Вам никогда не казалось, что этот прекрасный мир создан совершенно не для вас? Что вас отправили сюда по какой-то нелепой ошибке? Чьей-то дурацкой шутке? Что вы — чужой? Не такой, как все? И только «притворяетесь самим собой», пытаетесь быть похожим на того, кем должны быть, чтобы слиться с толпой… Чтобы стать одной из серого миллиона копий…

Да, пожалуй, сейчас самое время пофилософствовать о моей никчемной жизни…

С вами случаются неприятности? Особенные, серьезный и частые, о которых нельзя никому рассказать? Потому что никто не поймёт и, естественно, не поможет?

Иногда мне кажется, что надо мной парит та маленькая черная тучка, что постоянно поливает меня дождем, шлепает молнией и буквально магнитом притягивает всевозможные неприятности…

Вот, например, что может быть хуже, чем попасть под осенний холодный ливень без зонта и промокнуть до ниточки? Конечно же, затем поскользнуться и смачно грохнуться прямо на всю спину в большую грязную лужу!

Неужели со мной может случиться что-то похуже этого? Ну конечно! Еще хуже — упасть в эту грязную холодную лужу в своей самой новой чистой одежде: дорогом брючном костюме, галстуке и белой рубашке. А еще хуже — при этом знать, что переодеваться будет не во что. Да и идти больше некуда. Никто нигде не ждет. Пропуск от комнаты в общежитие заблокирован. Друзей просто-напросто нет.

И неужели в этой жизни может произойти еще что-то похуже? Только если упасть в лужу на глазах у своих злорадствующих врагов! Тех, что стоят в десяти метрах от тебя и заливаются ехидным смехом…

Именно в такой ситуации я и оказалась в один из поздних осенних вечеров. Вымокшая до нитки и продрогшая до костей, я лежу на спине в центре самой широкой лужи, что дождь налил на повороте главной, вымощенной камнем дороги нашего студенческого городка. Обессиленная и отчаявшаяся, я не тороплюсь вставать, так как спешить больше некуда. Моя жизнь совершенно потеряла смысл. Пару дней назад меня, одну из лучших студенток, с позором отчислили из дорогой и престижной Академии. И все из-за того, что я поцапалась в кафетерии с охамевшим сыночком самого богатого и влиятельного человека в нашем городе. Константин Блэкстоун, наглый и избалованный, как обычно оказался прав и невиновен, а на меня наложили тройной штраф и дали ровно неделю, чтобы я собрала свои вещички и навсегда покинула территорию Академии. Пластиковый пропуск в мою крохотную комнату в студенческом городке оказался заблокирован за неуплату еще раньше.

В общем, спешить мне было некуда и незачем, так что сейчас я просто валялась в луже и глазела на темное вечернее небо сквозь пелену собственных слез. За спящим городом наблюдала огромная полная луна. Ее серебряный диск освещал длинные узкие аллеи студенческого городка гораздо лучше высоких диодных фонарей.

Откуда-то с краю ветер принес ехидный хохот и обрывки фраз: «…так и надо этой дряни… сейчас бы ее пнуть хорошенько… тварь!»

Этот голос, жестокий и надменный, я узнаю из тысячи! Он мог принадлежать только Константину Блэкстоуну, высокому худощавому парню с густыми темно-каштановыми волосами и зелеными глазами. Тому самому жестокому «красавчику», что отнял у меня все и навсегда сломал мою жизнь. От обиды я крепко стиснула зубы, в горле защипало, и на глаза снова навернулись предательские слезы. Вот и все кончено. Я была сильной слишком долго. Слишком долго терпела его насмешки и издевательства. Даже не знаю, что мне теперь делать. Да и что сделаешь в ситуации, когда хочется все бросить и откуда-нибудь сброситься?

А нужно просто уметь вставать из любой лужи и улыбаться, если не на радость друзьям, то врагам назло… Сколько из нас день ото дня надевают эту широкую, но фальшивую кровавую улыбку Джокера?

На мою щеку упала пара небольших, но очень теплых капель… Я открыла глаза, и тут случилось то, что обычно очень мотивирует даже в самых безнадежным ситуациях — я нашла того, кому было сейчас гораздо хуже, чем мне. Совсем невысоко, буквально прямо в паре метров надо мной на фоне полной серебряной луны в воздухе развернулась настоящая драка. Огромный черный ворон вцепился длинным клювом в шею белому голубю, нещадно разрывая его спину острыми когтями. Я тут же смахнула с лица пару окровавленных перьев и вскочила на ноги.

В следующее мгновение, позабыв все свои беды и горести, я сняла с ноги белый, тяжелый от пропитавшей его воды кроссовок и что было силы швырнула его в ворона. Его носок ударил птицу прямо под хвостом, застав ее врасплох. Ворон тут же выронил свою жертву и, оглушительно каркнув, умчался в неизвестном направлении. Несчастный израненный голубь тяжелым камнем плюхнулся в лужу, подняв в воздух кучу брызг. Недолго думая, я вытащила его из воды, пару раз встрянула горячее мокрое тельце и машинально положила его за пазуху своего стильного темного пиджака. К слову сказать, мокрый и грязный, но дорогой пиджак, который сейчас был на мне, так же, как и белые фирменные найки, по счастливому стечению обстоятельств, принадлежали моему обидчику и заклятому врагу Константину. Пусть он даже не надеется — я не собираюсь ему их возвращать! Грустно, но из собственных вещей на мне были только мои серые боксеры…

— Эй, уродина! — донесся до меня чей-то ехидный крик. Судя по довольно низкому голосу, он принадлежал какому-то парню. — Ты такая страшная, что даже мой пес тебя испугался!

Я обернулась на звук, и кровь в моих жилах застыла от ужаса. В конце одной из узких аллей, что вела к красивому четырехэтажному зданию — элитному корпусу, где жили самые обеспеченные студенты академии, маячила пара темных силуэтов. Дружки Константина. Один из них, высокий и светловолосый парень, еле удерживал за ошейник огромного рычащего добермана. Они-то тут как оказались? Просто вышли на вечернюю прогулку с собачкой?

«Блин! Ну конечно же! — сообразила я. — Они тут живут! Ведь это же корпус их роскошного общежития виднеется! И угораздило же меня упасть в лужу практически на перекрестке аллей!»

Еще секунда, и белобрысый парень громко скомандовал: «Фас, Арчи! Фас!», пес с бешенным лаем на своих длинных лапах кинулся ко мне, щелкая в воздухе крепкими белыми клыками. Блин! Только этого сейчас не хватало! А можно я просто спокойно полежу в холодной луже?

Сейчас мне нужно было успеть не только убежать, но и влезть на дерево или, хотя бы, запрыгнуть на лавочку. Но все, что я смогла организовать — это кое-как поднять из лужи мой тот самый помятый мокрый кроссовок и замереть в ужасе перед огромным, скалящим белые острые клыки, псом. Грозно рыча, он наклонил голову и брезгливо обнюхал поверхность лужи, в центре которой, не дыша, стояла я, парализованная ужасом. Мое сердце разбивало вдребезги грудную клетку, а зубы стучали от страха и… внезапного жуткого холода. От нервного напряжения и отчаяния мне показалось, что температура воздуха резко упала на пять-семь градусов. Мое тяжелое дыхание быстро превращалось в воздухе в белые клубы густого тумана, а поверхность лужи стала покрываться тончайшей пленкой льда. Что здесь вообще происходит?

Чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд, я резко обернулась: в противоположном конце аллеи неподвижно стояла странная фигура в длинном сером плаще, какие вышли из моды вот уже пару столетий назад. Лицо, естественно, я разглядеть не смогла — оно было спрятано в тени огромного глубокого капюшона. Была заметна лишь только пара блестящих, а может быть и горящих, как у кошки, ярко-голубых глаз.

Я хотела было закричать, попросить помощи, но оглушающий яростный лай добермана заставил меня развернуться. Под резкий свист своего хозяина и его очередное громкое требовательное: «Фас ее!», пес приготовился к прыжку и, раскрыв свою широкую смертоносную пасть, кинулся на меня. Дальше все произошло, как в фильме ужасов: мы с собакой грохнулись в лужу, пес вцепился зубами в мой мокрый кроссовок, который я вовремя выставила перед своим лицом, словно щит. После нескольких попыток доберман так и не смог разорвать толстую подошву фирменного найка, а потому быстро его выплюнул и стал метить длинной узкой мордой прямо мне в лицо. Большие карие глаза блестели ненавистью, острые треугольные уши стояли на макушке, из ярко-красной пасти во все стороны летела слюнная пена. Он, несомненно, порвал бы меня в клочья, изуродовав до неузнаваемости, но в самый последний и опасный момент по его черной массивной шее скользнуло нечто небольшое, круглое, но очень острое, оставив после себя тонкий кровавый и весьма длинный след.

Пес громко жалобно взвыл, тут же забыв про меня, и потянулся длинным розовым языком к порезанной шее, слизывая рубиновые капли крови со своей темной шерсти. Затем, жалобно скуля и поджав обрубок купированного хвоста, он бросился бежать к своим удивленным и явно разочарованным его поведением хозяевам — двум парням в конце аллеи.

Я вскочила на ноги, с хрустом ломая тонкую корочку льда, что за пару минут успела образоваться вокруг меня на поверхности лужи.

— Да что за ерунда?! — воскликнула я осипшим от холода и стресса голосом, разглядывая сквозь белые клубы пара собственного дыхания небольшой, тонкий, но очень острый кусок льда — тот, что вовремя впился в шею пса и спас меня от жутких увечий. Словно кристально прозрачный осколок стекла, перепачканный кровью, он валялся на асфальте, постепенно превращаясь в воду. Кто же его кинул? Словно из арбалета пустил ледяной заточенный дротик. Так вовремя и так метко…

Я бросила быстрый взгляд туда, где минутами раньше стояла фигура в сером плаще — аллея была абсолютно пустой. Обернувшись вокруг несколько раз, я поняла, что рядом нет ни души — Константин и его противные дружки тоже исчезли, словно испарились в воздухе.

Все еще выстукивая зубами дробь от холода, я медленно развернулась к аллее, ведущей к красивому четырехэтажному корпусу. В мою гудящую мокрую голову пришла сумасшедшая, но очень интересная идея!

Шаг за шагом я постепенно прибавляла ходу, хлюпая мокрыми кроссами по лужам. Впереди я видела, как горело тусклым теплым светом окно на третьем этаже. Это был тот самый «проклятый» и, потому, постоянно пустующий номер, в котором, по рассказам студентов, происходили таинственные вещи, слышались голоса и странные звуки. Там обитали духи и призраки, и вот уже несколько лет как не ступала нога человека. Самое главное, что там было тепло и сухо.

Наша знаменитая Академия, которая ежегодно привлекала сотни самых одаренных и просто богатых студентов мира, расположилась в огромном старом замке-поместье на окраине приморского городка. Главный корпус украшали высоченные башни с каменными горгульями, огромные арочные окна, колонны и лепнина. Много лет тому назад его владельцем был очень богатый и влиятельный граф, который имел неосторожность влюбиться в прекрасную молодую девушку. За невероятную красоту и неизвестное происхождение местные жители тут же обозвали ее ведьмой. Обезумевший от любви старый граф решил жениться, он продал все свои имения, собрал невероятное количество золота и в один прекрасный день преподнес его к ногам своей избранницы. Говорят, что драгоценности заняли целиком одну из самых больших комнат в его замке. Где именно был спрятан клад — никто не знал и до сих пор не знает. Сразу же после этого странные события стали происходить в имении, молодая прекрасная любовница бесследно исчезла, а старый граф и вся его семья со слугами погибли при загадочных обстоятельствах. Десятки очевидцев собственными глазами видели призраков замка и становились свидетелями необъяснимых таинственных событий. Окна и двери открывались и закрывались сами собой, предметы двигались, то тут, то там слышались голоса, смех, крики и даже плач.

Все студенты Академии, богатые и бедные, отличники и двоечники, как заведенные с утра до вечера искали вход в эту потайную комнату с несметными сокровищами. Я же училась на факультете экономики, на курсе маркетинга, и потому совершенно не верила во всякую подобную чушь. Чего только маркетологи не придумают, дабы привлечь внимание к и без того известной Академии и ее дорогущим курсам.

И сейчас я окольными тропинками полным ходом направлялась в тот самый заброшенный номер на третьем этаже. И пусть парадные двери элитного общежития для меня были навечно плотно закрыты, но ведь всегда оставались открытые окна в подсобные помещения, пожарные лестницы и вентиляционные трубы. Рассказывали, что в этом «проклятом» номере обитали призраки вместе с домовыми и полтергейстами, а по выходным ведьмы собирались на шабаш. В общем, мне, голодной, злой и продрогшей, было абсолютно все равно, кто там обитает. Главное, что не Константин Блэкстоун. Ведь с сегодняшнего вечера туда официально въезжаю я.

Я добралась до пункта своего назначения довольно быстро, летя через две ступеньки по узкой, темной и пыльной заброшенной лестнице, ведущей вверх от невзрачного пожарного входа. Самое главное: тут было совершенно безлюдно, ведь ею уже давно никто не пользовался. Затем, тщательно оглядевшись по сторонам, я быстро выскочила в светлый коридор, идущий от парадной винтовой лестницы. Паркетный пол был застелен алым мягким ковром в лучших традициях пятизвездочных отелей. Я быстро и бесшумно проскользнула к нужной высокой деревянной двери с номером «356». Судя по толстому слою пыли на металлической круглой ручке, сюда не входили даже горничные.

И когда это мне стало спокойнее жить с призраками, чем с живыми людьми?

Дрожащими руками я вытащила из своего промокшего темного галстука тонкую позолоченную булавку, которая служила для него изящным зажимом. Где-то внизу громко хлопнула дверь, послышались быстрые шаги вперемешку с руганью и… громким собачьим лаем, который я просто не могла не узнать. Проклятье!

— Эта тварь порезала шею моему псу! — голосил на весь подъезд белобрысый хозяин добермана. — Она хоть знает, сколько стоит эта порода? Стой, Арчи! Дай, я сотру кровь!

Прислушиваясь к тяжелому топоту, я принялась лихорадочно ковыряться зажимом в дверном замке. Судя по потемневшему от времени металлу, замок был довольно старый — его ни разу не поменяли за последнее пятидесятилетие, а значит, он должен был и достаточно просто открываться каким-нибудь незамысловатым ключом. Моя отмычка должна сработать! Ну давай же!

— Но я не видел у нее ножа, — растерянно произнес Коста. Я тут же представила его присевшим на корточки и внимательно осматривающим шею добермана. — Это не нож, это тонкое лезвие! И смотри — вокруг раны на шерсти до сих пор… иней! Будто бы его порезали осколком острого льда!

Пес снова протяжно заскулил, Коста быстро выпрямился, и вся компания двинулась вверх по лестнице. Блин! Судя по топоту и приближающемуся тяжелому дыханию, они идут именно сюда. Значит, мне надо спешить!

— Да мне плевать, чем эта тварь порезала моего пса! — изрыгал проклятия молодой хозяин. — Она возместит мне его полную стоимость! Она заплатит за все! Эй, Арчи, стой! Ты куда?!

Пес, учуявший своим собачьим чутьем, что на верхнем этаже кто-то есть, рванул вверх по лестнице. Он увидел меня, ковыряющуюся булавкой в замке, и остановился как вкопанный, оскалив зубы и громко злобно зарычав. Вот и все! Кажется, наконец, пришел мой печальный конец.

Доберман оглушительно залаял и со всех лап кинулся на меня. В отчаянии я попятилась назад и уперлась спиной в дверь. Я закрыла глаза от ужаса, но тут произошло нечто странное — твердая, до этого момента прочная дверь за моей спиной, вдруг, резко открылась и я буквально «провалилась» в номер. Доберман, не ожидавший такого поворота, резко затормозил и потому я смогла быстро захлопнуть дверь прямо перед самой его удивленной узкой мордой. Но это совершенно не решило мою проблему, потому что … меня заметили!

— Парни! Вы это видели? Дверь только что была открыта! — взволнованно закричал хозяин лающего пса, — внутри кто-то есть! Да тихо ты, Арчи! Фу-у-у! Сидеть!

— Доминик, я же тебе говорил, что там полтергейст! Дух умершего графа, который никак не найдет себе покоя! — затараторил другой, более резкий и высокий мальчишечий голос. Это подоспел его рыжий дружбан и нетерпеливо дернул за пыльную круглую ручку — дверь была снова крепко заперта. — Фэ! Грязи-то сколько!

— Спорю на косарь, я видел там темный пиджак и…белые кроссы, — задумчиво произнес белобрысый Доминик, которому наконец-то удалось утихомирить своего пса. — Да там же эта уродка прячется! Стопроцентно!

Внутри меня все похолодело. Я сидела на полу, прислонившись вспотевшей спиной к двери и, не дыша, ловила каждое слово с противоположной стороны. Надо мной горела тусклым приглушенным светом большая круглая лампа, словно гигантский белый одуванчик, украшенный причудливыми узорами, блестящими стразами и большими бумажными бабочками. Такие светильники обычно устанавливают в коридорах дорогих отелей. Специальный элемент реагирует на движение, включая свет, когда в номере появляются постояльцы. Здесь, в элитном корпусе для богатых студентов, было уставлено самое современное оборудование и мебель.

— Где комендантша общаги? Нам нужно взломать эту рухлядь! — закричал Доминик и со всей силы пнул дверь ногой.

Старое, но прочное дерево стойко выдержало удар, а вот огромный светильник закачался и с его поверхности слетело три довольно больших бабочки с тонкими серебристо-белыми крыльями. Они быстро и бесшумно скрылись в большой комнате номера, где моментально загорелась яркая нарядная люстра, среагировав на движение.

— Так вот кто тут включает свет! — невольно пробормотала я себе под нос. — Это никакой не полтергейст, а моль! Лампочки просто реагируют на движение и все!

На мои вопли моментально откликнулся пес на лестнице, он громко зарычал и принялся скрести когтистыми лапами по двери.

— Погоди, я попробую свой супер-ключ, — прошептал рыжий, интенсивно роясь в карманах, — он все открывает! Даже дверь в женскую раздевалку взял! Прикинь!

Я оглядела небольшой, но светлый и чистый коридор в поисках какого-нибудь тяжелого и массивного стула, чтобы забаррикадировать дверь. С моим зрением происходило нечто странное: чем больше я вглядывалась в детали уютной прихожей, тем старинней и дороже они становились. Так, например, обычный линолеум при повторном рассмотрении превратился в дорогой паркет из дуба, круглый светильник — в роскошную люстру, украшенную драгоценными камнями, обычная белая софа стала шикарным кожаным диваном, скромный шкаф у двери превратился в высокий старинный гардероб. И везде бросались в глаза, как солнечные зайчики, шикарные белые розы. Словно живые, они элегантно выглядывали изо всех углов и поверхностей, словно их тут рассадил невидимый, но очень опытный садовник. В прихожей был выдержан элегантный древнегреческий стиль — белые колонны, лепнина, везде прослеживался незатейливый орнамент «меандр», то вылитый из золота, то вырезанный из камня или дерева. Я ощущала себя стоящей в центре прихожей богатой греческой виллы, а не обычного коридора гостиничного номера. Но мое видение продлилось лишь несколько секунд, потому что…

— Парни, я почти открыл ее! — раздался ликующий голос за дверью вместе с громким лязгом в замочной скважине. — Давай же! Еще один поворот и…

— Я бы не советовал этого делать, Дилан, — я услышала хорошо знакомый холодный надменный голос, от которого по моей мокрой спине побежали мурашки. Это был Константин, в его присутствии даже доберман перестал скулить и скрестись когтями в дверь. — Ты же ведь помнишь, что стало с горничными, которые просто пришли навести порядок в этом самом номере? А с сантехником пару лет назад? Их больше никто никогда не видел, а тела до сих пор не нашли!

— Круто! Если ты действительно видел эту дрянь, то она навсегда останется в этом номере! Оттуда нет пути обратно! — мерзким злорадным тоном заявил Дилан, но его следующая реплика заставила улыбнуться именно меня. — Ай, Арчи! Что ты делаешь?! Блин! Немедленно опусти лапу! Под эту дверь нельзя писать! Фу!

— И как мы это узнаем, Микки? — неуверенно спросил рыжий. Видимо, ему, как сыну самого преуспевающего юриста города, всегда хотелось иметь подтверждения. — Как мы узнаем, что эта дрянь… как ее там… придет завтра в Академию?

— Проклятая Антонина Эванс! — процедил сквозь крепко стиснутые зубы Коста, — завтра ровно в полдень она встречается с нашей ректоршей, мадам Буффало.

— А давайте устроим ей «теплый приемчик» прямо у самого кабинета! — воодушевленно захлопал в ладоши рыжий, он просто обожал устраивать всякие шоу, всегда находясь на стороне их сильных организаторов. — Если, конечно, она вообще придет. Ведь из этого номера еще никто никогда не выходил. Верно?

— Но это же все просто легенды, парни! — оторопело воскликнул Доминик, которому нужно было больше неоспоримых доказательств. — Неужели вы в них верите?

— В каждой байке есть доля правды, — со вдохом ответил еще один низкий голос, самый мягкий и спокойный из всех. Он принадлежал Леону, высокому и широкоплечему парню — лучшему другу Константина. — В этом месте происходили ужасные события, люди мучились, страдали и умирали. Здесь скопилось достаточно негативной разрушительной энергии, которой хватит на нескольких полтергейстов.

Я улыбнулась, представляя каким серьезным сейчас должно было быть лицо здоровяка Лео, его умные медово-карие глаза и золотую, мокрую от дождя, челку. Вот уж я никогда не думала, что его научность, помноженная на суеверие Константина, сможет меня спасти.

— Парни, да вы чего?! Поттера начитались что ли? — изумленно закричал Доминик. — Никаких призраков не существует! Нет никаких полтер…

И тут, словно по чьей-то незримой команде, его пес запрокинул вверх свою узкую черную морду и громко протяжно завыл.

Пару минут я все еще сидела на мокром паркете, прислонившись спиной к холодной стене. За закрытой дверью наконец-то стихли приглушенные ругательства, удаляющиеся шаги и жалобное поскуливание добермана. Глубоко и облегченно вздохнув, я раскрыла глаза, осматривая просторный уютный коридор пустующего номера. Для места, куда вот уже много лет как не ступала нога человека, здесь было подозрительно чисто — толстый стой пыли на кожаном диване, тумбочке и креслах совершенно отсутствовал. Добротный пушистый коврик под моими мокрыми кроссовками выглядел таким свежим и начесанным, будто бы был тщательно пропылесошен прямо за десять минут до моего появления.

Я решила не придавать особого значения удивительной чистоте заброшенного номера, лишь только обратила внимание на дорогую антикварную мебель, которой, должно быть, в незапамятные времена пользовался сам граф. Чем лучше мои глаза привыкали к тусклому свету, что давала большая круглая лампа, тем подробнее я могла рассмотреть свое окружение. В коридоре висел вовсе не стандартный пластиковый светильник, как во всех отелях, а огромная старинная люстра округлой формы, украшенная причудливыми узорами из драгоценных камней. Прищуриваясь и моргая, я снова и снова разглядывала большой антикварный диван, оббитый дорогой кожей, с резными ножками из красного дерева. В тон ему у стены стоял широкий, но изящный гардероб, украшенный тончайшей резьбой и позолотой. Белые розы были повсюду, казалось, распускались все новые и новые бутоны — в воздухе стоял их божественный аромат.

— Да не может быть! Откуда тут цветы? И откуда взялся этот исторический хлам? — бормотала я себе под нос, шлепая мокрыми грязными кроссовками по дорогому персидскому ковру на блестящем паркете. Мои зубы стучали, но больше не от страха, а от холода. Я подошла к гардеробу и склонилась над одной из белоснежных роз, что каким-то образом выглядывала из узкой щелки между парой неплотно прилегающих дверок. Я схватилась за цветок и осторожно потянула его на себя, затем все сильнее и сильнее, пока, наконец, с легким щелчком его стебель не оборвался.

— Да что за ерунда тут происходит?! — выпалила я вслух, растирая между большим и указательным пальцами крупные темно-красные капли очень знакомой вязкой жидкости. Из сломанного стебля розы, словно из глубокого пореза на человеческом пальце, сочилась свежая кровь. Я быстро бросила розу в угол и оценила свое состояние, поставив самой себе диагноз. — Все ясно! У меня пошли глюки от нервов и упадка сил! Срочно мыться и жрать!

Последний раз окинув уютную прихожую в стиле греческого ренессанса, я быстро направилась в ванную комнату, не замечая ни причудливых, двигающихся теней в углах коридора, ни пары больших круглых, как у совы, ярко-желтых глаз в полутьме, которые пристально и возмущенно следили за каждым моим движением.

Я повернула ручку в виде головы золотого дракона и открыла дверь в ванную комнату. Моментально зажглись пять небольших светильников, стилизованных под раскрытые морские ракушки. Мало того, что они имели каждая свою форму и цвет, так еще и давали свет различных оттенков.

Комната была небольшая, но искусно отделанная ярко-бирюзовым камнем, отчего создавалось впечатление, будто бы я находилась в подводном морском дворце. Мне, измотанной и замерзшей, естественно было не до восхищения великолепным дизайном. Я быстро сняла свои мокрые найки, оставив их на полу, устланному белой теплой галькой, и залезла в огромную стеклянную ванну, стилизованную под раскрытую морскую раковину. Краны оказались большими и старинными в виде позолоченных рыбок, а сама душевая насадка чем-то напоминала раскрытую пасть дельфина.

Через минуту я уже сидела в ванне, полной горячей воды, и подставляла свое лицо и онемевшие от холода плечи обжигающим струям душа. Я не стала снимать свою мокрую и грязную одежду. Мне было некогда. Да и зачем? Дорогой темный костюм и светлая рубашка, которые по ошибке достались мне от Косты, уже были пропитаны насквозь холодной дождевой водой. А дизайнерский галстук я сама демонстративно выжала прямо в ванну.

— Счастье есть! Для этого достаточно хорошенько замерзнуть и отогреться! — бормотала я сама себе под нос, плескаясь в горячей воде, от поверхности которой поднимались белые клубы пара. Какая же все-таки непредсказуемая тетка эта судьба, ведь еще недавно я валялась в грязной холодной луже. — Здоровья и терпения местным призракам и домовым! Еще бы поужинать… Интересно, а в комнате есть мини-бар? Просто поесть и поспать…

Я перевела взгляд с небольшого шкафчика для белья, что идеально повторял закругленный контур стены в бирюзовых тонах, на большое роскошное трюмо в стиле ренессанса, щедро украшенное золотом, элегантной резьбой по камню и, конечно же, большими белыми розами. Они были буквально повсюду в этом номере — даже в ванной. Между большими пышными цветами стояли разноцветные баночки и тюбики…

— Шанель… Гуччи… Лакосте, — щурясь, прочитала я знакомые элитные марки. — Это что за рыльно-мыльные принадлежности? Косметика? Современная и дорогая? Этот номер принадлежит какой-то крашеной призрачной фифе?

Изо всех зеркал роскошного трюмо на меня смотрели сразу три моих отражения. Бледное треугольное лицо, большие грустные ярко-голубые глаза, тонкий нос, острые скулы и искусанные губы. Мокрые, черные, как смоль, короткие волосы прилипли к голове плотной шапкой, длинная косая челка, которую я привыкла подстригать себе сама, практически закрывала правый глаз. Отражение было очень похоже на мальчишку-подростка. Я даже загляделась на свое отражение на пару минут дольше, чем обычно. А что, если бы я родилась не хрупкой слабой девчонкой, а высоким сильным парнем? Например, таким, как Леон. Стала бы я терпеть унижения Косты? Нет конечно! Он и его дружки не посмели бы подойти ко мне и моей бите ближе ста метров!

От досады я крепко сжала кулак и со всей силы ударила по воде. Брызги долетели даже до трюмо с косметикой. В этот момент я заметила на рукаве своего темного пиджака довольно большую светлую нашивку с надписью:

«Уважаемый клиент! Спасибо, что воспользовались нашими услугами по чистке одежды! Поздравляем! Вы выиграли три бесплатных чистки этого замечательного костюма…»

Окончание размокшего от воды послания я так и не прочитала, ругая себя за то, что, возможно, только что испортила дорогой костюм, искупав его прямо на себе в горячей ванне. Можно же ведь было бесплатно отнести его в химчистку! Но затем я опомнилась — это же пиджак Константина! А значит, все вышесказанное — неправда! Это не мой костюм, не мое тело и не моя жизнь…

И как я докатилась до такой жизни? Как вышло, что пара необдуманных фраз, брошенных мною не в то время и не в том месте, оставили меня без всего? Да, Коста стал грубо приставать к моей подруге у всех на виду и, потому что все молчали, то нахал получил сдачи именно от меня. А затем «гроза Академии и ее первый красавчик» решил меня наказать и проучить, дабы и остальным было неповадно переходить им дорогу. Вот так и получилось, что этот гад Коста смог сломать мою жизнь пополам буквально за полчаса!

Тихое журчание воды успокаивало и убаюкивало, разливающееся по уставшему телу долгожданное тепло манило с собой в сладкий безмятежный сон…

Я закрыла на секунду глаза, слушая умиротворенное журчание душевых струй и, должно быть, ненадолго задремала. Чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд, я моментально выпрямилась и открыла глаза, но затем тут же их закрыла и протерла мокрыми кулаками. Картина не изменилась.

На полированном блестящем краю стеклянной ванны сидел, опустив ноги в воду… миловидный мальчик с золотыми вьющимися кудрями, одетый в белоснежную греческую тогу.

В своих худеньких, но крепких руках он уверенно сжимал серебряный лук, целясь золотой стрелой прямо мне в грудь. За его спиной были аккуратно сложены два ярко-белых голубиных крыла. С идеальным лицом, большими чистыми голубыми глазами и пухлыми губами, он выглядел не старше десяти лет. Однако, ростом он был не выше статуи садового гнома, не более сорока сантиметров.

— Прости, я не хотел тебя тревожить, — произнес он звонким детским голосом и опустил свой серебряный лук. Хоть и не сразу, но я довольно быстро сообразила, что все происходящее мне снится. От крылатого мальчугана исходило странное золотистое излучение, будто бы он был трехмерной световой голограммой с особо качественной графикой и звуком. — Высшие силы разрешают нам являться смертным во сне по особым случаям. Сегодня ты спасла мою жизнь и все мои золотые стрелы от рук демона, и потому я хочу наградить тебя…

— Это чем это? — пробормотала я, хлопая глазами и тряся головой в надежде, что видение пропадет, но нереальный светящийся мальчишка лишь становился еще ярче, словно увеличивалась мощность. — Ты этот самый… местный поппер…гейст, да?

— Я — Купидон, слуга любви и вестник счастья! — громко ответил мальчуган, с гордостью подняв свою златовласую кудрявую голову. Его огромные небесно-голубые глаза сияли энтузиазмом, как далекие звезды. — Я не умею передвигать предметы, как заблудший дух-полтергейст. Нам, Купидонам, под страхом забвения это запрещено высшими силами! Но зато волею богов…, — на этом моменте он снова вскинул свой серебряный лук с тонкой золотой стрелой, словно сделанной из застывшего солнечного луча, — … я могу сделать тебя самой счастливой на этом свете! Я могу подарить тебе самое сильное и прекрасное из всех чувств! Один мой выстрел — и твое свободное гордое сердце будет вечно биться в унисон с другим!

Я закатила глаза к потолку, теперь уже точно уверенная, что крепко сплю и все происходящее лишь мой причудливый сон!

— Ты можешь быть счастлива даже, например, с кем-то из тех молодых людей, что тебя преследовали! От ненависти до любви — один шаг! — продолжал взахлеб рекламировать свои услуги Купидон. — Ваши судьбы навсегда переплетутся, а жизнь станет одной на двоих…

— О, заткнись! — громко рявкнула я, шарахаясь от духа в другой конец переполненной ванны, чем подняла в воздух тысячи брызг. — Я скорее потеряю свою жизнь, чем «переплету» ее с кем-то вроде Косты! Убирай свой лук и засунь свою волшебную стрелу себе знаешь куда?

Хорошенькое лицо мальчишки вытянулось от шока, ярко-голубые глаза округлились от ужаса и потемнели.

За пару тысячелетий его вечной жизни, Купидон ни разу не слышал ни одного грубого слова. Все всегда встречали его с радостью, слагали стихи и пели песни в честь того прекрасного чувства, что селили в сердцах людей его золотые стрелы.

— Но что может быть желаннее для смертного, чем вечная взаимная любовь? — наивно спрашивал он, мотая головой, от чего его непослушные золотые локоны переливались. — Покажи мне любого парня на земле, и он станет твоим навеки! Даже сам Константин Блэкстоун! Ради тебя он бросит своего отца и…

— Послушай, электрический! — нетерпеливо перебила я, гнев и боль острым комом подступили к горлу. — Я не буду бегать за этим избалованным богатеньким мерзавцем Костой! Только в дешевых романах глупые наивные девочки вешаются на всяких избалованных судьбой и богатыми родителями козлов, в надежде их исправить и получить взаимность! Волшебство работает только в сказках, а реальности девочка долго плачет, а козел всегда остаётся козлом!

— Но ты же можешь все изменить! — запротестовал мальчишка, снова вскидывая свой серебряный лук. — Только одно твое желание…

— Да отстань ты от меня! — вспылила я, вставая в ванне в полный рост, с моего отяжелевшего из-за воды костюма тут же заструились потоки воды. — Этот гад Коста сломал мне жизнь! Из-за него меня отчислили из академии и более того — наложили трехэтажный штраф! Да ты хоть знаешь, чего мне стоило туда поступить? И теперь мне совсем некуда идти — у меня нет родителей, нет дома, нет денег! Этот гад сломал мне жизнь, сделал напрасным мое прошлое и полностью разрушил мое будущее! Но ничего, скоро Коста обо всем пожалеет! Я клянусь, что сама ему отомщу! Он будет валяться у меня в ногах и молить прощения у всех на виду! Я напомню зазнавшемуся щенку, что самые опасные враги — это те, кому нечего терять!

Следующие гневные реплики я никогда не смогла бы позволить себе в реальной жизни, но поскольку это был мой бредовый и очень реалистичный сон, то я ни в чем себе не отказывала и развлекалась на полную катушку.

— Проваливай отсюда, пернатый, пока я не смыла тебя в унитазе! — кричала я, дивясь собственному «остроумию». — Влюбиться в Косту — это самое худшее, что может со мной случиться в этой жизни! Да и вообще влюбиться! Хочешь сделать для меня что-то полезное? Иди и отгоняй от меня остальных Купидонов с их тупыми стрелами! Тогда тебе цены не будет!

Мальчишка опустил свой лук, его голубые глаза заблестели и по щекам покатились крупные соленые слезы обиды. Он никогда не думал, что страшное пророчество Черного Варлока начнет сбываться так быстро. Мир смертных разрушится без любви, он станет страшным и жестким местом, мало чем отличающимся от загробного мира призраков. Но следуя Великому Кодексу Духов, Купидон должен был во что бы то ни стало исполнить желание смертной девчонки, что нечаянно спасла его жизнь и стрелы от демона, даже если это станет началом великого конца.

— Будь по-твоему! — тихо произнес мальчишка, опуская свою кудрявую голову, и стал постепенно растворяться в воздухе, словно сахар в холодном чае. Я не успела даже моргнуть, как его не стало.

В этот же момент раздался страшный грохот, вопли и даже ругательства. Последние частично принадлежали мне самой.

От неожиданности я плюхнулась обратно в теплую ванну и постаралась сделать все, чтобы прийти в себя — трясла мокрой головой, как собака после купания, крепко зажмуривала глаза и затем снова широко их раскрывала.

— Блин, и может же такое присниться! — бурчала я себе под нос, поудобнее усаживаясь на рифленое, в форме ракушки, стеклянное дно. Вдруг я застыла на месте, словно током пораженная, и обеими дрожащими руками полезла за пазуху отяжелевшего от воды костюма. — Бедный голубь! О нет! Гуля, прости меня!

Из-за травли Косты и его шайки, я совсем забыла про спасенного мною белого голубя. Если он не погиб от острого клюва и когтей черного ворона, то теперь, должно быть, захлебнулся из-за меня в горячей мыльной пене.

Я снова и снова оттопыривала полу пиджака и тормошила рукой просторный внутренний карман, хлюпающий от воды. Пусто! Словно никакого голубя там и в помине не было!

— Наверное, я очень сильно ударилась головой, — объясняла я сама себе, глядя на свои белые мокрые кроссы, что стояли рядом с переполненной ванной, — так сильно, что у меня пошли глюки, я сняла ботинок и швырнула его в воздух! Ты заплатишь и за это, Коста!

Я перевела взгляд на ванну, и мое сердце буквально пропустило удар. На колышущейся поверхности воды плавало маленькое белоснежное перышко. Которое могло принадлежать только белому голубю, и которого тут раньше никогда не было, и быть не могло, если только…

— Нет! Этого не может быть! — замотала я мокрой головой, да так интенсивно, что во все стороны полетели брызги. Я изловчилась, схватила мягкое белое перышко двумя пальцами и поднесла его к своему лицу. — Должно быть, оно просто пристало к костюму, пока я валялась в луже. А этот крылатый пацанчик со стрелами мне просто приснился!

О, я могла бы еще долго шарить руками по скользкому дну ванны в поисках утонувшей и, возможно, раздавленной мною птицы, если бы только мой нечаянный быстрый взгляд не упал на трюмо. Я тут же позабыла и о Купидоне, и о голубе.

«Беги отсюда, пока можешь», — было выведено крупными ровными буквами на запотевшем зеркале, самом большом из трех. На моей мокрой спине заплясали мурашки. Пока я спала, сюда кто-то пробрался и оставил мне это угрожающее послание. Я огляделась по сторонам, впервые замечая, какие же все-таки густые и причудливые тени прячутся в углах. А что, если этот «кто-то» еще тут? И это именно он меня разбудил? Но вот только для чего?

И тут я поняла, что все-таки меня разбудило. Во входную дверь раздалась очередная череда настойчивого громкого стука, крики и проклятия.

Мое сердце отчаянно заколотилось, я выскочила из ванны как ошпаренная, прыгнув босыми ногами в тёплую и, к моему ужасу, довольно глубокую лужу полу, устланному белой теплой галькой. Всё оказалось очень просто — пока я спала, ванна переполнилась и вода полилась через край. На кафеле было уже добрых ведер так десять.

О нет! Только бы не залить номер снизу!

— Немедленно откройте! Это полиция! — ревел из коридора низкий мужской бас в перерывах между тяжёлыми ударами по двери — у мужчины явно были крепкие увесистые кулаки. — Майор Балдсон! Если вы сейчас же не откроете дверь, то я прикажу её взломать! Вам грозит статья за самовольное проникновение на частную территорию, штраф и возмещение ущерба в особо крупном размере! Будете делать ремонт в номере этажом ниже — вы его полностью залили!

— Вот блин! И как только я могла уснуть? И так влипнуть! — ругала я сама себя, шлепая босыми ногами по луже в ванной. Затем я едва не упала, поскользнувшись на гладкой белоснежный гальке, на которой оставила свои кроссовки. — И неужели в таких дорогих номерах нет запасного слива в плитке? Позорище, а не корпус! Даже в нашей с Лизой убогой комнатушке возле старой душевой кабинки была специальная дырка в полу! Один раз у меня туда мыло убежало и…

— Я же говорю, что эта дура не откроет! — прервал меня знакомый и уже опротивевший до тошноты голос Доминика. Даже лай его бешеного пса я сейчас была бы рада услышать больше, чем его высокомерный и визгливый от возмущения голос. — Дядя Билл, ломай уже эту проклятую дверь в преисподнюю!

— Следи за своим языком, Доминик! — недовольно рявкнул мужчина. Отчего-то я представила его высоким, с рыжими усами и круглым большим животом. — Называй меня на людях майор Балдсон, и только на «Вы»! Понял? Никто не должен знать, чем я занимаюсь ночами ради своего племянника!

Я наконец-то заметила причину всемирного потопа — один из моих кроссов закрыл собой отверстие запасного слива в полу, словно большой белый кляп. Я вытащила его, и вода с громким журчанием водоворотом устремилась в канализацию. Страшная глубокая лужа на полу стала быстро мельчать. Отлично! Через пару минут ее тут не будет! Вот бы и полиция возле моей двери исчезла так легко!

— Дядя… Майор Балдсон! — снова ошибся Доминик, но быстро исправился. — Эта девка изрезала шею нашему псу Арчи! Тому самому доберману, которого ты… Вы подарили мне еще щенком! Мы должны засудить её!

Я сидела на тяжелом стуле, чья резная спинка подпирала дверь, и горько усмехалась. Засудить? Ха, да у меня же ничего нету! Это у них все есть — даже дядья-майоры полиции! А мне в этом мире принадлежат лишь мои мокрые серые боксеры. Даже тёмный костюм — и тот не мой! И что же ещё у меня можно отнять, если только не саму жизнь?

Я провела пальцами по дорогой плотной ткани пиджака — и, о чудо, она была не только совершенно сухая, но и оказалась выглаженной! Я потрогала ворот белой рубашки — и он оказался абсолютно сухим, расправленным и накрахмаленным. Кажется, в этом заброшенном номере напрочь отсутствовали не только законы логики, но и физики…

— Откройте! Полиция! Последнее предупреждение! — рычал команды мужчина. — Отойдите от двери! Сейчас она будет выломана!

С той стороны началась возня: кажется, майор Балдсон снял свой пиджак и вместе с табельным оружием дал подержать своему племяннику. Затем послышались тяжелые шаги, разбег и глухой «бум» — удар массивного мужского плеча по старой древесине. Дверь жалобно застонала, но не поддалась. Майор негромко выругался и разбежался для следующей попытки, а затем еще одной и еще… Хоть и старая, целиком сделанная из дерева и безо всякой декоративной обивки дверь совершенно не хотела открываться.

Я сидела на стуле с закрытыми глазами и крепко обнимала свои колени, прижатые к груди. Так было теплее и спокойнее.

Вдруг раздался оглушительный хлопок. От неожиданности я вскрикнула и едва не свалилась со стула. Мое правое предплечье обожгла острая боль, словно бы по ней черканули раскаленным добела ножом.

— Я попал в нее! Попал! Ты слышал ее вопль? — злорадно захихикал Доминик, за что тут же получил подзатыльник широкой дядиной ладонью. — Ай, больно!

— Отдай сюда мой пистолет, засранец! — хрипел майор Балдсон. — Ты совсем спятил?! Теперь проснется все общежитие! Скажи спасибо, что на нем был глушитель!

Да, хоть и с глушителем, но было ужасно громко, потому что близко.

Я спрыгнула со стула, зажимая простреленную руку ладонью, сквозь пальцы сочились крупные капли горячей крови. На пару минут мне показалось, что я умру от боли здесь и сейчас, и потому я даже на время позабыла о полиции за дверью.

Но при повторном осмотре я облегченно выдохнула: это была всего лишь длинная, сантиметра три, но неглубокая царапина. Пуля, насквозь пробив дверь, порвала мой новый костюм в районе предплечья и вскользь поцарапала мою руку. Пролетев мимо меня, она застряла в противоположной стене… точнее в лепнине странного серого цвета. Я подошла вплотную и пригляделась: из стены, словно из воды, наполовину высовывалось тело странного существа — что-то вроде миниатюрного дракона с клыками, длинными когтистыми лапами, острыми рогами и широкими крыльями, как у летучей мыши. Да это же настоящая горгулья! Каменные глаза комнатного чудовища были широко раскрыты и смотрели прямо на меня. Аляповатая, но симпатичная морда была перекошена от боли — пуля попала прямо в правое крыло маленького монстра. И из круглой дырки, словно из раны, по каменным перепонкам катилась черная вязкая кровь…

Я крепко зажмурилась несколько раз — видение не исчезало, и потому я невольно оступилась и в ужасе попятилась назад, пока не уперлась спиной в противоположную стену.

И пусть одежда на мне была уже сухой, но с моей мокрой головы по плечам и спине струились ручьи воды, объединяясь, они целыми потоками лились прямо на дорогой персидский ковер в прихожей. Переминаясь с одной босой ноги на другую, я распахнула изящные дверцы гардероба в надежде найти внутри хоть какое-то полотенце или же сухую одежку хозяина этого номера. И я нашла ее — несколько десятков стильных платьев, дизайнерских костюмов, модных джинсов, туфель на высоких тонких каблуках и прочей бесполезной ерунды, которую я никогда на себя не надену. Да кто же живет в этом заколдованном номере? Весь этот цветастый яркий стильный гардероб явно принадлежал какой-то модной блондинке-призраку. С отвращением и тяжелым вздохом я захлопнула дверь в шкаф, внутри которого лежала мечта каждой современной девчонки. Единственное, что я оставила себе, накинув на свои мокрые плечи — небольшое махровое полотенце, непонятно каким образом оказавшееся на полке среди бижутерии.

Над роскошным белым кожаным диваном располагалась длинная книжная полка. Я решила ознакомиться с ее содержимым и подошла поближе.

— Блин! Ну и старье же тут! — пробормотала я, разочарованно тряся мокрой головой. Передо мной стройным тесным рядом стояли очень старые толстые книги в потрепанных и почерневших от времени переплетах. Я наугад взяла одну из них и раскрыла на середине. Перед глазами заплясали непонятные символы, картинки, чертежи, аккуратно выведенные разноцветными чернилами. Багрово-красные рисунки были особенно похожи на застывшую кровь. — Ведьмовские письмена из лучших времен средневековья! Может быть это супердорогой антиквариат, который нелегально хранится тут и кем-то сбывается на черном рынке? Да нет! Бред какой-то!

С этими словами я захлопнула рассыпающуюся рукописную книгу в позолоченной кожаной обложке и запихнула ее обратно. Мой разочарованный взгляд привлек небольшой клочок толстой светлой ткани. Она была аккуратно скручена в трубочку и лежала поверх старинных книг, словно мягкий плюшевый свиток папируса. Сначала я просто хотела в нее хорошенько высморкаться, но затем передумала и машинально засунула в нагрудный карман своего костюма. Может быть когда-нибудь еще пригодится.

Странно, но мне совершенно не было холодно в моем костюме, даже когда он был насквозь промокшим. Возможно потому, что он был сделан из натуральных материалов — высококачественной шерсти и еще чего-то там. А дальше последовали такие события, что мне тут же стало мгновенно жарко…

— Дядя Билли! Ты не поверишь, что там происходит! — затараторил Доминик приглушенным голосом. Судя по всему, он присел на корточки и с интересом рассматривал прихожую в замочную скважину. Мое сердце пропустило пару ударов, я замерла на месте, ожидая услышать что-то вроде: «Эта дрянь там! Я ее вижу! Стреляй!», но вместо этого он описал лишь заброшенную комнату со старой трухлявой мебелью и толстенным слоем пыли.

Кажется, парень меня совершенно не видел. Он не замечал ни пышного убранства прихожей в стиле ренессанса, ни моей жалкой тощей сгорбленной фигуры в углу. Я, как могла, бесшумно выдохнула и тут же позабыла вдохнуть снова…

— Отойди подальше! — громко скомандовал глубокий бас, который я тут же узнала: этот голос принадлежал майору Балдсону. И только по следующей фразе я поняла, что он обращался вовсе не ко мне, а к своему племяннику. — Я выстрелю в замок. Он старый, не выдержит. Объясним это тем, что, возможно, внутри находится человек, которому требуется помощь. Он или уснул в переполненной ванной, или поскользнулся на мыле и ударился головой. В сторону, Микки!

Я села на пол, прижалась к стене и закрыла голову руками, но выстрела так и не последовало.

— Здравия желаю, майор Балдсон, — бодро продекламировал знакомый надменный голос из коридора. Его юный обладатель, кажется, был весьма удивлен и раздражен увиденным. — Прошу вас немедленно прекратить портить частную собственность моего отца!

Такие слова в нашей Академии мог себе позволить только один студент — маленький наследник самого большого состояния.

— Эм… Константин! Вот это встреча! — ответил майор Балдсон с наигранной радостью, судя по голосу он широко улыбался и, может быть, даже слегка склонил голову. Но его тон моментально сменился на официально-деловой. — У нас проблема. Моего племянника Доминика затопили из этого номера. Возможно, кто-то уснул в ванной или поскользнулся на мыле и теперь без сознания. Мы должны срочно попасть внутрь!

— Почему вы не обратились к коменданту общежития, майор Балдсон? Все знают, что в этом номере никто не живет уже много лет! — недовольно ответил Коста и повернулся к Доминику. — Почему ты ничего не рассказал об этом своему дяде?

— Но что же я мог ему рассказать?! Про призраков и полтергейстов? — оторопел Доминик, пятясь назад. — Вообще-то, у меня в ванной потоп! С потолка льется водопад! Очень реальный, а не призрачный! Клянусь своей жопой…

— Микки, выбирай выражения! — буркнул его дядя.

— … что там закрылась эта уродка, которая порезала шею моему псу! — выпалил Доминик. — Мы должны немедленно взломать дверь!

— Мы должны немедленно оставить этот номер в покое! — передразнил его Коста и сделал глубокий вдох, снова обращаясь к Доминику. — Ты же помнишь, какие страшные вещи произошли с теми, кто когда-либо пытался сюда проникнуть? В этом месте сконцентрирована огромная сила из негативной энергии, которая не должна вырваться наружу. Как ты думаешь, почему? Этот номер защищает сам себя!

— Это как именно? — пробормотал Доминик. — С помощью страшных историй и тупых легенд про призраков?

— Ты действительно хочешь узнать, как? — спокойно переспросил Коста.

— Да, давай! Как это?

— А так это! — зло передразнил уставший Коста. — Ну смотри! Я тебя предупреждал! Если ты сейчас спустишься в свой номер, то поймешь, что это сработала пожарная сигнализация… потому что кто-то, очевидно, накурил в ванной!

— Что?! — одновременно закричали племянник и его дядя.

— Ты куришь, Доминик?! — продолжал басить последний. — Быстро в свой номер! И если это действительно пожарная сигнализация, то я немедленно звоню твоей матери!

— Что-о-о-? Да я жопой клянусь…

— Следи за языком!

…что меня просто залили сверху! — вопил Доминик, еле поспевая вниз по лестнице, трясущейся от тяжелых шагов своего увесистого дяди. — Это какая-то ошибка! Этого не может быть!

— Может! И я тебя предупреждал, — шепотом ответил Коста, садясь на корточки и заглядывая в круглую дырку, что осталась на двери от пули. — Тут все как обычно без изменений: голые стены, слои пыли и покосившаяся старая мебель…

Я забилась в угол еле дыша и отказываясь верить своим ушам. Неужели сам Константин только что спас меня от полицейского рейда? Но почему? Он что, действительно боится призраков? Или парень знает что-то, чего не знаю я?

— Помню, у моей приемной тети на даче тоже водились призраки, — с той стороны двери зазвучал спокойный размеренный голос, приятный бархатный баритон, от которого я тут же вздрогнула. Это был Леон, лучший друг Косты, высокий статный блондин с выразительными янтарными глазами и чувственными пухлыми губами. По моей вине он совсем недавно обрезал свои золотые вьющиеся волосы… Так, о чем это я? Ах да! Его номер находился прямо за стенкой моего. Именно с его балкона однажды ночью я и заметила, что в пустом номере «356», дверь которого не открывали вот уже несколько лет, горит свет.

— Тетушка рассказывала нам, что иногда это просто скучает домовой — древний и очень сильный дух, который охраняет жилище. — Продолжал терпеливо, словно маленьким детям, объяснять Лео. — Если в доме долгое время никто не жил, то он может одичать и потому его нужно задобрить угощением.

Тут мой голодный желудок, словно тоже имел уши, громко и жалобно заурчал.

— К чему ты это клонишь, Лео? — серьезно спросил Коста. — Мы никогда не сможем открыть эту дверь.

— Ее и не надо открывать. Я собрал на широкую тарелку кое-что из еды: кусок пирога с семгой, пару клубничных пончиков. И оставил ее на соседнем балконе. Он так близко к моему, что я смог дотянуться…

Конечно, на такие акробатические подвиги был способен только Леон — чемпион подпольных боев без правил. Продолжение его разговора с Костой я не стала дослушивать, пулей кинувшись в самую большую спальную комнату своего номера. Едва я раскрыла дверь, как дюжина больших бабочек с серебристо-белыми крыльями разлетелись по разным углам. Кажется, здесь давно не проводили санитарную обработку против моли! Кругом эти насекомые!

Я моментально оказалась на просторном ухоженном балконе, уставленном горшками с цветами и даже с плетеным столом и со стульями, устланными шерстяными пледами. Естественно, что со стороны этот заколдованный балкон выглядел совершенно заброшенным, пыльным и с ворохом сухих листьев. Там, на широких белокаменных перилах, увитых вечнозеленым плющом, я нашла свое обещанное угощение, схватила огромную переполненную тарелку и быстренько скрылась в комнате, тихонько прикрыв за собой балконную дверь.

— Ого! Коста, ты видел это? Шторы еще колышутся! — громко выпалил Леон. Едва я снова плотно задвинула свои тяжелые шторы, как они вдвоем появились на своем балконе. — И тарелка исчезла! Я же говорю, что там домовой! Сейчас поест — подобреет! Рыбный пирог я сам готовил по рецепту своей тетушки!

И действительно, аромат от пирога был непередаваемый! Я мысленно поблагодарила Леона за его щедрость — кусок был просто огромен, с четверть реального пирога. Позабыв обо всех проблемах — война войной, а обед по расписанию, я быстро плюхнулась на гигантскую роскошную кровать, даже не рассматривая все ее причудливые позолоченные завитки на ножках и дорогие высокохудожественные узоры на многочисленных покрывалах.

В самом углу, справа от огромной королевской кровати, стояло большое, размером в человеческий рост, очень старое зеркало. Его замысловатая серебряная оправа потемнела от времени, однако ровная, как водяная гладь озера, поверхность по-прежнему давала ясное и четкое изображение. Любоваться на себя у меня совершенно не было времени, и потому, я даже не подошла к нему. Сейчас у меня были дела гораздо важнее.

Я оперлась спиной на гору расшитых подушек и уже поднесла дрожащими руками кусок заветного пирога к своему широко раскрытому рту, как вдруг резко остановилась, мое шикарное угощение так и повисло в воздухе.

Как я могу верить этому Леону? Ведь он же лучший друг моего злейшего врага! А вдруг это ловушка? Вдруг все это запланировано? Что если пирог отравлен — сдобрен пургеном вместо специй или мышьяком?

Нет, не может быть, чтобы Лео мог так со мной поступить! Это очень жестоко и подло — гораздо ниже стандартов даже такого отпетого гада, как Коста! Странный парень, этот Леон Норгенштерн. С одной стороны, он уже успел меня накормить два раза, надавал кучу дельных и не очень советов, а однажды даже спас мою жизнь. Именно он приютил меня в ту ночь, когда закончился срок пропуска в мой номер и я оказалась выброшенной на улицу. Спешу добавить, что в студенческом городке все комнаты открывались специальными электронными карточками-пропусками, если, конечно, плата за проживание не была просрочена. И только в этом необитаемом апартаменте «356» на старой деревянной двери стоял обычный замок с ключом.

Мой желудок возмущенно заурчал, не понимая, почему в нем еще отсутствует его пирог.

Но почему же этот Леон, такой большой, сильный и благородный, не заступился за меня ни разу? Почему же он, самый добрый и справедливый, позволяет Косте так безнаказанно надо мной издеваться? Там, сначала в кафетерии академии, а затем и в главном холле Академии, этот железный Лео со стальными бицепсами стоял и молча смотрел своими медовыми искренними глазами, как меня колотит его лучший друг, а затем, как он же заставляет меня при всех целовать свои белые найки. С красивых пухлых губ Леона ни одного слова не слетело в мою защиту, когда директриса с позором вышвырнула меня из Академии, моего единственного пристанища, при этом наложив на меня трехэтажный штраф. И теперь мне было действительно больше некуда идти!

Неужели этот здоровяк Лео просто боится худенького поджарого Косту? Но это же просто смешно! Да Леон вообще ведет себя в последнее время как девчонка! При мне он уже успел несколько раз разрыдаться, покраснеть, побледнеть, накраситься и даже… надеть платье! Хуже, чем моя соседка Лиза!

Вдруг за моей спиной раздался страшный треск, от которого я вздрогнула, а мой некусанный пирог смачно шлепнулся прямо на одну из пушистых пузатых подушек, оставив большущее жирное пятно на красивой дорогой вышивке. Но мне было не до смущения: почувствовав легкий запах гари, я резко обернулась на звук и была готова выронить свой пирог снова. За моей спиной ярко пылал шикарный, выложенный из цельного дорогого камня, украшенный лепниной, позолотой и… небольшой серой фигуркой с широкими крыльями как у летучей мыши, камин. Она была очень похожа, а точнее — выглядела точь-в-точь, как та горгулья из прихожей, каменное крыло которой Доминик прострелил из пистолета. Моя спина похолодела, я поняла, что не ошиблась, когда увидела отверстие от пули среди каменных перепонок крыла. Это была та самая горгулья! Но как она смогла пробраться в спальню? И при этом еще зажгла без спроса камин! Надо было признаться, что последнее было весьма кстати — я села поближе к огню, и моя мокрая голова стала довольно быстро высыхать.

— Есть или не есть? — рассуждала я вслух и все еще не решалась хорошенько откусить от аппетитного, но быстро остывающего пирога. И вот, когда я уже была готова выкинуть все угощение прямо в огонь, я заметила на тарелке что-то маленькое, тоненькое и блестящее. Рядом с одним из пончиков лежала…

— Да это же булавка от моего галстука! — едва не закричала я вслух. — Лео, должно быть, незаметно для остальных подобрал ее с пола перед входной дверью! Ведь именно там я ее и потеряла, когда пробиралась в номер, а потом в череде малоприятный событий совершенно забыла о ее существовании! Лео нашел ее и, ничего никому не говоря, вернул мне!

Это могло значить только одно! Он обо всем догадался, он прекрасно знает, что здесь именно я, а не какой-то там полтергейст или призрак… Но при этом он меня не выдал Косте и его дружкам. А это значит, что тот здоровенный кусок пирога, что сейчас снова валялся на расшитой подушке, абсолютно безопасен и его можно смело есть. Что я тут же и сделала!

На пару минут я позабыла о своих проблемах, благодаря судьбу, а точнее — Леона, за неожиданный и прекрасный ужин. За моей спиной мирно потрескивал массивный каменный камин, который я почему-то совершенно не заметила, когда бежала через комнату на балкон за бесплатным угощением. Я быстро сбегала за своими мокрыми кроссами в ванную комнату, которую кто-то уже успел убрать и почистить, словно невидимая горничная. Интересно, кто же это сделал? Красивые белые бабочки? Они были здесь повсюду! Помню, я даже пыталась покормить парочку крошками пирога. Грациозные насекомые с самым оскорбленным видом вспорхнули и скрылись в тяжелых плотных шторах.

Я оставила найки сушиться рядом с камином, а сама села рядом на край огромной кровати, чувствуя, как высыхают мои непослушные черные волосы. Галстук я так и не смогла правильно завязать, и потому оставила его валяться мокрым в ванной.

Сполоснув за собой тарелку после жирного пирога, я тихонько приоткрыла зеленую занавеску, а затем и балконную дверь. Странно, всего пять минут назад окно казалось мне современным пластиковым, а сейчас оно точно было сделано из дорогого лакированного дерева и было гораздо старше.

Нечто странное происходило с этим номером: все вокруг становилось совершенно другим при повторном, более детальном рассмотрении. Декорации исчезали, словно видения, бесследно растворяясь в воздухе. Мебель из современной и дешевой, становилась изысканной и дорогой, достойной королей эпохи возрождения. Номер будто снимал передо мной свою маску, и в то же время, я постоянно ощущала на себе чей-то пристальный взгляд, внимательно и даже, может быть, с ужасом следящий за каждым моим движением.

Мое внутренне чутье подсказывало, что это была не только каменная горгулья с простреленным крылом, которая все еще грелась у горящего камина. Это был кто-то более сильный, более страшный… Интересно, что же мне делать, если появится хозяин этого заколдованного номера? На всякий случай я даже перевернула подушку, на которую упал пирог, жирным пятном вниз. Ну, чтобы сразу не заметили…

На балконе, как и первый раз, было сыро и холодно. Широкое, темно-синее, как школьные чернила, звездное небо обнимало спящий город. Я подошла к самому краю, рассчитывая незаметно поставить чистую тарелку на толстые перила соседнего балкона, представляя, как утром ее заберет улыбающийся Леон.

— …я сделаю это завтра! В главном холле Академии! Прямо у всех на виду! — донёсся с соседнего балкона ехидный голос Косты. — В двенадцать эта дрянь придёт к директору за своими документами! Мы с парнями будем ждать её около кабинета! Присоединишься?

Я вздрогнула и резко замерла на месте, усиленно прислушиваясь.

Лео ответил очень тихо, я едва смогла расслышать его слова сквозь их приоткрытую балконную дверь. Кажется, в спешке они просто забыли её закрыть.

— Но зачем все это, Коста?

— Эта тварь посмела поднять на меня руку! Ударила меня при всех! — прошипел парень, резким рывком головы откидывая со лба свою вьющуюся каштановую челку. При мягком желтоватом свете ночника его красивое лицо с высокими острыми скулами казалось вытесанным из камня. — Она не попросила прощения! Не встала при всех передо мной на колени! Пусть это будет уроком всем, кто посмеет перейти мне дорогу!

— Ты же сам сказал, что устал от девчонок, вешающихся пачками на твою шею, — пожал широкими плечами Лео. Он выглядел очень мягким и домашним, словно плюшевым, в своем махровом банном халате и тапочках. Его тихие ответы совершенно не соответствовали ядовитым репликам Косты. Он будто вел диалог с кем-то другим, или же просто с самим собой. — Смысл нам тратить на нее время? Ты и так отнял у нее все. Ей больше некуда идти…

— Я ее ненавижу! НЕНАВИЖУ! — рычал сквозь свои крепко стиснутые белоснежные зубы Коста. Я прищурилась и заметила на нем очередной костюм, теперь не строгий классический, а спортивный. Светло-серого цвета, без сомнения сшитый на заказ и очень дорогой, но… он был явно ему мал. Рукава с широкими черными полосами едва доходили до тонких запястий, а наглаженные штаны заканчивались прямо над щиколотками. Он что, собирается так пойти в Академию? Что за бред! А где же его фирменная черная кожаная куртка и белые найки? Парень стоял босиком на мягком бежевом ковре, что полностью застилал собой пол.

— Эта дрянь забрала мой лучший костюм! Посмотри, в какое отрепье мне пришлось одеться! Ненавижу! Я прослежу лично, чтобы директриса написала для этой дуры такую характеристику, с которой ее не то, что курьером в доставку пиццы, но и мойщицей унитазов не возьмут!

В ответ Лео лишь тяжело вздохнул и, стараясь не смотреть в глаза собеседнику, грустно ответил:

— Даже если ты разобьешь ей жизнь, ты не вернешь свое разбитое сердце…

Продолжение диалога я не расслышала из-за бешено стучащего в моих висках пульса. Что значит, директриса напишет на меня такую характеристику, что меня даже не возьмут пиццу доставлять? От негодования меня бросило в жар, кровь в моих жилах потихоньку закипала. Сама не заметив как, я перегнулась через перила своего балкона и практически уже оказалась на соседнем.

— Не удивительно, что эта дрянь не задержалась ни в одном из приютов! Её постоянно выгоняли, переводили с одного места на другое, стараясь поскорее избавиться от этого наказания! — злорадствовал Коста, застегивая молнию серой спортивной кофты на своем подтянутом стройном торсе. Я с удивлением заметила, что его костюм был надет без футболки прямо на голое тело. — Да что там говорить! Её бросила даже родная мать! Наверняка она была такой же никчёмной, тупой и страшной, как и её полоумная дочень…

Бабах! В этот момент дверь их балкона широко распахнулась от неожиданно откуда-то принесшегося порыва ветра и в комнату, кружась, влетела пустая белая тарелка. Своим тонким краем она со смачным шлепком угодила прямо в правый висок Косты, метко заехав по вершине его уха.

От боли парень громко закричал, падая на пол и хватаясь двумя руками за кровоточащее ухо. Леон же замер на месте, уставившись на меня своими круглыми янтарными глазами, словно увидел призрака с того света.

— Ауйч! Блин! Что это за хрень? — хрипло кричал Коста, переводя ошарашенный взгляд со своих окровавленных ладоней на раскрытую дверь балкона. К счастью, я уже успела быстро спрятаться, прижавшись к стене. — Лео, ты что-нибудь видел? Что за…?

Я с грохотом захлопнула широкую балконную дверь, так и не услышав, как побледневший Леон произнес тихим дрожащим голосом:

— Это был полтергейст из твоих самых худших ночных кошмаров!

Подгоняемая адреналином и холодным северным ветром, я быстро перелезла на свой балкон и очутилась в знакомой спальне среди старинной королевской мебели, все еще скрипя зубами от злости и нисколько не сожалея о содеянном. Пусть этот гад только посмеет еще что-нибудь вякнуть о моих родителях!

Огромный камин продолжал гореть, большие ярко-красные языки пламени плясали среди толстых, мирно потрескивающих бревен, которые туда, видимо, подложил местный барабашка в мое отсутствие. Закрыв за собой балконную дверь и плотно задвинув штору, я огляделась по сторонам. Все было на своих местах, горгулья с простреленным крылом важно громоздилась над камином прямо по центру, грея свою каменную задницу. Рядом с ней стояли большие старинные часы, естественно антикварные, очень дорогие и красиво украшенные, как и все остальное в этом номере. Только вот их часовой мастер слегка ошибся и вместо двенадцати позолоченных цифр нарисовал…тринадцать, тем самым подарив обладателю часов целый дополнительный час. Что бы это могло значить? Это чья-то шутка или старый граф был настолько богат, что мог позволить себе покупать время? Я не запомнила, который именно час показывали изящные золотые стрелки часов. Такое часто случается — смотришь на часы, особенно на телефоне, чтобы узнать время, но в итоге отвлекаешься и тут же его забываешь.

Все остальное в безмолвной комнате было по-старому. Даже большие белоснежные бабочки сидели в тех же углах, в которых я их оставила. Но внутреннее чутье подсказывало мне, что что-то было не так. И тут я наконец-то заметила, что именно…

Большое старое зеркало, стоящее на ножках у стены, было разбито. Оно выглядело так, будто бы в его середину ударили тяжелым острым предметом, отчего вокруг образовалась сетка, очень похожая на паутину.

Медленно, прислушиваясь к каждому шороху и постоянно оборачиваясь вокруг, я подошла к зеркалу и заметила, что одного из осколков не хватает. Приглядевшись, я нашла его на ковре рядом с небольшим пушистым перышком иссиня-черного цвета. Не знаю почему, но я тут же вспомнила того большого черного ворона, что едва не растерзал в клочья белоснежного голубя. Как там его назвал Купидон? Демоном?

Я быстро подняла осколок и осторожно приставила на свободное место в паутине трещин. Почти мгновенно поверхность зеркала стала гладкой, словно никакого удара никогда и не было. Я невольно отскочила от него на пару шагов, крепко зажмурилась и снова широко распахнула свои глаза, которым не могла поверить. Зеркало все равно было как новенькое, будто после того, как я добавила недостающий элемент, все трещины мигом затянулись, словно «склеились» и исчезли. Я невольно взглянула на свое отражение. Оно уже было гораздо лучше! Мои короткие черные волосы успели изрядно подсохнуть, пока я шаталась туда-сюда, и теперь непричесанные торчали во все стороны. Я закинула назад свою длинную косую челку и наконец-то увидела свой правый глаз целиком. Дорогой темный костюм от ночного воздуха снова стал слегка сыроват, и потому я оставила на своих плечах небольшое белое полотенце, которое уже совершенно не помнила, где взяла.

В комнате стало значительно холоднее. Я поежилась и бросила взгляд в сторону камина — он все еще ярко горел, правда, его тепла явно не хватало.

В этот момент за моей спиной послышались громкие и частые хлопки, я резко обернулась на звук и замерла с открытым ртом. Возле открытой балконной двери, которую, между прочим, я только что закрыла на щеколду, стояла высокая фигура в знакомом длинном темно-сером плаще с глубоким капюшоном. Именно ее я мельком видела в аллее, когда дружки Косты натравили на меня добермана.

— Браво! Браво! — доносился из-под капюшона высокий юношеский голос. Я лишь смогла разглядеть его острый бледный подбородок. Верхняя часть лица была полностью скрыта в глубине капюшона, в его тени светилась пара холодных ярко-голубых глаз. Он все еще хлопал в ладоши в своих облегающих темно-серых перчатках. Судя по громким хлопкам, которые звучали в тишине, словно выстрелы, рукавицы были сделаны из кожи. — Тебе не только удалось пробраться в этот номер, но и справиться с зеркальным порталом!

— Эм… ты кто? — нахмурилась я, невольно пятясь назад к камину. Но тут я сообразила, кто же передо мной. — Ты тут живешь, да? Я ничего не трогала! Ни косметику… ни платья! Просто помылась в ванной, немного покушала и… и уже ухожу!

В ответ незнакомец широко улыбнулся и безразлично пожал худыми стройными плечами:

— Это не моя комната! Судя по всему, здесь явно живет кто-то из светлых.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, кого именно он имеет ввиду под «светлыми» студентами. Это те счастливые сыночки и дочки, чьи богатенькие родители полностью оплатили самые лучшие условия проживания своим деткам? Но в этот момент мой ночной гость скинул свой глубокий капюшон, я невольно сделала шаг назад и уперлась спиной в стенку камина. Нет, он вовсе не был страшным, и его лицо не пересекали безобразные шрамы. Наоборот, я никогда не видела такого идеального юношеского лица с тонкими, почти как у фарфоровой куклы чертами — высокий лоб, острые скулы, благородно-бледная кожа, острый подбородок и тонкие, почти бесцветные губы. Он напоминал косплей анимэшного героя своими огромными ярко-голубыми глазами, как льды Антарктики. Я никогда не видела этого парня в Академии, и при всей его необычности, он выглядел слишком реальным, чтобы казаться обычным сном.

— Ты к-кто так-кой?! — спросила я изо всех сил стараясь скрыть дрожь в своем голосе. — Что тебе н-надо в этой к-комнате?

Худощавый паренек нетерпеливо убрал с лица длинную прядь белоснежных, с каким-то невероятным еле заметным голубым оттенком волос и поднял вверх обе ладони, словно сдаваясь.

— Спокойнее! Я пришел сюда сделать тебе предложение…

Он несомненно бы объяснил какое именно, но я нечаянно прервала его, закричав:

— Снег! Из тебя сыплется… снег!

И действительно, вокруг него в воздухе кружились маленькие блестящие снежинки, которые слетели с его белоснежных, словно покрытых инеем волос и даже длинных пушистых белых ресниц. В желтом свете камина, к которому парень так и не решался подойти ближе, я разглядела, что его серый плащ на самом деле был кожаным черным, но из-за искрящихся узоров белого инея казался серым. То же самое произошло с его кожаными перчатками, будто бы он ими два часа снежки катал или сутки в морозильнике держал. Интересно, из какого это холодильника он сюда заявился?

— Ты кто? Друг Снегурочки? — спросила я, от холода выбивая дробь зубами. Буквально за несколько минут температура в комнате понизилась, должно быть, больше, чем на десять градусов. Я стояла в полусогнутом состоянии, практически внутри камина — еще каких-то полшага назад, и я бы наступила на догорающие поленья.

