Фиона Коул Ты найдёшь меня там «Кингз» бар

2

После выполнения всех поручений у меня было меньше двух часов, чтобы собраться. Я жила в старом доме, недалеко от центра Цинциннати. Я сделала в нем ремонт, и старая архитектура прекрасно сочеталась с современными обновлениями.

Одно из таких обновлений коснулось и моей гардеробной. Первоначально она состояла из шкафов для нее и него, разделенных большим пустым пространством за стеной. Зачем? Зачем тратить впустую все это замечательное и необходимое пространство? Я снесла стену и превратила ее в один большой красивый шкаф с индивидуальным дизайном, включая деревянные выдвижные ящики и место для хранения обуви. Особенно место для хранения обуви. Конечный результат стоил каждого пенни.

Я уже знала, какой наряд надену. Он был стильным, но с примесью сексуальности — черное платье без рукавов с вырезом лодочкой, с открытой спиной, а верх застегивался на пуговицу. Самой сексуальной частью платья было то, что левая сторона была разрезана до середины бедра, в то время как другая ниспадала до лодыжки. Это создавало настоящее противоречие. Я вытащила его, повесила на дверцу шкафа и пошла принимать душ.

Я сохранила свой макияж простым, используя только плотную черную подводку в стиле пин-ап, чтобы подчеркнуть свои большие ярко-зеленые глаза. Контраст между минимальным макияжем на лице и темной подводкой для глаз еще больше выделял мои глаза. Слава богу, потому что я не очень хорошо разбиралась в макияже, и чем меньше я его наносила, тем лучше. Я собрала свои волосы сзади в стилизованный конский хвост, добавив к нему несколько волн, которые ниспадали бы до верхней части выреза на спине в моем платье. Я надела платье и пару черных туфель на высоком каблуке с ремешками, которые застегивались сзади на лодыжках. Как раз в этот момент раздался звонок в дверь.

Я бросилась вниз, чтобы открыть дверь, и, открыв ее, обнаружила, что Эви выглядит просто сногсшибательно. Чего еще я ожидала от модельера? Она обняла меня и тут же воскликнула: — Напои меня вином!

— Боже мой, Эви. Не будь столь изысканной.

Мы рассмеялись, направляясь на кухню, чтобы открыть бутылку вина.

— Я решила, что мы прикончим бутылку, а затем будем пить шоты до конца вечера. Наше такси прибывает через тридцать минут, так что давай не будем церемониться с выпивкой и добьем эту бутылку.

— Да, мэм, — ответила я, отдавая ей честь.

Эви ухмыльнулась и в несколько глотков выпила бокал.

— Ты выглядишь сексуально, — небрежно сказала она, пока я снова наполняла ее бокал. — Это не один из моих дизайнов, но все равно актуально. — В ее тоне не было раздражения; я знала, что ей все равно, надену я ее дизайн или нет.

— Ну, я вижу, на тебе один из твоих новейших дизайнов, потому что я еще не видела это платье, и оно прям кричит «Сделано Эвелин».

Эви, или Эвелин — ее полное имя, которое она использовала для своих дизайнов — была сногсшибательна. Подумайте о Меган Фокс. Спереди ее платье казалось чересчур простым: черное мини-платье с длинными рукавами, украшенное жемчугом разного размера и бисером вдоль плеч. Но когда она оборачивалась, ее спина была обнажена. Материал ниспадал до самых ягодиц, так низко, что были видны даже ямочки на спине. Край платья с открытой спиной был обшит тем же жемчугом и бусинами, что украшали плечи. Это было прекрасно. Она действительно была блестящим дизайнером.

— Я только что закончила его и хотела взять с собой покататься. Посмотрим, так ли это горячо, как мне хочется. И я хочу, чтобы оно было достаточно жарким, чтобы заняться сексом. Мне нужно немного секса. Я была в дизайнерской черной дыре из ничего, и мне нужно почувствовать вдохновение. Члены обычно меня вдохновляют. Особенно когда они доставляют мне оргазмы. Большинство людей видят звезды, когда испытывают оргазм; я вижу моду. Это действительно подарок. — Она бесстыдно пожала плечами, допивая оставшееся содержимое своего бокала.

Наш смех стал громче, когда мы прикончили бутылку вина. После того, как мне удалось втиснуть в себя рюмку текилы, я чувствовала себя довольно хорошо, когда мы запрыгнули в такси и направились в бар. Наш смех наполнил кабину, заработав несколько прищуренных взглядов от нашего водителя.

Мы выскочили и сразу же проскочили небольшую очередь, ведущую к двери. Джеймсон, мой брат, был владельцем бара неподалеку, а это означало, что нам никогда не приходилось стоять в очереди, чтобы попасть в заведение. Когда я позвонила ему ранее, чтобы попросить добавить нас в список, он неохотно согласился, хотя я чувствовала его нерешительность. Какое-то время у него были чувства к Эви, но он отказывался признавать это. Во всяком случае, я не видела их вместе. Его суровый характер вступал бы в противоречие с привычками Эви плыть по течению.

Басы музыки вибрировали в моем теле, еще больше возбуждая меня перед предстоящей ночью. Сжав мою руку, Эви потащила меня по узкому коридору и через проем в углубленный, отремонтированный бар. В большом зале сразу слева располагалась приподнятая кабинка диджея. Сразу за этим была еще одна возвышенная зона с креслами для отдыха и барными стульями перед стеной из окон. Мы начали пробираться через переполненный танцпол, чтобы добраться до бара из красного дерева перед нами.

Здание сохранило свою историю как бывший дом с лепниной в виде темной короны и открытой кирпичной стеной, но над столешницей были установлены стильные современные светильники, придающие помещению изысканный вид. Эви протиснулась сквозь толпу, ожидавшую своих напитков, и крикнула, чтобы привлечь внимание бармена. Мне удалось придвинуться к ней поближе как раз в тот момент, когда на стойке появились шесть порций текилы, солонка и ваза с лаймами. Мы только что прибыли, но большая толпа уже создала парную атмосферу, которая прилипала к моей коже.

— У нас нет времени торчать всю ночь в баре и пить, так что давай быстренько покончим с этим, — она наклонилась вперед и прокричала мне в ухо.

Я рассмеялась. Почти каждый вечер, когда мы ходили танцевать, у нас был один и тот же ритуал: много выпить, как только мы туда пришли. Мы сильнее ощущали действие алкоголя, если пили быстро, а не в течение всей ночи. Поэтому я послушно облизала место на тыльной стороне ладони от большого до указательного пальцев и протянула ее, чтобы на нее посыпали солью.

Эви подняла свой шот, чтобы произнести тост.

— За то, чтобы найти кого-нибудь, кто займется со мной горячим, потным, грубым сексом позже вечером. О, и еще с большим членом! Как я могла об этом забыть!

Мы обе слизали соль с рук и опрокинули рюмки в себя, сразу же после этого пососав лайм. Мы повторили процесс еще раз, уже без тостов, с оставшимися порциями. Я решила, что одного тоста за большой член на эту ночь будет достаточно. Облизывая соль в последний раз, я подняла глаза и встретилась взглядом, вероятно, с самым великолепным мужчиной, которого я когда-либо видела.

Он сидел на табурете, положив локти на стойку, и держал в руках бутылку пива. У него были острые скулы и орлиный нос с угловатой линией подбородка. Его волосы были темными и зачесаны назад, из-за чего трудно было определить их длину. Единственная мысль, которая заполонила мой мозг, была о том, как я чертовски надеялась, что выгляжу сексуально, облизывая свою руку, а не как какое-то бешеное животное, вылизывающее себя.

Все еще не сводя с него глаз, поскольку я не была уверена, что смогу отвести взгляд, я закинула в себя шот. Еще немного поразмыслив над своими действиями, я поднесла лайм к губам и откусила от него. Я выложилась по полной и молилась всем, кто меня слушал, чтобы я не выглядела дурой. Он сидел на другом конце стойки, там, где она примыкала к стене, так что я не могла хорошо разглядеть выражение его лица, но мне удалось разглядеть его ухмылку при виде шоу, которое я устроила для него, как будто, возможно, он одобрял его. Я вытащила лайм изо рта и медленно облизала нижнюю губу, заканчивая ее прикусыванием.

Я на самом деле не была уверена, что заставило меня быть такой смелой, но когда его темная бровь приподнялась, я почувствовала себя всесильной.

Я почувствовала себя сексуальной.

Я почувствовала небольшой приступ паники из-за того, что только что сделала.

Я быстро отвела взгляд, но не смогла подавить мощный порыв, который вызвала во мне такая наглость. Обычно я не была такой нерешительной в общении с мужчинами, но определенно никогда не была такой привлекательной. Легкая улыбка появилась на моем лице, и я повернулась, чтобы встретиться взглядом с Эви, у которой был взгляд Я все видела.

— Что? — невинно спросила я.

— Не «чтокай» мне тут. Я видела, что ты только что сделала. И Лу, я должна признать… — Она глубоко вздохнула и посмотрела вниз. Она покачала головой и снова подняла взгляд с самодовольной ухмылкой на лице. — Это дерьмо было сексуальным. Я имею в виду, лесби-честность, я почти забыла о красавчике с большим членом, о котором мечтала, и чуть сама не начала слизывать сок лайма с твоих губ. Чертовски горячая девчонка! Сегодня та самая ночь! И у него десять баллов по шкале привлекательности. Эти волосы. Эти руки. Ммм-ммм. — И с этими словами она схватила меня за руку и потащила на танцпол. — А теперь давай потрясем задницами, как стайка стриптизерш, и найдем мне мужика с большим членом!

Пока мы пробирались к танцполу, я обернулась, чтобы бросить еще один взгляд, и увидела, что незнакомец все еще смотрит на меня. Он поднял свое пиво в салюте, и прежде чем толпа тел закрыла мне обзор, я увидела, как он подмигнул и поднес бутылку к губам. Я бы отдала почти все, чтобы стать этой бутылкой.

Мы нашли свободное место среди массы тел и начали танцевать. Когда Эви танцевала, ее тело двигалось так, словно было создано для того, чтобы попадать в такт ритму. Она почувствовала ритм и подчинилась ему. Все вокруг изо всех сил старались отвести от нее взгляд. Она все время излучала сексуальную привлекательность, но когда танцевала, то излучала уверенность. Когда я танцевала, это была странная смесь между прыжками вверх-вниз в такт, размахиванием руками как сумасшедшая, и движениями стриптизерши. Я была неплоха, но не двигалась так, как Эви.

Мы начали танцевать вместе, просто чувствуя ритм музыки. Толпа окружила наши невысокие фигуры, и я почувствовала жар, исходящий от тел других танцоров, словно порыв теплого ветра. Мои руки поднялись, ища более прохладный воздух над толпой, и мои бедра покачивались в такт звуку. Мой конский хвост приносил небольшое облегчение, убирая большую часть волос с шеи и создавая легкое дуновение ветерка. Несколько парней подходили потанцевать с нами, но ни один из них не был достоин, и мы помогали друг другу, уводя друг друга в сторону, чтобы избежать нежелательного внимания.

Через некоторое время мы вернулись в бар за водой, выпив нашу норму напитков на ночь. Пришло время насладиться кайфом и избежать обезвоживания. Я бросила несколько быстрых взглядов по сторонам в поисках мистера Сексуальные глазки. Я не хотела признаваться в надежде, наполнявшей мою грудь, что, возможно, я смогу поиграть еще немного.

Но эта надежда угасла в моем желудке, когда я вернулась ни с чем. Стараясь сохранять позитивный настрой, я отмахнулась от этого, зная, что это был момент веселья, но уже скучая по тому мощному кайфу, который давал мне флирт с ним.

После еще одного часа танцев и очередного похода в бар я спросила Эви:

— Ты скоро будешь готова уйти? Уже поздно, и мои ноги просто сводят меня с ума.

— Давай потанцуем еще разок. Я чувствую, что в этот раз танцпол приведет меня к мужчине, которого я ищу. — Эви одарила меня грустным щенячьим взглядом и начала тянуть обратно на танцпол.

Я чувствовала, как мое возбуждение угасает, выдавая усталость, которую я ощущала до мозга костей, но я была здесь ради Эви и ее поисков. Поэтому я послушно последовала за ней обратно на танцпол. Примерно через десять минут после начала танцев к Эви подошел невероятно сексуальный парень, чтобы потанцевать с ней. Он прошептал ей что-то на ухо, и она жестами показала мне, что пойдет выпить. Я показала ей поднятый большой палец, и она ушла, бросив быстрый взгляд назад и пробормотав одними губами:

— Да, черт возьми.

Я уже собиралась направиться в бар за выпивкой, когда заиграла одна из моих любимых танцевальных песен. Я вошла в ритм, найдя свое место. Я надеялась, что выгляжу как высококлассная стриптизерша, но меня это не слишком волновало, потому что я чувствовала музыку, чувствовала себя сильной, сексуальной. Я знойно повернулась и открыла глаза, сразу же встретившись взглядом с мистером Сексуальные глазки. Я на минуту замерла в шоке, пока он не приподнял бровь, как будто спрашивая: Чего ты ждешь?

Мощный прилив сексуальности, усилил мое возбуждение, вызывая стеснение в груди и головокружение. Я закрыла глаза и начала танцевать. Я могла сказать, что больше не танцевала только для себя. Я чувствовала на себе его взгляд, ласкающий мою кожу, или, по крайней мере, мне так казалось. Давайте будем честны, он мог уйти, пока мои глаза были закрыты, но мне нравилась иллюзия, что я танцую для кого-то. Что он наблюдал за мной. Хм, может быть, во мне была некоторая склонность к эксгибиционизму.

Одна песня превратилась в две, а две — в три. Я не оглядывалась назад из страха, что он ушел. Я не хотела терять это чувство. Мое дыхание участилось не только от танца, но и от волнения. Я чувствовала, что возбуждаюсь, испытывая прилив чувств, который мне никогда не хотелось прекращать.

Я низко качнула бедрами и снова приподнялась, когда большая рука мягко сжала мою талию, а другая перекинула мои волосы через правое плечо.

— Я чуть было не отказался подойти, потому что у тебя был такой вид, будто ты очень наслаждаешься собой, но после такого шоу, как я мог устоять? — Его глубокий голос вибрировал во мне, так близко, что я почувствовала, как его губы коснулись моего уха.

Я не собиралась смотреть, но какая-то часть меня должна была проверить, действительно ли это он, а не какой-то случайный мужчина, подошедший ко мне. Я немного притормозила и повернула голову, глядя на него краем глаза. Черт возьми, вблизи он оказался даже лучше, чем ожидалось. В темноте было трудно это подтвердить, но мне показалось, что у него голубые глаза. На его губах была та же ухмылка, что и раньше.

— Во что бы то ни стало, не позволяй мне останавливать тебя. Я просто хочу поучаствовать. — Он положил другую руку мне на бедро и притянул меня назад, так что я оказалась прямо напротив него. Я сразу почувствовала, как сильно ему понравилось мое шоу. Я ничего не могла с собой поделать, откинулась назад и слегка потерлась о него. Я не была уверена, что пыталась донести этим движением, но в тот момент меня было не остановить.

— Ну же, давай поиграем. Потанцуй для меня, красавица.

И вот мы танцевали. Я начала бесстыдно тереться о него, когда его пальцы сжали мои бедра. Когда я подняла руки над головой, он скользнул ладонями вверх, по моей талии, ребрам и слегка коснулся боков моей груди, продолжая путь вверх по моим рукам, обхватывая мои ладони и отводя их вниз за свою шею. Он повернул голову и мягко коснулся губами внутренней стороны моего запястья. Все, что он делал, было эротично.

Я действительно не могла сказать, был ли он хорошим танцором, потому что не была уверена, что мы действительно танцевали. Мы были прижаты друг к другу и покачивались в такт, мое тело прижималось к его, пока я ласкала свою попку о его таз. В какой-то момент он наклонился и провел губами от моего плеча вверх по шее к уху. Он не поцеловал меня, просто слегка прижался губами к моей коже и потянул их вверх, бормоча:

— Твою мать, ты убиваешь меня. — Он закончил, слегка прикусив мочку моего уха, заставив меня ахнуть.

Он схватил меня за бедра и развернул к себе. Мы стояли лицом к лицу, и, черт возьми, это придало ситуации совершенно новый уровень реальности. Мои глаза немедленно встретились с его, когда он прижался своим лбом к моему, все это время сохраняя зрительный контакт. Затем он закрыл глаза и просто застыл. Я не знала, что делать, поэтому продолжала смотреть, вглядываясь в его черты.

Он был старше меня, но я могла сказать это только по более глубоким морщинам вокруг его глаз и рта. Я находила их милыми, из-за них он выглядел так, как будто много смеялся в жизни.

Его глаза открылись, и его рука скользнула вверх по моему телу, обхватила мою шею, а затем мы поцеловались. Его мягкие губы нежно ласкали мои, оказывая минимальное давление, задерживаясь, прежде чем нерешительно надавить еще. Волосы на его лице щекотали мои губы, хотя вместо этого я хотела, чтобы они грубо поцарапали мою кожу и оставили след его обладания. Это был медленный поцелуй, как будто он прощупывал почву, чтобы увидеть, оттолкну ли я его.

Ммм… Я, черт возьми, так не думаю!

Я хотела дать понять, что не планирую отталкивать его, поэтому я обхватила его руками за спину, притягивая нас ближе. Приподнявшись на цыпочки, я усилила интенсивность поцелуя. Он застонал, когда его губы начали пожирать мои. Его рука лежала у меня на спине, прижимая мои груди к его груди. Его язык коснулся моих губ, и я открылась, чтобы он вошел. Поцелуй стал страстным и отчаянным, когда наше дыхание стало тяжелым из-за нашего нежелания останавливаться, чтобы глотнуть воздуха.

Его рука переместилась с моей спины вниз к обнаженному бедру. Он застонал и просунул одну из своих ног между моими, слегка подтягивая мое левое бедро к своему. Мы прервали поцелуй, но он прижался своим лбом к моему, глядя с жаром и желанием в глазах, когда наше прерывистое дыхание смешалось.

Танец становился все жарче, с каждой песней его рука поднималась все выше и выше по моей ноге, заставляя короткую часть моей юбки задираться вместе с ней. Кончики его пальцев покоились на задней поверхности моего бедра в опасной близости от нижнего белья.

Он наклонился и поцеловал уголок моего задыхающегося рта, медленно двигаясь вниз к тому месту, где моя шея переходила в плечо, а затем снова вверх, к уху.

— Скажи мне остановиться, — сказал он, когда его рука приблизилась к внешней стороне моих трусиков.

Я посмотрела ему в глаза, подбивая его настаивать до конца. Его пальцы нежно прошлись взад-вперед по шву моего нижнего белья. Он усилил нажим, начав отодвигать их в сторону, а затем остановился, ожидая моего ответа.

— Нет, — сказала я без колебаний. Меня не волновало, что мы были на публике в окружении незнакомых людей. Я была словно в неком коконе с этим мужчиной, и я была сильным, сексуальным существом с ним, и ничто не могло остановить меня от этого.

Закрыв глаза, он застонал, отодвигая мои трусики в сторону и потирая мой вход. Когда его рука приподняла мое бедро, я была полностью открыта. Используя два пальца, он слегка потер мое отверстие, прежде чем скользнуть ими вверх к моему клитору.

— Черт, ты мокрая, — сказал он с мучительным стоном.

Я ответила застенчивой улыбкой чеширского кота, которая тут же исчезла, когда он начал вводить два пальца в мою киску.

— О, боже, — простонала я.

Он ухмыльнулся и задвигал пальцами внутрь и наружу, время от времени останавливаясь, чтобы провести ими по моему клитору. Неудобный угол наклона и отсутствие подвижности никак не уменьшали волнения от пребывания в общественном месте с незнакомым мужчиной.

Он наклонился к моему уху.

— Кстати, мое имя Джек. Обязательно произнеси его, когда твоя сладкая киска начнет кончать для меня.

И на этих непристойных словах я кончила. Давление, которое нарастало, взорвалось во всем моем теле, распространяя тепло в моей груди. Дрожащими руками я вцепилась в него для поддержки и простонала его имя прямо ему в ухо. Удовольствие казалось бесконечным, когда я пульсировала вокруг него, но все закончилось слишком быстро.

Я попыталась выровнять дыхание после того, как он отпустил мою ногу, но он все еще прижимал меня к себе. Мои глаза открылись, чтобы увидеть довольную, дерзкую улыбку на его губах. Сохраняя зрительный контакт, он поднес правую руку ко рту и начал облизывать пальцы. Когда его глаза торжествующе заблестели, я чуть не кончила снова. Я была уверена, что на моем лице отразилась смесь шока и мольбы: трахни меня, пожалуйста.

— Пойдем. — Он схватил меня за руку и начал тащить с танцпола.

И вот я последовала за ним. Потому что я бы сделала все, чтобы снова кончить для этого мужчины.

3

Мы направились по узкому коридору в заднюю часть здания. Чем дальше мы продвигались, тем меньше становилось людей, но мы все равно проходили мимо некоторых, задерживающихся и разговаривающих, в то время как другие прижимались друг к другу и целовались, как возбужденные подростки. Мне стало интересно, так ли я выглядела на танцполе. Если так, то мне было все равно.

Пока мы шли по коридору, его длинные мозолистые пальцы обхватывали мои. Моя киска все еще пульсировала, когда я вспоминала, как эти руки скользили по моим бедрам, а платье терлось о мою грудь.

Все это совпало с этой сексуальной силой, которая подтолкнула меня проигнорировать свои страхи и рискнуть. Итак, я шла за незнакомцем по темному коридору. Незнакомцем, который только что заставил меня кончить, в окружении сотен других людей. Незнакомец по имени Джек. Он остановился перед дверью, и я подняла глаза, чтобы увидеть вывеску, указывающую на мужской туалет. Просунув голову внутрь, он снова посмотрел на меня.

— Там пусто. — Как только мы вошли, он проверил под дверцами, пока я прислонялась к двери. Туалет оказалась приятнее, чем я ожидала, и больше напомнил мне о том, что я ожидала бы увидеть в женском туалете. Вдоль правой стены тянулись кабинки, а вдоль левой — ряд раковин. Прямо перед ним стояла темно-бордовая кушетка викторианского вида.

— Здесь больше уединения. Не так забито, — сказал он, направляясь ко мне после проверки последней кабинки. Это было больше похоже на подкрадывание ко мне.

Я подняла на него глаза и сделала глубокий, прерывистый вдох. Его глаза были полны желания и нерешительности. Он хотел большего, чем то, что у нас только что было, но он также хотел убедиться, что я тоже этого хочу.

Я хотела, чтобы он взял это.

Я хотела, чтобы он взял меня.

Я глубоко вздохнула и вздернула подбородок, взглядом призывая его подойти и взять меня.

Когда он приблизился, я воспользовалась возможностью впервые осмотреть его с головы до ног. Он был высок, более шести футов (прим. 183 см), мускулистый и худощавый. На нем были темно-синие брюки, белая облегающая футболка и коричневая кожаная куртка-бомбер. Когда мой взгляд снова упал на его лицо, я увидела, что его глаза были ярко-голубыми. Не светлые, как аквамарин, или темные, как темно-синий, а яркие, как будто они загорелись и стали такими блиллиантово-синими.

У него на лице была ухмылка, к которой я уже начинала привыкать, и его ноздри раздувались, как будто он тоже готовился. Подойдя ко мне, он снял пиджак и отбросил его в сторону, наклонившись в мое пространство и положив обе руки на дверь по обе стороны от моей головы.

Как только он наклонился и прижался губами к основанию моей шеи, наши движения больше не были медленными. Мы перешли к активным действиям, мои бедра подались вперед, чтобы соприкоснуться с ним, мои нетерпеливые руки поглаживали его торс. Наши движения подпитывались страстью, которую мы разделяли — губы смыкались, а тела сталкивались.

Его губы скользнули вверх по моей шее и начали опустошать мой рот. Его руки переместились от двери к моей шее и волосам, в то время как он проник языком мне в рот. Боже, это был лучший поцелуй в моей жизни. Он пошевелил языком, словно обещая грядущее. Я не понимала, что происходит, и мне было все равно. Это был момент, мой момент, и я воспользовалась им.

Его руки пробежали вниз по моему телу, лаская мои груди по мере их спуска. И не слегка лаская грудь сбоку, а полностью грудь спереди. Я дернулась и застонала, когда его пальцы скользнули прямо по моим соскам. Как только его руки добрались до моей талии, он застонал и приподнял меня. Я немедленно обхватила его ногами за талию, а моя юбка задралась, чтобы вместить мои раздвинутые ноги.

Мои пальцы глубоко зарылись в его волосы. Его руки переместились на мою попку и сжали мои булочки, заставляя меня податься вперед и потереться о него. Мы оба застонали, когда он повернулся и подвел нас к открытой стойке у раковин, где усадил меня на краешек.

Наши губы наконец разомкнулись, чтобы глотнуть воздуха. Наши вздохи были единственным звуком, который мы издавали, и его глаза остекленели от похоти и голода — я знала, что они перекликалось с моими собственными. Продолжая смотреть мне в глаза, он поднял руки, чтобы погладить мою грудь, не торопясь обводя большими пальцами мои соски.

— О, боже, — захныкала я, когда моя голова снова втянулась в плечи.

Его губы прижались прямо к моему уху, в то время как его руки переместились с моей груди к затылку, расстегивая пуговицу, удерживающую верх платья.

— Интересно, эти сиськи такие же вкусные, как твоя киска? — Он прикусил мочку моего уха, сорвав вздох с моих приоткрытых губ. — Интересно, какого цвета будут твои сладкие соски. — Он сильно прикусил мою шею, отчего моя кожа покрылась мурашками. — Интересно, кончишь ли ты только от того, что я поиграю с ними.

Он начал стягивать платье с моих плеч и вниз по груди. Его губы последовали за платьем, когда оно соскользнуло с моего тела. Зарывшись губами в мою ложбинку, он удовлетворенно застонал.

— Может, все же в другой раз, а? Прямо сейчас я сорву с тебя трусики и трахну тебя, — его слова прогрохотали по моей груди.

В последний раз дернув за мое платье, оно сползло ниже груди, и его глаза искали согласия в моих.

Я сглотнула и закивала головой, как бессвязная дура. Чертовски блядь ловко.

Он поддерживал зрительный контакт, опуская губы к моему соску, но перед тем, как прикоснуться, он посмотрел вниз и улыбнулся.

— Розовая сахарная вата. Я, блядь, так и знал.

А потом его язык высунулся, чтобы пощекотать мой сосок. Я выпятила грудь вперед, умоляя его о большем. Он обхватил рукой мою грудь, поднося ее к своему рту, и начал мучить меня. Возможно, я могла бы кончить от того, что он играл с моими сосками.

Он кусал, посасывал и щелкал.

Я едва могла дышать.

Мои руки опустились на его талию и лихорадочно начали вытаскивать футболку из брюк и поднимать ее вверх по груди. Он остановился ровно на столько, чтобы снять ее. Я мельком увидела великолепную грудь, прежде чем он снова набросился на меня. Провозившись с его ремнем, я спустила его брюки вниз по бедрам вместе с боксерами, и он выпал мне в руку.

Он был крупнее всех, с кем я когда-либо была. Я никогда не думала, что мне придет в голову такое, но мои пальцы едва обхватывали его. Я начала поглаживать его, чувствуя, как предсемя вытекает из кончика, когда я провела большим пальцем по головке.

Он дернулся и с рычанием положил руки мне на колени, прежде чем переместить их вверх по бедрам. Его большие пальцы прошлись по шву моих трусиков на внутренней стороне бедра, прежде чем переместиться выше и обхватить каждую сторону в кулак. Быстрым движением он сорвал их с меня.

Я потеряла дар речи из-за того, что с меня на самом деле сорвали нижнее белье. Я быстро втянула воздух, возбуждение разлилось теплом по всему моему телу.

Он поднял глаза, довольный моей реакцией. Положив руку мне на грудь, он подтолкнул меня, чтобы я прислонилась спиной к зеркалу и оперлась на локти. Порывшись в кармане, он вытащил из бумажника презерватив и разорвал его зубами, медленно раскатывая его до основания. Он вернул свое внимание ко мне, все мышцы моего тела напряглись, когда он засунул в меня два пальца. Как только он убедился, что я готова, он медленно вытащил их.

Я наблюдала за его рукой с мокрыми от меня пальцами, когда он схватил свой член и поместил его между губками моей киски. Схватив меня за оба бедра, он вошел в меня одним толчком.

Толкаясь до тех пор, пока я не почувствовала, как его яйца касаются моей задницы, он прошептал:

— Черт, ты такая тугая. Такая мокрая.

Она была тугой. Я уже давно ни с кем не была, а он был большим, так что это было пронизано болью.

Но боль исходила из моей сердцевины и медленно переходила в удовольствие, покалывая мои конечности.

Он вытащил его и засунул обратно до упора. С каждым толчком он начинал набирать темп. Он использовал все, что у него было, чтобы доставить меня за грань. Его большой палец на моем клиторе, его рот на моих сосках, его глаза, наблюдающие за нами вместе, и его грязные слова.

Я едва могла вынести все это; это было слишком. Он был красив, рельефен и входил в меня, как мужчина, находящийся на грани потери контроля. Его приоткрытые губы притягивали мой взгляд, когда он тяжело дышал при каждом толчке. Нарастающие чувства стали слишком сильными, и я закрыла глаза, настолько погрузившись в этот момент, что почти не обратила внимания на мужчину, который вошел в дверь.

Я дернулась и попыталась прикрыть грудь, но Джек толкнул меня обратно в мое непринужденное положение, оставив незащищенной. Срань господня! — Джек!

Его голубые глаза потемнели от желания, и они по-прежнему были сосредоточены на мне, желая, чтобы я его выслушала.

— Оставайся на месте. Мы еще не закончили.

Парень прислонился к стене у двери с таким видом, словно собирался насладиться зрелищем. А Джек даже не перестал толкаться в меня. Он схватил меня за бедро, удерживая на месте. Мое дыхание участилось, пока мой разум лихорадочно соображал, пытаясь справиться с ситуацией. Я перевела взгляд с новоприбывшего на Джека, отчаянно пытаясь понять. Даже несмотря на охватившую меня панику, я все еще ощущала, как Джек входит в меня и выходит из меня, за чем немедленно последовало новое ощущение — взгляд этого незнакомца тяжело опустился на меня. Мой разум не мог справиться с такой перегрузкой.

— Убирайся на хрен, придурок! — прорычал Джек, едва удостоив парня взглядом.

Парень усмехнулся и встал со своего места у стены. Я взглянула на него, обратив внимание на его неповторимые серо-голубые глаза. Они резко контрастировали с его короткими темно-русыми волосами. О чем, черт возьми, ты думаешь, Лу?

— Да ладно тебе, чувак. Тебе не нужна помощь? Посмотри на эти бедра, плотно обхватывающие тебя. И посмотри, как эти сиськи подпрыгивают при каждом толчке. Я мог бы позволить ей прижаться ко мне и поиграть с этими бледно-розовыми сосками. — Он сделал хватательные движения вытянутыми перед собой руками, и на его полных губах появилась извращенная улыбка. Его глубокий голос послал дополнительный поток притяжения сквозь меня, еще больше укрепляя мое безумие.

Я без особого энтузиазма попыталась прикрыться, потому что какая-то часть меня наслаждалась жаром его блуждающих глаз. Маленькая, безумная часть моего разума сочла эту нить привлекательной, и я немедленно отключила ее. Я не знала, кем я была в этот момент, и я закрыла глаза, пытаясь что-то заблокировать, хоть что-нибудь.

Джек повысил голос, когда его терпение иссякло. — Я сказал, убирайся к черту!

— Да ладно, Дж…

Наконец-то уделив парню все свое внимание, Джек заорал: — Убирайся, пока я не выбил из тебя все дерьмо!

Парень поднял руки в знак поражения и двинулся к двери. Даже я напряглась от его повышенного голоса.

— Хорошо, хорошо. Я ухожу. — Он ушел, подмигнув мне на прощание в последний раз и бросив взгляд на мою грудь.

Джек провел пальцем по моему клитору и вернул мое внимание к себе. Его глаза заблестели, и он посмотрел на меня так, словно открыл тайну, которую я скрывала. Его глаза сморщились от улыбки в момент «а-га». Я попыталась придать своему лицу невинное выражение.

— Тебе это чертовски понравилось, не так ли?

— Н-нет! Конечно, нет, — заикаясь, произнесла я.

— Да, понравилось. Тебе нравится, что он наблюдал за тобой. Тебе нравится, что он хотел тебя. — Он притянул меня к себе, пока мы не оказались лицом к лицу, мои руки обвились вокруг его шеи, мои груди прижались к его твердой груди. Он поцеловал меня в шею до уха и прошептал: — Посмотрите-ка, какую горячую маленькую эксгибиционистку я нашел. — Жар прилил к моим щекам, когда стыд наполнил мою грудь. Черт, он, должно быть, думал, что я какая-то легкомысленная уродка, который всегда связывается с незнакомцами. — Не стесняйся. Давай, представь, что он наблюдает, как мой член овладевает тобой с каждым толчком. — Он протянул руку между нами и потер мой клитор плотными круговыми движениями.

Я почувствовала приближение своего оргазма. Даже это прерывание не смогло нас замедлить. Это только усилило жар между нами. Он толкался все сильнее и сильнее, приближая меня, но его прикосновения к моему клитору было недостаточно. Мне нужно было больше, а он намеренно сдерживал меня.

— Признай это. Признай это, и я позволю тебе кончить. Скажи мне, что тебе нравилось, когда он наблюдал за тобой.

Я не хотела этого делать. Я не могла. Это был секс с незнакомцем, а потом признание чего-то в себе, что ты даже не знала, как переварить. Он убрал руку и замедлил свои движения, отчего в моей груди зародилась паника. Я была так близка. Мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться сейчас.

— Не останавливайся. Пожалуйста! — Он посмотрел на меня, приподняв бровь, ожидая моего ответа, и я не выдержала. — ДА! — крикнул я. — Да, мне это понравилось. Мне нравилось, что он хочет меня. Мне нравилось, когда он смотрел, как ты трахаешь меня. Ты счастлив, ДЖЕК?!

— Блядь, да!

Его темп ускорился, и его большой палец вернулся к моему клитору. Туалет наполнился нашими стонами и шлепающими звуками наших тел, соединяющихся с каждым толчком. В тот момент, когда он грубо ущипнул мой клитор, я начала кончать. Я почувствовала, как все в моем теле напряглось в ожидании падения. Стон вырвался из моей груди, когда у меня перехватило дыхание. Я чувствовала его повсюду. У меня закружилась голова, покалывание распространилось по пальцам рук и ног, перед глазами заплясали черные точки. — Джек!

Джек уткнулся головой мне в шею и застонал, кончая. Мы оба прижались друг к другу, хватая ртом воздух, цепляясь за момент, который ни один из нас, казалось, не хотел отпускать.

Я хотела сказать что-нибудь глубокомысленное по поводу того, что только что произошло, но не могла придумать. Я не хотела этого делать. Я была избавлена от необходимости формулировать соответствующий комментарий, когда Джек заговорил первым.

— Нам лучше одеться, пока кто-нибудь еще не вошел. — Он медленно вытащил и снял презерватив, выбросив его в мусорное ведро.

Я мгновенно остыла, прилив энергии, который нес меня всю эту ночь, сменился неловкой неуклюжестью. Это напоминало любой другой порыв или кайф; пока это происходило, ничто не могло пойти не так, вы не могли ошибиться — все решения были правильными. Но когда кайф схлынул, вы остались с последствиями, с которыми не знали, что делать.

Черт! Что мне с этим делать?

Как только он закончил одеваться, он помог мне застегнуть платье. Мои глаза были прикованы к полу, я не могла поднять на него взгляд.

Он положил руки мне на щеки и приподнял мое лицо, вероятно, видя панику и вопросы.

— Эй, все в порядке. — Его простые слова звучали глубокой искренностью.

Его взгляд послал мне небольшую толику спокойствия. В них были и удовлетворение, и любопытство. Как будто его забавляла моя нервозность, и ему было интересно, что я собираюсь с этим делать.

— Могу я узнать твое имя? — спросил он со смешком.

Я сделала паузу. Колебалась по какой-то неизвестной причине. Вероятно, от стыда, поскольку он все еще не знал моего имени.

Он приподнял брови, побуждая меня ответить.

— Луэлла, — прошептала я.

Его улыбка стала шире, когда он протянул мне руку, словно предлагая пожать ее. — Что ж, привет, Луэлла. Я Джек. Приятно официально с тобой познакомиться.

Я вложила свою руку в его, когда дверь снова открылась. Я отошла от Джека, не желая повторения представления.

— О, черт, чувак. Извините. Я не хотел тебе мешать, — заявил парень с пьяным смехом, пятясь к двери.

— Нет, нет. Все в порядке. Мы просто разговаривали. Я уже ухожу. — Я выбежала за дверь, сказав Джеку на прощание «спасибо». Он окликнул меня по имени, но я официально свалилась со своего кайфа. Мое тело начало дрожать, и я поняла, что мне нужно убираться ко всем чертям. Сейчас же.

Этот момент был украшен тем, что Эви была со своим ночным уловом, они целовались у входа. Я быстро схватила ее за плечо и дала ей понять, что плохо себя чувствую и собираюсь домой.

Она предложила составить мне компанию, но я не хотела портить ей вечер. Обнявшись и пожелав удачи, мы расстались.

Как только я приехала домой, я сразу же решила не принимать душ. Хотя я была в шоке от того, что натворила, я пока не была готова смыть это с себя. Итак, окутанная запахом секса, я заснула, и мне снились блестящие глаза и непристойные слова.

4

Я почти не спала всю ту неделю. Спорадический сон, который мне все-таки удалось ухватить, прерывался снами о том, как его мозолистые руки прикасались ко мне. Словами, которые он говорил мне. То, как он заявлял на меня права. Его блестящие голубые глаза наилучшим образом отражались в моих снах, когда я вспоминала желание, горевшее в них.

Но что не давало мне уснуть после этих снов, так это нерешительность по поводу того, как я ко всему этому отношусь.

Впервые я почувствовала стыд за то, что занималась сексом с совершенно незнакомым человеком на публике. Но потом я вспоминала, что чувствовала, когда это случилось. Прилив силы. Сила сексуальной энергии и его влечение ко мне. Оно пробежало сквозь меня и подняло меня ввысь. Это заставило меня беспечно захотеть сделать это снова. Но хотела ли я этого с ним или с кем-нибудь? Это было похоже на то, к чему я могла бы пристраститься, и я уже на собственном горьком опыте научилась избегать пагубных привычек. Как бы то ни было, мы не обменялись контактной информацией, так что я не увижу его в ближайшее время. Кризис — и возможная зависимость — предотвращены.

Итак, после долгой рабочей недели без сна я была здесь, моя тележка грохотала по проходам винного магазина.

Все верно, я пользовалась тележкой для покупок в винном магазине.

Каждый вечер после работы я выпивала бокал-другой вина, и мне нужно было пополнить свои запасы. Винный стеллаж из поддонов, который висел на стене моей кухни, выглядел грустным и пустым. Различные бутылки вина в моей тележке покатились и зазвенели друг о друга, когда мой телефон запищал входящим текстовым сообщением. Я вытащила его из кармана, сворачивая в проход между рядами «Москато».

Джеймсон: Почему бы нам не собраться вместе на ужин в это воскресенье? Прошло много времени с тех пор, как мы сидели с…

Мой телефон упал на землю, когда моя тележка резко остановилась. Мои винные бутылки опрокинулись, издав целый хор звона, когда они ударились друг о друга. Подняв глаза, я надеялась увидеть, что наткнулась на проход или торцевую крышку, но мои надежды рухнули, когда я наткнулась на широкую грудь мужчины.

Потрясающе.

К счастью, похоже, пиво не выпало у него из рук. Когда я подняла руки, изобразив на лице извиняющуюся улыбку, я сказала: — Мне так жаль. Я посмотрела вниз всего на секунду и не смотрела, куда иду, и… о, боже мой. Я такая…

Мой взгляд остановился на очень знакомой паре ярко-голубых глаз.

О, черт. О, черт, о, черт, о, черт.

— Оооо, чеееееерт. — Я тянула время, продлевая ужас, которым была моя жизнь в тот момент.

— О, привет, Луэлла. Приятно встретить тебя здесь. — Джек уставился на меня, правый уголок его губ приподнялся. Его глаза прищурились и почти удовлетворенно заблестели.

Я знала, что выгляжу как олень в свете фар, и, вероятно, перестала моргать, пока он не заговорил. Мои глаза высохли, и все же все, что слетело с моих губ, было другим.

— О, черт. — Только на этот раз это прозвучало скорее шепотом.

— Я не собираюсь лгать, обычно это не тот тип реакции, который я получаю после встречи с женщиной, с которой у меня была такая… близость. Но опять же, они также обычно не сбегают от меня после такого основательного траха.

Теперь его губы растянулись в широкой улыбке. Хотя я знала, что он смеется надо мной, я не могла не думать о том, какой он чертовски сексуальный. Мои сны просто не отдавали ему должного. Стоя передо мной, одетый в черные слаксы, темно-синюю футболку и черную кожаную куртку, я застыла, уставившись на него.

Мой разум кричал мне: Срань господня, женщина, ГОВОРИ!

— Привет? — Вопрос. Я буквально сказала «привет» в качестве вопроса. Я потрясла головой, пытаясь прояснить ее. — Я имею в виду, привет, Джек. — Я попыталась улыбнуться, но почувствовала, что это вышло почти маниакально и испуганно. — Да… Я тоже рада тебя здесь встретить. Как безумно, что мы могли столкнуться друг с другом. Снова. Я имею в виду, не то чтобы шансов не существует, но они невелики. И все же, вот мы здесь, в винном магазине. Покупаем алкоголь. Безумие. Не безумие, что ты пьешь… — Так вот и началось: словесная рвота. Я больше не могла даже смотреть ему в глаза. Задыхаясь от смеха, я смотрела куда угодно, только не на него, уверенная, что слово «рвота» волновало меня меньше всего. — Я имею в виду, очевидно, что ты пьешь. У тебя есть ящик пива. И вот я здесь со своими напитками. Все вино. — Я дико замахала руками. — Я имею в виду, не все вино. Я не алкоголик. Я имею в виду, я пробовала напиться до смерти, но это все, на что я способна. — Чертовски неловкий, пронзительный, граничащий с безумием смех.

Я подняла голову, чтобы увидеть нанесенный ущерб. Хотя он не смеялся вслух, его глаза смеялись.

— Вот дерьмо.

Я опустила голову, устыдившись своей неловкости и немного встревоженная тем, что пошутила насчет того, что я алкоголик.

Внезапно чья-то рука легла мне на подбородок, поднимая мое лицо, чтобы я посмотрела на него. Где-то во время моей бессвязной речи он поставил свой ящик пива на пол и подошел ко мне гораздо ближе. Его смеющийся взгляд сменился задумчивыми. Мы оба посмотрели друг на друга с напряженным, невысказанным вопросом. Удивительно, но это было совсем не неловко.

— Луэлла. — Боже! То, как он произнес мое имя, его глубоким голосом. — Почему ты сбежала?

Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, пытаясь придумать, как выразить панику, которую я испытала в тот момент. Когда я открыла их, они встретились с его. Настроение изменилось столь быстро. Наша непринужденная напряженность переросла в серьезность, которая показывала, насколько он был обеспокоен моим уходом. Почти шепотом я призналась:

— Я никогда раньше не делала ничего подобного.

Понимание промелькнуло на его лице. Он подошел на шаг ближе и поднял другую руку, чтобы убрать волосы с моего лица. Громкий гул из холодильника, люди, снующие по магазину, звон стеклянных бутылок… все это исчезло, когда я стояла в нашем собственном маленьком пузыре. Что было такого в этом мужчине, что он брал надо мной верх?

— Ты поверишь мне, если я скажу тебе, что никогда раньше не делал ничего подобного?

— Я могу сказать, что хотела бы тебе поверить. — Даже если не верю. Я еще не была по-настоящему уверена.

Когда я отступила назад, он выпустил меня из своей хватки.

— Ну, а как насчет этого? Мы купим наши напитки, и я приглашаю тебя куда-нибудь поесть. Ты уже ела? — Я отрицательно покачал головой. — Хорошо. Давай поужинаем, и мы сможем узнать друг друга получше, потому что, Луэлла, — он сделал паузу и наклонился, чтобы взять свое пиво, ожидая, пока я снова посмотрю на него, — Я могу сказать тебе, что хочу узнать тебя гораздо лучше. И я хотел бы, чтобы ты знала меня достаточно хорошо, чтобы поверить мне.

Я прикусила нижнюю губу и на секунду заколебалась. Так много «за» и «против» боролись за власть в моем сознании, и я была уверена, что он мог видеть тревогу на моем лице, но, в конце концов, я хотела этого, а в последнее время у меня было слишком мало возможностей для себя. Я кивнула и тихо ответила:

— Хорошо. — А потом, чуть громче. — Конечно.

— Отлично! Тебе нравится пивоварня на площади Фонтанов? — Я кивнула. — Тогда ладно. Давай сделаем покупки, а потом я отвезу нас.

— О, ну, сначала мне нужно отогнать свою машину домой. Ты не мог бы заехать за мной туда? — Как только эти слова слетели с моих губ, я переосмыслила их. Если бы он забрал меня из дома, то знал бы, где я живу. Что, если он окажется сумасшедшим? Что, если я пропаду, потому что он был сумасшедшим и знал, где я живу?

— Конечно, я провожу тебя домой.

Стряхнув с себя эти мысли, я направилась к кассе. В последнее время я слишком много смотрела новости, когда не могла уснуть. Ранее на той неделе они нашли тело Анджелы Клеммонс, оставленное возле одной из многочисленных заброшенных фабрик в центре Цинциннати. По этому делу было предоставлено не так много информации, но пока никто из подозреваемых назван не был, и слухи о теле не были сказкой. Мой желудок сжался при мысли обо всех возможных вариантах.

— Я поеду за тобой. Я в черном грузовике. — Джек вырвал меня из мрачных мыслей, когда я направилась к своей машине и поехала домой. Я могла свести себя с ума, всегда глядя на всех так, как будто они были убийцами, задаваясь вопросом, не смотрят ли они на меня как на свою следующую жертву. Я старалась не позволять своему страху остаться одинокой женщиной управлять мной, но я уважала этот страх достаточно, чтобы принимать разумные решения. Несмотря на то, что я мало что знала о Джеке, кроме того, что чувствовала себя сильной и возбужденной рядом с ним, я знала, что чувствовала себя в безопасности, зная, что это его фары светили мне в зеркало заднего вида. Я предпочла это чувство всему остальному.

5

Заехав на свою подъездную дорожку, я схватила свой ящик вина с пассажирского сиденья и помахала Джеку, чтобы он подождал, когда он начал выходить из своей машины. Хотя рядом с ним я чувствовала себя странно защищенной, я была не настолько глупа, чтобы впустить его в свой дом, пока не узнаю его получше. Джеймсон научил меня самообороне, но я старалась не попадать в ситуации, когда это могло бы понадобиться. Я имею в виду, кроме того раза, когда я занималась сексом с незнакомцем в туалете клуба.

Кроме тех случаев.

Взглянув на себя в зеркало у двери, я расчесала волосы пальцами и добавила блеска для губ. К счастью, я только что пришла с работы и была не в своих обычных штанах для йоги. На мне были джинсы-скинни, ботинки на плоской подошве со шнуровкой и мешковатый кардиган поверх свободной черно-белой клетчатой рубашки на пуговицах. Это было самое приятное в работе в лаборатории: вам не нужно было надевать офисную одежду.

Перед уходом я отправила короткое сообщение Эви, чтобы сообщить ей о своем свидании, и попросила ее связаться со мной позже, чтобы убедиться, что меня никто не убил.

Я выбежала за дверь и направилась к пассажирской части грузовика. Так как мой рост остановился на пяти футах двух дюймах (прим. 157 см), я была молча благодарна подножке за то, что она помогла мне. Я поудобнее устроилась на кожаном сиденье и пристегнулась, повернувшись, чтобы посмотреть на него, как только устроилась.

Джек уставился на меня так, словно вспоминал, как я выглядела обнаженной. Румянец начал заливать мои щеки, и я отвела взгляд, чувствуя себя идиоткой.

— Готова? — спросил он со смехом в своем вопросе.

— Да.

По дороге вокруг нас воцарилась нейтральная тишина. Мне было ужасно неуютно в тихих ситуациях, и чем тише становилось, тем громче я себя чувствовала, пока не сдалась и не попытался заполнить пустоту.

— Итак… — Ты часто сюда приходишь? Мысленно закатив глаза из-за своей дурацкой идеи начать разговор, я пресекаю этот ход мыслей. — Как долго ты живешь в Цинциннати?

— Несколько лет. У меня есть приятель, который живет здесь, так что я решил попробовать создать здесь дом. — Он взглянул на меня. — А как насчет тебя?

— Большую часть своей жизни. Пару раз переезжала, когда была помладше, но я здесь уже около пятнадцати лет.

— Это хорошее место. Я не могу сказать, что испытываю какие-либо сожаления по поводу своего переезда.

Оставшуюся часть поездки мы продолжали обсуждать плюсы и минусы Цинциннати. Беседа текла легко, и я начала расслабляться. Возможно, это была одна из самых странных ситуаций, в которых я когда-либо оказывалась, готовясь пойти на импровизированное свидание с кем-то, с кем у меня был случайный публичный секс, но в тот момент я была довольна своим решением. Я решила плыть по течению и посмотреть, что произойдет.

Мы припарковались и направились к площади Фонтанов. Посреди площади бил большой фонтан, а перед ним, недалеко от улицы, располагался ледовый каток. Не по сезону теплая ноябрьская температура привела к еще большему скоплению людей в пятницу вечером. Многие из них набились на каток и воспользовались тем, что могли кататься на коньках без всей этой зимней одежды. Наблюдая, как влюбленные пары и друзья падают и смеются, мы перешли на другую сторону фонтана и направились к пивоварне «Rock Bottom Brewery».

Удивительно, но для пятничного вечера ждать не пришлось, и нас провели к нашим местам. В ресторане было шумно, но царила расслабляющая обстановка, со всеми деревянными панелями и слабым освещением. Мы сидели в гораздо более тихом месте в глубине зала, за застекленным пивоваренным оборудованием, расположенным в центре ресторана. Я не знала, использовали ли они его на самом деле для приготовления пива или оно было просто для вида, но мне было на что посмотреть после того, как я опустилась на мягкую кожаную обивку кабинки, прежде чем взять меню. Чувствуя, что Джек наблюдает за мной, в то время как я изо всех сил старалась смотреть на что-угодно, кроме него, я начала чувствовать себя неловко.

— Что? У меня что-то не так с волосами? — Я протянула руку, чтобы убрать все пряди вниз. — Разве тебе не нужно заглянуть в меню?

— Нет, я достаточно часто прихожу сюда с ребятами, чтобы знать, чего хочу. Я в некотором роде человек привычки; каждый раз, когда я прихожу, я заказываю одно и то же. — Его голова склонилась набок, пока он изучал меня, как будто я была чем-то завораживающим. — Ты знаешь, что прикусываешь губу, когда концентрируешься?

— Ой. Что ж… Хорошо. И, эм… нет. Никто никогда раньше не указывал мне на это. — Я облизнула губы и постаралась сделать все возможное, чтобы не прикусить их. Как только он указал на это, это было все, о чем я могла думать.

— Ты знаешь. Я заметил это прошлой ночью в клубе.

Мы уставились друг на друга, оба вспоминая ту ночь. Казалось, я не могла отвести взгляд, и я даже не была уверена, что хочу этого. Должно быть, на моем лице отразились мои воспоминания, окрашенные легким страхом и нерешительностью. Я изо всех сил пыталась принять и осмыслить решения, которые я приняла, чтобы дойти до этого момента, и потребовалось немало усилий, чтобы продолжать плыть по течению.

Он, с другой стороны, казалось, вообще не имел никаких проблем и сидел с приподнятыми в улыбке губами, мое внимание привлекла более полная нижняя. Его рот открылся, чтобы заговорить.

— Луэлла.

— Привет, я Джейни, и я буду вашим официантом сегодня вечером. Могу я предложить вам для начала что-нибудь выпить? -

Я моргнула и отвела взгляд, сделав глубокий вдох. Я повернулась, улыбнулась нашей официантке и заказала воду. Джек заказал «Юнглинг» и воду.

— Хорошо, я дам вам, ребята, минутку, чтобы ознакомиться с меню, и вернусь с вашими напитками. Хотите что-нибудь на закуску для начала?

Джек посмотрел на меня, и я отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо.

Наша официантка отошла, и я вернулась к изучению меню, избегая зрительного контакта.

— Я не хотел причинять тебе неудобства.

Я мысленно пнула себя за то, что вела себя как испуганный ребенок, и начала изрыгать слова в качестве объяснения.

— Ты этого не делал. Все нормально. Я просто не уверена, как действовать дальше. Я никогда не делала ничего подобного, и я понятия не имею, что я делаю или что я должна делать. Я продолжаю думать о том, о чем ты, возможно, думаешь, и задаюсь вопросом, что ты делаешь. Я бегаю кругами в своей голове и пытаюсь вести себя нормально, но это ненормально для меня, и… Я несу чушь.

Появились морщинки от смеха, когда его лицо расплылось в широкой улыбке. Я почувствовала, что таю, его сексуальная привлекательность заставила меня забыть о своем беспокойстве.

— Все в порядке. Я тоже не уверен в том, что делаю. Я был очень разочарован, когда ты сбежала от меня, поэтому, когда мы случайно встретились, я решил воспользоваться возможностью познакомиться с тобой поближе. Это нормально, если ты делаешь или не делаешь подобные вещи; я тебя не осуждаю. Я просто хочу получше узнать тебя. Я не ожидаю повторения событий прошлой недели, но и не то что я бы отказался от этого. — Он хитро подмигнул мне, давая понять, что в основном шутил. — Я уверен, что это кажется немного несвоевременным, но… почему бы и нет? Почему бы не воспользоваться случаем?

Я слегка улыбнулась, потому что он был прав, и осознание того, что он меня не осуждает, заставило меня почувствовать себя немного лучше. Меня успокоило то, что он не ожидал повторения. Он был прав; почему бы не воспользоваться случаем?

— Почему бы нам не начать все сначала? Давай поужинаем и немного узнаем друг друга получше. Никакого давления. Если все пройдет хорошо, мы сделаем это снова. Если нет, то мы уйдем, зная, что не упустили ничего важного.

Это звучало довольно просто.

— Ладно. Звучит как хороший план. — Я села немного прямее и улыбнулась, готовая оставить давление позади и выложиться по полной. — Привет, я Луэлла Кинг. Приятно с тобой познакомиться.

— Привет, Луэлла. Я Джек МакКейб, и я должен сказать, что у тебя потрясающее и уникальное имя. Могу я спросить, откуда оно?

— Мою бабушку звали Луэлла. Очевидно, моей маме оно так понравилось, что она решила, что это будет и мое имя тоже. В начальной школе было довольно тяжело, но к старости я научилась любить и ценить свою уникальность. Также помогает то, что в школе меня в основном звали Элла.

— И сколько же лет тебе в твоей старости?

— Мне двадцать семь. И сколько тебе лет, Джек?

— Если ты считаешь себя старой в двадцать семь, то, должно быть, посчитаешь, что я уже древний в свои тридцать три.

— Что я могу сказать? Я предпочитаю мужчин постарше. — Я закончила преувеличенным, слащавым подмигиванием и жестом с пистолетом, который вызвал у него смех.

Вернулась наша официантка, и мы прервали наш разговор, заказав еду. К счастью, Джек не сделал никаких замечаний по поводу бургера и картошки фри, которые я заказала. Даже слащавые реплики о том, как парень впечатлен дамой, которая действительно что-то ест, раздражали меня. Одно очко в его пользу.

Ожидание нашей еды было заполнено более простыми разговорами формата: пытаемся узнать друг друга. Он сказал мне, что вырос в Техасе, где все еще живут его мама, папа и сестра. Его сестра была на десять лет младше и только что закончила колледж. Смеясь, он рассказал о том, как они только сейчас начали преодолевать стадию соперничества между братьями и сестрами. Я рассказала ему о своих родителях и о том, что они умерли, когда я был моложе. Рассказала ему о двух моих братьях, Ашере и Джеймсоне, и о том, что у меня были хорошие отношения с Джеймсоном, а Ашер был для меня лучшим другом.

Я даже погрузилась в «зону ботаника», как называла это Эви, когда рассказала ему о своей работе в медицинской исследовательской лаборатории. Очевидная страсть к моей работе вытекала из меня и заставляла бесцельно болтать об этом. Он был достаточно вежлив, чтобы кивать в нужное время и подтверждающе бормотать, давая мне понять, что он слушает.

— Так чем же ты зарабатываешь на жизнь? — Наши тарелки были убраны, и мы оба сидели, расслабляясь с бокалом напитка. Удобно откинувшись на спинку стула, я держала свой бокал с вином и изучала его, наклонившегося вперед, поставив локти на стол и держащего в руках бутылку пива.

В ресторане по-прежнему было довольно шумно, но тише, чем когда мы только вошли. Маленькая лампочка над нашим столиком потускнела, создавая уютную атмосферу, но при этом было достаточно светло, чтобы я могла оценить его внешность. Он действительно был феноменально выглядящим мужчиной с его почти черными волосами, достаточно длинными, чтобы их можно было откинуть с лица. Я вспомнила, что задняя часть волос была слегка вьющейся, когда я запускала в нее руки неделю назад. Я знала, что ему тридцать три, но морщины на его лице доказывали, что он прожил эти года. Растрепанные волосы на лице подчеркивали его губы. Я не могла не вспомнить ощущение чуть более полной нижней губы между моими зубами.

— Мы с моим другом владеем охранной и следственной фирмой. Мы в некотором роде мастера на все руки, обеспечивающие безопасность людей или устанавливающие видеонаблюдение. Мы также проводим некоторые частные расследования, но это реже. — Самоуничижительная ухмылка растянулась на его лице, и это только сделало его более привлекательным в моих глазах. — Мы всегда говорили, что не хотим быть известными только тем, что расследуем разврат супругов.

— Это звучит довольно круто. Как ты в это вляпался?

— Ну, я встретил своего приятеля Грейсона, когда мы служили в армии.

Мое тело застыло, сердце заколотилось в груди. Звон в моих ушах был таким громким, что я начала чувствовать, что отключаюсь. Но затем послышался голос, более громкий, чем звон.

Не твоя история. Совершенно другое дело. Оставайся в настоящем.

Сделав глубокий вдох, я выдавила из себя улыбку и кивнула.

— Наши пути пересекались довольно много раз, но по-настоящему мы подружились, когда решили вместе пойти в спецназ и тренироваться в качестве снайперов. Мы сблизились в худшие времена и решили, что если мы сможем пережить это, то сможем и стать деловыми партнерами. Мы расстались около пяти лет назад, и я переехал сюда, а остальное уже история. — Он сделал глоток своего пива. — Эй, ты в порядке?

Еще один глубокий вдох.

— Да. — Я продолжала улыбаться и кивать головой, надеясь, что убедила его, не выглядя при этом сумасшедшим болванчиком. Мне даже удалось выдавить из себя ответ с легким хрипом в голосе. — Итак, быть военным, должно быть, было трудно. Что заставило тебя уйти?

— Пришло время. Моя семья постоянно беспокоилась, и я хотел начать думать о будущем, которое включало бы не только меня. Кроме того, Грейсон хотел уйти, так что я вроде как просто последовал за ним. Мы уже говорили о планах развития бизнеса.

— Это здорово. Всегда приятно, когда получается так, что ты занимаешься любимым делом.

Легкая тишина воцарилась вокруг нас, когда мы допили наши напитки, и мой небольшой приступ тревоги прошел. Я поставила свой бокал с вином на стол: — Что ж, Джек, я рада, что чуть не сбила тебя в винном магазине, и благодарна тебе за то, что ты уговорил меня на эту затею. У меня сегодня был потрясающий ужин.

— У меня тоже, Луэлла. — Тепло разлилось по всему моему телу от того, как он смотрел на меня. Не совсем возбуждая меня, но скорее принося легкое счастье. Он заставил меня захотеть еще этого радостного чувства. Он заставил меня захотеть большего из всех чувств, которые он мне дарил: власти, комфорта, счастья.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз открывалась кому-либо. Когда мне был двадцать один год, я провалилась в темную дыру, а выбравшись оттуда, в основном с головой ушла в работу. Я не открывалась никому, кроме Эви, и она справилась с этим, оставаясь со мной несмотря ни на что. Но быть откровенной с Эви и возможность быть откровенной с Джеком — это две совершенно разные вещи.

Это напугало меня, но в то же время взволновало. Как при спешке, когда готовишься выпрыгнуть из самолета. Как будто готовишься взяться за что-то грандиозное. Я почувствовала, как возбуждение от принятия разливается по моему телу. Оно вырвалось у меня из груди, и я не смогла сдержать ответной улыбки, растянувшей мои полные губы.

Джек оплатил счет, и я даже глазом не моргнула, когда он взял меня за руку, когда мы выходили из ресторана. Покалывание распространилось по мне от точки, где мы соединились. Когда его мозоли царапнули мою ладонь, я вспомнила, как они пробегали по моему телу. Я провела весь вечер, стараясь не думать о нашей ночи неделей ранее, но в тот момент это было все, что я могла вспомнить. Это было все, что я хотела запомнить.

Мы подошли к грузовику, и Джек открыл мне дверцу. Когда я забралась внутрь, зазвонил его телефон.

