— Ладно, серьезно. Кто-нибудь недавно делал депозит в банке Реми?

Я чуть не давлюсь слюной и смотрю на Тани, облокотившуюся на стойку.

— Иногда ты такая грубиянка, — отвечаю я со смешком. — И, нет.

Невозмутимая, она устраивается поудобнее и отвечает. — Ну, случилось что-то хорошее. У тебя уже пару дней на лице эта жуткая постоянная улыбка.

— Э-э, спасибо, что назвала моё лицо жутким.

Она ухмыляется. — Я не называла твое лицо жутким, просто у тебя такая улыбка, как будто ты в одной из тех рекламных роликов пятидесятых годов, где все постоянно улыбаются.

— Разве я не могу просто быть в хорошем настроении?

На самом деле, я не знаю, почему я чувствую себя такой счастливой. То, что я узнала о Джейкобе несколько дней назад — это что угодно, только не повод для радости.

Конечно, мне жаль его, я действительно опустошена. Но облегчение, которое я испытываю, заставляет чувство свободы разливаться по моим венам. Сейчас я чувствую себя такой легкой, несмотря на всю тяжесть окружающего.

Ее глаза сужаются, когда она оглядывает меня. — Возможно. Эй, не забывай, что мы собираемся выпить с теми ребятами, на следующей неделе.

— Да, конечно, — отвечаю я, на самом деле не обращая внимания на его слова.

— Ладно, что ж, я собираюсь уйти прямо сейчас. — Она встает со стойки и вытягивает руки над головой. — Ты не хочешь зайти ко мне и посмотреть фильм сегодня вечером?

Я вожусь с полкой у прилавка, пытаясь придумать убедительный ответ. Меня бесит, что мне все еще приходится скрывать тот факт, что я провожу время с Джейкобом. Но пока я не придумаю что-нибудь еще, думаю, мне просто придется смириться с этим.

Когда на ум не приходит никакого веского оправдания, я довольствуюсь самым простым ответом. — Я не могу сегодня вечером. Мне нужно кое-что сделать.

Будучи потрясающим человеком, Тани даже не спросила, что это за «кое-что». — Не беспокойся. В другой раз. Увидимся позже. — Она посылает мне воздушный поцелуй, и я машу ей на прощание, когда она выходит из магазина.

К тому времени, как заканчивается моя смена, я почти вырываюсь из кожи вон от предвкушения новой встречи с Джейкобом. Мне не удалось увидеться с ним вчера вечером, так как он уехал на вечернюю рыбалку, а мне все равно нужно было постирать и купить продукты.

Сегодня вечером я планировала приготовить что-нибудь у себя дома и принести ему, но я не хочу ждать встречи с ним дольше, чем мне уже пришлось. Итак, я кладу ингредиенты для кесадильи с курицей в пакет, чтобы отнести к нему и приготовить у него дома.

А потом, проходя мимо своей тумбочки, я решаю захватить пару презервативов и тоже положить их в сумку, на всякий случай. Я точно не планирую спать с ним сегодня вечером, но я бы солгала, если бы сказала, что не хочу этого, и я, действительно, хочу быть готовой ко всему.

Как только у меня все будет готово, я отправлюсь к нему домой.

Воздух с ароматом океана, который мне когда-то был безразличен, теперь настолько знаком, что оказывает успокаивающее действие на волны нервов и возбуждения, поднимающиеся в моем животе. Какая-то маленькая часть меня думает, что, возможно, он намеренно не придет домой, потому что он знает, что я собиралась прийти к нему сегодня вечером.

Мы встречались пару раз с тех пор, как я узнала правду, но я больше не целовала его до последней ночи, когда я была там, и это было прямо перед моим отъездом. Я не хотела ни в чем торопить его. Но прошлой ночью я просто ничего не могла с собой поделать.

Наверное, именно поэтому я чувствую, что он может попытаться избегать меня.

Когда он все-таки открывает входную дверь, одетый в белую футболку, которая облегает его грудь, и в выцветшие джинсы, эта мысль очень быстро исчезает.