— Смертные зовут меня Кай или Ледяной Джек. Я — сын речной нимфы и северного ветра, — быстро ответил парень. Во время нашего короткого диалога его огромные голубые глаза постоянно меняли свой оттенок, словно пара маленьких льдинок отражали северное сияние. — Мне нужен новый подмастерье. Для этого я пришел сюда, в мир смертных. Я хочу забрать тебя с собой, показать мой мир, подарить силу и научить пользоваться ею… Осторожнее! Ты сейчас сгоришь!

Действительно, увлеченная разговором, я не заметила, как моя непоседливая «мисс сижу» опасно зависла над вспыхнувшим поленом. Я тут же отпрыгнула из камина на безопасное расстояние.

— Другой мир? Там будет питание и проживание? — задала я самые актуальные для меня вопросы. Видя, что парень растерянно захлопал своими пушистыми, как хлопья снега, ресницами, я решила пояснить. — Ну, «поесть» и «поспать» там будет?

— Конечно! Это же лучшая из Темных Школ! — непонимающе воскликнул он, убирая с бледного лица свои белые волосы, которые разбегались по его стройным плечам, как снежные лавины с гор. Кай закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Я не могу ничего тебе рассказать сейчас. Ты узнаешь все, как только согласишься пойти со мной.

Мдас! Представляю, сколько девчонок во всем мире слышали эту банальную фразу: «Ты узнаешь все, как только согласишься пойти со мной!»

Парень снял одну кожаную перчатку, сплошь покрытую инеем, и протянул мне свою бледную худую ладонь.

— Для этого тебе всего лишь нужно пожать мою руку, — тихо сказал он, — и твоя жизнь навсегда изменится!

Я прикусила свою нижнюю губу и совершенно не спешила отправляться в его неведомый и, судя по всему, очень холодный мир.

— А если я откажусь от твоего сомнительного предложения? — нахмурилась я. — То, что тогда?

— Тогда я исчезну и буду искать себе нового подмастерье в другом месте, — спокойно ответил Кай, словно искал не помощника, а молоко в супермаркете. — Завтра утром ты проснешься и забудешь нашу встречу, как мимолетный сон. Я никогда не прихожу дважды со своим предложением.

«…и пойду в Академию на прием к директрисе, и попаду в засаду, устроенную дружками Константина, которые окончательно испортят мою и без того переломанную жизнь…» — мысленно продолжила я, тяжело вздыхая.

Я несколько раз оглядела Кая с головы до ног, он все еще протягивал мне свою руку в надежде, что я ее все-таки пожму. Почти обычный современный парень лет девятнадцати, в черном кожаном плаще с капюшоном, если бы не иней на его одежде и не снег в волосах. Если бы не чужой номер в стиле ренессанса… И не полтретьего утра на часах…

— У меня всего один вопрос, — устало произнесла я, надевая свои потрепанные жизнью, но уже высохшие белые найки. — Что стало с твоим прежним ээ… холопом, то есть… лакеем?

— А, подмастерьем? — подсказал Кай, с опаской косясь своими, теперь уже лазурными, глазами на ярко вспыхнувшее пламя в камине. Ему, как гражданину неведомого холодного мира, не очень нравился его жар. — Ничего особенного. Он просто растаял.

— О, как… чудненько! — пробормотала я, не зная, смеяться мне или плакать над таким ответом. — То есть, мне очень жаль.

Я отвела глаза в сторону, кусая нижнюю губу. Нечаянно мой взгляд упал на большое старое зеркало возле кровати. Я вздрогнула от увиденного, точнее — неувиденного. Мой «отмороженный» друг никак не отражался в зеркале, и потому я становилась все больше уверена, что он — всего лишь уставший сон моего больного воображения. Должно быть, последний утренний сон, поэтому он ярче, четче и реальнее всех предыдущих.

Если бы я стояла чуть ближе и мой взгляд упал бы на зеркальную гладь немного под другим углом, то я бы очень быстро поняла, что я тоже не отражаюсь в этом зеркале. Да и «показывало» оно совершенно не мою роскошную комнату…

Но сейчас мне было не до этого, нужно срочно узнать еще кое-что.

— Что ты сделал с тем доберманом, что едва не откусил мне нос в темной аллее? — спросила я, снова поворачиваясь к Каю и глядя в его бездонные голубые глаза. — Чем ты порезал его шею?

Парень слегка встряхнул своей рукой, которую он мне протягивал, и из его широкого рукава на узкую бледную ладонь выпала огромная резная снежинка, словно звездочка, в диаметре она не менее шести сантиметров, целиком сделанная из тонкого прозрачного льда. Ее края были очень острыми, словно бритва.

— На аллее я швырнул одну такую снежинку в пса, — объяснил парень, — под дождем она растаяла, навсегда исчезнув. Я не хотел его убивать, просто немного припугнул.

— Нужно было швырнуть такую штуку в задницу его хозяина! — пробормотала я, скрипя зубами от злости при воспоминании острой пасти добермана перед моим лицом. — Жаль, ты не догадался!

— Нам нельзя показывать себя смертным, отнимать их жизни или сильно изменять их мир, — серьезно произнес Кай, словно сообщал общеизвестное правило, что на красный свет нельзя переходить дорогу. — Единственное исключение мы делаем для своих подмастерьев.

И с этими словами он опять требовательно протянул мне свою раскрытую ладонь. Я закрыла глаза, снова вспомнив вечернюю травлю дружками Косты, затем представила предстоящую встречу с директрисой Академии, разговоры на повышенных тонах, все ее оскорбления, вроде «девочки так себя не ведут» и «ты совершенно неспособна к обучению», а затем, словно финальный и самый жуткий круг ада — сюрприз от Косты и его дружков. Да пошло оно все!

Я сделала шаг вперед и крепко схватила Кая за руку, словно утопающий за соломинку. Будь что будет! А я отправляюсь в параллельный мир!

В тот же миг комната озарилась ярким электрически-голубым светом. Вокруг наших крепко сжатых рук образовывалось нечто, похожее на световой шар, внутри которого сверкали молнии.

— Блииин! — закричала я и с силой выдернула свою ладонь из его ледяной железной хватки, пятясь назад. Мои посиневшие от холода пальцы ничего не чувствовали и отказывались сгибаться. — Ты отморозил мне руку! Я ее не чувству… ай!

Пятясь назад, я споткнулась о выпирающий угол вечно мешающейся под ногами кровати и полетела спиной назад и головой вперед прямо в большое старинное зеркало. Но далее не последовало ни громкого удара, ни звука битого стекла. Моя голова, плечи, а затем и все тело прошло сквозь зеркало, словно через водяную гладь, на которой в свою очередь даже не образовалось разводов. На пару ударов сердца я оказалась в ярком свете, паря в воздухе, словно в невесомости, преодолев за эти короткие мгновения самое длинное расстояние в своей жизни.

— Спасите! Я горю-ю-ю! — хрипела я, катаясь по чему-то, а точнее — кому-то мягкому и теплому, и задыхаясь от густого дыма. Я столкнулась с этим кем-то большим и пушистым прямо в портале, как в дверном проеме, и теперь мы вместе кувыркались по холодному каменному полу. Мое лицо, перемазанное в чем-то едком и липком, горело и щипало, в глаза и нос лез противный мелкий пепел, он же, горький и жесткий, хрустел на моих зубах. Поэтому я верещала, как могла. — Горю-ю-ю! Помоги-и-и-те!

— Хватит орать! Вставай давай! — скомандовал высокий скрипучий и писклявый голос, какими обычно говорят в фильмах сказочные герои, от которых следует держаться подальше — всякие зеленые гоблины и тролли. — Ты в порядке!

Я громко чихнула и открыла глаза, предварительно потерев их черными от сажи кулаками. Надо мной склонился совсем не зеленый гоблин, а странная смесь паренька и белки. Большие темно-зеленые глаза, широкий приплюснутый нос, два больших резца, торчащих впереди, как у бобра.

— Ты…это… что такое?! — выпалила я, уставившись на его высокие треугольные уши с пушистыми рыжими кисточками на концах. Одно из них торчало в сторону под необычным углом, словно было «сломано» пополам. — Где я?

— Меня зовут Дин, я — сын лесной феи и подземного тролля, — радостно ответил он своим высоким голосом, звенящим от энтузиазма. Странный парнишка обладал невероятной способностью очень быстро говорить, особенно, когда волновался. Но его пушистая рыжая мордашка стала быстро мрачнеть, когда он заметил мои округлившиеся от шока глаза. Я с нескрываемым ужасом рассматривала его толстые беличьи щеки, длинные, тонкие как у кота усы, густой рыже-каштановый мех, сплошь покрывающий его непропорционально большую голову. Парень-белка отвел глаза в сторону и стал оправдываться. — Не смотри на меня так! Там, за порталом, я красив и статен. Весь в мою прекрасную мать. А здесь… ты сам все видишь. Я с факультета полукровок… А ты с какого?

— С экономического…блин! — выпалила я, стараясь не пялиться на его расстроенную моську, и огляделась по всем четырем… то есть двенадцати сторонам. На неопределенное время я даже забыла про своего говорливого лесного тролля, в моей груди застыл немой восторг. Я валялась на холодном гладком полу из белого мрамора в огромном двенадцатиугольном зале, все стены которого были уставлены большими старинными зеркалами в причудливых серебряных оправах. Надо сказать, они были очень похожи на то, что стояло в спальне моего номера. У каждого из них с обеих сторон висели большие факелы, горящие неестественным ярко-белым огнем с голубоватым оттенком.

По всем двенадцати углам стояли огромные белокаменные статуи бородатых и мускулистых атлантов в лучших традициях дворцов Древнего Рима, что держали на своих плечах… нет, не обычный высокий потолок, а настоящее темно-синее небо с сияющими звездами и полной серебряной луной. Мы сейчас находились в огромной каменной беседке в греческом стиле и с открытым потолком. Но это еще оказалось далеко не самым интересным…

Из всех двенадцати зеркал, что симметрично располагались на белых мраморных стенах между высокими атлантами, в зал спешили юноши и девушки. Словно это были не зеркала, а широко распахнутые двери в иные миры.

Почти все прибывающие выглядели очень молодо, не старше меня, были отлично сложены и невероятно красивы, правда, одеты в классические и несколько старомодные костюмы и платья. Плечи каждого укрывала широкая и длинная, часто доходящая до блестящего мраморного пола, мантия. Плащи были всего трех цветов — ярко-алого, как кровь, искрящиеся белые, как первый снег, и изумрудно-зеленые, словно весенняя листва.

— Тут нет никакого экономического факультета! — раза четыре недовольно проскрипел Дин, пока я наконец-то обратила на него внимание. — Хватит глазеть по сторонам!

Я уставилась обратно на парня-белку, прямо на его широкий приплюснутый нос, а затем не смогла оторвать взгляд с его спортивного серого костюма с такими знакомыми черными полосами на рукавах. Интересно, где же я их раньше видела? Хм… и вроде-то как совсем недавно!

— Тебе не нравится мой прикид?! Ну извиняй, я не успел переодеться перед порталом! — недовольно пробормотал тролль, застегивая молнию спортивной кофты: под ней у него ничего не было надето, и потому из ворота торчал лишь густой каштановый мех. Худенькие и постоянно вздрагивающие плечи мальчика-белки были укрыты плотной мантией нарядного ярко-зеленого цвета. Он поднял свою руку и быстро осторожно стер своим длинным указательным пальцем сажу с моего носа. — Судя по грязи, ты — болотная кикимора или земляной тролль. Стой, погоди! — его большие зеленые глаза заблестели, а лицо озарила широкая улыбка — прямо до ушей с кисточками. — Да ты просто надел что-то синтетическое! И оно сгорело в портале. Эти зеркала пропускают из мира смертных на эту сторону только натуральные материалы — хлопок, кожу, шерсть… Но что это было? Рубашка цела, пиджак и штаны тоже…

Я с ужасом вспомнила, как клала на свои плечи маленькое белое полотенце. Оно-то и оказалось сделанным из синтетических волокон, и потому сгорело в зеркальном портале. Хорошо хоть, мои серые боксеры оказались сшиты из стопроцентного хлопка. Так что моей непоседливой заднице, надо признаться, очень повезло!

— Знаешь, сюда нельзя проносить всякие человеческие штучки, вроде смартфонов и пластиковых карт, — пояснил Дин, — даже обычные деньги сгорят в портале. Тебе повезло со шмотками — все натуральное!

Тролль с интересном принялся разглядывать мой костюм, то тут, то там тормоша его своими цепкими пушистыми лапками, длинные пальцы которых заканчивались кривыми острыми когтями. Судя по его изумленному лицу, мой костюм ему тоже показался подозрительно знакомым.

— Да ты носишь ту же модель, что и я! — проскрипел Дин, зачем-то хватая меня за рукав и обнюхивая его. — Правда, мой такой сперла одна дура, и мне пришлось идти сюда в спортивном. Зато он из натурального шелка и еще чего-то там… — мальчик-белка не договорил, снова потеряв мысль. Он внимательно уставился на темное четырехугольное пятно сажи на моем рукаве и принялся тереть его своими мохнатыми пальцами. — Вижу, ты тоже сдавал пиджак в химчистку, и они нашили на него этикетку из полиэстера. Когда ты прошел сквозь зеркало, то синтетика сгорела. Ты что забыл свой самый первый урок?

— То есть… сгорела? — нахмурилась я, вставая с каменного пола. Хорошенько оглядеться по сторонам мне так и не удалось, потому что повсюду передо мной возникала болтливая беличья голова с огромными белыми резцами-зубами.

— Ты что, реально прогулял вводный урок? — удивленно спрашивал раз в пятый Дин, аж присвистывая от эмоций. Его реакция была, как и у обычной белки, раз десять быстрее моей, да и любопытство тоже зашкаливало. Он тормошил мои взъерошенные волосы, дергал за уши, обнюхивал плечи, щекоча мою шею своими длинными и жесткими, как проволока, усами. Затем его взгляд упал на мои повидавшие многое белые найки. — Фыр-фыр! Странно! Ты пахнешь как мой недавний пирог с лососем! Тоже хавал такой? И…

Я кивнула, благодаря про себя слой сажи и пепла, которые надежно скрывали мои раскрасневшиеся щеки и уши.

— Ты — первокурсник, клянусь хвостом! На нашем факультете полукровок все перваки носят такие белые найки, пока их лапы не привыкнут к колкому холодному полу. Понятия не имею из чего их там делает найк, но только эти земные кроссы не горят в зеркальном портале.

Не зная снова, что ответить, я громко сглотнула, уставившись на его босые ноги, то есть на пушистые беличьи лапы — узкие удлиненные ступни с непропорционально длинными пальцами, которые заканчивались внушительного размера кривыми когтями. Интересно, умеет ли этот Дин карабкаться и скакать по деревьям, как настоящая белка?

— Нам пора делать лапы, иначе мы опоздаем на первую пару! — заверещал тролль, нетерпеливо тряся усами и переминаясь. Неожиданно он стал дергать меня за уши и взъерошил мои и без того торчащие во все стороны волосы. — Ты думаешь умываться? Или и так сойдет? Я никогда не видел такого грязного тролля. Но, возможно, так и должно быть. Проходя сквозь портал, мы все меняем свою внешность. В мире смертных я — просто красавчик. Мой отец — влиятельный и богатый человек. Он тоже тролль, кстати. Правда, совершенно не парится по поводу своей внешности. Владеет кучей бизнесов и настоящим замком. Так что, будешь умываться? Или это так и задумано?

Я неуверенно помотала своей взъерошенной головой с настоящим вороньим гнездом вместо волос, посыпанным пеплом.

— Стой! Ну-ка, не дергайся! — неожиданно выпалила я, обхватив ладонями большие щеки своего пушистого собеседника. В его огромных от удивления глазах, я наконец-то смогла рассмотреть свое отражение. Только вот оно было мало чем похоже на меня прежнюю. Мой лоб стал выше, глаза больше, скулы острее. Иными словами, на меня сейчас смотрела новая усовершенствованная версия меня, с куда более лучшим «дизайном». От приятной неожиданности я даже сначала растерялась и сама себе улыбнулась.

— Чего молчишь? Как тебя зовут, говоришь? — нетерпеливо спросил Дин.

К такому вопросу я была явно не готова, и потому едва не ответила правду.

— Тонни…мни! Блин!

— Как-как? Тамлин? — переспросил он, разворачивая ко мне свои уши-локаторы. Вдруг Дин вздрогнул, скорчив гримасу от боли. Одно из ушей, то, что странно торчало в сторону под острым углом и выглядело будто переломанное посередине, пронзила резкая боль. — Ай, мое ухо! Эта дрянь перебила мне хрящик!

— Какая еще дрянь? — переспросила я быстрее, чем успела подумать. Уж кого-то он мне очень напоминал своим ворчанием.

— Неважно, Тамлин! — помотал рыжей головой Дин и решил перевести тему. — Можно я буду звать тебя Томми? Надеюсь, это твое ненастоящее имя, да? Настоящее, как пин-код от карты, здесь нельзя никому сообщать!

— Это почему это? — спросила я, недоумевая. Потихоньку в мою голову закралось подозрение. — Значит, твое имя вовсе не Дин? А как?

— Нет конечно! Меня зовут Дин только в этом зазеркальном мире, — ответил он. — Я не скажу тебе мое реальное имя. Здесь имена имеют великую силу и могут быть использованы во множестве самых страшных заклинаний против своих хозяев.

Я облегченно выдохнула, радуясь тому, что не успела проговориться. И вдвойне довольна я была потому, что этот парень-белка подумал, что меня зовут Тамлин, а Тамлин — это мужское имя. Значит, я действительно достаточно чумазая, неузнаваемая и так сильно похожа на парня, что никто никогда не усомнится в обратном.

— Кто твой мастер? Чего ты молчишь? — не унимался тролль, виляя своим пушистым беличьим хвостом из стороны в сторону, как недовольный кот. А затем он снова попытался меня обнюхать. — Где тот, кто забрал тебя сюда из мира смертных? Кто показал тебе, как пройти сквозь зеркальный портал?

И поскольку я не придумала ответов ни на один из его вопросов, то просто быстро обернулась назад и посмотрела на огромное зеркало, через которое сюда попала. Потоки разношерстных студентов в разноцветных мантиях уже прекратились и, странное дело, все остальные одиннадцать зеркал вокруг уже были разбиты. То есть центр каждого из них пестрел широкой паутиной трещин, то тут, то там на каменном полу блестели отлетевшие осколки. Лишь одно зеркало осталось целым, то самое, через которое мы с Дином прошли одновременно в этот таинственный мир. Его серебряная гладь как-то неестественно ярко поблескивала и колыхалась, словно поверхность озера. Портал был открыт.

— Мой мастер… эм… сейчас вот-вот придет! — соврала я, стараясь не смотреть в его большие, слегка прищуренные от недоверия бутылочно-зеленые глаза. И потому стала интенсивнее вертеть головой из стороны в сторону. — Дин? А куда это они все направляются?

Тролль быстро обернулся и посмотрел туда, куда сейчас таращилась я. В противоположной стороне зала, практически прямо напротив нас, находился грандиозный фонтан в виде статуи огромного бородатого силача, могучий торс которого заканчивался гигантскими щупальцами осьминога, что были раскиданы кольцами по всем фонтану. Бронзовый морской бог, надув до отказа свои круглые щеки, бесшумно трубил в «рог тритона» — красивую морскую раковину. Но вместо громкого раскатистого звука в воздух взлетали мощные струи воды, долетающие практически до ночного звёздного неба и переливающиеся в танцующем ярко-белом свете факелов. Падая на землю, потоки рассыпались в воздухе на сотни журчащих струй и миллионы мельчайших капель, играя всеми цветами радуги, прежде чем вернуться обратно в огромный полукруглый бассейн. Играя со струями и задорно смеясь, в воде постоянно появлялись то странные зеленоволосые головы, то роскошные рыбьи хвосты.

«Что ж, если тут есть белки-парни, — подумала я, — то вполне могут быть и парни-русалки!»

Рядом с этим грандиозным фонтаном, возле противоположной стены, находилось нечто еще более интересное — там сразу три огромных зеркала-портала были соединены между собой самым невероятным и причудливым способом. Над самым крайним зеркалом ярко пылал рыжий силуэт большой огненной птицы, что-то вроде орла. В зеркальную поверхность под его с распростертыми крыльями спешили крепкие пареньки с алыми мантиями за плечами. Вокруг центрального зеркала обернулся широкими красивыми кольцами длинный белый дракон. Именно в этом портале исчезали самые красивые девушки и юноши с гордой осанкой и белыми мантиями на плечах. Оправа третьего зеркала была овита чем-то вроде темного металлического плюща с начищенными до блеска серебряными цветами. Особенно сияли те, что находились чуть ниже. Просто все проходящие через портал ухитрялись дотронуться до какого-нибудь цветка и потереть его несколько раз на удачу. Кстати, проходящих сквозь этот портал было раза в два больше, чем через два других вместе взятых. С одинаковыми ярко-зелеными мантиями за плечами, они все выглядели очень странно: многие были покрыты шерстью или перьями, с лапами вместо ног, с ушами разной величины и формы, с хвостами всех мастей, а некоторые даже с крыльями. У нескольких на ногах были белые кроссы, точь-в-точь такие же, как и у меня. Остальные же шлепали голыми ступнями, цокали копытцами и скрежетали когтистыми лапами по мраморному полу.

— Это мой родной факультет Босых. Самый многочисленный и спокойный, где учатся одни полукровки. — объяснил Дин, следя за моим изумленным взглядом. — Красные — это гладиаторы с факультета Преданных. Туда берут только отчаянных крепких парней и учат войне. Их символ — вечно горящий феникс. Вон, видишь ту огненную птицу над порталом? А вот то зеркало по центру с драконом — это для белых. Там чародеи с факультета Проклятых. Они владеют магией и знают, как вызвать джиннов и полтергейстов.

— Ну и названия у вас, конечно! Преданные и Проклятые! — громко недоумевала я. — Смените пиар-менеджера. Как к вам вообще студенты-то идут? Преданные кому?

— Преданные кем! — тихо ответил Дин, отводя глаза в сторону. — Скоро ты сам все узнаешь… Давай, шевели лапами! Нам пора на первую пару Факультета Босых!

— Факультет Босых? Чего? — поморщила я свой нос. — Вот еще! Я не хочу на факультет голодранцев!

— Ну зови его Факультет Чар, — закатил свои зеленые глаза тролль, — как тебе такой ребрендинг? Факультет Чар или ЧарФак по аналогии с ЖурФаком и ФилФаком!

— Фак… как? — захлопала я своими ресницами, которые даже стали длиннее после прохода через портал. — Но какой же это Факультет Чар, если все чары происходят на Факультете магии, где учатся ваши волшебники?!

— А такой! Ведь именно мы, волшебные народцы с Факультета босых совершаем самое большое количество заклинаний в расчете на одного студента! — ответил Дин, гордо выпятив пушистую беличью грудь. — Маги ничего не делают сами, они вызывают различных духов, джиннов и ифритов, чтобы те работали на них! Ну или же эксплуатируют нас, трудяг, как хотят…

Над тремя зеркалами-порталами висели громадные, более трех метров в диаметре, старинные часы. Широкий серебристый циферблат блестел тринадцатью позолоченными цифрами, и именно на последнюю из них сейчас указывала пара длинных тяжелых стрелок.

— Что это за место такое? — тихо спросила я, пытаясь сообразить, которой именно сейчас час. — Куда они все прутся… в тринадцать часов ночи?!

— Ах, да они не время показывают, — отмахнулся лапой Дин, в его больших темных глазах сейчас идеально отражались все цифры. — Они говорят, что именно сейчас наступил зачарованный тринадцатый час — время, когда порталы между нашими мирами открываются и различные силы могут путешествовать туда и обратно. Это как Хэллоуин, но только не раз в году, а каждый день, и длится ровно час!

— Но час — это же ни о чем! Это же так мало! — покачала я головой из стороны в сторону. — Что вы успеваете сделать за это время? Сходить в туалет?

Дин отшатнулся в сторону и уставился на меня самым подозрительным и оскорбленным взглядом. Но комментировать мою несмешную шутку не стал, а просто объяснил:

— Это не простой час. Тринадцатый час может длиться бесконечно долго. Даже больше одних суток. Вообще, самым сильным магам даже под силу остановить время. Вот, например, Ледяной Джек, может его заморозить…

Имя «Ледяной Джек» показалось мне очень и очень знакомым. Однако, я не стала про него ничего спрашивать. Этот парень остался далеко позади в другом, абсолютно обыденном мире.

— Но у всех нормальных людей сейчас полночь! — напомнила я, хмурясь и пытаясь понять, что тут происходит. — Они спят и понятия не имеют о вашем шабаше!

— Вот именно! — отчаянно закивал своей большой пушистой головой мальчик-тролль. — Смертные не владеют магией, и потому этого часа для них не существует. Наш лишний час — это потайной карман во времени, он доступен только избранным, лишь тем, у кого есть такие специальные часы. Как только наступает полночь, сквозь зеркала-порталы сюда спешат студенты со всех концов земли. И как только тринадцатый час кончается, они возвращаются обратно в мир смертных в ту же самую секунду, в какую и отправились сюда. Так никто не заметит их отсутствия и не узнает о нашем существовании…

«Чудненько! — подумала я, — моего отсутствия никто и не заметит. Ровно так же, как и присутствия, блин!»

— А что это за место? Где мы сейчас? — спросила я вслух, оглядывая бесконечное звездное небо над головой.

— Ну если маги могут выиграть лишний час у времени, то они способны и раздвинуть границы пространства, — важно заявил Дин, словно он сам неплохо смыслил в магии, — сейчас мы с тобой находимся в месте, что вне времени и вне пространства. Считай, что это — альтернативный параллельный мир. Академии Магиров уже несколько сотен тысяч лет и…

— Академии кого? — выпалила я.

— Академии Магиров! — повторил Дин, но затем спохватился. — Ну, это неофициальное название этого места. А как ты еще назовешь Школу Магии неясно где и не понятно когда? Хогвартс? Тут тролли, оборотни, гоблины, эльфы. На факультете Босых мы зовем ее «Академия Магиров» по книге Киры Тигрис. Спорю, ты тоже ее читал!

— Это там, где у каждого ученика был свой наставник? Мастер и подмастерье? И четыре факультета с магией для каждой из четырех стихий? — ответила я, припоминая сюжет и главных героев. — Я прочел до середины где-то…

— А дальше?

— Дальше меня выгнали из книжного! — со вздохом ответила я. — Чтобы дочитывать до конца, книги нужно покупать!

Удивленная мордашка Дина быстро помрачнела, усы и уши одновременно опустились от ужаса. Ему стало не по себе от одной мысли о том, что у кого-то в этом мире не хватает денег даже на книгу…

Мне не нужна была ничья жалость. Тем более, его и сейчас. Я молча развернулась и зашагала к порталу из трех зеркал, где только что скрылись несколько опаздывающих учеников.

— Пошли, а то закроется! Ой!

Над нашими головами, неслышно взмахивая широкими крыльями, пронесся внушительного размера, метра два в длину, красивый белоснежный ящер. Да это же дракон! И он был точь-в-точь как тот, что обвивал зеркало в середине портала.

— Чу-у! Брысь! Пошел отсюда! — шикнула я на него, когда змей спланировал так низко над нашими головами, что едва не заехал по ним своими здоровенными перепончатыми крыльями. — Еще не хватало на башку нам нагадить! Так чему учат в этой вашей Академии Магиров? И когда мне выдадут волшебную палочку?

Но ответа на свой вопрос я так и не получила. Наступила долгая неловкая пауза, вдруг у каждого появилось нехорошее чувство, будто за нами кто-то пристально следит…

Они появились буквально из ниоткуда — впрочем, так всегда и появляются неприятности. Три длинных тени внезапно перегородили нашу дорогу, я подняла глаза: три человекообразных и в тоже время звероподобных фигуры смотрели на нас горящими глазами голодных волков, криво ухмыляясь клыкастыми мордами. Это были три тролля, которых, как выяснилось в дальнейшем, Дин ненавидел и боялся больше всех на свете, и вот почему…

— Надоело искать блох самому, Дин-дон? Нашел себе смертного раба? — насмешливо произнес самый маленький тролль, но, очевидно, самый главный, наглый и ехидный среди троицы. Его узкая морда с черным носом, светящимися лисьими глазами и широкими треугольными ушами чем-то напоминала потрепанного жизнью дворового пса. Дело в том, что уши были изрядно оборваны, а через левый глаз пробегал глубокий шрам, из-за чего тот стал красновато-желтым, тогда как правый здоровый оставался изумрудно-зеленым. — Будет собирать для тебя орешки в лесу?

Пара его компаньонов, что потихоньку окружали нас с других двух сторон, ехидно заржали в полный голос. Особенно старался рыжий, с толстой шеей, непропорционально массивными плечами и длинными, как у орангутанга, руками, заливаясь визгливым истеричным смехом «И-хи-хи-хи!», словно вредный мальчишка-стукач, с которым никто не дружит. Второй же, с широкими длиннющими острыми ушами, глуповатой мордой и перекошенными глазами, тихонько посмеивался исподтишка, «Хе-хе-хе», словно ученик, подложивший кучу острых кнопок на стул соседа, и теперь наслаждавшийся его болью издалека.

— Нашему Динь-Диню не хватает орешков! И-ха-ха-ха! — скалил свои длинные кривые клыки рыжий. — Проверим их на прочность, или ты их уже потерял?

— Отвали от меня, Ланс! — закричал Дин, подходя ко мне поближе и хватая за руку. Какое-то шестое чувство мне подсказало, что обычно в таких ситуациях мой бельчонок быстренько сваливал, но сейчас он просто не мог убежать — это означало оставить меня на растерзание этим трем…псам? Волкам? Вообще, что это за тролли такие?

— Что случилось? Почему ты не убегаешь, Дин-Дон? — продолжал противным нахальным тоном Дори, внутри каждого из его разноцветных глаз вспыхнул кровожадный ярко-алый огонек. От следующих монотонно произнесенных в обратном порядке числительных по моей спине побежали мурашки. — Десять… девять… восемь…

Я просто ахнула, в памяти тут же всплыла картина, где Коста целится дулом пистолета в мое лицо и безжалостно ведет обратный отсчет: «Да он же просто вылитый Константин! Только пистолет забыл из-за пазухи достать и прицелиться!»

— Ни шагу ближе, Дори! Убери от меня своих вонючих шакала и гиену! — вопил Дин, крепко сжимая мою руку и прыгая передо мной, словно пытаясь закрыть меня своим телом от нападавших. Все трое, одетые в изумрудно-зеленые плащи факультета полукровок, бесшумно ступали по каменному полу мягкими босыми лапами с кривыми грязными когтями, словно беспощадные хищники к загнанной в ловушку жертве. Как назло, вокруг нас никого не было, лишь только огромные зеркала, словно издеваясь, многократно отражали наши бледные, особенно мое, перепуганные лица.

— Кто сломал тебе ухо, Динь-Динь? — с притворным беспокойством спросил рыжий, скаля свои острые зубы. Не сложно было догадаться, что именно он был гиеной. — Твой непокорный смертный? Зачетный удар! Я снимаю перед ним шляпу! И-хи-хи-хи!

Он попытался коснуться одной из своих длинных лап сломанного уха Дина, чтобы его дернуть, не иначе, но тот с громким шипением рассерженного кота ударил его по протянутой лапе.

— Пошел ты! — рычал Дин, отбиваясь теперь уже от лап второго тощего тролля с жиденьким золотистым мехом. — Мой подмастерье — не смертный! Он тоже тролль! Это… особый… очень редкий вид… лысый вомбат! Очень опасный и…! Ай! Еще раз тронешь мой хвост — укушу!

— Ник? Ланс? — заговорчески произнес их вожак Дори, по очереди поворачиваясь то к шакалу, то к гиене. — Господа! Мне больно это говорить, но кажется, Дин-Дон нас не уважает. Он забыл, кто тут главный и кого нужно бояться. Совсем страх потерял, безмозглый! Эта белка возомнила себя тигром!

— Я давно говорил, что пора снять с него шкуру и продать гоблинам! — с энтузиазмом провизжала гиена Ник, хватая Дина за хвост и изо всех сил дергая, от чего несчастный бельчонок еле удержался на ногах. — А смертного — во дворец фей прислугой! И-хи-хи!

— Хе-хе! — одобрительно кивнул шакал Ланс, незаметно делая шаг в мою сторону.

— Оставьте нас в покое! Пошел в жопу! — огрызалась я, отбиваясь от настырных лап шакала.

— Видишь ли, смертный, ты связался не с тем троллем, — радушно обратился ко мне Дори, словно мудрый старший брат, дающий ценные наставления. — Лесной беличий тролль занимает самую низшую ступень в нашем королевстве, ниже их, разве что, только сами смертные. И именно поэтому они являются здесь изгоями, чаще всего поселяясь в мире людей, с которыми хоть как-то могу совладать при помощи простейшей магии и хитрости. А здесь же у твоего Дин-Дона нет ни выдающихся магических способностей, ни друзей, и, естественно, никогда не было подмастерья.

— В отличие от тебя, Дори, я никого не запугивал и не заставлял угрозами называть меня мастером! — прокричал Дин, от волнения его голос был похож на отчаянный мышиный писк.

— В отличие от тебя, Дин-Дон, у меня есть не один, а даже пара отличных верных подмастерьев, — продолжал разноглазый тролль, недвусмысленно кивая на виляющих хвостами гиену и шакала, — которые сейчас спустят с тебя шкуру, а не просто оторвут хвост, как прошлый раз!

— Тебе что, реально выдирали хвост?! — с ужасом посмотрела я на Дина.

— Я… его потом быстро отрастил… с помощью одного волшебного зелья, — стал оправдываться он, пряча хвост между ногами, как трусливый пес, — было только очень больно и все…

— Так что, смертный, советую тебе отойти на пару метров, чтобы не запачкаться кровью — мы сейчас снимем с него шкуру, — посоветовал Дори, обнажая на передних руках-лапах острые, блестящие, словно металлические, когти. — Мой хозяин давно хотел новую шапку!

— А ну быстро отвалил от него! — закричала я, становясь между дрожащим Дином и готовящимся к прыжку Дори. Хм… интересно, можно ли различать троллей не только по внешним признакам, но и по гадостному характеру? Этот белый был бы точно вонючий скунс, или ехидна, или выхухоль какая-нибудь. В итоге, я просто и метко его оскорбила. — Тупая ты сутулая псина!

— Я — песец! — уязвленно прорычал вожак, скребя когтями воздух, словно маленькими закругленными ножами для пыток. — Я — белый королевский песец!

— Ой, да хоть сама феечка Винкс! — процедила я сквозь зубы. — Пошел…ай!

В этот момент все трое падальщиков резко прижались к полу и прыгнули на нас с Дином, выставив вперед свои лапищи с острыми когтями и раскрытые клыкастые пасти. Я ожидала быть разорванной в клочья через мгновение, но, как ни странно, адской боли не последовало…

— Прекратите этот бедлам! Никто не смеет снимать шкуру с лесного тролля!

Мы с Дином одновременно обернулись на этот довольно высокий и такой знакомый мальчишечий голос, похожий на гулкий перезвон сотен льдинок. Дори, Ланс и Ник застыли в воздухе в самых нелепых позах, словно кто-то огромный и невидимый одновременно держал их за шкирки, как описавшихся котят, тремя крепкими руками.

— Не бойся! — обратился ко мне знакомый силуэт в сером плаще, покрытом инеем, — они не снимут ни с кого шкуру, это запрещено законами Светлых и Темных. В худшем случае — они снова оторвут бедняге пушистый хвост, чтобы продать на черном рынке гоблинов. Видишь ли, для тролля лишиться хвоста — все равно, что потерять честь! Это высшая степень унижения!

— Ледяной Джек! — проскрипел Дин, недружелюбно скаля свои большие беличьи резцы. Я заметила, как вся его рыже-каштановая шерсть мгновенно стала дыбом. — Что ты тут делаешь? Это же наша территория! Это же Академия Светлых!

— Я пришел сюда по одному делу, — важно произнес Джек, косясь на подвешенную в воздухе троицу. Те с ужасом пялились на него, как малыши в песочнице на поймавшего их дворового хулигана. — Дори, еще раз будете пугать единорогов в нашем лесу — подвешу всех троих, и не только за хвосты, на великом дубе! Ясно?

— Прости моих засранцев, Повелитель Холода! — пропищал некогда грозный песец. Теперь, будто от стыда, он прятал за своим белым пушистым хвостом брутальную морду со шрамом через глаз. — Гоблины-торговцы неплохо дают за помет единорогов и… ай!

Температура воздуха стала резко понижаться, трое троллей-падальщиков одновременно шлепнулись на пол, как тяжелые мешки с картошкой, и поспешно покинули зал, скрежеща по каменному полу острыми коготками. Хвост каждого был крепко зажат между задних лап.

Джек быстро откинул глубокий капюшон своего серого, покрытого инеем, плаща. Хорошенькое бледное лицо белокурого «снежного мальчика» слегка перекосило от удивления, когда он увидел мою чумазую морду.

— Я предпочитаю «Кай», — быстро произнес парень, в то время как его ярко-лазурные глаза внимательно смотрели по сторонам. Рядом не было ни души, даже зеленоволосые русалки попрятались на дно своего порядком охладившегося фонтана.

Лицо Кая озарила довольная белозубая улыбка:

— Я пришел сюда за своим подмастерьем!

Он обернулся ко мне и произнес с наигранной строгостью:

— Оставил тебя всего на пять минут, а ты уже перемазался и влип!

— Я… э-э…это все портал и… куда ты меня тащишь?

Кай бесцеремонно крепко схватил меня за руку и быстро потащил туда, откуда тут появился — к действующему порталу и единственному целому зеркалу.

— А ну отпусти его! Он — мой подмастерье! — заверещал Дин и сделал то, чего никогда еще в этом мире никто не делал: заступился за меня. Он со всех лап храбро кинулся прямо на Кая. — Ты сейчас на территории Светлых! Здесь не должно быть Темных!

Тролль ничего не придумал лучше, как вцепиться своими зубами прямо в холодную серую перчатку «ледяного мальчика».

Послышался хруст (я так предполагаю зубов Дина), я с ужасом закрыла глаза, в следующий момент Кай схватил несчастного тролля прямо за пушистый беличий хвост и отшвырнул беднягу далеко в сторону, едва не зашвырнув его в фонтан. Добрая половина левого резца парня осталась торчать из холодной кожаной перчатки. Вокруг нее блестели маленькие темно-фиолетовые капли. Тогда я еще не знала, что именно такой цвет имеет кровь Кая. Мой беличий друг прокусил перчатку насквозь, и за это теперь валялся без сознания на мраморном полу.

— Ты должна была пойти со мной! — шипел сквозь стиснутые зубы Кай, таща меня за руку к зеркальному порталу. — Что случилось? Мы же почти заключили обет верности между мастером и подмастерьем!

Нет, он вовсе не был грубым и не пытался сделать мне больно, вывернув назад мою руку. Это я усиленно пыталась вырваться из его ледяной хватки и от резких движений свежая рана на моем предплечье вновь открылась: длинная царапина от пролетевший вскользь пули закровоточила. Я вскрикнула, пытаясь дотронуться до нее ладонью, но Кай оказался быстрее и крепко схватил меня за плечо моей больной руки.

— Не может быть… это просто невероятно…, — бормотал себе под нос ледяной мальчик, удивленно глядя на мою рану круглыми от шока глазами. Так обычно смотрят на цифры счастливого лотерейного билета. Я нахмурилась и проследила за его взглядом, что застыл на длинной прорехе моего пиджака: на бледной коже, возле внушительной, но не глубокой царапины, блестели крупные темно-фиолетовые капли.

— Это что? Мы с тобой одной крови? — неуверенно прошептала я.

— Т-ш-ш-ш! Тихо! — зашипел на меня Кай, разворачиваясь к порталу и таща меня уже за здоровую руку. — Быстрее! Идем отсюда!

Мы уже практически обогнули фонтан со статуей бронзового морского бога, беззаботно трубящего в рог тритона, как…

— И куда это ты собрался, сын речной нимфы и северного ветра? — остановил нас обоих громкий и чрезвычайно высокий насмешливый голос. — Как ты посмел открыть портал на территорию Светлых, да еще и пытаться похитить нашего подмастерье?

Кай остановился как вкопанный, а затем быстро развернулся, все еще сжимая мой локоть, правда, теперь гораздо крепче. Мелкие капельки из фонтана долетали до моего чумазого лица, делая сажу на нем вязкой и липкой.

— Я не открывал этот портал! Кто-то из ваших забыл его закрыть! — бросил он, недвусмысленно кивая своей седовласой головой в мою сторону. Парень был совершенно не рад этой встрече. — Я забираю своего подмастерье и больше вы меня никогда не увидите. Прочь с дороги!

— Не так быстро, снежинка! — ответил звонкий и уже менее насмешливый голос. Его невысокий, стройный, даже несколько худощавый обладатель в легких серебряных доспехах, очень похожих на древнегреческие, смело преградил нам путь, быстро вытащив из ножен небольшой и, судя по тому, как ловко он с ним обращался, легкий меч. — Отпусти нашу кикимору!

Неширокие угловатые плечи мальчишки укрывал алый плащ, а серебристый спартанский шлем с высоким красным гребнем отлично скрывал слишком юное лицо. Это был кто-то из легионеров с факультета Преданных. Судя по пухлым губам и блестящим зеленым глазам с длиннющими ресницами, под шлемом прятался подросток не старше пятнадцати лет.

Я тут же вспомнила слова Дина: «На факультет Преданных берут только парней, да и то самых крепких и отчаянных. Там учат войне.» То, что надо! И если уж туда взяли даже «такого» самодовольного и хлипкого на вид юнца, то у меня есть хороший шанс.

Но Кай не растерялся, он сделал пару шагов назад и опустил свою правую руку по локоть в фонтан. На пару мгновений его лицо исказилось от напряжения, словно он пытался поднять непосильно тяжелую гирю: зубы крепко стиснуты, лоб покрылся глубокими морщинами, нахмуренные брови налезли на слегка прикрытые глаза. Когда же он вынул руку обратно из бассейна, то уже крепко сжимал в ней длинный ледяной меч, большой и острый. Ну конечно же, он может замораживать воду почти до абсолютного нуля!

Лезвия мечей тут же столкнулись со звонким ударом — искрящийся, замороженный до самых низких температур лед, и острый блестящий металл. Однако больше таких оглушительных ударов так и не последовало.

— Ты же знаешь, Кай, что со мной бесполезно тягаться, — хвастливо заявил мальчишка в шлеме, в его голосе звучал такой юношеский задор, словно он с нетерпением ждал этого поединка. — Но твои смелость и дерзость будут по достоинству оценены высшими силами!

Кай, со словами: «Дай мне уйти вместе с моим подмастерьем!» и высокоподнятым мечом, бросился на самодовольного пацана. Я зажмурилась и с ужасом представила, как далеко сейчас полетит этот серебристый шлем с высоким алым гребнем. Но не тут-то было! Невысокий худощавый мальчишка в серебряных латах то пригибался, то подпрыгивал, то уклонялся в сторону всякий раз, как острое блестящее лезвие ледяного меча со свистом пролетало в паре сантиметров от его ловкого и гибкого тела. Он задорно смеялся и подзадоривал Кая своими колкими репликами, заставляя его бросаться с мечом все чаще и быстрее.

Сначала мне показалось, что из-под серебряного шлема, крепко сидящего на горячей голове пацана, стали выбиваться длинные и тонкие языки пламени, но затем, присмотревшись, я поняла, что это огненно-рыжие волосы, заплетенные в тугие косы.

И хоть Кай профессионально владел мечом, используя все свои трюки и приемы, которые могли бы впечатлить даже самого опытного фехтовальщика, но для пацана в доспехах это был не бой, а всего-то навсего шуточная игра. Красивый танец, не более. Так, детская забава, проверка на ловкость, которую он блестяще прошел.

«Я однозначно должна попасть на этот преданный факультет! — кричала я про себя, наблюдая влюбленным взглядом за каждым движением рыжего легионера. — Если туда берут только парней, то я сделаю все, чтобы стать одним из них!»

Он смеялся и раззадоривал Кая, дразня его то «хрупкой снежинкой», то «долговязым снеговичком». Наконец снежный мальчик не выдержал и запустил в фонтан вторую руку, через несколько мгновений вытащив оттуда второй ледяной меч, такой же длинный и острый, как и первый.

Но, к собственному неудовольствию и к разочарованию его веселящегося противника, Каю пришлось опустить обе руки вместе с оружием. Потому что перед ним в воздухе мелькнул тот самый белоснежный дракон, что недавно парил над нашими головами. Он мгновенно обернулся… точной копией самого Кая. Разве что его двойник не сжимал в кулаках рукояти мечей, а просто скрестил свои руки на груди у распахнутых пол идентичного серого плаща, покрытого инеем.

— Что за ерундень тут происходит? — прошептала я в большое пушистое ухо Дина. — Куда делся белый дракон? Откуда вылезла эта копия Кая?

— Это Мастер Протей, ректор нашей Академии Магиров, — быстро-быстро зашептал тролль, немного шепелявя из-за отбитого переднего зуба. — Он может принимать любой облик, который пожелает…

— Что? Директор вашей Академии? Блин! — в ужасе забормотала я, вспоминая, как громко и неуважительно на него шикнула, когда тот парил над нашими головами. — Ты уверен? Как, вообще, он выглядит на самом деле?

— Никто не знает, как выглядит настоящий облик Мастера Протея, — объяснил Дин, от волнения начиная говорить все быстрее и быстрее. — Вот уже несколько тысяч лет он повторяет облики других. Мы зовем его Столикий или Безликий, потому что у него нет лица, и в то же время он может взять себе любое. Он как лгун, который столько раз врал, что забыл, как выглядит правда.

— Блин! Так, может быть, это вообще не он?

Но все мои сомнения рассеялись в ту же секунду, потому что…

— Мастер Протей! — запротестовал настоящий Кай, у которого от волнения опущенные вниз ледяные мечи стали быстро таять, превращаясь в пару блестящих лужиц на мраморном полу. Однако, он не собирался так просто сдаваться. — Именем Черной Королевы я требую вернуть моего подмастерье! Согласно Великому Кодексу между нашими народами, она должна пойти со мной!

С последними словами Кай недвусмысленно кивнул своей белоснежной головой в мою сторону. Вот так бы взяла и треснула сейчас по его безмозглой седой макушке! Какая еще такая «она»? Я сейчас делала все, чтобы выглядеть как парень, пусть даже и не самый лучший, мне просто жизненно необходимо попасть на факультет Преданных!

— Вот как? — отозвался двойник снежного мальчика, Мастер Протей. Его голос оказался точь-в-точь таким же, как и у настоящего Кая. — А она принесла Обет подмастерья? Клятву верности тебе, как мастеру?

— Мастер Протей! Она почти это сделала и…

Ну все, с меня было достаточно! Я крепко сжала кулаки, набрала в легкие побольше воздуха и сделала шаг вперед…

— Он меня с кем-то путает, Мастер эм… Пропей! Я — парень! Просто очень грязный пока… — громко заявила я, нарочно огрубляя свой голос. — Хочу поступить к вам на факультет Проклятых… тьфу! Преданных! Я хочу драться, как этот рыжий пацан в шлеме!

Двойник Кая, все еще держа руки скрещенными на груди, удивленно хмыкнул, сделал несколько шагов в мою сторону и обернулся точной моей копией — в дорогом костюме, белых найках, с лицом, перемазанным сажей и взъерошенными, словно меня не слабо шибануло током, черными волосами. Он, молча и внимательно, рассматривал меня моими же ярко-голубыми глазами. Я стояла и молилась всем богам, чтобы он меня не раскусил.

— Туда же еще берут парней, верно? — сорвалось с моих губ быстрее, чем я успела подумать. — Ох… е-мое!

От неожиданности я даже отпрыгнула назад, потому что пацан с красной мантией быстро снял свой серебряный шлем и ярко-рыжие косы разбежались по его стройным плечам. Точнее — по ее стройным плечам. Это была красивая, слегка худощавая, легкая, как ветер, стройная девушка с большими изумрудно-зелеными глазами и огненными волосами, заплетенными в десятки тонких, словно маленьких змеек, косичек.

— Сколько раз ты можешь подтянуться? — звонко спросила она, оглядывая меня таким взглядом, каким обычно вожак стаи львов смотрит на беспомощного зазнавшегося котенка. — А сколько пудов поднимаешь?

Я удивленно хлопала глазами, пытаясь вспомнить, когда я последний раз подтягивалась в своей жизни. Должно быть тогда, когда бежала через забор от соседских собак.

— Это Диана. Она — самая сильная из амазонок, — шептал мне на ухо Дин со скоростью сто пятьдесят слов в минуту. — Она не просто лучше всех, она неуязвимая, как Ахиллес. Ну ты же читал про него в школе? Или смотрел фильм «Троя»? Ой, да не важно! Ее мать заключила сделку с Высшими Духами, Диана абсолютно непобедима и неуязвима до тех пор, пока не влюбится. Но и тут ее мудрая мамаша все продумала. Видишь золотой амулет на шее девушки? На нем рунами написан запрет для Купидонов палить своими стрелами по сердцу Дианы. Но пророчество гласит, что однажды один из Купидонов ее предаст, пронзит ее сердце золотой стрелой, и Диана навсегда потеряет сначала свою силу, а потом и отдаст свою жизнь за любимого…

— Как хорошо, что такого никогда не случится со мной, — с облегчением выдохнула я, вспоминая обещание златовласого Купидона в ванной о том, как он будет беречь мое сердце от этих маленьких коварных золотых стрел.

— Я же говорю — факультет Преданных! — закончил свою супербыструю историческую справку Дин. Я мигом вернулась в реальность, а там…

— Ты должна пойти со мной! — умолял меня Кай, чуть ли не со слезами на своем бледном и красивом, словно фарфоровом лице. Он подошел ко мне вплотную и непринужденным жестом одернул мой порванный рукав, поправив его так, чтобы полностью закрыть царапину от пули. — Я обучу тебя военному искусству у лучших мастеров! Я научу тебя летать на драконе и вызывать Высших Демонов!

— Это запрещено Верховным Кодексом! — сказали хором Мастер Протей и Диана.

Наступила неловкая пауза, мы с Каем смотрели друг другу в глаза. Неужели он не понимает, что натворил? Что я сделаю все что угодно, лишь бы только он говорил про меня «не должна», а «должен»?

— Соглашайся… — едва слышно он произнес тонкими бледными губами. — У тебя же среди Светлых нет мастера…

Я еле заметно покачала головой, делая шаг назад и наступая на мягкий длинный хвост Дина.

— Ай-я-а-ай! — громко пискнул тролль, быстро сталкивая меня цепкими лапками со своего хвоста. — Я — его мастер! И попрошу больше не приставать к моему подмастерью! Диана, выгони его отсюда к лешему!

Кай от неожиданности и досады прикусил нижнюю губу до капельки тёмно-фиолетовой крови.

— Хорошо, будь по-твоему!

Он быстро подошел ко мне и, делая вид, что прощается, незаметно положил в карман моего темного перепачканного в саже пиджака что-то небольшое, твердое, очень похожее на кристалл, но весьма холодное.

— Береги себя, я ближе, чем тебе кажется, — подмигнул он правым ярко-голубым глазом и исчез в зеркале-портале, так ни разу и не обернувшись.

— Я — Костальдин, сын лесной феи и подземного тролля! Клянусь своей кровью, честью, усами и хвостом заботиться, беречь и защищать своего подмастерье Тамлина даже ценой собственной жизни! — быстро и громко прокричал Дин на весь огромный зал, торжественно и крепко сжимая мою руку длинными пальцами своей лапы.

Я сильно вздрогнула, когда он произнес свое полное имя, необычное и непривычное, уж очень сильно оно напомнило мне ненавистное «Константин». На пару минут я задумалась о Косте и даже прослушала часть начала речи тролля, а потому так и не поняла конец.

Но нет! Не может быть! Коста остался далеко позади, в реальном обыденном мире смертных. Он ждет меня там в реальной Академии, сроит жуткие планы своей мести…

— В свою очередь Тамлин клянется своей кровью, своими усами и … — уверенно продолжал Дин, подгоняемый моим глупым молчанием, он понизил голос и наклонился ко мне, — у тебя же есть хвост, да? Потом покажешь! — и не дожидаясь моего возмущенного ответа, снова закричал своим скрипучим беличьим голосом, — … и клянется своим хвостом, маленьким и страшным, слушаться меня во всем, быть верным и преданным подмастерьем! А за провинности я обещаю его несильно пороть!

— Пороть? — машинально переспросила я. — Это как это?

— Под хвостом тростиночкой! — быстро прошептал мне Дин.

— Чего??

Но мой вопрос так и повис в воздухе, потому что в этот момент в зале, словно после чрезвычайно удачливого выступления артиста, раздался громкий шквал аплодисментов, свист и улюлюкание. Я обернулась вокруг: почти все студенты в разноцветных мантиях, кто ранее прошел сквозь один из трех порталов, вернулись обратно и окружали нас пестрой шумной толпой.

Дин стиснул зубы до хруста, стараясь не обращать ни на кого внимания, цепкими лапками вытащил из-за спины свою изумрудную мантию и резким движением с громким треском оторвал от нее низ практически до половины. Он быстро встряхнул ее, словно покрывало, что-то невнятно бормоча себе под нос. Обрывок мигом превратился в настоящую целую ярко-зеленую новую мантию, точь-в-точь как та, что сейчас висела за его плечами. Кстати, она снова сама собой отросла до прежней длины. Кажется, этот тролль все-таки знал пару простейших заклинаний. Интересно, какие у него оценки в этой, так называемой, школе магии?

— Дин Тупохвостый нашел себе ученика! Даже Дин Тупохвост! — удивленно скандировала толпа. Причем «тупохвостый» звучало так же обидно, как и «тупорылый». Среди свиста, рычания и топота отчетливо слышались следующие выкрики:

— Тролль Дин с факультета Босых, который три года сидел на первом курсе! Дин, который не сдал зачет по элементарной магии! Дин, у которого нет друзей!

Дин смотрел куда угодно, только лишь не в мои глаза. Он медленно, словно изумрудная материя весила тонну, укрыл мантией мои плечи.

— Это правда? Ты… ты тут изгой? — я с ужасом взглянула в темно-зеленые глаза своего новоиспеченного мастера, которые быстро заполнились слезами.

Дин ничего не ответил, он опустил свою большую голову, прижав беличьи пушистые уши. Сломанное правое тут же дало с себе знать, тролль снова вздрогнул от пронзившей его боли. Я внимательно осмотрела его с головы до босых лап. А что, если он и правда тут изгой? Ведь у этого тролля, судя по всему, совершенно нет никаких магических способностей! Единственное, что он умеет, это быстро говорить и, может быть, лазить по деревьям. Так вот почему он так обрадовался, когда мы столкнулись с ним в портале! Он с таким энтузиазмом принялся мне все рассказывать и показывать вместо того, чтобы поспешить в свой портал на факультет полукровок… просто потому что с другой стороны его никто не ждал. В любой Академии есть самые худшие и неспособные ученики, которые вечно плетутся в конце класса, которых самыми последними выбирают в свою команду капитаны, и у которых совершенно нет друзей. Остальные просто боятся подцепить их «ненужность» и одиночество как опасную болезнь. Сомнений не осталось, Дин был один из них.

Я отвела глаза в сторону и глубоко тяжело вздохнула, стараясь выглядеть не такой разочарованной и разгневанной, какой себя чувствовала. Дерьмо случается! Только вот почему со мной гораздо чаще, чем с другими?

— Ну все, хватит! Быстро прекратите этот балаган! — раздался громкий строгий голос, — да, пусть Костальдин — не самый усидчивый и блестящий студент нашей Академии, зато у него теперь есть подмастерье, в отличие от многих из вас! Вы должны радоваться за тролля с факультета Полукровок!

К нам, пробираясь сквозь разношерстную толпу факультета Босых, спешила высокая фигура в ярко-изумрудной мантии с огромными кручеными рогами, как у горного козла. На первый взгляд, это была немолодая женщина с пышной прической из золотых кудрявых волос и в больших круглых очках, одетая в старомодное платье из зеленого бархата, какие когда-то носили возрастные графини. Но из-под длинной пышной юбки торчали кривые козьи ноги, покрытые рыже-желтым кудрявым мехом и заканчивающиеся большими золотыми копытцами.

— Это Мастер Глория, сатириха, она декан нашего факультета Босых, — быстро зашептал мне на ухо Дин, позабыв про свои слезы, — она отлично разбирается в зельях и травах, умеет исцелять многие недуги и даже предсказывать будущее и судьбу по звездам. Весьма строгая тетка, лучше не попадаться ей под копыта. Между собой студенты зовут ее просто Коза… она всегда ходит со своим заместителем… о, а вот и он! Мастер Леодей. Да не пялься ты на него так!

Но я не могла ничего поделать с собой и открыла рот, как завороженная, вцепившись в когтистую беличью лапу Дина и сжимая его длиннющие пальцы. Рядом с козообразной Мастером Глорией, прямо перед нами стоял огромный человеколев. Так же, как кентавры, до пояса он выглядел как обычный коренастый мужчина, правда, не с голым торсом, а одетый в желтоватый пушистый полушубок, очень старый и потрепанный. Во многих местах он был просто-напросто прожжен и поцарапан, кое-где пушистая шерсть была выдрана целыми клоками. А вот вместо ног у Леодея было мощное тело огромного льва с четырьмя большими мускулистыми лапами и длинным хвостом с кисточкой.

— Мастер Леодей — левтавр! — быстро шептал в мое ухо Дин, пока я с ужасом таращилась на огромную косматую голову с густыми бровями и потрясающей львиной гривой, которая укрывала его массивные плечи и широкую грудь. — Он живет в настоящей пещере! У него есть собственное стадо единорогов. Что? Нет, блин! Он их не ест!

Сложно было сказать, что именно выражало лицо человека-льва, а точнее удлиненная морда с клыками, в тот момент, когда он смотрел на меня своими огромными кошачьими глазами. Они были разного цвета — один темно-карий, другой — светло-желтый, именно через него проходил глубокий рваный шрам.

— Мастер Леодей — главный смотритель конюшни с огнедышащими драконами. У него даже есть огнеупорная мантия из старой кожи дракона, которая не горит даже в огне порталов-зеркал. Правда, он постоянно забывает ее надеть, — шептал Дин, и я поняла, что на Леодее не одет никакой желтый полушубок, это — его личная настоящая прожженная львиная шерсть. Так вот почему его шкура такая потрепанная и даже выдранная. — Он только выглядит страшновато, а так — он гораздо добрее и сговорчивей всех остальных Мастеров Академии. Правда, он не очень разговорчивый…

— Я полагаю, что пополнение на нашем факультете Полукровок — это однозначно хорошая новость, — нарушила наступившую тишину Мастер Глория, забавно пошевелив настоящими козьими ушками под огромными витыми рогами. Она элегантно поправила свою длинную юбку и плавно подошла к нам, словно двигалась не на золотых копытцах, а в туфлях на каблуках. Ее большие голубые глаза с узкими горизонтальными зрачками остановились на Дине. — Это не только великая честь — иметь собственного подмастерье, обучать и заботиться о нем. Так же это великая ответственность! Я искренне верю, что теперь наш Костальдин станет усидчивым и ответственным! Он перестанет прогуливать занятия, подтянется по учебе, сможет стать настоящим примером для своего подмастерья и научит его многому! Обещаешь?

— Клянусь усами и хвостом! — Дин усиленно закивал головой, опять позабыв про сломанное ухо. В этот раз он словно совершенно не чувствовал боли.

И на этом позитивном моменте моя случайная встреча с волшебным миром должна была благополучно закончиться, но нет…

— Мастер Глория! И чему же, стесняюсь спросить, Дин Тупохвостый сможет его научить? — раздался холодный высокий голос, весь зал снова замер, предвкушая продолжение столь интересного шоу. — Сын грязного тролля и болотной феи! Он научит своего подмастерье скакать по деревьям и шепелявить?

Возле среднего зеркала-портала, который так крепко обвивали кольца белоснежного дракона, стояло несколько студентов в белых мантиях. Время остановилось, мое сердце замерло — более статных прекрасных парней и девушек я нигде и никогда не встречала. Если только в голливудских фильмах про вампиров. Весьма неплохо для факультета Проклятых!

И по закону подлости, с нами сейчас говорил самый красивый из них — высокий кареглазый блондин с длинными распущенными волосами. Он мог быть кем угодно — моделью, актером и даже ангелом. Я, как и почти все остальные в зале, позабыла напрочь, что я тут делаю, и единственное, о чем сейчас жалела, это то, что я не могла увидеть его прекрасное лицо полностью. Его левая половина была спрятана под серебряной маской-полумесяцем, полностью закрывая часть высокого лба, с прорезью для большого карего глаза, и оставляя открытыми идеальные губы с ямочками по углам. Длинные, почти до талии, волосы свободно разбегались по его плечам, золотистые локоны переливались, ловя отблески факелов.

Самое странное, что на его изящных с тонкими девичьими запястьями руках были надеты тонкие белые перчатки. Дин тут же подсказал мне, что они сделаны из тончайшей кожи ягненка, хоть и были на вид обычными стерильными медицинскими из полипропилена.

— Нарцисс никогда их не снимает! — подытожил Дин. — Боится, что сквозь его голые ладони вытечет наружу вся магия!

Высокую макушку гордого красавца украшал, словно корона, огромный венок белоснежных роз. Я вздрогнула, тут же вспомнив призрачный номер в корпусе богатых студентов. Там изо всех щелей лезли эти самые белые розы! И надо признаться, его хорошенькое лицо, даже наполовину спрятанное за маской, показалось мне немного знакомым. Я однозначно его уже где-то встречала, только вот не могла припомнить где.

— Как ты назвал мою мать?! Тупой блондин! — зашипел Дин, сжимая кулаки и кидаясь на дерзкого красавца, но Мастер Леодей с кошачьей ловкостью и львиной силой схватил его за длинный беличий хвост. Отчего бедный тролль тут же сбавил ход и жалобно запищал.

— Немедленно прекратите! Устроили базар как обычные смертные! — строго одернула ребят Мастер Глория, она смерила недовольным взглядом прижавшего уши Дина и повернулась к обворожительному блондину — на его ангельском лице было выражение самой невинности и удивления. — Нарцисс! Прекрати дразнить Костальдина! Зачем тебе это? Небеса — мой свидетель, всем известно, ты уже как второй десяток лет не берешь себе подмастерьев!

— Магистр Нарцисс, попрошу Вас не забывать, Мастер Глория, — негрубо, но уверенно поправил ее блондин с очаровательной кривой улыбкой, которая, однако, не касалась его жгучих карих глаз. Купаясь в лучах влюбленно-восхищенных взглядов, летевших на него со всех сторон, он продолжал немного утомленным тоном. — Я закончил Академию вот уже дюжину лет назад, и являюсь первым ассистентом Мастера Вальтазара. А что касается моего нового подмастерья, — Нарцисс обвел присутствующих скучающим взглядом, словно поп-звезда со сцены, он сверху вниз посмотрел на своих неистовых и очень преданных фанатов, — то сегодня нашему Тамлину очень повезло. Я как раз в настроении!

Продолжение его пафосной речи я прослушала, потому что во все глаза смотрела на его правое плечо, а точнее — на большую белую птицу, что неподвижно там сидела, словно искусственная. Но я-то знала, что этот белый ворон с длинным острым клювом настоящий, потому что я тут же вспомнила его двойника — черного как сажа, ворона из мира смертных. Та же форма, те же крылья, блестящие перья, длинный острый как гвоздь клюв и лапы с кривыми когтями. Да, это он едва не задрал на моих глазах голубя, а после того, как прошел сквозь зеркальный портал резко побелел. В подтверждение моей догадки, птица медленно моргнула своими круглыми голубыми глазами. Странно, что из-под хвоста птицы не торчала ни одна белая роза — ведь его напыщенный хозяин так любит этот цветок!

— Кто такой этот Нарцисс? — тихо спросила я Дина, благо, его пушистая мордашка всегда была рядом. — Почему его зовут как какое-то растение… цветок?

— Он — просто самовлюбленный болван! Ты что, не читал легенду о Нарциссе? О парне, который влюбился в свое отражение? Целыми днями глазел в озеро, пока боги не сделали его цветком? — зло прошептал Дин, скрипя своими острыми зубами. — А если честно, то этот Нарцисс — счастливчик. Он — чистокровный, его родители входят в дюжину самых сильных магиров… смертные зовут их феями, или высшими силами, или даже богами. Считай, что он — сын богини любви и бога красоты… Все девчонки по нему сохнут. Влюбляются с первого взгляда даже в одну половину лица. Говорят, на него нельзя смотреть без маски — можно сойти с ума, забыть обо всем на свете. Так что нам повезло, что мы с тобой парни!

— Так вот зачем ему маска? Она защищает не его, а окружающих от его красоты? Такое вообще возможно? — рассуждала я вслух. — Неужели можно быть таким красивым и настолько опасным?

Я содрогнулась от одной мысли — безумно влюбиться в этого надменного красавца и навсегда потерять свободу и рассудок. Как он это делает?

Секрет был очень прост! Над его стройными плечами парило аж три незримых Купидона, подаренных ему его матерью, богиней любви, при рождении. Они поочередно натягивали тугие тетивы своих серебряных луков и метко палили золотыми стрелами по сердцам тех, кто попадался на его пути. Так в него оказались влюблены сотни и даже тысячи…

Вот и сейчас его верные Купидоны натянули свои луки, желая пронзить своими стрелами и мою перепачканную в пепле грудь. Но прямо перед моим сердцем в воздухе завис невидимый защитник — тот самый Купидон, которого я спасла от жуткой смерти в когтях черного ворона. Златовласый мальчишка твердо держал свое слово, защищая собой мое гордое сердце. Так что очень скоро остальные Купидоны разочарованно опустили свои блестящие луки, оставив меня в покое.

— Он очень опасный, потому что черствый и жестокий, — тихо прошептал Дин. — А жестокий, потому что очень несчастный. Не бывает счастливых и злых, бывают лишь несчастные и жестокие. Чем сильнее боль внутри, тем ужаснее поступки. Он словно стремится поделиться своей жуткой болью с окружающими, отдавая каждому частицу своего личного кошмара…

— Но что с ним не так? — с ужасом спросила я. — Он влюблен в самого себя?

— Не думаю, что очень сильно! Иначе бы его уже давно не было! — прищурил свои большие зеленые глаза Дин. — Понимаешь, Нарцисс, каким бы красивым ни был, очень несчастен, потому что навечно проклят. Пусть в него влюблены тысячи, но если он ответит кому-то взаимностью, тот погибает самой жуткой смертью. И потому он и не отвечает никому. Это невыносимо больно — потерять того, кого ты любишь. Каждый раз, когда он разбивает чье-то сердце, в его руках, бережно предохраняемых белыми перчатками от острых шипов, появляется очередная белоснежная роза. Эти цветы — символ боли, утраты и смерти.

— Но… кто же его проклял-то? За что?

— Ты вообще слушаешь, что говорит Мастер Глория на ее уроках по истории волшебных народов? — нахмурился Дин. — Слышал про Светлое и Темное королевства? Благой двор и Неблагой двор фей? Ну чего ты трясешь башкой? Хотя бы книги с легендами читал в школе смертных?

— Я читаю учебник по маркетингу и всем советую! — огрызнулась я. — У меня нет ни времени, ни денег на ваши глупые легенды!

Дин тяжело вздохнул, но его неизменное беличье чутье подсказало троллю, что только лишь последняя часть этого предложения правда.

— У тебя нет денег даже на простые детские сказки?! — покачал он своей пушистой головой. — В сказках бы ты хоть как-то смог прочитать о вражде между Темным и Светлым Королевствами фей. Кажется, так их теперь называют смертные — Благой двор и Неблагой двор. Всегда, когда в одном из королевств рождается ребенок, устраивается большой пир, родители дарят ему множество сверхъестественных способностей и вся родня осыпает дарами. Но нет-нет, да и попадется среди гостей кто-то из Темного королевства, и вместо дара наложит на ребенка проклятие. Самый подлый закон природы! Чем могущественнее силы, подаренные малышу, тем страшнее проклятие, их ограничивающее.

И я вдруг поняла, почему факультет Проклятых имеет такое страшное название.

— То есть, там все прокляты?! — выдохнула я, — чему же они учатся в этой своей академии магиров?

— Жить со своими проклятиями, конечно, — тихо ответил Дин.

Я тяжело вздохнула, с ужасом глядя на прекрасного и холодного Нарцисса:

— И как именно его прокляли? Видимо все ведьмы хором, раз такое сильное проклятье!

— О! Его родители подарили сыну необычайную красоту и власть над самой любовью, остальная родня одарила самыми необычными дарами и талантами — музыкальным слухом, грацией, хитростью! — воодушевленно зашептал Дин на сверхновой скорости. — Но на пир по случаю рождения малыша прокралась какая-то незваная дальняя тетка из Темного Королевства и не упустила момент наложить на него одно страшное проклятие. Как я уже тебе сто раз повторил, все, кому Нарцис ответит взаимной любовью — умрут жуткой смертью!

— Ей его родители после такого костыль в одно место не засунули?

— Э, нет! — замотал своей головой Дин, грустно улыбаясь. — И самое страшное, что между Темным и Светлым королевствами подобное — в порядке вещей! Проклятье — это своего рода ограничитель. Так феи ограничивают бесконечную власть друг друга, невольно заставляя мучиться вечность. Вон, например, видишь красивую рыжеволосую девчонку рядом с Нарциссом? Это Сирена. Нет, она — не его девушка, хотя скорее всего и тайно в него влюблена. Ее голос — самый прекрасный на этом свете. Только если, конечно, она на тебя не орет! Сирена может заставить любого, особенно парня, сделать все что угодно, даже с крыши спрыгнуть. Единственное, что ей нужно сделать — спеть свой приказ.

«Отличная функция!» — подумала я, тут же мечтательно представляя, как я пою Косте: «Свали в туман!», и он действительно оставляет меня в покое.

— И какое у нее проклятье? Ну, побочный эффект?! — спросила я.

— Ее поцелуй обращает юношей в золото!

— О, тоже неплохо! — пожала я плечами.

— Сначала Сирена могла обратить любого в золото взглядом, как Медуза Горгона в камень, и так сделала статуями своих нескольких лучших подруг. В ужасе она примчалась в Темное Королевство и использовала свой талант пения на родном дяде, который первоначально и дал ей такое проклятие. Он не смог полностью снять темные чары, но сделал так, что вместо взгляда девчонка стала обращать в золото поцелуем. А это — гораздо сложнее! В общем, мой тебе совет: не целуйся с ней и затыкай уши, когда она начинает что-то петь!

Я с интересом разглядывала невероятно красивую рыжеволосую девушку в нежно-голубом платье под цвет ее прекрасных и весьма печальных глаз. Сирена не сводила их с Нарцисса, который пристально смотрел на меня, а я, в свою очередь, продолжала слушать быстрый-быстрый шепот Дина. Троллю так понравилось рассказывать мне истории студентов с факультета Проклятых, что он совершенно не нуждался в моих глупых вопросах.

— А вон те близнецы — это Арний и Пандора. Арнию постоянно во всем везет, а вот его сестра — полная неудачница. А вон тот парень в белой повязке на глазах — это Овидий. Нет, он не слепой! Он видит то, что не видят остальные — будущее, прошлое. Верховные всесильные боги часто открывают ему свою волю, вот только загадками. И потому парень постоянно думает и думает над ними…

Действительно, худощавый паренек с растрепанными пепельными волосами и с плотной белой повязкой на глазах стоял, ссутулившись, поодаль от компании своих однокурсников в белых мантиях.

— Приглядись, у него нет ушей, потому что он слышит мысли, и рот зашит золотой нитью, потому что он говорит прямо с твоим сознанием.

