Когда-то, в незапамятные времена, еще задолго до появления людей, Землю населяли могущественные прекрасные создания, сочетавшие в себе удивительную красоту, женственность и мужественность. Их называли Андрогинами. Вечно молодые и величественные, как Боги, они были очень сильны, могли управлять стихиями, временем и владели магией.

Андрогины совсем не разделяли обязанности и образ жизни в зависимости от пола. Их девушки могли носить короткие стрижки, отлично владеть мечом и стрелять не только глазками, но и из тугих луков. А юноши, что отпускали длинные волосы и волшебно играли на золотых арфах, были изящными и гибкими, прекрасно пели и танцевали. Стройные, высокие, с длинными волосами и лицами ангелов.

Помимо красоты и бессмертия, Андрогины обладали магией и были наделены различными талантами, причем у каждого был свой, уникальный, никогда не встречавшийся у других: одни могли читать чужие мысли, другие — зачаровывали песней, третьи — предвидели будущее. Талант зависел от энергии, которой обладал Андрогин. Светлые были наделены положительными силами — исцеляли, созидали, воздействовали на живую природу. Но не все так спокойно и безмятежно было в их зачарованном мире, между Светлым и Темным Королевствами шла вечная и жестокая война… Бессмертные и прекрасные, они тысячами гибли не только от острых мечей, но и от коварных интриг и заговоров. Каждый из нас в детстве слышал эти сказки про Благой и Неблагой Дворы прекрасных и коварных Фей или Фейри, могущественных королей и великих чародеев. Так вот все легенды — давно забытая правда, все мифы — живые, все сказки — реальнее, чем кажутся!

После самой продолжительной и кровопролитной битвы, наконец-то был подписан мирный договор. Королевства в качестве залога обменялись младенцами, что должны были воспитываться при чужом Дворе во имя сохранения мира: Светлая Принцесса попала в Город Темных, а Темный Принц — в Столицу Светлых. Они стали гарантией шаткого мира.

Война между Светом и Тьмой прекратилась на двести лет благодаря этому обычаю — родители-владыки не хотели нападать на соседнее королевство только потому, что там рос один из их детей — сын или дочь.

Перемирие могло бы превратиться в прочный мир и длиться вечно, судьба как раз выгадала для него удачный случай. Темный Принц Антоний, что воспитывался при Дворе Светлых, подружился, а потом и вовсе влюбился в Светлую Принцессу Леону, младшую и самую красивую дочь Короля.

Она ответила ему взаимностью, их юные сердца соединила пылкая любовь, в которую переросла нежная детская дружба. Однако беда пришла откуда не ждали: родной дядя Антония, один из могущественных Темных Властелинов, решил обманом завладеть троном и снова развязать войну, а потому заманил влюбленных в ловушку. Однако, не имея возможности убить бессмертных Андрогинов, он отправил обоих наследников на Землю, превратив их в обычных людей — младенцами без рода и племени. Там они не представляли угрозы для Темного Лорда, поскольку утратили все знания не только о своем происхождении, но и мощных силах, которыми могли управлять.

Но в запретную магию Черных Ворлоков закралась роковая ошибка. Они не учли, что души Андрогины могут унаследовать свои таланты. И потому, сбросив Принца и Принцессу в мир смертных, в час, когда взошла кровавая луна, они не предполагали, что их дары могут совсем не совпадать их характерами и внешностью. И тем самым очень сильно отличать их от обычных людей.

Как земной мир смертных встретит Антонину, дерзкую и смелую пацанку, способную постоять за себя и дать любому отпор? А что будет с мягким и чувственным здоровяком Леоном? Ведь под горой коменных мышц и стального пресса скрывается такая ранимая и добрая душа. Да, нелегко будет Принцу и Принцессе в мире смертных…

…Через семнадцать лет в одном, довольно большом, приморском городе…

Ночь, чистое небо и яркие звезды, огромная полная луна, страшная, кроваво-красная. Я лечу вниз с самого высокого небоскреба в городе прямо на широкое шоссе. Внизу меня встретит мокрый асфальт с сотнями спешащих машин, их задние фары мерцают вереницей красных огней. Кто я? Откуда? Что произошло? Я ничего не знаю, помню лишь яркую вспышку света, чей-то громкий противный хохот и резкую острую боль в груди… Она и сейчас там. Словно раскаленное железо пронзило мои ребра вместе с сердцем.

Мои руки судорожно нащупывают что-то твердое, тонкое и холодное. Это древко стрелы, испачканное в липкой крови… моей крови… Ветер безжалостно треплет волосы, хочется закричать, но в легких нет воздуха… Со мной рядом кто-то есть, он тоже ранен и в агонии падает вниз. У меня не получается разглядеть его лицо, но он кажется мне таким знакомым… Я, как могу, неловко оборачиваюсь в воздухе, но вижу над собой лишь звезды и огромную, больше солнца, полную кровавую луну… Громкие сигналы машин, удар об асфальт… Противная мелодия будильника… Просыпаюсь…

Мои глаза широко распахиваются, но первое, что я замечаю проснувшись — огромная, уже потускневшая от первых солнечных лучей, луна за окном. Еще ни одно полнолуние не обходилось без этого кошмара! Что ж, добро пожаловать в мой личный ад…

— Вставай, соня! Ты проспишь первую пару, свой любимый маркетинг!

— Мне сегодня ко второй, — вру я и сонно переворачиваюсь на другой бок.

— Что? Тебе и в пятницу ко второй? — переспрашивает, смеясь, звонкий девичий голос.

— Да… Мне всегда ко второй, когда ты делаешь свою зарядку… — вздыхаю я, но вдруг резко и широко в ужасе открываю глаза, — блин, сегодня ж пятница… мне нужно встретить Фараона до девяти…

— Это называется релаксирующая йога, а не зарядка, — объясняет в сотый раз Лиза, моя соседка по комнате, — досматривай свой сон, сурок!

От ее последних слов я едва не выругалась. Досмотреть сон о том, как я с кем-то очень знакомым, но снова неузнанным, падаю с крыши высотки? Нет уж, спасибо! Сколько мы с парнями ни лазили по крышам, на этой самой мне так и не удалось побывать, хотя я отлично помню это место и могу узнать его даже ночью.

Впрочем, уже через пару минут я забываю об утреннем кошмаре, о крыше, о сегодняшнем зачете на первой паре, обо всем существующем мире и даже о том, как меня зовут… и виной всему грация моей соседки.

Лиза включила какую-то заунывную восточную мелодию и отдернула цветные дешевые шторы, впустив в небольшую, но чистую и уютную комнату, несмелые утренние лучи. Я не слежу за ней. За пару месяцев, что мы делим в общаге одну комнату на двоих, я выучила все ее движения наизусть. Иногда мне кажется, что Лизе нужно было поступать в институт гимнастики или хореографии, а не в нашу Академию. Я искренне восхищалась плавностью ее движений и грацией. Вот бы и я хоть чуть-чуть была на нее похожа…

Я делаю вид, что сплю, хотя не свожу с нее глаз сквозь свои длинные темные ресницы. Обожаю релаксирующую йогу, а особенно того, кто придумал делать ее топлес!

Водопад волнистых ярко-рыжих волос огненной рекой сбегает между лопаток по загорелой спине до стройной талии. Она поднимает обе руки вверх, будто взмахивает крыльями, вытатуированными опытным мастером на ее плечах. Одно — легкое и светлое, как у ангела, второе — черное и острое, словно у демона. На мое счастье Лиза стоит, повернувшись ко мне именно ангельским крылом. Как символично!

Мы безумно разные: она — дизайнер-модельер, я — будущий маркетолог-пиарщик, но отлично поладили и живем не разлей вода в одной комнате вот уже второй месяц. Еще бы, когда нужно я умею быть такой лапочкой, что аж самой тошно!

— Ани, вставай! Смотри, что происходит во дворе!

— Тони! Зови меня Тони! — протестую я. Лиза спешно задергивает шторы, хотя на втором этаже в глубине комнаты ее вряд ли кто-то заметит с улицы. — Именно Тони сокращенно от Антонина!

— Тони сокращенно от Антон! А Ани — от Антонина! — снова поправляет Лиза, подозрительно сощурив свои колдовские зеленые глаза цвета ушедшего лета. — Мисс Эванс не пытайся выглядеть опаснее и хуже, чем ты есть на самом деле!

Да, меня зовут Антонина Эванс, но я предпочитаю Тони. Как это вышло? Почему? Отчего? Словно меня должны были отправить в ад, но передумали и скинули к смертным на Землю, что оказалось гораздо хуже!

Я живу в своем теле, как в клетке, уже восемнадцатый год. Я знаю, что оно совершенно мне не подходит: слишком слабое, слишком беззащитное. И все вокруг пытаются сделать из меня стереотипизированную идеальную девочку-конфеточку, чтобы я заплетала косички, делала губки бантиком и реверанс, и носила розовые юбочки с каблучками. Я не имею права на свои мысли, на свои чувства…

От размышлений меня отрывает громкий душераздирающий визг. От неожиданности я едва не падаю с кровати.

— Ани! Я скинула 276 грамм! — кричит Лиза, стоя на напольных весах. Тех самых, что были вчера подкручены моими собственными руками ровно на эту цифру. — Релаксирующая йога действует! Я похудела!

— Вот и славненько, рыжая! — вздыхаю я, снова закрывая глаза. — Шоу должно продолжаться…

И сейчас мне положено скрежетать зубами от зависти, глядя первую красотку нашей Академии, с которой я живу, а не улыбаться от уха до уха. Ведь она похудела, а я — нет. Впрочем, мне и не надо. Меня и так все устраивает по ту и эту сторону зеркала.

Из сильных моих сторон — жизнь и мир отлично научили меня врать, как другим, так и себе…

— Ани! Смотри, какая классная серебряная машинка без верха! — буквально пищит от восторга Лиза, выглядывая из-за шторы во двор. Затем она замирает, прищуривается и добавляет на выдохе шепотом. — Смотри, какие парни… Вон тот длинноволосый — просто нереальный, как из кино, высокий и накачанный! О, какой красавчик темненький, такой худенький душка, в зауженных джинсах пошел… прямо в наш корпус! Ани, ты только посмотри! Это и есть, наверное, тот самый богатенький Фараон, что живет с дружками в самом дальнем корпусе у озера и закатывает нереальные вечеринки. Ани! Ани?!

При слове «Фараон» я резко сажусь в постели и хлопаю себя ладонью по лбу. Черт! Он уже здесь! Мне нужно было сегодня после первой пары отдать ему флэшку с файлами и получить деньги! Но я совсем забыла! Блин! Это все из-за проклятой зарядки!

— Ани? Что с тобой? Ах ладно, не ревнуй! Я не планирую ни в кого влюбляться и водить сюда как минимум еще три года. У меня служебный роман с учебой — мне нужно получить бакалавра, — утешает меня Лиза, параллельно собирая вещи в ванную. — Так что ты будешь кушать по утрам мои сырнички, пока я не получу диплом. Не скучай, я буквально на пять минут!

Лиза хихикает и убегает в ванную. А я начинаю действовать: лихорадочно вскакиваю с кровати, быстро натягиваю свою мятую темно-голубую футболку с выцветшей надписью про спорт. Наизнанку! Блин! Переодеваться некогда. Рваные синие джинсы, стоптанные кеды-вансы. Мельком смотрюсь в большое зеркало, что висит на двери шкафа. Ну ладно, сойдет, бывало и хуже.

Поправляю свою неимоверно длинную, выгоревшую на солнце челку, прищуриваю ярко-голубые глаза. Пытаюсь придать холодно-деловое выражение своему мальчишечьему загорелому лицу. Смотрю на битый экран старенького Самсунга и вижу «09:34» сквозь паутину трещин. Я опаздываю, и очень сильно!

Слетая вниз по центральной лестнице, я прикидываю на ходу, что будет звучать правдоподобнее: «Мне пришлось сидеть над твоими цифрами всю ночь, Фараон!», или «В нашем корпусе вырубали свет», или просто «У меня полетел ноут…».

Я выбегаю на улицу и с размаху влетаю во что-то огромное, твердое, но теплое. Точнее, в кого-то.

— Да чтоб тебя! Блин!

Я отскочила назад, на ходу оценив незнакомца: он был выше меня на две головы и шире раза в два. Наглаженная белоснежная, как в рекламном ролике, рубашка, идеально подчеркивала мускулистый торс и рельефные бицепсы.

— Это женская общага, чувак! — грубо бросила я, — че надо?

— Ниче, пацан! Как ты сам-то сюда пролез? — здоровяк быстро схватил меня за плечи, словно сжав в железных тисках. Но тут его янтарно-карие глаза под длинными и густыми ресницами, каким бы позавидовала сама Лиза, расширились от удивления. — Да ты… ты же девчонка!

— Да ты же… идиот! — едко передразнила я, лихорадочно пытаясь вырваться из его рук. На мое счастье, здоровяк так удивился, что ослабил свою железную хватку. — Отпусти меня, придурок!

Но он пялился на меня, широко улыбаясь, словно увидел кенгуру в балетной пачке. Что ж, придется ответить ему тем же. Тем более, что посмотреть есть на что: вылитый Кристофер Хемсворт в молодости! Большие выразительные глаза с черными, будто искусно подкрашенными, ресницами. Ухоженные темные брови, пухлые, как у капризного ребенка губы и ровная гладкая кожа, покрытая красивым бронзовым загаром. На его широких скулах не было ни одной волосинки. Обалдеть! Он что, делает эпиляцию?

Завершали образ длинные светлые волосы, идеально уложенные в стильную прическу, и, кажется, закрепленные заколкой. Я была готова поспорить на сотню баксов, что он окрасил свои волосы в салоне, а для укладки потребовалась тонна геля!

— Хватит на меня пялиться, блонда! — произнесла я, слегка придя в себя. — Где твой дружок? Где Фараон?

— Константин? Он внутри, зашел с черного входа, — ответил блондин мягким басом, и наконец-то отпустил мои плечи. На его лице отразилась тревога и улыбка сползла с губ, — что-то долго он. Наверное, опять встретил девушку… А у тебя футболка наизнанку! Эй, стой!

Но я уже нырнула обратно в дверной проем, думая лишь о том, что Лиза сейчас в ванной, а входная дверь в наш номер не заперта. Мои опасения подтвердились: увидев распахнутую дверь, я ощутила, как мое сердце пропустило удар. Значит, он уже внутри. Ну конечно же, ему, как первому красавчику Академии, ничего не стоило узнать номер моей комнаты! Блин! Блин!

Дальше все завертелось, как в ускоренном кино: я забегаю в наш узкий коридорчик и вижу, что дверь в ванную комнату слегка приоткрыта. Оттуда доносится приглушенный мужской смех и звуки, очень похожие на девичьи всхлипывания. Блин блинский!

— Ну же, детка, тебе понравится, — раздался высокомерный самодовольный голос. — Еще никто не жаловался! Попробуй хотя бы…

Однако в чем заключалось «уникальное предложение» высокого худощавого шатена в темной кожаной куртке и брендовых черных джинсах, услышать мне не довелось: я резко развернула его за плечи лицом к себе и заехала со всей силы кулаком по его хорошенькому носу.

— Ай, страшная дура! — заорал он на всю ванную, прикрывая ладонью ушибленное лицо. В другой его руке свернуло лезвие карманного ножа. Он замахнулся им и тут же испортил шторку для душа. — Сейчас я порежу тебя на тряпки…

Прозвучал глухой удар, парень закатил зеленые глаза и рухнул на кафельный мокрый пол ванной под звон битого стекла. Его нож, звякнув о плитку, отлетел в сторону. Тут я наконец-то увидела Лизу: она стояла вся мокрая, тяжело дыша, завернутая лишь в огромное белое полотенце. В правой руке она держала за горлышко разбитую стеклянную бутылку со своим любимым дорогущим гелем для душа, который медленно стекал розоватой жижей ей под ноги. В ванной сильно запахло розами и, кажется, еще сильнее — проблемами.

— Нам надо серьезно поговорить, Антонина! — строго произнесла Лиза, бросая испорченную бутылку в мусорное ведро. — Как давно ты связалась с Фараоном? Ты хоть знаешь, кто он?!

По понятным причинам мне совершенно не хотелось говорить на эту тему, поэтому пришлось спешно ее менять.

— Что успел сделать этот гад? — быстро спросила я, наклоняясь над самым богатым, наглым, жестоким, и одновременно, самым красивым парнем в нашей Академии, а возможно, и во всем городе. Сейчас он выглядел не страшнее и не старше пятнадцатилетнего подростка, который набегался с друзьями в футбол и уснул прямо перед компьютером.

— Ничего он не сделал, — успокоила меня Лиза, плотнее заматывая полотенце, — он приглашал меня сегодня на вечеринку в свой корпус!

— Какую такую вечеринку?

— Не знаю! Не успел сказать! Потому что именно в этот момент ты дала ему по лицу, — пожала плечами Лиза, она до сих пор не сводила с меня глаз. — Он искал тебя! Требовал какую-то флэшку! Что на ней? Отвечай, и не смей переводить тему!

— А, это-то! Там его курсовая по менеджменту, — вру я, и чтобы не смотреть Лизе в глаза, сажусь на корточки, наклоняясь над парнем. Пульс есть, значит, будет жить. — Он учится на Факультете Управления. Его батя хочет передать сынку свой бизнес.

— Посмотри мне в глаза! — требует Лиза.

Но в это время за дверью слышатся широкие шаги и раздается знакомый мягкий бас блондина.

— Коста? Коста, ты где? Почему не берешь трубку?

В эту же секунду в ванной начинает играть популярная попсовая мелодия, и я достаю новенький айфон из кармана стильной кожаной куртки парня. Вместе с ним на мокрый кафель выпадает пара банковских карт и толстая пачка новеньких купюр. Неужели Фараон действительно собирался так много заплатить мне за работу?

Стук в дверь нашего номера раздался буквально через пару мгновений после того, как я успела поставить айфон на беззвучный режим. И да, кстати, хорошо, что в этот раз я догадалась захлопнуть за собой входную дверь.

— Так, я пошла встречать гостя, — тяжело дыша сказала Лиза, на ходу надевая белый халат с Микки-Маусами и бросая контрольный взгляд на себя в зеркало. — А ты смотри, чтобы этот не издал ни звука… Потом у нас с тобой будет серьезный разговор! И да, кстати…переодень футболку!

С этими словами она вышла из ванной с высоко поднятой мокрой головой и плотно прикрыла за собой дверь. Я быстро засунула в карман куртки парня дорогой айфон вместе с парой банковских карточек, затем немного подумала и положила туда же флэшку. А вот нехилая пачка денег отправилась в карман моих джинсов. Будем считать это компенсацией за моральный ущерб.

Передо мной на полу по-прежнему беззащитно лежал самый главный ушлепок нашего города. Он не прощал обид, официально спал с двумя девчонками, ездил без прав, дрался без устали, стрелял без глушителя… И что же я теперь буду делать?

Самое время переодеть футболку — сейчас нельзя злить Лизу! Именно благодаря ее очарованию нам может все сойти с рук. Едва я успела снять с себя футболку и остаться топлес, как Константин застонал и заворочался на полу. Затем его глаза широко распахнулись, они оказались цвета бутылочного стекла, и уставились… прямо на меня.

Его глаза тут же потемнели, став почти черными. Я быстро прикрылась своей мятой футболкой, но сразу же поняла, что в этом нет особой необходимости. Константин смотрел вовсе не на меня, а куда-то на стену за моей спиной, он словно что-то видел и разговаривал с кем-то невидимым. В комнате стало холодно, по моей спине побежали мурашки, мне захотелось выскочить из ванной. Но прежде нужно было надеть футболку…

Коста был чем-то очень сильно напуган, его тело билось на мокром полу в конвульсиях. Хорошенькое, но белое, как мел, лицо искривилось от боли, губы дрожали, как у плачущего ребенка.

— Только не Влад! Умоляю! Только не он! — произнес шепотом парень, а затем, не сводя со стены рядом со мной стеклянных от ужаса глаз, принялся умолять снова и снова, — не говори ничего отцу! Я прошу на коленях! Не говори!

— Ну, раз не надо, так я и не буду, — пожала я плечами, надевая футболку. На этот раз не наизнанку, а просто задом наперед.

— Ауч… ай… моя голова, — простонал Коста, наконец-то приходя в себя по-настоящему. Он кое-как смог сесть на полу среди осколков бутылки прямо в розовой луже Лизиного любимого геля для душа. Его, обычно тщательно уложенные, темно-каштановые волосы теперь торчали в разные стороны, перемазанные розовым гелем и чем-то темно-красным, очень похожим на кровь. — Какого черта я пахну, как цветочная клумба?! Что это за розовое дерьмо на моей башке… фу! Блин! Эй, твоих рук дело, тварь?

Он резко вскочил на ноги. Дорогие черные джинсы были полностью обляпаны гелем как будто он задницей вытер кисель.

— Ты можешь хранить молчание и имеешь право на адвоката, — бросила я, как можно холоднее и спокойнее, одновременно изо всех сил прислушиваясь к разговору Лизы и накачанного блондина. С той стороны двери было слышно ее кокетливое щебетание и мягкий растерянный голос здоровяка. Уловить слова было невозможно. Главное, чтобы Фараон сейчас не узнал своего кореша. Но, кажется, Лиза его нехило треснула бутылкой.

— Ай, мое лицо! — Коста дотронулся пальцами своего опухающего глаза, прямо в том месте, где уже начал образовываться отличный, весьма выразительный фингал. — Можешь копать себе могилу, уродина!

Он сунул руку во внутренний карман своей мокрой черно-розовой куртки и тут же вопросительно уставился на меня, удивленно моргая:

— Где мой…?

— Ты ворвался к моей соседке в ванную без стука, но с этим, — я повертела перед его носом коллекционным складным ножом. — Она испугалась, закричала, и кто-то из соседей вызвал полицию. Слышишь разговор прямо за этой дверью? Тебе повезло, что моя соседка еще не успела позвонить своему отцу. Тебе, наверное, будет интересно знать, что он главный прокурор города?

— Черт! Заткнись! — процедил Коста сквозь зубы, еще сильнее бледнея и пытаясь спрятаться за порезанную душевую шторку. — Я же просто хотел… пригласить ее на вечеринку!

— О, теперь это так называется, да? — многозначительно подняла я брови. — Нож — это приглашение?

— Отвали! Я пришел сюда за своей флешкой и…черт! Я ничего не помню дальше…

— О, зато я все хорошо помню! Домогательство, угрозы с оружием, — подсказала я.

— Блин! — прошептал себе под нос Коста, который, однако, уже не раз уходил от обвинений за быструю езду и прочие хулиганства. Только вот с каждым разом его побеги от полиции становились все тяжелее, рискованней и дороже. — Мы можем все уладить по-тихому? Как фамилия ее бати?