— Привет, — приветствую я его.

Мой большой палец проводит взад-вперед по всем пальцам, пока я стою перед ним, чувствуя облегчение и возбуждение от того, что вижу его.

— Привет.

Джейкоб выглядит нерешительным, когда отступает назад, чтобы впустить меня, отчего меня охватывает дурное предчувствие.

Что-то случилось? Это потому, что я поцеловала его?

Только когда я чувствую запах еды и вижу две тарелки на столе, я понимаю, почему он казался таким взволнованным. Я захожу на кухню, ставлю свой пакет на стойку, бросая взгляд на еду, а затем поворачиваюсь обратно к Джейкобу.

Он засовывает руки в карманы. — Я использовал сосиски для хот-догов и консервированную кукурузу, которые ты принесла вчера вечером, добавил ее к макаронам с сыром. Решил хоть раз приготовить тебе что-нибудь. — Он пожимает плечами. — Хотя на вкус может показаться дерьмовым.

Я широко улыбаюсь и подхожу, чтобы заключить его в объятия. На этот раз он напрягается всего на мгновение, прежде чем скользнуть руками по моей спине, и, конечно, у меня кружится голова от того, что он чувствует себя со мной все более и более комфортно.

— Это мило. Спасибо. — Джейкоб хмыкает, возможно, из-за того, что я сказала «мило». Или, может быть, просто потому, что это именно то, что он обычно делает. — И я уверена, что на вкус это не будет дерьмовым.

— Посмотрим.

Направляясь обратно на кухню, я говорю. — Я захватила кое-что для приготовления кесадильи, но мы можем съесть её и завтра вечером.

— Конечно.

Я достаю курицу, сметану и сыр из пакета и убираю их в холодильник. Когда я оборачиваюсь, Джейкоб высыпает остальные продукты из сумки и смотрит на что-то на столешнице.

Черт, презервативы.

Там, рядом с ингредиентами для кесадильи, лежат два пакетика из фольги.

Я чувствую, как жар поднимается по моей шее и переходит на щеки. От смущения из-за своего предположения мне хочется замкнуться в себе.

— Эм, — это все, что мне удается сказать.

Кажется, что прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, отворачивается от презервативов и смотрит на меня. В его океанических глазах есть что-то такое, какой-то грозовой взгляд. Как будто надвигается буря, состоящая из смеси неуверенности и желания.

Я думаю, он, на самом деле, тоже этого хочет. Он хочет физической близости со мной, но после того, через что он прошел, ему нужно, чтобы я была той, кто сделает первый шаг. Ему нужно, чтобы я показала ему, что все в порядке. И от этого потребность быть рядом с ним существенно возрастает, стирая все смущение, которое я испытывала всего несколько секунд назад.

Взгляд, которым он одаривает меня, тянется откуда-то изнутри, притягивая меня, словно за веревку. Я делаю несколько коротких шагов к нему, а затем наклоняю его голову для поцелуя.

Джейкоб сначала слегка напрягается, когда мои губы медленно касаются его губ, но затем он втягивается в естественный ход событий, наконец, делая самостоятельный шаг. Его губы приоткрываются, и его язык для начала лишь осторожно касается моих губ, а затем он проникает в мой рот, его язык ощупывает и исследует, позволяя себе потеряться в этом моменте. Поцелуй превращается из экспериментального в жаркий.

Его вкус заставляет мое тело реагировать, ощущать похоть, требовательно выгибаясь ему навстречу. Я стону ему в рот, когда мои руки перемещаются с его затылка на щеки. Каждое нервное окончание в моем теле загорается от этого контакта.

Я чувствую, как твердеет член Джейкоба, прижимающийся к моему бедру, и это только подстегивает меня. Я начинаю бесстыдно тереться своим телом о его, вызывая у него низкий гортанный стон. Все эти сдерживаемые эмоции взрывоопасным образом собираются воедино, вызывая потребность в близости с ним.

