25 июля 2187 год, Земная Федерация, республика Россия, муниципальный Смоленский округ, город Старый Рославль, секретная база повстанческого формирования «Великая Русь».

День, 5 сентября 2200 год, Земная Федерация, республика Германия, Польский округ, город Плоцк, федеральный детский комплекс граждан низшей категории № 25145.

— А ну подъём, салаги! — сквозь сон услышал я крик, но мои веки совсем меня не слушались.

— О-о! Похоже, тут кому-то вчера досталось. Посмотри на это, Алексей!

Я открыл глаза и попытался встать, но тело неимоверно болело. С большим трудом я сел на кровать и увидел, как двое дядек, лысый и седой, зашли к нам в комнату и, сложив руки на талии, смотрели на избитого Виталю. Следом в комнату вошёл Захар и с лёгким удивлением посмотрел на меня.

— Вижу, у вас тут вчера было весело, — хмыкнул он и поглядел куда-то в конец комнаты. — Я говорил вчера моих не трогать?

— Эй! Старшина! Твой белобрысый отброс сам напал! — услышал я голос рыжего.

— Это правда? — посмотрел на меня Захар.

— Они собирались сделать нехорошие вещи с Альбиной, — насупился я и, взяв в руки дождевик, встал с кровати.

— Понятно. Значит, сам виноват, что отхватил фингал, — усмехнулся Захар, а у меня под ложечкой засосало, не то от голода, не то от чувства полной незащищённости. Им просто плевать на то, что над девушкой чуть не надругались.

— Вы сраные ублюдки! По-моему, вы охренеть переборщили с Веталем! — прошипел лысый и, закатив рукава, пошёл куда-то за стенку.

— Старшина! Он как с цепи сорвал… Ай! — воскликнул голос чернявого и прервался.

И я сразу же услышал стоны и глухие удары обо что-то.

«Значит, в чём-то им не всё равно», — нервно подумал я.

Слушая звуки торжествующей справедливости, я глянул наверх и увидел Злату и Джозефа с округлившимися глазами. Они жались к стенке на своих кроватях и плохо понимали, что здесь происходит и кого вообще избивают за стенкой. Но это довольно быстро прекратилось, и лысый пинками подгонял всех побитых на выход.

— Собирайтесь! Прошляпите завтрак и в лабиринты пойдёте голодными! — крикнул он нам всем и вышел из комнаты следом за сволочами и Виталей.

Седой же что-то тихо говорил поникшей Альбине и тряс перед ней пальцем.

— Держи, Черныш, — обратился ко мне Захар, протягивая какую-то вытянутую баночку.

— Что это, старшина? — удивился я, принимая её.

(Иллюстрация 2.1)

— Моя кровь, которая содержит около пятидесяти тысяч наноботов, — усмехнулся он. — Понял для чего?

— Д-да… Чтобы передать мне восп… то есть файлы, — сказал я, запинаясь, чуть не ляпнув про образы воспоминаний, ведь пятая версия Зодака, о которой я сказал ему, не может устанавливать «фиктивную» память.

— На завтраке выпьешь, а после я тебе скину всё необходимое, — кивнул он и, поглядев на ребят из моей команды, сказал по-польски: — Чего расселись? Хотите без завтрака остаться? Обеда у нас нет.

Ребята судорожно слезли с постели и встали возле меня. Значит, они меня помнят. В детдоме нам делали инъекции Аутерия по вечерам, но до этого момента сознание слегка прояснялось. У меня так вообще чуть ли не каждый вечер. Помнится, я даже спорить с преподавателем начал, находясь как во сне. Им это сильно не нравилось.

— Слушай, Захар, — к нам подошёл седой старшина. — Не одолжишь одного своего поисковика на день? Завтра должно прийти пополнение с Литвы.

— Две сферы, и по рукам, Алексей, — не растерялся мой старшина.

— Эх ты… Обдираешь бедного старика, — упрекнул его тот, но махнул рукой, — Ладно уж, по рукам. Кого дашь на сегодня? — и поглядел на нас троих.

А Захар, покосившись на меня, усмехнулся.

— За девку вступился вчера, вот сегодня тебе и расхлёбывать, — сказал он мне и поманил к себе пальцем. — Вот он будет твоим вторым поисковиком. Только вам придётся задержаться, у них инструктаж сразу после приёма пищи, — добавил он седому, положив мне на плечо свою ладонь.

Не знаю, на что я себя заочно подписал, но я бы точно не смог себя простить если бы вчера не вмешался.

Старшины договорились, что я подойду после всех дел к Алексею, и мы отправились в какую-то столовую, опять по бесконечным коридорам. Альбина почему-то направилась с седым в другую сторону. Ладно… Может, у них другая столовая…

После обеда мне главное получить необходимые знания об этом месте, а с дальнейшим, я думаю, справится и такой хлюпик, как я.

Пока мы шли за Захаром, я чуть притормозил и, следуя позади ребят, совершенно не брезгуя, откупорил баночку и вылил содержимое себе в рот. Наноботы не такие активные, как наниты, поэтому мне пришлось задержать кровь во рту на три минуты, пока не увидел сообщение от нейроинтерфейса.

— Вот, черныш. На сегодня это твои начальники, — сказал Захар, подводя меня к трём людям и Альбине, что робко стояла чуть в стороне и прикрывала лицо капюшоном дождевика.

Первым из взрослых был Алексей. Вторые два, по всей видимости, его помощники. Немного наводящие страх помощники…

Один, что стоял слева от старшины, под чёрным капюшоном имел металлическое лицо скелета с двумя светящимися красными глазами. Но в районе рта и носа находились два фильтра, как на респираторе. По бокам они светились. И всё это нисколько не маска. Видно, что этот человек когда-то попал в серьёзную аварию, и чтобы его спасти, пришлось перестроить половину головы. Это довольно дорогостоящая операция, и стандартная медицинская страховка гражданина третьей категории бы это не покрыла.

Следующий, по правую сторону от начальника, дядька лет тридцати с чёрными кудрями и довольной улыбкой на лице. У него была атрофировано-большая левая рука, протезом имплантированная по самое плечо, которое сильно выпирало из-под плаща, а кисть выглядела явно больше правой руки. Скорее всего, протез был взят у чёрных торговцев имплантами и установлен в подпольной нейрохирургической мастерской. Но если ему оставили эту руку, то оружия в ней точно нет.

Мы стояли на третьем уровне среди толпы, что разбрелась кучками по большому залу, размерами он был как стандартный баскетбольный зал у нас на базе. Часть людей компаниями от четырёх до шести человек колонной выстраивались к трёхметровому проёму. Стены зала по периметру подпирались недавно приваренными балками. И две балки подпирали потолок в середине, а между ними был установлен голографический экран. На одной половине экрана транслировался какой-то музыкальный клип с электронной музыкой, а на второй списки имён с непонятными цифрами.

(Иллюстрация 3.1)

— Алексей, на сегодня нам бы хватило и мелкой бестолочи, — прозвучал низкий электронный голос от «железного человека». — Зачем нам отброс, который и щели ни разу не видел?

— Мейнхард тему говорит, Лёха, — усмехнулся большерукий, рассматривая меня. — Он хоть и мелкий, пролезет везде, но отдавать за несмышлёныша две сферы — сомнительно.

— Молчать, умники… — проворчал Алексей. — Этот малец владеет системой пятой версии. Захар скинул ему всю необходимую информацию.

— Ты же установил пакеты обновления и карту? — обратился ко мне Захар, а я кивнул. — Вот видите, цена справедлива за такого работника, — усмехнулся он, взглянув на помощников Алексея.

— Всё, хорош трепаться. Встаём в очередь. Кредиты сами себя не заработают, — объявил Алексей и кивнул на колонну.

Наша пятёрка встала последней, а Захар повёл нашу куда-то в левую часть. Они зашли в двухстворчатую автоматическую дверь, откуда постоянно кто-то выходил, то приходил. Интересно, куда они пошли?

— Дядя Лёша, а куда они пошли с Захаром? — решил я всё же удовлетворить своё любопытство.

— Ты мне не дядькай, сопляк. Ты сюда не вопросы пришёл задавать, а работать, — недовольно произнёс седой и отвернулся в сторону очереди.

«Ну блин! А казался нормальным и даже добрым!» — с досадой подумал я, но ко мне повернулся тот кудрявый, имени которого я пока не знаю.

— Там находится обменный пункт. Если хочешь сыпать вопросами, то обращайся к мелкой, — кивнул он на девушку справа от меня и усмехнулся. — Может ответит, если разговоришь.

Больше у меня вопросов пока не было, мы стояли в очереди, что довольно быстро продвигалась. Я кидал робкие взгляды на Альбину, но она словно чувствовала и натягивала в этот момент на лицо капюшон сильнее. Может, стеснялась из-за вчерашнего? Поэтому я пока не решился с ней говорить.

Мы все стояли молча, но очередь подошла довольно быстро, и я даже не успел просмотреть следующие файлы, что мне сбросил Захар. За открытым проёмом находился такой же высокий, но в два раза меньше по длине зал. По бокам стояли два больших и длинных контейнера с дверьми и окнами, а впереди трёхметровые открытые ворота, где виднелись каменные стены и тусклый свет. Оттуда чувствовался затхлый воздух с каким-то щекочущим нос запахом.

Нас встретили трое военных. Один из них кивнул Алексею, и мы сразу же прошли к правому контейнеру и вошли внутрь. Контейнеры оказались помещениями, переделанными под пункт выдачи и регистрации на смену. Сразу за дверью я увидел коридор на всю длину контейнера и стойки регистрации и выдачи какого-то оборудования. Работники, что выдавали это, находились за стойками и за толстым стеклом.

«Наверное, левый контейнер — это пункт приёма и досмотра», — подумал я, когда мы растянулись вдоль коридора. Альбина стояла у первого окна позади меня, руками и подбородком она подтянулась выше стойки и сказала какой-то номер и имя.

— Ну и долго тебя ждать? — послышалось сбоку и сверху, и я поднял глаза.

Из-за стекла, чуть подтянувшись ко мне, на меня смотрел недовольный дядька в узких очках-имплантах и с короткой стрижкой, но с бритыми боками.

— Э-м… Извините, мне на работу надо… как бы сказать… — неуверенно начал я.

— Понятно. Первый раз тут. Ближе подходи и клади запястье на считыватель, — велел он, усаживаясь в своё кресло, и теперь мне пришлось так же подтянуться и положить подбородок на стойку.

Он протянул мне под стеклом беспроводной считыватель в виде небольшого планшета, куда я положил своё правое запястье со вживлённым паспортом.

— Первый день, а тебя уже отдали в другую группу? — удивлённо хмыкнул он, на что я «угукнул» и кивнул.

Он покачал головой и, фыркнув, отошёл к каким-то стеллажам, что располагались у противоположной стенки до самого конца контейнера, быстро набрал в руки каких-то вещей и вернулся.

— Значит, слушай сюда. Эти упыри тебе вряд ли чего расскажут, — сказал он, кивая вправо от себя, имея в виду моих старших, — Всегда носи на груди этот портативный газоанализатор, — протянул он мне овальный чёрный приборчик с небольшим экранчиком и размером с половину моей ладони. С другой стороны находилась магнитная область, что как раз стыковалась с комбинезоном слева на груди. Я его сразу нацепил и опять подтянулся к стойке.

— Если запищит, сразу же надевай систему фильтрации и автономного дыхания! — добавил дядька и протянул мне светящийся по бокам голубым неоном респиратор с двумя фильтрами. — И используй его постоянно, если ты лезешь в расщелины. Концентрация метана может доходить до такой степени, что ты просто не успеешь надеть намордник — потеряешь сознание. Не часто, но такое явление может унести жизнь целой группы. И не вздумай хоть чем-нибудь заискрить в этот момент! Он взрывоопасен!

— Понял, спасибо, — кивнул я и застегнул респиратор на шее двумя магнитными застёжками.

— Ещё не всё. Каску тоже носи постоянно, — посоветовал он, протягивая мне под стеклом небольшой шлем, похожий на тот, что носят стритскейтеры на улицах города, когда катаются на своих реактивных досках. — Многие, кто не знает или пренебрегает этим, приходят к вечеру с разбитой головой. Если вообще приходят.

— Хорошо, спасибо, — опять кивнул я и, нацепив шлем на голову, застегнул на подбородке.

— Да что ты постоянно благодаришь?! — возмутился добрый дядька, недоумённо вскинув брови, из-за чего я изрядно растерялся.

— Э-э… Ну… Мама учила… что нужно благодарить тех, кто делает добро, — пробормотал я, опять подтянувшись к стойке.

— Охренеть какой воспитанный, — усмехнулся он. — Держи. Это твоя сумка с водой, энергетическим батончиком, дополнительной кислородной капсулой для намордника, мультитулом, лазами для зацепа в камень и фонариком на каску. Последние три вещи ты обязан сдать по возвращению. Потеряешь — огребёшь личный штраф.

Он протянул мне плоский каркасный рюкзачок, который, наверное, был бы впору моей сестрёнке, чем мне.

— А что за «лазы»? — удивлённо спросил я, принимая рюкзак.

— Они надеваются на ботинки и благодаря вибрационным соленоидам вгрызаются в стену. Это нужно для того, чтобы без проблем пробираться по щелям. Понял? — изогнув бровь, спросил он меня.

— Да! Спасибо вам ещё раз, — улыбнулся я, надевая рюкзак.

«Добрый дядька, всё рассказал. Этот мир злой не до конца», — подумал я, продолжая улыбаться.

— Вали уже работать, — фыркнул он, а я вздохнул и, повернувшись налево, увидел, что у выхода с другой стороны контейнера стоят недовольные старшие. Я быстрым шагом направился к ним.

— Задерживаешься, мелкий, — пробасил железный человек с большим прямоугольным рюкзаком за спиной. Такой же был и у большерукого.

— Он к Виктору попал, тот не успокоится, пока жёванный раз не проинструктирует новичка, — проворчал Алексей и первый вышел наружу.

Старшина имел за спиной матерчатый рюкзак, с виду полупустой. А вот у Альбины был такой же рюкзачок, как и у меня. Видно, поисковикам выдают одинаковый набор. Правда, шлем и респиратор она прищепила на рюкзак. У взрослых вообще респираторов не было. Неужели все владеют достаточным количеством наноботов, чтобы обходиться без него?

Выйдя из этого помещения, мы сразу же направились за ворота и продолжили путь с наклоном вниз по широкой каменной пещере, укреплённой бетонными полукольцами через каждые пять метров. Здесь мог бы даже проехать средних размеров погрузчик.

Скорее всего, идти нам больше чем полкилометра, но я всё равно не решился открывать документы Захара, чтобы лишний раз не отвлекаться и побольше смотреть себе под ноги. Камней здесь было много. Не хочу привлекать к себе внимание, если вдруг споткнусь.

Через двенадцать минут спуск закончился, и мы продолжили путь по высокой пещере… Нет. Скорее, это было прямоугольной формы помещение, высотой, наверное, метров десять. Некоторые стены осыпались, но по периметру так же были установлены балки, только железобетонные. Чуть дальше мы встретили несколько групп, которые стояли у арочных проходов. Всего их было девять штук. Два по бокам и пять с торца впереди.

Всё так же молча, мы зашли в третий по счету, если считать слева на право. Коридор был шириной метра четыре и высотой около пяти. Так как у меня нет анализатора, то нейроинтерфейс определял размеры по примерным, субъективным меркам.

Вокруг была разруха, осыпавшиеся камни и местами покосившиеся стены. Встречались балки, подпёртые прямо в середине коридора. Но через десять минут нам попалась трещина, которая тянулась через всю левую стену прямо к потолку. Вокруг трещины балки располагались домиком и качественно подпирали проход со всех сторон.

Мельком заглянув туда, я посветил своим предварительно надетым на каску фонариком. Эта щель тянулась с изгибом в глубь стены, где заворачивала направо. А вниз трещина кончалась где-то на трёхметровой глубине, постепенно сужаясь.

— Это один из проходов, которые вы будете разведывать, — усмехаясь, прокомментировал мою заминку большерукий дядька. И спасибо ему, так как мне жуть как хотелось задать вопрос: «Это та самая щель?»

Мы продолжали шагать по этому коридору, встречая перекрёстки, ответвления, какие-то узкие проходы и кучу трещин. Я уже даже заскучал, так как однотонные серые помещения, без единой инопланетной штуки, мне просто наскучили.

«Неужели здесь всё до нитки ободрали на таком расстоянии? Так мы так кредитов точно не заработаем!» — с досадой подумал я.

— Тебя… Чернышом зовут? Я… слышала от других… — полушёпотом сказала Альбина, когда мы метров на пять отстали от взрослых.

— Нет. Я Илья, — ответил я ей и улыбнулся. Было приятно, что она первая решила со мной заговорить.

— Спасибо, Илья… Что спас вчера… — сказала она и натянула посильнее капюшон.

Она первая, кто со вчера меня за что-то поблагодарил. Так что я прямо сейчас решил и впредь ей помогать.

— Дядя Миша говорил, что за девочек всегда надо заступаться. Не волнуйся, я рыжему не дам тебя обидеть, — доброжелательно пообещал я.

— Ты очень добрый, Илья… — робко произнесла она, и в этот же момент мы свернули в первый коридор, такой тёмный, что глаз выколи.

Я и старшина сразу включили фонарики. Остальные совершенно проигнорировали темноту, но глянув на Альбину, я изрядно удивился. Её зрачки по-кошачьи слегка блестели слабым красным светом, а когда я случайно направил на неё свет, она сильно укуталась в капюшон. Внутренние импланты в таком возрасте устанавливать противопоказано из-за осложнений и отторжения самого организма.

Мне жуть как хотелось её расспросить, но было не место и не время.

За следующим поворотом мы наткнулись на группу из трёх человек, что что-то ковыряли в стене.

— Здарова кротам! — крикнул один из них, подняв руку.

— Здаров-здаров! — ответил Алексей, вместе с нами подходя ближе.

Двое из незнакомцев были помощниками, и на них были надеты строительные экзоскелеты — механический каркас вдоль тела и конечностей на сервоприводах и пневматике. Руки оборудованы небольшими отбойниками.

— Смотрите, не завалите проход ради такой мелочи радоида, — хмыкнул Алексей, проходя мимо них.

— Мы уже вызвали строителей сюда. Не волнуйся, дед, — ухмыльнулся один из них.

Они и правда вытаскивали какую-то спиральную металлическую штуку из стены. Это явно была не мелочь, торчащий кусок уже с виду был килограмм двадцать.

По темноте мы прошли ещё метров сто, когда коридор полностью преобразился. На полу, стенах и потолке, сплошным полотном шли металлические полосы метровой ширины и отдающие синеватым оттенком — чистый радоид.

Но мы продолжили идти, совершенно не обращая на него внимания. Почему прямо сейчас не начать его срезать? Непонятно. Но с другой стороны, тут не было групп, которые делали бы то же самое. Не всё так просто, что ли?

За очередным поворотом, метров через десять, нам попалась щель, которая даже порвала это полотно из радоида. Алексей, заглянув туда, посветил фонариком и сказал:

— Ну вот. Эта вроде глубокая. Готовьтесь, мелкие.

Альбина сразу же молча скинула рюкзак, расстегнула его и достала что-то похожее на серые подошвы с тремя металлическими шипами в носке и одним на пятке. Я сразу же поступил по примеру девушки. А когда вытащил свои «лазы», увидел, как она их активировала.

Она просто встала на них сверху, и её ступни обхватили три металлизированных ремня. Когда я их надел и вернул рюкзак за спину, Альбина уже залезала в трещину.

— Давай, пошевеливайся, — прозвучал голос железного.

— Держись от неё на расстоянии пяти-семи метров, — добавил Алексей обращаясь ко мне, а я кивнул и заглянул в проём.

Альбина просто прикасалась носком к стене, и шипы, словно отбойником, дырявили скалу, вгрызаясь в неё. И постепенно она так и переставляла ноги.

Я натянул на себя респиратор — удивляясь тому, что Альбина не поступила точно так же — и выставил ногу, упираясь шипом в стену. В ступне произошла глухая вибрация, и вот, я уже спокойно переношу вес на эту ногу. Таким образом мы и продолжили путь правым боком.

Расстояние в «щели» было достаточное, чтобы и взрослые прошли. Почему же так необходимо, чтобы лезли именно мы? Ответ на этот вопрос возник сам собой — Альбина упёрлась в сужение, в которое не смогла протиснуться даже она. Но на этом девочка не остановилась, а достала из рюкзака какую-то штуку в виде квадратного металлического бруска длинной сантиметров тридцать, провела по нему пальцем, и на нём засветилась сенсорная кнопка включения в середине. Альбина упёрла брусок в стену с наибольшей выпуклостью и нажала на кнопку. Произошёл гулкий хлопок, и часть породы в сужении просто осыпалась.

Я же наблюдал за девушкой четырнадцати лет и про себя удивлялся, как она так ловко справляется с оборудованием для геологов. Да. Мультитул оказался геологический. Для сбивания, разрезания и измельчения горных пород. Работал он на ядерной капсуле. Я такие уже видел на нашей базе, у Альберта, нашего специалиста по самому нижнему уровню бункера, где происходило частое затопление грунтовыми водами.

Спустя десять минут Альбина была вся в пыли, но пробила проход в сужении, где началось такое сильное расширение, что мы с трудом хватались за противоположную стенку. Всё это происходило в кромешной тьме, так как мы давно уже завернули направо по проходу и свет от старшины виден не был. Лишь мой фонарик иногда освещал девушке путь.

— Альбин! Давай я тебя подменю? — громко предложил я, когда мы наткнулись на следующее сужение. Мой респиратор через свой динамик у носа дублировал мой голос, поэтому никакой преграды для разговора не было.

Альбина остановилась и, не оборачиваясь, негромко ответила:

— Не стоит… Просто смотри и запоминай…

— Мне же не только смотреть надо, но ещё и самому попробовать! — возразил я.

— Не надо… — всё так же не поворачиваясь, произнесла девушка.

— Почему ты стесняешься своих глаз? — спросил я, понимая, почему она не смотрит в мою сторону.

— Я… не… потому что… они от мутанта… — сбивчиво пробормотала она.

А ведь точно! У неё не было явного свечения. Это было что-то биологическое! Но генетические эксперименты официально запрещены. Только благодаря Зодаку или специальным медицинским программам в медкапсулах можно корректировать гены. Это значит… Блин! Не представляю, какое у неё было детство, если над ней экспериментировали в теневых лабораториях…

— Ну и что? У тебя прекрасные глаза. Нашла чего стесняться, — подбодрил я девушку, и она, робко повернувшись, взглянула на меня. После темноты из-за фонарика её зрачки стали ужасно узкими. Прямо-таки животными!

— Ну вот. Красивые глаза. Как у моей кошки Люськи, — улыбнулся я схожести её зеленоватых глаз. — Скажи, а почему ты респиратором не пользуешься? Мне дядька, что выдавал снаряжение, сказал…

— У меня седьмой Зодак… Во мне военная станция по производству наноботов. Моя кровь на двадцать процентов металлическая. Поэтому мне не страшен метан, — призналась Альбина, опустив взгляд.

А я слегка оцепенел от такого. Наноботы не могут качественно усиливать тело, как наниты. Но они хорошо регенерируют его и при необходимости могут поддерживать жизнеспособность организма без кислорода или питательных веществ. Безопасный потолок для человека — это десять процентов наноботов от общего количества крови в организме. Наниты, в зависимости от степени интеграции Зодака, могут достигать половины объёма крови человека. Говорят, у Ильи Родина наниты достигали семидесяти процентов объёма!

Но для девочки-подростка количество наноботов просто неимоверно высокое! Как они сами себя не пожирают и не рассыпаются прямо в организме? Это по-любому какие-то жестокие модификации виноваты!

— Это очень много, Альбин… — нахмурился я. — Уменьшить их количество ты можешь?

— Я могу их только кому-то передать… Но такая доза будет смертельна, когда они начнут распадаться от нехватки энергии…

Вот ещё один громадный минус наноботов — если ты передаёшь своих ботов другому человеку, то через три дня они распадаются, отравляя организм металлами и различными химическими соединениями. То, что передал мне Захар, это такой мизер — более вреда я получаю от воздуха. А вот когда в тебе их десяток миллиардов или, в пересчёте на вес, килограмм — это ужас!

Наниты тем и хороши, что если ты вводишь их человеку, без разницы в каких количествах, то через неделю, после потери энергии, эти бионические роботы сами выводятся из организма всеми доступными способами, не принося вреда организму. А наноботы ещё к тому же в два раза больше по размеру чем наниты.

Но хорошо, что у меня не будет вреда от наноботов. Мои наниты их просто переработают в модуле по производству в себе подобных. Вот только стакан железной крови я за раз всё равно принять не смогу. Надо делать это порциями.

— Я знаю, как тебе помочь, ‒ заявил я. — Я приму твоих излишних наноботов, но постепенно.

— Ты чего? Нет! Ты же погибнешь! — изумлённо воскликнула Альбина.

— Обычный человек ‒ да. Но… надо мной тоже… проводили эксперименты, — запнулся я, категорично не желая называть труды моей мамы таким определением.

— Ты точно… уверен?.. — неверующе спросила она.

— Вот когда дойдём до конца этой щели — увидишь, — улыбнулся я.

— Ну… Ладно… Но я не хочу, чтобы ты умирал… — отвернувшись, проговорила она дрогнувшим голосом.

— Всё будет хорошо.

Девушка продолжила путь, а я немного воспрял духом. В этом бункере, как мне кажется, невозможно найти титан. Здесь не химический завод и нет нейрохирургических мастерских, я уже не говорю о специализированных препаратов для генерации нанитов. Не вырывать же импланты у других людей? Да даже если и захочу вырвать — явно силёнок не хватит. Поэтому Альбина — это моя мини-скважина по добыче бесплатного материала.

В этот раз моя напарница сбивала сужение почти полчаса. Я несколько раз предлагал ей подмениться, но она наотрез отказывалась, уверяя, что с таким количеством наноботов она совершенно не устаёт.

— Эй, мелкая! Какого хрена так долго нет отчёта?! — прозвучал голос Алексея со стороны девушки, когда мы приблизились следующему заужению.

Она сразу же схватила какой-то маленький аппарат из-за пояса и сбивчиво, очень тихо ответила, приложив аппарат к уху:

— Алексей Анатольевич, прошли второе сужение прохода, но путь дальше имеется. Нам нужно время, чтобы разведать до конца.

Я практически не слышал, что говорили в ответ, но различил некоторые слова:

— …ться! Я слышал, что вы десять минут ничего не делали! Если хочешь, чтобы твоё тело… по…Казахстана… …с тебя ещё три тысячи кредитов!

Альбина промямлила: «Я всё сделаю» и засунула прибор за пояс. Совершенно не понимая, о чём было сказано, я присмотрелся к ней, и на её глазах мне померещилась блеснувшая капля.

— Всё… нормально? — спросил я, продвигаясь к девушке своими лазами игнорируя расстояние в пять метров.

— Да… — ответила она и, как ей показалось, незаметно от меня вытерла слезы. — Старшина просто заждался. Не обращай внимания.

Всё-таки не померещилось. Я хотел осторожно поспрашивать девушку, чем могу помочь. Ведь я слышал про три тысячи кредитов. Неужели ей столько осталось до покупки «апелляции»? Сколько же она тут? Но только открыв рот, я увидел в темноте, в стороне заужения, святящееся синим шевеление.

— Альбина… Что… это такое? — пробормотал я, показывая пальцем в глубь щели.

(Иллюстрация 3.2)

Она обратила внимание, повернулась ко мне с расширившимися глазами и, схватив меня за руку, крикнула:

— Бегом! Наверх! Опасность!

Мы стали быстро пробираться выше, а синее шевеление теперь было даже слышно. Раздавался стрекочущий звук, который по нарастающей ещё и пугал.

— Да что это такое?.. — пробормотал я, когда мы упёрлись в сужение щели сверху, а Альбина потянула меня по направлению назад.

Опустив взгляд, я увидел светящуюся синюю многоножку метрового размера, которая нагоняла нас, и постепенно стрёкот усиливался, превращаясь в писк. Альбина обернулась и резко остановилась. Посмотрев жалобными глазами, она неожиданно обняла меня.

— Альбин… Что…

— Бабушка… прости… — прошептала девушка за секунду до обжигающего снизу взрыва. А удар головой об стену щели отправил меня в беспамятство…

(Иллюстрация 4.1)

— Мама, а правда, что Родин побеждал зелоидов одним лишь взглядом? — спросил я, переводя взгляд с планшета с комиксами на маму, которая что-то делала за компьютером, виляя пальцами перед голограммой, находясь в своём светлом кабинете.

— Так говорят… Но не только взглядом. А ещё говорят, что твой тёзка-герой владел магией и мог заставить зелоидов быть добрыми, — улыбнулась мама и, посмотрев на меня, погладила по голове.

— Ого! А что, магия существует? Как в сказке? Ей можно создать добрые мысли? — удивился я, перелистывая на планшете следующую страницу комикса.

— Добрые мысли это и есть магия, мой умный… — Образ мамы резко поменялся и вокруг стало темно как ночью, и вместо неё меня по голове погладила темноволосая тётка с ярко красными губами, ухмыляющимся лицом и в чёрной кожаной одежде. — Мой сладкий мальчик… — с улыбкой сказала она, посмотрев на меня чернейшими глазами.

Я изумлённо отшатнулся. Это была не мама, хоть и с её лицом.

— Мама? — жалобно произнёс я, делая два шага назад.

— Да. Я твоя мать, мой сладкий мальчик. Не бойся, иди ко мне, — улыбаясь, ответила она и протянула ко мне руки. Из её глаз по щекам стала сочиться чернейшая мазута. Это был просто ужас! Испугавшись, я развернулся и побежал прочь!

Но не успел я скрыться в темноте, как мои плечи охватили руки, а в уши стали поочередно шептать голоса мамы:

— Ты мой… Установи обновление… Ты всегда был мой… Обновление! Мой сладкий мальчик…

На этих словах я истошно закричал, срывая голос.

— А-А-А-А! — услышал я свой голос и почувствовал лёгкий удар по щеке.

Встряхнув головой, я понял, что нахожусь в той же кромешной тьме, что и во сне, но спустя секунду засветился свет от фонарика, и я увидел глаза с узкими зрачками!

— А-а-льбина?! — изумлённо воскликнул я, отшатываясь назад.

— Нам повезло… Блуждающая ловушка взорвалась рядом с комнатой… Поэтому нас не завалило камнями, — тихо проговорила она. — Мы нашли какой-то новый проход.

— П-проход? И сколько я был без сознания? — удивлённо спросил я, подсвечивая фонариком большую комнату десять на десять метров, полностью отделанную радоидом.

Позади меня был небольшой проём в стене с покорёженным металлом. Но он был полностью завален камнями. Слева находился стол с какой-то штукой в виде фиолетовой пирамиды, а справа десять штук стеклянных цилиндрических резервуаров, покрытых многолетней пылью. С виду, они были пустые. А вот прямо находился арочный тёмный проход, который выходил в пыльный коридор.

— Минут пятнадцать. Нас хорошо приложило об стену вакуумным взрывом. Но хорошо, что ты был в каске, — вздохнула Альбина.

— Но что это была за многоножка?

— Это одна из блуждающих ловушек зелоидов. Если бы у нас были охладители костюма, то она бы даже не двинулась в нашу сторону. Но такой прибор можно взять только в обменнике.

— Понятно, — вздохнул я, вставая с пола, и подошёл к столу с пирамидой. — Альбин, ты знаешь, что это?

— Нет. Я тоже первый раз вижу такую штуку, — пожала она плечами, подходя справа от меня.

