задумчиво разглядывая свитки, книги и письма лежащие на столе. Он собирал их десятилетиями, изучал каждую написанную в них букву, а теперь не понимал зачем.

Когда-то Ревердан готовился к тому, чтобы предоставить Ассону доказательства своей невиновности, когда-то он искренне верил, что справедливость восторжествует. Во снах он видел, как рушится стена, отделяющая Рейевик от остального мира. Наяву представлял, как его, спасителя, прощают правители трех других королевств. Конечно же, такого никогда бы не произошло, но помечтать Ревердан всегда любил.

Сейчас же он ловил себя на мысли, что стал мечтать совсем о другом: о ночах, которыми он больше не спит один, несмотря на то, что обычно любил пустую постель, и о девушке, которая никак не может принять себя такой, какая она есть. Ревердан теперь мечтал сделать вечность Кимберли если не счастливой, то сносной. Чтобы она не страдала так, как он.

А стена… прощение… все это пустое. Ненужное. Оно где-то там, далеко, и нет ему никакого дела до Ассона. У него есть свой мир — свой крошечный мир, со своими правилами и законами, со своими людьми, и с одной, самой главной из них — девочкой с глазами сочной зеленой травы. Ведь, в конце концов, кто если не она скрасит его одиночество? Кто, если не он сам, скрасит одиночество ей? Люди не могут жить в одиночку, никак не могут, даже если они и не люди вовсе.

Синяя дверь скрипнула, отворившись, и впустила девушку в пыльное помещение. Отсюда по лестнице наверх Ким вбежала, перепрыгивая через ступеньки, и к несчастью, забыла вытереть ноги.

Тряпка прилетела в нее тут же. Злая Марджери с негодованием указала на кусок грязного отрезка, и девушка послушно принялась вытирать сапоги.

— Простите, — смущенно улыбнулась, и только тогда швея приветственно кивнула.

— Кофта и брюки готовы, — Марджери кивнула на стеллаж, в котором на полке лежал единственный сверток.

— Я еще хотела заказать вот что, — Ким вытащила эскиз из кармана и передала швее. — Из черного бархата… если есть такая ткань у вас.

— Ткань есть. Из нее шьют траурные одежды… — женщина нахмурилась. — Умер кто?

— Нет, что вы! Это будет бальное платье, праздничное.

— Праздничное из черного бархата? Не понять мне молодых.

Ким снова улыбнулась. Не объяснять же, почему выбор пал именно на эту ткань. Марджери, впрочем, была настоящей профессионалкой. Она моментально сняла мерки с Кимберли, записала их в толстый блокнот, а после показала девушке отрез бархатной ткани, и не стала досаждать неудобными вопросами.

Но любопытства швее, как и любой другой женщине, было не занимать.

— Бальное, говоришь? Я слышала, Темный лорд устраивает праздник в конце недели… К нему собралась?

— К нему, — закивала Ким. — А вы пойдете?

— Приду, — Марджери дернула плечом. — Очень уж интересно услышать, что он скажет. Столько лет держался затворником… Но Снежный дедушка простил, и мы простим…

Швея бормотала что-то еще, а Кимберли заторопилась покинуть мастерскую, узнав предварительно, что платье будет готово точно перед балом.

Спустившись вниз, девушка все думала о Снежном дедушке, в которого все здесь безоговорочно верят, и размышляла, как бы открыть людям глаза на то, кто на самом деле заботится о них все эти годы. Если она просто сообщит об этом на празднике, чернокнижник ее снова сожжет. Ну и пусть, у него не получится, но попытается точно.

В задумчивости добрела до озера. Почему-то свернула не на ту тропинку, а когда поняла, что идет не туда, то возвращаться не стала. Не хотела ведь больше навещать кикимор, но что-то заставило Ким не развернуться, а подойти к самому краю берега, где на мутных волнах покачивалась Линда. Если не знать, кто это, то можно предположить, что в озере болтается давно утопший человек. Серый и безжизненный.

Кимберли присела на корточки, наслаждаясь тишиной, царившей в этом месте сегодня. То, что она видела здесь совсем недавно, теперь казалось лишь сном. Не заметила, как Линда скрылась под водой, и только когда зеленые космы вынырнули прямо перед лицом Кимберли, девушка испуганно отпрянула.

— Не бойс-с-ся… — шипение сорвалось с потрескавшихся губ. — Я не причиню вреда другу л-лорда…

Тощая рука потянулась к ногам Ким. Баньши с трудом заставила себя не отскочить и не броситься наутек, напомнила себе, что дошла до озера именно за тем, чтобы поговорить с Линдой. Сделала шаг вперед и Линде удалось ухватить девушку за сапог.

— Я тебя ч-читаю… — зеленые глаза сверкнули. — Ты добрая… хоть и мертвец…

— Я не мертвец, — не сдержавшись, Ким фыркнула. — Во мне нет крови и не бьется сердце, только и всего.

— Проклята твоя душ-ш-ша… Проклята…

— А ваша? — Баньши вскинула бровь. — Вы ведь такая же, разве нет?

— Я кикимора… дитя болота…

— Озера, — шепнула Кимберли самой себе. Она не хотела обижать подругу Ревердана, не сказала бы ей такого, но Линда услышала.

— Озеро мой дом, но рож-ж-ждена я в болоте. Мои дети рож-ж-ждены в озере, но они все же дети болот…

— Как Ревердан вас спас? — Кимберли вновь опустилась на корточки, на этот раз близко-близко к краю воды.

Линда сидела, скрючившись, пальцами одной руки цепляясь за сапог Ким, а второй за водоросли у берега.

— Он с-с-сам тебе рас-с-скажет…

— Мне бы хотелось услышать это от вас, если возможно. Еще совсем недавно я этого вашего Темного лорда жаждала убить, а потом он оказался не таким уж плохим… — Баньши задумчиво пожевала губы. — Он изменился в моих глазах неожиданно и очень быстро, и мне бы хотелось узнать о нем как можно больше, но не от него самого.

— Убить? — Линда, казалось, услышала только это. — Убить того, кто с-с-спас целый народ?!

— Спокойно, — Ким выбросила вперед руку, заставляя кикимору замолчать. — У нас были свои счеты, но мы их давно свели.

— Лорд с-с-спас меня, когда родители прогнали… Меня и мое дитя… Привез-з-з с-с-сюда, пос-с-селил в воде…

— Как он вас нашел?

— С-с-случайно… я была вынуждена ис-с-скать пропитание в деревнях… Уходи… — Линда дернулась назад, зло взглянув на Кимберли. — Уходи!

Кикимора скрылась в озере, оставив после себя вмятину в мокрой земле, и выемка почти сразу наполнилась водой. Ким пожалела о том, что вообще завела разговор с Линдой на эту тему, да ей и вовсе не стоило приходить сюда. Девушка еще долго сидела на берегу и бездумно смотрела в одну точку перед собой. В замок возвращаться не хотелось. Там Ревердан, и ей нужно говорить с ним, проводить время, спать…

С каждым днем Кимберли все больше думала о том, что ее присутствие надоедает лорду. Что вот-вот и он откажется от нее так же, как отец. Кимберли, конечно же, переживет это, но глухая боль от предательства еще долго будет ее мучить.

Она вернулась в замок затемно. Бесшумно миновала холл, поднялась по лестнице и вошла в покои. Ревердан уже лежал на кровати, готовился ко сну, и как будто совсем не переживал о пропавшей пленнице.

— Я заказала платье, — бросила Ким, снимая мантию. Повесила ее на спинку кресла, потом стянула сапоги и одежду. Оставшись совсем голой, без стеснения не торопясь развернула сверток, вытащила из него кофту и брюки. С улыбкой дотронулась до ткани — пушистая, теплая.

— Хорошо, — Ревердан кивнул, дотянулся до книги лежащей на прикроватной тумбочке и раскрыл ее посередине.

— Меня не было в замке весь день, — продолжила Ким. — Что-нибудь произошло за это время?

На самом деле ей хотелось услышать, что без нее этот день был мрачнее обычного, что Ревердану было скучно и он ждал, когда Ким вернется.

— Нет, ничего, — лорд пожал плечами. — Ложись, я усыплю тебя заклинанием, если хочешь.

Кимберли, полюбовавшись кофтой еще раз, отложила ее на диван и повернулась к магу. Не спеша двинулась к кровати, так же медленно забралась на нее и схватилась за угол одеяла чтобы прикрыться им, но почти сразу разжала пальцы. Ей не холодно, одеяло не понадобится.

Ревердан же старательно делал вид, что совсем не смотрит по сторонам. Он даже не заметил, что взял книгу вверх тормашками, и если бы попробовал прочитать хоть слово, у него бы не получилось. Лорд нервничал, впервые за много лет. Нет, он знал, что Кимберли не могла уйти далеко от Гомера… но где тогда она была столько времени?

— Гуляла по городу? — спросил лорд, когда в его мыслях Кимберли уже целовалась с первым попавшимся ей на пути юношей. А в Гомере много холостяков, он это точно знал.

Ким улыбнулась в подушку, услышав в голосе мужчины тревогу.

— Сидела у Мертвого озера. Пообщалась с Линдой… Правда, она меня прогнала потом.

— Не стоило тебе ходить к ней. Баньши существа хоть и бессмертные, но переродиться в желудке кикиморы вряд ли получится…

— Что?! — девушка подскочила на постели.

— Съедят и косточек не оставят.

— Но мы же… мы… Линда говорила, что твой друг — ее друг?

— Почему она тебя прогнала?

— Я сказала, что пришла сюда за тем, чтобы тебя убить. Видимо, ей это не понравилось.

— Видимо? В таком случае я вообще очень удивлен, что ты смогла уйти. Напоминаю — в озере живет не одна сотня кикимор, а Линда, их предводительница, безумно меня любит. Я ее друг, я ее спаситель.

— Ой, не хвались, — Кимберли вновь легла, но чувство тревоги заставило девушку вновь сесть. — Я не знала, что они едят баньши. Думала, что если захотят со мной расквитаться, то попробуют утопить. Утопления я не боялась, захлебнуться же не могу.

Ревердан улыбнулся уголками губ. Его веселило, как бессмертная девушка начинает паниковать по любому поводу, хоть и зная, что больше не способна умереть.

— Так ты усыпишь меня? — спустя минуту молчания спросила Ким. Девушка легла на живот, согнула одну ногу в колене, а руки спрятала под подушку, приготовившись в глубокому сладкому сну.

Отвечать ей лорд не стал. Незаметно пошевелил пальцами, набрасывая на баньши сонное заклинание, и дождался, пока она заснет. Кимберли с едва слышным стоном прикрыла глаза, на губах ее застыла улыбка. Ревердан еще долго наблюдал за тем, как меняется выражение лица девушки — вот оно хмурое, а почти сразу становится веселым. Ким снилось что-то приятное, и Темный лорд безумно хотел знать, что именно.

Впрочем, не был бы он Темным, если бы не умел…

Еще одно заклинание и Ревердан нырнул в чужое сновидение. Он не собирался пугать девушку, но и позабавиться мог безнаказанно — она проснется в полном недоумении и, возможно, станет смотреть на него немного иначе.

Кимберли снилось родовое имение, в которое она каждое лето выезжала, когда еще жила в замке. Ее гувернанткам очень нравились яблочные и персиковые сады на территории дома, ну а Ким нравился соседский мальчишка. Семилетний, но уже не по годам смышленый и серьезный парень, каждый вечер на протяжении двух недель, которые принцесса проводила в поселке, приносил к ее окнам цветы.

Сновидение замерцало. Ревердан стоял в стороне и наблюдал, как Кимберли, будучи взрослой, прощается с тем мальчишкой до следующего вечера. Улыбается ему, машет хрупкой ручкой, и разворачивается ко входу в дом, чтобы уйти в свою спальню.