— Да как же он ест-то тогда, бедняга?! — вскричала я и поежилась, увидев его хорошенькие пухлые губы, грубо зашитые толстой золотой нитью. Серьезное лицо Овидия было повернуто в нашу с Дином сторону, он словно наблюдал за нами сквозь свою повязку. Невольно я подняла руку и слегка ей помахала и, о чудо, он поприветствовал меня таким же жестом. А в моей голове раздался приятный голос молодого парня: «Эльф в ладони лучше дракона в небе».

Что? И что это значит? Не успела я опомниться от происходящего, как снова услышала шепот Дина.

— Тот, кто сорвет его повязку и посмотрит ему глаза, увидит свою смерть… Ой, кажется, этот Нарцисс что-то пытается нам сказать!

Я обернулась и вздрогнула вслед за ним. Красавец в маске стоял к нам так близко, что я могла разглядеть каждую белую розу в венке на его прекрасной белокурой голове. Когда это он успел к нам так быстро подкрасться?

— Посмотрите на них! Треплются, как сварливые смертные сплетницы! — громко объявил он на весь зал, зло сверкнув темными глазами в сторону сжавшегося Дина. — Это самый болтливый тролль в мире! Уверен, что кроме своей болтовни и блох ему больше нечего предложить своему подмастерью!

Дин поднял хвост трубой и уже собирался ответить что-то остроумное, но Нарцисс его опередил, обращаясь уже ко мне:

— Ты же ведь понимаешь, что тролли совершенно не владеют магией? Не могут повелевать ни одной из стихий. Тролли — весьма нелепые, чрезвычайно болтливые и безмозглые создания. И, скажу честно, Костальдин во всем этом весьма преуспел! Будь осторожен — не подцепи от него блох!

— Ты лжешь! — выкрикнул тролль, кидаясь с пушистыми кулаками на нахального красавца. — Ты за это отве-е-е-е-ишь!

Нарцисс стоял к нему в пол-оборота и даже глазом не моргнул, когда Дин бросился на него. Бедняга-тролль тут же отлетел в сторону, покатившись по полу, будто бы кто-то невидимый со всей силы отпихнул его ногой. Я застыла на месте, как облитая цементом, с широко открытым ртом и не издавая ни звука. Как он это сделал? Что это за магия?

Впрочем, за красавчика вполне мог поработать его белый синеглазый ворон. Необычная птица на его плече вдруг часто захлопала крыльями, словно собиралась взлететь, но передумала. Хоть бы она его обгадила!

А между тем, ее молодой хозяин, словно прекрасный принц, продолжал величественно беседовать со мной, простой смертной.

— Ты, наверное, уже понимаешь, что наставники бывают очень разные? И, конечно же, хочешь учиться у лучших? — Нарцисс подошел ко мне вплотную, и я забыла, как дышать: никогда не видела более идеального и совершенного создания, чем этот парень. А он, наоборот, вероятно, никогда не встречал более грязного и жалкого существа, чем я. Идеальные губы блондина растянулись в белоснежной улыбке, достойной бога, с глубокими ямочками на щеках. — Если так, то сегодня тебе очень повезло!

— Нарцисс! Побойся богов! — запричитала Мастер Глория, цокая копытами по белому мрамору. — Они уже принесли друг другу клятву верности! Как ты можешь отнимать у Дина подмастерье?

— Клятва на словах ничего не значит, — спокойно ответил Нарцисс. Я с восхищением и ужасом заметила, что в зале стояла полнейшая тишина, когда он говорил. — Все клятвы должны быть подписаны кровью!

Слегка нахмурившись, молодой бог протянул ко мне свою руку в белоснежной перчатке с красивыми музыкальными пальцами и дотронулся кончиком указательного до моей царапины от пули. Из-за моих резких движений рана снова открылась и закровоточила все той же странной темно-фиолетовой кровью.

Он принялся снова повторять то, что я уже сегодня прослушала:

— Я умею врачевать. Способен управлять всеми материями и стихиями. Могу вызвать и подчинять своей воле высших духов, джиннов и даже демонов.

С этими словами он слегка щелкнул пальцами: на указательном, прямо поверх белой перчатки, крепко сидел массивный старый перстень с круглым электрически-голубым камнем, прямо как цвет глаз его ручного белого ворона. Может быть, все происходящее мне просто причудилось, но камень в кольце вдруг стал раз в десять ярче, одновременно я почувствовала легкое жжение в своей царапине. Мгновение, и она бесследно исчезла с моей кожи, словно никогда там и не появлялась. Следующей пропала прореха на моем пиджаке, будто зашитая невидимой иглой. Я ощутила легкие прохладные брызги на своем лице, кто-то невидимый меня умывал меня от сажи и копоти, с моей одежды пятно за пятном стала исчезать грязь.

— Посмотри, в кого он тебя превратил! — возмущался Нарцисс, морща свой хорошенький прямой нос и вертя около меня своим волшебным перстнем, который теперь мигал, словно огонек с елки. — Правду говорят, что о мастере можно судить по виду его подмастерья! Вот, так гораздо лучше!

Он закончил мою прическу и весь зал замер в немом напряженном «ахе». Желая узнать, что же он со мной сотворил, я принялась глазами искать ровную блестящую поверхность.

— Я вызываю тебя на дуэ-э-кх… — отчаянно закричал Дин, предпринимая очередную дерзкую попытку наброситься на своего обидчика. Снова неудачную. На этот раз некто невидимый схватил его за горло огромной мощной рукой и поднял над землей. Бедняга так и повис в пространстве, судорожно хватаясь руками за воздух и болтая босыми лапами в метре от каменного пола. На весь зал раздался громкий жалобный беличий писк.

— Отпусти его! Ему же больно! — закричала я на Нарцисса.

— Хочешь, чтобы я убил его на дуэли? — нахмурился блондин. — Если он сможет договорить и бросить мне вызов по всем правилам, то мне придется превратить его в лепешку. Я не стараюсь его задушить, я спасаю этому идиоту жизнь!

Очевидно, это понимали все присутствующие, кроме меня. Весь зал продолжал стоять в немом оцепенении. Нарцисс подошел и сорвал с моих плеч изумрудную мантию, при виде этого Дин громко застонал.

— Тебе не нужна эта тряпка! — строго сказал красавец, словно отобрал у маленького ребенка старую сломанную игрушку, и тут же, чтобы ребенок не расплакался, он дал ему взамен новую. По щелчку музыкальных пальцев Нарцисса на моих плечах оказалась новая белоснежная мантия, точь-в-точь, как у него самого. — Добро пожаловать на факультет Сильных и Чистокровных!

Зал снова заохал и заахал, кто-то просто затаил дыхание. Тогда я еще не знала, что на факультет Проклятых берут только чистокровных подмастерьев, а всяких троллей, прочих полукровок и, тем более, смертных, используют только в качестве слуг, да и то очень редко.

В следующую секунду к завороженному онемевшему от удивления залу присоединилась и я — сразу же после того, как смогла разглядеть, хоть и кривое, но свое отражение в блестящей маске Нарцисса. Что он со мной сотворил? Да, от сажи и пепла не осталось и следа, рубашка и костюм поглажены, мое лицо — чистое и ухоженное, а волосы отчего-то стали раза в три длиннее и оказались уложены красивыми локонами, как после дорогой парикмахерской. В общем, с блестящей поверхности на меня смотрела настоящая молодая модель или актриса современной мыльной оперы, но никак не я. О ужас! Зачем он это сделал? Зачем он раскрыл мой самый страшный секрет и показал всему залу, что я — девчонка?! Я же так старалась скрыть это! Я не буду носить платья и учиться танцевать, я хочу научиться драться и владеть мечом!

— Блин! Я же парень! — тихо и зло процедила я сквозь крепко стиснутые зубы. — Что же ты натворил?!

Странно, но Нарцисс не сильно смутился. Он опустил свой лишь слегка растерянный взгляд, будто извиняясь, а затем снова взмахнул рукой с перстнем:

— Что ж, будь по-твоему!

Зал ахнул, а я снова принялась разглядывать свое обновленное отражение в его серебристой полумаске. Мои идеальные локоны мигом исчезли, но черные волосы так и остались длинными, только теперь они были зачесаны назад и крепко залачены. В дорогом костюме и светлой рубашке у меня был вид одного из тех богатеньких парней, что проплачивают курсы нашей академии вместе с экзаменами.

— А теперь отпусти Дина! — потребовала я, видя, что мой несчастный тролль все еще болтается в воздухе и скребет его когтями всех четырех лап. Одно утешало — он был жив и не видел моего позора с девчачьей прической.

— Отпусти его! Быстро! — потребовала я, разглядывая острые скулы своего отражения. Зеркальный портал изменил мои черты до неузнаваемости и, кажется, в лучшую сторону. Они стали более грубыми, острыми, придавали мне больше твердости, мужества и делали меня старше. Я осталась довольна тем, как ярко и зло сейчас пылали мои голубые глаза.

Нарцисс молча щелкнул в воздухе пальцами, и Дин с грохотом плюхнулся на каменный пол. Благо, под ним вовремя оказался его мягкий беличий хвост.

— А теперь настало время принести настоящую клятву верности мастера и подмастерья! — громко и объявил Нарцисс. Он обвел окружающих торжествующим взглядом, достал откуда-то из рукава маленький блестящий клинок и ринулся в мою сторону. — Давай сюда свою ладонь!

Я в ужасе попятилась назад — оказывается, у него и в мыслях не было, что я могу, вообще-то, отказаться от такого сомнительного предложения! Я же ведь могу, верно?

— Нет! Не смей забирать моего подмастерье! — проскулил Дин, катаясь по полу — некто большой, невидимый и очень сильный не давал ему подняться на ноги. Следующая его грубо оборванная фраза относилась именно ко мне. — Не делай этого! Ты не знаешь, что Нарцисс… он просто… ай… больно…

— Небо мне свидетель, никогда прежде мастера не спорили из-за одного подмастерья! И я должен вмешаться в этот спор! — сказала точная копия Нарцисса — один в один, лишь только без белого голубоглазого ворона на плече. Я невольно вздрогнула, вспомнив о ректоре местной Академии — Мастере Протее, наделенном уникальным даром принимать так много обликов, что он забыл свой настоящий. Он сейчас стоял и смотрел на нас троих сквозь чужие карие глаза. — Так позвольте путнику выбрать свою дорогу, путь подмастерье выберет себе мастера, которому будет предан до конца своих дней!

По залу пробежал шепот: «Верно!», «Правильно!», «Мудро!», все одобрительно кивали головами. Все, кроме нас троих. Дина наконец-то оставил в покое его невидимый мучитель, но он так и не нашел в себе силы подняться с пола, молча сидел с дрожащими губами и блестящими от слез глазами. Нарцисс улыбался, словно уже знал, кого я выберу. У меня в горле застрял большой сухой ком.

Красавчик закатил свои красивые карие глаза и нетерпеливо произнес:

— Ну же, смелее! Как же меня, чистокровного магистра академии, можно сравнивать с этим полукровкой троллем Костальдином? Это все равно, что сравнить джинна с обычной крысой!

— Нарцисс! Я не позволю! — зашипела на раздраженного красавчика его не менее разъяренная копия.

Парень поднял вверх обе руки, словно сдаваясь.

— Ладно-ладно, Мастер Протей! Мы не джинн и крыса, а скажем как дракон и… и эльф!

Я с шумом поглотила свой сухой ком в горле. Дракон и эльф. От этого словосочетания у меня принялось сильнее колотить сердце — я вспомнила, где всего несколько минут назад слышала это сравнение и нашла в толпе парня с толстой повязкой на глазах и плотно зашитыми губами. Казалось, Овидий смотрел сквозь белую материю прямо на меня. В моей голове приятный юношеский голос эхом повторял его слова снова и снова:

«Эльф в ладонях лучше дракона в небе».

Нужно было срочно решать, весь волшебный и не очень мир ждал моего ответа. Кого же я выберу? В любой непонятной ситуации постарайся сделать ее хоть немного понятнее. Этот Нарцисс — сильнейший маг, он разбивал не только сердца девчонок, но и подчинял себе все законы физики и природы. А Дин, при всем моем уважении к белкам, всего лишь умел громко скулить и неплохо прыгать. Несколько секунд я ждала, пока тролль снова начет что-то быстро и тихо нашептывать мне на ухо. Но тут его скрипучего шепота, к которому я уже успела так привыкнуть за последние десять минут, так и не последовало.

Я набрала в легкие побольше воздуха и, глядя в жгучие карие глаза Мастера Протея — двойника Нарцисса, огласила свой ответ.

— Я выбираю Константина… то есть Льдина… Дина!

Почему? А на самом-то деле все очень просто!

Да, этот напыщенный Нарцисс даст мне силу, научит своим трюкам, возможно, оплатит все мои штрафы даже в реальном мире, но он же меня и быстрее всех раскусит, расскажет всем, что я обычная смертная девчонка без рода и племени. Заставит носить глупые прически, и хуже того — платья. Вон как они все разодеты на факультете Проклятых, сколько в них пафоса и притворства.

Да, и очень странное дело! Почему же этот прекрасный и всесильный Нарцисс, вдруг так резко, ни с того ни с сего решил взять меня, простую смертную, в свои подмастерья? Может быть, он просто поиграет мной и бросит, как сломанную ненужную игрушку? Скорее всего, его голубоглазый ворон видел меня в призрачном номере академии и все рассказал своему заносчивому хозяину. Да и номер тот, судя по торчащим из каждой щели белым розам, каким-то неведомым образом связан с этим самым Нарциссом. Это что — его персональная «дача» в мире смертных?

И в то же время Дин, такой простой и такой близкий. Он уже успел прошептать мне на ухо все и обо всех. И когда вдруг его быстрый тихий шепот стих, мне тут же стало не по себе.

Мое сердце отсчитывало секунды громкими ударами, Нарцисс продолжал молча смотреть на меня, словно не расслышал моего ответа. Его хорошенькое лицо вытянулось от удивления, будто он не верил, что я могу выбрать кого-то, кроме него. Затем, когда наконец-то пришло понимание происходящего, его лицо исказилось от гнева.

— Что?! Что ты сказал? — прошептал он, качая своей белокурой головой.

— Пусть моим мастером будет белка Дин! — еще громче повторила я, теперь уже полностью уверенная в своем выборе. Мне не нужен учитель супер-маг, который очень скоро поймет, что у меня нет ни капли магических способностей. Мне просто нужен «проводник» в этот волшебный мир, в который я нечаянно провалилась. Я не собираюсь надолго тут оставаться — пробуду ровно столько, чтобы успеть стянуть парочку блестящих золотых безделушек, которые оплатят мои штрафы в реальном мире и обеспечат неплохое дальнейшее существование. Простодушный Дин отлично подходит на роль моего проводника — болтливый и ничего не подозревающий. И, что самое главное, я гораздо хитрее этого простодушного простофили.

— Ты об этом пожалеешь! — процедил красавчик сквозь свои крепко стиснутые белоснежные зубы. — Очень скоро и очень сильно…

Я пожала плечами и сделала вид, будто очень сильно заинтересовалась белым мраморным полом.

— Магистр Нарцисс, ты передумал брать себе подмастерье? — осторожно спросил Мастер Протей, он все еще был в прежнем образе, только его хорошенькое лицо в отличие от оригинала не было перекошено гневом.

— Напротив! Сейчас я согласен взять любого в свои подмастерья! — гордо заявил Нарцисс, резко обернувшись в мою сторону. — Я покажу тебе, что и кого ты потерял! Ты будешь умолять меня на коленях, чтобы я взял тебя обратно! Ты обо всем пожалеешь! Я возьму себе в подмастерья любого! Даже Малыша Джо!

Едва последние слова слетели с его рассерженных прекрасных губ, как из толпы появился мальчишка лет десяти, не больше. Его кудрявые волосы были огненно-рыжими, курносый нос весь покрыт веснушками, а невинные глаза — большие и зеленые как сочные луга после дождя. Пожалуй, это был самый красивый ребенок в мире! Просто маленький ангел с лучезарной озорной улыбкой до ушей.

— Его зовут Джонас, или Малыш Джо, — вернулся в мое правое ухо взволнованной и долгожданный шепот Дина, — он тоже с факультета Проклятых. Боги сделали его вечно юным и озорным, он не взрослеет вот уже несколько тысячелетий подряд. Посмотри на его внешность, за один только его взгляд ему прощают любую шалость! Но сейчас он наказан! Вот уже месяц как…

— О ужас! Что они с ним сделали? — вскрикнула я, невольно зажав открытый рот ладонью: худенькие ручонки мальчика были закованы в ржавые железные кандалы, от которых на его бледной коже остались ссадины и кровоподтеки. Но это было не самое страшное. За стройной спиной мальчишки была крепко сложена пара темно-серых, перепончатых, как у гигантской летучей мыши, крыльев. Они были туго обмотаны длинной ржавой цепью так, что не могли раскрыться. — За что?!

— Отпусти меня, о юный бог разбитых сердец! — обратился мальчик к Нарциссу, по-детски обиженно выпячивая вперед нижнюю губу. — Клянусь своими ушами, я буду вести себя хорошо! Ну по-о-жалуйста! Ну-у отпусти!

— Своими ушами? — переспросила-повторила я. — Бедняга…

— Не спеши его жалеть! Он уже поклялся всеми остальными частями тела в этом мире, что будет вести себя хорошо! Ага, десять раз! — выпалил Дин. — Это он такой спокойный, только когда на нем железные цепи! Видишь ли, железо ослабляет магию фей и эльфов, и потому этот Малыш Джо больше не может хулиганить.

— Хулиганить? — переспросила я, но мой вопрос повис в воздухе без ответа.

Несчастный мальчишка устал протягивать вперед свои руки, звеня оковами. Его хорошенькое лицо приняло такое грустное душераздирающее выражение, что я сама была готова броситься и снять с него эти проклятые цепи. Но что хуже этого — по его круглым детским щекам покатились крупные слезы, черные с фиолетовым отливом. Создавалось жуткое впечатление, будто у него потекли из глаз чернила или растеклась тушь.

— Это что, кровь?! — вскричала я, бросаясь к ребенку, но Дин силой удержал меня на месте. — Он плачет черными слезами!

— Стой ты! — одернул меня за белую мантию Дин. — Да, это кровь. Малыш Джо — из темных, у них у всех темно-фиолетовая кровь, как ночь. А у светлых — ярко-желтая и блестящая, словно жидкое золото. Джо не умеет плакать, у него нет обычных слез. Боги научили его только смеяться, и потому он вынужден утирать со щек свою кровь. Жутко, я знаю! — заскулил Дин, в панике сжимая мою руку, как беспокойная мамаша ребенка при виде толпы. — Нам повезло, что он скован цепями, как смирительной рубашкой… о нет! Зря, Нарцисс! Очень! Очень зря ты это сделал!

Но самоуверенный Нарцисс, невзирая на многочисленные протесты, щелкнул в воздухе пальцами, и тяжелые железные цепи загремели, падая вниз и освобождая озорного рыжеволосого мальчишку.

— Так, валим отсюда, быстро! — скомандовал мне в ухо Дин и потащил к одному из трех зеркальных порталов. Тому, который был овит металлическим плющом с блестящими серебряными листьями, и служил входом в Академию для полукровок. Надо признаться, что туда же быстрехонько засеменили хвостатые и ушастые тролли и оборотни, их изумрудные мантии развивались от быстрых движений над босыми лапами.

Я наступила кому-то на хвост и чуть не огребла между ушей, а в это время Дин выяснил у кого-то с рогами, что сейчас у факультета Босых будет урок в Большой Гномьей Пещере с Мастером Глорией. Мы посетим настоящие гномьи рудники, карты которых все студенты должны были дома тщательно зарисовать и выучить. Иначе каждый рискует потеряться в этом бесконечном лабиринте подземных катакомб.

— Мы будем, простите, изучать гномов? Таких маленьких пузатеньких бородачей, что носят колпаки и добывают золото в шахтах под землей? — забормотала я, позабыв и про Нарцисса, и про Малыша Джо с черными щеками. Теперь в моем воображении возникла огромная пещера с каменными миниатюрными домами и дворцами, тесные коридоры шахт с быстрыми вагонетками, полными золота и драгоценных камней. — Неплохо! Интересно, а что будет в это время делать факультет Проклятых? У них другой урок?

Ответ на мой вопрос неожиданно сам собой зазвучал в моей голове знакомым юношеским голосом.

— Факультет Чистокровных сейчас идет в Драконий Лабиринт.

— Это зачем еще?

— За яйцами дракона, естественно!

Я принялась вертеть головой по сторонам и тут же заметила яркую белую полоску на глазах Овидия. Он снова смотрел прямо на меня.

— Реально за яйцами настоящего дракона идете? Я тоже хочу! — подумала я.

В этот раз Овидий ничего не сказал, лишь только покачал кудрявой головой. Ой, ну и ладно! Не очень-то и хотелось!

Я повернулась к Дину и задала свой самый больной и актуальный вопрос:

— А у этих гномов можно будет занять немного золотишка? Мне нужно оплатить Академию в реальном мире и общагу тоже, а то жить совсем негде…

— Ты не сможешь ничего пронести в реальный мир сквозь зеркальный портал. Это нелегально! И потому все артефакты превращаются в пепел. Я уже пробовал. — разочарованно заявил Дин, тяжело вздыхая. — Сколько тебе нужно?

— Много! — грустно ответила я. — Больше, чем двести штук!

Дин негромко присвистнул, явно впечатленный моим ответом.

— Академию, говоришь, будешь оплачивать? — переспросил он. — Где ты учишься? А может, честно признаешься, что копишь на новую тачку?

Но мой ответ он так и не услышал. Мы практически протиснулись сквозь портал для полукровок, и я уже придумала, что мне можно было бы соврать, как сзади нас с головы до ног окатила мощная струя ледяной воды. Дин взвизгнул, я выругалась и обернулась, за что тут же получила в лицо очередную порцию холодных брызг. В зале началась неразбериха, мокрые и раздраженные студенты шарахались в стороны и громко жаловались, за что на них обрушивались новые и новые потоки.

На весь зал раздался оглушительный детский хохот: на широких бронзовых плечах статуи у фонтана сидел довольный Малыш Джо и закатывался детским смехом. Он держал за уши голову морского бога и направлял ее в разные стороны, как пулемет. Из бронзовой раковины тритона на окружающих обрушивались мощные струи воды.

— Ауч! Проклятье! — вопил Дин, пытаясь укрыться под своей изумрудной мантией. — Я же тебе говорил, что этот Джо — просто мелкий псих! Блин! Неистовая буйная энергия детства играет в его заднице! Он — покровитель всех мятежных духов-полтергейстов! Мелкому… ай… гаденышу все сходит с рук! Тьфу, блин, вода в уши попала! Да снимите уже кто-нибудь его оттуда!

И сразу же после его отчаянного крика души, будто по чьей-то неведомой команде, по всему залу разлился мелодичный девичий голос. Ласковый и нежный, он громко пел, успокаивая не только Джонаса, но и весь зал, убаюкивая окружающих, словно маминой колыбельной:

Слезай, слезай, малыш!

Зачем же ты шалишь?

Оставь фонтан в покое

И рядом встань со мною!

Все мигом позабыли про ледяной душ и обернулись на рыжеволосую девушку рядом с Нарциссом.

— Ну конечно! Это же Сирена поет! — догадалась я, кое-как уворачиваясь от брызг. Дин уже успел отжать свой хвост и теперь отряхивался от воды по-собачьи, вертел мокрой головой и шеей. — Ой, хватит! Тьфу! Так вот, значит, как эта Сирена заставляет всех выполнять свои желания! И в рифму поет, кстати.

Не успела я это произнести, как Джонас послушно повернул большую бронзовую голову бородатого морского бога в прежнее положение и струи из рога тритона снова стали прекрасным фонтаном — ни одной капельки больше не вылетело за пределы бассейна.

Озорной мальчишка покорно стоял рядом с красивой рыжеволосой девушкой и виновато смотрел на нее своими чистыми, словно соленые морские глубины, зелеными глазами. И, естественно, за этот искренний детский взгляд ему все снова сошло с рук, так же, как и за предыдущие сотни проделок и тысячи проказ. Боги наделили его такой невинной детской внешностью, что не простить его было невозможно!

— Клянусь мечом, что сейчас мой ремень пройдется по чьей-то маленькой шаловливой заднице! — заревел кто-то глухим басом из толпы, в его горле что-то противно скрежетало и стучало, словно несмазанные металлические шестерни.

Кричал крепкий высокий парень с большой лысой головой: здоровяк успел стянуть с себя рубашку и быстро вытирал свое тело алой мантией легионера. Кстати, о теле. Его кожа была странного серебристого цвета, словно парня искупали в металлической краске.

— Это Титан с факультета Преданных, его отец сделал его крепким и стойким, как металл, — зашептал Дин, — только вот осталось одно уязвимое место — парень совершенно не умеет плавать и быстро ржавеет от воды. Видишь, на его металлической коже уже стали появляться серые пятна ржавчины?

Я же, не отрывая глаз, смотрела на Малыша Джо, точнее на то, как ему что-то быстро и серьезно говорил Нарцисс. Он присел на корточки, так, чтобы его красивое лицо было на одном уровне с ребенком, и указал на одно из двенадцати зеркал-порталов.

— Ты воду вытирай, ребенка не пугай! — пропела Сирена, обернувшись к Титану и пряча за своей спиной Джонаса, а заодно и Нарцисса.

Я улыбнулась, представляя, какими послушными у нее будут дети, когда она станет мамой. Но тут от ужаса по моей спине побежали мурашки — она никогда ею не станет, ведь парни от одного ее поцелуя превращаются в золото.

Как только сладкий голос Сирены стих, Джонас снова хитро и громко усмехнулся, будто задумал очередную озорную шутку. Он расправил за спиной свои темно-серые перепончатые крылья и поднялся высоко в воздух.

— Теперь точно валим отсюда! — пропищал Дин, хватая меня за руку и волоча за собой к порталу полукровок. — Ну давай же! Быстрее!

Джонас завыл, словно сирена, и вихрем понесся по залу, с грохотом разбивая зеркала-порталы. В разные стороны разлетались брызги-осколки, осыпая присутствующих стеклянным дождем.

— О нет, началось! — жаловался Дин, пытаясь протолкнуться сквозь разношерстную толпу скулящих и рычащих полукровок, — этому мелкому нельзя показывать зеркала, он их ненавидит и всегда разбивает! Еще бы! Ведь отражение показывает его настоящий облик, которому несколько тысяч лет!

Под злорадный неистовый смех, грохот и вопли мы с Дином наконец-то шагнули в портал, который… снова нас отправил не туда.

— Блин! Куда нас зашвырнул этот дурацкий портал?! — ворчала я, беспомощно озираясь по сторонам: в кромешной темноте я не видела абсолютно ничего, от холода у меня бежали мурашки по коже, кроссовки хлюпали от воды. — Давай прогуляем этот тупой урок с гномами и вернемся обратно в зал? Пожрем?

— Судя по костям на полу и паукам на стенах, мы — в Запретных шахтах, — пробормотал Дин, его охрипший голос доносился откуда-то из пустоты, быстро приближаясь ко мне.

— Запретных? — осторожно переспросила я, — это почему это? Отчислят?

— Нет, — отмахнулся Дин. — Пока еще никого не отчислили, потому что отсюда еще никто не возвращался.

По моей руке скользнуло что-то теплое и мягкое, я в ужасе дернулась в сторону.

— Ай! Ты снова наступил мне на лапу! — пищал Дин где-то рядом из темноты. — Ой! Теперь на хвост! И снова на лапу!

Мы бродили уже минут пять по этой заброшенной богом и гномами шахте. Судя по неровному каменистому полу, о который я постоянно спотыкалась и падала, мы находились где-то глубоко под землей, в темной и промозглой пещере. Причем «бродили» — это очень громко сказано, мы топтались на одном месте, Дин то толкал меня в спину своими мягкими лапами, то хватал мои руки и тащил куда-то в темноту. Отчего я снова падала и все начиналось с начала.

— Ты что, совсем ничего не видишь в темноте?! — наконец сообразил Дин. Пара его больших, светящихся, как у кошки, глаз укоризненно смотрела на меня из абсолютно черной пустоты. — А можешь ориентироваться по запаху? Где твои усы?

— Какие еще усы? — возмутилась я, когда он ущипнул меня за щеки, как обычно делают бабули, которые соскучились по своим внукам. — Ай! Ты чуть не сломал мне нос! Оставь в покое мою…

Дальше — хуже. Его быстрые шаловливые лапки очутились прямо на моей непоседливой заднице. Он едва не сорвал с меня штаны.

— Где твой хвост?! — с ужасом пропищал Дин, словно речь шла о моем паспорте. — Ты же обещал мне его показать! Кто ты, бесхвостый? Почему у тебя до сих пор не отросла шерсть и когти? Ты же прошел сквозь портал, но совсем не похож ни на тролля, ни на оборотня!

Я судорожно сглотнула — к такому жизнь меня явно не готовила!

— Хвост е-е-есть! — пробормотала я, защищая руками свою «мисс сижу», как могла. — Правда о-о-чень маленький пока, и я стесняюсь его демонстрировать! Даже в темноте!

Дин вздохнул тяжело и крайне разочарованно, будто он только что пришел из магазина и обнаружил, что вместо качественного хвостатого и шерстяного подмастерья ему подсунули дешевую лысую и бесхвостую подделку. Я нахмурилась, стараясь не выглядеть виноватой, странное чувство сжимало мою грудь. Невероятно, но только что за право взять меня в свои ученики спорили лучшие из сильнейших магов. Даже Ледяной Джек пришёл за мной из Академии Тёмных. А теперь какой-то беличий недотролль рвёт и мечет только потому, что у меня нет хвоста.

Оно и понятно, высшие маги, дети фей или, если выражаться языком древних мифов — потомки самих богов, повелевали огромными силами — природными стихиями и человеческими чувствами. А волшебные народцы-полукровки, всякие тролли и эльфы, могли использовать лишь силы живой природы и способности различных животных — скорость, лапы, когти, зрение, слух и нюх.

— Ну и что мне теперь с тобой делать? — тихо спросил Дин, его скрипучий голос был полон отчаяния и разочарования. — Ты очень похож на смертного! Пахнешь так же! Придется в конце концов отдать тебя в слуги во дворец фей!

Чувствуя, что дела мои очень и очень плохи, я решила немного исправить ситуацию своим враньем:

— Хватит меня оскорблять! — возмущенно произнесла я и обнадеживающе добавила, — я, кажется, чуть-чуть начинаю что-то видеть. Просто мои глаза к темноте привыкают дольше твоих.

— Хорошо хоть, что ты не девчонка! — с угрюмым сарказмом заметил Дин. — Ума не приложу, что бы я делал, если бы ты каждый раз скулил! Ай, я сломала ноготь! Ой, не смотри, я страшно выгляжу! И визжать, и визжать!

— Действительно, хорошо! — согласилась я. — Что бы ты стал делать один со слепой девчонкой в пещере? Так, кажется, я потихоньку стал различать силуэты…

Желая подкрепить свои смелые слова глупыми действиями, я выставила впереди себя руки и уверенно шагнула вперед. Под толстыми подошвами моих белых кроссовок что-то громко и отчаянно захрустело. Но я остановилась лишь на пару ударов колотящегося сердца, а затем, чувствуя на своей спине настолько пристальный, что он прожигал дыры, взгляд Дина, я сделала еще один шаг и еще…и еще…

Последний оказался большой ошибкой, потому что я, осмелев, опустила свои, до этого момента выставленные вперед руки, и смачно вписалась лбом в каменную преграду. Блин, больно-то то как!

Кряхтя и ругаясь, я поднялась на ноги, беспомощно хватаясь руками за темноту. Мои зубы громко стучали от холода. Дин тяжело вздохнул и, судя по шороху, быстро снял с себя свою спортивную кофту, которую затем накинул на мои дрожащие плечи.

— Прости, штаны отдать не могу, — угрюмо пробормотал он и осторожно обнял меня сзади. Своей спиной я почувствовала его теплую мягкую грудь, а пушистые цепкие лапки легли на мои плечи. Он осторожно, словно учил ходить ребенка, подтолкнул меня вперёд, вследствие чего я неуверенно сделала несколько робких шагов. — Так… Неплохо! Должно быть, твои способности проявятся позже. Многих троллей приходится сильно напугать или даже хорошенько поколотить, прежде чем они примут свой естественный облик и у них проявятся способности. Так, осторожнее, тут под лапами груда костей, сверху висит острый сталактит. Давай его обойдем!

Все закончилось хорошо, больше я ни разу не упала и не разбила себе нос. Только пару раз наступила Дину на хвост и отдавила своими белыми найками лапу. И как ему тут только не холодно и не колко бродить по острым камням босиком?

— О чем ты думал, когда проходил через портал? — неожиданно нарушил тишину Дин. Он даже остановился, чтобы лучше расслышать мой ответ. — Ты не забыл, случайно, прошептать наш пароль? Viva vita? Да здравствует жизнь!

— Что?

— Viva vita! Мы, волшебные народцы, все мирные жители — торговцы, ремесленники, умельцы. Среди нас нет воинов, нет магов, нет правителей. Мы, тролли, оборотни, гномы, домовые и водяные, тысячелетиями бережем леса, поля, реки, сокровища и богатства своих высших хозяев. Это наш девиз — Viva vita! Каждый с факультета Босых, проходя через портал, тихо произносит его себе под нос, отдавая дань предкам и прославляя саму жизнь! Девиз знает и помнит с рождения каждый полукровка. Так о чем же ты думал и что сказал там… в портале?

«Мелкий засранец!» — вспомнила я свои последние слова ровно перед тем моментом, как вся мокрая и злая на Малыша Джо, вступила в портал. Но вслух я ответила Дину именно то, что он так надеялся сейчас услышать:

— Эм… это ваше viva arriva, конечно!

— Viva vita! — быстро исправил он.

Какое-то время мы снова шли молча, но затем у меня снова появились глупые вопросы:

— Твои способности работают в реальном мире? Ты их как-нибудь используешь? Ну там, где ты выглядишь, как нормальный парень? У тебя есть нюх и ночное зрение?

— И ловкость! В мире смертных у меня есть все! — с гордостью ответил он, выпячивая вперед свою худенькую грудь, покрытую густым беличьим мехом. — У меня отличный нюх, я даже как-то раз пробовал идти по следу вроде собаки. Я такой ловкий и меткий! Я тебе показывал, как я метаю нож-бабочку? Вон видишь тот тонкий сталактит? Нет, дальше! А, ты же ничего не видишь в темноте. Блин! Ну да ладно, сейчас я попаду туда вот этим камнем, и сосулька отломится! Смотри… ой, точнее — слушай!

Не обращая внимания на мои протесты, Дин быстро поднял с земли небольшой камень и зашвырнул его куда-то в темноту. Где-то достаточно далеко, на расстоянии более десяти метров от нас, послышался громкий звук, очень похожий на грохот битого стекла.

— Спасибо! Хватит! — проскулила я. — Я все равно ничего не вижу, но верю!

— И да, в реальном мире я использую свои дары по полной! — не унимался Дин, никогда не думала, что белки так любят хвастаться. — Ты, наверное, слыхал о гонке Дьяволов? Она проходит в безоблачную ночь при самой полной луне. И хоть разметка на главной автостраде сделана фосфором, я всегда езжу по старой горной дороге в объезд, и тут мое ночное зрение и быстрая реакция особенно пригождаются.

— Это как? Ты — участник гонки Дьяволов?

— Я не просто участник, — покачал головой Дин и самодовольно усмехнулся, — я — ее многократный победитель!

Я нахмурилась, прекрасно помня, что лидером нелегальной гонки несколько раз становился ненавистный мне Константин Блэкстоун. Кажется, этот хвастливый тролль сейчас просто пытается произвести на меня впечатление и решил немного приврать.

— Да ладно? Я лично знаю парня, который пришел первым в финальной гонке, — начала я, но быстро и зло закончила, — он — настоящий козел!

— Реально? Ты его правда знаешь? — удивленно вскинул вверх брови Дин. — Да таких «победителей» наберется полгорода! Ведь все гонщики участвуют анонимно, их лица скрыты под черными шлемами. Таковы правила! Ну, и как его зовут, твоего финалиста?

Я набрала в легкие побольше воздуха и уже почти произнесла в тишине темной пещеры ненавистное мне имя, но, вдруг, передумала. А что, если этот Дин знает Константина Блэкстоуна или кого-то из его противной шайки?

— Ну же смелее, как его зовут?

— Я не хочу называть его имя, — тихо пробормотала я, — я его ненавижу! Так что считай, что он — тот, кого нельзя называть!

Дальше мне удалось выудить из Дина кучу полезной информации в плане «Что? Где? Когда?». Я узнала, что гонка начинается строго в час ночи, старт находится возле заброшенного склада нерабочей фабрики. Ну прошлый раз он там был. Сам заезд длится совсем недолго, около часа. Маршрут никогда не меняется, можно срезать, обгонять, сталкивать противников с трассы, даже использовать оружие. Единственное правило — нужно проехать под всеми пятью городскими мостами, как обязательными контрольными точками. Дин назвал это «получить все пять свечей», потому что под каждым из мостов в эту ночь горят лампады и свечи в честь всех погибших безымянных гонщиков. Конец трассы находится на самой окраине нашего приморского городка, финишной чертой служит высокий каменистый обрыв в море. Но это, по словам Дина, еще не самая большая неприятность. Он был сильнее озабочен тем, что именно там начиналась нейтральная территория между Темным и Светлым Королевствами, а значит, обе стороны могут открывать там свои порталы и творить все, что кому вздумается — вызывать демонов и всяких духов.

Хорошая новость: участником гонки может стать каждый — нужен лишь быстрый мотоцикл, черный шлем, отсутствие страха перед смертью и немного удачи. Последней вечно всем не хватает. Из сотни гонщиков на старте к финишу приходит лишь дюжина. Но это того стоит! Когда Дин наклонился и прошептал мне на ухо сумму, которая достается победителю, я вскрикнула и переспросила ее три раза. Да за такие деньги я оплачу себе не только учебу, но и куплю новую жизнь с беззаботным счастьем по акции! Осталось только достать мотоцикл и вспомнить, как я петляла между машин на стареньком мопеде, изо всех сил стараясь вовремя доставить кому-то горячую пиццу и пирожки.

— Тебе что, действительно так сильно нужны деньги? — с грустью и непритворной жалостью спросил Дин и добавил, не просто прочитав, а процитировав мои мысли. — Наличка нужна больше, чем… чем сама жизнь?

— Именно! — кивнула я.

Дин нахмурился, покачал головой, но учить жизни и морали меня не стал, за что я осталась ему бескрайне благодарна. Он продолжил:

— Ты же ведь помнишь, что согласно правилам, все участники должны быть во всем черном и без всяких опознавательных знаков? На старте каждому дадут ленточку с цветом факультета. Именно ее нужно будет повязать себе на плечо…

Тут у меня случилось дежавю: именно эти слова я уже где-то совсем недавно слышала, а потому и ответила то же, что и в первый раз.

— Завяжи ее на бантик — и я тебя сразу узнаю! — перебила я. — Обещаю не подрезать на трассе! Давай вместе столкнем этого ушлепка-победителя… ну того, кого нельзя называть, в кювет?

— Я не буду ничего завязывать на бантик! — возмутился Дин, — я всегда делаю два морских узла — иначе от скорости эта повязка просто слетает. Ты и правда собираешься участвовать? Где ты возьмешь байк? До полнолуния — меньше недели.

Я кивнула и открыла рот от удивления:

— Меньше недели?!

— Да! И еще кое-что, — взволнованно заговорил Дин, — если будешь участвовать, то для ускорения добавь в бак три капли крови огнедышащего дракона. Что ты ухмыляешься? Только три! Не больше! Да больше ты нигде и не достанешь…

Зачем он мне это говорит? Зачем помогает? Неужели он действительно за меня волнуется? Или же настолько уверен в своей беличьей силе и ловкости, что сможет уделать меня в любом случае?

— Мой отец — торговец-тролль, он является наместником в имении одной из высших фей и владеет всеми золото-потоками в городе. С его гоблинскими связями я легко достаю себе драконью кровь. Контрабанда — наше все!

— Чудненько! — пробормотала я. — Тогда и мне достань эти три заветные капли драконьей крови. Я отдам всю сумму полностью сразу же, как выиграю гонку.

Дин ничего не ответил, он крепко задумался, и потому какое-то время мы шли молча. Тролль резко нарушил тишину сразу же после того, как я по старой привычке сбросила свою длинную челку на правый глаз.

— Не делай так! — закричал Дин, словно я снова наступила ему на лапу. Он уставился на меня и быстро взлохматил мои черные, теперь уже длинные волосы, они стали похожи на воронье гнездо. — Так ты становишься похож на одну дрянь! Я ее ненавижу больше всего на свете! Она испортила мне жизнь!

— Ладно, ладно! Остынь, — забормотала я и откинула свои непослушные волосы назад, делая все, чтобы «не быть похожим на какую-то дрянь». — Как ее зовут? Что она сделала?

— Я даже не хочу произносить ее имя, — отмахнулся Дин, — считай, что она — та, кого нельзя называть.

— Как хочешь, — пожала я плечами, но интерес только разгорался. — А что она сделала-то? Разбила тебе сердце или нос?

— И то, и другое… — тяжело вздохнул грустный тролль и добавил, рыча сквозь крепко стиснутые зубы, — она за все заплатит! Клянусь! Уже завтра!

Я поежилась и решила поскорее перевести разговор на более глупую и безопасную тему:

— И что, все эти супер-одаренные и сильно проклятые дети богов молятся своим родителям? А-ля: великий Зевс, пришли мне молнию? Я приношу тебе в жертву свой новый айфон!

— Вот что за бред ты говоришь? — уставился на меня Дин, словно я заговорила по-гоблински. — Нет, конечно! Они посвящают своим родителям, тетям, дядям и прочим верховным покровителям свои подвиги! Маги устраивают состязания в их честь, а легионеры — сражения. Ты, наверное, читал про подвиги Геракла? Что, тоже нет?

Но от позорного ответа меня, как обычно, неожиданно спасла «ее величество чистая случайность». Едва мы завернули за угол, как мне даже пришлось зажмуриться от яркого света, неожиданно ударившего в глаза.

Сначала мне показалось, будто надпись на грубой каменной стене была сделана огнем, точнее — горючей жидкостью, вроде бензина, которая ярко вспыхнула синим пламенем. Но затем я поняла, что это просто особая ярко светящаяся в темноте краска.

«Возвращайтесь назад, полукровки! Или погибнете страшной смертью!»

Мы с Дином так и встали на месте как вкопанные, снова и снова перечитывая написанное.

— Кто-то из ваших полоумных проклятых очень хочет, чтобы мы повернули назад, — пробормотала я, хмурясь, — они специально устроили иллюминацию, чтобы и я это прочитал!

— Наверняка этот сорняк Нарцисс! — зло процедил Дин, хмурясь и щурясь. Он медленно, бесшумно стал приближаться к надписи, тряся усами и постоянно интенсивно принюхиваясь. — Это — сок огненного цветка, что растет в этих пещерах. Только он так ярко горит в темноте. Значит, боги не хотят, чтобы мы шли дальше. Давай, нужно бежать отсюда!

Я, чувствуя, каким серьёзным и испуганным стал его дрожащий голос, уже развернулась к выходу — уткнулась носом в кромешную темноту с той стороны, откуда, по моему мнению, мы пришли и приготовилась улепетывать. Выставив руки впереди себя, я ушла недалеко, потому что Дин вдруг бросился со всех лап на ближайшую стену. Его коготки громко заскрежетали по голым камням. В следующее мгновение он ловко вскарабкался по практически отвесной стене и скрылся из виду где-то наверху. Неужели он думает, что я смогу точно так же? Вот сейчас как сигану на стену в лучших традициях бешеных паркурщиков!

Первыми из темноты появились, как обычно, знакомые горящие зеленые глаза, затем и вся моська осветилась ярко-белым светом, словно на неё направили мощный луч фонаря. Перед моими ослепленными глазами возникла престранная картина. Во рту у Дина трепыхалось нечто, похожее на гигантскую бабочку со светящимися ярко-голубыми крыльями.

— Именем Королевы эльфов, требую немедленно меня отпустить и извиниться! Слюнявый ты тролль! — истерично кричала голубая бабочка звонким писклявым голосом. Приглядевшись, я заметила у неё миниатюрные человеческие ножки, обутые в синие туфельки, и ручонки, сжатые в кулаки, а также темноволосую голову с очень недовольным лицом пятнадцатилетней девочки. Она была одета в кружевное ярко-синее платьице, длинную юбку которого Дин крепко сжимал в своих зубах. Благо, у «дюймовочки» под платьем были надеты белые длинные панталоны, так что её порванная задранная вверх юбка совсем не ставила свою обладательницу в неловкое положение — только очень раздражала и крайне ранила самолюбие. — Отпусти меня! Грязный тролль! Именем Светлого Короля тебе запрещено есть эльфов! Вот тебе, чудовище!

С последними словами девочка ловко схватила один из длинных беличьих усов Дина и дернула за него со всей силы. Тролль ойкнул и с шумом выплюнул эльфийку прямо себе под лапы, где она продолжала неистово ворчать, словно яркий и крайне рассерженный живой фонарик.

— Тьфу! Это эта мелкая пискля накалякала нам угрозы на стене! — объяснил Дин, поправляя едва не выдернутый ус. Реакция тролля была молниеносна. Он мигом наклонился и резко схватил за шиворот убегающую и пытающуюся спрятаться среди камней эльфийку, как сова хватает убегающую в поле мышь.

— Что, попалась? Лапы и морда светятся в краске, да? — зло шипел Дин. — А ну, живо говори, кто тебя послал! А то мой верный подмастерье сейчас отгрызет тебе обе ноги и задницу!

От таких заявлений я поперхнулась собственными возмущениями, но так и не успела ничего сказать. Более того, моя уставшая переполненная и перегруженная память пыталась сообразить, где же я раньше видела что-то похожее на эту ярко-голубую бабочку с крыльями. Большая белая моль! Ну конечно же! Её было столько в заколдованном номере общаги богатых студентов, что я просто не могла про неё забыть. Неужели и там вместо бабочек были эти маленькие человечки с крыльями? Как их там называют в сказках? Эльфы, кажется. С той разницей, что в заколдованном номере общаги все бабочки были белые, а тут — синяя. Должно быть, просто другая порода, гибрид какой-нибудь.

— Фу-у! Нельзя! Нельзя есть эльфов, глупый ты тролль! — пищала эльфийка, чьи ноги были крепко зажаты в кулаке у недовольного Дина. — Отпусти меня, монстр!

— Да не буду я тебя есть! — отмахнулся он, брезгливо опустив усы, — и мой подмастерье не будет! Мы не едим такое! Вредно для здоровья! А для своего Тамлина я нашёл что-то получше! — свободной рукой Дин порылся в кармане своих серых спортивных штанов и достал оттуда большую толстую гусеницу жуткого желто-бежевого цвета. Толстая и страшная, она оказалась живой, и потому быстро закрутила большой черной головой из стороны в сторону. — Вот, наши протеины и витамины!

Мне стало особенно плохо на том моменте, когда Дин смачно откусил ей голову и принялся медленно с хрустом ее пережевывать, словно печенье.

— Это чтобы она не уползла далеко! — важно пояснил он.

После многочисленных взаимных пререканий, угроз и громких оскорблений, нам с Дином так ничего и не удалось выяснить. Эта миловидная девочка с голубыми крылышками, жертвуя собственным временем и нервами, прилетела в такую темную даль только для того, чтобы спасти наши неразумные задницы от неминуемой страшной смерти. В ответ Дин ей уверенно заявил, что мы прошли через нужный портал, вот только он нас отправил не туда.

— Ты лучше ответь, кто твой хозяин? Кто из Проклятых тебя к нам отправил? — Снова и снова повторял Дин, легонько тряся рукой, в кулаке которой он крепко сжимал ноги эльфийки. От этого ее голубые крылышки ярко вспыхивали, освещая наш каменистый путь в пещере. Не думаю, что девочке было больно, иначе она бы вскрикивала каждый раз, а не только изрыгала ругательства и оскорбления. — Ты же обычный ручной эльф! Ты ничего не делаешь без своего хозяина!

— У меня нет хозяина и никогда не было! Клянусь золотыми крыльями Королевы эльфов! — завопила наша милая пленница. — Будешь продолжать меня трясти — откушу тебе палец! Барсук недоделанный!

«Милашку» звали Энель, и после того, как она поклялась золотыми крыльями Королевы эльфов, Дин, а вслед за ним и я, наконец-то поверили, что у нее действительно нет хозяина. Видимо в волшебном мире клятвы стоили гораздо большего, чем в реальном.

Наконец, Энель устала нас оскорблять и отговаривать повернуть обратно, так что пару минут мы шли молча, лишь только наши шаги гулким эхом отдавались в огромной пещере с массивными, острыми, как гигантские клыки, сталактитами и сталагмитами. С каждым шагом мне становилось все холоднее, зубы стучали все громче и настойчивей.

— Хм… тебе не должно быть холодно в твоей мантии чародея, Тамлин, — задумчиво пробурчал себе под нос Дин, — видишь ли, наши проклятые совсем не имеют шерсти и не носят никакой теплой одежды. Важно расхаживают в своих мантиях, как гуси, и не мерзнут, а ты весь дрожишь. Может быть, тебе нужно в нее посильнее укутаться?

Дин, не спрашивая разрешения и не обращая внимания на все мои визги-протесты, принялся быстро заворачивать меня в мою же белоснежную мантию, словно пеленал ребенка в простыню.

— Ты сейчас его задушишь! — взволнованно звенела Энель, порхая вокруг нас и освещая мое бледное лицо так ярко, что мне невольно приходилось жмуриться. — Смотри, как у него глаза вылезли! Сейчас лопнут!

— Не пищи на меня! — снова и снова возмущался Дин.

Можно сказать, что «пеленание в мантию» мне помогло — через пару минут я неплохо согрелась от нашей возни, правда, тролль успел пару раз меня нечаянно поцарапать и едва не укусил за непослушание.

— Ну же, прекрати скулить! Тебе нужно научиться использовать силу этой проклятой белой тряпки, пошитой эльфами! — бурчал сквозь зубы Дин, завязывая края моей мантии на третий узел. Заботливый тролль успел обмотать ее вокруг меня два раза, как смирительную рубашку. — Она должна не только тебя греть, но и перемещать в пространстве. Да-да! Маги представляют место, куда хотят переместиться, накрываются своим плащом с головой и тут же там оказываются! Клянусь хвостом! И это еще не все! Эту белую штуку можно использовать как мантию-невидимку! Ты просто должен научиться ею пользоваться. Кстати, это все работает и в мире смертных. Только там тебя может засечь и поймать патруль Темных — они следят за Светлыми, чтобы те не использовали магию на виду у смертных. Ну а мы, соответственно, следим за ними. Чтобы вампиры всех не поели или кланы оборотней всех не перекусали…

— А что с твоей зеленой мантией? Она что-нибудь может? — поинтересовалась я.

Дин с упоением принялся мне рассказывать, как в случае опасности он запросто может накрыться своей изумрудной мантией и тут же превратиться в лесной холм, поросший мхом, или низкий куст, или трухлявый пень, в зависимости от местности. Он быстро растянулся на каменном полу и накрылся своим зеленым плащом, тут же превратившись в большой серый валун под цвет пещеры. Затем Дин с энтузиазмом продемонстрировал мне огромный широкий карман на обратной стороне мантии — у него не было дна и туда можно было положить все, что угодно. В данный момент там, к сожалению, оказались лишь сушеные насекомые и страшные жирные гусеницы — любимое лакомство тролля.

Затем мы все-таки решили попробовать телепортацию при помощи моей мантии. Дин просто засыпал меня своими советами.

— Ты должен сконцентрироваться, закрыть глаза и четко представить то место, в которое хочешь попасть! Ты должен постоянно держать в памяти все, что хочешь с собой взять! Ты должен обязательно накрыть своей мантией все, что телепортируешь! Ну что, давай вместе попробуем переместиться во-о-он в тот угол пещеры. Вместе, я сказал! Стой, дай я накроюсь твоей мантией тоже! На счет три. Раз. Два. Три! А-а-ах! Проклятье! Я же просил тебя держать в памяти все, что нужно взять с собой! А ты?

В общем, первый блин комом. Под звонкий раскатистый смех Энель мы, каждый прикрываясь своей мантией, кинулись обратно за своей одеждой. И если Дин просто остался без штанов, то под неистовое громкое хихиканье их обоих мне пришлось заново натягивать свой дорогой темный костюм.

Я заподозрила что-то неладное сразу же, как только Дин достал из бездонного кармана своей мантии очередную толстую гусеницу и попытался снова скормить мне. Да, именно с этого все и началось.

— Да что ты творишь, безмозглый тролль! — пришла мне на выручку Энель, быстро хлопая своими светящимися крылышками. — Твой бесхвостый и абсолютно лысый подмастерье есть никто иной, как обычный смертный! В моей груди похолодело. Только не это! Кажется, сейчас мне и правда придется есть гусеницу. От страха и отвращения мой, уже пустой к этому времени желудок, возмущенно и настойчиво заурчал.

— Но простые смертные не могут попасть в наш мир через зеркальный портал! — громко рассуждал вслух озадаченный Дин, утешая сам себя. — Кто-то из наших их должен сюда провести, или же они просто сгорят в зеркале. Так что, мой Тамлин — лысый бесхвостый тролль с крайне запоздалым и заторможенным развитием. Наверное, непрямой родственник кого-то из оборотней — племянник или внук. Слишком мало волшебной крови.

— Интересно-интересно! — пропищала Энель, внимательно разглядывая меня своими большими, выпуклыми, словно круглые ярко-синие пуговки, глазами. — Он же может быть и кем-то… из спрятанных на земле высших! Кем именно — очень легко узнать! Укуси его хорошенько! Если кровь золотая — он наш, Светлый, а если темно-фиолетовая — он из Темных шпионов! Мы должны будем немедленно рассказать о нем Ректору Протею!

Дин очевидно счел это отличной идеей. Он становился как вкопанный и уставился на меня, слегка наклонив свою пушистую голову на бок и, видимо, прикидывал, куда именно меня лучше укусить. Я попятилась назад и тут же уперлась спиной в холодный скользкий сталагмит, что торчал из пола пещеры. Нужно было срочно что-то придумать или хотя бы выиграть время на побег. Но куда именно бежать? В темноту?

— Да вы совсем обалдели что ли? Не смейте меня кусать! — закричала я, и мои слова гулкое эхо понесло по холодным пустым коридорам. — Я понятия не имею о ваших Темных и Светлых! Как вы их там называете? Феи, маги, боги? Ваш мир — больной и убогий! Посмотрите хотя бы на факультет Проклятых! Каждый из них предпочел бы короткую жизнь обычного смертного вместо мучения длинною в вечность! А факультет Преданных? Не проще ли выбрать смерть, чем ждать исполнения неминуемого предательства? Не подходите ко мне!

Дин послушно сделал шаг назад, он облизнул свой приплюснутый беличий нос и грустно вздохнул:

— Ты прав! Наш мир расколот! Между Светлым и Темным Королевствами вот-вот начнется война! Сейчас ни одна из сторон не решается атаковать первой, они лишь «плюются» друг в друга проклятиями, а сами ждут новостей… Ты, наверное, слышал легенду о потерянных Принце и Принцессе?

— Это из какого они комикса, то есть… легенды?

По моим огромным округлившимся глазам Дин понял, что ничего я не знаю, и потому продолжил по-беличьи быстро объяснять.

— Ну ты, наверное, знаешь, что правители враждующих Королевств, когда заключают мир, часто отсылают своих малолетних детей воспитываться при дворе другого Королевства. Так они поддерживают друг с другом хрупкий мир — никто не будет нападать на своих детей, что живут во дворце противника. Вот и один из Темных Принцев был отправлен ко Светлому Двору, где он встретил и влюбился в одну из Светлых Принцесс. Мы, волшебные народцы, тролли, гоблины, домовые и прочие, больше всего страдающие от всяких войн, очень обрадовались. Молодые должны были пожениться, их свадьба принесла бы самый прочный и долговечный мир между нашими Королевствами! Но тут случилось нечто необъяснимое — Принц и Принцесса пропали, как тролль в норе! Вот так вот, ни с того ни с сего! И теперь каждая из сторон обвиняет другую. Светлые думают, что Принцесса совершенно не любила Принца, только он ее безумно любил и потому похитил. А Темные говорят, что это Принцесса первая потеряла голову от Принца, одурманила его своими приворотными зельями и сбежала с ним далеко и надолго…

— Мало кто знает, но есть еще третья версия случившегося, — вставила свое громкое писклявое слово Энель, — не все хотели мира между нашими Королевствами, и потому ничего не подозревающих Принца и Принцессу просто предали! Их вряд ли убили — чистокровных потомков высших фей нельзя убить. Скорее всего, околдовали черной магией и заточили где-то в темницу!

Дин с хрустом разжевал очередную толстую гусеницу, ту самую, которую собирался скормить мне, и грустно добавил:

— Никто не знает правды, все тихо ненавидят и обвиняют друг друга, насылают на новорожденных детей из соседних Королевств страшные проклятия и ищут пропавшую пару повсюду.

— Тот факт, что проклятия сыплются на оба Королевства, говорит только об одном, что сейчас Принц и Принцесса не вместе. — задумчиво и грустно произнесла Энель. — Как только они снова встретятся, узнают друг друга и по-настоящему влюбятся, все проклятия мигом разрушатся, и злые чары пропадут с обоих королевств.

— Да ладно? Вот так вот просто?! — не поверила я.

— Да, именно так просто, что сложнее не придумаешь. Только любовь спасет этот мир. Ты что, и правда сказок не читаешь? — поддержал ее Дин. — Когда принц целует спящую красавицу, то не только она просыпается, но оживает и все спящее королевство! Так же и у нас! Пока эти двое снова не будут вместе, все жители обоих Королевств останутся проклятыми, а воины — преданными.

Дин сделал пару неуверенных шагов в мою сторону и пробормотал:

— Давай я тебя за хвост укушу, а? Это не больно, честно! Или просто поцарапаю до крови! А ну, стой!

Я бросилась наутек, но ловкий тролль быстро схватил меня за руку и уже почти укусил, но его прервал оглушительный рык, от которого своды пещеры содрогнулись. Земля под ногами задрожала, а со стен и с потолка посыпался песок и мелкие камни.

— Это дракон! Клянусь крыльями! — заверещала Энель, которая быстрехонько упорхнула из открытого кулака Дина. — Голодный огненный дракон!

— Бежим! — Дин дернул меня за руку, и тем самым уберег от упавшего с потолка толстого сталактита. Его реакция, которая была гораздо быстрее обычной человеческой, снова спасла мне жизнь. Спотыкаясь и наступая друг другу на ноги, мы ринулись за Энель, как мотыльки за убегающим вдаль фонариком.

— Что это было? — спросила я, уже задыхаясь от бега. — Кто-то звал на помощь?

— Мы звали! — резко оборвал меня Дин. — Нас сейчас сожрет дракон! Шевели лапами!

— Неужели вы это не слышали? Крик! — не могла не возмутиться я, тратя последнее дыхание на разговор. — Среди всего этого рычания кто-то отчаянно звал на помощь: «Помоги мне, я умираю!»

Но никто не успел мне ничего ответить, потому что в эту секунду ужасный рев снова повторился. И гулкое эхо разнесло по темным коридорам истошный и душераздирающий крик о помощи.

На этот раз крик показался нам гораздо громче и ближе, чем первый раз. В панике мы побежали еще быстрее, и потому спотыкались чаще. В конце концов я поскользнулась на хвосте Дина и мы с ним кубарем куда-то покатились. С одной стороны, нам чрезвычайно повезло: именно на этом участке пол пещеры оказался не каменистым, а просто засыпанным мелкими камнями-галькой, а затем и вовсе — песком. Так что мы с моим троллем не сломали себе шеи, а отделались лишь нелегким испугом и несколькими синяками. Его мягкая шерсть и пушистый хвост очень эффективно смягчали удары.

Через несколько минут, десяток вскрикиваний и дюжину ругательств наше нелепое падение-кувыркание закончилось — Дину удалось кое-как зацепиться когтями за большой камень. Мы буквально зависли в воздухе над огромной пропастью: Дин держал в зубах шиворот моего костюма, ухватившись всеми конечностями и даже хвостом за выступы в стенах. Однако не без помощи Энель, ему удалось втянуть меня обратно на каменный выступ, плоский и длинный, чем-то очень похожий на Язык Тролля в Норвегии.

Я искренне поблагодарила своего пушистого спасителя и даже разрешила ему съесть как можно больше припасенных им же для меня толстых гусениц из бездонного кармана зеленой мантии. Если они, конечно, все не повылетали из тайника во время нашего фееричного падения. Дин устало развалился на камнях, как пес на диване, и принялся с удовольствием уминать мятых и контуженных насекомых. Энель же, между тем, куда-то очень быстро и совершенно незаметно упорхнула. Когда же мы с Дином спохватились: «А где же наша маленькая пискля?», было уже очень поздно…

— Ну и где мы сейчас? — в десятый раз спросила я, осторожно высовываясь из-за камней и глядя вниз с отвесного скалистого обрыва, с которого едва только что не свалилась вниз и не разбилась в лепешку. — Что здесь происходит?

Мы по-прежнему находились под землей и были в пещере, только теперь в настолько огромной и просторной, что в ней мог бы отлично поместиться какой-нибудь из Миланских соборов. Казалось, будто две высоченных горы наклонились друг к другу и соприкоснулись верхушками, образовав между собой гигантский грот. Причем, вверху в потолке было видно длинное широкое отверстие и, возможно, оно было не одно. Именно сквозь него в пещеру проникал яркий лунный свет, отлично освещая огромную ровную площадку внизу.

Сначала мне показалось, что там протекает буйная горная река или расположилось кристально чистое озеро со множеством подвижных разноцветных обитателей. Когда же я наконец поняла, что происходит, то громко ахнула и едва снова не свалилась вниз.

Наш каменный выступ находился на высоте стандартного семиэтажного дома, и где-то там далеко внизу вся площадка, будто праздничная площадь, была усеяна разноцветной толпой. Приглядевшись, я смогла заметить три хорошо различимых участка — изумрудно-зеленый, как лесной мох, умытый дождем, алый, как свежая кровь и ярко-белый, как первый снег. Ну, конечно, же это были плотно стоящие группами друг возле друга студенты, что носили плащи трех факультетов — зеленый, алый и белый. С такой высоты я не могла различить их лиц, но было заметно, что все до одного смотрели в сторону, где в высочайшей отвесной скале была искусно выдолблена громадная каменная морда дракона. Его гигантская пасть с пятиметровыми, толстыми, словно колонны, клыками была плотно сомкнута. Во многих местах камень густо порос изумрудным светящимся мхом, от чего дракон выглядел как живой, будто крепко спящий. Его огромные каменные глаза, пустые и темные, словно два глубоких колодца, между тем, выглядели умными и печальными. Где-то далеко в их глубине мерцали маленькие красные огоньки.

По обе стороны от огромной, крепко сомкнутой пасти стояли четыре массивных каменных чудовища с крыльями, клыками и когтями, словно немые часовые, сторожившие вход во дворец.

— Клевая тут охранная система! — прошептала я, вспоминая маленькое каменное чудовище с простреленным крылом, что сидело у меня на камине в заколдованной комнате студенческого общежития.

— Это никакая не охранная система! Это — древние очень могущественные горгульи! — возмутился Дин. — Видишь ли, любую статую, фигуру или даже камень, можно оживить при помощи магии. Так вот, горгульи созданы, чтобы охранять что-то важное, они живут вечно, пока не рассыплется камень, из которого они сделаны. Очень часто горгульи охраняют входы в замки, секретные проходы и коридоры, спрашивая пароли, и тайно наблюдают за их обитателями, то исчезая в стену, словно растворяясь в камне, то снова появляясь в другом месте прямо из ровной стены.

Каждая из горгулий, что торжественно охраняли пасть спящего дракона, была раза в три выше человеческого роста. Мне показалось, или их большие глаза тоже были закрыты, словно в крепком сне?

Прямо перед огромной захлопнутой пастью дракона стояли несколько человек. Я сощурилась, напрягая до предела свое зрение, и насчитала пару магов в белоснежным мантиях, пару легионеров в алых плащах и еще заметила какую-то худощавую стройную женщину в темном длинном балахоне. Последняя выглядела намного старше своих студентов, ее черные с проседью волосы были собраны в тугой хвост. Кажется, это была профессор-ведьма, которая сейчас и вела этот грандиозный урок. Она стояла неподалеку и о чем-то бойко разговаривала с четырьмя учениками, вызванными к доске, а точнее — к каменной клыкастой морде дракона.

Где-то в глубине разношерстной толпы полукровок в зеленых мантиях гармонично и очень грустно плакали несколько флейт. Странно и поразительно, но больше в пещере, где сейчас было так много народу, не было слышно ни звука.

— Мда… у них тут своя атмосфера. Это что это за массовая истерия такая? — шепотом спросила я Дина, утирая слезы — так тоскливо сейчас стало от всех этих тормошащих душу флейт.

— Это Турнир Драконьей горы, — произнес он, всхлипывая, и, несмотря на тоску и дрожащий голос, принялся быстро объяснять происходящее. — Видишь ли, два наших факультета, Проклятые и Преданные, вот уже несколько тысяч лет подряд соревнуются между собой — в силе, мудрости, красоте, богатстве — всегда и во всем подряд. Ты когда-нибудь слышал о наездниках драконов? Тоже нет? Ясно-прекрасно! В общем, для того, чтобы стать настоящим наездником, нужно очень хорошо приручить дракона, так сказать, воспитывать детеныша с того самого момента, как он появится на свет. Яйцо дракона должно вылупиться в руках будущего хозяина, тогда и только тогда новорожденный поверит, что его наездник — ближе всех к нему на этом свете, прямо как его родная мать, и позволит ему себя оседлать. Видишь во-о-он ту каменную пасть дракона — это вход в пещеру, которая идет бесконечным лабиринтом в Драконьей горе и поднимается на самую ее верхушку. Именно там под облаками тысячелетиями строят свои гнезда и откладывают яйца древнейшие, самые могущественные драконы. И вот сейчас на Турнире Драконьей горы лучшие команды двух факультетов будут соревноваться между собой, кто первым сможет достать драконье яйцо и, естественно, при этом остаться целым и несъеденным. Только самые сильные и достойные могут смогут стать хозяевами драконов.

— Только две команды? — переспросила я. — Только Проклятые и Преданные? А почему Босые не участвуют?

— А ты догадайся! — ответил Дин, закатив свои зеленые глаза. — Последний раз, а это было около пятидесяти лет назад, от участников с нашего факультета остались лишь жеваные опаленные хвосты! Если из Проклятых и Преданных хоть кто-то возвращался обратно, то из Босых вообще никто и никогда. Кстати, именно их сейчас и вспоминают, в честь всех пропавших в драконьих лабиринтах, то есть съеденных, сейчас объявлена минута молчания. Слышишь, как плачут флейты?

— Да, слышу. И я тоже плачу, — честно ответила я, — но тогда откуда тут столько Босых? За кого они болеют?

— Да ни за кого и за всех сразу! — отмахнулся Дин, опасно высовываясь из-за камней и наклоняясь, словно пытаясь разглядеть кого-то знакомого в толпе внизу. Затем он быстро вскинул голову вверх и внимательно посмотрел на яркие звезды, принюхался и без труда определил время. — Сейчас закончилась первая пара и прошел большой обеденный перерыв. Босые наелись до отвала в тавернах гномов и пришли сюда поглазеть, поорать и сделать ставки. Слишком много нас полегло в этих пещерах, достаточно для того, чтобы ни одна босая лапа туда больше не ступала. Вон, видишь, сколько имен выцарапано на Стене памяти? Ни одного свободного клочка нет!

Ну у Дина и зоркий глаз — как у орла! Я же, естественно, с такой высоты ничего не видела — даже саму Стену памяти, и потому решила, что имена без вести пропавших были выцарапаны где-то у входа в пещеру Драконьей горы, рядом с исполинскими каменными клыками.

Наконец, мои расшатанные нервы сдали — невозможно было на голодный желудок долго слушать смачное причмокивание Дина и аппетитный, похожий на звук ломающегося крекера, хруст темных голов гусениц.

— Тут где-нибудь можно нормально поесть? — тихо спросила я, и быстрее, чем он смог снова предложить мне свою закуску из сушеных насекомых, добавила, — фу! Но не гусениц и не мышей. А овощей и фруктов: я, кажется, травоядный тролль.

Дин осмотрел меня с ног до головы, словно я подцепила опасную болезнь, признаки которой вот-вот появятся.

— Это что за травоядный недотролль такой? — пробормотал мой пушистый друг. — В любом случае, весь факультет Босых давно поел в Соломенной Хижине — это самая недорогая и вкусно-кормящая таверна у гномов. Смотри, некоторые из наших до сих пор жуют пирожки с лесным медом и корицей, а также копченые колбаски из рябчиков.

Я с голодной тоской в глазах заметила, что факультет босых, шерстяных и усатых сейчас выглядел самым сытым и довольным. Многие действительно жевали булочки, конфеты, печенье, а некоторые, особо клыкастые и когтистые — копченые колбаски и ветчину. Кроме того, щедрые гномы подарили почти каждому из них разноцветные колпаки, шерстяные варежки, носки и блестящие сувениры.

— И почему этот дурацкий портал закинул нас не в ту пещеру… — разочарованно пробормотала я, замерзшая и голодная, готовая отдать все даже за покусанную холодную колбаску. Дин вместо ответа захрустел очередным сушеным жуком.

— А что за дама такая внизу в черном платье? — поинтересовалась я, пользуясь тишиной минуты молчания, которая, кажется, длилась гораздо дольше, чем одна минута.

— Что? Какая еще дама!? — ничего не понял Дин, но затем быстро сообразил. — А! Это не дама — это Мастер Калистор! Он — темный вампир, организатор и судья этого турнира. Видишь ли, Драконья гора находится на нейтральной территории ровно на границе между нашими Королевствами. В ее бесконечные пещеры есть два главных входа, один со стороны светлой Академии, другой — с противоположной темной Академии. Кстати, есть и третий, самый безопасный и забытый вход — со стороны смертных. Говорят, что его вообще никто не охраняет и потому его так усиленно все ищут, даже сами смертные. Вообще, вся Драконья гора будто создана из живого камня, стены ее бесконечных лабиринтов постоянно движутся сами по себе, открывая новые проходы и закрывая старые. Поэтому здесь так легко заблудиться.

— Мастер Калистор — Темный? Как такое возможно? — удивленно спросила я. — В вашей светлой Академии есть темные учителя? И вы не боитесь, что он тут кого-нибудь съест? Вампир же!

— Например, кого? Великим Кодексом между нашими Королевствами запрещено есть друг друга! — опроверг все мои домыслы Дин. — У нас много Темных, и не только мастеров, но и учеников. Так же, как и в темной Академии есть Светлые. Правда, они должны обязательно сообщить о своем присутствии ректору Академии Мастеру Протею. Видишь ли, это не только залог хрупкого мира. Есть знания и магия, которой обладают лишь Темные или же только Светлые. Так, например, только у Мастера Калистора есть полная карта всех лабиринтов Драконьей Горы. Так же, только у него одного есть ключи от входа. А еще у него есть настоящий дракон! Сейчас покажу! Блин, и где же он? — Дин навострил уши и принялся рассматривать выступы, подобные нашему, на противоположной стене. — А, вон, нашел! Вот там! Видишь его? Греется на камнях в лунном свете! Красавец, не правда ли?