— Извини. — Он закрыл дверь и ответил на телефонный звонок, направляясь к себе. Судя по выражению его лица, это был серьезный разговор. Как только разговор закончился, он, ничего не сказав, забрался на водительское сиденье.

— Все в порядке? — Я не хотела совать нос в чужие дела, но любопытство убивало меня.

— Да. Это был просто мой друг, который работает детективом в местной полиции. Мы познакомились по делу, в котором оба принимали участие, когда я только начинал здесь работать. Время от времени мы помогаем друг другу, если можем. — Он завел машину и остановился, уставившись в лобовое стекло, словно обдумывая какое-то решение. Повернувшись ко мне, он сказал: — Он хочет встретиться со мной, и это довольно близко отсюда. Ты не могла бы съездить со мной? Это не займет много времени.

— Конечно. У меня нет никаких планов на этот вечер. — Я решила быть честной и дать ему понять, что я чувствую, вместо того, чтобы притворяться застенчивой и заставлять его гадать. — Кроме того, мне нравится проводить с тобой время. Я рада, что это продлится еще немного.

— Я тоже, — просто сказал он и потянулся через сиденье, чтобы сжать мою руку. — Ну вот, ты опять кусаешь эту губу.

Я рассмеялась и опустила глаза, чтобы скрыть улики. Привлечение его внимания к моим губам не вызвало приступа паники, как раньше, но еще больше взволновало меня возможностью того, что это может означать.

6

Десять минут спустя мы заехали на парковку паба. У меня покалывало поясницу там, где он положил свою руку, когда мы проходили через вход в переднем углу бара. Там была небольшая танцплощадка из твердого дерева и кабинки вдоль стен на противоположных сторонах паба, а бар находился в задней части. Музыка была достаточно громкой, чтобы танцевать, но достаточно тихой, чтобы поддерживать беседу. Единственное освещение исходило от ярко освещенной зеркальной стены за стойкой бара.

Оглядев комнату, Джек, казалось, нашел того, кого искал, и повел меня к кабинке. Он жестом предложил мне сесть первой, и я мимоходом окинула взглядом солидного, как гора, мужчину, сидевшего по другую сторону стола. На вид ему было примерно столько же лет, сколько Джеку, и он был одет в черную футболку, которая обтягивала его всего: плечи, грудь и руки. Его глаза были ледяного ясного голубого цвета, резко контрастирующего с дружеской теплотой, которую я могла видеть в них. Трудно было сказать, насколько темными были бы его волосы, поскольку они были почти полностью сбриты, но казалось, что они были чуть длиннее, чем пятичасовая тень, касающаяся его челюсти.

Джек потянулся через стол и по-мужски пожал мне руку.

— Эй, Дэниелс, рад тебя видеть, чувак. Я надеюсь, ты не возражаешь, что я привел сюда свою подругу, Луэллу Кинг. Ты прервал наше свидание. — Он повернул ко мне свое улыбающееся лицо и познакомил меня с горой. — Луэлла, это Шейн Дэниелс.

— Привет, Шейн. — Подняв руку, я как-то странно помахала пальцем и завершила это неловкой улыбкой.

— Не совсем. До тех пор, пока я могу получить от тебя слово, что она не будет распространять наш разговор повсюду. — Дружелюбный взгляд Шейна потемнел, разговор принимал серьезный оборот. Он бросил на меня острый взгляд, который напугал меня до чертиков. Угрожающий взгляд холодил его глаза и делал его еще более крупным и внушительным. Его голос вибрировал вокруг меня от серьезности ситуации.

— Конечно, нет. Я услышала тебя громко и ясно. Совершенно секретно. Уста запечатаны. — Я произнесла эти слова, подмигнув и сделав одобрительный жест рукой, после чего плотно сжала губы.

Детектив приподнял бровь и посмотрел на меня так, словно я была немного сумасшедшей. Когда к моим щекам прилился румянец, я повернулась к Джеку, чтобы увидеть его улыбку, как будто он находил мои неловкие жесты милыми. Слава богу, кто-то это оценил.

Официантка прервала нас, прежде чем Шейн продолжил, но я заказала только воду, не желая перебарщивать. У меня больше не было проблем с выпивкой, но после предыдущих выходных мне нужно было снизить потребление алкоголя.

— Это немного щекотливое дело, и я знаю, что разговор с тобой не обязательно будет одобрен, но я борюсь. Я знаю, что у тебя не так крепко связаны руки, как у меня, и я надеюсь, что некоторые твои контакты также могут стать дополнительным бонусом. — Остановившись, он провел рукой по лицу, прежде чем продолжить. — Я уверен, ты слышал в новостях о том, что один студент колледжа пропал без вести и был найден мертвым, — Джек кивнул. — Ну, вот в чем дело: новости — это просто домыслы и связывают воедино лишь нескольких студентов колледжа за последние несколько месяцев, но это только верхушка айсберга. Мы не уверены на сто процентов, что все они связаны, но у нас уже некоторое время пропавшие без вести люди обнаруживаются мертвыми с повторяющимися случаями пыток.

— Определи «некоторое время». — Наклонившись вперед, Джек оперся локтями о стол и в задумчивости провел большим пальцем по губам.

— Несколько лет.

— Господи Иисусе. — Он прислонился спиной к кабинке, его голос звенел от шока. — Почему это дело все еще открыто? И что ты имеешь в виду, говоря, что не уверены на сто процентов, что они связаны?

Я пыталась отстраниться и дать им возможность поговорить, но было почти невозможно не обращать внимания.

— По большей части эти случаи были разрознены — ничто даже не заставило бы нас установить связь между ними всеми. Но в последнее время они случаются все чаще и чаще. Наконец, один из копов в участке предположил, что все они могут быть связаны.

— Что было связующим фактором?

— Офицер Беннет помнит пару случаев из своего первого года службы в полиции. Он сказал, что они остались у него в памяти из-за того, какими ужасными они были. Я имею в виду, Цинциннати — не самое приятное место, но у нас не так уж много убийств, которые выглядят подобным образом. — Шейн остановился и сделал глоток своего пива. — Жертвы были в тяжелом состоянии, когда их нашли. Одного парня можно было узнать только по татуировке на ноге.

В этот момент я приложила немало серьезных усилий, чтобы отключиться от разговора, прежде чем услышала достаточно, чтобы мне начали сниться кошмары. Я любила свой город, но это дерьмо было пугающим. Я думаю, Джек заметил мое беспокойство, потому что он потянулся под стол и положил руку мне на колено, слегка сжав его.

— Он просто случайно связал это воедино? — В словах Джека сильно чувствовался скептицизм. — Почему эти случаи не были преданы огласке?

— Да ладно, Джек, ты же знаешь, как это бывает. Мы стараемся действовать в сжатые сроки, когда у нас возникают подобные случаи. Люди сходят с ума и начинают строить безумные предположения, и внезапно мы теряем доказательства и доверие, потому что каждый думает, что может стать следующим персонажем криминального шоу, который раскроет убийство. Они были настолько обширны, что мы не придали им большого значения и подумали, что, возможно, кто-то разозлил не того человека. Может быть, какой-нибудь мафиози, может быть, сутенер. Это прискорбно, но это правда.

Как бы мне ни хотелось не подслушивать, мое любопытство отказывалось повиноваться, и я оставалась сосредоточенной на словах, которыми они обменивались. Навлекая на себя кошмары.

— А что делает это проблемой сейчас? — Джек провел свободной рукой по волосам. Я начала замечать, что он делал это, когда пытался осмыслить ситуацию.

— Они недавно начали набирать обороты. Может быть, один случай в месяц. — Он помолчал, с минуту глядя в сторону, прежде чем повернуться обратно. — Иногда два.

— Господи, чувак. Как долго?

— Около года назад. Мы установили связь почти три месяца назад. С тех пор погибло пять человек. Мы стараемся сохранять спокойствие, пока люди не начали разбрасываться словами «серийный убийца». Большинство жертв убийств не попадают в новости, но у студентов колледжа часто есть семья и друзья, которые встают и говорят громче, чем другие, ведущие уединенный образ жизни. И это хорошо, не поймите меня неправильно, но обычно к тому времени, когда они обращаются к общественности за помощью, уже слишком поздно.

Наступила тяжелая пауза, пока мы позволяли этим словам осесть между нами. Люди смеялись и танцевали на открытой площадке. Пара парней купили выпивку для девушек в баре, вероятно, надеясь позже отвезти их домой. Они все были так счастливы, не подозревая о том ужасе, который обсуждался за этим столом. Никаких реальных подробностей сообщено не было, но мое воображение было ужасно творческим, и я начала чувствовать тошноту. Был ли кто-то в этом баре опасен? Был ли тот человек, которого они искали, здесь и сейчас?

Я немедленно пресекла этот ход мыслей. Я не могла быть иррациональной; я могла только оставаться в безопасности.

Шейн первым нарушил молчание. — Дело в том, что, кроме пыток, у этого парня нет другого почерка. Нет ничего, что связывало бы эти убийства друг с другом. Есть жертвы как мужского, так и женского пола. Все они в возрасте от восемнадцати до сорока пяти лет. Как нам это отследить? Мне больно говорить, что какой-то новичок смог установить эту связь. Что, возможно, я слишком долго не обращал на это внимания. Мы передали файлы психологу, чтобы они, возможно, смогли лучше понять нашего убийцу. Она думает, что произошло что-то такое, что заставило убийцу усилить активность. Она упомянула о возможности психоза, поскольку между ними нет никакой связи, и, возможно, он это делает… — Он замолчал и допил остатки своего пива. — Может быть, он делает это ради забавы. Она думает, что он хочет, чтобы его заметили. Возможно, даже нашли. Или прославили?

— Это был бы не первый раз, когда я слышу подобный сценарий. — Джек убрал руку с моего колена и обхватил обеими ладонями свой стакан с водой. Я сразу заскучала по комфорту его прикосновений. — Так кто же этот, Беннет? Что заставило его начать поиски?

— Он всего лишь патрульный полицейский. Он сказал, что оформлял какие-то документы, и начал рыться в них, когда был в архивной комнате. Наверное, ему не следовало этого делать, но он немного странный. Он говорит, что однажды хочет стать детективом отдела по расследованию убийств, поэтому просматривает файлы.

— Это… странно. Но я думаю, что каждый должен с чего-то начинать.

— Ага, он был немного взволнован, когда поделился со мной. — Шейн выглядел немного озадаченным всей этой ситуацией.

— Как ты думаешь, ему можно доверять? У тебя есть какие-нибудь опасения по поводу него?

— Что? Как если бы он имел какое-то отношение ко всему этому?

— Я не знаю. Ты знаешь поговорку: кто первый сказал, тот и навонял.

Шейн усмехнулся старой поговорке.

— Я не уверен, что это применимо к делам об убийствах. Особенно к копам. Они должны вынюхивать все плохое.

— В любом случае, ты не возражаешь, если я его проверю?

— Нет, вовсе нет. Главным образом, я надеялся, что ты поможешь мне устранить или установить связь с мафией или с кем-либо, кто пытается начать бизнес в этом районе. У нас было несколько групп проституции, которые были ликвидированы за последние несколько лет. Может быть, кто-то пытается сделать себе имя? Это объяснило бы желание быть замеченным.

— Да, конечно. Я посмотрю, что я смогу сделать.

— Кроме того, постарайся держать это при себе. Я знаю, что у тебя есть твой партнер и другие люди, которые работают на тебя, но давай оставим это между нами. — Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. — И ты тоже.

Я заново застегнула молнию на губах. Я даже добавила жестом, что запираю их на замок и выбрасываю ключ. Он прищурился, глядя на меня так, словно пытался решить, не совершил ли он огромную ошибку, поделившись этим при мне.

После того, как они оба встали, Шейн протянул Джеку руку, чтобы пожать ее.

— Ты знаешь, что я доверяю тебе, чувак. Если ты говоришь, что с ней все будет хорошо, я тебе верю. Если нет, я закрою вас обоих.

Мои глаза расширились от этого комментария, но Джек просто рассмеялся, как будто в этом не было ничего особенного. Оооокей…

Шейн просто кивнул мне головой, и мы все попрощались, направляясь к выходу.

Джек открыл мне дверцу и помог забраться в грузовик. На самом деле мне это было не нужно, но было приятно чувствовать его руку на своей спине.

— Извини, что я повел тебя туда. Я не знал, что все будет так.

— В этом нет ничего особенного. Как бы ужасно это ни было, я рада, что смогла провести больше времени с тобой.

Он тихо рассмеялся, отвечая:

— Ну, я думаю, это придало кислую нотку завершению вечера. Что за первое свидание?

— Я полагаю, ты предприимчивый человек, Джек.

— Наверное, да.

Мы закончили поездку в молчании, пока не свернули на мою подъездную дорожку.

— Тебе не обязательно провожать меня до двери.

Он повернулся и посмотрел на меня так, словно я спятила.

— Конечно, я знаю. Каким бы я был техасским джентльменом, если бы не проводил леди до ее двери?

Как только я отперла входную дверь, я оставила ее закрытой и повернулась, чтобы посмотреть на него из-под опущенных ресниц. Я надеялась, что у меня получился сексуальный образ.

Он протянул руку и большим пальцем оторвал мою нижнюю губу от зубов, все это время не сводя глаз с моего рта.

— Ну вот, ты опять кусаешь свою нижнюю губу. — Я разжала губы, и он протянул руку, чтобы провести по ним большим пальцем. — Я знаю, что не войду; уже поздно, но я собираюсь поцеловать тебя прямо сейчас.

Мое сердцебиение участилось, когда он наклонился, и я едва смогла неуверенно кивнуть, прежде чем его губы коснулись моих. Это было мягко, в нем не было никакого желания, но больше походило на то, что он прощупывал почву. Его рука переместилась, чтобы обхватить мое лицо, и он запустил пальцы в мои волосы. Я издала тихий стон, когда он крепче прижал меня к себе. Я приподнялась на цыпочки, чтобы обвить руками его шею.

Очевидно, это было все, что ему было нужно, потому что он прижал меня к входной двери и просунул свой язык мне в рот. Вкус его напитка все еще оставался у него на языке, и мне хотелось утонуть в его вкусе. Я прижалась своим тазом к его, заставив его застонать в ответ.

Сила поцелуя заставила меня усомниться в моей решимости не сдаваться так легко, искушая меня протянуть руку назад и открыть дверь, чтобы впустить его внутрь. Но я не хотела снова торопить события. Я все еще хотела, чтобы у нас все началось сначала. С этой мыслью я отстранилась, прикусывая его нижнюю губу и успокаивая ее легким движением языка.

— У тебя, должно быть, склонность покусывать нижнюю губу. Не могу сказать, что я жалуюсь, — пробормотал он мне в губы. После последнего быстрого поцелуя он отстранился, и мне сразу же стало не хватать его тепла. Мое сердце затрепетало, когда мои веки лениво приоткрылись. — Дай мне увидеть тебя снова.

Мне понравилось, как он мне это сказал. Да, я женщина, услышь мой рев (прим. строчки песни I am woman — Helen Reddy), но иногда мне нравилось, когда мной правильно командовали. И Джек задел меня за живое своей властностью.

Я отрывисто кивнула головой.

— Дай мне свой телефон. — Я тоже могла отдавать приказы. Я отправила себе сообщение с его телефона. — Теперь ты можешь связаться со мной, чтобы составить план.

— Звучит идеально.

Нежно поцеловав меня в щеку, он отступил назад, и я открыла свою дверь. Он пристально наблюдал за мной, пока за мной со щелчком не закрылась дверь.

Я прислонилась к закрытой двери и почувствовала, как на моем лице расплывается широкая улыбка, а по всему телу разливается затаенная радость. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и приложила руку к груди, пытаясь удержать счастье рядом с собой.

Я была к нему готова.

Я заслужила его.

7

В субботу я ничего не слышала от Джека.

Я старалась не думать об этом слишком много, но мой мозг был полон паранойи после разговора между ним и Шейном. Одно дело было слышать об убийцах в новостях, и совсем другое — оказаться в центре разговора об этом. Из-за всех скрипов в моем старом доме заснуть было труднее, чем обычно, поскольку мой разум вызвал в воображении список возможных причин, по которым я их слышала. Я побежала от машины к дому с ключами наготове, так что мне не пришлось долго стоять на крыльце, став легкой жертвой. Осознание того, что я слишком много обо всем этом думаю, не успокоило меня. И отсутствие вестей от Джека только усугубляло ситуацию. Все, чего я хотела — это простого телефонного звонка.

Я пыталась отмахнуться от этого и не беспокоиться в течение воскресенья, но я с треском провалилась. Особенно когда Джеймсон отчитал меня за то, что я постоянно проверяла свой телефон во время семейного обеда. Эви просто посмотрела на меня, приподняв бровь. Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, потому что она знала, что я что-то скрываю от нее. Сказав что-то о работе, я попыталась отмахнуться от этого. Джеймсон пожал плечами и продолжил приставать ко мне с расспросами о моей жизни, будучи типичным старшим братом, каким он всегда был.

Я знала, что с таким же успехом могла бы позвонить или написать сообщение Джеку и быть более значимой личностью. Я могла бы быть современной женщиной и не сидеть сложа руки, ожидая телефонного звонка от мужчины. Но иногда девушке нужно чувствовать себя желанной, преследуемой. Так что вместо этого наступила ночь, пока я лежала в постели, вцепившись в свой телефон, как какой-нибудь одержимый любовью подросток, задаваясь вопросом, может быть, я ему просто не настолько нравлюсь. Я прокрутила в голове все наши взаимодействия, пытаясь решить, не упустила ли я какую-нибудь зацепку. Если, возможно, я приукрасила правду, чтобы сделать ее более приятной для себя.

Мой разум мчался по кругу — одна мысль, одно воспоминание, сразу за другим. Мы провели вместе совсем немного времени, но у меня уже было достаточно мыслей, чтобы занять мой мыслительный процесс «хомячок в колесе». В конце концов, я почувствовала, что мои мысли начинают тускнеть и рассеиваться по мере того, как я выматывалась, колесо хомяка разваливалось на части, когда я погружалась в сон.

Бзз. Бзз.

Я резко проснулась. Все мое тело крепко сжимается в реакции «дерись или беги». Мои пальцы мертвой хваткой сжали жужжащий телефон. Мое сердце сильно билось в груди, когда я пыталась успокоить свое прерывистое дыхание и расслабиться теперь, когда я знала, что меня не убьют.

— Господи Иисусе, — прошептала я сама себе, прижимая руку к груди. В другой руке держала оскорбительный телефон. Я посмотрела вниз и увидела, что у меня появилось новое текстовое сообщение.

Джек МакКейб.

Мое успокаивающееся сердцебиение снова забилось быстрее и сильнее, чем всего за минуту до этого. Всего лишь текстовое сообщение заставило мои руки задрожать, когда я вытерла пот, немедленно выступивший на ладонях. Я трижды провела пальцем по экрану, прежде чем успешно разблокировала эту чертову штуку.

Джек МакКейб : Я не забыл о тебе. Я бы просто не смог. Так что перестань переосмысливать, почему ты ничего от меня не слышала.

Мои глаза расширились от того, как точно он угадал мои мысли. Поворачивая голову взад-вперед, я наклонилась, чтобы выглянуть в окно у своей кровати, чтобы убедиться, что он за мной не наблюдает. Это было бы жутковато, но девушка должна была быть уверена.

Я : Почему ты так говоришь?

Джек МакКейб : Потому что ты ученый, верно? Это то, что ты делаешь каждый день: анализируешь все до тех пор, пока твой мозг не начнет кровоточить. Верно?

Улыбка расплылась по моему лицу так широко, что у меня заболели щеки. Я прикусила нижнюю губу и крепко зажмурилась, позволяя счастью разлиться по моей груди. Что-то столь незначительное, как то, что он на мгновение задумался о том, что я ему сказала, заставило меня почувствовать, что он знает меня, и полностью превратило меня в кашу. Сделав глубокий вдох, я расслабилась и включилась в разговор. Его сарказм вызвал у меня улыбку, и я решила поиграть. Почему бы и нет? Было уже за полночь, и днем все было бы прощено. В темноте я могла принимать решения, о которых к утру могла забыть и притвориться, что их не существовало.

Я : Кровоизлияние в мозг; быть ученым определенно опасно.

Джек МакКейб : Мне правда жаль. Я не знаю, каковы правила, но я не хотел, чтобы ты думала, что я не собираюсь тебе звонить… Даже несмотря на то, что ты мне не звонила…

Я : Я тебе не звонила. Иногда девушке нравится чувствовать, что она стоит затраченных усилий. Но не обманывайся, я все еще сильная, независимая женщина. Услышь мой рев! Раур!!!;)

Джек МакКейб: Луэлла… Ты более чем стоишь затраченных усилий.

Еще одна улыбка расплылась по моему лицу, еще больше растягивая щеки.

Джек МакКейб : И я бы с удовольствием послушал твой… «раур» снова.

Я не знала, что сказать. Я уставилась на свой телефон, пытаясь сформулировать тысячу различных ответов. Должна ли я сказать что-нибудь сексуальное в ответ? Должна ли я еще раз пошутить? Я бы приняла любое из этих предложений, лишь бы не выглядеть полной идиоткой, потому что каким-то образом в текстовом сообщении я все еще могла выглядеть дурой. Что в конечном итоге привело бы к словесной рвоте, и разве это не было тем, что вы должны были делать только тогда, когда оказывались с кем-то лицом к лицу?

Джек МакКейб : Извини. Никакого давления, Луэлла. Наверное, мне не следовало делать этого замечания.

Я : Нет. Этот комментарий меня нисколько не беспокоит. На самом деле это меня немного возбуждает и волнует, но не *беспокоит*. Но независимо от того, насколько я возбуждена и взволнована, я хотела бы найти время, чтобы получше узнать друг друга. Я не хочу выглядеть шлюшкой.

Джек МакКейб : 1. Я бы никогда не подумал, что ты «шлюшка». Хаха. 2. Мы можем потратить все время в мире. Как я уже сказал, ты стоишь затраченных усилий. 3. Ты не можешь говорить, что ты возбуждена и взволнована, потому что это возбуждает и волнует меня… и это усложняет мне жизнь. (Прим. игра слов: hard — усложнять, утяжелять, твердеть)

Я : о.0… твердеешь? Ха-ха-ха-ха!!!

Джек МакКейб : …Ты знаешь, что я имею в виду.

Джек МакКейб : Я вижу, что это будет непросто. Хаха.

Я : Я выросла с двумя старшими братьями; ты должен простить мое извращенное чувство юмора.

Джек МакКейб : У меня такое чувство, что это будут отношения любви и ненависти с твоим чувством юмора. Но меня это вполне устраивает.

Я : Хорошо.

Джек МакКейб : Ну, я знаю, что уже поздно. Уже за полночь. Надеюсь, я тебя не разбудил, но я хотел, чтобы ты знала, что я думал о тебе. Я работал и пытался разгрузить свой график, чтобы помочь Шейну. Мне *очень* жаль.

Я : Не беспокойся. Все в порядке. Может быть, я свяжусь с тобой в следующий раз.;)

Джек МакКейб : Иногда парню нравится чувствовать, что он стоит затраченных усилий. Хаха!

Я : Это определенно так.

Джек МакКейб : Хорошо… давай запланируем встречу друг с другом… может быть, пообедаем? Едят ли ученые обед?

Я : Ха. Ха. Очень смешно! Да, я ем.

Джек МакКейб : Хорошо, тогда обед. И тогда мы с этим разберемся. Спокойной ночи, милая Луэлла.

Я : Спокойной ночи, сексуальный Джек…;)

Я откинулась на кровать с раскинутыми руками и улыбкой на лице. Я вдохнула так глубоко, как только могла, и выпустила все это наружу, чувствуя, как тяжесть счастья оседает глубоко в моих костях. Я закрыла глаза, пытаясь прочувствовать каждую унцию. Сделав последний глубокий вдох, я положила телефон на прикроватную тумбочку и свернулась калачиком на правом боку. На этот раз, когда я заснула, не было никакого хомячьего колеса безумных мыслей. Просто эйфорическое облако счастья, на котором я уплыла прочь.

8

Понедельник тянулся бесконечно. Мой эксперимент в лаборатории провалился, и у меня не было достаточного количества растворов, чтобы повторить процедуру еще раз. Я пошла в свой офис, чтобы заказать еще, и неудачно ударилась головой о стол, что также известно, как заметка о том, как облажаться еще больше. Это, конечно, было прервано тем, что я постоянно проверяла свой телефон, чтобы убедиться, что ничего не пропустила от Джека.

К моему большому разочарованию, я вернулась домой с тяжелым сердцем, не получив от него ничего. Из-за недавнего перехода на летнее время к тому времени, когда мне пришлось переходить улицу к гаражу, уже стемнело. Возможно, Джек занимал мои мысли весь день, но когда я шагала по тихому гаражу, слыша только стук своих каблуков по тротуару и жужжание лампочек сверху, в моем сознании возникали всевозможные образы убитых тел. Я сделала пометку сократить количество криминальных сериалов, зажав холодные ключи между костяшками пальцев и сжав их достаточно сильно, чтобы почувствовать углубления на резьбе. Когда хлопнула дверь, я вскрикнула и дернулась, оглядываясь по сторонам в поисках источника звука, по мере того как я ускоряла шаг к своей машине. Когда мой взгляд упал на ночную охрану, открывающую дверь на лестничную клетку, я быстро помахала рукой и бросилась к своей машине. Глубокий вдох, застрявший в моих легких, вырвался с облегчением, когда я услышала лязг замков своей машины. Посмеявшись над своей сверхактивной глупостью, я завела машину и поехала домой.

Позже тем же вечером я обнаружила, что у меня повторяется воскресная ночь, мое хомячье колесо мыслей вышло из-под контроля, отправив меня в беспокойный ночной сон. Обычно я не из тех, кто так зацикливается на том, чтобы услышать что-то от парня, но Джек заставил меня задуматься о возможностях, и он подтолкнул меня к попытке возобновить наши отношения. А потом все обернулось тем, что я ничего о нем не слышала. Это сводило меня с ума от всех моих мыслей.

Что я неправильно истолковала?

Он просил меня позвонить ему?

Должна ли я позвонить ему?

Неужели я ему настолько нравлюсь?

Этот хомяк превращается в динозавра?

Что?

Это был мой сигнал поддаться усталости, поселившейся глубоко в моих костях. Мои отяжелевшие веки закрылись, и я погрузилась в ночь метаний и переворачиваний.

***

Джек : Заставь меня почувствовать, что я того стою.

Это сообщение ждало меня, когда будильник разбудил меня.

Сон сразу же был забыт, когда возбуждение пробежало по моим конечностям. Мои руки начали дрожать от прилива адреналина, мое тело все еще цеплялось за последние остатки сна. Мои щеки натянулись, и я прикусила нижнюю губу. Улыбаться в такую рань было приятно. Волнение от этих новых отношений всегда вызывало у меня трепет при первом знакомстве с кем-то, но с Джеком это чувство усиливалось из-за того, с какой силой он мне нравился.

Я: Может быть, я так и сделаю. Позже.

Я не получила ответа, но поскольку его сообщение пришло чуть позже трех утра, я предположила, что он все еще спит. Я в очередной раз попыталась не проверять свой телефон каждые несколько минут и умудрилась дотянуть до обеда, прежде чем окончательно сдалась. Я снова улыбнулась, увидев сообщение от него.

Джек :…;)

По этому неопределенному ответу я поняла, что он хочет, чтобы я сделала следующий шаг. Я догадывалась, что мне придется заставить его почувствовать, что он того стоит, потому что он определенно стоил. Я прожевала кусочек своего рулета с индейкой, обдумывая, что сказать. После долгих раздумий я решила сделать все по-простому.

Я : Привет! Как проходит твой день?

Он ответил мгновенно.

Джек : Привет, красавица. Все идет хорошо. Прошлая ночь затянулась допоздна, и сегодня я ощущаю последствия.

Я : О-о-о-о-о-о. Ты очень усердно веселился??

Джек : Ха-ха-ха! Я так не думаю. Но это часы расследования. *вздох*

Я : Бедный Джек.: (Если бы я могла, я бы принесла тебе кофе.

Джек : Может быть, в другой раз. А до тех пор я продолжу свои планы по внутривенному введению кофеина.

Я : ЛОЛ! Очень забавно.

Джек : Как насчет обеда в четверг? Ты сможешь?

Взглянув на свой календарь, я увидела, что все равно не смогу выполнять свою работу, пока не придет новая партия товара. В кои-то веки я обрадовалась задержке.

Я : Думаю, я смогу втиснуть тебя.

Джек : Ты так любезна, что делаешь это. Давай встретимся у «Пузатика» около полудня. Звучит нормально?

Я : Звучит фантастически.

***

Мы встретились в «Пузатике», расположенном рядом с университетом Цинциннати. Джек сказал, что он работает в этом районе, и для меня это было недалеко. Подойдя к угловому зданию, я увидела Джека, прислонившегося к кирпичу в серой футболке с длинным рукавом. На дворе бабье лето, поэтому куртка была не нужна. Не то чтобы я жаловалась, потому что футболка облегала его плечи и бицепсы, заставляя меня проверять, не текут ли слюни у меня изо рта.

Стук моих каблуков по тротуару предупредил его о моем приближении, и он поднял голову, убирая телефон в карман. Когда его глаза встретились с моими, на его лице появилась сексуальная улыбка, и у меня перехватило дыхание. Прошла всего неделя, но я почему-то успела забыть, насколько он красив. Я невольно остановилась, застыв как вкопанная на месте. Я была уверена, что выгляжу так, будто со мной что-то не в порядке. От одного взгляда на него у меня просто отключились все остальные двигательные функции. Он был одет в черные джинсы, и весь его ансамбль подчеркивал эту мрачную внешность.

Желание пульсировало в моих венах, возбуждая меня. Мои пальцы покалывало от желания придвинуться ближе и провести ими по его широкой груди.

Напомнив себе, что мы не торопимся, я попыталась заставить себя казаться спокойной, хладнокровной и собранной. Не будь шлюшкой, Лу!

Мое хладнокровие улетучилось, когда Джек оттолкнулся от стены и подошел ко мне, отчего температура моего тела повысилась. Когда он оказался рядом, то обнял меня и наклонился, чтобы прошептать мне на ухо:

— Я скучал по тебе, Луэлла. — Он отстранился, запечатлев легкий, продолжительный поцелуй на моей щеке. — Мне жаль. Разве обниматься запрещено?

— Что? — Это прозвучало как шепот. Даже не шепот, скорее, это просто сорвалось с моих губ при вдохе. Я не чувствовала своих конечностей. Я могла чувствовать только покалывание в тех частях своего тела, которые соприкасались с его. Его сильные руки обняли меня. Его губы прижались к моей щеке. Я существовала исключительно в тех местах, которые касались его.

Он склонил голову набок и прищурил глаза. Говоря медленно, с явным замешательством в голосе, он сказал:

— Обычно, когда кто-то тебя обнимает, ты обнимаешь его в ответ. А ты просто стоишь. Я хотел убедиться, что обниматься — это нормально. — Его руки упали с моей спины, и я поняла, что стояла, ничего не делая, пока он обнимал меня. Мой рот, вероятно, приоткрылся, и мой бедный мозг расплавился, пытаясь осознать, что его тело находится так близко к моему.

Я начала хихикать от того, насколько неловкой я сделала ситуацию. Не милое хихиканье «я такая глупышка». Вместо этого оно прозвучало как хихиканье «я сумасшедшая», пронзительное и неловкое. Он приподнял бровь, и я мысленно встряхнулась, пытаясь взять себя в руки.

Я зажмурилась, смущенно покачав головой в знак «нет». Наконец я с улыбкой подняла глаза.

— Конечно, объятия — это прекрасно. Я думаю, ты просто застал меня врасплох. Извини. Это было напряженное утро. — Утро выдалось не слишком напряженным. Но мне нужен был предлог для того, чтобы вести себя как полный псих.

— Нет проблем. Я полностью понимаю, — ответил он с легким смешком. Он потянулся, чтобы открыть дверь, в то время как его другая рука потянулась к моей, ожидая, что я за нее ухвачюсь. — Не пообедать ли нам?

Я вложила свою ладонь в его и почувствовала, как огонь поднимается вверх по моей руке и опускается к самому сердцу. Решительно кивнув в ответ, мы направились внутрь. Мы сделали наш выбор из меню на доске и заняли кабинку вдоль стены под декоративной мансардой. Глядя на соседний столик с двумя девочками, хихикающими над учебниками, и на их волосы, небрежно уложенные на макушке таким идеальным стильным образом, я начала чувствовать себя старой. По сравнению с их короткими джинсовыми шортами и укороченными топами я чувствовала себя унылой.

Затем я вспомнила ошибки, которые совершила, будучи молодой и безрассудной студенткой, и почувствовала себя намного лучше оттого, что стала старше, мудрее и сильнее. Вы не смогли бы заставить меня повторить те годы и за миллион долларов.

Поскольку нам обоим вскоре предстояло вернуться к работе, беседа была простой, что позволило нам лучше узнать друг друга. На протяжении всего ужина он уделял мне все свое внимание. Он ни разу не заставил меня чувствовать себя неловко и даже смеялся над моими обычно неловкими комментариями. Я предупредила его о моем странном и иногда неуместном чувстве юмора. Он просто рассмеялся и сказал, что, возможно, находит это сексуальным.

Сексуальным? Сексуальным!

Я не могла поверить в свою удачу, что нашла парня, который считал мои дурацкие шутки сексуальными. Я бы дареному коню в зубы не смотрела.

В довершение всего, на протяжении всего нашего совместного времени он находил способы прикоснуться ко мне. Продолжительная ласка моей руки, его колени соприкасаются с моими. Все это казалось простым, но чувства, которые вызывали во мне эти маленькие прикосновения, были совсем не детскими. Пытаясь не упасть к ногам этого мужчины и не умолять его снова отвести меня в туалет становилось все труднее и труднее с каждым прикосновением. Я была удивлена, что у меня не покраснели щеки от того, насколько разгоряченными становились остальные части моего тела.

Я подумала, что у меня вот-вот подкосятся колени, когда он очень низко опустил руку мне на спину, чтобы вывести меня из ресторана. Стоя на тротуаре, он держал руку на моей талии, когда я повернулась, чтобы посмотреть на него снизу-вверх.

— Луэлла, спасибо тебе за потрясающий обед. Я знаю, что это было недолго, но это было приятно.

— Для меня тоже. Нам придется сделать это снова.

— Определенно. Я не уверен, как сейчас выглядит мое расписание, но я позвоню тебе, и, надеюсь, мы сможем увидеться в эти выходные?

— Хорошо, — выдохнула я, кивая головой.

После небольшой паузы, чтобы обдумать, что делать дальше, Джек наклонился и поцеловал меня в щеку. Я быстро повернула голову, и он поймал уголок моего рта, приземлившись частично на щеку, частично на губы. В одно мгновение я вспомнила, какие ощущения создавали его губы на моих. Как они ощущались на моей коже — на моем соске. Я сделала глубокий вдох через нос и шагнула к нему. Он откинул голову назад настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Я посмотрела сквозь ресницы, чтобы увидеть жар в его глазах. Уголок его рта приподнялся в ухмылке, и он снова наклонился ко мне. Вместо того чтобы поцеловать меня, он наклонился к моему уху и прошептал:

— Как бы сильно я ни хотел выполнить обещание, которое дают мне твои глаза прямо сейчас, этот тротуар не такой уединенный, как туалет. В противном случае я бы не колебался. — Он слегка прикусил мое ухо, и у меня перехватило дыхание, когда я в ответ прижалась к нему грудью. — Поэтому, на данный момент я тебя отпускаю. — Джек отстранился и согнул ноги в коленях, чтобы убедиться, что он может видеть мое лицо. — Но запомни, как ты посмотришь на меня в следующий раз. Хотя я всегда буду уважать твои желания, иногда я могу раздвинуть твои границы. — И, подмигнув, он отошел, повернувшись, чтобы вернуться к своей машине. — До следующего раза, моя сладкая Луэлла.

Я подняла руку, чтобы слегка помахать. Мое ошеломленное тело не было способно ни на что другое. У меня перехватило дыхание, и я, наконец, моргнула широко раскрытыми глазами, неуклюже поворачиваясь, чтобы направиться обратно к своей машине, мечтая о следующем разе.

9

Следующие две недели пролетели незаметно. Ноябрь сменился декабрем, а вместе с ним исчезло и наше бабье лето. День благодарения прошел как в тумане. В нашей семье это никогда не было чем-то особенным после смерти наших родителей, но мы с Джеймсоном завели собственную традицию проводить День благодарения в японском ресторане «hibachi grill». Каникулы заставляли меня больше всего скучать по Ашеру, и я видела печаль на лице Джеймсона. Несмотря на то, что мы максимально использовали наши причудливые традиции, мы скучали по семье, которая у нас когда-то была. Иногда, как в этом году, Эви присоединялась к нам, когда у нее не было времени поехать домой в Калифорнию. Она сказала, что предпочитает нашу беспроблемную традицию сумасшествию своей семьи. Я думаю, на самом деле ей просто нравилось мучить Джеймсона. У Эви от природы было беззаботное, причудливое отношение к жизни, но я думала, что она усиливала его ради того, чтобы действовать ему на нервы. Я предпочитала откинуться на спинку стула и наслаждаться зрелищем.

Джеймсон боролся со своим влечением к Эви, и чем больше он боролся, тем больше расстраивался. Меня всегда забавляло, когда он собирал свои трусики в кучу. Мы с Эви всегда бросали друг на друга понимающие взгляды и смеялись над моим братом. Каким-то образом мне всегда удавалось удивляться оттенку красного, который вызывал его гнев. Однажды эти двое должны были столкнуться. Я испытывала одновременно страх и волнение перед этим днем.

Джек нашел некоторое время, чтобы навестить свою семью в Техасе. Я не просила его присоединиться к моей семье, так как мы встречались всего несколько недель, и не было никакой необходимости торопить события. Последние две недели мы провели почти так же, как и первую. Время от времени мы встречались за ланчем и старались видеться по выходным. Иногда мы переписывались весь день, глупые сообщения, в которых обменивались дурацкими шутками — ничего важного. В другие дни мы вообще не разговаривали, но я часто просыпалась от сообщения, которое он отправлял посреди ночи.

Я знала, что он работал над тем делом, что занимало больше времени, чем он хотел. Он никогда не говорил об этом, а я никогда не спрашивала, но я чувствовала напряжение из-за того, что, возможно, все шло не так легко, как он надеялся. Иногда, когда мы виделись, у него были темные круги под глазами, а его волосы выглядели так, словно он слишком часто проводил по ним руками. Он казался усталым и опустошенным, будь то эмоционально или физически. Однако, несмотря на то, что с ним могло происходить, а могло и не происходить, он всегда заставлял меня чувствовать, что я того стою. И это было то, что мне было нужно в моей жизни в тот момент. Мое прошлое было именно — моим прошлым — но иногда чувства остаются и цепляются за тебя незначительными способами. Вы никогда не замечаете их, потому что они маленькие и незначительные, пока они полностью не исчезнут.

Всякий раз, когда я смотрела на Джека, часть меня тянулась к моему прошлому, и это тяготило меня. Когда я посмотрела на то, насколько он красив, я меня терзали сомнения о своем достоинстве. Я не совсем принижала себя, но я понимала свою среднестатистическую внешность. Я была в хорошей форме благодаря тренировкам, но меня никогда не называли шикарной. Моей отличительной чертой, скорее всего, были глаза. Они были довольно большими, и ярко-зеленый цвет выделял их на фоне моих темных волос. В остальном я смирилась с тем, что я среднестатистический человек. После некоторых трудностей я научилась смотреть на жизнь с лучшей стороны. Я знала, что красота — в глазах смотрящего. Я знала, что у разных людей бывают разные типажи, и, по-видимому, мой типаж как раз подходил Джеку. Я старалась оставить все как есть. И я старалась, чтобы мои незначительные проблемы были именно такими: незначительными.

Но иногда прошлое имеет обыкновение вмешиваться в ваши дела, когда все, что вы пытаетесь сделать — это отпустить его.

***

Джек : Позволь мне пригласить тебя на ужин завтра вечером. Ничего особенного, но где-нибудь, где мы сможем быть вместе. Может быть, немного потанцуем.

Это сообщение пришло поздно вечером в четверг, когда я забиралась в постель.

Я : Джек, я больше не буду заниматься с тобой сексом в туалете только потому, что ты пригласил меня потанцевать.

Джек : Ха-ха! Это не то, о чем я думал. Но не буду лгать. Я бы не возражал.

Я : Держу пари. И разве я не достойна чего-то шикарного?

Джек : О, детка. Ты стоишь больше, чем что-либо более шикарное, что я могу тебе дать. Но я слышал, что в этом заведении вкусно готовят, и подумал, что попробую это с тобой. Я все еще чувствую себя виноватым из-за отмены прошлых выходных.

У нас с Джеком были планы сходить в кино, и ему пришлось отменить их в последнюю минуту, потому что встреча затянулась. Я пыталась успокоить его, чтобы он не волновался, но, очевидно, этот мужчина меня просто не слышал.

Я : Не расстраивайся. Я уже говорила тебе это… не заставляй меня отшлепать тебя. *приподнимает бровь*

Джек : О, Лу… Не играй с огнем.

Я : Но я уже разгорячилась — и ты сказал, что хочешь попробовать со мной что-то новое.;)

Джек : Ты понятия не имеешь, что я хочу попробовать с тобой, Лу.

Я остановилась на минуту и обдумала свои варианты. Я знала, что мой следующий ответ станет поворотным моментом. Я могла бы пошутить и перевести разговор в более дружеское русло, или я могла бы ответить так, как мне действительно хотелось. Последние несколько недель между нами все было просто. Мы прикасались друг к другу и целовались, и иногда поцелуи становились немного жаркими, но нам всегда удавалось отстраниться. Нам приходилось это делать, потому что обычно мы были на публике. Но сегодня вечером, в уединении наших домов, я могла бы пойти дальше. Я сделала паузу, уставившись на экран, обдумывая свои варианты.

Я : Расскажи мне…

Я забросила мяч на его поле. Я не говорила, что хочу идти дальше, но и не отрицала, что хочу этого.

Джек : …что??

Я : Расскажи. Мне.

Джек : Лу, вещи, которые я хочу попробовать с тобой… Я даже не знаю, с чего начать. Я пытался не торопить события, но каждый раз, когда я думаю о тебе, я вспоминаю нашу ночь в клубе. Я помню, какая ты мягкая. Какая ты сладкая на вкус. То, как ты стонешь мое имя, когда кончаешь.

Мое дыхание участилось, и я почувствовала, как румянец заливает мои щеки.

Я : Расскажи мне еще… пожалуйста.

Джек : Это напоминает мне о том, как ты умоляла меня позволить тебе кончить. Я помню, как подпрыгивали твои груди, когда я трахал тебя. Но что я помню больше всего, так это огонь и желание в твоих глазах, когда за нами наблюдали.

Джек : Я помню, как ты сказала мне, что тебе это понравилось.

Джек : Это то, что я хочу попробовать… Я хочу найти и попробовать все то, что заставит тот же огонь и желание вернуться в твои глаза. Я хочу попробовать с тобой все. Для тебя все, что угодно.

Я : О, боже.

Джек : Сделай мне одолжение, Лу.

Я : Все, что угодно.

Джек : Заставь себя кончить ради меня… пришли мне фотографию, чтобы доказать это… Я не могу позвонить сейчас. В противном случае, я мог бы поговорить с тобой об этом, детка, но докажи мне это другим способом.

Дерьмо. Мое тело было в огне. Одно большое пульсирующее пламя. Оно ревело все громче и громче с каждым сообщением, которое приходило от него. Я думала, что почувствую стыд, когда он напомнит мне о том, как я была возбуждена, когда тот парень вошел к нам. Но вместо этого то, что я запомнила, было желанием, чтобы за мной наблюдали и желали, когда это произойдет. Одобрение Джека только разожгло огонь еще сильнее. Мне не нужно было его одобрение, но я хотела его.

Пока его слова вертелись у меня в голове, я приступила к своей задаче. Осторожным прикосновением я провела большими пальцами по своим соскам. Когда они затвердели, я сильно ущипнула их, задыхаясь и приподнимая бедра в ответ. Приподняв майку чуть выше сисек, я продолжила играть с ними левой рукой, а правую просунула в нижнее белье, чтобы пощупать свою киску. Я была так взволнована его словами, что знала: ему не придется долго ждать доказательств.

С дрожащими коленями я уперлась пятками в кровать, указательным и безымянным пальцами раздвинула губки, обнажая клитор. Прохладный воздух обдувал меня, и я средним пальцем потерла свой бутон. Я продолжала играть со своими сосками, вспоминая, как Джек посасывал их, почти заставляя меня кончать только лишь от этого. Просунув два пальца внутрь, я массировала себя, в то время как мое влагалище напрягалось, усиливая трение. Я вытащила их и начала водить двумя пальцами тугими кругами вокруг своего клитора, а также грубо щипать и теребить соски.

Из моего горла вырвался стон, и мне захотелось услышать голос Джека, шепчущий мне на ухо. Внезапно его глаза вспыхнули в моем сознании, чуть не отправив меня за грань. Я зажмурилась, сосредоточившись на изображении, когда из-за его спины мое воображение нарисовало парня, который вошел к нам. Джек улыбнулся и уступил место незнакомцу с серо-голубыми глазами. Я ахнула, зная, что будет дальше. Жар распространился по всему моему телу, когда мои пятки глубоко вонзились в матрас, заставив мою задницу оторваться от кровати, крепко сжавшись, когда моя киска начала пульсировать во время оргазма. Скользкие пальцы быстро натирали, пытаясь продлить удовольствие, в то время как пульс бешено колотился по моему телу. Я перестала дышать и напрягла каждый мускул, стараясь, чтобы это продолжалось как можно дольше.

Наконец, я вздохнула и расслабилась, откинувшись на кровать, замедляя движение пальцев, чтобы вернуться к кульминации. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, улыбаясь тому, как хорошо это ощущалось. Потом я подумала о том, как Джек попросил меня доказать ему это. Я схватила свой телефон, думая сделать снимок, но не желая быть настолько очевидной. Я убрала пальцы от своего клитора и услышала, какие они влажные.

Такая мокрая, что я могла видеть свою смазку.

Я решила быть немного откровенной и взяла свою правую руку за левую грудь, позволив немного высунуться соску. На снимке я запечатлела только половину своего лица, показывая остекленевший глаз, пот вдоль линии роста волос и розовый румянец, все еще покрывающий мою кожу. Не слишком задумываясь об этом, я отправила фотографию.

Я ждала, но долго ждать мне не пришлось.

Джек : …Чтоб меня, охуеть, Луэлла… Я просто… Я, блядь, потерял дар речи. Я бы отдал все на свете, чтобы дочиста облизать эти чертовы пальцы.

Я : Я вылижу их дочиста для тебя.

Джек : *рычит* Завтра вечером. Завтра вечером мы идем на свидание. И, Луэлла?

Я : Да, Джек?

Джек : Правила этой игры изменились… скорость игры изменилась. Будь готова.

10

Следующей ночью я ждала у окна, высматривая Джека. Я не хотела, чтобы он подходил к двери, боялась того, что случилось бы, если бы он это сделал, боялась, что мы остались бы дома и ни за что не пошли бы на свидание. Я не была уверена, почему решила так долго воздерживаться от секса и не торопиться. Но у меня было сильное предчувствие, что сегодняшний вечер изменит это. Возможно, я слишком сильно подтолкнула Джека к нашему вчерашнему разговору. Возможно, прошлой ночью я зашла слишком далеко.

Поэтому, когда Джек подъехал к моей подъездной дорожке в половине восьмого, я быстро выбежала ему навстречу. Когда я повернулась, заперев входную дверь, он стоял у своего грузовика и ждал меня. Когда я подошла ближе, я смогла разглядеть ухмылку на его губах, и когда я обогнула его грузовик со стороны пассажира, он положил руку мне на поясницу, направляя меня. Как будто пересекая какую-то границу, когда мы добрались до моей дверцы, он грубо прижал меня спиной к грузовику, его руки заключили меня в клетку.

Потрясенная, я подняла взгляд и увидела огненный жар в его голубых глазах, прежде чем его рот обрушился на мой. Не было медленного старта, переходящего во что-то более страстное, никакой сдержанности. Джек подарил мне страстное разочарование, которое он испытывал со вчерашнего вечера, и все это в одном поцелуе. Он запустил руки в мои волосы, в то время как яростно раздвигал мой рот своим языком, требуя входа. Я не оказала никакого сопротивления.

Он увлек меня в бурю своего желания, и я охотно последовала за ним. Я обхватила его руками и притянула к себе. Когда шок от его атаки улегся, я начал выкладываться настолько, насколько могла. Я потерлась своим языком о его, сражаясь за доминирование. Я хотела разжечь в нем огонь еще сильнее и заставить его добиваться большего. Я травила животное и бесстрашно выполняла свою задачу. Этот всемогущий прилив силы захлестнул меня, и я хотела знать, что имею хоть какой-то контроль над его желанием. Я хотела знать, что смогу добиться от него большего, сорвав стон со своих губ.

Так я и сделала. Я потерлась о него грудью и издала глубокий горловой стон, давая ему понять, что он сделал со мной. Он ответил на мой вызов, упершись своим членом мне в живот, сильнее прижимая меня к грузовику. Я воспользовалась моментом, чтобы пошевелиться из стороны в сторону, потираясь о него. С глубоким рычанием, вырвавшимся из его груди, он убрал мои руки со своей спины и прижал их к грузовику, отрывая свои губы.

— Хватит, — сказал он своим глубоким сексуальным голосом. — Боже, женщина. Что, черт возьми, ты со мной делаешь?

Я застенчиво опустила глаза в землю с чеширской улыбкой, только для того, чтобы соблазнительно взглянуть на него из-под ресниц. По крайней мере, я надеялась, что это так. — Я ничего не делаю.

— Чушь собачья, не делает она. — Он наклонился и нежно чмокнул меня в губы. — Наверное, это к лучшему, что ты встретила меня здесь и не позволила подойти к твоей двери. Мы могли бы и не уехать. А теперь залезай, пока я не передумал и не потащил тебя на ближайшую кровать.

Когда я забралась в его грузовик, он шлепнул меня по заднице.

Когда он выезжал с моей тропинки, я спросила:

— Итак, куда ты везешь меня сегодня вечером, Джек?

— Это место, куда мы с приятелем ходим выпить. Атмосфера приятная, а еда великолепная. У них есть небольшая танцплощадка, и мне не терпелось снова увидеть, как ты танцуешь для меня. — Он оглянулся и подмигнул.

— Хмм? Как оно называется? Может быть, я слышала о нем?

— Кингз.

Ой.

Трахните.

Меня.

Игривая улыбка сползла с моих губ. К счастью, Джек не отрывал глаз от дороги и не мог видеть панику, отразившуюся на моем лице. Может быть, это был другой «Кингз»? Я сглотнула, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

— Оу… Ммм… Где это? Это далеко?

— Нет, это недалеко от района горы Адама.

Мои глаза расширились, и я попыталась успокоиться. Из всех баров, в которые он мог бы меня пригласить, он повел меня к моему брату. Дерьмо.

Все было в порядке. Все было бы хорошо. Джеймсон обычно работал в подсобке, занимаясь бумажной работой по пятницам вечером. Может быть, мне повезет. Может быть, Джеймсон даже не заметил бы, что я там, и не стал бы разыгрывать из себя старшего брата, смущать меня, портить мне вечер и заставлять меня возненавидеть его навсегда. Может быть… может быть.

Я слышала, как в моей голове нарастает маниакальный смех «я-вот-вот-сойду-с ума», и надеялась, что он там и останется, чтобы я не выглядела разъяренной сумасшедшей перед Джеком. Тогда мне не пришлось бы беспокоиться о Джеймсоне, потому что я бы сама все испортила.

Джек спас меня от моего внутреннего безумного диалога, спросив, все ли со мной в порядке.

— Да! Конечно! Почему бы мне не быть в порядке? — Возможно, это прозвучало чересчур жизнерадостно, и я знала, что улыбка на моем лице больше походила на сумасшедшую, чем на счастливую. Но Джека, казалось, это не волновало.

— Ты просто немного притихла. Я подумал, может, тебе не нравится «Кингз».

Я подумала о возможности сказать, что ненавижу этот ресторан, и заставить его отвести меня куда-нибудь в другое место. Но он казался взволнованным, и я не хотела прослыть неблагодарной сукой. Так что я надеялась на лучшее.

— Нет, я была там несколько раз. Это замечательное место, — ответила я, вознося молитву тому, кто меня выслушает, чтобы это не закончилось катастрофой.

Я любила своего брата. Я не могла бы желать никого лучшего, но он, как правило, чрезмерно опекал меня. Особенно после того, через что я заставила его пройти, и после того, через что мы оба прошли в прошлом. Мы так много потеряли, и мы были всем, что у нас осталось.

Когда мы въехали на стоянку, я глубоко вздохнула, увидев знакомую вывеску с надписью курсивом. Джеймсон начал работать в баре, когда ему исполнилось восемнадцать, и после того, как владелец вышел на пенсию, он продал его Джеймсону практически за бесценок. Мой брат сделал это место в десять раз лучше и погасил кредит за четверть срока. Осознание того, что Джеку так понравилось это место, согрело мое сердце; я гордилась его достижениями. Он многим пожертвовал, когда умерли родители. Он прекратил свою жизнь, чтобы позаботиться об Ашере и обо мне.

Джек подвел меня к столику рядом с баром и на краю танцпола. У «Кингз» был простой внешний вид, но множество деталей делали его более продуманным. Полы были из поцарапанного дерева, из-за чего бар выглядел старше, чем был на самом деле. У бара была блестящая деревянная столешница с камнями вдоль задней стенки. Бутылки с ликером стояли на тяжелых сосновых полках, почти как каминные накидки в охотничьем домике. Свет сверху заставлял все сиять и создавал настроение для спокойного, но веселого времяпрепровождения. По всему помещению стояли длинные дубовые столы. На стенах висело все — от фотографий известных людей, посещающих «Кингз», до афиш концертов и поездов. В нем была представлена мешанина из всего и ничего одновременно. Это было столь же эклектично, сколь и классично. Мне это нравилось.

— Я пойду принесу нам что-нибудь выпить. — Джек наклонился и поцеловал меня в лоб, прежде чем уйти.

Как только он повернулся спиной, я помахала Анджеле рукой. Она проработала в «Кингз» три года, и я хорошо ее знала.

— Эй, девочка! Кто этот аппетитный кусок человеческого мяса, с которым ты пришла? — Она оперлась бедром о стол и озорно улыбнулась.

Смеясь, я спросила: — Мой брат работает сегодня в баре?

Мне показалось, она заметила мое беспокойство.

— Нет, он в подсобке, как и все остальные пятничные вечера.

Я вздохнула с облегчением и почувствовала, как у меня опустились плечи.

— Может, ты не могла бы не упоминать, что я здесь? Мой парень не знает, что это бар моего брата, и я действительно пока не хочу их знакомить. Ты же знаешь, какой Джеймсон.

Она понимающе улыбнулась.

— Конечно, девочка! Я замолвлю словечко, чтобы держать это в секрете. Наслаждайтесь ночью. Я чертовски уверена, что сделала бы именно это, если бы он сидел напротив меня. — Она повернулась, подмигнув мне напоследок.

Джек вернулся к столу, принеся мне водку с клюквой.

— Для вас, миледи.

— Спасибо. — Я взяла в рот две крошечные черные соломинки и сделала большой глоток, пытаясь расслабиться.

Анджела вернулась, чтобы принять наш заказ, а после мы с Джеком откинулись на спинку стула и стали наблюдать за парами на танцполе. Он протянул руку через стол и положил ее поверх моей. Она была грубой, теплой и идеальной на моей. Я посмотрела на него и поймала его пристальный взгляд, что заставило меня застенчиво улыбнуться.

— Ты прекрасно выглядишь сегодня вечером.

— Спасибо тебе, Джек. Я не совсем была уверена, что надеть, так как ты не дал мне никаких подсказок относительно того, куда мы направляемся. Я просто знала, что это не слишком нарядно.

По правде говоря, я, наверное, перемерила десять нарядов. Я хотела выглядеть для него сексуально, но в то же время непринужденно. В итоге я остановила свой выбор на паре черных леггинсов из жидкой кожи и большом сером свитере с широкими рукавами. Мои шоколадно-каштановые волосы естественными волнами спускались по спине до талии. Я использовала густую подводку для глаз, чтобы придать своим зеленым глазам выразительность. Все остальное было довольно просто. Я не знала, сколько нам предстоит идти пешком, поэтому надела свои черные ботильоны на низком каблуке. Мне было приятно от того, как я выглядела сегодня вечером, особенно после того, как я увидела оценивающий взгляд Джека.

Джек выглядел до смешного аппетитно в своих повседневных черных брюках и темно-синем свитере с круглым вырезом. В свитере было ровно столько синего, чтобы его глаза казались еще более выразительными. Его волосы выглядели так, словно на них было какое-то средство, отчего они казались почти черными. Все это в сочетании с козлиной бородкой и пятичасовой тенью придавало ему опасный и непринужденный вид, объединенный в одного восхитительного мужчину. Я не могла удержаться, чтобы не посмотреть на него и не задаться вопросом, были ли у него мысли о нашей ночи вместе, как он мне сказал. Мне было интересно, что он запланировал на сегодняшний вечер.

Я отвлеклась от своих мыслей, когда Анджела принесла нашу еду. Мы сидели в уютной тишине, сменяемой небольшой беседой. Время от времени я замечала жар в его глазах, который предупреждал меня о планах на вечер. О дальнейшем ничего не было сказано или упомянуто, но по взглядам, которыми мы обменялись, было ясно, что нам надоело ждать. Нам надоело не торопиться.

Как только Анджела убрала со стола, Джек повернулся ко мне и протянул руку.

— Потанцуй со мной.

Не просьба, а приказ. В мой голос вкралась нерешительность.

— Джек…

С ухмылкой, растянувшей его губы, и морщинками, появившимися на щеках, он успокоил мои опасения.

— Всего лишь танец, Луэлла. Если только ты не захочешь большего, — сказал он, приподняв бровь и наклонив голову.

— Думаю, пока мы просто займемся танцами. — Я потянулась и вложила свою руку в его, и он потянул меня к танцполу. Всю ночь звучала подборка песен, и прямо сейчас из динамиков звучала Work — Jimmy Eat World. Темп был достаточно медленным, чтобы Джек мог обнять меня, но достаточно быстрым, чтобы у меня не было повода прижиматься к нему.

Поводом для сближения стала следующая песня Bones — Michael Kiwanuka. Мне понравилась эта песня за ее старомодное звучание и старомодные блюзовые нотки. Я чувствовала себя так, как будто могла бы быть его «возлюбленной». Его правая рука лежала у меня на спине, а моя левая — у него на шее, две оставшиеся наши руки сжимали руки друг друга, зажатые между нашими телами. Я положила голову ему на грудь и задвигалась в такт.

— Луэлла, — прошептал Джек мне на ухо, его дыхание шевелило мои волосы.

Мой взгляд упал на его губы, и я инстинктивно облизнула свои, прикусив нижнюю губу, когда подняла на него глаза. Его взгляд заставил мое сердце подпрыгнуть и начать бешено колотиться. Я увидела желание в его глазах, но была уверена, что он увидел отчаянную тоску, исходящую от меня. Внезапно я почувствовала, как меня охватывает паника, как будто, если он не поцелует меня и не доведет это до того уровня, которого мы так явно хотели, тогда… тогда я не знаю. Должно было произойти что-то радикальное. Может быть, вулканы изверглись бы из-за несправедливости всего этого. Теория была драматичной, но она объясняла чувство паники, поднимавшееся внутри меня.

Он наклонился, подняв глаза и посмотрев мне за спину, прежде чем снова сфокусировать свой взгляд на мне и слегка прикоснуться своими губами к моим. Всего лишь легкое прикосновение. Совсем не то, к чему я себя готовила. Мне хотелось запустить пальцы в его волосы и прижать его губы к своим. Я хотела интенсивного, неистового и лихорадочного. Я хотела всего этого. Я почувствовала, как он отстранился прежде, чем я смогла осуществить свои планы. Я открыла глаза, показывая, какое смятение испытываю. Джек пристально смотрел на что-то позади меня.

Не глядя вниз, он спросил:

— Луэлла… Ты же свободна, верно?

Что? Мои брови сошлись на переносице, когда я посмотрела на него так, словно у него выросла вторая голова.

— Что?

Наконец он посмотрел на меня сверху вниз и снова спросил:

— Ты свободна. Правильно? То есть нет никого, кто разозлился бы, увидев тебя в моих объятиях?

Я ломала голову, пытаясь упорядочить эту путаницу и понять его мыслительный процесс.

— Да, — медленно ответил я, показывая свое беспокойство по поводу того, откуда это взялось.

— Значит, огромный мужчина, стоящий за стойкой бара и пялящийся на меня так, словно хочет поджечь, не твой парень. Может быть, мне стоит беспокоиться о бывшем любовнике? — Его взгляд метался между мной и за мою спину.

Понимание поселилось внутри меня. Как и смущение из-за всей этой ситуации и всего, что должно было произойти дальше. Я знала, что разговор с моим братом не пройдет гладко. Было бы много пристальных взглядов и тонких, пассивно-агрессивных намеков на то, что он этого не одобряет. И это был лучший результат, на который я могла надеяться.

— О, трахните меня, — тихо сказала я и смущенно опустила голову.

Джек пробормотал что-то в ответ, и я не была уверена, что он хотел, чтобы я услышала.