Медлить больше нельзя. Ревердан подскочил к Ким и, сам себя ругая, обхватил ее за талию, губами касаясь ключицы девушки. Как и положено во сне, Кимберли не отстранилась. Смеясь, закинула руки на плечи мага и заглянула в его глаза.

— Где ты был? — спросила она жалобно, сдвинул брови к переносице. — Обед стынет

Ревердан мотнул головой, спешно оглядываясь по сторонам — странный сон, странное поведение Ким. Он ей… он ей снился еще до того, как самостоятельно вошел в сон? Стоило только лорду подумать об этом, как в распахнутом настежь окне, ведущем на кухню, мелькнул второй Ревердан — тот, который изначально был во сне.

— Прогуляемся? — мужчина, не отпуская рук с талии Ким, быстро увлек девушку в сад, спрятался за густыми ветвями деревьев.

— Я ждала тебя, — Кимберли со вздохом опустила голову на плечо мага.

Ревердан же в это время силился разглядеть второго себя — плащ такой же темный… волосы чуть короче… на лице трехдневная щитина… А это что? Темный лорд едва не вскрикнул, заметив у второго мага животик! Круглый, выпуклый, такой, какой у Шиая появился от пирожков!

— Милый? — Ким хмурилась. — Ты сам не свой, что-то случилось?

Лорд снова замотал головой. Все пошло не по плану! Он собирался целоваться во сне с принцесской, веселиться с ней и, может быть, даже искупаться в озере нагишом. А тут что? Судя по всему, во сне Кимберли и она и Ревердан… вместе!

— Мы давно… — Лорд почесал бровь, не зная, как задать вопрос, но все же решился: — Любим… друг друга?

Кимберли недоуменно взглянула на него, потом рассмеялась громким хрустальным смехом.

— Идем обедать, — фыркнула она, потрепав мужчину по щеке. — Муж…

Муж?!

Ревердан вынырнул из сна. С тяжело бьющимся сердцем подтянул к себе одеяло, накрылся, будто прячась от чего-то страшного, и пристально посмотрел в лицо спящей Кимберли. Девушка улыбалась.

Она назвала его мужем? Точно назвала, он ведь слышал! Почему-то Ревердан жутко разволновался, хоть и понимал, что Ким всего-навсего снился сон! Не более того. Но сны, они ведь не появляются из ниоткуда… Значит ли это… значит ли, что девушка думала о их совместном будущем?

Семисотлетний мужчина до самого утра не мог сомкнуть глаз. Чувствуя себя несмышленым юнцом, он то и дело поглядывал на сопящую под боком баньши, и все думал, как бы спросить ее наутро о том, что ей снилось. Но она ведь не ответит правду. Как всегда, когда не хочет говорить, пожмет плечами и сделает вид, что очень занята.

Свинцовые тучи скрыли луну, мелкий моросящий дождь пришел внезапно и грозил остаться до утра. Ревердан прислушивался к барабанной дроби капель по стеклам не один час, а после резко поднялся с кровати, оделся и вышел из покоев. Он сотворит еще одно чудо для маленькой баньши, лишь бы она чаще улыбалась так, как в своем сне.

Его шаги гулко раздавались в пустынных коридорах, эхом отражались от стен и терялись под сводом потолка. Ревердан торопился, едва ли не бежал к бальному залу, чтобы украсить его до того, как Ким проснется. Она хотела бал, и наверняка хотела чтобы все было красиво. Но и украшенное помещение для танцев было не единственным сюрпризом — самый главный подарок лорд преподнесет в день Середины зимы. Праздник уже совсем скоро, подождать нужно всего несколько дней.

Почти сразу же в гостиной появился и Шиай. Слуга сосредоточенно смотрел себе под ноги, руками крепко удерживая большой поднос с обедом для лорда. Прошагал до столика и уже собирался было выставить блюда, как заметил, что находится в комнате не один.

— Ой… — Шиай замер, быстро глянув на Кимберли и на поднос. — Я сейчас унесу.

— Нет, подожди, — девушка мотнула головой. — Поставь на столик. Лейла, наверное, хочет есть.

— Лейла? — слуга наконец заметил девочку, прячущуюся за широкими полами мантии лорда.

— Оставь, — Ревердан кивнул на поднос. — И подготовь покои для ребенка рядом с моими.

“С нашими” — мелькнуло в голове Ким, но она благоразумно промолчала. Все и так знают, что баньши спит с чернокнижником, ни к чему говорить об этом.

Шиай откланялся и убежал, а маг пригласил Лейлу сесть на диван и подвинул к ней уставленный блюдами стол. Ревердан часто обедал не в столовой, а в гостиной, но сегодня его обед достался ребенку. Впрочем, лорд с удовольствием наблюдал за тем, как жадно девочка поглощает хлеб и сыр, она не притронулась к сливочному супу, а вот вазочку с печеньем опустошила.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Кимберли, когда Лейла откинулась на спинку дивана, стянула наконец с себя тулуп и валенки. Все это время она была одета.

— Я давно не спала и не ела. Мама часто кричала во сне, я сидела возле, а приготовить еду было некому. У нас были баранки и плюшки, оставшиеся с прошлой недели, но вчера они закончились. Готовить я не умею, только могу растопить печь.

Лейла не ответила на вопрос прямо, но и так было понятно, что сейчас девочке нужно поспать. Принять ванну, а потом лечь в постель.

Ревердан кинул на Ким многозначительный взгляд, и девушка кивнула. Баньши увела малышку в покои, там набрала ванну и помогла ребенку помыться. А после уложила в постель. Шиай еще не успел приготовить комнату для Лейлы, а глаза девочки уже закрывались. В полудреме она произнесла:

— Спасибо господину Темному лорду, и вам, госпожа баньши.

Ким похолодела. Как?.. Как Лейла поняла, что…

— Лейла?

Но девочка уже спала. Сладко посапывая, она перевернулась на другой бок, и Ким не оставалось ничего другого, кроме как накрыть ее одеялом.

Госпожа баньши. Она назвала ее баньши. Кимберли ветерком ворвалась в гостиную, где ее ждал Ревердан.

— Она знает обо мне!

Лорд вскинул брови.

— Лейла назвала меня баньши! — Девушка по привычке схватила бокал с вином и уже собиралась отпить, чтобы перевести дух, как с отвращением поняла, что не может. Шумно опустила его на столик и села на диван, обхватив голову руками. — Ей семь лет, Ревердан, откуда она знает?

— Возможно, Мирт рассказал. Он любил страшные истории, и вряд ли понимал, что сказки о полуночных созданиях вовсе не для детских ушей. Такой внешностью, — мужчина дотронулся до локона Ким, заглянул ей в глаза, — не обладает ни одно живое существо. Бледная кожа, белоснежные волосы и сияющие зеленью глаза свойственны лишь баньши, невинным девушкам умершим под волшебным лунным светом.

— Что делать-то? Она же расскажет кому-нибудь!

— Не расскажет.

— Ты так в этом уверен?

— Мы ее опекуны. Ты же сама слышала — у нее никого нет.

— Как… опекуны? — Кимберли вот уже в третий раз почувствовала, как по ее спине бежит холодок. Знакомое чувство, но как будто из другой жизни… Да так оно и было — из другой.

Ревердан мог пить вино, чем сейчас и занимался. Медленно потягивал рубиновую жидкость из бокала, равнодушно глядя в окно.

— Ревердан!

— У нее никого нет, — повторил он. — Несмотря на то, что в Гомере едва ли не все друг друга знают и часто приходят на помощь соседям и друзьям, чужого ребенка в свою семью никто не возьмет. А даже если и возьмет… Я бы не хотел, чтобы Лейла попала в плохую семью. А таких в моем королевстве больше трети, поверь мне.

— Она не захочет, — замотала головой Ким. — И вообще, как ты представляешь себя в роли отца?

— Опекуна, — поправил мужчина.

— Неважно! Ты же… ты… — баньши жутко нервничала, и слова никак не шли с ее языка.

— Договаривай, — тихо попросил Ревердан. — Что — я?

— Ты черный маг, — выдохнула Ким. — Как местные будут относиться к подопечной чернокнижника? Они тебя-то презирают, а ее… Она еще совсем малышка!

— Она справится. Лейла не будет жить в семье пьяниц или у шлюхи. Более благородные семьи… — громкое слово, но по-другому не выражусь, — ее не примут.

Кимберли прикрыла глаза. Не ей решать за Ревердана, если он хочет так — пусть будет по его. В конце концов, они не семья, они даже не вместе, так с какой стати Ким имеет право убеждать его в чем-либо касающегося его жизни?

— Я понимаю, что ответственность очень высокая, — продолжил Ревердан, опустошив бокал. Хрусталь глухо звякнул, коснувшись деревянной поверхности. — Но и я не ребенок. К тому же… своих детей у меня никогда не будет.

— Почему? Ты ведь жив, а не как… не как я.

— Я бы не хотел обрекать свое дитя на вечную жизнь. Способности к черной магии передаются по крови, и он, конечно, будет иметь выбор — продолжить мое дело или нет, но на первых порах и я сделал неверный выбор. Я пошел по темному пути, не осознавая, что ждет меня. К тому же… — лорд хмыкнул. — Нет той женщины, от которой я хотел бы иметь детей, а та, что есть, не может забеременеть.

Признание Ревердана горячей волной затопило Ким. Девушка смутилась, вжалась в спинку дивана, чтобы стать как можно незаметнее. Кого он имел в виду? Интуиция подсказывала правильный ответ, но Ким гнала от себя эти мысли. Нет, не может быть такого, что Темный лорд, тот, кто хотел ее сжечь совсем недавно, всерьез подумывал о баньши, как о потенциальном партнере.

— Не думай об этом, — словно прочитав ее мысли, сказал маг. — Ни к чему забивать твою прелестную головку глупостями. Ни ты, ни я, не хотели, чтобы все произошло так. Я никогда не думал, что в моем доме и в моей жизни появится мертвая девушка, и тем более, даже мысли не было о том, что я могу ее захотеть.

Ким вспыхнула. Ее лицо все еще оставалось бледным, но чувство, будто кровь прилила к голове, девушку не отпускало. Пылали даже кончики ушей, к счастью, это ощущение было лишь эфемерным, и лорд не мог видеть то, как на самом деле смутилась Кимберли.

— Я пойду, — баньши на негнущихся ногах поднялась с дивана. — Проверю покои Лейлы.

Она ушла быстро, забыв закрыть за собой дверь. Ревердан же еще долго сидел в гостиной, размышляя над своими словами. Да, он все сказал правильно. Он признался в своих чувствах, именно так поступают настоящие мужчины. Кимберли может испугаться, но сбежать у нее не получится, так что со временем привыкнет и, возможно, даже поймет его. Ну а если нет… Шиай приведет в порядок еще одни покои, Ким переедет чуть дальше по коридору, и Ревердан не станет мешать ее личной жизни. Правда, он лучше нее знал, каково это — устраивать романтические отношения будучи бессмертным. Со временем и она поймет, благо, этого самого времени у нее полно.

Кимберли металась мыслями от одного к другому. Она все еще не могла забыть свой сон, а тут еще Ревердан… Вот что он такое говорит? Захотел насмехаться над ней или был серьезен? Впрочем, отчего девушка так разволновалась, ей было не понять, ведь лорд не признавался в любви, не говорил о вечной верности и жарких чувствах. Он сказал, что хочет ее — это другое, это не любовь. Животное желание или человеческий инстинкт — неважно. Важно, что все люди делают это и просто так, и для продолжения рода, и по любви. Просто секс. Которого у Кимберли никогда не было.

Баньши остановилась у распахнутых настежь дверей в покои, которые были чуть дальше по коридору от ее и Ревердана. Из комнаты доносились хлопки, как будто кто-то выбивает пыль из ковра, следом раздался скрипящий звук ножек стола по полу.

Ким заглянула в покои. Слуга в этот момент снимал постельное белье с широкой кровати, а в углу у камина уже высилась гора штор. Голые окна теперь пропускали так много света, что несмотря на затянутое тучами небо, в комнате все равно было достаточно светло.