Я вытаращила глаза и изо всех сил уставилась туда, куда указывал длинный острый коготь Дина на кончике его указательного пальца. На большом выступе, что находился гораздо ниже нашего, лежал, свернувшись клубочком и грациозно вытянув шею, настоящий дракон. Огромный красивый ящер с умными ярко-желтыми глазами и змеиными вертикальными зрачками. Он был весь покрыт блестящей зелено-сине-серой чешуей, довольно крупный — около шести метров от кончика огнедышащего носа до кончика длинного острого хвоста.

— И ректор вашей светлой Академии, как его там, Мастер Пропей, ну тот, который постоянно меняет формы, позволяет настоящему вампиру быть у вас преподавателем? — начала я, пытаясь разглядеть лицо этого Калистора. Да, его кожа была несомненно бледнее остальных, и выглядел он словно черно-белая иллюстрация на выцветшей странице древней книги. Черный длинный плащ, благородное бледное лицо и руки, черные глаза и волосы с белой сединой. Но вот интересно, есть ли у него клыки? Красив ли он, как все бессмертные вампиры в саге «Сумерки»?

С такой высоты я, естественно, ничего не увидела, но зато стала свидетелем весьма странного действа. Мастер Калистор быстренько вынул из-за пазухи своего черного кожаного плаща, который еще недавно я приняла за старомодное платье, небольшую серебряную флягу и сделал несколько быстрых глотков. По блестящей красной капле, медленно стекающей с его тонких бледных губ, я поняла, что в емкости, должно быть, была налита свежая кровь. Далее произошло нечто необъяснимое — Мастер Калистор стал молодеть буквально «на глазах», его седые волосы стали угольно-черными, кожа приобрела свежий румянец, а морщины на лбу разгладились. В течении нескольких вздохов он превратился в статного мужчину, а затем и вовсе — в цветущего юношу.

— Круто! — только и выдохнула я.

— Да, для вампира кровь — эликсир молодости. Так Мастер Калистор контролирует свой возраст, чтобы легче находить жертв среди смертных, — с умным видом пояснил Дин, — видишь ли, его родной дядя — властелин подземного царства умерших. Ну, Аид, по-вашему. Он заключил со своим племянником выгодную сделку. Мастер Калистор не просто губит смертных и пьет их кровь, он отправляет их души напрямую к Аиду, за что тот отдает вампиру все годы, которые его смертная жертва могла бы еще прожить на земле. Ты когда-нибудь слышал про «поцелуй смерти» или легенду об «ангеле смерти»? Нет…? Ну, значит, и сейчас не помрешь, если не услышишь! Просто запомни — не броди ночами один по городу, иначе сам того не заметишь, как подаришь душу Аиду, а остаток своей жизни — Калистору. Таким образом, хитрый вампир копит чужие непрожитые года и сам живет вечно!

— Что? Этот вурдалак просто так разгуливает по городам смертных и спокойно их ест? — в ужасе воскликнула я. — И ваша распрекрасная светлая чистая добрая справедливая сторона ничего с этим не делает?

Дин посмотрел на меня так, словно я покрылась чешуей и отрастила перья.

— Нет, конечно! Во-первых, Мастер Калистор как-то еще давно проговорился нам, что почти всегда выбирает своими жертвами убийц или злостных преступников, тем самым осуществляя правосудие. Иногда — просто тяжелобольных, которые мучаются, балансируя на грани жизни и смерти… А во-вторых, смертных очень и очень много. Ты посмотри, что они сделали с планетой? Во что превратили нашу землю!

Я молча кусала нижнюю губу, припоминая, когда я последний раз кинула обертку от мороженого мимо урны. В общем, я даже не смогла вспомнить, когда я вообще последний раз ела мороженое…

— Куча смертных безнадежно больны, и потому находятся при смерти. Многим просто надоели их жалкие никчемные жизни, и они мечтают о самоубийстве…

— Погоди, ты хочешь сказать, что Калистор отправляет прямо в ад души всех больных, никчемных и старых?

— Я бы так не сказал! — помотал головой Дин. — Аид не очень будет рад старым душам, потрепанным жизнью. Он предпочитает молодых и красивых. И не в аду, а в своем загробном царстве! Короче, Мастер Калистор — один из самых древних и сильных темных магов, какие только существуют в этом мире! Я бы не советовал тебе не только переходить ему дорогу, но и вообще лучше совсем не попадайся на его пути. Давай-ка лучше я расскажу тебе о двух командах, которые сейчас будут соревноваться. Амазонку Диану с факультета Преданных ты уже знаешь, вон она, огненно-рыжая, бойкая, переминается с ноги на ногу в своих парадных серебряных латах. Она уже устала от приветствий и представлений и хочет наконец-то ринуться в бой.

— А что за страшная темноволосая девчонка рядом с ней? — спросила я, указывая на высокую коренастую фигуру в похожих блестящих латах и алой мантией за широкими плечами. Точно еще одна задира и заводила! Что-то странное происходило с ее густыми, слегка вьющимися волосами — с левой стороны головы они были просто очень коротко подстрижены, практически сбриты под ноль, а с другой были такими длинными, что доходили практически до талии. — Вон та, полулысая деваха с неудачной стрижкой!

— А! Да это не девчонка, это парень! — нахмурился Дин. — Ты что, реально не видишь, что он уже бреется? Между прочим, самый лучший из легионеров! Его зовут Самсон. Тебе говорит что-нибудь его имя? Или, как всегда, нет?

Я не стала умничать и просто честно спросила:

— Из какой он легенды? И… что с его прической?

Дин тяжело вздохнул, но не стал потешаться над моим незнанием самых известных сказаний. За это мой беличий тролль нравился мне все больше и больше.

— Мы зовем его Самсон, как древнего героя, потому что секрет его силы скрыт в волосах, — принялся быстро объяснять Дин. — Видишь ли, кулаком своей правой руки парень способен расколоть каменную глыбу надвое и из осколков выжать пальцами воду. Сила настолько велика, что ему, порой, очень тяжело ее рассчитать. Например, он нечаянно переломал все руки, которые кому-либо пожимал, выбил все двери, которые когда-либо открывал. И потому по совету нашего провидца Овидия, Самсон остриг одну половину головы, и тут же его левая рука потеряла силу, став нормальной человеческой. Но сражается и держит свой особый платиновый меч парень по-прежнему мощной правой рукой. Кстати, я так же не советую тебе приближаться к нему справа. Запомнишь?

Я усиленно закивала головой, мысленно обещая сама себе, что не буду приближаться к нему ни слева, ни справа. Мало ли что!

— Диана и Самсон — самые лучшие легионеры с факультета Преданных. Им будут противостоять самые могущественные и, как обычно, коварные из Проклятых. — Снова заговорил Дин, от азарта все быстрее и быстрее. Он прищурился и вытянул шею вперед, словно не веря своим большим блестящим глазам. — Да это же Сирена и сам Нарцисс! Что он-то тут делает? Думает, нацепил маску и все можно? Ого! Смотри! Там на плече его рыжей подружки, видишь? Тот маленький синий огонек? Это же наша пискля Энель! Я только сейчас понял, что она нас сюда притащила зачем-то!

— Энель? Где? А, вот, точно! Вижу! — прошептала я, совершенно ничего не видя, точнее — едва заметила светящееся голубое пятнышко. — Но она же поклялась именем какой-то там своей королевы, что у нее нет хозяина! Соврала?

— Нет, не думаю, — покачал головой Дин, — видишь ли, у Энель действительно нет хозяина, но зато есть хозяйка! Она — личный эльф Сирены.

Я молчала, понимая, какую большую шутку сыграла с нами эта маленькая эльфийка. Между тем, Дин продолжал принюхиваться и бормотать, не сводя с Нарцисса своих прищуренных зеленых глаз.

— Хмм… Этот самовлюбленный пижон и так всегда был самым лучшим на своем факультете. Только вот парень никогда не любил марать свои нежные ручки и заниматься грязной работой. Согласно слухам, он уже и так скупил у торговцев-гоблинов дюжину драконьих яиц, но ни из одного из них так и не вылупился детеныш.

— Может быть, он их неправильно насиживал?! Ну ты понимаешь — не та температура, плохой режим, влажность…

Дин посмотрел на меня с таким нереальным ужасом, что невольно мои щеки заранее покраснели от стыда.

— Сам ты — не тот режим и влажность! — буркнул он. — Ты хоть знаешь, как в руках всадника из яйца рождается новый дракон? Вся магия — и светлая, и темная, — основана на крови. Яйцо дракона накаляется на открытом огне до тех пор, пока не станет сиять и светиться. В этот момент будущий хозяин дракона режет клинком свою ладонь и проливает кровь прямо на пылающее яйцо. Маленький дракон внутри все чувствует и решает, появиться ли ему в этот момент на свет, чтобы навсегда связать свою жизнь с этим всадником, или же дождаться следующего случая. Так, например, Диана уже достала из этой пещеры около пяти драконьих яиц! Чего ты удивляешься? Девчонка неуязвима, непобедима и бессмертна, пока не влюбится в кого-нибудь! Но проблема в том, что сколько бы она не старалась, проливая свою кровь на пылающие драконьи яйца, ни одно из них не вылупилось.

— Может, яйца бракованные? — подсказала я. — Ну или же греть надо сильнее…

— Вряд ли, — не понял моего сарказма Дин, — понимаешь, драконы тоже существуют разные, как у магов, у них есть свои ранги, уровни, способности и умения. Самый простой и распространенный — это зеленая орочья виверна, боевой неприхотливый дракон. Самые редкие и могущественные — мудрые драконы варлоков, магия которых, порой, бывает даже сильнее времени и пространства. Кстати, сами варлоки, или высшие маги, тоже могут оборачиваться в драконов и, тем самым, становиться практически неуязвимыми, особенно в бою. Видишь ли, драконы бессмертны, они вечны, как и само время.

Я помотала головой, кружившейся от переизбытка сомнительно полезной информации, и хотела спросить что-то еще, но отвлеклась. Значительно помолодевший и похорошевший Мастер Калистор быстро вытащил из своего черного плаща что-то блестящее и острое — небольшой изящный клинок, и полоснул им по своей левой ладони. Темно-фиолетовые, почти черные капли крови градом закапали на площадку перед закрытой каменной драконьей пастью, а точнее — прямо между огромными пятиметровыми клыками. Встречаясь с твердым камнем, они ярко вспыхивали холодным синим пламенем, словно порох. Вскоре этот неестественный колдовской огонь расползся в разные стороны и охватил горящим кольцом четырех избранных студентов — Нарцисса, Сирену, Диану и Самсона, оградив их плотной стеной от всех остальных. Перед страшной каменной пастью в широком кругу, очерченном высоким синим пламенем, избранные студенты твердо стояли на ногах, гордо расправив свои плечи и подняв подбородки.

В этот момент глаза всех четырех горгулий одновременно вспыхнули ярким красным огнем, словно задние фары тормозящих автомобилей. Пара из них принялась синхронно бить передними лапами в каменный пол, будто в барабан. Холл наполнил громкий раскатистый звук, эхом отдающийся в десятках ведущих сюда пещер. Оставшаяся пара горгулий синхронно отвесила поклон разбудившему их Мастеру Калистору и принялась со скрежетом, рычанием и громким сопением от усилий открывать тяжелую драконью пасть. Земля задрожала, с полотка вниз полетели мелкие камни и песок, толпа учеников внизу явно занервничала, раздались испуганно-недовольные возгласы, ругань и даже вопли — особенно со стороны зеленого факультета Босых.

Наконец, все стихло — гигантская пасть с пятиметровыми, толстыми, словно колонны, клыками была широко раскрыла и оттуда струился теплый желтоватый свет, постоянно мерцающий, как от факелов.

— Но ты не парься! — утешил меня Дин, усаживаясь на камнях и свешивая вниз свои босые лапы. Только он мог так искусно балансировать на краю пропасти, как кошка на перилах балкона. — Нам повезло — мы сейчас дальше всех от каких-либо драконов. Будем наблюдать отсюда — все видно, как на ладони. Ставлю трех сушеных ящериц на то, что Диана с Самсоном снова выиграют и каждый принесет, как минимум, по одному драконьему яйцу. Если, конечно, Самсон нечаянно не выжмет всмятку свое! Еще три ящерицы на то, что Нарцисс сначала заставит Сирену громко петь, а потом и поцеловать дракона. Ну, чтобы тот превратился в золото и его не сожрал! Интересно, куда же делся его настырный подмастерье Малыш Джо?

— Хм, и впрямь, куда же он дел своего малолетнего психа с крыльями? — удивленно спросила я, за что тут же получила увесистый подзатыльник.

Моей первой мыслью было то, что это, должно быть, вернулась наша пискля Энель и решила немного поразвлечься, сыграть с нами в игру «угадай кто», но…

— Сюрприз, бесхвостый! Сюрприз, блохастый! — закричал Малыш Джо, да так громко, что я едва не свалилась вниз. Мальчишка с ангельским лицом и демонскими крыльями за спиной, кажется, уже достаточно долгое время сидел прямо за нашими спинами. Он тряхнул копной ярко-рыжих волос, моргнул своими невинными бездонными зелеными глазами и звонко спросил, — прогуливаем урок Мастера Калистора, да? Знаете, что за такое бывает? Особенно, если без спроса притащить на урок смертного!

Мы с Дином от неожиданности оба потеряли дар речи и от страха быстро сползли почти на самый край каменного выступа — еще сантиметр, и мы полетим вниз.

— Нет, пожалуйста! Не выдавай нас! — взмолилась я в ужасе.

В ответ мальчишка лишь смерил меня презрительным взглядом.

— У тебя был шанс вернуться в мир людей, смертный! Ты его потерял!

Он с громким хлопком расправил свои темно-серые перепончатые крылья и стал двигаться прямо на меня. Но Дин с ловкостью белки мигом очутился передо мной и преградил Джонасу дорогу.

— А ну, оставь моего подмастерье в покое! — зарычал на него тролль, словно злобный пес. — Чего тебе от нас надо? Тамлин — не смертный! Прекрати его оскорблять или я… или я… откушу тебе голову!

Но этом знаменательном моменте, когда второй раз в жизни за меня кто-то заступился, я решила влезть в их разгоряченную беседу со своими глупыми вопросами.

— Почему вы все так ненавидите смертных? — обратилась я к Джонасу. — Что они вам сделали?

На что мальчишка лишь удивленно хмыкнул, поморщив свой маленький курносый веснушчатый нос:

— Ха! Мне — ничего! А вот в присутствии Мастера Калистора лучше их не упоминать! Хороший смертный — мертвый смертный!

— Но почему?! — в ужасе переспросила я.

— О, это долгая и печальная история, — начал быстро объяснять Дин, ему так сильно хотелось быть образцовым мастером для меня. — Видишь ли, однажды этот могущественный вампир был влюблен в простую смертную девушку и даже успешно защищал ее деревню от врагов и демонов. Но в какой-то момент его раскрыли и… в общем она самой последней узнала, что он — вампир. И девушка пыталась защитить его, но погибла. Точнее, ее казнили, сожгли на костре, как ведьму, прямо на его глазах. Теперь Калистор бесконечно мстит смертным за этот день и час. И пусть мстит дальше, Тамлин! К тебе это не относится — ты не смертный!

— Тамлин — не смертный, говоришь? — задорно повторил Джо, слегка наклоняя свою рыжую голову на бок. — Тогда, может быть, блохастый, ты притащил сюда Темного? Может ли он быть тем самым потерянным Черным Принцем? Должно быть, его так долго прятали в мире смертных, что он стал глупее тролля!

В ответ на скрытое оскорбление каштановая шерсть Дина встала дыбом, он громко и свирепо зашипел, как кошка, которой наступили на хвост.

В этот момент я очень и очень серьезно задумалась… А что, если я и правда тот самый потерянный Темный Принц? Ведь у меня, действительно, темно-синяя кровь, и каким-то чудом я смогла пройти сюда сквозь зеркальный портал. Однако, никто не знал самое большое «но» в моей теории: то, что я — девчонка. А девчонка никогда не может быть принцем. Так что, эта красивая легенда оканчивается совсем некрасиво! И передо мной сейчас стоит весьма тяжелая задача — понять, наконец-то, что же я такое на самом-то деле…

Следующие слова Дина отвлекли меня от размышлений и снова вернули в реальность. Все дело в том, что тролль их прорычал, выплевывая каждое предложение, словно яд, в хорошенькое лицо молодого, но жестокого полубога-мальчишки.

— Тамлин — настоящий тролль! Он — полукровка! Он — не темный!

— Вот сейчас и проверим! — подмигнул мне Джонас. Он резко подошел к нам вплотную и, смеясь, словно внизу была не пропасть, а мягкий надувной батут, столкнул нас с края нашего каменного выступа.

Мы летели долго и приземлились бы очень громко, разлетевшись костями в самые дальние уголки пещеры, если бы этот самый крылатый засранец Джонас не поймал нас в воздухе в самый последний момент. Он схватил меня за шиворот костюма, а Дина — за его длинный хвост. Судя по громкому писку несчастного тролля, это была далеко не лучшая идея. Однако, надо отдать должное, малыш Джо спас наши жизни, быстро поставив нас на ноги прямо рядом с четырьмя удивленными избранными студентами. Да-да, мы оказались с ними в одном кругу, очерченном высоким синим пламенем. Они молча, с весьма недовольными минами, уставились на нас, как на мокрый снег в июле. Особенно на Дина, который громко скулил и прижимал к груди свой едва не выдранный хвост. Было такое чувство, будто мы только что ворвались в туалет, а эти четверо сидели на толчках.

— Простите, мы тут ни при чем — это все Малыш Джо! — пробормотала я, хватая Дина за лапу и пятясь к краю круга избранных, где яркое колдовское пламя едва доходило мне до колена. — Мы уже уходим! Валим быстрее, Дин!

Последнее оказалось, увы, совершенно невозможно. Дин попробовал выпрыгнуть из горящего круга, но снова жалобно и отчаянно запищал — теперь его несчастный хвост еще и дымился, обугленный на конце, словно его только что засунули в костер. Несколько длинных беличьих усов были полностью беспощадно опалены. В толпе учеников, что стояла за нашими спинами, раздались частые и громкие возгласы нескрываемого ужаса, словно мы с Дином были канатоходцами, но только что поскользнулись и растянулись на арене. Громче всех волновался, естественно, факультет Босых. Первым нарушил тишину сам Мастер Калистор. Молодой худощавый парень, черноволосый и темноглазый, он имел довольно высокий юношеский голос, который, однако, звучал удивительно властно и устрашающе.

— Какой, однако, сюрприз. Не скажу, что самый приятный, но довольно интересный. — Заговорил вампир, разглядывая нас своими блестящими черными глазами. — Опоздали на мой урок. Ворвались без спроса. И уже уходите, да? Ну и куда же вы собрались?

«Подальше отсюда» — вертелось в моей голове, но я решила промолчать, а Дин продолжал зализывать свой хвост и тихонько скулить.

— Костальдин Тупохвост! Как ты посмел притащить на мой урок, а тем более — на Турнир Драконьей горы, никчемного смертного? За подобное ты должен быть немедленно и соответствующе наказан со всей строгостью! — его красивое, бледное, как у фарфоровой куклы, лицо исказил непритворный гнев. В глубине черных глаз свернула пара голодных красных огоньков. Да этот Мастер Калистор не просто меня невзлюбил с первого взгляда, а искренне возненавидел. Дин виновато прижал уши, не зная, что и ответить на такую необъяснимую открытую ненависть. Однако, внезапно лицо молодого «Графа Дракулы» озарила хитрая улыбка, показывающая не только улучшение настроения своего хозяина, но и его длинные, тонкие, как кривые иглы, клыки. — Поздравляю! Сдается мне, мы стали свидетелями исторического момента! Волею богов, сегодня в Турнире Драконьей горы участвуют три команды. Наконец-то с факультета Полукровок прислали что-то, кроме воплей и стонов!

В наступившей тишине его громкое во всех смыслах заявление эхом отразилось ото всех стен пещеры. Затем толпу студентов-зрителей, особенно факультетов Проклятых и Преданных, охватила волна негодования.

«Но так же нечестно! Они же самозванцы! Кто их выбрал? Участники от факультета должны быть самыми лучшими! Они должны быть выбраны на голосовании всего факультета! Должны победить во многих соревнованиях и состязаниях!» — вопили одни. В то время, как другие восклицали: «Да они даже не дойдут до дракона! Их живьем сожрут горные тролли! Они навсегда заблудятся в пещерах и превратятся в вечных призраков!»

Все происходящее было похоже на затянувшийся страшный сон… или на чью-то злую шутку. Неужели кто-то все это подстроил? Сначала дурацкий портал отправил нас не туда, затем Малыш Джо буквально за шкирки зашвырнул нас к участникам Турнира Драконьей горы, в котором у нас совершенно нет никаких шансов. Я глазами нашла в толпе среди факультета Проклятых Малыша Джо. Он стоял один, сложив свои перепончатые крылья за спиной, и, улыбаясь, смотрел на своего новоиспеченного мастера — Нарцисса. Который хоть и выглядел удивленным, но был явно очень доволен происходящим. Ему действительно так нравятся шуточки-выходки своего подмастерья или же тут что-то еще? Что бы там ни было — в дурные игры не играю, с дураками не вожусь!

— М-м-можно мы просто уйдем с позором? — тихо спросила я, хоть и заикаясь, но довольно смело глядя в самодовольное лицо Мастера Калистора.

На что он лишь покачал головой и наиграно трагически воскликнул:

— Увы и ах! Я бы вас с удовольствием отстранил от участия в Турнире Драконьей горы, и вместо этого хорошенько высек у позорного столба! Но вы стоите за огненной чертой, которую нельзя пересекать изнутри круга — колдовское пламя сжигает все живое. Так что, хотите ли вы этого или нет, вам придется соревноваться! Я не намерен из-за двух недотеп резать свою ладонь второй раз и произносить заклинание. Вперед! Факультету Полукровок тоже нужны герои! Ну или жертвы…

После его слов толпа учеников-зрителей буквально взорвалась эмоциями. Плохими или хорошими — мне сейчас было абсолютно все равно.

— Что?! Нас так просто возьмут и отдадут на съедение драконам? — полупищал, полушептал испуганный Дин. — Мне нужно срочно поговорить с отцом! Да он же мне голову оторвет за такое!

«Проклятый Нарцисс! Это он все подстроил со своим Малышом Джо! — думала я про себя, моя кровь потихоньку закипала от негодования. — Я войду в эту пещеру только для того, чтобы отвесить ему пару подзатыльников!»

Я крепко стиснула зубы и уже сжала кулаки, но тут случилось нечто необъяснимое, что заставило меня полностью поменять свое мнение о Нарциссе…

— Профессор Калистор! — раздался голос этого красивого белокурого юноши в серебряной маске. Он сделал паузу, дождавшись, пока все внимание вампира будет устремлено только на него. — Видят боги, что полукровкам этот турнир дается очень тяжело — почти все их команды, какими бы сильными и лучшими они ни были, трагически погибли. Я предлагаю в дар отдать им домашнего эльфа, дабы тот освещал их темную дорогу и в случае беды мог позвать на помощь.

Нарцисс снова сделал паузу, ожидая нужной реакции от Калистора. Вампир нехотя, но еле заметно кивнул, давая свое согласие.

В наступившей тишине все смотрели на Нарцисса, как на благородного и щедрого героя, особенно, восхищалась им женская половина собравшихся. По плечам парня больше не скакал белый синеглазый ворон, но зато у него на шее был надет необычный амулет — небольшой белоснежный змей обернулся вокруг нее кольцами, его ярко-синие глаза очень сильно напоминали ворона. Если честно, то мне показалось, что они даже несколько раз моргнули.

— Полукровкам сейчас очень нужна поддержка! Им нужен кто-то, пусть маленький, но мудрый и практичный! — твердо заявил Нарцисс, а затем громко и неожиданно добавил. — Профессор Калистор! С вашего разрешения, мы с Сиреной великодушно дарим им эльфийку Энель!

Стоящая рядом с парнем рыжеволосая девушка от неожиданности даже тихонько вскрикнула. Она явно не была готова никому дарить свою верную служанку и совершенно не хотела быть никакими «мы»!

— Что за недоразумение! — звонко возмутилась Энель, она косо взглянула в нашу с Дином сторону. — Этим двоим уже ничего не поможет! Они просто безнадежны!

Побледневшая Сирена быстро обернулась к Нарциссу, ее красивые голубые глаза в панике принялись осматривать его хорошенькое, но безнадежно холодное лицо. Что она пыталась там найти? Жалость? Сострадание? Красавчик был, как обычно, решителен и неумолим, он лишь подарил ей обворожительную улыбку. После чего красавица послушно, хоть и грустно, пропела:

Прости-прощай, Энель, подружка,

Твоя окончена мне служба!

Вон, видишь, этих двух парней?

Служи им верно, как и мне!

Куплет вышел слегка не в рифму, потому что Сирена явно нервничала, отдавая нам своего хоть и маленького, но близкого друга. Но едва сладкий нежный голос певицы умолк, Энель покорно спорхнула с плеча хозяйки, как бабочка с цветка, и устремилась к нам с Дином. Расправив яркие голубые крылышки, она ровно зависла в воздухе, внимательно ожидая наших дальнейших указаний, и лишь иногда с тоской поглядывала на свою бывшую хозяйку.

— Храбрость! Сила! Честь! — громко скандировали легионеры, синхронно барабаня кулаками по своим металлическим латам. — Диана! Самсон! Победа или смерть!

— Мудрость! Власть! Мощь! — кричал свой девиз факультет Проклятых, хоть и менее синхронно, но довольно громко. — Сирена! Нарцисс! Да прибудет с вами магия!

Настала очередь факультета Босых и я уже приготовилась услышать что-то вроде: «Жрать! Спать! Повторять!», но там по-прежнему слышались лишь громкие отчаянные возгласы и вопли о том, какая страшная смерть ждет нас с Дином в пещере. Наконец, кто-то изо всех этих хвостатых и усатых несмело выкрикнул:

— Давай, покажи им, Дин Острохвост! Viva vita! Да здравствует жизнь!

На пару мгновений наступило молчание, затем его подхватил еще один голос, и еще… и вскоре все скандировали:

— Дин Острохвост! Мы в тебя верим! Viva vita! Вперед!

Самому многочисленному и простодушному факультету полукровок, как никогда, сейчас нужен был герой, и потому их голоса буквально заполнили всю пещеру. Девизы Проклятых и Преданных почти совсем стихли — ведь полукровок было раз в десять больше, чем всех остальных. Дин мгновенно прекратил дрожать и выпрямился. Его совсем недавно опаленный и больной хвост теперь гордо торчал вверх трубой.

— Неужели Мастер Калистор действительно вот так просто может послать нас, обычных студентов академии, на верную смерть? — ошарашенно спросила я беличьего тролля. — И это считается обычным уроком?!

— Ну, это, скорее, контрольная работа что ли, — пробормотал Дин, твердо и уверенно хватая меня за руку и направляясь к пещере.

Мастер Калистор, обладая не только скверным характером, но и отличным слухом, закатил к потолку свои черные глаза. В черном плаще, словно гигантская летучая мышь, он бесшумно и быстро оказался рядом с нами.

— Так, никчемные и недалекие! — тихо обратился он к нам, почему-то задержав свой пристальный любопытный взгляд именно на мне. — Как станет слишком страшно — Энель выведет вас обратно через этот же вход. Ясно? В пещере не гадить! Тем более — от страха!

Мы с Дином послушно кивнули, очень надеясь, что кроме нас подобного унизительного оскорбления никто не слышал. Первыми в лабиринт пещер Драконьей горы традиционно вошли самые смелые и сильные — легионеры. Диана и Самсон переглянулись, синхронно вынули свои блестящие острые мечи и с радостным кличем-девизом своего факультета «Храбрость! Сила! Честь!» бросились бегом в открытую каменную пасть дракона, из которой струился теплый мягкий свет, словно отблеск золота.

— Прошу, миледи, — произнес Нарцисс, слегка склоняя белокурую голову и выставляя свой локоть в сторону Сирены. Девушка тут же взяла его под руку и эта красивая пара не спеша, грациозно скрылась в пещере, словно они отправлялись на бал, а не в драконий лабиринт.

Последними, как всегда, оказались мы с Дином, подгоняемые воодушевленными криками своих новоиспеченных фанатов. Крепко взявшись за руки, мы с троллем быстро и уверенно последовали за ярко сияющей Энель, совершенно не подозревая, что скоро нас станет намного меньше. Несмотря на спокойствие Мастера Калистора и его небрежно брошенные слова о том, что мы можем в любой момент повернуть обратно, далеко не все из нас смогут выйти из этой пещеры живыми…

Едва мы вошли внутрь пещеры, как за нами с грохотом захлопнулась каменная драконья пасть — намертво и наглухо. Отступать назад было некуда. Дин остановился и невольно вздрогнул от эха, которое продолжало разносить рокочущий грохот по пещере.

— Так… мы немного подождем тут, — тихо сказал он. Вся его недавняя храбрость, кажется, осталась по ту сторону каменных ворот, да и уверенность куда-то тоже мгновенно испарилась. Он прижал уши с кисточками и облизнул свой темный нос длинным языком. — Когда вернутся остальные, то Мастер Калистор снова откроет эту проклятую каменную пасть, то есть дверь, и мы отсюда вылезем. Фиг с ними, с драконьими яйцами! Мне еще дорог мой хвост!

— Слова истинного тролля! — поддержала Энель, порхая чуть выше наших голов. Света от ее трепещущих ярко-голубых крылышек едва хватало, чтобы разглядеть наши обескураженные лица. — Нет приключений — нет проблем!

В пещере было не холодно — по крайней мере, теплее, чем в предыдущей, однако, по-прежнему очень темно. Под ногами хрустела, и даже, точнее сказать, звенела мелкая круглая галька и что-то еще, что я не только никак не могла рассмотреть в темноте, но и не хотела. Почти все герои сталкиваются на своем пути с неимоверными проблемами, кто-то с вселенскими злодеями, кто-то с монстрами, и только у меня, как обычно, возникали самые «интересные» проблемы…

— У меня проблема… мокрого характера, — тихо сообщила я, стараясь не смотреть на своих смущенных спутников, — короче, мне нужно в туалет!

Не успела я это произнести, как Дин очень оживился, он едва не сбил с ног озадаченную Энель, когда кинулся в мою сторону:

— Так не проблема же, Тамлин! — воскликнул он, — просто отвернись к стене и делай свое дело. Заодно мне свой хвост покажешь, и мы сравним, чей длиннее!

— Что?! Осквернить Драконью пещеру! — возмущенно запричитала Энель. — Да как вы смеете!

— Так, пискля, брысь отсюда! Не смущай моего подмастерье!

Я уже подумывала броситься в темную пустоту впереди и где-нибудь за углом на ощупь сделать свое дело, как вдруг все вокруг озарилось ярким теплым светом, словно некто невидимый одновременно зажег тысячи свечей вокруг.

— Ва-а-а-у! — только и смогли синхронно выдохнуть мы трое, после чего я громко подытожила, — обалдеть!

Где-то высоко-высоко над нашими головами из-за тучи вышла полная луна, и ее ослепительный молочно-белый свет пролился в огромное круглое отверстие — широчайшее каменное жерло пустого вулкана, внутри которого мы сейчас находились. Перед нашими расширенными от изумления глазами открылась просто невероятная картина — сотни и тысячи изящных маленьких белоснежных домиков рядами возвышались друг над другом, прилепленные к стенкам горы, словно ласточкины гнезда. Между ними протянулось бесконечное множество длинных и коротких, крутых и пологих, прямых и извилистых каменных дорожек, мостиков, террасок и переходов. Это был огромнейший пространственный лабиринт с тысячами комбинаций и миллионом вероятностей навсегда заблудиться. Но и это еще было не самым интересным. Все-все дорожки, ступеньки, переходики и мостики были усыпаны… настоящими сокровищами: золотыми монетами и слитками, дорогими украшениями, красивыми кубками и разноцветными драгоценными камнями. Благородный желтый металл не просто блестел и переливался в серебряном лунном свете, но и каким-то невероятным образом отражал и многократно преумножал его, горя и сияя, словно позолоченный огонь, освещая все вокруг.

Я забыла все свои проблемы, я вообще забыла, где я и что я тут делаю… Огромный граненый красный алмаз, величиной с мой кулак, валялся прямо передо мной и манил, задорно блестя своими отполированными гранями. Его с лихвой хватит, чтобы оплатить сразу все курсы моей учебы в Академии, все штрафы — настоящие и даже будущие, а на остатки можно купить отличный домик у моря и несколько машин…

— Не трогай! — быстро схватил мою руку Дин, резко возвращая меня в реальность. — Это золото драконов. Оно проклято. Кроме того, тебя может укусить какая-нибудь «хрень».

И тут я поняла без слов, что именно Дин имеет ввиду под «хренью».

Рядом с кроваво-красным алмазом, что чинно лежал на приличной по величине горке из крупных золотых монет, валялась небольшая белая косточка. Едва Дин резко схватил мою руку, как из груды монет со звоном появилась небольшая темная змеиная голова с ярко-желтыми горящими глазами, воинственно зашипела на нас и нырнула обратно в золото, словно в мягкий песок.

— Что это было? — шепотом спросила я. — Оно кусается?

— Это маленькая злато-змейка, и да, она кусается, — шепотом объяснил Дин, — а вот внизу водятся настоящие василиски, которые не кусаются, а сжирают всех целиком. Так что не советую тебе падать вниз!

Я осторожно подошла к краю довольно широкой каменной площадки, на которой мы стояли, и осторожно посмотрела вниз. Жмурясь и щурясь, я едва не ослепла от сияния настоящего чистейшего белого золота высшей пробы. Кучи и кучи золотых монет, словно барханы в пустыне, простирались во всех направлениях, куда только попадал молочный лунный свет. Я была просто уверена, что все золото мира находилось именно здесь.

Где-то далеко вверху среди резных пролетов мелькали алые мантии Дианы и Самсона. За то время, пока мы осматривались вокруг с открытыми ртами, легионеры уже почти успели добраться до самой вершины. Но где же Нарцисс и его подруга Сирена? Как бы я ни старалась, как бы ни жмурилась и ни щурилась, но нигде не заметила мелькающих белых мантий. Может быть, они просто слились с молочным светом луны и стали незаметными?

— А что, если…, — я стала неуверенно озвучивать идею, которая внезапно пришла мне на ум, — я возьму небольшой золотой кувшинчик, вон тот, например! Зайду за вон те колонны и осторожно сделаю туда свое мокрое дело, а?

— Ты что! Не смей! — возмутились в один голос Энель и Дин, а затем последний продолжил, потому что говорил в три раза быстрее нормального темпа. — Внутри того кувшинчика может оказаться джинн или ифрит. Только представь, как сильно разгневается дух после такого!

— Срамота-то какая! — возмущенно пропищала Энель, едва тролль замолчал, чтобы перевести дыхание. — Видишь ли, Тамлин, мы находимся в заколдованном дворце лепреконов. Тут должны быть самые изящные и роскошные ванные комнаты, правда, слегка тесноватые и маловатые. Лепреконы ниже смертных примерно раза в два. Но наш Тамлин туда пролезет…

— Это что еще значит? — нахмурилась я. — Намек на то, что я — жирный?

— Ты весьма худоват и глуповат для тролля, — честно признался Дин, оценивая меня взглядом, словно взвешивая. — Не волнуйся, не застрянешь! Главное — не провались! Видишь ли, все эти террасы, бесконечные переходы и мостики сделаны маленькими, но очень трудолюбивыми и талантливыми ручонками одного из самых загадочных волшебных народцев. Лепреконы жили здесь в течение многих сотен тысяч лет. Пока однажды один из них, самый шустрый и ловкий, не принес домой большой, идеально круглый драгоценный камень, блестящий и отполированный, он переливался всеми цветами радуги, и внутри него что-то постоянно сверкало. Из яйца, естественно, вылупился детеныш-дракон, который испуганно кричал и плакал — драконы могут слышать друг друга за сотни километров, так что в Лепреконию слетелось около дюжины взрослых драконов. Они разбили и разворотили всю гору, а точнее сказать — полностью снесли ее верхнюю часть. Да-да, именно через это гигантское отверстие сюда и проходит сейчас лунный свет. Драконы забрали своего малыша и едва не разрушили всю Лепреконию. Но увидев все эти прекрасные домики, мостики и террасы, они вовремя остановились, за что маленькие человечки выстроили для драконов великолепные белокаменные замки прямо на вершине своей горы, вокруг огромного кратера.

— Что? Драконы живут в воздушных замках? — недоуменно спросила я. — Разве не в пещерах?

— Интересно, как же они будут летать в темных узких пещерах? — ответил вопросом на вопрос Дин. — Ты их случайно с динозаврами юрского периода не путаешь? Драконы бывают разные. Да, некоторые из них залезают в пещеры, где сворачиваются клубком и способны проспать так до лучших времен — несколько десятков сотен лет. Но в замках этой горы живут самые умные, красивые и сильные из драконов, чей интеллект сравнится лишь только с мудростью древних старцев…

— Что? Мудрые бессмертные драконы? — удивилась я. — Разве не надо, простите, отнимать у них яйца с мечом и огнем?

— Нет, конечно! — нахмурился Дин. — Всем, добравшимся до вершины этого каменного лабиринта, драконы загадывают загадки и заставляют проходить испытания, и только тем, кто со всем справится, то есть самым умным и ловким, они могут подарить в награду свое яйцо.

— Чудненько! — согласилась я. — Оно и понятно. Бессмертным драконам, поди, приходится раздавать свои яйца бесплатно в добрые руки, ведь их воздушные замки теперь и так перенаселены. — я обернулась вокруг, разглядывая красоту и изящество белых домиков и многочисленных переходиков, которые оставили после себя лепреконы. — Кстати, а что стало с этими маленькими человечками, что все это построили? Куда они-то подевались?

— О, это долгая и грустная история, — вздохнул Дин. — Видишь ли, лепреконы просто обожают всякие красивые блестящие штучки, золото и драгоценности. И потому драконы наверху в благодарность своим маленьким трудолюбивым друзьям стали скидывать вниз все ценности, которые они находили в окрестностях, совершая свои многочисленные полеты. Единственное, что они не давали своим любопытным рыжеволосым мастерам, это драконьи яйца. Но вот однажды прямо из дворца короля драконов было украдено яйцо, но не простое, а самое ценное и редкое. Драконы, как люди, рождаются с разными талантами и способностями. Так вот из этого яйца должен был вылупиться самый мудрый и сильный дракон — наследный принц, который появляется на свет лишь раз в несколько тысяч лет — Стихитрон. Драконы спрашивали у лепреконов и по-хорошему, и по-плохому, куда же делось это редчайшее по ценности яйцо. Но маленькие человечки лишь разводили ручонками и качали головами — никто не знал ответа, никто не признался в воровстве. Тогда драконы рассердились и решили наказать всех лепреконов сразу, потому что каждый из них нес на себе коллективную ответственность за пропажу. Один за всех, все за одного! Понимаешь? Так драконы навсегда изгнали лепреконов из горы, обратив их прекрасный город в безжизненный белый камень. Некоторых из рыжих карликов отправили даже в мир смертных куда-то в район Ирландии. Однако, каждому из маленьких человечков мудрые ящеры подарили по мешочку золота. Да не простого, а такого, что монеты возвращаются к хозяину-лепрекону сразу же, как они ему потребуются. Ходят слухи, что если обидеть лепрекона, то его золото не просто исчезнет, а превратится в пепел прямо в кармане обидчика. Но есть одно проверенное средство — чтобы монеты не исчезли, их нужно хранить в кошельке из драконьей кожи. Ну, той самой, что не сгорает даже при проходе через зеркальный портал. Так эти маленькие рыжеволосые человечки и скитаются вечно по свету, как в волшебном, так и смертном мире.

— Поговаривают, что именно то яйцо Стихитрона украл сам Черный Принц! Лепреконы пострадали ни за что! — вставила Энель заговорческим тоном. — В любом случае, все тайное скоро станет явным, ведь драконы бессмертны!

— Как, вообще, такое возможно — быть драконом и жить вечно? — переспросила я для поддержания разговора. — А как же старость, склероз и радикулит?

— Ты правда совсем ничего никогда не читал о драконах? — возмутился Дин. — И даже комиксы? Самый редкий и самый мудрый дракон — Стихитрон. Их всего несколько в нашем мире, новые такие сильные и мудрые драконы больше не рождаются, а у старых почти у всех есть хозяева. Когда хозяин погибает, Стихитрон сбрасывает свою драконью кожу и сгорает изнутри, словно феникс, превращаясь обратно в круглое черное яйцо. Он может пролежать в яйце сколько вздумается, ожидая своего часа, пока его не разбудит новый достойный хозяин. Именно так эти драконы живут вечно, помнят историю и хранят мудрость.

— Стихитронов всего пять в нашем мире, — деловито ответила Энель, — двое из них находятся в нашем Светлом Королевстве, один не известно где, а остальная пара — у Темных. Поговаривают, пропавший Черный Принц владел одним из Стихитронов, и якобы дракон, потеряв своего юного хозяина, снова превратился в яйцо и преданно ждет его возвращения! Ходят слухи, что это яйцо лежит именно здесь, в Драконьей пещере…

— Эй! Да вы только посмотрите вниз! — перебила я историческо-философскую беседу, указывая на две нелепых зеленомордых фигуры с огромными ушами и крючковатыми носами, что далеко внизу проворно, но осторожно двигались по высоким барханам из золотых монет. Одеты они были в разноцветные халаты и большие, пестрые со звездами, как со дня рождения, нахлобученные на глаза колпаки. За худыми плечами висели большие мешковатые котомки. — Это что за крокодилы шарятся в золоте?

— Это не крокодилы, а обычные гоблины-контрабандисты, — тихо ответил Дин. — Золото Драконьей пещеры влечет и манит сюда всех подряд, всяких желающих быстро обогатиться.

Один из гоблинов, что был пониже, потолще, поставил среди золотых монет огарок толстой свечи, который, судя по виду, уже давно потух. Осторожно обернувшись вокруг, он вынул из своего рюкзака небольшой разноцветный коврик, свернутый в плотный рулон, и осторожно расстелил его на вершине бархана. В это время второй гоблин, более высокий и худой, широко раскрыл свою котомку и принялся быстро сгребать туда дрожащими зелеными руками золото.

— Гоблины! Самые коварные и жадные из всех волшебных народцев! — возмущенно заявила Энель, — Зеленоухие думают, что они хитрее всех! Эти двое прилетели сюда на ковре-самолете с бездонной сумкой и со свечой, что светит только для своих хозяев. Но это им не поможет, потому что…

Пока она говорила, над ничего не подозревающими гоблинами, энергично загребающими золото, росла и сгущалась высокая тень. Наконец огромный желтоглазый змей трехметровой высоты раскрыл свою клыкастую красную пасть и бесшумно бросился на воришек. Он схватил одного из них, что был потолще и посочнее, и целиком проглотил беднягу, как змея лягушку.

Второй гоблин, парализованный страхом, застыл на месте, глядя в гипнотизирующие горящие глаза змея. Однако, бездонная котомка с золотом не выскользнула из его цепких зеленых лап. В следующее мгновение он достал оттуда пригоршню монет, швырнул их в змея и резко вскочил на свой разноцветный ковер-самолет. В эту ночь гоблин торговец потеряет своего лучшего друга, но вернется домой богатым и знаменитым. Однако, не тут-то было…

— Сзади! — невольно закричала я, видя, как прямо за спиной ловкого гоблина из золота поднимается вторая желтоглазая голова, гораздо больше и страшнее первой. Услышав мой истошный крик, бедолага обернулся, но было уже поздно — большая черная тень мелькнула в воздухе, змей проглотил воришку прямо с мешком золота и вместе с ковром самолетом. — Вот, блин! Ни фига себе змея!

— Это не змеи, это василиски, или бескрылые драконы, — шепотом ответил Дин, словно боялся привлечь их внимание, — ими просто кишит Драконья пещера, именно они охраняют все это золото. Но ты не парься — самые старшие, и потому — длинные и большие из них, ползают только внизу, высоко не забираются, потому что их огромные тела не выдерживают даже самые крепкие каменные пролеты. Так что самое главное — не падай вниз!

— Постараюсь, — вздохнула я, наблюдая, как два огромных змея синхронно нырнули в золотой бархан, словно тот был сделан не из твердых монет, а из мягкого песка. — Да у них просто настоящая броня, а не кожа! Хорошо хоть крыльев нет.

— Крылья у василисков тоже когда-то были, — уверенно заявил Дин, — ходит легенда, что однажды в башнях драконов, что стоят на вершине этой горы, появился злой коварный дракон, который пытался силой захватить трон. В общем, его заговор раскрыли, а его самого с помощью магии навсегда лишили крыльев и сбросили вниз. Он стал первым василиском и вот уже много тысяч лет охраняет здешнее золото вместе со своими бескрылыми потомками. И да, драконья кожа чертовски прочная, поэтому она даже не горит в зеркальных порталах. Гоблины часто используют ее для контрабанды запретных товаров, перенося их между нашим и миром смертных.

— Это просто безобразие! — вмешалась Энель, возмущаясь таким тоном, словно Дин учил меня никогда не чистить зубы. — Чему ты только учишь своего подмастерье!?

Конец пламенной речи эльфийки я не стала дослушивать — меня совершенно не интересовала контрабанда в волшебном мире. Все равно их лепреконовское золото рано или поздно исчезает, или хуже того — обращается в пепел.

Благодаря полную яркую луну за ее щедрое освещение, я энергично озиралась по сторонам в поисках ближайшего бесплатного туалета. Вот меня, конечно, угораздило-то!

— Уважаемые, я, кажется, вижу уборную, — громко прервала я своих знакомых, которые жарко спорили о том, кто же все-таки мог предать несчастных Принца и Принцессу, — в-о-о-н там по мостику налево за колоннами. Там еще два фонтана. Видите? Пару минут, и я вернусь. Не скучайте!

Тогда я еще не знала, что эти «пару минут» затянутся намного дольше и окажутся, пожалуй, самыми длинными в моей жизни…

Ванная комната была просто роскошна, с причудливой лепниной из белой глины, фонтанами, резными арочными окнами и зеркалами. Единственное, все вокруг было миниатюрным, раза в два меньше стандартных привычных размеров, словно я попала в кукольный домик, а если точнее — уборную. Закончив все свои дела, я встала перед непривычно высоким и широким для ванной лилипутов старым зеркалом в потемневшей от времени серебряной оправе. Оно сильно выделялось своими внушительными размерами и было явно тут не к месту. Странно, однако. Что оно здесь делает? По моей спине побежали мурашки — я вспомнила, что никакого зеркала тут и в помине не было, когда я заходила в уборную. Но как такое возможно? Что тут происходит? Неужели за мной кто-то следит? Или же я случайным нажатием активировала появление этого тайного «скрытого» зеркала в уборной?

Как и подобает всем старинным зеркалам в этом сумасшедшем волшебном мире, оно отражало совсем не то, что полагалось. Вместо моей удивленный копии, что должна была таращиться на меня с серебристой глади зеркала, там был какой-то бесконечно длинный коридор, одетый целиком в грубый серый камень и хорошо освещаемый факелами неестественного, ярко-голубого цвета, такими стандартными для волшебного мира.

Словно это было не зеркало, а очередная распахнутая дверь в неведомый потусторонний мир.

— Интересно, они что прямо в туалетах ставят свои порталы? — возмущенно нахмурилась я, — это чтобы сюда быстрее по нужде телепортироваться? Неплохо!

Я с интересом взглянула на старое зеркало, с азартом представляя, как сейчас смогу безнаказанно прихватить с собой пару горстей золотых монет и отправиться обратно в общагу. Все подумают, что меня сожрали василиски — они прогладывают несчастных воришек целиком. Никто даже не заметит моего исчезновения! Ну, кроме Дина, разумеется…

Я быстро наклонилась, чтобы поднять с пола пригоршню золотых монет, драгоценных перстней и необычайно красивое, а потому, скорее всего, очень дорогое ожерелье из алмазов. Этого хватит на самую богатую, длинную и счастливую жизнь!

Но, между тем, гладь раскрытого зеркала, видимо реагируя на мою нерешительность, поменяла картинку, как телефон заставку. Теперь там был вовсе не туннель с факелами, а откуда-то взявшийся просторный кабинет с массивным письменным столом, высоким кожаным стулом и большим металлическим шкафом-сейфом для документов и не только.

Я тут же вздрогнула, моментально узнав это место — кабинет ректорши моей земной Академии, той самой, где я училась на экономическом факультете и имела глупость перейти дорогу Константину Блэкстоуну, самому богатому, а потому избалованному, наглому, жестокому и опасному ее студенту.

Именно на роскошном лакированном паркете этого кабинета ректор мадам Буффало, бочкообразная противнейшая старушенция, объявила мне о моем отчислении и трехэтажном штрафе за драку в кафетерии и всевозможные земные грехи.

Ей с энтузиазмом поддакивал Коста, который сидел в одном из огромных кожаных кресел с самодовольной и несколько кровавой усмешкой (из-за его нижней опухшей губы, которую я имела удовольствие и глупость разбить).

Сейчас же в безупречной зеркальной глади на дубовом письменном столе я с трепещущим сердцем заметила раскрытый небольшой серебристый ноутбук.

Его экран ярко приветливо горел, демонстрируя меню открытой программы, где был виден список всех студентов, их курсов и долгов, как по учебе, так и по оплате за дорогостоящее престижное образование.

Редко кто из студентов мог позволить себе полностью проплатить все курсы сразу, таких богатеньких счастливчиков звали «белыми» или «волками», ведь напротив их фамилий не было долгов, помеченных серыми клетками программы. Как только предмет был полностью оплачен, клетка напротив него становилась ярко-белой.

Затаив дыхание, я увидела напротив моего имени «Антонина Эванс» унылую череду сплошных серых клеток. Именно из-за них таких студентов, как я, звали «серыми» или «зайцами».

Академия была местом, где мир принадлежал «белым волкам», везде и всюду правящими «серыми зайцами». Оно и понятно. В мире смертных, как в типичной компьютерной игре с отличной графикой и лихо закрученным сюжетом, деньги были похожи на читы.

Чем больше денег, тем легче проходить уровни аркады под названием «жизнь». Деньги, как магия, как дополнительная броня, предохраняют от врагов и невзгод, позволяя получать все самое лучшее и как можно скорее. Наличка — вот она современная магия, а кредитная карта — это как длинный крепкий меч, позволяющий мгновенно справиться со всем.

Но увы, у меня нет ни того, ни другого, а значит, я прохожу без единого чита самый сложный уровень под названием «Академия» в игре, которая называется «жизнь».

Странно, и почему местные зеркала открывают порталы именно туда, где мне просто необходимо появиться? Они словно читают мои мысли…

Мое сердце похолодело, дыхание сперло, словно кто-то тяжелый наступил на грудь. Мало того, что напротив моего имени «Антонина Эванс» шла почти сплошная серая полоса из клеток, показывающих неоплаченные курсы, так еще и курсор нервно дергался на большой красной кнопке с крупной пугающей надписью «Отчислить и удалить из системы». О нет! Кажется, наша директриса куда-то ненадолго отлучилась из рабочего кабинета и оставила свой ноутбук включенным. А перед ним, прямо на серебристой клавиатуре лежал толстый кожаный ежедневник, открытый на странице… со всевозможными паролями и от программы, и от личной почты, и от всех аккаунтов. Вот это повезло! Мне нужно только знать ее логин и пароль, чтобы незаметно подключаться к программе и потихоньку переводить мои серые неоплаченные курсы в белые оплаченные. Да это же просто мечта! В нашей Академии учатся тысячи студентов, и, конечно же, наша ректорша не может помнить всех наизусть, кто оплатил учебу, а кто еще нет.

Но что такое? Как бы я не щурилась и не ругалась, но совершенно не могла разглядеть заветные, почти каллиграфически выведенные, буквы пароля. Безвозвратно утекали драгоценные секунды. В моей груди сильно закололо — я только сейчас поняла, что так надолго задержала дыхание. В висках от волнения стучал пульс. Вот-вот директриса вернется за свой стол и мой шанс не быть отчисленной и удаленной из программы навсегда улетучится!

Более того, сейчас, как никогда, у меня есть отличный шанс узнать данные от учётной записи директрисы, наверняка ее логин и пароль не менялся годами — такие вещи очень трудно изменить без квалифицированной помощи компьютерщика. И это значит, что я в любой момент смогу зайти в ее личный кабинет и творить все, что угодно — исправлять оценки, заказывать себе новые курсы и выбирать стажировки, даже самые популярные и дорогостоящие. И при этом не тратить ни гроша!

Я выставила перед собой руку, коснувшись слегка прохладной глади зеркала, и уже почти шагнула вперед, как…

— А-а-а! Тамлин! Помоги мне! — донесся в открытую дверь уборной отчаянный крик, знакомый голос шел откуда-то снизу. — Жрут заживо! Спа-а-сите!

— Блин, так это же вопли Дина! — я застыла на месте, не решаясь оставить свои мечты и броситься на помощь. — Ну вот почему в жизни так всегда — едва представится единственный удобный случай, можно сказать, один шанс из миллиона, как тут же сразу же нужно делать выбор. Полная халява и диплом престижнейшей Академии или же сожранный белко-друг?

— Па-а-а-амагите-е-е-е! Моя задница-а-а!

Я закусила губу и уже уверенно и отчаянно протянула руку вперёд, погрузив ее почти по плечо в прохладную гладь портала, все-таки надеясь хотя бы стянуть со стола этот несчастный ежедневник с паролями.

— А-а-а! Тамлин! Помоги мне! — снова донеслось снизу. — Энель! Сюда! Бей змея! Фас его! Фа-а-ас!

Я метнулась к выходу. Откуда-то снизу доносились звуки борьбы, неуклюжий Дин барахтался в грудах золота, отчаянно вопя и звеня металлом на всю пещеру. Вокруг него, как акулы в волнах, кругами ползали огромные темные змеи, то появляясь, то снова ныряя в барханы золота.

— Энель! Бей змея! В атаку!

В ответ на такие бесцеремонные команды тролля раздалась громкая и возмущенная тирада оскорбленной эльфийки. Дин продолжал беспомощно барахтаться среди золотых барханов и вопить еще громче и отчаянней.

Я тяжело вздохнула, бросив короткий беспомощный взгляд на портал. Вернуться домой или спасти моего блохастого друга? Кажется, у меня снова не было выбора…

Тролль, спотыкаясь на своем длинном беличьем хвосте, пятился по золотым барханам назад, над ним в воздухе ярким неоновым фонариком парила беспокойная Энель.

— Хвостатый! Сзади! — только и успела она пискнуть Дину, как темный, толстый, словно ствол векового дуба, змей кинулся на все ещё пятящегося и оторопелого Дина, который, ничего не подозревая, двигался спиной прямо к острому хвосту чудовища.

Секунда! Две! Хрясь! И на толстой шее змея обручем повисло огромное старинное зеркало. Да-да! Это я только что собрала все свои последние силы и собственноручно толкнула его вниз прямо на темную страшную голову василиска.

Но вот странность! Сначала голова чудища прошла сквозь зеркальную гладь, затем все его длинное чешуйчатое тело и острый хвост. В следующее мгновение василиск без следа исчез в портале. Я с ужасом представила, как гигантский змей постепенно, но быстро появляется в роскошном кабинете нашей директрисы, как она отчаянно визжит и в панике бросается из своего офиса в окно. Да уж! Невесело ей пришлось — четвертый этаж всё-таки. Главное, чтобы она не успела нажать эту страшную красную кнопку с пылающей надписью «Отчислить и удалить из программы Антонину Эванс».

В реальность меня вернул громкий звон сотен тысяч осколков, на которые тут же разбилось красивое старинное зеркало, едва упав на твердые барханы золота.

Одновременно с ним разбилась и моя наивная мечта изменить свой статус с одного из самых неплатежеспособных студентов Академии на почти полностью оплаченного.

Думать над происходящим было некогда, потому что едва зеркало слетело вниз, как добрая половина каменной площадки, на которой я стояла, растрескалась с громким скрежетом. Один за другим куски камня полетели вниз, и я, соответственно, тоже. Однако, в самый последний момент мне в голову пришла идея завернуться в свой волшебный белый плащ и телепортироваться вниз быстрее, чем я успею туда грохнуться и сломать себе шею.

Я с сожалением и с громким звоном выбросила из рук собранные драгоценности. Будь проклята моя доброта! Затем я быстро откинула длинные полы своей белой мантии, и вот она моя награда…

— Я же тебе говорил ничего не брать из ценностей! — возмущенно рычал Дин: теперь мы, товарищи по несчастью, барахтались рядом с ним, плечом к плечу, утопая в золоте.

— Да я ничего не брал! — выпалила я. — Клянусь!

Тут же кучи золотых монет вокруг нас зашевелились с громким звоном и из них показалось аж две огромных змеиных головы с разгневанными красновато-желтыми глазищами. До нашего съедения оставалось меньше минуты… Голодные василиски окружили нас со всех сторон, мы с Дином прижались спина к спине, наступая друг другу на мантии, и изо всех сил пытались сохранить равновесие, стоя на скользящих под ногами золотых монетах.

— Не смотри им в глаза! — закричал Дин. — Они обладают гипнозом!

Я сощурилась, насколько смогла сильно, до тех пор, пока василиски не стали огромными темными силуэтами с горящими желтыми пятнами вместо глаз. Вот один из них широко разинул свою клыкастую ярко-красную пасть и, громко шипя, кинулся на нас. Первый раз нас спасла только мгновенная реакция Дина — тролль резко прижался к золоту, схватил полные пригоршни тяжелых монет и кинул их в глаза чудовищу, словно песок. От неожиданности змей громко зашипел и замотал своей огромной головой, кажется, пара монет все-таки попала ему в глаза, но не нанесла серьезного урона, а лишь только разозлила чудовище. Неожиданно справа в метре от нас с громким звоном из золота высунулся его длинный остроконечный хвост. Он с разгона сбил Дина с лап, отчего бедный тролль, отчаянно скуля, кубарем покатился по золотым барханам.

Краем широко раскрытых от ужаса глаз я заметила, как в мою сторону мелькнула черная тень. Второй василиск, что был старше, а потому больше и страшнее первого, кинулся ко мне. На мою беду, я все-таки успела взглянуть в его огромные желтые глаза, словно расколотые надвое змеиным вертикальным зрачком. Время остановилось, я замерла, как кролик перед удавом, парализованная страхом, не в силах даже закрыть от ужаса свои глаза. Но тут полная луна зашла за облако, и вся золотая пещера погрузилась в кромешную темноту. Лишь две пары горящих желтых глаз с пульсирующим вертикальным зрачком, не мигая, следили за каждым моим движением и постепенно с тихим шелестом приближались все ближе и ближе. Все это время я стояла, словно замороженная, не в силах пошевелить даже пальцем. Неожиданно прямо между парой этих желтых «фар», что практически были уже в метре от меня, ярко вспыхнул светло-голубой огонек и раздался знакомый высокий голос:

— А ну оставь его в покое! Мерзость!

После этих слов Энель, с традиционным торжественным воплем: «Во имя Эльфийской Королевы!», смело кинулась на василиска. Но с громким хлопком яркий огонек от ее голубых крыльев мгновенно потух — она бесследно исчезла в огромной, только что захлопнувшейся пасти василиска. Змей снова бросился ко мне, но не тут-то было — раздался еле слышный хлопок и изнутри его пасть озарила яркая вспышка, сквозь кривые острые клыки наружу вырвался небольшой клубок едкого дыма. Василиск громко зарычал, будто что-то жгло его изнутри, доставляя страшную боль. Он задергался, все его длинное темное тело вмиг оказалось на поверхности и забилось крупными кольцами.

— Энель! — закричала я в отчаянии. — О нет! Он сожрал ее! Энель!

Но сомнений не осталось — маленькая храбрая эльфийка погибла, спасая нас. Тяжелый остроконечный хвост бьющегося в припадке василиска сбил меня с ног и отбросил далеко в сторону. Можно сказать, что я приземлилась прямо на перепуганного Дина.

— Твоя мантия! — закричал он. — Телепортируй нас куда-нибудь! Ну же! Быстрее!

Мне не надо было повторять дважды. Я быстро накрыла своей уже не такой белоснежной мантией нас с Дином и, стараясь удержать в своей голове не только нас двоих, но и нашу одежду, подумала о месте назначения. По моим планам мы должны были телепортироваться обратно на ту самую площадку около двери, на которой мы первоначально стояли, едва ступили в эту пещеру. Но самое коварное свойство всех моих планов — постоянно не сбываться. Так случилось и в этот раз. Едва я укрыла нас волшебной мантией, как вся пещера содрогнулась от оглушительно громкого истошного рычания. Того самого, в котором я первый раз услышала душераздирающий крик о помощи: «Помоги мне, я умираю!» Из моей головы тут же вылетело место, куда мы должны были телепортироваться — каменная площадка у входа, и потому на этот раз нас ожидали настоящие неприятности…

Мы с Дином оказались валявшимися на полу в очередной темной пещере, правда на этот раз теплой, сухой и чрезвычайно пыльной.

— И где мы сейчас? — шепотом спросила я, пытаясь подняться на ноги, я валялась на животе на чем-то мягком и горячем. Земля под ногами ходила ходуном, точнее — сначала не спеша поднималась, а затем еще медленнее опускалась. — Почему же нас так шатает?

— Лично ты — снова на моем хвосте! — прокряхтел Дин, забирая свою пушистую собственность. — А куда делась Энель?

— Ее сожрал тот проклятый василиск, — тихо ответила я с нескрываемой досадой и болью в голосе, — что мы теперь скажем Нарциссу и его Сирене? Простите, мы скормили вашего эльфа змеям?

Дин тяжело вздохнул, а я нащупала в темноте что-то большое, полукруглое и горячее, словно огромная вареная тыква. Посередине я обнаружила большой горизонтальный, довольно глубокий надрез и сперва тихонько за него потянула, а затем принялась тащить все смелее и сильней.

— Ой! Только ничего тут не трогай! — прохрипел Дин, — я, кажется, понял, где мы. О, проклятье Мерлина! Мы в пещерах-темницах, что находятся глубоко-глубоко под горой драконов! Что ты опять творишь?!

Но было слишком поздно. Я подняла верхнюю половину толстой кожуры с «горячей тыквы», и оттуда на нас уставился огромный, красный от налитой крови, светящийся змеиный глаз. И сразу же стало ясно, что никакая это не тыква — я только что подняла веко глаза огромного и до этого момента крепко спящего ящера. Разозленный дракон встрепенулся и резко поднялся с земли, отбросив нас с Дином в разные стороны. Ящер со свистом набрал в легкие спертый пещерный воздух и с яростью пустил прямо перед собой не очень мощную, но яркую и жаркую струю пламени.

Я зажмурилась от неожиданно появившегося света, сумев в это мгновение разглядеть небольшую, тесную, словно гробница, пещеру, и огромного, чрезвычайно худого и облезлого крылатого ящера, что ютился в ней, как крыса в клетке. Узкая, с низким потолком, без света и свежего воздуха, это была самая жуткая темница из всех возможных.

Несмотря на громкий грозный рев и струю огня, дракон был явно очень старым и выглядел крайне плохо. Он был настолько худым, что темная сухая со светлыми проплешинами кожа висела на нем морщинистыми складками, облезлая морда была покрыта глубокими шрамами, один из четырех больших желтых клыков был отломлен и валялся на полу, другой и вовсе выпал от времени.

По знакомому хриплому и отчаянному рычанию я поняла, что это именно он звал на помощь: «Помоги мне, я умираю!». А когда мы телепортировались в его пещеру, то дракон вовсе не спал — от усилий и слабости он просто на время потерял сознание. Но я быстро привела его в чувство, от незнания, собственной глупости и бескрайнего любопытства, едва не оторвав ему правое веко.

На худой и сгорбленной шее дракона был надет толстый железный ошейник, поржавевший от времени, от которого к стене тянулись аж три тяжеленных длинных цепи. Грубый и жесткий обруч до крови сильно натирал бедняге шею, отчего на полу и на нем блестели яркие темно-зеленые пятна как свежей, так и запекшейся крови.

Я тут же с ужасом поняла, что, должно быть, узник находился в заточении в этой жуткой темнице без света, пищи и воды несколько лет, а то, может, и десятилетий. Я ошиблась — столетий… Не удивительно, что он отчаянно звал на помощь, предчувствуя последние мгновения своей жизни.

Мне тут же захотелось задать Дину тысячи вопросов. Кто это сделал с несчастным драконом? За что? Может быть, он съел кого-то из королевской семьи?

Но сейчас мне нужно было думать совершенно о другом — как и куда уносить отсюда ноги? Потому что этот вечный узник явно не обрадовался внезапному появлению тролля и смертного в своей темнице. Он раскидал нас в разные стороны, мы с Дином полетели в противоположные покосившееся от времени каменные стены. Свой первый за несколько сотен лет ужин дракон решил начать именно с меня, потому что длина его железной цепи позволяла дотянуться лишь только до того места, где, распластавшись на холодном полу звездой, валялась я.

В этот раз с нами не было храброй малышки Энель, и потому помощи было ждать не от кого. Однако, дракон лишь щелкнул клыками, закрыв пасть перед моим испуганным и мокрым от холодного пота лицом. Нет, я не смогла увернуться, как это делают ловкие герои в книгах, и даже не успела накрыться своей белой мантией, чтобы стать невидимой.

Дракон грозно зарычал, выпустив из своих больших черных ноздрей клубы едкого дыма, и принялся энергично отряхиваться, лихорадочно вздрагивая всем своим огромным телом, как это делают собаки или коровы, на спине которых оказался непрошенный гость. Между его темных костлявых крыльев с обвисшей, а местами и рваной кожей, мелькнул рыжий хвост Дина. Он сейчас был на спине ящера, вцепившись в его чешуйчатую кожу всеми четырьмя лапами с острыми беличьими коготками. Рискуя своей пушистой шкурой, мой мастер защищал меня как мог, отвлекая дракона.

Но геройствовал Дин совсем недолго, после нескольких попыток дракон все-таки смог стряхнуть визжащего от ужаса наглеца на пол. Ящер пустил очередной столб огня в мою сторону, а сам накинулся на несчастного тролля. Дин только и успел, что свернуться калачиком и, жалобно скуля, закрыть голову лапами перед тем, как наполовину исчез в раскрытой огромной пасти чудовища.

В это время я смогла кое-как увернуться от столба огня, поскользнуться и нелепо упасть на землю, лицом вниз. Пол в темнице был очень и очень неровный, и потому что-то твердое и острое практически вонзилось мне в ребра. От боли я закричала и перевернулась на спину, держась за грудь. Что-то невероятное произошло в этот момент — все звуки вдруг стихли, словно их выключили. Все вокруг замерло, даже яркое жаркое пламя застыло в воздухе в нескольких сантиметрах над моим лицом, как остановленный кадр из фильма.

Я осторожно встала на ноги, все еще держась за ноющие ребра, и осмотрелась вокруг, благо струя огня, пущенная драконом в последний момент, отлично все освещала. Перед моими глазами открылась такая жуткая картина, что я невольно вскрикнула. Дин наполовину торчал из почти сомкнутой клыкастой пасти ящера, были видны лишь его раскинутые в стороны неподвижные задние лапы и растрепанный хвост. Я подбежала поближе и наклонилась. Острый драконий клык, огромный, кривой и желтый от времени, впился прямо в грудь несчастному троллю, но не до самого конца, а лишь самая его верхушка исчезла в лохматой, перепачканной кровью беличьей шерсти. Он уже прокусил толстый подшерсток и, возможно, сломал Дину пару ребер. Острый клык вот-вот должен был пройти сквозь сердце тролля, как нож сквозь масло. Еще секунда, и тогда уже будет поздно!

И именно в этот момент внезапно, по какой-то неведомой причине, время в пещере взяло и остановилось, все вокруг замерло, словно кадр, вырванный из фильма ужасов. Не зная, как долго продлится эта «пауза во времени», я бросилась скорее к драконьей пасти и попыталась ее открыть. Тяжелая, усеянная острыми кривыми клыками челюсть не поддавалась. Я схватилась за самый большой, темный от времени и запекшийся крови, клык и тут же с громким стоном отдернула руку, мою ладонь будто ударило током — в ее центре расползалось темно-синее пятно моей свежей крови. Проклятье! Боковые части драконьего клыка оказались острыми, как бритва!

Наконец я сообразила, что нужно сделать: с силой нажала на неподвижную грудь Дина, из легких с шумом вышел его последний вдох, делая тролля немного поуже и меньше в размерах. После чего я смогла вытянуть лохматого парня из драконьей пасти за задние лапы и оттащить в самый дальний, и потому безопасный, угол темницы.

— А это что еще такое?! — тихо спросила я пустоту, опускаясь на колени рядом с неподвижным телом тролля.

Один из его передних, больших, как у бобра, резцов был отколот еще с сегодняшнего вечера, и из-за него торчало что-то круглое и блестящее, очень похожее на небольшую золотую брошку, украшенную драгоценными камнями. Я попыталась ее вытащить, но не смогла — так крепко Дин схватил эту любопытную вещицу зубами. Где же он ее подобрал? Неужели, на спине дракона?

Тогда я принялась озираться по сторонам — входа и выхода нигде замечено не было, лишь только черные паутины кривых трещин были видны в нескольких углах. Сомнений не было — дракона просто заживо замуровали в пещере и оставили навечно здесь умирать.

В груди больно кольнуло, я невольно опустила взгляд и залезла рукой в нагрудный карман своего костюма. На моей ладони лежали знакомые старые часы с потрепанным темным ремешком, стекло их широкого циферблата было разбито и, так получилось, что прямо между минутной и часовой стрелками застрял прозрачный и холодный как лед кристалл Ледяного Джека. Я тут же вспомнила его последние слова: «Береги себя! Я ближе, чем тебе кажется». Он произнес их прежде, чем незаметно положить в карман моего темного, перепачканного в саже пиджака, что-то небольшое, твердое, очень похожее на алмаз, но в десятки раз холоднее.

А затем в моей голове пронеслись молнией слова восхищенного Дина: «Самым сильным магам даже под силу остановить время. Вот, например, Ледяной Джек может его заморозить…»

Так значит, это действительно так? Ледяной Джек может останавливать время? Для этого всего лишь нужно запихнуть его ледяной кристалл между стрелками часов в нужный момент, и тогда они остановятся, и это мгновение продлится вечно? Хотя нет, совсем не вечно. Я с разочарованием заметила, что прозрачный холодный алмаз стал уменьшаться, с него медленно стекали капли какой-то прозрачной жидкости, словно чистой воды, и тут же испарялись. Задерживая мгновение, он потихоньку таял и исчезал, словно лед под солнцем. Я с ужасом осознала, что это «испаряются» подаренные мне минуты, а значит, надо спешить! Нам нужно скорее найти выход из этой подземной темницы и спастись от ее страшного узника.

Я еще раз тщательно осмотрела все стены и дважды обошла вокруг замороженного дракона — все было тщетно. В потолке тоже не было видно и намека на отверстие.

— Так может быть, люк находится под драконом? — рассуждала я вслух, подходя к чудовищу ближе и наклоняясь, — наверняка ящер лежит на нем своим тощим животом! Ой, что это за ерунда?

Из худой облезлой груди дракона, предположительно, из того самого места, где должно было биться его старое уставшее сердце, торчало что-то небольшое, темное, удлиненной продолговатой формы с огромным драгоценным камнем на конце. Красивая и причудливая, это была рукоять, которую я по инерции тут же схватила, потянула на себя и вытащила небольшой, но изящный и очень острый меч прямо из сердца дракона. Вопреки здравому смыслу, он не был перепачкан кровью, а рана на груди ящера тут же заросла сама собой, будто ее там никогда и не было. Какой-то очень могущественный и чрезвычайно жестокий маг очевидно не нашел более укромного места, чтобы «спрятать» меч, кроме как в бьющемся сердце живого дракона. Тайник оказался весьма надежным и очень неуязвимым. Ведь оружие мог взять лишь только тот, кто убил ящера или же догадался «заморозить» время, как вышло в моем случае.