Я отрываюсь от поцелуя, чтобы провести губами по его лицу, подбородку, выкованному из фантазий каждой женщины. У него теплая кожа, мужской запах. От его прерывистого дыхания, доносящегося мне в ухо, у меня между ног становится так горячо и влажно, что я едва могу это выносить.

Я чувствую себя почти дикой от желания. Когда он следует моему примеру и начинает целовать меня в шею в ответ, все, о чем я могу думать, это «да», а затем мои глаза смотрят вверх, только чтобы увидеть одну из камер.

— Мы можем сделать это где-нибудь, где нет камер, или выключить их? — Спрашиваю я, задыхаясь. Не то чтобы я думала, что он продаст видео с нами, но мысль о том, что меня снимут на видео, меня совсем не привлекает, особенно после той жизни, которую я оставила позади.

Словно выйдя из тумана, Джейкоб внезапно отпрянул назад, а затем просунул руки между нами, мягко отталкивая меня.

— Я, эм, прошу прощения.

Я мгновенно ощущаю пространство между нами, когда его тепло сменяется пустотой.

— Почему? — Спрашиваю я. Нахмурившись, я снова пытаюсь подойти к нему на шаг ближе, но он уворачивается от меня, обходя стойку, чтобы сесть в кресло.

Он проводит рукой по своему лицу и вдоль подбородка. — Я просто… я не могу их выключить, понятно? Я, блядь, ничего не могу сделать без камер.

Я опираюсь на стойку, все еще пытаясь успокоить свое дыхание.

— Зачем тебе все еще нужно направлять их на меня?

Я понимаю, почему они у него есть. Я, действительно, понимаю. Но если он все равно не может быть рядом со мной без них, то какой еще вывод я могу сделать, кроме того, что он все еще не доверяет мне после всего времени проведенного вместе?

Он с сожалением вздыхает, прежде чем ответить. — Потому что мне нужно защитить себя.

Отворачиваясь от него, я прислоняюсь спиной к стойке.

— Ауч.

От язвительности его слов у меня сжимается в груди.

Это больно.

Ошибаюсь ли я, думая, что ему уже должно быть комфортно со мной? Разве я не показывала ему снова и снова, что я на его стороне? Я имею в виду, кроме того, что было в самом начале.

Неужели он, действительно, чувствует, что нуждается в защите от меня? Я бы никогда не обвинила его ни в чем подобном.

Мой подбородок опускается на грудь, когда я наблюдаю, как мои пальцы ног извиваются на его деревянном полу.

Десять лет.

У него так долго не было никого, кому он мог бы доверять. Тогда он не смог доказать свою невиновность, поэтому, естественно, он хочет сделать все, что в его силах, чтобы иметь возможность сделать это сейчас. Как я могла хотя бы предположить, что он чувствовал в этот момент? Это большой шаг для него, и если он чувствует себя комфортно, имея на руках доказательства, то я смогу ему помочь. Если нет, то мне следует выйти за эту дверь прямо сейчас.

Я наклоняю голову, чтобы посмотреть туда, где он сидит, и рассматриваю его. Он наклоняется вперед, упирается локтями в колени и смотрит в пол. Его бицепсы напрягаются, когда он продолжает водить рукой по подбородку. Его волосы восхитительно взъерошены из-за меня.

И я очень хорошо понимаю, что сейчас я ни за что не смогу уйти от него.

Даже если это означает, что меня снимут на видео во время секса.

Я отталкиваюсь от стойки, хватаю один из презервативов и засовываю его в задний карман, прежде чем направиться к нему. Когда я подхожу ближе, он поднимает голову и пристально наблюдает за мной, когда я вторгаюсь в его личное пространство.

Расположившись между его ног, я нежно подталкиваю его обеими руками в плечи, заставляя откинуться на спинку кресла.

— Хорошо.

— Хорошо? — Скептически переспрашивает он.

— Да, — отвечаю я, прежде чем наклониться и положить свою руку поверх его, проводя большим пальцем по костяшкам его пальцев, имитируя действие, которое я проделывала со своими собственными пальцами. — Если они тебе нужны, все в порядке.