— Я планировал это. Но теперь я не уверен, что это предрешено.

Я глубоко вздохнула, готовясь объяснить неизбежное. Я должна была знать, что это произойдет. Мне следовало с самого начала сказать Джеку, что это бар моего брата. Я должна была солгать и сказать ему, что ненавижу это место. Что ж, это не было бы ложью, поскольку в тот момент я действительно ненавидела его.

Должна была, хотела бы, могла бы.

Бормоча что-то себе под нос, я сказал ему:

— Это мой брат.

Он приподнял бровь, выжидающе глядя на меня.

— Прости, что? Он твой брат? Я не знал, что он… Ооо… — Это затянулось по мере того, как его осеняло осознание. — «Кингз». Как в твоей фамилии Кинг? В смысле, это бар твоего брата?

— Ага. Это бар моего брата. И хотя я еще не обернулась, я чертовски уверена, что там мой брат.

Джек тихо присвистнул.

— Он крупный мужчина. Я не уверен, волнуюсь ли я больше или меньше из-за того, что он твой брат, а не какой-нибудь злой бывший парень. Сейчас ни то, ни другое не кажется мне отличным вариантом.

Я тихо рассмеялась и подбодрила себя перед предстоящим представлением.

— Нам, наверное, стоит отправиться туда. — Я схватила его за руку и обернулась, все еще не встречаясь взглядом с братом. Я увидела Анжелу, и она одними губами произнесла: «Мне жаль». Я пожала плечами, понимая, что это не так. Она не была виновата в таком повороте событий. Что еще хуже, я решила начать нервно болтать и отпускать ужасные шутки по поводу несмешной ситуации. Я оглянулась на Джека со слащавой улыбкой.

— Возможно, он лучше воспримет то, что ты встречаешься с его младшей сестрой, если ты просто пойдешь и попросишь моей руки.

Его брови приподнялись, а глаза расширились, не от страха, но определенно в каком-то чертовом смысле.

— Дерьмо. — Я опустила голову, чувствуя, как жар поднимается вверх по моей шее. — Мне жаль. Это было глупо. Я говорю глупости, когда нервничаю и пытаюсь быть смешной. Я не жду, что ты женишься на мне. Не хочу сказать, что этого никогда не случится. Я бы не прочь выйти за тебя замуж. Не то чтобы я думала об этом. Не то чтобы я не думала об этом. Я имею в виду, мы только что познакомились, так что, вероятно, это было бы немного… — Джек прижал пальцы к моим губам и остановил меня лицом к себе. У него появились гусиные лапки, когда он прищурился, пытаясь сдержать смех.

— Ш-ш-ш, Луэлла. Это нормально — нервничать. Я обещаю, что все будет хорошо. А теперь прекрати нести чушь, пока я не сошел с ума и не начал неудержимо смеяться прямо здесь. — Он улыбнулся, наблюдая за моей борьбой. Я свела брови и поджала губы, бесстыдно надувшись. — Черт возьми, ты милашка. — Он наклонился, чтобы быстро чмокнуть меня. — А теперь пойдем, пока я не дал твоему брату-великану повод выбить из меня все дерьмо за то, что я сожрал тебя прямо здесь. — Он подмигнул мне, а затем начал подтягивать меня к моему брату, обняв рукой за талию.

Наконец я подняла глаза на своего брата.

Джеймсон.

Глядя на него глазами Джека, я могла видеть, насколько устрашающе он выглядел. Он был смуглым. Темные волосы, темные глаза, усмешка, искривляющая его губы, и просто общее мрачное, задумчивое отношение. Ростом он был шесть футов шесть дюймов (прим. 198 см) и сложен как грузовик «Мак», с широкими плечами и грудью. Для меня он выглядел как мой обычный чрезмерно заботливый брат- засранец. Я попыталась напомнить себе обо всех жертвах, на которые он пошел ради нас, и почувствовала, как во мне расцветает раздражение.

Джек жестом пригласил меня присесть на барный стул, стоя позади меня и ожидая начала представления. Я должна была отдать ему должное, он казался расслабленным и дружелюбным. Он решил не вести себя по-мужски с моим братом. Хорошее решение, Джек.

— Привет, Джеймсон. Это мой… мой друг Джек. Джек, это мой брат Джеймсон. Он владелец бара. — Я жестом указала на них двоих, вероятно, предприняв худшую попытку знакомства за всю историю, но мне все же удалось сверлить брата взглядом, посылая смертельные угрозы глазами, чтобы не смущать меня.

Джек подошел, встал рядом со мной и протянул руку, чтобы пожать Джеймсону.

— Привет, чувак. Приятно познакомиться. — Джек поморщился, когда мой брат слишком сильно сжал его руку. Боже, он был таким засранцем.

— Я тоже рад с тобой познакомиться. — Джеймсон наконец повернулся, чтобы посмотреть на меня, после некоторого неловкого, молчаливого, мужественного взгляда сверху вниз. Я поприветствовала его поджатыми губами, вздернутым носом и своим собственным свирепым взглядом. Я хотела, чтобы он знал, что я не одобряю то, что он придурок.

— Друг, да? Там, на танцполе, ты казался более чем дружелюбным. — Последнюю часть он произнес чуть слышно, но на самом деле он хотел, чтобы мы оба это услышали.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох через нос, а затем выпустила его изо рта, пытаясь обрести спокойствие, пока не слетела с катушек.

Джек тихонько хихикнул и ответил раньше меня.

— Луэлла осторожничает. — Я приподняла бровь, любопытствуя, к чему он клонит. — Мы встречаемся уже почти месяц.

Другая бровь тоже поползла вверх.

Джек повернулся ко мне и улыбнулся. В его глазах был вызов, побуждающий меня сказать что-то другое. Я пожала плечами и наклонилась к нему, глядя на Джеймсона с дерзкой ухмылкой, доказав его правоту. Я понятия не имела, что это был за момент, но Джек сказал, что мы больше, чем друзья, и я была на седьмом небе от счастья. Я была почти уверена, что набрала все очки, которые нужно было доказать. Это не обязательно должно было иметь смысл.

Джеймсон, казалось, не был впечатлен моим злорадством. Он просто закатил глаза и повернулся, чтобы снова поговорить с Джеком, наклонившись вперед и положив обе руки на стойку.

— Да, я знаю, что Лу осторожна. У нее много причин быть сдержанной и осторожной…

— Джеймсон! — Я положила обе руки на стойку и наклонилась вперед. Я бросила на него суровый взгляд, требуя, чтобы он закрыл свой дурацкий долбаный рот. Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня, и мы продолжили смотреть друг на друга сверху вниз. Я не знала, почему он хотел быть таким засранцем и лезть в мою жизнь, но я едва сдержалась, чтобы не перепрыгнуть через стойку и не поколотить его. Джек спас его, завязав новый разговор.

— Классная татуировка. Ты служил в армии?

Он спрашивал о татуировке на правом верхнем бицепсе моего брата. На нем был символ армейского спецназа с лентой R.I.P. над ним. R.I.P. был спрятан под рукавом его черной футболки. Мои глаза умоляли его не говорить ничего такого, о чем я не была готова говорить.

Не отводя от меня взгляда, он ответил:

— Нет, но я знал кое-кого, кто был там.

Джек, да благословит его Господь, пытался поддержать разговор, несмотря на отвратительное отношение моего брата.

— Это круто. Я прослужил в армии десять лет, прежде чем наконец вышел оттуда. Тогда оставалось либо уйти на пенсию, либо убираться восвояси. — Глаза Джеймсона расширились от этой информации. Шокированный тем, что мне было комфортно с кем-то, кто служил в армии. Даже если его больше не было, я все равно могла видеть беспокойство и шок, отразившиеся на его лице, прежде чем он, наконец, повернулся, чтобы посмотреть на Джека.

— Моя семья хотела, чтобы я вышел до того, как что-то пошло не так, и мой приятель выходил. Я решил, что последую за ним и начну новое приключение, одновременно ублажая свою маму. — Джек закончил с легким смешком.

Он понятия не имел, какие бомбы сбрасывал вокруг себя. Я перевела взгляд на деревянную столешницу бара, не в силах представить, что ответит мой брат.

— Наверное, это была хорошая идея, чувак. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. — Он протянул Джеку руку, чтобы еще раз пожать ее. — Я ценю службу и жертвы, на которые, я уверен, тебе пришлось пойти. Я знаю, должно быть, было трудно выбраться после стольких лет, но так же замечательно понимать, когда пришло время остановиться.

Они пожали друг другу руки и по-мужски поняли друг друга. Я сидела там, одновременно счастливая и немного смущенная моментом их мужской близости. Они продолжали нести чушь еще двадцать минут, разговаривая о спорте, о том, как Джеймсон стал владельцем бара, и о других мужских разговорах, которые мне очень наскучили.

Я зевнула и потянулась, что было чересчур драматично. Пришло время отправиться с этим шоу в турне. Я положила руку Джеку на плечо и наклонилась, чтобы поговорить с ним. — Эй, я собираюсь воспользоваться туалетом, а потом, как думаешь, ты будешь готов идти? Как бы сильно мне ни нравилось, что вы с моим братом болтаете, как стайка девчонок, уже поздно. — Я пыталась быть деликатной в своем предложении уйти, чтобы мы могли продолжить с того места, на котором остановились на танцполе, но возглас отвращения моего брата доказал мне, что у меня ничего не получилось.

— Конечно. Я буду ждать.

В туалете я подкрасила губы и немного взъерошила волосы, чтобы придать им эффект объема. Я хотела выглядеть как можно лучше, когда мы будем уходить, чтобы, возможно, мы смогли вернуться к тому, на чем остановились, прежде чем мой брат прервал нас. Когда я выходила обратно, мои шаги замедлились, когда я заметила Джека и моего брата, увлеченных разговором. Брови Джека сошлись на переносице, а уголки его губ слегка скривились. Его плечи казались напряженными, когда он слушал все, что говорил мой брат. Джеймсон выпрямился во весь рост и, казалось, разговаривал с Джеком как старший брат, делясь секретами, которыми ему не следовало делиться, в то время как я отошла. Это было то, что он всегда делал, когда пытался защитить меня.

Я почувствовала, как мое сердце выпрыгивает из груди, а легкие сжимаются. Сильный жар прилил к моим щекам, когда я представила, чем он мог бы поделиться. Слезы защипали мне глаза, когда смущение, которое я изо всех сил старалась забыть, разлилось по моему телу. Я сглотнула, пытаясь вернуть влагу обратно в рот. Я сделал три медленных, но глубоких вдоха через нос и выдоха через рот. Прошлое осталось в прошлом, и я была сильной женщиной, которая преодолела трудности. Не должно иметь значения, чем поделился Джеймсон. Теперь я была самой собой, и это было все, что имело значение. Это было все, что должно было иметь значение.

Я старалась держать эти мысли в голове, но когда Джек заметил, что я подхожу ближе, он посмотрел на меня и улыбнулся. Но я увидела беспокойство в его глазах, тронутое жалостью.

Нахуй. Я изобразила на лице улыбку и вела себя так, словно понятия не имела, что вообще может происходить. Я соблазнительно улыбнулась, давая ему понять, что не забыла всего, о чем он говорил за последние двадцать четыре часа.

Он пообещал мне более быстрый темп.

Его прикосновение обещало мне удовольствие.

И я была готова.

11

Когда мы выходили из бара, я проследила за тем, чтобы встретиться взглядом с Джеймсоном, давая ему понять, что я знаю, что он сделал, и я вернусь, чтобы оторвать ему голову. Но все это вылетело у меня из головы, когда Джек схватил меня за руку в грузовике, и мы поехали обратно ко мне домой. Наши руки покоились на моем бедре, и его большой палец поглаживал мою ногу, заставляя меня желать, чтобы его рука переместилась выше. Ухмылка танцевала на его губах каждый раз, когда я медленно приближала наши руки к своей сердцевине. Когда мы въехали на подъездную дорожку, я обернулась и посмотрела на него, когда он заглушил двигатель грузовика. Мы сидели в тишине, наслаждаясь напряжением, пока я прикусывала губу. Я знала, что хочу, чтобы он вошел, но я изо всех сил старалась выговорить эти слова, зная, что когда я это сделаю, пути назад уже не будет.

— Я не готова к тому, что сегодняшний вечер закончится. — Слова прозвучали едва слышным шепотом, но вспышка жара в глазах Джека дала мне понять, что с таким же успехом я могла бы выкрикнуть их в тишине кабины грузовика. — Не хочешь зайти чего-нибудь выпить? — Мы оба знали, что для него это был пустой предлог зайти со мной внутрь.

— Конечно. С удовольствием.

Он проводил меня до моей двери, и я старалась сохранять хладнокровие, пока отпирала ее, но мои руки были напряжены до предела, и ключ все равно дрожал в замке. Я открыла дверь и включила свет. Комната была разделена на две секции по обе стороны от входа. Раньше это были две отдельные комнаты, разделенные узким коридором, но после ремонта они превратились в широкую открытую комнату с темными деревянными полами. Справа стояли мой телевизор, журнальный столик и раскладной диван. Слева у дальней стены располагался камин, а на краю большого ковра стояли два мягких кресла для сидения. У меня была большая книжная полка размером восемь на восемь футов на противоположной стене, а винный бар был установлен на стене рядом с входной дверью. Это было одно из моих любимых мест в доме, место, где я могла расслабиться и почитать у камина зимой. Прямо напротив нас был дверной проем, который вел к лестнице на второй этаж, а чуть дальше — на кухню. Если вы пройдете дальше, то справа от кухни обнаружите столовую с французскими стеклянными дверями, которые ведут на задний двор и во внутренний дворик. На втором этаже был длинный коридор, который вел к трем спальням: моей, кабинету и гостевой спальне.

Я любила свой дом. Я усердно работала над ним и знала, что на самом деле это не имеет значения, но я хотела, чтобы ему он тоже понравилось.

— Ты можешь присесть. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? — Я махнула рукой в сторону секции, а сама направилась к винному бару.

— У тебя есть немного виски? — Я утвердительно кивнула. Он сел, все еще оглядываясь по сторонам. — У тебя прекрасный дом, Луэлла.

Я услышала честность в его голосе, и это заставило меня улыбнуться. Я налила бокал вина и на пару глотков виски для него, пересаживаясь рядом с ним на диван. Я не хотела продолжать ходить вокруг да около, поэтому села достаточно близко, чтобы наши ноги соприкасались.

— Спасибо. Я упорно трудилась, чтобы сделать его таким, какой он есть.

Он взял свой бокал и поднял его для тоста.

— За отличный вечер с красивой женщиной и за то, чтобы на этот раз все было правильно. — Последнюю часть он произнес, подмигнув.

— Спасибо. За это я выпью. — Мы чокнулись бокалами, и каждый сделал по глотку.

— Итак, твой брат… — Он оставил это в подвешенном состоянии с легким смешком.

— Ух! Не напоминай мне. Он такой банальный старший брат и умеет действительно смущать. — Я закатила глаза и в отчаянии вскинула руки в воздух.

Джек схватил их и крепко сжал в своих, посылая тепло по всему моему телу.

— Все было не так уж плохо. Он любит тебя и заботится о тебе. Я веду себя точно так же со своей сестрой. Я предпочитаю верить, что втайне ей это нравится. Глубоко, глубоко… глубоко внутри. — Его голос грохотал от сдерживаемого смеха. Его глаза засияли теплотой, когда он упомянул о своей сестре. Это заставило меня захотеть узнать о ком-то, кто мог придать его лицу такое выражение.

— Итак, расскажи мне об этой своей сестре. Кажется, ты очень заботишься о ней. И если ты хоть в чем-то похож на моего брата, то, возможно, в будущем нам придется объединиться против старших братьев.

Мы оба остановились на следующем комментарии, но пропустили его мимо ушей.

— Ах, моя сестра. Джулиана. Как я уже упоминал, она младше и только что окончила колледж. О, и тебе это понравится. Она специализировалась на естественных науках.

Драматический вздох сорвался с моих губ, когда я прижала руку к груди.

— Успокойся, мое сердце. Я уже люблю ее.

— Я так и подумал. Недавно она решила, что хочет получить степень магистра, чтобы преподавать в колледже и при этом заниматься исследованиями.

— Серьезно, я могла бы бросить тебя и быть с твоей сестрой. Мы могли бы сидеть и обсуждать чудеса, обнаруженные в лаборатории. — Его смех согрел меня даже больше, чем вино.

— Она хорошая. И она бы тебе понравилась. И да, ей приходиться терпеть меня. Сейчас даже больше, чем когда она училась в старшей школе. Я заставил всех мальчишек бояться прикоснуться к моей младшей сестренке, когда вытащил свою винтовку, чтобы почистить ее. Блин, она ненавидела, когда я приезжал домой в гости.

Я ничего не могла с собой поделать, мои губы скривились от его юмора. От того, что я становилась слабой и неразумной, когда он держал меня за руку, лучше не становилось. Ленивые круги, которые он рисовал большим пальцем, тоже не помогали. Я опустила глаза, пытаясь скрыть улыбку.

— Ты забавный человек, Джек.

— Спасибо. — После небольшой паузы он продолжил: — Ты изысканная женщина, Луэлла.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его веки отяжелели, пока он ждал моего ответа на свой комментарий. Он произнес это таким глубоким сексуальным голосом, что у меня засосало под ложечкой. Мы сидели, просто уставившись друг на друга, пытаясь разгадать, каким должен был быть следующий шаг. Джек наклонился, чтобы поставить свой стакан на стол, и взял мой, чтобы сделать то же самое.

Он поднес руку к моей щеке и провел большим пальцем по скуле.

— Твои глаза, должно быть, самого красивого и разнообразного зеленого цвета, который я когда-либо видел. Ты знала, что они меняют цвет? — Я покачала головой, не в силах заговорить из страха испортить момент. — В основном они ярко-зеленого цвета, но когда ты заводишься, они становятся темно-зелеными, как мшистые. И все же каким-то образом они никогда не тускнеют. Они по-прежнему остаются яркими. В этом нет смысла, верно? Яркий мшисто-зеленый. Я не думаю, что что-либо могло бы притупить эту яркость. — Он сделал паузу, его слова прошелестели по моей коже. — Они прекрасны.

Мои губы приоткрылись. Я ничего не могла поделать, кроме как сидеть там, застыв на месте. Впитывая слова, которые он мне говорил. Никто никогда раньше так со мной не разговаривал, и мой мозг напрягся, чтобы не отставать. Мое сердце заколотилось так сильно, что я была уверена, он мог видеть, как моя грудь сотрясается в такт ударам.

Он провел большим пальцем вниз по моим губам, поглаживая взад-вперед.

— А эти губы. В ту ночь, когда я впервые увидел тебя, ты накрасила губы красной помадой. Я даже не могу притвориться, что у меня в голове не пронеслись самые грязные мысли, когда я увидел эти полные губы, окрашенные в ярко-красный цвет, чтобы привлечь мое внимание. Сделанные для того, чтобы заставить меня представить их на своих губах. — Он понизил голос. — На мне.

Мой пульс участился. Я ничего не хотела больше, чем узнать, каковы были его грязные мысли. Я ничего так не хотела, как сделать с ним все, о чем он когда-либо думал. Когда его большой палец проделал еще одно движение поперек, я высунула язык ровно настолько, чтобы коснуться его. Он совсем чуть-чуть просунул большой палец внутрь, и я проявила инициативу, наклонилась вперед и взяла его в рот. Я обвела его языком, надеясь пробудить в нем интерес.

Он с хлопком вытащил большой палец и прижался своими губами к моим. Он просунул свой язык мне в рот, и я, не задавая вопросов, открылась для него. Я не хотела медленного и размеренного движения; мне не нужна была раскачка. Я нуждалась в нем. Сейчас.

Наши языки соприкоснулись, смешанные ароматы виски и вина опьянили меня от желания, я жаждала большего. Он обнял меня за спину, и я переместилась, чтобы оседлать его колени. Как бы сильно я ни хотела большего, я раскачивалась у него на коленях, чувствуя удовлетворение от того, что его руки блуждали вверх и вниз по моей спине, останавливаясь только для того, чтобы сжать ягодицы и крепче прижать меня к себе; Я была довольна тем, что целовалась с ним бесконечно долго.

Я и раньше связывалась с мужчинами, и у меня были нечастые свидания, но я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала такой прилив, это желание, эту потребность, пронизывающие меня насквозь. И в моменты, предшествовавшие этому, я знала, что это нечто большее. Нечто большее, чем случайный перепихон в туалете клуба. Большее, чем то, к чему это привело сейчас. В какой-то момент это перестало быть «плыви по течению», и я начала подталкивать это в направлении, которое сделало бы это более постоянным.

Я поняла это, когда почувствовала, как у меня перехватывает дыхание каждый раз, когда он улыбался мне. Я поняла это, когда мурашки побежали по моему телу при каждом его прикосновении ко мне. Я знала это, когда просматривала его сообщения каждый вечер перед тем, как лечь спать, и каждое утро первым делом после пробуждения. Я знала, что между нами было нечто большее. И то, что он потребовал от моего брата большего между нами, подтолкнуло меня на шаг ближе к тому, чтобы принять это.

— Боже, ты прекрасна, — проникновенно произнес Джек. Я чувствовала вибрацию его слов на своей груди, отчего мои соски затвердели. Он отстранился и положил руки по обе стороны от моего лица, заставляя меня посмотреть на него. — Я не мог бы быть счастливее от каждого события, которое привело меня сюда, к тебе. Хотя теоретически это было далеко не идеально, для нас с тобой все было идеально. Я ни о чем не жалею. — Его глаза были темно-синими, темнеющими от желания и искренности. В тот момент я почувствовала, что готова была расплакаться от этого всепоглощающего чувства, которое вызвали во мне его слова. — Я чертовски надеюсь, что ты понимаешь, что это больше не «посмотрим, к чему это приведет». Я знаю, к чему это придет с этого момента. Я знал это уже некоторое время, но мне нужно, чтобы ты тоже знала. Мне нужно, чтобы ты знала, что наши пути совпадают. Мы вместе.

Легкая улыбка тронула мои губы, когда я поняла, что его мысли были так созвучны моим. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, пытаясь осознать глубину эмоций, захлестнувших меня. Опустив голову, я кивнула и быстро взглянула на него, надеясь, что он увидит радость, которую принесли мне его слова. Они лишили меня дара речи, поэтому я решила показать ему, что его слова делают со мной.

Мои глаза по-прежнему были прикованы к нему, когда я наклонилась вперед, чтобы поцеловать уголок его рта, закрывшиеся только в последнюю секунду. Я слегка провела губами по его щеке, покрывая мягкими поцелуями его ухо. Прикусив его ухо и проведя языком, чтобы смягчить укус, я прошептала: — Займись со мной любовью, Джек. Отведи меня наверх и покажи мне.

С глубоким стоном он встал с дивана, держа меня на руках, и направился к лестнице. Он остановился, не доходя до входа, ведущего к лестнице, и прижал меня к стене, впиваясь своими губами в мои. Стон вырвался из его груди, вибрируя напротив моей. Мне нужно было снять свой толстый свитер, чтобы быть немного ближе к нему. Я изо всех сил пыталась высвободить руки из слишком большого свитера, когда Джек перестал целовать меня ровно настолько, чтобы стянуть его через голову.

Прежде чем наклониться, чтобы поцеловать меня, он посмотрел вниз, разглядывая мой черный кружевной с атласом лифчик. В основном он был прозрачный и почти ничего не прикрывал. Он закатил глаза к небу и наклонился, чтобы уткнуться лицом мне в шею, возвращаясь к своей погоне вверх по лестнице. Пока он шел, я терлась о него каждой частичкой себя, какой только могла. Мое тело горело и пульсировало, и я нуждалась в облегчении. Когда между нами стало на один слой меньше, я погладила свои груди взад-вперед, отчего с моих губ сорвался стон. Как только мы поднялись по лестнице, я направила Джека в спальню.

Джек опустился к моей груди и начал посасывать верхнюю часть моей груди. Я знала, что у меня останется засос, и мне было все равно. Мне нравилась идея быть отмеченной им, носить с собой напоминание о нем. Он толкнул дверь, и я протянула руку, чтобы щелкнуть выключателем лампы у моей кровати, которая давала ровно столько света, чтобы видеть друг друга, не портя настроения. Джек медленно опустил мои ноги на пол, в то время как я постаралась спуститься по нему. Я чувствовала его возбуждение своим животом, и это еще больше подтолкнуло меня к осознанию того, что он был так же возбужден, как и я.

Я протянула руку, чтобы медленно снять его рубашку через голову, мои глаза следили за ее подъемом, сканируя каждый кусочек плоти, когда я открывала его. У него был красивый пресс и сексуальная, как грех, грудь, обрамленная мускулистыми руками. На секунду закралась неуверенность в себе, заставив меня задуматься, достаточно ли я хороша, чтобы иметь это. Быть с ним. Я подняла на него глаза и увидела все подтверждение, в котором нуждалась. В его глазах отражалось то же желание, которое я испытывала к нему. Я видела тот же жар и то же желание.

Я протянула руки, чтобы провести ими по его груди, но прежде чем я успела это сделать, он схватил меня за запястья, останавливая мое продвижение.

— Снимай свою одежду. Иди приляг на кровать. — Его глубокий, требовательный голос окатил меня волной, призывая подчиниться.

Как бы сильно мне ни хотелось оскорбиться и сказать ему, чтобы он снял с меня одежду, я этого не сделала. Вместо этого я почувствовала прилив жара, опустившийся вниз по моему животу и поселившийся в паху. Я провела языком по нижней губе, прикусив ее. Я сделала шаг назад и, не отрывая от него глаз, потянулась сзади и расстегнула лифчик, позволив ему упасть с моих рук на пол. Его взгляд опустился на мою грудь, и его ноздри раздулись от глубокого вдоха. Хорошо.

Я почувствовала, как возвращается тот знакомый прилив сил, который был так давно.

Я сняла ботинки, засунув большие пальцы в карманы штанов, отводя от него взгляд и опуская их на пол. Мощный прилив эмоций достиг низшей точки, когда я изо всех сил старалась оставаться сексуальной, снимая леггинсы, но мне это удалось. Стоя перед ним в одних черных кружевных трусиках, я расправила плечи, стараясь казаться увереннее, чем была на самом деле. Он велел мне раздеться и лечь на кровать, но я не хотела быть слишком легкодоступной. Я хотела посмотреть, что он сделает, когда я дам небольшой отпор. Приподняв бровь, я повернулась к кровати и поднялась на четвереньки. Я осторожно перевернулась и откинулась на локти, вытянув одну ногу, в то время как другая была согнута, моя ступня покоилась на кровати. Я растянула губы в легкой улыбке. — Ты хочешь, чтобы я была голой. — Я сделала эффектную паузу. — Тогда приди и заставь меня.

Он зарычал глубоко в груди и направился ко мне, по пути спуская штаны. Схватив меня за лодыжку, он подтащил меня к краю кровати и просунул свои бедра между моих ног, наклоняясь, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Ты возбуждаешь меня, когда ведешь себя так нахально, — он обхватил руками края моего нижнего белья. — Я с радостью возьму это от тебя. — Резким рывком он сорвал их и отбросил в сторону.

Джек наклонился и прижался губами к основанию моей шеи.

— Теперь, ты выглядишь так, как я хочу. — Он оставил все как есть, направляясь к моей груди, оставляя дорожку поцелуев по пути, пока, наконец, не добрался до моего соска. — Я не переставал думать о том, какие сладкие на вкус эти соски из сахарной ваты и насколько они отзывчивы. — Он провел языком по моему затвердевшему соску, отчего с моих губ сорвался вздох, в то время как я выгнула спину, преследуя его удаляющийся язык. Он наклонился, вцепился в мой кончик и начал посасывать, ударять и покусывать.

Рука, лежащая на моем колене, начала скользить вверх по бедру, пока его пальцы не коснулись моих губ. Он скользнул пальцем по мне и погладил мой клитор, прежде чем глубоко ввести в меня два пальца.

— Такая мокрая. Так готова для меня.

— Всегда. — Я ахнула. — Я всегда готова для тебя. — Мне было все равно, если в моем голосе звучало отчаяние. Я была в отчаянии. Он доводил меня все больше и больше до белого каления, и мне уже было все равно, как я звучу и выгляжу ли уверенно. Его пальцы входили и выходили из меня и сжимались с каждым толчком. Он перешел от нежных ласк к грубым погружениям глубоко в меня. Его большой палец безжалостно кружил по моему клитору, подводя меня все ближе и ближе к краю, но не оказывал достаточного прямого давления, чтобы подтолкнуть меня.

Я зарычала от разочарования глубоко в груди, в то время как он ответил смешком.

— Ты хочешь кончить, детка?

— Да. Пожалуйста. — Я, затаив дыхание, давала свои ответы, мое тело беспокойно двигалось на кровати. Одна рука обхватила его голову, которая все еще играла с моими сосками, в то время как другая вцепилась в простыни, ища что-нибудь, что могло бы успокоить меня в той буре, которую он вызвал во мне.

— Мне нравится, когда ты умоляешь. Мне нравится, когда я знаю, что ты моя. — Он начал двигать пальцами сильнее, добавляя третий, растягивая меня. Теперь его большой палец терся прямо о мой клитор, взад и вперед. — Потому что так оно и есть. Ты моя. — Я не могла ответить словами. Я просто кивнула головой, издавая утвердительные звуки. — Хорошая девочка. Теперь кончи мне на руку, детка. — Жар пронзил мои щеки, и я почувствовала, как стенки моей киски, наконец, начали пульсировать, когда я начала падать через край, крепко сжимая его пальцы. Его слова подталкивают меня все ближе. — Кончи для меня, чтобы я мог заняться с тобой любовью.

И я сделала это. Я почувствовала, как напрягся каждый мускул в моем теле, и моя спина выгнулась дугой, когда я задержала дыхание, наслаждаясь волнами, которые поглотили меня целиком. Когда первая из них разбилась, из моего горла вырвался стон. Я потерялась в море, не в силах контролировать себя. По моему телу пробежали мурашки. Моя рука вцепилась в простыни, когда я снова попыталась отдышаться. Затем, как раз когда я начала подниматься, чтобы глотнуть воздуха, я услышала шуршание открываемого презерватива, когда Джек перевернул меня на живот. Он приподнял мои бедра и вошел в меня.

— О, черт, — снова простонала я.

Он сжал мои бедра до синяков, проталкиваясь внутрь до упора. Я почувствовала, как его яйца уперлись в мой клитор, когда он остановился там, пока мы оба переводили дыхание. Он провел руками от моих бедер к плечам и поднял меня вертикально, поставив на колени. Моя голова покоилась на его плече, в то время как моя спина выгибалась в сторону от его груди, пытаясь удержать его так глубоко, как только могла.

— Ты знаешь, что ты моя. — Джек вышел и снова вошел, заставляя мои сиськи подпрыгивать от силы этого толчка. Он провел рукой вниз по моему животу, пока не добрался до моей киски. — Ты знаешь, что эта пизда моя. — Его рука двинулась вверх, чтобы грубо ущипнуть меня за сосок. Я ахнула, когда боль запульсировала во мне, превращаясь в глубокое наслаждение. — Ты же знаешь, что эти сиськи мои. — Он начал играть с обоими моими сосками. Мое дыхание стало быстрым и прерывистым. Мое естество сжало его крепче, пытаясь добиться хоть какого-то трения. Его рука поднялась вверх и обвилась вокруг моей шеи. — Скажи это, Луэлла. — Он укусил меня за ухо. — Скажи мне, что ты моя.

— Да, — выдохнула я. Это было все, на что я была способна.

— Хорошая девочка.

Это были последние слова, произнесенные перед тем, как он начал входить и выходить из меня. Каждый толчок заставлял мою грудь подпрыгивать, а изо рта вырывались всхлипы. Они начались медленно, но вскоре набрали темп, когда мы оба помчались к невидимому финишу. Он мычал при каждом быстром толчке. Он не переставал проникать так глубоко, как я ему позволяла, как будто думал, что чем глубже он заберется, тем больше сможет заявить свои права на меня. Но было слишком поздно, потому что я уже принадлежала ему.

— Давай, Луэлла. Кончи со мной, детка. — Он выдавил из себя эти слова. Я больше не могла выносить этого давления. — Заставь меня кончить. Используй свою маленькую тугую киску и сожми меня покрепче. — Он наклонился и шлепнул меня по киске, просунув пальцы между моими губами, чтобы ущипнуть клитор.

И я начала кончать. Я кончила так сильно, что начала терять сознание от того, что перестала дышать. Звон в моих ушах заглушал стоны, доносившиеся от Джека позади меня. Он держался неподвижно, выплескивая все, что было внутрь меня. Мое тело начало расслабляться, и я снова прижалась к его груди, чувствуя, как сильно бьется его сердце у меня за спиной; его прерывистое дыхание доносилось до моего уха. Он медленно вышел, и мы оба застонали.

Я легла, и он снял презерватив, чтобы выбросить его в мусорное ведро в ванной. Он вернулся в постель и свернулся калачиком позади меня. Я придвинулась ближе к нему, в то время как он обнял меня за талию и крепко прижал к себе. Мое дыхание, наконец, выровнялось, когда он начал нежно обнюхивать мою шею и ухо. Это было скорее нежно, чем эротично. Чувство удовлетворенности охватило меня, и я крепко сжала руку, обхватившую меня.

— Я имел в виду то, что сказал, Лу. Ты моя. Ты можешь навесить на это любой ярлык, какой захочешь, но мне надоело притворяться, что мы не принадлежим друг другу. Больше ничьи. — Он закончил легким поцелуем прямо у меня под ухом.

Я позволила словам проникнуть в себя и попыталась понять, что они заставили меня почувствовать. Но удовлетворенность оставалась непоколебимой. Меня устраивало быть только его. Это не просто устраивало меня, это было хорошо. Повернувшись в его объятиях и откинувшись на спину, я посмотрела на него снизу вверх, пытаясь показать ему, что он заставляет меня чувствовать. Я вдохнула так глубоко, как только позволяли мои легкие, и медленно выдохнула, прежде чем сказать: — Хорошо.

Я подняла голову, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на его губах. Когда моя голова коснулась подушки, мне с треском не удалось скрыть радостную улыбку, расплывшуюся по моим губам. Улыбка была такой широкой, что я думала, у меня сведет щеки судорогой. Я закрыла лицо руками, немного смущенная своей несдержанностью. Я хотела быть хладнокровной и собранной, но я уже очень-очень давно ни с кем не чувствовала себя так. Я встречалась с другими людьми, но на поверхностном уровне, а с Джеком все зашло гораздо глубже.

Убрав мои руки от лица, он спросил:

— Почему ты такая застенчивая? Твоя улыбка прекрасна. Мне нравится, что я могу заставить тебя так широко улыбаться. Тебе следует так улыбаться все время.

— Давненько я так широко не улыбалась. Прошло много времени с тех пор, как я позволяла себе быть так близко к кому-то. — Во время моего признания я увидела, как на его лице отразились вопросы. Моя улыбка немного померкла, когда я вспомнила, как видела его разговаривающим с моим братом. Вспоминая жалость, которую я на мгновение увидела в его глазах, прежде чем он скрыл ее. Я не знала, что Джеймсон сказал ему, но он не должен был этого делать. Это было мое право — рассказать Джеку в то время и тем способом, который я предпочитала, который я контролировала. Но поскольку на эти секреты уже намекали, мое время пришло. Отведя взгляд с кривой улыбкой, я вздрогнула. — Знаешь, любой, кто связан с военными, был бы последним человеком, с которым, как я думала, я когда-либо буду рядом.

Он в замешательстве прищурил глаза и спросил: — Эй, а что плохого в военном человеке?

Понизив голос до шепота, я сказала: — Они… э-э… пробуждают во мне плохие воспоминания.

— Мне жаль, Луэлла. Я понятия не имел. Ну, на самом деле, это ложь. Теперь, когда я задумываюсь об этом, мне кажется, я действительно замечал, что ты напрягаешься каждый раз, когда я упоминаю историю о своей службе в армии. Мне так жаль. Мне следовало быть более внимательным и остановиться.

Я быстро поспешила поправить его, покачав головой.

— Нет. Нет, я вовсе не хочу, чтобы ты так думал. Я хочу слушать твои истории. Они — часть тебя, и я хочу знать каждую твою частичку. Мне жаль, что я напрягалась. Это то, с чем я борюсь. Я боролась с некоторыми не очень удачными решениями. — Я сделала паузу, не зная, как продолжить и как много рассказать. Я не хотела, чтобы он думал хуже обо мне или о той борьбе, через которую мне пришлось пройти. Мое дыхание стало немного учащаться, когда меня охватила небольшая паника. Что, если он действительно подумает обо мне хуже?

— Эй, Лу. — Он убрал волосы с моего лица и приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него. — Все в порядке. Мы все принимаем не очень хорошие решения. — Он нежно прижался своими губами к моим. Он отстранился и посмотрел прямо мне в глаза. — Послушай, я знаю, ты видела, как твой брат разговаривал со мной, и то, что он сказал, ничего не меняет. Я знаю, какими могут быть братья. Черт возьми, я такой же. Он только спросил меня о твоей выпивке в последнее время и попросил присмотреть за этим. И… Черт. Я вижу, ты начинаешь злиться. — Я крепко сжала челюсти и почувствовала, как раздуваются мои ноздри, пытаясь сделать глубокий вдох, чтобы унять свой гнев. — Я все делаю неправильно. — Джек прижался своим лбом к моему. — Мне жаль. Мне не следовало поднимать эту тему. Я испортил весь этот чертов вечер. — Он поднял голову, и я увидела в его глазах сожаление. — Прости, Лу.

Мой гнев немного смягчился.

— Не извиняйся. Пожалуйста. Это не твоя вина. Я зла на Джеймсона за то, что он открыл свой дурацкий рот. Я совсем на тебя не сержусь. Просто… пристыжена.

— Не стыдись. Как я уже сказал, ты моя. Вся ты. Хорошее и плохое. Секреты, которыми ты поделилась, и те, которые ты все еще хранишь при себе. Я принимаю все это. Как я надеюсь, что ты примешь и мои. Я в полном беспорядке, просто пытаюсь держать себя в руках, чтобы произвести впечатление на красивую женщину. Я надеюсь, что когда все пойдет наперекосяк, мы поддержим друг друга. Хорошо? — Он опустил голову, пытаясь поймать мой взгляд.

Я кивнула головой и решила пойти на это. Паника, таившаяся в тени, теперь держала меня в своих объятиях. Я чувствовала, что делаю глубокие вдохи, пытаясь взять себя в руки. Я чувствовала жжение в уголках глаз, когда готовилась признать свои самые большие слабости и самые печальные моменты.

— Причина, по которой Джеймсон спросил тебя о том, сколько я пила, заключается в том, что у меня были серьезные проблемы с алкоголем около года, когда мне был двадцать один год. — Я быстро перевела взгляд на него, чтобы увидеть его реакцию, но увидела только любопытство и никакого осуждения.

— Это что-то, с чем ты до сих пор борешься?

Я покачала головой.

— Нет. Это было скорее обстоятельством, чем страстным желанием. — Я помолчала, пытаясь собраться с мыслями. Я уставилась прямо в потолок и почувствовала, как меня захлестывает боль, такая же, как в тот день, когда все это случилось. Я чувствовала почти оцепенелое принятие и мучительную душевную боль от правды, когда она поселилась глубоко в моем сердце. Время залечивает не все раны. Но время действительно позволяет принять рану и научиться справляться с ней. Время не лечит потерянную конечность, но вы учитесь функционировать без нее. Мне потребовалось много времени и много алкоголя, чтобы смириться с этим.

Моим голосом, едва слышным шепотом, я призналась в своей ране.

— Мой брат Ашер погиб в Афганистане, когда мне был двадцать один год. — Я чувствовала, как Джек напрягся рядом со мной, но у меня не было возможности повернуться и посмотреть на него. Я просто смотрела в потолок и продолжала говорить.

— Он был моим погодкой. Мы родились с разницей меньше чем в год, и он был моим лучшим чертовым другом. — Я чувствовала, как мои слезы стекают по щекам в уши, но я ничего не могла сделать, чтобы остановить бурю боли, только дышать сквозь нее и пытаться контролировать ее размер. — Джеймсон был намного старше нас, и хотя они с Ашером сблизились благодаря спорту, у нас с Ашером тоже была общая связь. С таким же успехом мы могли быть близнецами. Вот такая у нас была связь. Когда наши родители умерли, Джеймсон стал островом и выступил в роли родителя. Так что мы с Ашером крепче прижались друг к другу. Когда я поступила в колледж, он все откладывал его, говоря, что не уверен, куда хочет пойти, пока однажды не сказал мне, что записался в армию. Я запаниковала при мысли о том, что он может покинуть меня, но он просто обнял меня и сказал, что, куда бы он ни пошел, он всегда будет со мной. Он поступил на службу в спецназ и погиб во время своей первой поездки за границу, когда самодельное взрывное устройство подорвало его «Хаммер». — Я знала, что звучала неубедительно, когда пересказывала эту историю, но это был единственный известный мне способ донести ее до людей. — Я никогда, никогда не забуду, как они подошли к двери. — У меня перехватило дыхание, когда я вспомнила то чувство, которое охватило мое тело, когда я увидела двух мужчин в форме с другой стороны.

Это ваш самый большой страх. И вы думаете, что знаете, каково это было бы в те моменты, когда ваш разум возвращается к наихудшему сценарию. Но ничто никогда не смогло бы подготовить меня к той огромной силе боли, которая охватила меня без необходимости произносить какие-либо слова. Я помню, как закрыла дверь после того, как мы обменялись пустыми словами, и просто легла на пол в нашей прихожей в позе эмбриона, когда из моей груди вырвались звуки раненого животного. Я лежала там до тех пор, пока Джеймсон не вернулся домой и не ударил меня дверью, когда открыл ее.

Говорят, время лечит все раны, но ничто не кажется исцеленным, когда я вспоминаю те моменты.

Я чувствовала, как мое тело содрогается сквозь слезы, когда Джек пытался успокоить меня. Его руки крепко обхватили меня, когда он укачивал меня и проводил рукой по моим волосам.

— Тсс, детка. Я понимаю. Я знаю. Мне так жаль, детка. — Он повторял эти слова снова и снова, пока я пыталась справиться с бурей. Моя грудь подпрыгивала при каждом коротком вдохе. После еще нескольких мгновений растерянности я, наконец, начала делать глубокие вдохи, от которых сотрясалась моя грудь, когда я выдыхала, медленно успокаиваясь снова. — Тсс, детка. Тебе больше не нужно мне ничего говорить. Мне жаль. Мне очень жаль.

Сделав последний очищающий вдох, я позволила его силе просочиться внутрь меня и использовала ее, чтобы продолжать.

— Нет, все в порядке. Я действительно не хочу делать это снова. Я начала, и я хочу закончить.

Джек кивнул головой и продолжал крепко обнимать меня.

— В любом случае, как ты можешь себе представить, я тяжело переживала потерю и начала пить. Много. Я все время пила, и по большей части я все еще была в состоянии нормально функционировать. По выходным у меня было меньше дел, поэтому я больше пила. Я ходила на вечеринки и пыталась забыться. У меня было много случайного, тупого секса. — Я покачала головой, вспоминая свою глупость. — Я скучала по своей второй половинке, и мне нужно было снова почувствовать что-то позитивное, и я пыталась найти это с помощью секса. Проблема была в том, что я все время была так пьяна, что почти ничего не помнила. Примерно через девять месяцев после начала моих подвигов я забеременела. Я не знала. Я не знала, пока у меня не случился выкидыш. Это просто положило начало другой череде событий, и я начала пить еще больше. Большую часть этого времени я училась, но вначале, я думаю, все просто думали, что я веду себя не так, потому что у меня траур. Потом наступило лето, и никто этого по-настоящему не заметил. Джеймсон не заставлял меня работать, и в то же время он переживал свою собственную потерю. Он не знал, что со мной делать. Во втором семестре следующего года я допустила ошибку в своей исследовательской лаборатории, и профессор отвел меня в сторону и сказал, что он знал, что я прихожу в лабораторию пьяной, и если я не возьму себя в руки, то меня отчислят, что приведет к потери моей стипендии.

— Даже этого было недостаточно. Все, что произошло после этого, произошло в течение недели. Спуск по спирали начинается широко и медленно, но в конце круги становятся все меньше, быстрее и выходят из-под контроля. Примерно это и случилось со мной. Я сильно поссорилась с Джеймсоном. Он сказал, что не будет стоять в стороне и смотреть, как единственная оставшаяся у него семья разрушает себя, и если я не приведу себя в порядок, он оставит меня позади. В тот момент мне было, блядь, все равно. Я была в бездонной яме отчаяния, и его гнев по отношению ко мне толкал меня все ниже. Позже на той же неделе я так напилась, что получила алкогольное отравление. Я почти подавилась собственной рвотой, если бы кто-то не перевернул меня на живот. Я не знаю, кто это был, но они отвезли меня в больницу. Когда я пришла в себя, то проснулась оттого, что Джеймсон плакал у моей постели. Когда он увидел, что я проснулась, он начал рыдать и умолять меня остановиться.

Я издал тихий, невеселый смешок, вспомнив, как видела, как рыдал мой брат-великан.

— Джеймсон никогда не плакал. По крайней мере, не передо мной. Я никогда не видела, чтобы он плакал, когда умер кто-то из наших родителей или когда умер Ашер. Так что видеть, как он сидит там и рыдает, умоляя меня не убивать себя, было реальностью, в которой я нуждалась. Это было так просто, и я думаю, что это было сочетание того, что все, наконец, достигло дна, и то, что он показал мне, как сильно я нужна ему здесь, заставило меня понять, что я бессмысленно растрачиваю время. Это заставило меня осознать, как Ашеру было бы стыдно за меня. — Я сделала глубокий очищающий вдох. — После этого я взяла себя в руки. Я начала сосредотачиваться на том, что у меня осталось, и что заставляло меня чувствовать себя счастливой. Я любила науку и не хотела тратить впустую свою степень и все свои исследования. Я любила Джеймсона и больше никогда не хотела видеть, как он разваливается на части. Я начала ходить к психотерапевту и на собрания анонимных алкоголиков. Я даже начала заниматься спортом. Я стала сумасшедшей девушкой, которая занимается кроссфитом. Ничто так не лечит, как подбрасывание тяжестей.

Я почувствовала, как Джек усмехнулся моему признанию.

— Я бросила пить на некоторое время, но поняла, что у меня больше нет проблем с алкоголем, поэтому несколько лет назад я осторожно начала пить снова. Джеймсон, конечно, все еще беспокоится, но я больше никогда так много не пью. Теперь я гораздо лучше контролирую себя. — Я сделала еще один вдох и, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на него. — Так что да, это моя история.

Слава богу, я не увидела никакой жалости. Я видела только печаль и понимание всего, через что мне пришлось пройти. Он притянул меня ближе, обнял, чтобы убедиться, что со мной все в порядке — больше для него, чем для меня. В любом случае, это заставило меня почувствовать себя хорошо. Объятия были великолепными, но объятия Джека были исключительными. Он отстранился и положил руку мне на щеку, большим пальцем стирая дорожки слез с моего лица. — Ты необыкновенная женщина. Я не знаю, как мне так повезло найти тебя, но я чертовски рад, что это случилось.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы.

Отстранившись, он посмотрел мне в глаза, прежде чем снова наклониться и продлить поцелуй еще немного.

Когда его губы в третий раз прижались к моим, я запустила пальцы в густые волнистые пряди у него на затылке и прижала его к себе. После моего признания и эмоциональной потери контроля мне нужно было что-то, что напоминало бы мне о том, насколько я сейчас счастлива. Мне нужно было, чтобы Джек снова занялся со мной любовью. Поэтому я высунула язык, чтобы лизнуть его в губы. Издав глубокий горловой стон, он перекатился на меня.

В первый раз, когда мы занимались любовью той ночью, это выражало обладание и заявляло о своих правах. На этот раз он проявил нежность, заботу и столько привязанности, что я почувствовала, как мое сердце вот-вот разорвется. После этого я крепко прижала его к себе, а он прижал меня, и мы погрузились в сон.

13

Позже в тот же день я обнаружила, что сижу на своем диване с Эви. Огонь согревал нас, пока мы пили вино и слушали, как на заднем плане гудит телевизор.

— Я не видела тебя целую веееч-нооость. — Она тянула слова, как ребенок из Песочницы. — Я могу только предположить, что это из-за нового мужчины в твоей жизни. Ты была молчаливой стервой из-за него. Это потому, что ты влюблена в него и уже планируешь сбежать и родить ему детей? — Она осушила свой бокал с вином, театрально закатив глаза, нисколько не впечатленная этой теорией. — Или это потому, что у него подвешен микро-механизм, и тебе стыдно в этом признаться?

Я не могла удержаться от смеха, увидев ее крайне озабоченный вид. Ее глаза умоляли меня согласиться с вариантом «влюбленная». — Боже, Эви. Я скучала: по тебе эти последние несколько недель. — Ее брови приподнялись в ожидании ответа. — Это ни то, ни другое. Я в него не влюблена, и у него не подвешенный микро-механизм.

— О, слава богу! — Она глубоко вздохнула и приложила руку к груди, продолжая говорить с полной искренностью. — Я волновалась. Дмаю, что пенис с микро-механизмом был бы хуже всего. Я не уверена, что мы могли бы стать друзьями. Я бы никогда не смогла встретиться с ним без смеха. Это было бы ужасно. Мне пришлось бы дарить тебе подарки вроде увеличительного стекла и этих странных презервативов для пальцев. Рождество было бы сплошным беспорядком.

Мы обе немного посмеялись, продолжая рассказывать об ужасах маленького члена. Когда наш смех утих, глаза Эви стали серьезными. — Я знаю, что была занята, и у нас не было времени много пообщаться, но сейчас я здесь, и мне достаточно долго отказывали в информации. Я предполагаю, что он кто-то серьезный, потому что ты так относишься к нему. Обычно ты более открыто рассказываешь о своих приключениях с парнями, и я могу только предположить, что ты иначе относишься к Джеку, потому что ведешь себя по-другому.

Она была права. Она пыталась допросить меня после того, как увидела меня на нашем семейном ужине не так давно, когда я одержимо проверяла свой телефон, но я оставалась уклончивой. Я назвала ей его имя и сказала, что мы встречаемся. Я сказала ей, что дам знать, когда это станет большим, но на самом деле я не хотела говорить об этом. Я ничего не рассказала ей о том, как мы занимались сексом в туалете. Сначала я чувствовала себя неловко, потом просто стала по-собственнически относиться к нашему совместному времяпрепровождению и не хотела ни с кем делиться. По большей части, я все еще чувствовала себя немного смущенной, хотя и знала, что Эви даст мне пять и одобрит мои приключения.

— Итак, я позволила тебе придержать это для себя, но у тебя такой счастливый вид, и сейчас мне нужно знать. У меня есть время послушать, и у меня больше нет терпения. Выкладывай, детка.

Я допила остатки вина и поставила бокал на кофейный столик, прежде чем повернуться к ней лицом.

— Тут особо нечего рассказывать. — Я опустила взгляд на свои теребящие пальцы и случайно увидела, что она бросает на меня взгляд, говорящий «не лги мне». Приподнятая бровь и все такое. — Ох! Прекрасно! — Я испустила глубокий очищающий вздох. Я не понимала своей нерешительности говорить о нем. Эви была моей лучшей подругой, и она знала обо мне все. Почему я не могла просто выпалить это?

— Ты сейчас серьезно? — Голос Эви сорвался почти на крик, и она со смехом всплеснула руками. Я откинулась назад с широко раскрытыми глазами, задаваясь вопросом, что, черт возьми, происходит. Она серьезно посмотрела на меня, хотя улыбка все еще оставалась на ее губах. В ее глазах было немного недоверия. — Господи Иисусе. — Она медленно произнесла это, словно делая открытие. — Он тебе чертовски нравится.

Я усмехнулась и закатила глаза.

— Конечно. Он мне нравится, Эви. Я встречаюсь с ним, не так ли?

— Нет. — Она покачала головой с самодовольной ухмылкой на лице. Издав тихий смешок, она сбросила свою бомбу. — Нет. Я передумала. Он тебе не просто нравится. Ты, блядь, любишь его.

— Что? — Мои брови сошлись вместе, когда паническая улыбка растянула мои губы. Мои глаза закатились в два раза сильнее, чем раньше. Но это, это было причиной, по которой я не хотела говорить с Эви об этом. Она навязала мне свою честность, а я не хотела этого слышать. Мне не нужна была ее оценка.

— Не «чтокай?» мне. Вот почему ты была такой тихой. Потому что я бы увидела этот мечтательный взгляд в твоих глазах и поняла, что это нечто большее. И я бы рассказала тебе об этом дерьме, и тебе пришлось бы с этим разбираться. — Она закатила глаза и пробормотала: — Боже упаси.

— Дело совсем не в этом, Эви. — Я твердо держалась за свое отрицание.

Она наклонилась вперед, взяла бутылку вина и снова наполнила наши бокалы. — Конечно, в этом. И он тебе нравится. Больше, чем просто нравится. Может быть, я ошибаюсь в том, что касается любви, но ты действительно относишься к нему иначе, чем к любым другим. Я могу сказать это, потому что ты обычно сразу сообщаешь мне размер их члена и как они им пользовались. Но с Джеком ты другая; ты скрытная. Когда ты заботишься о ком-то, ты держишь его рядом. — Она сделала глоток вина. — Черт, может быть, ты не хочешь накаркать или это какая-нибудь еще другая дурацкая отговорка, которую ты придумала. — Она использовала руку, держащую бокал с вином, и ткнула в меня пальцем, приподняв брови и снова бросив на меня этот взгляд: не пытайся скормить мне это дерьмо. — В любом случае, это нечто большее, и если ты его не любишь, то ты на верном пути к тому, чтобы полюбить его.

Мы с минуту смотрели друг на друга, прежде чем я резким движением схватила свой бокал с вином и осушила его одним глотком. Я поставила свой бокал на стол и продолжала наклоняться вперед, упершись локтями в колени. Мягко, я начала говорить правду.

— Я влюбляюсь, и я боюсь, что это уничтожит меня.

Эви наклонилась ближе ко мне и положила руку мне на плечо.

— Тогда это не было бы любовью.

Я повернула голову и увидела понимание на ее лице. Мы обе улыбнулись, и я откинулась на спинку дивана, чтобы устроиться поудобнее и рассказать все подробности своей подруге. Я все еще опускала некоторые детали, но я поделилась большей частью событий последнего месяца, включая вчерашнюю ночь, и что я поделилась своими секретами. Я думаю, у нее чуть глаза из орбит не вылезли, когда я сказал ей, что он раньше был военным. Она смеялась над тем, как сильно надерет задницу Джеймсону за то, что он намекнул Джеку о моем прошлом. Она посмотрела на меня своими лучшими щенячьими глазками, когда я не стала рассказывать ей подробности о сексе, кроме того, что это было чертовски жарко.

Мы сидели там, подводя итоги прошедшего месяца, пока кое-что в новостях не привлекло мое внимание. Диктор начал рассказывать об убийствах, которые происходили все чаще. Должно быть, именно из-за этого и был тот телефонный звонок, из-за которого Джек ушел сегодня утром.

«Прошлой ночью на заброшенной фабрике недалеко от Западной Шестой улицы было найдено еще одно тело. Жертва была опознана как Исаак Бельвью, тридцативосьмилетний мужчина, которого в последний раз видели выходящим из ночного клуба «Пульс» в прошлую субботу вечером. Друзья и коллеги сообщили о его пропаже, когда до вторника от него не было никаких известий. Его сестра сказала, что заходила к нему домой, и он не выходил на связь всю неделю.

Теперь источник в полиции подтвердил, что эти убийства связаны между собой. Люди начали подозревать, что эти убийства были связаны, основываясь на сходстве между делами и их непосредственной близости. Жертвы могли быть опознаны только по стоматологическим картам из-за состояния их тел».

— Просто ужас, что все это происходит. — На лице Эви отразились шок и отвращение, когда она смотрела, как разворачивается программа новостей. Она повернулась ко мне с умоляющим взглядом. — Пообещай мне, что ты будешь в безопасности и не пойдешь к своей машине одна ночью, когда поздно возвращаешься с работы.

— Конечно, нет. Джек настоял, чтобы один из охранников проводил меня до машины, если я выйду и будет темно. На самом деле он хочет, чтобы они провожали меня до машины каждый раз, когда я возвращаюсь с работы, — сообщила я ей, закатив глаза. Я продолжал смотреть телевизор, когда они переключились на репортера на месте преступления.

Снаружи здания были выбиты окна и выцветший кирпич, как и на большинстве старых фабрик в Цинциннати. Предупреждающая лента перегородила разбитую бетонную парковку, где полиция проводила расследование. Я видела, как детектив Дэниелс разговаривает с молодым полицейским. Камера вернулась назад, и я отчетливо увидела Джека, стоящего неподвижно, с низко сдвинутыми бровями и хмурым выражением на лице, когда он смотрел сверху вниз на молодого полицейского рядом с детективом. Молодой полицейский, всего на пару дюймов ниже Джека, но лишенный такой же мускулатуры, повернулся к нему лицом и ухмыльнулся, почти насмехаясь над Джеком. Глаза Джека расширились, он глубоко вздохнул и выглядел так, словно едва сдерживал свой гнев. Другой мужчина, не в форме, подошел к Джеку, положил руку ему на плечо и наклонился, чтобы прошептать ему на ухо. Камера вернулась к репортеру, описывающему сцену.

Эви, должно быть, увидела выражение моего лица, потому что положила руку мне на плечо и, слегка встряхнув, спросила:

— Эй, девочка, ты в порядке? У тебя такой вид, будто тебя это действительно беспокоит. Почему бы нам просто не выключить его?

Она потянулась к пульту, но я положила руку ей на плечо, чтобы остановить ее. Я хотела продолжить наблюдение на всякий случай, если снова увижу Джека. Кто был тот парень, который наклонился к нему? Казалось, это немного успокоило его. Мне не удалось разглядеть его лицо, но что-то в его профиле показалось мне знакомым. Может быть, это был напарник Джека, Грейсон, о котором он всегда говорил. В любом случае, я почувствовала, как мое сердцебиение участилось при мысли о том, что Джека покажут в новостях на месте убийства.

Я знала, что мысли, проносившиеся в моей голове, склонялись к крайностям, но я узнала, что иногда происходят самые крайние варианты, о которых ты никогда не думал, что они вообще могут с тобой произойти. Я не хотела, чтобы мир ушел у меня из-под ног, поэтому иногда я поддавалась иррациональным, экстремальным возможностям. Я только начала открываться Джеку; я не была готова потерять его. Только сегодня утром он сказал мне, чтобы я не волновалась, потому что никто не знал, что он работал над этим делом. И все же теперь, в новостях, он появился на всеобщее обозрение. Я пыталась прогнать эти мысли, уверяя себя в невероятности того, что произойдет что-то плохое, но в то же время небольшое их количество укоренилось в моем сознании и не отпускало.

Брови Эви озабоченно нахмурились, когда она посмотрела на меня и попыталась понять, почему на моем лице появилось выражение паники. Я должна была ей что-нибудь сказать, прежде чем она позвонит Джеймсону и скажет ему, что я теряю самообладание.

— Это Джек. По телевизору. Расследует убийство. Он сказал, что никто не узнает, так что ему ничего не угрожает, и все же он здесь. В прямом эфире, чтобы все, включая убийцу, могли его увидеть. — Все это прозвучало шепотом, торопливой фразой, пока я указывала ей на него.

Эви придвинулась немного ближе и сжала мое плечо.

— Океееей. — Она затянула это, пытаясь понять мою реакцию. — Лу, по телевизору показывают много людей. Не похоже на то, чтобы убийца сейчас запоминал каждого человека с телевизора. Я имею в виду, посмотри на всех этих копов. Их должно быть по меньшей мере баджиллион, разгуливающих вокруг. Ни один убийца не стал бы пытаться убить их всех. — Эви покачала головой, поджав губы и приподняв брови, как будто собиралась сообщить очевидную информацию. — Я имею в виду, это было бы просто утомительно, и что в этом веселого? — С улыбкой она наклонилась ко мне. — Все в порядке?

Я не смогла удержаться от смеха и закатила глаза от ее ужасающего чувства юмора. — Конечно, ты права. Знаешь, ты действительно ужасна. И я ужасна из-за того, что смеюсь с тобой. Я отправляюсь в ад. — Я вздохнула, признавая свое поражение, и опустила плечи.

— Не волнуйся, чика, я буду там, чтобы встретить тебя с текилой. — Она подмигнула мне, прежде чем мы обе повернулись, чтобы закончить просмотр новостного репортажа. Теперь, когда она обвинила меня в том, что я психичка, мои нервы были намного спокойнее.

«На данный момент не поступало никакой информации о том, кто может стоять за этими убийствами, хотя полиция предполагает, что это может быть связано с бандитизмом или незаконным оборотом наркотиков. Между кем-либо из жертв не было установлено никакой связи. Полиция просит всех принять меры предосторожности, чтобы оставаться в безопасности. Наша команда I-team в News Five будет работать круглосуточно, чтобы помочь жителям Цинциннати быть в курсе событий».

После того как новости переключились на прогноз погоды, я выключила телевизор. Часть беспокойства, должно быть, отразилась в моих глазах, потому что Эви потянулась ко мне и крепко обняла. Ее объятия были самыми приятными. Лучше, чем у кого-либо из тех, кого я знала. Они придавали мне сил и помогали пережить самые трудные времена.