— Думаю… можем, — притворно задумалась я, с облегчением слыша, как хлопнула входная дверь. Лиза благополучно выпроводила блондинчика. — Но сейчас все будет зависеть от моей соседки.

И словно по приглашению, дверь в ванную комнату распахнулась, впустив на порог знакомую рыжую девчонку в банном халате с дурацкими Микки-Маусами. Ее огненные волосы уже успели подсохнуть, и потому стали постепенно превращаться в красивые волнистые пряди. Зеленые глаза, ставшие еще больше от стресса и удивления, уставились прямо на парня. Пару секунд они смотрели друг на друга: Лиза — настороженно-сосредоточенно, а Коста — удивленно-восхищенно.

— Он извиняется! — начала я, быстро переводя все в шутку. — Просто захотел в туалет и вошел, потому что было не заперто…

— Это еще что за …?! — обалдело возмутился Коста.

Однако судя по слабой улыбке, что скользнула по лицу Лизы, и густо покрасневшему лицу парня, я была на верном пути.

— Затем он увидел… э-эм… что увидел и… — продолжала я.

— Два крыла! — выпалил парень, делая шаг вперед. Лиза машинально отступила назад, да так быстро, что ее наспех подпоясанный халат едва не распахнулся, обнажив все прелести перед побитым гостем. — Я… ты… в смысле, ты стояла спиной и…

Если Константин видел ее крылья, то он «попал», и очень сильно!

— Ему так понравилась «картинка в ванной», что он засмотрелся, поскользнулся на мокром кафеле и шлепнулся, — заполнила я неловкую паузу. Как же мне сейчас хотелось треснуть этого Косту за то, что он вот так безнаказанно и пристально пялился на Лизу. Но в итоге пришлось просто сократить мою речь. — Короче, он извиняется и даже собирается полностью компенсировать стоимость нашего геля для душа и рваной шторки…

— Замолчи же! — рявкнул на меня парень, неловко пригладил свои растрепанные волосы, снова вляпавшись в розовый гель, и серьезно посмотрел на Лизу. — Сегодня у меня будет вечеринка. Если хочешь прийти — скажи. Я сам заеду за тобой в восемь. Со мной тебя никто не тронет. Только… только не говори ничего своему бате…

Лиза нахмурилась и сжала губы в тонкую линию. Она вопросительно посмотрела на меня, сердито сверкнув глазами, словно спрашивая: «Что за ерунду ты ему наврала?!»

Я быстро пару раз пожала плечами — наш условный знак о том, что я расскажу ей все позже. Блин! Только бы она не согласилась на вечеринку с этим ушлепком!

— Так, молодой человек, — вздохнула Лиза, гордо откидывая назад рыжие пряди волос со лба. — Я не согласна… Я ведь знаю, кто ты такой, Фараон, я вижу тебя насквозь!

— Я правда только хотел пригласить тебя на вечеринку! — брови парня мучительно изогнулись, в одно мгновение он превратился из мачо в обычного напуганного дворового мальчишку. — Все, что хочешь, только не звони своему бате!

— Зовешь меня на одну из своих ночных оргий? — нахмурилась Лиза. Надо сказать, что она, как круглая отличница и примерная девчонка, никогда не ходила ни в клубы, ни на сомнительные вечеринки. И сейчас совершенно не собиралась делать исключение и принимать приглашение от самого опасного, богатого и избалованного парня в городе. Пусть даже в это мгновение он и смотрел на нее, слегка наклонив голову, как ребенок на новую игрушку. — Хочешь, чтобы я стала одной из твоих куколок-игрушек, да? Да ни за что!

— Я не имел в виду ничего такого! Я даже не буду с тобой флиртовать! Рыжие ботанички — не в моем вкусе! — соврал он, отводя блестящие темные глаза в сторону. — Я не буду околачиваться рядом. У меня есть дела. Единственное, все будут знать, что ты под моей защитой! Тебя никто и пальцем не тронет!

Лиза удивленно подняла вверх одну бровь и прикусила нижнюю губу, затем посмотрела на меня, глубоко вздохнула и серьезно произнесла:

— Я не смогу пойти на твою вечеринку без своей соседки. Ты приедешь за нами в шесть, хорошо?

— Не хорошо! — буркнул Коста и вскинул от возмущения брови. — Во-первых, в шесть слишком рано! А во-вторых…, — он резко обернулся в мою сторону и посмотрел так, словно ему под нос сунули вонючую дохлую крысу. — … мы не пускаем на вечеринку таких страшных!

— А я и не собиралась! — вполне искренне улыбнулась я, собираясь уходить, но Лиза быстро положила руку на мое плечо.

— Ани идет со мной! Это не обсуждается! — серьезно заявила она, прожигая Косту взглядом насквозь. — Или с ней, или я сегодня вечером, пожалуй, встречусь с другом!

Парень сжал губы и, судя по напряженным скулам, стиснул зубы, но промолчал. А Лиза вскинула голову, довольная тем, какой волшебный эффект производят на великого и ужасного Фараона ее мокрые (и от того чрезвычайно яркие) волосы, огромные бездонные глаза и длинные обалденные ноги, во всей красе торчащие из-под коротенького халата. И это притом, что сейчас она даже не была накрашена!

— Хорошо… Пусть лучше эта едет, — нехотя кивнул в мою сторону Коста, сжимая кулаки. — Чем твой парень…

— Вот и славненько! — прощебетала Лиза, ее настроение поднималось с каждой минутой. — Сегодня вечером ты не узнаешь мою подругу! Она будет в платье и при макияже! А ты пожалеешь о каждом слове, что сейчас здесь ей сказал!

— Чего?! — одновременно закричали мы с Костой.

— Нет! И никогда не буду! — продолжила я с самым оскорбленным видом. — Я не надену платье ради этого… болвана! Я ненавижу вечеринки и… хватит ржать!

Но Косту было уже не остановить, он расхохотался так, что даже поперхнулся и закашлялся.

— Сегодня вечером в шесть! Я сам заеду! Хочу посмотреть на это шоу!

Он открыл дверь и выбежал в коридор со словами:

— И найди для нее каблуки! Будет весело!

— Да пошел ты! — попрощалась я, поднимая ему вслед кулак с отогнутым средним пальцем.

Лиза быстро закрыла за ним дверь и, тяжело вздохнув, прислонилась к ней спиной.

— Что ты ему соврала про моего отца? — тихо спросила она. Улыбка и задор мигом сползли с ее хорошенького лица.

— Что он — генеральный прокурор города! — ответила я.

— Что-о-о?! — Лиза замерла на месте, ее нижняя челюсть буквально упала на пол. — И ты считаешь, что это нормально? У меня ведь даже нет отца…

— А что мне нужно было сказать Фараону? Ему так понравилась твоя голая задница, что если бы не мои кулаки…

— Твои кулаки только все испортили! — закричала Лиза, окончательно выходя из себя. — Ты всегда все портишь! Почему ты всегда врешь?!

— Потому что, — тихо ответила я, направляясь к двери, — сегодня в шесть у меня есть дела, кстати…

— Ани, стой! — произнесла Лиза гораздо мягче, ее ладони опустились на мои плечи и развернули меня к ней лицом. — Уж мне-то хватит врать! Сегодня в шесть ты едешь со мной на эту тупую вечеринку. Ты наденешь мое лучшее платье… То самое, синее в обтяжку. Оно как раз подходит под цвет твоих глаз. Я сделаю тебе крутой макияж. Ты почувствуешь, что красота — это женское оружие. Оно гораздо эффективнее и сильнее, чем вранье. Я научу тебя всему. И этот хам Коста сегодня же обо всем пожалеет, он сам приползет на коленях прямо к твоим каблукам…

— Кроссовкам, — поправила я. С одной стороны, я была безумно благодарна Лизе за то, что она такая классная подруга. Всего за пару месяцев она стала мне дороже и ближе, чем родная сестра. С другой стороны, я понимала, что даже у нее никогда ничего не получится. — Прости, мне пора идти…

— Ани! Если ты откажешься, я не буду разговаривать с тобой неделю! — резко манипулирует мной Лиза.

— Да хоть месяц! — блефую я, открывая дверь.

— Уверена? — кричит мне вслед Лиза. Я молча иду по коридору и не оборачиваюсь. — Ты забыла переодеть футболку!

Я срезаю около половины пути по узкой тропинке, вытоптанной, в основном, моими потрепанными кедами. Дорожка петляет по газону, ведет мимо пышных, аккуратно подстриженных кустов роз и многоэтажных корпусов студенческого городка. Вся эта ухоженная и тщательно огороженная территория принадлежит нашей престижнейшей в стране Академии. Разноцветная, вечно молодая толпа студентов спешит на пары по главной асфальтной дороге, вдоль которой, словно стройные мачты, стоят высоченные вековые сосны.

Почти десять часов утра, скоро начнется третья пара. И хорошо бы, чтобы она началась вместе со мной…

— Привет, Ани! — окликает меня знакомый юношеский голос, — снова проспала?

— И тебе привет, Даниэль! — оборачиваюсь я на голос, всем своим видом показывая, что решительно спешу на третью пару. Хотя снова вру. Перед открытой витриной самой модной студенческой кофейни я, наоборот, даже замедлила шаг и повертелась, словом, сделала все, чтобы ее рыжеволосый веснушчатый бариста меня заметил. Уж слишком манящим был аромат свежезаваренного кофе.

Всякий раз я срезала путь, экономя время для кофе, ведь ни единого дня не могла прожить без чашки этого напитка, а тем более, в такое напряжённое утро.

— Куда ты так бежишь мимо меня? — искренне обижается Дани и машинально включает свою суперсовременную кофемашину. Это профессиональная привычка любого баристы: варить кофе в любой непонятной ситуации, даже едва завидев клиента.

Спохватившись, он тактично добавляет: «Не холодно ли в конце октября бегать в одной футболке? Да и та, кстати, задом наперед…»

— На макроэкономику, — честно отвечаю я, с ужасом наблюдая, как Даниэль берет большой стакан и наливает туда двойную порцию кофе. Я отвожу взгляд и делаю самое безразличное лицо. Нет, не сегодня, парень! У меня даже нет с собой кошелька! Да-да! Только я могу выйти из общаги, взяв с собой лишь телефон и ключи, и спокойно прожить целый день. Хотя нет, мои ключи тоже остались в комнате. Чтоб тебя понос прохватил, проклятый Константин!

В нашем мире все можно купить, а значит — и продать! И дороже всего ценится информация. Я еще, конечно, слышала, что самое дорогое в мире — это любовь, но увы и ах, ее никак нельзя потрогать, измерить или выпить, как кофе, так что она, пожалуй, не существует.

А вот информация в нужное время и в нужном месте может оказаться просто бесценной. И я, как никто другой знаю, что ценность всего пары предложений может оказаться равна двойному эспрессо, а прибавьте к ним еще несколько слов, и будет американо! Дани поправил белоснежный фартук и потянулся к кувшину с молоком. Нет, только не капучино — он же в два раза дороже!

— У вас сегодня будет тест по Стартапам, — неожиданно начинаю говорить я. Дани остановился, его правая рука замерла в воздухе, крепко сжимая стеклянный кувшин холодного молока. Стартапы — самый важный предмет для Дани в Академии, парень не зря с первого курса работает в кофейне: в будущем он мечтает открыть свой собственный уютный и весьма прибыльный ресторанчик. Но для этого ему сначала нужно получить диплом и ой как постараться не завалить спецкурс по Стартапам.

Мы все учимся платно, в самой престижной Академии мира нет бюджетных мест, есть лишь специальные гранты для суперодаренных студентов, ну и естественно — спонсоры, будущие работодатели или просто сказочно богатые студенты со старших курсов. Те, кто таким образом «нанимают» для себя «ботаников, которые за них делают домашнюю работу и курсовые по учебе», репетиторов или просто прислугу для развлечений.

Дани вынужден работать день и ночь, его спонсор — владелец кофейни в студенческом городке. Самый лучший бариста не только оплачивает так свою учебу, но и помогает матери, которая растит его младшую сестрёнку. Вот поэтому Дани никак нельзя двадцать пятый раз наливать мне кофе бесплатно, а тем более — большой капучино.

Но, видимо, парню все-таки очень нужно сдать свой тест по Стартапам, к которому у него совершенно нет времени готовиться, и о котором он не должен ничего знать…

— Первые две секции теста идут четко по последней паре лекций, все слово в слово, — начинаю я расплачиваться за свой капучино. Однако Дани, кажется, передумал наливать молоко. Жаль, но сейчас мне придется сказать ему правду. — Дэн, я сегодня без налички!

— Ты всегда без налички! — улыбается он, поправляя рыжие вьющиеся волосы, на пару тонов темнее, чем у моей соседки. Он позабыл про молоко и открыл холодильник. О, нет! Мороженое! Целых два шарика моего любимого дынного мороженого! Дани, ты сошел с ума?

— Я закрываюсь через месяц, — грустно ответил он, в больших серых глазах заблестели слезы. — Я завершаю семестр и отчисляюсь из Академии. Мне больше нечем платить за учебу. Мама попала в больницу. Так что меня сейчас не спасут никакие чаевые. А я ещё обещал купить сестрёнке новый велосипед…

С этими словами он достал с полки ароматный шоколадный кекс и положил его на прилавок вместе с кофе и мороженым:

— За счёт заведения!

— Слушай сюда! У теста есть вторая часть. Она серьезнее, и за нее дается больше баллов. На ней-то все и валятся. SWOT-анализ, — продолжаю я, кусая нижнюю губу. Мне очень жалко Даниэля, он — один из тех немногих простодушных, не гениальных, но трудолюбивых студентов, которые не могут потянуть учебу из-за высокой стоимости. Даже если он и работает день и ночь, отказывая себе практически во всем, постоянно не доедая и не досыпая. — Будет два варианта. В первом — диверсификация рынка, а во втором — партизанская стратегия. Впрочем, препод поменяет варианты…

— Это точно? — переспрашивает Дани, хмурясь. — Я хочу хотя бы закончить курс Стартапов…

— Все четко! — уверяю я, решительно кусая большой шоколадный кекс. — У меня десять из десяти. Главное, запомни! В обоих вариантах все зависит от инвестиций. Любой бизнес требует денег.

Кстати, о спонсорстве: сейчас мне было крайне необходимо отвлечь Даниэля, чтобы сделать первые нескромные инвестиции в его маленький стартап.

— Кофе без сахара? — спрашиваю я, стараясь звучать не слишком нагло.

— Без, конечно. — улыбается Дани, — все, как ты любишь.

— Сегодня нужно с сахаром, — загадочно объявляю я, от стыда отводя глаза в сторону. — Найдешь?

— Ну… как скажешь! — пожал плечами парень, сдувая со лба густую челку. Он быстро повернулся ко мне спиной и присел на корточки, открывая нижнюю дверцу шкафчика и доставая оттуда красивую сахарницу. — Сколько тебе?

— Эм… мне тростниковый, пожалуйста, — конкретно наглею я, отчего рыжий официант, только что вставший на ноги, снова садится на корточки и теперь уже почти до пояса исчезает в открытом шкафу. — Погоди… Он где-то тут был…

В этот момент я быстро и бесшумно открываю его кассу. Благо, она стоит прямо напротив меня на прилавке, и простодушный Дани ее, как обычно, не запер. Все ее отделения пусты, завалялась, разве что, мелочь и пара некрупных купюр. Именно поверх них я и кладу увесистую пачку хрустящих, самых крупных банкнот, которые меньше получаса назад я достала из кармана черной куртки Косты.

— Вот! Нашел! — радостно сообщает парень, постепенно вылезая из шкафа. — Последний. Только для тебя.

Я паникую: мне нужно больше времени! Нужно срочно его хоть как-то отвлечь!

— Как дела с Дженни? — спрашиваю я про девушку из его школы, с которой он встречается уже третий год. Они приехали в Академию из одного небольшого европейского городка, вместе пережили вступительные экзамены, готовили домашние задания и сдавали зачёты. Дженни, полноватая миловидная девушка с длинными темными волосами, заплетенными в шикарные косы, постоянно работала официанткой вместе с Дани в кафе. Странно, что сейчас ее нигде не было видно. Возможно, в этот самый момент она записывает в Академии очередную лекцию для себя и своего любимого баристы.

— Ай! Ауч! — от неожиданного вопроса Дани сильно ударился головой о верхнюю полку в шкафу, а затем продолжил сдавленным, полным боли, голосом. — Мы расстались…

— Что? Как она могла тебя бросить?! — едва не закричала я, от эмоций громко захлопывая кассу. К счастью, расстроенный парень ничего не заметил.

— Это я ее бросил…, — тихо продолжил он из глубины шкафа. — Так для нее будет лучше. Без Академии у меня не будет работы, а без работы — будущего. Из нас двоих только я один вернусь в наш маленький городок никем. Она не должна лишаться будущего из-за меня. Тем более… тем более… что в Академии она точно сможет встретить кого-то получше…

— Ой ну все! Но… надежда умирает последней и мучительней всех… — побледнела я, не зная, что сказать.

— Надежда уже умерла, — обреченно прошептал Дани, бросая в мой кофе пару кусков коричневого тростникового сахара. — Видишь вон ту трещину на стене — это Дженни швырнула туда чашку, когда я ей сказал, что мы точно расстаёмся.

Тут его взгляд упал на приоткрытую кассу — я всё-таки не до конца ее захлопнула:

— Ну вот… она опять сама открылась…

— Посмотри, может, барабашка чаевые оставил? — советую я, стараясь сохранить свой самый спокойный тон.

— Там пусто, — тяжело вздохнул Дани, не глядя, и небрежно закрыл кассу. — Сегодня с утра заходил Фараон со своим белобрысым бугаем. Они выгребли всю кассу для какого-то Влада…

При упоминании знакомого имени я вздрогнула. Перед глазами вновь встала картина в ванной: Коста лежит на полу в бреду и умоляет кого-то за моей спиной: «Только не Влад! Это не он! Не говори ничего отцу! Я прошу на коленях! Не говори!»

Я быстро помотала головой, чтобы прогнать воспоминание, подумаю о нем позже.

— А ты посмотри, вдруг что-то прилипло к верхней крышке кассового отделения? Такое часто бывает… И да! Спасибо за кофе! Ты лучший!

— Ну, спасибо! — грустно, но все-таки почти засмеялся Дани. — Уверен, что ты говоришь тоже самое многим!

— Удачи на тесте! — прощаюсь я, и, улыбаясь, добавляю перед тем, как развернуться и уйти. — Да прибудет с тобой целевая аудитория!

При воспоминании о Лизе в груди больно кольнула совесть. Но ничего. Это того стоило. Я шла по главной дороге в Академию, наслаждаясь сладко-горьким вкусом арабики с мороженым и представляя, как Дани открывает кассу и достает оттуда пачку новеньких хрустящих купюр. Первых пяти хватит, чтобы вылечить его мать, второй пятерки, чтобы оплатить целый курс учебы в Академии, а третья пойдет инвестицией в его будущий Стартап. Затем они с Дженни откроют целую сеть самых известных кофеен в городе, где я буду лично пожизненно получать бесплатное глясе с шоколадным кексом. Но это все случится очень нескоро… если вообще случится.

Уже через пять минут я сижу в огромной светлой лекционной аудитории, где парты, словно в греческом амфитеатре, поднимаются рядами вверх друг за другом на пару этажей.

У доски стоит пожилой сребровласый Почетный Профессор из Японии в темном дорогом костюме и читает ключевую лекцию по мировой макроэкономике — сложнейшую, с кучей формул и примеров, но такую нужную. Естественно, студенты, наполнившие аудиторию до отказа, не знают, куда себя деть от скуки… третий час подряд.

Но я не скучаю! Я сижу на третьем ряду, разумеется — с конца, и пишу эссе по литературе.

Это единственный гуманитарный предмет, который мне приходится терпеть, ведь он считается обязательным в рамках текущего семестра.

Для эссе мне нужно было не только выбрать любимую героиню из романа «Гордость и предубеждение», но и объяснить, почему я хотела бы оказаться на ее месте. Они это серьезно, что ли? Да ни за что на свете! Как они там вообще во времена своего ренессанса не померли со скуки без интернета и смартфонов?

Ну что ж, начнем с того, что я нашла в интернете пару статей о романе, узнала, как звали главных героев, и благополучно списала оттуда введение для моего эссе.

Как же мне теперь выбрать эту самую мою героиню? Тут главное, чтобы она не оказалась крайней неудачницей. То есть, придется читать все с конца. Хотя, мне удалось найти в интернете на телефоне несколько отличных кратких содержаний. Некая барышня Элизабет Беннет, чье имя я смогла написать правильно только с третьей попытки, в конце концов оказывается «в шоколаде» — выходит замуж за богатого помещика. Что ж, рассмотрим поподробнее ее сильные и слабые стороны — внешний дизайн, внутренний «движок» — образование, умения, функции, инструкцию по применению и полезные свойства. Так же стоит получше описать рынок богатых женихов и все доступные выгодные предложения. Обосновать все плюсы ее выбора — долгосрочность вложений, стабильность доходов, перспективы роста. Кто ее целевая аудитория? Какие у этого мистера Дарси конкурентные преимущества? В чем уникальность его предложения, как бойфренда? Какова дальнейшая стратегия развития их союза?

Я попиваю свой кофе из огромного бумажного стаканчика, покусываю шоколадный кекс и пишу короткие отрывистые предложения — все только по делу, каждый раз нервно пересчитывая количество слов. Согласно требованию преподавателя их должно быть не менее тысячи. Мне не хватает как минимум половины, а я уже собираюсь писать вывод. Может быть, стоит поподробнее описать конкурентов? Или что они там ели на свадьбе? А была ли вообще свадьба-то?

Тяжело вздыхая, я оглядываю аудиторию в поисках вдохновения. Невысокий, но коренастый черноглазый профессор из Японии показывает на широком электронном экране семь разноцветных кривых спроса и предложения — аудитория с безропотным упрямством обречённо и старательно их перерисовывает. Я же помню этот график наизусть. Почему? Все просто. Я слушаю эту лекцию уже третий раз подряд за этом месяц — уж очень хочется сдать семестровый тест по макроэкономике на высокий балл. Именно эта оценка пойдет в рейтинг и будет напрямую определять мою дальнейшую скидку на обучение в Академии.

Итак, вывод к моему емкому сочинению. Стратегия главной героини и ее реализация. Элизабет Беннет провернула самую выгодную сделку в романе, обладая неплохим внешним дизайном и чрезвычайно противоречивыми внутренними качествами, а также весьма несолидным стартовым капиталом ее отца. Эта героиня смогла более чем вовремя заключить контракт с Фигуильямом Дарси, который в тот момент имел в три раза большую капитализацию в виде движимого и недвижимого имущества и отличный стабильный доход.