(Иллюстрация 4.2)

Пирамида была трёхгранной, равносторонней, сантиметров тридцать длиной. Вся её поверхность имела фиолетовый металлический оттенок с серебристыми прожилками, которые ломанными линиями пронзали всю пирамидку.

— Это же письменность зелоидов… — произнёс я, присматриваясь к прожилкам.

Из университетского курса, по новой истории, приводились примеры их нестандартной письменности. Каждая полоса имеет прямоугольные зазубрины. От количества зазубрин меняется и смысл того, что она означает. В земной истории подобного письма не было, поэтому и сравнить не с чем. Учёные смогли разгадать только пару десятков этих длинных символов.

— Ого… Ты так много знаешь? — удивилась Альбина.

— Дома историю учил, — улыбнулся я и опять взглянул на пирамиду. — Ну и что будем с ней делать? Вроде ничего ценного, кроме неё, здесь нет.

— Не знаю, что делать. Но ценное есть, — сказала она и указала рукой на резервуары. — Внизу этих штук должны быть маленькие энергосферы.

— И как нам их расковырять?

— Нам это делать опасно без оборудования. Я уже говорила со старшиной, пока ты был без сознания, они сейчас будут пробираться сюда.

— Вот оно как? — удивился я. — И долго нам ждать?

Альбина вздохнула и опять пожала плечами.

— Пока придут строители для укрепления проёма, пока расширят трещину. Мы можем и до самой ночи тут сидеть.

— Видно, ничего не поделаешь… — покачал я головой и принялся опять осматривать комнату в поисках стульев или того, на чём можно посидеть.

И такие нашлись за резервуарами — четыре ящика квадратной формы из чёрного материала, похожего на графит. Протащив по полу два из них к столу, я уселся на один и позвал Альбину, что с интересом осматривала нижние части резервуаров.

— Поделишься наноботами? За раз я могу принять около миллиарда, — сказал я, когда она подошла ко мне.

— Ты точно уверен? Илья, это опасно… — усомнилась девушка и села напротив меня.

— Поверь, всё будет хорошо. Вот увидишь, через три дня я смогу принять столько же, — улыбнулся я.

— Н-ну… ладно. И… как мне их передать?

— Через кровь. Порежь запястье. Только отключи нервные окончания в этом месте. И дай команду на передачу…

Девочка растерянно начала крутить головой в поисках того, обо что можно порезаться, но как назло ничего даже близко похожего не было.

— Может, резервуар разобьём? — предложил я.

— Наверное… — пробормотала Альбина, встала с ящика, скинула рюкзак и достала мультитул.

Активировав его, она включила режим плазменного резака. Из квадратного бруска вылезло светящееся лезвие двадцатисантиметровой длины. Она дотронулась им до стекла, входя в него словно в желе. Спустя пару секунд резервуар начал трескаться и со звуком бьющегося стекла осыпался на пол. По ногам ударили брызги какого-то затхлого раствора, нам даже пришлось зажать нос от вони.

— Вот острый кусок, — сказала Альбина, поднимая продолговатый осколок с мокрого пола.

— Давай хоть водой вымоем? — предложил я, двумя пальцами отобрав его у девушки.

Полив его из фляги, я убедился, что он более-менее чистый и отдал его Альбине.

Я проснулся от раздирающего уши отбойного молотка, что долбил по металлу комнаты. Резко сел и, надев каску, включил фонарик.

— Они быстро! И двух часов не прошло, — громко сказала Альбина, которая уже стояла возле завала в дождевике и с рюкзаком за спиной.

Сразу после её слов сбоку от завала стена вспыхнула мерным ультрафиолетовым светом — стену начали резать. Я одним махом вскочил, напялил дождевик и рюкзак и подошёл к девушке, прикрывая глаза от свечения. Буквально две минуты, и на пол перед нами падает вырезанный металлический проём, поднимая взвесь пыли и разгоняя дым от горения металла.

— Повезло вам, мелкие, — услышали мы электронный голос Мейнхарда, а затем он сам появился из проёма, облачённый в экзоскелет, вроде тех, что мы видели на других взрослых.

— Похоже, наши разведчики наткнулись на инкубационную комнату, — проходя за ним, сказал Алексей.

— Люблю навар! — усмехнулся курдрявый, заходя следом.

Снаружи кто-то остался работать отбойником и при этом на кого-то ругался.

— Ярослав, проверь стол, — нахмурившись, велел Алексей, когда с порога наткнулся взглядом на пирамиду.

Кудрявый, улыбаясь и расширив глаза, как ненормальный, с вожделением подошёл к столу и очень медленно стал тянуться к пирамиде. Прикоснулся металлическим пальцем к вершине пирамиды, и на доли секунд она мелькнула красным, а потом, словно молниями по серебристым письменам, ударила его электричеством. Да так, что дядька по имени Ярослав отлетел в ближайший резервуар и своей спиной разбил стекло, которое осколками на него же и посыпалось.

Мы с Альбиной ошеломлённо уставились на валяющегося в стекле старшего, но он, словно не замечая этого, рассмеялся, как умалишённый. А его смех подхватил железный человек. Алексей же, лучезарно улыбаясь, с одним прищуренным глазом смотрел на удивлённых нас.

— ДА! ДЕТКА! ЭТО ДЖЕКПОТ! — прокричал Ярослав вскакивая со стекла, начал танцевать какой-то танец и в конце сделал сальто назад.

— Ну что, мальцы, вам, наверное, интересно что это такое и почему мы радуемся? — хохотнул Алексей, подойдя чуть ближе к пирамиде и взглянул на нас. Мы в ответ кивнули.

Все остальные перестали смеяться и разворачивали на полу у выхода какой-то резиновый чёрный рулон.

— У меня замечательное настроение, а потому запоминайте — это инопланетный компьютер. Любой федеральный институт или научная лаборатория мечтает получить такой для изучения. Конечно, если он не сломан и энергия в нём не иссякла, как в этом, — кивнул он на пирамидку.

— И какая награда за него полагается? — удивлённо спросил я, но про себя думая: «хорошо никто из нас до него не дотронулся».

— А вот это самое приятное! — поднял он палец вверх и улыбнулся. — Десять тысяч кредитов на всю группу!

— НИЧЕГО СЕБЕ! — одновременно воскликнули я и Альбина.

— Вот-вот. Только тебе ничего не обломится, — усмехнулся он, снисходительно поглядев на меня. — Ты причислен к другой группе, а твои услуги стоят всего две энергосферы.

— Понятно, — кивнул я.

Я и так не рассчитывал, что мне что-то перепадёт в первый же рабочий день. Да и я особенно-то и ничего не сделал, чтобы что-то заработать. Работала одна Альбина. Поэтому даже непонятно, зачем я был нужен. Возможно, мне не зря сказали двигаться в отдалении от неё, чтобы кто-то из нас выжил?

После этого Мейнхард взял метровый кусок резины и, подойдя к пирамиде, обхватил её, поднял со стола и перенёс на размотанное полотно. Вместе с Ярославом вдвоём осторожно упаковали пирамиду, обвязали каким-то шнуром и оставили у выхода.

Далее, Алексей и железный помощник каким-то специальным инструментом стали вскрывать основания резервуаров, предварительно разбив стекла, а Ярослав пошёл на разведку в коридор. Мы в это время сидели на камнях завала, у выхода, так как нам сказали «не отсвечивать».

Когда старшина с помощником практически закончили с резервуарами, достав из них уже девять сфер, где-то в коридоре произошёл гулкий взрыв, что аж пыль посыпалась с потолка. В этот момент в комнату заглянули два дядьки в касках и масках зелёного цвета, со светящимся жёлтым маячками на макушке.

— Что там у вас происходит, зеки?! У нас ещё фундамент не укреплён! — возмутился один из них.

— Не ори, работяга. Сейчас проверим, — сказал Алексей, вставая, кивнул Мейнхарду, и они двинулись в коридор.

Тот строитель недовольно махнул рукой, и строители скрылись обратно в расширенную щель.

Тем временем я обратился к Альбине:

— Неужели на ловушку наткнулся Ярослав?

— Возможно, но… странно. У него охлаждение костюма и неплохой глазной имплант… — хмуро сказала она.

Через десять минут они вернулись с окровавленным Ярославом. Тащили его под руки с двух сторон, елозя его ногами по полу. Я сразу же подскочил к ним.

— Что случилось?! Вам помочь?

— Свалил, мелюзга! Помощник нашёлся! — рыкнул Мейнхард, а я посторонился.

Они оттащили его в центр комнаты и бросили лицом вниз на пол, просто как мешок. Я ошалело смотрел на не подающего признаки жизни старшего с раскроенным пополам черепом на макушке.

— Он что, умер?! — воскликнул я.

— Что-то ты дохрена разговорчивый! Придётся отвесить тебе урок молчания! — злобно процедил Алексей и, подойдя ко мне, со всего маха зарядил мне в район головы кулаком.

Я только успел подставить руку, но удар всё равно получился сильный, и меня откинуло метра на три в сторону. Он опять подошёл и ботинком заехал мне прямо в живот. И теперь я понял, почему он почти незаметно прихрамывал на правую ногу — это был механизированный протез. У меня потемнело в глазах, и меня чуть не вырвало желчью от силы удара. Благо наноботы в своём большинстве ответственно стали латать повреждения.

— Успокойся, Алексей. Ещё и его забьёшь насмерть — будут вопросы у охраны… — посоветовал железный, пока я чувствовал удушье.

— За языком следи, железоголовый… — фыркнул Алексей. — А ты что на меня так смотришь, мелкая? Тоже захотела получить?

В этот момент я кое-как перевёл взгляд на Альбину, которая, сжимая кулаки, исподлобья смотрела на своего старшину звериными глазами, но сразу же поглядела на меня и быстро подошла, чтобы помочь встать.

— Так уж и быть, расскажу вам обоим историю о случившейся глупости, — снисходительно сказал Алексей, когда я встал, поддерживаемый девочкой, держась за живот. — Этот недотёпа не использовал охладитель и на повороте наткнулся на проснувшуюся сколопендру. Его приложило черепушкой об металлический угол стены. Так что живчик больше не жилец. Сейчас там всё напичкано ловушками, поэтому на сегодня заканчиваем работу. У нас впереди праздник, — усмехнулся под конец Алексей.

«Праздник?! Твой человек погиб!» — ошалело подумал я и с повторным ужасом начал осознавать, как легко здесь умереть, причём от рук своих же.

Мне почему-то кажется, что Ярослава просто добили в преддверии большой прибыли. Не может же опытный взрослый дядька, напичканный наноботами, умереть от многоножки ударом об металлический угол? Ну раскроил бы он голову, но у него успели бы сработать наноботы!

Понятно, что это не наниты. Они умеют регенерировать ткани автономно, даже если хозяин мёртв, тем самым, в последствии, оживляя его. А вот если мозг хозяина наноботов умирает, то они теряют активность уже в первый час.

— Постойте! Но ведь его можно оживить! У Альбины много нано… — хотел я договорить, но Алексей меня перебил:

— Ты меня сильно раздражаешь, отброс! И я обязательно поговорю с Захаром насчёт тебя! — злобно процедил он, но на секунду задумавшись, слегка разгладил лицо. — Для особо тупых объясню, почему в этом нет смысла. Так как его мозг серьёзно повреждён, сторонние наноботы не успеют регенерировать ткани без деградации мозга. В коме, на реабилитации, его никто здесь держать не будет. Хотя можете проверить мои слова. Если у вас есть лишние двенадцать часов для восстановления его черепушки наноботами, то можете приступать, — усмехнулся он, кивая на остывающий труп.

— Альбин, давай останемся? — обратился я к девушке.

— Вот только награду засчитают тем, кто сдаёт добычу этим днём. Ночью вы пройдёте через пункт досмотра как тунеядцы.

— Илья… — прошептала Альбина и с жалостью покачала головой.

Получается, мы хоть и не отхватим штраф, если задержимся, но нас обозначат как бездельников, несмотря на причины столь долгой задержки. И штрафа не будет только потому, что мы всё же отметились на выход на смену. Вот только награда уже будет зачислена им двоим — Альбина автоматом всё теряет.

И Алексей в чём-то прав. Мозг Ярослава восстановится далеко не сразу после кропотливого оживления. Но всё равно есть шанс его спасти! Вот только я один не смогу этого сделать.

Пока я метался в мыслях, Алексей с Мейнхардом собирали сумки и что-то вытащили из карманов Ярослава.

— Илья… Даже если мы его восстановим и притащим на досмотр, его не будут лечить, а просто как не дееспособного отправят на кремацию… — полушёпотом объяснила мне Альбина. Я изумлённо вытаращился на неё и, холодея в душе, прошептал:

— Да как же?..

— Ничего не сделаешь. Нужно идти.

— Но как же его тело? Его не нужно доставить в бункер? — спросил я спустя несколько секунд.

— Нет, — замотала она головой. — Старшина даст точные координаты при сдаче материала, и ночью сюда отправят крематорщика и нейроинженера…

Похоже, нейроинженера пришлют для того, чтобы повынимать из него импланты.

— Ясно… — сказал я и опустил взгляд.

Вся дорогу назад я прошёл следом за старшими, словно в тумане. В груди сжимались тиски безнадёжности. Вот так, у меня на глазах, человек смеялся и радовался, а пару минут спустя он валяется с раскрытым черепом без всякой надежды на спасение. Теперь я всё больше боялся за своих родных. Жизнь, где существование гражданина пятой категории приравнено практически к насекомому, не может быть хорошей.

С этими мыслями я оказался перед пунктом досмотра.

— Держи, минут через двадцать зайдёшь после нас, — выдал Алексей перед входом в контейнер и передал мне два стеклянный фиолетовых шарика.

— Я могу сам их сдать? — удивился я, до этого почему-то думая, что это может сделать только старшина.

— Нет, идиот. Ты можешь сидеть до вечера и ждать своих, — пробурчал Алексей и первый вошёл в дверь с выпирающим рюкзаком, за ним следом зашёл Мейнхард.

— Увидимся, Илья… — произнесла Альбина и последней скрылась за дверью.

Стоя абсолютно один, я поглядел на сферы. Положив их в карманы и отойдя к стене, сел прямо на пол и засёк время. Я бы мог, думаю, вернуться к работе. Но чувствую, это крайне глупая идея, не отличающаяся от самоубийства. Будь у меня нанитов с сотню миллиардов, ещё можно было подумать.

Заглянув в статистику, оценил, что ещё примерно четыре часа, и у меня будет сто пятьдесят тысяч нанитов, а значит, скорость генерации и создание анализатора увеличится на порядок.

— И чего ты тут расселся, мелкий?! — крикнул охранник в чёрной броне и шлеме с опущенным на нём тонированным забралом. На перевес с оружием он вышел из-за угла контейнера, а я тут же встал и осторожно подошёл к нему.

— Извините… Я… меня отдали в другую группу… но они уже закончили… Вот и сижу один, — невнятно пробормотал я, сильно нервничая от его плазменного метателя в руках.

— Если есть чего сдавать — заходи! — указал он рукой на дверь пункта досмотра. — А нет, так вали и работай, отброс! Нехрен тут штаны протирать!

— Х-хорошо! — испугался я, спешно поднялся на две металлические ступеньки и открыл дверь.

Внутри, метров через пять, стояли аналогичные охранники, но с нашивками «Underground Search». За ними стояла сканирующая рамка и металлическое ограждение до самого потолка. Справа, за столом, перед голограммой, боком сидела тётка в обтягивающем фиолетовом комбинезоне, с чёрными как смоль волосами, завязанными в бутон и с яркими розовыми глазами. Её лицо было накрашено ярко красным макияжем, а губы были синего оттенка. Сразу за ней находился небольшой конвейер, который проходил через ограждение куда-то вглубь.

— Где твоя группа, мальчик? — приподняв красную бровь, спросила тётка, когда я стал подходить ближе.

Услышав то же, что я сказал до этого охраннику, она кивнула и сказала выкладывать всё что у меня есть.

— Принято. Норма не выполнена, но, видимо, ещё не вечер, — сказала она и протянула мне планшет. — Отмечайся и сдавай мне своё снаряжение.

— Д-да… — замешкался я, прикладывая запястье к считывателю. — Скажите, а батончик я могу забрать? — добавил я, так как в этот момент заурчало в животе.

— Можешь хоть воду в карманах унести. Но если поторопишься, то ещё успеешь на обед, — ответила она, что-то делая руками в голограмме.

«А ведь точно! За невыполнение нормы мне обед не запрещён!» — подумал я, радуясь ещё тому, что в это время я мало кого встречу в столовой.

В спешном порядке я сдал всё, что получил, кроме батончика, и галопом побежал к известной столовой. Успел я за десять минут до её закрытия. Там находилось только пятеро незнакомых сверстников. Все сидели за разными столами и молча ели. Я поступил точно так же и, быстро поев, вернулся к себе в комнату.

Мои однопартийцы появились только вечером, в девять тридцать, сразу после ужина. Я на ужин не пошёл, так как был не голодный. Да и был увлечён набегающими цифрами нанитов в нейроинтерфейсе. За это время я набрал нижний порог по количеству. Теперь генерация шла по полторы тысячи в минуту.

— Как отработали? — спросил я подходящих ко мне уставших ребят.

Их лица были чумазые, а у Златы ещё и волосы взлохмаченные.

— Плохо. Выполнили только двойную норму. Плюс за тебя две сферы. Каждый из нас только по пятьдесят кредитов получил, — отозвался темноволосый пацан, сложив руки на груди.

— Я ужасно устала… Нас чуть камнями не завалило в первый же день, — нахмурилась Злата.

— А у тебя как? — добавил вопрос Джозеф.

— В группе Алексея погиб сегодня старший… из-за ловушки, наверное… — сказал я, покачав головой.

— Взрослым положено с ловушками возиться! — тут же заявила Злата и перевела тему: — Илья, отведи нас помыться! А лучше ещё и постираться! — упёрла она руки в бока.

Я на такое лишь приподнял бровь и выжидающе посмотрел на неё.

— Пожалуйста, Илья. Тебе и самому не помешало бы помыться, — приподняла она бровь, пародируя меня.

— Злата дело говорит, друг, — усмехнулся Джозеф.

— Ладно… — буркнул я, вставая.

Оставив свои дождевики, мы вышли из комнаты. Из наших соседей ещё никто не возвращался, и на удивление, Альбина тоже. В коридорах было достаточно оживлённо. Кто-то уставший, а кто-то чумазый, но бодрый возвращался в свои секции. Были даже те, кто с сырыми волосами и в чистой одежде прогуливался по уровню. Отбой здесь ровно в двенадцать, так что время есть.

Мы остановились у общественных душевых и с удивлением вошли в автоматическую двухстворчатую дверь. За ней находился большой зал и был наполнен голыми и полуголыми пацанами и дядьками. Кто-то громко что-то обсуждал, а кто-то смеялся.

Злата, пискнув, прикрыла глаза и вышла за дверь. В зале находилось человек тридцать, которые стояли каждый у своего клозклинера — аппарата по чистке одежды. Кто-то доставал, а кто-то загружал одежду в верхний отсек аппарата. Все аппараты располагались в четыре ряда по десять штук.

Недалеко от входа, с левой стороны, мы увидели выходящих из автоматической двери двух темноволосых тёток с короткой стрижкой и одной девочки четырнадцати лет. Они были полностью одеты в чистое, с мокрыми волосами. Моя сверстница прикрывала глаза от вида в зале, а тётки лишь безразлично поглядывали мужчин, пока не наткнулись на нас.

— Ну и что встали, отбросы?! — шикнула одна из них и силой отодвинула ближайшего Джозефа, чтобы освободить проход.

Немного погодя я вышел вместе с ними, к раскрасневшейся Злате.

— Пойдём. Женские душевые чуть в стороне, — кивнул я назад.

— Проведи меня пожалуйста, Илья, — взволнованно попросила она.

Не успели мы зайти, как Злата увидела очередных девушек, выходящих со своих душевых, и, чуть их не сбивая, прикрывая при этом глаза, понеслась к нужной двери. А мы с Джозефом стали выискивать свободные клозклинеры. Нашлись они довольно быстро, так как мы заняли первые освободившиеся места после других.

Душевые находились впереди, напротив выхода. Ничего особенного, стандартные покрытые разводами душевые кабинки из композитного пластика и с лейкой, которая выдавала еле тёплую воду. Хорошо, что присутствовал краник дозатора моющего средства и даже небольшое вмонтированное зеркальце, к которому пришлось вставать на носочки, чтобы увидеть лицо.

На скорую руку помывшись, я чуть не отхватил подзатыльник от длинноволосого мускулистого дядьки, на которого чуть не наткнулся, выходя из душевой. Но все предыдущие неудобства того стоили. Весь чистый, я надел теперь не пахнущую сухую одежду и спешно вышел из душевых. Следом вышел Джозеф, а через пять минут — опять красная Злата.

Видно, здесь была небольшая перестройка, и женских душевых тут вообще не было. Во время войны с зелоидами таких удобств в военном бункере не строили. Говорят, всем было всё равно, и мылись просто в одной общественной душевой. Не до стеснений было.

— Какой-то дикарский ужас… Калининградцы всегда так моются?.. — невнятно пробормотала Злата, обращаясь к Джозефу. Они шли чуть позади меня.

— Как ты сказала? Калининградцы? — удивился я, повернувшись к ним.

— А-а… Ты же не знаешь где мы находимся, — усмехнулся пацан. — Это Калининградская автономия, тут немного свои законы. В основном, тут живут германцы и русские.

— Откуда вы знаете? — спросил я.

— Старшина сегодня обмолвился, — кривясь лицом, ответила Злата.

— Ясно… — хмыкнул я, когда мы уже вернулись к нашей секции. Душевые располагались недалеко.

Я даже не предполагал, что мы не в нашей республике. В документах упоминаний о местонахождения бункера не было ни слова. Да и в инструктаже военный не обмолвился. Захар, по всей видимости, много знает об этом месте.

Мы вошли в комнату, и первым, кого мы увидели, был грязный ухмыляющийся рыжий с фингалом под глазом. Он стоял в центре комнаты, уперев руки в бока.

— Здарова, мелкотня! Готовы получать оплеух? — шире растянул он улыбку.

Они втроём уже вернулись. Виталя, всё такой же избитый, сидел на не присвоенной другой группе кровати. Но лицо ему всё же обработали чем-то синеватым. Чернявый стоял у кровати Альбины, которая опять испуганно прикрывалась одеялом и жалась к стенке.

(Иллюстрация 5)

— Послушай… Ты хочешь, чтобы было как вчера? Глянь на меня, — сказал я, указывая на свой полностью сошедший синяк. — Я могу хоть каждый день продолжать. А вы точно сможете? — покачал я головой, чувствуя нарастающий адреналин. Количества нанитов подросло, но пока ещё недостаточно для стабилизации веществ в крови.

— У нас в команде сегодня этот сморчок, — указал он на Виталю. — Так что мы тебя запинаем как надо.

— Виталий, ты с ними? Тоже будешь издеваться над Альбиной? — спросил я особняком сидящего парня, что пялился на свои ботинки.

Злата и Джозеф не понимали нашей речи, а поэтому спокойно подошли к нашей кровати и залезли на свои ярусы. По ним было видно — они поняли, что сейчас будет, и вмешиваться не собираются.

— Прости… Илья… Если я сегодня продолжу, то просто не выживу завтра… — вздохнул Виталя, не поднимая головы.

— Ты помогать им будешь?

— Нет, — не думая, отрезал он.

— Эй! Ты офигел, сморчок?! Я тебе что сказал?! — рыкнул на него рыжий. — Вот засунут тебя в щель вместе со мной…

— Не засунут! Я поговорю с вашим старшиной, — перебил я его, и он с ухмылкой повернулся ко мне.

— По морде получишь. Григорий не любит, когда мелочь лезет к нему с расспросами. Не то что мы, да Юсуф?! — крикнул он, обращаясь к чернявому.

— Правду говоришь, Макс, — усмехнулся он и сел на кровать к Альбине, потянулся к ней руками, а она от страха с головой залезла под одеяло.

Я в этот момент сорвался с места. Кровь бурлила чистым адреналином и лёгким страхом, но я пообещал, что защищу её от этих сволочей!

Рыжий с расширившимися глазами замахнулся и хотел меня ударить в голову, но я парировал его хук и в точности, как это было вчера, нанёс апперкот в челюсть. Некоторое количество нанитов уже работали на усиление, когда система проанализировала моё состояние. Поэтому боли в руке я не почувствовал, а удар нанёс даже чуть мощнее.

Рыжий схватился за челюсть и согнулся, поэтому я, не растерявшись, добавил ему с разворота ногой в голову. И как только он завалился на пол, чернявый летел на меня в прыжке выставив ногу. От его удара в грудь я не увернулся, упал на пол, а он подлетел и стал пинать меня по голове, но следом попытался ещё и попрыгать на мне. В этом была его ошибка, так как я перехватил его ногу, опрокинул чернявого на пол и сделал болевой захват назад и в сторону.

Я был на полголовы меньше их и чуть худее, но с таким захватом вполне мог сломать ногу этому Юсуфу, если поднатужиться. Вот только я не успел этого сделать, так как на меня налетел рыжий. Освободив чернявого и выставляя блоки, я выбрал момент и, схватив его за голову, саданул своим лбом ему внос. И настолько удачно, что почувствовал хруст.

Но, конечно, в нокаут это его не отправило, и они уже вдвоём, хоть и прилично побитые, стали меня пинать. Всё повторилось в точности, как и вчера. Я отбивался, пинался, кричал и получал удары в различные участки тела, но иногда наносил и сам. До тех пор, пока они не стали выдыхаться, а на шее чернявого не сомкнулись девичьи руки.

Альбина прыгнула на спину чернявого и, обхватив его горло двумя руками, вцепилась зубами в его ухо. Юсуф завизжал на всю комнату, а рыжий ударил девушку кулаком в голову. Но я в этот момент уже подлетел и со всего маха повторно заехал ему кулаком в нос.

После удара ублюдка девочка отпустила чернявого, но при этом выдрав кусок его уха. Он упал на пол и, ругаясь, хватался за окровавленный участок. Точно так же происходило и с другим. Он держался за нос, откуда ручьём хлестала кровь.

— Ну что?! Готовы продолжать?! — прокричал я, выставив перед собой кулаки.

— Я придушу тебя, мелкая! Во сне! — прошипел чернявый, а рыжий молча подошёл к нему и помог встать.

Пока у меня было преимущество в выносливости, следовало напасть на них и навсегда вбить то, что нельзя издеваться над людьми. Скорее всего, я бы смог их одолеть, даже будучи полностью избитым. Но мне жуть как не хочется попасть под руку их старшине, если они завтра не смогут выполнять свои обязанности на работе.

— Альбин, ложись туда же, что и вчера, — сказал я ошеломлённой девочке, подавая ей руку.

После удара в голову и угрозы она словно ушла в себя, поэтому я её приобнял и прошептал на ухо:

— Пропиши тревогу в случае опасности тем ботам, что ты мне передала. Если он нападёт, они меня сразу разбудят.

— Х-хорошо. Спасибо, Илья… — промолвила она и опять расплакалась, крепко обняв меня за шею.

Было видно, что ей тяжело дался тот спасительный для меня шаг. Меня вполне могли и запинать, хоть и не до полусмерти.

Когда мы все улеглись в кровати, Злата недовольно проворчала, что «русские это какие-то дикари». В чём-то я был согласен и даже в обиде не был, что они и не подумали мне помогать. Вот только я сомневаюсь, что у них было бы по-другому, если бы они не были обколоты Аутерием… Весь мир злой, просто русские не скрывают это медикаментами…

По утру нашу группу пришёл будить Петро. Или Пётр. До сих пор не могу понять, как называть его, чтобы лишний раз не огрести.

— Да что ты как сонная корова! — рявкнул он на ползущего с лестницы Джозефа. А когда тот спустился, ему прилетел звонкий подзатыльник.

— Ай! — вскрикнул Джозеф, хватаясь за голову.

— Отброс! — шикнул беловолосый и поглядел на испуганную Злату. Её сон как рукой сняло, и девушка очень шустро спустилась со второго яруса.

Моё лицо после вчерашнего успело восстановиться. Практически ни синяка не осталось, благодаря моим подросшим нанитам. Сволочи Макс и Юсуф были как побитые собаки с синяками под глазами. Их тоже поторапливал на завтрак помощник. А вот за Альбиной никто не пришёл, но она сама ушла ещё до прихода старших.

— Старший, а можно вопрос? — решил я слегка понаглеть, так как жалко было смотреть на ребят.

— Чего?! — изумлённо взглянул он на меня, а затем хмыкнул. — Ну попробуй.

— Как вас можно называть, Петро или Пётр? Или вообще надо по имени и отчеству?

— Ты до сих пор не в курсе, плакса? Старшим меня зови! — шикнул он на меня и занёс руку для удара.

— Но если вас будет двое или трое рядом из другой группы, как вы поймёте, что я именно к вам обращаюсь?! — быстро протараторил я, жмурясь и прикрываясь руками.

Удара не последовало, и я приоткрыл глаза. В этот момент старший, натянув свой средний палец другой рукой, прописал мне хороший щелбан в макушку.

— Ай! — шикнул я, хватаясь за голову.

— Петро меня называй, и валите уже жрать! Без десяти девять чтобы были в основном зале! — повышая голос, договорил беловолосый и, толкая, погнал нас на выход.

С этого и начался наш второй день в бункере по утилизации неблагонадёжного населения нашей планеты.

Вот только в столовую мы сразу не пошли. Нам нужно было сделать утренние дела в туалете и перед очистителем. Даже мне, с большим количеством наноботов и нанитов, требовалось освежить зубы дентгелем, чтобы почувствовать свежесть во рту.

После этих процедур и столовой мы вбежали в основной зал без пяти девять.

— Вы где шатаетесь, отбросы?! — рявкнул на нас Петро, стоя в очереди на смену прямо под голограммой.

— Простите, старшие, мы в туалете задержались, очередь была! — пропищала Злата, слегка запыхавшись.

Александр с ухмылкой посматривал на нас и остановил взгляд на мне. Захар лишь безразлично мазнул по нам взглядом. Судя по всему, у него сегодня не лучшее настроение.

— Сегодня у нас будет разведка в том месте, где побывал Алексей, — объявил Захар, когда подошла наша очередь.

«Интересно… Это от этого у него такое плохое настроение?» — подумал я, когда охранники указали нам следовать в пункт выдачи снаряжения.

— Что нужно сказать при получении снаряжения, отброс?! — рявкнул на меня через стекло бородатый и лысый дядька с неизменным сканирующим глазным имплантом.

— Э-м… Номер группы? — неуверенно выпалил я.

— Нет же, бестолочь! Номер группы и свой айди!

— Но… я его не знаю… — промямлил я, стоя на носочках.

— Что за тупые отбросы… — процедил он и, сев в своё кресло, пододвинул мне планшет, а я сразу положил на него запястье. — Понятно… Второй раз. А первый раз был у Виктора… — фыркнул он. — Твой айди две тысячи один шестьдесят четыре. Не вздумай забыть, молокосос!

— Да… Дяденька… — выдохнул я.

— Раздядькался… Детский сад какой-то, — нахмурился лысый и повернул голову к экрану, но, как и предыдущий «оператор», встал и пошёл к стеллажам.

Дальнейшая процедура ничем не отличалась от вчерашней. Разве что инструктаж мне не проводили. Но вот потом, у выхода, мы остались кого-то ждать. Вопросы задавать я не решился, всё по той же причине не очень хорошего настроения наших старших.

Спустя двадцать минут к нам подошли трое строителей в цветастых комбинезонах с автоматической тележкой на управлении и один охранник, который скомандовал двигаться к «точке». Пока мы шли, охранник и Захар тихо обсуждали найденный вчерашний провал «сороковой» группы.

— …давно нам такого не попадалось, так что не ссы, Зах, всё будет нормально, — с усмешкой сказал охранник старшине, когда мы огибали очередной освещённый лабиринт.