— Не волнуйся, малышка. Я уверена, что с ним все будет в порядке. Кроме того, судя по тому, что ты мне рассказала, он горячий, сильный задира из службы безопасности. — Она откинулась назад и положила ладони мне на щеки, глядя мне в глаза, чтобы убедиться, что я услышу то, что она собиралась сказать. — Просто потому, что ты любила и потеряла, это не значит, что каждый раз, когда ты любишь, ты будешь терять снова. Будь сильной, храброй женщиной, какой я тебя знаю. — Она наклонилась и чмокнула меня в лоб, а затем, отстранившись, легонько шлепнула по щеке. — Кроме того, ты любишь меня до чертиков, и ты никогда меня не потеряешь. Я как герпес. Никогда по-настоящему не исчезну. — Она закончила свою глубокомысленную речь подмигиванием и жестом руки с пистолетом, и я рассмеялась над ее отвратительной аналогией.

— Тебе повезло, что я у тебя есть, чтобы посмеяться над твоими безумными комментариями. Но когда-нибудь ты встретишь мужчину, столь же доставучего, как и ты. Я уверена, что вы двое будете счастливы друг с другом.

Что-то промелькнуло в ее чертах, но исчезло прежде, чем я смогла точно определить, что именно. На ее лице появилось выражение, которое, я знаю, заставляло многих мужчин падать к ее ногам и умолять провести с ней всего одну ночь.

— А до тех пор, если вообще когда-нибудь это произойдет, я опробую всех петухов в стране и найду своих любимых!

Я подняла свой вновь наполненный бокал с вином и крикнула:

— Выпьем! За это!

Мы чокнулись бокалами и осушили их одним глотком. Еще немного поболтав о девчачьем, Эви дала мне понять, что ей пора идти. На следующий день было воскресенье, и в то время как я могла спать сколько душе угодно, Эви не могла. Она сказала, что в последнее время больше всего вдохновения приходит к ней по утрам, поэтому ей нужен хороший сон. Мы попрощались, и я снова наполнила свой бокал вином, прежде чем сесть в одно из своих кресел с высокой спинкой у камина.

Я взяла свою последнюю исследовательскую работу, которую читала ранее в тот же день, и попыталась вникнуть в нее. Вино внезапно подействовало на меня, и я начала чувствовать сонливость. Когда мои веки отяжелели, я отложила бумаги, чтобы на мгновение дать глазам отдохнуть.

Должно быть, я заснула, потому что следующее, что я помню — это как я проснулась от стука в мою дверь, а мой камин превратился в кучку пепла и дыма.

Я вздрогнула, когда раздался звонок в дверь, и посмотрела на часы на полке, чтобы увидеть, что было чуть больше полуночи. Я проспала почти три часа. Мое сердце учащенно забилось при мысли о том, кто может быть у моей двери. Я схватила свой телефон и убедилась, что он включен. Нерешительно и тихо я подошла к двери и выглянула в глазок. Со вздохом облегчения я открыла дверь Джеку. Но когда мой взгляд остановился на его лице, улыбка, появившаяся на моих губах, исчезла. Он вышел на свет при моем появлении, осветив тень и припухлость вокруг своего левого глаза.

14

— О, боже мой, Джек! Что, черт возьми, произошло? — Я схватила его за рукав черной кожаной куртки-бомбера и втащила внутрь. Он прищурил глаза, привыкая к освещению в доме, а затем поморщился от боли. При ближайшем рассмотрении это выглядело так, как будто его ударили по щеке. На его скуле появился небольшое рассечение. Я закрыла дверь и стала ждать объяснений.

— Просто возникли небольшие разногласия. Мне жаль, что уже так поздно. Просто это был чертовски трудный день, и я надеялся, что, увидев твое лицо, мне станет лучше. — Он посмотрел на меня сверху вниз с легкой ухмылкой, прежде чем наклониться и чмокнуть меня в губы. — Я должен сказать, что это определенно так.

Я стояла там с выражением что-за-хрень-происходит на лице. — Как бы я ни была рада тебя видеть, мне понадобится немного больше объяснений, чем это.

Он снял пиджак и посмотрел на меня с каким-то скрытым весельем в глазах. Он повернулся, чтобы повесить свой пиджак на вешалку, и, повернувшись ко мне спиной, сказал:

— Ну, я думаю, как моя девушка, ты имеешь полное право беспокоиться и хотеть лучшего объяснения. — В конце своего заявления он повернулся, чтобы посмотреть, какую реакцию вызвали его слова.

Я подняла обе брови в легком шоке. Просто небольшой шок.

Он протянул руку, переплел свои пальцы с моими и потянул меня к дивану. В его голубых глазах сверкнул вызов, призывающий меня отрицать то, что он только что сказал.

— У тебя проблемы с этим словом? Ты не хочешь быть моей девушкой? — Он растянул это слово, дразня меня его значением. Я продолжала скептически смотреть на него, когда он сел на диван и притянул меня к себе на колени. Он откинул волосы с моей шеи и наклонился, чтобы запечатлеть поцелуи там, где мое плечо переходило в шею. — Хмм? Я открою тебе секрет. — Он придвинулся, чтобы поцеловать меня в подбородок, и провел носом по моей щеке, прежде чем его губы оказались у моего уха, где он прошептал: — Я хочу быть твоим парнем. — После быстрого укуса за мочку моего уха, от которого у меня перехватило дыхание, он откинулся назад, чтобы заглянуть в мои зеленые глаза. Юмор смешался с вызовом, когда он спросил: — Луэлла Кинг, будешь ли ты встречаться со мной и станешь ли моей девушкой?

Я рассмеялась и закатила глаза. Я бросила на него последний взгляд и увидела серьезность в его чертах. Он сказал это в шутку, но я знала, что он был серьезен, и почувствовала, что впадаю в панику при мысли назвать его своим парнем. Какой отстой. Я знала, что чувствую к нему, так почему же внезапно участилось сердцебиение? Я не хотела, чтобы он думал, что я полная дура, поэтому я отбросила свою глупую панику и схватила его за щеки обеими руками. Его козлиная бородка растянулась на щеках из-за того, что он не брился со вчерашнего дня. Своим лучшим хрипловатым голосом я дала ему ответ, которого он ждал.

— Конечно, я буду твоей девушкой.

— О, слава богу! — Он издал преувеличенный вздох облегчения и откинулся на спинку дивана. — Я был уверен, что ты мне откажешь, и мне пришлось бы попросить Бетти-Энн пойти со мной на выпускной. — Я упала ему на грудь, смеясь над его шуткой. Он обнял меня. — Значит ли это, что теперь мы займемся сексом? — с надеждой спросил он, поднимаясь.

Я оттолкнула его в ответ и твердо сказала ему:

— Нет. Это значит, что теперь ты можешь рассказать своей обеспокоенной девушке о том, что происходит.

Его руки лежали на моих бедрах, а в глазах не было веселья. Его губы сжались в ровную линию, когда он глубоко вздохнул.

— Я не могу говорить об этом, Лу. Это имеет отношение к делу.

Мои глаза расширились, когда в моей голове начали проноситься различные варианты. Страх, должно быть, был написан у меня на лице, потому что Джек сжал мои бедра, пытаясь успокоить меня.

— Прекрати. Остановись прямо сейчас. Не позволяй своему разуму блуждать по всем этим безумным идеям, которые, как я вижу, возникают в твоей голове. Беспокоиться не о чем. Сегодня у меня были разногласия с этим маленьким засранцем-полицейским. Он раздражает меня. Он такой же… — Джек замолчал и провел рукой по лицу. — Черт. Я не могу говорить с тобой об этом, Лу.

Я наклонила голову и постаралась выглядеть как можно более ободряюще.

— Я могу выслушать. Я знаю, тебе не положено со мной разговаривать, но я умная и умею слушать. Я бы никогда никому ничего не сказала. Просто расскажи мне о своем дне. Ты не обязан сообщать мне никаких подробностей.

— Ты такая чертовски соблазнительная. — Он сделал паузу, чтобы многозначительно приподнять брови. — Я имею в виду это всеми возможными способами. Но мне действительно не помешало бы с кем-нибудь поговорить. Я разговариваю с Грейсоном, но он слишком хорошо меня знает и предугадывает, что я собираюсь сказать и подумать. Он тоже хорошо знаком с этим делом. Он не должен был знать, но по мере продвижения дела мы привлекли Грейсона на помощь. Сейчас я неофициально работаю с полицией над этим делом. Мне бы не помешал кто-нибудь со свежей головой, чтобы все обсудить. — Он нахмурил брови и пристально посмотрел на меня, как будто обдумывая возможные последствия. — К черту все это. Мне нужен кто-то, с кем можно поговорить.

Я слезла с его колен и устроилась рядом с ним, все еще положив свои ноги поверх его.

— Хочешь чего-нибудь выпить или перекусить? Может быть, немного льда для твоего лица?

— Нет. Я в порядке, спасибо. Мы не обязаны делать это сейчас, Луэлла. Я знаю, что уже поздно, и мы всегда можем поговорить завтра. Я просто хотел тебя увидеть. Может быть… — Он помолчал, словно взвешивая свои слова. — Может быть, снова остаться на ночь. Обнять тебя?

Неудержимая улыбка появилась на моем лице при виде его нерешительности и румянца, залившего его щеки.

— Ты приглашаешь сам себя на ночевку? — Он слегка пожал плечами, и я решила вывести его из замешательства. — Конечно, ты можешь остаться. Я бы с удовольствием заснула в твоих объятиях. И теперь мы можем поговорить. Я поспала ранее, так что сейчас я на ногах. Поговори со мной.

Он откинул голову на спинку дивана и тяжело вздохнул.

— Я даже не знаю, с чего начать. — Его рука лежала на моем колене, и я провела пальцем по венам, проходящим по верхней части его ладони, поднимаясь вверх по его пальцам и возвращаясь к запястью.

— Начни с того, что беспокоит тебя больше всего.

Он глубоко вздохнул и начал рассказывать мне о встрече с некоторыми из своих знакомых в криминальном мире. Он объяснил, что, как ему стало известно, ни один из обычных подозреваемых, по-видимому, не имел никакого отношения к убийствам. Никто из связанных с мафией или какими-либо новыми преступными группировками не пытается закрепиться в этом районе. — По крайней мере, это то, что говорили мне мои знакомые. Они не всегда самые надежные люди, но обычно, когда ты бросаешь им достаточно денег, они готовы поговорить. Также не повредит, если Грейсон будет болтаться поблизости. Просто у него такая аура «я-тебя-поимею», так что это обычно усиливает давление на этих парней, чтобы они не вешали мне лапшу на уши.

— Мне скоро придется встретиться с этим Грейсоном. — Джек повернулся, чтобы посмотреть на меня, и серьезно посмотреть, как будто оценивая мою искренность. Я просто пожала плечами, сбитая с толку.

— Да. Может быть, когда-нибудь в ближайшее время, — неопределенно ответил он. Я не знала, что и думать о его уклончивом ответе, поэтому пропустила это мимо ушей и приготовилась к остальной части его объяснения. — Итак, мы провели психологическую экспертизу этого убийцы, основываясь на небольшом количестве собранной нами информации. — Он сделал паузу и окинул меня оценивающим взглядом, нахмурив брови. — Ты уверена, что тебя это не испугает? Я не хочу тебя пугать.

Мои глаза расширились, когда я попыталась поддержать его.

— Нет. Я имею в виду, мне не нужны подробности, пожалуйста. Но я сказала, что выслушаю, и вот я здесь, слушаю. — Я изогнула губы в кокетливой улыбке и приподняла бровь. — Кроме того, у меня есть ты, чтобы обнять меня сегодня вечером и уберечь от опасности. Верно?

— Конечно, — ответил он, подмигнув. — Ладно. Хорошо. — Он сделал еще один вдох и продолжил. — Количество убийств увеличилось за последний год, но еще больше за последние четыре месяца. Теперь предполагается, что убийства продолжались около трех лет. Но гораздо меньше в первые два года. Может быть, две-три жертвы за первые два года, а затем шесть за первые шесть месяцев этого года. За последние шесть месяцев их было одиннадцать.

— Господи… — Это прозвучало едва ли не шепотом. Чувство тошноты накатило на меня при мысли об этих бедных людях. Я не знала никаких подробностей об убийствах, но я знала достаточно, чтобы помнить, что они были ужасными. К счастью, голова Джека лежала на спинке дивана, так что он не мог видеть моего лица. Его рука слегка сжала мое колено, прежде чем продолжить.

— Психолог считает, что что-то подтолкнуло убийцу перейти на новый уровень, что приводит к увеличению числа жертв. Возможно, произошло что-то радикальное, изменившее его мыслительный процесс. Она также думает, что убийца хочет, чтобы его обнаружили. Не столько для того, чтобы остановить его, сколько для того, чтобы, возможно, получить признание за то, что он сделал. И она не думает, что он хочет, чтобы его раскрыли, как личность, но, возможно, обнаружили его убийства. Она думает, что он хочет снискать дурную славу, как Джек Потрошитель. Я должен сказать, что я согласен.

Я хотела сказать что-нибудь такое, чтобы прозвучало так, будто я знаю, как помочь. Чтобы разрядить тишину, но в такие моменты меня часто рвало словами, поэтому я зажала рот и заставила все глупые мысли оставаться безмолвными. К счастью, он продолжил, не дав мне возможности выставить себя дурой. Он повернулся ко мне и спросил:

— Ты помнишь, как мы впервые поговорили с Шейном? Детективом Дэниелсом? — Я кивнула головой, вспоминая того крупного, импозантного мужчину. — Ты помнишь, как он говорил о полицейском-новичке, который собрал воедино все детали убийства?

— Да. — Я снова кивнула головой, начиная чувствовать себя болванчиком. — Ты хотел проверить его, потому что было странно, что он обнаружил эту связь.

— Вот именно! И в этом заключается моя проблема. Этот парень, Эймс Беннет, гребаный чудак, и он цепляет меня всеми возможными способами. — Как только Джек заговорил о нем, он начал заводиться. Он сел на диване и начал говорить, используя руки. — Я имею в виду, кто случайно натыкается на серийного убийцу? Зачем он копался в документах отдела по расследованию убийств, когда он всего лишь патрульный полицейский; когда у него могли быть неприятности из-за того, что он копался в файлах, на которые у него нет полномочий?

Джек пристально посмотрел на стол, сдвинув брови, словно пытаясь разгадать головоломку, которой там не было.

— Дело в том, что каждый раз, когда он говорит об убийствах, его почти возбуждают подробности. Он говорит о том, насколько они совершенны. Насколько они неприкосновенны и неразрешимы из-за того, насколько все это случайно. Он поражен тем, что не удается найти никакой связи между жертвами или тем, как и почему они были убиты. Мы едва можем связать их воедино. И каждый раз, когда он говорит, все, о чем я могу думать — это отчет психолога. Как убийца хочет, чтобы люди заметили его работу и были впечатлены ею. Этот парень, Беннет, просто задевает меня за живое, черт возьми. Не помогает и то, что он ненавидит меня за то, что я работаю над этим делом. Думает, я собираюсь украсть его славу.

Неприятное чувство поселилось у меня в животе, когда Джек повернулся, чтобы посмотреть на меня. На его лице появилось серьезное выражение, глаза были жесткими и непоколебимыми, и я могла себе представить, что это было то же самое лицо, которое он использовал, работая над делом и разговаривая с преступниками, о которых упоминал ранее. — Говорят, лучшее место, где можно спрятаться — это у всех на виду. Все выглядывают из-за углов и прячутся в тени, и вот ты здесь, стоишь прямо перед ними, там, где они могут тебя найти. Мое чутье подсказывает, что убийца прямо перед нами. Что, если моя интуиция пытается сказать мне что-то об Эймсе? Что, если я что-то упускаю?

В его глазах были беспокойство и печаль, как будто он сожалел, что не смог раскрыть это дело. Я почувствовала жжение в глазах и комок в горле, из-за которого было больно глотать. Джек нуждался во мне, чтобы я слушала, была резонатором. Не тем, кто растеряется из-за трагичности ситуации. Это было бы бесполезно. Поэтому я сделала вдох и задержала дыхание, придав своему лицу выражение сосредоточенного слушателя.

— После того, как за прошедший месяц я увидел все связи и этот парень вел себя как возбужденный щенок каждый раз, когда речь заходила о деле, я сегодня немного потерял самообладание. Я посмотрел ему в лицо и не совсем скрыл свое презрение. Он продолжал давить на меня и спрашивать, какого черта я вообще здесь делаю. Он так нервничает и злиться, из-за того, что Шейн больше говорит со мной об этом деле, чем с ним. Я насмехался над ним, и возможно, немного надавил на него. Ситуация быстро обострилась, но он замахнулся на меня и нанес удар. На самом деле я позволил ему нанести удар, надеясь, что смогу вдавить его жалкую задницу в землю, но Грейсон вмешался и оттащил меня назад, в то время как Шейн взял Беннета под контроль.

— Я просто… Я просто не знаю, что мне сейчас делать. — Он наклонился вперед и провел руками по волосам, прежде чем снова повернуться ко мне. — Что, черт возьми, мне делать, Лу? Я просто на пределе своих возможностей и пытаюсь свалить это на кого-то, или я доверяю своему чутью, которое подсказывает мне, что я ближе к этому убийце, чем я думаю? Моя интуиция почти всегда подталкивала меня в правильном направлении, но прямо сейчас я просто не уверен, в какую сторону повернуть. Я чувствую себя так, словно вслепую хватаюсь за соломинку, надеясь, что одна из них — это то, что я ищу. — Его глаза умоляли меня дать ему ответы, которых у меня не было. Я почувствовала стеснение в груди от своей бесполезности. Кроме того, что я слушала, мне нечего было ему предложить.

Он уронил голову на руки, опершись локтями о колени. Я протянула руку и погладила его по спине, стараясь успокоить как можно лучше.

— Мне жаль, Джек. Я не знаю, что сказать. Если твоя интуиция тебе что-то подсказывает, возможно, тебе не следует полностью игнорировать это, но и не действовать в соответствии с ней, пока у тебя не будет более достоверных деталей.

Его руки в отчаянии вцепились в волосы.

— В этом-то и проблема. Здесь так мало деталей. Этот парень такой чистоплотный. После себя он не оставляет абсолютно никаких следов. Это может означать только то, что он знает всю подноготную дела и то, что будет искать полиция. Он знает, что делает.

— Так ты знаешь, что это парень?

Он поднял голову и повернул ее ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. В его глазах читалась нерешительность объяснить больше. — Жертвы… на их телах были обнаружены признаки… насильственного проникновения.

Я не могла сдержать слез, которые навернулись мне на глаза. Я глубоко вздохнула и попыталась сохранять спокойствие, но это было уже слишком. Одно дело думать, что ты знаешь о том, что происходит, или думать, что ты знаешь, потому что смотришь криминальные сериалы. Совершенно другое дело — иметь непосредственное представление о реальном случае, который происходит вокруг вас. Я сделала еще несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

— Черт, Луэлла. Мне жаль. Я знал, что мне не следовало говорить с тобой об этом. — Джек потянулся и обнял меня обеими руками, прижимая мою голову к своей груди. Я слышала, как бешено колотится его сердце, и знала, что ему это далось тяжелее, чем мне, и мне нужно было собраться, чтобы выслушать его так, как я обещала.

— Нет, все в порядке. Я в порядке. Мне жаль. Мне не следовало так расстраиваться. Это просто… реальность. — Я нахмурила брови и села, тряхнув головой, чтобы в ней прояснилось. — Я сказала, что буду слушать и не позволю этому беспокоить меня. Так что я слушаю. Мне просто жаль, что я не смогла быть тебе более полезной.

Он убрал волосы с моей щеки.

— Ты великолепна. Спасибо за то, что выслушала. И твой совет был безупречен. Мне нужно держать свои реакции под контролем, пока у меня не будет более твердой почвы для продвижения дальше. Спасибо. — Он наклонился, чтобы коснуться губами моей щеки, задержавшись достаточно долго, чтобы заставить меня захотеть большего. Я повернула свое лицо и прижалась губами к его губам. Каждый поцелуй стал затягиваться чуть дольше предыдущего, когда его руки переместились на мои бедра, а одна поднялась выше, чтобы провести по моим ребрам и груди.

Я отстранилась.

— Давай пойдем в кровать. Ты можешь обнять меня сегодня вечером, и мы можем притвориться, что прямо сейчас все в порядке. Давай притворимся.

— Нет необходимости притворяться. Когда я с тобой, все более чем в порядке.

Моя грудь расширилась, чтобы вместить огромное чувство, поселившееся в моем сердце, когда я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, которая попыталась появиться на моем лице. Джек обхватил меня руками за ягодицы и приподнял. Я обхватила его ногами за талию, и мы поднялись наверх на ночь, где он до рассвета доказывал мне, что все более чем в порядке. Я бы сказала, что это было феноменально фантастично.

15

На следующее утро Джек остался на завтрак. Он даже приготовил его. Он приготовил лучший омлет и тосты, которые я когда-либо пробовала. Я думаю, тот факт, что на нем не было рубашки, сделал его намного вкуснее любого другого завтрака. Я села за стол и уставилась на его грудь. Волосы были слегка взъерошены, как раз настолько, чтобы придать им мужественный вид. У него не было безумных двенадцати кубиков пресса, но определенно было шесть с теми волшебными боковыми мышцами, которые указали мне направление к счастью, висевшему у него между ног. Боже милостивый, этот мужчина был восхитителен.

— Мне придется уйти, как только с завтраком будет покончено. Позже я встречаюсь с Грейсоном, чтобы проверить другого контактера. — Он разложил еду по тарелкам и поставил их на стол, усаживаясь за стол.

— Итак, когда я смогу встретиться с этим неуловимым Грейсоном? — Вилка Джека на секунду застыла на пути ко рту.

Он избегал зрительного контакта и быстро пробормотал:

— Когда-нибудь скоро, я уверен.

Я отложила вилку и повернулась к нему лицом. Он вел себя странно каждый раз, когда я спрашивала о встрече с его другом, и я старалась быть достаточно уверенной, чтобы надеяться, что это не из-за меня, но, честно говоря, мне было тяжело продолжать так думать. — Что такого случилось, что ты не хочешь, чтобы я встречалась с Грейсоном?

Он поднял глаза, нахмурив брови в знак отрицания.

— Я никогда не говорил, что не хочу, чтобы ты с ним знакомилась.

— Нет. Ты просто напрягаешься и ведешь себя уклончиво каждый раз, когда я заговариваю о встрече с ним. Я имею в виду, если ты не хочешь, чтобы я с ним встречалась, или ты хочешь сохранить наши отношения в тайне, тогда просто дай мне знать. Я знаю, что мы только что сделали следующий шаг, и, возможно, я слишком много думаю. Ты еще не встречался с Эви, но я хочу, чтобы ты познакомился с ней. И, может быть, это просто односторонний подход, и мне удалось…

Джек прижал палец к моим губам, чтобы я замолчала.

— Луэлла. Остановись. Я не хочу отделять тебя от моей жизни. Перестань слишком много думать об этом. — Он убрал палец и наклонился вперед, чтобы чмокнуть меня в губы. Он откинулся на спинку стула, провел рукой по волосам и по лицу, глубоко вздохнув. Казалось, он обдумывал свои слова, и я начала беспокоиться. — Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты познакомилась с Грейсоном; он мой лучший друг. Он больше, чем друг; он мой брат, и я доверяю ему все, включая свою жизнь. Он спасал ее довольно много раз. — Сделав глубокий вдох, он поднял на меня глаза и, казалось, решил сказать мне что-то, что мне может не понравиться. Я тоже сделала глубокий вдох и приготовилась к худшему. — Я знаю, мы говорили о том, как мы перепихнулись в баре и насколько это было необычно для нас. Но это не значит, что я соблюдаю обет безбрачия или вступаю в отношения каждый раз, когда занимаюсь сексом.

Я медленно кивнула головой и попыталась сдержать свои расширившиеся глаза. Я не хотела, чтобы он отказался от того, что хотел сказать, только потому, что мое лицо не могло скрыть замешательства и беспокойства. — Окееей.

— Черт. Я даже не знаю, зачем я тебе это рассказываю. Может быть, не стоит этого говорить. — Он прервал зрительный контакт и покачал головой, как будто пытаясь прояснить ее. — По сути, Грейсон знает о моих сексуальных подвигах и… и я просто не хочу, чтобы ты встречалась с ним и чтобы он ожидал от тебя большего, чем мы оба готовы. Он очень напористый.

Я была почти уверена, что мои брови поднялись до линии роста волос, потому что я не могла понять, что он говорит. Он заметил мое замешательство и пристально посмотрел на меня.

— В прошлом у нас с Грейсоном было много общих женщин. Это обычное дело. Я не хотел, чтобы он встретился с тобой и сказал что-то, что ты не поймешь. В то же время, я не хотел говорить тебе это, пугать тебя и заставлять думать, что я какой-то мужчина-шлюха.

Я наблюдала, как он спокойно произносит все это. Я некоторое время смотрела на него, проводя пальцами взад-вперед по губам, переваривая то, что он сказал. Немного поразмыслив, я решила оставить все как есть. Больше всего мне было любопытно. Получается у него были все виды сумасшедшего секса. До тех пор, пока он не занимался этим с другими в то время, когда он со мной, мне было все равно. После долгой паузы, когда он начал выглядеть немного напуганным моим молчанием, я вернулась к своей обычной реакции: неловкому юмору.

— Итак… Грейсон горяч? — Одна бровь приподнялась, когда он склонил голову набок. — Я имею в виду, если я собираюсь представить, как вы занимаетесь сексом втроем, и вставить себя в этот мысленный образ, тогда мне нужно убедиться, что другой парень достаточно горяч.

Голова Джека откинулась назад, когда из его трясущейся груди вырвался глубокий смех. Он завибрировал по комнате и осел вокруг меня. От его смеха мне стало тепло и радостно. Мне нравилось, как широко растянулся его рот, демонстрируя морщинки вокруг рта. Он, наконец, взял себя в руки и посмотрел на меня с юмором в глазах. Я оперлась локтем о стол и подперла рукой подбородок. — Я рада, что ты находишь меня такой забавной.

— Лу, ты удивляешь на каждом шагу. Я тут обливаюсь потом из-за того, что ты обо мне подумаешь, а ты там воображаешь секс втроем с Грейсоном. — Я просто бесстыдно пожала плечами. — Эй, детка. Все, что ты захочешь.

Мы оба еще немного посмеялись, прежде чем я попросила его рассказать мне побольше о Грейсоне.

— Ну, как я уже сказал, он мне больше как брат, чем кто-либо другой. Мы через многое прошли вместе, пока служили в армии. Он всегда поддерживал меня. Были времена, когда я с трудом справлялся со своими обязанностями снайпера, но Грейсону, Грейсону это нравилось. У него был такой склад ума, что он выполнял то, что должно было быть сделано, так что это его не беспокоило. Он пытался помочь мне взглянуть на это таким образом, когда мне было тяжело. Ему нравилось быть снайпером. Я думаю, ему было тяжело, когда он ушел. Это было, когда я переехал сюда, и я смог помочь поддержать его. Он никогда по-настоящему не говорил о том, почему ему было так тяжело, но примерно через год ему удалось выбраться. Я имею в виду, что мы все приспосабливались по-разному. У него был еще один трудный период, когда три года назад умерла его мама. Но мы выстояли. Часть меня думала, что это будет его концом. Это было бы той соломинкой, которая сломала бы спину верблюду. Его гнев брал над ним верх, но я всегда мог его успокоить, и как только компания начала набирать обороты, он смог сосредоточиться на ней.

— Похоже, он отличный парень. Вам обоим повезло, что у вас есть такая дружба и братские узы.

— Определенно. Он вытаскивал мою задницу из огня больше раз, чем я могу сосчитать. Я имею в виду, вчера он остановил меня, чтобы я не позволил своему темпераменту взять надо мной верх. Он всегда рядом, чтобы вернуть меня обратно. Мы оба такие.

Я улыбнулась, услышав нежность в его голосе. Я могла бы сказать, как много Грейсон значил для него. Он был Эви для Джека.

— Что ж, я не могу дождаться встречи с ним. Он кажется важной частью того, кто ты есть.

— Да. Я уверен, что ему будет что сказать о тебе. Ему нравится ставить меня в неловкое положение и давить на мои кнопки. Но он никогда бы не сделал ничего такого, что могло бы всерьез вывести меня из себя.

После того, как мы закончили есть и привели себя в порядок, мы вместе приняли душ, где Джек поставил мне засос на груди и получил два оргазма. Мне нравилось, как он заставлял меня чувствовать себя маленькой и невесомой, пока прижимал меня к стене и трахал, шепча мне на ухо смесь сладких и непристойных слов. Я могла бы привыкнуть к тому, что он принимает душ вместе со мной каждое утро.

Как только мы вышли, он отправился на встречу с Грейсоном, а я осталась стоять у себя на кухне, попивая чашечку кофе и пытаясь решить, чем занять свой день. Я прислонилась к стойке и уставилась в заднее окно, обдумывая свои варианты.

Приближалось Рождество, а мне все еще нужно было сделать кое-какие покупки. Раньше мне приходилось покупать подарки только для Эви и Джеймсона. А теперь у меня был Джек, которого я могла добавить к своему списку. Было приятно иметь парня, для которого можно было что-то купить. Мне нравилось дарить подарки. Теперь мне просто нужно было придумать, что ему подарить. Тем временем мне все еще нужно было поговорить с Джеймсоном о том, что он сказал Джеку в пятницу. Чем скорее мы поссоримся, тем лучше, ведь Рождество не за горами. Сегодня мы собирались в «Кингз» на наш воскресный ланч, и я решила отправиться туда пораньше, чтобы разобраться с этим до приезда Эви.

16

По дороге в «Кингз» я довела себя до того, что разозлилась не меньше, чем в тот самый момент, когда обнаружила властные замашки Джеймсона. Он думал, что чертовски оберегает меня, а вместо этого внушил Джеку мысль, что я какой-то заядлый алкоголик. Я знала, что совершала ошибки в прошлом, но я упорно трудилась, чтобы преодолеть все и стать лучшей версией себя. Это было чертово время, чтобы он начал относиться ко мне так, как я того заслуживала. Ему нужно было увидеть меня такой, какая я есть сейчас, а не такой, какой я была в прошлом. Я упорно трудилась, чтобы оставить это позади, а он продолжал вспоминать об этом и непреднамеренно тыкал мне в лицо.

Я сердито проигнорировала все, что меня окружало, распахнула дверь в бар и протопала внутрь. Из аудиосистемы негромко играла музыка. Когда я не увидела его за стойкой, я направилась в заднюю часть бара, где располагались кладовка и кухня. Каблуки моих ботинок громко стучали в пустом баре, когда я завернула за угол, чтобы сначала заглянуть в кладовку с припасами, и остановилась как вкопанная.

Святое.

Ебаное.

Дерьмо.

Мой брат крепко держал одной рукой голую задницу Эви, а другую засунул ей между ног под трусики. У меня был потрясающий вид, так как ее юбка была задрана до талии. Ее блузка распахнулась, когда Джеймсон зарылся головой в ложбинку между ее грудями. Эви откинула голову к стене и закрыла глаза.

— О, боже. Трахни меня, Джеймсон. Пожалуйста.

— Аааахххнгааа. — Мой голос звучал так, словно я подавился собственным языком, но мне нужно было издать какой-нибудь звук, чтобы это прекратилось. О, боже. Заставь это прекратиться.

Эви вскрикнула, резко вскочив и увидев меня. Джеймсон вытащил руку из-под ног Эви и пробормотал:

— Блядь. — Прежде чем опустить Эви на землю и поправить свои брюки.

— О, боже. — Мой голос прозвучал пронзительно и в панике, когда мой рот приоткрылся, прежде чем повернуться и броситься обратно в бар. О, боже. О, боже. О, боже. Я хотела стереть эти образы из своего сознания.

Эви выбежала следом за мной.

— Черт, Лу. Мне жаль. Я не ожидала, что ты придешь так рано.

— Очевидно. — Она вздохнула и одарила меня взглядом, который говорил мне не давить на нее. Но, черт возьми, я только что зашла к ней и моему брату, когда они собирались заняться этим. Я прижала пальцы к глазам и попыталась усилием воли отогнать этот образ. — Боже, Эви! Черт возьми! Ты же знаешь, мне насрать на то, что произошло. Я просто в ужасе от того, что увидела, как это происходило. — Я не могла сдержать отвратительных звуков, вырывавшихся из моего рта, когда я делала рвотные движения.

— Ну, чтобы тебя успокоить, я не собиралась делать это с Джеймсоном за твоей спиной. Это просто как-то само собой получилось. — Она пожала плечами. Она казалась довольно смущенной, и я решила, что мы поговорим позже. Когда Джеймсон подошел к ней вплотную, я поняла, что сейчас не время. — И вообще, что ты здесь делаешь в такую рань?

Я пристально посмотрел на Джеймсона и сказала — Я пришла поговорить с Джеймсоном о некоторых нерешенных проблемах, которые у нас есть.

Джеймсон закатил глаза, в то время как Эви вскинула руки в воздух.

— О, да. Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, и я не собираюсь оставаться здесь ради этого. — Она подошла к бару и взяла свою сумочку. — Вот что я вам скажу — я позволю вам, ребята, сегодня пообедать вдвоем, чтобы весело поспорить, а я присоединюсь к вам на следующей неделе. — Прямо перед тем, как выйти за дверь, она повернулась и послала мне воздушный поцелуй, вообще не обратив внимания на Джеймсона. Интересно. Я решила, что она вытащила свою задницу отсюда, чтобы дать нам немного пространства, а также чтобы игнорировать его.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Джеймсона, и увидела, что он смотрит на закрытую дверь и сжимает челюсть. Он выглядел разозленным. Что ж, нас стало двое. Появление этого ужасающего зрелища, возможно, и отвлекло бы меня от моего гнева в тот момент, но теперь, когда Эви ушла, я чувствовала, как во мне нарастает ярость.

— Как ты мог? — Мой повышенный голос снова привлек его внимание ко мне.

Он поднял руки вверх и снова опустил их по бокам в безнадежном жесте.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Лу. Она просто вошла сюда, и не похоже, что я планировал что-то с ней делать. — Он в отчаянии запустил обе руки в волосы. — Она давила и давила, а я надавил в ответ, и следующее, что происходит, я прижимаю ее к…

— Прекрати! — Я зажмурилась и подняла руку. — Просто прекрати! Это не то, о чем я говорю.

— Тогда что, черт возьми, тебя так чертовски разозлило?

— Что меня так чертовски разозлило, Джеймсон? — Мой голос понизился до низкого, спокойного тона, что обычно означало, что я вот-вот сорвусь. — Что меня так бесит, Джеймсон Кинг, так это то, что ты чувствуешь необходимость делиться моими чертовыми секретами, как будто у тебя есть на это какое-то право. Какого черта, по-твоему, ты делал, спрашивая Джека, много ли я пила в последнее время? А?! — Мой голос нарастал на протяжении всей моей тирады и в конце перешел в вопль.

Понимание промелькнуло на его лице. Он перевел дыхание и выглядел так, словно собирался заговорить, но я продолжала выплескивать свой гнев. Я знала, что он был моим старшим братом и чувствовал, что защищает меня, но это нужно было прекратить. В пятницу вечером он перешел черту, которую больше нельзя было переступать.

— Нет! Ты не можешь говорить. Ты, очевидно, уже достаточно поговорил. Это было шесть проклятых богом лет назад. Когда ты забудешь об этом? Когда я смогу официально отпустить свои ошибки, свое горе и двигаться дальше? Когда ты перестанешь ожидать от меня худшего? Сомневаться во мне и ждать, что я снова облажаюсь? А? Когда ты позволишь мне двигаться дальше, черт возьми? Мы все горевали по-своему, и только потому, что тебе было легко двигаться дальше после того, как ты превратился в непробиваемую гребаную скалу, у которой не было эмоций и поэтому ты не мог совершать ошибок, не значит, что я не могла совершать свои. Это не значит, что я должна позволить тебе вечно висеть у меня на плече, изводя людей в моей жизни.

Моя грудь вздымалась от быстрых вдохов и выдохов. Я так долго держала все это в себе, чувствуя себя такой виноватой за то, через что заставила его пройти, что просто мирилась с его властными манерами. Было приятно выпустить все это наружу. Но вид Джеймсона напугал меня. Он выпрямился во весь свой внушительный рост, и его темные брови надвинулись на темные глаза. Казалось, он дышал так же тяжело, как и я. Он изо всех сил старался сдержать свой гнев, и я никогда раньше не видела, чтобы Джеймсон выходил из себя. Не в действительности.

Он сделал последний глубокий вдох, который, по-видимому, никак не успокоил его, потому что следующее, что я помню, он дал волю своему собственному гневу. — Ты думаешь, мне было легко двигаться дальше? — Он невесело рассмеялся, прежде чем начать снова, на этот раз почти крича. — Ты думаешь, мне было чертовски легко двигаться дальше? Как, Луэлла? Как, черт возьми, мне было легко двигаться дальше, когда наблюдение за твоим саморазрушением в течение того проклятого года постоянно напоминало мне о том, что мы потеряли? Да, Луэлла. Ебаные мы. Я знаю, Ашер был твоим погодкой, но он также был моим братом, моим гребаным братом! И после того, как мы потеряли и маму, и папу, и остались только втроем, было чертовски больно терять и Ашера. И было чертовски больно жить целый год на грани потери последнего ебаного члена семьи, который у меня был. Ты помнишь, на что это было похоже, когда Ашера призвали? Каждый телефонный звонок с неизвестного номера заставлял нас нервничать на случай, если этот кто-то сообщит нам худшие новости. Когда Ашер умер, тебе больше не нужно было беспокоиться об этом телефонном звонке. Но я все равно это делал. Каждый день, когда ты продолжала саморазрушаться и безрассудно относиться к своей жизни, я боялся каждого чертова телефонного звонка. И в то время когда тебе, возможно, было наплевать жива ли ты, все, чего я хотел, — это держаться за то, что у меня осталось. Я хотел держаться за тебя. Мы были всем, что у нас осталось, и тебе блять было похуй, что я все еще здесь. А я, блядь, всегда был здесь.

— А потом раздался телефонный звонок. Это было все равно что потерять последнюю гребаную ниточку надежды. Так что, нахрен, извини меня за то, что я держусь за тебя слишком крепко. Извини меня за то, что я хочу убедиться, что ты больше не попытаешься меня бросить. — Он наклонился ближе ко мне, подчеркивая каждое предложение тычком пальца себе в грудь. — Мне жаль, что я показался тебе непробиваемым, но все, что я пытался сделать — это быть достаточно сильным для нас обоих. Если ты не думала, что я умирал внутри с каждой нашей смертью, то ты чертова дура.

Слезы текли по моему лицу, а дыхание сбивалось в груди. Я понятия не имела, и теперь Джеймсон стоял в футе передо мной и кричал на меня. Я думаю, у него был свой собственный гнев, который он сдерживал. И хотя он был неправ, сказав то, что он сказал Джеку, но я так долго была эгоистичной сукой, думая, что я единственная, кто скорбит. Я хотела сказать ему эти слова, но я слишком сильно рыдала, чтобы выдавить что-либо из себя. Я чувствовала себя такой маленькой и такой дурой, как Джеймсон и назвал меня.

— Мне жаль, — выдохнула я между всхлипываниями. — Мне очень, очень жаль. — Мои плечи опустились вперед, и я закрыла лицо руками. Следующее, что я помню — это как руки крепко обхватили меня и притянули к твердой груди, у которой я всегда буду чувствовать себя как дома, независимо от того, насколько он разозлился на меня. Его грудь вибрировала от того же выброса эмоций, который прошел через меня.

— Черт возьми, Лу. Мне жаль. Мне не следовало так на тебя кричать. Мне очень жаль. — Его рука лежала у меня на затылке, в то время как другая успокаивающе поглаживала меня вверх и вниз по спине. — У меня выдалась дерьмовая неделя, и ты застала меня врасплох, и я потерял самообладание. Мне жаль. Прости меня. Пожалуйста.

— Джеймсон, я понятия не имела, что ты так к этому относишься, потому что я дура. Я эгоистичная дура, и мне очень жаль. Тебе не за что извиняться. — После паузы я откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. — На самом деле, тебе действительно нужно извиниться за то, что ты рассказал Джеку. Ты не можешь этого делать. Ты можешь поговорить со мной. Как ты думаешь, почему мы устраиваем эти семейные обеды каждое второе воскресенье? Чтобы мы могли поговорить. Так что ты не можешь больше так вмешиваться. В конце концов, я бы рассказала Джеку, но я была вынуждена рассказать ему раньше, чем хотела, из-за того, что ты сказал. Это были мои ошибки и моя история, которую я расскажу в свое время.

Сделав глубокий вдох, он извинился.

— Мне жаль, Лу. Я знаю, иногда я захожу слишком далеко, и я постараюсь этого не делать. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку. — Я люблю тебя. Как я уже сказал, мы — вся семья, которая у нас осталась. — Мы оба успокоились, и я вытерла лицо. Он отступил назад и спросил, что я хочу на обед, разрушив эмоциональный момент.

— Просто салат с ранчо. (прим. Ранч — американский соус/заправка на основе майонеза) — Он вопросительно приподнял бровь, зная, что обычно я ем больше. — Хорошо, салат с крабовым пирогом и гарниром из сладкого картофеля фри. — Шеф-повар, который поступил мудро, проигнорировав крики, раздавшиеся ранее, и остался в подсобке, принес нам еду. Мы ели в основном молча, ведя светскую беседу о баре и моих исследованиях. Он ничего не понимал в моих молекулярных исследованиях, но слушал и всегда задавал вопросы. Мы избегали дальнейших тяжелых разговоров о нашей ссоре и Эви. Честно говоря, я не хотела знать. Пока он не причинял ей вреда, а она не причиняла вреда ему, со мной все было в порядке. Мне не нужны были подробности. Кое-что, что я должна была бы очень доходчиво объяснить Эви, когда увижу ее в следующий раз.

В конце концов, он спросил о другой теме, которой я надеялась избежать: о Джеке. Я пыталась быть уклончивой и делать вид, что ничего не произошло, но даже при том, что мы не были так близки, как с Ашером, он все равно знал, когда я говорила не всю правду. Итак, не вдаваясь в подробности, я рассказала ему, что Джек впервые за долгое время заставил меня почувствовать себя счастливой и полной надежд. Он казался одновременно довольным и обеспокоенным таким ответом. Я решила, что до тех пор, пока он ничего из этого не не одобряет и не расстраивается, я буду принимать его беспокойство.

— Ты собираешься привезти его к нам на Рождество? — Джеймсон и я каждый год проводили Рождество вместе, обычно только вдвоем. Иногда к нам присоединялась Эви. Он приходил ранним рождественским утром, и я готовила завтрак, прежде чем мы открывали подарки. Позже, поскольку я не работала, я заходила в бар и помогала ему работать барменом в тот вечер. Это была нетрадиционная традиция, но она была нашей, и мне это нравилось.

— Нет. У него семья в Техасе, и он упомянул, что собирается вернуться домой на несколько дней. Я даже не предлагала. — Я криво улыбнулась своей нерешительности. Несмотря на то, что мои чувства становились сильнее по мере того, как мы чаще виделись, прошло всего чуть больше месяца, и я не хотела показаться чересчур нетерпеливой или заходить слишком далеко.

— Это хорошо. — Я наклонила голову, задаваясь вопросом, почему это хорошо, что я не пригласила своего парня на Рождество? — Что? Я не готова делить наше Рождество с кем-либо еще. Очевидно, я должен дорожить этим, поскольку оно, вероятно, будет нашим последним, когда мы будем только вдвоем. Я никогда тебя не увижу. Никогда больше. — Он поднес тыльную сторону ладони ко лбу и откинулся на спинку стула, драматично теряя сознание.

Я закатила глаза от его выходок. — Неважно. Иногда у нас бывает Эви, когда она не добирается до Калифорнии. И даже если каким-то чудом мы с Джеком все еще будем вместе в следующем году, я всегда буду придерживаться нашей рождественской традиции. Кроме того, — я посмотрела ему в глаза, чтобы он понял серьезность моих слов, — мы — вся семья, которая у нас осталась. Неважно, кто там есть, а кого нет, это всегда мы.

Он наклонил голову тем мужественным жестом, на который способны только парни, чтобы дать мне понять, что он понял мои чувства и ответил взаимностью.

— Хорошо, потому что, если ты когда-нибудь оставишь меня наедине с Эвелин на Рождество, я никогда тебя не прощу.

Мы оба рассмеялись и наслаждались оставшейся частью нашего обеда, зная, что, скорее всего, не увидим друг друга до Рождества. Наконец, мы попрощались и двинулись дальше нашего более раннего спору, который произошел. Мы проигнорировали то, на что я наткнулась, и пообещали увидеться через три недели рождественским утром.

17

Следующие три недели пролетели незаметно. Они показались долгими не только потому, что так много произошло, но и потому, что все произошло так быстро. У меня было мало общения с Джеймсоном, так как мы оба были очень заняты подготовкой к праздникам. Я пару раз виделась с Эви за ланчем, и мы никогда не упоминали то, что я видела между ней и моим братом. Мы старались чаще видеться, прежде чем она уехала на неделю в Калифорнию со своей мамой и остальными членами семьи на каникулы. Она не хотела ехать, но поскольку годом ранее она этого не делала, на этот раз ей это было необходимо. У Эви была отличная семья, но напряженные отношения с мамой, и ей не совсем нравилось проводить с ней время.

— Она моя мама. Так что, несмотря на то, что она мне не нравится, я все равно люблю ее. — Она повторила это высказывание больше раз, чем я могла сосчитать. Я не была уверена, говорила ли она это, чтобы убедить себя, или это действительно было правдой. В любом случае, она вернулась домой немного разбитой. Я всегда давала ей понять, что она может провести каникулы со мной и Джеймсоном, но она держалась стойко. Перед тем как она ушла, я подарила ей новый набор карандашей для рисования. По тому, как она визжала, можно было подумать, что я подарила ей «Феррари». Она действительно любила свои художественные принадлежности. Это была моя любимая часть Рождества — найти идеальный подарок для человека и увидеть, как он его открывает. Видя их лица, когда приходило осознание того, что я обратила на них внимание и знала, какой идеальный подарок они хотят. Это наполняло мою грудь до отказа. Это было даже лучше, чем получить какой-либо подарок.

Когда дело дошло до покупки подарка для Джека, я изо всех сил старалась придумать что-нибудь особенное. Он казался таким парнем, который идет и покупает все, что захочет. Ему оставалось желать не так уж многого. Поэтому я пошла продуманным путем. Я купила ему набор для ночного свидания с фильмами и закусками, а также бутылку бурбона «Джонни Уокер» Blue Label. Джеймсону пришлось специально заказывать для меня бурбон, и он обошелся в кругленькую сумму. Но я знала, что это был первоклассный напиток, и я хотела, чтобы Джек знал, что он лучший. Я также получила подарочную карту в пивоварню «Rock Bottom Brewery», чтобы мы могли пойти туда снова, так как там было наше первое официальное свидание. И, наконец, массаж для пар. Он упомянул, что любит массаж, но терпеть не мог ходить на него, так как чувствовал себя девчонкой. Мне было все равно, насколько нелепо я выгляжу, когда иду на массаж. До тех пор, пока, уходя, я чувствовала себя божественным лакомством, я готова ползать и умолять. Я решила, что массаж для пары будет достаточным поводом сделать его и выглядеть при этом бескорыстной.

Кроме того, последние несколько недель он был в таком стрессе, и мне было невыносимо смотреть, как он изматывает себя. Он оставался со мной почти каждую ночь. Несколько ночей я оставалась у него, но другие ночи он хотел провести один, потому что боялся, что будет вымещать на мне свое настроение. Я понимала это, потому что, когда мы разговаривали, его голос часто звучал хрипло и сварливо. Мы прекращали разговоры, потому что его раздражительность заставляла его огрызаться. Когда я все-таки увидела его, он выглядел усталым. Он всегда заботился о том, чтобы уделить мне свое внимание, но я видела, что это дело сказывается на нем. Ему не нужно было говорить мне, когда они нашли новую жертву; я видела это по его лицу. Я чувствовала это по тому, как он занимался со мной любовью. Он стал более напряженным, как будто пытался запечатлеть себя на мне. Он стал грубее по мере того, как изгонял своих демонов с работы. И я позволила ему. Мне нравилось быть для него отдушиной. Потому что независимо от того, какую версию его я получала, я всегда чувствовала, что меня лелеют. Я всегда чувствовала связь между нами.

Мне нужно было, чтобы он запечатлел себя во мне. Это дало мне повод тоже запечатлеть себя на нем. Когда он становился грубым и напористым, я отвечала ему тем же. Наш секс всегда был страстным. Даже в те ночи, когда он был слишком уставшим, и мы рано ложились спать, только для того, чтобы я проснулась от того, что он скользнул в меня сзади, пока мы лежали на боку и неторопливо занимались любовью, я чувствовала страсть.

С каждым днем я все больше и больше влюблялась в него. Я думала о том, чтобы рассказать ему, но у него было так много дел. Это все еще казалось слишком преждевременным. Логически я понимала, что время на самом деле не имеет значения, и, возможно, мне было страшно полностью открыться. Но иногда логика не играла никакой роли в принятии мной решений. Поэтому я решила дождаться лучшего случая, когда я почувствую себя более комфортно со словами, с этими чувствами. А до тех пор я решила оставить все как есть и быть довольна тем, как замечательно идут дела.

Часть меня надеялась, что он смог бы остаться на Рождество, несмотря на то, что я сказала Джеймсону, что еще слишком рано. Я бы с удовольствием открыла для него «Джеймсона и моя традиция», но у него были планы вернуться в Техас, чтобы повидаться со своей семьей. Без него это была бы долгая неделя, но он заслужил недельный перерыв в расследовании. Он сказал мне, что Грейсон останется здесь, чтобы нести этот груз, пока он не вернется. Я не знала, какой «перерыв» он планировал сделать, но, надеюсь, достаточный, чтобы он смог отдохнуть.

Оба рейса Джека и Эви вылетали в один и тот же день и почти в одно и то же время, что позволило мне отвезти их обоих в аэропорт. Они наконец встретились неделю назад, когда Эви попросила меня приготовить ей ужин, пока она будет жарить моего мальчика-игрушку. Я немного запаниковала, что Эви назовет его в лицо «моим мальчиком-игрушкой», и что он встревожится и не примет Эви. В конце концов, она все-таки назвала его «мой мальчик-игрушка» и изводила его до чертиков. Даже спросила у него размер пениса, так как я была упрямой сукой и не хотела делиться подробностями. И я еще больше влюбилась в Джека, когда он просто смеялся над ее грубыми комментариями и вопросами и отвечал на ее подшучивания. Он даже вызвал слезы на глазах у Эви, когда она так сильно рассмеялась над его самоуничижительным объяснением размера его члена. «Как пуговица на шубе». Эви рассмеялась и выразила ему свое одобрение, сказав, что любой мужчина, который может пошутить о своей мужественности, по ее мнению, победитель.

Рейс Эви вылетал первым, и после отчаянных уговоров и небольшой лжи о том, что мой парень уезжает в командировку, мне удалось получить пропуск в терминал, чтобы я могла подождать вместе с ним. Мы быстро поужинали, и он даже тайком отвел меня в ванную. Без каких-либо объяснений он втолкнул меня в кабинку и прижал спиной к двери. Не сводя с меня глаз, он грубо задрал мою юбку и обхватил ладонью мою задницу, схватил мои трусики и стянул их вниз по ногам, чтобы снять их. Как только он опустился на колени, он перекинул мою ногу через свое плечо и продолжил ласкать языком мою киску, пока я не кончила, вырвав стон из моего горла, когда жар распространился по моему телу. Как только я кончила, он приподнял меня и вошел в меня, шепча мне на ухо всякие сексуальные пустяки.

— Это для того, чтобы ты не забывала, кому принадлежит эта киска. Кому она принадлежит, Луэлла?

Я с трудом выдавил из себя ответ: — Тебе. Это все твое, Джек.

— Тебе нравится, когда я трахаю тебя в местах, где тебя могут застукать? Тебе нравится мысль о том, что люди видят, как ты получаешь удовольствие? Ты представляешь, что нас снова застукают так, как это было в клубе? Тебе понравилось, как он смотрел, как подпрыгивают твои сиськи? Как он тоже хотел тебя?

Я просто продолжала кивать головой. Выйдя, он поставил меня на подкашивающиеся ноги и развернул, прижимая грудью к кабинке, холод приятно ощущался на моих раскрасневшихся щеках. Схватив меня за бедра достаточно сильно, чтобы оставить синяки, он снова вошел в меня, безжалостно вколачиваясь.

Шлепок.

Звук наполнил воздух прежде, чем я осознала жжение на своей заднице от его шлепка. Жжение перешло в приятный жар, и мой первоначальный крик перешел в стон. Чем ближе он подходил к оргазму, тем сильнее он трахал меня; тем сильнее и быстрее он наносил удары по моей заднице. Я выплеснула свое удовольствие, когда он врезался в меня с силой грузовика. Джек прислонился к моей спине, крепко прижимая меня к себе, и мы оба застонали от наслаждения. Только наше затрудненное дыхание разносилось по пустой ванной, пока я обдумывала, что позволила ему трахнуть меня в месте, где нас могли застукать. По правде говоря, мне было все равно; Джек заставил меня раздвинуть свои сексуальные границы и почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы пробовать что-то новое. Иногда, когда мои мысли блуждали, я вспоминала, как он рассказывал мне о своих сексе втроем с Грейсоном, и я не могла не представлять это.

Как только мы закончили, ему пришло время уходить. Он низко наклонил меня для драматического поцелуя и пообещал позвонить, когда приземлится. Он также пообещал подрочить на трусики, которые конфисковал у меня, что заставило меня покраснеть от смеси возбуждения и смущения.

Я покинула аэропорт и направился домой, чтобы через два дня подготовиться к Рождеству. Это был бы еще один праздник только со мной и Джеймсоном, но в этом году я почувствовала себя более благодарной за него после того, как мы поссорились ранее. Я стала лучше понимать его, чего раньше не было; я больше дорожила им или, по крайней мере, прилагала усилия, чтобы показать это. Он был прав, когда сказал мне, что я эгоистка. Я действительно думала только о своей потере тогда, когда потеряла Ашера, но у меня все еще был Джеймсон, и он всегда будет моей семьей. Пришло время позаботиться о том, чтобы ценить каждое мгновение еще больше.

По дороге домой из аэропорта радиостанция начала обсуждать участившиеся убийства в центре города. Я потянулась, чтобы увеличить громкость, чтобы послушать о каких-нибудь новых открытиях. Джек по-прежнему хранил молчание по поводу этого дела, и я скорее полагалась на новости в поисках информации, чем спрашивала его. Двое ведущих спорили о том, были ли убийства связаны, учитывая, что жертвой, совершенной несколько недель назад, была бизнесвумен средних лет, зарезанная насмерть, а самой последней жертвой был мужчина лет двадцати с небольшим, который работал в кафе и умер от удушения. Мои плечи напряглись, а руки вцепились в руль, когда они утверждали, что, по-видимому, оба тела были жестоко изуродованы перед смертью, и продолжали обсуждать статистику серийных убийц и их образ действий. Я не знала, что и думать по этому поводу. Честно говоря, я старалась вообще не думать об этом.

Я знала, что Джек сталкивается с этим каждый день, поэтому, когда мы были вместе, я делала все возможное, чтобы отвлечь его от забот, связанных с этим делом. Я хотела притвориться, что волнения не стучатся в нашу дверь. Тряхнув головой из стороны в сторону, пытаясь хоть немного снять напряжение, я подумала, что, учитывая все происходящие убийства и видя семьи, трагически теряющие своих близких, мне повезло, что в моей жизни все еще есть Джеймсон. Это заставило меня осознать, как мне повезло, что я осталась жива, и мне нужно было ценить это каждый день.

18

Рождественское утро прошло без происшествий. Пришел Джеймсон, и мы обменялись подарками, прежде чем я приготовила завтрак. Я купила ему бутылку хорошего виски, последний сезон «Игры престолов» и приторно-сладкую книгу о братьях и сестрах, что делало ее более личной. Он сказал мне, что это было неубедительно в самом братском смысле, и я согласилась, но мне нужно было, чтобы он знал, насколько он важен для меня и как сильно я дорожу им в своей жизни, каким бы банальным это ни было. Позавтракав и посмотрев рождественский парад, он ушел, чтобы подготовить бар к этому вечеру. Я сказала ему, что зайду попозже.

Я наслаждалась нашими рождественскими праздниками. Мне нравилась их простота и спокойствие во всем этом. Я действительно скучала по хаотичному рождественскому утру, которое мы проводили с мамой и папой, когда были младше, но возможность откинуться на спинку стула, расслабиться за чашечкой кофе и просто наслаждаться своим днем заставила меня почувствовать спокойствие и радость жизни. Кроме того, возможно, это последний раз, когда у меня было что-то подобное. Что, если в следующем году Джек захочет, чтобы я поехала в Техас или чтобы его семья была здесь? Мое сердцебиение участилось при мысли о переменах. Я не очень хорошо переносила перемены, и мне нравились мои паттерны, но каким-то образом Джек проложил себе дорогу и стал моим новым паттерном. (прим. Паттерн — привычная схема/образ действий) Я не была уверена, как это отразится на изменении распорядка дня, связанного с моими праздничными традициями. Тогда я рассмеялась, потому что прошло всего пару месяцев, а я уже позволила своим мыслям перенестись в Ла-Ла Ленд.

Позже тем же вечером я надела свои узкие джинсы и ботильоны на низком каблуке. Я сочетала их с простой зеленой футболкой с V-образным вырезом. Вырез опустился достаточно низко, чтобы показать мое декольте, не тыча им кому-нибудь в лицо. Мне нравилось пытаться получить как можно больше денег в виде чаевых, не чувствуя себя проституткой — чем больше денег я собирала, тем лучше, так как я жертвовала их местному приюту для бездомных. На моей работе мне хорошо платили, и у меня было очень мало финансовых обязательств. Наши родители оставили нам всем приличную сумму денег, которая теперь досталась только Джеймсону и мне. Я легко могла бы позволить себе пожертвовать свои чаевые на благое дело. Я даже надела бюстгальтер пуш-ап, и, черт возьми, я выглядела хорошо.

Я быстро сфотографировала себя, вспоминая свой недавний разговор с Джеком. Он позвонил, чтобы поздравить меня с Рождеством, и попросил прислать ему мою фотографию, прежде чем я уйду в бар. Он захотел фото прямо тогда, но я все еще была в пижаме и не принимала душ. Я быстро собрала свои длинные каштановые волосы в беспорядочный хвост. Я не хотела, чтобы мои волосы дыбились у меня на шее позже, когда жара в баре усилится из-за толпы.

Я подъехала к «Кингз» через два часа после их открытия, и машины уже заполнили три четверти стоянки. Не все клиенты были одинокими людьми в праздничные дни. Хотя я боролась с этой концепцией, многие люди работали на Рождество и встречались с семьей в баре по своей собственной традиции. Я думаю, Джеймсону было приятно осознавать, что он дал каждому место, куда можно пойти на праздники. Он сказал, что знал, что ему не обязательно быть открытым и что большинство баров закрываются, но он хотел создать веселое, наполненное праздниками место для тех, у кого его не было.

Когда я вошла, это стало заметно. Там были парни, которые приходили туда только для того, чтобы напиться в стельку, сидя в баре. В угловой кабинке сидели большие группы друзей, а также пара, медленно танцующая под песню Дина Мартина Baby It’s Cold Outside на открытой площадке. Это было похоже на дом вдали от дома. Джеймсон работал за стойкой и быстро махнул мне рукой, жестом приглашая поработать с другой стороны. Я быстро отложила свои вещи в сторону на заднем сиденье и столкнулась с Анджелой на обратном пути.

— О, привет, девочка. Счастливого Рождества. — Анджела широко улыбнулась мне. Она работала с нами на Рождество раз в два года, когда ей не нужно было ехать на каникулы к брату. Ее задорный светлый хвостик покачнулся, когда она склонила голову набок и спросила: — Почему ты здесь? Я думала, ты проведешь Рождество со своим новым симпатичным парнем.

Я рассмеялась и покачала головой.

— Нет. Он уехал в Даллас повидаться со своей семьей, и я не думаю, что готова изменить своим праздничным традициям ради кого-то, с кем я только что познакомилась.

— Как скажешь. Если бы это была я, я бы приклеилась к нему, как банный лист. Но прошло много времени с тех пор, как я была с кем-то близка. Так что несколько месяцев могли бы стать для меня свадебными звоночками. Может быть, именно поэтому у меня так долго не было парня. — Мы обе рассмеялись, возвращаясь в бар.

Заведение быстро заполнялось, и часы пролетали незаметно. Клянусь, если бы я так сильно не любила науку, я могла бы стать барменом. Было весело знакомиться с людьми из всех слоев общества. Несмотря на то, что некоторые из них могли быть действительно странными и жутковатыми, большинство были интересными. Я увидела, что два новых посетителя заняли место с моей стороны стойки, и направилась, чтобы принять у них заказ. Я немного остолбенела, когда заметил детектива Шейна Дэниелса и полицейского-новичка, о котором мне рассказывал Джек. Я мгновенно насторожилась и немного занервничала рядом с этим парнем, учитывая то, что Джек сказал мне пару недель назад. Я стряхнула с себя нерешительность и напомнила себе, что не стоит быть большим пугливым котом. Не похоже, чтобы со мной случилось бы что-то плохое, пока я буду их обслуживать.

— Привет, ребята. Что я могу предложить вам выпить? — Я не приветствовала Шейна открыто, потому что не знала, хочет ли он, чтобы я вела себя так, будто знаю его. В последний раз, когда мы разговаривали, он хотел, чтобы я держала все в секрете. Я решила перестраховаться, чем предположить что-то неправильное.