— Прости, старичок, — грустно прошептала я, невольно прикоснувшись к огромному горячему носу ящера. — Я не смогу тебя вытащить отсюда, потому что не знаю как. А нам с Дином пора уносить ноги!

Я подошла к бездыханному неподвижному телу тролля и склонилась над ним. Его большие зеленые глаза были закрыты, лапы раскиданы в стороны, рот едва прикрыт, а из дырки в отколотом резце по-прежнему торчал блестящий предмет. Вот вечно он в рот всякую ерунду тянет!

Сама не зная почему, но я невольно наклонилась и почесала его за ухом, как обычно чешут длинношерстных растрепанных спаниелей. После этого я крепко сжала в левой руке свой новый красивый меч, а правой накинула на нас с Дином белую мантию мага и, закрыв глаза, представила тот самый зеркальных холл, в котором мы с троллем впервые встретились. Ничего не произошло, и тогда я вспомнила про кристалл Ледяного Джека в моих часах. Ну конечно же! Ведь время сейчас стоит на месте не только в нашей пещере, но и во всем мире!

Я осторожно его вытащила, и тут же раздался страшный рев, треск и грохот. На мою мантию сверху полетели небольшие камни, но как бы я ни старалась перенести нас в зеркальный холл, у меня ничего не получалось. Дин без движения лежал на камнях, из его груди сочилась свежая ярко-красная кровь, кажется, от напряжения, испуга и ран он потерял сознание.

— Чего тебе надобно в моей темнице, мальчик-бродяга? — спросил меня глухой старческий голос, который мог принадлежать только уставшему дракону. Он откашлялся и демонстративно выплюнул на пол приличный клок густой беличьей шерсти.

Я в изумлении уставилась в его огромные горящие глаза, размером с два больших таза. Вертикальные змеиные зрачки, словно глубокие черные трещины, разбивали их ровно пополам. Я смотрела, как завороженная, не моргая и не шевелясь. Нечто странное происходило в пещере — огромный старый дракон постепенно уменьшался, словно проколотый воздушный батут терял воздух, сдуваясь прямо на моих глазах. Из многочисленных трещин его обвисшей кожи наружу вырвались ярко-синие языки пламени. Он сгорал изнутри, будто феникс. Его темная толстая огнеупорная кожа сползала на пол широкими рваными кусками, постепенно образуя большую, медленно тлеющую кучу под его ногами. Именно она и являлась основным источником света в пещере, в дополнение к ней большой драгоценный камень на моем только что приобретенном клинке стал разгораться мягким синеватым светом. Было очень удобно использовать его в качестве фонарика.

И тут я вспомнила, что дракон-оборотень вообще-то со мной разговаривает и уже задал свой вопрос дважды, так и не получив от меня ответа.

— Мы… эм… как бы так помягче сказать… пришли за вашими яйцами… — пробормотала я глупую правду и покраснела.

К счастью, дракон ничего не ответил, он продолжал «сдуваться», теперь не только уменьшаясь в размерах, но и меняя форму. Он снял со своей шеи огромное тяжелое железное кольцо с массивной цепью, как только то стало достаточно просторным, и оно с грохотом покатилось по каменному полу.

— Ни фига же себе! Да кто же ты?! — шепотом произнесла я, инстинктивно выставляя перед собой свой острый меч.

Но оборотень-дракон, конечно же, ничего не ответил на мой вопрос. А лишь кивнул в мою сторону своей большой головой.

— Ты понятия не имеешь, мой юный друг, сколько славных воинов пытались вытащить это оружие из моего сердца. Это смог сделать только настоящий наследник Темного трона, — спокойно ответил мне оборотень все тем же уставшим и размеренным старческим голосом. Однако, теперь передо мной стоял не ящер, а высокая человеческая фигура Варлока в черном балахоне, из-за глубокого капюшона я не смогла рассмотреть его лицо, только светящиеся желтые змеиные глаза. Кажется, это было главное правило волшебного мира — чем темнее и глубже капюшон, тем страшнее и могущественнее его обладатель. — Держи свое оружие крепко, ведь многие теперь будут пытаться выбить его из твоих рук.

— Но ты… Вы… точно ошибаетесь, — пробормотала я, все еще не опуская свой меч. И поскольку мне не хотелось произносить вслух, что я девчонка — мало ли меня сквозь обморок каким-то образом услышит Дин. Я тихо добавила недвусмысленно фыркая. — Вы путаете меня с кем-то другим… с каким-то парнем, а я, понимаете ли… блин!

— Это ты, мой юный друг, путаешь себя с кем-то другим, но, боюсь, что в этом есть и моя вина, — тихо произнес бывший дракон. Единственное, что у него осталось от ящера, — это желтые змеиные глаза, они ярко горели в темной глубине его капюшона, как фары приближающегося поезда в туннеле. — Не я придумал спрятать среди смертных Принца и Принцессу, но я собственноручно скинул вас на Землю простыми смертными, оставив на верную гибель среди враждебного для вас мира…

Острие меча с грохотом ударилось о каменный пол. Я опустила обе трясущихся руки, с губ сорвался тихий мучительный стон.

— Что? Скинули нас… простите куда?! — выпалила я, мой взгляд затуманили слезы, зубы были стиснуты до боли, сердце отчаянно заколотилось, видимо, желая пробить мою грудную клетку, чтобы выскочить наружу и отвесить этому старикану хороший подзатыльник. Я с малых лет знала, что со мной что-то не так, что я — особенная, не такая, как все… Что у меня есть уникальные таланты, которые никто ни в состоянии разгадать и понять… Я никогда не вписывалась в коллектив плаксивых слабеньких девчонок, всегда надеялась только на себя, ни у кого не просила помощи, ненавидела от кого-то зависеть… Да, я — настоящая сильная пацанка в этом нелепом карамельно-розовом мире приторных «барби»-девочек, мечтающих лишь о богатом кавалере, который решит все их проблемы с помощью волшебной палочки… простите, банковской карточки! Не легко мне пришлось, все время пытаться слиться с толпой, среди которой я выделалась, как белая ворона. Не те игрушки, не та одежда, не те друзья, не та жизнь… И все потому, что этот старый пердун решил спрятать меня, наследницу Темного Трона, на Земле? То есть, все это время я мучилась в чужом враждебном мире, проживая чужую жизнь по его милости? Да если бы он только знал, на какие жуткие мучения меня обрек! Лучше бы сразу просто убил!

Из-за пелены слез и колотящего в висках пульса, я ничего не видела и не слышала. Гнев, обида, боль и ярость слились воедино.

— Ах ты, старый козел! — закричала я, замахиваясь на него своим новым клинком, затем еще раз и еще. На его счастье, человек-дракон смог увернуться от всех моих ударов — каждый раз он просто растворялся в воздухе, словно был сделан из цветного утреннего тумана, и появлялся в другом месте, все дальше и дальше от меня. — Это ты сломал мне жизнь, ушлепок! Из-за тебя я каждый день притворяюсь!

Я подошла ближе и снова замахнулась на него своим мечом.

— Я действительно сильно ошибся, мой юный недруг! Ты совсем не походишь на моего повелителя. Ты совершенно ничего не знаешь и не помнишь! И потому никогда не унаследуешь Черный Трон! Я вынужден сообщить эту печальную новость твоему отцу. Прощай! — произнес он все тем же раздражающе спокойным голосом, завернулся в свой черный плащ и исчез, будто его тут никогда и не бывало, оставив после себя лишь медленно тлеющую кучу толстой драконьей кожи. Тусклый синеватый свет продолжал неплохо освещать пещеру.

— Да пошел ты! — кричала я, все еще продолжая размахивать своим мечом, острое лезвие со свистом рассекало воздух. — Я тебе оторву задницу! Ты ответишь мне за все! Старый пердун!

Не знаю, как долго я бы продолжала со злобой пинать железный ошейник и лупить воздух, но меня остановил тихий удивленный голос из дальнего угла пещеры:

— Тамлин? С кем это ты там сражаешься?

Дин сидел на полу, подстелив под себя свой хвост и поджав задние лапы. Он вертел в своих длинных пальцах какое-то небольшое золотое украшение, очень похожее то, что еще совсем недавно торчало из его открытого рта. Возможно, тролль его выплюнул как только очнулся.

— Я… э-эм… вот ножик себе нашел, то есть — меч, — пробормотала я, неуверенно опуская свое оружие и густо краснея. Интересно, когда именно очнулся Дин и сколько всего он успел увидеть? Неудобно-то как вышло!

— Кстати, у местного дракона не оказалось ни мозгов, ни яиц, — продолжала я свой бессмысленный монолог, — и он не был настоящим. Сдулся и смылся при первой возможности.

— Это был Черный Варлок. Один из великих и вечных, тех, что могут превращаться в различных животных, в том числе и в дракона! — с восхищением произнес Дин, и затем его снова понесло, словно пробило плотину со знаниями. — Он был навечно заключен в темницу сразу же после того, как пропали Принц и Принцесса. Видишь этот огромный ошейник и цепь? Они сделаны из кованного железа, именно оно ослабляет магию Варлока, сдерживая его мощь и чары. Не знаю, какими именно пытками они заставили его превратиться в дракона, натянув на него железный ошейник, который он никогда не смог бы снять, потому что никогда не смог бы превратиться обратно, не сними я с него вот эту штуку.

С этими словами Дин протянул мне на раскрытой ладони старинную золотую брошь в виде хамелеона, украшенную драгоценными камнями, с длинным острым хвостом-иголкой.

— Стоп! Так мы… то есть я, только что выпустила заключенного из темницы?! — выпалила я. — Местная полиция теперь нас живьем сожрет!

Дин молча виновато закивал головой.

— У меня не было выбора, — промямлил он. — Если бы я не запрыгнул ему на спину и не отвлек, он бы тебя точно сожрал с потрохами. Я заметил что-то блестящее на спине у дракона прямо между его крыльев, — продолжал объяснять Дин, играя с драгоценной безделушкой, — ее специально оставили там, воткнули в толстую кожу ровно в том месте между крыльев, куда дракон никогда не смог бы сам дотянуться. Это оборотная брошь, если наденешь ее, то ты можешь стать кем угодно. Но пока она на тебе, ты никогда не сможешь превратиться обратно в себя самого. Так Варлока заставили принять форму дракона, а затем нацепили на беднягу эту самую брошь. Вот он и остался ящером на сотни лет! Смотри!

Дин легким движением положил переливающегося хамелеона за свое большое беличье ухо, словно инженер карандаш, затем повернулся и протянул руку ко мне…

— Ауч! — вскрикнула я больше от неожиданности, чем от боли, когда его проворные цепкие пальцы резко выдрали из моей челки пару длинных черных волос. — Ох, ни фига себе!

Второй раз за этот вечер передо мной стояла моя точная копия — голубоглазая, черноволосая, растерянная и чумазая.

— Мне понадобилась только эта брошь и твой единственный волос, — продолжала моя копия моим же голосом. — Теперь, чтобы мне стать самим собой, нужно просто снять эту штуку.

Сказано — сделано. Дин тут же превратился в самого себя — высокого, рыжего и белкообразного, с неглубокой кровоточащей раной от острого драконьего клыка на груди. Он невольно провел свободной рукой по своему густому меху, перепачканному запекшейся кровью.

— Это ты меня вытащил из его пасти, да? — тихо спросил он, содрогаясь от собственных воспоминаний. — Ты спас мне жизнь! Как ты это сделал? Расскажи, что тут произошло? Я помню только, как дракон сдавил клыком мою грудь, собираясь раскусить меня пополам… а потом, потом все потемнело и… дальше… немного погодя… вроде бы кто-то почесал меня за ухом…

Я с ужасом передернула плечами. Ну вот, я его из пасти дракона вытащила, а он только и запомнил, как его почесали за ухом! Пару секунд я колебалась в нерешительности, собираясь показать Дину, как кристалл Ледяного Джека замораживает время, но затем передумала. А вдруг мне придется отдать такой полезный артефакт ректору местной Академии Пропею? Ведь он попал ко мне из рук очень криминального Темного мага!

— Я… дракон… мне удалось вытянуть тебя за ноги из его пасти, — соврала я, — затем он стал быстро уменьшаться и превратился в высокую человеческую фигуру в черном балахоне. Оставил после себя кучу горящего мусора. Видишь, до сих пор его шкура тлеет! Я не разглядела его лица, но у него точно были горящие змеиные глаза и рот, потому что он мог говорить. Дальше мы… эм… немного повздорили, и он куда-то скоропостижно испарился.

— Испарился, говоришь? Хм… интересно почему? — нахмурился Дин. Он свесил голову на бок и странно смотрел на меня, как щенок, подозревающий, что от него нарочно прячут большое вкусное угощение. — Обычно Варлоки, подобно джиннам, исполняют желания в награду за свое освобождение. У него можно было попросить все, что угодно! Ты что попросил?

«Я попросила у него, чтобы он быстрее отсюда свалил!» — подумала я про себя, вздрагивая и снова краснея. Теперь уже от досады и злости.

— Ох, ты же ничего не знаешь! Ну почему, почему ты меня не разбудил?! — стал сокрушаться тролль. — Тебя надо оставить на второй год в нашей Академии!

— Ой, ну все! Не начинай, пожалуйста! — огрызнулась я.

— Так из-за чего вы повздорили? — не унимался Дин, не мигая глядя прямо мне в глаза. — Я знаю, что Варлоки — очень обидчивые, еще хуже, чем драконы. Надеюсь, перед началом диалога ты не забыл поклониться в качестве приветствия? И называл его «Ваше величайшее могущество» или «О великий и мудрый»?

«Нет, только старым пердуном и ушлепком!» — подумала я про себя, снова краснея, а вслух добавила:

— Ну я так особо-то не раскланивался, потому что он чуть тебя не сожрал, — призналась я, отводя взгляд, — но обращался к нему, как подобает… вроде.

— Тогда из-за чего же вы повздорили? — недоверчиво прищурился Дин. — Почему, когда я очнулся, ты размахивал мечом и проклинал все и вся? Кто тебе испортил жизнь? И у кого ты обещал оторвать задницу?

Я с ужасом закрыла глаза, мои щеки пылали, в висках барабанил пульс. Было ужасно обидно, что я только что упустила такую редчайшую и бесценную возможность, как исполнение моего любого желания. Грудь сдавила досада от того, что я нечаянно обидела Варлока и даже не расспросила его о своем прошлом. И, вдобавок ко всему, сейчас мне стало ужасно неловко из-за того, что я снова буду нагло врать этому простодушному Дину. Я даже признаться ему не могу, что я — девчонка!

— И что же случилось? — более настойчиво повторил тролль, подходя ко мне вплотную.

— Да ничего особенного… У меня просто нервы сдали, — отмахнулась я. У меня было ровно три секунды, чтобы придумать уважительную причину почему. Один… два… три…, — потому что… он чуть не сожрал тебя заживо!

Это была просто идеальная и веская причина! Дин в нее тут же поверил, я была готова даже поспорить, что он слегка завилял хвостом. Никто прежде не спасал его жизнь, впрочем, никто прежде и не ставил его жизнь под угрозу.

— Я обязан жизнью тебе, Тамлин! — искренне поблагодарил меня тролль. Он протянул вперед свою лапу, которую мне сейчас нужно было крепко пожать в знак нашей дружбы. Что я тут же и сделала — протянула ему свою руку… как оказалось, ту самую ладонь, которую я порезала об острый клык дракона.

— Это что? Твоя кровь? — воскликнул Дин, хватая меня за запястье и рассматривая темное, фиолетово-синее пятно свежей крови, сочившейся из пореза. — Да ты и правда… Темный!

Я резко выдернула свое запястье из его руки.

— Ты… ты спас меня, несмотря даже на то, что твоя кровь может тебя выдать? — продолжал Дин дрожащим голосом. — Ты бы мог запросто позволить дракону сожрать меня, а затем загадать Варлоку любое желание и обо мне больше никогда не вспоминать. Ты бы вернулся в Зал Славы настоящим героем, полукровки клялись бы твоим именем. Но ты этого не сделал. Вместо этого ты пролил свою кровь и открыл свою тайну. И это все из-за меня… Почему?

«Потому что я не знала, что так можно было! — кричал мой внутренний голос, хотя на лице все эмоции были довольно прочно скрыты под маской наигранного спокойствия.

Пока я, нахмурившись, молчала, Дин снова твердо посмотрел мне в глаза и уверенно произнес:

— О, клянусь своей жизнь и кровью всего моего рода, что я тебя не выдам! Никогда и никому!

Я нерешительно, еле заметно кивнула, словно не веря своим глазам и ушам.

— И знай, Тамлин, что я хотел не просто тебя укусить, а поменяться с тобой своей кровью, — уверенно продолжал Дин, — тогда ты станешь как я, и сможешь…

— … превращаться в белку? — перебила я, нервно хихикнув.

— … сможешь видеть в темноте, двигаться быстрее, прыгать выше, получишь все мои способности и инстинкты, — серьезно продекламировал он. — Может быть, даже сможешь бегать на всех четырех лапах и метить территорию. Могу научить вилять хвостом и чесаться задней лапой!

И пока я думала, что ответить, Дин уверенно схватился за лезвие моего меча — на его ладони тут же вспыхнула ровная алая полоса свежей крови. В этот момент ярко светящийся синий камень в рукояти моего меча погас, словно сообразив, что уже больше не нужен, и вся пещера снова погрузилась в кромешную темноту. Что-то мягкое, теплое и липкое коснулось моей порезанной ладони — это Дин прижал к ней свою.

— Теперь мы с тобой одной крови, Тамлин! — громко и гордо прошептал Дин, крепко сжимая мою руку, и в этот момент передавая мне хоть и не все, но самые важные из своих беличьих умений и инстинктов — ночное зрение, нюх, ловкость. Одновременно и часть моих особенных способностей передалась троллю. Надо признаться, что ни он, ни я понятия не имели, какие именно — врать, влипать в неприятности или же спать подряд более двенадцати часов. Но мы очень скоро обо всем узнаем и, как обычно, не самым лучшим образом…

Постепенно, словно кто-то включил медленно разгоравшуюся лампу, в темноте стали проявляться очертания предметов. Вскоре я смогла разглядеть даже довольную, улыбающуюся моську Дина. От него пахло хвойным лесом, сосновой смолой и орехами. А чем еще могла пахнуть белка? И, самое интересное, чем же пахла для него я?

Дин забрал у меня меч со словами: «Дай сюда, а то порежешься!», пару минут он рассматривал его безукоризненную блестящую сталь, восхищаясь идеальным балансом и непревзойденной остротой лезвия.

— Клянусь хвостом… Да это же! Это же один из шести Нареченных клинков! Три меча были выкованы для Света, а три — для Тьмы! — бормотал он себе под нос. — Ну, чтобы соблюдать баланс в мире.

Тролль подпрыгнул к валявшейся на полу драконьей коже, покопался в ней, вытащил небольшой, уже дотлевший кусок и ловко отрезал от него небольшой четырехугольный клочок.

— Лезвие этого меча режет все, что угодно! — продолжал восхищенный Дин. — Даже не горящую в огне драконью шкуру! Хм… тут стоит темный сапфир. Значит, это — Темный клинок. Клянусь ухом, он принадлежит кому-то из королевской семьи. Где ты его взял? Стой! ТЫ?!

Дин уставился на меня своими горящими зелеными фарами так, словно я показала ему не меч, а тикающую атомную бомбу. Дальше я популярно объяснила восхищенному и взбудораженному Дину, что поскольку у дракона не оказалось с собой яиц, то пришлось взять у него меч. На что Дин еще долго бормотал себе под длинный беличий нос о том, что такой меч мог вытащить только его «истинный хозяин» и «настоящий наследник Темного Трона». Затем тролль замер на месте, прищурился, поднял в одной лапе крепко зажатый меч и…

— Лови! — прокричал он, метко швыряя оружие в мою сторону, причем лезвием вперед.

Естественно, я только и смогла, что отпрянуть от испуга назад и, нелепо расставив руки в стороны, удержать равновесие. Но о чудо! Острие лезвия не вонзилось в мою грудь по самую рукоять, как нож в масло. Напротив, каким-то чудесным образом меч перевернулся в воздухе и его рукоять оказалась крепко зажатой в моей правой руке.

— Круто! — выдохнула я, хотя по моей спине побежали мурашки.

— Клинок никогда не причинит вреда своему истинному хозяину, — ответил Дин. — Он всегда снова и снова будет возвращаться к тебе, Ваше Всемогущество!

— Какое еще такое Всемогущество-то? — удивленно уставилась я на Дина и захлопала глазами. Меч я тихонько положила на пол, дабы не порезаться случайно.

— Ты и есть Черный Принц! — выпалил Дин. — Черная кровь, сомнительная история о том, как ты прошел сквозь портал, теперь еще и этот меч, что беспрекословно подчиняется тебе. Так вот почему Ледяной Джек всеми силами пытался забрать тебя в Академию Темных. Он как-то узнал тебя!

Я не стала сопротивляться. Приятно же, когда кто-то считает тебя великим и могущественным. Дин ведь понятия не имеет о том, что в обычном мире я — всего лишь девчонка без образования и средств к существованию. Здравый смысл требовал срочно перевести тему, а любопытство требовало подробностей. И смотрите что, как всегда, в итоге победило:

— А у этого Черного Принца замок-то большой, да? — как бы невзначай спросила я, — какие вообще у парня есть суперспособности? Скольких злодеев он победил, сколько принцесс спас?

После таких чрезвычайно тупых вопросов наступило, пожалуй, самое долгое и глупое молчание в моей жизни. Дин косился на меня с таким подозрением, будто я несколько раз громко и выразительно прокукарекала, и тролль не только меня осматривал, но и принюхивался.

— Ты что, совсем ничего не помнишь из своей прошлой жизни? — тихо спросил Дин, и дождавшись, когда я покрутила головой из стороны в сторону, продолжил с громким тяжелым вздохом. — Вообще-то, этот Черный Принц — не очень хороший парень… он хитер, как лис… ловок и изворотлив, как хорек…он просто бог обмана и лукавства. Поговаривают, что он слишком часто бывал в мире смертных, и потому сполна познал все их пороки, опустился до их уровня…

— Да что ты несешь? — нахмурилась я.

Дин виновато прижал уши к голове и отступил на шаг назад, тут его усатую моську озарила загадочная улыбка — в его пушистую беличью голову пришла отличная мысль.

— Ты же ведь знаешь историю Локи и Тора? — с энтузиазмом спросил он. — Смотрел фильм по комиксам Марвела? Что? Рекламу видел, а фильм сам нет? Блин! Жаль! В общем, этот Черный Принц своим поведением похож больше на Локи, чем на Тора. Из-за него вечно что-то случалось: то дворец сгорит, то подерется с кем-нибудь из придворных, то дракона украдет. Но хуже всего то, что Черный Принц предал Вождя Орков, чем обрек всю Орду на жалкое существование, из-за него орки оказались заточенными в подземных катакомбах на границе между нашими смертными мирами…

Остальные проделки Черного Принца я слушала вполуха, стараясь разочарованно вздыхать и осуждающе качать головой во всех нужных местах. Блин, вот кто меня за язык тянул все расспрашивать?!

— Говорят, этот сын Черной Королевы был совершенно не управляем и дик, он не жаловал полукровок, оборотней и троллей всяких, вроде меня, — с опаской продолжал Дин, я же с досады кусала нижнюю губу, — он запросто мог вечером проиграть в карты полкоролевства, провести ночь с двумя принцессами, а под утро подраться с кем-нибудь из кентавров и смотаться подальше на украденном драконе… Эй, не отворачивайся! Я… ты что, совсем ничего не помнишь из своей прошлой жизни?! Ты даже забыл своего лучшего друга, кузена своей Светлой Принцессы. Взглянул на него и даже не вспомнил! А это он вытаскивал тебя из стольких передряг и разгребал твои ошибки!

— Это еще кто такой? — нахмурилась я.

— Прекрасный гордый юноша, что подарил нам свою эльфийку Энель, — просто ответил Дин, — Нарцисс, конечно же!

Я тяжело вздохнула и оперлась спиной на ближайшую стену. Да как вообще такое возможно? Нарцисс — мой бывший лучший друг из прошлой жизни? Тот, кто постоянно был моей палочкой-выручалочкой? Да не может такого быть! Вы только посмотрите на его надменную рожу. Да у него выражение лица такое, будто ото всех в комнате пахнет потными носками! А эти стерильные белоснежные перчатки на его длинных тонких музыкальных пальцах? Словно он насмерть боится замарать свои чистенькие ладошки! Хотя парень, наверное, что-то почувствовал или вспомнил, когда меня увидел. Ведь не зря же он тут же захотел стать моим наставником и во что бы то ни стало взять меня в подмастерья.

— Но почему тогда вы все, включая и тебя, ждете возвращения этого самого Черного Принца? — осторожно спросила я. — Что, без него стало скучно?

Дин помотал головой и ответил на мой сарказм вполне серьезно:

— Мы, светлые, ждем не столько этого Принца, сколько его Принцессу. А еще точнее, если ты все-таки хоть как-то слышал Энель, мы ждем союза между Темным и Светлым Королевствами. Нам нужна их любовь, которая навсегда свяжет и исцелит наши миры от всех проклятий сразу. А пока над нашими головами висит острым кровавым топором угроза новой войны. Так что ищи свою Принцессу, Ваше Всемогущество, ты ничего не стоишь без нее! Согласно пророчеству, она должна быть где-то неподалеку. Влюбленные находят друг друга и встречаются в любых мирах и жизнях, их души, как магниты, тянутся друг к другу, преодолевая любые препятствия, сквозь время и расстояние.

Дин глубоко мечтательно вздохнул, видимо грезя о своей второй половинке, а затем неожиданно спросил, сразив меня наповал своей прямотой:

— У тебя же есть девушка? Ну там, в реальном мире…

Я побледнела, глупо захлопав ресницами.

— Да ладно тебе? Нету что ли? — хлопнул меня по плечу Дин. — У меня тоже! Была одна, конечно, но всю душу наизнанку вывернула и сердце сломала. Дура! В общем, не заморачивайся, твоя Принцесса, поди, учится с тобой в одной Академии. Может быть, даже и на одном факультете. Ты с какого? Управление изучаешь? Тебе же Королевством править!

Я покачала головой и сухо ответила:

— С экономического. Международный маркетинг. Править буду плохо, но недолго…

Дин громко и заразительно расхохотался, гулкое эхо запрыгало от стены к стене по наглухо закупоренной пещере.

— Я помогу тебе, Ваше Всесилие! — с готовностью отозвался тролль и добавил, гордо выпятив свою пушистую беличью грудь с ярко-красным пятном. — Я с факультета высшего менеджмента и управления финансами, студент Первой Академии. Я — белый, проплатил все курсы до самого диплома. Стой! Международный маркетинг? Так мы с тобой в мире смертных учимся в одной Академии?! Может быть, мы даже несколько раз встречались там? Какого цвета у тебя волосы в мире смертных? Есть вконтакте?

— Я …эм… блондин… высокий и сероглазый, — наплела я, спотыкаясь о каждое слово. Мне в голову слишком поздно пришла отличная мысль назваться Константином Блэкстоуном. Однако, я тут же отмахнулась от нее, как от надоедливой осы, с ужасом представляя, как простодушный Дин идет знакомиться в реальном мире смертных с этим наглым самодовольным ушлепком Костой. — Я — заяц, и очень серый, почти никакие курсы не оплачены. Сам все понимаешь… Зачем тебе мой аккаунт вконтакте? Да и вообще, как мы теперь обратно вернемся? Эй! Ау!

Внезапно Дин стал копошиться в бездонной сумке своей зеленой мантии. После того, как он не откликнулся в третий раз, мне пришлось двинуться в его сторону.

— Лучше бы ты отвечал на мои вопросы, — пожаловалась я и, заметив в его цепких лапах блестящий осколок зеркала — это была одна из частиц разбитого портала, я недовольно продолжила. — Из — за тебя нас чуть не съели, а ты в зеркало любуешься! Говори, как вернуться к порталам!

— Это не простой осколок! — возмутился Дин, его большие зелёные глаза блестели азартом. — Это тот самый счастливый кусок портала! Вот смотри, что он может!

С этими словами Дин повернул осколок зеркала причудливой ромбической формы так, что в нем полностью отразилась большая золотая монета, лежащая на его раскрытой ладони. Второй рукой он потянулся к отражению в зеркале. Сначала неуверенно и медленно, а затем резко просунул руку прямо в зеркальную гладь и достал оттуда отражение золотой монеты. Точнее — точно такую же ее копию.

И теперь его раскрытая ладонь, что отражалась в зеркале, была абсолютно пуста, а на реальной лежала пара золотых монет.

Что? Как такое возможно? Этот парень только что взял и вытащил из осколка зеркала отражение золотой монеты, словно чашку из серванта.

— Не пытайся повторить подобное с обычным зеркалом! Такое возможно только с осколком портала, — предупредил меня Дин, — слой серебра должен быть двойным и зачарованным! Именно поэтому колдовской осколок «удваивает» все, что в нем отражается. Естественно, что предмет должен быть не больше осколка, иначе ты просто не сможешь вытащить его отражение.

В течение следующей пары минут Дин «наотражал» неясно откуда взявшуюся золотую монету ровно шесть раз и вместе с седьмой оригинальной завернул их в ранее отрезанный небольшой четырехугольный клочок драконьей кожи. Получилось весьма неплохо, словно старинный самодельный кошель ручной работы. Тонкая, но очень прочная драконья кожа добротно блестела чешуей. Тролль протянул мне сверток со словами:

— Торжественно клянусь хвостом и усами с этого момента пополнять твою казну, Ваше Всесилие!

Я приятно удивилась, расплылась в благодарной улыбке и быстренько забрала такой щедрый подарок, пока он не передумал:

— Вот спасибо! Здесь не меньше пары сотен грамм золота! Но почему именно в таком стремном мешке?

— Все, что ты положишь внутрь драконьей кожи, можно пронести сквозь зеркальный портал в мир смертных, — тихо прошептал Дин, внимательно наблюдая, как я рассматриваю семь больших золотых монет, лежащих на моей трясущейся ладони. — Лепреконовское золото, оно не исчезает лишь в кошельке из драконьей кожи. Я подумал, раз у тебя туговато с наличкой, то они могут тебе пригодиться. Все семь монет. Только ты должен пообещать мне кое-что.

— Да все, что угодно!

— Обещай, что не будешь участвовать в гонке Дьяволов! — попросил он, серьезно глядя в мои глаза своими светящимися в темноте зелеными. — Я потому и боюсь давать тебе больше монет…

— А, ну ладно, обещаю! — вздохнула я, забирая кошелек с лепреконовским золотом и уже мысленно представляя, какой именно мотоцикл я себе на них куплю. Благо, драконью кровь мы в изобилии сейчас соскребем с железного ошейника. Дин достал из бездонного кармана своей мантии какую-то склянку и быстро принялся ее наполнять.

— Погоди! Так это ты украл монету из Драконьей пещеры? Если бы ты не взял это проклятое золото, то на нас бы не напали василиски и не сожрали Энель! — возмутилась я, приходя от осознанного в ужас. — Она погибла только из-за тебя!

На что Дин тяжело вздохнул, беспомощно развел своими лапами в стороны и тихо произнес слова, от которых у меня еще долго бегали по спине мурашки:

— Насчет нашей маленькой проводницы… В общем, это она и столкнула меня вниз. Прикинь? А я забрал немного золота для тебя, потому что я все равно уже валялся внизу и разбудил василисков. Неужели мы с тобой рисковали своими жизнями напрасно?

— Энель столкнула тебя вниз? Ты ничего не путаешь? — удивленно переспросила я.

— Нет, Ваше Темное Могущество! Клянусь хвостом, я уверен на все двести двадцать пять процентов! — серьезно и гордо ответил Дин. Вежливость, обходительность и даже лесть были отличительными семейными признаками всех троллей. — Я никогда не забуду, как она позвала меня к краю лестницы, показать что-то внизу. Я наклонился, и в этот момент почувствовал сильный толчок прямо под хвост. В общем, пискля отвесила мне неслабый пинок, после которого я кубарем покатился вниз. И если бы Ваше Темное Величество не бросилось мне на помощь, то…

— Величество? Хах! — хмыкнула я, устало закатив глаза. — Может быть, уже хватит прикалываться?

Но Дин был совершенно серьезен, словно уже знал будущее наперед.

— Все наладится, Ваше Могущество, — уверенно ответил он, — ты оказался настоящим Темным, а не никчемным смертным, и самое главное, ты — не девчонка! Теперь тебе нужно лишь найти ее… Свою Принцессу. Просто поцелуй ее хорошенько и чары развеются, любовь — единственная сила, что не подвластна ни магии, ни времени, ни даже смерти. Тебе же ведь нравится хоть кто-то из девчонок? Ну там, в мире смертных?

От такого неожиданного вопроса я замерла на месте, как олень в лучах фар внедорожника, Дин с интересом рассматривал мое вытянувшееся, бледное как мел лицо. Ну конечно! Тролль же думает, что я — парень, он никогда и не знал, что я девчонка, и потому спрашивает такую ерунду.

— Ну, я знаю точно, кто мне не нравится, — промямлила я, потому что нужно было срочно что-то отвечать. Блин, он спрашивает эту ерунду у меня уже дважды за сегодня! Еще раз мы вернемся к этой теме, и я испарюсь отсюда с помощью своей волшебной белой мантии.

— Твоя Принцесса очень хорошо спрятана в мире смертных, она заколдована так, что ее не узнать. Но она точно должна быть где-то рядом с тобой. Вы просто обязаны испытывать друг к другу сильнейшие чувства и вызывать бурю эмоций! Возможно, вы с ней лучшие друзья, возможно — злейшие враги. В любом случае, ты должен спасти мир, должен ее найти и поцеловать!

Я закрыла глаза и тяжело обреченно вздохнула, вспоминая последние роковые слова Варлока: «Не я придумал спрятать среди смертных Принца и Принцессу, но я собственноручно скинул вас на Землю простыми смертными…». Но ни Дин, ни Варлок не знают, что я на самом-то деле девчонка, и потому я — Темная Принцесса, которой нужен ее Светлый Принц. То есть мне нужно искать и целовать парня, который вызывает у меня просто ураган чувств, правда, очень негативных… Ну что ж, выходит, готовься целоваться, Константин Блэкстоун!

— Все указывает на то, что не я один знаю о твоем внезапном появлении в волшебном мире, Ваше Всесилие! — перевел тему Дин, он явно за меня очень волновался. — Кто-то еще, очень могущественный и коварный, хочет добраться до тебя. И этот кто-то использует все средства и способы. Будь начеку! Будь осторожен!

После таких слов «волшебный мир» резко растерял для меня все свое волшебство. Оставаться в пещере больше не хотелось, и мы с Дином приготовились телепортироваться с помощью моей белой мантии.

— Вроде бы ничего не забыли, — быстро обернулась я вокруг и тут же вспомнила, — Так! А где мой супергеройский меч? У нас в городе вечерами, знаешь ли, опасно ходить без оружия!

Дин нахмурился и тоже обернулся вокруг. Но если я делала это с нескрываемым недовольством и крайним раздражением: как так мое оружие пропало, то тролль лишь пожал плечами, словно не ожидал от меча ничего другого.

— Тебе нужно его позвать! Ты помнишь его имя? Здесь у каждого волшебного предмета, а тем более — у личного меча Черного Принца, есть имя. Просто произнеси его шепотом, одними губами, и ты сможешь вытащить свой меч прямо из воздуха. Обычно, его рукоять находится за правым плечом.

— Что? Вот так вот взять и позвать меч?! — опешила я.

— Ну да! Его имя — волшебное! Он откликнется только на твой голос, Ваше Величество! — пояснил Дин. — Ты же читал историю про Короля Артура и его меч Экскалибур? О нет! И это тоже не читал? И даже в школе не задавали на лето?

— Так же я слышал, что в момент, когда хозяину меча угрожает смертельная опасность, — начал Дин заговорческим тоном, — он сам собой может появиться зажатым в его руке. Даже если хозяин и не произнесет его имя.

Я закусила нижнюю губу, пытаясь сосредоточиться и изо всех сил принялась вспоминать имя, которое могла бы дать своему мечу.

«Бошковорот» или «Задорез». Больше ничего не приходило на ум.

— Ладно, фиг с ним, с этим мечом, — подумала я, — зачем он мне нужен, если у меня теперь есть двести грамм настоящего золота?

Без дальнейших раздумий и сожалений, мы укрылись моей белой мантией и очутились прямо в Зеркальном Холле с фонтаном, наконец-то попав туда, куда я и планировала — именно отсюда и началось наше путешествие по бесконечным пещерам.

— Наверное, все сочли нас съеденными и уже разошлись по домам, — тихо сказала я, оборачиваясь вокруг: в просторном круглом зале с колоннами не было ни души. — Ты точно уверен, что нам уже можно сваливать?

Мы с Дином стояли перед двумя высокими старыми зеркалами в серебряной оправе, он — перед своим, я — перед своим.

— Конечно можно! — ответил Дин, зажимая рукой рану на груди, от резких движений она снова стала кровоточить. — Я не хочу загреметь в больничное крыло нашей Академии и объяснять там, что со мной случилось. Среди смертных у меня есть друг, который подштопает мою грудь. И, Ваше Могущество…

— Блин! Зови меня Тамлин! — прошептала я, нервно оборачиваясь вокруг. — Сколько раз повторять?

— О, хорошо, Тамлин, — исправился Дин. — Ты помнишь, что нам нельзя использовать магию вне Хогвартса?

— Что?

— Ничего! Не смей использовать магические артефакты в мире смертных — ни свой белый плащ, ни свой потерянный меч, иначе за тобой придет кто-то из наших с факультета Проклятых. Они у нас вроде ФСБ, ловят в мире смертных всех, кто нелегально использует магию. Иначе отнимут твой плащ, надают между ушей и оштрафуют на все золотые.

Я судорожно вздохнула и кивнула, мысленно пообещав самой себе, что без боя никому ничего не отдам.

— Как будешь готов, снова пройди сквозь старое зеркало после полуночи, — пояснил он, — я буду ждать тебя здесь, в Зеркальном Холле. Хотя я, кажется, уже догадался, кто ты в мире смертных. До встречи на завтрашних парах мировой экономики! Не проспи их, Доминик!

Доминик? Он что, вспомнил кого-то из своих однокурсников, похожего на меня в мире смертных? Но пока я колебалась в нерешительности, Дин быстро скрылся в зеркальном портале. Что ж, хотя бы не догадался, что я — девчонка!

Пройдя сквозь свое зеркало, я очутилась в знакомой комнате, уставленной дорогой антикварной мебелью эпохи ренессанса. Круглые старинные часы на камине по-прежнему показывали тот же самый час с точностью до минуты и секунды, замерев на месте в тот момент, когда я шагнула в портал. Чудненько! Я не потеряла ни мгновения, стрелки снова пошли только когда я оказалась в комнате.

— Прости, Дин, но я больше туда не вернусь, — была уверена я на все двести двадцать пять процентов, — зачем? Да, у меня нет тут друзей, но зато у меня есть тряпка, делающая меня невидимой и переносящая в любую точку мира! И семь тяжелых золотых монет, что всегда будут в моем кармане, завернутые в драконью кожу! Класс! Неужели, мне может понадобиться что-то еще?

Никогда прежде в своей жизни я так сильно не ошибалась…

Кое-как раздевшись в темноте и бросив грязные, мокрые и рваные костюм с рубашкой на пушистый ковер в комнате, я стянула с себя белые найки и с разворота плюхнулась на огромную роскошную двуспальную кровать. Вот это блаженство! Интересно, за какую такую сумму можно было купить «сон на воздушных облаках»? Я грубо развернула аккуратно заправленное одеяло, разбросала в разные стороны пышные подушки, расшитые золотыми узорами — старинные произведения искусства, и блаженно закрыла глаза. Меня сейчас абсолютно ничего не волновало, главное — наконец-то выспаться. По старой привычке, появившейся у меня из-за частого сна на узких жестких и коротких кроватях, я свернулась калачиком, закрыла свои тяжёлые веки и сладко засопела. Однако, мой чудесный сон продлился совсем недолго. Буквально через полчаса меня что-то разбудило, довольно грубо и резко.

Вначале мне просто приснилось, будто я тону, иду ко дну в каком-то едко пахнущем лимоном и жутко пенящемся водоеме. В общем, в теплом лимонаде. В моем рту, носу и ушах булькала кисловато-горькая вода и шипела густая пена.

Я открыла глаза и тут же пожалела об этом — в них жутко защипало. Я громко откашлялась.

— Погоди, вроде как наша смертная проснулась, — раздался в темноте негромкий шуршащий шепот, словно сыпался некрупный гравий. — Осторожнее! Она злобная! Покусать может!

Но кто-то неведомый в полутьме продолжал усердно драить меня жесткой мыльной мочалкой.

Едкая, пахнущая лимоном мыльная пена, стекая по моему заспанному лицу, литрами попадала в нос и рот.

— Да что за ерунда тут происходит?! — вскричала я, резко садясь на кровати и одновременно выбивая своим затылком щётку из чьих-то цепких пушистых лап. Естественно, что открыв глаза, я ничего не увидела, потому что тяжёлые плотные шторы на окне были наглухо задвинуты, и вокруг было темно, как в попе бегемота.

— Сейчас я ее уложу! Слыхал у смертных одно заклинаньице! Клянусь хвостом, я сам видел, как оно действовало! Правда, на черепаху… — промурлыкал второй, более громкий голос, и протяжно затянул. — Баю-баюшки-баю! Прижми задницу свою! Не ложися на бочок! — и совершенно не поменявшимся без эмоциональным тоном добавил, — ещё раз сгрызешь мои наушники — смою в толчок!

На меня же подобная колыбельная подействовала будто бодрящая чашка кофе. В какую именно палату дурдома я попала?

Что-то огромное и тяжелое, а точнее, кто-то большой и пушистый, сидел на моей груди, переминаясь с лапы на лапу и прижимая меня к мягкому матрацу. Я приподнялась на локтях, больно ударившись затылком о высокую спинку кровати, затем вспомнила, что где-то рядом непременно должен быть ночник, потянулась к нему рукой, ударилась, едва его не сбила, крепко выругалась и снова ударилась. Затем, после пяти неудачных попыток, мне все же удалось его включить. Зажмурившись, я развернула лампу на противоположную стену, в густой темноте ночи ее свет буквально бил в глаза как лазер.

Я застыла на месте от неожиданности и одновременно едва не свалилась с кровати от удивления. Ровный ярко-белый круг света «поймал», словно цирковой прожектор, престранную картину. Большой и чрезмерно пушистый кот с ярко-зеленого цвета глазами, одетый в разноцветный клеенчатый фартук, вертикально стоял прямо на моем одеяле, держа в передних лапах большую мыльную мочалку.

Пушистая, лоснящаяся шерсть кота имела престранный окрас — какой-то кремово-бежевый с переливами, прямо под цвета таинственного номера, благодаря чему я и не смогла сразу разглядеть котяру. В панике, перепутав кота с живым медвежонком, я едва не скинула его на пол со своей кровати.

Возле моего левого плеча из стены торчал обычный металлический таз, до краев наполненный мыльной водой, а судя по едкому цитрусовому запаху — и сильными антисептиками. Его крепко сжимала пара цепких каменных лапок, которые заканчивались миниатюрной горгульей, наполовину торчащей из стены. Это был тот самый каменный монстрик, который напугал меня на входе в эту тайную комнату, и которому нечаянно прострелили искусно вытесанное из камня перепончатое крыло. Сейчас дыра от пули была аккуратно подлатана свежим только что застывшим белым гипсом.

Увидев мое мокрое, мыльное и красное от негодования лицо, горгулья встрепенулась и едва не опрокинула на кровать свой таз с реагентами.

— Ну вот! Бесхвостую разбудили-с! — раздраженно промурчал кот, устало обращаясь к горгулье. Та лишь виновато захлопала своими каменными веками над круглыми совиными глазами странного синеватого цвета. — Не успел ее вымыть хорошенько!

— Вашу ж задницу…! — закричала я, за что тут же получила прямо по губам мокрой тряпкой. — Ой!

Огромный кот бесцеремонно огрел меня по лицу своей мыльной мочалкой:

— Не смей сквернословить в моем номере, смертная! — он тут же позабыл добавлять к каждому слову букву «с» в знак уважения. Да, честно признаться, он и до этого ее употреблял просто по привычке, а вовсе не из вежливости.

От возмущения и шока я захлопала слипающимися мыльными ресницами и раскрыла рот, но тут же его закрыла, дабы туда прекратила попадать стекающая мыльная пена. Замызганный и потрёпанный мною костюм Косты теперь не валялся скомканным на полу, а снова стал выглядеть, как с иголочки — чистенький и наглаженный, он висел на вешалке рядом с белоснежной рубашкой и отпаренным галстуком.

— Что-то бесхвостая долго на нас пялится! — покачала рогатой и ушастой головой миниатюрная, размером не больше кота, горгулья. — Щас опять в ванну полезет гадить и плескаться будет поди! Ой, обожди, Мот, она нас вроде бы видит…?

— И слышит, блин! — возмущенно добавила я, стараясь окончательно не потерять свою челюсть. — Вы кто такие? Что тут делаете?

— Я — местный домовой! Самый старейший и уважаемый, между прочим! — важно нараспев ответил кот типичным кошачьим голосом, мурчащим и недовольным.

Я нахмурилась, рассматривая своего необычного собеседника глазами, прищуренными от яркого света и подозрительности.

— Мот? Домовой по имени Мот? — переспросила я, улыбаясь сама себе от того, что его полное имя, должно быть «Обормот» или «Бегемот».

— О, вообще-то, меня величают, как самого древнего и сильного короля Лепреконии — Максилимот! — громко заявил кот, сердито тряся усами и гордо выпятив вперед пушистую грудь. — Но мое истинное имя, данное мне моей матушкой, когда я был еще слепым котенком, знает только мой хозяин! Только он может мной повелевать, ясно? А всяким смертным-с мое имя знать не положено-с. Тебе же, как и быть, я разрешаю звать меня Максилимот Великий! Я — смотритель части замка и этого номера, и потому никому не позволю учинять тут беспорядки! Это просто неслыханное безобразие — лечь настолько грязной в чистую постель, что мне волей-неволей пришлось тебя мыть с мылом и хлоркой!

— Местный домовой? Ага… смотритель замка, значит, — подытожила я, — так это вы мне дверь вчера открыли в этот номер? Спасибо огромное!

— Да я бы в жизни тебе не открыл, дорогуша! Клянусь усами и хвостом! Такое учинить в ванной! Залить целый этаж внизу! — возмущенно мурлыкал кот, словно огромная заведенная плюшевая игрушка. — Это все Бронкс! Он тебя сюда впустил, и смотри, что стало с его крылом!

— Хм… Значит, меня сюда впустила горгулья, говоришь? — нахмурилась я. Мне нужно было срочно и крайне важно выяснить, кто же является таинственным хозяином этих покоев. — То есть, Бронкс и есть хозяин данного номера? Ну раз у него есть ключи… Хотя я вроде в шкафу девчачьи шмотки видел… ой, то есть видела, — быстро исправилась я — в реальном мире мне не имело смысла притворяться парнем. Тем более, ведь пройдя через зеркальный портал, я снова стала сама собой — худощавой пацанкой с черными короткими волосами, длинная челка которых закрывала собой правый глаз.

Но котообразный домовой совершенно не собирался ловить мои недосказанные намеки, от нахлынувшего на него возмущения его рыже-кремовая шерсть встала дыбом.

— А ваш бесхвостый товарищ учинил такое безобразие! Палил тут из своей пушки! Помните? Извольте-с и за пробитое крыло, и за дверь продырявленную тоже цену уплатить! Иначе к гоблинам на рудники отрабатывать покатитесь!

Кажется, сейчас настал очередной момент, когда я снова должна оплатить трехэтажный штраф за то, чего я не делала. Прекрасно…

— Так это Боксу… Бронксу я должна оплатить подбитое крыло и капитальный ремонт?

— Послушайте-с, дорогуша, здесь я — самый главный и единственный домовой сего номера, — принялся нетерпеливо объяснять кот, — так что капитальный ремонт ты будешь оплачивать именно мне!

— А…, да ты же не хозяин, ты — всего-навсего домовой, — наконец, сообразила я, вещая таким тоном, будто мне вместо дорогого телефона подсунули старый калькулятор, — а этот твой Бронкс кто?

— Бронкс — он как ключ от всех дверей, окон и щелей, — пояснил кот. — Ты же, надеюсь, знаешь, для чего создаются горгульи? Бронкс был слеплен одновременно с постройкой самой главной башни. Он — глаза и уши этого замка. Именно ему подчиняются все молодые горгульи этого имения…

— Но ведь он как-то пустил меня сюда? — недоумевала я.

— Приказ нашего единовластного хозяина, — отозвалась горгулья своим сухим, словно сыплющийся песок, голосом, — в номер велено пускать всех, кто ломится. А оставлять только тех, у кого есть хоть капля волшебной крови. Всех любопытных пробравшихся сюда обычных смертных сразу же отправлять феям в прислуги.

— Ага! Так у этого номера всё-таки есть хозяин! — триумфально подытожила я. — И кто же это?!

— Да не у этого номера, а у всего замка есть хозяин! — фыркнул кот, от неудовольствия вильнув пушистым дымчатым хвостом. — А что до этих покоев, так в каждом приличном поместье есть свой смотритель и вакантный номер, в котором может остановиться любой гость из магического мира. Лучший сервис, но, разумеется, не бесплатно. Так что с тебя пять золотых. Иначе отправлю к гоблинам на заработки!

Я открыла рот, вытаращив глаза. Насчет золотых монет я совершенно не волновалась — их я «накопирую» сколько угодно с помощью стыренного магического зеркала. Да-да, пройдя сквозь волшебный зеркальный портал, я еще раз воспользовалась волшебным кристаллом Ледяного Джека и «заморозила» время на две минуты. Ровно настолько, чтобы вытащить из бездонного кармана зеленой мантии Дина причудливый осколок волшебного зеркала и золотую брошь в виде хамелеона. На третьей минуте меня заела совесть, я «скопировала» через отражение в зеркале волшебную брошь, оригинал забрала себе, а копию бросила в карман неподвижно стоящего Дина с растерянной миной на беличьем лице. Этот тролль — неплохой парень, может быть, и брошка ему пригодится. Тогда я еще не знала, что буквально через несколько часов я очень и очень пожалею о содеянном…

Но сейчас мне было не до воспоминаний, нужно было срочно узнать, кто же хозяин этого номера. И я могла сделать это только здесь и сейчас.

— Так кому же принадлежит все вокруг? — развела я руками в разные стороны. — У всего этого барахла есть же владелец?

Кот нетерпеливо закатил на лоб свои большие зелёные глаза.

— Ну разумеется! — промурлыкал он. — И он не только хозяин этого номера, он — единоправный владелец всего замка!

— Ну и как его зовут-то? — нетерпеливо переспросила я.

— А вот это не твое дело, милочка! Спи давай! — насмешливо заявил Мот. Он повернулся к горгулье, смочил свою тряпку-мочалку в мыльной воде и снова принялся активно атаковать мое левое ухо. Оно от чего-то оказалось гораздо грязнее правого. — Главное-с — заплати мне за потоп в ванной комнате и за замызганную рыбой подушку! Какой срам и стыд! Вытворять такое в гостевом номере замка!

Я тяжело вздохнула, рухнув на подушку от усталости, избытка чувств и впечатлений.

«Ну хорошо-с, жопа с усами!» — мысленно передразнила я кота его же противным тягучим голосом. — Хм… Домовой! Отличная новость. Может быть, он отстанет, если я просто подарю ему одежду? Вроде как в Гарри Поттере такая опция действовала на домашнего эльфа Добби. Так, вот теперь мне бы найти хоть один приличный носок.

Я неловко попыталась немного отодвинуть стоящего прямо на мне объемного и тяжёлого кота, чтобы заглянуть под одеяло и понять, во что, кроме своих стареньких серых боксеров, я была сейчас одета. И тут же с ужасом поняла, что кроме них на мне больше ничего и нет. Со вздохом я вспомнила, как быстро и небрежно скинула на пол белую мантию мага, на нее — грязный потрепанный костюм и измятую светлую рубашку. После чего я бесцеремонно расправила шикарную кровать и залезла, вся потная и чумазая, прямо под белоснежное одеяло.

— Многоуважаемый домовой по кличке Мот, — начала я свою ещё непридуманную речь, ерзая под одеялом, словно уж на сковородке, — не соизволите ли вы спрыгнуть с моего живота и дать мне нормально встать, а?

В ответ я снова получила мыльной мочалкой по щекам.

— Ой! Блин! За что это?! Блохастый!

— Не смей прыгать голая по моему номеру, бесстыдница! Срам-то какой! Ты не сдвинешься с места, пока я не вымою твою грязную наглую морду!

— То есть, не сдвинусь? — запротестовала я, всеми силами пытаясь скинуть с себя пушистого уборщика, но его мыльная тряпка оказывалась всегда быстрее и ловчее меня. — Ай! Тьфу!

Кажется, котяра тоже помнил, что на мне кроме боксеров ничего не было, и совершенно не хотел видеть меня нагишом. Так может, ему подарить мои боксеры? И тогда домовой будет свободен и оставит меня в покое? Мда-с…

От таких мыслей я невольно нервно хихикнула, за что тут же получила мыльной мочалкой по губам.

— Ещё и веселится тут, бесстыдница! Позор на мой седой хвост!

Всё-таки, когда взбудораженный кот от возмущения переминался с лапы на лапу, я кое-как изловчилась, высунула одну руку из-под оделяла и отчаянно попыталась схватить свою чистую белую мантию мага, постиранную и наглаженную. Благо, та лежала неподалеку на прикроватной тумбочке, и мне не составило бы особого труда ее умыкнуть под одеяло.

— Но кто же всё-таки хозяин этого номера и замка? — не унималась я, протягивая руку все дальше и дальше, при этом пытаясь отвлечь кота своими настойчивыми вопросами. — Кому мне платить-то за сервис? Я желаю видеть именно эм… самого главного директора, а не его управляющего и… Дай… мне… взять…ту… дурацкую… мантию!

Сделать я это хотела из чисто практических соображений — чтобы прикрыться, обернувшись в мантию, словно в простыню. Но не тут-то было! Я слишком резко потянулась, удивленный кот потерял равновесие вместе с последним терпением. Он опёрся обеими лапами мне на плечо, я же в свою очередь схватилась свободной рукой за его пушистый рыжий хвост. Домовой взвыл от боли и негодования, и, лихорадочно дёргая всеми лапами, распластался на кровати, скинув с меня одеяло на пол. Стоявшая все это время без движения каменная горгулья Бронкс от неожиданности происходящего что-то прокряхтела и опрокинула на кровать, а точнее — в основном на мою голову, таз с мыльной водой, смачно заехав им же по моей макушке.

Я громко выругалась, а кот жалобно запищал от попавшей в его зелёные глаза мыльной воды. Так ему и надо! В следующую секунду он с шипением бросился в сторону окна и повис на плотной шторе, вцепившись в дорогую ткань острыми когтями. Домовой оказался довольно увесистым, вследствие чего шторы жалобно затрещали и вместе с котом и половиной карниза с грохотом полетели вниз, звучно треснувшись одним краем о подоконник, другим — о каменный нос возмущенной горгульи, затем о мое плечо и в заключение край карниза ударил в перевернутый металлический таз, словно в круглый барабан.

— Мр-а-а-у! Пес вас всех подери! — завопил кот, — я сломал коготь!

После непродолжительной возни наступила тишина. Комнату озарил яркий молочный свет полной луны. Прекрасное чернильно-синее ночное небо с сотнями ярких звёзд, жёлтые городские фонари, негромкая легкая поп-музыка на заднем фоне, романтика… Но это было еще далеко не все!

Краем глаза я заметила, как за качающимися занавесками, прямо вдоль перил моего балкона мелькнула пара длинных теней. Два высоких худощавых темных силуэта, казавшихся ещё длиннее в свете уличного фонаря, молча переглянулись. Один, с более широкими плечами и длинным носом, быстро кивнул второму, более толстому и ушастому.

— Ты это видел? Как она схватила котяру за хвост и швырнула его к потолку? — прошипела тень.

— И она… она же голая! — сдавленным от удивления голосом отозвался его увесистый приятель.

— Я тебе отвечаю, что она — ведьма! Сейчас принесет котю в жертву!

— Надо спасти кошечку! — буркнул толстый.

Я с ужасом кинулась к ночнику и с силой выдернула шнур из розетки. Мгновенно комната погрузилась во мрак, слегка скрашиваемый тусклым отблеском фонаря с улицы. Но длинные тени стали лишь темнее и решительнее. У меня внезапно включилось ночное звериное зрение — подарок Дина.

— Отлично! Эта страшила ложится спать! — пояснил происходящее первый.

Я растерянно уселась на кровати, прикрываясь мыльным мокрым одеялом и лихорадочно пытаясь сообразить, что происходит. Каждое слово хоть и было произнесено тихим шепотом, я расслышала громко и отчетливо. Одно из двух: или же мне снова помог беличий дар Дина — отличный звериный слух, или же… Мое сердце ёкнуло! Да у меня же действительно открыта эта несчастная балконная дверь! И сквозь узкую щель легкий ночной ветерок задорно играет с легкой занавеской тюля…

Что от меня нужно этим нежданным ночным гостям? Кто они такие? Неужели, хозяин номера вернулся?

Но ответом на все мои вопросы послужила следующая реплика долговязого:

— Не бойся, Тэдди, у меня кое-что для нее есть! Бьет смертных и ведьм!

С этими словами он вытащил из-за пазухи какой-то небольшой предмет, тень от которого была узкой, длинной и такой узнаваемой. Да это же дуло пистолета! Обе тени медленно, но верно поползли к слегка приоткрытой балконной двери. Ещё пара мгновений, и они будут в комнате!

— Какая шушера открыла окно?! — прокряхтела я, позабыв про всякое приличие, сбросила с себя одеяло и кинулась на другой конец кровати.

Нет, кажется, слишком поздно. Обе тени уже превратились в знакомые до отвращения силуэты и стояли прямо за стеклом балконной двери. Я смогла без труда рассмотреть и темные поросячьи глазки Тэдди, и голубые острые глаза Доминика, и, самое главное, его правую руку с длинными цепкими пальцами, твердо и верно тянущуюся к ручке балконной двери.

— Я думал, что этот тролль лезет в гости к нашей постоялице! Он даже смертного для развлечений притащил! — зашуршал в свою защиту Бронкс, вероятно объясняя, почему он решил открыть балкон. Его слова показались мне полной несуразицей, которая стала понятна несколько позже. — Дело серьезное. Поди, размножаться сюда лезет. У смертных это быстро получается!

— Болван! — прошипела я. — Какие еще, блин, гости?! Этот Доминик снова украл у своего растяпы-дяди пистолет! Сейчас он тут все продырявит!

Пока я в панике думала, куда лучше спрятаться — под кровать или же за толстого растерянного домового, старинная позолоченная ручка балконной двери повернулась и дверь стала бесшумно и медленно открываться. Сердце отчаянно колотилось, мои враги были совсем рядом, уже почти в комнате, но вдруг… рядом с двумя осторожно крадущимися тенями появилась третья. Она быстро прошмыгнула на балкон с противоположной стороны, оттуда, где находился номер Леона. И тут же ветер с улицы наполнил комнату нежным и сладким ароматом земляники со сливками. Мой голодный желудок требовательно заурчал.

— Остановись! Ты совершаешь роковую, самую последнюю ошибку в своей жизни! — тень быстро заговорила тихим бархатным шепотом, едва различимым за шелестом листьев. Невозможно было уловить эмоции говорящего — злость или волнение? Мягкий приятный голос принадлежал скорее девчонке, чем парню. Однако Доминик от неожиданности едва не выронил свой пистолет, а Тэдди с хрустом наступил ему на ногу, обутую в дорогой брендовый кроссовок. Оба громко выругались и выпалили разом.

— Ты-то еще кто?!

— Я — ваш внутренний голос! Тот, который приходит в самый ответственный момент, когда еще можно что-то изменить!

Высокая, широкоплечая и прекрасно сложенная тень, однако, обладала огромной яйцеобразной головой, словно слегка сдутый надувной шарик, и, судя по очертаниям, была одета в короткую, но пушистую мини-юбку. Несмотря на это, силуэт показался мне очень и очень знакомым… Ну конечно же! Моментально в моей голове все встало на свои места. Это, должно быть, и сам Константин подоспел, чтобы поиздеваться надо мной со стороны номера своего дружка Леона. Я сама недавно видела, как оттуда легче всего перелезть на мой балкон. Наверное, он нацепил на башку какую-нибудь ерунду, вроде маски, чтобы меня инфаркт хватил. Не дождется! Однако… Проклятье! С тремя мне не справиться!

Пару секунд озадаченные собеседники Константина молчали, их тени совершенно не двигались. Затем Доминик произнес ехидным шепотом:

— Бла-бла-бла! Иди спать, красавчик! Отойди от двери!

Вот это поворот! Я постоянно слышала, как Косту называет красавчиком вся наша Академия, но никогда не слышала, чтобы его первый прихвостень Доминик так неуважительно с ним разговаривал. Или же это все-таки не Коста на моем балконе?

— Или что? — спросил мой защитник, уверенно складывая руки на своей груди.

— Или попробуешь свинца! — рявкнул Доминик, наставляя длинный зловещий ствол своего оружия на долговязую тень возле балконной двери.

— Не дури, Доминик, — спокойно ответил шепотом его собеседник, он упрямо не двигался с места, защищая своей спиной мою дверь. — Это же табельное оружие твоего дяди. Зачем ты украл его? Хочешь своему старику проблем?

Тень по имени Доминик судорожно сглотнута.

— Я даже уверен, что твой ствол не заряжен, — насмешливо произнес мой защитник.

— Послушай, верзила, не лезь не в свое дело! — громко и ядовито зашипел, словно змея, Доминик. — Как же я от тебя устал! Ты всегда все портишь! И что только Коста в тебе нашел?! Ты такой мягкотелый нюня, хуже, чем девка! Если бы ты только не был под его личной защитой…! Блин! Уйди с моей дороги! Дай мне избавиться от этой мерзкой страшной пацанки раз и навсегда! Последний раз предупреждаю! Катись отсюда или…

— Так ствол действительно не заряжен? — устало и даже несколько разочарованно вздохнула тень у балконной двери, подтянув свою мини-юбку, да так, что теперь она стала гораздо короче. — Но все-равно крайне не рекомендую вам тут шуметь — этажом выше директриса Академии пьет чай с твоим дядей. Так что, если ты сейчас же не развернешься, мне придется познакомиться с твоим родичем. Как его там? Полковник…

— Майор! Майор Балдсон! — гордо поправил его Доминик, небрежно скидывая с лица длинные белобрысые пряди своей челки, которые от волнения и гнева прилипли к его широкому высокому лбу. Холодные голубые глаза горели, как у голодного волка. Да уж, парень был очень недурен собой, если бы не его чрезмерная жестокость, разжигаемая черной завистью и подпитываемая подлостью. Не опуская своего пистолета, Дони сделал шаг вперед и грозно быстро зашептал, так, чтобы его мог слышать только стоящий у двери незнакомец, да я сама — ветер отлично все приносил сквозь щель. — Ты — жалкий и никчемный смертный! Ты даже и малейшего понятия не имеешь, как устроен этот мир и сколько в нем еще миров! Косте не нужен такой мягкотелый смертный друг, как ты! Его лучший друг должен быть из мира власти и силы. Только я смогу стать ему ровней! Решительный, смелый и твердый! А ты сейчас навсегда останешься в этом проклятом номере. Тебя никто никогда не найдет — феи сделают из такого верзилы отличного лакея. А теперь не путайся у меня под ногами! Открывай эту тупую балконную дверь и заходи во внутрь. Обратно ты уже не выйдешь!

Неизвестный у двери спокойно дослушал до конца все ядовитые угрозы и, однако, не сильно смутился.

— Воу! Воу! Полегче, парень! — ответил он, шутя. — Опусти пушку! Ты же не хочешь расстроить своего дядюшку? А Теодор так и вообще будет отчислен сегодня же! — незнакомец повернул свою огромную голову к плотной ушастой фигуре, стоящей позади Доминика. — Как ты думаешь, Тэдди, зачем Дони притащил тебя сюда? Зачем разбудил, помог взобраться на балкон и даже дал подержать в руках настоящий пистолет? Тот самый, который он теперь так аккуратно держит в своих закрытых байкерских перчатках? Он уже не оставит свои отпечатки, главное — совсем не затереть твои…

— Ах ты сволочь! — процедил сквозь зубы увесистый дружок Доминика: он в порыве гнева схватился за ствол оружия, вероятно, чтобы выхватить его и вытереть до блеска от отпечатков. Доминик от неожиданности нажал на курок, все ещё целясь в грудь неприятеля… и тут прозвучал выстрел. То есть, лёгкий металлический щелчок. Не знаю почему, но его больше всего испугался… котообразный домовой. Он с истошным криком: «О, слепые тролли! Не на моем балконе!», отчаянно завертел пушистым хвостом в воздухе, молниеносно изобразив какой-то сложный узор, словно волшебник начертил древнюю руну своей волшебной палочкой. Дальше я перевела свой испуганный взгляд снова за окно — там были события куда страшнее и важнее.

На наше счастье, пистолет и правда оказался не заряжен, а Доминик взял его только чтобы попугать меня, потрепать мои нервы и, блефуя, выжить меня из номера — единственного моего пристанища и убежища. Мне же больше абсолютно некуда идти. Никто нигде не ждёт, никто нигде не держит.

— Тэд, отвали! Он просто тебя дурачит и…

Снова раздался щелчок, а затем и ещё один. Темное острое дуло пистолета по-прежнему жестоко целилось прямо в широкую открытую грудь моего бесстрашного и безрассудного защитника.

Домовой все это время отчаянно вертел хвостом в воздухе, а с последним выстрелом так и вообще, громко шипя, спрятал свою усатую голову под подушку, как страус в песок. Горгулья Бронкс, кряхтя и скрипя крыльями, изловчилась, схватила с кровати перевернутый таз и прикрыла им все причинные места. Видимо, ожидая настоящую пальбу с балкона.

— Три раза! Этот щенок выстрелил в него три раза! — возмущённо заревел кот, щелкая в воздухе своим пушистым хвостом. Он сидел на пятой точке на моей разбросанной кровати, вокруг него клоками валялись порванные шторы.

— Но пушка не заряжена! — произнесли мы одновременно с тенью Доминика — я с удивлением и облегчением, он — с раздражением и недовольством.

— А ну, дай сюда, а то поранишься! — прошептал мой защитник и бросился к Доминику. Он быстро и крепко схватил его за руку с пистолетом.

— Отвали! Не трогай меня! — грозно прошипел Доминик, пытаясь вырваться из стальной хватки. Тонкая длинная тень пистолета лихорадочно завихлялась из стороны в сторону, словно большой черный палец выбирал и указывал следующего, кто отправится на тот свет. Чёрное дуло несколько раз смотрело мне в лоб и нос сквозь стекло. Под звуки возни за окном я закрыла глаза и благодарила всех богов, что пистолет был разряжен… пока не раздался четкий, хоть и значительно смягченный глушителем, выстрел.

Откуда-то сверху посыпался песок, звуки борьбы возобновились, послышались довольно громкие ругательства, кто-то заехал Тэдди локтем по носу и столкнул вниз пару цветочных горшков. Как две гранаты, они с грохотом разлетелись об асфальт. Я бесцеремонно отодвинула шипящего кота в сторону, желая рассмотреть получше происходящее на балконе. В то же мгновение мне пришлось резко остановиться, потому что ночную тишину снова разорвал выстрел, а затем и ещё один.

Через приоткрытую балконную дверь донёсся тихий протяжный стон. Тень моего защитника согнулась пополам… О нет! Этот проклятый Доминик всё-таки его подстрелил!

Я раскрыла рот, чтобы крепко выругаться, но меня обогнал домовой.

— Пёс вас подери! Всё-таки устроили погром на моем балконе! — вопил кот, будто ему наступили не на уязвленное самолюбие, а на больной хвост. Недовольно рыча, он обратился к горгулье, которая все еще хоронилась за мыльным тазом. — Кого из близнецов подстрелил этот щенок?! Бронкс?

— Он попал левому в плечо, а правому — в щеку! — прохрипел живой крылатый ключ от всех щелей, и скрылся в каменной стене, словно рыба в глади озера.

До отказа вытаращив глаза и до боли хмурясь, я с ужасом наблюдала за происходящим на улице. Как оказалось, балкон моего призрачного номера был не только старинным, с причудливой балюстрадой в виде цветов и фруктов, так ещё и увитый вечнозелёным плющом и уставленный множеством горшков с растениями. Где-то посреди них беззаботно стояло кресло-качалка и небольшой кофейный столик.

Но самое главное: мой тяжелый балкон уже несколько столетий подряд исправно охраняла, крепко стоя на задних лапах пара причудливых, одинаковых до последнего клыка и рога, горгулий, очень похожих на сфинксов. С длинными телами и идентичными страшенными мордами, они, стоя во весь рост, передними лапами так же умудрялись поддерживать широкую платформу балкона сверху, стоя на плите нижнего балкона, то есть моего.

Так получилось, что вихляющийся пистолет Доминика выстрелил правой горгулье в массивное плечо, а левой — прямо в усатую морщинистую щеку. Третья пуля улетела в неизвестном направлении.

— Как же так? — недоумевающе закричала я, — пистолет же был не заряжен!

— Вообще-то он был заряжен, и ещё как! — ворчливо отозвался кот. — И должен быть выстрелить! Только вот властью, данной мне хозяином этого замка, я не позволю смертным гадить на моем балконе!

— Так это ты задержал выстрелы? — спросила я и, вспомнив причудливые узоры, которые кот старательно выводил в воздухе своим пушистым хвостом, сама же и ответила на свой вопрос. — Конечно же ты!! Научишь?

Но ответ я так и не расслышала, потому что с улицы послышался страшный грохот, а в раскрытую балконную дверь вместе с воплями и ругательствами влетело густое облако пыли.

— Да чтоб вас блохи съели! — завопил кот, снова энергично и истерично дергая хвостом в воздухе. Я же бросилась к окну.

Там происходило нечто странное, но вполне логично объяснимое тем, что вокруг меня, где бы я не оказалась, все рушится. Правая горгулья-держатель с простреленным плечом отпустила правый конец моего балкона, тем самым сильно наклонив его в свою сторону. Согласно вечно действующим законам физики, Доминик и Тэдди, которые в этот момент стояли, парализованные шоком, кубарем полетели с него вниз, но не разбились, а оказались лишь этажом ниже. Почувствовав суматоху, каменная горгулья тут же подхватила свой конец балкона, держа его теперь не лапой, а неясно откуда взявшимся хвостом. Кажется, он до этого времени успешно прятался в стене. Так что, ничего особого и не случилось — просто Доминик и Тэдди свалились вниз, а балконная плита тут же встала на свое место, словно очистившись от их неприятного присутствия.