За ними шли Александр и Петро, затем мы, а уже за нами плелись недовольные строители с электромеханической тележкой, нагруженной каким-то металлом в виде прутов и оборудованием.

— Ваше начальство слишком безответственно, капитан, энигма зелоидов не может находиться в очередном обычном помещении, да ещё и в рабочем состоянии, — недовольно ответил Захар.

— Все недовольства в письменном виде, к нашему начальству, — гоготнул охранник. — Ты просто недоволен, что не тебя распределили на ту точку раньше Алекса. Я всё-таки читал отчёт. Его же скоро отпустят на вольные хлеба.

— Да не в этом дело… — вздохнул Захар, покачав головой. — Забыл про сектор ноль пятнадцать? Это всё очень похоже на него. Нам нужно подключать стройдронов… — добавил он и, оглянувшись на нас, повернулся к охраннику, приблизился и что-то ему прошептал.

— Я отчасти такой же невольник, как и ты, Зах. Так что кончай истерить. Будем действовать по обстановке, — еле слышно ответил ему охранник.

Неужели они до сих пор не разведывали, что там дальше и из-за чего погиб Ярослав? Хотя, если так подумать, то когда бы они успели? Ночью никто не работает, кроме разве что крематорщиков в составе с нейроинженером…

Интересно, а «энигмой» они назвали ту странную пирамиду-компьютер?

— Илья, ты знаешь, куда мы идём? — полушёпотом спросила меня Злата, когда мы вышли в неосвещённые коридоры и пришлось включить фонарики.

— Знаю. В новый проход, — кивнул я, но продолжая внимательно светить себе под ноги.

— А что там будет?

— А вот этого не знаю. Но лучше оденьте респираторы, — добавил я и сам надел намордник. Ребята поспешно повторили за мной.

По идее, мне метан уже не страшен. Но это только по идее. Проверять на себе я этого не хочу.

Когда мы подошли к той злосчастной расщелине, я изрядно начал волноваться. Вокруг неё столпились две группы добытчиков, ещё группа строителей из трёх человек и с двумя автотележками и двое охранников. Подойдя к ним, наш охранник скомандовал нашей группе идти на разведку.

Никто из нашей группы не был хотя бы на пять процентов киборгом, в отличие от того же Ярослава. Но почему-то послали именно нас шестерых. Хотя в других группах наблюдались «металлизированные» люди, которым легче было бы справиться с возможными ловушками.

— Давай-ка, черныш, показывай где вы остановились, — хмыкнул Захар, кивая мне в укреплённую расщелину, и я неуверенно двинулся вперёд.

Хорошо теперь здесь сделали пол из засыпки мелких камней, и не надо надевать лазы, иначе дорога затянулась бы минут на тридцать. А так мы вошли во вчерашнее помещение минут через десять. Я сразу же взглянул на место, где лежал мёртвый Ярослав, но там уже не было даже пылинки.

— Здесь погиб помощник Алексея? — спросил подходящий позади меня Захар.

— Да… — вздохнул я и указал рукой на арку. — Вот оттуда его принесли. Из коридоров.

— Надевайте экзы, — хмыкнул Захар, обращаясь к своим помощникам. Те сразу же скинули свои прямоугольные рюкзаки-ящики и стали вытаскивать фрагменты экзоскелета.

Петро рявкнул нам не мешаться под ногами, и я отвёл ребят к столу, где находилось пара ящиков, на которых можно было посидеть.

— Что они делают, Илья? — спросила Злата, находясь в полном обмундировании, каске с фонариком и маске.

— Разве не понятно, Злата? На разведку собрались, — ответил за меня Джозеф, снимая с лица маску.

— Там не только разведка… Странно, что с нами охранник не пошёл. Хотя бы один, — полушёпотом заметил я, мельком наблюдая, как старшие застёгивают фрагменты экзоскелета на ногах и руках.

В скором времени они с осторожностью направились в коридоры вместе со старшиной, оставив нас одних в этом зале. Ребята молчали, а я с интересом разглядывал ниши резервуаров, откуда Алексей с Мейнхардом доставали сферы. И я понял, как их доставать. Это можно даже провернуть моим мультитулом, аккуратно надрезав верхнюю часть ниши в трёх местах. Далее нужно вскрыть решетчатый каркас и аккуратно прорезать синюю мембрану, напоминающую натянутую кожу с кучей прожилок сосудов. Сфера находится в центре, в выемке из непонятного серебристого металла. Она подключена с помощью фиолетовых трубок, которые выполняли роль проводов.

«Вот бы знать, как здесь всё устроено!» — увлечённо подумал я и услышал топот со стороны арки.

— Эй, отброс! Быстро вали за капитаном Свиридовым! — выбежав из арки, крикнул Петро.

Но мы не поняли, к кому он обращается, и стали переглядываться с ребятами.

— Эм… Старший… Какой именно, отброс? — удивлённо спросил я.

— Вот ты, отброс, и вали!

— А что ему сказать? Свиридов, это тот, с кем мы шли? — вздохнув, задал я наводящие вопросы.

— Да, он. Скажешь, что мы обнаружили заградительный узел обнулителей, — велел он, подходя ко мне.

— А-а… это…

— Если ты ещё попытаешься задать вопрос — получишь пинка! А ну свалил! И чтобы пятки в жопу втыкались! — прошипел он и замахнулся.

«Что же ты вечно такой злой?» — подумал я, тут же развернулся и быстрым шагом направился через проём.

— Пошевеливайся! Не на прогулке в парке! — прокричал старший мне в след, и я ускорился.

Стукнувшись один раз каской об выступ в скале, я добежал до выхода за пять минут и сказал тому самому охраннику, что передал мне Петро. Охранник удивлённо поднял брови и, сказав остальным готовиться, взял с собой напарника и, похоже, вызвал подмогу.

Интересно, это, случаем, не орудия обнулителей массы? Говорят, зелоиды их возводили на земле во время войны, и к ним тогда было крайне трудно подобраться и уничтожить. Никакая защита против обнулителя не работала. Она пробьёт любой материал, разве что кроме мощного электромагнитного поля.

Влетели мы в требуемый зал довольно быстро. Охранники тоже меня подгоняли. В помещении уже присутствовала наша группа в полном составе. Так что у старшины с охраной вышел обстоятельный разговор.

— То есть? Твоя альфа си уловила фон отсутствия массы? Ты уверен? — нахмурившись, переспросил капитан у Захара.

— Уверен, Вадим. Мы и так подошли на критическое расстояние… Проверять, проделает ли эта штука в нас дырку, извини — мы не самоубийцы. До этого мы обезвредили трёх пауков и одну сколопендру… — недовольно ответил ему старшина, стоя со сложенными на груди руками.

— Давай мне свои данные по нейронке. Похоже, нужно вызывать здайсера… — хмыкнул капитан.

Вот это новости! Да Захар очень непростой дядька. Визуальный модуль «Альфа Си» — это легендарный глазной имплант, созданный специально для агентов спецслужб федерации. И сделан он с применением нанитов с какой-то своей прошивкой. Удалить его невозможно, так как имплант пронзает весь мозг. Другими словами, его выращивают прямо в теле, а не устанавливают, как обычные импланты.

Но теперь я в зоне большого риска. Если у меня будет много нанитов — он это увидит обязательно. Вроде как, мне достаточно превысить пятипроцентный порог содержания в крови, чтобы для него это стало заметно. Надо что-то думать насчёт этого! Захар хоть и добрый, относительно, но на благодея он не похож.

Наверное, придётся перерабатывать ботов Альбины вхолостую, выбрасывая лишних из организма. Блин… Как не хочется…

А вот по поводу «здайсера» я хоть и не так сильно удивился, как на счёт импланта Захара, но… Это очень необычно увидеть такого человека здесь. Здайсеры — это люди, у которых интеграция ядра системы Зодак достигает минимум девяносто семи процентов, и у них установлена редкая версия от десятой до двенадцатой версии.

Такие люди от рождения проходят специальное обучение по всем технологиям зелоидов и в курсе самых последних открытий по поводу этой расы. Говорят, они даже знают, как устроены их приборы, и могут с ними взаимодействовать. А ещё у них минимум пятьдесят процентов нанитов от объёма крови. То есть, их готовят с пелёнок и после четырнадцати накачивают материалом для создания нанитов. В итоге, это сверхумные специалисты по зелоидам, которых можно убить, только если распылить их голову на атомы. Бессмертные люди, короче. На каждую республику этих спецов по паре человек, в лучшем случае.

Я бы мог стать здайсером, с моей интеграцией, но я сын повстанцев, мятежников. Да и я бы сам не согласился быть безотказным винтиком режима. Даже если это золотой винтик в обёртке аристократа. Я сын своих родителей и не за это погиб мой отец, а мама с сестрой где-то в заточении…

«Хотя, если бы заставили, наверное, пришлось бы…» — отмахнувшись от идиотских мыслей, я обратил внимание на пристально смотрящего на меня Захара и невзначай опустил взгляд в пол.

Но через минуту старший подошёл ко мне.

— Держи, — сказал он и протянул мне какую-то коробочку с непонятной лентой.

— Это что, старшина? — удивлённо спросил я, принимая эти вещи.

— Аккумулирующий пояс и простая рация на грубых частотах. Скорее всего, тебе придётся лезть сегодня в неизвестную щель. Это для связи.

Такой же пояс был у рыжего и у всех старших. А коробочка была в точь-в-точь как у Альбины, что цепляла его за петлю сбоку.

— Но почему… мне? — удивился я, мельком оглядываясь на своих сверстников и держа в руках эти вещи.

— Ты самый смышлёный. Теперь, считай, командир среди наших мелких, — усмехнулся он. — Надевай. Одна кнопка на рации — это передача голоса. Не запутаешься.

Когда Захар отошёл к охранникам, я надел пояс и повесил на него рацию. Мне это в какой-то степени не нравилось, потому как Злата и Джозеф недовольно поглядывали на меня. Они хоть нас не слышали, но явно поняли, что мне выделили какие-то привилегии. Вот только я от этого был не рад, потому как это не «привилегии», а повышенный спрос.

Мы целый час просидели возле стола, когда в зал зашла целая делегация из семи охранников и одного человека с короткой стрижкой тёмных волос, в тёмных очках и белом матерчатом плаще, к которому словно не прилипала окружающая грязь и пыль.

(Иллюстрация 6)

С брезгливым видом он осмотрел всех нас, а когда старшина и командир подошли к нему, то тот озвучил им, скривившись:

— Если вы, недоумки, вырвали меня из Калининграда просто так, мне не надо говорить о том, что произойдёт с вами на следующий день?

— Вы видели образы, господин Яковский… — недовольно ответил ему охранник.

— Фон обнуления не значит, что в этом древнем улье сохранилась рабочая установка обнулителя! — процедил он.

— Прошу вас, господин Яковский, все вопросы к директору Римченко и сенатору Козловскому, — сдержанно ответил капитан.

Сто процентов, этот дядька в белом — здайсер. А значит, он гражданин второй категории. Охранник был по-любому третьей. Строители могут быть как и третьей, так и четвёртой. А вот Захар, будучи пятой, даже рта не открывал, только недовольно поглядывал на него, когда тот не смотрел в его сторону.

Такой человек, как этот Яковский, может казнить гражданина пятой категории без суда и следствия, предъявив потом подделанные файлы образов воспоминаний. Вот только с пятой категорией никто разбираться не будет. Убил и убил — значит, за дело.

После этих мыслей я старался даже не смотреть на Яковского. И так на каждом шагу могу лишиться жизни, а тут ещё современный «аристократ», который может тебя безнаказанно распылить на атомы…

Я думал, что на ту ловушку обнулителя мы пойдём все вместе, но нас опять оставили втроём в зале. И мы были крайне рады такому исходу. Даже Злата начала шёпотом говорить нам, что от страха перед второй категорией чуть в обморок не упала, еле как держалась, чтобы хоть как-то не подать вида что она тут вообще есть.

Да… В детском доме нам через Аутерий вбили в подкорку, что граждане второй категории исключительно и всегда правы. И если ты вдруг умер из-за этого, то значит, так и надо — ты был не прав.

Не прошло и десяти минут, как в арке появился недовольный Яковский, а за ним делегация из охранников. Мы опять оцепенели и опустили головы, но он, не останавливаясь вышел из помещения в проделанный проход. Спустя пару минут появились охранники и улыбающийся Захар, который подозвал нас рукой к себе.

— У нас у всех сегодня тройная награда, радуйтесь, — объявил он, уперев руки в бока.

— Значит, мы на сегодня отработали? — спросил я, а в душе у меня словно отпустило пружину.

— Мечтать не вредно, черныш, — ухмыльнулся старший. — Ещё семь часов смены. Для вас работа есть, пошлите, — кивнул он в коридоры.

Досадно вздохнув, мы все поплелись за старшиной. По типичным коридорам, отделанным радоидом, мы слышали звуки отбойных молотков. По дороге увидели несколько строителей, что поднимали своими экзоскелетами бетонные стойки в местах разрушения металла. Это странно, ведь они приступают к работе только когда все стены оголены от металла.

Через метров сто, за вторым поворотом направо, мы увидели помощников Захара, что в поте лица и все в пыли долбили стенку своими руками-отбойниками. А когда подошли ближе, увидели, что они расширяют двадцатисантиметровую щель. Ещё минут десять мы наблюдали, пока они не углубились на пару метров, где щель стала шире и туда уже могли спокойно пролезть мы.

— Приступай, черныш. Ты ведущий. За тобой следом поляк, — сказал Захар по-русски и кивнул на щель, а затем указал на Джозефа.

— П-понял… — кивнул я и, сняв рюкзак, начал надевать лазы.

В это время Захар подогнал Джозефа, чтобы тот готовился следовать за мной. Злата же с интересом наблюдала, понимая, что её никуда пока засовывать не будут. Но она зря надеялась. Как только я начал протискиваться в узкую щель, Александр позвал её на какую-то работу.

Спустя минут десять мне пришлось доставать мультитул и расширять проход так, как это делала Альбина. И я хочу сказать, что это было не просто. Плазменный отбойник геологического мультитула был самой дешёвой модели, а потому нещадно бил по незащищённым рукам своей вибро-отдачей. К тому времени, как я проделал проход, мои ладони больно чесались от дикой вибрации.

— Дружище… Как думаешь? Долго ещё? — спросил меня Джозеф, как по инструкции, следуя за мной в семи метрах.

— Я не здайсер… Откуда мне знать?.. — раздражаясь, сказал я, когда мы прорубили уже третье сужение и один завал.

Мне хотелось сейчас просто отругать Альбину. Она реально делала тяжёлую работу и не давала нам поменяться, чтобы я не напрягался. Я сейчас дико устал… Наниты кое-как успевают латать микроповреждения мышечной ткани.

— Ну ты же русский! Тебе говорят больше, чем нам, — воскликнул Джозеф, так, что аж от стен отразилось эхо.

— Джозеф! Мы в одинаковом положении! И я навряд ли знаю больше вас! И вообще, русский — это славянская подгруппа языков, как и ваша! Учите его уже! — шикнул я, поворачиваясь к нему и снимая респиратор.

Я дико вспотел, вокруг респиратора уже стекали капли и щекотали кожу. Очень неудобная штука, когда работаешь физически.

— Я что, дурак? Лучше подожду, пока мне Зодак не установят! — гоготнул он в ответ.

«Ага… Гражданину пятой категории возьмут да установят», — фыркнул я про себя, поворачиваясь и готовясь к работе над следующим сужением.

Подойдя к выпуклости в скале, я поднёс к породе мультитул и остановился. Мне послышался какой-то треск. Недоумённо оглянувшись на Джозефа и светя фонариком ему в лицо, я спросил:

— Ты это слышал?

— Что слышал? — недоумённо повторил он, и как раз в этот момент треск повторился, но гораздо громче, приближающийся со стороны сужения. — Теперь слышал!

В груди стало расти нехорошее предчувствие. Главное правило, которое мне объяснила Альбина: «В щелях всегда звучит только мультитул. Если звук другой — беги» — и теперь я побежал, насколько мне позволяли лазы!

— Назад! Быстро назад! — закричал я, двигаясь на Джозефа. Он округлил глаза и, не мешкая, стал продвигаться в обратную сторону.

Мы судорожно передвигали ногами, особо не задерживали вибрационные шипы в грунте и даже достигли скорости обычного шага человека по ровной поверхности. Но звук все возрастал. И через минуту треск стал похож на звук секундной трели отбойника.

Обернувшись, я с ужасом увидел синий свет от маленького, светящегося синим «человечка», которого словно нарисовал ребёнок на белом листе планшета — круглая головка, ручки, ножки, туловище палочками. Он двигался по стене на карачках и во время «трели отбойника» касался головой скалы, что крошками осыпалась! О такой «ловушке» мне ещё не говорили! И он двигался раза в три быстрее нас!

— Илья! Что это?! — крикнул Джозеф, обернувшись за мной.

— Да шевелись ты! — прокричал я, но это непонятное существо нас настигло и стало вокруг нас кружить и долбить камень.

Посыпалась крошка, сразу завалило проход сзади и стало засыпать проход впереди. Я так и держал мультитул в руке, трясущимися руками активировал плазменный резак и стал махать вокруг нас, выбивая магмой расплавленный и трескающийся пламенем камень, чтобы задеть этого ползущего на четвереньках человечка.

И как только у меня это получилось, его голова отделилась от полтуловища. Он остановился, но голова сильно завибрировала и упала в расщелину вниз. Вибрация увеличилась, и уже камни посыпались сверху. Ещё секунда, и мне показалось, что происходит землетрясение! Рядом падают валуны!

— ИЛЬЯ! — завопил Джозеф в тот момент, когда стена и пол под нами разрушилась, и мы полетели куда-то вниз…

— А-А-А-А-А! — срывая глотки, голосили мы среди падающих камней, повторяющих нашу судьбу…

— Братик… Пожалуйста… Не бросай меня, — печальным голосом произнесла моя белокурая сестра, стоя передо мной в светло-голубом сарафане, что любила надевать в зал Флоренции на нашей базе.

Я словно находился в своей комнате на базе, но вокруг было слишком светло. Различить мой школьный стол за сестрой было крайне сложно. Я сидел на кровати перед ней.

— Лиза… я… — потянулся я к ней, но понял, что не могу поднять правую руку, и она крайне сильно болела.

— Не бросай меня… — повторила сестра, и по её щеке прокатилась слеза. Она посмотрела на меня своими большими голубыми глазами.

(Иллюстрация 7.1)

Сестра стала резко отдаляться от меня, словно кто-то начал выкручивать перспективу. Я кричал и пытался вырваться из непонятного захвата, чтоб не дать ей исчезнуть, но у меня ничего не получалось. Рука начинала сильно болеть, и пошевелить ею я не мог.

Я не сразу понял, что это был тревожный сон, так как отрывая глаза, я видел кромешным мрак. Непонятно через какое время я, тяжело дыша, очнулся, осознавая, что у меня дико болит рука и где-то в районе поясницы. Я лежу на каких-то камнях, не могу вытащить свою руку и вообще не могу даже пошевелить нижними конечностями.

— Нет! Как так… — в панике прошептал я, когда наконец вразумил, что я вообще не ощущаю того, что ниже пояса, словно всё там у меня было набито ватой.

Я дотронулся одной рукой до штанины комбинезона, и у меня появилось ощущение, что я дотрагиваюсь до кого-то другого, а не до собственной ноги!

Нарастающая истерика начала слегка отступать. Взял себя в руки с мыслью, что у меня всё-таки есть наниты. И по крайней мере, сию секунду я не умру в кромешной тьме абсолютно один. Переведя дыхание, я первым делом сосредоточился на нейроинтерфейсе и глянул на поступающие сообщения от Зодака.

— Боженька… как хорошо шевелить своими ногами… — пробормотал я, просыпаясь после двенадцати часов принудительного сна и шевеля своими восстановленными нижними конечностями.

Мои позвонки регенерированы на девяносто процентов, но теперь мне это не мешает ходить и чувствовать ноги. Разве что спина должна немного побаливать, но наниты отключили необходимые нервные окончания, чтобы я не чувствовал боль. Руку наниты тоже слегка укрепили и сейчас принудительно сращивают кости между собой. Правда, шину я пока всё равно не снимал.

Встав лежанки, я стал осматривать место своего приземления. Аккуратно залез на горку, чуть выше того места, где я лежал, и посветил фонариком вверх. Откуда-то сверху ссыпалась мокрая щебёнка. Понять, откуда это всё сыплется, было невозможно, так как она падала не с потолка, а с какого-то провала в скале.

Залезть туда с помощью мультитула и лазов не представлялось возможным, так как отвесная скала до самого потолка имела отрицательный уклон. Но если не найду другой выход, то придётся думать, как забираться именно туда.

Аккуратно переступая и держа забинтованную руку, я спустился с горки и опять посветил наверх. Да, так и есть. У самого потолка, среди небольших сталактитов, имелся овальный проём метров пять по горизонтали и метра полтора в высоту. Словно балкон, он имел выступ, от которого скала спускалась вниз, создавая отрицательный уклон. От верхней точки насыпи, на которой я лежал, до выступа было метров семь. В общем, высота потолка варьировалась в районе десяти метров.

Сама пещера была шириной метров двадцать, с очень неровным рельефом пола и потолка. В длину она слегка поднималась вверх и заворачивала вправо. Света моего фонарика не хватало осветить, что дальше двадцати-тридцати метров. Но прежде чем куда-то идти, я решил попытать счастье.

Изогнув левую кисть на подобие полу-рупора у рта, я довольно громко прокричал:

— ДЖОЗЕФ! ТЫ ТАМ?!

Гулкое эхо оглушительно ударило по стенам, а затем прямо по ушам. Посыпалась лёгкая крошка сверху и наступила тишина.

Я сильно надеялся, что он не упал далеко, как я, а потому, возможно, получил гораздо меньше повреждений. Но спустя минуту, вслушиваясь в тишину и звуки капель, я не услышал никакой реакции.

— КТО-НИБУДЬ! ПОМОГИТЕ! — прокричал я ещё сильнее и зажал уши.

Кожа словно почувствовала вибрацию воздуха, а сверху обильно посыпалась щебёнка и даже упал на насыпь здоровенный булыжник. Как раз на то место, на котором я лежал. Как хорошо, что я не стал звать на помощь будучи зажатым под глыбой. Вполне вероятно, что я мог и не восстановиться после такого.

Плохо, это всё очень плохо… Во-первых, Джозеф не отвечает, а во-вторых, нас, скорее всего, никто не ищет, и щель завалило полностью, возможно даже с проходом, в котором находились старшие. Коридоры-то строители восстановят, но долбить новый проход в щели, чтобы спасти малолетних неопытных «отбросов» — этим они заниматься не будут.

Пребывая в лёгком унынье, я стал продвигаться вдоль пещеры. Аккуратно переступая перепады и обходя большие валуны. Не знал, что в Калининградской автономии присутствуют такие пещеры. По школьной программе я помню немногие пещеры, и в основном они находятся на юге, если не ошибаюсь, в субтропиках. Но вроде как есть ещё и во французской республике, так что не так уж и далеко.

«Странно, что зелоиды её не оборудовали…» — подумал я и увидел резкое сужение пещеры.

В этот момент фонарь промигал мне три раза, обозначая, что заряд находится на минимуме. Поэтому я сел на валун, отстегнул от каски прибор и зацепил его на пластину своего пояса для подзарядки.

Захар очень удачно выделил мне пояс. Даже не представляю, что бы я без него делал. Для модификации глаз мне нужны пакеты обновления под мою версию Зодака, а их у меня нет. Конечно, я бы мог перенастроить анализатор на спектральное восприятие напрямую в мозг, но пока он создастся, помер бы с голоду, наверное.

Через двадцать минут фонарь зарядился до пятидесяти процентов, а одна из трёх пластин пояса разрядилась полностью. Переставив фонарь на следующую пластину, я зарядил его полностью и, надев на каску, продолжил путь.

Пещера резко стала сужаться по высоте, и спустя метров десять даже мне, с моим ростом, пришлось местами пригибаться. Часто встречались колоннообразные сталагнаты светло-серого оттенка. Чуть дальше появился резкий спуск метра на два в небольшой котлован. Аккуратно спустившись, я выбрал для этого удобные камни, и на груди запиликал газоанализатор.

— Внимание! Пониженное содержание кислорода! Внимание! Повышенное содержание углеводородов! — сообщил на английском мужской электронный голос.

Следом за ним пришло сообщение от нейроинтерфейса, но я уже надевал респиратор. Подсветка банок по бокам сразу же начала мерно пульсировать, давая понять, что она тратит в них кислородные капсулы. Надеюсь, это временное явление, и газ скопился только в этом котловане.

Я ускорил шаг, чтобы побыстрее выбраться из этого газового «мешка», анализатор продолжал показывать увеличенное количество метана и ацетилена. Но оно было не таким большим, чтобы от искры произошёл взрыв. Если бы наниты не были заняты моим восстановлением, я бы снял респиратор, чтобы экономить капсулы.

Минут через десять появилась возвышенность, а проход сузился по ширине до трёх метров. Я забрался повыше и газоанализатор перестал пиликать, тогда я опять снял респиратор и вдохнул влажный пещерный воздух.

Метров через пятьдесят проход сузился до коридора и теперь больше напоминал широкую щель, куда нас, отбросов, вечно засовывают. А ещё через двадцать метров щель разбилась на три похода вперёд. Я прислушался к ним и почувствовал лёгкое дуновение ветра из крайнего правого. Недолго думая, пошёл именно туда. Правда, метров через пятьдесят меня ждало разочарование.

— Не повезло, — с досадой прошептал я, встретив очень узкое сужение.

Протиснуться я туда не мог. И судя по длине этого сужения, работать мультитулом здесь будет бесполезно — просто вхолостую истрачу его батарею, которую не зарядить поясом. Вздохнув, я развернулся и поплёлся назад.

На перекрёсте мне пришлось даже облизать палец, чтобы понять, куда уходит лёгкий сквозняк. Следующий перспективный проход обнаружился чётко по центру, по отношению к тому, откуда я ранее пришёл. И он оказался более удачный. Трещина хоть и сузилась, но превратилась в пещерный лаз, в котором я, хоть и на четвереньках, но продолжал двигаться куда-то вверх.

Впереди встречались расширения и такие сужения, в которые страшно было пролазить, изображая из себя червяка. И отдыхать приходилось с увеличенным временем, так как передвигался я с помощью одной руки, что было крайне неудобно. По этому лазу я пробирался практически два часа, пока не высунулся головой в типичный коридор зелоидов.

Одновременно было и радостно, и боязно. Радостно от того, что у меня появился шанс наткнуться на людей, а боязно от того, что я не знал, как бороться с нападающими «ловушками». И кто только их так назвал? Не ловушки, а какие-то боевые организмы-боты!

Я залез обратно и прополз назад метров на десять, в удобную нишу. Чтобы идти дальше по опасным коридорам, мне как минимум нужно полностью восстановиться.

Устроившись поудобнее, я съел четверть батончика и выпил половину фляги воды. Опять настроив нанитов на звук, дал команду на сон. Во сне процесс восстановления увеличивается процентов на десять. Пренебрегать таким было нельзя.

— Великий генерал, пошли мне удачу… — пробормотал я, вылезая из лаза окончательно восстановившимся.

Прошло ещё шестнадцать часов, я доел остатки батончика и, набравшись смелости, решил продолжить путь. Мои наниты параллельно с лечением разобрали оставшихся наноботов, и теперь у меня их триста пятьдесят миллионов. Полностью рассредоточив эту металлическую армию по телу, я неплохо укрепил кожу и кости.

Для полной боевой готовности не хватало анализатора, который создался на тридцать процентов. Можно было вкинуть все ресурсы нанитов в этот процесс и создать его за сутки, но я не мог больше сидеть. Морально тяжело осознавать, что тебя могут и не найти, поэтому сейчас мне вообще не до анализатора.

— Не может быть! — воскликнул я, так как не успел пройти и пяти шагов, как из-за поворота послышался стрёкот той самой многоножки.

Всего мгновение, и она показалась в пятнадцати метрах от меня. Я ломанулся было опять в проём, но вовремя остановился. Если она взорвётся там, то меня просто завалит насмерть. Достав из-за пояса мультитул, я повернулся лицом к приближающейся многоножке и активировал резак.

«Нечего их бояться! Взрослые их уничтожают, и я смогу, с нанитами!» — воодушевлённо подумал я, когда эта сволочь оказалась уже в пяти метрах, издавая «предвзрывной» писк.

Наниты стимулировали повышенное выделение адреналина, а для меня время замедлилось. Слегка пригнувшись, я заскользил подошвами по металлическому полу и, сделав два шага, прыгнул навстречу этой твари.

Пролетая над многоножкой, я точным ударом полоснул ей по «черепу и, углубляя рез, ополовинил её вдоль туловища. Сделав кувырок позади неё, я вскочил на ноги и обернулся. Звук от сколопендры пропал, так как половина её черепа упала на пол вместе с частью туловища. Она на пару секунд замерла, а её свечение резко стало угасать. Затем основная часть её тела медленно скрутилась кольцами и полностью затихла.

Наниты сразу же стабилизировали вещества в крови, и я с ясной головой направился к ней. Аккуратно ботинком потыкал в бок сколопендры, но никакой реакции не последовало.

— Не так сложно, как оказалось… — пробормотал я и, сев на корточки, начал её рассматривать.

На земную многоножку она, конечно, походила, но отдалённо. Эта штука была метр длиной, а приплюснутое сегментное туловище имело ширину сантиметров в пятнадцать. Ровно четырнадцать острых конечностей с большой палец толщиной у основания, и имели четыре сустава. Усов не было, как и рта. Зато имелось подобие глаз в количестве четырёх штук с каждой стороны головы.

— Это вроде механизмы, и вроде в них есть сферы… — вздохнул я и активировал резак, предварительно надев респиратор.

Начал кромсать сколопендру, и в воздух поднялся сизый дым, который иногда заставлял слезиться глаза. Газоанализатор стал кричать о большом количестве углекислого газа и соединений ртути и свинца. Вроде как в радоиде присутствует малое количество этих элементов.

Мелкая энергосфера обнаружилась ровно в центре туловища. Она находилась в вытянутой капсуле, с кучей гибких серебристых трубок. Аккуратно разрезав её, я достал оттуда маленькую сферу сантиметра полтора в диаметре. Из резервуаров, что потрошили Алексей и Мейхард, сферы были в два раза больше.

— Интересно, а за эти такую же награду дают?.. — произнёс я вслух и закинул сферу в рюкзак. — Были бы они съедобные… — вздохнул я и, перехватив по крепче мультитул, двинулся в ту сторону, откуда пришла многоножка.

Следующие повороты направо и налево встретили меня полной тишиной, а вот в следующем коридоре что-то периодически шуршало. Звук доносился из арки, с левой стороны.

Выключив фонарик, я удивлённо стал наблюдать там белое свечение. Даже на секунду показалось, что в арке находятся люди. Но звук настораживал и имел вид: «Шур-шур» — пауза ровно в три секунды, а затем опять двойное «Шур-шур».

Аккуратно проследовав на цыпочках к арке и заглянув в неё, я со вспыхнувшим адреналином спрятался в темноте.

В помещении находились похожие резервуары, виденные мной ранее, но фиолетового оттенка стекла. Но самое интересное находилось внутри! Серые, полутораметровые зелоиды находились в резервуарах! Они были маленькие, но прямо как на картинках и видео, имели вытянутые черепа, ниточку губ небольшого рта, две дырки в районе носа и четыре прикрытых глаза в два ряда!

«О таком совершенно не рассказывали на инструктаже! Этот улей должен быть мёртв как лет девяносто!» — паникуя, подумал я.