Они оба повернулись, чтобы посмотреть на меня, и мгновенно мои нервы снова взвинтились. Бледно-зеленые глаза молодого полицейского оглядели меня с ног до головы, не забыв уделить дополнительное время взгляду на мою грудь. К тому времени, как он добрался до моих глаз, его отвратительный интерес сочетался с жутковатой улыбкой. Возможно, он пытался флиртовать, но вместо этого вел себя как придурок.

Я не ответила на его улыбку.

Возможно, я даже нахмурилась.

Я скрестила руки на груди и повернулась, чтобы посмотреть на Шейна. Узнавание промелькнуло в его чертах, и хотя он не улыбнулся, хмурое выражение его лица смягчилось.

— Привет, Луэлла. Я не знал, что ты здесь работаешь.

— Обычно я этого не делаю. Это бар моего брата, и я работаю в нем каждое Рождество.

— Вы знакомы, детектив? — спросил жуткий коп. Его тон подразумевал, насколько он был бы впечатлен, если бы Шейн знал меня. Фу! Что за осел.

— Не совсем. Это Луэлла, девушка Джека. Луэлла, это Эймс Беннет.

— Приятно познакомиться, милашка. — Эймс протянул руку, чтобы пожать мою, а я потянулась, чтобы взять бокалы для их напитков. Ни за что на свете я бы не прикоснулась к нему по доброй воле. Независимо от того, была ли интуиция Джека верна или нет, мне не понравились флюиды, исходящие от этого парня. От меня не ускользнуло легкое напряжение, охватившее его плечи при упоминании имени Джека.

Я кивнула головой и снова спросила, что они хотят выпить. Чтобы быть стервой, я попросила удостоверение жуткого копа. По правде говоря, на вид ему было лет двенадцать. Мне показалось, я даже увидела, как плечи Шейна затряслись от сдерживаемого смеха. Я принесла им напитки, а затем отошла к бару, чтобы обслужить других клиентов. Я редко сводила взгляд с Эймса. Я хотела отчитаться перед Джеком и сообщить ему все подробности.

Я чувствовала, что у меня должна была звучать моя собственная шпионская песня на заднем плане, пока я мысленно перечисляла детали. Потом я посмеялась над собой за то, что была глупа. Я понятия не имела, что делаю, и Джек, вероятно, посмеялся бы надо мной, если я упомяну об этом. Во время паузы я подошла, чтобы обновить их напитки, и спросила Шейна:

— Что привело вас, ребята, сюда на Рождество?

Шейн сделал глоток и выглядел так, как будто собирался отмахнуться от вопроса, когда внезапно Эймс ответил за него.

— На самом деле мы допоздна работали над новым убийством, которое обнаружили сегодня. Мы решили остановиться, чтобы выпить, прежде чем отправиться домой после такой ужасной сцены. Я уверен, Джек рассказал тебе все об этом деле, за которое он пытается взяться. — Он закатил глаза и продолжил. — Итак, ты знаешь о серийном убийце, который ходит вокруг да около и становится все более и более громким со своими жертвами. Ты бы видела, что он делает. На самом деле это довольно впечатляюще. — Он начал говорить быстрее, демонстрируя свое волнение по поводу этих убийств. У меня мурашки побежали по спине, просто наблюдая за ним и слушая, как кто-то, кажется, радуется этому ужасающему делу. Я наблюдала, как Джек становился усталым и раздражительным по мере того, как это дело давало о себе знать, а этот парень все продолжал и продолжал, как будто рассказывал о своей последней пассии. — Я имею в виду, этот парень, должно быть, гений, верно? Ему это сходило с рук в течение многих лет. По крайней мере, до тех пор, пока я не понял. — Он действительно приложил руку к груди, словно благоговея перед самим собой, прежде чем продолжить. — Он раздвигает границы дозволенного и бросает нам вызов, чтобы мы нашли его. Каждое убийство становится все более очевидным. Клянусь, он настолько хорош, что мог бы убить кого-нибудь в участке прямо у нас под носом, а департамент бы даже не узнал. И даже Джек.

Я украдкой взглянула на Шейна и увидела, что он просто смотрит в свой стакан и выглядит так, словно считает до десяти, когда делает глубокий вдох. — Я имею в виду, милашку, ту, что мы видели сегодня вечером, та цыпочка была обвешана рождественскими гирляндами, как какой-то подарок нам.

Мои глаза расширились от ужаса прямо перед тем, как чья-то рука опустилась на стойку. Я подскочила и посмотрела на Шейна. Он сосредоточил свой гнев на Беннете, сдвинув брови так низко, как только мог, над глазами, которые в состоянии гнева казались черными. Правая сторона его верхней губы скривилась от отвращения, а на челюсти задергался мускул.

— Заткнись на хуй, Беннет, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Пока Беннет, запинаясь, бормотал извинения, Шейн одним глотком допил свой напиток. — Поехали, черт возьми.

Он бросил на стойку более чем достаточно наличных и быстро кивнул мне. — Извини за это, Луэлла. Убедись, что ты остаешься в безопасности. Увидимся. — Он повернулся, чтобы выйти, даже не потрудившись проверить, следует ли за ним Эймс. Он пошел за ним, но не раньше, чем повернулся в последний раз, чтобы похотливо осмотреть мое тело. — Увидимся, милашка. — Подмигнув, он повернулся и последовал за Шейном к выходу.

Я чувствовала себя такой грязной после всей этой встречи. К счастью, Анджела объявила последний звонок, и отставшие должны были уйти в течение следующего часа. Я закончила свою смену, и Джеймсон проводил меня домой. Он делал это каждый раз, когда я работала в баре допоздна, чтобы убедиться, что я доберусь домой в целости и сохранности. Просто еще один способ, которым он заботился обо мне.

Я немедленно приняла душ, чтобы попытаться снова почувствовать себя чистой. Но сколько бы я ни мыла свою кожу, я не могла стереть образ радостного возбуждения Эймса по поводу убийств и бедной мертвой женщины, обвешанной рождественскими гирляндами.

19

Джек вернулся домой как раз к Новому году, и мы встретили полночь, занимаясь любовью. Это было самое совершенное клише. Обычно я проводила ночь с Эви, но она осталась в Калифорнии со своей семьей после того, как ее охватило чувство вины за то, что она никогда не вернется домой. А Джеймсон работал в баре, как и каждый год. Как бы грустно мне ни было из-за того, что я не придерживалась традиций, ничто не могло сравниться с эйфорическим волнением от начала нового года с кем-то, кто, как ты знал, станет переменой в твоей жизни, которой ты так долго ждал.

Он заставил мое сердце учащенно биться, а разум погрузиться в совершенно новые надежды и мечты, которые я никогда себе не позволяла. Дело не в том, что в прошлом я не открывалась для отношений, но я никогда по-настоящему ничего в них не вкладывала. Меня никогда не волновало, будут ли они продолжаться или закончатся. Они были просто для того, чтобы помочь мне скоротать время и скрасить одиночество. Но с Джеком каждая секунда вдали от него казалась одинокой. Каждая секунда, проведенная с ним, заставляла меня что-то чувствовать, и мне это нравилось. Мне нравилось не катиться по жизни и чувствовать себя пресной. Я чувствовала себя живой. Все в моей жизни стало ярче вместе с ним, и я дорожила каждым мгновением, которых у нас было не так уж много с тех пор, как он вернулся домой.

Мы старались встречаться, когда могли, но это дело отнимало у него большую часть времени. Я думаю, Шейн начал все больше и больше давить на Джека после инцидента в баре. Я думаю, даже он стал немного осторожен и усомнился в энтузиазме молодого полицейского по поводу убийств. Когда Джек вернулся домой, у меня вспотели руки при одной мысли о том, как я расскажу ему о своем общении с Эймсом, но оказалось, что мне и не пришлось этого делать, потому что Шейн рассказал ему первым. Он разозлился, что я не сказала ему об этом до того, как он вернулся домой, но я заверила его, что он ничего не мог сделать из Техаса.

В конце концов, он успокоился, но на протяжении предыдущих трех недель он чрезмерно опекал меня. Он всегда приставал ко мне из-за того, что бы я была осторожна и следил за своим окружением, но в последнее время он подталкивал меня уходить с работы засветло и брать с собой газовый баллончик. Он даже пытался уговорить меня записаться на занятия по самообороне. Я сказала ему, чтобы он успокоился, и что я уже ходила на занятия по самообороне, потому что Джеймсон записал нас с Эви туда. Я знала, что ему не понравилось, что Эймс знал, кто я такая, но его напряжение начало передаваться мне, и я почувствовала, как начинает подниматься паника и душить меня при мысли о том, что Джек постоянно находится рядом с ним. Несколько ночей мы провели с Эви, пока она поила меня вином и говорила, чтобы я перестала быть таким нытиком и помнила, что встречаюсь с мужчиной. Мужчиной, который пережил войну и мог бы справиться с каким-то слабоумным полицейским-новичком. Она немного переборщила с его описанием, но она заставила меня рассмеяться и успокоиться, черт возьми.

Однажды утром Джек спросил, могу ли я встретиться с ним за ланчем в «Nada», высококлассном мексиканском ресторане. В последнее время работа продвигалась медленно, поэтому я ухватилась за возможность провести с ним редкий момент. Когда я добралась туда, хозяйка повела меня по изогнутой лестнице на второй этаж ресторана. Я сразу же увидела Джека, сидящего дальше на заднем сиденье, и улыбнулась. Я всегда улыбалась, когда видела его. Он заставил мое сердце почувствовать легкость. Но моя улыбка слегка померкла, когда я увидела, что он был не один. Я увидела затылок другого мужчины и попытался напрячь свой мозг, чтобы уместить это в своей голове.

Я замедлила шаг, пока в моей голове проносились имена, прежде чем, наконец, остановиться на одном человеке, которого я еще не встречала, но который мог быть с Джеком. Неуловимый Грейсон. Я глубоко вздохнула, снова набирая скорость до нормального темпа ходьбы, и направилась к столу. Волнение охватило меня, посылая мурашки по рукам и сквозь пальцы от того факта, что я наконец-то встречусь с важным для Джека человеком. Я попыталась напомнить себе, чтобы не ляпнуть ничего глупого. Джек поднял глаза и увидел, что я направляюсь в его сторону, и натянутая улыбка растянула его щеки. Его взгляд метнулся к своему спутнику, а затем вернулся ко мне, прежде чем сделать глубокий вдох.

Мои шаги снова замедлились, когда меня охватило самосознание. Я знала, что Джек нервничал из-за того, что я наконец встречусь с Грейсоном, но его напряжение выводило меня из себя, и моя уверенность начала таять. Почему у него был такой вид, будто это было последнее место, где он хотел бы быть, а я была последним человеком, которого он хотел бы представить своему другу? К тому времени, как я подошла к столу, мои брови опустились, а на губах появилась вымученная улыбка. Джек протянул мне руку, и я шагнула в его объятия, получив в ответ его объятие и долгий поцелуй в щеку. Он поднес руку к моей шее, и его покорные глаза встретились с моими.

— Привет, как дела? Как проходит твой день? — Он наклонился для еще одного поцелуя, прежде чем я успела ответить, как будто хотел вжаться в меня как можно сильнее, прежде чем я повернусь, чтобы встретиться с Грейсоном.

— Все хорошо. Я в порядке. Я рада, что мы смогли встретиться за ланчем.

— Да. Итак, я надеюсь, ты не против. Я взял Грейсона с собой на ланч, так как мы вместе катались по окрестностям, и у меня не было времени вернуться за своей машиной, чтобы встретить тебя.

Я попыталась ободряюще улыбнуться ему и понадеялась, что это успокоило наши нервы. — Нет. Вовсе нет. — Я быстро повернулась вполоборота, слегка улыбнувшись человеку позади меня, на самом деле не видя его. Я начала чувствовать себя неловко из-за того, что мы на самом деле не замечали его присутствия. — Ты же знаешь, я все равно умирала от желания встретиться с неуловимым мистером Грейсоном. — Я использовала придуманную шутку о том, что он Кристиан Грей из «Пятидесяти оттенков серого». Это было глупо, но я не могла быть яркой и остроумной из-за того количества паники, которое поселилось в моей груди.

Быстро кивнув, Джек начал представление.

— Луэлла, это Грейсон, мой напарник. Грейсон, это моя девушка, Луэлла.

В моем стремлении встретиться с ним искренняя улыбка тронула мои губы, когда я повернулась, чтобы поприветствовать мужчину, стоявшего позади меня. Он встал, чтобы пожать мне руку. Его высокое тело возвышалось надо мной, и у моих глаз не было другого выбора, кроме как уставиться на его руку и осмотреть его широкую грудь, прежде чем остановиться на его уникальных серо-голубых глазах. Я почувствовала знакомый толчок в глубине своего сознания, когда вложила свою руку в его. Что-то в нем заставило меня почувствовать, что я встречала его раньше. Мое любопытство вылилось в приветствие, поскольку мой голос прозвучал тише, чем я намеревалась. — Привет. Приятно с тобой познакомиться.

В уголках его глаз появились веселые морщинки, а полные губы приподнялись в кокетливой улыбке. Его взгляд опустился на мою грудь, прежде чем снова подняться к моему лицу и задержаться на губах. Джек предупреждал меня, что он будет флиртовать, но я никак не ожидала, что он окажется таким прямолинейным. Моя кожа неприятно напряглась, когда я попыталась переварить все чувства, переполнявшие меня. Я не могла избавиться от этого назойливого голоса в глубине моей головы, который заставлял меня чувствовать себя так, словно я встречала его раньше. И несмотря на все это, я не могла отрицать, что то, как он смотрел на меня в присутствии Джека, заставило мое дыхание участиться, а щеки вспыхнуть.

Блядь! Что со мной не так? Действительно ли меня заводил лучший друг моего парня? Откуда я его знала?

— Я тоже рад официально познакомиться с тобой, Луэлла, — ответил он глубоким голосом, который, как я знала, я слышала раньше.

И так оно и было. Этот голос заставил все встать на свои места. Мой желудок сжался, когда моя улыбка исчезла, а челюсть отвисла. Я почувствовала, как мои глаза широко раскрылись, когда шок поселился глубоко в моем животе. Адреналин захлестнул меня, ноги онемели, и я почувствовала отчаянную потребность в воздухе.

«Да ладно тебе, чувак. Тебе не нужна никакая помощь? Посмотри на эти бедра, плотно обхватывающие тебя. И посмотри, как эти сиськи подпрыгивают при каждом толчке. Я мог бы позволить ей прижаться ко мне и поиграть с этими сладкими розовыми сосками».

— О, трахните меня, — прошептала я, когда поток дыхания покинул мое тело. Та ночь, когда Джек трахнул меня в туалете в баре, нахлынула на меня с новой силой при звуке его голоса.

— О, трахните меня. — Это нужно было сказать еще раз.

Грейсон, незнакомец, который застал нас с Джеком занимающимися сексом — лучший друг Джека — усмехнулся, широкая улыбка тронула его губы, и он провел большим пальцем по моей почти онемевшей руке.

— Я думаю, она действительно помнит меня, Джек. Я говорил тебе. Девушки не могут забыть мое красивое лицо.

Застыла. Я стояла там, как глыба льда, в то время как мое тело автоматически втягивало и выдыхало воздух из моей отвисшей челюсти. Честное слово, я не могла пошевелиться. Не было слов, которые вырвались бы на поверхность, чтобы помочь мне разобраться в этой ужасающей ситуации. Единственным звуком, бомбардирующим мой мозг, был громкий белый шум и панический шепот: О, черт. О, черт. О, черт.

Чья-то рука легла мне на плечо и успокаивающе погладила по руке, возвращая меня в настоящее. Звуки из ресторана возвращались вместе с моими телодвижениями. Я глубоко вздохнула и, наконец, убрала свою руку от Грейсона.

— Лу, мы можем уйти, если ты хочешь. Мы не обязаны этого делать. — Я услышала напряжение в голосе Джека, когда он наклонился, чтобы сжать мою руку. Наконец-то я поняла его колебания по поводу моей встречи с Грейсоном. Он знал, что я вспомню, как он вошел к нам. Возможно, он был смущен действиями своего друга. Или, может быть, это было не так, и он не хотел мне в этом признаваться. В любом случае, у меня было два варианта: либо взбеситься и уйти — чего хотела большая часть меня, — либо вести себя непринужденно и просто двигаться дальше, потому что это был его друг. Я хотела будущего с Джеком, и я не хотела, чтобы ему приходилось делить свое время между Грейсоном и мной. Я знала, как тяжело было бы, если бы ему не понравилась Эви.

Я решила быть взрослым человеком и двигаться дальше. Глубоко вздохнув, я повернулась ровно настолько, чтобы ободряюще улыбнуться Джеку и сжать его руку, прежде чем полностью переключить свое внимание на Грейсона. Я издаю короткий смешок и самоуничижительно закатываю глаза.

— Да. Думаю, тебе посчастливилось увидеть это. Что ж, извини за это. В любом случае, я рада наконец-то с тобой познакомиться. Официально. — Мне даже удалось добавить подмигивание в конце.

— Я не уверен, что «повезло» — достаточно сильное слово, чтобы описать, что я почувствовал после этого. — Он подмигнул мне в ответ гораздо успешнее, чем я сама, когда мы все, наконец, сели за наш столик.

— Грейсон, — сказал Джек предупреждающим тоном. — Пожалуйста, не дави на нее и не ставь в неловкое положение.

— Неловко? Кому неловко? — Я похлопала Джека по колену и наклонилась поближе. — Не волнуйся, детка. Я не смущаюсь. — Джек знал, что я преувеличиваю то, как неуютно я себя чувствовала. Но он достаточно заботился обо мне, чтобы не упоминать об этом. Он просто покачал головой и попытался перевести разговор в другое русло. Официант избавил его от этой задачи, подойдя, чтобы принести чипсы, сальсу и воду для меня.

— Привет, я Уитни. Сегодня я буду вашим официантом. Ребята, вы готовы сделать заказ или вам нужно несколько минут? — Ее взгляд задержался на Грейсоне еще на мгновение, прежде чем проверить ответ остальных. Она бесстыдно перевела взгляд обратно на Грейсона, пока мы все делали заказ. Он смело позволил своему взгляду опуститься к красочной татуировке в виде цветка на ее упругом бедре и вернуться обратно, прежде чем подмигнуть ей, когда она уходила. Я не могла винить его; татуировка привлекла мое внимание тем, как цвета сливались воедино, словно акварельная картина, покрывающая ее колено и исчезающая под черной юбкой.

Я снова обратила свое внимание на стол, когда вокруг нас воцарилось неловкое молчание.

— Итак… — Смешок сорвался с моих губ. Гребаный смешок. Я смеялась, когда чувствовал себя некомфортно, и это всегда выходило пронзительно и еще более неловко, чем ситуация, которая его вызвала. Мои щеки запылали, и я глубоко вдохнула, чтобы сдержать остатки смеха, рвущегося наружу.

Джек спас меня от дальнейшего смущения, когда положил свою руку поверх моей и издал свой собственный низкий смешок.

— Грейсон, это моя девушка, Лу. Она делает некоторые забавные вещи, когда ей неудобно, но она чертовски милая в такие моменты.

Я оторвала взгляд от стола и благодарно улыбнулась ему, прежде чем, наконец, повернуться к Грейсону, беспомощно пожав плечами. Он продолжал смотреть на меня так, словно хотел съесть целиком. От этой интенсивности меня обдало жаром, и я быстро перевела взгляд на Джека, чтобы увидеть любопытство в его глазах. Он наблюдал за тем, как Грейсон вел себя по отношению ко мне, но я думаю, что в основном он наблюдал за тем, как я реагировала на то, что он приставал ко мне. Мои мысли обратились к тому, что Джек рассказал мне о своих прошлых отношениях. От одной только мысли о нем и Грейсоне с одной женщиной у меня участилось дыхание. На что бы это было похоже? Эти два удивительных мужчины доставляют мне удовольствие; все их внимание сосредоточено исключительно на мне, моих желаниях и потребностях.

Дерьмо.

Когда я успела стать женщиной между этими двумя мужчинами? Но эта мысль не выходила у меня из головы. Я облизнула губы и сглотнула, пытаясь вернуть влагу в пересохший рот. На что бы это было похоже? Их внешность была такой разной. У Джека были темные волосы и ярко-голубые глаза, в то время как у Грейсона были грязноватые светлые волосы и холодные серо-голубые глаза. Моя грудь начала наливаться тяжестью, когда мой пульс переместился к сердцевине, и я представила свое хрупкое тело в окружении этих двух крупных мужчин.

Я подняла глаза, чтобы взглянуть на Грейсона, пока они с Джеком разговаривали. Его губы были такими полными. Мне было интересно, каково это — чувствовать их напротив своих. Его слова, сказанные в ту ночь, когда он застукал нас с Джеком, прокручивались у меня в голове, создавая идеальные образы.

Глаза Грейсона переместились на мои, и медленная улыбка тронула уголок его рта, приподнимая заросшую щетиной щеку. Мои глаза расширились, и я отвела их от него, чтобы посмотреть на воду, которая стояла передо мной. Я мысленно встряхнулась и отчитала себя за то, что позволила своим мыслям улететь так далеко. О чем, черт возьми, я думала? Я глубоко вздохнула и попыталась взять под контроль свое тело. Джек сжал мою руку и подмигнул мне.

Я сделала слабую попытку ободряюще улыбнуться ему, но улыбка получилась вымученной, а блеск в его глазах заставил меня занервничать. Как будто он знал, какие мысли только что пришли мне в голову, и планировал расспросить меня о них позже, как будто ему это понравилось.

Когда принесли нашу еду, я попыталась поддержать разговор, не ведя себя странно, но ничего не могла поделать с напряжением, сжимавшим мои плечи. Я сделала много глубоких вдохов и попробовала несколько едва заметных вращений шеей. В основном ребята говорили о деле и своем бизнесе. Грейсон расспрашивал меня о моей работе и баре моего брата. Беседа оставалась простой, и к концу обеда мои плечи опустились обратно в свое обычное положение. Совсем немного. Грейсон по-прежнему отпускал сексуальные комментарии и взгляды, когда мог, но Джек, казалось, не возражал. Он просто отшучивался от них, так что я последовала его примеру и делала то же самое. Я была уверена, что в следующие несколько раз, когда мы будем вместе, все станет легче.

И так оно и было. В течение следующих двух недель мы с Джеком встречались за ланчем так часто, как только могли, и Грейсон присоединялся к нам все чаще и чаще. Комментарии и взгляды продолжались, но я научилась справляться с ними. Когда мне стало с ним более комфортно, я даже начала отпускать свои собственные комментарии в ответ. Джек просто смеялся и наблюдал за нами. По мере продолжения встреч его взгляды становились все более и более горячими. Он никогда не спрашивал меня о моих границах во время нашего первого совместного ланча, но я видела это в его глазах. Я знала, что это был только вопрос времени, когда он это сделает. Это начало поглощать мои мысли. Мне стало интересно, скучал ли он по сексу втроем с Грейсоном. Я задавалась вопросом, всегда ли мы будем игнорировать то, как Грейсон флиртовал со мной, и будет ли Джек смотреть так, будто ему нравится это общение. Мне было интересно, спросит ли он меня, не хочу ли я, чтобы Грейсон как-нибудь присоединился к нам. И больше всего мне было интересно, что бы я ответила.

20

Джек проводил со мной по ночам все меньше и меньше времени, потому что начал усерднее работать над делом. Я предположила, что ночь была тем временем, когда все люди, с которыми ему нужно было поговорить, выходили выполнять свою работу. Я старалась не обращать на это внимания. Меня беспокоила не столько нехватка времени с ним, сколько опасение из-за опасной должности, в которой он работал каждую ночь. Он уж чертовски точно, не собирался общаться с работниками детского сада. Так что, если выслеживания серийного убийцы было недостаточно, он ежедневно общался с преступниками. Я старалась не позволять своему страху потерять того, кого я любила, поглотить меня. Я просто заставила себя лелеять и помнить время, которое мы провели вместе.

Он по-прежнему уделял мне много времени. Мы ходили на свидания, и даже если мы не могли вернуться в один из наших домов до того, как ему нужно было уйти, мы все равно занимались любовью до того, как он уходил. Однажды ночью он затащил меня в укромный переулок и оттрахал у кирпичной стены. Он трахал меня так сильно, что на спине у меня порвалось платье. Это было безумно и удивительно. Мне нравилось, когда он сжимал меня так крепко, что оставлял синяки на моих бедрах. Мне нравилось чувствовать его отчаянное желание обладать мной. Я любила его.

Я наконец-то смирилась с этим и хотела сказать ему. Но я превратилась в клише и хотела дождаться подходящего момента. Или действительно любого момента. У нас не было времени побыть наедине, и я не хотела говорить это случайно или в переполненном ресторане. И я не хотела говорить этого, пока он занимался со мной любовью. Я хотела, чтобы он знал, что я сказала это всерьез, а не в порыве страсти. Поэтому, хотя я еще не сказала ему об этом, я старалась показать это ему в каждом мгновение, которое мы проводили вместе.

Однажды вечером у него не было никаких дел, и мы заказали пиццу. Шел фильм, но мы почти не смотрели его, так как целовались и ласкали друг друга на диване. Мы оба уже единожды кончили после того, как трахали друг друга через одежду, как кучка подростков. Мне показалось сексуальным, что он просто кончил в штаны и даже не обратил внимания на беспорядок, как будто он с гордостью носил то, что я с ним сделала. Повернувшись к нему лицом, я отодвинулась назад, положив свою задницу ему на колени, оседлав его, и запустила руки ему в штаны, чтобы растереть его сперму по пальцам. Не теряя зрительного контакта, я вытащила свои мокрые пальцы и соскользнула с его ног, чтобы сесть на кофейный столик. На мне были только длинная футболка и трусики, и я раздвинула ноги, чтобы он мог видеть меня всю. С рукой, покрытой его спермой, я отодвинула свое нижнее белье в сторону и начала тереть свой клитор.

— О, черт. — Это прозвучало как глубокий стон, как будто он молил Бога о терпении. Или, может быть, это была благодарность ему за то, что он мог наблюдать за мной. — Да, детка. Размажь мою сперму по всей этой киске. Ты знаешь, что это мое. Пометьте ее как мою.

Я откинулась назад, положив свободную руку за спину, запрокинула голову и ввела два пальца внутрь себя. Я никогда раньше не доставляла себе удовольствия ни перед кем, но делать это для Джека возбудило меня быстрее, чем что-либо прежде. Тонкая струйка пота покрыла мою кожу, когда румянец поднялся вверх по шее и залил щеки. Я вытащила пальцы и снова обвела ими свой клитор, позволив стону сорваться с моих губ.

— Посмотри на меня. — Его глубокий голос вибрировал в моей груди, заставляя мои соски затвердеть. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Тебе нравится, когда я наблюдаю за тобой? — Я кивнула. — Ты продолжаешь находить способы показать мне, как сильно тебе нравится, когда за тобой наблюдают. — Мы обменялись понимающим взглядом, усиливая напряжение между нами, пока я ждала, что он признает, что это заставило нас обоих задуматься о Грейсоне и о том, как он наблюдал за нами. — Мне это нравится. — Я почувствовала одновременно облегчение и разочарование из-за того, что он не упомянул Грейсона. — Теперь кончи для меня.

Я отпустила это ощущение, когда терла быстрее и сильнее и кончила через несколько мгновений. Я видела, как загорелись его глаза, когда мышцы моих бедер напряглись, продлевая оргазм. Все мое тело сжалось, когда волна эйфории прокатилась по мне. Я глубоко вздохнула, как только он стих, и убрала руку между бедер. Мы оба тяжело дышали, когда я облизнула губы и поднесла пальцы ко рту, касаясь ими языка.

Его губы изогнулись, и из груди вырвалось рычание. Он встал и поднял меня со стола, и я обхватила его ногами за талию, пока он нес меня в мою спальню. Как только мы вошли в комнату, он бросил меня на кровать и начал снимать свою рубашку еще до того, как я перестала подпрыгивать. Затем он потянулся руками к пуговице на своих джинсах и сказал:

— Раздевайся.

Мне не нужно было повторять дважды, и я быстро сняла футболку и нижнее белье. Прошло какое-то мгновение, пока мы оба были обнажены; я лежала на спине на кровати, опираясь руками за спиной, а он стоял в изножье кровати. Мгновение тишины повисло между нами, пока мы рассматривали друг друга — затишье перед бурей. Я никогда не уставала любоваться его высоким и мускулистым телом. Каждая часть его тела была крепкой в том идеально худощавом смысле, в котором он не был громоздким. Я впитала все это, прежде чем он проглотил меня целиком, и мы поглотили друг друга.

— Моя милая, развратная Луэлла. Тебе действительно нравится, когда за тобой наблюдают, не так ли? — Я встретилась с ним взглядом и увидела в нем, куда заведет нас этот разговор. Я так долго ждала этого. Я слегка кивнула, когда мое дыхание участилось, и проглотила слюну, скопившуюся у меня во рту в предвкушении. — Ты любишь раздвигать свои сексуальные границы.

— Да, с тобой, — ответила я непреднамеренным шепотом. В его глазах появился проблеск улыбки, давая мне понять, что он одобрил мой ответ.

Он забрался на кровать и навис надо мной.

— Как далеко, по-твоему, мы можем раздвинуть эти границы? — Его губы опустились на мою шею и пробрались к подбородку, когда по моей коже побежали мурашки. — Как далеко ты хочешь их раздвинуть?

Моя голова откинулась назад, и мой ответ сорвался с губ вместе со вздохом, когда он сильно прикусил мое плечо. — Так далеко, как ты захочешь. Я хочу всего этого с тобой.

Он прекратил исследование моей кожи ртом и устроился между моих раздвинутых ног. Его глаза оставались сосредоточенными на мне, изучая меня, пока он надевал презерватив и прижимался к моей киске. Затем, как раз в тот момент, когда он собирался войти, он остановился.

— Ты хочешь всего этого со мной? — Он помолчал, а затем одним толчком вошел в меня и спросил: — И разделить это с Грейсоном?

И вот оно. Вопрос, который я знала, что он ждал чтобы задать, но как бы сильно я ни готовилась к нему, он все равно шокировал меня. Мысль об этом все еще заставляла меня нервничать. Я не могла думать об этом сейчас, пока он безжалостно входил и выходил из меня. — Я… Я не… — Я не могла подобрать слов. Я едва могла удержать в голове какие-либо мысли, кроме ощущения его на мне, желания в его глазах, пока он трахал меня. Он схватил меня за бедро и перекинул его через свое бедро, чтобы получить правильный угол и войти глубже. — Я не знаю.

— Да, ты знаешь. Я видел, как блуждали твои мысли, когда мы обедали в первый раз. Я видел, как ты покраснела. Твое учащенное дыхание. То, как затвердели твои соски. Я вижу интерес в твоих глазах, когда мы все собираемся вместе. Тебе нравится внимание, которое мы оба тебе уделяем.

Я не могла сосредоточиться, но начала беспокоиться, что, возможно, он подумал, что Грейсон нравится мне на интимном уровне. Я начала отрицательно качать головой, хватая ртом воздух. Его голова опустилась к моему соску и глубоко втянула его в рот, завершив пытку небольшим укусом. Стон вырвался из моего горла, когда я попыталась объяснить.

— Нет. Все не так, Джек. Я хочу только тебя.

— О, милая, Лу. Все в порядке. Я знаю, что ты принадлежишь мне. — Его бедра замедлили движение, чтобы убедиться, что я поняла: он знает, что я забочусь только о нем, и я слышу, что он говорил. — Я знаю, ты бы никогда не захотела ничего эмоционального с Грейсоном. Но я знаю тебя. Я вижу любопытство в твоих глазах. Я видел это с первой ночи. Я понял это еще лучше, когда рассказал тебе о наших с Грейсоном отношениях втроем. — Он наклонился, чтобы слегка пощекотать мои соски волосами на груди, заговорил мне на ухо после небольшого укуса. — Все в порядке, детка. Я хочу дать тебе это, если это то, чего ты хочешь. — Он отстранился, чтобы сесть прямо на колени, и подтянул мои ноги к своим плечам. — Это то, чего ты хочешь, Лу?

Его темп снова ускорился, и он развернулся во время толчка, чтобы коснуться моего клитора. Мой мозг превратился в кашу, пока я пыталась сформулировать слова.

— Я… Я не знаю, Джек.

— Да, ты знаешь. Все в порядке, детка. Скажите мне. Скажи мне, что ты этого хочешь. — Он толкался все сильнее и сильнее, заставляя мою грудь подпрыгивать с каждым прикосновением плоти. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы внимание двух мужчин было сосредоточено исключительно на тебе; чтобы двое мужчин доставляли тебе удовольствие — только тебе. Скажи. Мне. Да. — Он подчеркнул последние три слова резкими толчками. Он замедлился, но не уменьшил силу своих движений. Он начал сбивать меня с моего пика и лишать меня удовольствия. — Скажи мне, и я трахну тебя так, как твое тело умоляет меня об этом прямо сейчас. — Я обхватила его ногами, чтобы вернуть больше напряжения в свое тело. Я беспокойно прижалась к нему, отчаянно желая вернуться к вершине, которую он отказался мне дать. Мне это было нужно.

— Да! — Слово вырвалось у меня из горла, когда я поддалась растущему во мне разочарованию. Я хотела получить удовольствие, и я хотела, чтобы он дал мне все. Я хотела всего этого, и я хотела всего этого с ним. — Да. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Я хочу, чтобы Грейсон был там. Я хочу этого. — Слова лились из меня с мольбой. — Пожалуйста. Пожалуйста, Джек. — В тот момент я не знала, о чем я просила. Я просто хотела его.

— Хорошая девочка. — Он наклонился, схватил меня за бедра и начал входить в меня. Нам обоим не потребовалось много времени, чтобы кончить и упасть потной кучей на мою кровать.

После этого мы вообще не говорили об этом. Приведя себя в порядок, он вернулся в постель и вопросительно посмотрел мне в глаза. Я ободряюще улыбнулась ему, и он наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб, прежде чем притянуть меня к себе и лечь.

— Как же мне так повезло, что у меня есть ты? — спросил он изумленным голосом.

— Я спрашиваю себя о том же каждый день.

Вскоре после этого он заснул, и я повернулась, чтобы понаблюдать за тем, как он спит. Мне нравились его несовершенные черты. Его немного увеличенный нос, который был сломан раньше. Шрам у него на брови. Гусиные лапки в уголках его глаз. Перечисление всего этого заставило мое сердце забиться сильнее, и я должна была сказать это хотя бы один раз. Всего лишь шепотом я призналась в своих чувствах тьме.

— Я люблю тебя.

Как только слова слетели с моих губ, его глаза распахнулись, и он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— О, привет. — Это вырвалось как одно торопливое слово. Мои глаза расширились от паники, и я выпалила — «привет», как будто пыталась произнести «Огайо» без последней буквы «О». (прим. Oh, hi [о, хай] и Огайо на английском Ohio звучит как [охайо])

Я не могла вспомнить, когда сделала последний вдох, но головокружение напомнило мне, что я должна дышать. Я сделала глубокий, прерывистый вдох и попыталась понять выражение его глаз. Это выглядело как чудо. Затем они сморщились в уголках, когда его губы приподнялись. Его рука поднялась, чтобы погладить меня по щеке, прежде чем он сказал:

— Я тоже люблю тебя, Лу. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и теплая радость наполнила мою грудь. Бабочки порхали у меня в животе, пока я пыталась осознать счастье, которое испытывало мое тело. Он отстранился с широкой улыбкой, и я не могла не ответить ему тем же.

— Да?

— Да. И в следующий раз не жди, пока я засну. Что бы мы делали, если бы я тебя не услышал? — Он покачал головой и издал цокающий звук, но положил голову обратно на подушку и притянул меня к себе. — Давай немного поспим.

Широкая улыбка появилась на моем лице, и слезы счастья обожгли мои глаза, когда я крепко прижалась к его груди. Я не могла вспомнить, когда еще чувствовала себя такой счастливой. Я повторила это только потому, что хотела, чтобы это было последнее, что я услышала перед тем, как заснуть.

— Я люблю тебя, Джек.

— Я тоже люблю тебя, Луэлла.

21

Следующие две недели прошли быстро и без происшествий. Джек, казалось, чувствовал себя неуверенно, потому что дело о серийном убийце замяли. За последние три недели они не нашли ни одного тела. Он сказал мне, что не знал, что об этом думать, а потом коп-новичок Эймс взял отпуск на неделю, чтобы навестить семью. Во время затишья Джек взялся за некоторые другие дела, которые накопились в его охранной компании. Грейсон брал на себя инициативу по любой информации, поступавшей по делу, и сообщал обо всем Джеку, что привело к тому, что мы все чаще и чаще обедали вместе. Мы с Джеком старались видеться как можно чаще, и хорошо получалось, что они использовали это время для обсуждения любой важной информации вне офиса.

На первом обеде, после того как я призналась Джеку в своей фантазии, я почувствовала себя неловко из-за Грейсона. Мне казалось, что он может прочесть мое признание по моему лицу. Во время второго ланча я испугалась, что, возможно, Джек поговорил об этом с Грейсоном.

— Что ты имеешь в виду, говорил ли я с Грейсоном о твоей фантазии? — спросил Джек, сбитый с толку и немного шокированный.

— Я знаю, что парни болтают, и я не знала, может быть, ты поделилась с ним этим… тем… той вещью, о которой я упоминала прошлой ночью. — Я запиналась в своих словах и почувствовала, как жар разливается по моим щекам, когда мои глаза опустились к его шее.

— Луэлла, посмотри на меня. — Я неохотно подняла на него глаза. — Во-первых, я бы никогда не стал болтать с Грейсоном, как сплетник. Во-вторых, та вещь, о чем ты упоминала той ночью, — он наклонил голову и прошептал мне на ухо, — твоя фантазия о том, что мы с Грейсоном трахнем тебя так, как ты заслуживаешь. Не называй это какой-то вещью. Владей своими фантазиями. Они чертовски сексуальны, и за это я люблю тебя еще больше. — Он откинулся назад и легонько поцеловал меня в губы. От этого разговора мне стало легче в груди. Я чувствовала, что снова могу расслабиться за обедами и перестать подвергать сомнению каждое движение Грейсона или взгляды, которыми парни обменивались друг с другом.

Задаваясь вопросом, не продолжает ли он говорить об этом, чтобы я привыкла к этой идее, часть меня боялась этой правды, в то время как другая часть отчаянно надеялась на это. Его слова за гранью соблазнили меня и возбудили больше, чем я думала, что это возможно. Я не знала, как далеко Джек планировал завести мою фантазию, но он мудро использовал ее во время секса.

«Можешь ли ты представить себе рот на каждом твоем соске?»

«Как насчет того, чтобы пососать член, пока другой лижет твою киску?»

«Тебе бы понравилось, если бы мы связали тебе руки и использовали тебя? Тебе бы понравилось? Четыре руки, два члена, два рта? Представь себе эти возможности.»

«Эту сладкую попку когда-нибудь трахали раньше? Буду ли я первым мужчиной, который заявит на это права? Ты бы позволила мне?»

«Можешь ли ты представить, какой чудесно наполненной ты бы себя чувствовала с одним членом в твоей киске и другим в твоей заднице? Полностью окруженной. Чрезвычайно лелеемый».

Его слова рисовали картину, которая заставляла мою кожу гореть от желания. И с каждым вопросом с моих губ срывалось только одно слово. Да. Я никогда не колебалась. Я никогда не хотел этого отрицать.

Несмотря на все это, у нас сложились идеальные отношения, о которых я никогда не подозревала, что они у меня могут быть или что я даже хотела бы. Я никогда не думала, что так раскроюсь. После того, как мы обменялись словами «Я люблю тебя» той ночью, все остальное развивалось естественным образом. Джек стал больше участвовать в моей повседневной деятельности. Хотя я провела несколько ночей в его квартире, он в основном оставался со мной и начал оставлять кое-какие мелочи каждый раз, когда приходил. Мне нравилось видеть его вещи у себя дома.

Он даже начал приходить на все наши воскресные семейные ужины с Джеймсоном и Эви. Джеймсон сначала вел себя холодно и нерешительно, но мы с Эви высмеяли его, заставив подчиниться, и я думаю, в итоге они сблизились из-за того, что мы раздражали парней больше всего на свете. В любом случае, мне нравилось видеть, как мой брат общается с ним и ладит. Это заставило мою семью почувствовать себя полноценной. Слишком часто я думала, что там будем только мы с Джеймсоном и изредка Эви. Но она была светской львицей, которая в конце концов обзавелась собственной семьей. Раньше мы с Джеймсоном казались слишком ущербными, чтобы делиться своей любовью с другими. Страх потери остался с нами, цепляясь и отказываясь отпускать.

Страх все еще оставался со мной, но я держала свою любовь к Джеку крепче, чем что-либо другое, и приняла ее с распростертыми объятиями. Каждый раз, когда он говорил мне, что любит меня, мое сердце наполнялось радостью, независимо от того, говорил ли он это в конце прощания или когда задерживался взглядом, и он говорил это так, что это находило отклик в моей душе. Я дорожила каждым разом.

Поскольку весь январь он был так занят, наверстывая упущенное на работе, мы смогли нормально поужинать только в середине февраля. Мы начали наш вечер в пиано-баре в Ковингтоне, прежде чем отправиться обратно через мост, чтобы поужинать недалеко от площади Фонтанов. Прежде чем мы направились в ресторан, Джек удивил меня, пригласив на прогулку в экипаже, запряженном лошадьми. Белая колесница была по форме похожа на тыкву, а вокруг изогнутых перекладин были установлены фонари. Колесница была покрыта прозрачным пластиком, чтобы немного защитить от холода, а также на сиденьях были одеяла. Я едва замечала февральский воздух, когда Джек обнимал меня за плечи. Мы тесно прижались друг к другу под одеялом, наблюдая за проплывающим мимо городом. Мне всегда нравились конные прогулки по городу. Мы совершали их всей семьей, каждый год на каникулах, когда были младше.

Когда мы возвращались на площадь Фонтанов, он спросил меня, не хочу ли я покататься на коньках, но я не думала, что моя короткая юбка с блестками выдержит, если я буду падать повсюду. Он пообещал мне, что лишь единожды пощупает, прежде чем поднимет мою задницы. Я оценила его романтизм, но все же отказалась с большим сарказмом.

После ужина мы направились в небольшой элитный бар с приглушенным освещением и темным интерьером. Атмосфера располагала к близким встречам и романтике между парами благодаря темным углам и маленьким столикам. Легкая джазовая музыка играла на заднем плане, пока я потягивала свой бокал красного вина. Джек заказал Олд Фэшн, и я пошутила о том, что он старик в сексуальном молодом теле. От его смеха у меня по спине побежали мурашки. Я никогда не смогу привыкнуть к тому чувству, которое вызывала у меня его улыбка. Мне нравилось смешить людей, но я чувствовала себя в десять раз лучше, когда Джек наслаждался моим чувством юмора. Он был моим любовником, и в тоже время другом. Он делал меня счастливой. Что-то, чего я не чувствовала уже очень давно. Он был моим человеком.

Между всеобщим смехом телефон Джека начал звонить показывая имя Шейна. Повторно. С извиняющимся видом он ответил на звонок.

— МакКейб. — Голос Шейна резонировал в трубке, и хотя я не могла расслышать слов, я почувствовала в них настойчивость. — Что? Притормози. — Пауза. — Хорошо. — Джек начал собирать свою куртку и бросил на наш стол более чем достаточно наличных. Сбитая с толку, я последовала его примеру и взяла свою сумочку. — Я уже в пути. — Он закончил разговор, сунул телефон в карман и снова взял меня за руку, потянув за собой. Бросив быстрый взгляд назад, он опустил глаза на мои ботинки на каблуках. — Черт. Ты сможешь в них бегать?

Мои глаза расширились, когда я кивнула головой, прежде чем сказать:

— Я постараюсь изо всех сил. Что происходит, Джек? — Я старалась, чтобы в моем голосе не слышался нарастающий страх, но я была уверена, что он мог его услышать.

— Просто иди так быстро, как только сможешь. Я объясню в машине.

Он протащил меня сквозь толпу, расталкивая людей в стороны и грубо извиняясь. Когда мы добрались до переполненной очереди у лифтов, он быстро пробормотал:

— К черту. — Затем направился к лестнице. Каким-то образом, по милости всего святого, мне удалось не разбиться насмерть и добраться до машины с целыми лодыжками.

Он завел машину и, маневрируя, выехал из гаража. Наше прерывистое дыхание наполняло тихую кабину грузовика. Я молчала, пока мы лавировали в потоке машин, направляясь из центра города к окраинам, где было много фабрик.

— Джек? — Он взглянул на меня страдальческим взглядом. Я не хотела спрашивать, но мне нужно было знать, что, черт возьми, происходит. — Что происходит?

Он глубоко вздохнул, прежде чем объяснить.

— Произошло еще одно убийство. Но на этот раз об этом сообщил неизвестный свидетель. Сказал, что видел, как мужчина тащил женщину на один из заброшенных складов. Шейн позвонил, чтобы сообщить мне, чтобы мы могли собрать всех там. Мы ближе, так что, вероятно, доберемся туда первыми. — Он бросил еще один быстрый взгляд в мою сторону. — Лу, если бы я мог оставить тебя в баре, я бы так и сделал. Просто не высовывайся и оставайся в машине, хорошо?

Я тупо кивнула головой, пытаясь осмыслить ситуацию. Я подпрыгнула, когда его телефон снова зазвонил.

— МакКейб. — Он выслушал человека на другом конце провода. — Да, чувак. Мне позвонили. Я уже в пути. Со мной Лу; сегодня вечером у нас было свидание в городе. — Я предположила, что на другом конце провода был Грейсон. — Ха-ха. Да, я точно разбираюсь в романтике. Я позволю тебе дать мне несколько советов позже. Послушай, чувак, просто приезжай сюда как можно скорее. Мне нужна еще одна пара глаз, которая не является частью отдела.

Он закончил разговор как раз в тот момент, когда заехал на заброшенную стоянку. Погасив фары, машина замедлила ход, когда он приблизился к зданию. Мое сердце бешено колотилось в груди, когда мои потные ладони вцепились в ремень безопасности, как будто это могло спасти меня от всего, что могло случиться. Мои плечи подались вперед, опуская меня на сиденье, в то время как мои глаза метались по сторонам в поисках того, что могло тут находиться. Неподалеку я заметила открытую большую заводскую дверь. В темноте ночи мой разум изо всех сил пытался разобраться в тенях вдалеке. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я увидела движение, когда мы подъехали ближе. Я протянула руку к предплечью Джека и прошептала:

— Джек. — Я кивнула головой в ту сторону, когда мы подобрались ближе.

Я еще глубже вжалась в сиденье, пытаясь спрятаться от того ужаса, который нас ожидал. Когда мы медленно приблизились, изображение прояснилось в моем сознании, и в то же время Джек заметил то же, что и я. Изображение, за удаление которого я отдала бы все на свете. Рвота подступила к моему горлу, когда я поперхнулась собственным дыханием. Рука Джека взметнулась, чтобы прикрыть мне рот.

— Не кричи. Дыши глубоко и не кричи. Не смотри.

Но было уже слишком поздно. С верхней части высокого дверного проема свисала женщина. Каждая рука была привязана к углу, так что ее ноги болтались над землей. Ее голова склонилась набок от обнаженного тела. Я никогда раньше не видела такого изуродованного тела. Я не могла отвести глаз, когда они в шоке раскрылись еще шире. Перестань смотреть! Я продолжал повторять это, надеясь, что в какой-то момент мои мышцы снова заработают, и я отвернусь.

Я лишь продолжал замечать все больше деталей. Ее темные волосы мокрыми прядями свисали на плечи. Разноцветные брызги акварельных цветов вдоль ее бедра. Где я это видела? Официантка из «Nada». Уитни. Когда я, наконец, заметила, что ее живот был вскрыт, чтобы выпустить внутренние органы, рвота вырвалась на поверхность. Джек быстро полез в бардачок и открыл передо мной коричневый бумажный пакет. Я выблевала все хорошие воспоминания о той ночи в пакет, и слезы потекли из моих глаз. Рвота продолжалась бесконечно. И как только она прекратилась, у меня началось учащенное дыхание. Мое дыхание прерывисто входило и выходило из меня. На расстоянии я чувствовала, как рука Джека двигается вверх и вниз по моей спине, а другая приподнимает мое лицо к своему. Его губы шевелились, но я продолжала видеть ее тело.

Он крепко встряхнул меня, и его требовательный тон пробился сквозь панику.

— Посмотри на меня, Луэлла. — Он снова потряс моей головой, заставив меня вздрогнуть. — Послушай меня. Вдохни. Выдохни. Повторяй за мной. Смотри на меня и дыши. — Это продолжалось до тех пор, пока мои легкие наконец не успокоились. — Хорошо? — Я отрывисто кивнула, и изо рта у меня вырвался прерывистый вздох. — Я должен выйти туда и осмотреться.

Я тут же отчаянно замотала головой.

— Нет. Нет. Нет. П-п-пожалуйста. Пожалуйста, не оставляй меня. Не выходи туда. П-пожалуйста, — умоляла я его.

— Луэлла, успокойся. Я хочу, чтобы ты свернулась калачиком на полу. Хорошо? — Я все еще отрицательно качала головой. Я знала, что ему нужно, чтобы я взяла себя в руки, но все мое дерьмо вырвалось наружу. Я была спасена от того, чтобы остаться одной, когда вдалеке завыли сирены. Я сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять свое дыхание, и посмотрела ему в глаза, пытаясь утихомирить бурю, бушующую внутри меня.

— Ты не будешь одна. Кто бы это ни был, он ушел. Мне просто нужно посмотреть, пока все это не затоптали. Ладно? Пожалуйста, детка. Ты можешь это сделать. — Наконец, моя голова утвердительно кивнула, и я опустила свои трясущиеся конечности на пол. Копы могли быть здесь с минуты на минуту, и мне нужно было позволить ему сделать то, что ему нужно.

Он оставил мне ключи и велел запереть двери, как только он их закроет. Это звучало как ужасная идея, но я просто кивнула головой и быстро пробормотала:

— Я люблю тебя. — Он ответил тем же и повернулся, чтобы уйти. Я прислушивалась к приближающимся сиренам, чтобы успокоиться. Я начала считать секунды, которые превратились в минуты, чтобы понять, сколько еще времени им потребуется, чтобы добраться сюда. Игра, в которой проходило нескончаемое время.

Я подпрыгнула, ударившись головой о приборную панель, и издала тихий вскрик после стука в окно. Я нерешительно подняла глаза, не желая видеть незнакомца и свою возможную смерть. Вместо этого я увидела Джека. Я отперла двери и обвила руками его шею как раз в тот момент, когда появились мигалки и сирены.

— Тссс. Все в порядке, Лу. Ты со мной, детка. — Он провел руками вверх и вниз по моей спине и по волосам, пытаясь успокоить меня. Как только моя хватка чуть ослабла, он отстранился и положил обе руки мне на щеки, убедившись, что я смотрю на него. — Послушай меня. Здесь копы, и я должен им помочь. Один из офицеров отвезет тебя к Джеймсону или Эви. Выбирай сама. Я просто не хочу, чтобы ты сейчас оставалась одна. — Я отрицательно покачала головой, не желая отходить от него. — Перестань качать головой, нет. Ты не можешь быть здесь. Ты не хочешь здесь находиться.

— Я не хочу быть вдали от тебя, — перебила я.

— Луэлла, я люблю тебя, но ты не можешь быть здесь прямо сейчас. Хорошо? — Я с трудом сглотнула и неохотно кивнула головой. Он запечатлел долгий поцелуй на моем лбу. — Хорошая девочка. Теперь они, вероятно, собираются допросить тебя, а потом я отведу тебя к кому-нибудь из своих знакомых, кто доставит тебя домой в целости и сохранности. Хорошо?

— Хорошо.

Мы вышли из машины, и он повел меня прочь с места происшествия к машине скорой помощи. Он хотел, чтобы меня проверили на шок, так как я не могла перестать дрожать. Пока меня осматривали, он позвонил Джеймсону, чтобы объяснить ситуацию и сообщить ему, что я скоро буду там. Я слышала, как мой брат повысил голос, несмотря на расстояние между нами. Джек вернулся ко мне, пока один из офицеров допрашивал меня. Я видела его нетерпение попасть на место происшествия и принять участие в расследовании. Грейсон прибыл примерно в то же время, что и все остальные, и Джек заставил его делать свои собственные заметки.

Как только допрос закончился, Джек отвел меня к другому полицейскому, которому он доверял, и попросил его отвезти меня к Джеймсону. Мой брат пытался приставать ко мне с вопросами, когда я вошла в дверь, но я не хотела говорить об этом. Я приняла душ и попросила вина. Я была уверена, что он видел, как сильно это на меня повлияло, и просто включил телевизор и сел рядом со мной.

— Я возьму несколько одеял. Ты можешь спать на диване, а я буду спать на полу.

Облегчение от того, что я не одна, сняло тяжесть с моей груди и вызвало прилив слез, которые обожгли мои глаза. Я просто смотрела на него и думала о том, чтобы сказать ему, что он не должен был этого делать. Вместо этого я кивнула головой и почувствовала благодарность за то, что у меня есть брат, который знает меня достаточно хорошо, чтобы не оставлять меня одну. Мы оставили телевизор включенным, и я неохотно заснула, погрузившись в сны о пытках и потерях.

22

Я проснулась от звуков и запахов Джеймсона, готовящего кофе. Я перевернулась на диване и посмотрела на часы на кабельной коробке, чтобы увидеть, что уже начало девятого. Проворочавшись с боку на бок всю ночь, я наконец заснула чуть позже четырех. Я, спотыкаясь, встала с дивана и подошла к маленькому кухонному столу, чтобы посмотреть, как Джеймсон насыпает каждому из нас по миске хлопьев. Хлопья всегда успокаивали меня, когда я была в стрессе. Он поставил передо мной вазочку с Лаки Чармс и кофейную чашку и добавил в обе молока. Я отнесла свои вещи обратно на диван, и вскоре он присоединился ко мне, прежде чем включить HGTV.

Он не тратил время на светскую беседу и не пытался вытащить меня из моей скорлупы. Он просто утешил меня и позволил посидеть в тишине. Он знал, что я заговорю, когда буду готова. Но когда это произойдет? Когда я вообще буду готова поговорить о том, что видела место убийства? Когда я смогу переварить, что увидела кого-то в таком состоянии, когда я впервые встретила ее смеющейся и флиртующей с Джеком и Грейсоном? Уитни. Как я могу попытаться прийти к принятию этого? Одно дело было слышать о незнакомцах в новостях, и совсем другое — вступить в такой тесный контакт с жертвой убийства.

Я не думала, что когда-нибудь смогу это понять.

Так что вместо этого я сидела здесь, ела свои Лаки Чармс и прижимала чашку кофе к груди, чтобы согреться, пока мы смотрели "Охотников за домами". Это продолжалось недолго, прежде чем Джек и Грейсон пришли к Джеймсону, чтобы забрать меня домой. Я слышала сердитый ропот Джеймсона, допрашивающего Джека, но я просто ждала. Я не хотела двигаться. Я должна была подойти к двери, обнять его и спросить, как прошел остаток ночи, но мне не хотелось вспоминать события предыдущей ночи. Поэтому я отложила это, ожидая, когда он придет и заберет меня.

— Хэй, Лу. — Джек обошел диван и сел рядом со мной, обхватив меня руками и притянув к себе, чтобы обнять. Я мельком увидела Грейсона в углу, прежде чем уткнуться Джеку в грудь. В тот момент я могла бы сломаться в его объятиях. Я почти это сделала. Паника начала подниматься к моему горлу и сжимать грудь, когда слезы обожгли мне глаза. Сделав глубокий, прерывистый вдох, мои пальцы сжали его плечи, задирая рубашку. Когда я, наконец, почувствовала, что полностью контролирую свои эмоции, я отстранилась и быстро поцеловала его, прежде чем спросить, как у него дела.

— Я в порядке, детка. Я больше беспокоюсь о тебе.

Я одарила его самой лучшей улыбкой, на которую была способна, и покачала головой. — Не беспокойся обо мне. Сегодня утром у меня были хлопья и чудесные объятия с кружкой. У меня все хорошо.

Мой комментарий об объятиях с кружкой вызвал у него смешок, и даже если он был вымученным, улыбка и смех немного облегчили боль в моей груди. — Ну, как насчет того, чтобы мы с Грейсоном отвезли тебя домой? Может быть, перекусим по дороге? Моей девочке нужно больше пищи, чем хлопья.

Когда я обняла Джеймсона на прощание, он прижался ко мне немного крепче, чем обычно, и я почти снова поддалась своим эмоциям. Было что-то такое в том, чтобы находиться в объятиях кого-то, кому ты доверяешь, что заставляло тебя хотеть выплеснуть все это наружу. Но мне было очень нужно держать себя в руках. Быстро поцеловав его в щеку и прошептав:

— Спасибо. — Я высвободилась из его объятий и ушла с Джеком и Грейсоном.

Дорога домой прошла в молчании. Мы остановились, чтобы купить ланч на Пенсильванском вокзале, потому что ребята ничего не ели со вчерашнего вечера, а мне нужно было подкрепиться свежевыжатым лимонадом и картофелем фри. Мы припарковались и направились к дому, миновав грузовик Грейсона, уже стоявший на моей подъездной дорожке. Очевидно, они оставили его перед тем, как заехать за мной, так как было по дороге.

Оказавшись внутри, они плюхнулись за стол и принялись уничтожать свои сэндвичи. Даже наблюдение за тем, как едят два моих брата, пока я росла, не заставило меня привыкнуть к тому, как едят мужчины. Или количеству съеденного. К тому времени, как они закончили, я почти не тронула свой картофель фри. Наконец мы перешли к светской беседе, но это продолжалось недолго, прежде чем Грейсон спросил меня, как я себя чувствовала после вчерашнего вечера.

— Я не собираюсь лгать, Грейсон. Чертовски напугана. Но что я могу сказать? На что я могу пожаловаться? Я жива, верно?

— Это справедливый ответ. Более позитивный, чем у большинства других. — Он, казалось, был впечатлен моей способностью не превращаться в плаксу, и, честно говоря, я тоже. — Это довольно сексуально с твоей стороны — быть такой сильной. Большинство людей превратились бы в хнычущее месиво. — Он подмигнул мне, прежде чем заговорить с Джеком. — У тебя здесь та, за кого нужно держаться, Джек.

Джек усмехнулся, и этот легкий флирт успокоил меня. Это казалось нормальным, а нормальное прямо сейчас казалось феноменальным. Но это было недолговечно. Мои плечи снова напряглись, как только ребята заговорили об этом деле.

— Итак, означает ли это, что ты собираешься снова начать работать над этим делом? — спросил Грейсон Джека.

Джек взглянул на меня, чтобы увидеть мою реакцию на эту тему. Я постаралась придать своему лицу нейтральное выражение и догадалась, что это сработало, потому что он продолжил разговор.

— Да, мне нужно будет передать некоторые дела поменьше другим парням, чтобы они их закончили, пока я снова буду уделять этому делу больше внимания. Особенно в следующие несколько дней, чтобы посмотреть, не видел ли кто-нибудь что-нибудь. Мне нужно достать его, пока след еще теплый.

— Ага, может быть, отследить человека, который сообщил о появлении убийцы.

Они оба откинулись на спинки стульев, выглядя измученными. Грейсон глубоко вздохнул сквозь сжатые губы и провел рукой по лицу. Он выглядел так, словно не брился неделю. Щетина ему шла и придавала суровый вид, но темные круги под глазами показывали насколько он устал. Я не могла не обратить внимания на его большие бицепсы, когда он сцепил пальцы на шее.

Слова, произнесенные шепотом Джеком, пронеслись у меня в голове, и я почувствовала, как жар разливается по моим щекам, когда я подумала об этом в такой момент. Я опустила глаза на свою картошку фри, пока ребята продолжали свой разговор.

— Судмедэксперт считает, что убийца, возможно, хотел, чтобы его увидели. После того, как его так долго не видели, быть замеченным, похоже, не в его правилах. Но кто знает? Может быть, на этот раз он все испортил.

Грейсон обдумал слова Джека.

— Я не думаю, что он облажался. Это не какой-то случайный убийца с короткой жизнью. Этот парень умен и знает, что делает. Я думаю, он насмехается над нами. И копами. Я думаю, он хочет, чтобы его заметили и увековечили в истории. Именно так, как сказал судмедэксперт.

Джек поднял глаза к потолку.

— Я, блядь, не знаю, чувак, и это дерьмо меня изматывает.

Мне было ненавистно видеть его таким поверженным. Я лучше понимала, через что ему пришлось пройти за последние несколько месяцев, и я знала, что это усиливало его стресс. Потянувшись, я ободряюще сжала его руку.

— Я знаю, чувак. Я знаю, это отстой. Но судя по тому, как идут дела, скоро все закончится. — Взгляд Грейсона опустился на наши руки, прежде чем заговорить снова. — Я дам вам двоим немного побыть наедине; я ухожу. А сейчас немного поспи, потому что следующие пару дней будут долгими. — Грейсон встал и убрал за собой мусор, прежде чем подойти ко мне. Он наклонился и запечатлел долгий поцелуй на моей щеке. — Позаботься о нашем парне, хорошо? И о себе. Поспи немного. Пригласи свою подругу погостить у тебя несколько дней.

Он хлопнул Джека по плечу, прежде чем направиться к входной двери.