Шиай скосил глаза и заметил Ким. От неожиданности выронил подушку из рук, вздрогнув:

— Демоны тебя забери! — выругался он, и тут же понял, что и кому сказал. Зажал рот ладонью. — Простите… Я не то имел ввиду… Испугался. Вы так бесшумно подкрались, как… Извините.

— Все нормально, — Ким прошла внутрь. — И хватит уже меня пугаться.

— Угу, — буркнул старик, глянув на девушку исподлобья. Он вернул подушку на место, взбил ее и накрыл одеялом. — Я постираю наволочки и пододеяльник, и тогда Лейла сможет жить в этой комнате. У Темного лорда нет дополнительных комплектов чистого белья, как-то не приходилось ему устраивать гостей. Пыль он время от времени протирает заклинаниями, но шторы не чистил, да одеяла… Я все постираю сам, не нужно хозяину утруждаться.

— Не думаю, что это его затруднит. Он легко открывает порталы, что ему стоит выбить пыль из портьеров?

— Я сам, все сделаю сам, — отмахнулся Шиай. — В конце концов, это моя работа, не его.

— Давно ты работаешь на Ревердана? — Кимберли присела на краешек кровати. Девушка радовалась, что Шиай говорит с ней уже не заикаясь, и даже сбегать вроде бы не планирует. Не косится по сторонам, не поглядывает на дверь.

— Уж более полвека. Я был на грани смерти, когда хозяин нашел меня в таверне. Я был болен, пьян, и уже прощался с жизнью, когда господин Темный лорд уволок меня в свой замок, вылечил и попросил остаться. Тогда же он подарил мне это, — слуга коснулся кулона, висящего в районе его груди. — Я не знаю, как долго со мной будет его магия, но надеюсь прожить еще не меньше ста лет. Кроме меня ведь у хозяина никого нет, и когда я умру… Это произойдет еще не скоро, нечего об этом думать.

Шиай быстро скручивал шторы в рулоны, чтобы было легче тащить, и на Ким не смотрел.

— Он всегда был таким… добрым? — Девушка хмыкнула, не сумев подобрать другого слова.

— Всегда. Темный лорд самый человечный человек из всех кого я знаю, кто бы что о нем ни говорил. Он помогает тем, кому мучения — наказание за совершенные грехи. Он спасает тех, чья смерть лишь облегчение для всех… Его ненавидят едва ли не все подданные, но он ни словом ни жестом не выдаст своей боли. Смотрит только тоскливо, а людям в его лице видится равнодушие и не более того. Ему нет места в этом мире, и он вынужден нести эту ношу не один век… Если бы я только мог ему помочь…

Последнее Шиай говорил уже шепотом, словно самому себе. Кимберли же слушала старика и боролась с желанием немедленно побежать к лорду, попросить у него прощения за то, что плохо думала о нем, извиниться за своего отца и вообще за весь Ассон. Ободрить, поддержать, сказать, что он не останется один пока жива она. Но продолжала сидеть на краешке кровати, сжавшись в комочек.

— Не бойся меня, — сказала Кимберли, когда старик уже ступил за порог. — Мне нужен такой друг, как ты, а тебе не помешает помощь.

Шиай бросил на нее недоверчивый взгляд, но потом едва заметно кивнул и вышел. Девушка замялась всего на минутку и бросилась следом. Такую гору штор слуге не постирать в одиночку, так почему бы не начать доказывать на деле свое обещание помогать?

— Вот здесь прачечная, — Шиай пыхтел, короткими шагами преодолев расстояние в пол замка. Прачечная находилась в самой дальней башне правого крыла. — Благо, артефакты нагревающие воду установлены везде, где есть водопровод, так что костер разводить не придется. Господин Темный лорд позаботился о комфорте своих слуг.

— Я помогу, — Ким бросилась к двери, распахнула ее и первым впустила Шиая.

Помещение занимали пять больших деревянных лоханей, у каждой из них был сбоку прикреплен кран-артефакт. Оставалось только крутануть вентили и исходящая паром вода наполнила емкости. Шиай вытащил мешок с порошком из кладовой, всыпал в каждую из лоханей по горстке и уже более уверенно обратился к Ким:

— Возьмите… Возьми вот эти шторы, — старик указал на серый тюль. — Замочи вон в той кадке. А я сильнее тебя, состирну портьеры.

Баньши хохотнула. Сильнее! Ох, Шиай.

— А, ну да, — слуга смутился. — Ты хоть и девочка, а…

— Я сильная девочка, — улыбнулась Ким. — Впрочем, я и до обращения была не слабой.

— Вот как? — Шиай принялся жамкать штору в мыльной воде.

— Я ведь много лет жила в военном лагере с отцом и его армией. Мне приходилось делать все то же, что и они — охотиться, тренироваться. Я патрулировала окрестности вместе со всеми по ночам, спала по графику и ела по расписанию. Ежедневно практиковалась на мечах, взбиралась на скалы, гонялась за косулями.

— Ты сама этого хотела?..

— Да, наверное… Хотя, нет, не хотела. Я думала, что хочу быть рядом с отцом, неважно где, главное, рядом. А он убедил меня в том, что будущей королеве Севера и Востока ни к чему танцы и кавалеры в столь юном возрасте. Он, конечно, показывал меня потенциальным женихам, так положено, но по-настоящему никогда бы не согласился, чтобы я вышла замуж до того, как мы захватим…

Кимберли осеклась, вспомнив, с кем говорит. Зря она разоткровенничалась.

— Прости, пожалуйста, Шиай. Все это в прошлом, и на самом деле я не хотела того, что хотел мой отец. Это его план, а я была лишь ведомым ребенком, — девушка усмехнулась, добавив: — В конце меня все равно убили, так какая разница, чего я там хотела, да? Все это больше не имеет значения.

— Не имеет, — эхом повторил старик. — Тебе больше не покинуть Север.

— Да я и не хочу. Ревердан не говорил тебе, что водил меня к отцу? Под мороком, нас не видели, но мы слышали разговор короля с советником. Меня ждут по ту сторону стены, но вовсе не потому что скучают или переживают. Король ждет, что я займу место на троне.

— Ты ведь баньши? Разве Мировой Совет дозволит мертвецу управлять королевством?

— Нет, конечно. Но думаю, что папу захватила жажда власти и затуманила его разум, и он уже не ведает, что творит. Боится, что Брекенс достанется кому-то не из его прямых наследников. А наследник… точнее, наследница, у него только одна.

Шиай вернулся к стирке. Плюхал шторину в лохани, пена брызгала во все стороны, но слуга и не замечал, что пол покрывается лужами, так сильно задумался.

— Когда мы поймали тебя, — заговорил старик спустя долгие минуты молчания, — я жаждал увидеть, как ты горишь на костре. Я был счастлив, что спас своего хозяина, устранив опасное существо… Но теперь думаю, что кроме тебя, его никто не способен осчастливить. Я всегда рядом и на меня можно положиться, но счастливым человека делает только любовь. Было бы до одури странно, если бы лорд вдруг полюбил меня, так что твое появление в этом замке сулит нам всем спокойное будущее.

— И ты туда же, — вздохнула Ким.

— Что? Ты молода и красива, он не молод, но красив. Вам двоим в этом мире не найти себе спутников, остается только присмотреться друг к другу. Честно скажу, я живых мертвецов недолюбливаю, но ты кажешься мне милой, хоть и вечно голодной… Не отрицай, по твоим глазам видно, когда голод мучает тебя. Со временем это пройдет, но ты и сейчас неплохо держишься.

— Нельзя полюбить кого-то только потому что на горизонте нет другой кандидатуры, — фыркнула баньши.

— Можно, еще как можно. Но даже если любви не случится, все равно человеку нужен человек. Можно жить в мире, уважении и согласии, но без любви, и быть счастливыми.

— Ты был когда-нибудь женат? — Ким поспешила сменить откровенную тему. Ей уже начало казаться, что само мироздание пытается свести ее и мага. Иначе, почему повсюду какие-то намеки? Слова чернокнижника, сон, разговор с Шиаем. Сумасшествие какое-то!

— Был, и довольно долго. Моя супруга была бабой склочной и некрасивой, от нее всегда пахло кислым тестом, а спутанные волосы не видывали расчески. Но я любил ее всем сердцем за заботу, которой она меня окружала все двадцать лет.

— А дети были?

— Нет. Айя так и не смогла забеременеть, и ее это мучило. Она страдала из-за того, что не сможет подарить мне наследника, ну а мне приходилось успокаивать ее тем, что ребенку, если он родится, наследовать-то нечего. Что у нас было? Каморка на чердаке таверны, да сундук вещей. Айя умерла, а через много лет я и вещи отдал Гаабу, тому они были нужнее.

Кимберли уже выстирала один тюль, и принялась за второй. Упоминание знакомого имени заставило ее удивленно поднять брови.

— Ты знаком с Гаабом?

— Да кто ж его не знает.

— Я, — хохотнула девушка. — Я все пыталась узнать, кто он такой, очень уж интересный экземпляр.

— Графский внук. Его деду принадлежали острова Виверны, пока он не разорился. Все спустил в игорном доме, и дом проиграл и жену. Отец Гааба был вынужден искать работу в Гомере, чтобы взрастить своего сына, да умер спустя десять лет. Шальная стрела свалила его, охотник не заметил Питера вдруг выскочившего из-за кустов, а стрела уже была выпущена. С тех пор Гааб пьет, а живет где придется. Я отдал ему и свою каморку на чердаке “Кислой сливы”.

— Сколько же ему лет? — Ким нахмурилась, пытаясь прикинуть в уме, сколько времени назад у Гааба случилось несчастье. Ведь Шиаю сейчас ни много ни мало сто пятнадцать, благодаря амулету.

— Да уже скоро семьдесят стукнет. То ли пойло его молодит, то ли жажда жизни такая, что все никак умереть не может. Столько пить и иметь отменное здоровье, это еще уметь надо.

Кимберли и Шиай болтали еще очень долго, и даже когда все было постирано, они принялись по второму кругу полоскать шторы, чтобы поговорить еще. Девушка наслаждалась тем, что наконец-то старик ее не шугается, а Шиаю было приятно побеседовать с той, кого он так сильно боялся. Он переборол свой страх, и про себя отметил, что был бы рад, если бы его хозяин и молоденькая баньши создали семью. Тогда он будет спокоен, и когда придет его время покинуть этот мир, он бы уже не переживал, что оставит господина Темного лорда в одиночестве.

В помещении пахло сыростью и тухлыми яйцами, из щелей тянуло сквозняком, а дощатый пол был утеплен лишь тонкой тряпицей, которую здесь гордо именовали “ковром”. Сивил потянул носом воздух и с отвращением скривился, вспомнив свое детство проведенное в этом месте. Варик, как и брат, едва переступив порог заведения, весь сжался, лицо его мучительно скривилось.

— Где мать? — Сивил сбросил руку рыжеволосой, имя которой мужчина не смог бы запомнить и с десятого раза. Кажется, ее звали Абриехейремой, но это не точно. Что помнил стражник, так это то, что имя ее напоминало названия эльфийских городов из детских книжек — такое же длинное, трудновыговариваемое.

— Так ты не ко мне в этот раз? — женщина надула губы, но привлекательнее и милее не стала. Те, кто продает свое тело за гроши многие годы, никогда уже не смогут быть похожими на трепетных бабочек.

— Ее нет с самого утра, — ответила подруга Абриехейремы.

Уже поняв, что денег в этот раз они с близнецов не получат, блондинка запахнула халат и подожгла фитиль свечного огарка. В комнате стало чуть светлее, и тем лучше было видно пыль и грязные разводы на одеялах, которыми были заправлены шесть кроватей, стоящих в ряд вдоль стены. Они не были огорожены ни ширмами, ни хоть какими-нибудь тряпками, из-за чего Сивил и Варик часто пользовались услугами дома удовольствий по очереди.