Я тяжело вздохнула и бесшумно положила на парту ручку. Слишком короткое эссе, мне не хватает около двухсот слов. Пока я напряженно думала, какой ещё воды мне налить в мое горе-сочинение, произошло нечто странное. Откуда-то появилась огромная загорелая рука с красным маркером и бессовестно перечеркнула все мои плюсы и минусы, обзор рынка женихов и коммерческое предложение пресловутой Элизабет. От шока я не могла даже пошевелиться. Мой идеальный вывод тут же оказался сплошняком замазанным, а ниже появилась ровная строчка красных букв, выведенная красивым каллиграфическим почерком: «Смогла выйти замуж по любви, несмотря на все предубеждения и гордость».

Я резко оборачиваюсь вправо и натыкаюсь на знакомые янтарно-карие глаза и золотые локоны… того самого здоровяка-блондина, с которым я сегодня столкнулась у входа в общагу. Надо признаться, мы с ним составляем самую «интересную» контрастную пару: я — с длинной растрепанной челкой черных волос, в темных затертых джинсах и мятой футболке задом наперед. Местный «Крис Хемсворт» в молодости — в идеально наглаженной белой рубашке, под которой играют твердые мышцы.

— Совсем оборзел? — зашипела я на него, как дворовая кошка на породистого питбуля.

Как ни странно, но он пожал плечами и улыбнулся, отчего на гладко выбритых щеках заиграли ямочки:

— Не веришь в любовь, да?

— В нее верят лишь наивные глупенькие девочки, — огрызаюсь я. Мне совсем не хотелось с ним философствовать, да и разговаривать тоже. Однако, может быть, он сможет мне хоть чем-то помочь.

— Блин! И зачем я только взяла в этом семестре литературу? — сокрушаюсь я, а затем оборачиваюсь к нему. — Вот че тебе не зашло в моем эссе? Все же четко!

— Элизабет полюбила этого Дарси! Кстати, он — Фицуильям, а не Фигуильям! Его имя встречается в романе всего дважды! — принялся объяснять блондин, глядя на меня, как на неразумного трехлетнего ребенка. — Так что ей было абсолютно плевать и на его статус, и на богатство. И ему, собственно, тоже. Они страдали и боролись за чувства и только за них!

Я закатила глаза к потолку, а он многозначительно поднял идеальную правую бровь и спросил с умиленной улыбкой:

— Ты что, никогда не влюблялась?

— Типун тебе на язык! — огрызнулась я, — ты вообще, блин, кто? Чё тут забыл?

— Я — Леон. Леон Норгенштерн. И я не люблю, когда мне грубят! — нахмурился он, распрямляя массивные плечи, раза в два шире моих.

Я тут же, передразнивая, копирую его позу и выпрямляю свою согнутую спину:

— Я — Антонина. Антонина Эванс. И я не люблю, когда мне мешают!

Теперь настала его очередь закатывать медово-карие глаза к потолку.

— Я искал тебя… по одному делу, — прошептал он, заговорчески понизив тон. — В этом семестре мне пришлось взять макроэкономику — мой единственный технарский предмет. Увидел тебя здесь и решил поговорить. Так значит, ты с Экономического?

— А ты — гуманитарий? — презрительно щурюсь я, — чего, больше никуда не взяли, да? Считать не умеешь?

Сама не знаю, зачем я это делала: слово за слово, я его просто оскорбляла, но он недолго молчал.

— А ты — читать? — усмехнулся он. — Глупенькая, ты же завалишь это эссе! Чувства не поддаются формулам! По ним нельзя построить таблицу или график!

— Че? И кто это сказал? — возмутилась я, да так громко, что Леон невольно схватил меня за руку своей огромной пятерней.

К счастью, Профессор Мацумото лишь строго на нас посмотрел и продолжил лекцию. Я тут же грубо выдернула свою руку из-под широкой теплой ладони соседа и прошептала:

— Забей! Че ты боишься как девчонка? Узкоглазый сморчок нас не услышит, мы слишком далеко! Почему ты испортил мое эссе?

— Тут не было никакого эссе! — помотал он головой, так что золотые локоны разбежались по широким плечам. — Почему я так сделал? Да потому что ты все делаешь совершенно наоборот, будто в кривом зеркале! Ты словно… моя противоположность!

— Если ты моя противоположность, значит, ты — тупой, как пень! — смеюсь я. — Как же ты теперь возместишь мое испорченное эссе? И когда?

Я резко протянула руку, чтобы забрать свою перечеркнутую работу.

Леон в это же время захотел сделать то же самое. В результате наши руки столкнулись и от удара разлетелись в разные стороны. Огромная тяжёлая пятерня Леона угодила в мой недопитый кофе, перевернув огромный бумажный стакан прямо на голову сидящей впереди нас модной крашеной блондинки. Моя рука в это же время врезалась в покусанный кекс, который тоже отправился в сторону этой же несчастной.

Когда чуть теплый кофе и подтаявшее мороженое коричневой хлюпающей жижей растеклись по модельной укладке, на всю аудиторию раздался сначала ультразвуковой визг, а затем посыпались отборные проклятия. Взбешенная блондинка вытащила из своего глубокого декольте остатки кекса и демонстративно швырнула их в Леона.

С истошным криком: «Фи-иии! Я ненавижу-уу какао-оо!», и пожеланиями нам скорейшей мучительной смерти, она выбежала из аудитории.

— Это кофе, идиотка! — успела процедить сквозь зубы я ей вслед.

— Ну, и кто это сделал? — громко и строго спросил Профессор, его темные узкие глаза сверкали гневом — ещё никто никогда так нахально не прерывал его лекцию.

Сейчас он запросто мог отчислить нас с Леоном из Академии безо всякого права на восстановление. Смех тут же стих, наступила гробовая тишина. Каждый сейчас был искренне рад, что не оказался на нашем месте

Я медленно встала и поправила свою длинную челку, на ходу придумывая, чтобы такого убедительного соврать.

— Профессор Мацумото, прошу нас великодушно простить за прерванную лекцию, — громко и вполне искренне говорю я. — Боюсь, что эта неразумная студентка, что убежала с моим кофе на голове, виновата сама. Она расстелила свои крашеные волосы на моей парте, так что мой стакан с кофе оказался стоящим прямо на них. Затем блондинка получила какое-то неприятное сообщение в Телеграмме, резко дернулась и, согласно законам физики, искупалась в моем кофе, тем самым лишив меня завтрака. Благо, Ваша лекция меня полностью захватила, и макроэкономика бодрит гораздо сильнее, чем двойной эспрессо! Поэтому я прошу Вас, продолжайте! Всем важно знать, что же будет с рынком в будущем!

На пару ударов сердца в огромной аудитории наступила тишина.

— Какой, однако, умный и хитрый молодой человек! — усмехнулся Профессор Мацумото, а вслед за ним и вся аудитория, ведь происходящее было гораздо интереснее, чем мировой рынок. — Как твое имя?

Это был самый неловкий момент в моей жизни. Ну конечно же из-за моего спортивно-потрепанного стиля, грубовато-хамоватого характера и косой длинной челки меня часто путали с хулиганистым пацаном. Признаться сразу, что я — девчонка? Испортить представление или же подыграть? Может быть, соврать и сказать чье-то имя вместо своего? Вдруг он меня запомнит и снизит балл на экзамене?

— Меня зовут… Леон, — неожиданно для себя и всех остальных говорю я, — Леон…

— Норгенштерн! — уверенно добавляет за меня мой сосед.

Он что, с ума сошел? С этим Профессором Мацумото шутки плохи! Из-за его предмета из Академии больше всего вылетает студентов!

— Что ж, Леон-кун, — хитро улыбается Профессор, демонстрируя ровные идеально белые зубы. — Ответь мне на один вопрос, от которого будет полностью зависеть, будешь ли ты продолжать обучение в Академии или уже нет.

Я послушно киваю головой, ожидая вопроса. Как же хорошо, что я назвалась чужим именем.

— Какой из всех вышеперечисленных мной на лекциях современных экономических факторов меняет мир сильнее всего? — негромко спросил Профессор. Он поправил свой строгий металлически-серый галстук и принялся перечислять все современные тренды. — Искусственный интеллект, синтетические материалы, экологические проблемы человечества…

Факторов было около десяти, я все их знала наизусть. Когда в аудитории снова наступила тишина и пара сотен глаз уставились на меня, я выпрямилась и произнесла как можно чётче и уверенней:

— Профессор Мацумото, Вы не назвали самый важный фактор!

— Да неужели? — спохватился преподаватель. Он прищурил и без того узкие глаза, внимательно посмотрел на Леона и добавил. — Может быть твоя подруга сможет тебе помочь?

По аудитории пробежала волна нескрываемых охов и ахов. Одно дело — перепутать меня с парнем из-за короткой стрижки, худого телосложения и джинсов с футболкой. Совсем другое — обозвать девушкой огромного качка, пусть даже его светлые волосы и были уложены красивыми локонами. Леон густо покраснел, но ничего не ответил.

— Как зовут твою прекрасную подругу? — продолжал свой сольный «камеди стендап» Профессор. — Может быть, хотя бы она записывала мою лекцию?

— Эм… Я… я… Антонина Эванс, — выдавил из себя Леон нарочно притворно-высоким голосом. Аудитория еле-еле сдерживалась, чтобы не взорваться от хохота, но каждый боялся испортить интригу, — и я думаю, что самый важный фактор это…

— Она ничего не знает, — опередила я, тем самым предотвратив заведомо неправильный ответ блондина. Профессор нахмурился. — Понимаете, она не виновата, что она — гуманитарий! Сейчас сломала ноготь и сидит сама не своя…

— Что ж, девушки есть девушки, — кивнул лектор, — даже в сказках либо прекрасная, либо премудрая. Отвечай на мой вопрос сам, Леон-кун!

— Вы его нарочно упустили! Самый важный фактор, Профессор! — повторяю я, оглядывая аудиторию. — Посмотрите на наш поток: здесь студенты более чем из тридцати стран! И наш профессорско-преподавательский состав тоже собран из ведущих мировых университетов. В мире стираются границы и экономика становится одним целым. Это и есть самый важный из всех фактор развития.

Мои слова снова встретила мертвая тишина, затем раздался один громкий хлопок, а за ним ещё и ещё. Улыбающийся Профессор Мацумото молча аплодировал мне.

— Браво, Леон-кун! — восхищённо заявил он, и у меня словно камень с души свалился, он меня не отчислит. — Поздравляю, мистер Норгенштерн! Властью данной мне деканатом, я освобождаю Вас от итогового семестрового теста! Считайте, что у Вас в зачетке стоит высший балл!

Тут вся аудитория взорвалась аплодисментами, скрывая под ними свою зависть. Этот тест был самым сложным и самым весомым в итоговом рейтинге студентов. От него напрямую зависел размер скидки на обучение. Лишь немногим удавалось сдать его на хорошие баллы, и я всегда была в числе этих немногих.

Услышав, что он автоматом сдал итоговый тест, Леон вскочил со своего места и прямо при всех чмокнул меня в щеку. Я стояла остолбеневшая, и потому ничего не могла сделать.

Но радоваться было еще рано…

— Леон-кун! Твоя подруга, Антонина Эванс, заранее получает неуд за тест и отправляется на платную пересдачу! — твердо заявил Профессор, глядя на покрасневшего Норгенштерна. — В этой аудитории отличная акустика, так что «узкоглазый сморчок» все слышит и видит! Но самое возмутительное — применение SWOT-анализа к чувствам главных героев моего любимого романа Джейн Остин! И все это — прямо на моей лекции!

Да как этот «узкоглазый сморчок» все узнал?! Я ошарашенно плюхнулась на свое сиденье. Что? Я только что завалила итоговый тест по макроэкономике? Это значит, что я иду на платную пересдачу и… теряю несколько десятков позиций в рейтинге! Будь проклят тот день и час, когда со мной рядом сел Леон Норгенштерн!

Через пару минут я уже стою в кабинке женского туалета, чистого, светлого и свежего, с высокими потолками и зеркалами в пол. Естественно, что в самой престижной Академии туалеты круче, чем в дорогущем торговом центре.

Я переодеваю свою футболку, чтобы она была не задом наперед, и тихо ругаюсь. Рядом в урне валяется мой перевернутый, изрядно помятый и даже потоптанный бумажный стакан из-под кофе. На его дне пестрит четкий QR— code, под которым напечатано всего три слова "VIP Academy chat".

«Это же закрытый чат нашей Академии» — подумала я и быстро сфотографировала QR-code на мобильный. Однако зайти в приложение мне так и не удалось. Общая тяжёлая дверь в туалет хлопнула, и помещение наполнилось звонким смехом вбежавших девчонок.

— … я видела табло рейтинга в главном холле. Сразу же после лекции по макроэкономике! Там Гуманитарный уже на первом месте, — захлебывалась от эмоций одна, — благодаря Леону мы обогнали даже Управленцев!

— Это ненадолго, Лара, — вполне серьезно ответила другая, видимо, с Факультета Искусств, — эти Управленцы все равно всегда выходят на первое место. Я уверена, их знаменитый Фараон опять провернет какую-нибудь фишку. Жаль, что этот Леон не с Искусств, мы бы вышли на второе место. А так всегда плетемся на последнем, блин!

— Ох! Этот Леончик такой симпатяжка! — закурлыкала третья. — У него есть девушка? Кто знает?

Я узнала ее голос, правда теперь он звучал гораздо тише и спокойнее. Это была та самая блондинка, на несчастную голову которой свалился мой кофе. Вот бы на нее сейчас взглянуть! Но дверь в кабинку даже приоткрывать было нельзя. Я тут же представила ее с мокрыми, и оттого ярко-желтыми волосами. Наверное, она даже собрала их в пучок на макушке. А ее супермодная и оттого сверхсильная косметика совсем не смылась и почти не размазалась.

— Конечно! У Леона куча поклонниц! — ответила Лара с Гуманитарного, уж она-то отлично знала всех парней со своего Факультета. — Он же близкий кореш самого Фараона! Любая из Академии хочет с таким замутить! Поговаривают, что и к Косте, и к Леону девки ходят по двое!

В нашей Академии было пять Факультетов. Самым малочисленным, но дорогим и престижным, был Факультет Управления (там учились дети самых богатых и влиятельных людей), порой он так и назывался у нас — Факультет Элиты. За ним шел Факультет Экономики (самый сложный и важный, где учились умники, которые умели отлично считать, а также отличались логикой и сообразительностью, как, например, я).

И да, я считала по-настоящему элитным именно Экономический факультет, а не Управленческий. Ведь именно у нас учились одаренные студенты, за которыми было будущее, а не просто пижоны с богатыми родителями, как это часто было на Факультете Управленцев.

На Технологическом Факультете учились, соответственно, технари-зубрилы и программисты, которые затем разъезжались по всему миру и получали зарплаты в тысячи долларов.

Гуманитарный Факультет тоже пользовался немалым спросом и включал в себя все гуманитарные специальности (туда поступали все, кто не набрал достаточно баллов и не накопил денег на первые три факультета, например, такие странные личности, как Леон).

Самым интересными и креативным считался Факультет Искусств (затрудняюсь ответить, чем именно там занимались студенты. Изучали современное искусство, учились на дизайнеров, режиссеров, модельеров. Именно на этом Факультете училась и моя соседка по комнате Лиза).

Сначала я, впрочем, как и многие в Академии, очень недооценивала студентов этого Факультета, пока однажды знакомый моего знакомого, занимавшийся современным искусством, не начал продавать свои картины за тысячи долларов на собственных выставках, а затем взял и уехал за границу. Многие бы хотели заниматься подобным искусством.

В главном холле Академии висело огромное, как в аэропорту, табло, на котором высвечивался рейтинг каждого Факультета — сумма всех итоговых оценок его студентов. Он зависел от успеваемости каждого студента. Честно признаться, я вносила огромный вклад своими высокими отметками во второе место Факультета Экономики. Студенты того Факультета, что оказывался на первом месте, получали пятипроцентную скидку на весь следующий учебный семестр. И, поверьте мне, это была достаточно большая сумма.

— Но на итоговом тесте все узнают, что Леон назвался не своим именем, и что за него все ответил какой-то странный парень… — начала докапываться первая девица. — Откуда он вообще взялся? И зачем он прикинулся Норгенштерном?

От удивления я чуть не уронила свой телефон прямо в унитаз. Что? Эти курицы так и не поняли, что случилось? Они и понятия не имеют кто я?

— Да, этот новенький в футболке задом наперед очень странный… — растерянно продолжила вторая девочка. — Вроде, какой-то дизайнер с нашего Факультета… Только я его ни разу не видела. Интроверт, наверное, жуткий…

— Зато такой умненький и миленький, прямо как девочка! — пропищала ее подруга с Гуманитарного, — кстати, он позавчера играл в стритбол с парнями, и забил решающий мяч! Мальчики очень обрадовались!

— Так значит, это реально умненький и неуклюжий милашка, — просюсюкала пострадавшая блондинка, а затем добавила противным голосом, — а не тупая и страшная корова, которая, мало того, что села с моим Леончиком, так еще и испортила мне прическу своим дешевым кофе!

Интересно, с какого Факультета это блонда? Факультета стерв?

— Ты что! Это, конечно же, парень! Только парни могут играть в матчах за Факультет! — подытожила Лара. — Девчонки гораздо слабее. Они не умеют так быстро двигаться и редко забивают. Да и вообще, девочки очень хрупкие, их собьют или даже нечаянно покалечат такие огромные ребята…

Я тяжело вздохнула и закатила глаза к потолку, ругаясь про себя:

— Ой, ну все! Если ты девчонка, то носи только платье и каблуки, будь ранимой и хрупкой! Плачь при каждом удобном случае и падай в обморок при каждом неудобном! Ну, когда же это все закончится-то, а? И почему я не могу быть самой собой? Моя челка и джинсы что, кому-то мешают? Глупые стереотипы!

Я прекрасно помнила тот дождливый день, когда ко мне подошел мой знакомый Сэмми и предложил немного подзаработать. А именно — заменить в сборной нашего Факультета одного игрока, который на последней тренировке подвернул ногу. Это значило, что я должна была надеть футболку пошире и на пару часов притвориться парнем, чтобы сыграть матч за Факультет. Все, кто знал, что я — всего лишь девчонка, были уверены, что меня унесут с площадки по частям, и следующие несколько месяцев я проведу в больнице. Вряд ли мне, хрупкой девочке, удастся выжить на поле среди крепких двухметровых парней. Самые отчаянные даже делали ставки на то, как долго я продержусь. Благо, тех, кто знал мою страшную тайну, было немного — всего лишь наша команда и, разумеется, сам Сэмми.

Однако все вышло куда интереснее. Меня не только не сбили и не раздавили, но и благодаря моим компактным размерам, ловкости и скорости, мне удалось забить все решающие трехочковые. Наша команда выиграла, Сэмми, впрочем, как и многие другие, получил неплохие суммы со ставок. С матча мне удалось улизнуть быстрее всех в раздевалку, так что никто не успел спросить мое имя, и никто ничего не заподозрил. Всем было абсолютно все равно, главное, что мы, Экономический Факультет, выиграли, и до следующего решающего матча теперь была куча времени — почти год! Всем плевать, чьими руками куется победа, главное, чтобы она была общей.

Проникнув самой первой в раздевалку, я уже почти скинула с себя форму, радуясь, что наконец-то удалось остаться одной, как вдруг…

— Скажи, чиииз, красавчик! — раздалось возле моего правого уха и, быстрее чем я смогла опомниться, мне на шею кинулась какая-то девочка, практически меня задушив, и принялась делать селфи.

К счастью, мои черные волосы были спрятаны под банданой, а уставшее и мокрое после напряжённого матча лицо было сложно узнать… Однако если внимательно приглядеться, то мои ярко-голубые глаза могли бы выдать меня с потрохами.

— Эй! Удали это! Быстро! — закричала я вслед убегающей девице. Темные волосы, стрижка каре, густо накрашенные ресницы — больше в ней не было ничего примечательного, типичная студентка.

— А то что? — игриво спросила она, обернувшись у входа и уперев руки в бока. — Догони меня и сам удали, красавчик!

— Только не выкладывай, плиз, в интернет! — вздохнула я, состроив самое меланхолично-обреченное лицо. Дальше пришлось немного приврать, чтобы добавить драмы. — Я… я только недавно расстался с девушкой…

— Ах вот как, — сразу наиграно погрустнела она и добавила с притворным сочувствием. — Найди меня в Телеграмм, Лара Стоун… ай!

Тут дверь в раздевалку распахнулась и девчонку окружили высоченные парни с крепкими голыми торсами.

— Пришла с нами поиграть, принцесса? — спросил ее Оливер, темнокожий капитан нашей команды. — Штрафной! Ты на чужой половине, куколка!

Остальные дружно захохотали. Пару секунд девчонка молчала, но затем сообразила, что сказать, и восторженно провизжала:

— Селфи с победителями!

Блин, если бы парни не вошли в тот самый неподходящий момент, я бы смогла договориться с девчонкой и стереть эту злополучную фотку. Но нет, мне пришлось, пользуясь моментом, спешно бежать из раздевалки. Никто не должен был знать, кто я на самом деле, иначе мог разгореться страшный скандал, который закончился бы моим прилюдным позором, аннулированием счета с полной конфискацией выигрыша. Подгоняемая такими мыслями, я пулей вылетела с черного хода стадиона и потом просто-напросто забыла про это дурацкое селфи. А зря! Сейчас оно могло все испортить…

— Этот умненький даже затащил меня в раздевалку, чтобы сделать совместное фото, — нагло врала сейчас девочка, ее голос гулко отражался от кафельных стен туалета. Довольная вниманием подруг, она продолжала, увеличивая фото на экране телефона и хихикая. — Какие голубые глаза… Он постоянно повторял свой номер, но… я не запомнила… и очень просил мой, я не дала…

— Ты уверена, что это тот же самый парень, что отвечал на экономике? — скептически спросила ее подруга. — Может быть, они просто похожи? Братья, например, м?

— Ой, девочки, у меня есть идея! — проснулась «кофейная» блондинка и обратилась к девчонке с телефоном. — А скинь-ка мне, плиз, эту фотку в Телеграмме. Я попробую поискать его на нашем Факультете.

Я тихо выругалась. Хотя отменить результаты матча уже никто не мог, да и все выигрыши были давно потрачены… Лично я целиком заплатила свой за новый гуманитарный предмет — пресловутую литературу. Однако по моей спине побежали мурашки. Если все узнают, то все равно будет огромный скандал, и Сэмми никогда больше не предложит мне подзаработать, подыгрывая в команде. Но меня снова спас неожиданной поворот…

— Девочки, смотрите, что я вам принесла! — продолжила блонда и, судя по стуку, принялась с энтузиазмом раскладывать на широком подоконнике свои сокровища. — Это все — водостойкая помада! Держится на губах неделю… устойчива к поцелуям… не оставляет следов!

«Помада, блин? — недоумеваю я. — Может быть, проще сказать, что это — красный несмываемый маркер?»