Схватив Джека за руку, я повела его в душ. Мы смыли остатки вчерашней ночи. В конце концов, мы обняли друг друга и просто держались вместе, благодарные за этот контакт. Обсохнув, мы закутались в одеяла. Мы весь день провалялись в постели и покидали ее только для того, чтобы достать пиццу из холодильника. Было только начало девятого, когда мы решили на этом закончить, но последние двадцать четыре часа вымотали нас до предела.

— Я, вероятно, уйду до того, как ты проснешься утром.

— Хорошо.

— Я буду занят в ближайшие пару дней.

— Я знаю. Все в порядке, Джек.

— Ладно. Я люблю тебя. — Его глаза умоляли меня понять, как много он имел в виду под этими словами. Я крепко поцеловала его в губы.

— Я тоже тебя люблю. — После этого мы оба заснули.

23

Когда я проснулась, то не могла поверить, что проспала всю ночь напролет. Руки Джека отгоняли ночные кошмары и оберегали меня от моих воспоминаний. Перевернувшись на живот, я широко раскинула руки, остановившись, когда наткнулась на холодные простыни. Мои глаза распахнулись, чтобы увидеть пустую сторону кровати, где должен был быть Джек. Мой желудок сжался, я ненавидела то, что он ушел, не разбудив меня. Сев, я заметила записку на тумбочке напротив.

Луэлла,

Я поцеловал тебя на прощание, но дал тебе поспать. Ты так устала, и я знал, что тебе нужен отдых, и не хотел будить тебя до восхода солнца. Мне пришлось начать сегодня рано утром, и я буду занят пару дней. Мне неприятно покидать тебя прямо сейчас, но я должен работать, и мои часы будут напряженными. Я позвоню, когда смогу.

Пожалуйста, позвони Эви и попроси ее пожить у тебя. Я знаю тебя, детка, и я знаю, что ты не сможешь спать одна. Если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь остался с тобой, тогда, пожалуйста, оставайся со своим братом. Я скоро встречусь с тобой. Мечтай обо мне.

Я люблю тебя,

Дж.

Я не могла разобраться в обуревавших меня эмоциях. Мне было грустно, что я не смогу его увидеть, я злилась, что он меня не разбудил, беспокоилась о работе, которую ему предстояло выполнять, и была счастлива, что он дал мне поспать. Мне действительно это было нужно.

Я схватила свой телефон и плюхнулась обратно на кровать, просматривая сообщения. Я разговаривала с Эви ранее на прошлой неделе, и она сказала мне, что на той неделе у нее была встреча в Колумбусе, и она уехала в пятницу, чтобы пройтись по магазинам на выходных. Она пригласила меня пойти с ней, но у меня уже было запланировано свидание с Джеком. Я проверила время и увидела, что уже достаточно поздно, чтобы позвонить ей и проверить как у нее дела. После второго гудка она сняла трубку.

— Как дела, сучка?

— У меня всегда теплеет на сердце, когда ты так мило меня приветствуешь.

— Что я могу сказать? Я знаю путь к твоему ледяному сердцу. — Мы обе смеялись с минуту, прежде чем собраться с силами.

— Итак, чем занимаешься? Уже достаточно накупила?

— Никогда, — притворно выдохнула она. — В данный момент я сижу в кафе дальше по улице, любуясь восхитительным сексом на палочке в виде красивого мужчины. Он пялит на меня глаза с тех пор, как я села, и я пытаюсь оставаться застенчивой. Честно говоря, я просто хочу подойти к нему и оседлать его широкие бедра. Интересно, свидетельствуют ли его бедра о его чле…

— Эви! Прекрати, — перебила я.

— Что? Мне просто было любопытно. Попозже я дам тебе знать.

— Что ж, спасибо.

— Без проблем, детка. Итак, как у тебя дела? Как поживает твой восхитительный мужчина?

Сделав глубокий вдох, я не выдержала и рассказала ей всю эту кровавую историю.

— Черт, Лу. — Последовала пауза. Иногда Эви сводила свои слова к минимуму, а в других случаях была красноречиво многословна. Мне просто нужно было дать ей немного

времени подумать, прежде чем я пойму, что произойдет в этот раз. — Я сейчас же выезжаю. Я отменю свои встречи и приезжаю погостить к тебе. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна.

— Нет. Нет, Эви. Я не могу позволить тебе отменять встречи. Это важный для тебя проект. И я в порядке. Я не буду одна. Я останусь с Джеймсоном, если понадобится.

— Нет никаких если. Ты останешься со своим братом. И не думай, что я ему не позвоню.

— Хорошо, хорошо, мам. — Обычно волновалась я, но когда Эви вела себя по-матерински и защищала меня, она выкладывалась по полной, и мне нравилось издеваться над ней по этому поводу.

— Ха-ха. Но серьезно, звони мне: днем или ночью. Ты знаешь, что я здесь ради тебя, и это дерьмо пугает. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна. Я люблю тебя, детка.

— Я тоже люблю тебя, мама.

После этого наш разговор завершился, и я позвонила Джеймсону, потому что знала, что Эви перезвонит ему уже через десять минут, чтобы убедиться, что я позвонила. Мы решили, что он останется со мной, так как моя квартира была больше, чем его.

В тот день от Джека ничего не было слышно, я отправила ему сообщение перед сном и проснулась ни с чем.

Когда в понедельник я до сих пор ничего от него не услышала, я постаралась не волноваться. Он сказал мне, что будет занят, и я постаралась отнестись к этому с пониманием. Но он также сказал, что свяжется со мной при возможности.

Вторник прошел так же. К вечеру вторника мое беспокойство проявилось в полной мере. Что еще хуже, Джеймсон не смог остаться со мной в ту ночь. Мои кошмары казались суровыми и реалистичными. Когда мы подъехали к телу, Джек вышел, был схвачен убийцей в черной маске и убит у меня на глазах.

Я проснулась в луже собственного пота, и слезы текли по моему лицу. Мое дыхание с трудом вырывалось из сжатых дыхательных путей, закрытых от страха.

В среду утром, когда от него все еще не было никаких известий, я позвонила ему в офис. Приятный человек по имени Эндрю сообщил мне, что Джек недавно заходил, но в данный момент его нет на месте. Я решила не оставлять сообщение, потому что в тот момент мой страх превратился в жгучий гнев.

Нажав пальцем на кнопку отбоя, я бросила телефон на стол. Дыхание с тяжестью вырывалось сквозь мои стиснутые челюсти. Я скрестила руки на груди, мое лицо пылало от нарастающей ярости. Он не нашел и двух чертовых минут, чтобы, блядь, ответить мне. Он знал, как сильно я волновалась. Он, нахрен, знал. Простое Я люблю тебя — это все, что мне было нужно. Черт возьми, Я жив уже было бы достаточно. Грубо схватив свое пальто из шкафа, я просунула руки в рукава и, выходя, хлопнула дверью. Я пошла на работу и кипела весь этот чертов день, представляя себе тысячу речей, которые произнесу перед ним, когда увижу его снова. Я представила себе все его оправдания и то, как я назвала бы их херней.

Джеймсон остался со мной в ту ночь, но предоставил мне целую комнату, когда я гремела бутылкой вина и пыхтела на кухне. Я поднялась наверх и от злости проплакала до тех пор, пока не уснула.

В четверг я все еще проснулась без ответа и была недостаточно зрелым человеком, чтобы суметь промолчать. Я отправила короткое сообщение, чтобы выразить свои чувства: Пошел ТЫ нахуй!!!

Это заставило меня почувствовать себя немного лучше, но в тот момент я была готова ко всему. Джеймсон не работал, поэтому он отвез меня на работу и обратно. К концу вечера мы сидели на диване и смотрели кулинарный канал, когда раздался звонок в дверь. Я открыла ее и увидела усталого Джека, стоящего на пороге моего дома.

Я просто стояла, потрясенно уставившись на него, и придерживала дверь, не впуская его внутрь. Меня захлестнул поток эмоций. Мою кожу покалывало от прилива адреналина при виде его. Он быстро сменился горячим приливом, охватившим мое тело, заставившим все мои мышцы напрячься от кипящей внутри ярости. Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь все это переварить. Облегчение, гнев, счастье. Так много гнева.

— Ты мудак! — Я выкрикнула это, когда жжение в моих глазах сменилось слезами, и мое тело пришло в движение. Я отпустила дверь и замахнулась на него руками. — Ты чертов мудак!

Мое тело затряслось, когда мои кулаки начали колотить его по груди; моя открытая ладонь ударила его по лицу. Один раз. Второй. Я толкнула его так сильно, как только могла. — Ты ебаный мудак! — Мой голос дрожал от рыданий, вырывавшихся из моей груди. Джек позволил мне выместить все это на нем. Я не была уверена, что он понимал мои чувства, но он точно понимал, что мне нужно дать выход эмоциям. — Как ты мог? Как ты мог не дать мне ни одного гребаного ответа, чтобы я знала, что с тобой все в порядке?

Мое тело дрожало и начинало уставать по мере того, как эмоции спадали, но я не сдавалась. В моих руках все еще текло достаточно энергии, чтобы наносить все больше ударов. Но не настолько, чтобы помешать ему пробраться внутрь и закрыть дверь. — Неужели я так мало значу? Ты знал, что я буду волноваться. Почему? Почему ты не мог отправить мне хотя бы одно сообщение? — Я не была уверена, что он понимал хоть что-то из того, что я говорила, потому что все это прозвучало прерывистыми рыданиями. К тому времени, когда мой гнев поутих, у меня в кружилась голова, а ноги дрожали от облегчения.

Джек обнял меня, когда я выплакала последние слова, и провел руками вверх и вниз по моей спине.

— Тсс, детка. Мне так жаль. Я идиот. — Он продолжал шептать слова, чтобы успокоить меня и говорил, как ему жаль. Каким он был мудаком. Как сильно он любил меня. Я слышала, как Джеймсон уходил и пробормотал Джеку, что ему «лучше, черт возьми, все исправить», прежде чем он ушел, оставив нас одних.

Джек подвел меня к дивану и усадил к себе на колени. Я сдалась без боя, потому что мне было чертовски приятно снова оказаться в его объятиях. Это было намного лучше, чем страх и ярость, которыми я окружала себя всю прошлую неделю. Я глубоко вздохнула и полностью взяла себя в руки. Я посмотрела на Джека, и он вытер слезы с моих мокрых щек.

Я наконец посмотрела на него и отметила, каким усталым и измотанным он выглядел. Его глаза были немного покрасневшими, с темными кругами, выделявшимися на бледных щеках. Я переживала из-за всего, что ему пришлось пережить за последние несколько дней, и хотела прогнать его тревоги поцелуем, но я не могла так быстро избавиться от своего гнева. Все, что я смогла выдавить из себя — это единственный вопрос, на который мне нужен был ответ.

— Почему?

— Я не знаю, Лу. Потому что я тупой осел. — Он покачал головой с сожалением и усталостью. — Я ненавижу, что у меня нет лучшего ответа. Я был так чертовски занят, и мои часы были потрачены впустую, и я не знал, что сказать. Произошло еще одно убийство, и я просто на пределе своих чертовых возможностей. Я не знаю, что делать. И мне очень жаль. Ничто из этого не оправдывает того, что я не отправил быстрого сообщения. Я осел, и я могу только пообещать, что этого больше не повторится. — Все это прозвучало бессвязно, и я ничего не могла поделать, но позволила своему гневу немного утихнуть, когда увидела, каким морально подавленным он казался.

Положив руки ему на щеки, чтобы приблизить его лицо к своему, я нежно прикоснулась губами к его губам, прежде чем отстраниться и убедиться, что он увидел искренность в моих глазах.

— Убедись, что этого больше не произойдет. Я больше этого не потерплю.

И это был конец. Я не хотела продолжать спор. Он понимающе кивнул головой. Если бы я злилась дольше, это ничего бы не решило, и я просто хотела снова почувствовать его. Так же быстро, как все эмоции нахлынули, они ушли, оставив меня измученной от облегчения. Я слезла с его колен и повела его наверх в душ, прежде чем мы оба завалились в постель. Он крепко сжал меня и прошептал, как ему жаль и что это больше не повторится. Он сказал мне, что любит меня и нуждается во мне. И с этими словами мы крепко обняли друг друга, позволив физическому и умственному истощению взять над нами верх.

26

Джек открыл мою дверцу машины, и мы молча поднялись на лифте на этаж Грейсона. Не совсем пентхаус, но один из верхних этажей. Только стук наших ботинок по покрытому ковром полу сопровождал нас до его двери. Прежде чем постучать, он повернулся ко мне и положил руки мне на плечи.

— Есть еще одна вещь, которую ты должна знать, прежде чем мы войдем. Грейсон — он… — Я вопросительно наклонила голову в ответ на его паузу. Я не знала, взвешивал ли он свои слова или не хотел ничего объяснять. — Грейсон склоняется к тому, чтобы быть доминирующим в сексе. Он балуется БДСМ. — Мои глаза непроизвольно расширились, и мне показалось, что они вот-вот выскочат. Во что, черт возьми, я ввязываюсь? — Прекрати. Все в порядке. — Он прочитал мои мысли, зная, что они доходили до крайностей, когда меня связывали и пороли. — Как я уже сказал, ничего такого, чего бы ты не захотела делать. У тебя здесь вся власть. Я бы никогда не стал заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.

Я глубоко вздохнула и кивнула головой.

— Хорошо? Ты готова? Мы можем просто выпить и уйти, если ты хочешь. Или ты хочешь развернуться и уйти прямо сейчас?

— Нет. Нет. Ты прав. Я хочу этого. Я хочу испытать это вместе с тобой. Я не могу представить себе никого, кому я доверяла бы больше, чем тебе. Спасибо. — Я приподнялась на цыпочки и запечатлела долгий поцелуй на его губах.

Джек поднял руку, чтобы постучать, и пока мы ждали, что Грейсон откроет дверь, мое сердцебиение участилось. Мне казалось, что оно вот-вот вырвется у меня из груди. Как будто тысяча лошадей мчалась внутри моей грудной клетки. Я пыталась контролировать свое дыхание, делая глубокие вдохи через нос и медленные выдохи через рот. Я услышала щелчок замков, и была почти уверена, что мое зрение расплывается, и я представила, как падаю лицом вниз в квартиру Грейсона, как только он откроет дверь. Однако, как только он открыл дверь, Джек сжал мою руку, возвращая меня к реальности.

— Привет, ребята. Заходите. Джек, клянусь, мы слишком часто видимся. Тебе повезло, что ты мой лучший друг, и у тебя есть девушка с сочной задницей, которую ты приводишь с собой. — После мужественного рукопожатия с Джеком он повернулся ко мне и наклонился, чтобы обнять. — Лу, ты выглядишь великолепно, как всегда. — Он отстранился и провел пальцем по обнаженной коже моего живота. Подмигнув, он пробормотал: — Дразнишься. — Прежде чем войти внутрь. — Добро пожаловать в мой дом, Лу. Я надеюсь, ты найдешь время проведенное здесь… доставляющим удовольствие.

Небольшое фойе выходило прямо в столовую, а слева — в короткий коридор, который вел, как я предположила, в спальню и ванную комнату. Рядом со столовой находилась гостиная, и как только вы поворачивали за угол направо, вы попадали на кухню. Это была полностью открытая концепция, и что делало это место действительно выдающимся, так это стена из окон прямо перед собой, из которых открывался вид на горизонт Цинциннати, реку и Ковингтон на другой стороне в Кентукки. Это было прекрасно, и я не могла удержаться, чтобы не подойти поближе и получше рассмотреть.

Джек подошел ко мне сзади и положил руки мне на бедра, прежде чем приблизить губы к моему уху и спросить:

— Нравится то, что ты видишь?

— Это прекрасно.

Он провел рукой по моим ребрам и поцеловал за ухом.

— Ты прекрасна.

— Ладно, голубки. Что я могу предложить вам выпить?

Мы оба повернулись и направились к Грейсону, который доставал бокалы из темных шкафчиков на современной кухне. — Я буду белое вино, если у тебя есть.

Джек и Грейсон выпили по бокалу виски. Прежде чем я успела допить вино, Грейсон поднял свой бокал и провозгласил тост:

— За веселую ночь. — Мы все чокнулись бокалами, и я сделала большой глоток своего напитка.

Грейсон поставил свой стакан на стойку и пристально посмотрел на меня. Он облизнул губы и спросил: — Все в силе на сегодняшний вечер? — Он посмотрел на меня, но мне показалось, что вопрос был адресован Джеку. Мы оба согласились. — Тебе не нужно стоп-слово или что-то в этом роде. Просто скажи мне «да» или «нет» или «притормози», и мы сделаем то, что ты скажешь. Просто используй свои слова с умом. Поняла?

Я чувствовала, как мое дыхание учащается сквозь приоткрытые губы. Это было по-настоящему. Действительно, блядь, по-настоящему. Срань господня, что же я делала? Что Эви сказала бы на это? Кого это волнует. Это, черт возьми, происходило на самом деле. Грейсон приподнял бровь, глядя на меня, ожидая ответа. Я кивнула и тихо сказала: — Хорошо.

— Хорошо. Допивай свое вино и раздевайся. — Мои глаза расширились, и я повернулась, чтобы посмотреть на Джека. Он просто уставился на меня и приподнял брови, как будто спрашивая, чего я жду. В тот момент я поняла, что мне нужно принять решение. Я могла бы провести остаток ночи, будучи шокированной каждой мелочью, которая происходила и была сказана, или я могла бы быть смелой и уверенной в себе и быть сильной сексуальной женщиной, которой я хотела быть сегодня вечером. Я хотела наслаждаться этим и не бояться. Я хотела быть сексуальной и желанной. Я хотела быть женщиной, которая занималась сексом с двумя мужчинами, владела и наслаждалась этим.

Приняв решение, я поднесла свой бокал к губам и одним глотком допила остатки вина, все это время глядя на этих мужчин, которые будут моими на сегодняшний вечер. Я поставила его на столик и попятилась, пока не оказался на открытом месте. И я начала раздеваться.

Я скинула ботинки и стянула рубашку через голову. Затем я засунула большие пальцы за пояс своей юбки и потянула ее вниз. Я на мгновение заколебалась, потому что мои кремовые кружевные трусики не подходили к моему черному кружевному лифчику. Я знала, что это была тривиальная мысль, которую я использовала, чтобы отвлечь себя от того, чтобы быть обнаженной перед этими двумя великолепными мужчинами. Не похоже, что я бы долго простояла перед ними в нижнем белье. Я отбросила все это в сторону и решила сосредоточиться на том, как их внешность заставляла меня чувствовать себя сексуальной и контролирующей ситуацию. Моя кожа потеплела под их взглядами, а сердцебиение участилось от волнения. Джек всегда заставлял меня чувствовать себя сексуальной, когда он наблюдал за мной, но присутствие Грейсона добавляло адреналина, разливающегося по моим конечностям, заставляя их покалывать. Я знала, что найду страсть в ярко-голубых глазах Джека. Я могла только надеяться обнаружить то же самое у Грейсона.

Мне всегда говорили смотреть в лицо своим страхам, поэтому я посмотрела Грейсону в глаза и потянулась за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Я сделала глубокий вдох и опустила плечи вперед, позволив лифчику упасть на землю. Его челюсть задвигалась, когда он крепко сжал ее. Я услышала, как он втянул воздух, и увидела, как раздулись его ноздри. Мое сердце бешено колотилось в груди, пока я впитывала то, как он разглядывает мою грудь. Я перевела взгляд на Джека и почувствовала гордость за то, что я принадлежу ему и он так сильно меня хочет. Я чувствовала себя чувственной, как сильная и желанная женщина.

Я начала стягивать нижнее белье с ног, пока Грейсон не сказал: — Остановись. — Мой взгляд вернулся к нему с вопросом. — Позволь мне. — Он вышел из-за стойки и направился ко мне.

На мгновение у меня сжалось в груди, и головокружение охватило меня, когда я осознала реальность того, что он действительно прикоснется ко мне. Конечно, он бы прикоснулся ко мне. Я посмотрела на Джека, чтобы успокоиться, и поняла, что он увидел страх в моих глазах. Но он также знал меня и знал, что я хочу этого и что если я действительно захочу остановиться, то я это сделаю. Он слегка кивнул мне в знак ободрения, что уняло головокружение и вернуло меня в настоящее.

Грейсон встал передо мной и положил руки мне на плечи, глядя в глаза. Его серо-голубые глаза, казалось, искали в моих ответа. Они были не ярко-синими, как у Джека, а более холодными и отстраненными. Холодок пробежал по мне, отчего по коже побежали мурашки. Без предупреждения его рука скользнула вниз по моей груди, и его большой и указательный пальцы грубо ущипнули мой сосок, заставив меня быстро выдохнуть. Тогда его глаза загорелись, а правая сторона рта приподнялась в улыбке. Он продолжал двигать руками вниз по бокам моей талии и задержался на бедрах, прежде чем опустился на колени и поцеловал линию между моими ключицами и грудями, остановившись на пупке. Он обхватил пальцами край моего нижнего белья и просунул язык мне в пупок, имитируя то, что я бы предпочла на своем клиторе. Он резко дернул, срывая нежное кружево с моего тела.

Я положила руку ему на голову, чтобы удержать равновесие от инерции, в которую меня втянул рывок. Я хотела дернуть его за волосы и заставить повернуться ко мне лицом, но светло-русые пряди были подстрижены слишком коротко. Я ограничилась легким шлепком.

— Ты должен мне новую пару трусиков.

Он поднял глаза с непримиримой ухмылкой и кивнул головой в сторону Джека.

— Я просто оказываю своему приятелю услугу. Чем меньше у тебя трусиков, тем он счастливее.

Я посмотрела на Джека, и он в ответ непримиримо пожал плечами.

Губы Грейсона, коснувшиеся моего холмика, вернули меня к тому факту, что я стояла обнаженная. После всего лишь мгновения мучительных поцелуев с открытым ртом чуть выше моей киски, он отстранился и встал, схватив меня за руку.

— Давай перенесем все это в спальню, где я храню все свои игрушки. — Он потащил меня мимо Джека, в то время как мои глаза расширились при слове «игрушки». Джек просто шлепнул меня по заднице, когда мы проходили мимо, и последовал за мной.

Мы вошли в просто оформленную главную спальню. На темной деревянной столешнице комода было всего две фотографии: на одной была изображена семья, а на другой — двое мужчин в форме в пустыне. Я могла только предположить, что это была его семья, а другими были Грейсон и Джек. Кроме этого, там был телевизор, прикрепленный к стене, кровать королевского размера с черными простынями и стеганым одеялом, прикроватная тумбочка в тон и шезлонг в углу.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Джека, и постаралась не выдать своего колебания. Я хотела этого, и я хотела этого с ним. Мне нужно было взять то, что я хотела, и не позволять сомнениям сдерживать меня.

— Вы, ребята, кажетесь чересчур одетыми для продолжения. Мне понадобится какой-нибудь стимул, чтобы продолжать играть в эту игру.

Джек посмотрел на Грейсона, и у них завязался какой-то мужской разговор, даже не произнося ни слова. Затем они оба потянулись за спину, чтобы стянуть с себя рубашки. Оба мужчины произвели на меня впечатление своим телосложением. В то время как у Джека была более рельефная грудь и хороший пресс, у Грейсона было восемь кубиков. Черт возьми, он был худощавым и подтянутым.

— Нравится то, что ты видишь, красавица? — спросил Грейсон с дерзкой ухмылкой на лице.

— Может быть. — Я не хотела быть слишком нетерпеливой. И хотя его живот впечатлял, я все равно предпочитала мускулистую грудь Джека и шесть кубиков пресса. Чтобы доказать свою точку зрения, я подошла к Джеку и крепко поцеловала его. Я хотела, чтобы Грейсон знал, что, несмотря на то, что я здесь для того, чтобы поиграть, я всегда предпочла бы Джека. Он обнял меня и погладил по ягодице, притягивая меня ближе к своему члену, напрягшемуся в его штанах.

— Твоя девушка — это нечто, Джек.

Джек отстранился и заправил мои волосы за ухо.

— Так и есть.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и в то же время я почувствовала, как другая пара рук опустилась мне на плечи и погладила по спине. Они быстро сменились мягкими полными губами, целующими мою шею сбоку. Укус в мочку моего уха вызвал стон, вибрирующий в моем горле.

— Вот так, красавица? — Губы Грейсона коснулись моего уха.

Губы Джека прошлись вниз по моей шее, по груди и начали посасывать мой сосок. Его рука, не сжимающая мою попку, переместилась на другую грудь и обхватила сосок. С каждым движением его пальцев моя киска сжималась, пытаясь добиться трения вокруг моего клитора. Мое дыхание участилось и перешло в тихие всхлипы. Чья-то рука скользнула сзади мне между ног, раздвигая их. Я не знала, кому она принадлежала, и в тот момент мне было все равно. Мне нужно было облегчение. Палец провел по губкам моей киски и поднялся вверх, чтобы потереть мой клитор.

— Она такая чертовски мокрая, Джек.

Грейсон. Это Грейсон в данный момент держал свои пальцы на моем влагалище. Он просунул пальцы дальше и начал вводить в меня два пальца. Я сделала шаг вперед правой ногой, чтобы дать ему больше места для того, чтобы трахнуть меня. Джек поменял груди, и я прижалась к его голове, когда Грейсон грубо засунул в меня свои пальцы. Я держала губы на замке, чтобы свести к минимуму звуки, которые исходили от меня.

— Ответь на мой вопрос, Луэлла: тебе нравится, когда это немного грубо? Потому что, когда я введу сюда свой третий палец, я хочу довести тебя до предела, и я хочу услышать, как ты кричишь. Я так много хочу сделать с этой нежной кремовой кожей. Я хочу увидеть на тебе свои метки.

Раздался громкий шлепок, прежде чем я почувствовала укол его руки на своей попке. Я любила, когда Джек меня шлепал. Я не ощутила никаких отличий, когда это сделал Грейсон. Грейсон ввел в меня третий палец, когда я снова уронила голову ему на грудь, и мои губы приоткрылись, чтобы вдохнуть побольше кислорода. Мне было необходимо больше кислорода, чтобы оставаться в вертикальном положении. Как я должна была это пережить?

Джек оторвал рот от моего соска, проложил дорожку поцелуев обратно к моей шее и опустил руку к моему клитору. Он потер вокруг него, прежде чем сильно нажать. Наклонившись, чтобы прошептать мне на ухо, он скомандовал:

— Кончи для меня, детка. Кончи на пальцы Грейсона. — Еще через мгновение, пока эти двое мужчин касались меня, когда я чувствовала их повсюду, я кончила. Сдавленные стоны вырывались из моей груди, когда я пыталась удержаться от шторма, поглощающего меня целиком. Казалось, это длилось вечно и происходило слишком быстро, все сразу.

Мои подкашивающиеся ноги больше не могли меня удержать, когда я упала в объятия Джека, и он поднял меня и положил на кровать. Кровать прогнулась, когда он вытянулся рядом со мной и нежно поцеловал меня в лоб, прошептав:

— Красавица. Такая красивая. — Измученная улыбка появилась на моих губах. — Ты хочешь продолжить? — Мое тело лежало, одновременно измученное и готовое к большему. Зная, что такое случается раз в жизни, я кивнула. — Ты доверяешь мне и знаешь, что можешь остановить это в любой момент? — Я в замешательстве нахмурила брови и на этот раз кивнула немного медленнее. — Хорошая девочка.

— Что Джек пытается сказать, так это то, что он любит наблюдать. Я свяжу тебя, а он сядет в это кресло и поиграет со своим членом, прежде чем подойдет сюда, чтобы трахнуть тебя.

Мои глаза расширились, и я дернулась к Грейсону.

— Свяжешь меня?

— Да, красивая. Тебе это понравится. Я обещаю. Если нет, все, что тебе нужно сделать, это сказать «стоп». Но ты этого не захочешь. — Эта дерзкая ухмылка снова появилась на моем лице, и я повернулась к Джеку за подтверждением.

— Тебе правда нравится смотреть?

— Я бы хотел увидеть, как ты получаешь удовольствие. Это сделало бы меня твердым как скала, и мне захотелось бы умолять, чтобы трахнуть тебя.

Ну, черт. Как я могла сказать «нет» на это?

— Хорошо. — Слово вырвалось на выдохе, и я не была уверена, что он мог его услышать.

Джек устроился в кресле, пока Грейсон привязывал меня к кровати мягкой черной веревкой. Мои руки и ноги были прикованы наручниками к кольцам, встроенным в кровать. Я думаю, Грейсону действительно нравились эти вещи. Веревка обвилась вокруг моей талии и обвилась петлей вокруг бедер, вытягивая мои колени вперед и назад, полностью открывая меня. Каждый раз, когда я начинала паниковать из-за того, что была связана и выставлена напоказ, я обращалась к Джеку за утешением и копалась глубже в поисках смелого и эротичного чувства, которое привело меня сюда в первую очередь.

Как только Грейсон закончил, он попросил Джека принести ему чашку воды со льдом. Он поставил ее на прикроватную тумбочку и забрался на меня сверху. Он снова бросил на меня тот испытующий взгляд, который казался почти отстраненным и обращенным в другое место, прежде чем наклониться и прижаться своими губами к моим. Поцелуй показался мне немного неправильным, потому что его губы так отличались от губ Джека, но я отдалась поцелую и наслаждалась тем, как его полные губы скользят по моим, как его язык проникает в мой рот и пробует меня на вкус. Он двинулся вниз по моей шее и в конце концов остановился на моей груди. Его язык обвел мой сосок, прежде чем он вцепился в него с такой силой, что моя спина выгнулась дугой, а из горла вырвался стон. Он потянулся к стакану, прокладывая себе путь вниз по моему животу. Он начал с моих ребер и стал слегка покусывать меня зубами ниже пупка.

Грейсон откинулся назад, сев на корточки, и уставился на мою обнаженную плоть. Мои ноги были стянуты веревкой и ничего не скрывали. Он провел пальцем по моим складочкам.

— Давай разогреем тебя, красавица.

Я не понимала, что это значит, пока он не опустил пальцы вниз, сильно ударив по моему клитору. У меня было не так много времени, чтобы переварить это чувство, пока оно не повторилось снова и снова. Как только укол боли прошел в моем потрясенном сознании, теплое удовольствие поселилось внизу моего живота и разлилось по моим конечностям, распространяясь к соскам. Я повернулась, чтобы посмотреть на Джека, и увидела, что он поглаживает свой член через штаны. Его глаза с отяжелевшими веками полностью сосредоточились на том месте, где Грейсон шлепал меня по пизде.

От вида его руки, обхватившей себя, мне стало еще жарче. Мне казалось, что я могу сгореть от количества тепла, исходящего от меня. Пот выступил у меня на волосах, когда я задыхалась.

— О, черт! — Моя спина выгнулась дугой, когда холод коснулся моего клитора, посылая совершенно новые ощущения по всему телу. — О, черт. — Грейсон провел холодом по моим обнаженным складочкам и вверх по бедрам. Когда он добрался до моего колена, я увидела растаявший кубик льда.

— Я не хотел, чтобы тебе было слишком жарко. Мне нужно остудить тебя, прежде чем мы действительно начнем.

Иисус. Мы еще толком не начали? Я не была уверена, переживу ли эту ночь. Но я умирала от желания попытаться. Я снова посмотрела на Джека, пока Грейсон взял еще один кубик льда. На этот раз он зажал его в зубах и тоже посмотрел на Джека. Джек вынул свой член из расстегнутых штанов и неторопливо поглаживал его вверх-вниз.

— Съешь ее. Заставь ее кончить тебе на язык. — Мое сердце сжалось от его слов. Он посмотрел прямо на меня, чтобы убедиться, что со мной все по-прежнему в порядке. — А после трахни ее.

— Джек. — Я не знаю, чего я хотела от него. Мне просто нужно было успокоить себя его именем. Он привел себя в порядок, еще больше спустив штаны, чтобы освободить больше места для своих движений вверх и вниз. Я повернулась, чтобы посмотреть на Грейсона. Он быстро подмигнул мне и опустился между моих бедер.

Мое тело дернулось, когда он засунул тающий кубик льда в мою киску и засунул его поглубже своим языком. Он переместился к моему клитору и покружил вокруг него, мучая меня.

— Не отнимай слишком много времени. Я хочу трахнуть ее, когда ты закончишь.

О, боже. Да, пожалуйста.

Грейсон сделал, как сказал Джек, и облизал меня всю, используя свои пальцы и язык, чтобы приблизить меня к кульминации и после опуститься обратно, прежде чем я действительно кончу.

— Ты такая вкусная. Я мог бы есть тебя весь день. — Он втянул одну из моих губ в свой рот и снова двинулся вверх к моему клитору. — Он говорит, что я доминант, но посмотри на него вон там, поглаживающего свой впечатляющий член, отдающего все приказы.

— Пожалуйста… — Я ахнула, когда он промурлыкал на моем клиторе. — Пожалуйста, позволь мне кончить.

Проведя языком по моему соску еще несколько раз, он согласился. — Отлично. Но только потому, что ты сказала «пожалуйста». Мне нравится, когда умоляют. Это делает меня еще тверже.

Он вцепился в меня и засунул два пальца поглубже, загибая их и вытаскивая обратно. Я продержалась меньше тридцати секунд, прежде чем из меня вырвался беззвучный крик. Моя спина выгнулась дугой на кровати, и я дернулась, когда он убрал пальцы, заставив меня запаниковать, что он останавливается. Но он схватил презерватив и надел его, прежде чем одним толчком войти в меня, продлевая мой оргазм.

Мы все трое застонали. Мои глаза закрылись. Слишком многое нужно было осмыслить. Мне нужно было отключить одно из своих чувств, чтобы я могла сосредоточиться на том, как мое тело растягивается, приспосабливаясь к нему. Я не видела его до того, как он начал трахать меня, но он, должно быть, был толще Джека, потому что растянул меня по максимуму.

Он положил руки на мои растянутые бедра и трахал меня, как товарный поезд. Громкий стон вырвался из глубины его горла, когда он кончил, запрокинув голову в освобождении. Когда он оправился от оргазма, Джек встал у кровати и развязал веревки.

Он снял штаны, пока я растирала свои руки и возвращала ощущения в руках и ногах. Кровать прогнулась позади меня, когда он забрался на нее и положил ноги по обе стороны от моих бедер.

— Забирайся и оседлай меня задом наперед, наездница.

Я не знала, насколько хорошо будут работать мои конечности после того, как я так долго была связана, но я сделала, как мне сказали. Он легко скользнул внутрь моего влажного отверстия и держал меня за бедра, входя и выходя.

— Грейсон. Лижи ее киску, пока я трахаю ее. Пососи ее клитор.

Я не знала, как Грейсон относился к тому, что его рот был так близко к члену Джека, но не могла заставить себя волноваться об этом, когда он толкнул меня, чтобы я откинулась назад, и устроился между нашими бедрами. Ощущение прикосновения языка к моему клитору, пока Джек трахал меня, воспламенило мое тело. Я не знала, как долго смогу это выносить. Мое тело мчалось к финишу.

Внезапно Джек что-то проворчал и сбился с ритма.

— Черт. Грейсон. Ааах.

— Что? Джек. — Я едва могла выговаривать слова, когда темп Джека ускорился, и он трахал меня сильнее. Я попыталась сосредоточиться, несмотря на свое замешательство, и пальцы Грейсона, играющие с моим комочком. В конце концов Грейсону пришлось отвечать за Джека.

— Он никогда бы в этом не признался, но ему нравится, когда я перекатываю его яйца в руке, пока он трахает тебя. Или когда я опускаю свой рот немного ниже твоего сладкого клитора и облизываю его член, когда он входит в тебя и выходит из тебя. Не так ли, Джек?

В груди Джека заурчало в ответ.

— Заткнись на хрен, Грейсон.

Дерьмо. Дерьмо. Я не могла не возбудиться при виде губ Грейсона на нас обоих. Его рука на яйцах Джека, когда они двигались по моей заднице. О, боже. Я не знала, что об этом думать, и не могла прямо сейчас. Я просто чувствовала. Я просто закрыла глаза и прочувствовала все это.

— Ей это нравится. Посмотри, какой влажной она становится. Это ничего не значит, просто наслаждайся этим.

Джек толкался сильнее и короткими толчками, а Грейсон лизал меня быстрее сильными движениями. Когда он зажал мой клитор между пальцами, я взорвалась и забрала Джека с собой. Мы оба застонали от наслаждения, и мне показалось, что меня подхватило и швыряло из стороны в сторону целую вечность. У меня защипало кожу головы, когда жар распространился по всему телу.

Когда я вернулась вниз и снова почувствовала, как движется моя грудная клетка, я попыталась контролировать свое дыхание. Джек вышел, оставив меня опустошенной, и откатил меня в сторону. Я ничего не могла поделать, кроме как лежать и пытаться не заснуть. Это продолжалось недолго. Мочалка протерла мне между ног, успокаивая восхитительную боль. Я услышала, как закрылась дверь, а затем почувствовала, как меня обхватили чьи-то руки.

— Давай немного поспим, а потом продолжим. Я люблю тебя, моя сладкая, Луэлла. Ты такая красивая, и я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, но я планирую любить тебя вечно.

Джек нежно поцеловал меня за ухом, и я заснула со словом «вечно», звенящим у меня в ушах.

28

В понедельник утром я отвезла Джека в участок. Мы ждали появления Грейсона, так как я решила остаться до тех пор, пока Джеку не придется уйти. Когда Грейсон присоединился к нам, Джек объяснил ему новость, которую он получил в пятницу, о возможном обнаружении ДНК убийцы под ногтями Уитни.

Единственным способом описать выражение, промелькнувшее на лице Грейсона, было удивление и сильное облегчение. Изо дня в день я видела, что это дело сделало с Джеком, но, казалось, оно так же тяжело давило на Грейсона. Он казался усталым и побежденным, но готовым к тому, что это закончится.

— Хорошо. Тогда все скоро закончится.

Джек хлопнул его по спине.

— Да, чувак. Это было нелегко. Я думаю, мы все испытываем облегчение.

Грейсон просто кивнул. Подъехал белый старый «Ниссан», за рулем которого сидел не кто иной, как Эймс Беннет. Джек и Грейсон оба наблюдали, как машина въезжает на стоянку, и продолжали смотреть, пока он находил свободное место. Это растянулось до сюрреалистического момента, который можно было бы разыграть на киноэкране. Какой-то головорез смотрит вниз в замедленной съемке, когда оба человека поддерживают зрительный контакт, пока он проезжает мимо и выходит из машины. Мне почти хотелось рассмеяться над тем, как я это представила. А также над тем, как неуютно я себя чувствовала, стоя в центре их вестернского противостояния.

Беннет вышел из машины и помахал ребятам рукой. Я почувствовала сарказм этого приветствия, как удар в грудь. Очевидно, Джек тоже мог это почувствовать, если судить по подергивающейся мышце на его челюсти. Очевидно, Беннет не боялся гнева Джека, потому что он усугубил ситуацию, заговорив.

— Скучали по мне? — Он подмигнул Джеку, а затем повернул голову ко мне, быстро оглядев меня с ног до головы. Понизив тон голоса до того, что, как я предположила, должно было звучать соблазнительно, он заговорил со мной следующей. — Рад снова видеть тебя, милашка.

Джек сделал шаг вперед, но Грейсон хлопнул Джека ладонью по груди, чтобы удержать его.

— Это того не стоит, чувак. Он получит по заслугам.

Джек глубоко вздохнул и сжал кулаки, пытаясь хоть немного восстановить самообладание. Мы все наблюдали, как Эймс повернулся, чтобы подняться по лестнице в участок. И то, что я увидела на его шее, заставило мое сердце замереть. Когда я повернулась, чтобы посмотреть, видели ли это Джек или Грейсон, широко раскрытые глаза Джека и безумные взгляды, которыми обменивались Эймс и Грейсон, дали мне понять, что он тоже это видел и подумал о том же.

По правой стороне шеи Эймса, ближе к спине, и ниже, к воротнику рубашки, тянулись три струпьевидные царапины, которые выглядели так, словно их оставили ногтями. Это могло быть что угодно. Возможно, мы торопились с выводами. Но все, что я могла слышать в своей голове, это то, что у Уитни под ногтями была ДНК убийцы. Все, что я могла слышать, — это взволнованный рассказ Эймса об убийце и о том, какой он умный. Ответы, казалось, были завернуты в несколько слоев ткани, и когда они были сняты, картина стала открытой и вызывающе очевидной. Это было невозможно игнорировать.

— Ты, блядь, это видел? — Джек бросился к Грейсону, как только Эймс вышел из дверей участка.

Грейсон уставился туда, где закрылись двери. Он облизал свои полные губы и прикусил нижнюю. Его брови сошлись вместе, словно в глубоком раздумье. Пытаясь сообразить, какая следующая деталь встанет на свое место. Его единственным ответом было уклончивое:

— Да.

— Ладно, чувак. Нам нужно попасть туда и разобраться во всем этом дерьме. Лу, я позвоню тебе, когда смогу. Я постараюсь зайти попозже.

Когда он произнес эти слова, я почувствовала, как меня охватывает паника, готовая задушить. Я отчаянно замотала головой, заикаясь.

— Нет. Пожалуйста, Джек. Я не хочу, чтобы ты ходил туда за ним. Пожалуйста. — Я схватила его за руку, прижимая к себе. Я чувствовала иррациональность своих действий, но все, о чем я могла думать, это о том, что там был убийца, и я не хотела, чтобы Джек был там вместе с ним.

Джек притянул меня к себе и обнял.

— Шшш. Луэлла, все в порядке. Это одно из самых безопасных мест, где я могу быть. Грейсон прямо здесь, и он не позволит какому-то ничтожному убийце добраться до нас. И вся рабочая сила внутри будет держать все под контролем. Поверь мне, детка. Все будет хорошо.

Я сделала глубокий вдох, вдыхая его неповторимый аромат. Это успокаивало меня, как и рука, поглаживающая меня вверх и вниз по спине. Я сконцентрировалась на этом и вновь обрела спокойствие. Я сделала шаг назад и одарила его своим самым твердым взглядом.

— Ты прав. Мне жаль. Я не хотела так выходить из себя. Я просто… Я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я люблю тебя, и я просто не могу потерять еще одного человека, которого люблю. Я склонна терять голову от такой вероятности. — Я хихикнула, пытаясь разрядить обстановку, и повернулась к Грейсону. — Убедись, что позаботишься о моем парне, хорошо?

Грейсон все еще смотрел в сторону, погруженный в свои мысли, но мой вопрос отвлек его от размышлений, и он серьезно кивнул мне, кокетливо подмигнув. То, что Грейсон вел себя так непринужденно и был таким кокетливым, заставило меня почувствовать себя немного лучше. Я старалась не чувствовать, что над моей головой нависла темная туча, когда поцеловала Джека на прощание и направилась домой.

***

К тому времени, как наступил вечер, я убрала весь свой дом. Эви позвонила мне раньше и спросила, не хочу ли я поужинать, но я отказалась, потому что хотела быть дома к тому времени, когда приедет Джек. Я была бы ужасной компаньонкой за ужином, каждые пять минут проверяя свой телефон, не прислал ли Джек чего-нибудь. К одиннадцати вечера я была в полном смятении, пялилась в телевизор, ничего не воспринимая. В моей голове проносились варианты того, почему я до сих пор ничего не слышала от Джека. Я начала возвращаться к той же фразе, которую повторяла, когда Ашер служил в армии. Отсутствие новостей — это хорошая новость.

Только это заставило меня почувствовать себя немного лучше. Я не уверена, как долго я так просидела, но стук в дверь заставил меня отдернуть руки с колен, и мое сердце на несколько секунд перестало биться. Мое дыхание сбилось, прежде чем я, наконец, вскочила с дивана и побежала к двери. Посмотрев в глазок, я распахнула дверь и прыгнула в объятия Джека.

Должно быть, я удивила его, потому что он, пошатываясь, отступил на пару шагов и охнул, когда я обхватила его ногами за талию, прижимаясь к нему. Всего мгновение спустя его руки опустились на мою задницу, чтобы поддержать меня, и он вошел в дом, закрыв за нами дверь.

— Что ж, я тоже рад тебя видеть. — Я слышала смех в его голосе, но мне было все равно.

— Давай сядем на диван; расскажи мне, что произошло. Мне все равно, если ты не можешь. Ты должен, потому что мне нужно знать, и я твоя девушка, и мне любопытно, и ты должен мне сказать. — Все это вырвалось в спешке, и я закончила долгим поцелуем. Я не хотела признаваться в своем страхе, но видеть его сейчас и держать в своих объятиях было более чем приятно.

Он ответил на мой поцелуй и рассмеялся над моей болтовней. — Я тоже тебя люблю.

Я слезла с его колен, устраиваясь поудобнее на диване рядом с ним, пока он снимал свою коричневую кожаную куртку. Он откинул голову назад с тяжелым вздохом, в котором звучало облегчение от того, что день закончился.

Его глаза сияли тем же облегчением, когда он снова поднял голову и посмотрел на меня.

— Мы поймали его. — Мои глаза расширились, и в груди что-то сжалось. Я сделала глубокий вдох, чтобы облегчить боль. Слезы защипали мне глаза, и улыбка растянула мои губы.

— Правда?

— Да. Правда. — Появились сексуальные морщинки у его глаз и морщинки от смеха вокруг рта. Мы оба немного посидели, наслаждаясь тем, что последние несколько месяцев закончились. Его рука потянулась и сжала мою, тишина между нами наполнилась самым лучшим чувством на свете. Нам не нужны были слова, чтобы выразить то утешение, которое мы испытали в тот момент. Я поднесла его руку к своему рту, и мое нетерпение к рассказу и требование ответов начали просачиваться в тишину.

— Ладно. А теперь расскажи мне, что, черт возьми, произошло.

— Итак, у нас — Грейсона и меня — была встреча с Шейном, и вошел Беннет, спрашивая, что он пропустил, весь взволнованный следующим ходом убийцы. Когда Шейн рассказал ему об убийстве и уликах, которые они нашли, рука этого придурка потянулась прямо к его шее, как будто он только что понял, что такие компрометирующие улики были на виду. Краска отхлынула от его лица. Этот ублюдок знал, что его поймали. Шейн начал задавать ему вопросы о том, где он был на прошлой неделе, и он начал с того, что сказал, что навещал семью. Что является ложью. Шейн уже позвонил его семье, но его там не было. С этого момента все пошло под откос. Он, заикаясь, еще немного соврал, прежде чем сказать, что был с женщиной в течение недели, и она оставила царапины на его шее во время секса. Он потребовал от нас обыскать его вещи, и Шейн официально не брал его под стражу, пока мы не обыскали его машину и не нашли вытертый нож. По крайней мере, почти вытертый. Мы нашли немного брызг крови на ручке.

— О, боже мой. — Мои глаза расширились от того, насколько реальным все это стало. У них правда было больше доказательств. Я не могла поверить, что он все это время был прямо перед нами.

— Да. Он утверждает, что это не его вещь и что он не знает, как она туда попала. Но когда мы получим результаты анализа ДНК, никто не будет отрицать, что он убийца. — Джек потер лицо руками и нахмурил брови, радостное облегчение сменилось хмурым выражением.

— Что не так?

— Просто… Просто я жалею, что не смог доказать это раньше. Моя интуиция подсказывала, что это был кто-то причастный к этому, кто-то близкий, и я просто чувствую, что должен был заметить это раньше.

Я положила руку ему на ногу, пытаясь утешить.

— Не думай так. Никто этого не заметил. Никто ничего не мог сделать без доказательств. Это не твоя вина. Черт возьми, Джек, ты даже не полицейский. Это все дополнительно для тебя. Так что просто радуйся, что все закончилось и что ты помог раскрыть это дело. Ты прислушался к своему чутью насчет Эймса и не отступил. Ты молодец! Я так горжусь тем, как усердно ты работаешь.

Мои слова, казалось, вернули улыбку на его лицо. Искра зажглась в его голубых глазах.

— Я не знаю, насколько я должен быть счастливчиком, что ты у меня есть, но я тебя не отпущу.

Тепло поселилось в моей груди, наполняя ее счастьем.

— Хорошо. Я не планирую никуда уходить. — Я наклонилась к нему, положив голову ему на плечо, когда он потянулся, чтобы обнять меня. — Я забыла спросить, как дела у Грейсона? Он рад, что все закончилось?

Джек молчал, и его рука крепче сжала мою руку.

— Грейсон… С Грейсоном все в порядке.

Я подняла голову и склонила ее набок, любопытствуя, что бы это значило.

— Что ты имеешь в виду?

Джек сделал еще один глубокий вдох и отвел взгляд, подыскивая нужные слова.

— Я думаю, Грейсон неправильно понял ту ночь. Что это было разово. Он попросил прийти и отпраздновать, а когда я сказал, что, наверное, нет, он спросил о завтрашнем дне. Так что мне пришлось объяснить ему, что это было не то, что мы хотели бы повторить, и он немного разозлился на меня.

— Черт. Джек, мне так жаль. Я не хотела создавать никаких проблем. Дерьмо. Нам вообще не следовало этого делать. Это все моя вина, и теперь твой лучший друг зол на тебя. Мне так, так жа…

Палец Джека коснулся моих губ, останавливая поток болтовни, льющийся из моего рта.

— Прекрати. Это не твоя вина. А моя. Я недостаточно хорошо объяснился с Грейсоном. То, что есть у нас с тобой отличается, так что для Грейсона это новая территория для понимания. Через несколько дней все будет хорошо. Это то, что мы делаем. Мы братья, и то, что я не хочу делить с ним свою девушку, не мешает этому быть правдой.

Мои губы поджались, пока я обдумывала его слова.

— До тех пор, пока ты уверен.

— Я уверен.

— Должна ли я поговорить с ним? Я могу ему позвонить.

Джек усмехнулся моей потребности все исправить.

— Нет, детка. Здесь нечего исправлять. Просто отведи меня в постель, и давай немного поспим.

Так мы и сделали. Джек медленно занимался со мной любовью, прежде чем мы оба заснули, не ощущая тяжести убийцы, нависшей над нашими головами. Когда солнце стало едва светить достаточно ярко, чтобы осветить комнату, у Джека зазвонил телефон. Он протянул руку, чтобы схватить его с прикроватной тумбочки. Он посмотрел на экран и застонал, прежде чем ответить.

— Шейн. Какого черта тебе нужно? Разве мы не отдыхаем, как только ловим плохого парня? По крайней мере, так это работает для меня. Я не знаю, как вы, ребята, из учас…

Все тело Джека напряглось, и я услышала, как у него перехватило дыхание, когда Шейн прервал его, чтобы сказать ему то, для чего он звонил. Джек вытащил руку из-под меня и сел, проведя рукой по волосам, в отчаянии сжимая их в кулак.

— Как? Как может быть еще один? Мы поймали его. Он сейчас в чертовой камере. Какого хрена, Шейн? — Он остановился, чтобы сделать глубокий вдох и прослушать другую реплику. — Это не то, что я хочу услышать. Если это был не он, то кто же это был? А как насчет всего, что указывает на него?

Еще одна долгая пауза. Из телефона я тоже ничего не слышала. Что бы ни сказал Шейн, оба мужчины лишились дара речи. Джек поднял голову и с побежденным видом уставился на стену напротив кровати. Его плечи ссутулились, когда все его тело перестало сопротивляться. — Я приду, как только смогу. — Слова слетали с его губ тускло и безжизненно, словно тяжелые камни, давившие на него.

Он повесил трубку, и я ждала, что он объяснит, но он продолжал смотреть в стену. Единственной эмоцией, которую я могла видеть, была его рука, сжимавшая телефон так крепко, что я боялась, что он его сломает.

Прошло еще мгновение, и я больше не могла ждать.

— Джек. Что происходит?

Он не повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я не думала, что он ответит после еще одной долгой паузы. Как раз в тот момент, когда я собиралась снова произнести его имя, он заговорил тихо, глухим голосом.

— Произошло еще одно убийство. На месте происшествия они нашли записку, адресованную мне.

Слова не укладывались у меня в голове. Это было единственное оправдание, которое я смогла придумать для охватившего меня чувства полного оцепенения. Мне следовало бы запаниковать. Мне следовало бы плакать. Все, что я могла делать, это прошептать свои вопросы.

— Что? Как?

В записке говорилось: «Не тот человек, МакКейб».

29

Прошло три дня.

Еще три убийства.

Еще три записки. Все они были адресованы Джеку.

Джек, будь проворен. Джек, поторопись. Я не позволю, чтобы меня игнорировали.

Приди и забери меня, МакКейб.

Я прямо здесь, Джек, там, где ты найдешь меня.

Тот факт, что дело приняло неожиданный оборот, когда мы думали, что оно уже закрыто, вызвал у Джека навязчивую идею. Последние три дня я его почти не видела. Я заставляла его оставаться со мной, и ночью он приходил домой, пока я спала, и падал в постель рядом со мной, как будто в конце дня ноги больше не могли держать его и его тревоги. Я не знала, что делать. Когда он наконец пришел ко мне ночью, я сделала единственное, что пришло мне в голову: крепко обняла его и оказала ему свою молчаливую поддержку. Я обняла его и показала, что поддержу, когда он больше не сможет стоять. Только полное изнеможение заставляло его спать по ночам. Я чувствовала, как напряжены его конечности, когда успокаивала его своими руками.

Мои тревоги постоянно вторгались в мои мысли. Как будто предыдущая часть дела была недостаточно плоха, когда он просто работал над ней, теперь он, казалось, был главной причиной, которая подпитывала мотивацию убийцы. Я не понимала, как вдруг Джек оказался в центре этого дела. Когда я спросила, он попытался объяснить, что полицейский психолог сказал, что он, возможно, стал объектом внимания убийцы во время работы над делом. Что через некоторое время убийца зациклился на Джеке и захотел привлечь его внимание. Когда они подумали, что Беннет был убийцей, настоящий убийца решил быть более конкретным, чтобы привлечь к себе внимание, которого он жаждал.

Я не понимала. Мой разум метался по кругу, пытаясь постичь то место, где мы оказались. За день до этого я пыталась выполнить кое-какую работу в лаборатории. Раньше это всегда отвлекало меня от моих проблем, и я вернулась к этому, опираясь на успокаивающие привычки. Это не сработало. Я испортила две из трех своих процедур. Прежде чем я потратила впустую еще больше денег и времени, я ушла на целый день, чтобы побеспокоить Эви дома. Она пыталась отвлечь меня пирожными, но ничего не получалось.

В четверг я сидела за своим столом, бесцельно уставившись в свой компьютер. Мне следовало бы изучить свои техники для следующей процедуры моей работы, но я не могла достаточно сосредоточиться. Все мое внимание ушло на то, чтобы притворяться, что я — опора для Джека, и не задыхаться от страха потерять его. Иногда по ночам, после того как я чувствовала, как из его тела уходит оцепенение, я прокрадывалась в ванную, садилась на пол спиной к двери и позволяла страху поглотить меня. Я нуждалась в разрядке после того, как сняла с него стресс, насколько смогла. Я позволяла слезам тихо капать и в конце концов вытирала лицо и возвращалась на свое место, обнимая его, защищая во сне.

Эти три дня с таким же успехом могли бы быть тремя годами — столько времени это отняло у нашей жизни. Единственным спасением был образец ДНК, который департамент полиции потребовал предоставить в первоочередном порядке. Если бы они вернулись без совпадений, я не была уверена, сколько еще мы могли бы продолжать в том же духе. Чтобы еще добавить к моему стрессу, Джеймсон заставлял меня дистанцироваться от Джека, пока это продолжалось. Я сказала ему, что он может снова поговорить со мной, когда вытащит голову из своей задницы. Я никогда не рассказывала Джеку о том, что он сказал, потому что боялась, что он согласится и попытается дистанцироваться от меня. Мы поссорились из-за того, что он остался со мной. Он не хотел быть рядом со мной все время, когда за ним охотился серийный убийца. Но я бы этого не допустила. Я сказала ему, что разобью лагерь возле его дома, если он не придет ко мне.

К тому времени, как наступила пятница, я чувствовала себя парализованной из-за стресса и усталости, не хотела больше тратить материалы, время и деньги в лаборатории и решила оказаться больной на долгие выходные. Я приступаю к своему дню, пытаясь выполнить основные задачи, чтобы занять себя. Я пошла в магазин за продуктами для лазаньи, любимого ужина Джека. Я знала, что неделя для него длилась вечно и еще не закончилась, но я надеялась, что что-нибудь маленькое, вроде его любимого домашнего блюда, прольет свет на очередной дерьмовый день.

Когда я доставала лазанью из духовки, у меня зазвонил телефон — звонил Джек.

— Привет, милый. — Я включила свой самый позитивный голос. — Я только что достала лазанью из духовки. Как ты думаешь, ты будешь сегодня дома к ужину?

— Привет, Лу. Звучит восхитительно. Спасибо тебе. Собственно, именно поэтому я и звонил. Мне нужно встретиться с Грейсоном, чтобы обсудить вещи, которые я пропустил в нашем бизнесе, и он пригласил нас двоих сегодня вечером на ужин. Я думаю, он хочет показать мне, что между нами все хорошо, и оставить все это в прошлом. Это звучит нормально?

Я колебалась долю секунды. Я не видела Грейсона с момента нашего короткого общения в понедельник утром в участке. До их ссоры. Но Джеку сейчас больше, чем когда-либо, нужно было, чтобы его лучшему другу и девушке было комфортно друг с другом, поэтому я быстро ответила.

— Я бы с удовольствием. Почему бы мне не отнести лазанью к Грейсону, и мы могли бы съесть ее на ужин?

— Звучит здорово, детка. Спасибо. Я сейчас ухожу. Буду примерно через пятнадцать минут. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Я повесила трубку и принялась заворачивать блюдо. Я приготовила салат на гарнир. Я подумала о том, чтобы взять вина, но вспомнила о винной полке в холодильнике Грейсона и решила, что ему хватит. К тому времени, как я надела куртку и поставила все остальное у двери, Джек подъехал к моей подъездной дорожке. Я встретила его на полпути по дорожке, он забрал тарелки и быстро чмокнул меня. Ночь уже начала затягивать небо тьмой, из-за чего было трудно разглядеть лицо Джека, но я могла разглядеть резкость его скул на впалых щеках. Луна, поднимавшаяся по небу, освещала его бледную кожу, отчего тени под глазами казались еще темнее. Последние несколько дней он питался одним кофе, и его худощавое тело дало о себе знать. Его черная футболка все еще обтягивала мускулистые плечи, в то время как темно-серые брюки идеально облегали ягодицы и бедра.

Пока мы добирались до квартиры Грейсона, Джек рассказал мне о прошедшем дне.

— Сегодня мы не получили результатов анализа ДНК. В лаборатории сказали, что они доставят их нам к завтрашнему дню. Я слышал, как Шейн кричал на них с другого конца участка.

— Я могу себе представить, как он зол из-за того, что их так долго откладывали в таком важном деле.

— Зол — это еще мягко сказано. Он чувствует давление так же, как и все остальные.

Я сомневалась, что кто-то испытывал такое давление, как Джек, но я сдержала это при себе. Вместо этого я спросила:

— Что происходит с Беннетом?

Невеселый смешок сорвался с его сжатых губ.

— Прямо сейчас его выпустили. Мы не знаем, как этот нож оказался в его машине, но у нас нет ничего, за что его можно было бы задержать. Кроме того, он наконец-то рассказал нам, как ездил в отпуск в Вегас и получил царапины от какой-то проститутки. Его рассказ проверен, но он находится в вынужденном отпуске. Я знаю, что у Шейна есть несколько парней, которые не спускают с него глаз. Когда он вернется, ему придется пройти психологическое обследование и получить испытательный срок. Он мне все еще чертовски не нравится.

Я кивнула головой, и мы погрузились в непринужденное молчание, пока не заехали в гараж Грейсона. Грейсон открыл свою дверь и выглядел таким же усталым, как и мы все. Темные тени под его глазами гармонировали с темно-серой футболкой. Его щетина, выглядевшая так, словно ее не брили целую неделю, покрывала впалые щеки, такие же, как у Джека.

— Привет, ребята. Заходите. — Он отступил назад, пропуская нас в квартиру. Закрыв дверь, он взял наши куртки и повесил их в шкаф. Я подняла на него глаза, когда он взял мою куртку, пытаясь понять его истинные чувства по поводу того, что мы все здесь вместе, особенно после его ссоры с Джеком в начале этой недели. Когда я подняла глаза, холодок пробежал у меня по спине, когда я встретилась взглядом с его жесткими, холодными серыми глазами. Я ожидала увидеть лишенную блеска усталость, отягощающую его, но вместо этого за льдом я увидела горящий огонь, который заставлял его выглядеть более осведемленным, чем кто-либо другой в комнате.

Мои брови нахмурились, когда я попыталась понять, но прежде чем я смогла хоть что-то осмыслить, он повернулся к шкафу. Когда он повернулся обратно, кокетливый блеск высветил синеву, и он осмотрел мое тело сверху донизу с дерзкой ухмылкой, украшающей его губы. Он подмигнул и сказал:

— Ты хорошо выглядишь, красавица. Я знаю, Джек сказал больше не заниматься сексом втроем, но я всегда мог бы заняться им с тобой тет-а-тет.

Жар прилил к моим щекам, пока я обдумывала, было ли его предложение шуткой или нет. Джек толкнул его сзади с коротким смешком.

— Оставь мою девочку в покое, Грейсон. Когда-нибудь ты найдешь женщину, с которой и представить себе не можешь, что будешь делить ее, и у тебя появится понимание моего положения.

— Да, да, да. Ты люююбишь ее и все такое дерьмо. — Он растянул это слово, подшучивая над Джеком.