— Вернется до заката, куда денется, — недовольно пробормотала рыжеволосая. — Она часто уходит во время рабочего дня, после возвращается, забирает деньги и снова уходит. Главная же, чтоб ее…

— Ты говоришь о нашей матери, — рыкнув, напомнил Варик.

— Она с каждым годом становится все наглее, — Абриехейрема, кажется, вовсе не успугалась жесткого тона мужчины. — Из пяти медяков, полученных с одного клиента, мне остается всего два. Это меньше половины!

— Ты живешь в ее доме и ешь ее еду, — Сивил скрипнул зубами. — Но сейчас нам не до ваших препираний, мы по-другому делу.

— Все-таки за тем, за чем приходили полгода назад? — глаза блондинки засияли, замызганный халат вновь распахнулся. — Давайте же… вы никогда не были робкими.

Братья поморщились. Еще подходя к заведению, оба намеревались воспользоваться услугами продажных женщин, но уже понимали, времени в обрез — Темный лорд ждет отчет к вечеру, и не приведи Создатель, они опоздают с докладом.

— Не слышали ли вы от своих клиентов или от кого-то еще ничего странного? — Сивил присел на краешек кровати, но, тут же опомнившись, подскочил и двумя пальцами брезгливо отбросил край одеяла. Сел снова, закинул ноги на табуретку.

— Что ты имеешь ввиду? — недоуменно спросила блондинка.

— Может, кто-то рассказывал небылицы или…

— Нечисти никто не видел? — устало выдохнул Варик, зная, что брат будет как можно дольше подходить к сути вопроса. А женщины, вроде этих двоих, до одури глупы и спрашивать у них что-либо нужно напрямую.

— Видел, конечно, — закатила глаза Абрихейрема. — К Джону вечно приходят тени да призраки, да и как им не приходить, коли пьет он немерено?

— Винни тоже рассказывал о мертвячке, которую видел на днях прямо среди бела дня, — поддакнула ей подруга, имя которой было куда как проще выговорить — Ия.

— Где видел? — хором спросили братья.

Подруги хмыкнули, переглянувшись:

— Да кто ж его знает.

— Говорил, что у кладбища, но потом вдруг резко вспомнил, что прямо в городе. Потом снова сказал, что все-таки на кладбище. Стоит, говорит, в черных лохмотьях, а глаза зеленющие так и сверкают! Еле ноги унес.

— Ага, — расхохоталась Ия. — Его ноги вечно заплетаются, он бы от мертвячки не убежал.

Близнецы, не прощаясь, покинули дом. Оба хмурились и не говорили друг с другом пока не обошли все места, в которые их отправил Темный лорд. Хозяин просил, чтобы стражники аккуратно выяснили, слышал ли кто о баньши, и если да — то немедленно привели свидетелей в замок.

Гулкие шаги остановились по ту сторону двери и Кимберли тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Лейла озадаченно смотрела на свою новую знакомую, не понимая, почему она вдруг застыла каменным изваянием и так крепко сжимает пустой бутылек.

— Ты хочешь присутствовать на церемонии? — в покои Ревердан не вошел, спросил из-за порога. Обращался он не к ребенку, а к Ким.

— А можно мне? — Лейла подскочила на постели, но кашель тут же свалил ее.

Баньши дождалась, пока девочка откашляется, и протянула ей стакан теплой воды.

— Боюсь, что… — Лорд хотел отказать, малышке сейчас следовало больше спать и пить теплого молока, за чем должен был следить Шиай. Но в последний момент передумал. — Но по возвращению сразу спать!

Ким и Лейла одновременно закивали. Да и как было не взять малышку на церемонию прощания с ее же родными? Бабушкой, папой и мамой… Хоть девочка и показала невероятную стойкость к произошедшему, это еще не значило, что она не хотела бы попрощаться с семьей.

— В лекарство я подмешал немного лаванды, — шепнул Ревердан Ким, когда они вышли из покоев. Лейла шагала впереди, пребывая в хмуром сосредоточении. — Трава немного успокоила ребенка, но я вижу, что она и не требовалась.

— Ты прав. Лейла показала себя сильной девочкой и очень мудрой для своих лет.

— Северные дети и не могут быть другими. На холодных землях окруженных ледяным морем просто невозможно оставаться ребенком дольше пары лет, к тому же, родители накладывают свой отпечаток. К примеру, Айка и Мирт не были хорошими родителями, несмотря на то, что их дитя — их смысл жизни. Лейла часто оставалась одна, и рано научилась справляться самостоятельно. Я не могу сказать, что Мирт или Айка не любили Лейлу, но так уж тут заведено — дети с трех лет остаются одни, в то время как их мамы и папы работают. Конечно, подавляющее большинство семей вовсе не поэтому бросает детей на произвол судьбы, а потому что им куда как интереснее провести время в таверне или в гостях у друзей.

— А я детей Севера даже как-то понимаю, — грустно хмыкнула Кимберли, вспоминая, как прощалась с отцом в первый раз. Он оставил ее, когда она была примерно в возрасте Лейлы, он ведь даже не пообещал что обязательно скоро вернется. Не обнял, не поцеловал, лишь сухо кивнул на прощание и одарил улыбкой. Безучастной, лживой.

— К сожалению, такова правда жизни, — подытожил Ревердан, когда они втроем уже вышли из замка.

Погода сегодня не радовала, как и вчера, и неделю назад, и позже. Разве что дождя не было, но его уже и не будет до следующей весны. Снег Ревердан прекратил магическим воздействием, а вот дожди вызывать не спешил — они ни к чему, и без того постоянная сырость из-за близости моря. Рваные тучи с невероятной скоростью неслись по небу подгоняемые ветром. Порывы его достигали такой силы, что Лейле пришлось принять предложение Кимберли взять ее на руки, чтобы ветер не сбил с ног, и так, прижавшись к плечу баньши, девочка миновала портал и оказалась сразу на площади.

Горожане по своему обыкновению наводнили улицы. Торговцы, дети, пьяницы… Кимберли видела все это уже не впервые и не стала разглядывать всех тех, кто застыл с немыми выражениями лиц при виде Ревердана. Сам лорд будто бы и не замечал любопытствующих, равнодушным взглядом мазнул по вымощенному камнем участку площади, вскинул руки и шепнул заклинание не незнакомом Кимберли языке. В ту же секунду посреди площади появился алтарь — каменный, и явно тяжелый.

— Материальная иллюзия, — ответил маг на вопрос в глазах Ким. — На самом деле этого алтаря не существует, но он вполне реален, пока я не развею чары. К сожалению, материализовать иллюзию я могу только в виде камня, а вот дрова придется жечь самые настоящие.

“Только в виде камня…” — отразилось эхом в голове Кимберли, но эта мысль появилась и тут же исчезла, оставив после себя лишь непонимание. Девушка потом еще очень долго пыталась понять, что именно ее насторожило в словах лорда, но так и не смогла.

Народу в центре города становилось все больше, каждый пришел взглянуть на действия Темного лорда. Кто-то выкрикивал проклятия в его адрес, но смельчака тут же усмиряли, видя, как ловко плетет заклинания самый настоящий чернокнижник. С таким ссориться нельзя. Презирать и ненавидеть втихаря можно, но в открытую называть его убийцей не стоит — он ведь может и подтвердить звание. Потому совсем скоро, когда на алтаре уже возвышалась куча бревен и сухих щепок, горожане молча наблюдали за происходящим.

— Я должен уйти за… — Ревердан кинул быстрый взгляд на малышку, жавшуюся к ногам Ким. — Телами. Я перенесу их по одному, а вы пока побудьте здесь. Никто не сможет вам навредить, я накину полог. Он быстро растворяется, но по возвращению я каждый раз его буду обновлять.

С последними словами лорд щелкнул пальцами и воздух вокруг Ким и ребенка замерцал, заискрился, но через мгновение от магии не осталось и следа — только невидимая тонкая сеть, защищающая девочек. К ним никто не подойдет, сеть не позволит, но от ветра она не защищала, к сожалению.

Ревердан по одному переносил тела умерших на алтарь. Вот он вышел из портала, держа на руках завернутую в простынь старушку. Вот снова вернулся, но уже с завернутой в штору, которую видела Ким в дверном проеме в доме Лейлы, Айкой. Следом принес и Мирта.

Лейла ни разу не заплакала. Только смотрела взглядом злым и неверящим, а Кимберли не торопилась ее успокаивать. Девочке нужно было разобраться со своими эмоциями самостоятельно, и она справлялась с этой задачей на отлично.

Новый порыв ветра сорвал с головы Кимберли капюшон. Кто-то сбоку от нее ахнул, но девушка не придала этому значения. Послышались шепотки, кто-то из мужчин произнес что-то басовитым голосом, но его слова унесло ветром. Ревердан в этот момент метал искры в костер и щепки занимались пламенем, трещали, огонь перекидывался на сухие бревна и вскоре над городом повисла дымовая завеса, скрывающая и без того тусклое солнце клонящееся к закату.

Стало темно, почти как ночью, но огонь позволял разглядеть лица всех присутствующих. Горожане не собирались расходиться — не каждый день увидишь дорогостоящую прощальную церемонию. Людей на Севере не сжигали, а закапывали в промерзлую землю, а все потому что дров здесь было катастрофически мало. Но вот, Темный лорд, который плевать хотел на своих подданных, угробил целую телегу бревен на каких-то мертвецов!

— Выпендриться захотел, — буркнул кто-то за спиной Ким.

Лорд стоял рядом с баньши и неотрывно следил за языками пламени. Он не обратил внимание на колкость — уже давно привык к подобному обращению.

— Это мои папа и мама, — обернувшись, Лейла взглядом заставила замолчать сухонькую старушку. — Когда вы сдохнете, пусть вас закапывают! Чтобы ваша душа никогда не нашла пристанища в лучшем мире!

— Лейла! — Кимберли возмущенно шикнула, но в глубине души почти согласилась с маленькой девочкой. За злой язык нужно отвечать, тем более, когда говоришь гадости о таком светлом человеке, как Темный лорд.

Малышка насупилась и повернулась к огню:

— И все же, пусть эта ведьма будет проклята, как когда-то прокляла мир…

Ревердан впервые за все время оторвал взгляд от костра. Теперь они с Кимберли вдвоем ошарашенно глядели на Лейлу, силясь понять, не послышалось ли им.

— Ревердан… — девушка шепнула имя мага едва слышно.

Мужчина осторожно кивнул, нахмурившись. Кимберли еще не понимала, как Лейла так безошибочно определила в ней баньши и почему назвала ту старушку ведьмой. Но в своих словах девочка была полностью уверена, она не бросалась ими как оскорблениями, вовсе нет — ребенок не был обычным, и это стало понятно уже и Ким, и тем более, Ревердану.

Церемония прощания завершилась пением. Пел только Темный лорд, и на только одному ему знакомом языке. После чего он некоторое время очищал площадь заклинаниями, и когда не осталось ничего, напоминающего о похоронах, открыл портал в гостиную замка.

Кимберли сбросила мантию, мимолетно подумав, что уже привыкла к ней и магу не вернет. Лорд же подхватил ребенка на руки и усадил на диван, заглянул в ее черные глаза и еще сильнее нахмурился.

— И как я раньше не почувствовал, — пробормотал он, дотрагиваясь ладонью до груди Лейлы.

— Что вы делаете? — девочка метнула испуганный взгляд на Ким.

Баньши пожала плечами.

Ревердан проигнорировал вопрос. Прислушался к тишине, с кончиков его пальцев сорвались искры и Лейла судорожно вздохнула, а после обмякла. Маг уложил ее на подушку, прикрыл пледом, который до этого висел на спинке кресла.

— Прости меня, — лорд взял маленькую ручку в свои руки. — Я не хотел.

— Ты что с ней сделал? — Кимберли в ужасе едва не перешла на визг. Вот только Лейла дышала, а после… искры и она без сознания! Девушке стоило невероятных усилий не стукнуть Ревердана чем-то тяжелым, и она вовремя себя остановила.