Я выпрямляюсь, берусь за низ своей рубашки, стягиваю ее через голову, затем отбрасываю в сторону. Хотя здесь тепло, мои соски прижимаются к лифчику, когда воздух касается моей кожи. Следующими снимают свои джинсы, и они присоединяются к рубашке, лежащей на полу.

Глаза Джейкоба вспыхивают, его зрачки расширяются при виде меня в одном нижнем белье. Нижнее белье, которое, если быть честной, я надела специально для него… на всякий случай.

Жар, который минуту назад был доведен до кипения, снова начинает закипать внутри меня, когда я смотрю на чистое желание, пылающее в его глазах, пока он наблюдает за мной.

Потянувшись вниз, на этот раз я дергаю за низ его футболки. Я чувствую, что если я не сделаю этого прямо сейчас, он передумает и снова уйдет в себя.

Сначала он колеблется и не двигается, но потом медленно поднимает руки, и я могу снять с него футболку. Облегчение смешивается с нарастающим во мне жаром. Я на секунду останавливаюсь, чтобы восхититься тем, какое у него широкое и сексуальное тело. Я уже несколько раз видела его грудь, но возможность прикоснуться к ней — это совсем другое.

Мурашки пробегают по его разгоряченной коже, и его мышцы напрягаются, когда я провожу руками от его грудных мышц вниз к прессу, обводя узоры, нанесенные чернилами на его кожу. И даже выполнение чего-то столь простого, как это, кажется мне особенным.

Остановившись на пуговице его джинсов, я смотрю в его глаза цвета океана. — Всё нормально?

Он мне не отвечает, но и не останавливает меня, когда я начинаю медленно просовывать пуговицу в отверстие.

Его хватка на подлокотниках усиливается, и он не отрывает взгляда от моего лица. Как будто он думает, что если пошевелится или заговорит, то пробудится от этого сна.

Я не отрываю от него взгляда, пока расстегиваю молнию, затем просовываю руки по бокам его боксеров, чтобы попытаться снять с него нижнее белье и джинсы одновременно. Он приподнимается с кресла, чтобы я могла их снять, фактически давая мне разрешение и говоря, что он хочет этого так же сильно, как и я.

Наконец, разорвав наш взгляд, я впервые вижу его член, когда он высвобождается, и я радостно удивляюсь его толщине и тому, насколько он красив. При виде этого у меня слюнки текут.

У парней, с которыми мне советовали встречаться в прошлом, были члены, соответствующие их характерам: пресные и скучные. Но только не у Джейкоба. Бархатистая гладкая кожа покрывает его толстую, очень твердую длину. По всей его длине проходит пульсирующая вена, ведущая к кончику в форме гриба.

Осознание того, что я первая, кто прикоснется к нему подобным образом, вызывает трепет, пробегающий по моему телу, и это вызывает у меня желание сделать этот опыт идеальным для него.

Вместо того чтобы прикоснуться к нему, я протягиваю руку, чтобы расстегнуть лифчик, снимаю его, прежде чем запустить пальцы в трусики, а затем медленно стягиваю их вниз по ногам. Глаза Джейкоба следят за каждым моим движением, согревая мою кожу, когда они скользят по ней.

Я не ханжа, но обычно я не такая смелая и прямолинейная, когда дело доходит до секса. С другой стороны, я тоже никогда раньше не была так взволнована этим. А еще я никогда не была с мужчиной, который выглядел бы так, будто мог бы удержать меня одним лишь мизинцем.

Его внешность и тело кричат о необузданной сексуальной энергии, и все же у него нет никакого опыта.

В этом есть что-то совершенно трогательное.

Ощущая себя еще более ободренной и чувствуя, что ему нужно, чтобы я продолжала контролировать ситуацию, я наклоняюсь, чтобы достать презерватив из кармана.

Джейкоб выглядит так, как будто он практически вибрирует на своем сиденье, но он почти не сдвинулся со своего места, разве что помог мне себя раздеть.