Кое-как успокоившись, я принял решение осмотреть из проёма всё помещение и найти источник шуршания. Но только я подумал об этом, как произошёл хлопок и шуршание прекратилось. На фоне осталось гудение каких-то приборов и бульканье воды в резервуарах.

Высунувшись с края арки, я стал подробнее изучать помещение. Над десятью резервуарами, расположенными в шахматном порядке, с потолка светил неяркий свет треугольных фрагментов ламп. Резервуары тоже самостоятельно подсвечивались снизу и своим содержимым вводили в лёгкий трепет ужаса.

Зелоиды не имели половых признаков, как у людей. Но учёные давно определили, что у них присутствует разделение на самок и самцов, и определялись они по рукам, ногам и глазам. Самки имели уменьшенные четырёхпалые конечности, а пары глаз находились сильно ближе к друг другу, в отличие от самцов, которые имели массивные лапы и расстояние между пар глаз примерно одинаковое большое друг от друга. Насколько было видно, самок и самцов здесь находилось ровно пополам!

В правой стороне помещения находились те самые чёрные ящики, которые мы с Альбиной нашли вчера. Они, кстати, были пустыми, но старшие говорят, там часто находятся интересные приборы или запчасти для их оборудования в виде трубок, странных проводов и каких-то электронных узлов из непонятного минерала.

Выглянув немного дальше, чтобы поглядеть, что находится в левой стороне, я с изумлением уставился на развернувшийся на меня прибор в виде небольшого рупора, на четырёх острых конечностях, как у многоножки. Он светился оранжевым, но как увидел меня, свечение стало ярче до цвета солнца, а звук из гула превратился в ультразвук.

Я настолько испугался, что сразу спрятался в коридор, как раз в тот момент, когда в него влетела синяя сетка, которая врезалась в стену и сразу начала скукоживаться!

«Да это же ловчая кувшинка!» — про себя воскликнул я, и наниты опять качественно сдозировали адреналин в кровь.

Я услышал стук конечностей по металлу — кувшинка приближалась! Если я начну убегать, то есть вероятность, что меня просто поймают в спину и убьют скукоживающимся эффектом сетей. А потому я даже не двинулся с места, а сразу зажёг резак и стал ждать из-за угла.

Две секунды длились целую вечность, но наконец из арки показался этот странный светящийся ярко-оранжевым прибор! Сразу же произошёл гулкий выстрел сетью мне по ногам, но я был готов и подпрыгнул на метр в его сторону, занося над головой свой мультитул. Не будь у меня столько нанитов, я бы и мечтать не мог так высоко подпрыгнуть, но сейчас все ресурсы организма работают на максимум.

В приземлении я двумя ударами полоснул сам рупор, а когда почувствовал пол под ногами, финальным ударом отсек полностью эту стреляющую «башню» ходящего прибора. Он сразу же стал терять свечение, а я услышал стрёкот многоножки и вбежал в помещение. Следовало убить её, пока она не взорвала тут всё!

Вбежав в левую сторону от резервуаров, я похолодел. Уровень адреналина поднялся до критической отметки! В семи метрах от меня стояли наготове две сколопендры полутораметровой длины! За ними, у противоположной стены, на высокой табуретке сидел здоровенный зелоид в чёрном подобии комбинезона, а позади него искрила угловатыми дугами фиолетовая пирамида-компьютер.

Я не знал, что мне делать. Но я сразу подметил, что он был безоружен. На его запястьях не было их обыкновенных метателей. Правда, его сколопендры не давали мне сорваться с места и атаковать, так как выглядели они очень массивными. Я даже не сразу понял, что многоножки не двигаются в мою сторону, а чего-то ждут!

— Да чтоб тебя! — ругнулся я, когда на меня чуть не свалился здоровенный булыжник из разбитой породы.

Вытерев пот со лба, я сел на этот камень и стал отдыхать под светом переносного фонаря зелоидов в небольшом каменном проёме, сделанным собственноручно, высотой в мой рост. Я до сих пор сомневаюсь, правильно ли я делаю, что помогаю ему. Ведь это наш прошлый враг, как ни крути.

Пошёл уже третий день с тех пор, как я познакомился с инопланетянином. Очень странное было знакомство. Мы провели два дня в мысленных разговорах через нейроинтерфейс.

У него была еда и отсутствовала враждебность. Даже была некоторая мольба и чувство счастья, что он нашёл меня — или я его… Поэтому я сильно не торопился на выход, которого не знал.

Но позже я очень многое узнал от него, в том числе, как мне найти тот самый «выход». С помощью своего компьютера он даже показал мне карту, — где мы находимся — и я успешно сопоставил её со своей. В ста метрах, по коридору, мне надо начать проделывать проход вправо и наверх, чтобы выйти в коридоры верхнего уровня. И возможно, чуть-чуть пробиться ещё метров на двадцать, чтобы точно выйти в изведанные людьми коридоры.

Но сейчас я копаю своим мультитулом совершенно другой тоннель. Тоннель, который ведёт к центральному генератору. Он нужен для того, чтобы зелоид по имени Ксуль переместился на какой-то спрятанный эвакуационный шаттл на Тритоне, спутнике Нептуна.

Именно так — переместился! Их тёмную!

Дело в том, что эта инопланетная раса открыла технологию, очень похожую на «Кротовые норы» в общей теории относительности, и которой мы не владеем. Жрёт такой переход прорву энергии, и ему просто не хватит всех энергосфер в округе, чтобы совершить этот «малый переход», как он выразился.

В обмен на помощь он постоянно учит меня своей письменности. Рассказал, где находится их умирающая планета, и обещал в финале поделиться всей информацией по технологии «кротовой норы» или «пробоя пространства». А бонусом он даст мне прибор, который будет маркировать меня как «своего» у «блуждающих ловушек» и стационарных турелей обнулителей массы. Я даже смогу по запросу забирать их энергосферы. Уже не говорю о том, что получу в своё распоряжение его рабочий компьютер, с помощью которого, в частности, мы и проводим обучение.

Я сказал ему, что наше второе государство «Марсианская Федерация» сканирует всю солнечную систему до самого Нептуна, и его шаттл, скорее всего, давно обнаружили. А вероятнее, его уже кто-то использовал из его расы.

Но в ответ он сказал, что ему всё равно жить осталось меньше года — умрёт он через неделю или через отведённое время — без разницы. Правда, я кивнул на резервуары, и спросил по поводу его товарищей. В итоге, это оказались его дети, которых он тоже здесь не бросит, так как люди точно их убьют.

Учёные уже знали, что зелоиды имеют пол, но определить это можно только по вторичным половым признакам. Самки, как и в нашей природе, выглядят более утончённо — меньше по размеру четырёхпалые кисти и ступни. Меньше расстояние двух пар глаз между собой. Да и сами особи размерами меньше. У самцов всё грубее и всё больше.

Плодятся они, предположительно, с помощью рта. Но учёные, в первый год победы и полного истребления зелоидов, не обнаружили ни одной беременной самки. Только специальные капсулы, где находились более мелкие особи.

Это же и подтвердил «Ксульшахмангтрсун семьсот двадцать один», которого я обозвал Ксулем. Дело в том, что раньше зелоиды плодились «почкованием». У самок, после зачатия, в районе живота выходил стебель, который в последствии давал реальные «плоды» в виде одного ребёнка. Но с развитием они отказались от такого способа зачатия и стали плодиться с помощью технологий, что было более продуктивнее. Ведь одни родители могли зачать сразу десяток детей, а не ждать неизвестно сколько только одного ребёнка.

Кстати, это и была одна из причин их нападения на нас — повальное перенаселение их планеты и максимальное истощение ресурсов. Их планета стала умирать. Обеднение земель, уполовиненное содержание кислорода в атмосфере и агрессивная холодная среда планеты — вот что теперь на их родине. И это только верхушка проблем — я теперь знаю все остальные, более «мелкие».

То, что я узнал о зелоидах, может смело войти в годовой учебный курс начального университета. Я, может, и наивный тринадцатилетний подросток, но полностью отдаю себе отчёт о том, что эти знания уже крайне ценный подарок от Ксуля. Если ими грамотно распорядиться, в будущем я могу даже претендовать на гражданина второй категории. Конечно, если доживу до совершеннолетия, которое наступает в шестнадцать лет у граждан ниже третьей категории.

— Как. Процесс бурения, Илья? — услышал я голос Ксуля и повернул голову к десятиметровому коридору, но там пока никого не было.

Инопланетянин вышел из-за угла спустя пару секунд, светясь на плечах синими сегментами на комбинезоне. Сразу за ним вышла большая сколопендра, очень быстро подбежала ко мне и стала тереться о мою ногу и вибрировать, словно кошка.

Оказывается, эти «ловушки» не совсем ловушки и механизмы. Это выращенные биороботы с применением энергосфер, чем-то напоминающие наших нанитов. Они имеют животные инстинкты, но со встроенными установками. Это незаменимые помощники для зелоидов, а не только «ловушки» и ходячие «взрыватели». Они способны выполнять мелкую работу по уборке, доставке чего-либо и много всего, где какая-либо квалификация не требуется. Их заряд энергосферы рассчитан на триста земных «периодов» — лет. После этого они останавливаются, если не заменить энергосферу.

— Как видишь. Пробил три метра. Обыкновенным мультитулом это даётся крайне тяжело. Всё же не геологический экзоскелет… — мысленно ответил я зелоиду по каналу связи нейроинтерфейса.

Покачав головой, я погладил сколопендру. Она тут же передала мне в руку довольно приятную вибрацию от своего тела. Когда они на тебя не нападают, то совершенно не страшные и не противные.

— Я. Приготовил грибы. Как ты любишь, — отрывисто проговорил Ксуль, подходя ближе. — Отдохни. У тебя времени. И так. Две недели.

После двух дней нашего общения он стал говорить менее отрывисто, потому что начал практиковать наш язык. Вчера я был в шоке, когда узнал, что Ксуль контактировал с генералом Родиным в конце войны. Он не сказал, что это Илья Васильевич, а показал мне образ странного человека, который умел общаться так же, как и их раса.

Помимо этого, мой тёзка как-то загрузил в инопланетный мозг знания об английском языке. Понятно, почему не русский, так как он самый простой, но факт остаётся просто невообразимым! И не поверить в это я не могу. Я словно видел эти кадры вживую!

(Иллюстрация 9)

Образ был более чем подробный. На поле боя, в Калининградской области, тогда ещё Российской Федерации, Родин просто пощадил его, отправив «домой» одного и обезоруженного под недовольными возмущениями человеческих солдат. Предварительно, конечно, накачав его неким «зерном сомнения» вместе с языковым пакетом. Такое невозможно подделать, по крайней мере, такие подробности.

Именно поэтому я всё же решился помочь инопланетянину попытаться вернуться на умирающую родину. Я очень сомневаюсь, что они смогут совершить повторное нападение. Тем более, как объяснил мне Ксуль, остатки их расы сейчас продолжают терраформирование планеты, недалеко от их солнечной системы.

Почему они вообще полетели сюда и угробили, наверное, миллиардов двадцать своих сородичей? Да всё просто — их поисковой шаттл перехватил специальной установкой какой-то наш сигнал, отправленный в далёкий космос. Наверное, отправленный в конце двадцатого века. Тогда любили таким заниматься. В итоге, произошла их быстрая разведка «телепортированным» научным шаттлом. Ну и затем скорая отправка всей боевой мощи в нашу солнечную систему, чтобы попытаться взять «готовенькое».

Но они просчитались, думая, что у нас тоже узкий примитивный разум с «аборигеновскими» технологиями. Уже в середине войны они поняли, что их шансы крайне малы. Надежда была лишь на центральный корабль Мантикорсы — их главной «матки» и королевы, который люди назвали «Звездой смерти». Но и его уничтожили, прямо на подходе.

Ксуль получил индивидуальность благодаря тому, что рядом не присутствует «Матиаксы» — их командирши. Он бы просто не смог со мной разговаривать, чувствуя пси-СВЧ давление с определёнными приказами. Да и то за сто десять лет заточения здесь он многое переосмыслил и, вероятно, сможет противится «коллективизации».

— Да. Пора бы пообедать и подзарядить мультитул! — улыбнулся я и встал, повесив брусок на свой пояс. Зарядка сразу же началась с пятидесяти двух процентов. — Надеюсь ты их не пересолил?

— Всё. В лучшем виде, Илья, — монотонно выдал Ксуль, но его на первый взгляд отсутствующая мимика словно дала намёк на улыбку.

— Грибочки! Да тут целый ресторан, — обрадовался я, вышел из туннеля в свой рост, прошёл мимо зелоида и направился по коридору, подсвечивая себе налобным фонариком.

По коридору направо, спустя метров тридцать, я вошёл в то самое помещение с резервуарами. С правой стороны, возле стола, на произвольной сковородке из моей алюминевой фляги бурлили грибы на треногой жаровне, снизу которой была энергосфера. Она электрической индукцией подогревала металл.

У Ксуля тут есть несколько помещений, где он выращивает вполне съедобные грибы. По крайней мере, мой Зодак ничего не сказал, когда я съел даже сырой гриб. Зелоид этим питается уже сто одиннадцать лет. А год назад их тут было двое, он и его «Миас» — женщина, в переводе с мысле-речи.

Подойдя к жаровне, я натянул рукав дождевика и снял маленькую сковородку, поставив её на стол. На столе лежал мой рюкзак и небольшая чёрная коробочка с двадцатью энергосферами, что постоянно пополняется Ксулем. Он их вытаскивает из ненужных приборов на этом уровне, чтобы отдать всё мне.

Вдохнув не сильно приятный парящий запах из сковороды, я сел на чёрный ящик, что заменял мне стул, достал из рюкзака «двух-тычковую» маленькую вилку — которую я сделал из крышки фляги — и наколол первый сварено-сжаренный грибок, похожий на конусную поганку. Но вид обманчив, так как я с удовольствием его съел, а мои наниты потребовали ещё питательного вещества. Вкус был прямо как у редких шампиньонов, что мы ели раз в месяц на нашей базе.

Хорошо, что у Ксуля здесь имелся «хлористый натрий» — соль, по-простому. Из-за неё вкус был даже лучше пресных продукций в столовой бункера. Калорий от них, конечно, мало, но я могу их есть хоть по пять раз на дню. В любом случае, лучше, чем ничего.

— Илья, — сказал Ксуль, подойдя поближе ко мне и встал на колени. Так я оказался на одном уровне его нижних глаз. — Хочешь. Я. Научу тебя. Взаимодействовать с нашим. Легкрнононсем?

На его вопрос я округлил глаза и, пережёвывая очередной грибок, поднял брови. Он говорил о пирамиде-компьютере.

— Но я пока не могу излучать связь. К тому же, я навряд ли смогу излучать ваш врождённый диапазон СВЧ, — удивлённо возразил я.

— Это не так. Ты. Со мной. Поделился знаниями, что значит диапазон излучения. Тебе хватит. Твоего, модуля связи. С диапазоном, шесть тысяч мегагерц, — ответил он на удивление быстро.

Мой анализатор уже установился. Теперь на очереди модуль связи.

— Это же круто! Конечно! Я точно не откажусь! — улыбаясь, кивнул я. — Модуль связи я создам только через четыре дня.

— До этого, я успею. Дать знания, — сказал он, и мой мозг тут же пронзила лёгкая боль.

— Если интересно. Ты можешь вести запись, Илья, — сказал Ксуль, когда я удивлённо рассматривал бурлящие резервуары с молодыми зелоидами.

— Х-хорошо, — заворожено ответил я мысленно, за две недели привыкнув почти не раскрывать рта.

Дети Ксуля выглядели как подростки, если сравнивать с престарелым инопланетянином, но явно выше меня. Это ещё один плюс инкубаторов — они минуют стадию детства, рождая особь уже в «предвзрослом» виде. И это всего за полтора года. Обычно самка зелоидов столько вынашивает плод, но там получается обыкновенный «грудничок». Конечно, пока они формируются, им записывается динамичная память с помощью нейронных импульсов. Поэтому они не будут как новорождённые груднички…

Сейчас двадцать пятое сентября или… две недели и два дня как я нахожусь в гостях у Ксуля. Ещё четыре дня назад я проделал проход до массивного генератора, куда указал мне зелоид, и уже наполовину вырыл проход в нужную мне сторону на выход отсюда.

Кстати, тот самый генератор выглядел как здоровенная энергосфера метрового диаметра. Располагалась она на постаменте, от которого во все стороны сквозь стены отходили красные и фиолетовые трубки ровными линиями. Как сказал Ксуль, вся база питалась от этого «сердца», но уже как сотню лет им питался только нижний уровень, так как почти все каналы были перебиты. А если прикинуть по математическому закону «квадрата-куба», то в этой сфере содержится лютое количество энергии! Вполне вероятно, если бы они умели взрываться, то от ста километрах вокруг ничего бы не осталось.

Именно поэтому я успокоился, когда увидел крайне большой «генератор», точнее, «аккумулятор». Я ошибся с переводом, решив, что «Мистларх» означает генератор, в то время как на самом деле это значится как «Напитанное сердце».

— Красиво… — прошептал я, когда инкубаторы стали светиться снизу зелёно-синем оттенком, подсвечивая бурлящие резервуары.

Те, кто находились внутри, вдруг опёрлись руками о стекло и синхронно сели на корточки. Стёкла инкубаторов тут же начали спускаться вниз, куда-то под землю. Питательный раствор сразу же полился на пол, ударяя по носу специфическим запахом. Но далеко эта «вода» не пошла, а стала уходить в сливы среди резервуаров.

Спустя около тридцати секунд стёкла полностью вошли подпол, а зелоиды распахнули свои множественные глаза и оглядели Ксуля, а затем меня. Они молча встали и выстроились в ряд. Минуты две они смотрели на старшего, но я понимал, что они общаются мысленно. С помощью модуля связи я бы мог перехватить их СВЧ-сигнал, потому как знал, как это сделать, но побоялся нарушить общение отца и новорождённых. Мало ли, может это был бы плохой тон.

— Спасибо что дождался, Илья… — сказал Ксуль, когда все его дети отошли к противоположной от выхода стене и стали доставать из чёрных ящиков глянцевые комбинезоны.

— Всё прошло хорошо? — осведомился я, мельком кидая на них взгляд.

— Более чем. Мы. Готовы. Сегодня покинуть Землю, — проговорил зелоид, немного удивив меня.

Хотя если по-честному, то у меня маленько закрался страх в груди. А вдруг я умру из-за их перехода по Кротовой норе?

— Я бы хотел тебе отправить последние знания… которые я обещал тебе… — сказал Ксуль, напомнив мне про технологию перехода.

— Я готов принять их, — кивнул я, слегка улыбнувшись.

— Мини, сколько ещё показывает анализатор?.. — устало произнёс я, грязный и потный, прислоняясь спиной к стене моей «кротовой норы».

Уже второй день почти без продыху я копаю метровый тоннель с уклоном вверх, сажусь отдыхать только когда мультитул показывает десять процентов заряда и подзаряжаю его.

— Отражённый сигнал анализатора показывает металлическую пластину в семи метрах от нас, прямо по курсу! Мы обязательно сегодня закончим, админ! Главное ‒ поднажать и не лениться! — с энтузиазмом возвестила Минишка, зависнув в воздухе напротив меня, и уперев руки в бока, с улыбкой подмигнула.

— Что бы я без тебя делал… — улыбнулся я в ответ.

— Как ‒ что? Хуже старался, хи-хи! — посмеялась она и села на свой скейт, недолго поглядела мне в лицо и добавила: — Не переживай за рекснтов. Так нужно будет поступить. Самостоятельно нам нечем обрушить лаз. А если бы и было, их судьба в заточении была бы хуже.

— Знаю я… — нахмурившись, буркнул я.

Сегодня утром мне пришлось выслушать от своей помощницы целую лекцию о том, как нужно поступить со сколопендрами — приказать им самоуничтожиться в пещере и моём лазе. Я всё отнекивался. Мне было до жути их жалко.

В конечном итоге, мне пришлось согласиться, но настроение было испорчено с самого утра. Одно дело убить нападающую на тебя многоножку, а другое ‒ когда они к тебе ластятся, словно добрые кошки. И плевать, что это искусственно выращенные биороботы!

— Когда, кстати, закончится считывание информации с браслета? — спросил я, меняя неприятную тему, и взглянул на обсидиановый браслет на правой руке.

— Двадцать два часа и семнадцать минут! Считаем быстрее, чем вылезем к людям! — улыбнулась Мини, дунув на свои волосы, что полезли на глаза.

Сегодня же утром, готовя завтрак, когда я был мрачнее тучи, после осознания того, что мне нужно сделать, Минишка рассказала, что можно полностью считать и скопировать маяк «Синхрарта» — этот самый браслет «свой-чужой» для ловушек. А благодаря нашему модулю связи мы успешно скопируем пассивный фон, что тот излучает. И даже не придётся в обменнике покупать непонятные охладители, тратя на это драгоценные кредиты.

— Всё равно медленно. Может, больше нанитов использовать? — пессимистично покачал я головой.

— Десять миллионов маленьких паучков — это идеальная пропорция для кропотливой перекачки данных с синхрарта! Большее их количество особого прироста не даст, но ослабит организм в тот момент, когда это будет необходимо! Терпение, Илья Дмитриевич, мы всё успеем, — сказала помощница и помахала мне пальчиком.

— С твоими подбадриваниями, мне кажется, можно и коммунизм построить, — качая головой, усмехнулся я.

— Плёвое дело! Есть опыт другой цивилизации. Совместим всё хорошее из двух и выкинем всё плохое, хи-хи! — засмеялась она, хлопая себя по миниатюрным коленкам.

А я наблюдал за моей помощницей и в душе радовался. Ксуль сделал мне наиценнейший подарок из всего, что есть. Если бы не Мини, то пребывать мне постоянно в унынии и отчаянии. Её компания и подбадривания и очень чуткое ощущение моего настроения не дают мне ни на секунду пасть духом. Даже с моей участью быть отбросом — несовершеннолетнего гражданина пятой категории — она словно мотивирует меня добиться первой категории гражданства и изменить мир.

Я, конечно, не Родин, но с моими возможностями в будущем смогу на что-то повлиять. А особенно найти своих родных и товарищей. С Минишкой я стал ощущать это, как никогда. Мой отец, наверное, позавидовал бы мне белой завистью, если бы знал, что у меня есть свой личный «фиксик»…

Ещё полчаса мы поговорили и посмеялись, затем мультитул показал зарядку в пятьдесят девять процентов, и я продолжил монотонную работу, ощущая себя шахтёром с киркой.

Если бы мне не пришлось вывозить дроблёную породу на тележке, то я бы за день пробил проход в нужный коридор. Но наученный опытом с проходом в «генераторную» я и работал так довольно быстро.

Кстати, Ксуль первое время помогал мне таскать тележку. Но несмотря на внешний вид отсутствия старости, я услышал, как хрустят его суставы и спина. А после того, как я увидел, что он чисто по-человечески, как старик, хватается за спину, то выгнал его взашей из своего рабочего места. Не хватало ещё, чтобы он помер, не выполнив свои обещания.

Ну и, как следствие, моя неосознанная забота принесла больше плодов, чем ожидалось. Ксуль оказался реально добрым инопланетянином. И теперь я точно склонен верить в легенды про Родина. Даже про самые невероятные в виде «пси-магии»…

— Всё. Опять заряд кончился, — сев на корточки и вытирая пот со лба, я раздробил ещё один камень, а мультитул запиликал, показывая низкий заряд.

— Два метра пройдено! Грузи, Илья Митич, и кушать! Углеводы в организме иссякли! — весело воскликнула Мини и начала кружить вокруг меня.

— Последний рывок… Как говорил Родин, — пробурчал я, схватил большой камень и закинул его чёрную тележку с тремя колёсами.

Для всей раздробленной породы мне нужно было три ходки тележки, но я уже измотался. Поэтому вытряхнув её в одном из ближайших тупиков, я направился прямиком в зал, где была заранее заготовлена вода и еда.

Хорошенько умыв лицо и руки из отдельного стеклянного сосуда, я закинул грибы в чистую воду и, включив очаг, развалился на стуле Ксуля. Он был со спинкой, поэтому я перетащил его к себе, и компьютер-пирамиду тоже. Коснувшись его пальцем, я активировал подключение лёгким касанием. Произошёл слабый щелчок, с искоркой, который несильно ударил палец, но подал определённый сигнал модулем связи, и я успешно вывел первое изображение над компьютером.

Эта штука могла пробиваться сквозь толщу породы и подключаться к нашему мировому общественному интернету. Правда, из-за непривычного и сложного интерфейса работать на нём было просто невыносимо.

Но Минишка упростила мне задачу. С помощью визуализации в интегрированном режиме она переводила мне сложные конструкты их письменности в готовые слова на русском. А благодаря нашим совместным усилиям, вчера нам удалось превратить интерфейс компьютера в некоторое подобие интернет-браузера. Что не менее важно, я мог воспроизводить потоковое видео с серверов «Медиатюба».

Пока я готовил свои грибы, поглаживая подбежавших ко мне сколопендр, мне попалось удивительное видео по моему запросу. А ведь я случайно ввёл в запрос «бункер № 67», даже не рассчитывая найти что-то интересное в провластном медиа сервере. От удивления я бросил в сковороду свою вилку-ложку и повернулся к экрану.

— Вот, господа… Это ещё одна точка добычи компании «UndergroundSearch»… которая крышуется федеральным бюро и лично Тревором Смитом… — тяжело дыша, сказал человек, держа камеру от первого лица, и при ночном небе увеличил зум, включив мощное инфракрасное излучение.

На камеру был виден бетонный забор, по периметру которого были расставлены плазменные турели. Присутствовали металлические ворота, которые автоматически открылись, отъехав в сторону, когда к ним подъехал какой-то грузовик. Всё происходило в кромешной тьме. Даже фары грузовика были отключены.

— Советский район… В десяти километрах от Раскольска… Наше достояние полностью разворовывается с подачки федерации. Уже не говорю о том, что там детей используют для рабского труда, незаконно присвоив им пятую категорию и…

Комментатор прервался, так как вдалеке послышался гулкий шум гравитационных двигателей.

Камера опустилась на траву, а тот, кто её держал, сматерился по-русски, а затем притих. Шум всё нарастал, но потом резко стал отдаляться. А когда его практически не было слышно, камера опять зашевелилась.

— Эту область охраняют не хуже военной базы или федеральной лаборатории. Днём сюда совершенно не подступиться от летающих треугольников. Хорошо, что я под стелсом, возможно, меня не заметят при отходе… Граждане, нам нужно…

Внезапно видео прервалось, а окно стало показывать «ошибка трансляции».

— Обалдеть! Да это же! — стал я шарить по экрану выискивая того, кто выложил это видео. — Минишка! Ты запомнила кто это был?! — ошалело возмутился я.

— Не волнуйся, админ. Я запоминаю каждый твой шаг, — усмехнулась она и подлетела ближе к экрану, опять уперев руки в бока. — Ник этого пользователя значился как «Адепт сопротивления Кёнигсберга», а название «Бункер № 67. Ещё одна точка обогащения подонка Тревора и федерации!». Предположу, что видео удалили с Медиатюба только что. А самое главное, что была совершена кибератака на сервер Медиатюба. Просто так выложить такое видео не могли, — закончила она, оглянувшись на меня.

— Жуть какая! Да это же то мелкое сопротивление Калининграда, о котором мне мама рассказывала! И они смогли атаковать Медиатюб?! Мини, ты можешь найти информацию об этом Треворе и Калининградцах? — возбуждённо спросил я, вскочив с кресла.

— Не суетись, админ, хи-хи! Как только мы вылезем в бункер и я подключусь к глобалнету, уверена — всё будет! — улыбнулась она. — Так что доедай и полетели работать!

— Ладно… — вздохнул я, успокаиваясь, и принялся есть. — Вот только непонятно как меня встретят люди… Через три недели, — буркнул я спустя пару минут раздумий.

— Будем действовать по обстоятельствам, админ. Уверена, пытать тебя не будут, — усмехнулась она, качая своей розовой головой.

Я заработал ложкой с утроенной силой. Скорее всего, Мини права. Мне мало что можно предъявить, кроме штрафов, от которых я просто в лёгкую откуплюсь с моими находками.

Но зерно сомнения всё же имеется, так как мы тут на рабских правах. И как я убедился после этого видео, совершенно незаконно, по законам той же федерации. Как любил говорить мой инструктор по механике Павел: «У федерации двойные стандарты. Для кого-то закон работает, а для кого-то его не существует».

Однако даже с этими мыслями мотивации у меня не поубавилось. Я хотел вернуться «наружу». Я жуть как хочу увидеть Альбину, и убедиться, что Джозеф выжил. Хочется верить, что он жив. Хоть он мне и не друг — приятель.

До самой ночи, голодный, я всё долбил проход, прокапал пять метров и только после того, как Минишка настояла, чтобы я хотя бы поел, опять вернулся в зал. Грибов на обед я взял с запасом. Так что ходить за новой порцией не пришлось. Быстро приготовил, поел и отправился опять работать.

В четыре ночи я наконец упёрся в металлический лист радоида. Надел респиратор, активировал резак мультитула и принялся медленно вырезать прямоугольный проём. Его заряда хватило до конца. Когда металлическая пластина упала внутрь, его заряд составлял шесть процентов. Так что я сразу повесил мультитул на пояс и вышел в знакомый коридор.

Осмотревшись в тёмном коридоре, я убедился, что он соответствует карте, и вернулся в свой лаз. Мне нужно было забрать все свои вещи, набрать в тележку грибов и воды. И взорвать этот проход, замаскировав вырезанный мной металл.

Погрузив в телегу всё, что было необходимо, в том числе и треногу очага, на всякий случай, я повернулся к сколопендрам.

— Первый, пойдём со мной, — печально вздохнув, сказал я левой сколопендре, которая была чуть темнее, так я их и различал. Та, что была светлее, была «Второй».

Биоробот, словно собака, подбежал и стал крутиться вокруг меня. Мы вышли по коридору направо и дошли до того самого пещерного лаза, откуда я пришёл.

— Залезай туда, — велел я, одновременно транслируя приказ мысленно, через модуль связи.

Первый сразу же протиснулся, куда я указал, а через два метра остановился и обернулся.

— Давай я помогу, админ. Отвернись, — подлетела ко мне Мини и, нахмурившись, взглянула на меня.

— Ладно… — поджал я губы и отвернулся.

Я увидел, что Минишка запрашивает доступ к модулю связи. После моего одобрения я услышал отдаляющийся цокот ножек сколопендры и тот самый «предвзрывной» стрёкот, который усилился до ультразвука.

— Митич! Назад! — крикнула Мини, и я резко пустился по коридору. В тот момент, когда произошёл гулкий хлопок, стены вокруг затряслись и стала осыпаться каменная крошка.

Я обернулся только спустя десять метров от лаза. Коридор заволокло пылью, и разглядеть что-либо было невозможно.

— Проход полностью закупорен, админ. Возвращаемся, — сказала помощница, и я с горечью на душе развернулся и стал топать до зала с телегой и второй сколопендрой.

Всё же привык я к ним за последнее время.

Забрав телегу и подталкивая её сзади, мы все проследовали в мой лаз. А минут через пять вылезли в коридор. Минишка так же попросила меня отвернуться и проделала то же самое со второй сколопендрой. Ещё один взрыв, и мне по спине ударило крошево камня.

— Не переживай, Илья Дмитриевич. Это правильно, — утешила меня Мини, появившись передо мной.

— Всякая смерть — это неправильно, — возразил я.

— Возможно. Но это ход любой жизни. Начиная от клеток, заканчивая вселенной, — пожала она плечами. — Нужно заварить этот проход и наконец поспать, — добавила она, отвлекая меня на нужные мысли.