— Да успокойся ты, — раздраженно бросил он. — Девчонка моя наследница, демоны задери. При ее рождении я оказался рядом почти сразу, прошло от силы полчаса с момента, как она появилась на свет, до того, как Мирт примчался и стал умолять спасти дочь. Я помог, я спас, и совершенно не подумал о том, что новорожденное дитя восприимчиво к магии. Более того — оно способно сохранить частичку силы в себе… Не хотел… Я не хотел чтобы еще хоть кто-нибудь стал таким, как я. В вечной жизни есть свои прелести, в черной магии их нет.

Кимберли осела в кресло:

— Ты говорил, что у мага есть выбор… Лейла может и не стать такой, как ты.

— Я буду просить Темного бога об этом.

Мужчина быстро чмокнул кулачок девочки, еще раз шепотом попросил прощения, и резко выпрямившись, размашистым шагом покинул гостиную.

Кимберли уронила голову на подлокотник. Усталость, обычно несвойственная таким, как она, накатила волной и заставила долгое время лежать без движения. За последние дни, что девушка находилась на Севере, произошло столько всего, что не могло бы уместиться во всю ее прошлую жизнь. В свои девятнадцать она только в Рейевике ощутила столько эмоций, что не способна была бы переварить и за сто лет.

Но не это утомляло девушку, а чувство надвигающейся беды, которое вот уже не первый день мучило ее. Кимберли убеждала себя в том, что все это глупости, что не может мертвец обладать такой сильной интуицией, и что все ее переживания лишь отголоски пережитого. Но сколько бы она ни гнала от себя эти мысли, тревожность становилась все невыносимее.

Сюрприз Ревердана Кимберли увидела только в день Середины зимы. Она после того поцелуя, который никак не могла забыть, старалась каждую ночь уходить к Лейле в покои и там говорить с ней подолгу обо всем на свете. Баньши больше не спала, ведь чтобы заснуть, ей требовалась помощь лорда, а оставаться с ним наедине почему-то было слишком волнительно.

Впрочем, в праздник все же решилась и тихой мышкой выскользнула из комнат Лейлы, потом пробралась в покои Ревердана. Он еще спал. Серый рассвет погрузил спальню в уютный полумрак, высветил очертания предметов, умиротворением лег на лицо мужчины. Ким еще в детстве научилась ступать бесшумно, так и сейчас, не издав ни шороха, прокралась ближе к постели, но когда опустилась на краешек кресла, маг распахнул глаза.

— Все ждал, когда оступишься или споткнешься о мои брюки, — хриплым ото сна голосом сказал он, слабо улыбнувшись. — Как ты?

— В порядке, — солгала Ким и ее губы тоже тронула улыбка. Она не была в порядке, этой ночью тревога в ее душе металась, нарастала, на миг затихала и вновь разрывала внутреннюю тишину звуком, как из охотничьего рога.

— Не стану спрашивать, зачем пришла, — тихо сказал Ревердан и замолчал на миг. — Но я обнажен, безоружен и сонный… Ты вольна делать все, что хочешь.

— Хочу, — одними губами произнесла Ким.

Плавным движением перебралась с кресла на постель, нырнула под одеяло и прикрыла им же мужчину. — Просто полежать. С тобой спокойно.

— Тебя что-то тревожит? Скажи мне, что именно, и я разберусь с этим… — лорд зевнул, — когда проснусь.

Кимберли усмехнулась. Конечно же, Ревердан шутил. Скажи она, что ее донимает кто-то или что-то, и он немедленно бы поднялся и помчался выяснять, кто посмел обидеть его пленницу. Ким это знала, она не раз видела в глазах мужчины: “Я буду защищать тебя, что бы ни случилось”.

— Нет, ничего, — снова отмахнулась девушка. — Глупости какие-то… Мне все кажется, что вот-вот произойдет нечто страшное… Но это все из-за бала, я жутко нервничаю. Что, если никто не придет?

— Мы неплохо повеселимся вшестером.

— Я серьезно, Ревердан! — Ты подготовил бальный зал?

Мужчина рывком сел на кровати. Зал! Черт бы его побрал, украсил и забыл!

— Столько всего навалилось, — вздохнул он, выпутываясь из простыни и одеяла. — Я убрал стену между двумя залами и украсил помещение, расставил столы… Я совсем забыл показать тебе. Делал это ради тебя, а потом лихорадка, ребенок… Я заберу платье твое и Лейлы, а ты попроси Шиая проводить тебя в бальный зал.

— А закуски? Шиай отказался от моей помощи на кухне, хотя я предлагала ему не раз.

— Он со всем справится сам, не волнуйся.

Ревердан уже оделся, одним движением запрыгнул на кровать и навис над Ким. Секунду длилось их молчаливое противостояние взглядами, а после лорд, сквозь смех девушки, поцеловал ее. Второй раз в их бесконечной жизни. Теперь он мог бы делать это постоянно, когда хотел, веселящаяся баньши не оттолкнула его и тем самым дала понять, что не против.

Он ушел к Марджери, и Кимберли, чувствуя, будто за спиной вырастают крылья, выпорхнула из покоев. С улыбкой побежала на поиски Шиая, а когда нашла его, то едва ли не силком утащила в бальный зал. Она не хотела видеть украшения до праздника, но любопытство оказалось сильнее, да и как не проконтролировать? Этот мужчина, никогда не устраивающий балов, мог все испортить!

Двери распахнулись и Ким застыла с открытым от восторга ртом. Шиай ухмыльнулся, довольный ошарашенным видом девушки.

По полу стелился сизый туман, искусственный, само собой, под потолком раскинулось звездное небо и с него сыпались искорки, но затухали почти сразу. Круглые столы, невесть откуда принесенные Реверданом, стояли вдоль стен, и на них Шиаю чуть позже следовало вынести закуски и напитки. Окна завешенные плотными портьерами были открыты, а за ними стелился все тот же иллюзорный туман. Подсвечивались балконы горящими шарами, их яркий свет проникал внутрь, разрезал полумрак бальной залы и искрился в нем будто замерзшие на ветру льдинки.

— Он определенно ничего не испортил, — выдохнула Ким. Шиай снова улыбнулся. — Только мне кажется, что немного темно… Сюда бы еще света.

— Темный лорд приглушил основной светильник, включит его перед празднеством.

— Я в полном восторге! Знаешь, в праздники в замке моего отца украшали комнаты, хоть и не устраивали танцы и не звали гостей, но такой красоты я еще никогда не видела.

— Это магия, девочка, это магия, — вздохнул слуга.

— Я помогу тебе с закусками! — Налюбовавшись, Кимберли покинула бальный зал и вперед Шиая помчалась на кухню. — Ты говорил, что помощь тебе не нужна, но я-то знаю, что это не так. Сегодня будет много гостей, вот увидишь! Они просто обязаны быть!

Слуга торопился, бежал за девушкой, но все равно не успел преградить ей путь. Ким ворвалась на кухню, недоуменно взглянула на пустые столы и обернулась к слуге:

— Ты еще ничего не готовил? Ревердан сказал, что ты хотел начать еще ночью… Ну ничего, вдвоем мы успеем.

— Кимберли, — глухой голос старика заставил девушку замолчать. — Никто не придет, а для нас я успею приготовить все за час.

— Как это “никто не придет”? — девушка хмурилась. — Мы звали многих, кто-то все равно захочет. Я сама слышала, как люди говорили, что Снежный дедушка простил Ревердана и значит они тоже его…

— Ким!

— Я все сделаю сама, — баньши расстроенно двинулась к кладовым. — Ревердан не будет праздновать самый волшебный праздник года в компании слуг, пленницы и ребенка.

— Мы его друзья.

— Этого мало! Гомер — его город, в нем живут его подданные, которых он обеспечивает едой и всем необходимым. Они даже не думают, что если с ним что-то случится, то они все останутся ни с чем! Они плюют ему в спину, огрызаются, обзываются, а он рискует жизнью. натягивает на себя морок и снова и снова идет по ту сторону стены за пропитанием!

Все это Кимберли кричала шепотом, чтобы не приведи Создатель не перейти на громкий крик. Она вытаскивала из кладовой мясо, овощи, фрукты, сыры и хлебцы, ящики составляла на столы, а потом принялась выуживать из шкафов тарелки.

Шиай обреченно наблюдал за ней несколько минут, потом со вздохом засучил рукава и вымыл руки.

— С чего начнем?

Ким недоверчиво глянула на слугу и кивнула на фрукты:

— Помой, пожалуйста, и переложи в блюдо. А затем мы сделаем маленькие бутербродики на палочках.

Несколько часов Ким и Шиай резали, мыли, жарили и пекли закуски. Уже не один десяток тарелок Лейла унесла в бальный зал, а баньши все казалось мало. Она просто не хотела верить в то, что из двенадцати тысяч человек не найдется и полусотни тех, кто лояльно относится к своему правителю.

Чутье ее не подвело. Когда часы пробили семь вечера, а Кимберли и Лейла вдоволь налюбовались своими новыми платьями и уже заканчивали последние приготовления к празднику — сооружали на головах прически, к замку потянулась вереница закутанных в тулупы горожан.

Шиай не мог поверить своим глазам, но в душе радовался, что послушался Кимберли и они наготовили еды. Слуга поспешил встречать гостей, торопливо поправляя на плечах нарядный жилет.

Ревердан в это время облачился в свой единственный праздничный костюм, черный, разумеется, который зачем-то берег на особый случай. Подумав, лорд сотворил иллюзорную белую розу и поместил ее в кармашек на груди. Роза не была материальной, но со стороны казалась настоящей. Осмотрел себя в зеркало, пригладил волосы ладонью и в десятый раз смахнул невидимую пылинку с носок своих туфель. Пора выходить и улыбаться… улыбаться гостям, всем тем, кто долгие годы не желал с ним даже заговаривать.

— Наверное, тебе нужно произнести какую-нибудь речь? — обратилась Ким к лорду, когда Лейла отыскала в толпе гостей двух мальчишек своего возраста и ушла к ним.

— Речь? Я не готовился…

— Просто поздравь своих подданных с праздником, поблагодари за то, что пришли. Давай же, — девушка ободряюще улыбнулась мужчине и подтолкнула его в сторону возвышения в конце зала.

Темный лорд схватил бокал со стола, опустошил его залпом и кивнул. Он встал на возвышении, выпрямившись, будто палку проглотил. Ревердан чувствовал себя неловко, и Ким это понимала, поэтому поспешила к нему. Остановилась рядом, взяла за руку и с улыбкой осмотрела гостей. Ни один из них и головы не повернул, будто звери они бросались на еду и на столах уже оставались только пустые тарелки. Баньши изо всех сил сжала челюсти. Она ни за что не упрекнет гомерцев в их поведении, наоборот, покажет, что нужно веселиться.

— Кхм-кхм! — Ревердан усилил свой голос магией.

Часть мужчин и женщин, уже избавившись от тулупов и свалив их в кучу на одном из диванов, обернулись к сцене, не переставая при этом что-то жевать.

— В первую очередь я хотел бы поблагодарить всех за то, что приняли мое приглашение и несмотря на наши с вами недомолвки и разногласия, пришли на этот праздник. Для меня это действительно важно, — голос мужчины раскатисто прокатился по залу, и теперь уже все смотрели на лорда. — Конечно же, хочу поздравить вас с величайшим праздником, днем Середины зимы. Он означает, что холодный сезон уже наполовину прошел и вот-вот наступил тепло…

Ревердан замолчал. Обычно, в поздравлении с Серединой зимы упоминается скорый посев, а после и урожай, но какой урожай может быть здесь, на севере?

— Веселитесь! — воскликнул лорд и музыка стала чуть громче.

— Ты молодец, — Кимберли крепко обняла его, улыбка не сходила с ее губ.