— А это — ночной крем из слюны ужа! Он убирает синяки под глазами, косоглазие от недосыпания и вообще улучшает зрение! А это — настоящие сокровища, натуральные масочки, которые способны вас омолодить на два года каждая! А вот это — новейшая разработка… духи с самыми стойкими феромонами! Один пшик — и ваш избранник у ваших ног в течение двенадцати часов! Главное, чтобы у него не был заложен нос из-за насморка и не было открытых ран. Запах свежей крови — это единственное противоядие!

«Ой ну все! Блин! Сколько хлама! — я обречённо прислонилась спиной к деревянной перегородке кабинки. Тут-то до меня и дошел весь ужас происходящего. — Да эти курицы не собираются идти на следующую пару! Сейчас перерыв закончится, а я ещё не успела поесть! Проклятье! Как мне отсюда выбраться?»

Судя по шорохам, стукам и восхищенным возгласам, эта «кофейная» блонда притащила сюда весь орифлеймовский бутик по акции. И неужели девчонкам это нравится?! Краситься с утра десятью средствами, сушить и укладывать волосы со всякими лаками и пенками, выбирать, что надеть… Да так, чтобы все подходило и по цвету, и по моде, и по настроению, и по дню недели, и по предмету в Академии, и чтобы под цвет телефончика было…

Интересно, когда, вообще, они успевают жить? Если только на одно рассмотрение и покупку новой косметики они сейчас собирались потратить всю следующую пару!

Я обреченно сидела на закрытом унитазе с мыслью «ПАМАГИТИ!» и придумывала план побега.

Не могу же я выйти из ближайшей кабинки, лицо кирпичом, и бросив: «Эй, чувихи, рада, что вам зашла моя фотка!», покинуть туалет под их дружный ультразвуковой визг.

Я встала на унитаз, слегка выглянув над верхушкой двери. Все трое стояли ко мне спиной, увлечённые рассматриванием косметики на подоконнике самого дальнего окна. Даже если я и смогу тихонько выйти из кабинки, то вряд ли у меня получится пройти мимо них незамеченной. Единственный возможный вариант побега — слегка приоткрытое ближайшее окно, за которым все ещё моросил осенний дождь и были видны высокие башни противоположного крыла старого корпуса Академии. Да-да, у нее было два здания: старый средневековый замок-крепость и новая стеклянная высотка.

Благо сейчас мы находились в старом корпусе с высокими потолками и огромными арочными окнами, в одно из которых мне удалось незаметно прошмыгнуть и оказаться на узком каменном бордюре, который неровной скользкой дорожкой протянулся от одного окна к другому по всему пятому этажу…

Я взглянула вниз: до земли оставалось метров двенадцать, не меньше. В старом корпусе были очень высокие потолки с лепниной и бордюрами. Шаг за шагом, прижимаясь спиной к мокрой стене, я приближалась к единственному открытому окну на пятом этаже. Мои старенькие кеды опасно скользили по поросшим мхом древним осыпающимся кирпичам. Надеюсь, что меня сейчас никто не увидит, особенно из преподавателей. Потому что в этом случае мне лучше свалиться вниз, чем быть отчисленной. Многие скажут, что я — сумасшедшая, что я ничего не боюсь. Даже смерти. Но я отвечу, что просто не дорожу своей жизнью и все… Да и кто бы стал дорожить таким существованием, если для того, чтобы просто сыграть в стритбол, нужно переодеться и назваться чужим именем?

Да, единственное приоткрытое окно на этаже было в буфете. А точнее, в уютном ресторане, что занимал два этажа нашей Академии и принадлежал самой дорогой сети в городе. Кто же мог позволить себе такую роскошь? Студенты нашего учебного заведения. Не все, конечно, а только те, кто сразу и полностью оплачивал целый год обучения. Это была колоссальная сумма, подъемная лишь для самых обеспеченных семей. Таких студентов называли «кристальными», или «кристаллами», так как их учётные записи были чистыми и ясными. Заплатил — и учись целый год, пользуясь различными привилегиями Академии: бассейн, библиотеки, спортзалы, жилье класса люкс, безлимитный высокоскоростной интернет.

Это как забронировать тур «все включено». Однако таких счастливчиков было меньшинство. Более трех четвертей студентов не могли оплатить сразу год обучения и брали лишь отдельные курсы, выплачивали кредиты и еле-еле сводили концы с концами.

Такие студенты назывались «серыми», так как их учебные записи пестрели темными клетками неоплаченных курсов. Чем больше неоплаченных курсов, тем «серее» был студент.

Догадайтесь, к какой группе относилась я? Правильно, к последней! Правда, у меня была отличная успеваемость и мне всегда удавалось оплачивать свою программу в срок. Ну, почти всегда…

В общем, как и остальной мир, студенты нашей Академии делились на тех, у кого были деньги, и на тех, у кого их не было. Постоянно «кристаллов» называли белыми «волками», а нас «серых» — зайцами.

Сейчас я одной ногой стояла на подоконнике, чистом и белоснежном, и осторожно сквозь полупрозрачный тюль смотрела на самых обеспеченных студентов Академии. Это был ВИП-зал для «кристаллов», только они могли сюда войти по своим студенческим пластиковым картам. Добро пожаловать в лощеное высшее общество! Все в дорогих дизайнерских шмотках, с топовыми навороченными айфонами и надменными пафосными лицами.

За небольшими круглыми столиками с белыми скатертями в пол сидели привилегированные посетители.

У широкой стеклянной витрины, за которой рядами лежали всякие вкусности, толпилось чуть больше десятка человек. Тогда как в обычном и более дешевом зале для «серых», который находился этажом ниже, сейчас было не протолкнуться — все хотели успеть поесть в большой перерыв. У «серых» студентов был отдельный вход в кафетерий, двери которого могли быть открыты их студенческими карточками.

Я, улучив момент когда никто не смотрел в сторону моего окна, приоткрыла шторку и быстро спрыгнула вниз с подоконника. Мне казалось, что никто ничего не заметил, но вдруг…

— Фига се! Эй, а ты откуда тут взялся?! — раздался за моей спиной противный гнусавый бас. — Ты… что еще и девка?! Блин! Стой!

Но я не собиралась останавливаться. Сейчас мне нужно было убежать отсюда как можно быстрее. Для меня, как для «серого» студента, вход в ВИП-зал был строго запрещен и карался довольно большим штрафом. Поскольку моя студенческая карточка не смогла бы открыть дверь на выход, я кинулась к витрине для заказов, там как раз появился просвет в очереди. Мне нужно было срочно исчезнуть в толпе, раствориться, провалиться…

Кто-то оставил полупустой поднос, а сам куда-то отошёл. Возможно, просто передумал обедать. Такой отличный момент нельзя было упускать. Я тут же вклинилась в очередь, остановившись возле ничейного подноса, словно возле своего. Тут-то я и заметила на нем огромное пирожное тирамису и даже попыталась откусить кусочек.

— Эй! Я тут стоял! — раздался над моим ухом знакомый противный бас. Чьи-то сильные и тяжёлые ладони опустились на мои плечи и грубо развернули меня в противоположную сторону. От неожиданности я едва не подавилась кусочком тирамису, закашлялась и выплюнула его… на футболку огромного толстого парня с грубым ёршиком темных волос и маленькими поросячьими глазками над большими круглыми щеками.

— Привет, Тедди! — скорчила я виноватое лицо, невольно шарахаясь назад.

— Моя новая футболка! — заорал он, словно сирена, на весь кафетерий. — Мое тирамису! Ах ты дрянь!

Вот что мне нужно было делать в такой ситуации? Когда на меня таращился весь кафетерий, а передо мной стоял высоченный детина, который, вдобавок, был ещё и в два раза толще меня? Правильно! Мне нужно было сделать лицо кирпичом и импровизировать так, чтобы не только все окружающие поверили, но даже Тедди усомнился в своих действиях.

— Это мое тирамису! — громко и как можно уверенней ответила я, пожав плечами, — я его просто обожаю!

Маленькие поросячьи глазки Тедди никогда не были такими круглыми от удивления. Будучи весьма недалёким, но зато упрямым парнем, непробиваемый во всех отношениях Тедди оплачивал свою учебу за счёт нелегальных боёв без правил и подрабатывал ночами грузчиком. Сейчас его короткие прямые извилины были буквально наэлектризованы от интенсивного умственного процесса.

— Нет! Что за ерунда?! Это же мой поднос! Мое тирамису… — парень беспомощно обернулся по сторонам, словно пытаясь найти поблизости свой второй поднос с точно таким же пирожным.

«Блин! Я купил его на деньги, что выбил сегодня утром у этого дохлого первокурсника во дворе. Нужно будет выбить из него еще бабла после этой пары. Блин! Это мой поднос! Сейчас я тебе врежу с правой!»

— Вряд ли получится, — ответила я, — тот самый первокурсник сейчас у декана, который по чистой случайности оказался школьным другом его родного дяди.

— Что?! Что за хрень происходит?! — прохрипел Тедди, его поросячьи глаза были по-прежнему поросячьими, только в четыре раза шире, словно он увидел перед собой мясника с тесаком. — Откуда ты знаешь…?

Я нахмурилась. Это была моя странная, необъяснимая особенность: в моменты испуга или стресса я начинала слышать мысли людей, будто бы они высказывали их вслух. Именно поэтому мне удавалось легко выкручиваться из различных ситуаций и еще легче — врать.

— Я все знаю, — отмахнулась я. — Полиция уже едет, между прочим!

Тедди нервно стер пятерней капли холодного пота со своего лба.

Неужели получилось убедить его, что это мой поднос? Парень стоял словно в трансе, несколько секунд таращась на тирамису, а затем с воплем: «Получи, зараза!», со всей силы замахнулся на меня своим мясистым, похожим на кусок ветчины, кулаком. Естественно, я это смогла предугадать и увернулась, не желая получить перелом черепа или сотрясение мозга.

Тяжелый кулак угодил как раз в тирамису, и сладкие крупные ошмётки градом разлетелись по кафетерию. Со всех сторон послышались раздраженно-возмущенные возгласы.

То, что надо! В нарастающем хаосе мне будет проще скрыться!

Я сделала шаг в сторону, затем ещё один и еще…, но Тедди мертвой хваткой вцепился одной рукой в мое плечо, а другую занёс над моим лицом. Я закрыла глаза, ожидая увидеть звезды далёких галактик, однако…

— Остынь, Тедди, — услышала я знакомый приятный баритон. — Она действительно тут занимала!

Что происходит? У меня начались галлюцинации? Кто же мог за меня заступиться и остановить тяжеловеса Теодора? Я резко открыла глаза и снова зажмурилась от ослепительно белой наглаженной рубашки, что была натянута до предела на узнаваемых стальных мышцах. Светлые волосы были по-прежнему уложены в стильные локоны, делая из него ожившую модель с глянцевой обложки.

— Но… это мой поднос! И мое тирамису! — не сдавался Тедди, пытаясь выдернуть свой мясистый кулак из руки Леона. Ещё чуть-чуть, и Тед заехал бы мне по лицу со всей дури, благо белокурый друг Косты вовремя его остановил, перехватив тяжелый кулак всего в паре сантиметров от моего носа.

— Тут. Было. Занято. — повторил парень, делая ударение на каждом слове, а в образовавшихся паузах недвусмысленно хрустели пальцы Тедди.

— Ауч! Больно, блин! — взвыл Тед. Он, наконец, сдался и отступил в конец очереди, решив, что лучше остаться с уязвленной гордостью, чем со сломанными пальцами.

— Покорнейше благодарю! — салютовала я Леону со своей самой милой улыбкой. Затем поставила на свой поднос огромную тарелку любимого мной греческого салата. Его стоимость в разы превышала все мои допустимые лимиты на расходы. Однако в моем кармане сейчас лежала хоть и похудевшая, но приличная пачка крупных купюр, которые вполне могли быть разменяны.

— Я хотел с тобой поговорить, — негромко сказал Леон, он быстро взял поднос и поставил его на витрину следом за моим. Кажется, что просто так мне не отделаться от этого парня.

— Если хочешь курсовую, напиши мне в Телеграмме. Договоримся. — Коротко ответила я, и в подтверждение серьезности моего намерения поскорее скрыться, я переставила на его поднос тирамису, которое Тедди раздавил своим кулаком. — Сделаю качественно, но не быстро. Могу дать небольшую скидку за Тедди.

— Меня не интересуют курсовые, — ответил Леон, забирая себе на поднос сразу пару суперполезных молочных коктейлей и какой-то пафосный салат из экзотических фруктов. Он брезгливо посмотрел на раздавленное всмятку тирамису, но решил не возмущаться моим хамским поведением. Кажется, ему и вправду было что-то очень нужно от меня. — Сегодня вечером в первом корпусе, том самом, где живут «кристаллы»-студенты, будет вечеринка. Ее организует Коста для своих корешей. Мы имеем право приглашать на них всех, кого хотим. В общем, ты пойдешь со мной?

— Конечно, я буду, красавчик! — раздался воодушевленный визг над его ухом, и пара тонких девичьих рук обвила его шею.

Только вот это была не я! Леон оторопел и быстро снял с себя… ту самую «кофейную» блондинку, которая, видимо, распродала арсенал косметики в туалете и теперь пришла подкрепиться на вырученные средства.

Когда Леон отвлекся, заказывая первое, я успела быстренько продвинуться вперёд к кассе, попутно ставя на свой поднос все, что попадалось на глаза — жульен, бифштекс, креветки в кляре. В этот самый момент между нами и вклинилась блондинка — она была нацелена на фруктовый салат и, естественно, на Леона.

— Уф, Стейси, — пробормотал Леон, с разочарованием глядя на девушку, которая, надо заметить, была недурна собой, просто как-то уж слишком интенсивно красилась: слишком много туши и блестящих синих теней, чересчур толстый слой ярко-розовой помады. Наверное, потому, что она получала кучу косметики на халяву, как распространитель. — Ты же и так идёшь на вечеринку с девчонками Фараона. Только совет: накрасься полегче и не всем сразу.

С этими словами он резко подвинул свой поднос к кассе, чтобы встать вплотную за мной.

Стейси обиженно надула ярко-розовые губки и церемонно, громко стуча высокими каблуками по кафельному полу, демонстративно зашагала в конец очереди. Впрочем, там ей и место. Именно из-за нее я тут и оказалась в такой нелепой ситуации.

— Я не пойду! — четко объявила я Леону. — Потому что у меня есть планы на сегодняшний вечер поважнее!

— Например, сидеть дома и делать вид, что не одиноко? И что вечеринки для слабаков?

— Сидеть дома и писать эссе по литературе! — передразнила я, накладывая себе самый большой кусок клубничного чизкейка. — Потому что кто-то испортил мое единственное!

— Это самая завуалированная просьба о помощи, какую я когда-либо слышал, — вскинул брови Леон, криво улыбаясь.

— Это просьба оставить меня в покое! — вздохнула я, с ужасом думая о той сумме, на которую я набрала себе еды.

— Так всё-таки просьба?!

— Даже не надейся! Я не дам тебе испортить мое второе эссе!

«Блин, что же мне теперь делать? — в панике я добавила к своему супердорогому ланчу ещё и аппетитный пончик в разноцветной глазури. Сто лет такие не ела! Но как же мне все это оплатить? Ведь в моем кармане лежали лишь крупные купюры.

— Карточка или наличные? — спрашивала меня в третий раз кассирша, приятная женщина средних лет.

Если я сейчас вытащу купюры Константина, то она вряд ли их разменяет. Поднимется переполох, и Леон, наверняка, догадается, кто обчистил его Фараончика.

У меня был отличный план — разменять купюры в банке, частично оплатить ими свои курсы, остальное инвестировать с собственный гардероб и питание. Но эта блондиночка Стейси все испортила тем, что сначала села передо мной на лекции, а затем устроила распродажу в женском туалете.

Я достала свёрнутую пачку купюр и уже почти протянула верхнюю из них кассирше, как вдруг изумлённый тон Леона меня остановил, как столб велосипедиста.

— И откуда у тебя столько валюты?

Я взглянула на пачку денег и ахнула. Действительно, такую сумму я еще никогда не держала в руках в своей короткой жизни.

— Хм… где-то я уже видел похожие купюры, — сощурил свои янтарно-карие глаза Леон, его ресницы были гораздо длиннее и гуще, чем мои. Интересно, а это законно — иметь парням такие ресницы? Края его пухлых губ слегка приподнялись в лёгкой усмешке. На загорелых щеках заиграли ямочки. — Где же ты их взяла?

— Где взяла, там больше нет, — вздохнула я, ругая себя за свою неосторожность. Леон же лучший друг Косты, и, если ему сейчас что-нибудь не соврать, он заложит меня с потрохами этому Фараону.

— Да что ты знаешь о жизни, богатый избалованный мальчик, которому родители проплатили всю учебу! — попыталась я перевести тему и даже выйти на личный конфликт. — Ты — типичный «кристальнопопый» студент, эгоцентричный и все покупающий!

— Но-но! Я не скупердяй! — возмутился он, — я, например, ценю доброту и щедрость выше всякой валюты!

— Проверим? — ухмыльнулась я от внезапно возникшей в моей голове дерзкой идеи.

Леон лишь пожал своими огромными широкими плечами.

— Не задерживайте очередь! Вы будете платить? — в сотый раз спросила меня возмущенная кассирша. — Наличные или карта?

— Кошелек друга, — невинно улыбнулась я, кивая в сторону ошарашенного Леона. — Сейчас он за все платит!

С этими словами я подняла свой тяжелый от всякой всячины поднос и пошла в зал искать свободный столик.

План был таков: оставить где-нибудь свой поднос и сбежать под поднявшийся шум от возмущений Леона. При хорошем раскладе я не только унесу ноги с этой пафосной территории «кристаллов», но и смогу стянуть с подноса разноцветный пончик.

Он сейчас очень бы пригодился моему урчащему животу.

Но переполоха не произошло, потому что этот накачанный красавчик взял и молча оплатил мой обед. Я слегка задержалась возле кассы, ровно настолько, чтобы расслышать и запомнить трехзначное число, которое ему назвала кассирша.

Затем я быстро стряхнула на лицо длинную челку, так, чтобы она максимально его закрывала, особенно — глаза. Мне сейчас было важно оставаться анонимной и незамеченной. Чем меньше народа меня узнает и запомнит, тем лучше. Ища абсолютно свободный столик, я все дальше углублялась в зал, пока, наконец, не нашла возле стены один, никем не занятый.

Я с облегчением и грохотом поставила свой тяжеленный поднос на белую скатерть и с аппетитом принялась уплетать шикарный долгожданный обед, которого мне хватило бы на неделю.

Очень скоро я поняла, почему этот столик так долго оставался свободным. А точнее, для кого он был «вечно» зарезервирован. Но обо всем по порядку. Сначала я снова услышала негромкий, но настойчивый баритон.

— Разреши присоединиться?

Не дожидаясь ответа, Леон плюхнулся напротив меня:

— Приятного аппетита!

— Пшол ф фопу! — совсем не гостеприимно буркнула я, быстро пережевывая греческий салат.

— Фто-фто? — передразнил он.

— Сам не подавись, говорю! — ответила я.

— Постараюсь, — пробурчал он, искусно и быстро работая вилкой и ножом, словно аристократ в дорогом ресторане.

Несколько минут мы молчали, он с неодобрением косился на меня, а именно на то, как зверски я расправляюсь руками с огромными королевскими креветками в кляре.

— Что ты от меня хочешь? — наконец негромко, но твердо спросила я и добавила, как мне казалось, очевидное, — я отдам тебе всю сумму за обед, как только разменяю деньги!

— О, ерунда! Забей! — отмахнулся Леон, — мне не нужны твои деньги. Я верю, что однажды все само вернётся с лихвой.

«Ага, мечтай», — подумала я, а вслух произнесла, — так, о чем ты там хотел поговорить? Если что, я не встречаюсь! Любимый есть. Остался в моем городе. Верно ждёт меня. И ты. ды. и ты. пы.

В общем, это было стандартное враньё и уже хорошо отработанные сентиментальные фразы, после которых мои немногочисленные ухажеры сразу растворялись в воздухе.

— Что ж, поздравляю! — пожал плечами Леон с вполне искренней улыбкой. Затем он игриво приподнял правую бровь. — И как же зовут этого счастливчика?

К такому вопросу я была явно не готова. Мало кто интересовался моим прошлым, а уж тем более — такими личными деталями.

Я, конечно же, не желала ни перед кем отчитываться и просто огрызнулась:

— Отвали!

— Так значит, «Отвали», да? — усмехнулся Леон, его карие глаза посветлели. — Я прекрасно знаю, каких парней зовут «Отвали».

— Каких это? — выпалила я.

— Несуществующих! — ответил он, явно довольный тем, что я переспросила.

— Отвали! — повторила я, смеясь и закатывая глаза.

— Ну и как же его зовут-то?

Я выпрямилась, дожевывая бифштекс и понимая, что нужно срочно выдумать какое-то мужское имя. Мои глаза смотрели куда угодно, только не на него.

Имя. Мне нужно имя. На соседней стене висели какие-то огромные старинные портреты во весь рост. Недолго думая, я прищурилась и кое-как смогла прочитать имя под портретом высокого, статного, но уже далеко немолодого мужчины со светлыми соломенными волосами и широкими бакенбардами.

— Арчи… Арчибальд!

Блин! Какое, однако, нелепое имя для моего вымышленного парня.

От неожиданности темные ровные брови Леона поползли на его широкий лоб.

— А что такого? — пожала я плечами, изображая полное недоумение и лихорадочно думая над фамилией моего несуществующего ухажера.

Рядом с портретом светловолосого аристократа висел такой же ростовой портрет прекрасной темноволосой леди в пышном голубом платье. Я стала читать надпись под ним.

— Дура… Дора… Дура… Гвинет… Арчибальд Свинет! Ой, блин…

— Может быть, Беджемонд? — нахмурился Леон, проследив за моим взглядом. — Граф Арчибальд Беджемонд? Ты встречаешься с полной тезкой хозяина этого замка?

— Какого еще замка? — выпалила я, краснея.

— Этого самого, в котором мы сейчас обедаем, — терпеливо пояснил Леон. — Ровно двести лет назад этот замок принадлежал графу Арчибальду Беджемонду и его жене леди Доре-Гвинет Беджемонд.

Я молча пожала плечами и Леон решил продолжить.

— Это был неравный, и потому — очень несчастливый брак: прекрасная невеста была на двадцать лет младше жениха. Граф ее жутко ревновал и прятал от роскошных балов, подружек и молодых ухажеров. В те далёкие времена таких случаев было очень много. Никто, даже короли, не имели права жениться по любви. Однако, никто не мешал тогда заводить любовников. Сначала все шло хорошо. Гвинет прекрасно справлялась со своим супружеским долгом, родила графу наследников — дочь и сына. Но затем граф Беджемонд, дворянин богатый и разгульный, завел себе прекрасную молодую любовницу, но не из прислуги, и даже не из высшего общества, а из… параллельного мира…

— Призрака что ли? Ты кто, историк или охотник за привидениями? — нахмурилась я, совершенно не собираясь слушать местные байки про высшее общество.