Оглянувшись, я отмахнулся от пыли, с натугой поднял лист металла и кое-как приставил его к стене. Мой проход был засыпан полностью, но лист металла всё равно слегка проваливался туда в верхней части. За десять минут я сумел выровнять его с помощью мультитула и, активировав уже резак, стал кропотливо сплавлять края. Получилось отвратно, и если приглядеться, будет понятно, что тут орудовали именно мультитулом. Но по крайней мере, это всё держалось. «Припаять» металл я смог только справа и снизу, так как сверху и слева имелись большие зазоры разрезанного металла.

— И так сойдёт… — махнул я рукой и, подтолкнув телегу, поехал с ней по направлению к предполагаемому выходу.

Эту часть добытчики могли ещё не разведать, но она должна была соединяться с разведанной. Спустя пятнадцать метров из какого-то помещения показались две маленькие сколопендры и один человечек, что, светясь, прополз по стене прямо до меня. Но вибраций при этом он не издавал. Все три биоробота неподвижно застыли в метре от меня.

— Вот здесь хорошее место для ночлега, админ, — сказала Мини, указывая на помещение, откуда они вылезли.

— Ладно…

Я настолько устал, что удивляться новым инопланетным особям просто не было сил. Проигнорировав их, я прокатил телегу мимо и вкатил её в помещение с каким-то аппаратом в виде синеватой скалы. Поставил у стены телегу и, удобно устроившись возле неё, моментально вырубился…

— Митич! А ну вставай! Уже обед! И ты его почти проспал! — услышал я сквозь приятный сон возмущённый голос Симки.

Мне снились мои будни на базе. И на этот раз никаких «тёмных» там не было.

— Отстаньте… — буркнул я недовольно и перевернулся на другой бок.

В освободившийся бок мне вцепилась своими лапами многоножка, и я с криком подскочил. Ошалело откинув биоробота подальше, я включил фонарик на лежащей рядом каске и стал вертеть головой.

— Мини!.. — хотел возмутиться я, что она натравила на меня одну сколопендру, но замолчал, увидев совершенно несуразную картину.

Очаг с энергосферой был установлен в трёх метрах от меня, и на нём уже вовсю варились грибы. Но готовил грибы «человечек»! Он стоял на чёрной коробке и моей же ложкой помешивал варево, а Минишка в это время, уперев руки в бока и летая на скейте вокруг очага, наблюдала за ним.

(Иллюстрация 11)

Откинутая сколопендра подбежала ко мне и остановилась в метре. Вторая тоже находилась возле очага.

— Чего? Хватит спать, админ! Пора есть и двигаться, хи-хи! — усмехнулась Мини, зависнув в воздухе лицом в мою сторону.

— Можно было и нежнее будить, — буркнул я, усаживаясь на пол.

— Хочешь изменить мой вид? Я могу превратиться в твою маму!

— Нет! Не вздумай! — воскликнул я, вскакивая с пола. Такого точно допустить нельзя. Мне и во сне хватает «других» мам! Я хочу увидеть свою родную, а не очередную другую.

— Ладно, не кипятись, шучу! Твоё питание уже закончило кипятиться! — хихикнула она, зная, что я на такое точно не пойду.

Пока я ел, Минишка рассказывала мне о приборе, что находится в центре комнаты. Эта какая-то штука для установки имплантов. Здесь зелоидов оборудовали различными датчиками, усилителями и всем тем, что помогало в войне и изучении окружающей среды. Нашего уровня допуска не хватало чтобы взаимодействовать с этим прибором, но моя помощница знала, как достать оттуда энергосферу. Точнее, куда нажать, чтобы её вытащить.

Оказывается, я проспал восемь часов, время полвторого дня. Наниты полностью восстановили вымотанный организм, а потому с обедом я не тянул. Быстро навернул целую сковороду, утолил жажду и принялся вытаскивать энергосферы из всего, что находилось в комнате. Три маленьких с биороботов и средний, с пол-кулака, из прибора.

В рюкзаке места больше не было, он был под завязку забит энергосферами. Поэтому я положил их рядом с компьютером, что был завёрнут в комбинезон зелоидов, взятый из шкафов за резервуарами.

Продолжив путь по коридору, я буквально через каждые тридцать метров пути встречал биороботов. Без всяких эмоций я через одного снимал у них энергосферу и шёл дальше. Для того, чтобы тут оставались ловушки для добытчиков. Мало ли, какие вопросы будут.

Также я не стал заходить в помещения. Пусть всё, что будет там, остаётся как есть. Работа всем нужна. Я и так добыл больше, чем может добыть кто-либо.

Через полкилометра ходьбы по лабиринту я наткнулся на сияющий светло-голубым постамент. Над ним, по горизонтали, вращался вытянутый в полметра овал. Как только я появился в поле зрения, одним концом опала он указал чётко на меня.

Я поначалу испугался и спрятался за угол коридора, но Минишка, посмеявшись, успокоила меня словами «Если бы он видел врага, то стена бы тебе не помогла». Это был Линхрскант. Та самая страшнейшая мини-турель обнулителя массы.

Робко начав движение, я про себя молился, чтобы остаться в живых. Но, как и сказала помощница, этот прибор не видел во мне врага, а потому я спешно стал отдаляться от него по перекрёстку направо.

Спустя ещё двести семьдесят метров ловушки-биороботы и вовсе пропали. И на следующем крупном перекрёстке я наткнулся на трёх строителей.

— Э-э, Юрец! Ты только погляди, отброс тут заплутал! — ошалело сказал один их них, когда я приблизился к ним вплотную. Он был типичным строителем в жёлтой каске, респираторе и экзоскелете — не в пример лучше наших. Их жизнями дорожат.

В этот момент второй строитель вылез из «щели» и посветил фонарём на меня, а кто-то продолжал там работать отбойником.

— Ты откуда взялся, малец, такой чумазый? И откуда у тебя это недоразумение инопланетян? — спросил он, кивая на мою телегу.

— Простите, я коридором ошибся. Старший приказал телегу вести на пункт приёма… — промямлил я, опуская голову и натягивая ниже капюшон.

— Бред какой-то… Там же ещё не ходили… — фыркнул другой.

— Не ходили, но может, другие коридоры сливаются, Ванёк, — отмахнулся от него тот, что выглядывал из щели, и опять взглянул на меня. — Пойдёшь прямо и выйдешь в освещённые коридоры. Там сам разберёшься.

— Спасибо, дядя… — робко кивнул я и покатил тележку мимо них, прямо по перекрёстку.

— Какие нынче вежливые отбросы… — услышал я позади, а затем их работа закипела с новой долбёжной силой.

В душе я не мог не нарадоваться человеческим лицам. А когда по виляющим коридорам вышел в освежённый лабиринт с уже содранным со стен металлом, я чуть не запрыгал на месте. По дороге мне стали встречаться добытчики и поисковики моего возраста. Кто-то шёл на новое место добычи, а кто-то двигался с уже найденной нормой на группу. Разок ещё раз попались строители и даже один охранник. И я даже слегка привлёк их внимание своей угольно-чёрной тележкой с небольшими нейлоновыми колёсами.

Она, кстати, благодаря маленькой энергосфере, двигалась сама, по ходу моего движения. Но прилагать усилие всё же приходилось.

На пункте приёма я оказался спустя час после первого контакта с людьми, и это при том, что я двигался быстрым шагом. Подкатил телегу к «контейнеру» пункта приёма, и ко мне подошёл охранник.

— Ты какого хрена притащил этот мусор сюда?! — возмущённо шикнул он, осматривая грибы, сосуд с водой, очаг и саму телегу.

— Простите, дядя военный, но эти грибы могут быть полезны для изучения. Это новый вид, — ответил я.

— Это кто тебе такую глупость сказал? — изумился он.

— Ну как… В энциклопедии нет о них информации… — нервничая, ответил я.

Охранник со скепсисом поглядел на моё чумазое лицо и сказал:

— Забирай хлам. А телегу я выставлю за ворота.

— Х-хорошо! — отозвался я и быстро всё сгрузил на пол. Грибы я завернул во второй комбинезон зелоидов.

Немного подумав, я оставил в телеге сосуд с водой, треногу без энергосферы и под изумлённый взгляд охранника выщелкнул маленькую энергосферу позади телеги, где находилась рукоять.

А что? Не терять же лишний приз… В любом случае, он ничего мне не сказал, а молча покатил её за ворота. Добрый оказался дядька, не стал меня гнать туда.

Неуклюже войдя на пункт приёма с охапкой всего найденного, под удивлённые взгляды уже другой тётки, я выложил всё своё добро на стол.

— Здравствуйте. Я… — робко начал было я, но черноволосая тётка с фиолетовыми накрашенными губами фыркнула от вида моего «хлама» и резко сказала:

— Руку на считыватель!

Когда я положил руку, у неё на голограмме что-то засветилось оранжевым. Переведя туда удивлённый взгляд, она недоверчиво поглядела на меня.

— Охрана! Скрутить этого отброса! — рыкнула тётка, указывая на меня пальцем.

«Блин! Я такого не ожидал!» — подумал я про себя, когда рослый дядька схватил меня за шкирку и силком потащил за турникет на выход из пункта приёма…

После того, как меня схватил охранник, меня провели по третьему уровню в лифт, а когда мы поднялись, мы вышли в какие-то светлые коридоры, словно попали в административное федеральное здание.

Серые стены отделаны глянцевым пластиковым покрытием, свет льётся из всех углов. И даже стены словно бы светились. Навстречу шли люди в официальных костюмах и комбинированной одежде чёрного цвета. И много было военных федерации, как тот «инструктор», которому я задавал вопросы.

Я даже не успел понять, сколько мы прошли, как меня швырнули в какую-то белоснежную комнату, а затем опять подняли на ноги и, защёлкнув на шее какой-то ошейник, грубо усадили на стул перед пустым столом.

Охранник вышел, и я стал вертеть головой. В комнате не было ничего, кроме моего металлического стула, стола и такого же стула напротив.

Через час томительного ожидания позади меня открылась дверь, и в помещение влетел чернявый и седоватый у висков дядька. Со словами «сукин сын» он влепил мне такой подзатыльник, что я долбанулся головой о стол. Искры посыпались моментально, взгляд поплыл.

— Ещё раз спрашиваю, мразь, ты где был три недели?! — прорычал он, когда я, хватаясь за голову, поднял взгляд.

Откинув стул, он оперся двумя высокотехнологичными имплантами рук на стол и угрожающе воззрился на меня. Это был дядька за сорок, с короткими волосами и карими глазами, в чёрной обтекаемой броне без рукавов. Именно поэтому я понял, что его руки — это импланты. На кулаках и запястьях был лёгкий синюшный цвет — его руки восьмое поколение кибернетики. Кости из титана, синтезированы из крайне крепкого волокна и просто пронизаны наноботами. Этот человек может руками гнуть листовой металл десяти миллиметров не хуже кузнеца. Причём совершенно его не нагревая.

— Дяденька военный… Меня… завалило… Я оказался в пещере и…

Но не успел я что-то объяснить, как мне по лицу прилетел размашистый удар его тыльной стороны ладони.

Все вокруг заволокло тьмой…

…

— Поднимайся, солдат… — услышал я знакомый голос и с огромным трудом открыл глаза.

(Иллюстрация 12.1)

Передо мной стоял Родин со свисающей на лицо чёлкой, в военной форме РФ и в искажённой злобой гримасе с пылающими красными глазами. Он прогремел демоническим басом:

— НЕ СМЕЙ БЫТЬ ОТБРОСОМ, ТЁМНУЮ ТВОЮ МАТЬ!

…

— Вставай! Мелкий ублюдок! — услышал я, когда меня стали похлопывать по щекам.

А когда открыл глаза, увидел двух человек, мужчину и женщину, что испуганно нависали надо мной. Они что-то делали с моей шеей.

Немного придя в себя, я понял, что мне оказывают первую медицинскую помощь, и я получил серьёзное сотрясение мозга… Минишка отправила все ресурсы нанитов на его устранение. Благо мы успели скопировать браслет полностью, и теперь все наниты во мне в полном составе.

«Тебя не будут пытать?..» — отрешённо спросил я Мини и выплюнул выбитый «клык» с левой стороны себе под ноги.

Пусть зубы уже не молочные, но всё равно отрастёт благодаря нанитам. Если, конечно, выживу.

— Прости, админ… Я… не думала… — мысленно ответила моя помощница. Причём таким тоном, будто сейчас сама расплачется.

Да уж… Крайне живой у меня ИИ. Я уже хотел мысленно её успокоить, как дверь позади открылась.

— Майор Хьюз, я попрошу вас выйти из допросной, — услышал я женский голос и обернулся.

Это была тётка с белоснежными волосами, заплетёнными сзади в бутон. Одета она была в военное снаряжение, но без каких-либо знаков различия, держала в руках какой-то прозрачный планшет и с неприязнью смотрела своими голубыми глазами на того, кто меня ударил.

(Иллюстрация 12.2)

— С чего бы я должен уходить, доктор Тейлор? В мои обязанности входит допрос беглых заключённых, — фыркнул он и сложил руки на груди.

В этот момент медики вышли из этой «допросной».

— Вот именно — заключённых. А этот подросток не заключённый, хоть и гражданин пятой категории. После вашего «допроса» я сомневаюсь, что он выживет, — холодно произнесла тётка и подошла ближе, встав возле меня справа.

— Да мне плевать, доктор! Этот бездельник… — прорычал он и резко остановился, словно что-то увидел в нейроинтерфейсе.

— Это приказ управляющего департамента добычи, Ольдвига Фалька. Если вы воспрепятствуете выполнению моих обязанностей, я буду вынуждена направить рапорт генералу Мели, — добавила она, нахмурившись.

Этот военный с ненавистью поглядел на женщину и молча направился на выход. Тётка тем временем села напротив меня, положила планшет на стол и, сцепив руки перед собой в замок, пристально посмотрела на меня. Я в это время опустил голову, глядя на свои колени.

— Больно? — спросила тётка, и я чуть приподнял голову.

— Папа говорил… что мужчинам не стоит жаловаться на боль… — неуверенно ответил я, трогая языком место выбитого зуба.

На самом же деле, я не чувствовал никакую боль — наниты всё отключили. Просто было не по себе, от неизвестности.

— Вот как? И где твои родители? — спросила она, приподняв бровь.

— Я… Не знаю… — с комом в горле промямлил я спустя несколько секунд.

Какое-то время женщина молчала, видимо, что-то рассматривая в нейроинтерфейсе, а затем заговорила:

— Итак, для начала представлюсь. Я Изабелла Тейлор, инспектор юстиции по делам несовершеннолетних при седьмом корпусе военной полиции Армии Земной Федерации.

— Но вас назвали доктором… — удивился я и приподнял голову.

— Да, помимо этого, я психолог. Ты не по возрасту наблюдательный, — кивнула она. — У тебя установлен Зодак?

Я внутренне съёжился от её вопроса, но внешне не подал виду.

— Да…

Она слегка прищурилась и ответила:

— Ладно, Илья Чернов. Это второстепенно… Более важно то, что я ознакомилась с твоим делом и обстоятельствами исчезновения — серьёзный обвал породы в секторе, зельд двадцать семь. Это так?

Что самое удивительное, она ведёт себя, словно робот. Практически не ощущается эмоций. Но и видимых импланотов я не обнаружил. Прощупывать её анализатором я не рискнул, она может это обнаружить, если тоже владеет Зодаком восьмой версии и выше.

— Да. Это правда. Скажите, а Джозеф жив? — рискнул я попытаться узнать, что с моим напарником.

— Второй поисковик тридцать седьмой группы считается погибшим, — сразу же выдала она, а я округлил глаза и опустил взгляд.

Значит, Джозеф точно погиб… У него нет нейроинтерфейса, уже не говорю о наноботах. Да и второго такого инопланетянина он навряд ли нашёл.

— Продолжим, Илья… Согласно вышеупомянутым обстоятельствам, я выношу решение о снятии штрафных санкций по прогулу. Но вылезает ряд других, очень интересных вопросов. А в частности, как ты выжил, где ты взял Энигму зелоидов и тридцать семь энергосфер? — спросила инспектор и опять сцепила перед собой руки.

Мне пришлось детально рассказать свою заранее заготовленную легенду. Я исключил из неё всё, что было опасно для меня — инопланетянина и свои обновки. Конечно, мою речь контролировала Мини, чтобы максимально обмануть возможный анализатор этой тётки.

Самое главное, что я сказал, это то, что совершенно не понял, как наткнулся на первых людей. То есть, заваленный собственноручно сделанный лаз я показать физически не смогу, так как несколько дней плутал по лабиринтам. Питался понемногу сделанным запасом грибов.

Как добыл энергосферы, я объяснил тем, что убивал сколопендр и раскурочил мультитулом пару десятков резервуаров. И кстати, пришлось снять свой браслет — копирование было завершено — и рассказать о нём инспекторше. Мол, снял его с мёртвого зелоида, а потом в удивлении обнаружил, что ловушки меня не трогают. Поэтому, собственно, я и выжил.

— Интересно… — хмыкнула она, взяв в руки браслет после моего рассказа.

Она тут же положила его на планшет, который стал светиться красными лазерами, сканируя его со всех сторон.

— Эта очень интересная находка, Илья. Ранее нам такого не попадалось, — сказала инспекторша и встала из-за стола.

«Конечно. Ведь зелоидам не нужна такая штука. Ксуль его сделал чисто под меня» — подумал я.

— Тебе некоторое время придётся посидеть одному. Я распоряжусь, чтобы принесли еды, — добавила она и направилась на выход, прихватив с собой браслет.

— Э-м, тётя Изабелла… — остановил я её у самого выхода. Она, приподняв бровь обернулась. — Мне бы в туалет… — жалостливо посмотрел я на неё.

— Ожидай пока, — хмыкнула инспекторша и вышла из комнаты.

Вздохнув, я развалился на столе и стал теребить непонятный ошейник.

«Мини, что это?» — мысленно спросил я, так как меня могли прослушивать.

«Это маяк, админ, со взрывчатым веществом. Отдалишься от бункера на определённое расстояние, и он взорвётся», — сразу же ответила она.

М-да… Какой из меня беглец? Я ведь даже ни разу не задумывался о побеге. Хотя, наверное, стоило.

Через двадцать минут, когда мой мочевой пузырь уже хотел дать трещину, зашёл военный и погнал меня куда-то по коридору, на нижний этаж, где загнал в комнату. Она напоминала какой-то не дешёвый номер в отеле. Но мне было плевать, так как у входа я обнаружил дверь санузла.

Просто не видя всего вокруг, я залетел туда и наконец сделал то, что жуть как не хотел делать в штаны. Я чуть не засмеялся от облегчения. Даже выбитый зуб интересовал меня так, как что-то совершенно незначимое во всей вселенной.

— Какой классный унитаз. Весь такой цифровой, — услышал я голос Мини, которая подлетела к унитазу и мельком поглядывала на меня.

— Блин! Мини! Я же просил так не делать в этот момент! — воскликнул я, застёгивая ширинку.

— Какая разница Митич? Я ведь всё равно знаю твои воспоминания и вижу твоими глазами, хи-хи! — захихикала «псевдо-Симка», прикрывая рот ладошкой и чуть отъезжая от меня на своём скейте.

— И что… Всё равно не надо… — угрюмо буркнул я, расстегнул комбинезон по пояс, хорошенько умылся у раковины и вытерся нежнейшим полотенцем, которое моментально впитало всю влагу.

Удовлетворённый большим, чем требовалось, я вернулся в комнату. Повернув налево, я осмотрел убранство своей комнаты, которое состояло только из одной кровати. Но стрелочки на стенах показали, где находится комод, шкаф и медкапсула, что находилась рядом с кроватью. Она вылезла прямо из пола. Воспользоваться ей для того, чтобы восстановить зуб, я не рискнул. Мало ли, как тут отреагируют. Я всё-таки просил просто туалет…

Но последние наши технологии радовали. Они ушли далеко вперёд, по сравнению с зелоидами — ещё одна причина думать, что те точно не нападут с моей подачки.

Осмотрев маленькую комнату, я прошёл к белоснежной шёлковой кровати и сел. Немного погодя, откинулся назад и ощутил, словно нахожусь на облаке. Такой мягкой кровати я не видел даже на своей базе. От такого комфорта я даже задремал. И проснулся только когда военный начал повышать на меня голос. Он не кричал, просто строго требовал, чтобы я проснулся. Хорошо хоть не били…

После этого меня покормили довольно неплохой едой из местной столовой. Это была мясная запеканка, какая-то сладкая булочка и апельсиновый сок. Всё это я умял минут за пять, так как после «нашей» столовой и двухнедельного употребления грибов это было просто божественно.

Пока я ел, военный охранник сидел рядом и слегка усмехался. Я хоть и умылся, но вид запылённого и измазанного комбинезона, в сочетании с моим звериным поглощением пищи, заставлял, наверное, проводить аналогию с бездомным. Мне даже немного стыдно было, но успокаивало то, что кроме охранника, на меня совершенно никто не смотрел, хотя в столовой люди присутствовали. И они явно все поголовно граждане третьей категории, а некоторые, может, и выше.

После моей быстрой трапезы меня отвели в ту же комнату, где я справил нужду, и оставили со словами «жди тут».

— А где я ещё могу ждать?.. — буркнул я, опять возвращаясь к кровати.

Нажав на сенсор на стене, возле кровати, я опять активировал капсулу и стал её изучать.

Это была стандартная медкапсула средней комплектации, но последних выпусков корпорации «MedicalTech». Она выглядела, как белоснежный ложемент из силикона, который принимает анатомическую форму, и с лёгким углом наклона, чтобы кровь не приливала к голове. Справа была видна прорезь, откуда вылезет стеклянный полукупол, что обеспечит стерильную среду, когда кто-то ляжет в капсулу.

В последних поколениях, если у тебя есть нейроинтерфейс, управление капсулой автоматически будет происходить через него. Это не наши старинные капсулы на базе, у которых только внешнее управление через галомонитор, для чего требовался сторонний «оператор» или медработник.

Немного подумав, я всё же решил воспользоваться капсулой, чтобы хотя бы понять, сколько мне надо времени на восстановление выбитого зуба и сотрясения. Улёгся в неё, и силикон снизу сразу же удобно распределился под телом, а крышка капсулы стала выдвигаться с левой стороны. Как только она закрылась, Минишка вылетела с правого бока и проговорила:

— Подключение с медкапсулой установлено! Желаешь самостоятельно настроить метод лечения? Или мне помочь? — улыбнулась она, уперев руки в бока.

Сейчас она встала на колени на свой скейт и смотрела на меня сверху вниз через свои свисающие волосы, которые из-за ракурса теперь казались огненно-рыжими.

— Помочь. Сколько понадобится времени для восстановления зуба?

— Анализ, — усмехаясь, подмигнула она и слегка зависла. В нейроинтерфейсе возникла процентная шкала анализа, которая довольно быстро набралась. — Вместе с сотрясением один час и семнадцать минут! С анестезией восстановление ускоряется до часу и трёх минут.

— Ого! Быстро! — улыбнулся я и подумал, что ничего страшного не будет, если гражданин пятой категории слегка попользуется привилегиями третьей. — Врубай с анестезией! — добавил я команду Мини.

— Так точно, админ Митич! — шутливо отдала она мне честь, и моё сознание сразу же растворилось во тьме.

Снов никаких не было. Возникло ощущение, будто я на секунду потерял сознание. И когда резко открыл глаза, стеклянного купола капсулы уже не было, лишь довольная Минишка парила передо мной. Приподнявшись, чтобы наши взгляды встретились, я языком ощупал свой новый зуб. И он был на месте!

— Восстановление закончено на сто процентов! Даже отрегулирован водно-солевой баланс организма! — усмехнулась помощница.

— Круто! — гоготнул я и, спрыгнув с капсулы, нажал кнопку на стене, чтобы спрятать её под пол.

«Йес! Я успел всё сделать! Значит, нагоняй мне не дадут! Хорошо бы только было избавиться от ошейника! Значит, не всё уж так плохо на сегодняшний день…» — подумал я, улёгшись на кровать и закинув руки за голову.

— Но если есть в кармане пачка сигарет… — хихикнула Мини.

— Это что ещё такое? — удивлённо спросил я, повернув голову к помощнице.

— Это упаковка с курительными табачными изделиями в виде бумажной трубки, внутри которой находится специальный сигаретный табак. Так же… — начала она свою лекцию, приподняв палец вверх, но я её перебил:

— Да, я проходил историю. Почему ты это сказала? — непонимающе спросил я и приподнялся.

— Но если есть в кармане пачка сигарет, значит всё не так уж плохо на сегодняшний день — это слова из песни известного российского музыканта конца двадцатого века. Я теперь подключена к сети и могу выявлять такие тонкости в реальном времени, хи-хи! — засмеялась Мини и закружила вокруг меня.

— Дак вот откуда папа Миша взял свою любимую фразу… — удивился я. — А есть эта песня в сети?

— Конечно! Хочешь послушать? Есть оригинал и современные вариации, начиная с начала двадцать первого века, — захлопала она в ладоши, подпрыгивая на скейте.

— Э-э. Ну включи что-то среднее. Годов пятидесятых, — нахмурился я, сразу отсекая оригинал. Я знал, что качество записи в то время было совсем не ахти.

Без лишних слов у меня в голове стал воспроизводиться спокойный синтетический гитарный бой с качественными барабанами и лёгким синтезатором на фоне.

Как же я давно не слушал музыку. С тех самых пор, как нас схватили федералы, я совершенно ничего не слушал. А уж тем более через свой собственный нейроинтерфейс. Поэтому я в восхищении просто залип на добрых пять минут.

Это было просто божественно! Старая музыка, конечно, но она была не менее красива современных виртуозных сочинений нейросетей. Уже как лет сто пятьдесят профессия «музыкант» упразднена из-за ненадобности. А ведь раньше музыку придумывали живые люди!

Послушав ещё несколько относительно современных аранжировок этого музыканта, я остановился на композиции «Перемен». Меня она настолько зацепила, что в одной этой песне я осознал, чего хотела моя освободительная организация «Великая Русь», и за что погиб мой родной отец.

Все песни этого древнего автора я сохранил в свой нейронный носитель, чтобы можно было прослушать их без подключения к сети. И сделал это вовремя, так как в комнату вошли два человека.

Первой была та самая Изабелла, а вместе с ней седой дядька в сером официальном костюме без галстука и с зализанными назад волосами. Вместо одного глаза у него был качественный имплант, ничем не отличающийся от живого глаза. Как я понял, что это был имплант без включения анализатора? Да всё просто. Один глаз был голубой, а другой фиолетовый!

— Удивительно, как этот юный попаданец выжил. Да ещё приволок очень много ценностей, — усмехнулся дядька, осматривая меня, когда я вскочил с кровати.

— Судя по анализу, он говорил правду, мистер Фальк. Вполне вероятно, чего-то недоговорил, с вероятностью шестьдесят процентов, — отрапортовала беловолосая тётка, а я покрылся мурашками от страха, но Мини резко стабилизировала моё состояние, чтобы я не подал вида.

— Да плевать, доктор Тейлор. Главное, он принёс нам прибыль уже будучи в статусе погибшего. Так что оглашай моё решение, — с улыбкой сказал он, кивая на меня.

Тётка вышла чуть вперёд и монотонно стала говорить с совершенно невозмутимым видом:

— Обстоятельства твоего дела, Илья Чернов, рассмотрены мной, гражданкой второй категории и инспектором по делам несовершеннолетних, Изабеллой Тейлор. Управляющий департамента добычи, гражданин второй категории Ольдвиг Фальк, удовлетворил данное решение в мою пользу. А потому гражданин пятой категории Илья Чернов лишается штрафных санкций и возвращается к своим обязанностям поисковика в тридцать седьмую группу с двадцать восьмого сентября две тысячи двухсотого года. Ко всему прочему, Илье Чернову переводится на внутренний кредитный счёт пять тысяч двести восемьдесят семь кредитных единиц, — закончила она и, подойдя ко мне, лёгким касанием сняла с меня ошейник.

«Офигеть! Я не рассчитывал, что мне столько заплатят!» — воскликнул я про себя, а вслух сказал:

— С-спасибо вам… тётя Изабелла и дядя Ольдвиг… — промямлил я под их удивлённые взгляды.

Спустя пару секунд седой засмеялся.

— У русского парня явно были хорошие опекуны! — сказал он, отсмеявшись, а Изабелла на моё удивление слегка усмехнулась, первый раз проявив какие-то позитивные эмоции.

— Не просто опекуны, а родители. К сожалению, повстанцы, — прокомментировала она, глядя на меня.

— Хм… Вот даже как. Ничего. Наша Великая Федерация исправляет всех. После работы в улье станет нормальным гражданином, — хмыкнул он, молча развернулся и отправился на выход. Спустя пару секунд так же поступила и Изабелла, но в комнату вошёл охранник и приказал мне двигаться на выход.

Чувствуя лёгкий мандраж, я шёл по коридору к тому самому лифту.

«Всё обошлось. Но перемен я всё равно хочу, как никогда…» — подумал я, заходя в лифт, а за мной следом вошёл охранник.

На лифте мы спустились на первый уровень бункера. Поторапливая, охранник повёл меня по знакомым коридорам на второй.

— Дорогу найдёшь, малой? — хмуро спросил он, когда мы вышли с лестничного марша.

— Да… Спасибо, — кивнул я.

— Сходи помойся. От тебя пованивает, — фыркнул он и, развернувшись, направился вниз, стуча своими подошвами по металлическим ступенькам.

Сейчас было уже десять часов вечера. И скорее всего, мой корпус уже укладывается. Если, конечно, те сволочи опять к кому-то не пристают. С этими мыслями меня просто бросило в жар! Я ведь на столько времени оставил Альбину совсем одну! И даже не задумался об этом за всё время! Надеюсь, её кто-то защитил, кроме Виталия!

Я сорвался с места и, виляя по коридорам, буквально за пять минут добрался до своего корпуса. Минишка ещё в начале установила мне картограф, поэтому я интерактивно видел, куда мне бежать. Прислонив руку к считывателю, хмурясь, открыл дверь и резко вошёл. На меня сразу же уставились несколько пар изумлённых глаз, а затем обернулись остальные.

Оглядев их, я узнал Злату, что сидела на моей нижней кровати, Виталю, что обернулся ко мне, лёжа на втором ярусе дальних кроватей слева. Это тридцать девятая группа тех сволочей. Увидел я так же и чернявого Юсуфа, что удивлённо сел на нижней шконке под Веталем и уставился на меня.

В моей, тридцать седьмой группе, находилась Злата, а на третьем ярусе, закутавшись в одеяло, кто-то лежал, совершенно не обратив внимания на моё появление. На втором ярусе никого не было. Зато появилась тридцать восьмая группа, кровать которых до этого пустовала.

На нижней шконке сидели двое невзрачных пацанов со стрижкой под ёжик и до моего появления о чём-то болтали. А третий, хмурый, валялся на втором ярусе, а при моём появлении нахмурился ещё больше.

Но мне было всё равно на вежливость и приветствие, так как сороковая кровать — группы Альбины — пустовала совершенно.

— Охренеть какие люди! — изумлённо воскликнул Юсуф, вставая с кровати. Рыжего нигде не было — уже хорошо.

— Ил-лья! — пискнула Злата и с волнением подбежала ко мне.

— Ты прямо восстал из мёртвых. Где твой дружок-поляк? — спросил Юсуф, остановившись в двух метров от нас.

— Он погиб, — ответил я, совершенно без страха глядя на сволочь, что на полголовы выше меня. Злата от моих слов прикрыла ладонью рот и чуть попятилась.

— Не велика потеря от бесполезного отброса, — усмехнулся Юсуф, разводя руки в стороны.

— Где Альбина? — игнорируя его, спросил я у Златы.