Она не замечала пристального взгляда старика, находившегося в другом конце зала. Он следил за ней, за каждым ее движением, за тем, как искрятся ее глаза, когда девушка вдруг оказывается в углу зала, где свет не такой яркий.

Кимберли и Ревердан исполнили первый танец, открывающий бал. Вскоре к ним присоединились и другие, а часть гостей ушла, едва кончились закуски. Никто на них и внимания не обратил, баньши и Темный лорд в этот момент были заняты друг другом.

— Ты неплохо танцуешь, — хмыкнул мужчина, увлекая Ким к столу с напитками.

— Училась с гувернанткой.

— Кимберли, — улыбка с лица Ревердана вдруг спала, взгляд сделался серьезным и настороженным, так что Ким даже занервничала. — Шиай говорил тебе, что таким, как мы, не найти спутников жизни?

— Говорил… Он и тебе промыл мозги?

Мужчина мотнул головой. Отыскал взглядом Лейлу, кружащуюся в неловком танце с одним из близнецов, задумчиво проследил за ней и вновь вернулся к разговору.

— Я с ним согласен… Но еще Лейла… Мне будет сложно воспитывать ее в одиночку, а ты девушка и у тебя к этому больше способностей… — лорд говорил быстро, будто боялся передумать. — К тому же, тебе все равно жить здесь, в Гомере…

— Если ты хочешь попросить помочь тебе с девочкой, то я не против, — Кимберли пожала плечами. — Лейла мне нравится, да и я буду только рада, если мы сможем заполнить пустоту в ее душе после смерти родителей.

— Не совсем это я хотел попросить… Точнее сказать. Предложить я хотел не это… Но и это тоже, конечно…

— Ревердан?

— Да, прости, — мужчина вздохнул. — Ты вызываешь во мне давно забытые чувства. Думаю, что я бы хотел провести с тобой остаток своей жизни.

Кимберли слушала молча. Хлопала ресницами, силясь понять смысл сказанных лордом слов, но никак не могла понять, что именно он ей предлагает. Где-то в глубине души она чувствовала, что вслед за такими признаниями идет предложение руки и сердца, но не может же он в самом деле…

— Стать моей женой, Кимберли. Увы, не настоящей, нам обоим недоступен обряд бракосочетания, боги не позволят… Но будь со мной без обряда, будь со мной рядом каждый день, каждое столетие.

Ревердан смотрел ей прямо в глаза и с трудом удерживал себя от того, чтоб не отвести взгляд. Она откажет. Точно откажет.

Кимберли кивнула, закусив губу. В ее голове сейчас роились тысячи мыслей, сотни различных вариантов ответа, но ни один из них она не смогла произнести вслух.

— Это “да”? — с придыханием уточнил маг.

— Да.

Ревердан притянул девушку к себе, чувствуя, как тепло разливается по его телу. Прикрыл глаза, не в силах совладать с эмоциями, стиснул Ким в объятиях и незаметно для всех поцеловал в висок.

— Я никогда не оставлю тебя, — шептал он. — Ты больше не узнаешь предательства, и каждый твой день будет полон чудес, вот увидишь.

— Не обещай того, в чем не уверен, — Ким покачала головой. Сегодня ее с самого утра мучило плохое предчувствие, как и последние недели, но прямо сейчас, в минуту, когда она согласилась на предложение Ревердана, вдруг успокоилась и больше ничего не ощущала. Будто кто-то невидимый огромной рукой вырвал ее мертвое сердце, оставив в груди черную дыру.

Темный лорд увел девушку на балкон, шторы за их спиной сомкнулись и музыку теперь едва было слышно, из зала доносился смех и топот, звон бокалов, но здесь, на маленьком балконе, они оба чувствовали себя так, словно находятся одни в целом мире.

Черное небо посветлело, яркие звезды потускнели и вскоре скрылись за туманной дымкой. Кимберли вдыхала сырой холодный воздух просто чтобы почувствовать его привкус на языке, закрывала глаза раз за разом вспоминая: “Я никогда не оставлю тебя”.

Тучи разогнал порыв ветра, открывая яркую полную луну. Баньши прижалась спиной к горячему телу Ревердана, обхватила его руки своими и откинула голову на его грудь.

— Я еще не подарил тебе самый главный подарок, — хрипло прошептал маг. Сделал едва заметный пас рукой и воздух замерцал.

Девушка открыла глаза, с любопытством уставилась вдаль, туда, где виднелись огоньки украшенного к празднику города. Она уже почти забыла, как выглядит снег, и в первое мгновение непонимающе хлопала глазами, наблюдая за пушистыми белоснежными снежинками повалившими с неба. Крупные хлопья падали лениво и бесшумно, покрывая черную сырую землю, смешивались с грязью, но очень быстро укрыли собой всю местность, перила балкона, лестницы и сад. За несколько минут мрачное королевство засияло белизной.

Кимберли не проронила ни слова. В восхищении любовалась снегом, таким желанным и обворожительно красивым, что просто не могла ничего сказать.

— Прости, я не смогу надолго оставить его, — грустно улыбнулся маг. — Но до утра у нас есть возможность поиграть… Как ты это называла?

— В снежки, — выдохнула Ким. — Спасибо тебе, это самый лучший подарок.

Она снова подняла взгляд на небо, улыбаясь. В головокружительном танце хлопья продолжали сыпаться будто пух из огромной подушки, оседать на ресницах и волосах баньши.

Тревога вернулась. На этот раз она возникла внезапно и заставила Кимберли дрожать. Девушке не нужен был воздух, но она все равно начала задыхаться, руки в панике затряслись, и в этот же момент в безмолвной тишине раздался вой.

Лорд выпустил девушку из объятий, прильнул к перилам и всмотрелся вдаль, но из-за снега ничего не мог разглядеть. Вой повторился со стороны моря, и был таким слабым и едва различимым, что и Кимберли и Ревердан решили, что им показалось.

Девушка всхлипнула, больно стиснув пальцами локоть мага.

— Баньши, Ревердан. Сегодня полнолуние… Мой отец…

В следующую секунду чернокнижник принялся плести заклинания глухоты. Он швырял их наугад, хаотично, надеясь, что хоть сколько-то из них достигнут Гомера. Еще одно отпустил в бальный зал и через минуту гости в панике закричали, дети плакали, не понимая, почему вдруг перестали слышать, а взрослые, конечно же, решили, что маг их обманул, заманил в замок и проклял.

— Я должен сейчас же уйти, — мужчина резко обернулся к Ким, заглянул ей в глаза. — Люди не слышат, и я надеюсь, что не успели услышать вой. Но баньши опасны сами по себе…

В глазах Кимберли вспыхнула обида и тут же растворилась без следа.

— Я с тобой. Я чувствую их, я понимаю…

— Это опасно, Ким!

— Я одна из них! — взвизгнула девушка, больше не беспокоясь о том, что кто-то ее услышит.

Гости метались по залу, ища выход, но Ревердан успел запереть дверь заклинанием. Шиай ворвался на балкон, указывая на свои уши и громко, сам себя не слыша, закричал:

— Хозяин! Хо… зяин!

Чернокнижник снял с него заклятие, но лишь на миг, чтобы быстро сказать:

— Иммаил отправил еще баньши!

Шиай распахнул глаза в страхе и тут же снова его оглушило заклинанием. Он понял, что нужно попытаться успокоить людей, и быстро вернулся в зал.

— Я с тобой, — твердо произнесла Ким.

Ревердан открыл портал, подхватил девушку за руку и они оба переместились на границу города. Здесь все так же валил снег, засыпая улицы. Из домов доносились крики вдруг оглохших горожан, но их было мало, так мало, что Кимберли мимолетно подумала: “Не успел”.

Снова вой, на этот раз уже совсем близко. Баньши была не одна, из-за ночной тишины их голоса сливались воедино и слышались отовсюду, из-за чего казалось, что чудовищ сотни, если не тысячи. Вот только за одно полнолуние король не мог создать такое количество монстров, а значит, у Ревердана есть шанс.

“Сколько их?” — в ужасе думала Ким. — “Две, три, десять? Сколько невинных девушек отец смог найти так быстро и в одну минуту… зарезать?”

— Три, — выдохнул Ревердан, щурясь от снежинок и всматриваясь в сторону моря. — Их всего три.

Баньши, необученные, только-только переродившиеся, были голодны, злы и беспощадны. Как когда-то Ким… Но все же она была другой, ведь до момента смерти она уже знала, что что-то произойдет, и знала, ради чего все это делается. Она любила своего отца, и умерев от его руки, не была озлоблена на весь мир. Ведь она должна была сделать доброе дело…

Чудовища припадали на все четыре конечности и неслись через поле от моря к Гомеру. Они, как и когда-то Кимберли, безошибочно выбрали ту дорогу, которая приведет их в город, и ни одно из полуночных созданий не свернуло туда, где могло бы потеряться. Но их крики разносились так далеко, что даже если бы баньши потерялись на заколдованных дорогах, шансов выжить у горожан не было.

— Чего ты ждешь, Ревердан? — взвизгнула Кимберли, когда на горизонте появились темные силуэты. Они приближались так быстро!

Маг молчал. Он уже знал, что баньши не убить даже огнем, и сейчас лихорадочно соображал, что делать. А чудовища тем временем набирали скорость, выли и гоготали, подобно охотникам, которые уже поймали добычу. Они знали, что даже у самого черного мага нет никаких шансов противостоять мертвецам, и радовались победе, которую совсем скоро принесут своему хозяину.

Ревердан открыл портал, когда чудовища были уже в нескольких метрах от них. Кимберли цеплялась за мужчину, в страхе молясь всем известным богам, вот только единственная богиня мертвецов, Марена, была ничуть не добрее этих баньши. Она не помогает проклятым.

— Ким, в портал! — только и успел крикнуть маг, как одна из девушек с горящими зеленым пламенем глазами набросилась на него.

Ревердан из последних сил удерживал переход, ему пришлось сбросить все заклинания иллюзий, которые в данный момент работали в бальном зале, и только одному Создателю известно, что в тот момент творилось с оглохшими людьми, которые теперь остались в полной темноте в помещении.

— Дряная тварь! — Кимберли кинулась к чудовищу, размахнувшись, ударила его по голове, заставляя себя помнить о том, что перед ней уже не живая девочка, а самый настоящий мертвец.

— В портал, живо! — еще громче крикнул Ревердан, отбиваясь свободной рукой от злой баньши.

Ким нырнула в туманный вихрь, следом за ней бросились двое полуночных созданий, и только чудом девушка разглядела впереди бурлящее озеро. Кикиморы радовались снегу и устроили праздник по этому случаю.

“Они жрут все” — вспомнились ей слова чернокнижника.

Девушка со всех ног бросилась к озеру, стараясь не запутаться в подоле платья, пока чудовища настигнутые огненным шаром выпущенным магом отбивались от огня. Они верещали, визжали, но вовсе не от боли — хозяин приказал им не замолкать ни на минуту.

Кикиморы затихли. В непонимании они наблюдали за несущимися в их сторону мертвецами, и только Линда, почувствовав, что ее любимому другу нужна помощь, выскочила на берег.

Кимберли впервые видела кикимору в полный рост и не в воде, а на суше. Движения Линды были рваными, с тощих конечностей свисали водоросли, зеленые мокрые волосы мгновенно покрылись снегом. Линда зашипела, увидев, что и Ревердан сумел нырнуть в портал и теперь бежал к озеру, иногда притормаживая, чтобы догоняющая его баньши не сбилась с пути. Одержимое чудовище не спускало с него глаз, спотыкалось и падало но тут же поднималось и продолжало бег.

Линда метнулась в озеро и спустя мгновение над гладью воды раздалось оглушающее шипение всех кикимор.

Кимберли бегала вдоль берега, приподнимая пышные тяжелые юбки, она, будучи уже совсем не новорожденной, имела преимущество перед новенькими. Скорость бега была выше, девушка держалась на ногах увереннее, и ее разум уже давно работал по-другому, Ким могла логически мыслить и, главное, чувствовать.