— Я — психолог, — спокойно ответил Леон и продолжил. — Знаешь ли ты, что этот замок построен в зоне пересечения аномально высоких энергетических потоков?

— Не знаю и знать не хочу, — честно ответила я, — было бы гораздо лучше, если бы ты сказал мне, что этот граф Бегемот зарыл где-то сундук золота, и ты знаешь, как раздобыть карту с отмеченным кладом. Тогда бы тебе цены не было!

Но Леона совершенно не волновали мои финансовые вопросы. Я же говорю — типичный богатый мальчик, живущий на всем готовеньком.

— Ты можешь дослушать меня до конца? — начал сердиться мой собеседник. — Я тебе и пытаюсь рассказать о кладе! Граф Беджемонд действительно хотел жениться на своем прекрасном видении. Он думал, что сможет «купить» ее любовь, как это часто делают в мире смертных. Безумный, он продал почти все свои земли и имения, перевел все деньги в золото и приготовился положить его к ногам своей возлюбленной.

— Граф продал все имения?! — не поверила я. — Так там должно быть не меньше тонны золота!

— Четыре тонны — ни больше ни меньше! — поправил меня Леон.

— Круто! — выдохнула. — Мда… любовь всех смертных красоток обошлась бы ему гораздо дешевле! Ну и как можно достать хоть один слиток?

— Никак, — Леон покачал своей белокурой головой. — Дальше странные события, одно таинственнее другого, стали происходить в замке. Сначала бесследно пропала жена графа леди Гвинет. Затем ночью начался пожар, который уничтожил почти ползамка, библиотеку, и погубил десятки слуг. Во время пожара во сне погиб единственный сын и наследник графа — Ричард. Его сестра Авелин не выдержала и утопилась в озере, что находится недалеко от замка рядом с лесом…

— Ого… А что стало со всем золотом Арчибальда? — перевела я тему в нужное русло. — Его тайная любовница все быстренько прикарманила и свалила куда-то в неизвестном направлении, да?

— А вот и нет, — хмыкнул Леон, хотя мне было совсем не весело. — Эта любовница пропала так же неожиданно, как и появилась. Говорят, что ее никто так и не видел, кроме самого графа и нескольких слуг, включая молодого талантливого художника, написавшего портрет красотки по памяти, а затем сошедшего с ума от любви к портрету. Никто не знал и до сих пор не знает, кто она и откуда появилась в этих краях. Даже то, как ее звали…

— А что все-таки с золотом?

— Так все оно осталось в замке и до сих пор тут, в Потайной Комнате без окон и дверей, в одном из сотен коридоров! — развел руками Леон, с интересом наблюдая, как отвисла моя челюсть. — Конечно же, его нельзя найти просто так. Граф оставил множество головоломок и ловушек для защиты своего сокровища от авантюристов, воров и кладоискателей! Не знаю, как на Экономическом, но на нашем Гуманитарном Факультете эту легенду знает каждый первокурсник. Вообще все коридоры замка — это ходы одного большого лабиринта, полного загадок и пазлов. Наши студенты, все до одного, пытаются найти эту Потайную Комнату, набитую драгоценностями.

«Так неужели это все правда? — молча задумалась я и активно принялась атаковать вилкой бифштекс. — В нашей Академии больше золота, чем в золотовалютном фонде? Нет, конечно. Это полный бред. Такое количество уже давно бы нашли с помощью умных приборов или своры специально обученных собак. Интересно только, чем же пахнет золото? Кровью, наверное…»

— Ты, наверное, слышала древнегреческую легенду об Андрогинах? — неожиданно спросил Леон, а я помотала головой. — Это бессмертные могущественные создания, наделенные магией и красотой обоих полов.

Я оторвалась от своей отбивной и внимательно взглянула в его большие честные глаза цвета летнего заката. Почему это, вдруг, он так резко перевел тему?

— Что?

— Андрогины. Те самые, которые никогда не делили образ жизни согласно гендерным нормам, как обычные смертные люди. Они были во много раз прекраснее и сильнее, чем мы.

— Те самые, что бегали с двумя головами, четырьмя руками и ногами, и двумя задницами? — передразнила я, вспоминая мифы из интернета.

— Нет, голова, конечности и задницы у них были в полном порядке, — снова терпеливо объяснил Леон, будто глупому трехлетнему ребенку. — Что ты делаешь на лекциях по истории древнего мира? Ах, забыл, у тебя же их нет… Ты хоть слышала про богов Древней Греции? Зевса, Геру, Ареса, Афродиту? Вечно молодые, безумно прекрасные. У каждого из них были свои уникальные способности. Андрогины слишком красивы для юношей и слишком сильны для девушек. В местах, где встречаются аномально высокие энергетические потоки, образуются порталы, через которые Андрогины могут проникать в мир смертных, то есть на Землю. В древнем мире таких «порталов» было гораздо больше, особенно, в районе Греции и Рима. Именно там прекрасных и всесильных Андрогинов принимали за богов. Теперь же энергетические потоки сместились от экватора к северу, и один из немногих порталов остался… как раз в нашей Академии. Именно здесь есть ворота в параллельный мир, и потому сюда спешат охотники и за золотом, и за магией.

— Круто! — пожала я плечами, — как увидишь одного Андрогина — зови меня пофоткаться!

— Ани, я серьезно! — нахмурился он.

— Я тоже! Зови меня Тони! — ответила я.

Леон закатил свои янтарные глаза и покачал головой так, что все его идеальные золотые локоны заиграли в свете дневных ламп. Интересно, он сам делает утром укладку или ему кто-то помогает?

— Чем закончилась история про леди Бегемоту и ее престарелого муженька? — спросила я ради поддержания разговора. — Она выдрала ему бороду?

— Нет, все случилось наоборот, — Леон опустил взгляд в свою тарелку, улыбка мигом сошла с его губ. — Они все бесследно исчезли. Сам граф, его жена и наследники. Поговаривают, что их «убрал» самый преданный из слуг Арчибальда — тот, кому граф доверял как родному брату. С тех пор замок оставался без хозяев, и потому перешел в собственность государства, которое решило использовать его в качестве корпуса престижной Академии. А многочисленные здания для прислуги стали корпусами общежития. Вот ты живёшь в бывшей конюшне, например.

— О, какая архиценная информация! — саркастически улыбнулась я. — И зачем она нам с тобой, простым смертным? Какой смысл в золоте, если мы все равно не можем его достать?

— Затем, что золото — не единственный смысл жизни! — сумничал Леон.

— Для тебя-то конечно, богатенький мажор, — передразнила я. — Твои родители оплатили сразу все шесть лет обучения или только первый год?

— У меня нет родителей, — грустно ответил Леон, отводя глаза в сторону. — Они погибли в автокатастрофе, когда я был еще ребенком. Я усыновленный.

— Прости… я не знала, — пробормотала я. Начало его истории очень сильно напоминало начало моей собственной жизни, особенно автокатастрофой, с той разницей, что…

— Хорошо, что тебя усыновили хорошие люди, — добавила я. — Гордятся тобой сейчас.

Леон быстро замотал головой, как раненый зверь. Его глаза заблестели.

— Я сам поступил в Академию и сам оплачиваю обучение, — тихо ответил он, кивая на свои разбитые костяшки пальцев.

Ну конечно же, посмотрите на эту гламурную гору мышц — он стопроцентно не только участвует в нелегальных боях за деньги, но и постоянно в них побеждает. На его ровном загорелом лице нет ни одного шрама, прямой нос еще никогда не был сломан, ровные, белые, как жемчуг, зубы крепко стоят на местах, а широкие скулы ни разу не были разбиты. Это значит, что Леон отлично дерётся…

— Что случилось с твоими приемными родителями? — спросила я. — Они были настолько ужасны, что ты сбежал?

— Нет, наоборот, — замотал головой Леон. — Они были идеальными… любящими и заботливыми… Только их больше нет. Слушай, давай не будем об этом…

Остаток бифштекса, а точнее, его добрая половина, с плеском шлепнулась обратно в мою тарелку.

«Так у тебя было такое же детство, как у меня! — едва не вскрикнула я. — Только тебе больше повезло с приемными родителями, чем мне.»

— Лучше ответь, что там с твоим Арчибальдом Отвали? — решил перевести тему Леон. — Может расскажешь, почему его не существует?

— Послушай, это плохая примета — рассказывать всем подряд имя своего будущего жениха, — быстро отмахнулась я. — Мы помолвлены и у нас все отлично. Спасибо!

— Помолвлены? — может быть мне показалось, но лицо Леона побледнело, а глаза потемнели. — Как? Так рано?

— Да, наши семьи давно дружат, мы с ним знаем друг друга с пеленок.

— Я хотел бы, конечно, чтобы ты мне все рассказала, — вздохнул Леон, он взял пару салфеток и принялся вытирать жирные пятна соуса со своей некогда идеальной белой рубашки. — Но больше всего я хотел бы, чтобы ты научилась пользоваться приборами…

— Мечтай!

Мой телефон тихонько дзынькнул, и я, довольная возможностью прервать разговор, тут же достала его из кармана. Я улыбнулась и, вытянув губы уточкой, прочитала своим самым приторным сюсюкающим тоном: «Котенок, проверка связи. Скучаю!»

Хотя на экране синим по белому высвечивалось совершенно другое сообщение:

«Сообщение (1/2): Напоминаем, что сегодня последний день оплаты за проживание в общежитии Академии. Ваш долг вместе с комиссией составляет…»

Я выдохнула, тихо выругалась про себя и положила телефон рядом с собой экраном вверх. Это была непростительная ошибка, так как он тут же вспыхнул неоновым светом, отображая следующее крупное push-сообщение на весь экран:

«Сообщение (2/2): В случае неуплаты долга сегодня до 23:00 Ваш пропуск в общежитие будет автоматически заблокирован.»

Леон, естественно, прочитал его вслух. Я густо покраснела: ещё никогда в жизни мне так сильно не хотелось провалиться сквозь пол и, желательно, поглубже.

— Так значит, у тебя с ним все серьезно, говоришь? — нахмурился Леон, — ну и ну! На свадьбу позовите!

— Непременно!

Мне несомненно пришлось бы соврать что-то ещё, но тут раздался вопль на весь кафетерий прямо рядом с нами. Первое, что я увидела, было багровое от гнева лицо… Тедди, перемазанное в тирамису. Он оказался сидящим на полу на своей толстой пятой точке — какой-то высокий парень в знакомой черной кожаной куртке выдернул стул прямо из-под его широкой задницы.

— Это что за дела, урод? — вскочил с пола Тедди и кинулся с кулаками на наглеца.

— Смирись, толстяк, у тебя просто сегодня плохой день, — ответил высокий стройный шатен, бесцеремонно подставляя украденный стул к нашему с Леоном столу, — потому что у меня сегодня плохой день!

— Фараон? — пробормотал Тедди, все ещё трясясь от гнева, но медленно разжимая кулаки и отступая назад сразу же после того, как увидел кто именно забрал его стул. — Я не хотел… Прости, бро!

Но симпатичный шатен уже благополучно забыл про него, небрежно плюхаясь на украденный стул и… подсаживаясь к нашему столику. Как и все остальные в кафетерии, я без труда узнала эти волнистые густые волосы цвета спелого каштана. Его большие бутылочно-зеленые глаза были спрятаны за стильными солнечными очками. Должно быть, они так же отлично скрывали и его фингал, который я поставила сегодняшним утром. Интересно, какого он цвета? Ведь с момента его появления не прошло и пяти часов…

Я осторожно попыталась встать, чтобы быстрее уйти за другой столик, но Леон поставил свои огромные тяжелые ноги на мои ступни под столом так, что я оказалась полностью обездвижена.

— Мне два крепких эспрессо с корицей, — крикнул Коста в сторону буфета. Там в это время как раз появилась растерянная темноволосая девушка с роскошной косой и в фирменном фартуке. Она принялась выкладывать на прилавок свежую выпечку. В этой сети самообслуживания не было официантов… ни для кого, кроме Константина, разумеется. Очевидно, девушка была новенькая, так как Косте пришлось на нее снова прикрикнуть. — Эй ты, шевели булками!

Официантка испуганно взглянула на кассиршу, та еле заметно кивнула, после чего работница быстро скрылась за стойкой с навороченной кофемашиной.

Я узнала девчонку. Дженни? Девушка Даниэля из кофейни в общежитии? Она-то что здесь делает? Ну, конечно, они с Дани поссорились, и теперь бедняга, убитая горем и отчаянием, работает тут.

Но неужели Дани до сих пор не нашел мои деньги в своей кассе? А что, если нашел, но ещё не успел ей позвонить?

А может быть, это случится с минуты на минуту? И я стану свидетелем! Быстрее бы!

— Лео, ты не доел свою котлету! — заявил Коста, возмущённо глядя на мой покусанный бифштекс, словно отец, заставляющий есть капризного сына. — Сегодня вечером тебе понадобятся все калории на свете!

На что Леон безразлично пожал плечами:

— Я не голоден!

Коста тихо выругался, крайне недовольный таким поведением. На нем была дизайнерская белая футболка с дорогими блестящими стразами. Из-под ее ворота выглядывал край черной татуировки — что-то вроде толстой цепи, перевитой шипастым терновником.

Он подвинул к себе соседний стул и положил на него стройные длинные ноги в черных зауженные джинсах и пыльных белых найках. Прямо альфа-самец в своем личном царстве. И зачем только природа так шутит? Люди как цветы — самые красивые из них всегда оказываются самыми ядовитыми.

— Ешь мясо, иначе я на тебя не поставлю сегодня! — снова попытался он надавить на Леона.

— Это мой бифштекс, — неосторожно вставила я.

Коста поднял свои очки на лоб и небрежно взглянул в мою сторону. Его красивые глаза смотрели на меня с крайней ненавистью. Невероятно! Моего утреннего фингала как ни бывало — ни под левым, ни под правым глазом. Как такое возможно? Я удивленно нахмурилась, а он мило улыбнулся от уха до уха, довольный моей реакцией:

— А, это ты опять! Как посмела сожрать котлету Леона?!

— Отвали! Это мое мясо! — возмутилась я.

Но Коста уже потерял ко мне интерес, все его внимание было устремлено на Дженни, что торопливо двигалась к нашему столику с небольшим подносом, на котором стоял белый кофейник и пара чашечек. Вокруг буквально разливался аромат свежезаваренного крепкого кофе и корицы. Девушка осторожно опустила поднос на стол, откинула за спину свою роскошную косу до пояса, и ловко принялась разливать по чашкам насыщенный шоколадно-коричневый напиток. Коста, не глядя, достал из кармана кожаной куртки слегка помятую, но крупную купюру и бросил ее на стол.

— Спасибо! — пробормотала Дженни, быстро забирая деньги. — Сейчас я принесу вам сдачу.

Губы Косты растянулись в кривой и очень недоброй усмешке.

— Запомни, куколка! Мне не отдают сдачу — мне отдаются за сдачу!

С этими словами он резко схватил испуганную Дженни за талию и прижал к себе. Бедняга только успела лишь негромко вскрикнуть. Откуда она могла знать, что этому богатому и избалованному наглецу все дозволено? Что даже администраторы студенческого кафетерия его боятся и все спускают ему с рук — битьё посуды, драки, неоплаченные счета, хамство и домогательства к девушкам.

Кто же будет связываться с единственным сыном самого богатого и влиятельного человека? Даже этот старый замок-корпус Академии полностью принадлежит ему. Да и новый корпус тоже.

Таким образом, осколки битой посуды заметались, скатерти и сломанные столы менялись, девушки утирали слезы и зашивали юбки, а Коста придумывал все новые и новые выходки.

Сейчас же он посадил дрожащую Дженни на свое колено, пытаясь угостить ее черным кофе и…

— Эй! Это мой чизкейк! — вырвалось у меня быстрее, чем я смогла себя остановить.

— Че? Да ладно? — притворно-невинно произнес Коста, глядя на меня так, словно снова только что заметил. — Значит, ты всё-таки осмелилась разменять мои бабки? Да-да! Хватит играть дурочку, Антонина! Это ты забрала мои деньги сегодня утром. Что ж, ты вернешь мне все до последнего гроша и очень пожалеешь обо всем в любом случае…

— Это я угостил ее ланчем, Коста, — спокойно произнес Леон, доедая последние кусочки киви из своего пафосного фруктового салата.

— Вот видишь, я не брала твои бабки, козел! — тут же вспылила я.

На что Коста молча медленно откинулся на спинку своего стула. Он, конечно же, не был готов к такому повороту событий и сейчас разочарованно глазел на Леона, словно тот его предал.

— Козел, значит? — вздохнул он с притворным сожалением, оглядывая меня с нескрываемым презрением, — а я-то думал, что Антонина Эванс знает, что я — самый желанный друг в Академии и самый страшный враг!

— Мы — партнеры, — поправила я, вспоминая про утреннюю флешку. — Только бизнес и ничего личного!

Нужно было перевести тему — уж очень мне не хотелось говорить о дружбе с Костой на глазах у дрожащей Дженни, которая уже, очевидно, ненавидела его всем сердцем. Я строго кивнула в ее сторону:

— Отпусти девушку! Она не виновата, что у тебя сегодня плохой день.

— И не подумаю, — усмехнулся Константин. — Так мой скучный день становится чуть веселее. Или ты хочешь занять ее место, а?

— Коста! Из-за тебя на нас все пялятся! — проворчал Леон, доедая свой йогурт.

— Пусть завидуют! — отмахнулся Фараон и тут же быстро вернулся к наболевшей теме, — ешь мясо, Лео! Быстро!

— Не хочешь выбрать себе кого-нибудь более разговорчивого, красавчик? — раздался рядом знакомый высокий, слащавый и протяжный голос Стейси. Кажется, что от этой вездесущей блондинки мне теперь тоже никуда не деться. — Я уверена, что я вешу гораздо ме-е-эньше-э!

Не успела она приторно пропеть последнюю фразу, как Коста привычным жестом схватил ее за талию и резко приблизил к себе, довольный таким вниманием. Да, судя по томным взглядам девушек в кафетерии, каждая мечтала сейчас присесть на колено самому опасному красавчику Академии.

Интересно, он и эту блонду тоже будет кормить моим чизкейком?

Но мои тревожные мысли прервал Леон, точнее — пристальный взгляд его медово-карих глаз на… Стейси. Он смотрел с приоткрытым ртом на ее золотистые локоны и смазливое личико с выразительными карими глазами, лихо подведенными карандашом и нарисованными ярко-черными длиннющими стрелками. Затем его завороженный взгляд скользнул по ее идеальной фигуре в нежно-розовом облегающем платье под цвет помады. Судя по глубокому и очень откровенному декольте, у бедняжки, наверное, сегодня был какой-нибудь очень важный зачет. И чего же Леон на нее так пялится? Она же очередная ТП. Точнее, почему мне не все равно, что он на нее так пялится?

— Ешь мясо, Лев! Мы не уйдем отсюда, пока я не скормлю тебе пару таких отбивных! — гаркнул Коста на Леона, развернулся и снова заорал в сторону кассы. — Два среднепрожаренных бифштекса! Быстрее!

— Отлично, — кивнула я, вставая. — Тогда мне пора. Не подавитесь и не скучайте!

— Стой! Я тебя ещё никуда не отпускал! — властно скомандовал Коста. — Верни мне мои деньги, воровка!

— Во-первых! Я не жду, пока ты меня отпустишь — мне не нужно твое персональное разрешение! Ты не мой хозяин — я не твоя шавка! — язвительно прошипела я и добавила ему на ухо. — Во-вторых! Ты еще не заплатил за свою курсовую, умник. Помнишь? Жду на карточку…

— Значит так, да? Значит бунт, да? — Коста бросил на меня презрительный взгляд и доложил, четко и громко, чтобы его услышало как можно больше народу в кафетерии. — Так значит, ты все-таки решила перейти мне дорогу, да? Какая-то жалкая Антонина Эванс, родители которой отказались от нее и бросили умирать на ступенях приюта? Впрочем, она оттуда сбежала, устроив пожар, а затем, когда через десять лет ее всё-таки усыновили добрые люди, она сбежала и от них, прихватив с собой все их сбережения!

— Это наглая ложь! — вскочила я с места. — Да как ты смеешь? Деньги были честно заработаны мной на доставке пиццы!

— И снова враньё, такие деньги на доставке пиццы не заработаешь! — резко заявил Коста, он криво улыбнулся в сторону Леона и произнес, — в общем, Лео, я бы на твоём месте подумал, с кем садиться за один стол. Ешь мясо и больше не подпускай эту бомжарину ко мне ни на шаг!

— Ты мне солгала? — Леон повернулся ко мне бледный как мел, с видом обиженного ребенка, которому только что сказали, что Деда Мороза не существует. — Так, значит, у тебя нет парня?

— Ой, блин, ну все! — я саркастически закатила глаза вверх и, не обращая никакого внимания на расстроенного Леона, снова наклонилась к Косте. — Где ты раздобыл про меня столько инфы, засранец?

— Твоя рыжеволосая соседка… она не только громко стонет на заднем сиденье, но и много болтает, — он подмигнул мне. По моей спине побежали мурашки, кровь закипела в венах. Неужели Лиза уже настолько доверилась ему? Нет, это полный бред! В машине? Не может быть! Но вдруг, она ему и правда все рассказала про меня?

— Ты все врешь, тварь! — прошептала я, мотая головой. — Лиза никогда не станет… она не будет…!

— О, после утреннего кофе с настоящим итальянским, очень крепким Амаретто она все мне рассказала! — смеясь, ответил Коста, — теперь-то я знаю, что у тебя нет ни совести, ни родни, ни гроша и, наверное, родители — алкаши!

— Заткнись, урод! — прошипела я, моя правая рука сама собой выстрелила из-под стола, и вот я уже держу вилку у его горла. Четыре острых зубца, перемазанных в горчице, опасно прижались к его шее и грозятся проколоть горло в районе кадыка.

Но вместо того, чтобы хотя бы испугаться, Коста лишь расплылся в ехидной улыбке.

— Так-так, мисс Эванс. Угрозы острыми металлическими предметами и публичные оскорбления. Знаешь, что тебе за это грозит? Когда мой отец узнает…

— Снова прикрываешься своим папочкой, козел? — не выдержала я.

Коста иронично вскинул брови:

— А что плохого, если я горжусь своим отцом? Он, между прочим, сам добился всего в своей жизни, он — полновластный хозяин всей значимой недвижимости и всего крупного бизнеса в нашем городе. Даже эта Академия и этот ресторан — все принадлежит моему отцу. Я не виноват, что один мой носовой платок стоит дороже, чем все, что сейчас на тебе надето.