Она затравленно глянула на Юсуфа и, поглядев на меня, указала рукой на третий ярус, на того, кто совершенно не реагировал на разговоры.

Я молча подошёл к кровати и, не используя лестницы, — так как она находилась у её ног — ловкими движениями взобрался к Альбине. Держась одной рукой за ограждение, я тронул девушку за плечо и сказал:

— Альбин… Ты как?

Но она совершенно меня проигнорировала. Я ещё не понимал, что здесь происходит и почему она в нашей группе, но в груди возрастало волнение, и я немного потянул её за плечо. Альбина повернулась на спину и посмотрела на меня совершенно безэмоциональными кошачьими глазами.

— Альбин, ты меня не узнаёшь? — взволнованно спросил я.

— Илья… Она такая уже две недели. Ни на что не реагирует. Слушается только Захара… — услышал я снизу голос Златы.

Я сразу же спрыгнул и с ненавистью зыркнул на Юсуфа, а потом на русоволосую.

— Что они сделали?.. — холодно спросил я девушку.

— Спустя неделю или даже больше… как вы исчезли… Эти дикари… Они… Они избили меня, Виталю и оттащили Альбину в конец комнаты. Мы… не могли ей помочь… — запинаясь, произнесла она, опустив голову.

— А как же пополнение? Эти тоже присутствовали, — кивнул я на затихшую троицу.

— Нет… Группу Алексея расформировали… Он вышел на свободу, получив четвёртую категорию. Поэтому пополнение раскидали по другим группам, а Альбину присоединили к нам, — сказала она, подняв голову. — Это новенькие. Они тут недели полторы.

— Они над ней надругались? — процедил я, кивая на Юсуфа. Злата испуганно отстранилась от меня и промямлила:

— М-мы не видели. Но, скорее всего…

Развернувшись к нему, я исподлобья глянул на его рожу, сжимая кулаки. За три недели мои волосы немного отросли, поэтому чёлка слегка закрывала обзор, но мне не мешало увидеть, что ухмылка на его лице пропала, когда я сделал первый шаг в его сторону. Минишка же, паря на скейте справа от меня, звонко хрустнула кулаками, совершенно не собираясь меня останавливать.

— Э-эй! Успокойся. Это всё Макс был. Он помер. К тому же, мы уже отгребли за это от старшины, — проворчал он, сделав полшага назад и поднимая руки перед собой.

После его слов меня заволокла пелена ярости.

— Ты ещё себя оправдываешь, тварь? — прошипел я, а наниты моментально впрыснули в кровь большое количество адреналина.

Их резкая концентрации в ногах позволила мне спустя два молниеносных шага подпрыгнуть на полтора метра и нанести нокаутирующий удар с колена прямо в челюсть чернявого. Всё было настолько быстро, что он вряд ли такого ожидал.

Я услышал чёткий хруст зубов и, ударом ноги с разворота, повалил урода на пол. Я прыгнул на корчащегося подонка сверху и стал наносить удары кулаками по его голове. Первые несколько ударов он закрывался, пытаясь хвататься за больные зубы, но потом наниты рассредоточились в руках и мои оплеухи стали гораздо сильнее.

(Иллюстрация 13)

Такая злоба накрыла меня впервые, я даже не сразу осознал, что Юсуф потерял сознание, а меня уже оттаскивали трое. Виталий держал меня за плечи и что-то с волнением говорил. Смысл его слов пришёл не сразу.

— Илья! Хватит! Ты его убьёшь! Нам всем потом не поздоровится!

— Откуда в нём столько сил?!

— Да успокойся ты, псих! — орали те, что держали меня, когда я пытался вырваться.

Но спустя какое-то время я перестал переть на лежачего чернявого. Лишь мельком признав правоту Виталия.

— Отвалите! Успокоился я, — прошипел я, отталкивая двоих короткостриженых, но в этот момент дверь нашей секции открылась, впуская Захара с Петро.

Неосознанно я с ненавистью поглядел на них, а они оба изумились.

— Охренеть, ты только глянь на него, командир. Прямо чумазый дикарёнок, выбравшийся из недр подземелья, — прокомментировал Петро, вскинув брови.

— И похоже, который наворотил уже дел, — нахмурился Захар, заглядывая за нас.

— Старшие! Мы его еле оттащили! Он псих! — воскликнул один из короткостриженых.

— Ага! Еле успокоили! — вторил ему второй.

— Я так понимаю, это всё из-за Альбинки? — спросил у меня Захар и я хмуро кивнул.

Он прошёл мимо меня и сел на корточки перед бессознательным Юсуфом.

— Похоже, ты его изрядно отделал. Завтра он точно не работник, — добавил старшина, а Петро исказился в злобной гримасе и подлетел ко мне в замахе кулаком сверху вниз.

В голове словно прозвучали слова генерала: «Не смей быть отбросом!» — и у меня сработал рефлекс, отработанный на рыжем. Я парировал его удар и нанёс апперкот снизу-вверх, чётко в челюсть. А так как наниты были сосредоточены до сих пор в руках, старший схватился за челюсть, с потерянными глазами сделал два шага назад и упал на задницу.

«Да что со мной происходит?» — судорожно подумал я и наконец успокоился, округлив глаза.

— Старший! Простите! Я случайно! — воскликнул я, делая шаг назад.

— Ты. Мелкий отброс! Я тебя завтра в щели закопаю! — прорычал он, вставая.

— Успокоился, Петро! — прошипел Захар, а его глазные импланты сверкнули красным, практически как у Родина.

— Захар, он мне в челюсть двинул! — изумился Петро, хватаясь за челюсть.

Хорошо я нанёс удар не со сей силы. Скорее всего, мне бы точно досталось.

— Переживёшь! Он нам всем заработал по семьсот кредитов и полностью выкупил все свои штрафы, когда объявился, — спокойнее добавил старшина и поглядел на меня. — Но ты не радуйся. Завтра идёшь отрабатывать свой косяк в группу Григория. И веди себя тише воды, ниже травы, иначе уже он тебя закопает в щели. Ты понял?

— Да, старшина… — пробурчал я, понурив голову.

То, что я отделал урода до бессознательного состояния, я нисколько не жалею. Если надо — повторю. Неужто на меня так повлияли сны в которых был Илья Васильевич? Или это всё в совокупности с моими приключениями?

— Петро, помоги мне. И надо вкачать немного наноботов. Иначе проваляется не один день, — сказал Захар и опять поглядел на меня. — А ты иди мойся. Воняешь, как дикарь, — фыркнул он и, наклонившись, стал приподнимать Юсуфа под руки, а недобро зыркнувший на меня Петро стал хватать его за ноги.

Обернувшись, я увидел озадаченные лица четверых подростков, у троих из которых на лице читалось: «Да кто это такой, черт побери?!». Злата лишь с лёгкой опаской глядела на меня. Наверное, тоже думая, что я сошёл с ума, пробыв один в завалах черт знает сколько времени.

Ничего не говоря, я вышел из секции и проследовал до ближайшей душевой. Плевать, что произошло. Мне главное как-то вернуть в чувства Альбину. Что же эти твари с ней сделали?!

Войдя в раздевалку душевых, я приятно удивился, поняв, что вокруг совершенно никого не было. Все клозклинеры свободны, лишь один слегка гудел.

Выбрав ближайший к душевым, я быстро скинул всю воняющую грязную одежду и, закинув её вместе с поясом, запустил аппарат на максимальную очистку, которая будет длиться аж двадцать минут. Заодно и намоюсь хорошо.

Но небольшое неудобство всё же присутствовало. В средней кабинке кто-то мылся. Немного неловко. Я прошёл к самой дальней, видя через прозрачную дверь, что это какой-то черноволосый дядька. Он стоял спиной к стене и, прикрыв глаза, неподвижно наслаждался душем.

Слегка скривившись, я вбежал в последнюю, закрылся и, включив воду на средний поток, принялся очень качественно мылиться и прямо ногтями счёсывать многонедельную грязь и пот. Первый раз в жизни я с таким удовольствием мылся в душе. Обычно я любил плескаться в бассейне или в ванной.

Через некоторое время я почувствовал себя полностью чистым и последовал примеру того дядьки ‒ встал к стене и принялся наслаждаться водой, одновременно думая о случившимся.

Нет. Я по-прежнему не жалел о произошедшем. Я думал о том, что я совершенно не жалею о смерти рыжего, который совершил что-то страшное с Альбиной. Мама бы меня отругала за такое, — если бы я ей рассказал — но я бы начал спорить. Ведь он никогда теперь не раскается в совершённом зле. А потому мне его не жалко, хоть я и не могу сказать, что он заслужил смерть. Я ещё не до такой степени очерствел.

— Тоже любишь длительные помывки? — как гром прозвучал баритон с стороны той самой кабинки.

Немного растерявшись, ответил я не сразу.

— Нет. Вещи на максимальной очистке.

— Зря не любишь. С водой утекают плохие мысли… — сказал он и замолчал, при этом продолжая стоять под душем.

— Как с водой могут утекать плохие мысли? — не выдержал я спустя полминуты.

— Ритуал очищения в японской традиции, под названием Мисоги. Обычно проводится в природных водных источниках, но… Что есть, то есть. Японцы верят, что Мисоги — это путь к очищению и обновлению души и мыслей. Но это так же некая форма медитации. Очень полезна в наших бункерных условиях.

— Значит, попробую, как вы… мыться по вечерам, когда никого нет, — сказал я и прикрыл глаза.

Так я и простоял минут пять молча, пока не сработал таймер в нейроинтерфейсе. Не знаю о каком очищении «Мисоги» говорил этот незнакомец, но было вполне себе приятно не двигаясь постоять под душем.

Когда я вышел, этот дядька голышом сидел на клозклинере, дальнем справа, и, задрав голову, пялился в потолок. Со спины я теперь его узнал. Это был тот самый длинноволосый дядька, с которым я чуть не столкнулся в душевой в мой второй день в бункере.

Принявшись надевать наисвежайшую и сухую одежду, я буквально начал чувствовать себя человеком, а не отбросом, что вылез из бездны.

— Ты тот самый малец, о котором все пестрят? — услышал я и повернул голову. Мужик уже стоял в штанах и, скрутив волосы в хвост, выжимал воду на пол.

— Н-наверное… Я три недели выбирался из-под завалов… — неуверенно произнёс я, застёгивая комбинезон.

— Как твоё имя? — спросил он, и я опять поглядел на него.

Он перестал выжимать волосы и повернулся ко мне. Хмурое светлое лицо с густыми бровями и карими глазами, лёгкая небритость. Человек явно восточных корней. Со сложенными на груди руками его мускулы бугрились, давая понять, что он очень тренированный человек. Хотя комплекцией и не дотягивал до Родина. Видимые импланты совершенно отсутствовали.

— Илья… — ответил я, напяливая пояс.

— У тебя сильная воля, Илья. Достойно уважения в твоём возрасте, — усмехнулся он. — Меня зовут Григор. Приходи как-нибудь поговорить, в это же время, — добавил он, когда я уже был готов покинуть раздевалку с дождевиком в руках.

— Х-хорошо, дядя Григор. Спасибо… — неуверенно сказал я и робко двинулся на выход.

Когда я зашёл в наш корпус, ещё никто не спал, но старшие уже отсутствовали. Подойдя к своей кровати под настороженные взгляды троицы соседей, я положил дождевик и сел. Злата без разговоров освободила мне моё место, перебравшись на второй ярус.

Немного подумав, я встал и прошёл к тридцать девятой кровати, где без сознания лежал Юсуф, а Виталя испуганно повернул ко мне голову, намереваясь что-то сказать.

— Как он? — спросил я, опередив его.

— Эм… Жить будет. Неплохое сотрясение и двух зубов нет, — удивлённо ответил он.

— Илья, ну ты даёшь… Ладно его, но старшего ударить, — услышал я голос Златы позади и обернулся. Она со сложенными руками на груди подошла к нам.

— Не надо только меня учить. Они сами виноваты, — угрюмо ответил я.

— Я рад что ты жив, Илья, — сказал Веталь.

— И я тоже рада! — с улыбкой поддакнула Злата опустив руки. — Расскажи, как ты выбрался и где был?

— Для начала расскажите, что произошло после нашего исчезновения? — качая головой, спросил я, и ребята, переглянувшись, поочерёдно стали рассказывать.

Оказывается, нас пытались вытащить. Даже пригнали строителей, чтобы расширить проходы, но через пару часов они вынесли вердикт, что впереди монолитная скала, и нас просто раздавило. И скалу они долбить не стали, потому как решили, что это была пустая щель. Почему они пришли к такому выводу, ребята не знали. Но мне это на руку. Никто не найдёт проход вниз раньше положенного.

В любом случае, о нашей смерти объявили этим же днём. Что совершенно неудивительно ‒ это подтвердили строители. На следующий день объявили о роспуске группы Алексея. Он и Мейнхард, благодаря Энигме, набрали необходимый минимум и дали прошение о ходатайстве, которое буквально за пару дней удовлетворили.

За счёт чего Альбина присоединилась в мою группу. Злата пыталась с ней наладить контакт, но та была и так закрытой, а после моего исчезновения вообще практически не говорила. Но Злата предполагает, что Альбина набрала около пяти тысяч кредитов, благодаря Энигме.

Работа у них двигалась тяжело, но относительно спокойно. Практически каждый день им удавалось удваивать норму, тем самым получая понемногу кредитов. Но ужас начался через десять дней, когда рыжий захотел проучить «мелкую девку» за предыдущие унижения.

Как всегда, за неё вступился Виталий и, соответственно, его серьёзно избили. Досталось и Альбине, которая помогала ему отбиваться. Но в конечном итоге, её заломали и оттащили в конец корпуса к их кроватям. Тогда уже не выдержала Злата и, подойдя к ним попросила прекратить. Но смотря на то, что она девочка, рыжий её хорошо поколотил по лицу и пригрозил, что та будет следующая, но завтра.

Примерно через полчаса крики и плач Альбины прекратились, навсегда. От этого рассказа я заскрежетал зубами, сжал кулаки и опять поглядел на Юсуфа. Мне хотелось его убить! Ребята быстро смекнули и перелистнули тему на более… нейтральную.

Утром Альбина больше не реагировала, как бы Петро на неё не орал. Словно кукла, она лежала и пялилась в потолок. Разузнав у Златы, которая блистала синяком под глазом, что случилось, он резко остановил собиравшихся покинуть корпус сволочей и хорошо им накастылял. Но так как нужно было идти на смену, разбирательство отложили до вечера.

Вечером Захар предъявил претензии Григорию, со словами, что он подаёт жалобу управляющему на «его конченных отморозков». Из-за чего их старший, договорившись с нашим старшим, лично взял плеть и прямо в корпусе выдал обоим ублюдкам по двадцать штук. Точнее, на семнадцатой плети они уже потеряли сознания, а их спины были исполосованы до мяса.

Всё это происходило при Злате, так и не оклемавшейся Альбине, наших старших и Виталии. После этого ублюдки три дня провалялись в горячке, только последним днём им дали лекарства и наноботов. Альбина тем временем уже поднялась, но была словно робот, в голове которого что-то сломалось. Она выполняла приказы только Захара. На помощников и всех остальных просто не реагировала. На том и закончили. Приказы выполняет и ладно.

Даже после такой порки рыжий постоянно мстил Злате. Оплёванные и обмоченные подушки, подзатыльники — такое происходило постоянно. Эта скотина была верхом подлости, и даже Юсуф уже говорил, что тот перегибает палку. Но спустя неделю рыжий погиб в завалах, а Злата наконец спокойно вздохнула и до сего момента спокойно работала в компании молчаливой Альбины.

Когда я успокоился после их рассказа, они настояли, чтобы я поведал, что происходило со мной. Пришлось рассказать заготовленную историю, что я отчеканил инспекторше. У них было меньше наводящих вопросов, а потому я управился за пятнадцать минут. Время было позднее, и мы отправились спать. Всё же завтра тяжёлая работа.

— Злата, спасибо, что освободила мою кровать. Но не могла бы ты ещё немного поспать внизу? — спросил я, когда она стала подниматься на второй ярус.

— Эм… Конечно, — кивнула она, понимая, что я хочу побыть поближе к Альбине. Не знаю, правда, что мне это даст.

Когда все разлеглись и почти перестали шевелиться, свет в комнате, как всегда, потух. Все уже давно спали, а я всё думал, как помочь Альбине, и не мог заснуть.

— Админ, я провела анализ Альбины по сети и пришла к выводу, что у неё сильнейший психопатологический синдром деперсонализации. Другими словами, её «Я» отделилось и ушло куда-то далеко. Вполне вероятно, она видит всё со стороны, но повлиять ни на что не может, — сказала Мини, появившись передо мной на скейте.

Я привстал и, нахмурившись, мысленно спросил:

— Это можно как-то исправить?

— Исходя из твоей памяти, у неё седьмой Зодак, что сильно облегчает задачу… — задумчиво отозвалась помощница, схватившись пальчиками за подбородок. — Погоди несколько минут, — добавила она и с лёгким хлопком исчезла в розовом дыме.

Откинувшись на спину, я прождал больше десяти минут и уже хотел окрикнуть Мини, как она резко появилась.

— Есть! Есть методика, Митич! Из-за того, что у неё седьмой Зодак, есть вероятность запаковать её травмирующие воспоминания и вытащить сознание наружу! — отчиталась она, сложив руки в бока.

— И как же? — обрадовался я.

— Лови образ.

Освоив небольшой образ и вписав его в свою память, я изумлённо уставился на Минишку.

— Ты издеваешься? Ладно вкачать ей нанитов, но как я её уговорю дать временный доступ администратора в свой Зодак?! — мысленно воскликнул я.

— Поговори с ней, — пожала та плечами.

— Как?! Все спят!

— Эх, Митич… Это же элементарно! Залезь к ней в кровать и пошепчи на ушко! — усмехнулась она, приподняв палец вверх.

— Капец! — схватился я за голову.

Так и просидел на кровати минут пять, но Мини меня всё же подогнала. Уже было полвторого ночи, и спать оставалось всё меньше и меньше. Поэтому я очень аккуратно вылез к лестнице, словно ниндзя, невесомо передвигая ногами, залез на кровать и тронул девушку за ногу. Она совершенно не отреагировала.

Аккуратно пробравшись к ней, я лёг рядом и повернувшись к её спине, приобнял. Моё сердце от такого стучало как бешённое. Я к девочке забрался в постель, блин!

Наниты постепенно взяли гормоны и адреналин под контроль, и я стал думать, как закачать ей своих нанитов. Мне тут же подсказала Мини. Отключив нервные окончания на указательном пальце, я до крови надкусил его — как же противно кусать себя — и прислонил его к её губам.

Альбина словно рефлекторно обхватила мой палец губами и языком дотронулась до раны. Мне было жуть как стыдно и неловко.

— Прости, Альбин. Это надо чтобы тебя вылечить, — еле слышно прошептал я ей на ухо.

Мне снилась мама. Моя настоящая мама, а не какая-то тёмная тётка. Прикоснувшись к моей щеке, она что-то говорила мне, но я не мог понять что. Внезапно она заплакала, и её слезы стали капать мне на лицо.

— Спасибо, что ты жив, — сказала она.

Я моргнул и открыл глаза в полумраке, осознавая, что уже не сплю.

Но это было ещё не всё. Я находился на своём втором ярусе, и меня обнимала Альбина! Тихо плача и прижимаясь своей щекой к моей, она меня обнимала!

— Илья, я так рада… — шептала она мне на ухо, заливая моё лицо слезами.

Мне стоило огромных трудов быстро всё осознать и, дёрнувшись, не оттолкнуть девушку. Взяв себя в руки, я приобнял её и прошептал:

— Прости меня… Я рад, что ты выздоровела…

И мысленно стал возмущаться:

— Мини! Какого блин чёрта ты не предупредила, что с Альбиной всё в порядке и она пробирается ко мне?!

— Хи-хи, админ! Ты сам дал установку будить тебя в случае опасности! Она таковой не считается! Девочка пришла в себя за полчаса до подъёма, поэтому я не стала тебя будить, так как она это сделала сама, — посмеиваясь, ответила помощница.

— Это не прилично! — воскликнул я.

— Ничего неприличного в трогательной ситуации я не вижу, хи-хи!

— М-мини!.. — хотел я продолжить мысленные крики, но меня отвлекла Альбина, которая легла рядом, на мою подушку, и наши лица стали так близки, что я почувствовал её дыхание.

(Иллюстрация 14.1)

— Без тебя всё было как в тумане. Произошло что-то ужасное, да? — спросила она.

— Не волнуйся об этом. Теперь всё будет хорошо. Я, кстати, рассчитал, что летом мы обязательно выберемся отсюда… И я бы хотел выбраться вместе с тобой, — озвучил я свою давно зревшую мысль.

Из-за мрака я совершенно не видел выражения её лица. Может, я переборщил сказанным, но мне нужно было увильнуть от нехороших разговоров о том, что произошло.

— Мини. Как прошла запаковка фрагментов? И что там было? — спросил я мысленно, кривясь от своего же вопроса. Я боюсь, что просто кого-то убью.

— Админ, я локализовала и уничтожила более семнадцати часов её воспоминаний… Поэтому операция происходила до утра. Слишком большой объём данных. Я больше не могу показать, что там было, и знаю, что ты не хочешь слышать подробностей. Надругательства как такового не было, они побоялись её наноботов, но… унижение… — запнувшись, со всей серьёзностью ответила Минишка, первый раз на моей памяти.

Мельком представив, как эти больные уроды могли над ней поиздеваться, я стиснул зубы. Мне хотелось прямо сейчас встать и совершить серьёзное преступление! Но мою пылающую ярость опять прервала Альбина. Она обняла меня и, притянувшись ближе, поцеловала в губы! Я был в таком шоке, что аж голова закружилась, особенно когда почувствовал её язык!

— Илья! Ты где та-а-ам?! — услышал я голос Витали, открыв глаза и несколько раз зевнув.

Я проснулся сразу, энергии прибавилось достаточно, но мне даже откликаться не хотелось, так как Веталь звал меня где-то далеко.

Поднявшись, я нацепил каску и быстро оттащил тела биороботов в угол, чтобы создать видимость, будто бы они деактивировались не возле моего пробитого прохода. Выглянув назад в проём, я крикнул:

— Я тут! Двигайся дальше! Ловушек нет!

— Отлично! — донеслось мне в ответ. Он явно двигался, так как голос звучал весомо ближе.

Через пять минут я увидел свет фонаря и двигающегося на карачках по лазу Виталия.

— Офигеть! Ты нашёл комнату?! — оглядываясь, воскликнул он, высунув голову из металлического проёма.

— Увидел трещину, в которой показался лист радоида. Вот и докопался, — ответил я, пожимая плечами, когда он встал на ноги в комнате.

Не говорить же ему, что у меня есть анализатор. Он хоть и хороший парень, но лучше предостеречь себя от неудобных вопросов.

— Круть! Вот это удача! Мы сегодня в куше! — усмехнулся он, подходя к оранжевым ретрансляторам.

— А у тебя там что? — поинтересовался я.

— Там пустота. Трещина закончилась через двадцать метров. Ещё метров десять я долбил, чтобы в этом убедиться… — сказал Веталь и повернулся ко мне. — Ну дак что? Зовём старших? — спросил он, хватаясь за рацию на поясе.

— Стой, — улыбаясь, остановил я его. — У меня есть идея получше.

И двинувшись в другую комнату, махнул ему рукой, мол: «Давай за мной».

Мы обогнули ретрансляторы связи и вышли в коридор налево. Повернув пару раз, оказались в аналогичной комнате с ретрансляторами. Но я не учёл того, что и здесь могут быть ловушки. Я с изумлением стал наблюдать, как вылезшая от ретрансляторов сколопендра моментально кинулась на Виталия. От такого я даже немного растерялся. Почему Мини меня не предупредила?!

Но охладитель-имплант Веталя сработал чётко. Не добегая до него одного метра, сколопендра остановилась в тот момент, когда я рассёк её полам резаком мультитула.

— Капец ты резкий! — нервно усмехнулся мой напарник, наблюдая за двумя угасающими половинками биоробота. — Вот только какого блин фига она кинулась на меня, не обращая внимания на тебя? Ты же ближе был, — невзначай добавил он и принялся тыкать своим мультитулом в голову сколопендры.

— Я ж откуда знаю? Может, теплоотдача у тебя больше. Ты же больше меня, — покачал я головой, пытаясь отбить у него желание узнать это подробнее.

Веталь расковырял мультитулом черепушку сколопендры и, вытащив энергосферу, протянул её мне.

— Ты её убил, — улыбнулся он.

Не подавая вида, что мне не нравятся его варварские методы «изъятия» сферы, я принял её и закинул в рюкзак.

— Дак что ты хотел показать? — спросил он, оглядываясь вокруг.

— Я сопоставил карты, изгиб щели и примерное нахождение комнат, понял, что мы проходили эту комнату по коридорам, — улыбнувшись, двинулся я вперёд, за сталагмиты. — Здесь по-любому выход в коридоры есть.

— Блин! Я так завидую тебе и Альбине. С нейроинтерфейсом у вас так просто всё получается, — раздосадовано вздохнув Виталий.

— Ну… мы же «лабораторные крысы»… — недовольно сказал я, чтобы поумерить его зависть.

Следом, активировав резак и подойдя к стене, я вогнал белоснежное лезвие плазмы в стену. С брызгами металла стал вырезать прямоугольный проход. Дверь была скрыта, и внутри, и снаружи. Только лишь трёхзубные символы зелоидов давали понять, что здесь «выход». Доступа к таким дверям у меня не было, чтобы попытаться мысленно её открыть.

Да и не нужно мне такое. Инспекторша задала мне кучу вопросов о том случае, когда я из тележки достал энергосферу при охраннике. Кое-как получилось отбиться словами «я случайно обнаружил как это делать».

Вырезав проём, я пнул кусок стены ботинком, и он с металлическим звоном упал в коридор.

— Илюха! Да ты просто ас! — воскликнул Веталь, выглянув в тёмный коридор и доставая рацию.

— Вызывай старших, — усмехнулся я.

— Старшина! Двигайтесь по карте в обратном направлении! Илья обнаружил комнату! Мы вырезали проход! Тут куча всего! — возбуждённо протараторил он.

Спустя пару секунд из рации прозвучал удивлённый голос Григория и после нескольких уточнений он отключился. А через мять минут послышались шаги старших, которые двигались в полной темноте.

— Похоже, кое-кто проиграл пари в сухую! — гоготнул бородатый, следуя слева от Григория.

— Не каркай, Коля. Ещё не вечер, — буркнул хмурый Григорий, и я, посторонившись, пропустил в комнату пригибающихся старших.

Когда они зашли, то судорожно стали разбирать ниши ретрансляторов, поочерёдно вынимая из них средние энергосферы. Весь сбор двенадцати сфер занял почти час времени, а затем мы все встали перед выходом.

— Ну что же. Хорошо поработал, малой, — усмехнувшись, обратился ко мне Григорий.

— Спасибо, — кивнул я.

— Вот только спор ты не выиграл, — тут же добавил он с ехидной ухмылкой.

Его помощники переглянулись и, вскинув брови, уставились на спину старшины.

— Эм… Почему? — изумлённо спросил я.

— Ну как же… Ты же лично мне сферы не принёс. Всё это мы добыли сами, — разводя руки в стороны, заявил он.

— А-а-а… Точно, — спохватился я и, скинув рюкзак, засунул туда руку.

«Мини, активируй запись видео, пожалуйста», — мысленно добавил я, шерудя на дне рюкзака.

— Уже сделано!

— Вот. Ещё две энергосферы, — сказал я, протягивая нахмурившемуся Григорию два светящихся шарика.

Он выхватил их у меня и процедил:

— Какого черта ты мне их сразу не отдал, щенок?! Выворачивай рюкзак! У тебя по-любому ещё есть!

— Э-э… Гриша, ты чего?.. — опешил бородатый, подходя к нам. — Зачем мух…

— Заткнись! — рыкнул на него старшина и опять взглянул на меня.

— С-старшина… У меня есть нейроинтерфейс… и я веду запись. Разговор был о двух энергосферах, так же?.. Я могу вам отдать остальные, но что тогда скажет Захар, когда я перекину ему видеофайл?.. — имитируя неуверенность, ответил я.

Этот наглый дядька оказался хуже, чем я ожидал. Он окупил свой проигрыш моей находкой. Правда, сверху не заработал, но зато заработали члены его группы. Не отдам я ему ещё две сферы, для меня это лишние двадцать кредитов в копилку. Сомневаюсь, что нам будут постоянно попадаться такие «хлебные» места.

— Ах ты мелкий ублюдок! — процедил Григорий и с размаху зарядил мне кулаком в голову. Я успел подставить руки, но толчок получился сильный, и я упал.

— Гриша, успокойся! — схватил его сзади бородатый, чтобы тот не принялся меня избивать.

— Отвали! Идиот! Из-за этого мелкого отброса я в минусе! — рычал Григорий и пытался вырваться из захвата помощника.

Я же не стал испытывать судьбу и, вскочив на ноги, выбежал из комнаты в лабиринты. Моё задание на сегодня окончено, поэтому мне нечего делать в компании разъярённого подлеца.

Бежал я со всех ног, сверяясь с маршрутом. Наниты отрабатывали чётко — я запыхался только когда выбежал к подъёму в бункер. Затем, неспешно поднимаясь, я зашёл в пункт приёма, сдал снаряжение и две энергосферы, засчитав на баланс моей группы сто двадцать кредитов.

Выйдя в распределительный зал, я увидел Захара и помощников. Они стояли возле двери обменника и явно высматривали не то меня, не то группу Григория. Я сразу же двинулся к ним.

— Почему ты один, черныш? — нахмурившись, спросил меня старшина.

— Эм… Тут такое дело… — стушевался я, а Петро стоял в предвкушении моего промаха.

Услышав обо всём, что со мной сегодня произошло, что я выиграл спор и о том, как Григорий хотел нас провести, Захар и Петро удивлённо выгнули брови, а Александр, посмеиваясь, сказал, что это в репертуаре Григория.

— Не то чтобы я тебе не верю, но с записью он не сможет увильнуть. Вот только как перекачать это видео, — задумчиво протянул Захар, схватившись за подбородок.

В этот момент из обменника вышли Альбина и Злата. В руках они держали небольшие бумажные пакеты, видно, с какими-то продуктами.

— Старшина… — обратился я к Захару. — Я могу передать видео с помощью Альбины. Она со мной делится наноботами.

Улыбнувшись при моих словах, старшина повернулся к ничего непонимающим девочкам.

— Аля, перекачай видео черныша и отправь мне, — велел он под усмешки помощников.

Было бы глупо думать, что она со мной не делится наноботами. Правда, я появился только вчера, а вот на девочке ни одного пореза. А значит, понятно, каким образом она мне их передала. И из-за этого мы оба непроизвольно покраснели.

— Х…хорошо, старшина, — неуверенно произнесла Альбина и, передав пакет Злате, подошла ко мне в плотную, для качественной связи с её наноботами.

Пользоваться модулем связи мне сейчас категорически нельзя. Глазные импланты Захара моментом определят импульсы наших модулей. И будет много вопросов. Поэтому Альбине нужно оперировать своими наноботами во мне. Которых, к слову, я полностью не разобрал, как раз на такой случай.

В открывшемся чате пришло текстовое сообщение от девушки.

— Нападай, — усмехнулся одетый в кимоно с черным поясом отец, стоя на татами.

Мы находились в светлом, индивидуальном тренировочном боксе. Я стоял напротив родителя, в белоснежном кимоно с синим поясом, скрестив перед собой кулаки и выставив в стороны.

— Нападаю… — прошипел я и резко приблизился к нему. — ХА!