Ревердан не прекращал запускать в баньши огненные шары, но те не причиняли им вреда, лишь ненадолго сбивали с толку. Озеро вновь взволновалось, Кимберли собиралась с силами, чтобы сделать то, о чем думала последние минуты. Нет, нельзя… Кикиморы не поймут, что она не одна из этих озлобленных существ.

Темный лорд наконец вырвался из кольца монстров и со всех ног бросился в воду, баньши… глупые баньши побежали за ним. Всего секунда и над озером прокатился вой, а после все стихло, и только одна из чудовищ, которая все еще отбивалась от огня, катаясь по снегу, поднялась на ноги и кинулась к Кимберли. Девушка развернулась, чтобы вновь продолжить бег, но споткнулась о корягу заметенную снегом и не смогла удержать равновесие.

Ким услышала, как над ней раздался переливчатый смех, как клацнули челюсти девочки, которая еще совсем недавно была живой и наверняка очень доброй и милой. Кимберли приготовилась отбиваться, но послышался хруст, визг баньши, и девушка, обернувшись, в отвращении скривилась.

Линда оторвала руку монстра, отбросила ее в сторону, одним движением сорвала белобрысую голову с баньши и теперь с наслаждением вгрызалась в нее гнилыми зубами. Тело монстра рухнуло на Кимберли, и девушка, едва сдерживая тошноту, сбросила его с себя и отползла в сторону, взглядом выискивая Ревердана.

Кикиморы радовались угощению на их внезапный праздник. Зловеще хохотали, прыгали из воды и танцевали свои безумные танцы, но Ким было не них — Темного лорда она так и не видела.

— Ревердан! — закричала, поднимаясь на ноги. — Ревердан!

— Да вон он, — Линда ткнула девушку в плечо рукой мертвой баньши и кивнула куда-то влево.

Кимберли бросилась туда, где на снегу у края озера виднелось черное пятно.

— Ревердан! — девушка упала на колени, схватила мужчину за руку и ужаснулась, такой она была ледяной.

Насквозь промокший лорд лежал на спине и бездумно смотрел вверх. Его грудь тяжело вздымалась, губы были сжаты в тонкую линию, а ладонь, которую удерживала Ким, вдруг сжалась в кулак.

— Он не оставит нас, — спустя долгие минуты молчания произнес мужчина дрогнувшим голосом.

Снежинки липли к его мокрой одежде, мгновенно тая. Оседали на ресницах, щекотали кожу.

— О чем ты? — Кимберли приходила в себя. Она всего на мгновение допустила мысль, что Ревердан мог утонуть в озере, что запутался в водорослях и не сумел выбраться, или что обезумевшие кикиморы перепутали его с баньши и… сожрали. Все эти мысли пронеслись в голове Ким в тот момент, когда она отчаянно пыталась отыскать любимого взглядом, и тогда она вдруг поняла, что ей не нужна никакая жизнь без него. Целая вечность, которая ее ждет, превратилась бы в бесконечные страдания.

— Твой… — лорд осекся и поправился: — Иммаил Авентон. А когда он умрет, на его место придет кто-то другой, и это будет продолжаться постоянно. Нас не оставят в покое.

— Прости меня… — шептала Ким. — Прости меня за него…

— Ты ни при чем.

Ревердан рывком сел, а потом поднялся.

— Я должен проверить, не пострадал ли кто в городе. Идем, Ким.

Мужчина, потерявший изрядную долю магии, едва стоял на ногах. В какой-то момент он едва не отпустил иллюзию стены, но вовремя спохватился, сейчас же он был на грани того, чтобы добровольно ее рассеять.

Портал вынес их на площади. Там Ревердан распустил во все стороны поисковые заклинания и долгое время молчал, сосредоточенно прислушиваясь. Перепуганные люди высыпавшие на улицы города сейчас его и не замечали, они кричали, плакали и трясли друг друга за плечи, пытаясь донести своим родным, что не слышат их. Крики слились в один протяжный неутихающий гул, и Ким постаралась отвлечься, зажмурилась и прижалась к спине Ревердана, обхватив его руками за талию. Сколько прошло времени, она не понимала, минуты длились бесконечно, пока наконец Темный лорд не произнес:

— Пять сотен.

— Пять… сотен? — переспросила Ким, не понимая, что мужчина имеет ввиду.

— Пятьсот три человека погибли, — безэмоционально уточнил лорд.

— Они… они услышали? Крики баньши, они услышали, да? — Ким трясла его за плечо.

Ревердан кивнул:

— Я их не успел спасти.

— Ты снова винишь себя! — не выдержала девушка. — А виноват в их смерти только мой отец!

Ким знала, что заклинание глухоты все еще действует, потому могла позволить себе эмоции и, не боясь, ругалась во весь голос.

— Прекрати, Ревердан! Ты тут ни при чем, так же, как и я! Ты же сам сказал, что в действиях своего отца я не виновата, так почему виновен ты?!

— Я верну ему то, что он хочет, — мужчина тряхнул головой, собираясь с мыслями. — Но сейчас нам нужно успокоить горожан.

Заклинание глухоты рассеялось в один миг, и ошалевшие от радости люди принялись смеяться. Многие из них еще не понимали, что ближайшую неделю в центре города на погребальных алтарях будут гореть их друзья и родные. Что дым от костров будет такой густой, что еще на несколько невыносимо долгих дней скроет город от солнца.

В замке все было ничуть не лучше, разве что погибших, к счастью, не оказалось. Их спасла музыка и танцы, они просто не услышали вой полуночных созданий.

Кимберли крепко держала Ревердана за руку, когда они вошли в бальный зал. Притихшие гости в ужасе смотрели на них, жавшись к стенам и обнимая друг друга. Шиай, как мог, пытался объяснить, что произошло, а Лейла испуганным хвостиком носилась за ним и цеплялась за край его жилета. Увидев Ким, девочка бросилась к ней и забралась на руки.

— Что-то плохое произошло, да? — спрашивала она, роняя слезы. — Я знала, я чувствовала, но ничего не могла сделать!

— Все хорошо, малышка, — с трудом ответила Ким.

Хорошего на самом деле ничего не было, разве что радость от того, что жертв всего полтысячи. Это очень много для такого маленького городка, и очень мало по сравнению с тем, сколько могло бы быть, если бы Кимберли и Ревердан не вышли на балкон вовремя.

— Ты должен рассказать им, — тихо сказала Ким застывшему в дверях Ревердану.

— Они мне не поверят.

— Тогда я сама.

Кимберли разозлилась на мага, и не слушая, что еще он скажет, быстрым шагом двинулась к возвышению, все еще крепко обнимая Лейлу. Говорить громко она не могла, из страха перескочить черту, когда ее голос может стать оружием, но притихшие гости слышали бы ее, даже говори она шепотом, настолько звенящей была тишина в бальном зале.

Ревердан зажег магические светильники и полумрак рассеялся.

— Меня зовут Кимберли Авентон, — начала девушка. — Я принцесса восточного королевства Брекенса, единственная дочь правителя Иммаила Авентона. Он многие годы находится по ту сторону стены и ждет, когда падет крепость, которую ваш правитель, Ревердан, выстроил для защиты королевства. Армия моего отца многочисленна, но ни один его бравых солдат не способен пересечь ни Мертвое море, ни стену, вершина которой теряется в облаках. Войти в Рейевик может лишь мертвец…

Кимберли замолчала на миг, собираясь с мыслями. В лица горожан она не смотрела, боялась увидеть в них недоверие.

— Баньши. Все вы наверняка знаете, кто такие эти полуночные создания…

Зал разразился криками. Лейла вздрогнула в руках Ким и жарко прошептала:

— Не вздумай сказать им, кто ты!

— Не стану, — тихо ответила девушка.

Ревердан незаметно пошевелил пальцами, тратя едва ли не последние силы на заклинание, путающее разум живых. Они сейчас не должны были сопоставить слова Кимберли со своими догадками, и не должны были узнать в ней одну из тех, кого боялся весь мир. Глаза девушки под воздействием еще одного заклинания потухли и зеленый цвет сменился голубым, а волосы приобрели золотистый оттенок. Но ни один из гостей не обратил на изменения в ее внешности никакого внимания.

— Я сбежала из дома и попросила помощи у вашего короля, он принял меня, как свою подданную, поклялся защищать, — Ким бросила на мага короткий взгляд, встретилась с ним глазами и улыбнулась, увидев на его губах едва заметную улыбку.

— Что нужно королю Востока? — раздался женский голос из угла скрытого в тени.

— Земли Севера. Иммаил Авентон считает, что Рейевик принадлежит Брекенсу, и что только он является законным правителем этого королевства.

Народ загудел. Люди обсуждали услышанное, но даже не прислушиваясь, Кимберли понимала, что ей не верят. Обреченно она опустила голову и сошла с возвышения.

— Баньши прорвались через Мертвое море и едва не погубили город, — начал вдруг Ревердан, тем самым вновь погрузив зал в тишину. — Но вам больше нечего бояться… разве что я должен сообщить: я не успел спасти всех и пятьсот три человека погибли. Они будут с почестями отправлены в лучший мир. Завтра начнутся церемонии прощания, прошу присутствовать всех, кто сможет или захочет… И мне больше нечего вам сказать.

Ревердан не сбегал, нет, но он не хотел видеть боль и злобу на лицах своих людей. Развернулся и быстрым шагом вышел из бального зала, чтобы до утра забыться с вином в собственных покоях. Кимберли передала Лейлу Шиаю и поспешила за ним.

Они не говорили всю ночь, маг молча пил, Ким смотрела на огонь в камине, а с наступлением рассвета отправились в Гомер. Стражи, слуга и Лейла не проронили ни слова, пока Ревердан готовил погребальные костры, горожане, которых на площади оказалось немало, поначалу пытались как-то вывести из себя мага, но он отрешенно отмахивался. Вскоре жители города прекратили свои нападки, в конце концов, страх перед чернокнижником в них взял верх, и первая церемония прошла в относительной тишине.

День за днем, на протяжении целой недели в центре города сыпались искры, в небо вырывались языки пламени, трещали ветки и бревна. Маг собственноручно собирал мертвых по городу, приносил и укладывал на алтари. На третий день кто-то из подданных вызвался помочь, а к пятому дню помощников было уже около десятка. Они не заговаривали с лордом, и вообще старались на него не смотреть, безмолвно помогали укутывать тела в простыни и даже ни разу не обвинили его в многочисленных смертях. Лишь однажды кто-то проговорился, что зря Темный лорд тратит столько дров, ведь можно было бы просто похоронить мертвых в земле, но наткнувшись на суровый взгляд правителя, замолчал.

Спустя неделю вымотанные горем жители крошечного города вернулись к своей обычной жизни. Пьяницы все так же звенели бутылками, идя в гости друг к другу, хохотали обнажая гнилые зубы, и думать забыли о том, что на королевство произошло нападение. Работницы дома удовольствий вновь стали принимать клиентов, дети веселились у продуктовой лавки, выпрашивая леденец у пожилой торговки, многие мужчины ушли на охоту, а женщины так были заняты домашними делами, что быстро оправились от страданий по усопшим. И только близкие родственники погибших время от времени приходили на площадь, замирали в тех местах, где совсем недавно стояли иллюзорные алтари, и подолгу бесцельно пялились в одну точку перед собой, после чего разворачивались и уходили в “Кислую сливу”.

Ревердан почти не спал, ел наспех, не чувствуя вкуса, Шиай мучился от невозможности помочь хозяину и изо всех сил старался приготовить что-то необычное. В последний ужин, за которым в столовой собрались все, включая стражников и Лейлу, даже у Кимберли, как ей показалось, проснулось желание попробовать рагу из оленины.

Темный лорд почти не разговаривал. День за днем он воспроизводил в мыслях ту страшную ночь, и тогда подолгу смотрел на огонь и не выпускал из рук бутылку лучшего вина из южной голубики.