Я разрываю упаковку презерватива, а затем хватаюсь за его твердый, как камень член.

— Черт, — шипит он, когда я натягиваю его по его стволу.

— Вероятно, это будет быстро, — тихо говорю я. — Но не волнуйся. Это нормально для твоего первого раза. — Уголки моих губ приподнимается, когда я думаю о том, как бы ослабить давление на него. — К тому же, я буду ездить на тебе верхом, и у меня это неплохо получается.

Джейкоб переводит взгляд на меня, заканчивая изучать мое тело. Его ноздри раздуваются. — Хоть я и ценю, что ты знаешь, что делаешь, — выдавливает он из себя. — Это также означает, что ты была с другими мужчинами, и я обнаружил, что мне чертовски не нравится слышать, как ты говоришь об этом прямо сейчас.

Прилив тепла разливается у меня между ног от его собственнических слов, и я киваю. Забавно, что что-то столь простое, заставляет меня еще больше испытывать вожделение к этому мужчине.

Я опускаюсь, ставя колени по обе стороны от него, оседлываю его бедра, а затем беру его член в руку. Его дыхание становится еще более прерывистым, а зубы сильно впиваются в нижнюю губу, как будто он сдерживает новые проклятия.

Наклонившись вперед, я свободной рукой отрываю эту губу от его зубов, а затем втягиваю ее в свой рот, как будто краду у него эти проклятия, прежде чем глубоко поцеловать его. В то же время я медленно трусь об него, двигая себя вверх и вниз по его стволу, распространяя свое возбуждение по всей его длине.

Через мгновение я снова откидываюсь назад, желая увидеть его лицо, когда опускаюсь на него, желая запечатлеть этот момент в памяти.

Но потом я замечаю, что его взгляд скользит в сторону от меня. Там есть камера. Я снова теряю его из-за его страхов, а так не пойдет. Нуждаясь в том, чтобы вернуть его, я протягиваю руку, чтобы погладить его по щеке, провожу большим пальцем по его коже и мягко возвращаю его лицо и внимание ко мне.

— Эй, не своди с меня глаз, — мягко говорю я. — Ты в порядке?

Его глаза снова фокусируются на моих, и он едва заметно кивает, на что я киваю в ответ. Затем, приподнявшись, я делаю несколько движений головкой его члена по своему клитору, еще больше распределяя свои соки на нем, прежде чем расположить его у своего входа. А затем медленно опускаюсь вниз.

Джейкоб прерывисто выдыхает и крепко зажмуривает глаза.

— Черт.

Я наклоняюсь вперед, прижимаясь лбом к его лбу, все еще наблюдая за ним, позволяя этому моменту впитаться в нас обоих, пока наше дыхание смешивается воедино.

Когда он снова открывает глаза, его зрачки кажутся расширенными, а на лице появляется дикое, первобытное выражение, которого раньше не было. Как будто я только что вставила ключ в замок, чтобы выпустить на волю необузданного сексуального мужчину, каким, как мне казалось, он выглядел раньше.

Этот взгляд замораживает меня, на мгновение удерживая в плену, а затем отпускает, когда я превращаюсь в лужицу. Я делаю это с ним, и мне это нравится.

Однако чем дольше я смотрю, тем больше вижу, что в его радужках светится нечто большее, чем просто желание. Они переполнены эмоциями. Это не просто секс. Это нечто гораздо большее. Это меняет его жизнь.

В той мере, в какой я беру все под свой контроль, я также предлагаю ему себя, а у него никогда раньше такого не было. Никогда еще никто так не доверял ему на сто процентов, как я.

Как только я привыкаю к тому, что он наполняет меня, я медленно приподнимаюсь, а затем опускаюсь обратно, кладя руки ему на грудь, держась поближе к нему.

Мы продолжаем не сводить глаз друг с друга, пока я двигаюсь, и я чувствую, как дрожь пробегает по его телу, когда я продолжаю подниматься вверх и опускаться вниз, снова и снова, с каждым разом делая это немного быстрее.