Настроение улучшилось, когда Грейсон продолжил, отпуская в мой адрес кокетливые, наводящие на размышления комментарии, и я могла только предполагать, что это продлится до тех пор, пока мы с Джеком будем вместе. Джек и Грейсон подшучивали друг над другом, возвращаясь к своим братским обычаям. Легкость наполнила мою грудь, когда я наблюдала, как эти двое мужчин шутят друг с другом. Пока мы наслаждались едой, мы не обращали внимания на темную тучу, нависшую над нашими головами. Результаты анализа ДНК будут получены на следующий день, и, надеюсь, это даст нам ответы, необходимые для того, чтобы двигаться дальше.

А до тех пор мы сидели там, пили и смеялись. Грейсон рассказывал мне истории о них в армии и о шалостях, которые они устраивали, когда сходили с ума. Джек просто с улыбкой опустил голову, зная, что не сможет защитить себя, да и не особо утруждаясь этим. Они обменивались историями взад-вперед и съели больше лазаньи, чем было бы естественно. У меня всегда хватало остатков на неделю, но как только они заканчивались, у меня оставалось, может быть, достаточно на обед на следующий день.

Грейсон закинул руки за голову и вытянул под столом ноги, обтянутые джинсовой тканью.

— Черт возьми, это была отличная лазанья, красавица. Я едва могу сидеть прямо, я так наелся.

— Я рада, что тебе понравилось.

— Ладно, чувак. Ужин был замечательным и очень необходимым временем для отдыха, но нам нужно поговорить о том, что мы собираемся делать, если результаты полученные завтра и окажутся для нас бесполезными. Нам нужно поговорить о бизнесе. Это дело занимает гораздо больше времени, чем ожидалось. Возможно, нам придется привлечь кого-нибудь еще, чтобы помочь с остальными делами. — Джек провел руками по своим длинным прядям, туго стягивая темные волосы сзади. Его грудь поднялась при глубоком вдохе, а при выдохе щеки с силой выпятились.

Грейсон остановился и стал изучать лицо Джека, когда оно запрокинулось назад, и он закрыл глаза. Он тихо сказал:

— Я думаю, завтра мы получим какие-нибудь результаты. — Джек открыл глаза и скептически посмотрел на Грейсона. Я не винила его за сомнения. Все это дело пошло не так, как планировалось. Прежде чем он успел возразить, Грейсон продолжил: — Но давайте пройдем в гостиную и устроимся поудобнее, прежде чем мы углубимся в разговор.

Мы с Джеком убрали со стола, а Грейсон прошел в гостиную, чтобы включить музыку.

Джек притянул меня к себе после того, как мы сложили последнюю посуду в раковину.

— Мне жаль, что мы должны говорить об этом сейчас. Я просто хотел, чтобы ты была рядом со мной и разделить с тобой ужин сегодня вечером. Это была долгая неделя.

Я положила голову ему на плечо, наслаждаясь комфортом его сильных рук, обнимающих меня. Он был намного выше меня. То, как моя голова доходила ему только до груди и идеально помещалась ниже плеча, заставляло меня чувствовать, что мы подходим друг другу. Я чувствовала себя желанной и в безопасности.

— Все в порядке. Нет другого места, где я предпочла бы быть.

Я высвободилась из его объятий, когда Грейсон вошел на кухню с тремя бокалами вина.

— Вот, держи. Мне пришлось прикончить бутылку, и я подумал, что нам всем не помешало бы выпить по стаканчику, прежде чем мы сядем за серьезный разговор.

— Мне определенно не помешал бы бокальчик. — Я поднесла бокал к губам и осушила его одним глотком. Мне не хотелось сидеть сложа руки и еще больше говорить об убийствах. Я знала, что мне нужно снова сделать серьезное лицо перед Джеком, поэтому я выпила все свое вино, чтобы прийти в себя.

Джек издал тихий смешок, покачав головой в ответ на мои выходки, прежде чем сделать маленький глоток. Он поставил свой бокал на стойку.

— Я схожу отлить прежде чем мы начнем. Встретимся там. — Он поцеловал меня в макушку и направился в туалет.

— Проходи и присаживайся. Я подойду через минуту.

Я прошла в гостиную и огляделась. В комнате было не так уж много вещей. Черный кожаный диван и такой же двухместный диванчик Г-образной формы были обращены к большому телевизору с плоским экраном, закрепленному на стене над камином. Белые стены украшало только абстрактное полотно.

Чувствуя действие вина, которое я выпила слишком быстро, я, спотыкаясь, подошла к дивану и посмотрела на захламленный кофейный столик цвета мокко. Журналы были аккуратно сложены в углу, а ближе всего ко мне лежал большой фотоальбом. Любопытство взяло надо мной верх, и я подтянула его поближе, надеясь найти какие-нибудь фотографии Джека. Может быть, даже в форме. Когда я подняла обложку, мои губы растянулись в улыбке при мысли о Джеке в форме. Мне стало интересно, сохранилась ли у него эта форма. Я могла бы заставить его надеть ее во время секса. Это было бы так горячо и сексуально…

Улыбка медленно сползла с моих губ, пока мой мозг пытался осмыслить то, что лежало передо мной. Мои легкие сжались, когда кислород просочился сквозь приоткрытые губы. Мое зрение затуманилось, и я моргала снова и снова, пытаясь заставить образы превратиться во что-то другое. Воздух начал входить и выходить из моего пересохшего рта, когда кровь прилила к голове, издавая оглушительный звук. Жжение за моими глазами началось и продолжалось до самого носа, когда они заблестели от слез.

— Что? Что… — Я повторяла это снова и снова, шептала при каждом вдохе, который едва вырывался из моих тяжело дышащих легких. Я заставила свою дрожащую руку перевернуть страницу. Покалывающее онемение делало руки почти невозможными для контроля. Из-за вялости, вызванной паникой, и вина картинки расплывались, а по моим щекам текла влага.

Вторая страница была зеркальным отражением первой. Несколько фотографий разных девушек. В верхней части каждой страницы были указаны имя и дата. Меган: 2013 год. Обнаженная девушка с кляпом во рту плачет в собачьей клетке. Та же самая девушка, привязанная ремнями к кровати, с выражением ужаса на ее прекрасном лице. Рядом с этим фотография, на которой она была изнасилована с точки зрения насильника. Ее лицо исказилось от боли и мучения, когда она отвела взгляд от камеры. На другой — она с закрытыми глазами, простыни в крови и порезах, ее тело изуродовано самым ужасным образом. На каждой странице были похожие картинки, и мои руки перестали работать, не в силах закрыть книгу, когда желчь поднялась по пищеводу и обожгла заднюю стенку горла.

— Ой. Я вижу, ты нашла мою коллекцию. Довольно впечатляюще, не правда ли? Я работал над ней в течение многих лет.

Я резко повернула голову и увидела Грейсона, стоящего позади меня. Его губы растянулись в радостной улыбке. Его голос был легким и звенел от гордости за книгу, лежащую на столе. Все начало со щелчком вставать на свои места. Пот выступил у меня на лбу бисеринками и скатился вниз по линии роста волос. Мое дыхание стало прерывистым, меня охватила паника, и я не могла пошевелиться. Двигайся! Ты тупая дура! Вставай и беги. Позови Джека. Сделай что-нибудь!

Я открыла рот, чтобы позвать Джека, но задыхающийся шепот был всем, что сорвалось с моих губ.

— Джек… — Все быстрее и быстрее, дыхание становилось все труднее контролировать. Вдох и выдох. У меня были приступы паники после смерти Ашера, но я не могла справиться с этим. Грейсон начал расплываться передо мной, и я запаниковала еще больше, потому что не могла потерять сознание здесь. Джек выйдет, и он вытащит нас из этого. Джек нуждался во мне. Но в следующий раз, когда Грейсон заговорил, его слова отозвались эхом, словно в кроличьей норе, и я почувствовала, что падаю. Периферийно мой мозг зафиксировал, что я потеряла сознание и упала на диван.

— Тебе ведь нравится моя коллекция, не так ли? Я оставил ее просто для того, чтобы ты смогла посмотреть. — Его спокойное лицо появилось в поле моего зрения, когда он наклонился над диваном, чтобы посмотреть, как я пытаюсь отдышаться. Он все еще выглядел таким нормальным. Даже зная, что это был он, я изо всех сил старалась разглядеть его. Но, должно быть, это всегда читалось в его глазах. — Я знаю, ты в замешательстве. Наркотик в твоем вине тоже не помогает. Не волнуйся, ты скоро потеряешь сознание. — Он подмигнул и повернулся на звук открывающейся двери ванной.

Джек. Мне нужно было хотя бы попытаться предупредить его. Мой язык лежал безвольно и распух во рту, пока я изо всех сил пыталась заставить свои чрезмерно большие, онемевшие губы пошевелиться. Все, что у меня вырвалось — это беззвучный всхлип.

— Эй, чувак, куда делась Лу?

Я израсходовала последние силы и вскочила с дивана, чтобы издать какой-нибудь звук, который мог бы насторожить Джека. Его взгляд метнулся к моему неподвижному телу на полу и встретился с моими испуганными глазами. Взгляд Джека вернулся к вопросительному взгляду Грейсона, когда Грейсон поднял руку и выстрелил в Джека из электрошокера. Падение лишило меня остатков сознания, и последнее, что я увидела, это как Джек дернулся и упал на землю, прежде чем все потемнело.

30

Ревущий звук отдавался в моем черепе, когда мое тело изо всех сил пыталось выбраться из тяжелой темноты, которая давила на меня, отказываясь отпускать. Где я, черт возьми? Мои подсознательные сны боролись с другой частью моего мозга, изо всех сил пытаясь проснуться, борясь за определение реальности. Я выгнула спину и потянулась от согнутых пальцев ног до вытянутых над головой пальцев. Я пошевелила конечностями и позволила им выпасть из растяжки. Я держала глаза закрытыми и глубоко дышала через нос, пытаясь привести в порядок свои последние мысли. Это было одно из тех утр, когда ты так крепко спишь, что все кажется размытым.

— Луэлла, — прошептал Джек. Прежде чем повернуться, чтобы поприветствовать его, я еще раз потянулась и покрутила запястьями, почувствовав на них толстые наручники. Я нахмурила брови, пытаясь понять, что было на моих запястьях. Когда я не смогла этого понять, я попыталась поднести руки к лицу и посмотреть, что это было. Они не двигались. Когда я опустила руки вниз, давление усилилось. Мои глаза резко открылись, и я вскинула голову, чтобы увидеть веревку на своих запястьях. Я снова отчаянно дернулась, пытаясь заставить свой разум осознать окружающее.

Мое тело чувствовало слабость и вялость, и я изо всех сил старалась вникнуть во все происходящее в данный момент. Мое дыхание стало прерывистым и быстрым, оно то входило, то выходило через нос. Я попыталась глубоко дышать ртом и наткнулась на кляп из толстой ткани, зажатый между моими губами. Я этого не заметила, а когда заметила, то начала паниковать. Крики начали вырываться из моего горла, и слезы обожгли мне глаза.

Я не могла сглотнуть.

Я не могла достаточно пошевелить языком.

Я чуть не подавилась своим языком.

Я не могла дышать достаточно глубоко.

Я чуть не задохнулась.

Где я? Что, черт возьми, происходит? Я поерзала своим обмякшим телом на кровати и зажмурилась. Что-то шевельнулось в глубине моего мозга, пытаясь напомнить мне, где я нахожусь, но паника обхватила мою шею и сжимала до тех пор, пока я не задохнулась от страха. Адреналин пронесся по моему телу; ударные волны начинались в груди и заканчивались в кончиках пальцев, заставляя мое сердце замереть на мгновение.

— Луэлла. — Я услышала свое имя, но слишком издалека, чтобы осознать это. — Луэлла, прекрати. — Мое имя прозвучало более настойчивым шепотом. Глубже. Более повелительным, призывающим меня слушать. — Луэлла, детка. Дыши через нос. Прислушайся к моему голосу. У тебя все получится, детка. Ты можешь это сделать. Контролируй свое дыхание. Услышь меня.

Джек. Джек был здесь со мной. Я позволила его словам вывести меня из темноты, и я слушала его инструкции. Я вдохнула через нос и с усилием выдохнула, пытаясь снизить частоту сердечных сокращений.

— Вот и все, детка. Успокойся. Глубоко дыши.

Я, наконец, расслабилась настолько, что приоткрыла глаза и посмотрела в сторону откуда доносился звук его голоса. Затемненная комната скрывала детали, но я смогла разглядеть Джека по свету, проникавшему в комнату от луны и из-под двери. Я снова повернула голову и крепко зажмурила глаза, пытаясь вспомнить, что происходит.

Грейсон.

На меня нахлынули образы Грейсона, спокойно улыбающегося мне пустыми глазами, и Джека, падающего на пол от удара током. Фотоальбом вернулся с ударом в живот, и желчь начала подниматься вверх. Я с трудом проглотила ее, зная, что подавлюсь ей с кляпом во рту. Слезы потекли из уголков моих глаз в уши. Я старалась, чтобы Джек меня не услышал, но мой страх не позволял мне это контролировать.

— Шшш, детка. Все в порядке. Мы выберемся из этого.

Я открыла свои мокрые глаза, чтобы посмотреть на Джека, и смогла видеть более ясно, когда они привыкли к темноте. Мы были в спальне Грейсона, и Джек выглядел так, словно был привязан к стулу. Кровь потемнела на его левом виске, стекая по острым скулам. Мои глаза блуждали по нему в поисках каких-либо других заметных травм и увидели, что он был раздет догола. Его лодыжки и чуть ниже колен были привязаны к ножкам стула. Его руки были вытянуты за спиной, и я могла разглядеть веревку, обмотанную вокруг его груди.

Сквозь темноту мои глаза встретились с его, и благодаря ему я обрела спокойствие. Я не знала, как долго это продлится, и мне было все равно. Я попыталась запомнить это ощущение, потому что знала, что оно мне понадобится в ближайшем будущем. Последствия шока и наркотиков начали ослабевать, и я попыталась мысленно ощупать каждую часть своего тела в поисках собственных травм.

Первое, что я заметила, было то, что я была голой, если не считать нижнего белья. Очередной приступ страха заставил мое сердце подпрыгнуть и почти перестать биться, но я повернулась, чтобы посмотреть в глаза Джеку, и напомнила себе, что я не одна. Следующее, что я заметила, были мои ноги, привязанные к каждому углу кровати, и что-то жесткое, удерживающее мои лодыжки раздвинутыми. Я подняла голову, пытаясь разглядеть, что это было. Черный тонкий шест с ремнями на каждом конце, прикрепленный к моим лодыжкам, к которым также была прикреплена веревка, привязывающая их к кровати.

— Это распорка. — В его глубоком голосе была пустота, которая звенела поражением. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и его глаза, не выдержав моих, опустились на пол. Новая волна неконтролируемого страха достигла моих глаз, когда я вспомнила фотографии из книги. Девушка, которую насилуют.

Быть привязанным к кровати без всякой одежды — это тяжело. Ваш разум может прикидывать все возможные исходы и заставлять вас надеяться на лучшее. Может быть, по крайней мере, надеяться на быструю смерть. Но зная свою судьбу. Вид предыдущих жертв воздействовал на мой разум так, как я не могла себя подготовить. Я сильно нахмурила брови и зарылась глубже, чем когда-либо, в поисках силы, которой, я не была уверена, что обладала. Мое дыхание сбилось, пока я боролась с паникой. Я не могла поддаться панике.

— Хорошо… хорошо. — Слова прозвучали приглушенно из-за матерчатого кляпа.

Я оглянулась на Джека и повторила это еще раз. — Хорошо. — Моя грудь вздымалась сильнее, чем я могла контролировать, но если мы хотели, по крайней мере, дать этому бою шанс и выбраться живыми, мы должны были быть сильными.

Притворяйся, пока не поверишь, верно?

— Луэлла. — Я сосредоточила взгляд и сдержала слезы. Мне нужно было сосредоточиться на Джеке. Джек был бы моим маяком силы, а я была бы его. Мы были не одни. Он облизал губы, прежде чем продолжить. — Мне так жаль. Мне так жаль, что я привел тебя сюда сегодня вечером и привел к нему. Я такой гребаный…

— Прекрати, Джек. Остановись и скажи мне то, что мне нужно знать. Как пройти через это. — Я не знала, мог ли он понять эти искаженные слова. Кляп свободно болтался у меня на затылке, и я попыталась пошевелить губами настолько, чтобы он меня услышал.

Он покачал головой и, сделав глубокий вдох, продолжил голосом, который, как я могла только предполагать, был тем, каким он говорил в свои военные годы.

— Я буду честным и прямолинейным, потому что на данный момент нет никакой сахарной глазури. Мы хотим продержаться дольше, чем им потребуется, чтобы найти нас. Анализ ДНК должен поступить завтра или позже сегодня. Мы пробыли здесь пару часов. Я думаю, что сейчас полночь или раннее утро субботы. Его не было какое-то время. Это значит… — Он закрыл глаза и сглотнул. — Это значит, что не давай ему так легко то, чего он хочет, чтобы ему не стало скучно. Он наверняка захочет отпора. Я знаю, что это твой естественный инстинкт — бороться, но это то, чего он хочет. Не давай ему такой власти.

Я покачала головой взад-вперед, пытаясь понять, как я могу не бороться.

— Как? Как мне просто… просто позволишь этому случиться? — Мой голос срывается на последнем слове, когда я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание.

— Мне нужно, чтобы ты была где-нибудь в другом месте. Мне нужно, чтобы ты отключилась, Лу. Это единственный способ справиться с этим. Подумай обо мне, подумай о чем-нибудь хорошем и отключись, черт возьми.

Дверная ручка задребезжала, прежде чем со щелчком повернуться и со скрипом открыться. Тень Грейсона появилась в дверном проеме, подсвеченная светом из коридора. Вспыхнул свет и на мгновение ослепил меня. Я повернула голову, пытаясь прикрыть глаза рукой, чтобы защититься от резкого света.

— Посмотрите-ка, что у нас здесь есть. Принцесса проснулась! — Его голос прогремел. Веселый тон резко контрастировал со страхом и напряжением, повисшими в комнате. — Я не был уверен, что наша девочка когда-нибудь проснется. — Он адресовал свои комментарии Джеку и смеялся над тем, как долго наркотики выводили меня из строя, почти как если бы они вели непринужденную беседу, как за ужином накануне вечером. Джек уставился на Грейсона пустым взглядом, ничего не выдающим, кроме намека на бушующую внутри него ярость. — Посмотри, как ты пытаешься сохранять спокойствие. — Его грудь сотрясалась от смеха. — Мы прошли через одно и то же обучение, чувак. Я знаю тебя много лет. Ты мой брат. Я знаю твою историю. Я чувствую, как гнев волнами исходит от тебя, даже несмотря на этот скучающий, пустой взгляд твоих глаз.

— Мой брат не стал бы привязывать меня к стулу. Мой брат не стал бы накачивать ее наркотиками и стрелять в меня из электрошокера. Ты мне не брат. — В голосе Джека не было никаких эмоций.

Улыбка сползла с лица Грейсона, и на смену ей пришел пустой взгляд. Его глаза встретились с глазами Джека, пока он переваривал сказанное. Он с трудом сглотнул, прежде чем сморгнуть все это и позволить мягкой улыбке растянуть его губы, которая не касалась его глаз. Его рука взметнулась вверх, и я заметила нож в его руках, когда он пару раз подбросил его в воздух.

Я крепко зажмурилась, чтобы не видеть этого зрелища, и в памяти тут же всплыл образ: Уитни, свисающая с двери гаража, а ее внутренности вываливаются наружу. Последующие фотографии девушек в фотоальбоме. Они били, как удары по голове, и мое дыхание учащалось с каждой мыслью.

Не давай ему такой власти. Не позволяй ему увидеть твой страх.

Слова Джека звенели у меня в голове, когда я расслабила свое тело и попыталась контролировать дыхание. Я и раньше занималась йогой. Небольшая медитация. Может быть, это помогло бы мне пережить это. Судорожные вдохи покидали мое тело, но гораздо медленнее и глубже, чем мгновение назад.

Не позволяй ему увидеть твой страх.

— Милая, красивая. Тебя напугал мой нож? — Его голос звучал мягко и обеспокоенно. Я отказывалась открывать глаза и признавать его существование. — Посмотри на меня. — Его голос стал требовательным и ударил по стенам, которые я пыталась воздвигнуть против него. — Смотри. На. Меня. — Каждое слово словно удар кулаком по моему спокойствию. — Хорошо. — Он отступил, и я вздохнула так глубоко, как только могла, с облегчением. — Не хочешь смотреть на меня, слушать меня? Я отрежу ему палец.

Я подавилась своим глубоким вздохом и отчаянно открыла глаза, ища его взглядом.

— Нет! Нет! — Я умоляла и требовала — все это в одном приглушенном крике.

Он остановил свое движение к стулу. Одобрение моего послушания сверкнуло в его ввалившихся серых глазах.

— Хорошая девочка. Я очень горжусь тем, как быстро ты можешь учиться. — Он подошел к кровати и занес нож над головой, и я вздрогнула, не ожидая, что острая боль начнется так скоро. Я не была готова. Я думала, у меня будет больше времени. Мне не следовало так легко сдаваться.

— Нет! — Я услышала крик Джека, когда нож начал опускаться.

Он опустил нож, и тот приземлился на кровать у моих ног рукояткой вверх.

Неконтролируемая дрожь началась в моей груди и распространилась по всем конечностям. Адреналин, раз за разом пробегавший по моему телу, затруднял контроль.

— Красавица, я бы не стал заканчивать это так быстро. Мы даже не поиграли. — Он говорил так неторопливо и совсем не соответствующе сложившейся ситуации.

Кровать прогнулась, когда он сел у моего бедра. Он наклонился вперед и вытащил кляп у меня изо рта. Я облизала пересохшие губы и набрала в легкие полную грудь воздуха. Грейсон что-то искал в моих глазах. Я не знала, что именно. Но я продолжала выдерживать его пристальный взгляд. И в то время как лицо Джека было пустым, мое было наполнено ненавистью и гневом. Я подавила страх и показал ему свою ярость. Он подмигнул и наклонился, чтобы поцеловать меня в губы. Я попыталась отвернуть голову, но он взял меня за подбородок и прижался своими полными губами к моим, отстраняясь, чтобы медленно облизать мою щеку от подбородка до скулы. Я искала успокоения, которого не могла ощутить.

Не позволяй ему увидеть твой страх.

Он снова сел, положил руку на мое обнаженное колено и медленно поднес ее к линии нижнего белья, а затем провел кончиками пальцев обратно по моему колену, отчего по всему моему телу побежали мурашки. — У тебя красивая грудь, Луэлла. Особенно, когда они вот так твердеют. — Он наклонился и провел языком по моему соску.

Я закрыла глаза, пытаясь отрешиться от всего происходящего. Отключись. Отключись. Просто отключись.

Он сильно прикусил, и я плотно сжала губы, пытаясь подавить крики, которые, как я чувствовала, клокотали у меня в горле. Никакой контроль не мог остановить мою грудь, сотрясающуюся от рыданий, которые я сдерживала. Он снова сел и переключил свое внимание на Джека, который сосредоточился на полу перед собой. Его челюсть сжата, а мышцы напряглись от сдерживаемого гнева.

— Ты даже не захотел смотреть. Но это же твое любимое. — Грейсон заскулил на Джека. Не от настоящего разочарования, а скорее для того, чтобы подразнить Джека. Он положил руку мне на верхнюю часть бедра и начал говорить. — Итак, брат. Я уверен, тебе интересно, как вы сюда попали. Как ты это пропустил. — Глаза Джека по-прежнему были устремлены в пол перед собой. — Посмотри на меня. — Он не пошевелился.

Громкий шлепок разнесся по всей комнате, прежде чем я почувствовала острую боль во внешней части бедра. Глубокий стон вырвался из моей груди, но я сжала губы, чтобы не закричать. Глубокие вдохи и выдохи. Я преодолела боль.

Глаза Джека вспыхнули огнем, горевшим в темно-синих глубинах.

— Хороший мальчик. — Еще одна вежливая улыбка на лице Грейсона. — Джек, хочешь знать, что мне больше всего нравится во всем этом? — Между ними повисла тяжелая пауза, как будто он ожидал, что Джек ответит. Когда ничего не было сказано, он продолжил. — Мне нравится быть частью их жизни. Мне нравится трахаться с их миром. — Его брови нахмурились и опустились на глаза, когда он страстно объяснял, почему он убийца.

— Мне нравится контроль. Некоторые люди употребляют наркотики и все это прочее безвкусное дерьмо, но позволь мне рассказать тебе о том кайфе, который ты получаешь от того, что являешься богом. От того, что чья-то жизнь в твоих руках. Еще лучше, когда они даже не знают об этом. Когда они передают тебе управление. Просто быстрое «Привет. Как дела?», чтобы начать разговор, и вдруг вы обмениваетесь номерами телефонов, сообщая мне, где живете. Впуская меня в свою жизнь. Я заставляю их это делать. — Смех Грейсона был подобен пощечине, так как он чувствовал слишком большую радость, чтобы сдерживать ее.

— Почему? Как это случилось с тобой? — Слова, произнесенные шепотом Джеком, прорвались сквозь жизнерадостный смех Грейсона.

— Почему? Не все из нас выбрались из этой дерьмовой песочницы невредимыми. Что тебе нужно было делать, пока ты был там? Собирать информацию? Стрелять вслепую? Найти, куда мне стрелять? — Его голос становился все громче, в то время как его гнев нарастал. Я вздрогнула, когда его рука сжалась на моем бедре, прежде чем он восстановил контроль над своей реакцией и успокоился. — Они обучали меня убивать людей. Я посмотрел в прицел и нажал на спусковой крючок. И где-то по пути у меня что-то щелкнуло. Я контролирую, будут ли эти люди жить или умрут. Я контролирую, упадут ли они замертво прямо там или отправятся домой позже в тот вечер. И знаешь что? В тот момент я перестал сомневаться в чувстве вины, которое преследовало меня по ночам во сне. Я принял это и лелеял. А потом, внезапно, я им больше не нужен? Просят меня уйти? — Его рука начала оживленно двигаться, когда он заводился. — И что, черт возьми, я должен был тогда делать с этой силой? Что, черт возьми, я должен был делать с этим чувством? Мне это было нужно. Они создали меня, и они даже не собирались, черт возьми, оставлять меня у себя. Ну и черт с ними! Я стал сам себе богом в своем собственном мире! Теперь я управляю жизнями и сам получаю удовольствие. — На этот раз его рука тяжело опустилась на мое бедро, когда он обуздал свои эмоции. — Так что не смей спрашивать, как это случилось со мной. Ты стоял в стороне и позволил этому случиться.

— Я не позволял этому дерьму случиться с тобой. Мы оба прошли через одно и то же. Я был рядом с тобой на каждом шагу этого пути. Так что не пичкай меня этой чушью. Я был твоим братом. Как ты можешь так поступать со мной? — Голос Джека ни разу не дрогнул. Я никогда не пойму, как он сохранял такое спокойствие.

— Как я могу так поступать с тобой? Я никогда не планировал делать это с тобой. Но все встало на свои места, когда мне представилась такая возможность. Во-первых, вас взяли помогать в расследовании. Ты знаешь, как весело было отслеживать мои собственные убийства? Мне никогда не доводилось видеть реакцию людей, и это было освежающе и добавило совершенно новую динамику. — Его рука погладила меня от бедра к колену и обратно. Методично это продолжалось, как будто он успокаивал меня, продолжая говорить. — Затем, как только этот придурок-пешеход сообщил о том, что меня заметили, когда я был с Уитни, я понял, что все идет под откос. У меня не было времени убирать за ней и лелеять ее. И теперь я ждал, когда упадет другая туфля, ждал результатов анализа ДНК. Но когда я увидел Беннета за пределами участка с царапинами на шее, я понял, что у меня есть время уйти с триумфом. — Я вскрикнула, когда его рука грубо опустилась на мою ногу, чтобы подчеркнуть его план. — Я подбросил нож в его машину, подставив его, и провел остаток недели, убеждаясь, что ты знаешь, что я приеду за тобой. Потому что ты… Ты — самая крупная игра, в которой я всегда выигрывал. Я имею в виду, мы лучшие друзья, а ты ничего не замечал. — Он рассмеялся над тем, каким хитрым он себя считал. — Я был прямо там, черт возьми. И вот вы потратили месяцы на выслеживание этого убийцы, а я был прямо здесь — там, где ты мог меня найти. Прямо здесь, черт возьми. Но ты никогда не искал, потому что я, блядь, выиграл.

Его губы приподнялись в отвратительной ухмылке, когда он встал с кровати и повернулся ко мне. Бросив короткий взгляд на Джека, он сказал: — И я собираюсь выигрывать всю чертову ночь напролет.

Он уставился на меня, начиная снимать футболку и расстегивать джинсы. Он передвинулся на край кровати, и я сделала все, что могла, чтобы отключиться, глядя в потолок.

Отключись. Отключись. Отключись.

— Мне нравится играть. Но знать, что вы представляете себе все то, что произойдет с вами после просмотра моей работы — это так весело, и я хочу немного затянуть это. Итак, я собираюсь оставить вам небольшой прощальный подарок. И это нормально, что ты не наблюдаешь за мной. Просто почувствуй меня, красавица.

Мое дыхание участилось, когда я почувствовала, как его рука поднимается вверх по моей ноге. Его пальцы обхватили мои трусики и сорвали их. Он просунул палец сквозь мои складочки и грубо засунул два пальца внутрь меня. Слезы стекали по моим вискам к линии роста волос, а мое тело сотрясала дрожь. — Мне лишь нужно немного смазки, чтобы начать. — Он двигал пальцами туда-сюда, прежде чем вытащить их и заползти между моих раздвинутых ног на кровати.

Отключись. Отключись.

Чем более оскорбленной и напуганной я себя чувствовала, тем больше мой мозг пытался отключиться. Кровать начала трястись, и мне нужно было подготовиться к тому, что должно было произойти.

— Я не буду трахать тебя сейчас. Я просто хочу кончить на эти идеальные сиськи и позволить тебе лежать здесь, пока она высыхает на тебе. — Я закрыла глаза и начала мысленно перечислять белки и лабораторные процедуры. Я сосредоточилась на воспоминаниях о голосе Джека. Я не могла смотреть на него прямо сейчас. Я крепко зажмурила глаза и сдерживала рыдания.

Не позволяй ему увидеть твой страх.

Грейсон говорил все это время, а я отказывался слушать. Через некоторое время он наклонился надо мной и изверг свою сперму мне на живот и грудь. Желчь подступила к моему горлу, и я подумала о том, чтобы выплеснуть ее на него, но я держала глаза закрытыми, пока он лизал мою шею и дышал мне в ухо.

— Наслаждайся моим подарком, красавица.

Кровать сдвинулась, когда он встал с нее.

— Еще кое-что, прежде чем я уйду. — Он окунул палец в лужицу спермы на моем животе и понес ее к тому месту, где сидел Джек. — Ты никогда не позволял мне прикоснуться к тебе. Я любил тебя, а ты отвергал меня на каждом шагу. Не то чтобы я собирался трахать тебя. Хотя, может быть, скоро у меня появится такой шанс. — Он упал на колени перед Джеком и обхватил губами его мягкий член. Я не хотела видеть реакцию Джека. Нас обоих использовали и надругались над нами такими способами, которыми, как я знала, я не хотела бы ни с кем делиться. Я молчала, но была здесь для того, чтобы дать ему понять, что он не одинок. Он с хлопком разинул рот и выпрямился во весь рост.

— Хмм. — Грейсон беспечно пожал плечами из-за отсутствия реакции Джека. — Что ж, я тоже не могу оставить тебя без прощального подарка. Он взял палец, на котором была сперма, и размазал ее по рту Джека. Джек быстро отреагировал, попытавшись укусить Грейсона за палец. Грейсон дернулся назад, но недостаточно быстро, чтобы его не укусили. — Ты гребаный мудак! — Грейсон отвел руку назад и ударил Джека кулаком в висок. Голова Джека упала вперед и больше не двигалась.

— Джек? Джек! — Паника из-за того, что Джек был без сознания, из-за того, что я осталась одна без его молчаливой поддержки, пронзила меня, разжигая ярость глубоко в моей душе. Я обратила свой гнев на удаляющуюся спину Грейсона. — Ты гребаный кусок дерьма! Я надеюсь, ты сгоришь в аду, ты отвратительный ублюдок. Я, блядь, прикончу тебя! — Слова были бесполезны, пока я боролась, привязанная к кровати, но мне нужно было высказать их, прежде чем крик баньши сорвется с моих голосовых связок.

Грейсон остановился, едва не закрыв дверь.

— Наслаждайся следующими несколькими часами передышки. Отдохни, красавица. Тебе это понадобится. — Фотография Джека и Грейсона на комоде задрожала от силы хлопнувшей двери.

Когда Грейсон ушел, а Джек был без сознания, я лежала одна. Некому поговорить со мной и заставить быть сильной. Но я знала, что если буду сдерживать еще какие-то эмоции, они поглотят меня, и мне нужно было выплеснуть их сейчас, пока я была одна. Я бы опустошила свои резервы, чтобы их можно было снова наполнять, когда Грейсон вернется.

Моя грудь сдавалась с каждым вздохом, прежде чем слезы потекли по моему лицу. В эти моменты я поддавалась рыданиям, сотрясавшим мое тело. Я позволяла ему окутать меня, поглотить и держать. Затем я позволю слезам высохнуть и использую их, чтобы снова заделать трещины и подготовиться к следующему визиту Грейсона.

31

— Луэлла. — Я резко проснулась от властного шепота Джека. В отличие от прошлого раза, когда я засыпала, никакого замешательства по поводу кошмара, в котором я оказалась, не осталось. Я повернула голову, чтобы увидеть Джека, и мне пришлось прищуриться от солнца, пробивающегося сквозь занавеску. — Прости, что пришлось тебя разбудить, но я не знаю, сколько у нас времени, и нам нужно поговорить до того, как он вернется.

Я старался как можно лучше размять руки и ноги, чтобы кровь продолжала приливать к моим конечностям. Если бы у меня появился шанс убежать, я бы не хотела, чтобы этому мешали онемевшие конечности.

— Ты знаешь, который сейчас час? Ты в порядке? Как долго ты не спишь? — Я быстро засыпала его вопросами, не будучи в состоянии привести в порядок свои мысли и нуждаясь в ответах.

— Я не сплю, наверное, уже час или около того. Трудно сказать, потому что время, кажется, тянется медленно. Когда я проснулся, солнце, казалось, только что взошло. Я предполагаю, что сейчас около девяти или десяти утра, Лу, это значит, что результаты уже должны быть в участке. Они уже в пути. Мы просто должны держаться.

Я не была уверена, что поверила ему. Маленький огонек надежды разгорелся в моей груди, но я не хотела, чтобы он был раздавлен тяжелым грузом разочарования. Я видела, что он преувеличивал правду, чтобы помочь успокоить мои страхи и обещал мне большее, чем мог гарантировать. Но я не хотела, чтобы ему приходилось беспокоиться о моих циничных сомнениях вдобавок ко всему остальному. Я изобразила на лице настолько яркую улыбку, на какую была способна, и кивнула головой. При ярком свете я могла видеть засохшую кровь у него на виске и синяк под левым глазом, который уже начал закрываться, там, где Грейсон нокаутировал его.

— Ты в порядке?

— Мне бы не помешало одеяло, но в остальном я в порядке. — Он попытался подмигнуть, чтобы поднять настроение, но это только напомнило ему о его опухшем глазе. В ситуации было так много неправильного, но не было никакой необходимости тратить эти минуты на обсуждение всех причин, по которым у нас все было не в порядке. — Послушай, я работаю над этими узлами с тех пор, как сел в это чертово кресло. Этот идиот забывает, что я прошел тот же курс, что и он, и изучил все способы развязать узлы, которые он только может придумать. Я продолжу работать и надеюсь, что смогу ослабить их до того, как он вернется. Если я этого не сделаю, мне нужно отвлечь его от того, что я делаю за своей спиной, чтобы я мог продолжать работать и остановить его.

Я не знала, что делать или говорить, и ограничилась кивком головы, чтобы дать ему понять, что я поняла его план. В любом случае, я ничего не могла бы сделать. Я ничего не знала об узлах. Мне даже было сложно развязать двойной узел на своих теннисных туфлях.

В комнате воцарилась тишина, поскольку мы оба пытались игнорировать все, что произошло за последние двадцать четыре часа. Черт возьми, все, что произошло за последние несколько месяцев.

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, верно? — Эти сладкие слова, произнесенные его глубоким голосом, нашли отклик в моей душе, укрепляя мои силы.

Я кивнула головой и дала ему понять то же самое.

— Я тоже тебя люблю.

— Знаешь, я никогда не думал, что увижу тебя снова после той первой ночи в клубе. Каким же я был счастливчиком, что в винном магазине меня сбила женщина тележкой для покупок. — Я не знала, как ему это удалось, но он заставил меня по-настоящему посмеяться над ним. Это было приятно. Я добавила это к стене, которую построила, чтобы противостоять Грейсону.

Мы продолжали наш разговор шепотом, чтобы не насторожить Грейсона, и в течение следующего короткого времени Джек отвлекал меня. Мы говорили обо всем на свете. Мы поговорили о наших семьях, и я рассказала ему о некоторых безумных выходках, в которые я ввязалась с Ашером, а позже и Эви. Я почти забыла, где нахожусь. Почти.

Пока дверь снова не распахнулась, и в комнату не вошел обнаженный Грейсон, выглядевший уже не таким веселым, как раньше. Его мрачные, серьезные глаза изображали «бога», которым он так отчаянно хотел себя чувствовать. Не похоже было, что он вернулся для того, чтобы валять дурака и давать объяснения. По выражению его лица было видно, что простая игра закончилась. Я спряталась за своей стеной и старалась оставаться недоступной для него. Я сосредоточилась на своем дыхании, а не на страхе, расползающемся по моему телу. Я сосредоточилась на поиске места, где можно было бы спрятаться, где я могла отключиться, потому что время поджимало.

Как бы сильно мне ни хотелось обратиться за поддержкой к Джеку, ее не было. Я пыталась успокоить себя сознанием того, что, что бы ни случилось, я не буду одинока. Но прямо сейчас я не могла смотреть на него. Мы оба знали, что то, что произойдет дальше, не будет хорошим, и мне нужно было замкнуться в себе. Я не уверена, как бы мы с Джеком выглядели по ту сторону всего этого, где бы мы были, но пока есть другая сторона, я буду бороться за нее. Несмотря на то, что я не смотрела на него и изо всех сил старалась отгородиться от всего, я слышала его, его глубокий голос струился сквозь меня, укрепляя мои стены.

Не позволяй ему увидеть твой страх.

— Привет, брат. Вернулся так скоро? Ты чувствовал себя просто отвратительным засранцем, каким ты и являешься, поэтому тебе пришлось прийти сюда, чтобы притвориться богом?

Мои глаза резко открылись, чтобы увидеть реакцию Грейсона на насмешки Джека. Я знала, что Джек отвлекает внимание на себя. Облегчение и ужас разлились по моим венам при этой мысли. Ситуация была для нас безвыигрышной. Грейсон повернул голову, чтобы посмотреть на Джека. Мускул на его челюсти дернулся, прежде чем расслабиться, и легкая улыбка появилась в его глазах.

— Я знаю, что ты делаешь, Джек. Я не знаю, почему ты продолжаешь вести себя так, будто мы не проходили одинаковую подготовку. — Его ухмылка превратилась в широкую улыбку, прежде чем его смех разнесся по комнате. — Ты сомневаешься в моем самообладании. Это прекрасно. Позволь мне привести тебе пример получше.

— Мы действительно проходили одну и ту же подготовку; просто так получилось, что ты ее провалил. Так вот почему ты там, где находишься? Потому что ты гребаный неудачник?

Грудь Грейсона приподнялась от глубокого вдоха, как будто он пытался не допустить, чтобы слова Джека подействовали на него. Он подвинулся, чтобы снова сесть мне на бедра. Моя грудь вибрировала от бешеного биения сердца. Перед глазами все поплыло, когда я безучастно уставилась в потолок. Моя грудь вздымалась немного быстрее, пока я боролась с паникой. У меня начало жечь в глазах, когда я боролась со страхом, терзавшим мое тело.

— Посмотри на нее, она в такой панике и шарахается от меня. Она не хочет, чтобы я прикасался к ней. — Его рука легла мне на живот и погладила выше, под грудью, и ниже, над холмиком, игнорируя насмешки Джека. — Но не так давно мы все были в похожей ситуации. Она флиртовала со мной в течение нескольких месяцев, а потом охотно раздвинула ноги и позволила мне полизать ее киску; трахнуть ее киску. Она позволила мне. — Он сделал паузу, и желчь подступила к моему горлу, когда воспоминания заполнили мои мысли. Я сдержала их, не выказывая никакой реакции. — Люди так чертовски открыты. Ты думаешь, что знаешь кого-то, но давай будем честны. Ты никого не знаешь по настоящему. Черт возьми, посмотри на себя, мы были братьями больше десяти лет. Мы партнеры. У нас было бесчисленное множество общих женщин. Кое кем я насладился после того, как ты ушел. Ты, блядь, никогда не замечал. Ты такой же невежественный, как и все остальные. Такой же доверчивый, как любой идиот, идущий по улице.

— Ты гребаная киска, пытающаяся рационализировать то, что ты делаешь, но ты, блядь, не что иное, как кусок дерьма.

— Называй меня как хочешь, Джек. Все, что заставит тебя чувствовать себя лучше, когда ты будешь смотреть, как я трахаю ее.

Мое дыхание застряло в горле, угрожая задушить меня. Я бы хотела, чтобы так оно и было. Я крепко зажмурила глаза, борясь с ужасом, обрушившимся на мою крепость.

Меня здесь нет. Меня здесь нет. Этого не происходит. Меня здесь нет. Я — крепость. Я — ничто.

Слова продолжали повторяться, пока я блокировала все это. До моих ушей донесся глухой удар деревянного стула, и я поняла, что Джек отчаянно боролся со своими путами. Может быть, теперь, когда ему не нужно было молчать, он смог бы быстрее разорвать свои путы. Маленький лучик надежды расцвел в моей груди, но быстро погас, когда я почувствовала, как Грейсон расцепил мои лодыжки и развел колени в стороны.

Моя грудь беспорядочно сотрясалась от рыданий, которые я не хотела выпускать. Мои глаза оставались в темноте, в них плясали белые пятна, я так крепко закрыла их.

— Ты больной ублюдок, который даже не может побороться с мужчиной. Тебе приходится пользоваться беззащитными женщинами, — прорычал Джек. Его голос повысился к концу оскорбления, его спокойствие улетучилось, его страх стал осязаемым, бьющимся во мне, заставляя меня признать это. Я выключила его. Мои ворота закрыты, мои окна заколочены досками. Никакой страх, даже его собственный, не мог проникнуть внутрь. Я превратилась в стальную клетку.

Но даже несмотря на то, что мои стены остались, они сомкнулись надо мной, удушающе сжимая меня.

— О, я боролся и с мужчинами. Я охотился на них всех. У бога нет предубеждений. Он справедлив ко всем. Я распространяю свою силу на всех. — Его голос звенел силой и гордостью. — Теперь посмотри, как этот «больной ублюдок» трахает твою драгоценную Лу.

На меня навалилась тяжесть, а рот прижался к моей груди. Запрещенный всхлип вырвался на свободу, и в моей стене появилась трещина. Мои бедра были раздвинуты и сжаты до такой степени, что я знала, у меня останутся синяки. Я крепче зажмурила глаза, отчаянно пытаясь залечить свою трещину.

— Посмотри на меня, красавица. — Его мягко произнесенные слова ласкали мой разум, уговаривая подчиниться. Я отказалась. Мои губы сжались, когда прерывистое дыхание время от времени вырывалось у меня через нос. Я слышала, как Джек кричит на Грейсона, пытаясь остановить, отвлечь. Я знала, что ничто не остановит и не отвлечет. Я молилась о том, чтобы мой разум был чист. Я молилась о том, чтобы потерять сознание.

Грейсон рванулся вперед, забирая то, что ему не принадлежало. Я вскрикнула от острой боли. Он не останавливался, боль пронзала снова и снова. Моя гордость была отброшена прочь, на смену ей пришли стыд и страх.

Меня здесь нет. Меня здесь нет.

Тихие рыдания сотрясали мое тело, мои губы оставались сжатыми. Он мог получить это, но я сдерживала звуки своей боли. Я сдерживала свое послушание.

— Посмотри на меня. — Его требования потрясли мой разум. Я заблокировала это, отказавшись. Я отрицательно покачала головой. Я не отдам ему этого. Это было все, что у меня осталось. Это было мое.

Его гнев увеличил силу его проникновения, сотрясая мое тело. Мокрые дорожки слез попали мне в уши. Я проигнорировала все это.

Меня здесь нет.

— Посмотри на меня! — Глухой удар пронесся по моему черепу, прежде чем вся сила боли отразилась на левой стороне моей щеки, там, куда пришелся его кулак. Звон в ушах почти заставил меня открыть глаза, чтобы оценить ущерб, но я изо всех сил сопротивлялась ужасу, пытавшемуся разорвать меня на части. Крики слева от меня сменили звон и вернули меня обратно. Болезненный жар распространился по моей щеке в глаз и челюсть.

Вокруг меня поднялась буря шума. Мое тело затряслось, меня окружили сердитые крики, и я оттолкнулась назад. Мои стены сомкнулись, и я удерживала их всем, что у меня было. Это не победит меня. Я выберусь любой ценой.

— ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! — Еще один удар в то же место.

Снова крики Джека.

Еще одно требование открыть глаза.

Еще один удар. Моя челюсть выдвинулась слишком далеко. Все рушилось. Это было оно.

Мое тело онемело. Мои мысли обратились к осознанию того, что я, возможно, не выберусь отсюда живой. Я даже не была уверена, открыты у меня глаза или закрыты. Меня охватил шок, и я, наконец, победила, когда мое тело погрузилось в оцепенение.

Удар, удар. Сильный удар.

Один за другим. Удары не доходили до меня. Мое тело поднялось над болью и вышло из-за барьера моего разума. Меня действительно там больше не было.

Когда пустота прокралась по краям моего сознания, во мне поселился настоящий страх. Черные дымчатые руки проникли в мой разум. Я знала, что получила слишком много ударов по голове. Я наконец поняла, что я не выберусь. Мне стало грустно в какой-то пустоте, приносящей облегчение. Грустно, что у меня ничего не получится. Грустно за Джеймсона и Эви, единственную семью, которая у меня была. Грустно за Джека, потому что ему придется закончить это одному.

Как раз перед тем, как сгустилась темнота, по комнате разнесся громкий треск, и с меня свалился тяжелый груз. Однако было уже слишком поздно.

С последней мыслью, что Джек выберется живым, принесшей облегчение, я отпустила оставшийся свет и позволила тьме поглотить меня.

32

ДЖЕК

— Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись.

Я хотел, чтобы мой отчаянный шепот донесся до нее сквозь все пищащие аппараты и равномерное жужжание машины, помогающей ей дышать.

Я пожелал, чтобы ее глаза открылись — чтобы ее сияющие изумрудные глаза встретились с моими, но вместо этого все, что я увидел, были белые повязки и черные, синие и пурпурные пятна на ее опухшей щеке. Как будто эта боль была моей собственной, мне было больно видеть ее. Не в силах этого вынести, я уронил голову на матрас.

Часы посещений давно прошли, но это было самое раннее, что я смог сделать. Через семь часов после того, как нас троих привезли сюда.

Когда мы впервые приехали сюда, я блять, выбесился, наблюдая, как они везут Луэллу в противоположном от меня направлении. Только когда они пригрозили дать мне успокоительное, я успокоился настолько, что они смогли осмотреть мои травмы. Я рассудил, что мне нужно быть начеку на случай, если я понадоблюсь ей.

Не то чтобы я был в состоянии что-либо сделать, когда она нуждалась во мне.

Чувство вины проникло глубже, причиняя моему телу больше боли, чем любая из моих травм когда-либо могла причинить.

— Пожалуйста, проснись, — взмолился я.

Потребовалось слишком много времени, чтобы добраться до нее, но они держали меня в палате, и только когда больница затихла на ночь, я смог проскользнуть мимо медсестер и их орлиных глаз.

Каждое мое движение заставляло их поспешно толкать меня обратно к кровати, повторяя как мантру, что мне нужно лечь, иначе я порву швы. К черту мои швы. Я бы разорвал их голыми руками, если бы это означало добраться до нее.

— Ты нужна мне, — прошептал я. — Я только что нашел тебя, и я не могу представить себе эту жизнь без тебя. Я люблю тебя, Луэлла. Пожалуйста, не оставляй меня.

Я прильнул к ее мягким, тонким пальцам своей грубой, избитой рукой, нежно поцеловав каждую костяшку.

Жесткие бинты на моих запястьях и кистях издевались надо мной, вызывая еще большее разочарование, с которым я не знал, что делать. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы снять веревки. Я думал, у меня будет больше времени. Я сосредоточился на том, чтобы вести себя тихо и держать все под контролем, поэтому не оставил никаких намеков на свои планы. Я не ожидал, что Грейсон так быстро выйдет из себя.

Я не ожидал, что Грейсон окажется серийным убийцей.

В конце концов, когда я высвободил свои руки, потребность в тишине давно отпала.

— Мне так жаль.

— Сэр, часы посещений закончились, — раздался строгий голос от двери.

Я не потрудился повернуться к ней лицом. Я сосредоточил все свое внимание на Луэлле.

— Я не уйду. — Мои слова были обращены как к Луэлле, так и к медсестре.

Она вздохнула.

— Тогда я буду вынуждена вызвать охрану.

— Все в порядке, — заявил другой низкий голос, входя в комнату.

— Вы уверены, детектив? — спросила она.

— Да. Возможно, он сейчас для нее самое лучшее, — ответил Шейн.

— Хорошо, но ненадолго.

Скрип ее туфель по кафелю затих, и мы остались только втроем.

Шейн перешел на другую сторону кровати Луэллы, к единственному другому стулу, втиснув свое крупное тело в слишком маленькое сиденье.

Вспомнив его слова, я усмехнулся, поморщившись от пронзительной боли. Мои сломанные ребра протестовали против резкого движения.

— Самое лучшее для нее? Да уж, точно.

Осматривая ее, отмечая каждую царапину и синяк, зная, что это даже не самая сильная боль, которую она перенесла, я понял, что ей было бы лучше с самим дьяволом, чем со мной.

— Ты спас ее, — сказал Шейн.

— Недостаточно скоро.

Воспоминание о тех последних нескольких мгновениях вернуло тот же прилив ужаса и страха. Мой желудок болезненно сжался только для того, чтобы ярость вернула его обратно и зажгла, распространяя огонь по моим венам и напрягая каждую мышцу по максимуму, чтобы вырваться на свободу. Сидя в том кресле и наблюдая за Грейсоном, я все дальше и дальше ускользал от здравомыслия; оно поглотило меня.

Пока, наконец, подобно взрыву, я не раздавил стул, не вырвал свои руки из пут и не атаковал.

Я зарядил Грейсона каждой унцией адреналина, переполнявшего меня. Луэлла поглотила все его внимание, дав мне возможность одержать верх. Мы приземлились с глухим стуком, и я превратился в животное. Не существовало ничего, кроме того, чтобы лишить его существования. Он наносил удары, умудрился вытащить нож, который припрятал, и глубоко вонзил его, но моя ярость парализовала меня — не давала сосредоточиться.

Ничего не существовало, пока дверь не выломалась, и копы, одетые в черное, не схватили меня за руки и не оттащили от едва находящегося в сознании окровавленного Грейсона. Я оскалил зубы, как собака, готовая перегрызть ему горло, когда Шейн выкрикнул мое имя.

Я переключил свое внимание на то место, где он освобождал Луэллу, натягивая одеяло на ее голое тело. Ее голова откинулась назад, демонстрируя каскад крови на ее и без того распухшем лице.

Все внутри меня превратилось в ничто.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Шейн, возвращая меня обратно в больничную палату.

Медленно я перевел невозмутимый взгляд в его сторону, заставив его раздраженно рассмеяться.

— Да. Глупый вопрос. Но я видел твои рентгеновские снимки. Пробитое легкое. Сломанные ребра. Проломленный череп.

— Почти проломленный, — вставил я. Ничто не шло ни в какое сравнение с тем ущербом, который получила Лу.

— И все же. — Звуковые сигналы заполнили тишину, и глубокий вдох Шейна совпал с ритмом машины, двигающей легкие Лу. — А как насчет всего остального?

— Что все остальное? Ты все перечислил.

— Я имею в виду твое сознание. Как ты справляешься с… — Он умолк, не в силах закончить неловкую правду.

— Что я забил своего лучшего друга до смерти? — Я закончил за него, продолжая вносить больше ясности в свое сознание, как он выразился. — После того, как я увидел, как он пытает и насилует любовь всей моей жизни?

Он поморщился, но ничего не сказал.

Мой желудок скрутило, и я снова сосредоточил свое внимание на Лу, пытаясь обработать любую эмоцию, создающую хаос в моем сознании. Они кровоточили вместе, и я не решался смотреть слишком пристально, но заставил себя обдумать его вопрос. — Далеко не так доволен, как следовало бы, — честно ответил я. Я должен был чувствовать гордость и почет за то, что поступил правильно, добившись справедливости.

Но это оказалось не так убедительно, как я думал. Все было слишком запутано со всем остальным, и ничто больше не выглядело понятным.

— Он заслужил это, — прорычал Шейн.

— Я знаю, и я бы сделал это еще миллион раз.

— Жаль, что я не мог сделать это сам.

Я в этом не сомневался. Шейн работал над каждым делом, видел каждый ужас с тех пор, как все это началось.

Мы снова посидели в тишине, оба переживая тот факт, что Грейсона больше нет. Его привезли на каталке точно так же, как нас с Лу. Больницы не дискриминировали убийц и хороших людей. Жизнь есть жизнь, и они пытались спасти их все. Часть меня хотела, чтобы он выжил, просто чтобы он мог всю жизнь страдать в тюрьме. Но большая часть меня расслабилась, когда кто-то вошел и сообщил мне, что он не перенес операцию.

— Ты не думал о том, чтобы поговорить с кем-нибудь, пока ты здесь? — наконец спросил Шейн.

— Ага, конечно, — усмехнулся я. — Кроме того, я не хочу покидать ее.

Шейн поднял руки, зная, что не стоит давить.

— Я понял. — Он встал со стула и обошел кровать, чтобы положить руку мне на плечо. — Я позабочусь о том, чтобы они знали, что ты можешь приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится — полицейские дела.

— Спасибо, чувак.

Шейн оставил меня одного, чтобы сжать руку Лу — там я оставался почти три недели, затаив дыхание из-за каждого трепетного движения глаз, каждого подергивания пальца и каждого вздоха, который она делала самостоятельно, когда они убирали некоторые аппараты.

Всегда умолял об одном и том же снова и снова.

— Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись.

Пока однажды она не проснулась.

Ее рука сжалась сильнее, больше, чем в спазме, и держалась крепко. Ее глаза распахнулись, как и раньше, но на этот раз они переместились и сфокусировались на мне.

Чернота подкралась к краям моего зрения, когда эти прекрасные зеленые глаза встретились с моими, и я понял, что перестал дышать.

— Джек, — одними губами произнесла она, мое имя вырвалось хриплым шепотом.

Мир с ревом вернулся ко мне, и я сделал глубокий вдох, чтобы получить столь необходимый кислород. Ее веки опустились, но тут же снова открылись, и я, черт возьми, чуть не рухнул. Груз ужаса, боязни и боли, сковывавший меня в течение последнего месяца, вырвался на свободу. Все это исчезло с простым произнесением моего имени.

Я нажал кнопку вызова и нежно осыпал поцелуями ее волосы, говоря ей, как сильно я ее люблю. Не останавливаясь, пока не вбежали врачи и медсестры, отталкивая меня в сторону. Я не мог отвести взгляд, даже когда отправил сообщение Шейну, чтобы он рассказал всем остальным.

Ее глаза были прикованы к моим, потемневшие от замешательства и вопросов, которые назревали, когда они объясняли состояние комы и то, как ее травмы вызвали отек мозга. Я одарил ее самой ободряющей улыбкой, какую только смог изобразить, стоя в углу комнаты со слезами на глазах. Нарастало отчаяние, потребность вернуться к ней, почувствовать, как она двигается сама по себе, почувствовать, как ее руки обнимают меня.

Эйфория бурлила при одной только мысли об этом, пока я чуть не сбил всех с пути, чтобы снова добраться до нее.

По крайней мере, до тех пор, пока в небольшой перерыв в хаосе снова не ворвалась реальность.

С миллионом вопросов, переполнявших ее изумрудные глаза, она задала тот, который я меньше всего хотел объяснять.

— Что случилось?

33

— Ты чувствуешь, что готова вернуться домой?

Я обратила внимание на морщинки возле глаз психотерапевта, представив, что она пережила много смеха, чтобы они появились. Они ей шли. Я задавалась вопросом, смогу ли я снова достаточно улыбаться, чтобы получить такие же. Сомнение прокралось своими пальцами из теней моего разума и прошептало свою правду “Нет”. Я засунула его обратно и заставила свои губы изобразить подобие улыбки.

— Да. Я усердно занималась физиотерапией, и врачи говорят мне, что я удивительно быстро поправилась.

— А как насчет твоего разума? Мы обе знаем, что это то, о чем я спрашиваю.

— Я в порядке. — Это было самое близкое к истине, что я могла сказать. — Я так же усердно работала здесь.

— Да, но мы всегда можем продолжить и после того, что было предписано.

Я почти отшатнулась при мысли о том, что буду продолжать приходить неделю за неделей, чтобы поговорить о вещах, которые я больше всего отчаянно хотела забыть. Я ничего не могла сделать, чтобы изменить это, поэтому я просто хотела отодвинуть это в сторону и не позволять этому больше влиять на меня.

— Я знаю, но я чувствую уверенность в достигнутом нами прогрессе.

— Тогда ладно. Здесь наши пути расходятся.

Я кивнула со всей уверенностью, на какую была способна. Она напомнила мне, что находится всего в одном телефонном звонке, и я вышла из ее кабинета в последний раз. Суета медсестер и запах антисептика проникли в мое сознание. С каждым шагом я обещала себе, что не вернусь, что у меня хватит сил больше не сталкиваться с этим местом.

Эви и Джеймсон ждали меня в моей палате, и как только я вошла, воцарилась гнетущая тишина. Джеймсон уставился себе под ноги, и когда я приподнял бровь в сторону Эви, она просто закатила глаза и пожала плечами.

— Мы просто ждем доктора, и вы можете идти, — сказала она.

— Хорошо. Я готова покинуть это место.

— Джек придет?

— Нет, у него была назначена встреча, которую он не мог пропустить, как бы сильно ни старался.

Я вспомнила, как напряглась его спина, когда ему позвонили, и представила, что это был еще один пожар, который ему пришлось тушить, поскольку мир узнал, что его деловой партнер был серийным убийцей. Между этим и тем временем, когда он уходил, чтобы быть рядом со мной, он только и делал, что играл в догонялки.

— Тебя это устраивает?

— Да. Кроме того, он подъедет к дому позже.

Правда заключалась в том, что я была более чем в порядке. Он был рядом со мной каждое мгновение, заботясь обо мне и следя за тем, чтобы у меня было все, в чем я нуждалась. Я ценила это, но каждый раз, когда я встречалась с ним взглядом, часть меня замирала и трескалась, позволяя воспоминаниям просачиваться обратно.

Когда я проснулась, были моменты блаженства. Я помнила Джека, я помнила наше время, но в те первые мгновения незнание еще сохранялось. Тогда мне пришлось открыть свой большой рот и спросить, что случилось. Страх сдавил мне горло, когда свет в его глазах померк, и воспоминания нахлынули снова, как только он начал.

С тех пор я изо всех сил старалась сдержать каждую отдышку и съеживание. Он давал мне пространство и никогда не провоцировал на прикосновения, но иногда было легче избегать его. Я знала, что он это видел, и я ненавидела это. Я ненавидела это, потому что так сильно любила его, но я не всегда знала, как справиться с душевным смятением.

Но с каждым днем я работала со своим психотерапевтом и сталкивалась со всем этим вместе с ней, чтобы оставить это позади. Я не солгала о своих успехах, когда покидала ее офис. Я не лгала о своей уверенности в том, что смогу двигаться вперед самостоятельно. И все же что-то тянуло меня, но я оставалась тверда в своем отказе зацикливаться на этом. Я хотела только смотреть в свое будущее, потому что не могла изменить прошлое.

— Ты уверена, что готова? — спросил Джеймсон, его голубые глаза потемнели от беспокойства. — Ты знаешь, что всегда могла бы остаться со мной.

— Конечно, — ответила я с вымученной улыбкой. Он поморщился, давая мне понять, что видит меня насквозь. Он всегда так делал. — Послушай, у меня все хорошо. Обещаю, — заверила я, подходя к нему ближе. — Как хорошо будет вернуться домой.

Он протянул руку, чтобы обхватить меня за плечо и притянуть в объятия, как делал это с тех пор, как я была маленькой. Но на этот раз я вздрогнула и отпрянула назад, съежившись от очевидной отдачи. Я попыталась скрыть это, отвернувшись, чтобы порыться в своей уже упакованной сумке, но неловкое молчание повисло за моей спиной, и я могла только представить, какими взглядами они обменивались друг с другом, пока я съеживалась у стула, изо всех сил стараясь делать глубокие вдохи и успокоить сердцебиение.