Кимберли не спешила заговаривать с ним, ей и самой было о чем подумать. Молчаливо они ложились спать, лорд усыплял девушку заклинанием, а сам рассматривал потолок. Там, на серой лепнине, он в деталях видел лица каждого из погибших в день Середины зимы.

Так и сегодня, он лежал на кровати одетый и не мог сомкнуть глаз. Кимберли лежала рядом на боку и смотрела на мужчину печальными глазами.

— Мы почти не говорили за эту неделю, — прошептала Ким, с трудом решившись. — Я понимаю твою боль, но мне бы хотелось услышать твои мысли…

— Праздник Середины зимы с этого года я больше не стану отмечать. Людям, разумеется, запрещать не буду, им нужно веселье, нужна сказка. Но сам я…

— Я согласна, — поспешно перебила его Ким. — Больше никакого Снежного праздника в этом замке.

Ревердан впервые за много дней улыбнулся. Или же баньши просто показалось, что губы его дрогнули в улыбке?

— Я не смогу вынести, если ты будешь корить себя за то, что произошло. Ревердан, пора жить дальше.

— Жить дальше я не хочу, — глухо отозвался маг, но тут же спохватился: — Прости, не то имел ввиду. Конечно же, обретя тебя, я больше не смогу проститься со своей жизнью, но… Но я должен решиться на отчаянный шаг, который может перевернуть вообще все.

— О чем ты? — нахмурившись, Кимберли приподнялась на локте.

— Тогда у озера я сказал, что верну Иммаилу то, что он так хочет…

— Ты же не отдашь ему Рейевик? Это наш дом!

— Королевство он не получит. Я буду защищать своих людей во что бы то ни стало, и когда я верну магию Ассону, и Мировой Совет вновь все испортит и мир начнет меняться, я не стану помогать другим. Люди… живые люди с душой и сердцем являются более жестокими, чем мертвая ты. Кимберли… Я хочу знать, что ты не отвернешься от меня однажды, когда столетия спустя Ассон падет из-за собственной глупости.

— Я с тобой против целого мира, — ни мгновения не раздумывая, ответила девушка. — Даже если мы останемся вдвоем в целом свете, я буду с тобой.

Ревердан впервые за эту неделю облегченно выдохнул. Притянул к себе любимую и нежно поцеловал в лоб, потом в щеку и коснулся губ. Ласково, нежно, так, как умеет только он. Кимберли мурлыкнула, потянувшись. Ответила на поцелуй, радуясь, что смогла отвлечь лорда от мрачных мыслей хоть ненадолго.

Они еще никогда не были близки. Те два поцелуя не в счет, они не забылись, но и не были по-настоящему чем-то таким, что окончательно поставило бы точку в отношениях двух бессмертных.

Ревердан перевернулся и навис над девушкой, любуясь изумрудными глазами. Они вновь светились в темноте спальни, и не было для мужчины ничего прекраснее. Провел кончиками пальцев по холодной словно мраморной щеке, коснулся губ и вновь накрыл их поцелуем. Его жаркого дыхания хватало на двоих, Кимберли млела в руках и плавилась от поцелуев.

Темный лорд избавился от одежды, сначала своей, а после и Ким осталась обнаженной. Одеяло скинули на пол, оно сегодня ни к чему, и путаясь в простынях, ласкали друг друга пока в головах не осталась всего одна на двоих мысль:

— Я хочу тебя.

Горячий шепот на ухо пустил по спине Кимберли сноп мурашек. Объятия стали крепче, поцелуи жарче, и вот уже девушка оказалась сверху, чтобы лучше видеть Ревердана. Мужчина улыбался. Улыбался впервые за много тяжелых мрачных дней, из которых Ким уже думала они никогда не выберутся. Она ответила на его улыбку поцелуем, обхватила шею рукой и, повинуясь зову тела, подвигалась.

Ревердан прикрыл глаза, пальцами крепко впиваясь в талию девушки. Кимберли хотелось немного побыть “главной”, но маг решил иначе. Теперь уже он решал, что будет дальше.

Девушка оказалась на спине и ее тихий смех прервался громким стоном сорвавшимся с губ. В эту ночь Ревердану пришлось оглушить заклинанием всех жителей замка.

Кимберли стояла у самой стены. Порывистый ветер трепал ее волосы, развевал полы накидки и хлестал по ногам. Ладони девушки покоились на серой сырой поверхности, каждым пальчиком Ким чувствовала холод исходящий от вековых иллюзорных камней.

— Совсем как настоящие, — шепнула девушка самой себе.

Она была здесь одна. Долго упрашивала Ревердана отпустить ее на разговор с отцом, прежде чем маг разрушит иллюзию, отрезающую Рейевик от остального мира. Кимберли должна была убедиться, что отец не станет посягать на ее новый дом. Она не была уверена, что у короля осталась хоть капля сострадания к дочери, но и молить его она не станет — просто припугнет. Угрызений совести девушка тоже не почувствует, в конце концов, она ведь его не будет убивать, как когда-то он поступил с ней.

Под пальцами баньши замерцал проход. Туманный туннель позволил девушке выйти за стену и сразу схлопнулся за ее спиной. Ревердан в это время следил за Ким, и если с ней случится что-то плохое, он немедленно перенесется порталом в военный лагерь.

Кимберли слизнула с губ частички морской соли, поправила волосы и быстро зашагала в ту сторону, откуда виднелись шатры. Не прошло и нескольких минут, как девушка появилась в лагере. Солдаты, занятые каждый своим делом, не сразу заметили ее, а когда увидели, то не знали, что делать. Растерялись при виде бледнолицей красавицы, несмотря на то, что каждый из них был отличным бойцом.

Баньши скинула капюшон и остановилась перед входом в шатер короля. За спиной раздался грохот кастрюль и ругань, а следом лязг оружия и топот. Воины наконец сообразили, что пора ловить чужачку, но она уже скрылась за пологом.

Иммаил Авентон полулежал на подушках и поигрывал остатками рубиновой жидкости в бокале, кривился — напиток был слишком холодным, не таким должно быть вино.

— Здравствуй, папа, — хрустальный голос Кимберли прозвучал в тишине особенно оглушающе.

Стоило только королю повернуть голову, как в шатер ворвались двое мужчин и мгновенно перехватили девушку за руки, но она и не дернулась.

— Пошли вон! — Иммаил Авентон вскочил на ноги. Разъяренно бросил бокал в своих людей и те мигом ретировались. Король перевел дыхание — они не успели толком разглядеть Ким, не поняли, кто пришел к их правителю.

Кимберли рассеянным взглядом обвела жилище отца. Целых два дня она готовилась к этому визиту, в мельчайших подробностях представляла, как ей будет больно видеть знакомые подушки, столики, книги… и лицо родного человека. Но вот, она стоит и смотрит в молодое лицо семидесятилетнего старика и не чувствует ровным счетом ничего. Лишь какая-то слабая тупая боль всколыхнулась в груди и сразу же затихла, уступив место холодному равнодушию.

— Дочка, — король еще несколько секунд приходил в себя, никак не мог поверить в то, что видит перед глазами родную дочь, которую давно уже считал погибшей. — Моя милая!

Правитель бросился к девушке, попытался заключить ее в объятия, но Ким отшатнулась. Как когда-то сделал он… когда провожал ее в Рейевик.

— Я пришла поговорить… Нет, даже не так. Я пришла объявить, что твоя война окончена. Собирай шатры, собирай своих людей и уезжай домой.

— Что ты такое говоришь, дочка? — Иммаил нервно хохотнул. — Мы ведь заодно, правда? Тебя не было так долго, я думал, ты погибла!

— А разве это не так? — Зеленые глаза вспыхнули, король отпрянул. — Разве ты забыл, как я истекала кровью, лежа на камне? — Кимберли на миг обернулась, неопределенно махнув рукой. — Там. Я помню то место, а если ты забыл, то отведу тебя туда.

— Доченька, родная… Ты ведь знаешь, для чего это было нужно, правда? Ты ведь… ты сделала, что мы обговаривали?

— Ты об убийстве гомерцев? — девушка сделала вид, что задумалась. — Так это сделал ты сам совсем недавно… Кстати, свою компанию мертвецов можешь не ждать домой, мои кикиморы ими полакомились.

— Твои… кто?

Где-то далеко в замке хихикал Ревердан, с помощью подслушивающего заклинания отчетливо различая каждое слово.

— Кикиморы, папа, — как маленькому, терпеливо повторила девушка.

Иммаил Авентон начал понимать, что дочь вернулась не за тем, чтобы сообщить о своей победе. Король присел на сундук, не в силах больше стоять.

— Я повторю еще раз, последний. Если ты меня не послушаешь, я истреблю твою армию… Нет, нет, отец, не думай, что я шучу или просто запугиваю. Посмотри на меня — во мне ни капли жалости. Все-таки, твоя ведь дочь. — Кимберли прочистила горло, вперив взгляд в лицо короля. Она-то думала, что не сможет на него смотреть, что будет путаться с мыслями и мямлить, но слова на удивление легко шли с языка. — Ты уведешь армию и больше никогда сюда не вернешься. Ты сообщишь всем, что убедил Темного лорда Севера вернуть миру магию… Это правда, папа. Следующие дети, которые будут рождаться в семьях потомков древних магов, будут наделены силой, это я могу гарантировать. Ассон вернул то, что потерял.

Иммаил подпрыгнул на сундуке, но вновь сел под гневным взглядом дочери. Он не мог произнести ни слова и жадно слушал все, что говорит Ким.

— Тебе же я советую жениться, завести наследников и передать престол своим детям. Меня ты больше не увидишь… Если не придешь в Рейевик со злыми намерениями, разумеется. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, и нет, у тебя не получится. Ты не сможешь усилить свою армию и прийти в мой дом, у тебя не получится захватить Рейевик даже если ты наплодишь тысячу, сотню тысяч баньши. Если ты задумаешь так сделать, стена вновь появится и больше никогда не исчезнет. Ты меня понимаешь, папа?

Король мотнул головой, но после быстро закивал. Он точно помнил, что еще полторы недели назад отправил трех баньши в северный город, и ни одна из них не вернулась, а значит… значит по ту сторону стены есть нечто более страшное, чем мертвые полуночные создания.

И… магия вернулась? Магия вернулась! Он отлично знал свою дочь и знал, что она никогда не лжет. Он мог ей доверять, несмотря ни на что, и если… Нет, она права. Магия действительно вернулась в Ассон, и его дети, его будущие дети будут иметь возможность получить ее! Надо только найти женщину являющуюся потомком какого-нибудь магического рода…

— Ты меня понимаешь, папа? — более громко повторила Ким.

— Я услышал тебя, дочь.

— Прощай, — девушка кивнула на прощание и за ее спиной открылся портал. Кимберли шагнула в него, не оборачиваясь.

По ту сторону портала ее перехватил Ревердан и сжал в объятиях.

— Я так боялся за тебя!

Ким фыркнула, закатив глаза:

— Где Лейла?

— Сивил и Варик повели ее на рыбалку. Сказали, что вернутся к вечеру.

— Хорошо… — баньши вздохнула. В последнее время она жутко переживала за эту девочку, особенно после того, как та узнала, что Шиая больше нет. Лейла тогда сказала, что устала видеть смерть, а Кимберли и Ревердан с ней молча согласились. — Когда ты развеешь иллюзию?

— Уже, — выдохнул мужчина. — Уже развеял. Ближайшее время мир будет трясти новость о том, что ужасный колдун и затворник наконец приоткрыл завесу. Никто не сможет добраться до Гомера — стену я разрушил, но у меня есть силы на то, чтобы запутать и удерживать дорогу, ведущую прямиком в озеро.

— Хм… жестоко.

— Жестоко? — рассмеялся Ревердан, понимая, что Ким шутит.

Девушка подтянулась на носочках и поцеловала мужчину в губы, прерывая его смех.