Это приятное чувство. Так хорошо, что, в конце концов, я закрываю глаза и откидываю голову назад, мурлыча от удовольствия. Я бы с удовольствием получила свое прямо сейчас. Давя на него, пока я не найду свое освобождение. Но я заставляю себя сдерживаться. На этот раз я сосредоточена на нем, и я не думаю, что он продержится долго.

На этот раз, когда я открываю глаза, я обнаруживаю, что он смотрит на мою грудь, и только сейчас я понимаю, что он не убрал руки с подлокотников. Он тоже сдерживается, но по другим причинам.

И в этом есть смысл. После того, как человека обвинили в том, что он насильник, и в том, что он навязался женщине, ему захочется сделать все возможное, чтобы не выглядеть таким образом.

Но я хочу, чтобы он отпустил себя. Я хочу, чтобы он знал, что все в порядке.

— Прикоснись ко мне, Джейкоб, — шепчу я.

Его глаза поднимаются к моему лицу, и он с трудом сглатывает, прежде чем снова опустить их мне на грудь. А потом он поднимает руки. Тепло ласкает меня, когда он берет по одной в каждую руку, касаясь и сжимая, играя и пощипывая.

— Чертовски красивая, — говорит он, скорее самому себе.

Мои ногти впиваются в его грудь от нарастающих во мне ощущений, и я начинаю двигать бедрами, совершая круговые движения. Независимо от того, приду я к финишу первой или нет, я полностью наслаждаюсь процессом.

Джейкоб удивляет меня, опуская одну руку, чтобы обхватить мое бедро, а затем начинает толкаться в унисон со мной снизу, наконец, позволяя себе двигаться.

— Это… — начинает Джейкоб, но замолкает, когда его затягивают начальные ощущения его оргазма.

Несколько секунд спустя я вижу, как он стискивает зубы, в то время как его руки крепче сжимают меня. Он замирает подо мной, мышцы его шеи напрягаются, когда он издает стон освобождения и пульсирует внутри меня. Мне никогда не было так интересно, так восхищенно и возбуждающе наблюдать за кем-то в муках экстаза. Это прекрасное зрелище, которое запомнится мне навсегда.

Я наблюдаю, как он приходит в себя, очарованная и польщенная тем, что именно я разделила с ним этот опыт. Его другая рука опускается к моему бедру, но вместо того, чтобы быстро убрать ее, что он сделал бы в прошлом, он нежно поглаживает его, двигая рукой вперед-назад.

— Как это было? — Спрашиваю я его через минуту. Низкий, рокочущий, почти безумный смешок, который он издает в ответ на мой вопрос, настолько трогателен, что у меня в груди все сжимается. Это затрагивает и другие части меня. Особенно в той области, где он все еще находится глубоко внутри меня. Области, которая все еще очень сильно стимулируется. — Я имею в виду, это выглядело довольно неплохо, — говорю я более хриплым тоном, слегка двигая бедрами.

Когда он замечает мои движения, он внезапно поднимается с кресла со мной на руках, отчего у меня вырывается испуганный возглас. Прижимая меня к себе, он идет в направлении, как я предполагаю, своей спальни. Я хватаю другой презерватив со стойки, когда мы проходим мимо, просто на случай, если это то, что он имеет в виду.

Когда мы добираемся до его комнаты, он осторожно кладет меня на кровать, а затем использует салфетку из своего комода, чтобы снять презерватив, а затем выбрасывает его. Я с нетерпением наблюдаю, как он возвращается в комнату, а затем ложится рядом со мной на покрывало. Его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на моей промежности, прежде чем вернуться к моему лицу.

— Может, у меня и нет опыта, но я не думаю, что ты получила удовольствие, верно?

Я никогда не была одной из тех женщин, имитирующих оргазм или просто говорящих то, что хочет услышать парень, чтобы заставить его чувствовать себя лучше в постели, и я не собираюсь начинать делать подобные вещи сейчас.