В свою очередь, левая горгулья, которой прострелили щеку, от шока и, должно быть, боли схватилась передними лапами за морду, тем самым выпустив свой край балкона, который, наоборот, находился этажом выше. Все, кто на нем находился, с грохотом и воплями сползли на мой балкон. В облаке пыли я их так и не смогла как следует рассмотреть. Но, так же, как и первая горгулья, вторая тоже быстро опомнилась от суматохи и подхватила плиту верхнего балкона… своими рогами. Так что, и в этот раз ничего особенного не произошло, лишь только находящиеся этажом выше присутствующие на балконе благополучно свалились вниз на мой балкон, а затем их плита встала на место, туда же где и была несколько сотен лет подряд.

Но куда же делся мой таинственный спаситель в пушистой мини-юбке и огромным гелевым шаром вместо головы? Подгоняемая любопытством, солидарностью и еще не знаю, чем, в разгар суматохи я быстро открыла балконную дверь, схватила незнакомца за руку и втянула внутрь своей спальни. Мне хватило пары ударов сердца, чтобы его узнать, пары мгновений, чтобы крепко выругаться и потом пары часов, чтобы, наконец-то, прийти в себя. Передо мной стоял уже хорошо знакомый высокий парень с медово-карими глазами и теплой улыбкой с ямочками на идеально ухоженном лице. Впрочем, его приветливая улыбка тут же испарилась, едва он увидел меня.

— Леон?! — выпалила я, с ужасом наблюдая, как с его головы быстро сползает большой тюрбан из белого банного полотенца, тень от которого я приняла ранее за тень от огромного полусдутого гелевого шара. Мокрые, и потому ярко-золотые, локоны длинных волос с брызгами разлетелись по его массивным мускулистым плечам… Тоже мокрым и абсолютно голым! В темноте я с ужасом разглядела его блестящие от капель воды железный торс и железные бицепсы с трицепсами. На парне не было ничего, кроме маленького, не по размеру, белого полотенца, которым он подпоясался — именно его тень я и приняла за тень пушистой мини-юбки… очень короткой и ненадежной. Ну конечно же! Он обкрутил самым большим банным полотенцем свои драгоценные мокрые волосы! Так поступила бы любая блондинка.

— Что ты тут делаешь?! — закричала я в панике и добавила еще, — ты же голый!

— И тебе привет! — тихо сказал он, стоя босиком на пушистом ковре, от его влажной кожи в воздух поднимался легкий пар и сладковатый аромат дорогого геля для душа «Клубника со сливками». — Ты, между прочим, тоже!

И тут я с ужасом поняла, что на мне сейчас действительно ничего нет, кроме стареньких серых боксеров…

Я в панике опустила взгляд вниз, на свою маленькую, но совершенно ничем не прикрытую грудь. Может быть, именно поэтому домовой так часто прятал свою голову под подушку, когда я поворачивалась к нему лицом? А горгулья, в свою очередь, отворачивалась к стене или вообще делала вид, что уснула. М-да, кажется, в этой комнате было стыдно всем, кроме меня.

На мое счастье, массивная длинная тень от уличного фонаря «перерезала» мою грудь, словно черная толстая змея, надёжно спрятав во тьме все неприличное.

Я протянула вперед руку, быстро схватила пушистое белое полотенце, что сползло с мокрой головы Леона на его плечи, и бесцеремонно завернулась в него, словно нырнула в мягкие облака из сливок с клубникой.

Все происходящее длилось не дольше десяти секунд, хотя мне показалось, что пролетела маленькая вечность. Мой изумлённый взгляд недолго задержался на хорошеньком добродушном лице Леона с блестящими карими глазами и кривой, несколько насмешливой улыбкой. Он так ничего и не сказал по поводу банного полотенца, только что бесцеремонно украденного мной с его головы.

Мой удивленный, немного раздраженный, но ничуть не смущённый взгляд нагло скользнул по его крепкой жилистой шее на широкую грудь с атлетическим торсом, а затем, я без стеснения пересчитала все кубики на его идеально-плоском животе. Парень был слишком уж потрясающим, чтобы быть земным и настоящим, а не приснившейся мечтой любой девчонки. Но мои голубые глаза, светившееся, как далекие звёзды от увиденного совершенства, отнюдь не сияли от влюбленности, жажды его внимания и ласки. Увы, нет!

Жгучая черная зависть заставляла их искриться. Я все бы отдала за то, чтобы иметь такое тело, такие мышцы и обладать силой и ловкостью его хозяина. Да он же просто бог! Хотя, завидовать я должна была не физической подготовке Леона, а его силе воли и трудолюбию. Ведь сколько же требуется времени, усердия и целеустремленности, чтобы так себя прокачать. А у меня вот — сплошные отговорки, причины и оправдания безграничной лени.

А между тем, я продолжала любоваться на парня… Вот если бы у меня были такие плечи и кулаки, как у Лео, то Коста и все его прихвостни обходили меня за километр. Один удар, и они уже извиняются за все содеянное. Второй удар, и Коста оплачивает мои штрафы, а после третьего навсегда оставляет меня в покое.

Хотя… А что, третий удар действительно может потребоваться?

Думаю, что у Косты к этому времени уже все зубы кончатся, а из Доминика выбьется, как пыль из ковра, все хамство…

Ну почему? Почему природа так меня обидела? Зачем мне эти хиленькие тоненькие ручонки, которые и подтянуться-то толком больше трёх раз не могут? А мой живот, хоть и был худым и плоским, но вообще никогда не знал, что такое кубики… хотя бы один! И угораздило же меня родиться в этом мире слабенькой хиленькой девчонкой! Да еще вдобавок такой неорганизованной и ленивой…

Я, естественно, всегда была твердо уверена, что Леон был рождён таким идеальным, и никак не предполагала, что его успех кроется в кропотливой работе, ежедневных тренировках и строжайшей диете.

Я тяжело вздохнула, переминаясь с ноги на ногу, на мгновение закрыла глаза и резко протянула вперёд руку, так что моя раскрытая ладонь резко и бесстыдно упёрлась в его мокрые, рифленые и невероятно твердые кубики на животе.

Понятия не имею, каким взглядом все это время на меня смотрел Леон, я была слишком занята рассматриванием, как мне показалось, каждого его миллиметра.

— Нравится, да…? — шепотом спросил он, кладя свою большую горячую ладонь поверх моей.

— Да, заверните парочку! — проворчала я и тут же отдернула свою руку, словно пораженная электричеством. Так, он еще и издевается надо мной!

— Но-но! Полегче! Этот смертный только что три раза спас тебе жизнь! — проголосил Мот, высовывая голову из-под подушки, и, увидев, что я наконец-то прикрылась, по-человечески уселся на краю кровати на пятую точку. — Он защищал тебя своей голой грудью!

— Скорее уж, голой задницей! — проскрипела горгулья, которая, очевидно, со своего ракурса могла отлично разглядеть то, о чем говорила.

— Привет! — сказала я первое, что пришло в голову. Именно с этого простого короткого слова в нашей жизни и начинаются, порой, самые сложные и долгие отношения. А поскольку в создавшейся ситуации мне стоило быть несколько конкретнее, то я спросила. — Что ты тут делаешь?

Леона нисколько не смутил мой вопрос, он лишь пожал плечами.

— Я просто принимал свою позднюю ванну… как обычно с ароматическими свечами и лепестками роз, — он невольно закрыл свои глаза, мысленно снова очутившись в своей ванной, — я был там с горячим ванильным банановым шоколадом и сборником поэзии в руках…

— Ты был в ванной… с чем?! — обалдело закричала я, к счастью, про себя. Внешне я только судорожно сглотнула и нахмурилась. — Со свечами? Музыкой? Жратвой? Блин! Хотя… Это все корпус для белых богатеньких студентов! Тут, поди, все такие! Теперь я знаю, почему в моей общаге для серых и бедных постоянно нет горячей воды!!

За своими беззвучными возмущениями я пропустила мимо ушей половину слов Леона.

— …так случилось, что большое, почти во всю стену окно моей ванной комнаты находится рядом с твоим балконом. Оно было открыто, и мимо прошмыгнула пара странных мутных силуэтов. Они двигались в эту сторону, о чем-то шептались. Я быстро узнал тени Дони и Тэдди. Я хорошо помнил, что ты одна в этом номере и… Самое странное, что я бы их и вовсе не заметил, — продолжал Лео, заговорчески понизив голос, — если бы не одна примета… дурной знак…

Я не удержалась и негромко хихикала, представляя Леона с белой омолаживающей маской на лице и двумя круглыми кусочками огурцов на глазах. Такой из ванной обычно выходила моя рыжеволосая соседка по комнате Лиза.

— Ой, ну все! И что же случилось? Ты поскользнулся на мыле? Сел голой попой на свечу? Разлил свой шоколад?

— Я тебе потом объясню, — обиженно пробормотал Леон, отводя глаза в сторону балкона. — Когда ты прекратишь надо мной смеяться…

— Спасибо! Сегодня ты спас мне жизнь! — быстро, но негромко отозвалась я, чувствуя, как загораются мои уши, и зачем-то добавила, будто бы парень не рисковал ради меня своей шкурой, а так, просто помог мне сумку донести. — Однако, не стоило… Завтра тебе рано вставать, идти в универ и все такое…

— Я вообще сегодня решил не ложиться, — объяснил Лео, его настроение значительно улучшилось после моего короткого «спасибо». Он мягко и грациозно сел на краешек огромной двуспальной кровати, что стояла позади него. — Мне же ещё готовить завтрак для нас с Костой… да и для тебя тоже… Тебе же понравился мой пирог с лососем, признайся?

Я покраснела ещё сильнее и принялась, кусая нижнюю губу, благодарить своего личного повара за поздний ужин. А между тем, в номере разгорались нешуточные страсти…

— Так… Бронкс… зачем этот кожаный к нам сюда залез? Он тут до утра остаётся? — тихо промурлыкал домовой, обнюхивая широкую и уже почти сухую спину моего гостя. — А он для нас что-нибудь принес? В гости и с пустыми руками! Вот зачем так?

— О, дорогой Максилимот, не хочу тебя расстраивать, но этот смертный влез сюда, очевидно, как и подобает всем смертным мужского пола, только с одной целью — размножаться! — бесцеремонно прошуршала горгулья, которая, очевидно, за свою многовековую жизнь столько всего неприличного повидала в стенах этого замка. — Смертных же хлебом не корми — дай скорее поразмножаться! Вишь, голый-то какой! И надухарился как!

— Что?! Размножаться в моем номере?! — завопил Мот, да так, что мы с Лео подпрыгнули. Кот выгнулся коромыслом, вся его бежево-кремовая шерсть встала дыбом.

Я краснела все гуще и быстрее, благодаря судьбу за то, что Леон, конечно же, не обладая звериными дарами Дина, не мог понимать, о чем говорят за его спиной местные бесстыжие обитатели.

Ладно уж кот, но вот от горгульи я подобных шуточек никак не ожидала! Старовата она была, да и притворялась до последнего приличной и добропорядочной.

Однако, недовольное мурчание обычного земного кота Леон всё-таки расслышал и быстро обернулся.

— О, какая красивая кисонька! — улыбнулся парень, протягивая свою широкую ладонь к негодующему коту. — Кыс-кыс-кыс!

Домовой Мот отпрыгнул на подушки, злобно шипя и вереща на всю комнату, словно через постель к нему тянулась не теплая человеческая ладонь, а морда опасной ядовитой змеи:

— Ах ты, мешок кожаный! Покыскысай себе под хвост! Или я сейчас как…

В общем, мы с Лео так не узнали, что именно домовой сделает сейчас, а что — потом. Потому что в этот момент я потеряла всякий слух из-за бешено-стучащего пульса в моих висках, резко покраснела, но затем не на шутку побледнела от происходящего. Только бы Лео не знал кошачьего! Парень, очевидно, счел мой румянец, стремительно сменившийся бледностью, за особый знак к действию. Он резво вскочил на ноги, схватил меня за руку и резко приблизил к себе, обняв меня за плечи так крепко, что я не только чувствовала тепло его голой горячей кожи, но и ощутила движение каждого каменного мускула под ней.

Он так крепко меня сжал, что практически весь воздух с негромким ругательством покинул мои лёгкие.

— Не сметь! Не сметь размножаться в моем номере! А ну-ка, фу-у! Разойтись! ФУ! — кричал шокированный кот, когда мы с Лео шлёпнулась на кровать и кубарем по ней покатились. Я все ещё не могла дышать, частично из-за собственного шока, но в основном потому, что он так крепко меня сжимал.

Горгулья в этот момент подобрала цепкими лапками пустой металлический таз и со всей силы постаралась огреть им Леона по голове, дабы, как она выразилась, привести молодого человека в чувство и охладить пыл. Однако, каменная задница промазала, и с гулким стуком по затылку огреб кот. Раздался душераздирающий вой и поспешные, но не особо искренние, извинения горгульи.

Мы же с Леоном благополучно скатились с кровати и шлепнулись на мягкий ковер рядом с ней. Не знаю, как только он меня не раздавил, но Лео оказался сверху, а я снизу. Парень осторожно навис надо мной, удерживая равновесие на одном локте и лишь слегка прижимая меня к полу своим массивным телом.

Как только я снова смогла вдохнуть хоть сколько-то воздуха в свои легкие, я закричала, а точнее прохрипела, как умирающая курица:

— Помогите! Насилу…

— Да тихо ты! Ничего я тебе не сделаю! — прошептал Лео, плотно закрывая мне рот своей широкой теплой ладонью. — Там на балконе… слышишь?

Я замерла, прислушиваясь, и сквозь гулкие удары наших сердец смогла уловить за окном звуки какой-то возни. Блин! Опять мы эту проклятую балконную дверь забыли закрыть!

— Неужели эти придурки с пушкой вернулись?! — нахмурилась я, снова краснея от мыслей о том, что обо мне подумает старая горгулья-извращенка. Парни так и валили без остановки в мой номер среди ночи. Кто-то, чтобы меня прибить, а кто-то, как этот голый в полотенце, наоборот… И тут до меня, наконец-то, дошло. Так вот для чего Леон схватил меня, прижал к себе и быстренько упрятал за кроватью. У парня не было никаких задних мыслей, он просто не хотел, чтобы нас заметили с улицы.

— Тсс! Слушай! — отозвался он одними губами и быстро пояснил. Его горячее дыхание обжигало мне щеку и щекотало шею. — Когда Дони выстрелил, он перебил что-то на твоём балконе, какую-то там опору. Вся бетонная плита наклонилась, и эта пара болванов слетела на этаж ниже, а с номера выше на твой балкон свалился ещё кто-то.

Я нахмурилась и изо всех сил навострила свой звериный слух, который подарил мне Дин.

— Кто?!

— Надеюсь, что не директриса Академии! — нервно выпалил Лео. — Ведь именно ее номер идёт этажом выше твоего. И последнее, что я помню, она пила чай на своем балконе с майором Балдсоном, дядей Доминика.

К моему ужасу, Леон оказался абсолютно прав. Вскоре, среди звуков возни, я стала отчётливо различать ругательства, произносимые парой очень знакомых голосов — крикливым женским и рычащим мужским.

— Да что такое с вашими балконами происходит? — недовольно кряхтел мужчина, в котором я тут же узнала майора Балдсона. — О, тролль вас дери, отпустите мою шею! Мы уже не падаем! Ай… рухлядь! Ножка от этого кресла едва не угодила мне под хвост! Никакой техники безопасности! Хоть где-то у вас есть порядок, мадам Буффало?

— Профессор! Профессор Буффало! — тихо, но твердо поправил его второй, более высокий, но громкий голос с лёгкой хрипотцой от продолжительных криков на студентов. У меня везде строжайший поряд… ай! Вы наступили мне на руку! А-а-ай! Теперь на вторую!

— Вообще-то, это вы, уважаемая, плюхнулись мне задницей на переносицу! О-ох!

Дальше последовали звуки возни и копошения. Да у них там реально своя атмосфера! У нас же было ненамного спокойнее. Я затрепыхалась в сильных и жарких объятиях Леона, как маленькая мышка, пойманная в крепкий капкан.

— Нужно закрыть эту проклятую дверь! Дай мне закрыть балкон! — вопила я прямо в ухо Леону, постепенно переходя с шепота на писк. — Пусти же меня! Болван!

Своим трепыханием я смогла добиться лишь того, что пару раз ударилась о кровать и пол, а также нечаянно заехала Лео по носу, и, что самое страшное, плечом пнула прикроватную тумбу, с которой на наши головы полетел тяжелый стилизованный ночник. Благо, Лео ловко поймал ее одной рукой, тем самым ослабив свою хватку и практически меня освободив. Я уже почти оторвалась от его груди, в порыве момента неслабо куснув его за указательный палец, отчего парень тихо застонал… Неожиданно Лео сам ослабил свою хватку, его рука куда-то исчезла. Наконец-то в нем заговорил здравый смыл!

— Ща я закрою балкон и…, — прошептала я на полном вдохе, поднимаясь на отбитых локтях.

Но не успела я договорить, как вдруг откуда-то из темноты мою голову сзади обхватила его горячая ладонь и осторожно, но быстро приблизила к его лицу. И не успела я понять, что происходит, отчего так блестят его темные, почти черные от полумрака глаза, как его большие пухлые губы слились с моими.

— Прости… блин, это был единственный способ тебя заткнуть, — озорно блеснули в темноте его большие красивые глаза, а затем он их крепко закрыл.

Да что он себе позволяет! От неожиданности, негодования и шока, я моментально прекратила сопротивляться. Его нежные, как ванильный маршмеллоу, губы, сладкие и обжигающе горячие, имели вкус бананового шоколада, которым он еще недавно наслаждался в своей ванной. Возможно из-за этого наш поцелуй и длился так долго. Мне в тот момент очень хотелось чего-нибудь сладенького…

— Вот так! Чудо-фонарик! Всегда работает! Посмотрим! — пробурчала директриса с улицы, что-то негромко щелкнуло.

На стене вспыхнул огромный яркий круг света, всего пару сантиметрами выше макушки моей растрепанной головы, которую широкая ладонь Леона вовремя еле успела быстро прижать к своей груди. Парень снова оказался прав: если бы секунду назад я вскочила с его груди и понеслась закрывать балконную дверь, меня бы непременно заметили, взъерошенную и полуголую. Но, благодаря чуткой интуиции Лео и тому, что парень отлично целуется, нас снова пронесло…

— Опять эти немытые смертные! Пес их подери! — устало и раздраженно проголосил кот. Он задрал свою заднюю лапу вертикально вверх — традиционная для всех кошек поза «Хоба!», и принялся ее усиленно нализывать, притворяясь обычным котом. Горгулья в это время быстрехонько нырнула в каменную стену прямо вместе с пустым тазом и тихими ругательствами.

Следующие несколько мгновений я ничего не слышала, кроме гулких и мощных ударов сильного сердца Леона. Обладая острым слухом Дина, надо признаться, я едва не оглохла.

— Да где же эта неуравновешенная студентка? — причитала мадам Буффало. — Неужели снова сбежала? О, тролль подери! Там же ничего нет, кроме обычного жирного кота… кстати, как же он туда попал? Фу… ну и бардак же! Ой! Что… что вы творите?

Яркий круг от фонаря вдруг затрясся и запрыгал, как ужаленный, из стороны в сторону. Это директриса Академии перехватила инициативу в свои толстенькие крючкообразные пальчики и попыталась влезть на подоконник, чтобы лучше разглядеть содержимое комнаты. Но ничего не вышло. Мне показалось, или майор отвесил ей затрещину? А, кажется, она просто-напросто потеряла равновесие и дрепнулась с подоконника.

— Р-р-а-х! Прекр-ратите! Пока я Вас снова не укусил! — прорычал последний. Судя по глухим сдавленным хрипам директрисы, компаньон схватил ее за шиворот и оттащил подальше с подоконника. — Феоклина! Что тут происходит?! Вы что, не видите, что это не обычный кот? Посмотрите на его размеры и окрас? Это же домовой!

Мот тут же опустил свою лапу вниз, сменив позу «Хоба!» со скоростью «Вжух!», и с мордой «Отвалите!» уставился на окно. Где-то совсем недалеко играла быстрая современная музыка, танцевальный ремикс с отчетливыми ритмичными басами.

— Чему вас только обучали на нашем факультете…? — прокряхтел Балдсон.

— …голых! — пискнула директорша. — Факультет троллей — это факультет голых! — тут она поняла, видимо по удивленным глазам майора, что сделала непростительную ошибку и попыталась исправиться, вспоминая неофициальное название факультета. Оно было явно связано с одеждой и, как она смутно помнила, заканчивалось на «ых». — Ой, то есть, косых… тупых…

— Босых! — рявкнул майор, я представляла его всего красного и с пеной у рта от злости. — Вы только что меня лично оскорбили, Фекла!

— Феоклина! — зло пискнула ректорша. — А еще лучше Профессор Буфф…

— Профессор Пуфф! — передразнил ее Балдсон. — Что-то уж очень смутно вы помните свой родной факультет троллей, дорогуша. Что же вы там изучали? Поди приворотное зелье варили и глазки кентаврам строили?

— На что ты намекаешь, Билли? — тявкнула Феоклина, почти переходя на ультразвук от переполнявшего негодования. Уж что-что, а устройство современного мира она не только отлично знала, но и понимала. — Феи… или как они там называются… высшие…

— Проклятые и Преданные! — снова подсказал ей Балдсон.

— Во-во! Самые! Бессмертные и всесильные, они правят нашим миром, — в сердцах продолжала директриса, — они знают все секреты магии, вызывают джиннов и других духов, чтобы те исполняли их волю. Они помыкают нами, троллями, как хотят, заставляя делать за них всю грязную и рутинную работу — варить им зелья, чистить их дворцы, бегать на побегушках. Так что же нам остается? Только, в свою очередь, управлять жалкими, совершенно не владеющими магией, смертными! О да, они, как никто другой, нуждаются в управлении!

— Не отходите от темы, Фекла! — строго предупредил майор.

— Феоклина! Профессор…ох! Да в топку все! — устало прохрипела директриса, скрипя зубами, и начала череду своих горьких жалоб вперемешку с крепкими ругательствами. — У меня даже нет ключей от этого проклятого номера, хотя я — законная ректорша этой земной Академии! Святые сантехники! Время от времени в номере появляются постояльцы, чьих имён я даже не знаю. Тут всем заведует во-о-он тот жирнющий домовой! Но сколько бы я не пыталась, сколько бы я не просила, он ничего мне не говорит! Притворяется обычной земной тупой и глухой кошкой. В ответ сплошное «мур» да «фыр»! Котяра знает хозяина замка в лицо! Словно они вместе Вискас трескают! И меня не приглашают! Каждый вечер я ставлю этому проклятому коту миску с молоком, и каждый раз она не тронута! А сегодня — опрокинута и разбита!

— Ой! Это я нечаянно… хвостом! — виновато буркнул Билли.

— Жаль! Как жаль! — разочарованно вздохнула директриса, — я надеялась, что этот усатый хоть раз лакал оттуда, прежде чем туда задницей сесть! Я извела на него весь гоблинский порошок! Один глоток из миски навсегда бы превратил его в обычного толстозадого кота! Я б поймала и кастрировала! Тьфу!

Между тем, один клубный ремикс, доносившийся из ночной темноты, быстро сменился другим, более резким, стремительным и, что было особенно заметно, громким.

— Что?! О чем это она? — переспросила я шепотом, совершенно позабыв о Леоне и глядя, как растерянный домовой вылизывает свою лапу и тщательно натирает ей шишку на своем затылке. — Так домовых делают из котов?!

— Тихо ты! — прошептал мне на ухо Леон, эффект был такой, словно он туда закричал — я поморщилась.

— Это котов делают из домовых! — отозвался Мот весьма сварливым голосом. — Вот хвостом чуял, что эта ведьма меня уморить хочет! Если бы я налакался этой дряни, то навсегда бы превратился в обычного домашнего кота! Любого домового с помощью заклятья можно превратить в кота, но не любого кота — обратно в домового!

— Кисонька! Т-с-с! Не нервничай! — засюсюкал Леон, услышав возмущенное мурлыканье в темноте. Его ловкая большая ладонь метнулась к коту, сидящему на кровати — домовой замер на месте, просто опешив от возмущения. Несмотря на горящие зеленые глаза Мота и гневно трясущиеся усы, длинные пальцы Лео быстро потянулись и, застав кота врасплох, принялись легко чесать его под горлышком. — Не бойся! Мы тебя в обиду не дадим!

Мот хотел было сопротивляться и вредничать, но отчего-то быстро передумал и сладко громко заурчал, как обычный домашний котейка.

Что? Успокоить беспокойного домового оказалось вот так просто? Кажется, Леону удалось превратить Мота в обычного кота без всякого гоблинского порошка.

Странное дело происходило с клубной музыкой на заднем фоне — она становилась все громче и агрессивнее. И если десять минут назад непрошенные гости на моем балконе переговаривались почти шепотом, то теперь они использовали полный голос, чуть ли не перекрикивая шумные басы.

И, что самое ужасное, вместо электронного голоса в проигрышах то и дело слышались чьи-то вопли, стоны и даже крики о помощи.

На заднем фоне отчётливо запела голосистая солистка модулированным томным голосом:

Снова он пропал куда-то?

Отчего же? Почему?

А тому ли я дала-то?

Видно, снова не тому!

Откуда-то издалека ветер принес негромкое и хриплое:

— Помоги-и-ите! Ай! Не на-адо! Пожалуйста!!

— Ой! Что это сейчас было? — растерянно спросил Балдсон.

— Это… эмм… просто слова песни, — быстро пробормотала Феоклина.

— Ветер с вечеринки донес! Очень модно и молодежно!

— Но не в рифму же! — возмутился Билли, ударяя кулаком по чему-то твердому, вероятно, по подоконнику.

— Итак! Хм… я давно хотела поговорить с вами о вашем чудесном мальчике, — попыталась перевести тему директриса. — О Доминике!

На ее счастье, музыка стала громче и совсем заглушила чьи-то отчаянные крики о помощи. Теперь ночную тишину разрывал новый ремикс, так что от низких басов ритмично затряслись стекла во всех окнах нашего здания.

— А что с моим племянником? Что с Микки? — серьезно спросил майор. Он, вероятно, ожидал полного отчета, как на работе от следователей.

— О, он очень милый и способный мальчик, — сладко запела директриса. Этажом ниже, словно в «подтверждение» ее слов, раздался звук битого стекла, и резкий голос Доминика, ругающего неуклюжего Тэдди на чем свет стоит. Феоклина невольно замялась, но набрала в лёгкие побольше воздуха и решительно продолжила. — Он очень эм… общительный и вежливый…

— Тэдди, ушлепок ты жирный, смотри, куда прешь! Глаз на жопу натяну! Дубина ты тупая!

— … у Доминика много друзей, — продолжала, как ни в чем не бывало, директриса, — все девчонки от него без ума и…

— Ах ты хам! Нахал! Вон с моего балкона! Козел! Извращенец! — донеслись истошные ультразвуковые девичьи крики снизу, сопровождаемые метанием предметов различной тяжести и парой звучных пощёчин. — Вали отсюда!

— … у вашего Доминика все чудненько, все тип-топчик, — подытожила директриса и вкрадчиво добавила, — за небольшим исключением. Ему не очень хорошо даётся математика и экономика…

— Так точно! — вмешался Балдсон, сразу по-военному четко обозначив настоящую причину. — Математичка его просто завалила, а экономичка не дала списать! Ничего, мой пацан пересдаст все!

— В этом-то и проблема, майор, — осмелела директриса. — Он уже израсходовал все попытки пересдач и должен быть отчислен…

— Как отчислен? Да за что же мы с его отцом платим вам такие деньжищи, Фёкла?! — взревел ее собеседник, но директриса упорно молчала пару минут. И, так и нее дождавшись ответа на свой вопрос, мужчина резко сменил тактику. — Такс! Тихо! Мне показалось, или я уже тридцать минут слышу чьи-то крики о помощи?!

— Мы ничего не можем сделать, Билли! Там слепая зона! — безразлично отозвалась Феоклина.

— А здесь глухая, да? — передразнил ее Балдсон.

— Послушайте! Во-о-он видите утес, костры, пляж, корпус с бассейном и мангалами? Да, тот самый, откуда идёт музыка и где сейчас вечеринка! Забудьте, Вы ничего не слышали и не видели! Это территория Блэкстоуна-младшего. Его отец позаботился, чтобы туда полиция, а тем более — мы, никогда не совали свои длинные любопытные носы и хвосты тоже!

— Ой, да ради лысого тролля! Хоть шабаш голых ведьм! Мне абсолютно до гоблинов, что там происходит со смертными! — отмахнулся майор, — давайте лучше вернёмся к моему племяннику. Раз уж он такой способный парень, то давайте присвоим ему статус золотого студента, а?

Директриса закашлялась и, кажется, едва не спрыгнула вниз с балкона от такой дерзости. Я представляла ее удивленную физиономию с выпученными жабьими глазами и открытым ртом, ее строгие роговые очки сползли на переносицу. Сначала она попыталась намекнуть на абсурдность и нелепость сего непристойного предложения.

— Даже у Константина, единственного сына Фредерика Блэкстоуна, нет статуса золотого студента! — начала она издалека. — Всесильный отец мучает своего наследника, как последнего лакея во дворце фей! Конечно же, Фредерик уже проплатил все курсы заранее, и я не могу отчислить его отпрыска ни под каким предлогом… Но по его настоятельному требованию сам Коста обязан быть «несчастен в неведении», пахать, как эльф на рудниках, бояться отчисления и самое страшное — гнева отца. Он все зачёты и экзамены сдает сам… ну или почти сам. Последняя курсовая по экономике оказалась весьма…

— Пахать, как гном на рудниках! — поправил директрису Балдсон. — Эльфы не пашут, они только поют и пляшут…

— Да-да, я имела ввиду тролль, ой, то есть гном…

В это время нечто странное происходило со мной в одной комнате с Леоном…мое дыхание становилось глубже и ровнее, пульс сбавлял обороты, сердце больше не трепыхалось в груди, как невольная птица в клетке. Длинные нежные руки Леона незаметно прокрались к моей шее и заблудились в моей взъерошенной шевелюре. У любого другого, даже у меня самой, такие гибкие музыкальные пальцы бы просто-напросто застряли в моих густых нечесаных волосах. Но только не у Леона. Они бегали, гладили, жалели, массировали… повторяя все в точности за другой рукой, которая в то же самое время гладила и теребила за ухом мурчащего от удовольствия кота. Волшебные руки Лео делали все, чтобы меня успокоить, заставить позабыть обо всех проблемах и склонить ко сну…

Мои уставшие веки отяжелели, моргнув один раз… второй… третий…

Никогда прежде и ни с кем раньше мне не было так легко, уютно и спокойно. Так я быстро и крепко уснула прямо на широкой горячей груди у гладящего меня по голове Леона. Хоть за окном и красовалась ярко-красная полная луна, но в эту ночь я спала спокойно, безо всяких кошмаров. Вот уже семнадцать лет подряд каждое полнолуние мне снился один и тот же сон о том, как я беспомощно падаю с высоты на самую оживленную ночную магистраль большого спящего города…

Однако, спала я совсем недолго и проснулась от громкого визга и грохота.

— Нет! Не смейте! Уберите лапы от моей …! — визжала с улицы директриса, шарахаясь в темноте, как крыса в ловушке.

— Покажите мне его, Фёкла! — требовательно хрипел майор, пробираясь к ней сквозь балконный хлам. — Где же он?!

— Не трогайте меня!

— Вот глупая баба! Чего развизжалась-то? Да я прошу тебя показать свой хвост, а не задницу!

Кажется, за то время, пока я безмятежно и сладко спала, убаюканная теплом Леона, парочка на балконе стала гораздо «ближе друг к другу» и перешла не только на «ты», но и успела перессориться и начать истерику.

— Так, где хвост-то? — в сотый раз спрашивал майор, словно первоклассник просил включить ему мультики. — У каждого уважающего себя тролля должен быть хвост! Вот мой! Прекрасен, правда? Теперь твоя очередь, Фекла!

— Лина! — поправила его директриса. — Я специально выбрала это имя, чтобы оно заканчивалось на красивое «Лина», как и у всех троллей…

— Что, нет хвоста? Совсем плохо, ФеокЛИНА! — упрямо перебил ее «непробиваемый» Балдсон, издевательски делая ударение на последние два слога. Хитрый мужчина перестал бегать вокруг да около и принялся выбрасывать заранее приготовленные обвинения, словно змея яд. — Тебя игнорирует хозяин замка, чье имя ты ни разу не слышала и не знаешь. Ты даже не можешь отличить домового от обычного кота. И самое главное — не показываешь свой хвост! Я готов поклясться усами, что ты — обычная смертная!

— Ой… нет… пожалуйста! — заскулила директриса, как двоечник, у которого отняли последнюю шпаргалку на экзамене. — Я все могу объяснить…

— Хвост! — снова потребовал Майор. — Быстро!

— О нет! Пожалуйста!

— И как же обычная смертная смогла затесаться в нашу закрытую тусовку из одних троллей и гоблинов?! Ума не приложу! А сама так красиво говорила: «Мы должны жёстко управлять смертными! Мы не должны давать им спуску!» А сама-то бесхвостая пройдоха и…

— Моя смертная мать была продана служанкой во дворец фей! — тихо-тихо пробормотала директриса, кажется, она была готова разрыдаться. — Но мать обманом смогла спасти меня и ценой собственной жизни освободила, отправив в мир смертных. За все время я была и остаюсь самой умной студенткой Академии. Ни с кем не общаясь, я все сдавала быстрее и лучше всех, всегда на отлично, всегда идеально. Мне самой первой присвоили статус «золотой студентки». Так я быстро стала самой молодой профессоршей, а затем и ректоршей Академии…

— … и принялась портить всем студентам кровь, — тяжело вздохнула я.

— С тех пор я тут работаю… Я сама придумала все жесткие правила и статусы студентов. Благо, современную молодежь совсем и не интересует учеба. Особенно богатых «золотых деток» — сплошные вечеринки и развлечения…

— Ну, Феклина, я не смертный, со мной твои управленческие штучки не пройдут, — сразу вернул ее с небес на землю майор, — бардак у тебя в Академии страшнейший и если же хозяин замка прознает, что в его курятнике лиса, то есть самая жесткая троллиха в его троллятнике оказалась обычной смертной, то дело попахивает высшим трибуналом! Но тебе феерически повезло, я очень сговорчивый. Мне нужно немного. Тем более, не для меня лично, а для племяшки. И всего лишь статус золотого студента твоей Академии…

— Я же говорю, а ты не слушаешь, Билли! — промычала директриса. — Статус золотого студента может быть только у одного ученика Академии! И до этого момента он был только у одного парня! Все до единого курсы проплачены, экзамены уже автоматом зачтены. Его невозможно ни исключить, ни отчислить. Но это все совсем было не обязательно, потому что парень и так идеально учится, и стопроцентно посещает занятия. Я бы сказала, что он гораздо усидчивее и трудолюбивые любой девицы…

— Так что же этот парень-то? — нетерпеливо рявкнул Майор. — Давайте завтра же сделаем его моим Домиником!

— Поздно! — обреченно пискнула Феоклина. — Слишком поздно! Статус золотого ученика нельзя никак купить, но его можно подарить. И тогда тот, кому он будет подарен, должен будет его подтвердить — идеально учиться и посещать все занятия. Иначе… иначе статус снова вернется к своему первоначальному владельцу!

— Так в чем же проблема-то? — гаркнул Майор. — Или Вы хотите все-таки пойти под высший трибунал, как бесхвостая простофиля?

— Поздно! Увы! Слишком поздно! — в сердцах завопила директриса. — Сегодня ночью, буквально пару часов назад я, как обычно, работала в своем офисе, до те пор, пока Вы туда не вломились. Я протирала свой портрет, ну тот самый, где мне господин Блэкстоун вручает ключи от Академии, а я еще молода и хороша собой… Над этим портретом висит табло со списком всех серебряных студентов и одного золотого. И там теперь стоит совершенно другое имя! Статус был добровольно передарен…

— Я ничего не желаю слышать! — перебил ее майор. — Чтобы завтра же там было написано имя моего племян… А-а-ай! Ведьма!

Дальше послышались такие громкие вопли, треск, писк и ругательства, что, кажется, директриса собрала все свои смелость и силу, и попыталась скинуть майора с балкона.

До этого момента я напрочь позабыла о существовании Леона, но тут же вспомнила, резко дернувшись от неожиданного шума с улицы и заехав парню своим затылком в подбородок. Тот, в свою очередь, вскрикнул от боли и попытался резко встать, ухватившись всей пятерней за ухо ничего не подозревающего балдеющего огромного кота. Оглушительное «Мр-м-я-я-я-а-а-а-у!» тут же сменилось громким шипением и рычанием. А как только взбешенный Мот понял истинную причину, по которой едва не лишился правого уха и половины усов, он неистово и яростно начертил в воздухе хвостом какой-то символ, от которого наш балкон не только наклонился, но и перевернулся, сбросив вниз дерущихся там недоброжелателей.

— А что, так можно было? — сонно пробормотала я, удивленно хлопая широко раскрытыми глазами. — А если они шеи сломали?

— Сломали и тролль с ними! Нам не велено вмешиваться в дела бесхвостых смертных и спасать их! Лазают тут всякие, а затем на балконе нагажено! — возмущенно замурлыкал кот, попутно интенсивно зализывая свое больное ухо. Котейка ревниво покосился на грудь Леона, видимо собираясь занять мое место.

«Не виноватая я, он сам пришел!» — ответила я коту одним негодующим взглядом, потихоньку подымаясь с пламенной груди Леона. А поскольку он быстро схватил меня за руку, то мне пришлось невольно плюхнуться ему на живот… простите — на все восемь твердых кубиков его идеального рифленого пресса, прямо как на жесткие выступающие пружины старого дивана.

— Чья вина, если сердце никто не крадет? Если сердце не любит? Если сердце не ждет? — раздалось за окном. Против многоваттных мощных колонок не действовали ни крепкие толстые стекла окон, ни плотные шторы, ни какая-либо магия.

— Да закройте же вы кто-нибудь эту тупую балконную дверь! — выдохнула я сквозь зубы, поднялась с Леона, как ошпаренная, едва случайно не заехав ему локтем в причинное место, и пулей бросилась к окну.

Наверное, каждому в этой жизни нужен вот такой вот Леон, который вынырнет в нужный момент из ванной весь в мыльной пене и будет защищать ото всех своей широкой грудью и, простите за подробности, голой задницей. А затем вовремя спрячет, успокоит, согреет рядом со своим огромным горячим сердцем и, не жалуясь, будет лежать на полу не меньше часа, не шелохнувшись и боясь разбудить. У него теперь, наверное, замерзли ноги и затекла шея.

И Лео, действительно, медленно, кряхтя и пошатываясь, встал с пола, широко зевнул и потянулся. Все его суставы, а особенно широкие плечи и шея, громко захрустели. Не желая маячить перед окном, он осторожно присел на расправленную кровать.

— Ты украл мое сердечко, а я разбила твой Харлей! — пожаловалась голосистая солистка в такт громкой электронной музыке.

Ей тут же ответил второй, надрывистый, более низкий и изнеможенный голос, он раздавался ясно не с танцпола, а откуда-то из темноты района пляжа:

— Нет! Пожалуйста! Это все, что у меня было!

Я с грохотом закрыла проклятую балконную дверь, задвинув изящный позолоченный шпингалет до упора, и тут же ощутила на своем затылке жгучий недовольный взгляд домового — опять его казенное имущество порчу.

— Ну и что за жесть там происходит? — громко спросила я всех сразу.

Большое кареглазое чудо по имени Леон лишь развело в стороны руками:

— Коста устроил очередную вечеринку. Все представляет себя Великим Гэтсби!

— Кем?! — нахмурилась я.

— Великим Гэтсби из романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, — повторил Лео, ни разу не запнувшись и не сделав ошибки в таком длинном и сложном имени автора. Видимо, он был заядлым чтецом, чего не скажешь обо мне. — Ты что, совсем не читаешь книг?

— Некогда мне! — серьезно ответила я, поежившись — эта фраза вырвалась гораздо грубее, чем я предполагала. Я стояла у окна, по-прежнему кутаясь в сырое большое белое полотенце с волос Леона и начинала уже серьезно подумывать, что же мне делать дальше с его здоровенным полуголым обладателем. Не могу же я взять и выставить его прочь среди ночи?!

— Коста будет устраивать эти вечеринки до тех пор, пока на одну из них не придет девушка, — спокойно продолжил Леон и недвусмысленно намекнул, — та, что на последней из них разбила ему губу и сердце…

— Так ему все мало, да?! — снова вырвалось у меня, и я почти добавила: «Могу профессионально фингал поставить, если что!», но вовремя спохватилась, вспомнив, что говорю вообще-то с лучшим другом своего злейшего врага. И это только чистая случайность, что я уже второй раз заснула и проснулась рядом с ним. Может быть, все происходящее лишь игра, чей-то хорошо продуманный план. И этого Лео подослал сам Коста, дабы снова попортить мне крови.

— Эм… ты располагайся, будь как дома, но не забывай, что в гостях, — перевела я тему, кивая на большие вышитые подушки, что валялись не только по всей кровати, но и по всей комнате, пара из них была порвана и из щелей нещадно торчали белые гусиные перья. — А ты, наверное, так долго и тщательно намывался и чистился, чтобы пойти на вечеринку, да?

— Увы, но нет, — вздохнул Леон, видя, как я отчаянно и грубо я игнорирую все его намеки. И подмигнул мне. — Я не стал ждать, пока ко мне придет нужная девушка, я решил пойти к ней сам…

Он поднял с пола расшитую подушку, ту единственную, что не была порвана, отряхнул ее, осторожно положил к изголовью и растянулся на спине во всю длину огромной двуспальной кровати. Дело дрянь — кажется, парень опять собирается со мной ночевать.

— Так почему же ты не на вечеринке? — наконец нарушил тишину Лео, снова не дождавшись от меня ответа. Я же заметила, что он пытается со мной заговорить лишь с третьего раза. — Она же в твою честь!

— Что, Коста совсем умом тронулся, что стал устраивать тусовки в мою честь?

Лео тяжело вздохнул, закинул свои волшебные руки за голову, так что под кожей забегали богатырские мышцы. Домовой счел этот жест знаком к действию. Огромный кот, тряся длинными усами и принюхиваясь, осторожно направился к расслабившемуся на кровати парню.

— Ну, официально, это вечеринка в честь моего Дня рождения, — как бы невзначай упомянул Леон, не обращая внимания на крадущегося кота. Вот сейчас кому-то будет грандиозный «кусь!» за сломанный ночник.

— Ну, хорошо. С Днем рождения! — поздравила я, правда без должного энтузиазма.

— … и твоего тоже, — и неожиданно добавил парень.

— И моего тоже?! — переспросила я, тщетно пытаясь вспомнить, какое же сегодня число. — Блин! Да ты прав! И меня тоже с днюхой! Но как ты узнал?

— Очень просто, — ответил Лео. Домовой прижался к кровати и легким, но не особо грациозным прыжком метко плюхнулся всеми четырьмя мягкими лапками прямо на восемь кубиков пресса парня. Самое главное — не угодил ни одной лапой в причинное место.

— Мы с тобой из одного приюта. Ровно восемнадцать лет назад, в такой же холодный и дождливый осенний день, нас нашли вместе у его дверей. Нам обоим было меньше месяца от роду, мы лежали в большой коробке из-под микроволновки, обнявшись и согревая друг друга своим теплом. Мы бы замерзли и не выжили поодиночке… Только вдвоем…

«Скорее, это Леон согревал меня своим теплом, — подумала я, отчего-то густо краснея, — а я, наверное, орала, как резаная и к тому же, поди, описалась…»

— Так мы что, близнецы? — попыталась разрядить атмосферу я. — Как в том кино со Шварценеггером, все хорошее досталось тебе, а все недостатки — мне?

Кот, лежащий калачиком на животе у Лео, грозно фыркнул в мою сторону, повернулся ко мне толстым задом, а к парню требовательно вытянул вперед свою усатую морду, ожидая почесываний и поглаживаний.

— Я приготовил тебе подарок, — спокойно продолжал Лео, совершенно игнорируя мои глупые шутки. Его волшебные руки потянулись к коту и вскоре тот блаженно заурчал от удовольствия. — Это сюрприз! Завтра все узнаешь. Тебе понравится!

Я густо покраснела и даже закрыла от стыда глаза. Какой еще такой подарок, Лео? Да меня в жизни никто, кроме почтовых программ и прочих рассадников спама, с Днем рождения никто никогда не поздравлял. Эх, если бы это только я заранее знала, что это за «подарок-сюрприз», то вся моя история повернулась бы совсем иначе, скольких ошибок я могла бы избежать…

— Эм… Лео, а как называется такая штука, ну фигня, то есть, предмет, который приносит несчастья? Антиталисман, что ли? — серьезно спросила я. Температура в комнате опустилась на пару градусов, добродушная улыбка быстро сползла с лица Леона. Я набрала в легкие побольше воздуха и зловеще продолжила. — В общем, это я. Я приношу несчастья всем, кто оказывается рядом, все ломаю и разрушаю. Ой… ты гладь кота-то, а то он опять разорется! Я это говорю тебе не для того, чтобы вызвать жалость. Просто беги от меня, как можно быстрее и дальше, Лео, потому что именно тебе я очень не хочу приносить несчастья и больше всего боюсь сломать жизнь…

Лео нахмурился, он, конечно же, понимал, о чем я ему пыталась сказать, но парню всего лишь пары минут хватило, чтобы прийти в себя, устало вздохнуть и продолжить, как ни в чем не бывало.

— А я, наоборот, приношу удачу всем, кто оказывается рядом, — притворно-весело заявил он с улыбкой, не касающейся его шоколадно-карих глаз. — И моего везения хватит на нас обоих! Просто позволь мне стать причиной твоего счастья… Стой! Ты куда это?

— В ванную! — бойко сообщила я, подбирая наглаженный дизайнерский костюм Косты, его же светлую рубашку и направляясь к выходу из комнаты. — Разговор окончен!

— Куда намылилась-то? — ворчливо промурлыкал кот, развалившись, балдея на животе у Лео и жмурясь от его волшебных рук. Домовой даже не удосужился открыть свои круглые горящие глаза, дабы выставить свое требование как следует. — Ты еще не оплатила проживание, бесхвостая! А за ночное развлечение с собственным смертным попрошу двойную оплату… Точнее, на него могу и скидочку дать, чтобы подольше остался! Хороший смертный, таких побольше разводить надо! Такс… ты в туалетную комнату, да? Наконец-то! Там Бронксу все и оплатишь.

— И откуда эта шушера вылезет? Из толчка? — начала я, но меня опередил удивленный Лео.

— Ты что, только что разговаривала с котом?! — спросил меня изумленный парень. — И… что он говорит?

— Говорит, что у него блохи и лишай под хвостом! — съязвила я, широко открывая межкомнатную дверь и совершенно не обращая внимания на рассерженные вопли кота. — Кстати, не дави на него сильно, а то описает!

— Ты надолго? — взволнованно спросил Лео, словно я собиралась не в ванную, а на войну. — Хочешь еще горячего шоколада с бананом?! Ты же вернешься?

— Нет, блин, я провалюсь! — съехидничала я, надевая на ходу белые найки. Левый на правую ногу, а правый — на левую.

— Только посмей опять потоп в ванных покоях устроить! Будешь у меня все вылизывать и…

Я не дослушала угрозы кота, громко захлопнув за собой дверь в ванную комнату и тут же подскочила к большому круглому зеркалу. Естественно, что от потопа здесь не осталось и следа — все вокруг чистое, блестящее, сухое и готовое к очередному потопу.

Я осторожно достала из-за пазухи волшебную золотую брошь в виде хамелеона.

— Такс! Сейчас узнаем, кто же этот таинственный единовластный хозяин этого замка! — пробормотала я себе под нос, осторожно разглядывая в тусклом свете ванной комнаты длинный светлый волос. Такие бывают обычно только у жарких длинноногих блондинок… и, если только, у Леона Норгенштерна. Этот высоченный здоровяк, пожалуй, единственный из парней, кто мог бы быть обладателем такого длинного и безукоризненного золотистого волоса. Ну конечно же, он с головы Леона! От него, как мне показалось, так же по-домашнему пахло ванилью и горячим шоколадом.

Я быстро убрала его в карман пиджака и достала второй, тоже светлый и длинный, но уже не такой золотой, а скорее — серебристый светлый волос. Он был несколько тоньше первого, но зато крепче его раз в десять. Как бы я не старалась его порвать — ничего не получалось. Вот, именно этот волосок, должно быть, и упал с головы хозяина замка. От него так и веяло магией, холодом и приключениями на мою непоседливую задницу.

Пару часов назад я обнаружила этот таинственный волос на расшитой подушке и теперь просто сгорала от любопытства, желая поскорее встретиться лицом к лицу с его обладателем.

Интересно, знакомы ли мы? Встречала ли я его среди студентов нашей Академии? Красив ли он или страшен? Я была так взволнована и взбудоражена, что когда достала из кармана золотую брошь в виде хамелеона, совершенно не обратила внимание на ее острую иглу, что незаметно торчала с другой стороны дорогого украшения. Вследствие чего я укололась, громко выругалась и совершенно не заметила, что вокруг нее уже обвился тоненький еле заметный рыже-каштановый волосок. Для того, чтобы чары этой волшебной броши сработали, нужно было выполнить единственное условие — достать волос с головы того, в кого собираешься обратиться. Затем нацепить эту брошь-хамелеон и стать на время кем-то другим. Это как оборотное зелье, только гораздо удобнее.

Передо мной брошку, как мог, примерял Дин, закалывая ее то за ухо, то вообще прикрепляя к хвосту. Это из его пушистой густой шерсти и накрутился на иголку маленький еле заметный каштановый волосок, который я сейчас не увидела.

И потому мой фокус совершенно не удался. Из пары волосков, предложенных волшебной броши на выбор, она выбрала именно тот, что оказался к ней ближе всех. Но, как ни странно, я не превратилась в огромную белку по имени Дин…

— О, проклятье! — выругалась я, буквально отпрыгивая от зеркала, едва с третьего раза прикрепила брошь под лацкан дизайнерского пиджака. — Опять ты!

Я уже размахнулась, чтобы хорошенько вмазать ему по носу, но высокий статный парень с каштановой шевелюрой, стоящий передо мной в темном костюме и накрахмаленной рубашке, сделал тоже самое — поднял руку с крепко сжатым кулаком, чтобы влепить мне со всего размаху. Его большие бутылочно-зелёные глаза стали ещё шире, как два блюдца, переполненных шоком и ужасом.

Прямо передо мной стоял с побледневшим от удивления и перекошенным от злобы хорошеньким лицом Константин Блэкстоун собственной персоной. К счастью, в следующее мгновение я всё-таки сообразила, что он — всего лишь мое собственное отражение в зеркале ванной. Иначе бы точно на пол посыпались осколки битого стекла.

— Так значит, этот козел — крашеный?! — спросила я вслух свое новое отражение, которое одновременно обратилось с таким же вопросом ко мне. — Я же сделала все, как надо — нацепила эту самую брошь хамелеона, взяла в руки белобрысый волос с подушки, который точно не мой и стопроцентно принадлежит только хозяину комнаты, так что сейчас я должна была превратиться именно в него… Так почему же на меня из зеркала пялится наглая лощеная морда Косты?! Он что, и есть хозяин этого замка? Вот это поворот!

Но пофилософствовать наедине со своим отражением у меня так и не получилось, потому что в этот момент рядом с зеркалом что-то зашуршало и прямо из стены показалась знакомая маленькая каменная горгулья. Ну хорошо хоть, не из унитаза!

— Куда это ты намылилась? — серьезно спросила она хрустящим, словно пересыпающиеся камни, голосом. — Номер оплачивается до утра, и значит, до утра тебе никуда выходить не велено! Не пущу!

Мои брови моментально взлетели на лоб и хорошенькое лицо Косты перекосилось от раздражения:

— Что значит, вы меня отсюда не выпустите? — прокричала я из ванной уже его низким юношеским басом. — Это же просто гостиничный номер для магов, а не тюрьма! Хочу и иду на вечеринку!

— Я сказал — не велено тебе никуда идти! — продолжала упираться вредная шушера с каменным упрямством. — Я не открою тебе дверь второй раз, клянусь крыльями! Ещё ни одного золотого платы не получил, а ты ванную уже испоганила и …

Я не стала дослушивать все свои смертные грехи, лишь молча поправила в зеркале ворот своей рубашки и поплотнее заправила полу темного костюма. Пора!

К сожалению, в присутствии этой настырной горгульи я уже не смогу накопировать кучу золотых монет через осколок волшебного зеркала. Шушера заподозрит меня в фальшивомонетничестве и, чего доброго, расскажет все коту. Но вот симулировать поход в душ я еще кое-как сумею. Надеюсь, бедняга Лео не скоро заметит мое отсутствие…

У меня же еще куча дел на сегодня. Неужели, Коста и правда — принцесса этого замка? Судя по белесому тонкому волосу, острому, словно металлическая леска, — да! Что ж, придется с ним целоваться до тех пор, пока девкой не обернется. А потом уж я решу, что с ней делать…

Я быстро развернулась на девяносто градусов, подошла к роскошной хрустальной ванне в виде открытой ракушки, отодвинула занавеску, включила на всю мощность душ и… прямо в белых найках шагнула в ванную.

— Куда ты в одежке-то лезешь? Да в калошах! — заверещала горгулья, едва не выронив из глазниц выпученные от ужаса каменные глаза. — Дур-ра-а!

Не обращая внимания на бьющие горячие потоки воды, я накинула на плечи свою белую мантию мага, завернулась в нее с головой и перенеслась в облике Косты прямо в разгар бушующей вечеринки. А точнее, прямо в густые и хорошо подстриженные кусты акации, что росли у заднего входа в корпус богатых студентов, туда, откуда всю ночь слышались истошные крики о помощи…

Его высокий стройный силуэт с грубыми угловатыми, словно острыми чертами отчётливо выделялся на фоне полной луны, что гигантским серебряным шаром висела над беспокойно шевелящимся во сне морем.

— Я… я уже отдал тебе все! Клянусь! — хрипло всхлипывал высокий, но сутулый и чрезвычайно худой парень в толстых перекошенных очках. Он корчился от боли, полусидя-полулежа, прямо на мокрых от ночной росы камнях. Соленые брызги морского прибоя сюда уже не долетали, но зато ветер приносил громкие модные ремиксы с вечеринки. — Пожалуйста! Не бей! Хватит…

Черный силуэт его мучителя — высокого стройного юноши, что стоял спиной к морю и свету, от чего его лица нельзя было различить, лишь усмехнулся и пожал плечами:

— Не мои проблемы, задрот компьютерный! Если нечем платить, то… ты должен быть наказан! Устроим показательную порку! — злорадно импровизировал садист, — давай сюда свой палец! Живо! Правый указательный!

Наступила тишина, вокруг по острым грудам камней танцевали черные тени вперемешку с яркими рыжими отблесками — иллюминация шла от большой черной бочки, внутри которой ярко пылал огонь. Рядом с ней прямо на теплых, освещаемых рыжим мерцающим пламенем камнях, расположилось человек семь — тоже все в черном, высокие, широкоплечие, вооруженные ножами, битами и кастетами. Здоровенные и накачанные, не обладающие особой жалостью и совестью, эти вечно голодные студенты Академии очень любили безнаказанно спускать весь свой пыл на ком-то более слабом, а заодно и неплохо на этом заработать. Они всегда были отличными наемниками в огромной жестокой армии Константина Блэкстоуна.

У их ног, сбившись в кучу, на камнях сидело пятеро побитых парней, с ссадинами и кровоподтеками на лицах, у нескольких проступали под глазами свежие синяки, надувались и кровоточили разбитые скулы и губы. Рваная испачканная одежда, затравленные лица, блестящие от слез и страха глаза. Чуть больше недели назад им сообщили, что юный хозяин территории Академии хочет в этом месяце двойную оплату за свое покровительство и только тогда выдаст милостивейшее разрешение продолжать вести свой скромный бизнес под его контролем.

Десятки других все-таки кое-как, но смогли собрать нужные суммы, занять у друзей или родных — хозяин просит, значит, надо повиноваться. Ведь без его разрешения нельзя ни открыть свою кофейню, ни автомастерскую, ни даже салон для «ноготочков».

Лишь только эти шестеро не смогли достать нужные суммы и теперь их разбитые лица, страшные угрозы и рассказы о пытках должны послужить другим хорошим уроком.

Именно за этим их сюда и притащили угрозами и силой. Здесь, совсем недалеко от корпуса богатых студентов, среди острых камней у обрыва в море притаилась небольшая площадка, со всех сторон окруженная скалами, и тем самым надежно спрятанная от посторонних глаз. «Слепая зона», как правильно назвала ее ранее директриса, о страшном существовании которой знали все, но никто не хотел на ней оказаться.

И даже громкая музыка, что играла совсем недалеко на вечеринке, с трудом заглушала стоны несчастного паренька с длинными, темными, не мытыми вот уже пару недель волосами. На его грязной драной футболке была написана какая-то шутка, понятная лишь программистам, а рваные замусоленные джинсы содержали самую внушительную коллекцию всевозможных пятен — от крепкого чая до быстрорастворимого эспрессо. Парень прижимал к груди свою левую руку, всю перепачканную в чем-то липком и темном.

— Я… неделю не спал и второй день ничего не ел… мое приложение почти готово… багов нет… код работает, — хрипло кричал парнишка, то и дело убирая с мокрого лица длинные сальные пряди немытых волос. Он, не глядя, медленно пятился назад по камням, прижимал к груди перепачканную руку, скуля и воя, словно раненый зверь, — … завтра же я его проверю и…

— Завтра — это уже сегодня, очкарик! — грубо оборвал его черный силуэт, громким, но чрезвычайно низким для молодого парня голосом. Может быть, у Косты разболелось горло? Он был одет так, чтобы его никто не мог узнать, во все черное — джинсы, футболку, кроссовки, бандану, худи с глубоким капюшоном, кепку, натянутую по самые глаза. Все новое, стильное, дорогое, но только самое темное — то, на чем не будут заметны пятна крови.

— Мои люди предупреждали тебя, Тоби! Конкретный срок — конкретная сумма! Ты же вроде ботаник, а считать не умеешь!

С легкими щелчками Коста то выпускал длинное и уже окровавленное лезвие складного ножа, то убирал его обратно. Блестя острым металлом, каратель в черном медленно, но верно приближался к несчастному парню, пока тот не упёрся своей худой, словно доска, спиной в камни.

— Пожалуйста, сжалься! Еще один день! Умоляю!

— Жалость — это самый худший природный атавизм, Тоби! Она хуже, чем слабость! — шипел его неумолимый мучитель. Его стройные руки с длинными пальцами были одеты в черные кожаные перчатки, тонкие и облегающие, как у хирурга. Все, чтобы не запачкаться в чужой крови.

Он размахнулся и наотмашь ударил беднягу по худому лицу, так что на одной из острых скул выступила кровь, а старые допотопные очки с толстенными линзами отлетели в сторону метра на два. В молочном свете луны они жалобно блеснули своими покоцанными стеклами и навсегда скрылись в темноте.

— Я сказал, давай указательный палец!

Коста грубо схватил парня за вторую, ещё пока здоровую руку.

— Нет!! Только не указательный! Я же тогда не смогу печатать код вслепую! — истошно закричал несчастный. Он поднял вверх грязный большой палец правой руки, обреченно протянул всю худущую бледную руку вперед, а затем отвернулся и крепко зажмурил глаза. — Вот! Лучше этот режь! Я им в коде одни пробелы печатаю!

Садист грубо схватил несчастного за бледное худощавое запястье, в ночном полумраке наступила тишина, даже музыка с вечеринки слегка примолкла, блеснуло лезвие ножа…

И все? Вот он сейчас возьмет и так просто отрежет ему большой палец?! Так просто и безнаказанно?!

— Ой! Блин!

Вдруг Коста ощутил мощный толчок в районе ягодиц, очень похожий на меткий пинок твердым носком кроссовка. Удар был настолько неожиданный и сильный, что парень потерял равновесие и плюхнулся на острые камни прямо в своих идеальных дизайнерских джинсах, которые громко треснули по главному шву сзади. Темноту тут же разорвал его истошный хриплый рык:

— Кто это сделал, уроды?!

И действительно, парень оказался одет только во все темное, так как из образовавшейся дыры на плоской заднице тут же стали видны черные боксеры, а ещё оттуда вывалился небольшой полуоблезлый рыже-серый хвост с растрепанной кисточкой на конце. Тот, кто часто смотрел телевизор, особенно канал Дискавери про живую природу, непременно распознал бы хвост, как принадлежащий обыкновенной гиене. Но, кажется, никто из окружающих так его и не заметил.

— Кто это сделал?! Кто посмел? — гневно закричал парень в черном, быстро вскакивая с задницы на длинные стройные ноги. Он ловко подхватил с камней выпавший складной нож и, позабыв про несчастного студента-программиста, кинулся к остальным уже побитым должникам.

— Смешно, да? Весело? Лузеры! — цедил вышибала сквозь зубы, по очереди наклоняясь к лицу каждого своего пленника и вертя острым, словно бритва, лезвием у носов несчастных. — Сейчас будет ещё веселее! Вот ты чего ухмыляешься, урод? Ты встал и дал мне пинок? Думал, что я не замечу, да?

С этими словами он резко полоснул ножом прямо по щеке самого полного и добродушного из всех парней. Кажется, здоровяк работал в местной автозаправке и учился на механика.

Раздался стон, ругательства и неодобрительные крики остальных пленных.

— Да за что?! Прямо по лицу!

— Я сейчас буду резать каждого из вас прямо по вашим уродливым рожам! До тех пор, пока тот, кто посмел испортить мне сегодня настроение, не назовет себя! — прошипел их мучитель, уже протягивая руку к другому побледневшему лицу. — Кто из вас, неудачники, осмелился меня тронуть?!

Безжалостная рука в черной перчатке уже занесла нож над головой очередной жертвы, как вдруг резко остановилась, замерев в воздухе, пропахнувшем костром и свежей кровью.

— Так-так! Что это я вижу? Неужели на твоей грязной потной шее блестит золото? — издевательским тоном спросил вышибала, кивая на небольшой круглый металлический предмет, что, будучи привязанным к старому толстому шнурку, в результате потасовки выбился из-под красной безрукавки парня и теперь играл в свете костра характерным желтоватым блеском.

Коста наклонился и нахмурился, корча рожу, будто заметил что-то из драгоценного металла не на худой шее парня, а на глупой обезьянке в цирке:

— Зачем обычному курьеру такая дорогая безделушка? Неужели твоя? Или… ты ее где-то украл, а?

— Нет! Не трогай! Это часы моего прадеда! — закричал невысокий, но коренастый парнишка, одетый в старую выцветшую форму курьера — красную дутую безрукавку и темные, покрытые разводами, штаны. Видать, эти шмотки давно утилизировали на его месте работы, а он просто-напросто подобрал комплект и теперь использует его вместо повседневной одежды. Таких «разношерстных» студентов в нашей престижной Академии было немного, но они все-таки были. Именно из их числа Коста и набрал самых «униженных и оскорбленных», тех, кто не только не смог ему заплатить, но и за кого было совершенно некому заступиться, которым было некуда даже пожаловаться. Бедолаг вряд ли кто-то будет искать — они почти все без родителей и вдали от дома, если он у них, конечно же, есть. В общем, абсолютно все должники были самой легкой добычей, все, что они могли сейчас делать, это стонать, плакать и вызывать жалость такими криками, как:

— Пожалуйста! Не забирай! Это все, что осталось в память о моей матери!

— Отлично! Твоя мамаша оставила никчемному сыну отличное наследство, — довольно заулыбался Коста, его глаза заблестели, он быстро надвинул на лоб свою кепку так, чтобы того не было видно. — За этот металлолом я могу скостить половину твоего долга. Удивлен, почему не всю сумму? Ха! Да потому что уж очень страшное у тебя рыло!

И вышибала грубо и громко засмеялся над своей несмешной глупой шуткой. Его наемные «орлы» с битами подхватили нервными смешками, благословляя судьбу за то, что сейчас, в основном благодаря своей физической форме, раздавали удары, а не получали их.

— Нет! Не отдам! — в сердцах крикнул парень в красной безрукавке, шарахаясь от жадно протянутой к нему руки в черной перчатке. Эти старые часы, которые он носил на шнурке рядом с сердцем, и были его единственным сокровищем, вечной памятью о когда-то потерянной семье.

— Отдашь как миленький, отдашь! — прорычал вышибала, снова со щелчком вытаскивая лезвие своего складного ножа. Пара самых здоровенных молодчиков с битами быстро направились к нему на помощь.

Однако, дальнейшие события сегодняшнего неприятного вечера совершенно вышли из-под контроля сильных мира сего.

— Будь ты проклят, Коста! — выкрикнул курьер, изловчился и со всей силы толкнул своего нахального обидчика в грудь ладонями. Удар получился четким и сильным, Коста не устоял на своих длинных ногах и полетел спиной прямо на горящую бочку. Молодчики с битами бросились к маленькому обидчику их хозяина, но тяжелые биты лишь просвистели в воздухе — парнишка проворно залез верх по груде камней и, разбежавшись на месте, сиганул вниз прямо в темноту. Через пару секунд откуда-то снизу послышался громкий плеск воды. Высота этой скалы была метров десять, не меньше, да и температура моря сейчас не выше…

— Придурок! Урод больной! — рычал Коста, задыхаясь от шока и негодования. Если бы его летящее спиной назад тело в последний момент не подхватил кто-то из его нанятых вышибал, то парень перевернул бы всю бочку и нехило поджарился на углях.

В этот момент каким-то шестым чувством я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и быстро обернулась. Из кромешной темноты, куда между грудами острых камней убегала, петляя, еле заметная тропка, на меня смотрели разноцветные горящие глаза. Один — ярко-зеленый, другой — красно-желтый. По моей спине побежали мурашки, где-то совсем недавно я уже подобное видела, и ничем хорошим это не закончилось…

Внезапно послышались звуки борьбы, раздался громкий скулящий вой, более похожий на разъяренного кота, чем на пса. Я так и представила, как впотьмах кого-то угораздило наступить жирнющему котообразному домовому на его толстенный хвост и, судя по дальнейшим нарастающим визгам, получилось отвесить неплохой пинок. Послышался громкий человеческий стон, рычание, звуки борьбы, громкий шорох и на площадку из темноты кубарем выкатился какой-то худощавый парнишка с роскошной пушистой шевелюрой из темных волнистых волос, его худощавая фигура показалась мне очень и очень знакомой. Он был одет в свою самую новую и, еще пару минут назад, самую чистую форму — светлую рубашку с шоколадного цвета бабочкой и такого же тона штаны, не хватало лишь тяжелого кожаного фартука со множеством карманов. Теперь же на шоколадной штанине зияла не только кривая рваная прореха, но и большие неровные пятна свежей крови. Она щедро сочилась из четырех небольших круглых отверстий, что блестели, как алые рубины, на бледной коже голени парня.

— Блин! Больно-то как! — громко простонал пришедший в наступившей тишине. — Эта тупая шавка меня укусила!

— Не шавка, а королевский песец! — грубо поправил его глухой бас, те присутствующие, что были с битами, поддержали шутку дружным гоготом.

И из темноты на площадку вышел еще один знакомый толстый парень с грубым ершиком коротко стриженных темных волос. Его маленькие острые глазки быстро оглядели присутствующих и пристальный взгляд остановился на темном силуэте главаря — Тэдди неловко кивнул и доложил Косте:

— Этот жался в темноте, прятался среди камней, подслушивал и следил! Вероятно, стукач! Все расскажет директрисе!

В свете костра было видно, как напрягался Коста, он быстро подошел к вихрастому парню в форме баристы и замахнулся со всего плеча, но его меткий кулак в черной перчатке так и завис в воздухе. В самый последний момент он узнал пришедшего.

— А это ты, блюдонос, что тут забыл? — грубо ткнул его в плечо сборщик дани, под черным козырьком мелькнули колкие сощуренные глаза. — Ты же ведь уже за все заплатил! Или мне эспрессо принес?

«Мда, неловко вышло, зря побили кофейника-то! — думал Коста, недовольно потягивая ноздрями воздух, одновременно рассматривая опухшую скулу и разбитую губу бедолаги. И вокруг действительно появился тонкий аромат свежезаваренного зернового. — Он же достаточно бабок оставил. Мы из его кофеварни все выгребли еще пару дней тому назад.»

— Я — не блюдонос! Я — не официант, я — бариста! Меня зовут Даниэль! — на одном дыхании выпалил вихрастый. — И я за все давно заплатил!

В ответ Коста лишь недовольно передернул плечами. От него, как обычно, веяло дорогой туалетной водой, жестокостью и неприятностями.

— Мне нужно срочно пройти на во-он ту вечеринку, — Дани неуверенно махнул в сторону, откуда доносилась быстрая музыка и даже смех. — Какой пароль нужно сказать вышибалам на входе? Там моя девушка! Она еще не знает, что я уже смог тебе заплатить всю сумму, и потому устроилась на подработку в бар у бассейна. Ее зовут Дженни, она… она самая красивая! С длинной русой косой до пояса и большими добрыми глазами…

Дани говорил от чистого сердца и из-за пелены слез на глазах совершенно не замечал, как на полускрытом тьмой лице его собеседника все шире и шире расплывается ехидная улыбка.

— Твоя горячая телочка в нашем баре, говоришь? — хмыкнул Коста и продолжил стебаться таким не похожим на него низким хриплым голосом. — Ищи себе другую, блюдонос! Твоя детка сейчас очень занята! Видеть тебя не хочет больше!

— Нет… не может быть… — побледнел Даниэль и попятился назад, за его сгорбленной спиной раздались недвусмысленные смешки молодчиков с битами.

— Короче, твоя зая в баре парней щедро угощает…и не только коктейлями, — засмеялся Коста, — она решила сама отдать за тебя должок и вот теперь отрабатывает в поте лица… Натурой… ну ты же все понимаешь, да?

Ребята с битами теперь обступили несчастного, парализованного шоком, Даниэля со всех сторон, смеясь и улюлюкая во весь голос.

— Нет… не понимаю… — шепотом пробормотал Дани, как в бреду. — Я же ведь уже отдал тебе всю сумму и даже больше! Зачем ты обманул Дженни? Что ты ей наговорил?

— Какой же ты тупой, блюдонос! — громко рявкнул Коста, закатывая глаза к чернильно-синему звездному небу. — Я тупо сказал твоей телке, что ты ее продал мне за долги! Че смотришь? Да! А? Зачем я соврал? Да чтобы с вас, неудачников, собрать в два раза больше бабок! Мне нужно купить самый быстрый байк для Гонки Дьяволов! Кросс уже скоро, а у меня еще только собрана половина суммы для самого скоростного Харлея! Че не ясно-то? Мне нужно выиграть эту чертову гонку, чтобы стать еще богаче, еще сильнее, и чтобы такие неудачники, как ты, боялись и уважали меня еще больше! Так что утри свои сопли пузырем и иди домой, блюдонос! Вали отсюда, пока я добрый!

— Я никуда не уйду без Дженни! — выпалил Даниэль, до боли крепко сжимая свои небольшие кулаки. — Я люблю ее! Я заплачу!

— Не надо мне тут плакать! Как девка реветь!

— Я заплачу-у! — повторил бариста, делая усиленное ударение на последний слог. — Отдам все, что у меня есть!

Его бледное и блестящее от слез лицо резко обернулось в сторону сутулого худощавого парня, тот смог найти в полутьме свои треснутые толстенные очки и нацепить их на такой же разбитый, как и они, нос. Компьютерный червь по-прежнему прижимал к своей груди левую окровавленную руку, сидя на камнях, он тихонько скулил и раскачивался из стороны в сторону.

— Хочешь, отрежь мне палец! — закричал Дани, смело протягивая Косте свою правую руку. — Или нет! Режь хоть всю ладонь с запястья!