— Как свинью не одевай, все равно будет хрюкать, — громко ответила я и со звоном бросила вилку в свою пустую тарелку. — Да ты же жалкое ничтожество без своего богатого папочки!

Коста резко стряхнул с широкого лба свою каштановую челку. Он быстро придумал и уже собирался бросить мне в ответ что-то едкое и унизительное.

Но Дженни, все это время незаметно сидевшая на его правом колене, воспользовалась нашей перепалкой, и когда сильные руки Косты ослабли на ее талии, девушка вскочила на ноги. Она взяла пару пустых тарелок и, густо краснея, спросила дрожащим голосом:

— Вам что-то ещё при-и-нести?

— Я же просил два стейка! — вспомнил Коста, резко хватая девушку рукой за мягкое место. — И твою упругую попку на мои колени!

Дженни вскрикнула, с грохотом уронив тарелки на скатерть, но не растерялась и влепила Косте звонкую пощечину.

Богатенький мальчик буквально подскочил на месте от неожиданности и возмущения — он не привык к такому обращению! В этой жизни унижения и подзатыльники всегда раздавал только он сам!

И потому, со словами: «Ах ты крыса!», он ударил девушку наотмашь ладонью по щеке. Та вскрикнула и, закрыв лицо руками, громко всхлипывая, побежала на кухню.

Ее тут же догнали едкие оскорбления Косты — ему все безнаказанно сойдёт с рук. В кафетерии никто даже и слова не сказал, чтобы заступиться за беднягу Дженни. Все давно привыкли и смирились. Этот случай был не первый и, к сожалению, не последний.

Но я, естественно, не могла оставить ситуацию просто так — уж очень долго меня поили бесплатным капучино в своей кофейне Дани и Дженни. Поворачиваясь, я слегка задела локтем стоящий на столе белый кофейник, полный еще горячего кофе. Я толкнула его ровно настолько, чтобы он опрокинулся и кипяток вылился на…

— АААААААААААААА-Й-ООООООООООООООО-УУУУУУУУУУУУ-Й! — раздался на весь кафетерий душераздирающий вопль Косты, который вскочил со стула, прикрывая обеими руками свое обожженное причинное место.

— Дура! У меня же детей не будет! — завопил он, растирая темные мокрые пятна на джинсах, от которых даже шел пар.

— Такие, как ты, не должны размножаться! — ехидно улыбнулась я, довольная проделанной работой.

Коста в ярости схватил со стола недопитую чашку кофе и выплеснул ее содержимое мне в лицо. На мое счастье, кофе в чашке уже успел остыть. Крупные капли заодно догнали и визжащую Стейси с Леоном. Отлично! Им обоим полезно!

Не удовлетворившись тем, что я вся была в липком шоколадно-коричневом напитке, Коста заехал мне кулаком в плечо. От боли на мои глаза навернулись слезы и из руки предательски выпал телефон, покатившись по твердому кафельному полу. Экранчик с хрустом разбился в дребезги. Мое сердце екнуло: как я теперь буду жить без телефона? Без интернета? Это — моя единственная связь с внешним миром. И у меня совершенно нет денег на новый!

От гнева я сжала правую руку в кулак так крепко, что мои покусанные ногти впились в ладонь.

— Прекратите! Стоп! — вмешалась Стейси, она попыталась дотронуться до плеча Косты, отчаянно хлопая своими длинными ресницами. — Мальчики… ой… девочки!

Я стиснула зубы до боли в висках, мой правый кулак засвистел в воздухе и на полной скорости столкнулся с зубами Косты. Раздался громкий хруст — очевидно, моих сломанных пальцев, и я громко взвыла от дикой боли. Надеюсь, что и Коста сейчас чувствовал что-то подобное.

Дальше все происходило как в замедленной съемке остросюжетного боевика. По инерции голова парня откинулась назад, из лопнувшей губы во все стороны брызнула горячая кровь. Стейси завизжала ультразвуком, Коста потерял равновесие и полетел на пол, отчаянно хватаясь за все, что было в пределах его досягаемости. Нежно-розовое платье Стейси жалобно затрещало по швам, когда Коста, падая, отодрал от него переднюю половину.

— Нахал! Хам! — вопила девушка, прикрывая руками голое загорелое тело, а самое главное — бежевый лифчик, из которого в противоположные стороны вылетели две силиконовые вставки телесного цвета — ее пышные накладные груди.

Леон даже успел поймать одну из них и теперь с интересом вертел в руках. Что ж, в нашем современном мире, к сожалению, мало чего настоящего, кругом — дешевые подделки.

Но меня удивил вовсе не этот момент, а то, что на грациозной белой шее Стейси висел большой, громоздкий старинный ключ, какими пользовались в средние века, чтобы запирать сундуки с золотом. Странно, и зачем она его с собой носит? Он что — от номера ее общаги? Слабо верится!

— Это тфой пофледний фень в Акафении! — прохрипел в мою сторону Коста. Он шумно сплюнул на белую скатерть кровь вместе со своим… зубом. — Я кляфусь! Тура!

Мы попытались снова наброситься друг на друга, но на этот раз между нами встал крепкой стеной Леон. Стейси, визжа и ругаясь, схватила со стола пару салфеток, собрала свои вставные причиндалы — одну с пола, а вторую отняла у Леона, и удалилась в неизвестном направлении, цокая высокими каблуками по кафелю. Коста, не желая проигрывать, изловчился и швырнул в мою сторону единственное блюдо, что до сих пор оставалось нетронутым на нашем столе — клубничный чизкейк. Но дорогой десерт просвистел мимо меня и попал прямо в лицо…

— Ой, здрафте, Матам Пуфалло! — произнес осипшим голосом Константин имя директора нашей Академии и снова сплюнул на пол кровь. Он тут же показал пальцем в мою сторону. — Это фсе она, Матам Пуфалло!

— Костик! Бедняжка! — запричитала приземистая полноватая женщина в строгом деловом костюме кремового цвета. Среди ее светлых волос, красиво начесанных в пышную укладку, торчал кусок чизкейка, а тонкие изящные линзы очков были густо перемазаны в клубнике. Она, конечно же, хорошо знала отца Константина, и потому часто возилась с богатым мальчиком как родная тетя. — Ты же истекаешь кровью! Вызовите скорую! Скорее! И полицию!

— Не нафо! Нет! — запротестовал Коста. — Мой отеф ничефо не долфен снать!

— Бедный мой мальчик! — вопила директриса и вдруг резко обернулась ко мне, отчего на ее плечи посыпались крошки чизкейка. — Живо в мой кабинет, мисс Эванс! Ты отчислена! А за разбитую посуду и прилюдную драку ты заплатишь огромный штраф!

Странно, но в эту страшную минуту, когда все мое будущее рушилось буквально на глазах, в моей гудящей голове кружилась всего одна мысль:

«Эх, как жаль, что я так и не попробовала этот отменный клубничный чизкейк…»

«Он ударил его! Прямо по роже!» «Это не он, а она! Это девчонка!»

«Бедненький Коста! Испортили такое хорошенькое личико!»

«Так ему и надо, уроду! Я бы все лицо разбил!»

«Девчонку теперь отчислят!» «Нет! Фараон соберёт парней и сломает ей шею за углом!»

«Она сумасшедшая! Просто чокнутая!»

Такие мысли роем кружили в моей голове. Если быть точной — это были возгласы тех студентов, что сейчас таращились на меня со всех сторон кафетерия и на всех поворотах коридора.

Мои нервы были натянуты тончайшей струной, и потому я снова получила способность все слышать. Вот уж не знаю, это мой дар или проклятие?

— Прилюдные оскорбления и унижение достоинства! Драка и наведение беспорядка в общественном месте! Битьё посуды и порча чужого имущества! Нанесение тяжких телесных повреждений! Антонина Эванс, на тебя налагается штраф в размере пяти минимальных заработных плат! Ты должна оплатить его в течение семи дней! Так же, ты будешь отчислена из Академии без права восстановления! Начиная с сегодняшнего дня тебе запрещается посещать любые занятия. У тебя есть ровно неделя, чтобы оплатить штраф, собрать свои вещи и навсегда покинуть территорию Академии!

Ректор Мадам Буффало кричала и брызгала слюной, сидя за массивным письменным столом в своем кабинете. Я стояла перед ней на ковре, покорно опустив голову. Мое плечо, которое ударил Коста, ныло. Средний и безымянный пальцы на правой руке, которой я треснула парня в ответ, не шевелись, их сильно драло, словно в рану попала соль. Судя по крови и отеку, там был перелом.

— Она мне угрожала острым предметом, Мадам Буффало! Добавьте и это, пожалуйста! — напомнил Коста, улыбаясь от уха до уха окровавленными зубами. Нижняя губа распухла, а вместо выбитого верхнего клыка сияла темная дыра. — Она практически проколола мне шею своей вилкой!

— Какой кошмар! — закатила выпученные серо-голубые глаза директриса, усиленно протирая стекла узких очков влажной салфеткой, наверное, пятой по счету. Густой клубничный джем не хотел так просто сдаваться. — Такие страсти прямо в моей столовой! Убийство могло бы посадить большое пятно на идеальную репутацию моей Академии!

Я, шатаясь от усталости, закрыла глаза и попыталась прислушаться, о чем же сейчас думает директриса. В этом мире нет ни одной проблемы, которую не могли бы решить деньги. И сейчас мне нужно было знать ответ только на один вопрос: «Сколько?»

«…однако, досадно-то как! Девочка способная, только дури в голове много и одеваться не умеет. Увы, вкуса нет! Была бы похитрее — давно бы с этим заносчивым болваном роман закрутила. Пригодилась бы ему, курсовые делала. Отец малого был бы доволен, выделил бы моей Академии денег. А так, мне придется ее вышвырнуть, как собаку. Жаль, девка исправно платила. Но, увы и ах, у отца этого задиристого щенка весь пакет акций. Так…ой, что это за хрень на моем парике. Сметана? Творог?»

— Это чизкейк, Мадам Буффало! — произнесла я быстрее, чем успела подумать.

Директриса нахмурилась и уставилась на меня своими выпученными грязно-серыми глазами, подумав: «Святые алхимики! Я что, произнесла последнюю фразу вслух?!».

— Голова моя уже идёт кругом, — тяжело вздохнула она, оборачиваясь к Косте, который развалился в кожаном кресле, задрав ноги на подлокотники и, причмокивая, попивал воду из красного пластикового стакана. Видимо, пока я отвлеклась, он успел сделать пару шагов до кулера и обратно. — Ваш отец, господин Блэкстоун, уже на пути в Академию и…

— Но зачем? Я же не просил его сюда вызывать, — раздражённо заявил Коста, мигом вскакивая с кресла, как с горячей сковороды. Кажется, он совершенно не скучал по своему всесильному папуле и сейчас совсем не хотел его видеть. — Отец не должен ничего знать. Это же пустяки! Обычная стычка в столовке! Мадам Пуффало! Мы же можем все уладить по-тихому, верно?

Я снова закрыла глаза, пытаясь настроиться на волну мыслей этого «золотого мальчика».

«…Старая калоша! Уже вызвала моего отца! И что я ему скажу? Что я не справился со строптивой девкой в столовке? Позволил ей выбить мой зуб? Да он меня по стенке размажет!»

Я резко открыла глаза — настал мой черед говорить. Речь должна быть краткой и четкой, как у главного маркетолога на планерке.

— Профессор Буффало! — начала я, вспомнив, что эта приземистая полноватая женщина бальзаковского возраста была не только жестким управленцем, благодаря чему Академия находилась в идеальном порядке, но и доктором математических наук. — Прошу прощения, что вмешиваюсь. У нас с Константином возникла некрасивая перепалка…молодость…гормоны…битая посуда. Вы же знаете этих парней — чем сильнее им нравится девчонка, тем ужаснее они себя ведут.

Нужно было видеть сейчас осунувшееся лицо Косты, но он молча сердито сопел, желая дослушать мою речь до конца. А вот пухлое лицо директрисы повеселело, ее улыбка становилась все шире и шире с каждым моим словом.

— Я прошу прощения за себя и за него! — покорно продолжала я, опустив голову и закрыв глаза своей длинной челкой. — Так же, я заплачу штраф в два раза больше названной суммы… за себя и за него!

«Умница, девочка! Умница! — ликовала про себя директриса. — Отличный ход. Так и я бы получила в два раза больше, да и отец этого щенка мог бы ничего не узнать. А с выбитым зубом мы бы что-нибудь придумали. Уверена, что его дорогая страховка покроет отличную коронку…»

— Так мы могли бы что-нибудь придумать, верно? — продолжала я ход ее мыслей. — Уверена, что наш пустяковый случай не стоит беспокойства господина Блэкстоуна.

— Я не хочу ее тут видеть! Она чуть не убила меня своей грязной вилкой! — запротестовал Коста, и тем самым все испортил.

— Могли БЫ…, — Мадам Буффало специально сделала ударение на последнем слове, вздыхая про себя: «Ты сама во всем виновата, милочка! Богатый мальчик не хочет тебя здесь видеть. А мне не нужны проблемы ни в моей Академии, ни с его отцом.»

Вслух она, конечно же, ответила совершенно другое.

— Могли БЫ…Если БЫ в моей Академии можно было так просто «купить» порядок, — деловито взглянула на меня из-под своих тонких очков директриса. — По твоей вине, мисс Эванс, пострадали несколько человек. Я, несомненно, согласна с двойным штрафом, но остальной моральный и материальный ущерб тебе придется возмещать не только мне…

Она перевела свои ядовито-серые глаза с меня на Константина.

«Хитрые щенята! Нашкодили и хвосты поджали, а мне убирай за ними!»

— Увы и ах, мальчик мой, ты никак не скроешь свое разбитое лицо от отца! — посетовала женщина, разочарованно глядя на Косту и добавляя про себя: «Неужели ты думаешь, что я пойду наперекор твоему толстосуму деспоту папаше? Неужели ты думаешь, что он мне не приплачивает, чтобы следить за тобой, засранец? Господин Блэкстоун тот еще лис!»

— А ты сама виновата, девочка моя, — улыбнулась директриса, снова глядя прямо на меня. — Ты заплатишь мне два штрафа, возместишь все убытки и самое главное — уладишь все с Константином. Сами решайте свои проблемы! Я не буду вас разнимать, как котят! И только потом ты сможешь дальше продолжить учиться и, конечно же, своевременно оплачивать свои курсы.

Коста злорадно хмыкнул и обернулся в мою сторону.

— Забудь! Ты все равно в пролете! — громко произнес он. — Мадам Буффало! Берите свои штрафы и отчисляйте ее!

— Это почему это? — возмутилась я.

— Потому что я так хочу! Я все равно тебя никогда ни за что не прощу! Мы не уладим ничего по-хорошему! Такое не прощают! Или… ты готова встать передо мной на колени? О, да! И поцеловать мои новые белые кросы? Это нужно сделать как можно быстрее на общем собрании всех факультетов! Слабо?

— Да пошел ты! — процедила я сквозь зубы, сжимая кулаки и чувствуя, как закипает кровь в моих венах. — Ушлепок!

— Я же говорю, что она безнадежна, Мадам Буффало! — злорадно улыбнулся Коста и снова громко сплюнул кровь в пластиковый стаканчик, ликуя про себя: «Отец должен видеть, что у меня все здесь под контролем. Что меня все уважают и боятся! Строптивым и страшным здесь не место! Мало ли что эта неуправляемая дрянь ещё вытворит? Пусть это будет уроком всем, кто посмеет мне перечить! Я еще поиграюсь с этой глупой замухрышкой ее последние семь дней!»

— Что ж, ты сама все слышала, — подытожила разговор Мадам Буффало. — Мне тоже не нужны лишние проблемы. Здесь никто не будет за тебя заступаться.

Чтобы не закричать, не сорвать с лягушачьей головы директрисы парик и не засунуть его в ее естественный карман, именуемый в простонародье задницей, я стиснула зубы до боли и сжала кулаки до хруста. Разбитые в кровь пальцы на правой руке тут же пронзила острая боль.

— Мисс Эванс, у тебя есть семь дней на оплату штрафов и возмещение убытков! — откуда-то издалека, словно со дна глубокого колодца, догнал меня голос директрисы. — Ты можешь посещать все занятия, которые были оплачены, хотя, я полагаю, это уже бессмысленно. Ты никогда не получишь диплом этой Академии…

Я молча развернулась и направилась к тяжёлой высокой двери, однако перед самым выходом не выдержала, развернулась и прошипела напоследок самодовольно ухмыляющемуся Косте:

— Говнюк! Я превращу эту неделю в твой персональный ад! Клянусь!

Не успела за моей спиной захлопнуться дверь, как я снова налетела на что-то большое, твердое, теплое и до боли знакомое.

— Ну чё, доволен? — сорвалась я на растерянного Леона, уверенная, что он все подслушал и подсмотрел. — Мог бы сказать им, что Фараон получил по морде за дело! Боишься его, да?

Но Леон меня не слушал. Более того, окончательно взбесил тем, что принялся не вовремя раздавать глупые советы:

— Ани! Коста просто очень зол на тебя — ты украла его деньги! Верни их, попроси прощения и тебя не отчислят! Фараон просто в шоке! Ты — единственная девчонка, которая не вешается ему на шею, да к тому же еще и посмела поднять на него руку! Да Коста не получает от девчонок ничего, кроме поцелуев и…

— Я смотрю, твоего Косточку все целуют! — процедила я сквозь зубы, — даже наша директриса!

— Мадам Буффало? — поежился Леон, хмурясь. — Целует Косту… куда?

— В жопу! — огрызнулась я, довольная эффектом от своих слов. — Если у тебя есть деньги, то тебя все туда целуют! Понял?

Леон не оценил моего тонкого сарказма. Он поморщился, тяжело вздохнул, словно очень терпеливый старший брат, и прищурил глаза.

— Ани…Ты украла у Фараона деньги — это самое глупое, что ты могла сделать, — прошептал он, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что нас услышат. Мы стояли в пустом коридоре, все студенты уже давно были на следующей паре.

«Коста велел мне забрать деньги любым путем, — думал про себя Леон. Его лицо стало серьезным, он даже стал казаться старше. — Он разрешил мне делать с тобой все, что угодно. И, поверь, лучше уж тебя накажу я, чем сам Фараон!»

— Он ни за что от тебя не отстанет, пока ты не вернешь ему все пять тысяч! — подытожил мой собеседник.

— Сколько? Пять? Там было-то всего три! — возразила я и тут же покраснела, поняв, что проговорилась. — Блин! Блин! Блин!

— Вот именно столько ты ему и вернёшь! — криво улыбнулся Леон, довольный тем, что все-таки заставил меня сказать правду. Он даже подмигнул мне. — Вернёшь все сама. Можешь мне довериться, я тебя не сдам.

— Мда… Что-то слабо верится, — вздохнула я, изображая полное спокойствие, но чувствуя, как дрожат мои руки. — А что, если я уже все потратила, умник?

Леон нахмурился, делая вид, что он крепко задумался:

— Тогда тебе придется взять у меня в долг. Под проценты, разумеется!

Я посмотрела на блондина так, словно все мои проблемы были из-за него, и только из-за него.

— Зачем ты схватил меня в столовке? — накинулась я на здоровяка, вспоминая, как дергалась, пыталась вырваться из кольца его сильных рук. Это Леон остановил меня и сгреб в охапку, как котенка, сразу после того, как Коста выплеснул на меня кофе.

Я хорошо запомнила этот момент исключительно благодаря мыслям Леона. Он откровенно пялился на Анастейшу круглыми от изумления глазами. В его голове вертелось: «так красиво… просто идеально, даже дыхание перехватывает…», «я бы отдал все, чтобы завладеть такой красотой хоть на пару дней» и прочая подобная ерунда.

Стейси, с ее точеной фигурой, миниатюрной талией и выразительными темно-карими глазами могла по праву считаться красоткой, несмотря на полнейшее неумение пользоваться косметикой.

В тот момент руки Леона, сжимавшие меня, вызывали у меня гораздо больший интерес, чем его мысли. Если бы блондин не схватил меня, то Фараон мог бы потерять гораздо больше зубов, а еще клок волос и, пожалуй, хотя бы один глаз. Но нет, Леон, как беспокойная нянька, вовремя разнял нас, просто утащив меня с поля боя.

— Зачем ты вообще вечно лезешь не в свое дело? Чего ты вечно ошиваешься рядом? — продолжала скандалить я в пустынном коридоре. — Отвали от меня! Просто уходи! Че не ясно?

Леон обиженно надул губы — реально, как расстроенная маленькая девочка, которая хотела как лучше, а получилось, как всегда.

— Если бы не я, ты бы сильнее изуродовала Косту и, соответственно, получила бы ещё большие проблемы и штраф!

— Зачем ты защищаешь этого засранца? — прошипела я, надвигаясь на Леона, словно разозленный котенок на огромного добермана. — Если бы не ты, этот щенок вел бы себя тише! Из-за него Дженни потеряла работу! Из-за него меня отчислили из Академии! И это ты во всем виноват!

— Что? Тебя уже отчислили?! — удивленно спросил Леон.

— Минуту назад!

Я с силой толкнула его в широкую грудь. Особого эффекта ожидаемо не достигла: Леон не только не сдвинулся с места, но и продолжил меня воспитывать.

— Ани… — тихо и ласково произнес он, слегка наклонив голову на бок. Если бы у него была пятилетняя сестра, то он бы разговаривал с ней именно так. — Зачем ты ведёшь себя как несносный упрямый мальчишка-хулиган? Ты что не знаешь, что вся эта Академия с потрохами принадлежит отцу Константина? Ты ничего никому не докажешь, только сделаешь себе хуже! Против кого ты бунтуешь? Успокойся, извинись перед Костой, верни деньги, признай его победу и власть. Я смогу тебе помочь…

К этому времени я уже была вне себя от ярости, и потому без труда читала полоумные мысли Леона: «Посмотри, ты одна против целого мира. Тебя никто не понимает. Ты запуталась и никому не веришь. Тебе больше некуда пойти. У тебя нет друзей. Все, что сейчас тебе нужно — спокойствие, немного тепла и заботы. Это всем нужно. Хочешь, я стану твоим другом? Я смогу. Доверься мне…»

— Что вообще происходит? — нахмурилась я.

Он сделал шаг вперёд и осторожно убрал большим пальцем челку с моего мокрого лба. Я стиснула зубы и сжала кулаки. Не зная, что сказать, я все еще молчала, и потому парень расценил это как призыв к действию.

Леон резко сделал шаг вперёд и сгреб меня в охапку. Его горячие мягкие губы крепко прижались к моим. Поцелуй получился недолгим, но очень нежным.