— Нет. Но мне все равно это понравилось. — Я улыбаюсь. — Очень сильно.

Его взгляд снова скользит по мне, прежде чем вернуться к моему лицу. — Покажи мне, как доставить тебе удовольствие.

В его тоне не было вопроса, это прозвучало очень похоже на приказ, и от этого мои соски превратились в твердые пики, а с моих губ сорвался возбужденный вздох. Джейкоб тоже замечает мои соски, и в его глазах вспыхивают жаркие искры.

— Ты смотрел… порно? — Спрашиваю я, пытаясь определить исходную точку, от которой можно отталкиваться.

Он смотрит в сторону, как будто пытается скрыть свое смущение.

— Ни разу с тех пор, как мне исполнилось семнадцать. В тюрьме мне не разрешалось иметь ничего подобного, а даже если бы и разрешалось, я бы к этому не притронулся. Это было как-то не по себе, учитывая, из-за чего я там оказался.

Та же боль в груди, которую я испытываю всякий раз, когда думаю о несправедливости, причиненной ему, возвращается, но вместо того, чтобы позволить ей разрастаться, заставляя печаль просачиваться внутрь, я сосредотачиваюсь на его словах, сказанных минуту назад: «Покажи мне, как доставить тебе удовольствие».

Не говоря больше ни слова, я беру его за руку и направляю ее себе между ног, желая вернуть его к этому моменту.

Положив свои пальцы поверх его, я начинаю тереть, показывая ему, как именно мне нравится, когда ко мне прикасаются. Его глаза прикованы к тому месту, где находятся наши руки, и это доставляет мне удовольствие быстрее, чем обычно. Есть что-то такое чувственное и эротичное в том, что он так пристально наблюдает за происходящим. И я наблюдаю за ним, пока он смотрит на это. Его челюсть двигается взад-вперед, а грудная клетка вздымается все быстрее и быстрее, по мере того как его дыхание учащается вместе с нашими пальцами.

Нет, не нашими пальцами.

Я понимаю, что отбросила свои пальцы в сторону, и он делает все это сам. Он умело трет мой клитор, точно так, как я ему показала, точно так же, как в моем сне прошлой ночью. Это заставляет меня издать стон и потянуться вверх, чтобы схватить свою грудь, сжимая и потирая пальцами твердые соски.

Мои глаза закрываются от всех этих ощущений, вспыхивающих одновременно, но затем так же быстро снова открываются, когда я чувствую, как он убирает мою руку с груди и заменяет ее своей собственной. Он копирует мои движения, оказывая на меня еще большее давление, чем я сама. Это приводит меня к финишу за считанные секунды. Цепляясь за покрывало подо мной, мое тело выгибается над кроватью, и я вскрикиваю.

— Ооо. Да, Джейкоб!

Я тяжело дышу, когда прихожу в себя, мои глаза затуманены и полуприкрыты.

Океанические глаза Джейкоба устремлены на меня, они кажутся темными и пьянящими.

— Это было лучшее, что я когда-либо видел, — тихо говорит он.

— Это было довольно неплохо. — Я улыбаюсь ему, поднимая слегка дрожащую руку, чтобы погладить его по щеке, пока он оглядывает мое тело.

— Я действительно хочу трахнуть тебя снова, — говорит он тем же низким тоном.

Мои глаза расширяются одновременно от удивления и восторга, когда я слышу его слова, в то время как моя плоть крепко сжимается, мгновенно ощущая потребность быть заполненной им снова, как будто я только что не испытала оргазм.

Я опускаю взгляд на его член, и, конечно же, он снова тверд, как гранит.

Я не уверена, что он сказал бы мне это, если бы не был в каком-то сексуальном ударе, но я определенно соглашусь на это.

Я протягиваю руку к прикроватной тумбочке и беру презерватив, который положила туда ранее.

— Мне бы тоже этого очень хотелось, — отвечаю я, поднимая его.

— Да?

— Мхмм.