Хотел садануть ему с ноги под коленку, но он резко убрал ногу этой же ногой сделал подножку и толкнул меня одним лишь пальцем. Я упал на татами, но сделав кувырок назад, я вскочил на ноги и в прыжке совершил удар ногой с разворота. Отец легко перехватил мою ногу рукой и повалил меня на землю подножкой.

— Ну пап! Ты большой! Я в жизни не смогу победить тебя! — недовольно воскликнул я, сидя на татами и не желая дальше продолжать бой.

— Эх, ты, Илюшка! Если будешь так думать, ты заблаговременно проиграл! — улыбнулся он, подавая мне руку.

— Даже если я знаю боевые искусства благодаря нейроинтерфейсу, я не смогу одолеть тебя в силе, — хмуро покачал я головой.

— Ты забыл? Победа достигается не силой, а волей и умом. Это слова твоего родного отца, — сказал он, помогая мне вставать.

— Поэтому он и погиб… — насупился я и отвернулся, сложив руки на груди.

— Но при этом вывел тысячи беженцев и единомышленников через Грузию. Смотря что называть победой, сынок. Ты должен быть всегда на шаг впереди. Таким был твой героический тёзка, — добродушно сказал он и положил свою здоровую ладонь мне на плечо.

В этот момент в компании с моей девятилетней сестрёнкой в наш бокс вошла мама.

(Иллюстрация 16.1)

— Ребята, вы про обед тоже не забывайте, — нахмурилась она, поглядев на нас, а сестрёнка с улыбкой помахала мне рукой.

— И про обновление, — внезапно сказал несуразность отец и я обернулся.

Он стоял, зловеще улыбаясь, и смотрел на меня. Его волосы прямо на глазах отрасли, скрывая уши, а чёлка упала на один глаз. Цвет волос стал чёрным, а лицо преобразилось в то самое — генерала Родина!

— П-пап? Генерал Родин? — изумился я, чуть отстраняясь от него, и поглядел на маму.

Её лицо тоже слегка изменилось, как и у сестры, приобретая зловещие черты тёмной тётки. Они обе зловеще улыбались и не сводили с меня взгляда. Их цвет волос сменился на чёрный!

— Твой отец правильно говорит, сладкий. Не забывай про обновление! — заявила тётка, и вокруг сгустилась тьма. Лампы на потолке словно не могли пропустить фотоны через воздух.

Я начал пятиться в сторону. Но через мгновение они втроём оказались передо мной.

— ОБНОВЛЕНИЕ! — синхронно прокричали они, и я провалился во тьму.

Утро, 20 июля 2201 год, Земная Федерация, Калининградская автономия, Советский округ, город Раскольск, расконсервированный военный бункер № 67, Уровень № 2, секция поисковиков 37–40.

В распределительный зал мы зашли чётко в назначенное время. Мы не спешили, так как рассчитали свой маршрут. Точнее, я рассчитал. Альбина с седьмой версией не владеет анализатором, а Злата, с урезанным Зодаком, автономным и полноценным ИИ-помощником. Ранние версии системы имели только псевдо-ИИ, которые работали через глобальную сеть, а анализ окружения происходил только посредством визуального контакта.

Зал был практически пустой, даже табло-голограмма была выключена, только у обменника стояла небольшая толпа: четверо охранников, — в числе которых был знакомый капитан Свиридов — рядом с ними стоял Захар, а напротив стояли здайсер и инженер в белой защитной экипировке с зелёными светящимися сегментами. Вместо глаз у него был сложный прибор, который пронзал половину лица и светился синим светом. Он что-то говорил Яковскому, который стоял со сложенными на груди руками в своём неизменно белом плаще-пальто.

— …по данным эхолокаторов там немного помещений. В глубину ничего не обнаружено. Похоже это точно финал… — услышали мы слова инженера, подходя ближе.

— Я очень надеюсь на это, Степан. Меня уже раздражает ваша дешёвая помойка, — фыркнул Яковский и мазнул по нам взглядом, когда мы подошли к Захару. — Слышь зек, какого хрена твоя мелочь опаздывает? — недовольно добавил он, кивая в нашу сторону.

— Они не опоздали, господин Яковский. Время ровно десять. В это же время вы сказали выдвигаться, — спокойно ответил старшина, слегка нахмурившись.

— На работу нужно приходить заранее! — повысил тот голос, опустив руки.

— Прошу прощения… Это мой промах, — ответил Захар, слегка склонив голову.

Мы с девчонками переглянулись и поступили точно так же, склонив головы ещё ниже. Охранники тоже напряглись, не зная, чего ожидать от своевольного здайсера. Но всё обошлось. Этот человек показал свою власть, а мы раболепно согласились с его выпадом — ему этого хватило, видимо.

— Выдвигаемся. Не дай квантовый бог мы сегодня не закончим, — недовольно проворчал он, разворачиваясь, и последовал к воротам пункта приёма-выдачи.

На удивление, прямо на выходе из зала нам всучили экипировку без всякой регистрации, а Захару дали развёрнутый экзоскелет, который он сразу пристегнул к себе, сняв плащ. В десяти метрах от нас стояли два гравимобиля, что парили в воздухе в полуметре от земли. Один был обтекаемый двуместный, куда сразу же уселись здайсер и инженер. Второй четырёхместный с кузовом позади. Они чем-то напоминали маленькие гравимобили для богатеньких, которые их перевозят по полю для гольфа, только без крыши. Не удивлюсь, если это они и есть.

Почему-то сюда настырно не хотят завозить горное оборудование и транспорт.

— Залазьте в кузов, поживее, — раздражённо сказал нам капитан и взобрался на переднее сидение к водителю. Остальные военные уже расселись.

Мы ловко запрыгнули в кузов и сели на пол, прислонившись спиной к левому борту. За нами залез Захар в своём неповоротливом геологическом экзоскелете и сел напротив. Спустя десяток секунд мы выдвинулись, сначала медленно, а на спуске разогнались до шестидесяти километров в час.

— Старшина, так вы расскажете, в чём дело? — спросил я как можно тише, пересев на сторону Захара, под удивлённые взгляды девушек.

Он недовольно взглянул на меня, но всё же ответил негромко:

— Инженера обнаружили последние помещения. Как они утверждают. Господин Яковский здесь, так как предположительно они обнаружили действующий генератор зелоидов, — договорил он и покосился на гравимобиль спереди. Понятно… этот здайсер вполне может нас услышать, даже если разговаривать шёпотом под шум ветра.

Но теперь всё складывается в более-менее понятную картину. Они и правда обнаружили те самые технические помещения, где жил Ксуль. Хорошо я убрал всякие следы своего присутствия, а продукты жизнедеятельности предусмотрительно сбрасывал в пещеру, которую завалил перед уходом. Но мне всё равно не по себе из-за возможных подозрений.

Блин… Надо было раньше на апелляцию подавать!

— Вам надо было подавать на апелляцию, и меня бы сюда не потащили, — словно прочитав мои мысли, недовольно добавил Захар.

Я даже изумился от такого, но Минишка меня сразу же уверила, что это просто совпадение.

— А почему вы, старшина, остались? — осторожно спросил я, на что Захар приподнял бровь.

— А не много ли ты хочешь знать, Черныш? В больном мире за нескромные вопросы тебе по нейронам настучат, — выдал он, усмехнувшись.

— Мы не хотим оставлять Злату. Нас может неизвестно куда раскидать… — вздохнул я, прижав колени к груди.

— Я уже это слышал. Всё равно это мягкотело и глупо, — покачал головой Захар.

— Вы тоже не очень жёсткий, — улыбнулся я.

Захар и правда, может, слегка чёрствый, но добрый человек. Повезло нам со старшиной.

— Ты, кстати, не забудь, Черныш — ты мой должник. Особенно с твоим секретом, — усмехнулся он в ответ. — Когда выберемся отсюда, я когда-нибудь приду к тебе за возвратом долга.

«Вот блин! Да он что, реально читает мои мысли?! Всё впечатление о себе испортил!» — ошалело подумал я, округлив глаза.

— Это исключено, Митич. Пси воздействие я бы точно обнаружила, хи-хи! — сразу ответила Мини.

— Д-да. Х-хорошо, — неуверенно пробормотал я и опустил взгляд.

Даже думать не хотелось, сколько и чего он потребует в счёт этого «долга».

Пока мы разговаривали, гравимобили начали плавную остановку. Везде присутствовали потолочные фонари, поэтому я даже не заметил, что мы давно выехали в область «стройки». В этих коридорах местами не демонтирован радоид, а потому иногда были слышны звуки плазменных резаков и видны добытчики со строителями, которые удивлённо оборачивались при нашем появлении. Не каждый день здесь встретишь специфический транспорт.

Некоторых всё же вызывают на работу, в отличие от поисковиков-подростков. И как я понял, это были те, у кого кредитов меньше всего. Справедливость хоть в малом присутствует.

— Вылезаем, — кинул нам Захар, спрыгнув с кузова, когда транспорт остановился.

Пока мы спрыгивали и подходили к охранникам, Минишка вывела перед глазами карту местоположения с пояснением, что мы находимся в нижнем ответвлении коридоров от той точки, откуда я вылез год назад. Получалось, технические помещения находились примерно через пятнадцать метров под нами и чуть в сторону. Совсем недалеко. В прошлый раз я не смог сюда прокопать лаз, так как пришлось бы буриться вверх лишь с лёгким уклоном.

Тем временем мы всей группой прошли ещё один коридор и остановились за углом через десять метров. На стене справа, от пола до потолка, зияла довольно узкая щель.

«М-да… Придётся много работать мультитулом», — невесело подумал я, оценивая лаз.

— Ну что, зек. Поглядим на твою шпану, — сказал Яковский, подойдя к нам, снял очки и начал пристально рассматривать нас неестественно жёлтыми глазами.

Я от такого просто офигел! Да он же нас до мозга костей отсканирует!

Первой к Захару стояла Альбина, затем Злата, а потом уже я. Альбину он осмотрел с ног до головы без особого интереса. Полька тоже не удостоилась какого-то внимания, из-за малого содержания нанитов в крови. Она их только нарабатывает после создания модуля. Но вот на меня, само собой, он смотрел дольше всех! У меня по коже стали бегать холодные мурашки.

— Интересный у тебя экземпляр, зек. Даже удивительно, что он тут, среди вашего сброда, — хмыкнул здайсер и выпрямился. — Ладно, это дело двадцать пятое. Он и сиськастая не подходят — слишком неповоротливые будут, — указал он на меня и Злату. — А вот тощая, в самый раз, — указал он на Альбину, и та недовольно поглядела на польку с толикой зависти.

Да. Я теперь был больше всех из своей группы. Злата хоть и меньше ростом, но по-женски округлившиеся формы делали её потолще меня в некоторых случаях. За год почти не изменилась только Альбина.

— Аля, ты знаешь, что делать, — кивнул ей Захар, и девушка стала доставать из рюкзачка лазы.

Я сразу же проанализировал эту щель. Она проходила над разрушенной частью этих помещений. Но если продалбливать ход настырно, с помощью строителей, то выйти в коридоры можно. Вот только это не лучший вариант, так как велик риск серьёзного обвала.

— Аля, постарайся не пользоваться мультитулом, — полушёпотом сказал я девушке, но мои слова, понятно, услышали почти все.

— Это ещё почему, умник? — приподняв бровь, обратился ко мне здайсер.

— Эм-м… Господин Яковский… В этом месте повышенный риск обвала… — неуверенно ответил я под пытливым взглядом властного человека.

— Пацан продвинутый, господин Яковский, — с усмешкой пояснил инженер, что как раз подошёл сзади начальника. — В этом месте непредсказуемая порода. Похоже, давным-давно под ним уже был обвал.

— Интересно, — хмыкнул здайсер и поглядел опять на меня. — Какой у тебя Зодак, зелень? — требовательно спросил он.

«Хана! Мне хана! Если я совру, то он сразу это поймёт! Потому как он видит во мне кучу нанитов!» — паникуя, судорожно думал я.

Все мои тоже напряглись, в том числе и Захар.

— Админ, расслабься. Я выгляжу как простейший ИПМ, только глубокое сканирование может показать иной результат. Скажи, что у тебя восьмая версия, — отозвалась Мини на мои метания.

— Я жду ответа! — шикнул здайсер, когда молчание затянулось.

— В-восьмая, господин… — сказал я, вжав голову в плечи.

— Порожняк, — фыркнул он и, развернувшись, направился дальше по коридору. — Все за мной. Там следующее отверстие в заднице.

У меня как гора с плеч свалилась. Ему явно неинтересна эта версия системы. Хотя она тоже довольно редкая, а всяким «отбросам» вообще не может достаться просто так. Правда, если бы я сказал эту «полуправду» в начале, при поступлении в бункер, то неизвестно какая судьба бы меня ожидала. Ясно одно — незавидная. Мне бы просто промыли мозги, принудив загружать образы воспоминаний.

Продолжая волноваться в душе, мы подошли к следующей щели. Она была шире и вела над отрезанными завалами коридоров, в которых был я. Там как раз был выход к генератору. Если правильно углубиться вниз, можно за пару часов в них выйти.

— Ещё одна дыра. Оба пусть лезут, — сказал здайсер, поглядев на Захара.

Нам со Златой повторять не было нужды, а потому мы быстро достали лазы и, застегнув их на ботинках, быстро направились в щель. Было видно, что и Злата хочет побыстрее избавится от созерцания «высокого» начальства.

С полькой я работал не раз. Роли были определены заранее — я был ведущим, а она страхующим. Мы довольно бодро отдалились метров на двадцать от входа, встретив первое сужение, которое следовало продолбить. Ещё метров через десять начиналась та самая точка, куда нужно углубиться вниз.

— Илья, этот здайсер и правда жуткий! — прошипела мне Злата в спину, в затишье между долблениями.

Она подобралась ко мне вплотную, чтобы говорить шёпотом.

Я тут же обернулся и шикнул на неё:

— Злата, блин! Он может услышать! Перестань болтать!

Она по-детски надула губки, буркнув «поняла», и отодвинулась назад. Но не прошло и пяти минут, как опять заговорила, но уже громче, так как нет провокационной темы.

— У Альки и правда щель очень узкая. Обычно в такие залезают в редких случаях. Что думаешь об этом?

Переведя дыхание, я обернулся и прошептал:

— Если она не будет использовать мультитул, то всё будет хорошо. Если упрётся в сужение, ей надо лишь некоторое время посидеть, пока мы у себя проход не найдём. Я ей скинул короткое сообщение, так что она знает об этом.

— А он здесь будет? — удивилась она.

— Так точно, Златовласка, хи-хи! — вылетев из-за моего плеча, сказала Мини. — Карта даёт точку выхода в нижние коридоры!

— Вау, Мини! Это же круто! Я сегодня точно заработаю недостающих кредитов! — с улыбкой пискнула полька.

— Точно-точно! А когда выберемся отсюда, у нас будет нормальный интернет! — ехидно заметила моя помощница, которая постоянно о нём грезит.

— И нормальные магазины, шмотки и еда!

— И куча скрытой информации в теневом интернете!

— И не будет интернатов и опекунов!

— И халявная торговля на биржах!

Они наперебой начали опять выливать все свои мечты. Уже который раз.

— Кто о чём… — вздохнул я, повернувшись, и принялся дальше долбить породу, несмотря на их трёп.

В общем, на это сужение я потратил порядка получаса. Мы наконец двинулись дальше. Но помимо одного сужения, были неудобные горизонтальные изгибы прохода, которые неплохо нас тормозили. Приходилось дугой протискиваться сквозь них. Проход заметно сузился, но мы благополучно добрались до точки.

— Злата, теперь нужна твоя помощь, — сказал я, остановившись.

— Да, я готова! — с энтузиазмом отозвалась она, поправляя свою каску.

— Перелезай на ту сторону. Я буду пробуривать, а ты откидывай камни вперёд, — объяснил я, и девушка кивнула.

Проход был очень узкий и неудобный, надо было для начала его немного расширить, но девушка уже начала протискиваться на другую сторону, плотно прижимаясь ко мне. Было очень неловко ощущать её грудь, прижимающуюся к моему животу. Полька это заметила и лишь усмехнулась.

— Начинаем… — буркнул я и всадил мультитул в стенку сужения снизу, откалывая первые куски.

За всё время нахождения здесь я приобрёл большой опыт бурения обыкновенным геологическим мультитулом. Я бы, наверное, мог посоревноваться в скорости бурения с геологическим экзоскелетом, но не со строительным, конечно. Дело пошло довольно быстро, особенно когда мне помогали убирать лишнюю породу.

На третьем часу мы пробурили в глубину под наклоном около четырёх метров, пока я не уткнулся в металлическую стенку коридора.

— Есть! Добрались! — крикнул я Злате, и она ловко спрыгнула вниз, подсвечивая дополнительным фонариком.

— Наконец-то! — улыбнулась она, подсвечивая стенку. — Что делаем? Я слышала какие-то толчки в стене, пока ты бурил.

— Толчки? — нахмурился я.

Это очень странно. Строители не могли такое проделать так далеко.

— Идём назад, — сказал я, разворачиваясь и начиная карабкаться по камням.

— Но Илья, тут же рукой подать до помещения! — возмутилась Злата, и я обернулся.

— Мы за сегодня и так заработаем свою долю. Нам нет смысла туда лезть, — покачал я головой, а Злата недовольно нахмурилась.

— Тебе легко говорить, у тебя-то кредитов хватает.

— От того, что мы туда залезем, они не увеличатся в количестве. Если что-то ценное будет, то оно обязательно упадёт на наш счёт. Пойдём, — добавил я и продолжил путь назад.

Пока я карабкался, у меня начало нарастать нехорошее предчувствие. Я даже поднажал, пробираясь лазами, чтобы побыстрее покинуть эту щель.

— Да куда ты так спешишь?! — крикнула позади меня девушка, уже отстав метров на семь.

— Догоняй! — крикнул я, не поворачиваясь.

Спустя минут пять я вылез в коридор, в котором меня встретил один охранник.

— Ну что там? — спросил он.

— Проход есть. Я пробурил к коридору, — отдышавшись, сказал я. — А где… — хотел спросить я, оглядываясь и не увидев никого. Только голоса за поворотом.

— Там завал в первой щели, — кивнул он на поворот.

В моей груди всё похолодело. Не спрашивая разрешения, я со всех ног ринулся за поворот и, округлив глаза, встал как вкопанный рядом с охранниками, что наблюдали за работой. Двое строителей долбили проход, а Захар помогал откидывать в сторону грунт. Инженер стоял в стороне со здайсером и о чём-то не громко разговаривал, качая головой из стороны в сторону.

На ватных ногах я подошёл ближе и понял, что щель, в которую залезла Альбина, словно схлопнулась. Захар с грязным лицом увидел меня, хмуро покачал головой и принялся работать дальше.

(Иллюстрация 17)

— Эй, ты! Ты какого черта вылез?! — возмутился инженер, увидев меня, следом обернулся и Яковский.

Я подошёл ближе и сказал:

— Задание выполнено. Проход обнаружен… Я прокопал до железной стены… — наблюдая за работой, чеканил я с комом в горле.

— Всем стоять! — прокричал инженер и опять обратился ко мне: — Это точно? Вниз копал?

— Да… господин… но… что с Альбиной? — дрогнувшим голосом спросил я и перевёл взгляд на инженера.

— Ничего, — скривился он и повернулся к строителям. — Здесь отбой! Проход обнаружен во второй щели! Все туда! — указал он рукой, и строители в своих экзоскелетах двинулись туда. Сразу за ними пошли инженер и здайсер.

— Но… Как же… — с покатившимися слезами хотел спросить я, но на моё плечо упала чья-то рука и я повернулся направо, увидев хмурого старшину.

— Мне очень жаль, Черныш. На сегодня вы свободны… — произнёс он и неспешно пошёл за всеми.

Я подошёл к начатому строителями проёму и с дичайшей болью в груди стал туда смотреть. Было видно, что щель критически сузилась, словно пласт пород с одной стороны ушёл в сторону. Это крайне редкое явление, однако и такое бывает. В некоторых случаях поисковики выживали, если внутри было расширение. Наплевав на всю конспирацию, я стал слать Альбине сообщение за сообщением.

— Илья! В… в чём дело? — подбежала Злата и, вытаращив глаза, посмотрела туда же, куда и я. — Боже… Аля…

Альбина не отвечала ни на сообщения, ни на звонки, ни на доступ к статусу. Я совершенно не хотел верить, что она погибла. Нет! Я отказываюсь!

Я взял себя в руки, активировал мультитул и стал усиленно кромсать проход. Всё было словно в тумане. Мини мне что-то предлагала, но я отказывался. Скорее всего, это была стабилизация гормонов. Но мне было на это плевать.

Через два часа я пробил пять метров, и в этом мне помогала Злата. Она постоянно стаскивала большие куски грунта в коридор. Спустя ещё десять метров и четыре часа работы меня попытался остановить Захар, крикнув в проём:

— Черныш! Подойди!

Но я продолжал, не останавливаясь. Через какое-то время Злата и сам старшина оказались позади меня. Он, схватив меня за плечо, резко развернул, схватил за лицо и посмотрел мне в глаза.

— Наша работа окончена. Генератор обнаружен. Мы получаем по две тысячи кредитов, — спокойно закончил он.

— Мне нужно найти Альбину… — сказал я, убирая чёлку и вытирая лоб от пота.

— Ты же понимаешь, что она не могла выжить? Произошёл сдвиг целой плиты!

— Она должна быть жива! — нахмурившись, процедил я понижая голос.

Захар смерил меня хмурым, а затем сочувствующим взглядом, и отпустил моё плечо.

— У вас времени достаточно. Я предупрежу охранников, что вы можете вернуться ночью.

И пригибаясь, развернулся на выход, протискиваясь меж стеной и Златой.

Как робот, я продолжил методично бурить. Злата пыталась уговорить меня вернуться сюда завтра, но я наотрез отказывался, продолжая методично откалывать кусок за куском, периодически подзаряжая по полчаса мультитул.

— Админ, тебе не следует дальше бурить, — появилась передо мной хмурая Мини.

Чумазая и уставшая Злата, сидящая рядом со мной, с надеждой поглядела на неё.

— Ты меня не остановишь… — устало выдохнул я.

— Пожалей хотя бы Златовласку, — ответила помощница.

— Я уже давно сказал, что Злата может возвращаться! Я продолжу искать Альбину! — злобно процедил я.

— Я не об усталости… — опустив взгляд, вздохнула Мини. — Через двадцать сантиметров сомкнутой породы есть пустота, но чуть дальше… Мне жаль, Митич… Она не успела… Я горюю вместе с тобой… — горько добавила Минишка и, схватившись за лицо, исчезла.

Ошарашенный словами моей помощницы, не дожидаясь и двадцати процентов заряда мультитула, я принялся с новой силой бурить. Как она и сказала, за небольшим слоем открылась двадцатисантиметровая пустота, а чуть дальше, резкое сужение, откуда…

— Альбина… Нет… — глаза наполнились разводами, но я ещё яростней стал кромсать породу, чтобы как можно быстрее приблизится к руке, торчащей из сужения.

На подсознательном уровне я понимал, что это конец. Её раздавило скалой, снизу было много впитавшейся в грунт крови. Даже если я вытащу её раздробленное тело полностью, моих нанитов физически не хватит, чтобы восстановить ей хотя бы мозг! Но я по-прежнему не хотел в это верить.

Заряд мультитула закончился именно тогда, когда я смог дотянутся до её руки. Той самой руки, на которой она носила подаренный мною браслет. Ударив разряженную бесполезную железку по стене, я выкинул её в сторону, словно бешеный зверь, разодрал зубами свою ладонь и, вытягиваясь, схватился за ледяную руку дорогого мне человека. Наниты сразу же стали методично в неё впитываться.

Посылая команду за командой, я получал сообщение от системы о том, что восстанавливаемый организм не подлежит восстановлению. Кровь практически отсутствует и пошла стадия разложения.

— Почему… — прошептал я, упав на колени и смотря на браслет своей девушки. — Оставалось совсем немного… Мы должны были выбраться отсюда вместе…

Сзади я почувствовал объятья хныкающей Златы. С моих глаз начали капать слёзы на браслет в руках. Мою душу заполонила невыносимая боль, и упав лицом в грунт, я заорал что есть мочи, нанося удары кулаками о камни.

Дальше моя память стала фрагментироваться… Мне казалось, что чьи-то женские руки за шиворот вытягивают меня из какой-то пещеры. А потом светловолосая девушка, перекинув мою руку через своё плечо, тянет куда-то по бесконечным коридорам. Постепенно моё сознание растворилось во мраке…

Внимание! Активирован скрытый сценарий подсистемы Zodak v.10.6!

Перестройка узлов нейронных связей… 9.46 %… 9.58 %… 10.03 %…

… 100 %. Готово.

Инициализация протокола SS130005D…

Error#EB17345

Поиск возможных решений…

Критическ… ошибк…!

Повтор поиска решений… Подключён индивидуальный пользовательский модуль…

(Иллюстрация 19.1)

— Илья, ты… очнулся! — вскрикнула Злата, и обняла меня в районе груди, когда спустилась со второго яруса кровати.

Я проснулся давно, за два часа до того, как проснулась соседняя группа и активировала везде свет, разбудив остальных. Одевшись в свой комбинезон, я всё это время просто сидел и размышлял. Было крайне гадко на душе, но нужно продолжать жить и двигаться. У меня есть родные, которых нужно попытаться найти и спасти. Альбину я буду помнить всегда…

— Злата, всё в порядке… — натянуто улыбнувшись, я начал её слегка отстранять, а она подняла на меня покрасневшие глаза и сказала:

— Я думала, ты никогда не очнёшься. Даже Мини молчала.

Да. Моя помощница была занята «внутренними» делами. Два дня она искала алгоритм выхода из сложившейся ситуации. Активированный сценарий невозможно было отменить, но и установиться он не мог из-за вылезших ошибок системы, так как отсутствовали промежуточные необходимые обновления. И всё это время Зодак использовал ресурсы моего мозга. Уже не говорю о перестройке нейронных связей и формировании новых узлов из нанитов. Даже моё мышление в чём-то изменилось. Стало проще и быстрее размышлять и принимать решения. Может поэтому я так быстро свыкся со смертью Альбины…

Остальные четыре дня Мини углублённо контролировала установку обновления. Именно тогда стала отступать боль и мне начали сниться эти бредовые сны. Что самое удивительное. Все те шесть дней, что я был без сознания, Злата практически не отходила от меня и понемногу пыталась поить и кормить жидкой едой из обменника.

— Спасибо тебе, что присмотрела за мной, — улыбнулся я польке.

— Откуда ты знаешь? — удивилась она, отстранившись.

— Мини хоть и не могла говорить, но иногда наблюдала вокруг анализатором, — сказал я, а девушка слегка покраснела.

«И чего это она?» — удивился я про себя.

— Ну ей же пришлось тебя раздеть и обтирать всё тело от пота, хи-хи! — весело прокомментировала Минишка.

— Надо же, псих-инвалид проснулся… — услышал я голос Юсуфа слева и обернулся.

Он и его однопартиец направлялись на выход из секции и лишь мимолётно взглянули на нас. Отвечать на его обзывательства я не стал, так как хотел, чтобы они побыстрее освободили секцию, чтобы мы остались наедине. Соседи отправились на завтрак самыми первыми, так что Юсуф с Олегом были последними.

— Наконец-то… — цыкнул я, когда автоматическая дверь за чернявым закрылась, и взглянул на Злату. — Нам нужно поскорее подать прошение на ходатайство. Смысла ждать уже точно… — хотел я договорить, но девушка меня перебила:

— Всё уже сделано, — улыбнулась она. — Позавчера приходил Захар и предложил за нас подать это прошение. Он взял у нас биометрические данные с помощью считывателя и сказал ждать дня два, — объяснила она.

— Хм… Вот даже как… — задумчиво протянул я и сел на кровать.

— Сегодня, возможно, будет вынесено решение, — добавила Злата и села рядом со мной.

— Хорошо, — вздохнул я.

Получалось всё очень кстати. Теперь, как гражданин четвёртой категории, я буду считаться условно совершеннолетним. Нам со Златой доступны такие привилегии, как свобода передвижения по миру, самостоятельная аренда жилья, криптовалютный «CBDC» счёт с копеечным пособием и возможность устроиться на низкоквалифицированную работу.

Однако есть и минус — нам придётся отмечаться в офисах Федерального Департамента Опеки раз в месяц или каждую неделю разговаривать с инспектором по звонку. Это будет длиться до полного совершеннолетия — шестнадцати лет, для граждан моей категории. У граждан второй и третьей категории совершеннолетие наступает в восемнадцать. С первой категорией там вообще всё сложно.

Так и продолжая сидеть молча, я опять отрыл своё инфо-окно:

Я был настроен на то, что мой первый день после пробуждения будет насыщенным до самой ночи. А возможно, «насыщение» продолжится во сне, так как в моих нейронных связях прописана совершенно непонятная нейросистема тринадцатой версии. Но помимо удачных покупок, всё же произошла ещё одна приятная вещь — в душевой никого не было. Хотя сейчас, в обыкновенные будни, должен быть самый пик. Но больше месяца безделья расслабило людей — моются когда хотят и далеко не каждый день, так как пачкаться и потеть не приходится.

— Если что, жди у выхода, — сказал я Злате перед тем, как она отправилась в женский отдел.

— Если только с этой стороны. Могу помочь одеться, — усмехнулась она, демонстративно окинув меня взглядом с головы до ног. Я недовольно приподнял бровь, давая понять, что обыкновенная её шутка не удалась. Так как обычно, под мою улыбку, она получала подзатыльник от Альбины.

— Ладно… — вздохнула девушка и, развернувшись, отправилась к женской раздевалке.

Я выбрал привычный клозклинер, ближайший к душевой, и закинул туда вещи вместе с браслетами, ремнём и контейнером с прядью волос моей девушки. Предварительно, конечно, проверил его на герметичность. Оставлять эти вещи в секции я не могу себе позволить.

Пока раздевался, мой обновлённый слуховой аппарат, совместно с анализатором, засёк шум работы очистной машины в определённом месте.

— Неужели?.. — я направил взгляд свозь матовое стекло двухстворчатой двери душевых.

Спектр зрения сильно поменялся, отображая всё в негативе. Но вместе с этим мой взор как бы «растворил» стенки вокруг проёмов, показывая в третьей от выхода душевой кабине знакомого человека — это был Григор.

— Здравствуйте, дядя Григор! — поприветствовал я знакомого, зайдя в душевую и проследовав в последнюю кабинку.

— Молчание — золото, потому как всё великое совершается в тишине, — прозвучало из кабинки фирменное приветствие, по типу: «Заткнись и не мешай!».

Не первый раз я такое слышу, а потому поступил по его наставлению — врубил воду и, погрузившись под струю, освободил свою голову от ненужных мыслей. Как ни странно, но мой разум полностью отчистился. Я словно ощущал каждую каплю, что падала, летела, ударялась и стекала по мне. Моё сознание словно расширилось, с закрытыми глазами я стал ощущать пространство вокруг себя не органами чувств, а самим мозгом. Словно все нейроны разом просвечивали каждый закоулок душевой.

Такого, честно сказать, я ещё никогда не испытывал. Может быть, в этом виноват мой новый имплант и система? Ничего, когда-нибудь я разберусь, что за базы у меня хранятся, и всё пойму.

Я медитировал под душем около пятнадцати минут, пока не почувствовал шевеление моего знакомого через две кабинки. Он явно закончил свой сеанс медитации.

— Соболезную тебе, Илья. Терять любимых людей — это больно, — внезапно сказал он.

Я ожидал, что он что-то скажет, но совершенно не ожидал, что именно это. А потому я даже завис и, нахмурившись, опустил взгляд в пол.

— Откуда вы это узнали? — спросил я через некоторое время и повернул голову в сторону его кабинки.