От неожиданности я растерялась, затем, больше от шока, чем от возмущения, резко оттолкнула от себя Леона. Право, я не знала. что думать. Что это — такой коварный способ залезть в задний карман моих джинсов за деньгами? А что, если нас сейчас кто-то видел? Все решат, что я сломалась и стала одной из его «подстилок» на пару ночей! Леон, как и Коста, стопроцентно менял девчонок как перчатки. Да как он вообще посмел меня поцеловать? И ещё улыбается!

Левый кулак сжался сам собой, и я со всего маху заехала Леону в челюсть. Он даже не попытался увернуться или закрыть лицо руками. Парень тихо ойкнул от неожиданности, мгновенно выпустив меня из кольца своих сильных рук.

— За что? — обиженно спросил он, машинально хватая меня за руку. Это был рефлекс хорошо натренированного бойца.

— Не смей целовать меня без спроса! — прорычала я, грубо вырвала руку и добавила, глядя прямо в его обиженные удивленные глаза, — отличная попытка залезть ко мне в карман, блондинчик! Но нет! Во-первых, там сильно не хватает до трех тысяч! Во-вторых, я уже все потратила на штрафы! Скажи своему мерзкому хозяину, что он еще мне будет должен…

— Ты сейчас совершаешь свою самую большую ошибку! — прошептал Леон, едва не плача. — Я не хотел ничего забирать и…

— Отвали! Понял?!

Я выставила перед собой кулаки, но ненадолго. Правый пронзила острая боль — пальцы были разбиты о зубы Косты. Левый же, которым я заехала по мягким губам Леона, совершенно не болел.

— Как мало ты понимаешь, голубоглазая, — сказал негромко Леон, словно обращаясь к самому себе. — Если бы ты не обрезала волосы… слегка добавила туши и надела платье, как у этой блондинки Стейси… Эх, даже Фараон мог бы оказаться у тебя под каблуком! Ты тоже можешь это сделать… воспользоваться своей молодостью и красотой…

— Ещё один со своими платьями! — процедила я сквозь зубы. Молчать не было сил. — Я видела, как ты пялился на эту Стейси в столовке! Что, классная блондиночка, да? Но не мечтай, она не станет твоей, чувак! Фараон будет первым!

Леон нахмурился, облизывая языком разбитую губу. Он моргнул и молча уставился на меня.

«Стейси? Так я же пялился на ее платье, а не на нее! Интересно, от какого оно дизайнера? И сколько стоит? Такое классное… Тебе бы подошло…»

— Ты же уступишь эту блондиночку Косте? Тому, которого так бережешь и защищаешь, верно? — саркастически продолжала я.

— Хм… и почему это мне нельзя пялиться на Стейси? Где такое правило, покажи? — вскинул брови Леон, — по-моему, кто-то очень ревнует… Эй, стой!

Я не успела далеко отбежать: дверь в кабинет директора распахнулась, в коридоре появился красный от напряжения Коста и семенившая вслед за ним Стейси. Она что-то быстро щебетала за его спиной и одновременно разглаживала руками низ своего очередного дизайнерского нежно-розового платья. И когда только она успела переодеться? Ведь всего минут десять назад Коста порвал пополам такое же платье в столовке! Эх, видимо блондинка страстно желала, чтобы Коста снова его разорвал, но уже в более интимной обстановке. Пусть мечтает!

— Блин, вспомнишь его — вот и оно! — тихо выругалась я.

Коста сплюнул прямо на паркет сгусток крови и шепеляво произнес, так, чтобы слышно было не только Стейси, но и нам:

— Послушай, кисуля! Мне пока не до флиртов — мой батя будет тут меньше, чем через час! Дай мне свой номер — позвоню, как бизнес закончим!

Внезапно парень побледнел. Обе его руки потянулись к шее, а точнее — к черной тернистой татуировке, что была выбита на ней шипастым «ошейником».

— Что с тобой, Костик? — пропищала наигранно-высоким голоском Стейси.

Фараон сделал глубокий вдох, словно ему не хватало воздуха, словно этот тернистый ошейник его душил. Может быть мне показалось, но у основания острых черных шипов блеснули мельчайшие яркие капельки свежей крови. Интересно, их заметил ещё кто-то, кроме меня?

— Отец не должен сюда приехать… Он привезет Влада… — прошептал бледный, как снег, Коста, пошатываясь, — я бы отдал все что угодно, чтобы Влад…

— Хмм… ты так не хочешь его видеть? — нахмурилась Стейси, грациозно откидывая на спину крашеные пряди. На ее правом запястье блеснул золотой браслет со стразами. Он, пожалуй, был раза в три дороже ее платья. — А что, если бы твое желание исполнилось, скажем так, в обмен на одну мою пустяковую просьбу, а?

— Проси все что угодно, кроме свадьбы! — прохрипел Коста, опираясь спиной о стену. Видать, ему сейчас крепко не здоровилось. — Я на все согласен…

Блондинка встала на носочки, положила руку с золотым браслетом на плечо Косты и что-то быстро зашептала ему на ухо.

— Хорошо…хорошо, — быстро кивнул он, не дослушав до конца. Каштановая челка полностью закрывала его лицо, прилипая к мокрому от холодного пота лбу. — И как ты это сделаешь? Еще никому не удалось остановить тачку и гнев моего отца.

— Просто я знаю я одного мальчика, — загадочно произнесла Стейси, — он не то, что твоего отца, он Землю ради меня остановит…

Главное шоссе города казалось полностью оцепленным — так мало машин на нем сейчас было. По центру, почти по двойной сплошной линии, двигался огромный черный автомобиль, чрезвычайно дорогой из-за своей повышенной комфортности и пафосности.

Остальные водители сторонились роскошной машины, сохраняя внушительную дистанцию и предпочитая объездные пути. Никто не хотел попасться на дороге Фредерику Блэкстоуну, особенно, когда он так спешил… в Академию к единственному сыну.

Салон авто был обтянут дорогой, очень приятной на ощупь светло-бежевой кожей. За рулём сидел коренастый водитель-телохранитель, одетый в строгий темный костюм с белой рубашкой. Вся одежда Влада шилась по индивидуальному заказу. У него были непропорционально широкие массивные плечи и спина (словно гора камней и металла) и толстая короткая шея. А длинные, как у орангутана, руки заканчивались большими крепкими кулаками. Но интереснее всего было каменное, вытянутое вперед как медвежья морда, лицо телохранителя. Массивные скулы, выпуклые надбровья над темно-карими глазами, круглый нос картошкой и абсолютно лысый, испещренный шрамами, череп.

Пара торчащих в разные стороны ушей, изорванных в драках. Если хорошо приглядеться, то вполне можно было заметить их необычную форму. Острые концы и маленькие еле-заметные мочки, украшенные дорогими алмазными серьгами.

Под красивым пиджаком Влада надёжно скрывался тонкий, но прочный бронежилет, несколько ножей разной формы и маленький пистолет у пояса.

Здоровяк всю свою жизнь служил господину Блэкстоуну, словно верный пёс. Еще бы, именно Фредерик спас Влада от бродяжничества и проблем с полицией. Именно господин Блэкстоун дал ему кров, защиту и такую «интересную» высокооплачиваемую работу! Он позволил ему стать своей тенью, везде и всегда сопровождать и защищать ценой собственной жизни.

Вот и сейчас Влад гнал автомобиль на всей скорости, изредка поглядывая на босса в зеркало. Фредерик Блэкстоун, или Фредди, как звали его в узком кругу, что-то быстро печатал в ноутбуке. Выглядел он весьма странно, почти комично: худощавый, сутулый, с длинным крючковатым носом, большими водянистыми глазами и длинными, серебристо-серыми волосами, собранными в тугой пучок на самом затылке. Никто не помнил, как давно он появился в этом городе, никто не знал, откуда он сюда приехал…

Не больше пяти минут назад господину Блэкстоуну позвонила сама директриса Академии, где учился его единственный сын. Кажется, эту леди почтенного возраста звали Мадам Буфера. Да, неважно! Она сообщила Фредди, что с его сыном произошла не очень приятная история, но сейчас все было улажено — виновные наказаны, отчислены и оштрафованы.

— Дави на газ, Влад, — негромко произнес Фредерик сразу же после того, как повесил трубку. Его болотно-зеленые глаза потемнели, в них вспыхнули недобрые красноватые огоньки, — мне нужно знать, что натворил мой щенок в этот раз!

Радуясь пустынной дороге, Влад послушно выжал педаль газа в пол. Он совершенно не следил за дорогой, более того — то и дело закрывал небольшие карие глазки и представлял перед собой огромный, сочный, средне прожаренный стейк с кровью, а лучше — сразу два. Но вдруг из-за угла, прямо перед его внедорожником, выскочил старенький мопед, на котором сидела пара мальчишек-подростков. Вероятно, они тоже осмелели, увидев дорогу без машин. Но, увы и ах, судьба сыграла с ними злую шутку, не для них она освободила шоссе…

— Проклятые сопляки! — прорычал Влад, нажимая на тормоз, но было слишком поздно. Визг шин об асфальт, глухой удар о капот, грохот покатившегося по дороге мопеда, испуганные крики, стоны…

Но дорогой черный автомобиль даже не остановился после аварии, выруливая поближе к середине дороги и набирая привычную скорость. Влад быстро взглянул в зеркало заднего вида: один из подростков кое-как смог подняться с асфальта, прижимая к себе сломанную руку. Он захромал к искореженному мопеду, туда, где лежал без движения его школьный друг, который никогда больше не сможет встать…

— Проклятые щенки! — снова выругался Влад, на этот раз шепотом себе под нос. Его сейчас волновало совсем не то, что в мире стало одним мальчишкой меньше, а совершенно другое. — Наверное, всю краску ободрали…

— Опаздываем? — негромко спросил Фредерик своим привычным тоном. Он, естественно, заметил аварию, но, как и многие другие подобные случаи, полностью ее проигнорировал. Смысл сейчас останавливаться? Никто ничего не видел, никто ничего не знает. А если уж кто-то будет «настойчиво вспоминать» и «громко всем рассказывать», то существует множество методов помочь «замолчать» и «все забыть». Господину Блэкстоуну хотелось попасть к сыну как можно скорее. Константин должен знать, что его отец, хоть и приемный, не спускает с него глаз и всегда находится ближе, чем кажется… О, да! Фредерик воспитывал своего единственного приемного сына во всей строгости — как и подобает наследнику огромного состояния.

— Мы прибудем пятью минутами раньше, сэр! — послушно ответил Влад, сворачивая на узкое шоссе. Впереди показались очертания огромного старого замка — самой престижной и дорогой Академии страны, а может быть, и мира.

— Влад, будь готов преподать моему малому урок. Только порка выбьет из его глупой головы молодую дурь, — продолжал Фредерик. Его тонкие пальцы с длинными острыми ногтями нетерпеливо царапали кожаное сиденье, — все эти хмельные вечеринки со смертными девками! Когда уже парень возьмется за ум и станет вести себя так, как подобает настоящему троллю?! Я же дал ему задание — найти в старом замке Академии комнату с золотом! Малый совершенно не воспринимает меня всерьез! Золото уже привлекло в эти места дюжины гномов, троллей и даже гоблинов! Времени мало! А Константин только и делает, что разбазаривает мое богатство, нажитое веками!

— Почему же мы отдали замок под школу для смертных сопляков? — прорычал Влад. — Почему сами не стали искать эту комнату, набитую золотишком?

— Влад! Тебе нужен еще и шлем на голову, раз тебя так сильно по ней бьют! Ты что уже все забыл? — окрикнул его Фредди. — Я же сто раз повторил, что нам нельзя никому даже и пикнуть о золоте! А смертные сопляки — отличное прикрытие, маскировка. К тому же, каждый из них верит в эту байку! Вот пусть они его и ищут для нас. Все равно никто из них никогда не справится с ловушками и Джинном, что охраняет клад. Только бы мой малый сам на него не нарвался! Вот в кого он у меня такой глупый?

— Он весь в мать! — буркнул Влад, жесткий взгляд его карих глаз встретился с болотными глазами босса. — Феи все такие: красивые снаружи, пустые — внутри! Я выпорю малого так, что он не сможет сидеть неделю, сэр!

— О, зови меня просто Фредди, — поморщил крючковатый нос господин Блэкстоун, — весь этот маскарад нужен только для смертных! Самое главное, не заказывай в тавернах сырое мясо, не рви его руками и…

Влад так никогда и не узнал, чем же еще был недоволен его хозяин, потому что в этот момент раздался глухой удар. На крышу их машины «упало» что-то большое и тяжелое. Влад крепко выругался и резко затормозил. Со слегка прогнувшейся крыши прямо по идеально чистому лобовому стеклу на дорогу съехал черный спортивный мотоцикл. Его наездник, тоже одетый во все черное — кожаный костюм и шлем — так же резко затормозил в метрах пяти перед автомобилем, развернувшись к нему лицом. Он выставил вперед левую руку в черной перчатке…и показал самому влиятельному человеку в городе отогнутый средний палец.

— Ах ты засранец! — разъяренный Влад достал пистолет, готовясь проучить наглеца.

— Не стоит, — остановил его жестом господин Блэкстоун, — заводи и поехали…

Влад стиснул зубы, вдавил педаль газа в пол — автомобиль послушно заревел, набирая энергию и готовясь стартовать по первому требованию хозяина. Сейчас машина пулей сорвется с места и собьет наглеца вместе с его новеньким мотоциклом. И если он вдруг выживет, то парню придется заплатить такой штраф, после которого он пожалеет, что остался на этом свете.

Тяжелый бронированный автомобиль с ревом рванулся вперед, летя на мотоцикл, словно здоровенный бык на тореадора. Но не тут-то было…

В самый последний момент мотоциклист развернулся и, набирая скорость, прошмыгнул перед самым бампером машины. Погоня продолжалась не дольше пяти минут, далее дорога стала узкой и извилистой. Мотоцикл легко маневрировал на поворотах, а вот массивный автомобиль мог запросто слететь в кювет. Владу пришлось несладко, по его широкому лысому затылку катились большие градины пота.

— Получай, гаденыш! — прохрипел Влад, когда бампер его машины с легким стуком коснулся задней покрышки мотоцикла. Кажется, даже разбилась фара. — Эй… да чтоб тебя!

Мотоциклист сильнее прижался к железному коню, мечась из стороны в сторону, словно под ним было не дорогое кожаное сиденье, а раскаленные угли. Влад стиснул кривые зубы и вдавил тормоз в пол. Это была роковая ошибка, потому что в следующий момент мотоцикл быстро набрал скорость…и свернул вправо. Там был очередной резкий поворот, в который Влад не успел вписаться, и тяжелый автомобиль кубарем полетел в кювет.

— О-оу! Блин! — выругался мотоциклист, глядя, как красивая новенькая машина перевернулась один раз, а затем еще и еще… кювет оказался почти отвесным каменным обрывом.

Наконец, искореженный автомобиль остановился и замер пробитым дном вверх. Массивные колеса продолжали крутиться. Из-под оторвавшегося капота шел серый дым, он становился все гуще и темнее, пока, наконец, не превратился в черные клубы, за которыми тут же последовали несмелые языки пламени.

— Блин…Блин… Неудобно-то как вышло! — только и повторял шепотом себе под нос мотоциклист. Он бросил своего железного коня на шоссе и теперь быстро и грациозно спускался вниз, прыгая с камня на камень. — Только не взорвись! Только не взорвись!

Мальчишка обладал неплохой физической силой — с одного рывка он сорвал с петель изуродованную помятую дверь, что вела на заднее сидение, и заглянул в салон автомобиля. Из-за черного едкого дыма сложно было что-то рассмотреть. Громко кашляя и ругаясь, неизвестный снял с себя черный шлем и положил его на камни. Затем он нырнул в горящий салон и вытащил оттуда господина Блэкстоуна. Тот был без сознания, его седые волосы дымились, а дорогой светлый костюм был весь испачкан и изорван.

— Ой, отпусти меня! — закричал мотоциклист, пытаясь вырвать свое запястье из крепкой мужской руки, схватившей его словно капкан.

— Стой…засранец! — проговорил Влад, выползая из салона на четвереньках. Его лысина сверкала от крови, костюм сильно дымился, руки были покрыты глубокими ранами и ожогами: на переднем сиденье из-за аварии он пострадал гораздо сильнее, чем его влиятельный пассажир.

Фортуна явно была не на стороне Влада. На тонком запястье мотоциклиста оказался золотой браслет со стразами. От напряжения застежка расстегнулась и украшение осталось в ладони разъяренного Влада. А вот рука — нет.

— Вытащи меня! Стой! Помоги!

— Да пошел ты, дядя, — негромко произнес мотоциклист, с шумом захлопывая изуродованную переднюю дверь. Но она лишь ударила по протянутой вперед руке Влада и по инерции снова открылась. Здоровяк взвыл в агонии, но скоро затих, позабыв обо всем на свете. Его расширенные от шока и боли темные глаза, слезящиеся от дыма, широко раскрылись и застыли от ужаса, в них отражалось хорошенькое лицо молодого мотоциклиста.

— Святая Мадонна! Кто же ты?! Или… что ты… такое?!

Но парень лишь ухмыльнулся, быстро оттащил господина Блэкстоуна на безопасное расстояние, надел свой черный шлем и принялся обратно взбираться по камням наверх к брошенному мотоциклу. Не успел он завести мотор, как за спиной раздался оглушительный взрыв и громкие сирены приближающихся полицейских машин.

На широком плоском экране петляла бесконечной серой лентой новенькая асфальтовая дорога — главное и самое бойкое шоссе города. На нем, легко лавируя среди автомобилей, мчался с бешеной скоростью парень на черном мотоцикле. За ним тянулась вереница преследующих его полицейских машин с громкими воющими сиренами и красно-синими мигалками.

Но им было далеко до мотоциклиста, как крикливым тяжелым воронам до лёгкого стрижа. Байкер, почти смеясь, объезжал их кордоны — то по крышам самих же машин, то вокруг — по тротуарам, бордюрам и даже стенам и перилам. За погоней, задержав дыхание, пристально наблюдал весь город. Ее транслировали в прямом эфире почти по всем федеральным каналам, репортёры вели съемку сразу из нескольких точек, и даже с вертолета.

— Итак, к преследованию нарушителя присоединилась ещё одна пара полицейских машин. При поимке ему грозит не только пожизненное лишение прав и транспортного средства, но и громадный штраф. А если отпечатки шин его мотоцикла совпадут с отпечатками резины возле перевернутого автомобиля господина Блэкстоуна, то байкеру светит тюремное заключение! — доносился из динамиков эмоциональный голос молодой женщины-репортера. Огромный плоский телевизор висел в главном холле Академии и занимал почти половину стены. Сейчас он был включен на полную громкость и настроен на главный федеральный канал. — Смотрите, что он вытворяет! Проехал прямо по забору, а затем спрыгнул с высоты в два этажа! Снова вылетел на встречную полосу и столкнулся с тяжелым… нет же, ему снова повезло! А вот грузовик по инерции протаранил машину… две… о, ужас!

Да, действительно, на главной дороге города сейчас царил жуткий хаос — скрипели тормоза, ревели моторы, автомобили бились и переворачивались. Водители сигналили, ругались, кричали, разворачивая свои машины и старались вовремя убраться с пути этого неизвестного сумасшедшего….

— Это призрачный гонщик! — кричал кто-то из группы студентов, что толпились в холле перед телевизором. — Он продал душу дьяволу!

— Это демон, который спустился на Землю, чтобы наказать смертных! — добавил еще кто-то.

— Какой же он, наверное, симпатичный под шлемом, — прокурлыкал мелодичный девичий голос. Пара ее модных длинноногих подружек понимающе захихикали.

Я вздрогнула и обернулась, сканируя глазами холл в поисках Стейси, но увы, комментарии отпускала какая-то большеглазая брюнетка. Странно, и куда же могла пропасть эта «кофейная блондинка»?

— Хотел бы я, чтобы этот сумасшедший прокатился на семестровой гонке за мой Факультет, — тихо произнес знакомый голос у моего плеча. Я не резко, но быстро обернулась и увидела кудрявую шевелюру Сэмми — того самого малого, что предложил мне переодеться в парня и сыграть за сборную факультета в баскетбол.

— Семестровой гонке? — переспросила я, наклоняясь ближе к пушистой, словно гигантский темно-рыжий одуванчик, голове парня, сплошь покрытой мелкими кудряшками. — Там можно подзаработать?

— Еще как! Дай пятерню, Тони! — протянул мне свою худощавую ладонь Сэмми. Он всегда знал, как и с кем обращаться. Дальше он глубоко вздохнул и продолжил быстрым уверенным тоном, словно уже повторял все сказанное раз пятьдесят. — Участвовать может каждый — купи байк, научись круто кататься, закрой лицо повязкой и приезжай в последнее полнолуние весны на старт. Сходка под главным мостом города.

Я нахмурилась и кивнула, словно слышала эти слова впервые. Но на самом деле они уже звучали несколько раз и из разных уст.

— Хорошо, Сэмми, кто последний раз выиграл и сколько?

В ответ рыжий одуванчик лишь пожал плечами:

— Все деньги забирает тот, кто приедет первым. Он имеет права не открывать лица, лишь показать цвет банданы на шее, чтобы все видели, какой Факультет пришел первым. Но, Тони, просто помни — из пятидесяти четырех байкеров в прошлый раз до финиша дошли только девять… Тринадцать больше никогда не встанут, семеро уже никогда не увидят этот свет. Все ставки выиграл Факультет Управленцев. Победитель так и не открыл лица. Думаю, его доли хватило с лихвой, чтобы оплатить все шесть лет учебы в Академии. Поговаривают, что это был сам Фараон.

У меня больше не осталось вопросов — мне не на что покупать байк, некогда учиться ездить, да и хотелось бы еще хоть немного пожить.

— Господин Блэкстоун чувствует себя хорошо, он совершенно не пострадал, отделавшись лишь сильным испугом, — продолжала быстро и громко декламировать с экрана телевизора уже другая женщина-репортер. На экране замелькали кадры перевернутой дымящейся машины, обугленной и искореженной от взрыва. — Что же случилось сегодня на главной дороге, ведущей в Академию? На месте аварии видны черные отпечатки шин, где автомобиль самого богатого и влиятельного человека в городе неожиданно сошел с трассы, перевернулся и загорелся. Сам господин Блэкстоун каким-то чудом смог выбраться из пылающего салона…

Константин, неподвижно стоящий в самом центре холла перед широким телевизором, подошел почти вплотную к экрану. Его бледное лицо блестело от капель холодного пота, болотно-зеленые глаза, не мигая, пристально смотрели прямо на отца… нет, немного дальше.