На этот раз Джейкоб забирает у меня презерватив, несколько раз оглядываясь на меня прежде чем разорвать его, а затем, когда проявляет особую осторожность, чтобы убедиться, что все сделано правильно. Как только он надевает его, он поворачивается ко мне, замирая на мгновение, прежде чем переместиться и расположиться у меня между ног.

Он приподнимается на локтях, в то время, как его член удобно устроился между нашими телами, а затем встречается со мной взглядом. У меня никогда раньше не было такого зрительного контакта во время секса. Его пристальный взгляд прожигает меня насквозь, заключая в свои объятия. От интенсивности этого мне хочется отвернуться, но я этого не делаю. Как я могу отказать ему в этом, когда он был лишен таких моментов в своей жизни?

Поэтому я выдерживаю его пристальный взгляд, гадая, что он видит, когда смотрит на меня.

Выдают ли мои глаза все чувства, которые я испытываю к нему?

Слегка покачав бедрами несколько раз, он наклоняет свое лицо, чтобы нежно поцеловать меня в губы, а затем отстраняется.

— Спасибо.

Он не вдается в подробности, но в этом и нет необходимости. Я знаю, что он имеет в виду.

Весь этот вечер был для него таким значительным.

Я протягиваю руки, чтобы обхватить ладонями его щеки, поднимаю голову с кровати, чтобы поймать его губы своими. Они через мгновение встречаются, вожделение возвращается и снова поглощает нас. Наш поцелуй становится страстным. Нуждающимся. Его бедра сильнее прижимаются к моему чувствительному клитору, и я откидываю голову назад, испуская вздох.

Когда моя шея открыта для него, он пользуется возможностью поцеловать и пососать ее, покусывая мягкую плоть.

Мне нравится, что он учится не только тому, что нравится мне, но и тому, что нравится ему.

Просунув руку между нами, я беру его член и подношу его к своему входу, не желая больше ждать.

Джейкоб входит в меня одним быстрым движением, а затем прижимается лбом к моему плечу, выдыхая проклятие. Мои собственные глаза закрываются от этого восхитительного вторжения.

Мы остаемся в таком положении несколько долгих секунд, соединенные и запутавшиеся друг в друге, но неподвижные.

Наконец, когда он, должно быть, обрел некоторый контроль над собой, он начинает двигать бедрами, водя ими взад-вперед, входя в меня и выходя из меня в устойчивом ритме. Его губы начинают скользить по моей коже, его горячее дыхание нагревает это место, пока он двигается.

В этот момент нашего прошлого не существует. Наших семей не существует. Этого города не существует.

И мне так трудно представить его тем же парнем, каким я видела его всего несколько недель назад.

Когда он приближается к моей груди, он замирает и поднимает свои остекленевшие глаза, чтобы посмотреть на меня. Здесь возникает вопрос. Он спрашивает разрешения, не желая считать, что все в порядке.

Вместо того чтобы ответить словами, я протягиваю руку, хватаю его за волосы и прижимаю губами к чувствительному соску. В ту секунду, когда его влажный рот обхватывает бугорок, по мне пробегает дрожь. Из моей груди вырывается стон, хотя трудно сказать, может, он исходил от него.

Когда он начинает сосать, искра удовольствия пронзает меня насквозь и заставляет крепче сжиматься вокруг него, заставляя его толчки становиться беспорядочными, а мои чувства перегружаться. Мой оргазм стремительно нарастает и взрывается внутри меня в одно мгновение, ощущение почти ошеломляющее.

Джейкоб рычит одновременно со мной, зарываясь так глубоко, как только может. Мы вдвоем прижимаемся друг к другу, теряясь в экстазе момента.

Пот покрывает наши тела, и наша грудные клетки продолжают вздыматься, когда мы спускаемся с высоты.

Пока голова Джейкоба остается прижатой к моей шее, я поднимаю руку, чтобы провести пальцами по его волосам, освобождая мокрые пряди от участков кожи, к которым они прилипли.

Мое сердце сейчас невероятно переполнено им.

Мой бедный, угрюмый, но милый, измученный мужчина.