— Послушай, блюдонос, — устало повторил Коста, — хватит ныть! Это жизнь, пойми! Если у тебя нет девушки, значит, у кого-то их три! Твоя чика посидела на коленках у самого Константина Блэкстоуна, так что вряд ли она захочет вернуться к такому неудачнику, как ты. Телки любят сильных и богатых. Твоя сказала мне после бурной ночи, что ты даже и целоваться-то не умеешь!

— Лжешь! Неправда! Ты все лжешь! — закричал Дани, его сжатые кулаки дрожали, по лицу вместе со слезами струился холодный пот.

Зачем Коста это делает? Зачем он так низко издевается над парнем? Неужели просто потому, что может?

— Тебе все ясно или хочешь что-то возразить? Нет? Тогда возвращайся в свою кофеварню, блюдонос, — лениво повел к концу свою пафосную речь Коста. — Советую тебе варить в своей чифирне что-то погорячее и покрепче, чем просто кофе, и тогда бабы к тебе потянутся! А пока твоя чика занята более достойными парнями, чем ты и…

Череду издевательств Косты внезапно прервал четкий и сильный удар кулаком в челюсть. Дани не выдержал и заехал с правой по лицу нахала так, что его черная кепка съехала на самый затылок, а нижняя губа с брызгами лопнула.

— Это тебе за Дженни! За Дженни! — отчаянно кричал Даниэль, не чувствуя боли в разбитых костяшках пальцев и занося свой кулак снова и снова. — Отпустите меня! Пустите!

Но, увы, снова ударить обидчика по лицу ему так и не удалось — судьба не дает такой шанс дважды. Пара самых здоровенных молодчиков схватили парня за локти и грубо заломали ему руки за спину.

— Я же тебе говорил, блюдонос, вали отсюда, пока я добрый! — прохрипел, тяжело дыша, Коста. Разбитая нижняя губа сильно кровоточила, но, как ни странно, его рука мигом взлетела именно к черной кепке, а не к раненой коже, и натянула ее сильнее за козырек на глаза. — Теперь же ты меня разозлил!

С последними словами он ударил беззащитного Даниэля по лицу, судя по звуку, у него под черной кожаной перчаткой прятался металлический кастет. Затем последовал еще один удар и еще, после которого Дани просто-напросто потерял сознание бездыханно повиснув, словно тряпичная кукла с обрезанными веревками, между парой верзил, что все это время грубо держали его под руки. Казалось, что хуже уже ничего не могло случиться, но, увы, случилось и очень скоро…

— Урод! — процедил сквозь зубы Коста, сплевывая в темноту большой сгусток крови. — Сейчас я ему покажу, что бывает с теми, кто осмелился поднять на меня руку! Будет вам всем урок, неудачники!

В наступившей тишине раздался уже знакомый и одновременно жуткий щелчок, из темной рукояти выкидного ножа появилось острое блестящее лезвие. Коста, ухмыляясь собственному остроумию, подошел к висящему без сознания Даниэлю, одной рукой в черной перчатке он грубо схватил парня за вихрастые волосы, а вторую с ножом занес над его безжизненно бледным неподвижным лицом с крепко закрытыми глазами.

Никто так и не узнал, что Коста собирался вырезать на широком лбу несчастного, очевидно что-то глупое и обидное, но, к счастью, в этот момент вмешалась я.

Да-да, все это время я молча наблюдала за происходящими ужасами, надежно спрятанная под своим плащом-невидимкой в образе Косты и в его новеньком наглаженном костюме с белыми найками. Это правым из них я и отвесила пинок по плоской заднице садиста, когда тот пытался отрезать большой палец на руке бедняги программиста Тоби. Это я поймала толстенные очки непризнанного юного компьютерного гения, чтобы те не слетели вниз с обрыва, и незаметно вернула их несчастному владельцу. Сейчас же я неподвижно стояла в полном шоке от происходящего и настолько обалдевшая от творившегося произвола, что напрочь позабыла и про свое присутствие, и про волшебный кристалл Ледяного Джека, что мог останавливать время. Опомнилась я лишь тогда, когда острое лезвие швейцарского ножа уже почти коснулось бледной кожи Даниэля. И что же теперь я смогу сделать? Сильно оттолкнуть Косту в сторону? А вдруг он нечаянно заедет ножом по лицу Дани и выколет ему глаза?

Безвозвратно убегали драгоценные секунды, в последний момент я все-таки схватила Косту за грязно-рыжий с серыми подпалинами растрепанный хвост, что торчал из прорехи в его черных джинсах, и со всей силы за него потянула.

Садист громко рявкнул от неожиданности, как кот, которому наступили на хвост. Нож тут же выпал из его рук и со звоном покатился по камням, а сам парень резко обернулся и принялся махать перед собой в воздухе кулаками, словно знал, что перед ним стоит кто-то невидимый.

— Блин, да кто тут? Покажись! Я знаю, что ты рядом! Чувствую хвостом! От тебя за версту воняет шоколадом с бананами! Опа! Поймал урода!

Одна из цепких рук Косты… нет, не Косты, а подоспевшего на помощь проклятого Тэдди, понос его прохвати, все-таки схватила цепкими пальцами край моего белого плаща и с треском сдернула его, грубо отшвырнув в сторону. Так что я, сама того не желая, предстала перед удивленными окружающими во всей своей некрасе.

Громко выругавшись, я резко оттолкнула от себя застывшего с самой глупой миной на лице Тэдди. Вот уж точно королевский песец! Тот, пятясь и отчаянно махая руками в воздухе, дабы сохранить равновесие, врезался в шокированного Косту. Я мигом присела на корточки, лихорадочно щупая землю вокруг себя. В моих планах, как только я осталась без плаща, было как можно быстрее поднять с камней потерянный нож — единственное оружие, но я тут же про него забыла, едва взглянула на Косту. От того, что я его толкнула, с головы парня слетела черная кепка и при свете луны я увидела, что это был вовсе не Коста, а всего лишь один из его близких дружков, высокий рыжий парень по имени Дилан.

Я уже имела неудовольствие встретиться с ним однажды, правда, в более приятной обстановке на вечеринке у Косты, где сей молодой человек был в маскарадном костюме ковбоя, притворялся отличным милым парнем и клеился к моей соседке по комнате Лизе.

Сейчас же, глядя в его темные глаза с прыгающими красными огоньками от костра, я приготовилась драться до самой смерти. И поскольку я не смогла найти в темноте потерянный нож, мне пришлось притвориться, и засунуть руку за пазуху моего темного костюма, изобразив, будто бы там есть что-то опасное. Однако, Дилан не набросился на меня с угрозами и кулаками, наоборот, его лицо побледнело от испуга, он невольно сделал шаг назад, потому что…

— Коста?! — пролепетал парень, таращась на меня, как на приведение. — Ты что тут делаешь? Я не хотел… Я могу все объяснить… Блин! Ты же знаешь, что я бы с тобой поделился. Я бы отдал все бабки…Честно! Эй! Что у тебя за пазухой? Пушка?!

Я машинально кивнула, не вынимая руку из-за полы своего темного костюма — мои замерзшие пальцы лихорадочно перебирали в просторном внутреннем кармане лепреконовские золотые монеты, настоящие и те, которые я успела накопировать при помощи осколка волшебного зеркала. Уже однажды мне довелось застать разъяренного Константина Блэкстоуна с пистолетом, тогда он, целясь дулом прямо мне в лицо, срывающимся голосом вел обратный отсчет. Десять… девять… восемь… Внезапно в мою разрывающуюся от эмоций и стресса голову пришла отличная идея:

— Вали с моих глаз, козел! — прошипела я сквозь ровные белые зубы Косты, мое перекошенное лицо и так изображало страшную ненависть и гнев.

От Дилана тут же последовала предсказуемая и нужная мне реакция — он тихо взвизгнул от страха и, побледнев как мел, попятился назад:

— Коста, братан, прости, что тебе ничего не сказал про сегодняшнее дело! Ты только не шали с пушкой, ладно?

— Десять… девять… восемь… — я начала уверенно и громко отсчитывать назад секунды, так же, как это когда-то делал при мне настоящий Константин.

— Парни! Сваливаем! — в панике закричал Дилан, резко разворачиваясь и быстро отступая в темноту. — У него пушка! Бегите!

— Семь…шесть…пять…

И тут началась сплошная неразбериха, со всех сторон раздавались проклятия и крики — здоровенные верзилы, еще секунду назад, самоуверенно размахивающие битами, теперь их роняли на камни и улепетывали от меня, словно уличные коты от сорвавшегося с цепи бульдога. Никто не хотел, чтобы его пристыженное лицо осталось в памяти у разъяренного Константина Блэкстоуна. Самыми последними за темными камнями скрылись шестеро побитых бедолаг. Не веря своему счастью, что великий и ужасный Коста их вот так вот просто взял и отпустил, они кряхтели, стонали, хромая и поддерживая друг друга за руки. Буквально через пару минут на площадке, окруженной камнями, не осталось никого и ничего, кроме пары валяющихся бит и догорающего костра в бочке. Ух, кажется, у меня получилось! Я с облегчением выдохнула, вытащила руку из-под полы дорогого пиджака и уже почти развернулась к выходу, но…

— Куда собрался, скотина? — раздался резкий шепот прямо в мое ухо, чьи-то дрожащие, но сильные руки крепко обхватили мой торс, прижимая к моему горлу, там, где у меня с тройной скоростью колотило сердце, что-то твердое, острое и холодное. Запахло крепким кофе и свежей кровью — как позже выяснилось, у напавшего был разбит висок. — Отвечай, что ты сделал с Дженни? Что твой рыжий козел ей наговорил?

Я с ужасом затаила дыхание, по спине побежали мурашки — в привычной полутемной обстановке я не заметила, куда исчез Даниэль, а самое главное — делся окровавленный нож с камней.

— Дилан блефует! — произнесла я сдавленным голосом Косты, дальше пришлось импровизировать, дабы спасти потрепанную собственную шкуру. — Твоя Дженни просто послала нас всех подальше! Она сказала, что любит только тебя и не будет ничего для нас делать, кроме того, как подрабатывать официанткой! Клянусь!

Парень, содрогаясь в бесшумных всхлипываниях, глубоко тяжело вздохнул и от облегчения немного ослабил свою хватку вокруг моей шеи. Я затрепыхалась, напрасно пытаясь вырваться, и это оказалась большой ошибкой. Теперь холодная рукоять ножа была приставлена к моей груди прямо в районе сердца.

— Отпусти меня! Дани… ты совершаешь ужасную ошибку! — хрипела я голосом Косты. — Долго объяснять, просто верь мне! Сжалься!

— Жалость — это самый худший природный атавизм! — горько прошептал Даниэль только что услышанную, но уже хорошо заученную фразу.

— Ты просто не понимаешь, что… — хрипела я низким голосом парня.

Что? И действительно, что я сейчас могла сказать избитому юноше, полному горечи и отчаяния? «Что я — не Константин, а целенаправленно перевоплотившаяся в него Антонина, та самая, что вот уже второй месяц пьет у него кофе на халяву!».

— Я видел, как ты, подонок, насильно посадил мою Дженни на свои костлявые колени! Как она отбивалась от твоих поганых рук, как кричала у всех на виду и просила помощи! — шептал Даниэль сквозь крепко стиснутые зубы, содрогаясь от внутренней боли, и, казалось, совершенно не замечая, как сочится кровь из его разбитой губы и виска. — Подонок! Я запомнил, где были твои поганые руки и как ты дергал Дженни за косу! И как ты ударил Антонину за то, что она попыталась заступиться за мою девушку!

При звуке собственного имени я невольно дернулась и пробормотала в духе Косты.

— Эм… она сама напросилась!

— Заткнись, мразь! — прошипел Даниэль, крепче прежнего прижимая черную рукоять ножа к моей груди. — Ты и ногтя ее не стоишь, ясно? Что ты сделал с Антониной? Куда она пропала? Тварь ты тупая! Ты хоть понимаешь, что сломал ей жизнь? Что из-за тебя ее выгнали из универа? Да девчонке больше некуда идти! Вот ты скотина!

Я, конечно же, была более чем согласна с каждым его словом, и потому усиленно закивала каштановой головой Косты, пробормотав:

— Еще какая скотина! Просто козел!

— Издеваешься, да? Думаешь, что тебе все можно, да? Богатенький папочка откупится и все снова сойдет тебе с поганых рук? — хрипел Даниэль, его срывающийся, полный боли и яда голос, быстро переходил на отчаянный крик. — Такие, как ты, не должны размножаться! Такие, как ты, не должны существовать! И мне плевать, что мне за это будет, но это тебе за Тони!

С последними словами раздался легкий щелчок, и острое лезвие дорогого швейцарского ножа, так много лет резко и с силой выезжавшее из рукояти, пронзая все на своем пути, направилось прямо к моему дико колотящемуся сердцу…

… и, прорезав в дорогом пиджаке узкую прореху, со звоном столкнулось с чем-то металлическим. Один раз, второй, третий…

Четвертого раза я не стала дожидаться, а с силой отпихнула удивленного Даниэля от себя, машинально засовывая руку в потайной нагрудный карман и доставая оттуда крупные золотые монеты, ярко переливающиеся в свете луны и костра. Я была готова их расцеловать прямо перед шокированным Даниэлем за то, что они только что несколько раз спасли мою жизнь.

— Это что?! — шепотом спросил он, одной рукой вытирая со лба холодный пот и горячую кровь, а в другой крепко сжимая рукоять несработавшего ножа.

— Золото! — спокойно ответила я, словно нашла в зимней куртке забытую мелочь, и бросила несколько, кажется, четыре огромных лепреконовских монеты, парню. — Забирай! Они твои!

— Но… как это?! Вот так вот… просто? — изумленно переспросил Дани, машинально ловя монеты на лету — он так привык получать сдачу или чаевые в своей кофейне. Правда, если раньше это была мелочь, то сейчас в его мозолистых, перепачканных кровью руках поблескивало целое состояние. Темно-серые, все еще блестящие от слез глаза от удивления расширились до размера лепреконовских монет. Он попытался навскидку определить вес драгоценного металла. — Тут же грамм триста, не меньше…

— Да, блин! Просто забери их себе и все! — тяжело вздохнула я. Действительно, мне сейчас не было жалко ни грамма золота, и про себя я даже была рада, что смогу хоть чем-то помочь несчастному бедолаге. — Считай, что это — скромная компенсация за поведение моего отмороженного дружка!

Легко достались — легко проститься! Пока в моем потайном кармане есть осколок волшебного зеркала, я могу себе позволить швыряться «накопированными» золотыми монетами направо, налево и даже вверх.

— Какой пароль на входе? Мне нужно попасть на вечеринку, — быстро спросил Даниэль, моментально забыв про монеты — все золото мира не могло заставить его вычеркнуть из сердца бездонные глаза и русую косу его Дженни.

— Понятия не имею, — я пожала плечами, не обращая внимания на раскрытый от изумления рот Дани. Он явно не ожидал такого ответа от хозяина вечеринки. Но я лишь деловито отряхнула с пиджака пыль и поправила ворот своей светлой рубашки. — Если мои отмороженные дружки устраивают драки без моего ведома, то почему бы им не устраивать и вечеринки без меня? Просто отдай монету на входе и скажи, что ты пришел надрать тощую задницу Константину Блэкстоуну!

— Чего-чего сказать?!

— Ой, да что угодно! — отмахнулась я, поднимая с камней уже мятую белую мантию мага и накидывая себе на плечи. Прямо перед тем, как исчезнуть, моими последними словами стали:

— Тебе все равно никто не поверит!

— ПОМОГИТЕ! — не в первый раз разорвал темноту отчаянный девичий крик, хриплый и срывающийся, он, как и все предыдущие, утонул в громких переливах электронной музыки, как маленький беспомощный пузырик в бурлящем котле жизни. Ведь прямо за глухой стеной этой комнаты царило веселье — лилось шампанское и беззаботный смех. Но это все лишь для избранных «сильных мира сего», тех, кто берет от жизни все, что хочет и кого хочет.

Девушка в разорванном и уже практически сорванном платье, безуспешно пыталась отбиться от сильных рук пристающего к ней парня. Он подкрался сзади, грубо схватил беднягу за талию и, плотно зажав ей рот ладонью, поволок по коридору в самую дальнюю безлюдную комнату, которая оказалась очередной гостиной с отполированными столиками и дорогой мягкой мебелью. Здесь, не включая свет, высокий парень принялся к ней нагло приставать, распускать руки и пытаться раздеть, а затем сделал все, чтобы повалить беднягу на небольшой кожаный диванчик. В кромешной темноте девушке удалось лишь различить некоторые черты стройного силуэта и пару раз ударить его ладонями по рукам, которые, видимо, регулярно проделывали подобное с другими несчастными официантками:

— Отпусти меня! Прошу! Умоляю! Не надо! Коста!

— Коста? — усмехаясь громким шепотом прямо ей ухо, переспросил хулиган. Музыка в соседнем холле гремела так, что парню приходилось постоянно наклоняться к девушке и практически кричать ей в лицо, обжигая ее бледные щеки своим горячим дыханием, да и вопли ее самой едва-едва были громче музыки. Черный силуэт, немого подумав, добавил, хватая ее за подбородок и разворачивая девчонку к себе лицом. — Ну и как же ты меня смогла рассмотреть?

— Никак! — всхлипывала несчастная девушка, пытаясь удержать на себе обрывки платья — некогда новенькой формы официантки, что он срывал с нее с громким треском, клок за клоком. Они беспощадно падали к ее трясущимся ногам. Парень, кажется, нисколько не страдал от отсутствия света и видел в темноте каждую деталь. Так нагло и вседозволенно мог вести себя только один человек в Академии, тот, кто навсегда сломал ее хрупкую жизнь. — Коста! Умоляю! Прекрати! Пожалуйста! Хватит!

— Расслабься, детка! Закрой глаза и наслаждайся процессом! — Самодовольно произнес он, в темноте снимая с себя не ясно какого цвета рубашку. От его горячей груди сразу стало на пару градусов теплее — казалось, что ад стал на несколько шагов ближе.

— Я не хочу! У меня есть парень! Я люблю только его!

— У тебя больше нет парня, дурочка! Он тебя продал за долги! — грубо отрезал черный силуэт, подталкивая девушку к дивану. — Ты не нужна ему! Он сегодня присоединился к моим вышибалам и показал свой хук справа!

— Как это… продал? Дани? — дрожащим голосом спросила девушка, бледнея как мел. Ее стройные худенькие ноги подкосились, мир и жизнь потеряли всякий смысл. — Он подрался?! Нет… он не мог! Я… не верю…

— Избил компьютерного задрота Тоби так, что тот свои очки проглотил! — ехидно засмеялся парень. — Все! Хватит ныть! Тебе необычайно повезло, что я сперва сам решил поразвлечься с тобой, мог бы и сразу дружкам такую сладкую конфетку отдать!

На пару долгих минут Дженни потеряла дар речи. Она и сама не слышала ничего, кроме гулких ударов ее уставшего, бьющегося в агонии сердца. Ее мучитель неправильно растолковал молчание своей жертвы, как немое согласие, отчаяние, безнадежность и покорность. Его пухлые горячие губы слились с ее дрожащими и солеными от слез.

— Ауч! Дура! Укусила! — взревел парень. Внезапно раздался громкий шлепок: он, не раздумывая, ударил ее по лицу. К счастью, не сильно, чтобы не пошла кровь и не запачкала диван с мягкими подушками. Он знал, как надо бить девушек, и использовал всю силу своего кулака лишь в драках с парнями. — Кусать меня вздумала, да?

— Отпусти! Ай! — только и успела вскрикнуть несчастная, как он с силой дернул ее за ее шикарную русую косу, да так резко, что из ее глаз полетели искры и с новой силой хлынули слезы.

— Не хотела по-хорошему стать моей, значит, будет грубо! — рявкнул он, хватая ее за сотрясающиеся в немом плаче плечи и швыряя на диванчик, как мягкую игрушку. — Тебе еще понравится! Спасибо скажешь! Просить будешь!

— Нет! Умоляю! — из последних сил всхлипнула девушка, но парень резко швырнул прямо ей в лицо мягкую подушку и расстегнул массивную пряжку кожаного ремня на своих дизайнерских джинсах. — Не на…!

По банальному совпадению, в этой же темной-темной гостиной, совсем недалеко от происходящего бесчинства — прямо за фанерной стеной-перегородкой, притаилась еще одна парочка.

— Тссс…! — прошептала девушка, прикладывая указательный палец к горячим губам ее ухажера, от которых за версту разило ментоловым пивом. — Слышишь стоны? Тут кто-то есть!

— Стоны говоришь? Ха! Значит, им очень хорошо! — шепотом произнес он ей на ухо, самодовольно улыбаясь. — Сейчас нам будет еще лучше! Обещаю! Помочь раздеться?

— Ай… прекрати! — она смущенно убрала его руку со своего плеча и попыталась отпрянуть назад, но он крепко схватил ее за талию. — Коста! Я так не могу! Мы же только что познакомились! Ты хоть помнишь мое имя?

— Помню, Лиза, помню, — прошептал он, разворачивая девушку спиной к небольшому кожаному диванчику. — И потому хочу узнать тебя получше!

— Коста! Зачем ты так спешишь? Пойдем танцевать?

В голосе девушки все отчетливее звучали ноты паники. Да, ей, как и сотням остальных студенток, безумно нравился Константин Блэкстоун. Лиза и пришла на эту вечеринку только ради него, надела свое неприлично короткое плотно облегающее зеленое платье под цвет глаз, туфли на самом высоком каблуке и сделала самый броский боевой макияж. Девушка набралась смелости, подошла к лучшему другу Косты и дрожащим голосом попросила, чтобы он их познакомил. И, на удивление, парень согласился — высокий статный юноша с длинными светлыми волосами, классически уложенными назад гелем, велел девушке ждать в коридоре, а сам куда-то отлучился. Не прошло и пяти минут, как чьи-то большие теплые ладони крепко легли поверх красивых глаз девушки так плотно, что она не могла ничего разглядеть. Сквозь его длинные, слегка худощавые пальцы почти не проходил свет.

— Мой приятель мне только что сообщил, что ты по мне соскучилась, — сладко прошептал ей на ухо таинственный незнакомец. — Как тебя зовут, рыжая?

— Лиза…ой! Куда ты меня ведешь, Коста? — громко хихикая, выпалила девушка, тогда как парень резко и плотно прислонился к ее спине своей широкой твердой грудью и быстро куда-то повел смущенную девчонку, плотно зажимая ее глаза ладонями.

Так они и очутились в этой пустой гостиной абсолютно одни в кромешной темноте — парень не стал включать свет. На вопрос взволнованной Лизы: «Почему?», быстро ответил, что «так же гораздо интереснее!».

Поэтому сейчас во мраке девушка изо всех сил пыталась рассмотреть его лицо, быстро скользила руками по волосам — густым и щедро смазанным ароматным дорогим гелем.

— Ой! Зачем ты так спешишь? — вскрикнула Лиза, хватая его за руки, которые, не теряя времени, едва девушка отвлеклась на его волосы, мигом очутились под ее короткой юбкой. — Хватит!

Но он был упрям и напорист, так что узкая юбка ее нового платья быстро разошлась по швам. В этот же самый момент из-за фанерной стены тоже раздавались звуки борьбы и всхлипывания, но уже никто не обращал на них внимания.

— Ты… ты же ведь даже не хочешь видеть моего лица, да? — в панике прошептала Лиза, слезы навернулись на ее глаза. Мысленно она себя проклинала. Как же можно было оказаться такой глупой дурой?! Позволить самому опасному и отвязному хулигану Академии увести себя в самую дальнюю и безлюдную комнату. Естественно, что он теперь считает ее наивной простушкой и просто воспользуется всего один раз в качестве подстилки.

И тут в ее рыжую растрепанную голову пришла отличная идея, девушка робко решила использовать свой последний шанс.

— Коста? Я хочу видеть твое лицо, когда целую! — взмолилась она. — Пожалуйста!

— А чего так не ясно что ли? По ощущениям? — буркнул он и тут же попытался ее поцеловать, но девушка быстро отвернулась и упершись руками в его твердую грудь, попыталась оттолкнуть.

— Эй! Хватит ломаться! — недовольно повысил он голос — свой хриплый бас, и грубо толкнул ее на мягкий диванчик. — Какая тебе разница-то? Не все ли равно? Закрой глаза и представь на моем месте хоть Гарри Стайлса!

Я не могла больше терпеть этот беспредел — вот так вот просто стоять под своей мантией-невидимкой и смотреть, как двое охамевших дружков Косты не только притворяются им, но и издеваются над знакомыми мне девчонками. Я очутилась в этой темной гостиной сразу же после того, как, стоя на площадке среди камней, накинула на себя свою белую мантию мага и подумала, что хорошо бы проверить, как дела у Дженни, девушки Даниэля, которую так нагло и жестоко обманули подельники Косты. И я снова очутилась не в том месте не в то время — в самом пекле ада, который устроили для девчонок эти отвязные козлы.

Но в этот раз я, наученная прежним горьким опытом вмешательства в разборки, оказалась гораздо умнее — я решила предварительно остановить время, засунув холодный кристалл Ледяного Джека между стрелками моих стареньких часов. Оглушающая музыка, отчаянные крики и звуки борьбы мигом стихли, кристалл принялся быстро таять, он и так уже был раза в два меньше, чем прежде. Я не стала включать свет — зачем терять лишние минуты и искать выключатель? Я и так прекрасно могла все разглядеть в темноте и заметила гораздо больше того, что совершенно не хотелось видеть. И тут же захотелось развидеть…!

Сначала я при помощи своей мантии-портала «телепортировала» по очереди несчастных Дженни и свою хоть и наивную, но хорошую соседку Лизу в безопасное многолюдное место. Обе перепуганные, в разорванных платьях, на некогда красивых лицах виднелись черные дорожки от потекшей туши и алые пятна размазанной помады. Я отправила девчонок в главный многолюдный зал — именно там, под быстрые ритмы современной музыки, в жарких танцах хаотично двигались молодые горячие тела, отчего сейчас, остановленные временем, они все застыли в самых нелепых позах. Я бережно усадила каждую из девушек на аккуратные мягкие диванчики, что стояли подальше от танцпола и бара, и — самое главное — от ярких всепроникающих глаз прожекторов. Девчонкам сейчас не до лишнего внимания! Им просто нужно прийти в себя! Когда каждая из них очнется, то поймет, что произошло нечто очень странное, мистическое и из ряда он выходящее — чья-то неведомая сильная рука вытащила каждую из жуткой бездны в самый последний момент. Но им, конечно же, так же, как и Даниэлю, шокированному моим внезапным исчезновением, никто и никогда не поверит!

Разобравшись с несчастными жертвами, я вернулась в темную гостиную к их полураздетым и разгоряченным мучителям, которые валялись на диванчиках в самых нелепых развратных позах. На Дженни напал рыжий Дилан, козел уже подмял под себя девушку и расстегнул ширинку своих узких черных джинсов, тех самых, которые ранее треснули по швам на заднице. Из прорехи были видны черные боксеры и мочалкой торчал рыже-серый хвост гиены.

На Лизе же почти оказался тот самый противный белобрысый Доминик, что уже дважды пытался подстрелить меня в номере из табельного оружия своего дяди. Он вообще был без джинсов, и, естественно, тоже с хвостом, чем-то напоминающим волчий, только более облезлый и маленький.

Я тут же вспомнила фразу дяди Доминика, брошенную невзначай, когда тот требовал у директрисы Академии предъявить ему хвост и, видимо, показал свой со словами: «Мы, тролли-шакалы, всегда живем большой семьей. Обидишь одного — загрызет вся стая!»

Так, значит, Доминик и есть тот самый светленький худощавый тролль из мира за зеркалом? Тот, с мордой шакала, злобными бегающими глазками грязно-серого цвета тающего льда, писклявым лающим голосом и вечно поджатым облысевшим хвостом. Настоящий шакал с подлыми проделками и гнилым характером! Это точно он! Ведь, согласно причудливым традициям волшебного мира за зеркалом, где имена сокращаются с конца, его имя и составляют последние три буквы от Доминика — «Ник».

А рыжий и жестокий Дилан — это тот самый придурочный хохочущий тролль с ушастой мордой гиены и непропорциональным телом, покрытым жидким рыжим мехом с черными пятнами. Тот самый, что пнул несчастного Дина. Точно! Его и зовут в мире за зеркалом «Ланс», последний слог его имени «Дилан» с приписанной нудной и шипящей с-с-с.

Оба парня были в черной одежде, прятали свои наглые рожи в глубоких капюшонах и кепках и полностью копировали стиль Константина Блэкстоуна. Но зачем? Чтобы все злодеяния списать на него? Знает ли об этом сам Коста? Вообще, где он сейчас? Нужно будет срочно найти его на вечеринке! Может быть, этот парень всего лишь притворяется «плохим мальчиком»? Он заставляет своих мерзких дружков выполнять свою грязную работу за себя, а потом просто берет и присваивает себе их злодеяния. Но зачем? Для поддержания своей черной репутации? Чтобы все вокруг боялись и разбегались с его пути?

С кривой усмешкой на лице, с помощью своего белого плаща я телепортировала шакала Доминика поближе к его дружку-гиене Дилану, уложив их прямо в жаркие объятия друг друга на один диванчик. Естественно, что я сохранила все страстные позы горячих парней и не стала натягивать обратно их джинсы. Когда время снова пойдет, этих жгучих жеребцов ждет огромный сюрприз!

Что ж, развлекайтесь, мальчики!

Я тихонько прикрыла дверь в темную гостиную с обратной стороны, накрылась с головой своей мантией-невидимкой и достала холодный, уже порядком растаявший кристалл Ледяного Джека, что был все эти тринадцать минут плотно засунут между массивными стрелками моих старых наручных часов.

— А-А-А-А-АЙ-А-А-О-О-Ы-Ы-А-А-А-А!

Звуки, которые донеслись из комнаты, были настолько оглушительными, истеричными и нечленораздельными, что я даже боялась представить, что же там может происходить.

— Ви-и-и-и-и-и-у! Откуда ты взялся? — визжал Доминик, как шакал, которого кастрируют. — Мои бубенчики! Ви-и-и-и-и-и-у!

— Ях-х-о-о-и-и-хи-хи-хи! В рот тебе ноги! Че надо? — рычал Дилан вперемешку с гиеновым истерическим хохотом. А все потому, что гиены не лают, как все нормальные из семейства псовых, а смеются, как идиоты из семейства сумасшедших. — Убери ЭТО от моего носа! И-хи-хи-хи!

Дальше эти двое, не решаясь уступить друг другу, утопая в угрозах и проклятиях, стали драться, отвешивая щедрые звонкие подзатыльники, царапаясь, кусаясь и визжа так, будто пытались достать друг у друга гланды через задницу. Я стояла у двери, невидимая под своим плащом и согнувшаяся пополам от дикого хохота, который, в отличие от воплей внутри, еще могла кое-как заглушить вновь раздавшаяся с танцпола громкая музыка. В свое оправдание я хочу заметить, что я так долго стояла у двери не с целью позлорадствовать и посмеяться над шокированными парнями, а в надежде, что на вопли дерущихся все-таки прибежит их грозный хозяин — Коста. Теперь, кажется, мне нужно не только поцеловать парня, но и попытаться стянуть с него штаны, дабы посмотреть есть ли у него тролличий хвост или нет?

Спорю на пять золотых лепреконовских монет, что есть! Длинный, белый и пушистый, как у того противнейшего тролля-песца с разноцветными глазами. Его приспешниками были Ник и Ланс, которыми он неустанно помыкал, заставляя выполнять свои гнусные поручения. Отличная компания — гиена, шакал и во главе — песец. Точно, Константин! Только вот согласно всем правилам образования имени, того песца должны были звать «Тин», а не «Дори». Хотя, может быть, в волшебном мире тоже можно купить красивое имя за золото, как блатной номер телефона за дополнительную плату?

БАБАХ!

Внезапно мой звонкий задорный смех был прерван сильным ударом по лбу — дверь в комнату с парой дерущихся парней неожиданно резко открылась, что-то небольшое и светлое проскользнуло мимо моих ног. И когда я, тихо выругавшись, устремила свой негодующий взгляд на дверь, та уже резко захлопнулась, едва не прищемив мой любопытный нос. Последнее, что я увидела, была массивная широкая спина какого-то парня в темной куртке — он быстро щелкнул несколькими выключателями и в тот же миг темная гостиная оказалась залита белым, очень ярким светом.

— Черт! Парни! Вы чего?! Совсем страх потеряли, да? — раздраженно и громко спросил низкий, но довольно знакомый голос. Нет, к моему величайшему разочарованию это был не Константин. — Вы че, не такие, как все?

— Блин! Тэдди! Нет! Ты не так понял! — проскулил Доминик, словно избитый напуганный шакал. — Он просто держит меня за хвост!

— Это все этот олух! Привязал свой хвост к моей заднице! — заверещал Дилан, и тут же заржал, как гиена, которой прищемили оба уха. — И-и-и-иха! Получи по морде! И-хи-хи-хи!

— Чьи это джинсы раскачиваются на люстре, а? — сердито спрашивал Тэдди, сейчас его голос звучал настолько серьезно и авторитетно, что я бы могла запросто спутать его с самим Костой. — Черт! Парни! Зачем вы связали свои хвосты?!

Я невольно фыркнула — ну наконец-то они втроем сообразили, что к чему. И да — это все подстроила я, просто не устояла перед таким соблазном и связала хвост шакала и гиены, как пару разноцветных шнурков, чтобы их подлые хозяева могли подольше насладиться компанией друг друга. Наверное, в этой пресловутой гостиной есть еще несколько входов, иначе как такой массивный неповоротливый Тэдди смог туда так незаметно попасть?

— Почему вы голые? Барахтаетесь на диване? Че происходит-то? — продолжал задавать одни и те же вопросы Тэдди.

Вдруг я услышала в комнате знакомый щелчок и тут же вспомнила, что именно с таким звуком высовывается острое лезвие отличного швейцарского складного ножа. Должно быть, он сейчас заблестел в руках у Тэдди, который вместе с ним и направился к визжащим от ужаса парням. — Сейчас я разрежу этот тупой узел из ваших хвостов! Поворачивайте сюда свои задницы!

Я бы с удовольствием послушала все их бессвязные оправдания и тупые отмазки, а так же дикий от ужаса ор, но в этот момент с противоположной стороны, прямо из зала, где я оставила несчастных растерзанных Лизу и Дженни, послышался звук битой посуды и вопли.

— Да как ты смеешь мне такое говорить, после того, как сам меня продал? — в сердцах кричала Дженни, захлебываясь в эмоциях и рыданиях.

Сквозь низкие глухие басы музыки пробился сначала громкий звук пощечины, а затем отчаянный охрипший голос Даниэля:

— Так… ты… ты и правда здесь парней развлекаешь? Джен, как же ты могла оказаться такой… такой…

Я не расслышала, кем именно он обозвал свою любимую девушку, потому что снова укуталась в свой плащ и… перенеслась прямо за спину разгоряченного Дани, который еле держался на ногах от усталости и переживаемого стресса. Одной рукой парень опирался на спинку барного стула, другой — растирал щеку, на которой жарким огнем пылал ярко-красный отпечаток ладони девушки.

— Не подходи ко мне! Ты теперь один из них! — кричала Дженни, прикрываясь полами своей разорванной юбки и в ужасе пятясь назад. С растрепанными русыми волосами, изорванной одеждой и размазанной косметикой, она очень походила на девушку легкого поведения, застуканную в неловкий момент. Однако Дани выглядел не лучше: в драной форме баристы, с разбитым лицом — он решил не тратить время на переодевание и умывание, и потому сейчас выглядел, как настоящий хулиган после уличной драки. Его даже родная Дженни не могла узнать — перед ней словно стоял другой человек, постаревший сразу на десяток лет, глаза были насквозь пропитаны болью и безумием. — Как ты мог? Как ты вообще можешь избивать всех подряд?!

— Так же, как и ты спать с ними! — рыча, процедил сквозь зубы Даниэль.

— Придурок! Ненавижу тебя! — залилась слезами Дженни. — Уходи с моих глаз! Ты мне всю жизнь испортил!

— Тупая шкура! — буркнул Дани, держа в карманах кулаки, сжатые так плотно, что его пальцы побелели от напряжения, а обкусанные ногти до крови впились в ладони. — Вали на фиг из моей жизни!

— Так! Заткнитесь оба сейчас же! — выпалила я, вставая между ними — буквально тридцать секунд назад я вытащила из лацкана своего костюма золотую брошку хамелеона и снова обернулась сама в себя. Затем я довольно резко от переполнявших меня эмоций скинула свой плащ-невидимку, появившись прямо в центре нескольких пересекающихся ярких лучей лазера. Может быть, меня кто и заметил на вечеринке, но только не эти двое. Они бы так и продолжали наносить сами себе смертельные раны своими ядовитыми словами, если бы я просто не встала между ними и не схватила за руки с криком:

— Идиоты! Вы прошли пол-ада друг для друга! Так сделайте же чертов последний шаг!

— Тони! Не вмешивайся! — первым обрел дар речи Даниэль. Он тяжело дышал, словно после самого долгого и тяжелого марафона в его жизни, и в изнеможении закрыл глаза. — Замолчи!

— Сам заткнись! — кричала я, поворачиваясь к обалдевшему Дани с уже широко распахнутыми и круглыми от шока глазами, блестящими от слез. — Ты что, не видишь, что ее одежда изорвана, а лицо опухло от слез?! Да ее чуть не изнасиловали, пока ты валялся без сознания избитый!

— О Господи! Это правда? — в ужасе закричала Дженни, закрывая рот ладонями. Одновременно с ней орал и Дани, еле шевеля своими опухшими разбитыми губами:

— Кто это сделал, Джен? Я убью его к черту! Я убью их всех!

— Нужно срочно скорую! Врача! — голосила Дженни, совершенно не замечая, ни что говорит ее парень, ни как она оказалась в его хоть и поздних, но крепких и долгожданных объятиях.

И пусть у обоих распухшие лица были залиты слезами, дыхание сбито, а тела дрожали так, будто их непрерывно било высоковольтным электричеством, но они были снова вместе, снова единым целым.

— Отлично! Пусть хоть кто-то будет счастлив в нашем проклятом мире! — облегченно вздохнула я и набросила на себя мантию-невидимку, чтобы исчезнуть так же резко, как и появилась. Собственно, это не обязательно было делать — для двоих счастливых я уже давно исчезла, впрочем, как и весь остальной мир.

Так, теперь мне предстояло самое главное и неприятное — найти на этой вечеринке Косту!

Спрятавшись под своим плащом, я вернула золотую брошь-хамелеона на ее законное место — под лацкан темного пиджака и снова превратилась в молодого и статного хозяина вечеринки. Так мне удалось абсолютно незаметно и безнаказанно стянуть и съесть не только несколько кусков пиццы, выпить пару стаканов апельсинового сока, но и огромный капучино, а к нему дюжину канапешек с шоколадными пирожными.

Набродившись вдоволь среди танцующих и веселящихся молодых и горячих студентов нашей Академии, я, наконец-то, совсем потеряла страх и совесть — уж очень хотелось найти главного плохиша на этом празднике жизни!

Этаж за этажом, холл за холлом, я добралась до огромного крытого бассейна с подсветкой, полного разноцветной пены и беззаботно плескающихся под музыку отдыхающих. В его центре чинно возвышался огромный надувной круг в виде единорога, чей золотой рог доставал практически до потолка. Почему? Да потому что ни один бассейн без таких плавучих надувных игрушек не обходится!

По всему периметру протянулась бесконечная светящаяся барная стойка, заставленная всевозможными напитками, а в самом далеком углу притаился вход в ВИП-комнату отдыха. Я остановилась перед закрытой высокой дубовой дверью, сняла с себя мантию-невидимку, оставив лежать ее белым плащом на моих, то есть широких плечах Косты, и твердо ухватила массивную бронзовую ручку с впечатанным гербом нашей Академии. Именно там сейчас собралась лучшая и самая «драгоценная» часть нашей «золотой молодежи». Косты среди них точно не было, я вот уже минут десять прислушивалась к разговорам и разочарованным громким жалобам девчонок о том, как они сейчас хотели бы увидеть его — причину их броских макияжей и коротких юбок. По разнородным визгам, хлопанью и крикам, я так и не была уверена, что именно происходило в этой комнате для избранных. Туда вот уже пятнадцать минут как никто не заходил и оттуда не выходил, так что у меня совсем не было шанса незаметно проникнуть внутрь невидимой вслед за вошедшим и совершенно не оставалось выбора…

Три… два… один!

Я нажала на ручку и слегка приоткрыла дверь, которая, кажется, не смазывалась еще с самой постройки корпуса и предательски заскрипела так громко, что все, кто был внутри, тут же уставились на меня, потеряв дар речи и открыв рот.

— Косточка! Кос-та-а! — оглушил меня восторженно-приторный вопль роскошной блондинки, которая вылетела неизвестно откуда в очень откровенном ярко-розовом бикини, которое в придачу еще и светилось в полумраке. Тонкая мягкая материя, дразня всех парней вокруг, была завязана впереди на робкий бантик, который выглядел весьма непрочным и при каждом повороте девушки грозился развязаться и оставить красотку абсолютно топлес на радость мужской половине всех присутствующих, и на зависть — женской. Длинные, тонкие, но необычайно крепкие, как лианы, руки девушки моментально обвились петлей вокруг моей хлипкой, ой, то есть весьма прочной шеи Константина. — Иди-и скорее ко мне, красавчик!

На моей несчастной шее висела, между прочим, самая горячая, стильная и популярная девушка нашей Академии — Стейси Грин, она в этом семестре прибыла к нам аж из далекой Австралии. Но от всех этих фактов моей несчастной шее не становилось легче.

— Ты специально ждал меня под дверью, зайчик? — слащаво протянула она, практически задушив в своих объятиях. — Так хочешь меня поцеловать, да?

— ПОМОГИТЕ! — кричал мой отчаянный взгляд. К такому повороту событий жизнь меня явно не готовила. — Как же сложно оказалось играть роль Косты! Бедный парень терпит такое на каждом повороте и каждый день…

Я уже практически потеряла сознание от удушья и острой нехватки кислорода из-за ее супермодных, супердорогих и суперсильных духов, которые она разбрызгала в суперобъемах во все свои суперщели и мегавыпуклости. К моему величайшему ужасу, ее огромные, как две толстые параллельные сарделины, все в блестящей ярко-розовой помаде губы, сложились бантиком и потянулись к моему лицу.

Разношерстная толпа на заднем фоне принялась неумолимо скандировать: — Целуй! Целуй! Целуй! Целуй!

И тут до меня наконец дошел смысл и весь ужас происходящего. Так они же играют в бутылочку, и сейчас оказался как раз ход Стейси! Причиной всех моих страданий оказалась большая зеленая бутылка из-под какого-то элитного заморского сидра. Сейчас она неподвижно лежала на отполированной до блеска поверхности изящного кофейного столика — одного из тех, на которые крутые ребята в фильмах кладут свои начищенные ботинки. Длинное и узкое темно-зеленое горлышко, словно дуло пистолета, безжалостно указывало прямо на меня. Проклятье! Угораздило же меня войти в такой момент! Это болваны играют в бутылочку, которая только что указала на дверь!

И тут — о, ужас — Стейси все-таки решила меня немедленно поцеловать и сделать это прямо в губы — долго и тщательно! В самый последний момент мне удалось кое-как увернуться и весь «поцелуй» обрушился, как цунами, на мое ухо, которое тут же заложило ее липкой суперстойкой помадой от кутюр, пахнущей земляникой.

Закипая от моей полнейшей безучастности и оскорбленная отсутствием у меня должного энтузиазма, блондинка в гневе ослабила хватку своих рук, кислород наконец-то наполнил мои легкие.

— Почему же ты так плохо целуешься, зайчик? Ай-яй-яй! — просюсюкала девушка, очевидно намереваясь дать мне еще одну попытку.

— Потому что он — не я! — раздался за моей спиной знакомый с хрипотцой голос, от которого по коже побежали мурашки. Это мог быть только настоящий Константин Блэкстоун, появившийся, как обычно, в самый неподходящий для меня момент.

Однако, не успела я прийти в себя, как раздался звонкий шлепок, мой мир покачнулся, а правая щека вспыхнула огнем. Стейси только что отвесила мне самую мощную из своих фирменных пощечин! Затем последовала ультразвуковая атака — девушка широко открыла рот, как на приеме у стоматолога, и завизжала, будто сирена, оповещавшая о начале атомной бомбардировки. Ситуация была крайне серьезная!

Она стояла в своем розовом бикини и вертела головой, переводя озлобленный взгляд своих густо накрашенных карих глаз с меня на настоящего Блэкстоуна-младшего.

«А тому ли я дала?» — у девушек это, видите ли, это очень серьезный вопрос.

— Ты, вообще, что такое? — серьезно спросил Коста, грозно сверкая своими темно-зелеными глазами в мою сторону.

Блиин! Неудобно-то как вышло! Мне срочно нужно валить отсюда! Так! Первым делом надо было всех хорошенько отвлечь — все вокруг застыли в немом «ахе», не сводя с меня своих круглых ошарашенных глаз. С молниеносной скоростью я выбросила руку вперед и, находясь в образе Косты, быстро дернула за кончик бантика, который до этого времени вполне успешно удерживал на Стейси лифчик ее ярко-розового бикини — хвала дизайнерам моды, которые придумали завязывать купальник спереди. Оставшись топлес, блондинка снова истошно завизжала, словно пожарная сирена, децибел на сто, не меньше. Я была готова поспорить, что из чашечек ее купальника на пол выпала пара чего-то круглого, мягкого и объемного. Отстегивающиеся накладные «сиси» быстро покатились в направлении бассейна и, не успели окружающие их как следует рассмотреть, как обе с прощальным грустным «бульк» скрылись в разноцветной пене. Закрывая сбежавшую грудь руками, Стейси с истошными криками быстро покинула поле боя, умчавшись в ближайший женский туалет, словно она только что потеряла свое самое сильное секретное оружие.

Обалдевший настоящий Коста все еще не двигался с места, стоя с открытым ртом прямо напротив бассейна. Сейчас парень был похож на меня один в один, тоже в темной одежде — черная рубашка, джинсы и даже фирменные белые найки. Самое главное в атаке — это неожиданность, а самая сильная неожиданность всегда помножена на тупость. Я вдохнула в легкие побольше воздуха, в два широких прыжка подскочила к Косте и выпалила.

— Теперь ты водишь!

— Что?! — обалдел он.

— КРЯ!

И я со всей силы толкнула его в грудь. Парень, явно не ожидая от меня такой прыти, быстро попятился назад и, потеряв равновесие, полетел спиной в бассейн, подняв в воздух кучу разноцветных брызг и собственных ругательств.

Воспользовавшись моментом, я быстро укуталась в свой белый плащ мага и телепортировалась в первое пришедшее в голову место. Впрочем, не прошло и пяти минут, как я снова вернулась обратно…

Едва я забарабанила по знакомой высокой деревянной двери с номером «356», где располагался тайный номер для магических путешественников, как из оштукатуренной стены рядом появилась каменная и очень недовольная морда миниатюрной горгульи.

— Пусти меня внутрь! Я спать хочу! И в туалет! — выпалила я, на ходу придумав последнее для усиления драматизма ситуации.

— Ты чего буянишь и орешь? Твой смертный для развлечений еще дрыхнет! — сварливым шуршащим шепотом ответила мне горгулья. Едва злобный взгляд маленького монстрика упал на меня, как его большие каменные глаза сузились до пары тонких щелочек, а широкие приплюснутые ноздри раздулись, с шумом принюхиваясь. — Фу! Ну и смрад! Все ночь бесчинствовала? Нахрюкалась до поросячьего визга и пустилась во все тяжкие с местными трубадурами, да?

— С какими такими дурами, блин?! — огрызнулась я, машинально осматривая свой помятый, драный и мокрый от воды и не только, костюм. На светлой рубашке помимо прочих алели пятна и от ярко-розовой помады — блондинка Стейси умудрилась пометить свою территорию. — Эти желтые пятна на моих штанах — не то, что ты думаешь! На меня какой-то олух опрокинул поднос с горящими медовыми коктейлями! Вот теперь я и воняю, как улей!

— Ты хоть бы мне стаканчик эля притащила, непутевая! Э-э-х! — грустно вздохнула горгулья, печально опустив свои огромные, как у летучей мыши, уши.

Я понимающе нахмурилась: «Горгулья— алкашонок — горе в замке!»

— А тебя вообще пускать не велено! — оскалила свои клыки каменная шушера, словно только что подслушала мои мысли. — Еще ни одного золотого не поступило в качестве платы! Одни только расстройства и убытки!

К такому повороту событий я была заранее готова и, можно сказать, ждала этого момента, чтобы триумфально вытащить из отяжелевших карманов аж семь золотых лепреконовских монет — их я заранее «наксерила» с помощью осколка волшебного зеркала — каждый раз просовывала сквозь стекло руку и вынимала из зеркала отражение настоящей золотой монеты.

— Столько хватит, надеюсь? — с наигранным безразличием спросила я, протягивая щедрую плату на своих ладонях. — Ну, тут и за ваш моральный ущерб, и за то, чтобы я доспала нормально эту ночь!

Глаза горгульи при виде столь многочисленного и интенсивного блеска драгоценного металла округлились и дважды увеличились в диаметре — дабы все рассмотреть и пересчитать. Ни слова не говоря, она всеми четырьмя каменными лапками схватила монеты и… мигом отправила в свой широко раскрытый клыкастый рот, что зиял на ее морде, словно черная каменная дыра. Наверное, это был своеобразный монетоприемник и монетопровод, так что я теперь с нетерпением ждала, что горгулья повернется ко мне своей каменной задницей, из-под хвоста которой вылетит чек о проживании или, на худой конец, ключ от номера. Но дальше случилось нечто совершенно невообразимое, что заставило меня начать нервничать и заподозрить что-то неладное. Горгулья с громким хрустом и ругательствами принялась пережевывать мои золотые монеты, словно жесткие леденцы. В итоге она сморщилась, словно выжатый лимон, скосила свои темные каменные глаза к огромному сплюснутому носу и выплюнула на паркетный пол прямо мне под ноги… блестящие мелкие осколки разбитого в дребезги зеркала…

— Тьфу! Кхе-кхе! Троллий помет! Гоблинская моча! Глаза б мои тебя не видели! — зашипела она, словно это я заполнила ее пасть стеклом. — Брысь отсюда, бесхвостая, или я позову легионеров с факультета Проклятых! Они выпорют тебя у позорного столба на главной площади за такое фуфлотворение!

— Что это сейчас было? — зло выпалила я, опускаясь на корточки и разгребая холодные острые осколки. — Зачем вы сожрали все мое золото?

Снизу по лестнице донеслась какая-то громкая возня — кажется «двое счастливых» богатеньких студентов возвращались с вечеринки «на бровях» в поисках места, где бы скорее уединиться. Это значило только одно — мне скорее нужно было исчезнуть с их пути и побыстрее покинуть главную лестницу элитного корпуса общежития для богатейших студентов Академии.

— Сама монетки сварганила или кто помогал, а? — нахально спросила горгулья, хитро прищуривая один глаз.

— Эй, верните мне мои бабки! Немедленно! — закричала я и, видя, как горгулья молча с самодовольной каменной моськой погружается в стену, словно в полную ванну, я со всей силы треснула ее прямо по огромному сплюснутому носу. — Ой-е-а-а-ай!

Это было ужасной ошибкой — парочка внизу сразу же притихла и, подгоняемая любопытством, на цыпочках бросилась вверх по лестнице. Я прижала к груди свой несчастный кулак с разбитыми костяшками, кое-как одной рукой обмотала вокруг себя белый плащ и вовремя испарилась с места происшествия, оставив после себя кучу битых блестящих стекляшек и бескрайнее удивление на лицах подоспевших студентов. Кажется, они оба заметили растворившийся в воздухе мой белый силуэт.

— Капитан! Она только что исчезла перед носом у пары ошалевших смертных! Хвала троллям, что до этого оба употребляли увеселительные напитки!

— Хм… Видят боги, сегодня мне придется выслать за ней патрульных. Куда она направилась?

— Снова на шабаш с трубадурами! Чтобы воровать там еду и эль с помощью мантии-невидимки! Уже во второй раз за последний час! И это еще не все!

— Какие еще законы о неразглашении магии смертным она нарушила?

— Да все вообще! Она спряталась под мантией-невидимкой и развлекалась, сначала раздавая всем пинки, затем, пользуясь ситуацией, связала пару троллей прямо за их хвосты и заставила их… прелюбодействовать! Затем переоделась в лицо противоположного пола и стала целоваться с… и потом… давайте, я вам на ушко скажу, Капитан!

— О, какая срамотища! Какая стыдобища! Ты уверен, Самсон?

— Так точно, Капитан! Две дюжины смертных видели, как она испарилась, скинув надувные буфера той особы в бассейн!

— О, слепая горгулья! Немедленно выслать за ней патруль! Самсон и Диана! Приведите мне ее немедленно! Тридцать плетей ей у позорного столба на площади!

Между тем, я снова очутилась среди пары сотен разгоряченных тел, что толкались в такт музыке на самой главной вечеринке уходящего месяца. Я специально переместилась в самый большой просторный холл с самой длинной барной стойкой, ожидая, что здесь не будет толкучки и всегда найдется что-нибудь вкусненькое, чтобы стянуть и съесть.

Однако, на мое удивление, сейчас здесь был настоящий аншлаг — зал был практически весь заполнен, и более того — сюда стекались все новые и новые отдыхающие. Преимущественно парни, которым друзья только что прислали смс-ки или фотки из холла. За ними волочились их недовольные подруги на высоких каблуках. Гремели басы ритмичной музыки, и, после того как на меня в седьмой раз наткнулся кто-то из присутствующих, отдавив ноги и щедро обрызгав каким-то арбузным коктейлем — а я все это время пряталась под мантией-невидимкой, я уже решила переместиться в другое, менее многолюдное место, как…

— Давай, детка! Покажи класс! — заорал мне на ухо очередной охрипший от эмоций бас, его увесистый хозяин тут же уронил мне под ноги свой стеклянный стакан с каким-то крепким шипучим напитком, но, кажется, совершенно не заметил своей потери. Он задрал вверх обе руки и принялся скандировать вместе с остальной взбесившейся толпой. — Давай! Еще! Еще!

Температура в холле резко подскочила вверх сразу на десяток градусов от скопления молодого горячего тестостерона. Ругаясь во весь голос, я невольно обернулась на барную стойку, которая служила своеобразной сценой для всего происходящего — именно на нее сейчас были нацелены почти все разноцветные диско-лазеры и самые пристальные взгляды окружающих.

О-ла-ла! На барной стойке сейчас происходило что-то совсем сумасшедшее! Нет, не драка на кулаках, а танцы! Прямо как в фильме «Бар Дикий Койот» четверо горячих девчонок с громкими выкриками, задорно кружась и высоко поднимая стройные ноги, лихо отстукивали ритм крепкими каблуками. Их движения становились все быстрее и быстрее, а позы все откровеннее и откровеннее. Присмотревшись, я очень скоро поняла, что среди танцующих есть лидер, своего рода солистка, именно за ней сейчас и повторяли движения, быстро, как могли, остальные три девчонки. Еще же две сейчас пытались влезть на барную стойку, нещадно опрокидывая дорогие разноцветные напитки — уж очень им захотелось мужского внимания!

Но все оно целиком и полностью было устремлено на худощавую темноволосую девушку в узких и до неприличия рваных джинсах — таких, что через самые большие дырки были видны ее голые колени, лодыжки и бедра. Именно она сейчас «зажигала» в центре барной стойки, задирая ноги все выше, раскидывая руки так, что ее узкая темная, держащаяся на паре пуговиц, рубашка с треском расстегнулась, показав окружающим плоский живот и до неприличия короткий темный топик, надетый прямо на голое тело. Незамедлительно из зала раздался мощный хор одобрительных мужских голосов.

— Еще! Еще! Детка! Прыгай ко мне! Покажи класс!

— Да что за фигня…?! — пробормотала я себе под нос, невольно протискиваясь к барной стойке сквозь плотные ряды парней. Я и сама не заметила, как сняла с себя плащ-невидимку, оставшись в образе Косты, которого, на мою удачу, в полумраке холла еще пока никто не замечал. — Да это же…!

Подойдя поближе я тут же без труда узнала танцующую девушку. Мы с ней виделись не так часто и практически всегда мимолетом, но я довольно хорошо помнила эту длинную косую челку из непослушных черных волос, местами выгоревших на солнце, и большие ярко-голубые глаза, глядящие на этот мир с крайним недоверием. Каждое утро она смотрела на меня из мокрого зеркала в ванной комнате, каждый вечер я ей обещала, что завтра будет лучше, чем сегодня!

Да как вообще такое возможно? Сейчас прямо передо мной и взбудораженной толпой разгоряченных парней в откровенном танце, очень похожем на стриптиз, отплясывала моя точная копия. Да, не спорю, меня в Академии никто никогда не видел в такой дорогой дизайнерской одежде, столь облегающей и с такими чрезвычайно откровенными вырезами. Да и ее волосы были отлично уложены назад дорогим гелем, создающим модный эффект мокрой головы, а глаза слегка подведены тушью так идеально, что чувствовалась рука профессионала.

— Эх, малышка, где же ты была раньше такая горячая? — заорал, перекрикивая музыку, белобрысый Доминик. Под его правым глазом удовлетворительно темнел фингал, жаль, что поставленный не мной.

Оба друга стояли прямо перед барной стойкой и пытались схватить мою лихо отплясывающую копию за длинные ноги, которые, кстати, были обуты в черные лакированные туфли на высоченных каблуках. Какой же поразительной ловкостью и идеальным равновесием нужно было обладать, чтобы не грохнуться с таких «ходулей» и не сесть на барную стойку пятой точкой в какой-нибудь из переполненных стаканов.

Но кто же она, эта моя усовершенствованная копия? Почему она сейчас полуголая танцует на барной стойке? Зачем портит мою и так подмоченную репутацию?

— Я думал, что ты страшная, а ты такая няшная! И-хи-хи! — вторил ему рыжий Дилан, по-прежнему глупо ржа, как голодная гиена, правда сейчас в его улыбке зияла пара черных дыр вместо некогда крепких белых зубов, выбитых в драке. — Иди же сюда! Опа! Поймал!

На этом нелепом моменте одна из непропорционально длинных рук Дилана ухватилась за штанину супермодных джинсов на моей копии. Раздался недолгий треск, и практически вся левая половина отвалилась от и без того порванных джинсов. Танцорка размахнулась и со всей силы пнула своего обидчика в плечо острым носком своей туфли, тот громко завопил. Правильно! Так его! Однако, следующее мне захотелось тут же развидеть…

Самодовольная девушка, кружась в своем безумном танце, повернулась к зрителям спиной, практически показав свою голую «мисс сижу». Моя челюсть и репутация одновременно упали ниже плинтуса! Так она что, совсем без трусов что ли?

Скрипя зубами от негодования и расталкивая разгоряченные пританцовывающие тела направо и налево, я пробиралась все ближе и ближе к бесстыднице, так нагло разрушающей мою репутацию в пух и прах. Вдруг все вокруг потемнело, а моего лица коснулось что-то мягкое и теплое. Кто выключил свет, блин?

При дальнейшем рассмотрении тряпка, внезапно упавшая мне на голову, оказалась ничем иным, как металлически-серой блузкой с откровенными вырезами. Прыткая танцовщица на барной стойке только что ее сняла и, раскрутив над головой, швырнула в толпу, а точнее — мне на голову. Остальные девицы, танцующие рядом с ней тут же повторили это новое движение, сбросив с себя кто — шарфик, кто — кардиган со звучно загремевшем по чьей-то макушке айфоном. Пока я пялилась округлившимися глазами на свою улучшенную копию — та осталась практически топлес — лишь в коротком темном и очень узком топике, кто-то слева выхватил у меня из рук злополучную блузку и пробасил:

— Дай сюда! О, фига себе, Диор! Не знал, что она так одевается!

— А я не знал, что она так раздевается! — ответил ему кто-то из толпы.

Судя по знакомым голосам, парни были с моего факультета. Позор-то какой! Как я им всем теперь всем в глаза буду смотреть и делать за них курсовые?

Я не сдержалась и громко выругалась. Это было очень-очень некстати, потому что…

— Коста?! — закричали ребята в один голос, уставившись на меня как на привидение. Наконец один из них, тот, что комкал в руках дорогую блузку, снова бросил ее мне, как горячую картошку, со словами. — Прости, парень! Она только твоя!

— Бараны! — процедила я сквозь зубы, снимая со своего лица злополучную блузку, от которой, кстати, струился роскошный аромат дорогих вечерних духов. Я хотела сказать вдогонку удирающим в толпу парням что-то покрепче, но мой взгляд нечаянно упал на сцену, и от ужаса я забыла обо всем на свете.

Моя улучшенная копия оказалась среди двух огней — справа от нее пританцовывал белобрысый Доминик, а слева терся рыжий Дилан. Парни каким-то образом все-таки влезли на барную стойку и теперь вовсю нагло приставали к девчонке. Вот Дони положил ей свою широкую ладонь на ее талию, которая дальше сползла на… полуголую задницу, которую он игриво пришлепнул. За такое он тут же огреб локтем в бок, однако Дилан воспользовался на пару секунд отвлеченным вниманием красотки и стащил с нее топик… фух! Нет! Все-таки не стащил, потому что в этот момент вмешалась я, зашвырнув в наглую морду нахала первое, что попалось под руку — измученную диоровскую блузку. Дилан запутался в ней и с грохотом полетел вниз с барной стойки, утянув с собой пару ближайших танцующих девиц. После такого на меня не мог не обратить внимание весь зал, особенно, когда один из пары постоянно меняющих свой цвет прожекторов остановился на мне, а второй — на моей бесстыдной копии. Ну что тут сделаешь — пришлось снова импровизировать.

— Так вот ты где, котенок? — громко прокричала я самым ласковым тоном, который только мог быть у Косты. Доминик, увидев меня, вздрогнул и отскочил от танцорки на пару метров. Сама же моя улучшенная копия, увидев меня, довольно улыбнулась, словно все время ждала именно этого момента. Кажется, она задумала и устроила этот безбашенный танец только ради того, чтобы привлечь мое внимание. Мне ничего не оставалось, как играть влюбленного Косту дальше. — Прыгай ко мне! Давай! Я словлю!

За моей спиной тут же зашептались женские голоса, рождая десятки новых сплетен:

— Они что, вместе?!

— Встречаются?!

— Да ладно! Блэкстоун никогда ни с кем не встречается!

— Прыгай ко мне, зайчонок! — орала я зычным голосом Косты. — Ты в надежных руках!

— Но она ему однозначно нравится… Посмотри, как он флиртует!

Моя смущенная копия нахмурилась, передернув своими голыми плечами, и уже собралась прыгнуть в мои распахнутые объятия, как за моей спиной раздалось уверенное и полное энтузиазма:

— Все свободны, девочки! Мальчик мой!

И мою шею снова стиснула пара крепких и холодных, как африканские питоны, рук. Пухлые ярко-розовые губы Стейси Грин снова оказались в опасной близости от моего лица. Но это было еще не самое страшное — с другой стороны мой локоть крепко обхватила какая-то незнакомая рыжая девчонка, судя по накладным ресницам и напористости, она была подругой Стейси. Не зря про таких говорят, блондинки и рыжие — девки бесстыжие!

Да сколько уже можно-то?! Внезапно меня охватило такое дикое раздражение, что аж перед глазами замелькали цветные круги. Бедный Коста! В этот момент я даже позабыла о своей ненависти к парню и ему полностью сочувствовала! Как бы взять и навсегда отогнать от него всех этих размалеванных силиконовых прилипал?!

Стоп! Подождите, я что, ревную? С каких это пор меня стали волновать назойливые поклонницы Косты? Да мне же должно быть абсолютно все равно… или же нет? Глубокий вдох, шумный выдох! Я почти успокоилась и кое-как смогла отцепить от своей шеи одну из змей-рук Стейси, все шло очень даже хорошо… пока ее рыжая подружка с визгливым хихиканием не ущипнула игриво мою, то есть Костину, крепкую и многострадальную задницу.

— Котик, куда ты все время смотришь? — прошептала мне на ухо Стейси. — Ты же сам говорил, что хочешь сблевать, когда видишь эту страшную пацанку!

Это оказалось последней гигантской каплей в моей переполненной чаше терпения…

— Ай… фу! Стейси! Брысь! Фу! — громко скомандовала я, как для самой непослушной и глупой собаки.

«Сейчас я покажу этим курицам ну очень «страшную» пацанку!»

Внутри меня все кипело, я намеревалась одним выстрелом убить сразу двух зайцев. Первое, я собиралась навсегда избавить Косту от назойливых крашенных прилипал, и второе — я в пух и прах хотела уничтожить его «мачо» репутацию. Пусть знает, как со мной связываться, как поднимать на меня руку, как поливать меня грязью перед директрисой Академии, как натравливать на меня своих сумасшедших дружков, как портить мне жизнь…

В холле наступило абсолютное молчание, даже музыка стала тише. Все вокруг таращились на внезапно объявившегося Константина ошарашенными взглядами, и мне ничего не оставалось, как продолжить свою пылкую гневную речь, обращенную к Стейси. Я вдохнула в легкие побольше воздуха, до уничтожения репутации самого главного хулигана нашей Академии осталось… три… два… один…

— Я — гей!! — закричала я как можно громче, обращаясь к застывшей на месте Стейси. — Меня вообще не интересуют сиськи! Тем более те, что постоянно отваливаются! Так что гуляйте от меня подальше, силиконовые королевы!

— Какой нахал! — провизжала рыжая подруга.

В больших карих глазах Стейси заблестели крокодильи слезы — благо, ее водостойкая, скандалоустойчивая и слезостойкая тушь была всегда к этому готова.

— Ах ты козел! — в сердцах закричала девушка, ее правая ладонь полетела к моему лицу, словно брошенная бомба, — защищать честь и репутацию поруганной силиконовой груди. Никто не смеет безнаказанно оскорблять сиськи самой главной блондинки нашей Академии. — Вот тебе! За то, что предпочел меня этой страшной пацанке!

В середине маневра раскрытая ладонь Стейси превратилась в крепкий кулак, который просвистел прямо около моего уха — в последний момент я кое-как смогла увернуться, все благодаря ловкости Дина. Раздался громкий шлепок и еще громче — визг. Стейси угодила прямо в свою рыжую подругу, нокаутировав ее с первого раза. Сама же блондинка сломала ноготь, и потому тоже с оглушительным воплем мгновенно вышла из битвы, словно смертельно раненый боец. Мой путь к барной стойке был расчищен! Ну наконец-то!

— Давай! Я уже полчаса тебя лов…лю!

Мое настойчивое требование в этот раз было выполнено гораздо быстрее, чем я смогла его прокричать. Моя улучшенная копия с легкостью газели сиганула с барной стойки прямо мне в руки… и это было далеко не так красиво и грациозно, как принято показывать в романтических фильмах. В общем, она сбила меня с ног, и мы кубарем прокатились по полу еще метра три, благо он был устлан, как и везде в этом корпусе, дорогим мягким ковром. Толпа успела быстро расступиться, а песня, под которую так лихо отплясывала моя бескомплексная копия, наконец-то закончилась.

Первой с пола вскочила на ноги я, и в образе Косты-джентльмена, протянула руку Антонине 2.0. Девушка довольно ловко встала на свои высоченные каблуки, но продолжала ежиться от сквозняка — неплохо было бы сейчас снять мой пиджак и укрыть ее голые плечи, а заодно и спрятать этот позорный узкий топик, не прикрывающий, практически, ничего.

Но отдавать свой костюм мне было категорически нельзя — ведь именно под правым его лацканом пряталась волшебная золотая брошь в виде хамелеона. Стоит мне ее лишиться, и из самоуверенного жгучего красавчика я снова окажусь растерянной пацанкой. Я уже собиралась утащить девушку подальше в темный уголок, где бы без свидетелей расспросила ее о том, как она стала моей улучшенной копией. Сама ли превратилась в меня или кто помогал?

— Прекрати на меня так пялится! — вернул меня в происходящие несколько раздраженный голос, который принадлежал… мне самой. Не дожидаясь ответа, Антонина схватила меня за руки и потащила в центр зала. Зазвучали первые аккорды медленной музыки. — Хватит тупить! Пошли танцевать!

С этими словами она обвила мои дрожащие руки вокруг своей горячей талии, а свои уверенно положила мне на плечи. Мы стали медленно кружиться вокруг своей оси под бессмертный саундтрек к «Титанику» от сладкоголосой Селин Дион, топчась на месте и прижавшись друг к другу, как два замерзших пингвина, недоумевающих, как они оказались в такой нелепой ситуации. Не удивительно, что толпа зевак вокруг приняла нас за робких влюбленных, украдкой делая фотки на телефоны и рождая новые, самые безумные сплетни.

— Они что, реально вместе?

— Давно встречаются?

— Так ведь он же только что сделал каминг-аут? Или это был просто пранк?

Мое сердце лупило о грудную клетку так, будто собиралось разбиться вдребезги вместе с ней. Нужно было срочно выведать у моей самоуверенной копии хоть какую-то информацию. Да кто же она вообще такая? Но кроме того, как хорошенько отдавить ей ноги, у меня пока больше ничего не получалось!

Если единственный путь превратиться в кого-то — это нацепить волшебную брошь в виде золотого хамелеона, при этом обмотав вокруг ее иглы волос нужного человека, то… у нее, по любому, где-то должен быть спрятан в одежде этот магический артефакт! И сейчас мне нужно было срочно его найти!

От этой мысли я нечаянно сжала девчонку так крепко, что та невольно тихо ойкнула, впрочем, следом она ойкнула куда громче, потому что мои белые найки снова оказались на треугольных носах ее туфель.

— Осторожнее можно, жопопотам! — проворчала она мне на ухо, ее руки сползли с моих плеч, остановились на моей груди и скрылись прямо под лацканами темного пиджака.

«You're here, there's nothing I fear,

And I know that my heart will go on…» –

обещала со слезами на глазах Селин Дион, когда мы, словно влюбленные из параллельных миров, смотрели друг другу в глаза. Это странное чувство, когда вместо себя ты видишь отражение совершенно другого человека в своих собственных ярко-голубых глазах.

— Ты бы… прикрылась. Хотя бы задницу! — сладко прошептала я ей на ухо — пусть все окружающие думают, что мы вовсю флиртуем.

«There is some love that will not go away…»

Мою больную голову посетила отличная идея! Я подняла руку с тонкой талии Антонины и, улыбнувшись своей самой теплой улыбкой, сначала убрала с ее лица черную, но порядком выцветшую на солнце прядь, выбившуюся из ее длинной челки, а затем осмелела и как могла ласково провела по ее темным волосам. Странно! Они оказались не такими уж и залаченными, сколько просто мокрыми. Но самое главное — в них не пряталась никакая золотая брошь! Что ж отлично! Ищем дальше…

Если полагаться на логику, то маленькое металлическое украшение вполне могло поместиться в ее темный топик или же в задний карман джинсов. Я тяжело вздохнула и, бесконечно радуясь тому, что сейчас находилась в образе Косты, обняла девчонку покрепче — настолько крепко, что она в панике забарабанила своими ладошками по моей спине. Так! Впереди топика точно не пряталось ничего металлического, иначе я бы почувствовала это своим широким торсом.

Я, демонстрируя внезапный прилив нежности, провела руками по голой спине своей партнерши. Мои дрожащие ладони не нащупали в ее топике ничего подозрительного и со стороны спины.