Матовый, слегка прозрачный пластик обычным людям не давал увидеть, что происходит в соседней кабинке, не говоря уже о дальнейшем обзоре. Но моему новому зрению это была не помеха. Я прекрасно видел Григора.

— Бункер не такой большой, как кажется. Слухи и моя любознательность о твоей судьбе дала свои плоды, — ответил он и повернул голову в мою сторону.

Я отчётливо увидел, что он смотрит прямо на меня! Глаза в глаза! Не может быть! У него точно отсутствуют глазные импланты!

— Она не должна была погибнуть… — угрюмо произнёс я, отвернулся и стал намывать лицо.

Я ощущал, что он смотрит на меня, но старался не подавать виду. Хотя это бессмысленно, он знает то, что знаю я. Через какое-то время Григор поднял голову к потолку и сказал:

— Мой учитель любил говорить: «ками кара ай сарэру хито ва, нагаики шинай» — те, кого любит бог, долго не живут. И в некоторых случаях я готов с ним согласиться.

— Я не верю в богов. Но если они на самом деле есть, то они хуже дьявола, — фыркнул я, и в этот момент Мини напомнила, что моя одежда очищена — можно выходить.

— Вера — это всё, что есть у большинства, — хмыкнул Григор. — Догоняй, — махнул он рукой и, выйдя из кабинки отправился в раздевалку.

«Ещё один религиозный фанатик. И почему он мне напоминает Родина?» — выключая душ, недовольно подумал я.

Выйдя в раздевалку, я увидел Григора всё так же сидящим на клозклинере и смотрящим в потолок. Обычно он так сушит свои длинные волосы. На вопрос «А почему вы их не сострижёте?» он отвечал, что не имеет права нарушать свои же принципы. Какие принципы — он так и не рассказал, сколько бы я ни спрашивал.

Но сейчас мне совершенно не хотелось ни о чём говорить. Однако Григор был другого мнения.

— Какие планы на воле? — спросил он, когда я разложил свои вещи и стал одеваться.

— Вы и про это знаете? — хмыкнул я, не поворачиваясь.

— Мы с Захаром выпили на днях по фляжке, — усмехнулся он и повернулся ко мне.

(Иллюстрация 20.1)

— Для начала, обустроиться в Калининграде. Денег всё равно не будет на переезд, — без энтузиазма ответил я.

Хотя Мини меня заверила, что через недельку проблем с деньгами не будет. Ей главное запустить легальный аккаунт на Федеральной Бирже.

— Не советую. В этой автономии неспокойно.

На что я удивлённо повернулся к нему и, приподняв бровь, спросил:

— Вы, о теракте?

— И о нём тоже, — кивнул он. — Первого пособия тебе хватит, чтобы отправиться в Каунас, Литовской Республики и даже снять комнатку. Если ты отправишься с подругой.

— И что нам там делать? — недоверчиво спросил я и принялся натягивать комбинезон, заранее решив отмести его совет как совершенно несуразный. Мне нужно найти своих родных, а Литва для начала поисков — сомнительная точка.

— Мама! Я вернулся! — крикнул я, вламываясь в кабинет своей матери на нашей базе.

С чувством радости я застал её сидящей за столом, за голографическим экраном компьютера. Рябом стоял мой второй отец, Миша, и тоже сосредоточенно смотрел на экран. Защита от просмотра не была включена, поэтому я увидел, что они смотрели какое-то видео.

Подойдя чуть ближе, я с ужасом стал осознавать, что они смотрят то, как я убиваю человека. Убиваю каким-то ножом, подойдя сзади, а затем следом ещё двоих. При этом я кровожадно улыбаюсь и глазами выискиваю следующих жертв.

— Я не ожидала, что воспитаю убийцу, — сказала мать, с глубочайшим разочарованием взглянула на меня и встала из-за стола.

— Думаю, он не имеет зваться нашим сыном, Оксан, — всегда жизнерадостный отец хмуро и жёстко посмотрел на меня.

— Н-нет… Я этого не делал! — воскликнул я.

— Ты даже девушку свою убил, Альбину… Мне стыдно за тебя… — заплакала мама и уткнулась в грудь отца, который обозлённо выдал, глядя на меня:

— Сгинул отсюда! И чтобы никогда в жизни не попадался нам на глаза!

(Иллюстрация 21.1)

— Альбину?.. Нет… нет-нет-нет! — я в страхе схватился за голову и со слезами на глазах выбежал из кабинета.

Все, кто мне встречались на пути, перешёптывались и тыкали в меня пальцами со словами «Убийца». Мне внушилось, что я правда убил много людей и свою девушку.

Я забежал в какую-то комнату и, закрыв за собой дверь, оглянулся назад. В тёмной комнате стояла бледная Альбина, а рядом с ней моя сестра.

— Илья… Это, правда? Ты убил её? — спросила светловолосая сестрёнка в белом платье, схватив Альбину за руку.

— Лиза… Нет… Нет! Я этого не делал! Поверь мне! — воскликнул я, протягивая к ней руки.

— Не говори ничего! Я не хочу тебя слушать! — крикнула сестра и, схватившись за уши, зажмурилась и села на корточки.

Она начала плакать под осуждающий взгляд моей девушки, а потом закричала, настолько сильно, что я в испуге стал искать выход. Голос сестры превратился в ультразвук, и я, зажмурившись, схватился за уши.

— А-А-А-А! — услышал я девичий визг наяву и вскочил с кресла, как будто мне в задницу ударило тысячу вольт.

Вокруг был полумрак, а справа от меня Злата прикрывая грудь дождевиком, кричала, глядя на труп амбала в пяти метрах от себя. Глаза ему я так и не прикрыл, поэтому то, что он мёртв, было видно и отсюда.

— Злата! Успокойся! Я тут! — громко сказал я, становясь на колени и обнимая подругу.

— Ил-лья! Ч-что здесь происходит?! Почему я голая?! И он, ч-что, мёртв?! — начала она сыпать вопросами, уткнувшись мне в грудь.

— Давай ты успокоишься, и я всё объясню… — тихо попросил я, успокаивая девушку.

Представляю, каково ей сейчас. Не пойми где обнаружить себя голой с рассечённым затылком и рядом с трупом — хуже, чем мой бредовый сон. Жаль, что я вчера был не в состоянии, чтобы оттащить его тело за угол. Можно было уменьшить первоначальный шок.

«Точнее, я просто не додумался этого сделать, и Мини промолчала», — подумал я с лёгким возмущением.

— Эй! Какого черта! Ванёк! Проснись! — услышал я голос худощавого и повернул голову левее.

Тот, что с чёрной чёлкой, проснулся и очень активно тормошил ногой своего товарища, который, к слову, не имел даже наноботов. Видно, надо форсировать события, раз уж почти все проснулись.

— Давай ты оденешься, вон за тем креслом? — спросил я у Златы, показывая на то место, где я спал. За его спинкой, слегка пригнувшись, можно было спрятаться как за ширмой.

— Х-хорошо… — кивнула она, отстраняясь от меня.

Я помог ей подняться и, подняв её вещи, сунул в руки. Как только Злата скрылась за креслом, я обернулся, сложил руки на талии и стал думать, с чего бы мне начать.

Впечатления после бредового сна не настраивали на позитивный лад, но проснувшийся убийца номер один — я — и убийца номер два — худощавый — требовали начать какие-нибудь действия активного характера.

— Админ! С добрым утречком! — вылетела у меня из-за плеча Мини и шутливо отдала честь.

— Оно нифига не доброе, — фыркнул я, попортив себе настроение ещё больше, от своих же мыслей.

— Доброе-доброе. Гляди на интерфейс! — хихикнула она, и в левом углу экрана высветилась синяя шкала в рамке, которая была заполнена на восемьдесят три процента. — На основе вчерашних данных я кое-что сделала! Это шкала заряда нанитов! Теперь тебе будет удобно ориентироваться не только по чувствам.

Я проспал семь часов. То есть, для текущего количества нанитов мне нужно проспать чуть больше восьми часов, для их полного восстановления.

— Неплохо. Иди лучше поговори со Златой. Расскажи ей всё, — кивнул я в сторону кресла, откуда выглядывала девушка.

— Так точно! Командир Митич! — хихикнула искин и улетела к польке.

Я же, под шипящие ругательства худого, подошёл к амбалу и, схватив его за ногу, оттащил за угол, чтобы лишний раз глаза не мозолил. Его тело еле заметно подрагивает — это наниты восстанавливают мозг, поэтому разложение его пока не тронет. Правда, это всё бесполезно — нанороботы не успеют восстановить жизненно важные функции даже за пару дней, и их энергия иссякнет. Конечно, это ещё из-за того, что нанитов в нём меньше десяти процентов от количества крови, не то что во мне — двадцать шесть процентов.

Закончив с этим делом, напоследок взглянув на тело, я опять убедился, что не чувствую жалости к этому уроду, и проследовал к пленникам.

— Ты понимаешь, что ты натворил, белобрысый?! Ты теперь автоматом записан в зеки! Знаешь, что с такими как ты делают в тюрьме?.. — шипел худощавый, когда я молча надкусил основание большого пальца и, схватив второго за скулы, стал капать ему на зубы кровью с нанитами.

Но тот не замолкал, даже когда я закончил с перекачкой десятка миллионов нанитов.

— Ты пожалеешь о том, что твоя мать согласилась дать твоему отцу…

На этих словах я не выдержал, и с правой залепил ему мощный удар в морду.

(Иллюстрация 21.2)

— Ещё одно слово, и ты ляжешь вместе со своим главарём, — нахмурившись, прокомментировал я под его скулёж.

Разумеется, я не собирался их убивать, и даже в мыслях такого не было. Но мне нужно, чтобы они прониклись серьёзностью ситуации и признались во всём, если хотят, типа, «сохранить» свои жизни. Без угроз в этом деле никак. Правда угрозы — это только начало.

— Мини, займись, пожалуйста, мозгом этого отморозка! — демонстративно крикнул я, а худой посмотрел на меня испуганно, словно на слетевшего с катушек человека.

— Уже, админ! — донеслось в ответ, и спустя секунду рядом со мной появилась Минишка в фиолетовом облачке. — Мы тут посторожим, а ты глянь образы что достались с обновлением.

— Кто это мы? — приподнял я бровь и оглянулся.

Хмурая одетая Злата вышла из-за угла и с ненавистью глянула на худощавого. Встав возле меня, она стала сверлить взглядом недоноска.

Он не выдержал и зашипел:

— Чего уставилась, тварь? Вы больные у… — не успел он договорить, как девушка со всего маха заехала ногой ему между ног.

— Эм… Злата. Только не перестарайся, — в изумлении тронул я её за плечо, разворачивая к себе.

Полька была настроена более чем решительно. Похоже, Мини ей ещё и образы показала того, что с ней хотели сделать. У моей помощницы права администратора, так что пересылать данные она может на своё усмотрение.

— Не волнуйся. Жить будет, — сказала Злата и, отойдя в сторону, села на корточки прислонившись спиной к трубам, а я повернулся к Мини.

— Что за образы? Ты о чём? — спросил я и проследовал на выход из закутка в сторону кресла.

— Я ночью анализировала полученные данные после обновления и выделила самые интересные и малоёмкие образы. Вот список файлов, с которыми тебе необходимо ознакомиться, перед тем, как добыть у преступников информацию, — ответила Мини, когда я сел в кресло, и перед глазами вылез список из семи образов воспоминаний.

— А вкратце не можешь объяснить, что там? — недоумённо спросил я.

— Тебе лучше это самому увидеть, — усмехнулась Мини.

— Неужели… — со скепсисом фыркнул я и откинулся в кресле.

Первый файл назывался как белиберда из непонятных символов, среди которых присутствовали знаки вопроса. Это значит, что в моей языковой базе отсутствует нужный язык, и я просто физически не могу это прочесть. Но в образе была пометка о присутствии части языкового пакета. Значит, образ тоже на другом языке.

Пролистав его превью, я с ещё большим скепсисом стал думать, что эта идея пахнет маразмом. Кадры были совершенно нереальные, словно из какого-то фильма. Вот только проверка анализатора показывает, что это подлинные воспоминания. Что наводило на ещё больший ступор, но всё же активировал его.

Я видел невероятных людей с длинными ушами и светлыми волосами, которые летали с чёрными крыльями за спиной и стреляли из автоматов сгустками тьмы. Они сражались с какими-то кристаллическими фиолетовыми инопланетянами, что ездили на гравитранспорте и стреляли из кристаллических автоматов, снаряды которых, походили на энергетические зелоидов. Но в контексте образа эта энергия была иного порядка. Совершенно другая. Этот образ был от лица Родина, он владел каким-то переработанным Зодаком. И даже была помощница с красными радужками глаз, светлыми волосами и в деловом костюме.

Но ещё я видел метаморфозы! Темные метаморфозы, как во сне! Никаких подробностей я не узнал, так как этот образ был словно краткая выжимка в виде «3D-тизера» какого-то объёмного события.

— Мини! Это что за бред шизофреника! — воскликнул я, отойдя от образа. — Да Родин был под психотропными веществами!

— Не исключено, админ. Но самое главное, хи-хи, я вычленила из образа нестандартную работу с нейросистемой! — засмеялась Мини, появившись возле меня и начав кружить вокруг.

— Поясни? — приподнял я бровь.

— В этом образе я нашла скрипты на старом Лерике — языке программирования. Там очень интересная работа по установке урезанного Зодака, и без всяких имплантов и обновлений.

— Я видел что-то такое… — нахмурился я и откинулся на кресле. — Словно генерал установил Зодак десятку тысяч людей…

— Это ещё не всё, — усмехнулась Мини, остановившись напротив меня и сложив руки на груди. — В следующих воспоминаниях есть очень интересное применение нанитов в вычленении информации из разумных индивидуумов.

— И во всех образах он принимал тяжёлые наркотики? — спросил я, совершенно не питая желания продолжать эту фигню.

— Не во всех, но просмотреть тебе надо все. Ты подчерпнёшь много полезного, — серьёзно ответила мне помощница.

— Мини! Можно тебя? — крикнула из-за угла Злата.

Мелкая скейтерша мне подмигнула и опять растворилась в воздухе, а я недовольно активировал следующий образ.

Он содержал в себе какое-то средневековье и ИИ в проекции зубастого шарика возле Родина. Непонятная энергия, которую генерал мог воспроизводить мысленно. Потом подземелье, какие-то женщины, и безобразные чудовища, которые в десятки раз страшнее зелоидов. Я даже увидел рогатых людей! Мамочку темнейшую! Да это словно демоны!

Затем большие накачанные женщины, война, словно в начале нашего тысячелетия. Пленники, странные пытки. И неизменные полёты на крыльях с большим количеством непонятного «волшебства».

Когда я переварил этот образ, я уже хотел сказать Мини, что дальше ничего смотреть не буду. Мне совершенно не интересны будни наркомана. Я даже разочаровался в человеке, которого считал Истинным Героем.

Но немного поразмыслив, я всё же вычленил полезное из этого воспоминания — шоковая терапия нанитами. Я даже видел алгоритм действия в виде скриптов в нейроинтерфейсе Родина. Он словно не нанося вреда организму мог доставить боль единожды, чтобы оппонент чистосердечно заговорил. Даже если это и работает на самом деле, то я ни за что не поверю, что воспоминания подлинные.

Не питая особых надежд, я просмотрел превью следующего образа и был приятно удивлён — этот был не наркоманский. Открыв его, я окунулся с головой в события войны. Выжженные поля, разрушенные города, которые усеяны трупами людей. Уставшие военные с пустыми глазами, покалеченные женщины и дети, битком набитые в бункерах.

Это был ужас! И я понял только на втором образе, что это другая война! Другая кровавая война, которая нашей реальности и не снилась! Это было не похоже на бред наркомана, что ужасало ещё больше…

Освоив образы, я ушёл в себя на целых полчаса. Всё это осознать было для меня шоком. Выходит, я не бредил во сне, когда прогуливался по разрушенному городу с генералом. Значит, если была другая война в параллельной вселенной, то предыдущие образы могут быть не таким уж и бредом.

— Вижу, тебя сильно впечатлило, — появилась передо мной Мини, и из-за угла появилась Злата.

— А что за образы такие? — заинтересованно спросила полька.

— Не важно. Если выберемся отсюда — покажу, — махнул я рукой и встал с кресла. — Что там второй? Проснулся?

— Он готов, но я его пока не будила, тебя ждём, — улыбнулась помощница.

— Отлично, — сказал я и смело двинулся в закуток из труб.

Худощавый настороженно стал смотреть на меня, а когда он понял, что я иду прямо на него, начал сучить ногами, пытаясь высвободиться. Он словно предчувствовал, что я что-то собираюсь сделать.

Схватив его за волосы, я послал лёгкий импульс СВЧ в его черепушку, но он был слишком слаб, а потому пришлось повторить. Злата недоуменно поглядела на меня, но вопросов задавать не стала. Я же опять надкусил недавно заживший палец и, схватив того за скулы, начал вливать свою кровь.

— Как-то, зловеще выглядит… — прокомментировала девушка. — Зачем это, Илья? Он в норме был.

— А это не для того, чтобы его в норму привести! — хихикнула Мини.

Я в этот момент закончил с вливанием нанитов и обернулся.

— Мини, запусти процесс капсуляции нанитов в нервной системе, пока наноботы их не изничтожили, — попросил я, а помощница приподняла бровь.

— Не учи маму готовить щи, Митич, — хмыкнула она. — С первых капель запустила.

— Ладно, — усмехнулся я. — Тогда буди первого. — кивнул я на соседнего убийцу.

Спустя пару секунд тот начал открывать глаза и, чуть привстав, оглядываясь, начал фокусировать зрение в полумрачном окружении. Затем он понял, что крепко привязан к трубам, что аж руки затекли и стал судорожно вырываться.

— Что?! Что вы делаете?! Кто вы? — жалобно заговорил он, не узнав меня, так как на моё лицо не падал свет от фонаря.

Злата в это время как раз пошла за ним и, схватив со стола, поставила в центре закутка.

— Память отшибло, что ли? — спросил я, и он с удивлением поглядел на меня, а затем нахмурился и выдал:

— Вы чего творите, идиоты! Да мы вас потом за такое…

В этот момент я выставил перед собой руку и щёлкнул пальцами.

Я не знал, сработает ли. Успела ли Мини прописать скрипт в терминале, и вообще, привязала ли она этот жест из образа к моей системе. Но оказалось, что она полностью его скопировала, вместе с жестом, так как короткостриженый резко замолчал, а из его горла стал вырываться лишь воздух.

Сложив руки на груди, я подошёл чуть ближе и с высока стал говорить:

— Я знаю, что на этой базе вы убили троих наших сверстников. Пока что я не требую от тебя подробностей и признания. Сейчас меня интересует то, куда вы дели их тела. — Я сел на корточки и пристально вгляделся в его непонимающие глаза. — А для того, чтобы дать тебе мотивацию говорить правду, тебя укусит комарик. Точнее… Десять миллионов комариков, — хмыкнул я и, поднеся пальцы перед его лицом, громко щёлкнул второй раз.

Его рот широко открылся, а глаза слегка закатились за веки. Он сейчас чувствует идеальное болевое воздействие на свою ЦНС, благодаря нанитам. И благодаря им же он не отключится от болевого шока.

Раз уж скрипт в бреду наркомана работает, то я решил скопировать и сцену, которую я видел в каком-то тёмном подземелье от лица Родина. Он там проделывал почти то же самое. Я, конечно, не считаю пытки гуманным способом получить информацию, но в нашем случае нет другого выхода. Если мы не найдём тела и не получим признание — меня упрячут за решётку. Тем более, я теперь считаюсь совершеннолетним.

Прошло буквально пятнадцать секунд, и из глаз этого преступника полились слёзы. Для верности я дождался тридцати секунд, как в воспоминаниях. Хотя, почему-то, там фигурировало двадцать четыре секунды…

Повторный щелчок пальцами, и его словно отпускает. Подонок начинает непонимающе вертеть головой и плакать. Только секунд через пять, он понял, что может говорить:

— Прошу вас! Не надо больше! Я всё скажу! Они здесь! Под полом! Прошу только не снова… — молил он, а мы со Златой с круглыми глазами переглянулись и непроизвольно посмотрели на пол.

— Что значит под полом? — я нахмурился и повысил голос, перебивая его молебны.

Хорошо Мини заранее врубила запись, не спрашивая меня. Светить своим нейроинтерфейсом в воспоминаниях не хочется совершенно.

— Под креслом есть старый люк! Это был пробник грунтовых вод со времён войны! Здесь под нами нет третьего уровня! Сергей его замаскировал под сваренную напольную пластину! — быстро объяснил он.

В изумлении от лёгкости того, как быстро один из них раскололся, я обернулся и проследовал к креслу. Отодвинув его в левую сторону, я не сразу понял, что один из убийц имел в виду. Пол технического помещения имел старый рифлёный узор на нержавеющих листах, размером пятьдесят на сто сантиметров. Листы между собой грубо сварены какой-то допотопной сваркой, но встав на колени, я сразу же заметил тончайшую трещину, что шла по периметру лишь одного листа. Непонятно как этот амбал добился такой маскировки. Для этого нужен специнструмент.

Поковыряв его пальцем, я понял, что без инструментов тут не обойтись. Начав шарить глазами по помещению, ничего кроме железной трубы и какого-то металлического уголка я не нашёл. Свой купленный инструмент я оставил в комнате. Взглянув на пояс, я его снял и попытался подцепить пряжкой металл. Как и ожидалось — бесполезное занятие.

Я сел на задницу возле люка, и мой взгляд упал опять на ногти. Сразу вспомнилось бредовое воспоминание Родина, где он с помощью нанитов отрастил себе рога, ногти и сделал красную кожу.

— Щас всё будет, хи-хи! — сразу же отозвалась Мини, читая мои мысли.

Спустя минуту ноготь большого пальца на моей правой руке стал поблёскивать, пока не получил светлый титановый оттенок. У основания он был весомо толще, чем на кончике.

— Офигеть, Илья! Ты почти киборг! — удивилась Злата, увидев мой ноготь, который металлическим цветом заходил на всю фалангу пальца.

— Ага… Киборг… — хмыкнул я и подцепил лист металла.

С натугой я приподнял лист и сразу схватился второй рукой. За листом оказался ржавый квадратный люк сорок на сорок сантиметров, с выемкой под руку. Совершенно не раздумывая, я уцепился за него и резко открыл.

— Тёмную маму! Чёрт! — воскликнул я, закрывая нос рукавом.

Мини сразу отключила мне обоняние, но создавалось впечатление, что у меня слезятся глаза. Злата вообще выбежала за угол к трупу амбала. Она не умеет резко отключать своё обоняние, для этого ей нужно зайти в терминал и активировать шаблон скрипта для нанитов. Взяв фонарь и рефлекторно продолжая прикрывать нос, я посветил вниз.

Там находился вертикальный круглый канал, метров в пять глубиной, затем виднелся какой-то нагромождённый мусор и что-то синюшное, почти чёрное, очень сильно напоминающее ногу по самое бедро. Я захлопнул люк и, упав на карачки, проблевался желчью. Я видел голый вздутый и разлагающийся труп девушки.

Вытерев губы, я встал и с лютой ненавистью подскочил к ублюдку. Неосознанно я стал его бить по морде, не забывая вбить его башку в металлическую трубу. Он что-то скулил, но я его не слышал, видел лишь ужас перед глазами. Будто наяву вижу кровавую войну.

— Илья! Нет! Ты его убьёшь! — за шею сзади меня обхватила Злата, пытаясь успокоить.

— Эта мразь не заслуживает жизни, — процедил я, пару раз ударив его, но всё же остановился, так как на его лице уже не оставалось живого места, но он был в сознании.

— Всё равно успокойся! Подумай о нас! — добавила Злата, но я и так это понимал.

С потряхивающими руками я сел у соседних труб и, схватившись за голову, стал думать.

Я не понимаю… Да нет! Я отказываюсь понимать, как вообще такое можно совершить! Ради чего? Просто ради насилия?! У них же нечего было брать, кроме охладителя и жизней! Мама мне не рассказывала, что ради такого могут убивать! Просто ради веселья!

Я с ненавистью сверлил взглядом шестнадцатилетних маньяков. Один капал кровью из носа, а другой находился без сознания.

— Мини, — сказал я вслух, и передо мной тут же появилась помощница.

— Да, админ, — нахмурившись, подала она голос.

— Буди второго урода. Нас ждёт интервью с пристрастием…

Спустя два с лишним часа я выбил из них абсолютно все подробности содеянного. Всё это время я держался титаническими усилиями, чтобы не размозжить им головы об трубы.

По рассказу этих уродцев, поступил сюда в тоже время что я и Злата, а вот остальные чуть позже. Но так как их привели не из шибко развитой глубинки, — где даже не знали, что такое аутерий — они развернулись довольно быстро.

Абмал и худощавый были судимы ещё в тринадцать лет за непреднамеренное убийство. Третий к ним присоединился спустя пару лет, помогал выбивать материальные блага и наводить страх на половину захудалого детдома. Один раз на них даже вызывали полицейских, так как амбал ударил вожатого, а другие того хорошенько попинали. После этого куратор, совместно с директором, приняли решение избавиться от них всеми возможными способами. К тому же, они были условно совершеннолетними гражданами четвертой категории.

В бункере они осваивались больше месяца и по счастливому для них обстоятельству встретили Спартака — охранника, что их прикрывал. Амбал оказывается родом из какой-то Осетии, так же, как и охранник. Вместе они нашли общий язык и сильно сдружились. Для меня это было форменным бредом, где «отбросы», а где охранники третьей категории. Но они клялись, что так оно и было.

Спустя три месяца у них произошла стычка с первым парнем — рослым шатеном по имени Руслан. «По-пацански» они договорились разобраться «за углом», как раз недалеко от их лежбища, что они посещали по вечерам после смены. Собственно, прямо в коридоре они и убили пацана, затащили его тело туда и стали трястись, не зная, что им делать.

В скором времени на выручку к ним пришёл Спартак, который наблюдал с камер этот беспредел. Посмеявшись над ними, он предложил сотрудничество в обмен на прикрытие. Парни ещё не знали, какое такое «сотрудничество» им маячило, но охотно согласились бы на любые условия и так.

Спартак знал пару строителей лично и одолжил у них ультразвуковое и сварочное оборудование, под тот самый люк, который до этого спрятан не был. Двое из них не присутствовали при изготовлении тайника, но когда на следующий день, вечером, те пришли посмотреть на место захоронения, с удивлением обнаружили, что люка на месте нет.

Позже, после того, как прошли обыски каждого закоулка охранниками, в поисках «тунеядца», Сергей рассказал, что хочет Спартак. Они сначала даже не поверили. Охранник хотел лично убить отброса, которого они затащат в это помещение. Но не только убить, а ещё и надругаться. Охранник оказался извращенцем и на голову отбитым психом, который и пошёл на эту «командировку» ради молодого «мяса» — как тот выражался.

Следующей жертвой стал ветеран бункера, который один из первых сюда заявился в качестве поисковика. Разумеется, у него было куча купленного оборудования и почти заполненный кредитный резерв для подачи ходатайства. Убийцы обманом заманили того в эту конуру и, избив, отобрали вещи. Привязали к трубам точно так же, теми же самыми проводами, которыми я их связал. Что потом охранник делал с парнем, те могли только предполагать, но его обнажённое тело так же полетело в колодец с люком.

Следующей жертвой стала девушка, труп которой я видел внизу. Трое отморозков изнасиловали и убили её по той же схеме. Вот только охранник не присутствовал и был не в радостях от этого. Наказал им в следующий раз «делиться». И они собирались поделиться, сегодня…

— Что-о?! И когда заканчивается смена этого маньяка?! — воскликнула Злата со страхом на лице.

— В-вечером… — прокряхтел худощавый и опустил взгляд.

— Илья! Нужно что-то срочно делать! — сказала полька, поворачиваясь ко мне.

— Вот только что? Заживо захоронить их с трупами убиенных? — хмуро спросил я и взглянул на вздрогнувшие от моего предложения фигуры.

— Админ! У меня есть лучше предложение! — вылетела из-за плеча Мини.

— И какое-же?

— Тебе необходимо написать Григору! — улыбнулась она.

— Ты с ума сошла?! — возмутился я. — Он просто знакомый, а не друг или какой-то родственник.

— Ошибаешься. Он, может быть, тебе не родственник, но друг точно. Загляни в досье, которое он тебе скинул, — сказала она, нахмурившись.

— Мини, по-моему, сейчас не вре… — запнулся я, увидев у помощницы очень серьёзное лицо. — Ладно… — покачал я головой и открыл список последних скачанных файлов.

Первая страница открывшегося файла заставила мои ноги подкоситься!

(Иллюстрация 21.3)

Имя: Чернова Елизавета Михайловна

Возраст: 9 лет

Родители: Михаил Алексеевич Чернов (вне закона), Оксана Владимировна Чернова (вне закона).

Направление: Федеральный детский комплекс граждан низшей категории № 02 987 при Правенишкской тюрьме, Каунасского округа, Республики Литва.

Обстоятельства изъятия: Присутствие в незаконном экстремистском формировании «Великая…

— Илья… Не спишь? — обратилась ко мне Злата, свисая со второго яруса кровати.

Похоже она увидела движение волн передачи данных с помощью своего кольца, так как я во всю шарил в интернете.

— Доброе утро, — добавив улыбнулась девушка, когда я к ней обернулся.

— Ага… Доброе, — буркнул я.

Второй день мы практически безвылазно сидим в секции, и в глубине души ждём проблем. Которых пока нет, также, как и решения судьи по нашему освобождению. Будто затишье перед бурей. И мне очень не нравится это состояние. Опять пресловутая интуиция?

— Григор не сообщал новостей? — спросила полька, болтая своими свисающими волосами.

— Нет. И Захар тоже молчит… — помотал я головой. — Спи давай. До подъёма два часа, — добавил я и отвернулся к стене.

— Мы два дня то и делаем что спим! — полушёпот фыркнула она, но вернулась на свою кровать.

Я же который раз стал вспоминать те самые события в техническом помещении, когда пришли Григор и Захар.

— Но это невозможно, старшина! Такое повреждение может восстановить только капсула! — недоуменно воскликнул я, отказываясь вкачивать в этот труп литр своих нанитов.

Это тупо бесполезно, такое количество роли не сыграет. Это тоже самое, что и для ремонта серверной установки пригнать пятьсот рабочих. В лучшем случае двадцать из них будут работать, а остальные стоять, мешаться и ничего не делать.

— Не зли меня, Черныш! — процедил Захар, но вмешался Григор, что постоянно посматривал на выход.

(Иллюстрация 22.1)

— Илья, мы в курсе сколько у тебя нанитов, и предполагаем какой версии у тебя Зодак. Поэтому, ты будешь выполнять роль медкапсулы, — усмехнулся длинноволосый, и достал из внутреннего кармана плаща металлизированный медицинский пакет пол-литрового объёма с какой-то жидкостью. — Это суспензия Джи Аш восемь для медкапсул. Потратил на неё, кстати, пятьсот кредитов, — хмыкая добавил он.

Эта штука, вроде как, специально для мозга используется в капсулах. Но я не обладаю знаниями, чтобы хоть чуть-чуть приблизится к принципу работы капсулы. Для того чтобы восстановить сложный отсутствующий орган, нужно как минимум иметь скан-модель органа.

Мои собственные наниты смогут восстановить мне мозг, но они чужие для организма амбала. Мои нанороботы просто не знают, как и что восстанавливать, а сообщаться с его нанитами мои не будут без подтверждения прав администратора. Системой это просто не предусмотрено!

— Это хорошо, конечно. Но я не смогу задать алгоритм восстановления! — покачал я головой.

День, 30 июля 2201 год, Земная Федерация, Республика Россия, Московскй округ, город Москва, сектор 318, жилой многоквартирный комплекс № 38956417.