Подавив отчаянный крик, клокотавший у меня в горле, я сжала холщовую сумку в кулаках, впиваясь пальцами так глубоко, что боялась проткнуть ткань. Было трудно смотреть вперед, когда я даже не могла принять утешение от своего брата.

Каждое прикосновение неизменно напоминало мне о нем. Об ощущение его присутствия. Каждое прикосновение вызывало волну воспоминаний. Воспоминания о том, когда я добровольно отдавалась ему — и когда нет. Хуже всего было, когда они сливались воедино и их становилось трудно отличить друг от друга.

— Готовы идти? — Спокойный голос доктора ворвался в комнату, отрывая меня от грани потери контроля.

— Более чем готова.

***

Как и обещал, Джек пришел в тот вечер и принес мне итальянскую еду навынос. Он держался на расстоянии и следовал моему примеру, позволяя мне задавать темп на вечер. Это было… хорошо. Лучше, чем я думала, это будет в нашу первую ночь. Мы ели, смотрели телевизор и смеялись больше, чем я думала, это возможно. Когда он уходил, то только сжал мою руку после того, как спросил.

После двух недель повторения этого процесса почти каждую ночь я почувствовала себя храброй. Я начала лучше спать, а энергия только укрепила мою уверенность в себе. Итак, когда он пришел в тот вечер, я почувствовала себя легче, чем за последние месяцы. Я помешивала лапшу, покачивая бедрами в такт музыке. Гадая, видел ли это Джек, я оглянулась через плечо и увидела, что он прислонился к противоположной стойке, скрестив ноги в лодыжках, одна рука свободно опущена вдоль тела, а в другой сжимается бокал вина. Если я и думала, что он выглядел сексуально, стоя там, то это было ничто по сравнению с тем, когда я добралась до его глаз, и они вспыхнули жаром, задержавшись на моей попке.

Его язык скользнул по полным губам. Губы, которые я не прижимала к своим слишком долго. Губы, которые впервые за много месяцев я представляла касающимися своих. Фантазия, которая не переросла в панику. Волнение усилилось, и я отложила ложку в сторону, отдаваясь моменту.

Когда я повернулась, его взгляд прошелся по моему телу, словно физическая ласка. Его тело напряглось, и я представила, как мышцы, которые, как я помнила, обводила своим языком, бугряться под его облегающей черной рубашкой. Тепло расцветало в моей груди и распространялось вниз по животу с каждым моим шагом, сокращая расстояние между нами.

Он не потянулся ко мне, когда я стояла всего в нескольких дюймах от него. Он поставил свой стакан и вцепился в стойку, словно удерживаясь от того, чтобы не потянуться ко мне.

Глубоко вздохнув, я усилием воли заставила свои руки не дрожать, когда держала их между нами. Я позволила себе лишь мгновение колебания, прежде чем положить их на его плоский живот и провести ими вверх по груди. Гул завибрировал под моими ищущими пальцами, прежде чем тихий стон сорвался с его губ. Взглянув сквозь ресницы, я встретила его горячий взгляд и погрузилась в желание, пронзившее меня до глубины души.

Да. Это то, что мне нужно. Это то, чего я хочу.

Я могу это сделать.

Сокращая расстояние, я приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.

— О, блядь, — прошептал он мне в губы.

Я знала, что ему потребовалась вся сила воли, что у него была, чтобы не взять контроль, но он оставался неподвижным, позволяя мне искать и исследовать его губы своими. Он позволил моим рукам заново познакомиться с каждым выступом и впадиной его груди, рук и плеч. Он позволил мне пососать его нижнюю губу и прикусить пухлую плоть зубами.

Я осторожно пригладила укус языком и прижалась к уголку его губ. Как только его язык встретился с моим, вкус насыщенного красного вина на его языке опьянил меня больше, чем рюмка текилы. Я обвила руками его шею и открыла свой рот навстречу его, соприкасаясь нашими языками, отчаянно желая вновь ощутить его вкус.

Закралось головокружение, и я поняла, что мне нужно подышать. Отстраняясь, я закончила мягкими поцелуями и еще несколькими щелчками языка, почти испытывая головокружение от успеха поцелуя с ним и ни разу не отвлекаясь от этого момента.

С мельчайшими продвижениями Джек медленно поднял руку, давая мне достаточно времени, чтобы отстраниться. Вместо этого я выдержала его пристальный взгляд, находя в нем утешение и покой.

Его пальцы откинули мои волосы в сторону, и он окинул мое лицо теплым, улыбающимся взглядом.

— Я так сильно тебя люблю.

Я подставила голову под его прикосновения, желая, чтобы это никогда не заканчивалось.

— Я тоже тебя люблю.

Он заправил мои волосы за ухо.

— Такая красивая.

Красивая.

Просто чувствуй меня, красавица.

И вот так просто — поток ледяной воды душит меня — настоящее смыто, оставив только прошлое.

Я отпрянула назад, и постыдный жар залил мои щеки. Мне хотелось топать ногами и ругать себя за быстрый рывок в прошлое, но это полностью отобрало бы у меня маленькую победу. Так что вместо этого я отпустила его и выдавила из себя отрывистую улыбку, стараясь не встречаться взглядом с Джеком.

Краем глаза я увидела его застывшее тело, неуверенное в моей реакции, и воспользовалась моментом, чтобы отодвинуть нас подальше от воспоминаний, притворяясь, что все в порядке.

Я была в порядке.

Я была в безопасности.

Я была храброй.

И я могла, по крайней мере, притворяться, пока у меня это не получится.

— Я подумала, что лапша начала кипеть, — объяснила я, поворачиваясь обратно к плите.

Мы оба знали, что это ложь, но он позволил мне её.

Он позволил мне проявить храбрость, и за это я полюбила его еще больше.

Мы сидели за столом, горели свечи, на заднем плане играла тихая музыка. Он рассказал мне о телефонном звонке, который он получил ранее на этой неделе от ребенка с просьбой нанять его, чтобы найти пропавшую мягкую игрушку, и о том, как все закончилось тем, что мама рассыпалась в извинениях, когда застукала мальчика разговаривающим по телефону. Мы рассмеялись, и на мгновение к нам вернулась храбрость. Я потянулась через стол и погладила его шершавые пальцы своими, соединив только кончики вместе, пока мы допивали наши напитки.

Это было прекрасно, и на мгновение я действительно поверила, что я была храброй.

Но все мысли о храбрости с треском улетучились, когда я стояла у раковины и мыла посуду. Появилась одна рука, ставящая блюдо на стойку, в то время как другая покоилась на моем бедре. Легкое, необдуманное прикосновение. Успокаивающее, дающее мне знать, что он был там.

Но все, что я почувствовала, это как пальцы впились в мои бедра, срывая с меня нижнее белье. Все, что я видела — это тьма, ад и страх.

Прилив адреналина пробежал по моим венам так резко, что стало больно. От ожога мои мышцы напряглись, приводя их в движение, и я резко обернулась только для того, чтобы оттолкнуть его. Тарелка разбилась об пол, когда он уронил ее, чтобы удержаться, и это только добавило хаоса в вихрь прошлого и настоящего, ненависти, гнева, печали, страха и паники, бушующий подобно шторму в моем сознании.

Он поднял обе руки, его глаза расширились, когда я свернулась калачиком, дрожа слишком сильно, чтобы скрыть это. Он сделал шаг, словно желая утешить меня, и еще одна вспышка огня вспыхнула в моей крови.

— Нет, нет, — закричала я. — Не надо. Не прикасайся ко мне.

— Луэлла, — выдохнул он, не двигаясь ни на дюйм.

Покачав головой из стороны в сторону, я прикусила губу, чуть не порвав кожу, и пятилась, пока не уперлась спиной в стену. От стыда у меня скрутило живот. Желчь вскипела от поражения, и я больше не могла выносить ощущения его взгляда на себе. Я представила, как я выгляжу, и возненавидела себя еще больше. Я не хотела, чтобы он видел меня такой. Я не хотела, чтобы он делал все еще хуже.

— Убирайся, — крикнула я.

— Луэлла, пожалуйста.

— Я сказала, убирайся. — Он заколебался, и я, наконец, встретилась с ним взглядом, впуская его в безумный поток эмоций, сотрясающих меня изнутри. — Убирайся. Уходи. Убирайсяубирайсяубирайсяубирайся.

Я потерялась в себе — в панике. С каждым переломом в моем сознании я все больше нуждалась в том, чтобы он ушел. Моей единственной целью было заставить его уйти, пока я окончательно не сдалась, и поэтому я кричала до тех пор, пока он, наконец, не отступил на шаг.

Я оскалила зубы, как дикое, тяжело дышащее животное, слезы текли по моему лицу. Волосы, которые он так тщательно зачесал назад ранее, дикой массой прилипли к моим мокрым щекам. Я больше не знала, кто я такая, и не хотела, чтобы он видел меня такой.

Как только он скрылся в дверном проеме, я сползла по стене и крепко обхватила руками колени, надеясь, что если я сожму их достаточно крепко, то смогу удержать осколки вместе.

— Я звоню Эви. Как только она будет здесь, я уйду. Я просто… я не могу оставить тебя одну, — крикнул он из-за угла.

Я не могла ответить. Уткнувшись головой в колени, я не выдержала. Моя грудь сотрясалась от беззвучных рыданий, когда я раскачивалась взад-вперед, пытаясь навести порядок в своих мыслях.

Я не знала, сколько прошло времени, но в мгновение ока и после самой долгой паники гибкая фигура Эви появилась в дверном проеме, одетая в блестящее черное платье.

— Не прикасайся ко мне, — выдохнула я. — П-п-пожалуйста.

Шок от того, что она обнаружила меня на полу с широко раскрытыми глазами, сменился спокойной, гордой уверенностью, которой я хотела бы обладать хоть на каплю.

— Я просто присяду.

С каждым шагом я сжималась все плотнее, не сводя с нее глаз, как будто она могла напасть в любой момент. Но, как и было обещано, она плюхнулась рядом со мной, вытянув ноги и скрестив их, а она откинулась назад, опираясь на ее руки — ни о чем на свете не заботясь.

— Я имею в виду, что трудно держать свои руки при себе, ты же знаешь, мне всегда нравилась эта твоя занудная аура, но я справлюсь.

Удивительно, но у меня вырвался булькающий смех, вызвавший лишь новую волну слез.

Я поняла, что Эви сопротивлялась сильнее, чем показывала, когда заметила, что кончики ее пальцев побелели от того, что они так сильно вдавились в пол.

— У тебя случайно не осталось остатков? Пахнет потрясающе, и мне пришлось уйти до того, как мы поели.

— Мне ж-ж-жаль.

— Сучка, пожалуйста. Он был хромым, а место было слишком шикарным. У них был бы примерно двухунциевый кусок мяса и одна связка овощей, о которых я никогда не слышала. Ты, наверное, спасла меня.

Я успокоила себя лишь несколькими судорожными вдохами и постоянным потоком слез. Эви медленно придвинула свою руку ближе, и я заставил свои мышцы ослабить смертельную хватку, которой были сжаты мои ноги, вместо этого вцепившись в нее, как в спасательный плот в бурлящем океане.

— Я с-сломлена, Эви.

— Не-а. — Она повернула свою руку и сжала мою в ответ. — Несколько шишек и ушибов, но никто не сможет сломить мою лучшую подругу.

— Черт, — выдохнул я.

— Я держу тебя, — пообещала она.

И с этими словами я отпустила себя и прильнула к ней. Она подхватила меня на руки, опустившись на колени в своем прекрасном платье на полу моей кухни, усеянном осколками стекла, и крепко обняла. Я плакала ей в плечо и прижималась к ней, позволяя ей сжимать мои осколки, чтобы я не рассыпалась.

— Я держу тебя, — снова пообещала она. — Я всегда тебя удержу.

Она покачивала меня взад-вперед и гладила по волосам, успокаивая меня, медленно отводя от грани безумия.

Как только я достаточно успокоилась и перестала так сильно дрожать, она подняла меня и помогла дойти до моей спальни. Она стояла надо мной, пока я умывалась, и помогла мне надеть пижаму, достав пару и для себя. Она укутала меня, как ребенка, и забралась ко мне, крепко прижимая к себе.

— Ты в безопасности. Ты не одинока. — Она шептала утверждения, продолжая гладить меня по волосам, пока ко мне не подкрался сон.

Прежде чем я сдалась, она дала еще одно обещание.

— Ты идешь на терапию. Даже если мне придется затащить тебя туда самой и примотать скотчем к стулу. Даже если ты возненавидишь меня. Я люблю тебя достаточно сильно, чтобы заставить тебя обратиться за помощью, когда ты слишком упряма, чтобы получить ее самой.

Я ничего не сказала, потому что усталость измотала меня до предела, а спор с Эви отнял бы у меня больше, чем я могла отдать. Вместо этого я сосредоточилась на ее нежных словах и позволила сну завладеть мной.

34

— У тебя еще одно свидание за обедом с Джеком?

Я улыбнулась своему терапевту, думая о том, что произошло после нашей встречи.

— Так и есть. Он ведет меня туда, где у нас было наше первое свидание.

Она улыбнулась в ответ, и морщинки, которые, как я твердо решила, появятся у меня позже в жизни, собрались в уголках ее губ.

Сьюзен Хасселбэк не злорадствовала и не сказала: “Я же тебе говорила”, когда Эви привела меня обратно в офис. Она не подвергла сомнению мое упорное молчание или то, как я свирепо смотрела на Эви, когда она мертвой хваткой вцепилась в мою руку, втаскивая меня в комнату и усаживая на стул.

Она просто улыбнулась и кивнула Эви, когда та уходила. Тогда я подумывала о том, чтобы сбежать, но знала, что Эви без колебаний усадила бы меня обратно в кресло. Она силой усадила меня в машину, и только элементарные правила приличия удержали меня от того, чтобы сопротивляться ей слишком сильно, когда она повела меня в офис. Ну и страх, что Сьюзен вызовет полицию по обвинению Эви в похищении.

— Это потрясающе. И как проходят свидания?

— Хорошо, — честно ответил я. На этот раз я не стала маскировать тьму, таящуюся под поверхностью, как это было, когда я впервые заговорила с ней. Я ломалась, я плакала, я бушевала. Я сделала все это, потому что предпочла бы сделать это перед Сьюзен, чем снова перед Джеком. — Я чувствую себя все более комфортно каждый раз, когда мы вместе.

— Но ты знаешь, что если это не так, то это тоже нормально, — напомнила она мне.

— Да. — Мне не понравился этот ответ, потому что я хотела быть сильной, но я упорно трудилась, чтобы понять, что это нормально — быть сломленной перед людьми — даже перед Джеком.

— Хорошо. Хорошо быть сильной, но также важно знать, что ты можешь опереться на других, когда тебе это нужно. Жизнь трудна — выздоровление трудное — нет необходимости делать это в одиночку. Кстати говоря, ты еще не думала о том, чтобы Джек приехал с совместным визитом?

У меня уже было несколько с Джеймсоном и Эви, и это помогло, но Джек был другим. Не то чтобы меня это волновало меньше, просто было трудно положиться на кого-то, кто пережил то же самое, что и ты. Из всего, о чем мы с Джеком говорили в последующие месяцы, мы никогда не говорили о Грейсоне. Мы никогда не говорили о том, как он справился со своей собственной травмой. Мы никогда не говорили о его чувствах, и, эгоистично говоря, я не возражала против этого, потому что мои чувства были почти невыносимы сами по себе.

Но это было тогда. Теперь я была сильнее — на самом деле сильнее, с системой поддержки, на которую я без колебаний опиралась, и я хотела быть такой и для него тоже. Я знала, что ему, должно быть, нелегко.

— Да. Я собиралась спросить его сегодня.

— Это здорово. Это будет хорошо для вас обоих, если вы действительно хотите, чтобы это сработало.

— Я хочу. Я люблю его. Очень сильно.

— Тогда позвони мне после того, как поговоришь. Приятного аппетита за обедом.

***

— Итак, в последнее время тележки с продуктами больше не разбивались? — спросил Джек, его ухмыляющиеся губы почти отвлекли меня от его комментария.

— Ха. Ха. Вы очень забавный, мистер МакКейб.

— Что я могу сказать? Это одно из моих любимых воспоминаний о тебе.

— Это? Правда? — спросила я, приподняв бровь, выражая свое сомнение.

Его ухмылка стала еще шире, и жар прилил к моим щекам, когда я вспомнила нашу первую встречу. — Ну, одно из лучших. Но та случайная встреча была тогда, когда я уговорил тебя согласиться пойти со мной на свидание.

— Совершенно верно. — Я оглядела ресторан и знакомую застекленную винокурню, расположенную посередине. — Я не могу поверить, что мы не возвращались сюда до сих

пор.

— Мы обязательно вернемся сюда еще. Я знаю, как сильно ты любишь этот бургер.

То, как он говорил о будущем, согрело меня больше всего на свете. Как будто заранее было решено, что у нас будут годы вместе, чтобы пойти туда, куда мы захотим. Это был просто толчок, в котором я нуждалась, чтобы спросить его о терапии.

Нуждаясь в том, чтобы чувствовать близость к нему, желая быть ближе каждый раз, когда мы были вместе, я протянула руку через стол и провела кончиком пальца по его длинным пальцам. Сухожилия напряглись от усилия оставаться неподвижными, прежде чем медленно повернуться, открывая его грубую ладонь для моего исследующего пальца.

— Ты бы пришел ко мне на терапию на следующей неделе? — выпалила я, не сводя глаз с нашей связи. Я не знала, почему мое сердце бешено заколотилось, но что-то в этом наполняло меня тревожным волнением или страхом, что это был следующий шаг, который мог починить или сломать нас. Сьюзен была права. Мне действительно нужно было поговорить об этом с Джеком; я просто не знала, хочет ли он говорить об этом со мной.

Когда он не ответил, я заставила себя поднять взгляд вверх по его сильной руке, прослеживая вены и мышцы на шее и, наконец, встретившись с бурными голубыми глазами, в которых волна за волной накатывали эмоции.

Мне не следовало спрашивать.

— Ты не…

— Конечно, я приду, — вмешался он.

— Что?

— Все, что тебе нужно, Лу. Я здесь ради этого.

— Правда?

Его губы изогнулись в улыбке.

— Я люблю тебя, и я хочу сделать все возможное, чтобы привести нас туда, где мы должны быть. Где бы это ни было.

У меня защипало в глазах, и комок попытался проползти вверх по горлу, но я проглотила его обратно.

— Спасибо тебе, — прошептала я. — И я тоже люблю тебя. Так сильно.

Подошла официантка, и мы были вынуждены прервать связь, чтобы оплатить счет. Потом, как всегда, Джек последовал за мной домой и проводил до моей двери.

Мы стояли на моем крыльце, всего в футе друг от друга, его тело тянулось к моему, как и я стремилась к нему. Мои глаза проследили за впадинками и изгибами его рта, и мне так отчаянно захотелось приподняться на цыпочки, чтобы сократить расстояние и попробовать его на вкус, но воспоминание о том, что произошло в прошлый раз, придавило меня к земле.

— Я люблю тебя, — сказала я вместо этого.

— Я тоже тебя люблю.

Медленными, осторожными движениями рука Джека поднялась, пока его пальцы не погладили меня по щеке и не заправили волосы за ухо. Его прикосновение было идеальным. Всего лишь шепот ласки, и достаточно медленный, чтобы я могла отслеживать каждую секунду — нигде не задерживаясь слишком долго и не требуя большего. Мурашки пробежали у меня по спине, когда та же самая ласка скользнула вниз по моей руке, чтобы сжать ее.

Он сжал, и я сжала в ответ — минимальная степень интимности, но почти такая же эротичная и жаркая, как и все остальное, что мы делали раньше.

Это было все, что мне было нужно.

Совершенство.

И я не могла дождаться, пока буду готова к большему, потому что, хотя мое тело, возможно, жаждет его, а часть моего разума фантазирует, монстры в тенях все еще задерживались и сдерживали меня.

Я просто надеялась, что, если мы будем вместе, мы сможем изгнать монстров, и я смогу поддаться страстному желанию, умоляющему меня трахнуть его.

Мне это было нужно.

***

ДЖЕК

Я заерзал на сиденье, пытаясь удержать ногу на месте, но обнаружил, что она подпрыгивает каждый раз, когда я переставал на ней сосредотачиваться. Голубые стены должны были бы успокоить меня, но я не был уверен, что что-то могло облегчить тяжесть, давящую на мои легкие.

— Это для Луэллы — для нас, — пробормотал я напоминание, пытаясь хоть немного успокоиться, прежде чем доктор Хасселбек позовет меня.

— Джек МакКейб? — Пожилая женщина с волосами, собранными сзади в свободный пучок, и дружелюбной улыбкой стояла за дверью офиса.

Я встал.

— Это я.

— Приятно с вами познакомиться. Я Сьюзен Хасселбек. — Она пожала мне руку, прежде чем отойти в сторону и жестом пригласить в комнату. — Проходите. Выбирайте любое удобное для вас место.

Ни одно из них, хотел я сказать, но оставил это при себе.

— Итак, я рада, что вы пришли. Честно говоря, Луэлла, очевидно, много рассказывала мне о вас, но я хотела потратить некоторое время, чтобы узнать вас получше, прежде чем мы все встретимся.

Я скользнул руками по бедрам и со вздохом хлопнул себя по коленям.

— Рассказывать особо нечего. Я служил в армии, а теперь управляю собственной детективной компанией.

— И вы встречаетесь с Луэллой.

— Да.

Она кивнула, и я молча добавил любопытное хммм, которого ожидал от любого психотерапевта, но его так и не последовало.

— У вас есть свой собственный психотерапевт?

Мне едва удалось сдержать усмешку.

— Нет.

Она издала самый тихий смешок. — Я могу сказать только по вашему ответу, что вы думаете об этом.

— О, да?

— Я не хочу никого обидеть, — объяснила она, поднимая руки. — У каждого из нас есть свои собственные способы справиться с этим. — Поудобнее устраиваясь на своем месте, легкая улыбка исчезла с ее лица, и она смерила меня серьезным взглядом. — Итак, мистер МакКейб. Я стараюсь никогда ничего не предполагать, но Луэлла довольно много рассказывала о том, что произошло. Каждый опыт уникален, но — как терапевт Луэллы — это должно касаться ее самой. Я была бы неосторожна, если бы не выразила своих опасений по поводу того, как ваш собственный опыт повлияет на нашу сессию.

— Я здесь ради нее, — объяснил я почти оправдываясь.

— Хорошо. Теперь, если бы я рассказала о том, как ее сексуальное насилие причинило ей боль, как бы вы отреагировали?

Моя грудная клетка сдавилась, заставляя сердце с трудом биться под сокрушительным весом.

— Я бы извинился, — выдавил я из себя.

Если я думал, что Сьюзен поздравит меня с моим ответом, я жестоко ошибался. Она вздернула подбородок, но сохранила мягкое выражение глаз.

— Ей не нужно ваше чувство вины, Джек.

Я стиснул зубы и снова провел ладонями вниз по ногам.

— Ну, это, пожалуй, все, что я могу предложить.

— Вы можете предложить ей больше, чем можете себе представить, — успокаивала она. — Но чувство вины ни к чему нас не приведет — оно ни к чему не приведет Луэллу. Это была одна из главных причин, по которой я хотела встретиться с вами, прежде чем привести ее сюда.

— Что вы имеете в виду?

— Луэлла любит вас, и ваша вина — это ее вина. Это естественная реакция между двумя людьми, которые любят друг друга, независимо от того, как сильно мы пытаемся отделить свои эмоции от эмоций другого человека, особенно такого чувствительного. Итак, как я уже сказала, эти встречи назначены для нее, и если вы привнесете в них свою вину, это может помешать ее прогрессу. — Прежде чем я успел вмешаться, она подняла руки. — Не то чтобы я снимала с вас вину, но с этим вы должны справиться сами.

— Не волнуйтесь. Я в порядке.

— Да? Это правда? — спросила Сьюзен, не сдерживаясь от колкостей. — Можете ли вы честно сказать, что находитесь в месте, где нет осуждения? Потому что Луэлле нужен кто-то, кто честен и силен с собой, а не тот, кто прячется.

— Я не… — Слова оборвались прежде, чем я смог произнести ложь. Со мной все было в порядке? Нет. Без сомнения, я знал, что возвел слабую стену вокруг этого переживания, игнорируя его присутствие. Я знал, что был в одном неверном вопросе от того, чтобы огрызнуться.

Впервые я увидел в своих эмоциях нечто иное, чем то, как я справляюсь с ними как мужчина, который может подавить их. Теперь я видел в них мужчину, который хотел по-настоящему быть сильным ради женщины, которая становилась сильной ради нас обоих. Мне нужно было подняться на ее уровень.

— Нет, — признался я, ненавидя это слово. — Наверное, я не в порядке.

— И это нормально. Давай немного поговорим, пока не пришла Луэлла. Ослабьте давление, и тогда я смогу передать вам кое-какие контакты, с которыми вы могли бы связаться. Я бы сама с вами встретилась, но это создает конфликт интересов.

Кивнув, я отпустил себя перед этой женщиной — я сделал это для Лу, и в глубине души я сделал это для себя.

35

— А теперь смотрите друг другу в глаза, пока не услышите звонок. Позвольте вашим эмоциям друг к другу высказаться в тишине. Поддавайтесь эмоциям и считывайте сигналы другого человека. И всегда помните, что вы можете остановиться в любой момент.

Моя грудь поднималась и опускалась в мягком ритме моего дыхания, и я встретилась взглядом с глубокими голубыми глазами Джека. Они кружились, как бурные моря во время урагана, и они взбаламутили что-то глубоко внутри меня. Кое-что, что назревало с момента нашей первой встречи, которую мы начали почти месяц назад.

Каждая из них продвинула немного дальше предыдущей.

Та, где мы сидели по разные стороны дивана, пытаясь найти утешение, чтобы говорить открыто.

Та, где мы сели поближе и начали со смеха и нужды, крепко сжав мою руку в своей.

В другой раз, когда мы сидели бок о бок и заново переживали наш худший кошмар, перешептываясь и со слезами на глазах. Несмотря на эту тему, мы прильнули друг к другу и нашли утешение в объятиях друг друга. Победа, на которой я сосредоточилась.

В следующий раз мы нашли свой ритм без прошлого, нависшего над нами, как облако, готовое взорваться. Это все еще оставалось на заднем плане, но мы ослабили давление и проложили свой собственный путь к свету в конце туннеля.

На этой неделе мы продвигались вперед, проверяя границы и ища близость, которой нам обоим отчаянно не хватало.

Я выровняла свое дыхание с его, медленное и ровное, сосредоточившись на единстве момента. Совместное посредничество. Он был моим, а я была его, и ничто другое не имело значения, кроме этого — прямо здесь и прямо сейчас.

Сьюзен перестала существовать в комнате, оставив Джека и меня. Его веки отяжелели, и потребность затемнила бурную синеву желанием. Мне было интересно, заметил ли он ту же перемену во мне, когда травянисто-зеленый цвет моих глаз потемнел до темно-изумрудного.

Его рука переместилась, вызвав сбой в моем ровном дыхании — не от нерешительности или страха, а от волнения. Я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. В своем нетерпении я чуть не схватила его за руку и не положила ее на себя — чуть не бросилась к нему на колени и не умоляла его об этом.

Наконец, шершавые подушечки его пальцев коснулись моего обнаженного колена, и я похвалила себя в прошлом за то, что надела платье на сегодняшнюю встречу. Он начал с ровных маленьких кругов, которые медленно увеличивались, захватывая мое бедро.

Я могла только представить, что он нашел в моем взгляде, потому что его губы едва заметно изогнулись в одну сторону, прежде чем скользнуть дальше от моего колена — едва ли на дюйм выше, и ничто не казалось мне более эротичным. Его другая рука появилась в поле зрения движением, более знакомым, чем мое собственное, чтобы заправить вечно выбивающуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы задержались на моей щеке, и я наклонилась к нему, как кошка, ищущая домашнего любимца.

Теряясь в ощущениях, я закрыла глаза.

— Не закрывай глаза. Сосредоточься на Джеке, — напомнила Сьюзен, ее слова едва проникали сквозь образовавшийся между нами пузырь.

Мы снова встретились взглядами, и его рука поползла выше, отчего у меня перехватило дыхание. Он мгновение колебался, прежде чем начать отступление — самое последнее, чего я хотела.

Я накрыла его руку своей, прижимая его ладонь к своей плоти. Его глаза вспыхнули, и я прочитала его реплики ровно настолько, насколько ему было нужно, чтобы прочитать мои — мы оба хотели большего. С собственной ухмылкой я скользнула нашими руками выше, пока край моего платья не защекотал мне запястье, а затем я надавила еще выше.

Его длинные пальцы протянулись под тканью, скрытые от посторонних глаз, но сеющие хаос по всему моему телу. Отчаянный жар затопил меня изнутри, такого я не чувствовала с тех пор, как мы в последний раз занимались любовью. Он все еще был слишком далеко от того места, где я жаждала его, но дразнящие царапины заставляли меня задыхаться, мое дыхание было прерывистым и громким в тихой комнате.

— Джек, — прошептала я, умоляя о чем угодно — обо всем. Умоляя его сделать так, чтобы мне стало лучше, чтобы боль ушла, чтобы мне стало еще больнее.

Время остановилось, и напряжение росло, как воздух в воздушном шаре — все больше и больше, пока я не поняла, что в любую секунду он может взорваться.

— Очень хорошо, — сильный голос Сьюзен пронзил воздушный шар, прорвавшись сквозь облако желания. — Вы, ребята, добиваетесь потрясающего прогресса. Вы должны гордиться.

Джек прочистил горло и отдернул руку, что только подлило масла в огонь, когда он провел пальцами вниз по моей плоти, чтобы остановиться на колене, не теряя связи.

Сьюзен поговорила еще немного, но закончила сеанс на пару минут раньше. Мне было интересно, чувствует ли она напряжение так же сильно, как я. Мне было интересно, смогла ли она прочесть мольбу в моих глазах отпустить нас, чтобы я могла остаться наедине с этим мужчиной.

Какой бы ни была причина, мне было все равно. Я была почти груба со своими быстрыми прощаниями и потащила Джека из офиса. Мы спустились на лифте на уровень гаража и за всю дорогу не произнесли ни слова. Его рука оставалась в моей, его большой палец мягко поглаживал кожу между моим большим и указательным пальцами — мучительное движение взад и вперед, которое оставляло меня на грани крика, чтобы сбросить какое-то давление, нарастающее внутри меня, как гейзер.

Мои каблуки стучали в почти пустом гараже, и каждый резкий удар отдавался пронзительной болью.

— Луэлла, — пробормотал Джек, его голос был глубоким и грубым от такого же желания.

Как только мы добрались до моей машины в дальнем углу, я резко обернулась и встретилась с ним взглядом, позволяя каждой унции потребности заполнить пространство между нами. — Ты нужен мне, — умоляла я.

Его челюсть дернулась, и его рука крепче сжала мою. — Как? — спросил он сквозь стиснутые зубы. Как будто он тоже сдерживал пульсирующую в нем потребность.

Я сглотнула, пытаясь представить каждый сценарий, но в голове у меня возникал только вихрь страсти и жара.

— Я… я не знаю. Я просто… я…

Заметив мое взволнованное заикание, он подошел ближе, обхватив мою щеку ладонью. — Я позабочусь о тебе, детка.

Сдержанными, резкими движениями он открыл заднюю дверцу и жестом пригласил меня забраться внутрь. Я проехала по сиденью, пока моя спина не уперлась в другую дверцу, ни на секунду не отводя глаз от его большого тела, втиснувшегося позади меня. Раскачиваясь из стороны в сторону, делая все, что угодно, чтобы облегчить боль между бедер, я ждала его указаний.

Его глаза не отрывались от моих, пока он поглаживал мое колено. Точно так же, как на приеме, только теперь у нас не было никаких причин останавливаться. Круги начинались медленно, но быстро переросли в поглаживания вверх по моей ноге и под платьем.

— Я голоден, Лу, — прогрохотал он.

— О, боже.

— Можно мне полакомиться твоей хорошенькой киской?

Я не могла ответить, мое тело было неспособно выдавить слова из-за волнения. Вместо этого я прикусила губу и кивнула, поднимая ногу. Джек поудобнее устроился на коленях и, не отводя взгляда, наклонился, чтобы его губы и язык проследовали по пути, который только что проделала его рука. Вот только его рот не остановился на полпути. Он поднимался все выше и выше, пока его нос не коснулся моих трусиков, вдыхая мой запах, как изголодавшийся мужчина.

— Черт, я скучал по твоей киске.

Его ладонь мягко оттолкнула мое колено и скользнула вверх.

— Так нормально?

— Да. Да.

— Просто скажи что-нибудь, и мы сделаем паузу и продолжим с этого момента.

— Я не хочу останавливаться. Я хочу тебя.

— Ты чертовски нужна мне, Луэлла.

— Возьми меня. Я твоя.

— Всегда, — прорычал он.

Прохладный порыв воздуха коснулся моих влажных складочек, когда он стянул мои трусики в сторону, только для того, чтобы смениться грубым жаром. Крик вырвался из моей груди, и я дернулась навстречу его рту, когда его язык скользнул по моему клитору.

— Джек, — воскликнула я.

Моя рука метнулась к его волосам, удерживая его на месте, пока он кружил и играл с моим клитором, в то время как его палец играл с моим отверстием. Он не шел дальше, и мне хотелось зарычать, как животному, чтобы он наполнил меня. Я посмотрела вниз на свое тело и обнаружила хитрые глаза, ухмыляющиеся мне в ответ, его рот накрыл мой холмик.

Вид был грязно — порнографическим. Это было прекрасно.

— Хочешь чего-то? — он насмехался, втягивая в рот каждую из моих складочек.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Все, что тебе нужно было сделать, это попросить.

— Джек, я клянусь б-оооо-гом.

Два пальца легко скользнули вглубь, медленно скручиваясь и вытягиваясь, подстраиваясь под ритм его рта.

Жар накатывал волнами, все усиливаясь и усиливаясь, пока я не стала уверена, что не переживу этого. Каждый раз, когда меня охватывала неуверенность, каждый раз, когда я терялась в ощущении его присутствия, каждый раз, когда я боялась, что тени выползут в любой момент, мне стоило только опустить взгляд вниз, чтобы обнаружить, что его глаза смотрят на меня в ответ. Мой якорь во время шторма.

Только это был самый красивый шторм, который у нас был за последнее время.

Нуждаясь в большем и желая помучить его, я оттянула в сторону лиф своего платья с запахом и лифчик, обнажая грудь. Если раньше я считала этот образ непристойным, то это было ничто по сравнению с тем, как мои соски затвердели до тугих, нежных вершинок, с тем, как вспыхнули его глаза, когда он наблюдал, как я теребила их кончики. Это было ничто по сравнению с тем, как я двигала бедрами напротив его лица, загоняя его пальцы глубже внутрь себя.

Это было ничто по сравнению с тем, как он стонал и терялся в таком сильном удовольствии, которое захлестнуло меня, впитывая всю мою смазку, пока мой оргазм разрушал меня изнутри.

Пот покрывал мое тело, дыхание с трудом вырывалось из пересохшего рта, ноги напрягались при каждом затяжном спазме моего оргазма. Он ласкал мои складочки, мое отверстие, проталкиваясь внутрь до последней капли. Он даже опустился ниже, прижимаясь к моим ягодицам, как будто не мог насытиться.

Взяв свои влажные пальцы, он медленно провел ими по моей груди, ожидая каких-либо колебаний с моей стороны. Мое тело было истощено, мой разум потерян для него, и только для него.

По крайней мере, я думала, что мое тело истощено. Когда его пальцы, мокрые от моего оргазма, нежно пощелкали и покрутили мой сосок, снова посыпались искры.

Все еще нуждаясь в большем — чувствуя, как внутри меня растет зверь, но не желая впервые заниматься с ним любовью на заднем сиденье моей машины — я решила дать ему что-то взамен. Сев, я оттолкнула его назад, держа глаза открытыми и сосредоточенными, когда приникла к его губам и прикусила его подбородок, пробуя себя на вкус с его губ.

Я продолжала давить, пока он не оказался тем, кто прислонился к дверце машины, растянувшись на ней, чтобы его могли взять. Выставив свои сиськи наружу, чувствуя прилив сил от того, как он сидел подо мной, очарованный моим телом, я сосредоточилась на расстегивании его штанов. Он приподнялся, чтобы помочь мне стянуть их вниз с его задницы, давая мне достаточно места, чтобы освободить его длинный, твердый член. Я наслаждалась нежной кожей поверх твердой стали под моей ладонью, скучала по тому, как его рот приоткрылся в стоне, когда я провела большим пальцем по его щелке.

Потерявшись в этом моменте, я прильнула ртом к его головке и не останавливалась, пока он не коснулся задней стенки моего горла, прежде чем всосать его обратно.

Но где-то между его стонами удовольствия от моих прикосновений и тем, когда я отвела взгляд, Джек напрягся, удерживая меня от того, чтобы снова опуститься вниз. Сначала я подумала, что он не хотел заставлять меня делать большее, чем я была готова, но я не могла ошибиться сильнее.

Я подняла глаза, ожидая ответной игривой улыбки, но вместо этого обнаружила, что он смотрит в потолок, крепко сжав челюсти. Сухожилия на шее напряглись, ноздри раздувались от неглубоких, неровных вдохов.

— Джек? — тихо спросила я, но он не ответил. — Эй, посмотри на меня, — взмолилась я. Его глаза оставались закрытыми, и он почти незаметно покачал головой. — Джек, — сказала я тверже, понимая, что что-то совсем не так. Что-то, что я слишком хорошо узнала. — Посмотри на меня, — приказала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, а не так, будто я умоляла его не отгораживаться от меня.

Медленно его глаза открылись, и он опустил подбородок, встретив мой пристальный взгляд своим бурным взглядом. У меня защемило в груди от боли, которую я там увидела — от воспоминаний, проносящихся в его сознании. Пересев на сиденье рядом с ним, я освободила ему место, одновременно держа его за руку, но давая ему возможность отстраниться.

— Все в порядке. Это я. Это всего лишь я. Продолжай смотреть на меня.

Его рука крепко сжала мою, но не притянула меня ближе. Как он проводил со мной все эти дни и ночи, я последовала его примеру.

Постепенно его дыхание пришло в норму, и хватка ослабла. Несмотря на все это, я сидела рядом с ним, выдерживая его взгляд, давая ему понять, что он не одинок. Иногда, когда мы теряемся в собственном хаосе, трудно вспомнить, что другие тоже страдают. Пока я боролась, я была слишком поглощена собой, чтобы смотреть вовне, чтобы заметить, что Джек тоже боролся.

На мгновение меня охватило чувство вины, но я отбросила его в сторону, потому что, как сказала мне Сьюзен, вине здесь нет места. Я работала над собой, чтобы стать сильной. И теперь я могу быть здесь ради Джека, когда он борется.

— Мне жаль, — прошептал он.

— Не смей, — отругала я его. — Ты ни разу не заставил меня извиниться. Не смей думать, что я ожидала бы от тебя

чего-то подобного.

— Луэлла, то, через что ты прош…

— То, через что мы прошли. Мы оба со многим столкнулись, и это не «око за око». Мы оба вынесли это, и мы оба пройдем через это. Вместе.

— Вместе, — пообещал он.

Мы поправили нашу одежду, но не стали вылезать с заднего сиденья. Вместо этого мы сидели бок о бок, моя голова на его плече, а его голова на моей. Мы крепко держались за руки друг друга и находили утешение в надежном, теплом теле рядом с нами.

Интересно, что то, что Джек съел меня было не самой важной новой битвой, которую мы выиграли на заднем сиденье этой машины.

Это был именно тот момент — находить утешение и покой друг с другом, находить силу в другом и опираться на них, а не убегать или прятаться.

Я больше не хотела прятаться.

Я хотела встретиться со всем этим лицом к лицу и победить.

И я хотела сделать это с Джеком рядом.

36

— Ну, смотрите-ка, кто решил прийти на семейный бранч, — крикнула Эви со своего места за столом.

— Я была немного занята, — объяснила я, нахмурившись.

— Что? Ты была в коме или что-то такое?

Я фыркнула и подошла прямо к ней, чтобы обнять.

— Сучка, — пробормотала я.

— Я тоже тебя люблю. И посмотри на себя, — воскликнула она. — Обнимаешься, как босс. Черт возьми, девочка!

Я встряхнула волосами, как примадонна, прежде чем повернуться лицом к другой стороне стола. Джеймсон отступил назад, полный нерешительности. На протяжении нескольких месяцев он перестал обнимать меня, а когда мы это делали, это было неестественно и быстро.

Но это было раньше.

Без колебаний я обогнула стулья у стола и обняла брата за спину, прижавшись щекой к его крепкой груди, которая всегда помогала мне в трудную минуту. Его сердце колотилось, как у скаковой лошади, и медленно он обнял меня так же крепко, как я прижималась к нему. Закрыв глаза, я жила в этом моменте, наслаждаясь этой победой. Я могла бы обнять своего брата и больше не вырываться.

— Я люблю тебя, Лу.

— Я тоже люблю тебя, Джейми-бой.

Из его груди вырвался стон, и я отстранилась как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза закатились и уставились на Эви, которая просто подмигнула.

— Что? — невинно спросила она. — Это хорошее прозвище.

— Я ненавижу вас двоих, — проворчал он.

— Ты любишь нас, — поддразнила я, ткнув его в ребра.

Он резко отвернулся, сверкнув глазами, прежде чем по-мужски похлопать Джека по спине в знак приветствия.

Счастье выплеснулось на поверхность, когда я оглядела знакомый бар. На всех столах были расставлены стулья, кроме того, за которым мы сидели почти каждые выходные, чтобы пообщаться с нашей дружной семьей.

Я так долго избегала этого, потому что терпеть не могла видеть настороженность в глазах Джеймсона. Я ненавидела боль, от которой темнели его глаза, когда я замыкалась в себе, чтобы избежать контакта с кем-либо. Было бы проще просто держаться подальше. Но с каждой неделей, проведенной со Сьюзен, особенно с Джеком, я становилась немного лучше.

— Итак, у вас с Джеком все хорошо? — спросила Эви. Она пошевелила бровями, давая мне понять, о чем она на самом деле спрашивает. Джек ушел на встречу, как только мы закончили обедать, пообещав зайти позже вечером, а Джеймсон вернулся в офис заниматься бумажной работой, оставив только нас, девочек.

— Ты же знаешь, что это так.

— Ага, но ты так скупа на подробности, — драматично вздохнула она.

— Ага, точно, — усмехнулась я, вспоминая подробный рассказ о том, как я набросилась на Джека в его кабинете, пока он отвечал на телефонный звонок.

— Вы уже спали вместе?

Я покачала головой.

Прошла пара недель с тех пор, как мы впервые начали в отделение интенсивной терапии, и с тех пор мы делали почти все, кроме того, что спали вместе, постепенно выясняя, как двигаться по этому новому пути после нашей травмы. Я не была уверена, что мы когда-нибудь будем такими, как раньше, но я научилась находить радость в том, чтобы открывать друг друга заново.

— А ты хочешь?

— Боже, да.

— Тогда запрыгивай на него. Буквально.

Я рассмеялась. Только Эви могла привнести легкость в то, что так тяжело давило на меня. Конечно, поскольку это имело отношение к сексу, она всегда была готова к разговору — никогда не уклонялась, какой бы сложной ни была тема.

Вот почему, когда я вернулась домой позже тем вечером, после того как мы с Джеком поужинали, я обнаружила, что бегу наверх и набираю ее номер еще до того, как добралась до своей комнаты.

— Эй, сучка. В чем дело?

— Джек здесь, — прошептала я.

— Окееееей, — медленно произнесла она, прежде чем прошептать: — Я имею в виду, хорошо.

— Что мне делать?

— Ты пробовала с ним поговорить?

— Эвелин, — проворчала я так громко, как только могла, хотя мы все еще говорили шепотом. — Это не то, что я имела в виду. — Последовала долгая пауза. — Ты все еще здесь?

— Да, я просто пытаюсь мысленно наверстать упущенное и понять, почему мы шепчемся.

— Потому что я сказала ему, что мне нужно кое-что захватить, и я не хочу, чтобы он знал, что я звоню тебе, но я не знаю, что делать. Он собирался уходить, а я не хотела, чтобы он

уходил.

— Тогда попроси его остаться.

В ее устах это звучало так просто.

— Перестань жевать губу.

— А я и не собираюсь, — надулась я, разжимая нижнюю губу.

— Лгунья. — Ее глубокий вздох донесся через линию, и я приготовилась к некоторой откровенности. — Послушай, Луэлла. Просто потому, что он остается, это не значит, что ты должна что-то делать, но, как ты сказала, ты хочешь этого, так почему бы и нет. Он этого хочет? — спросила она, перестав шептать, чтобы говорить серьезным голосом.

— Да, конечно. Мы оба этого хотим.

— Тогда почему вы этого не делаете?

— Потому что… потому что, что, если я взбешусь? Дело не в том, что я боюсь секса. Я боюсь возможности сойти с ума.

— Тогда ты остановись и поговори с ним об этом. Ты так усердно трудилась, чтобы попасть сюда, и не только для того, чтобы заняться сексом, но и для того, чтобы понять, как с этим справиться, если все пойдет не так, как планировалось. Это нормально — сходить с ума, это нормально — отступать — до тех пор, пока ты не остаешься на месте. Возьми себя в руки и продолжай идти.

Слезы защипали мне глаза, и я заморгала, чтобы сдержать их. Я не хотела возвращаться вниз вся в пятнах. Это определенно испортило бы вечер.

— Ты разговаривала со Сьюзен? — спросила я в шутку, пытаясь разрядить обстановку.

— Не хочу шокировать тебя, но я умею читать, — невозмутимо заявила она

— Умеешь? Я так горжусь тобой, — пошутила я.

— В основном я родилась такой потрясающей, но несколько книг помогли мне закрепить это. Но серьезно, если ты хочешь, чтобы он остался, попроси его остаться. Это не значит, что ты должна делать больше, чем просто приглашать его в свой дом. Он может остаться в комнате для гостей, или он может спать на полу, или он может лежать в постели, положив подушку между вами, ребята. Илииии, вы раздеваетесь догола и трахаетесь, как кролики, до рассвета, а просыпаешься ты новой женщиной. Возможности безграничны, но вы двое достаточно сильны, чтобы справиться с тем, что произойдет.

— Да, — сказала я на выдохе, позволяя ее словам впитаться и отпуская страх. — Я могу это сделать.

— Ты чертовски права, ты можешь. Тогда позвони мне и все расскажи. Может быть, пришлешь фотку члена.

Я подавила смешок, смахнув несколько непрошеных слезинок. — Я обещаю позвонить утром. Или если у меня снова случится истерика и мне понадобится твой совет.

— Я поговорю с тобой утром, — уверенно сказала она. — Иди и возьми свое, сучка.

— Спасибо. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Я повесила трубку и встретилась взглядом с женщиной в зеркале. Она была уже не та, что стояла там год назад, но, возможно, она была лучше — сильнее. Глубоко вздохнув, я направилась вниз.

— Эй, извини за это.

— Без проблем. — Джек оглядел меня и, к счастью, не упомянул, что на самом деле я ничего не брала наверху. — Мне, наверное, пора идти, — сказал он, поднимаясь с дивана.

— Не надо, — почти крикнула я.

Он сделал один шаг и застыл, его брови вопросительно приподнялись.

— Я имею в виду, ты не обязан. Знаешь, если бы ты захотел… захотел остаться. На ночь. До утра.

Я прижала руки по швам, чтобы удержаться и не зажать ими рот, чтобы прекратить эту бессвязную болтовню.

Его лицо смягчилось вместе с осанкой.

— Ты уверена?

— Да. И у меня все еще есть кое-что из твоих прежних вещей, так что тебе не обязательно бежать домой. Если только ты не хочешь сбежать домой. Или, может быть, ты пока не хочешь оставаться на ночь, что совершенно нормально, и я тебя полностью понимаю.

— Луэлла, — тихо сказал он, смеясь. Сжалившись надо мной, он сократил расстояние между нами и положил руки мне на плечи, прежде чем успокаивающе прижать мои руки к ладоням. — Я был бы счастлив остаться. Так, как ты этого захочешь.

Прикусив губу, я обдумывала наши варианты. Я могла бы устроить его спать в комнате для гостей, но я хотела, чтобы он остался не поэтому. Я хотела, чтобы он остался, чтобы я могла быть рядом с ним — быть с ним.

— Нет никакого давления, и я могу уйти посреди ночи, если до этого дойдет. — Его большой палец поднялся, чтобы освободить мою губу, а затем провести взад-вперед по набухшей плоти. — Все, что тебе нужно.

— Я хочу, чтобы ты был со мной. Я не готова пожелать спокойной ночи, — сказала я, прежде чем прижаться губами к его большому пальцу.

Его пальцы скользнули в мои волосы, обхватывая мой череп.

— Тогда я с тобой.

Стеснение сдавило мою грудь, но это было больше связано со слишком сильным волнением, а не с моими напряженными нервами. Держа его за руку, я выключила свет и повела его вверх по лестнице в свою комнату. Мы готовились молча, с улыбающимися взглядами и короткими, дразнящими прикосновениями. К тому времени, как я забралась в постель, каждый дюйм моей кожи покалывало от осознания происходящего.

Я подтянула простыни к груди и смотрела, как он переворачивается на другой бок и снимает рубашку, оставаясь в пижамных штанах. У меня потекли слюнки, и я, должно быть, застонала, потому что он посмотрел на меня, все еще сжимая свою рубашку.

— Это нормально? — спросил он.

Я могла только кивнуть, опасаясь, что мои губы разомкнутся и с них сорвется хриплая мольба о большем. Мы дурачились, но в основном были одеты. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз видела четкие линии его живота? Сколько времени прошло с тех пор, как я пускала слюни на глубокие бороздки, обрамляющие его талию?

Боже, он был прекрасен.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я спал на полу или еще где-нибудь?

— Нет. Я хочу, чтобы ты был здесь, и я доверяю нам достаточно, чтобы справиться со всем, что может возникнуть. — Хотя я была чертовски уверена, что ничего не произойдет. Все больше и больше тревога от того, что я на взводе, предвкушая каждое прикосновение, исчезала, оставляя позади растущее желание просто быть как можно ближе к нему. Настороженность исчезла, оставив потребность быть в его объятиях — месте, где я чувствовала себя в наибольшей безопасности.

С улыбкой он забрался в постель, убедившись, что остается на своей стороне кровати, как только выключит свет.

Как только он устроился на своей подушке, я постаралась сократить дистанцию. Словно по сигналу, его рука поднялась, создавая место, где я могла прижаться к нему. Я устроилась в крепком тепле его груди, мое тело расслабилось больше, чем за последние месяцы — как будто оно ждало, когда его примут дома, — и теперь, когда я нашла это место, мне ни за что не хотелось уходить.

Я ожидала, что наша кожа соприкоснется в постели и разгорится адским пламенем, заставляющим нас срывать друг с друга одежду, но вместо этого я прислушалась к биению его сердца, сосредоточилась на мягком поглаживании его пальцев по краю моей майки вдоль плеча и заснула.

Одним из моих самых больших страхов было то, что посреди ночи меня настигнет кошмар, и я проснусь дезориентированной, в объятиях мужчины, и у меня закружится голова, но я спала лучше, чем когда-либо за долгое время. Кошмары прекратились несколько недель назад, но иногда прокрадывались снова, но пока Джек обнимаетюл меня, никто не осмеливался войти в наше пространство.

Поэтому, когда свет просочился сквозь жалюзи и поманил меня открыть глаза, я напряглась лишь на мгновение, почувствовав тяжесть чьей-то руки на своей талии. Потом я вспомнила, кто прижимал меня к себе, и вместо того, чтобы отдернуться, я подвинулась поближе и переплела свои пальцы с его, лежащими у меня на животе.

Словно по сигналу, его дыхание изменилось, когда моя спина соприкоснулась с его передней частью. Его рука напряглась и притянула меня ближе, прижимая к растущей выпуклости. Горячее дыхание прошлось по моей шее, прежде чем его нос проследовал по этому же пути.

— Все нормально?

В отличие от спокойного расслабления, которое я испытала в его объятиях прошлой ночью, мое сердце забилось сильнее в груди, как табун скачущих лошадей. Мое естество сжалось вокруг расцветающей боли. Я отодвинула свою задницу назад и покрутила бедрами.

— Более чем нормально.

Его грудь с грохотом прижалась к моей спине за мгновение до того, как влажные губы коснулись моего уха, прокладывая путь вниз по шее к плечу. Я выгнулась, давая ему больше доступа к каждому дюйму меня, сильнее двигая бедрами.

— Джек, — выдохнула я.

— Я прямо здесь. Только я.

Это было все, что мне было нужно.

Я подтолкнула его руку к краю своих шорт и ждала, когда он возьмет инициативу в свои руки. Не теряя ни секунды, он нырнул под ткань и пробрался между моих бедер.

— Ты мокрая, детка, — прорычал он, скользя пальцем между моих складочек.

Я сильно втянула воздух, когда он скользнул мимо моего клитора и поиграл с моим отверстием, только чтобы снова переместиться вверх и обвести мой бугорок. Мои глаза закрылись, и я потянулась назад, схватив его за задницу, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться, когда удовольствие захлестнуло меня с ревом. Блаженство почти захлестнуло меня тем, насколько велико и как быстро оно нахлынуло — подобно цунами.

— Черт возьми, да, детка. Прижмись ко мне.

Мои бедра действовали сами по себе, одновременно страшась быстрого, всепоглощающего блаженства и нетерпеливо устремляясь к нему. Он ущипнул и перекатил комок нервов, и у меня отвисла челюсть, крик потрясенного возбуждения поглотил меня. Это было быстро и жестоко и пробежало по моим венам, оставляя меня под кайфом и все еще переполненной желанием.

Вместо того чтобы удовлетворить меня и оставить разбитой, я жаждала большего. Повернувшись к нему лицом, я обхватила его лицо и накрыла его рот своим, нуждаясь в том, чтобы передать ему свое отчаяние в надежде, что это тоже подпитает его.

Но мне не следовало беспокоиться, потому что он встретил меня со своими собственными желаниями и настойчивостью. Мы двигались быстро, с запинками. Всегда делая небольшую паузу перед следующим шагом, чтобы дать партнеру возможность остановиться. Он схватил меня за бедра, его мышцы напряглись, он был готов действовать, но подождал мгновение, чтобы позволить мне возразить. Когда я этого не сделала, он вернулся к действию, перекатывая меня на себя, заставляя оседлать его колени.

Моя киска идеально совпала с его твердым членом, и я вскрикнула, прерывая поцелуй. Положив руки мне на бедра, он двигал мной взад и вперед, пока я смотрела на него сверху вниз тяжелым взглядом. Это… это было то, чего мне не хватало. Его голова на моей подушке, его темно-синие глаза темнеют, как штормовое море, его мускулы восхитительно изгибаются.

Руки ухватились за край моей рубашки, замерли, а затем почти сорвали ее с моего тела в своем стремлении снять ее.

— Черт, да, — простонал он, наблюдая, как моя грудь свободно подпрыгивает и твердеет на холодном воздухе. Он приподнялся и вцепился в твердый кончик, проводя по нему языком, прежде чем пососать и прикусить.

— Пожалуйста, Джек. Ты нужен мне, — умоляла я.

— Насколько я тебе нужен, детка? — спросил он, поднимая голову со своей восхитительной ухмылкой. Он пощекотал мой сосок, а другой рукой перекатывал другой кончик между пальцами, мучая меня. — Расскажи мне.

Я всхлипнула; зрелище было почти более эротичным, чем ощущения — почти.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.

— Тебе нужно, чтобы я занялся любовью с твоей киской? Ты хочешь мой толстый член?

— Да, — выдохнула я.

— Скажи это, Луэлла. Дай мне это.

Я обхватила его лицо руками и заставила посмотреть мне в глаза — чтобы увидеть каждую каплю его потребности.

— Я хочу, чтобы ты трахнул мою киску.

Он оскалил зубы, как животное, едва сдерживающееся, и обхватил меня рукой за талию, приподнимая настолько, чтобы стянуть с себя штаны. Его длина высвободилась, и если бы мне так не хотелось ощутить его во мне, я бы остановилась, чтобы поклоняться ему своим ртом.

Позже, пообещала я себе.

Я сняла свои шорты и вернулась на место, скользя своей влажной щелочкой вверх и вниз по его члену. Его грубые руки крепко сжали мои бедра, и это только усилило влажность внутри меня.

Это были те моменты, которых я боялась больше всего. Нам с Джеком нравилось играть — быть грубыми, и в те моменты я боялась, что это откроет мне другие воспоминания о том, как мне причиняли боль, но не в хорошем смысле. Но, сидя верхом на нем, наблюдая, как мужчина тянется к моему удовольствию, я видела только его — я чувствовала только его. В этой комнате больше ничего не существовало, кроме нас и этого момента.

— Введи меня в себя, — приказал он.

Дрожащими руками я приподнялась и обхватила его по всей длине, скользя головкой взад и вперед мимо своего отверстия.

— Луэлла, — предупредил он сквозь стиснутые зубы.

Я одарила его своей собственной ухмылкой и медленно опустилась вниз только для того, чтобы отстраниться и снова двигать его взад-вперед.

Он крепче сжал мои бедра, и его пресс заиграл, когда он наполовину приподнялся.

— Сядь. На. Мой. Член. Сейчас же.

Я крепко держала его и скользила вниз дюйм за дюймом, мучительно медленно. Мое сердце бешено колотилось от волнения, в то время как моим легким не хватало воздуха. Я затаила дыхание, почти ожидая, что это станет последней каплей, которая отправит меня в полет в кошмар, но как только Джек, наконец, наполнил меня — растянул по максимуму — ничего, кроме знакомой потребности, которая разожгло пламя сильнее. Сделав глубокий вдох, я скользнула назад вверх и снова вниз.

Падая вперед, я положила руки ему на грудь, двигаясь быстрее, желая смеяться и плакать одновременно от нахлынувшего на меня потока удовольствия и победы.

— Посмотри на себя, — пробормотал он. — Гребаная королева, владеющая своим удовольствием — получающая его.

Я насаживалась на него сильнее, представляя, что он видит — сильную женщину, берущую все под контроль, — и мне это нравилось.

Его руки скользили вверх и вниз по моим бедрам, встречая меня толчок за толчком. Я переключала темп между жесткой, безжалостной ездой и томным покачиванием, желая растянуть удовольствие навсегда.

Он притянул меня к себе и посасывал мою грудь, целуя любую часть меня, до которой мог дотянуться. Наши тела на утреннем солнце, влажные от пота. Я могла бы оставаться там вечно, пока он не опустил свой большой палец туда, где растягивал меня, и не двинулся обратно, чтобы провести им по моему клитору. Мои бедра дернулись, и всякое подобие замедления исчезло.

— Да, — воскликнула я.

— Вот и все, детка. Трахни меня сильнее, — приказал он. — Черт, мне нравится смотреть, как подпрыгивают твои сиськи. Так идеально.

Его большой палец задвигался сильнее, когда он рванулся вверх и вцепился в мой сосок. Я обвила руками его шею и зарылась пальцами в его волосы, цепляясь за него, как за спасательный круг, пока мчалась навстречу своему оргазму.

— Сделай это, Лу. Кончи ради меня. Кончи на мой член.

Сильно прикусывает и тянет за мой сосок. Глубокий толчок, еще глубже, чем раньше. Быстрое круговое надавливание на мой клитор, и я пропала. Мой рот открылся в беззвучном крике, мое тело разлетелось на миллион пульсирующих осколков. Ничего не существовало, кроме волн удовольствия, захлестывающих меня, удаляющих все, что было раньше, и оставляющих меня такой, какой я была сейчас — королевой в объятиях своего возлюбленного.

Стоны удовольствия пронзили мой пузырь, и я поняла, что это была я — звук был эротичным и идеально сочетался с глубокими стонами Джека.

— Кончаю. Я кончаю.

Как будто я спустилась со своего пика только для того, чтобы схватить его за руку и забрать с собой, я прижала его к себе, и мой оргазм перелился в другой, такой же, как у него. Мы двигались как единое целое — наши тела двигались синхронно — идеальная пара. Мы замедлили наши движения, пока, наконец, не остановились, прижавшись лбами друг к другу, разделяя наше прерывистое дыхание.

— Я люблю тебя, — выдохнул он.

— Я тоже тебя люблю.

Мы повалились на бок, смеясь над неэлегантностью нашего падения, но слишком уставшие, чтобы сделать его более изящным. Я застонала, когда он выскользнул из меня, уже скучая по нему и планируя снова ввести его в себя. Он скатился с кровати и вернулся с мокрой тряпкой, удерживая мой взгляд, пока проводил пальцем у меня между ног. Часть меня хотела остановить его — хотела почувствовать, как его сперма остается у меня между бедер, чтобы я могла помнить его там до конца дня.

В следующий раз.

Потому что следующий раз обязательно будет.

И еще после этого.

И еще после.

— Нам придется чаще устраивать ночевки, если мы будем просыпаться именно так, — пошутил он.

— Возможно, я никогда не позволю тебе уйти.

— Меня это устраивает.

— Итак, все решено. Ты переезжаешь сюда.

Все началось как шутка, но в ней содержался вполне реальный вопрос.

Он убрал мои волосы за ухо и чмокнул меня в губы.

— Я там, где я тебе нужен.

Скользнув своей рукой по его руке, я прижала ее к своей щеке. — Давай устроим еще несколько ночевок, но я думаю, что хочу, чтобы ты был здесь. Всегда.

— Тогда вот где ты меня найдешь.