Я обернулась вокруг, тут же попав под пристальный огонь удивленных и прищуренных взглядов окружающих, которые, очевидно, приняли мой тайный мини-обыск за проявление нежности. Пусть думают, что хотят!

Мне теперь предстояло самое сложное, а именно — залезть девчонке в штаны. Ведь именно там, согласно методу дедукции, должна была прятаться волшебная брошь. Ну раз ее не оказалась ни в волосах, ни в топике, то где же еще?

Пришлось снова приобнять партнершу посильнее, но не так крепко, главное, чтобы она смогла дышать и ничего не заподозрила. Затем, согласно этикету всех хороших мальчиков, следовало сделать девчонке хотя бы один комплимент.

— Ты сегодня…эм… необычайно красива! — выпалила я хриплым голосом Косты, не сводя глаз с ее полуголых ягодиц, что торчали сквозь огромные драные дыры в джинсах. Лишь на одной из них кое-как на нитках удерживался маленький задний карман. Именно там и должна была быть волшебная брошь. Ну не в задницу же она ее засунула, верно?

— Ты разговариваешь с моей задницей?! — удивленно спросила девушка и ехидно добавила, — пялишься на нее уже полчаса! Поцеловать хочешь?

— Да нет, мне бы просто потрогать… — пробормотала я мысли вслух, за что тут же получила тычок локтем в бок. — Ай!

Незаметно добраться рукой до заветного кармана тоже не получилось…

— Еще раз будешь лапать мою задницу — кастрирую! — мило прорычала она мне на ухо.

Если девчонка окажется моей точной копией не только внешне, но и по характеру, то за следующую неудачную попытку она мне и правда двинет коленом по причинному месту.

«We'll stay forever this way

You are safe in my heart…»

Селин Дион чувственно и громко допевала последний куплет. Я запаниковала — еще чуть-чуть и песня закончится. Что же делать? Мне нужно срочно отвлечь мою непоколебимую копию. Но как? Снова лихорадочно озираясь по сторонам в поисках ответа, я заметила, как танцующие вокруг парочки одна за другой принялись целоваться. Счастливые и беззаботные блаженно закрывали глаза и, обняв друг друга покрепче, забывали об этом мире…

«О нет! Нет! Нет! И нет!» — была моя первая реакция, но затем я потихоньку смирилась. Да в нашей Академии среди лощеных богатеньких студентов каждый второй целует свое отражение в зеркале! Коста, поди, делает подобное по три раза в день! А что? Когда еще я поцелую кого-то более умного, красивого и хитрожопого, чем Антонина Эванс?

Да и она сама сейчас точно будет в шоке от происходящего! И я, наконец-то, залезу в ее потайной задний карман…

Набрав в легкие побольше воздуха, я внимательно посмотрела темно-зелеными глазами Косты в свои ярко-голубые и приступила к действию. Под долгое романтичное «And my heart will go on and on… and on» наши губы слились в самом необычном поцелуе в этой галактике. Очень неплохо!

Я даже на какое-то время закрыла глаза — губы, которые я так нагло целовала, были бархатно-мягкими, со вкусом свежего арбуза и дальнейших многочисленных неприятностей. Музыка стихла, время остановилось, весь мир замер, пялясь на нас двоих. Мои пальцы быстро залезли в нужный карман и ловко вытащили оттуда что-то небольшое и металлическое. Шалость удалась!

Бархатные губы, которые отвечали мне полной взаимностью, стали немного жестче и больше — моя улучшенная версия, наконец-то, превратилась в исходный оригинал. Я слегка приоткрыла один глаз и не могла не закричать…

— Блин!! Опять ТЫ!

Передо мной в растянутом узком топике и еле прикрывающих ноги изодранных в клочья джинсах стоял Константин Блэкстоун. Его каштановые волосы не были уложены лаком с эффектом мокрых волос, они сейчас были просто мокрыми — ведь еще совсем недавно я собственноручно толкнула парня в бассейн. Его хорошенькое лицо было еле узнаваемо под гримасой полнейшего презрения и бескрайнего удивления. По тому, как быстро уменьшился мой рост и похудели плечи, я с ужасом осознала, что только что тоже превратилась сама в себя. Но как? Наш поцелуй разрушил чары?

Он громко сплюнул на пол, словно приторный смертельный яд.

— Никогда не целуй меня в моем теле, ясно?! Фу, блин! — прошипел он своим хриплым голосом. С громким жалобным хрустом высокие каблуки его модных туфлей не выдержали вес парня и сломались. Он едва ли обратил на это внимание, продолжая пялиться на меня, как на кенгуру в балетной пачке. — Откуда ты сейчас вылезла? Где ты взяла это?

Он поднес к моему сморщенному от негодования носу знакомую золотую брошку. Я машинально полезла под лацкан своего пиджака — там было пусто.

— Ах ты козел! — в сердцах прошипела я, тут же вспомнив, как руки моей улучшенной копии несколько раз скользили по моей, то есть Костиной, широкой груди. Тогда-то он и вытащил у меня волшебный артефакт. Значит, за все это время, пока я пыталась «обыскать» его, он успел меня «обчистить».

— Решила, что ты умнее всех, да? — продолжал ухмыляться он. — Думала, что я не узнаю свой костюм и белые кроссы? Хватит ржать! Дай сюда!

Пока я потихоньку угорала над тем, как узкий топик с громким треском медленно расползается на ниточки на его широком голом торсе, Коста попытался выхватить у меня из руки волшебного золотого хамелеона. У него ничего не получилось, брошка выскользнула и разбилась вдребезги о паркетный пол. Именно в этот месте почему-то, как назло, не оказалось мягкого ковра.

— Обалдеть! Как так? — нахмурилась я, приседая на корточки, чтобы лучше рассмотреть мелкие острые зеркальные осколки, очень похожие на те, что выплюнула вместо моих золотых монет горгулья. — Эта штука же металлическая!

— Ты что, не знаешь, что все, что было создано-накопировано с помощью волшебного зеркального осколка, при падении разбивается вдребезги, как хрупкое стекло? Именно так можно определить поделку! — быстро объяснил мне Коста, присаживаясь на корточки рядом со мной. Это была не очень хорошая идея — его мега-драные и ставшие к этому моменту супер узкими джинсы лопнули по швам, он еле успел подхватить их руками, сверкнув в разноцветных лучах дискотечного лазера своей голой идеальной задницей.

Но я словно ослепла и оглохла, совершенно ничего не замечая вокруг. Мне вдруг стало ясно, зачем горгулья засунула в свою пасть мои золотые монеты — чтобы проверить их подлинность, а выплюнула битое стекло, потому что накопированные монеты не прошли проверку, и я, согласно всем правилам магического мира, теперь должна быть выпорота у позорного столба за свое фуфлотворение.

— Знаешь, я только что вспомнил, где уже видел раньше свои шмотки, — негромко произнес Коста, поднимая меня с корточек и серьезно глядя в глаза. — Точнее — на ком… Но как?! Как все это оказалось у тебя? Откуда? Если только… ты… ты не тролль…

Да я и сама недоумевала, откуда у Косты взялся золотой хамелеон? Ведь в последний раз я видела брошь у Дина — я осторожно положила в бездонный карман его зеленой мантии копию, предварительно его обчистив. Может быть, Дин ее где-то выронил? Или же денег Косты хватает даже на контрабандные товары из магического мира? Интересно, где же их продают в нашей Академии?

Крепко задумавшись, я совершенно не заметила, что Коста мне пытается что-то сказать… уже раз так в пятый.

— У тебя есть брат?! — снова спросил парень, разглядывая мои голубые глаза, словно это были драгоценные топазы, подлинность которых он так тщательно старался определить.

— Близнец! — кивнула я, вырываясь из его объятий. — И он с удовольствием надерет тебе задницу!

Лицо Косты в этот момент исказилось так, словно его ударила молния. Он, будто слепой, впервые увидевший солнце, наконец-то начал видеть смысл в происходящем. Мелкие частички бесконечного пазла стали складываться в его голове во вполне реальную картину. Кажется, он действительно поверил в мою ложь и теперь пребывал в полной прострации.

— Так значит, ты взяла все у брата? — пробормотал он, как во сне. — И его белый плащ, и волшебный осколок зеркала…

— Да, украла, — додумала за него я со своим самым невинным лицом. — Но я взяла у братца только эту блестящую золотую жабу! Она мне понравилась!

— Это хамелеон! — поправил меня побледневший парень. — Ты хоть понимаешь, какие серьезные проблемы теперь будут у твоего бро с нашими легионерами? Что ты еще у него украла?

— Я же сказала, что больше ничего! Почему ты так плохо обо мне думаешь? Я не воровка — я не беру все до последнего! — возмущенно выкрикивала я ложь, вздрагивая и сочиняя на ходу. — Я просто взяла у него стильный костюм, найки и эту золотую рептилию…

— Хамелеона! — снова поправил Коста. — Но зачем?!

Я расплылась в улыбке — слишком просто было подобрать ответ на такой глупый вопрос.

— Чтобы проникнуть сюда на вечеринку, — продолжала невозмутимо врать я. — Ну и немного проучить тебя! Теперь ты ответь, зачем ты танцевал полуголый на стойке в моем образе? Гадил мою безупречную репутацию, да?

Коста усмехнулся, откинув с лица мокрые каштановые пряди челки.

— Я ловил тебя на живца, — быстро сказал он, одной рукой хватая меня за руку, другой — придерживая на себе драные джинсы. — Мое нутро подсказало мне, что во всем снова виновата именно ты! И да, Стейси целовала тебя так крепко, думая, что ты — это я, что на ее купальнике осталась пара твоих черных волос! Потому мне и пришлось в тебя нарядиться и немного пошалить на барной стойке. Уж такой свой танец ты бы не пропустила! Теперь вся Академия надолго запомнит, как ты танцуешь!

— Козел! — закричала я, делая шаг назад и порываясь убежать, но не тут-то было.

— Отпусти меня! Что тебе нужно? — прокряхтела я, когда он с размаху прижал меня к своей голой груди, будто для очередного медленного танца. В этот момент диджей снова поставил бессмертный саундтрек из «Титаника» — наверное, решил, что нам с Костой стоит подольше побыть вместе.

А что, в темноте, наверное, вряд ли кто заметил, что мы поменялись телами, скорее — одеждой. Только вот теперь у Косты…

— А у тебя задница голая! — пропищала я ему в ухо, перекрикивая музыку.

— Пофиг! Пляшем! — процедил он сквозь зубы. — Заткнись и танцуй, дура! Здесь только я буду задавать вопросы, ясно?

— Прекрасно! — передразнила я, пытаясь вырваться из его железных объятий. — Обиделся на то, что я обозвала тебя геем? Ну извини! Будешь знать, как танцевать в моем образе стриптиз на барной стойке!

— Нет, не обиделся, — усмехаясь, пожал он плечами и даже помотал мокрой головой. Его настроение явно улучшилось, и с каждым словом становилось все выше и выше. — Я уже тебе отомстил. Угадай, как? Помнишь, ко мне на стойке клеились Дони и Дилан? Так вот первому я сказал, что ты — лесбиянка, а второму — что у тебя вши! Ха-ха!

— Козел!!! — закричала я и в сердцах шлепнула его обеими руками по голой заднице.

— Ауч! Так что не жди пылкой мужской компании! — продолжал смеяться Коста, будто бы ничего не заметил. Внезапно он замолк и его шепот около моего уха зазвучал пугающе серьезно. — Как я могу найти твоего брата? Ну того, который близнец? Почему я ни разу не видел его в нашей Академии? Ауч! Блин! Да прекрати ты лупить меня по заднице! Все равно тебе некуда бежать!

Коста был абсолютно прав — у меня не было ни одного шанса вырваться из его горячих крепких «тисков», так как я совершенно не могла ответить на его последние вопросы. Да какая ему разница, есть ли у меня брат или нет?

Вместо этого я решила закосить под дурочку и проявила верх невежества, отвечая вопросом на вопрос.

— Скажи мне честно, вот за что ты меня так сильно ненавидишь? — тихо прошептала я, обнимая его голые плечи и пытаясь придумать план побега. Это было не просто, ведь заветный плащ-невидимка-портал сейчас лежал сложенный, не больше носового платка, в кармане моего пиджака. — Ты полностью сломал мою жизнь, болван! Меня выгнали из Академии и общаги! Мне больше некуда идти! Ты хоть это понимаешь?

Он резко замер и закрыл глаза, словно борясь со своими эмоциями и собираясь с мыслями.

— Ты даже не представляешь, во что вляпалась, дурочка моя, — процедил Коста сквозь крепко стиснутые зубы. Его голос звучал так глухо и тихо, словно с дальнего конца туннеля. — Ты ворвалась в мою жизнь и перевернула ее с ног на голову! Ты все сломала и испортила! И поэтому ты должна уйти! Быстро и навсегда! Ясно?

Коста покачал головой, словно отгоняя дурные мысли и кусая до крови нижнюю по-детски пухлую губу. В голове у него, как и в сердце, бушевал ураган. Он снова крепко зажмурил свои темно-зеленые глаза, тяжело вздохнув, покачал головой из стороны в сторону — ничего нового, снова перед его затуманенным взором одна и та же картина…

Он стоит перед огромным зеркалом в драных узких джинсах и неприлично коротком топике, что стягивает грудь, словно крепким обручем. Модные туфли на высоких каблуках уже сжимают ноги тисками. Да как, блин, вообще девчонки ходят в таких шмотках? Теперь понятно, почему она такое не носит…

Он пристально разглядывает чужое отражение в зеркале, сначала потому, что нужно убедиться, что все в порядке — мокрые черные волосы зачесаны назад, темный лифчик узкой полосой прикрывает все, что нужно. А если честно, то там и прятать-то совсем немного. Не то, что арбузы у красотки Стейси.

Коста снова и снова заглядывает в свои — ее голубые глаза, слегка подведенные тушью, и тонет… Минута за минутой улетает драгоценное время, и вот ему уже пора идти на «импровизированную сцену» — барную стойку, но он все никак не может оторваться, не может наглядеться. Парень даже боится моргнуть — он будто видит эти глаза впервые… И они смотрят на него, сначала обжигая своей ненавистью, потом увеличиваются от удивления, затем начинают согревать теплотой…

— Разбитое сердце заживает быстрее, влюбляясь снова, — тихо бормочет себе под нос златовласый кудрявый мальчишка с парой белоснежный крыльев за спиной. Он уже минут десять не сводит своих озорных голубых глаз с Косты, что разглядывает отражение Антонины в зеркале. Купидон доволен своим метким выстрелом — только что его маленький колчан стал легче на одну золотую стрелу. — Но теперь, если сердце этого смертного будет разбито, то даже я не смогу собрать все осколки…

Коста широко распахнул свои бутылочно-зеленые глаза — это я только что наступила парню на босую ногу. Хмм… а было бы неплохо узнать, о чем же он сейчас думает с таким серьезно-вдохновленно-печальным лицом…

«Мой уставший мозг взрывается от мыслей о тебе 24 на 7! Я не могу подумать ни о чем другом, ничего и никого не замечаю, не могу сосредоточиться, все летит из моих долбанных рук! Я не могу даже закрыть свои глаза — с их обратной стороны словно пропечатана твоя ухмыляющаяся рожа! А твой нахальный взгляд, такой холодный и острый, как глубины Антарктики, преследует меня по всюду! Эти голубые глаза, как безжалостные лазерные прицелы, прожигают меня насквозь! Мне нужно срочно это прекратить, иначе я просто сойду с ума — кукуха улетит на юг и никогда не вернется! Я просто должен тебя уничтожить! Забыть! Вычеркнуть из своей жизни! Прогнать навсегда! Потому что я так больше не могу, когда ты рядом земля уходит из-под моих ног, небо падает на плечи, голова кружится. Воздуха не хватает, меня лихорадит так, словно мне снова три года, я написал в последние штаны и забыл все важные слова на свете… но, когда тебя нет рядом, мне еще хуже…»

— Блин! Так дай же мне быстрее свалить! Чего ты так вцепился в мою талию?! — в сердцах зашептала я, — и хватит пялиться за мою задницу! Свою лучше прикрой!

— Свалить? Не так быстро, детка! — выпалил Коста, обжигая своим горячим дыханием мою шею, словно включенный на всю мощность фен. М-да… кажется, внутри парня сейчас действительно кипели эмоции. Еще чуть-чуть и взорвется. — А ведь это моя золотая брошь! Мой волшебный зеркальный осколок и лепреконские монеты! Твой любимый братишка меня обокрал! Видимо, это у вас семейное, да? Чего ты мотаешь своей головой? Где он сейчас? Вы с ним заодно, да?

— Балда! — выкрикнула я и со всей силы наступила на голые пальцы его ног своими белыми найками. Парень взвыл от боли, как кот, у которого на хвосте припарковался автомобиль, и моментально разжал кольцо крепких рук вокруг моей талии. Я резко вырвалась и рванула к барной стойке — туда, куда изначально и планировала сбежать во время танца, чтобы укрыться за длинным столом. Сердце отчаянно колотилось, я расталкивала танцующих направо и налево. Коста же с грохотом и отчаянным протестным треском его несчастных недо-джинсов резко сел на свою полуголую, а к этому моменту уже и полностью голую задницу.

Но парень не растерялся: отчаянно ругаясь, он схватил с пола черные дорогие туфли с отвалившимися каблуками и, одну за другой, запустил их в мою удаляющуюся спину. Левая туфля больно ударила по моему плечу, другая же полетела в сторону танцпола и угодила в неизвестный хлебальник. Не знаю чей — в темноте не видно! Я же совершенно не осталась в долгу — быстро схватила со стойки литровый стакан колы со льдом и запустила его содержимое в выбежавшего из темноты Косту. Его градом осыпали кубики льда, в лицо ударили холодные пенные струи, а стакан, как назло, снова угодил в неизвестный хлебальник. Опять не знаю чей — в темноте не видно!

Вскоре, как это часто бывает в американских комедиях, в холле разразился настоящий хаос — взбесившиеся студенты с дикими криками под громкие басы швырялись, пулялись, орали и крушили все вокруг. Нет ничего приятнее, чем испортить вечеринку, на которую ты пришел без приглашения!

Пара барменов, перемазанных в кетчупе, вскочили на барную стойку, открыли здоровенные бутылки дорогого шампанского и принялись поливать из них разгоряченную толпу, словно из пенных пушек.

Я успела спрятаться за барной стойкой, забившись в узком проеме между полупустым холодильником, наполненным доверху мороженым с фруктами, и шкафом с чистой посудой. И принялась судорожно разворачивать липкими от колы и трясущимися от громких басов руками свой белый плащ. Все шло неплохо, пока справа от меня не раздался знакомый противный голос вперемежку с идиотским смехом.

— Привет! Здесь действительно жарко или это из-за тебя? И-хи-хи-хи!

— Не подходи, Дилан! — испуганно вскрикнул Доминик, кивая своей белобрысой головой в мою сторону. — На стойке она сама сказала, что у нее водятся…

— Сами вы блохастые! — огрызнулась я, быстро пряча еще не расправленный плащ в карман — благо, когда он складывался, то магическим образом уменьшался в размерах, и в сложенном виде был не больше носового платка. — Отвалите от меня!

А вот этого последнего у этой неразлучной парочки придурочных дружков Косты в планах совершенно не было. Рыжий Доминик, по-прежнему истерически хихикая — видимо в драке ему неслабо отбили его ушастую тыкву, грубо схватил меня за плечи. Дилан, явно брезгуя, шарахнулся от меня в сторону, но по приказу своего дружка открыл дверь гигантского холодильника.

— Давай! Остынь немного, блохастая! — проворчал белобрысый.

Как бы я не орала и не упиралась, они с силой втолкнули меня внутрь и с грохотом захлопнули прочную стеклянную дверь, которая, конечно же, открывалась только снаружи. Утопая в белых клубах тумана от собственного горячего дыхания, я с ужасом забарабанила по толстому, будто пуленепробиваемому, дверному стеклу. Оно лишь быстро запотело от моего дыхания, а на голову полетели, кружась, белые снежинки.

Снаружи донеслось зловещее: «Вжиииик! И-хи-хи-хи!». Это противный Доминик установил скорость заморозки на максимум с самой низкой температурой -18 градусов. Это был не простой холодильник, а с чрезвычайно низкими температурами для шоковой заморозки фруктов и мороженого для коктейлей.

Проклятье! Я словно очутилась на северном полюсе — жуткий холод защипал лицо и уши, глаза заслезились, губы посинели, руки стали неметь от мороза. Но это было еще далеко не самые худшее! В мою спину, словно острые ледяные пластины больно упирались металлические полки холодильника. Расстояние между ними и стеклянной дверью, где именно я и застряла, было довольно маленькое — узкая полоса не более сорока сантиметров. Так что я сейчас стояла, прижатая лицом и ладонями к запотевшему стеклу, с трусами, полными колючих снежинок, и чувствовала, как мне за шиворот капля за каплей стекает подтаявшее от моей разгоряченной шеи мороженое. Судя по запаху — шоколадное с трюфелями! Блин! И почему же я очутилась лицом к стеклу, а не к полкам?! Было бы не так обидно замерзать насмерть…

Внезапно сквозь запотевшее стекло я заметила знакомую полураздетую фигуру с голым торсом и задницей. Кажется, на Косте сейчас остались одни стринги. Парень перепрыгнул через барную стойку и с крепко сжатыми кулаками набросился на своих же бездарных дружков. Дилана он сильным толчком в грудь отбросил к серванту с чистой посудой, которая, звеня, тысячами осколков разлетелась по полу. Доминик же попытался защищаться, но был двумя ударами повален под барную стойку. Взбесившийся Коста продолжал молотить его своими разбитыми кулаками, приговаривая:

— Где она? Где девчонка? Что вы с ней сделали?

— В сугробе! О-о-у! И-хи! О-йо! — визжал пол его ударами несчастный Дилан. — В ледяном гробу! А-о-о-ый!

— Да в холодильнике она! — выкрикнул Доминик, отряхивая с себя осколки стекла. — Ай! За что меня то? О-йой!

— Как вы посмели ее тронуть, твари?! — шипел Коста, отвешивая подзатыльники одному и второму с молниеносной скоростью. Он реально взбесился, в него будто вселился демон — парень лупил и крушил все вокруг, кидаясь на всех, как сорвавшийся с цепи пес. Он чеканил каждое слово, вместо восклицательного знака добавляя после него крепкий удар кулаком. — Никто! Не смеет! К ней! Прикасаться! Ясно?

Странное противоречивое чувство поселилось у него в груди — только он мог приставать к Антонине Эванс, хватать ее за руки и талию, а так же, видимо, хамить и грубить, но остальные не должны ее и пальцем касаться! Иначе… иначе он их просто размажет по стенке… или по барной стойке, как сейчас.

Что ж, ты можешь быть самым крутым парнем, Коста! С разбегу один завалить двоих, тех, кто посмел обидеть ту, что тебе нравится… Но какой в этом толк, если она сейчас превращается в ледышку в холодильнике? А ты машешь кулаками и даже не можешь обернуться в ее сторону?

За толстым дверным стеклом холодильника не было слышно ничего — сюда с трудом проникали даже оглушительные басы музыки.

— Наверное, он месит рыжего с белобрысым за то, что те позволили мне так легко отделаться. Ну или за то, что засунули меня в холодильник вместо микроволновки. Чего же еще ожидать от Косты? — ошибочно подумала я, не зная позвать ли мне на помощь или же, наоборот, отсидеться тут, пока мой враг номер один не исчезнет с поля зрения.

Коста даже ни разу не обернулся на крики, страшный грохот и бедлам вокруг. Да пусть все рушится! Пусть все катится сами знаете куда! Пусть сгорит весь этот белый свет, если его внутренний мир уже давно превратился в пепел!

Черт! Холодно-то как! Мои ноги одеревенели, руки онемели и не слушались. Я решила все-таки позвать на помощь, надеясь, что моя посиневшая рожа, маячившая среди инея на стекле холодильника хоть немного разжалобит Косту. Но тут случилось нечто непредсказуемое — мой язык, нечаянно лизнувший замерзшее стекло… намертво к нему прилип. О, проклятье! Блин! Б-п-лин! Ф-флин!

В сердцах я со всей силы лягнула ногой полки сзади себя и, о счастье, они с грохотом провалились назад куда-то в противоположную стену. Благодаря судьбу за чудо, а китайскую сборку — за суперненадежность, я, все еще прилипшая языком к стеклу, смогла кое-как остановить время с помощью часов и кристалла Ледяного Джека. Затем достала из кармана сложенный белый плащ, укрылась им вместе со своим многострадальным языком и телепортировалась из холодильника, но недалеко, а рядышком — опять прямо к злополучной барной стойке.

Думаю, что даже и без плаща невидимки, ни Коста, ни его избитые дружки меня бы не заметили — так сильно они были увлечены дракой. Я же просто не стала вмешиваться — пусть, действительно, победит сильнейший! По моей «оттаивающей» после шоковой заморозки спине побежали мурашки — но не от душного теплого воздуха в зале, а от неприятного пугающего чувства, будто за мной опять пристально кто-то следит. Время было остановлено, все вокруг замерли в самых нелепых позах и с самыми антифотогеничными выражениями лиц.

В дальнем темном углу я заметила пару небольших светящихся огоньков — зеленый и желтый. Хм… где-то я их уже видела… Я нахмурилась, помотала головой, стряхнув с волос кучу снежинок и, подгоняемая нехорошим чувством, резко развернулась к двери, дабы навсегда телепортироваться из этого помещения, оставив позади очень плохую компанию вместе с жуткими воспоминаниями.

Но в следующую секунду я так и застыла на месте, парализованная от шока, словно снова попала в холодильник. Прямо перед моим лицом, практически упираясь мне в нос острием тонкого лезвия, в воздухе висел тот самый швейцарский выдвижной нож, такой знакомый мне по сцене на тайном пляже среди камней…

Нож парил в воздухе и выглядел так, будто его пару секунд назад кто-то метко кинул мне в спину. Но кто?! Неужели Коста? Но когда? Ведь парень сейчас был так занят дракой, что даже не заметил моей рожи в холодильнике!

— Ой, ну все! Да какая мне разница! — махнула я рукой и бросила быстрый взгляд на затертый циферблат своих старых часов — там между гнутыми часовой и минутной стрелками быстро таял остаток кристалла Ледяного Джека. Мое сердце отчаянно заколотилось, я сильно запаниковала — еще минут десять, и я больше никогда не смогу останавливать время! Без волшебного кристалла мне никогда не выиграть Гонку Дьяволов!

Нет, я далеко не супергерой, который жертвует собой ради спасения мира. Весь такой безотказный и благородный до тошноты, какими их рисуют в современных фильмах. Лично я больше никого не собираюсь спасать — мне нужна лишь чашка кофе и хорошенько выспаться. Не мое это дело — вмешиваться в происходящее! Как там в песенке поется: «Кто людям помогает — лишь тратит время зря. Хорошими делами прославиться нельзя!» Будь что будет!

Подгоняемая такими эгоистичными мыслями, я легонько оттолкнула со своего пути мешавшийся нож, тот по инерции несколько раз прокрутился вокруг своей оси в воздухе. Какая разница кто и в кого его швырнул? Самое главное, что он не попадет в меня, а, скажем, улетит во-он в того надувного единорога в бассейне или чью-нибудь силиконовую задницу. В любом случае будет один громкий хлопок и куча истошных визгов!

Так думала я, продрогшая и злая, пробираясь к заветной двери из холла, стуча зубами, проклиная всех вокруг и грея душу лишь мыслью о том, что скоро буду очень далеко отсюда. Пусть уже без золотой броши-хамелеона, но с плащом-невидимкой и уже совсем маленьким, но еще пока не бесполезным кристаллом для остановки времени.

Ох, и как же я тогда ошибалась!

Я потеряю все буквально через несколько секунд. Три… два… один…

Я быстро вытащила кристалл, музыка очередью пулемета ударила по ушным перепонкам, все вокруг завертелось и закрутилось в прежнем хаосе. Заветная дверь, ведущая прочь из злополучного темного холла, резко открылась прямо перед моей протянутой рукой и в проеме показался высокий широкоплечий силуэт парня с длинными белокурыми волосами. В то же мгновение что-то блестящее пулей пронеслось мимо моего плеча и с размаху вонзилось… прямо в шею вошедшему. Тот, судорожно хватаясь руками за окровавленное горло, зашатался и, как скошенный золотой колос, быстро рухнул вниз.

Бл-и-и-и-и-и-н! Леон! О нет!

Позабыв обо всем на свете, я упала на колени рядом с ним. Его скосил тот самый проклятый нож, который я лишь легонько оттолкнула от себя, совершенно не удосужившись защитить от него остальных. Это был самый подлый из всех законов подлости! Вот так всегда оно и бывает… Эх, если бы я только не просто оттолкнула от себя этот проклятый нож, но и положила его на паркет!

Лео валялся на полу, обхватив свою шею руками, безуспешно пытаясь зажать рану, из которой на ковер с крупными брызгами быстро хлестала горячая кровь. Блин! Ну почему, почему именно он открыл эту несчастную дверь?!

Я тут же позабыла про свой запланированный побег и склонилась над Леоном, не зная, что дальше делать — для меня перестал существовать весь остальной мир. Он попытался что-то сказать, но закашлялся, захлебываясь собственной кровью.

— Они больше… больше не смогут… тебя отчислить… никогда… — прохрипел Лео, закрывая глаза и задерживая дыхание. Он, как верный гонец, летел на эту вечеринку с единственной вестью, о том, что он подарил мне свой статус «золотого студента», и с завтрашнего дня мне не нужно будет оплачивать свою учебу в Академии. Он хотел преждевременно раскрыть свой секрет о его сюрпризе-подарке на мой День рождения, чтобы помирить нас с Костой. — Я отдал тебе… подарил… свой статус…золотого студента…

— Тиф-хо! Мол-фчи! — кричала я сквозь слезы — мой отмороженный стеклом язык еще не оттаял полностью и потому с трудом поворачивался. Наверное, тоже самое сейчас происходило и с моими замерзшими мозгами. Лео смотрел на меня своими медово-карими глазами, они быстро становились темными и мутными, словно угасающие огоньки жизни. Красное пятно разрослось под его плечами до размера приличной дождевой лужи. — Дерфись!! Лео! Переги силы!

В следующее мгновение по другую сторону от умирающего Леона оказался взмыленный Коста. Он тоже грохнулся на колени рядом с умирающим другом и обхватил свою голову руками — его лицо переполняла невыносимые боль, шок и отчаяние.

— Проклятье! Лезвие полоснуло по его сонной артерии! — в ужасе зашептал Коста сам не зная кому побелевшими от шока губами. Из одежды на парне был лишь небольшой белый фартук с надписью «Зайка-хозяйка», его лямки были стилизованы под длинные пушистые заячьи уши, правда, одно из них было оторвано, а другое — подпалено. Видно, зайка была «так себе хозяйка» — подралась и спалила полбара. Бледные безжизненные губы Лео растянулись в слабой улыбке — то ли от такого «смелого» наряда Косты, то ли потому, что он, наконец-то, увидел нас рядом, в тот редкий момент, когда мы не пытались порвать друг другу глотку.

— Через четыре минуты вся его кровь будет на полу… Стой, Лео! Ты что там бормочешь?

Коста, совершенно не обращая внимания ни на мое присутствие, ни на окружающий мир, наклонился, практически приложив свое ухо к окровавленным губам друга. Я заметила, что у фартука вместо завязок сзади, прикрывая совсем незаячью задницу, торчал огромный пушистый помпон, слегка приплюснутый и уже далеко не белый. Видимо зайка-хозяйка недавно огребла по пушистой попке чем-то тяжелым.

— А-ну подфинься! Фыставил тут свою фофку! — прикрикнула я на Косту, хватая правую руку Леона и, как могла быстро, надела на нее свои старенькие часы, между стрелок которых уже блестел оставшийся осколок кристалла Ледяного Джека.

Мой план был очень прост — подарить Лео еще хоть несколько минут, ведь я, когда носила такие часы, могла замораживать время. Сейчас же процесс должен был идти с точностью до наоборот — волшебный кристалл должен был остановить время именно для Леона.

Я искренне надеялась и молилась всем богам, что кровотечение прекратится и, о чудо, едва я зажала кристалл между стрелками — не только сам Лео замер с открытыми глазами, словно огромная восковая кукла, перестав дышать и стонать, но и кровь, фонтанами, хлеставшая из его шеи, тут же прекратилась.

— Как?! Как ты это сделала? — изумленно выдохнул Коста, вскакивая на свои босые, не ясно в чем перемазанные ноги, и шарахаясь от меня в сторону, словно от тикающей навозной бомбы.

Очень кстати, потому что мне сейчас чрезвычайно требовалось свободное пространство рядом с Лео — чем больше, тем лучше. Я поспешно накинула часть белого плаща на свои плечи и принялась быстро укрывать им раненого парня.

— Ты… ты украла у своего брата вообще… все?! Даже… и мантию мага?! — запричитал Коста, его зеленые глаза, словно огромные мокрые изумруды, ярко блестели от переполнявших их слез. С одной стороны, он был безумно благодарен судьбе, что я оказалась лживой воровкой и полностью обчистила своего вымышленного брата-близнеца — может быть, теперь у Лео есть хоть один шанс из миллиона вовремя попасть в реанимацию местного госпиталя. С другой стороны, Коста сейчас себя чувствовал так, словно ему заехали с ноги по солнечному сплетению, потому что девчонка, которая его так сильно ранила, и которой он начал понемногу доверять, нагло соврала ему в глаза. — Ты… ты… меня обманула!

— Ой, флин! Да я фсем фру! — закричала я, лихорадочно пытаясь вспомнить, где же у нас в городе находится центральная больница.

— Ты… еще и нахрюкалась?! — нахмурился Коста, с ужасом осматривая мой убитый пиджак, весь в пятнах от мороженного, и принюхиваясь. Парень явно желал вызвать экзорцистов. Он счел, что мои трудности с речью возникли именно по причине злоупотребления халявными крепкими напитками.

— Флин! Как пофасть в бильфицу? — обратилась я к бледному как мел Косте. Последнее слово я произнесла медленно и по слогам, чтобы он смог расслышать. — В реа-ни-ма-цию?!

Словно волшебное заклинание, оно вывело Косту из ступора и вернуло парня в реальность, где на полу от потери крови умирал его единственный друг, и только одна лживая воровка могла сейчас спасти ему жизнь.

— Центральный госпиталь находится сразу же за городским парком! Большое десятиэтажное здание! Не знаю, была ли ты там когда-нибудь или нет… У них еще операционная на первом этаже рядом с зелеными воротами, чтобы больных на лифте высоко не поднимать, — протараторил Коста на автомате, он быстро снял с безымянного пальца небольшое металлическое колечко, судя по дорогому причудливому блеску — платиновое с красивой гравировкой какого-то герба. — Тут есть печать моей семьи. Отдай кольцо главврачу, мистеру Блейду или медсестре Столбинс. Эти двое лечат мою семью еще с самого моего детства. Скажи, что ты от меня, — тут Коста замялся и покраснел, от неловкости личного момента отводя свои большие зеленые глаза в сторону, ради друга он решил забыть о смущениях и продолжал меня учить, — скажи, что ты от Коськи! Все врачи меня в детстве так называли, просто Коська… Пусть же сейчас они сделают все, что могут, и даже больше! Скажи, что я лично за все заплачу! Я буду где-то через час! На байке быстрее всего! Только сначала оденусь, то есть переоденусь. И вот мой номер, если…

Остаток его речи я так и не расслышала, так как мое внимание было полностью поглощено… странным светлошерстным созданием, вроде небольшой лохматой собачонки с пушистым лисьим хвостом. Песель незаметно для всех в самый последний момент выбежал из темноты и нырнул под волшебную белую мантию, крепко обхватив мою правую ногу всеми четырьмя лапами. Я хотела было схватить его за шкирку и отбросить в сторону — мало ли еще куснет, но уже было слишком поздно…

Через пару ударов моего бешено колотящего сердца, я сняла с себя волшебный плащ. Мы уже очутились посередине ослепительно-белой и начищенной до блеска операционной. Неведомый песель, что телепортировался сюда вместе со мной, куда-то исчез. И я вскоре про него благополучно забыла, правда, ненадолго… Жмурясь от ярких ламп и сотен отражающих поверхностей, я обернулась вокруг.

— Вы…ээ… вы кто такие?! Откуда вы взялись?! — загорланила на нас увесистая медсестра в накрахмаленной белой форме. В крепких руках с трицепсами, которым позавидовал бы любой грузчик, она сжимала, словно ружье, огромный прозрачный шприц с трубкой и клизмой на конце. — Сюда нельзя посторонним!

— Сратути! Ой! Помохите! Флин! Помогите… — с третьего раза полушепотом простонала я, от усталости и стресса рискуя свалиться прямо на неподвижное тело Леона, что словно красивая фарфоровая кукла валялся у моих ног. — У него перерезана сонная артерия… почти вся кровь вытекла…

— Алло! Охрана! Прием-прием! Срочно в операционную! — загорланила в пластиковую мини-рацию медсестра, на ее широченной, словно просторы Эльбруса, груди я разглядела на бейджике ее фамилию — Старшая медсестра Эл. Столбинс.

Она сощурила глаза и с подозрением уставилась на неподвижное безжизненное тело Леона, чья белая шея была густо перепачкана в вязкой темной крови:

— У нас тут труп — оживить просят! Кто просит? Хм… судя по виду, какая-то поддатая бомжиха! Нет! Да никого я сюда не пускала! Ага… и полицию вызовите!

По моим горячим щекам заструились соленые реки слез отчаяния — пока все встанет на свои места, Лео уже будет три раза мертв. Внезапно, я вспомнила про платиновое колечко Косты и, подгоняемая последней надеждой на чудо, протянула украшение на своей грязной ладони прямо под брезгливо сморщенный нос медсестры. И тут реально случилось чудо! Женщина побледнела как мел, затем покраснела, как вареный рак, и снова нажала на серебристую выпуклую кнопку своей маленькой рации:

— Алло! Охрана! Отставить полицию! Главврача сюда и его зама! Поднять всех хирургов и всех медсестер! Это Константин! Сам Блэкстоун-младший! Что? Пациент? Ну он просто немного мертв… сейчас исправим. Что? Не… я ошиблась, у нас тут не бомжиха а…, — тактично прикрыв ладонью свою рацию, медсестра шепотом обратилась ко мне, кивнув на неподвижного Леона, — милочка, кем вы ему приходитесь-то?

— Я… я — его девушка! — твердо и несколько гордо выпалила я.

И так благодаря маленькому блестящему кусочку металла — платиновому колечку с семейным гербом Блэкстоунов, буквально через три минуты Лео уже лежал на операционном столе под пристальным вниманием лучших хирургов города, вокруг которых, словно большие белые муравьи, бегали и суетились десятки помощников и медсестер. Конечно, к этому моменту волшебный кристалл Ледяного Джека уже успел полностью растаять, и Лео из «безжизненной фарфоровой куклы» снова превратился в истекающего кровью бедолагу. Но сейчас это был пациент номер один, так что рана была молниеносно обработана и зашита, а кровь остановлена.

Меня с тысячами извинений и кучей вкусняшек отправили в комнату ожидания, где я смогла переодеться и умыться, пока примчавшиеся по срочному вызову лучшие врачи нашего города спасали Леону жизнь. По моей короткой просьбе мне предоставили новую чистую одежду — серые джинсы, темную футболку и бутылочно-зеленое худи, прямо под цвет глаз Косты. Отчего-то своей пятой точкой я чувствовала, что эти шмотки когда-то раньше принадлежали именно ему. Мои белые найки даже не пришлось ни на что заменять — они отлично справились со всеми моими приключениями.

— Хотите еще бананового какао и шоколадного печенья? — заботливо спросила меня та самая мускулистая медсестра, которая первоначально приняла меня за «поддатую бомжиху с трупом на руках». Сейчас же ей была поручена иная, чрезвычайно важная миссия — кормить меня до отвала и, видимо, развлекать до приезда Константина Блэкстоуна рассказами из его нелегкого детства, когда он подлил в чай гостям чьи-то анализы, а весь персонал ласково называл его «Коська». Путь парню предстоял не ближний — около часа очень быстрой езды, госпиталь находился в самом тихом и живописном районе нашего приморского городка. Так что даже сейчас до приезда молодого хозяина оставалось не менее десяти минут. В суперсовременной спецпалате было тихо и абсолютно пусто — Леона подключили ко всевозможным приборам жизнеобеспечения, а врачи с медперсоналом отправились переодеваться, прихорашиваться и встречать важного гостя.

В комнате ожидания осталась только я, печеньки и боевая медсестра, от смущения не знающая куда деть свои большие густо подведенные тушью глаза. С минуту она молча вглядывалась в полумрак палаты рядом с операционной, что была отгорожена от комнаты ожидания огромным, во всю стену, стеклом. Затем громко ахнула и обернулась ко мне с окаменевшим от ужаса лицом и округлившимися глазами:

— Там… там кто-то есть! Какая-то… лохматая белая собака! Она только что… задрала свою заднюю лапу и помочилась на стойку с пробирками! Вот шельма! Кастрирую за такое!

Я мигом подскочила к огромному окну, опрокинув свою пустую чашку из-под какао, и прилипла лбом к холодному стеклу. Вообще, по всем правилам Леона после операции должны были увести в обычную палату, но видимо он оказался уж слишком важным ВИП-пациентом, что его оставили в специализированной навороченной палате прямо рядом с операционной — можно сказать в самом сердце городского госпиталя. Несколько секунд мои глаза привыкали к полумраку, но затем в тени кушетки, на которой лежал Леон, кто-то шевельнулся… кто-то юркий, пушистый, маленький с парой светящихся глаз — ярко-зеленым и красновато-желтым.

— Ой! Милочка! Ты куда это направилась? — запротестовала мадам Столбинс, преграждая мой путь своим мощным телом. — Туда нельзя посторонним!

Но я смогла ее обогнуть и уже успела захлопнуть за собой дверь даже не только в комнату ожидания, но и в саму спецпалату. Мурашки дружной толпой запрыгали по моей спине — я, наконец-то, вспомнила, где раньше видела эту пару разноцветных глаз. Это был тот самый гадкий скунс-тролль по имени Дори из-за зеркала. Но что он тут забыл?

Войдя в полутемную спецпалату, я едва не полетела кубарем, споткнувшись о ковер — точнее специальное суперстерильное покрытие. Кто-то не только отогнул его угол, но и, видимо, неплохо облегчился, потому что я сейчас стояла в небольшой, но противной луже.

Негромко выругавшись, я направилась к темному силуэту, что склонился над головой неподвижного Лео и что-то тихо бормотал себе под нос. Недалеко от них на стене висело большое, во весь человеческий рост, казалось бы, вполне обычное зеркало. Правда сейчас оно выглядело как декорация из совершенно другого кино — снизу от ровной блестящей глади был отколот приличный кусок очень знакомой причудливой ромбовидной формы. От него по всем направлениям широкой паутиной тянулись трещины, в которых сверкали небольшие, но частые и яркие электрические разряды, словно мини-молнии. Но самым необычным было то, что зеркало отражало вовсе не спецпалату, как это следовало бы делать любому уважающему себя зеркалу, а длинный коридор, одетый целиком в грубый серый камень и хорошо освещаемый факелами неестественного ярко-голубого цвета, такими стандартными для волшебного мира. Это словно было не зеркало, а очередная распахнутая дверь-портал в неведомый потусторонний мир. И, чую пятой точкой, его открыл именно этот неведомый разноглазый незнакомец…

— Ты кто еще такой?! — негромко спросила я, надеясь, что мой охрипший голос звучал достаточно уверенно и храбро.

Силуэт замер, а затем медленно развернулся, в мерцающем зеленоватом свете датчиков я узнала эти темные поросячьи глазки, массивную челюсть, оттопыренные уши и густой ершик темных жестких волос.

— Исправляю твои ошибки! — просто ответил он, так же негромко, как и я. Однако, сейчас его голос звучал гораздо более увереннее, чем мой. — Я пытаюсь его спасти! Нет времени объяснять — помоги мне передвинуть эту кушетку вот к тому зеркалу! Быстрее!

Но я все равно стояла как к полу примороженная, и несколько раз перевела свой ошарашенный взгляд с Тэдди на коридор зеркале и обратно.

— Ты тоже… ты из мира магии? — пробормотала я, неуверенно подходя ближе. Он выглядел как прежний Теодор — полный, массивный, грубый и недалекий. Однако, сейчас он совсем не картавил, говорил четко и быстро, очевидно и соображал так же быстро и складно.

В полутьме его темные глаза несколько раз блеснули: один — красно-желтым, другой — ярко-зеленым цветом. Если долго и пристально вглядываться, как это делала я сейчас, то можно было различить и бледный тонкий шрам, проходящий белой нитью поперек его желтого глаза. Парень был одет в какую-то серую футболку и штаны, они подходили друг другу по комплекту, словно пижама. А вот его огромные массивные ступни были абсолютно босыми. Странно, на улице осень, холодно ведь.

— Да я там вообще самый волшебный! — самодовольно ухмыльнулся Тэдди, хватая противоположный конец кушетки, где в окружении мерцающих датчиков лежала голова Леона. Большие, некогда янтарно-карие глаза парня сейчас были крепко закрыты, светлые волосы, золотистого цвета спелой ржи разметались в разные стороны по холодной белоснежной подушке.

— Ну что ты стоишь?! — прикрикнул на меня Теодор, как прораб на зазевавшегося рабочего. — Хватай тот конец и тащи к зеркалу! Ну же!

— Да… Конечно. Сейчас… — пробормотала я, послушно беря противоположный край кушетки и… тут же невольно со звонким стуком опустила его обратно. — Блин! Тяжело-то как!

Кушетка с грохотом опрокинулась на один бок, Леон, словно кукла, завалился на бок, но не упал вниз, а кое-как застрял в паутине проводов различных датчиков и повис над полом.

— Ай, дура! — завопил Тэдди дурным голосом, прыгая на одной ноге и зажимая руками пальцы второй, по которой только что ударила ножка кушетки. — Я же босиком! Идиотка!

Мне нужно было отвлечь парня и у меня получилось. Далее я действовала по только что спонтанно придуманному плану.

— Чего ты ко мне прешься-то? — прохрипел Тэдди, все еще прыгая на одной ножке. — Эй! А ну положи скальпель на место!

Но я не реагировала на его команды, целясь, словно ножом, огромным длинным лезвием скальпеля прямо в его круглый нос картошкой. Воспользовавшись суматохой, вызванной упавшей кушеткой, я молниеносно схватила свое «оружие» с белого столика и принялась вести допрос с пристрастием.

— Ты тот самый белый тролль, да? Как его там? Дури… Дори?

— А ты не такая уж и глупая, какой кажешься! — процедил сквозь зубы Тэдди, его голос мгновенно изменился с низкого мальчишечьего на колкий старушечий с противными и резкими шипящими звуками.

— Дори! Тебя зовут в зазеркальном мире Дори! — выпалила я с энтузиазмом первоклассника, который первым в классе нашел решение для головоломки. — Блин! Да ты и есть тот самый белый пес…то есть скунс, который переместился в этот госпиталь вместе со мной под плащом-невидимкой? В самый последний момент ты обхватил мою ногу и…

— Умница, дурочка! Только не забывай, что я — королевский песец, а не пес! И да, я — Одор, последние два слога от моего земного имени «Теодор». Но для друзей я просто Дори! — зло процедил сквозь зубы Тэдди, в центрах его разноцветных глаз заблестели нездоровые красные огоньки. — Что еще ты там про меня выяснила, отвечай?

— Ты и есть тот гнусный вожак этой парочки падальщиков — гиены Ланса и шакала Ника! — продолжала осуждать я, размахивая скальпелем перед его отчего-то спокойным и самодовольным лицом здоровяка. — Блин! Так это ты, а не Коста, заставил Дилана пойти ко мне в номер, Доминика — избивать ребят! Это твои разноцветные глаза блестели в темноте у камней! И на девчонок — Лизу и Дженни, ты своих дружков тоже натравил, да? Ах ты сволочь!

— Косте же нужно как-то поддерживать свою репутацию плохого мальчика, — спокойно ответил Теодор, пожимая массивными плечами. — Ведь никто никогда не догадается, что этот недалекий увалень Тэдди заправляет всеми темными делишками в Академии, верно? И тебе тоже все равно никто не поверит!

Бум! Бац! Бабах! В дверь спецпалаты с той стороны раздались тяжелые удары, судя про рычащим басовитым угрозам вроде: «А ну, открывайте, малолетние хулиганы! А то я вам сейчас клизму со скипидаром поставлю!», к нам собственной персоной ломилась медсестра Столбинс. Каким-то неведомым образом я смогла закрыть за собой дверь так, что замок автоматически защелкнулся, словно в палате началась сложная процедура, и врачей нельзя было беспокоить.

— Ха! Напугали ежа голой жопой! — фыркнул Тэдди, времени у тролля оставалось в обрез, и потому он совершенно не скрывал своих намерений. — Помоги мне перенести Леона в портал! В мир Темных! Мой Мастер щедро наградит тебя! Он уже пару столетий ждет тебя в гости! Разве ты никогда не встречала в неожиданных местах зеркала-порталы с главным коридором из его замка, украшенным синими факелами? Встречала, верно?!

— Да, было дело… в Горе Лепреконов, — припомнила я, тактично промолчав, что в этот момент я занималась «мокрым делом», и не только крайне удивилась присутствую такого зеркала в уборной, но и скинула его вниз на головы василисков.

— А я… я возьму всю вину на себя! — неожиданно пообещал Тэдди, он кивнул на безжизненную правую руку Леона, что свешивалась с кушетки, высовываясь из-под белой простыни. На его запястье крепились мои старенькие часы с темным кожаным ремешком. На широком выцветшем циферблате зияла глубокая вмятина в том месте, куда между стрелками я постоянно запихивала кристалл Ледяного Джека. О чем, конечно же, без труда только что смог догадаться Тэдди. Он продолжал, используя свою последнюю попытку заполучить мое доверие. — Я скажу своему хозяину, что это я швырнул нож в Косту, но нечаянно попал в Леона! Я тогда еще не знал, что у тебя есть кристалл Ледяного Джека! Это же ведь с его помощью ты остановила время и изменила траекторию летящего ножа, верно? И зачем, спрашивается? Он должен был попасть в Косту! Лишнего между вами!

— Косту? Почему именно в него? — пробормотала я, как в бреду, совершенно ничего не понимая. — Кстати, он же ведь, наверное, тоже какой-нибудь тролль? Если не белый песец, то кто?!

— Ха! Что?! Коста — тролль из семейства хищников, как я? Бред! Никогда! — оскорблено рявкнул Тэдди. — Я — единственный белый королевский песец во всем Темном Королевстве! А твой Коста всего лишь маленькая глупая…

Бах! Тарарах! Бумс! Бздых!

Медсестра Столбинс, собрав последние силы и приложив всю свою массу в нужной точке на двери, смогла ее, наконец-то, выломать. Но не просто выбить, а конкретно снести с петель. Дальше она с разбегу по инерции понеслась по ковру и тут же неграциозно споткнулась о его отогнутый край, под которым была маленькая скромная лужица, оставленная милым белым песелем.

Ух-ты-барахты! Чебурах-ты!

Нецензурная лексика! Нецензурная лексика! Нецензурная лексика!

Не дожидаясь, пока разъяренная медсестра Столбинс вскочит на ноги — сейчас она барахталась на спине, как перевернутый гигантский белый жук, изрыгая проклятия про клизму со скипидаром и размахивала руками и ногами, демонстрируя в воздухе самые изощренные удары — Тэдди попятился к зеркалу. Он уже не смог утащить с собой Леона, зато у него еще оставалось несколько мгновений, чтобы самому спастись бегством.

— Ты очень сильно пожалеешь, что не помогла мне! Мой повелитель не простит, что ты предпочла остаться в этом грязном мире жалких смертных! — шипел Тэдди ядовитым тоном, он быстро уменьшался в размерах, его нос картошкой вытянулся в длинную белую мордочку, а уши превратились в пушистые треугольники на макушке. — Очень скоро бы будешь горько жалеть, что не послушалась меня и не последовала за мной в Темное Королевство, где правят сильные мира сего!

— Стой! А ну вернись! — закричала я, поздно сообразив, что происходит — Тэдди на моих глазах превращался в белого песца Дори, как оборотень в американских фильмах. — Пусть все узнают, что это ты, Тэдди, издевался надо всеми в Академии, а не Коста!

Я схватила первое, что попалось мне под руку — плотный белый сверток чего-то легкого и чистого, вероятно, это была неиспользованная медицинская простыня, и что есть силы швырнула им в тявкающего песца, что, виляя белым пушистым хвостом, несся к зеркальному порталу через всю палату. Простыня, конечно, сбила его с лап, но ненадолго. Он снова вскочил, быстро схватил сверток зубами и прямо с ним запрыгнул в пульсирующее зеркало. Я все же успела подбежать к нему, но уже ничего не смогла сделать.

— Покорнейше благодарю! — прокричал Дори с той стороны портала и со всей силы ударил лапой по стеклу, и в то же мгновение оно покрылась широкой паутиной трещин. Проход был закрыт, таинственный каменный коридор с голубыми факелами пропал, искалеченное зеркало с неровным ромбовидным осколком снова отражало мое раздраженно-удивленное лицо. Ромбовидный осколок… хм… и почему же он мне кажется таким знакомым?! И тут до меня, как запоздалый, но оглушающий раскат грома, дошел весь ужасный смысл происходящего. Да этот скунс Дори меня обокрал! Он забрал волшебный осколок прямо из кармана моего пиджака, когда обвился в образе песца вокруг моей ноги!

— Вонючий тролль! — закричала я, беспомощно колотя кулаками по уже разбитому стеклу. — Ты же украл мой зеркальный ключ! Ты вставил его в это проклятое зеркало и сделал из него портал!

— Кхе-хем… С кем это ты разговариваешь, милочка? — хриплым шепотом спросила мадам Столбинс, глубоко шокированная происходящим. — Зачем ты разбила зеркало? И… караул! Что сделала с пациентом?

Я тяжело вздохнула, бросив быстрый взгляд на Леона — датчики работали в прежнем режиме, показывая на широком экране зеленый горбистый график стабильного пульса. Значит, я здесь точно уже не нужна.

— Это все белый песель! Когда я пришла тут так и было! — пробормотала я старую добрую стандартную отговорку, поспешно накидывая на себя свой волшебный белый плащ, который, как мне показалось, вдруг стал уж чересчур длинным. — Вы приберитесь тут, а мне пора телепортироваться. Привет вашему любимому Коське! Асталависта!

Нужно было видеть в этот момент ее вытянувшееся побелевшее лицо. Ну да ладно! Сейчас я просто исчезну, а ей все равно никто не поверит!

— Чего-о-о-о?!

Я укрылась с головой вытянувшимся, как после стирки, белым плащом и снова представила свой волшебный номер «356» с неподражаемой горгульей и неповторимым котообразным домовым. Вот они «обрадуются» моему внезапному появлению прямо посередине огромной двуспальной кровати. Но что такое? Когда я снова стянула с себя белый плащ, то… увидела прямо перед своим носом выпученные, как у жабы в туалете, накрашенные глаза мадам Столбинс. Она теперь подкралась ко мне почти вплотную и уже даже замахнулась своей клизмой.

— Лечиться надо, милочка! — прошептала она, — срочно и интенсивно!

— Блин! Кажется, я надела телепортационный плащ наизнанку! — нахмурилась я, снимая с себя белую мантию и пристально рассматривая ее при тусклом свете датчиков. — О нет! Нет! Нет! Не-е-ет! Это же обычная медицинская простыня! Где же мой плащ?

Мое сердце похолодело — я с ужасом вспомнила довольную рожу Дори, который поблагодарил меня из зеркала за белый крепкий сверток, что я в него швырнула. О, проклятье! Кажется, это была не обычная простыня, а… мой волшебный плащ!

За слегка приоткрытой дверью в спецпалату послышались многочисленные быстро приближающиеся шаги. Гулким эхом в пустом узком коридоре раздавался авторитетный бас главного врача:

— … и она представилась нам, как его девушка!

— Что? — изумленно переспросил Коста.

— Ну, пострадавший — ее парень, а она — его девушка, — стал терпеливо и по-доброму объяснять главврач, думая, что у Косты от шока случилось помутнение рассудка. — У них любовь-морковь и все такое!

От услышанного я нервно закусила нижнюю губу — нет, после такого я вряд ли смогу убраться отсюда живой! Резко содрав с себя проклятую белую простыню, я накинула ее на взвизгнувшую от удивления мадам Столбинс. Эффект неожиданности вперемешку с наглостью дал мне пару лишних минут. Я метнулась к самому большому пластиковому окну — на мое счастье оно уже было слегка приоткрыто, вскочила на подоконник и в два прыжка покинула сие помещение. Хвала инженерам за то, что операционные комнаты и спецпалаты проектируются на первых этажах, дабы не поднимать больных высоко на лифтах!

И вот я снова сижу одна за столиком у запотевшего окна, в которое с обратной стороны стучится дождь. Та же самая до боли знакомая кафешка на территории нашего студенческого городка, предо мной — привычно огромная и предсказуемо бесплатная фарфоровая чашка с капучино, рядом надкусанный шоколадный кекс с изюмом. И сегодняшним ранним утром у меня те же самые проблемы, что были и вчерашним поздним вечером, и позавчерашним…

Правда, сейчас я окончательно «доигралась». Теперь мне действительно некуда идти, в карманах нет ничего, кроме нескольких дыр. Коста стопроцентно очень зол, как черт, а Лео балансирует между жизнью и смертью. Жутко хочется лечь спать и отсыпаться неделю, а когда проснешься, чтобы все произошедшее этой ночью оказалось лишь длинным причудливым сном.

Поверить не могу, что у меня действительно была не только волшебная мантия-невидимка, но и способность телепортироваться силой мысли. И я так легко и так глупо ее потеряла! А также осколок волшебного зеркала, что мог «отразить» и «размножить» любой предмет! Правда, точную копию нельзя было бросать об пол, иначе та разлетится в дребезги, как обычная стекляшка. Но ведь это же такие мелочи!

Лео, благородный и потому вечно несчастный, подарил мне свой статус «золотого студента», который, очевидно, достанется теперь этому шакалу Доминику, как и планировал его заботливый дядюшка. Леон просто не сможет сегодня подписать никакие бумаги, касаемо передачи статуса. Боюсь, что он теперь уже ничего не сможет подписать…

Буквально через несколько часов я должна была и честно планировала явиться на ковер в кабинет ректорши нашей Академии, чтобы триумфально оплатить все штрафы накопированными с помощью волшебного осколка купюрами. Но и этому, увы, никогда не суждено было случиться!

На этот раз мне спешить было совершенно некуда, и я баловалась, убивая время — пуская бульки сквозь толстую трубочку в еще горячий кофе.

— Хватит есть одни сладости! Я принес тебе пирог с мясом, сыром и грибами. Сам недавно испек. Вот! — произнес покровительственным тоном Даниэль, ставя рядом со мной огромный кусок аппетитного домашнего пирога. Вихрастый паренек был снова в своем шоколадном фартуке баристы, вооруженный подносом и своей широкой искренней улыбкой. Давно я не видела его таким счастливым. Быстро взглянув на мой недопитый полуостывший кофе, он снова принялся внимательно наблюдать за Дженни, что хлопотала за столиком на том конце кафешки — потеряв ее однажды, теперь он не сводил с любимой своих внимательных глаз ни на секунду. Далее он принялся тараторить с энтузиазмом. — А еще я принес тебе вторую чашку кофе! У нас теперь будет новая концепция кофейни «МирКофе», а если точнее — «Мирись за чашкой кофе!». С сегодняшнего утра мы предлагаем вторую чашку кофе абсолютно бесплатно для того, с кем ты бы хотел помириться, но никак не мог этого сделать ранее.

— И что, Дани, ты еще не разорился с таким убыточным бизнес-планом? — спросила я, от удивления даже слегка поперхнувшись пирогом.

Но дальше мои брови просто взлетели на лоб от удивления.

— Видишь в-о-он ту коробку у двери? Она уже на треть полна щедрыми чаевыми, — объяснил Даниэль, широко улыбаясь, но вовсе не от количества заработанной налички, а от числа довольных помирившихся за это утро гостей. — Первый шаг, порой, самый трудный. И люди дорого платят тем, кто помог им его совершить.

— Но ты же знаешь, что у меня опять нету чаевых, — тихо сказала я, интенсивно дожевывая остатки пирога — так никто не сможет забрать его обратно. — Никогда не было и вряд ли будет…

— Ой, забей, Тони! Ты не платишь в моем кафе! — твердо и громко заявил Дани. Он гордо выпрямился и упер свои руки в бока. — Вообще никогда больше не платишь! Еще раз заговоришь про деньги — я заставлю тебя съесть весь омлет с беконом, что у нас есть! Ясно?

— Ненавижу омлет! — пробормотала я, отворачиваясь — в моих глазах заблестели слезы благодарности. Такие же сейчас навернулись и у Даниэля.

— Тем лучше! Пей кофе, ешь свой кекс, — быстро ответил парень разворачиваясь, он все-таки произнес ту самую фразу, которую хотел мне сказать с того самого момента, когда я села за столик. — Когда-нибудь и ты придешь сюда не одна, отдашь ему вторую чашку кофе, вы помиритесь, и все будет хорошо…

Я так и не успела спросить, с кем же именно я должна сюда прийти, когда вдруг звонкий колокольчик на двери задорно объявил о новом посетителе. Он буквально влетел внутрь, на ходу отряхиваясь от крупных капель дождя, словно мокрый пес — продрогший и бодрый от зябкого осеннего утра.

— Здорово, Дани! — закричал невысокий, но коренастый парнишка, одетый в старую выцветшую форму курьера — в зеленую дутую безрукавку и синие, покрытые разводами, штаны. Прошлый раз я его видела в красной форме, которая, очевидно, еще не успела высохнуть после его отчаянного прыжка в воду. Он подлетел к удивленному баристе как ветер и принялся хлопать его руками по плечам — словно пытаясь удостовериться, что тот настоящий, и тоже смог чудом пережить ночное нападение дружков Косты. Свое же невероятное волшебное спасение курьер объяснил очень просто, выставив вперед руку, на которой на прочном новеньком ремешке красовались старые золотые часы. Те самые, что достались парню от его покойной матушки и которые пытался отнять рыжий Дилан. — Вот! Клянусь фуфайкой, это все они! В последний момент, когда я ночью прыгал со скалы, словно кто-то невидимый меня подтолкнул… ну вовремя дал мне волшебный пендель! Понимаешь? Иначе, я бы свалился недалеко у берега и рухнул прямо на прибрежные камни!

Я улыбнулась про себя, облегченно выдохнув, что парень не только пережил такое падение, но и, судя по новой сухой форме, уже смог выйти на работу. Интересно, что стало с программистом Тоби? Смог ли он найти свои очки на камнях и добраться до дома?

— Вот! Это тебе! Я должен лично отдать в руки! — прервал мои мысли курьер, доставая из-за пазухи небольшой белый конверт и бережно кладя его на стол прямо передо мной. — Тот, кто его отправил, пожелал оставаться неизвестным. Он заплатил приличную сумму, что бы я тебя нашел как можно скорее и ни в коем случае не читал, что внутри!

— Спасибо, — тихо пролепетала я, ставя на конверт горячую кружку кофе и уже представляя, как я его незаметно выброшу в урну у двери. «Инкогнито» и «дорого» могло быть только от Косты, и скорее всего означало «проблемы» и «очень скоро».

За плачущим окном кофейни, возле которого я так уютно сидела за своим одиноким столиком, висела большая деревянная кормушка для птиц. Ее собственноручно еще прошлой осенью сбил и повесил Даниэль — уж очень посетители его кофейни любили бросать крошки кекса шустрым воробьям и звонким синичкам. Сейчас же прямо на вершине горы крупных соленых фисташек сидела небольшая рыже-каштановая белочка, милая и пушистая, правда, без хвоста. Хвост, конечно же, был, но только до неприличия маленький и короткий, словно он только-только отрастал на месте оторванного старого.

Выражение милой беличьей мордочки с блестящими от злости темно-зелеными глазами предупреждало всех и каждого держаться от нее подальше. Зверек собственными лапами повышвыривал из кормушки всех воробьев и плюхнулся своей мягкой беличьей любительницей приключений прямо на гору фисташек. Белка зорко следила за происходящим в кофейне и незаметно один за другим принялась грызть орешки, пару раз прикрикнув матом на рвущуюся в кормушку ворону.

— Блин! А ей идет мое темно-зеленое худи! — пищала она себе под нос, слегка улыбаясь от увиденного. — Да и джинсы тоже! Ей, наверное, мои шмотки дала медсестра Столбинс, та самая тетка, что звала меня в детстве Коськой. Эй, балда! Что ты делаешь с моим платиновым кольцом?! Ты что, все-таки украла его из госпиталя? Ты хоть знаешь, сколько такое стоит в долларах? Прекрати его подкидывать! Сейчас же укатится! Ты хоть знаешь, что оно стоило мне хвоста?

Но нет, Коста был неправ — я не крала ни у кого это маленькое платиновое колечко с непонятными символами. Медсестра просто посмотрела на него, узнала герб, поняла, что помогая мне, она помогает самой богатой и влиятельной семье Блэкстоунов, и подняла всю больницу на ноги. А про дорогое кольцо так и забыла, так что мне пришлось убрать его обратно в карман.

В маленькой пушистой груди Косты разливалось тепло от того, что Антонина сейчас сидела в кафе, одетая в его любимую толстовку. Интересно, почему ей так идут его шмотки? А может быть, он улыбается от того, как на ней сидит его старая любимая одежда?

Но что еще приятнее — это то, что эта девчонка, которая вечно оказывалась на шаг впереди него, стырила и постоянно носит с собой его платиновое колечко. Надеюсь, она не будет пристально разглядывать все эти надписи, и никогда не догадается, что это — совсем не простое кольцо. Именно за него старый жадный гоблин в лавочке и оттяпал у Косты хвост в качестве платы. Было немного больно и обидно, однако, хвосты беличьих троллей не обладают никакими магическими свойствами, гоблины их скупают исключительно только ради меха и эстетической красоты. Но оно того стоило!

Коста взамен получил это небольшое кольцо, которое собирался подарить своему подмастерью Тамлину при следующей встрече в зазеркальном мире. С помощью этого маленького кусочка металла Коста мог не только следить за местоположением Тамлина, но даже обмениваться с ним мыслями. Правда, для этого кольцо нужно было надеть, как положено, а не катать его вокруг чашки с кофе по столу, как это сейчас делала Антонина…

Однако, судьба распорядилась иначе… Увидев Леона, корчившегося от боли в луже крови, Коста, недолго думая, сунул волшебный артефакт прямо в руки этой голубоглазой пацанки.

Все дело в том, что пара этих двух совершенно одинаковых на вид, цвет и вкус колечек имела самую сильную магическую связь во вселенной. Честно, когда-то давным-давно они были единым целым широким кольцом, но сила магии горизонтально разделила их ровно пополам на две части. Так что с их помощью не только можно было отыскать и следить за друг другом, но и передавать мысли, разговаривая на расстоянии.

— Интересно, о чем же она сейчас думает? — свистела себе под нос белка, наблюдая за парой голубых глаз за соседним столиком. Зверек ловко просунул в кольцо свою лапу до локтя и очень обрадовался увиденному в окне. — О, Тони наконец-то надела свою половинку!

И да, действительно, в этот самый момент я, набаловавшись вдоволь, легонько просунула в колечко свой указательный палец. Блестящий металл мгновенно стал теплеть, будто его изнутри грела какая-то неведомая пульсирующая энергия.

— Интересно, что за ахинея тут нацарапана? — тихо бормотала я себе под нос. — Заговор на удачу для семейства Блэкстоунов? А ещё интересно — знает ли Коста, что окружён дружками-троллями? Нужно будет посоветоваться с Дином, что делать в этом случае. Как вывести эту нечисть из нашей Академии? А может быть, и сам Коста тоже тролль? Но как бы я ни пялилась на его задницу и сколько бы раз ее ни лапала, я совершенно не заметила никакого хвоста. Абсолютно! А ведь Коста всю вечеринку сверкал своим голым бампером направо и налево. Да он, вообще, одна большая задница с ушами! Ненавижу!

Но белка, почувствовав, как пульсирует теплое кольцо вокруг ее предплечья, из всей моей длинной мысли расслышала лишь оскорбительное «…Коста всю вечеринку сверкал своим голым бампером направо и налево. Да он, вообще, одна большая задница с ушами! Ненавижу!»

— Да она даже задницу мою ненавидит! Глупенькая девчонка! — в сердцах завопила белка и с громким отчаянным писком в порыве гнева едва не стянула кольцо со своей лапы, но вовремя одумалась, громко икнула и чертыхнулась. — Неужели ей и правда нравится Леон?! Эй, засранка! А ну-ка, надень кольцо обратно!

Но я уже сняла странно потеплевшее кольцо и убрала его в карман джинсов. Интересно, и почему оно такое горячее стало? Я быстро украдкой обернулась вокруг — меня не покидало неприятное чувство, будто за мной кто-то пристально наблюдает. Но вокруг не было никого подозрительного. Даниэль отправился варить кофе очередным гостям, а курьер схватил свое эспрессо в бумажном стаканчике на вынос и побежал выполнять следующий заказ.

Я вспомнила про письмо и, подгоняемая любопытством, осторожно вскрыла белоснежный конверт. Неужели и правда от Косты?

Мои уставшие глаза медленно переезжали со строчки на строчку, но затем побежали все быстрее и быстрее, при этом становясь все шире и шире в диаметре от удивления.

— Бл-и-и-ин! И о чем она там сейчас читает?! Кто послал ей это письмо? Оно любовное? — скулила белка, переходя на визг и раскачиваясь в своей кормушке все сильнее и выше — она бесилась от негодования, бессилия и… немножко от ревности. — Стоп! Я что уже ревную эту… эту пацанку?

А между тем я уже дочитывала письмо на плотной фирменной бумаге следующего содержания:

«Доброго времени суток, Тони! Сегодняшней ночью я мог бы потерял все, начиная от очков и заканчивая большим пальцем на правой руке. И почти потерял… Я не знаю, как ты это сделала, откуда появилась и как пряталась, но я тебя заметил. Лишь на пару мгновений при свете костра я увидел твои голубые глаза и белые кроссы. Они парили в воздухе, словно у тебя не было тела, а затем скрылись за полупрозрачной белесой пеленой. Скажи, ты стащила с физического факультета японский плащ-невидимку? Если да, то мне все до фени! Правда, сначала я думал, что у меня у меня процессор перегрелся и пошли глюки, но затем просто забил! Да какая мне, вообще, разница? В нашей жизни случаются баги и посильнее компьютерных…

Я хотел сказать совершенно другое. Сегодня я сдал свое приложение в международную компанию, и прикинь, они его покупают за 1,5М баксов! Помнишь, как ты пнула ногой того засранца в черном, когда он решил за долги отрезать большой палец на моей правой руке? И только благодаря тебе этот урод промазал!

Так вот, за это я решил отдать тебе одну пятую часть своего чека за мое приложение. Это как раз все пробелы в тексте кода моей проги, которые я напечатал моим сохранившемся большим пальцем! С обратной стороны прикрепляю чек.

Пусть у тебя всегда будет вайфай!

Хорошего дня!

Компьютерный задрот Тоби

PS: Я специально набил все пробелы в коде приложения именно тем самым большим пальцем правой руки. Так что бы твоя доля была точно 20 %!»

Вместо подписи под именем стояла огромная жирная клякса из темно— синих чернил, овальной формы и с причудливым узором из мелких плавно-закрученных по спирали линий. Несложно было догадаться — это был отпечаток того самого большого пальца на правой руке Тоби.