— Однако личному водителю господина Блэкстоуна повезло гораздо меньше, — продолжала серьезным тоном и слегка притихшим голосом репортер. На ее месте замелькали кадры машин скорой помощи, носилки, прикрытые белой простыней, под которой скрывалось чье-то большое тело. Из-под белой ткани торчала лишь рука в порванном обгорелом пиджаке. Большие окровавленные пальцы были расслаблены, едва удерживая дорогой золотой браслет со стразами. — Это будет огромная потеря…

— Влад…, — тихо прошептал Константин, грубо откидывая назад вьющуюся каштановую челку. — Вот блин… но, как обычно, крепкое гоблинское зелье поставит его на ноги. Фу! От вони этого пойла и мертвый встанет!

Он резко обернулся — на его лице застыло выражение сильного шока, крайнего удивления и некоторого облегчения. Сама собой гудящая толпа студентов, которые громко обсуждали между собой происходящее, замолчала и расступилась, освобождая дорогу Фараону. Никто не хотел оказаться сейчас на пути этого самоуверенного наглеца… да еще с таким выражением лица, будто он только что разжевал свежий лимон.

Лишь только я имела глупость задержать на экране свой задумчивый взгляд, а именно — на той самой руке с золотым браслетом, что безжизненной плетью свисала из-под простыни. В самый последний миг, когда картинка уже сменялась другой, рука неожиданно зашевелилась и сильные толстые пальцы крепко сжали дорогой браслет в кулаке.

— Эй, Эванс, ты на что это так уставилась? — раздался ненавистный голос, заставивший меня вздрогнуть и посмотреть на Косту. Одетый в черные джинсы и кожаную куртку, которые он уже успел почистить от пятен кофе… или же переодел новые, парень шел прямо на меня, как торнадо на город. — Я бы на твоем месте внимательно посмотрел бы во-он в то место!

И моментально несколько десятков любопытных глаз уставились туда, куда указывал длинный музыкальный палец Косты — на главное табло, где отображались рейтинги каждого Факультета, а также отдельных студентов — самых лучших и самых худших.

Несложно было догадаться, что мой Экономический Факультет находился на самом последнем месте в рейтинге Академии, и это все из-за меня. Именно моя фамилия мелькала ядовито-красной строчкой в конце списка: с отрицательным рейтингом, трехэтажным долгом-штрафом и огромной жирной надписью «ОТЧИСЛЕНИЕ».

В толпе тут же раздались негодующие возгласы, что-то вроде: «из-за этой идиотки мы на последнем месте!», «из-за нее теперь Экономическому не дадут льгот на экзаменах!», «эта коза испортила нам рейтинг и скидки!» и даже «быстрей бы ее выгнали!».

Фараон у всех на глазах ловко запрыгнул на небольшую сцену, что была прямо здесь, в главном холле перед экраном огромного плазменного телевизора, и довольный повышенным вниманием почти пары сотен студентов Академии, принялся расхаживать по ней словно рок-звезда. Привычным самодовольным жестом он откинул челку назад, снял с плеч черную кожаную куртку и, не глядя, швырнул ее в зал, где ее тут же поймали знакомые, сильные и ловкие руки. Леон не отходил от своего маленького покровителя ни на шаг. Не желая дальше здесь оставаться и подвергаться насмешкам, я быстро направилась к высоким двустворчатым дверям — выходу из главного холла Академии

— Куда же ты бежишь, дурочка? — раздался за моей спиной громкий насмешливый голос Косты. — От меня не уйдешь! Забыла? Могу напомнить!

— Да пошел ты! — огрызнулась я, нехотя поворачивая обратно — мне совсем не хотелось, чтобы все присутствующие подумали, будто бы я испугалась этого щенка.

— Боишься меня? Правильно делаешь! — угорал Коста на сцене, ему нравилось «заводить» толпу. Он резко подбежал к краю сцены и закричал. — Что, народ, я и правда страшный? Дикий и жестокий, ха?

Взбудораженная толпа студентов отпрянула назад от сцены, Коста захохотал, довольный таким эффектом. Конечно же, его боялись, многие ненавидели, женская половина была в него по уши влюблена, а все парни — завидовали, копируя его манеры, стиль и походку. Никто не смел перейти ему дорогу, ослушаться или возразить. В общем, вся Академия разделилась на «влюбленных в Фараона» и «стремящихся быть, как Фараон». Моя проблема заключалась в том, что я не относилась ни к первым, ни ко вторым.

— Да, я жесткий! Да, я четкий! — продолжал декламировать со сцены Коста. Он даже где-то успел раздобыть микрофон. Его новая белая футболка и улыбка мерцали в такт цветам экрана за спиной. Я попыталась сосредоточиться на том, что там происходило. Странно, но перебитые пальцы на моей правой руке снова заныли, будто бы чувствуя близость моего злейшего врага.

Несколько десятков полицейских машин столпились на краю каменного обрыва, отвесной стеной открывающегося прямо в море.

— Неожиданный шокирующий поворот! Погоня внезапно закончилась прыжком неизвестного прямо в пропасть! — дрожащим от волнения голосом кричала в микрофон репортерша. — Смельчак, конечно же, погиб при падении с тридцатиметрового обрыва! Он выбрал жуткую смерть — разбиться о волны и прибрежные камни вдребезги, нежели сдаться полиции! Но постойте, почему же в морской пене не видно его останков? Почему на поверхность не всплывает тело? Где обломки мотоцикла или хотя бы шлем? Оставайтесь с нами! До следующего выпуска мы обязательно все выясним!

— Эй, ты что, оглохла, или не веришь своим ушам? — спрашивал меня Коста уже третий раз. — Я сказал, что сегодня у меня хороший день — мой отец остался жив, и это значит, что мне пока не придется заниматься его активами. Сопляк на мотоцикле, наверное, как-то узнал, что посмел подрезать тачку именно моего отца. Он тут же наделал в штаны и решил, что проще свернуть шею в море, чем ответить перед господином Блэкстоуном. Правильно сделал!

Толпа заулюлюкала. Я потихоньку попятилась к выходу.

— Стоять! — рявкнул на меня Коста, да так громко и резко, что я едва снова не выронила свой разбитый телефон. — Иди-ка сюда, если не боишься! Есть разговор!

Я сначала хотела ответить что-то вроде: «Тебе надо — сам и подойди!», но потом передумала. Не прошло и пары минут, как сильные руки Леона подсадили меня на сцену, легонько подтолкнув за мягкое место. Болван!

— Расскажи всем, что случилось сегодня в кафетерии! Что это ты вылила на меня кофе и потом посмела ударить! И все потому, что я не стал с тобой встречаться! Я послал тебя прямо в столовке после того, как ты сказала, что влюбилась в меня как дурочка! Извини, но ты слишком страшная! — ехидничал Коста в микрофон, толпа завороженно следила за каждым его движением и, собственно, моими тоже, ведь я стояла всего в паре шагов от него. — Просто признай, что ты виновата, как тебя там…Анна…Ани. Тогда тебя не отчислят из Академии и, может быть, даже снимут часть штрафов. Ты же хочешь получить диплом, верно? Это твой последний шанс, чтобы до конца жизни не мыть сортиры…

Я стояла, онемевшая и ошарашенная, совершенно не зная, что и думать, а не то что говорить. Неужели этот щенок и правда может избавить меня от отчисления? Да, конечно, он может повлиять на директрису, как ее любимчик и как сын генерального спонсора Академии! Но вдруг Коста не сдержит свое слово? Просто прилюдно поиздевается и все? Как я могу ему верить?

— Не парься, Ани! Я тебя не кину! Смотри, сколько у нас собралось свидетелей, — продолжал Константин, мило и невинно улыбаясь, демонстрируя всем присутствующим глубокие ямочки возле пухлых губ. — Просто признай, что ты вспылила, потому что я послал тебя в столовке…

Он грубо пихнул микрофон мне в руки. Я тяжело вздохнула и сделала шаг вперед, пытаясь спрятать глаза от своих знакомых, что мелькали среди толпы. Какой позор! Но это все равно лучше, чем быть отчисленной из Академии. И мне плевать, что сейчас придется сказать, будто я влюблена в этого придурка, и что он меня отшил, и прочее «бла-бла-бла». Чем скорее я начну, тем быстрее это закончится.

Я тяжело вздохнула и поднесла гудящий микрофон к губам.

— Моя история очень простая… я связалась не с тем парнем…

— Влюбилась! — громким шепотом подсказал Коста.

— Хорошо, влюбилась… — покорно согласилась я, закатывая глаза, затем наполовину прикрыла их длинными ресницами, пристально наблюдая за притихшей толпой. Как ни странно, но многие мне сочувствовали, понимая, что это всего лишь маскарад, устроенный по прихоти Косты. Что ж, шоу должно продолжаться, и если мне повезет, то я еще много раз пройду по главному холлу Академии мимо этой сцены. Я негромко усмехнулась про себя, снова наполняя легкие воздухом до отказа, готовясь льстить и врать. — Да, влюбилась! Увы, не влюбиться в Константина Блэкстоуна невозможно! Умен, хитер, богат, хорош собой. Он держит в руках всю Академию, а его отец — весь город…

— Батю не трогай! — самодовольно улыбаясь, одернул меня Коста.

— Так же, как и множество других девчонок, я заприметила Константина Блэкстоуна еще на собрании первокурсников, — продолжала фантазировать я, чувствуя себя словно на школьной сцене во время представления на утреннике. — Он сидел на крутом байке…что-то вроде Хонды…

— Это Харлей Глайд! — возмутился Коста, довольный поводом лишний раз напомнить всем о своем дорогом спортивном мотоцикле.

Я закатила глаза и покачала головой, сделав значительную паузу, чтобы наши благодарные зрители немного успокоились.

— Коста…

— Константин! — снова поправил меня он.

— Хорошо, Константин! Я просто хотела сказать, что у тебя очень красивые глаза, редкий цвет — колдовской зеленый. Да и форму я такую, миндалевидную, прежде не встречала. Твоя густая челка цвета спелого каштана и ямочки на щеках не дают мне покоя. Утонула я в твоих глазах, красавчик. Заколдовал ты меня, парень…

В зале наступила тишина. Коста, не зная, как реагировать, тоже молчал. На его высоких острых скулах заиграл лёгкий румянец. Кажется, малый впервые слышал о себе такие слова. Неужели парням тоже нравятся комплименты? Что ж, тогда мне ничего не оставалось, как продолжать.

— А ты спортивный и в меру высокий! У тебя классный рост — удобно целоваться!

Коста хотел что-то съязвить, но отчего-то проглотил язык и молчал, пристально уставившись на меня колдовскими зелеными глазами, которые казались еще темнее и больше из-за длинных густых ресниц.

В реальность меня вернули резкие завистливые выкрики из зала.

— Ты ему не пара! Страшила страшная!

— Слезай оттуда, идиотка!

— Он никогда не будет твоим!

Кажется, кто-то уже вовсю начинал ревновать.

— Ну что ж, красавчик, я никого не удивлю, если скажу, что ты меня жёстко отшил. Прямо разбил мое сердечко вдребезги, — я громко всхлипнула в микрофон — вышло очень правдоподобно. Коста от удивления вскинул брови, по лицу поползла кривая усмешка. — Да-да, ты что забыл, как отшил меня в кафетерии? Сколько было шума! А я всего-то предложила тебе…

— Остаться с тобой в пустом классе после пар? — с едкой усмешкой выпалил Коста, многозначительно поднимая вверх правую бровь. — Типа мне больше нечем заняться, да? Да что бы ты знала, девки по трое вещаются мне на шею! Мы с Леоном заняты каждую ночь…

— Значит ты никогда и ни с кем не встречался?

Коста выхватил из моих рук микрофон и громко в него произнес:

— Нет, никогда! Я ни с кем никогда не встречался и не планирую! Мое сердце всегда принадлежало лишь мне! Девочки, кто этой ночью придет на вечеринку и попытается его отобрать? Руки выше!

Женская половина зала, вся, как по команде, задрала руки вверх. Как ни странно, но парень даже не смотрел на них — он прекрасно знал, что все они сегодня обязательно будут у него в своих самых новых, модных и коротких юбках.

— Так как же так вышло, что самого лучшего парня Академии любовь обошла стороной? — грустно спросила я толпу в микрофон, а затем обратилась к нему. — Неужели, это чувство никогда не согревало твое сердце? Ты не испытывал счастья при виде любимой улыбки? Не таял, утопая в ее глазах?

Коста закатил свои зелёные глаза к потолку.

— Какая, однако, странная штука, эта судьба. Она даёт самым красивым парням самые холодные сердца…

— Блин! Давай ближе к делу! — нетерпеливо проворчал Коста. — Проси прощения! Ты вылила на меня кофе!

— Ты разбил мне сердце! — всхлипнула я.

— Ты выбила мне зуб, идиотка!

— Человеческое сердце стоит полмиллиона долларов, а ты получил его бесплатно и разбил!

— Ой ну все! — Коста нетерпеливо сдул со лба несколько прядей челки. Его шея с небольшим, едва заметным кадыком, даже покраснела от напряжения, словно ее снова сжала татуировка в виде черного тернового венка. — Чего, раз ты с Экономического, то все можно, да?

Я глубоко вздохнула, а затем ещё раз и еще, чтобы успокоиться.

— Я, Антонина Эванс, искренне прошу прощения у Константина Блэкстоуна за то, что выплеснула на него кофе, а потом ещё и ударила по лицу в кафетерии.

Толпа в зале притихла, предвкушая кульминацию представления.

Коста хмыкнул, явно недовольный таким простым извинением. Ему хотелось причинить мне максимально сильную боль и, при этом, еще сильнее опозорить.

— Такое не прощают! За это я спускаю шкуру живьём! — прошипел он мне в лицо и тут же рявкнул, чтобы было всем слышно. — На колени!

— Эй, мы так не договаривались, — зашептала я одними губами, так, что меня мог слышать только Коста. — Я же при всех попросила прощения…

— Ты же хочешь, чтобы я тебя простил? Хочешь доучиться в Академии, да?

— Да-да! Но это же слишком…

— Я сказал, на колени! — твердо скомандовал Коста, он грубо схватил меня за плечи и, больно впившись пальцами, надавил, опуская меня вниз. Волей-неволей, мне пришлось встать сначала на одно колено, а затем и на другое.

— Ну что, доволен, красавчик? Теперь простишь меня? — невинно спросила я, строя наивные покорные глазки, но при этом кусая губу и стараясь изо всех сил не наброситься с кулаками и криками на этого мерзкого гада. Как таких уродов земля только носит!

— Смотри же, я стою перед тобой на коленях и при всех прошу прощения!

Коста закусил нижнюю губу, о чем-то серьезно задумавшись.

— Ну что ж, прекрасно! — наконец произнес он. Его глаза заметно потеплели и посветлели. Он переводил нахальный самодовольный взгляд с меня на толпу и обратно. — Все запомнили? И так будет с каждым, кто посмеет перейти мне дорогу! Кому не ясно?

В зале стояла абсолютная тишина, многие достали телефоны и снимали весь мой позор на камеры, ставили в статусы и отправляли в соцсети. Ты заплатишь за это, Коста! Дорого заплатишь! Внезапно я ощутила, что по моей правой щеке катится слеза, а холодный пот со лба вот-вот попадет в глаза.

— Константин! — раздался из зала голос, уже давно ставший знакомым. — Хватит! Отпусти ее!

— Лео-Лео! — покачал головой Коста, глядя на подошедшего к краю сцены Леона. — Ты только с виду грозный и сильный лев, а внутри — мягкий, как котенок! Что ж, если уж даже ты просишь меня остановиться, значит, пора ее простить… Не всех своих врагов я отправляю на тот свет! Да, пожалуй, я прощу ее…и сразу же после того, как она поцелует… мои кроссовки! Правый или левый — на выбор! Это оригинальные найки!

У меня не было слов. Он что, совсем с ума сошел? Совсем оборзел?!

— А затем куда тебя поцеловать? — процедила я сквозь зубы, потихоньку поднимаясь с колен, — в задницу, да?

Но Коста резко меня остановил, снова положив руки мне на плечи, чтобы не дать подняться с колен.

— Стой! Мы еще не закончили! — скомандовал он, словно я была его личным щенком и сейчас не хотела выполнять команду «сидеть». — Просто наклонись и сделай вид, что целуешь мой кроссовок! Давай, они белые и почти стерильные! И я тут же прощу твои выходки в кафетерии и даже, может быть, заплачу половину штрафа! Ведь это же так просто!

Его пальцы все сильнее сжимали мои плечи, теперь я не только не могла встать, но и пошевелиться от боли.

От отчаяния, чтобы он не увидел моих слез, я опустила глаза вниз, на его новенькие беленькие найки.

— Ну же, быстрее! — подбадривал меня Коста, — поверь, ничего круче ты не целовала в своей жизни! Одни только шнурки стоят дороже всего, что на тебе надето!

Я, стоя на коленях, потихоньку наклонялась к его кроссовкам, точнее — это он давил мне на плечи, а затем и вовсе взялся рукой за мою голову и пихнул ее вниз, словно глупого котенка к миске.

— Ниже! Ниже! Ниже! — скандировала проклятая толпа все громче и быстрее.

Наконец, когда моя голова уже оказалась на уровне его колен, я резко подняла глаза и последний раз внимательно посмотрела на этого ушлепка снизу вверх. Узкие черные джинсы, согласно моде, слегка затертые в нескольких местах. Широкий кожаный ремень с позолоченной пряжкой в виде дракона. Белая футболка с некрупными, но дорогими блестящими стразами. Стройная шея с невероятно реалистичной татуировкой в виде черного тернистого венка. Крепкая челюсть, острые скулы, ямочки от ехидной кривой усмешки на пухлых губах. Темно-зеленые, почти черные глаза под длинными густыми ресницами. Послушно лежащая красивыми волнами каштановая челка.

Мой мучитель был так же идеален, как и жесток.

— Ниже! Ниже! Ниже!

— Коста, хватит! Оставь ее в покое! Довольно! — бесполезно взывал к здравому смыслу Леон. Позже я узнаю, что ему придется сильно поплатиться за то, что он пытался в тот момент за меня заступиться.

— Целуй же, дура! — рявкнул Конста, налегая на мои плечи всем весом. Краем глаза я увидела, как за его спиной Леон подтянулся на руках, запрыгивая на сцену. — Не зли меня!

— Ниже! Ниже! Ниже!

Мои губы были почти у белого носка его правого кроссовка, как, вдруг…

— Да пошел ты!

Не помня себя от ярости, я быстро подняла голову и, собрав все силы, резко выпрямилась, встав с корточек в полный рост. Обе мои руки, крепко сжатые в кулаки, одновременно ударили в грудь Косты, грубо оттолкнув его назад. Естественно, в гневе я не рассчитала своих сил, и парень, беспомощно раскинув руки в стороны, полетел спиной назад прямо к краю сцены. Он, несомненно, свалился бы с нее кубарем и сломал бы шею, если бы в этот самый момент прямо за его спиной не оказался вездесущий Леон. Он не успел отскочить в сторону, зато смог поймать Косту за ворот футболки. Дорогая ткань жалобно затрещала по швам, с нее, словно светящиеся искры, во все стороны полетели блестящие стразы. Дальше Леон и Коста, цепляясь за друг друга, одновременно рухнули на сцену со страшным грохотом и громкими ругательствами. Первым на ноги вскочил Константин.

— Ты заплатишь за это, дрянь! Ты пожалеешь, что на свет родилась! — орал он на весь холл громче, чем в микрофон. — Я найду тебя! И закопаю!

Мое сердце отчаянно колотилось, рискуя выпрыгнуть из пересохшего рта. Но, несмотря на всю опасность и дикость ситуации, я все равно застыла на сцене, как и десятки других студентов, раскрыв рот от удивления и… ужаса.

Спина и плечи Косты были покрыты жуткими ядовито-красными шрамами от недавней, должно быть даже вчерашней, порки плетью. Под свежими рубцами виднелись белесые огрубевшие шрамы, словно парня постоянно жестоко били. Кто же это с ним сделал? Родной отец? Или воспитатель?

В общем, несмотря на все угрозы Косты, щедро и громко брошенные в мой адрес, я не стала его оскорблять и проклинать… Зачем? Этот малый и так уже был наказан кем-то сполна… Может быть, как это часто случается, именно от этого он и стал таким жестоким и черствым?

Я спрыгнула со сцены и, попрощавшись с Костой отогнутым средним пальцем на левой руке, растворилась в толпе, на этот раз благополучно добравшись до выхода.

Я стояла и как завороженная смотрела на четырехэтажный особняк с садом, теннисным кортом и бассейном. Это был тот самый элитный корпус нашего общежития для чрезвычайно обеспеченных «кристальных» студентов Академии. Красивый и современный коттедж с балконами, верандами, башнями, круглыми лестницами и огромными окнами был очень похож на пятизвездочный отель-дворец «все включено». Его большая ухоженная территория с изумрудными бархатными газонами, клумбами и подстриженными кустарниками, была огорожена хоть и не сплошным, но довольно высоким металлическим забором с кованными узорами.

Над воротами торжественно развевались разноцветные флаги Академии: ее пяти Факультетов и, конечно же, серое полотно с контрастным ярко-белым полярным волком. Это был символ всех «кристальных» студентов-платников. На территорию этого элитного корпуса, как и на второй этаж кафетерия, был разрешен допуск только тех, кто полностью заплатил за все годы своего обучения. Именно эти счастливчики могли позволить себе купаться в такой роскоши.

— Блин! Вечеринка уже давно началась! — едва не всхлипывает Лиза, кивая головой с идеально уложенными рыжими локонами в сторону особняка, туда, где уже толпились разнаряженные гости: каждый из них был во всем новом, модном и запредельно дорогом. Там гремела музыка, слышался смех, жарили барбекю и раздавали прохладительные напитки. — Если бы ты не упрямилась, мы бы успели к началу!

— Если бы этот беззубый болван заехал за нами, как и обещал… — начала я.

— …если бы ты не выбила ему зубы! — резко подытожила Лиза. — Его зовут Константин вообще-то!

С Лизой спорить было совершенно бесполезно, да к тому же чрезвычайно энергозатратно. А сейчас мне бы очень пригодились мои последние выжившие нервные клетки, потому что шаг за шагом мы подошли к недлинной, но широкой очереди, ведущей к воротам. Кого тут только не было — разодетые принцессы, гордые Мстители, доблестные рыцари, несколько эльфов, пара ведьм и даже Человек-паук. В общем, мы с Лизой слишком поздно поняли, что вечеринка костюмированная. В каком-то смысле я уже была переодета и «загримирована» до неузнаваемости.

Лизе все-таки удалось заставить меня это сделать — надеть ее голубое облегающее платье с короткой юбкой, высоченные каблуки и накраситься пятью слоями косметики. Впрочем, у меня совершенно не было выбора — мой пропуск в общежитие истекал всего через несколько часов, грозя оставить меня ночевать прямо на улице. Гораздо лучше «греться» на вечеринке в логове моего злейшего врага, тем более, что сейчас представился такой отличный случай как-нибудь ему отомстить. Но не так-то просто было пробраться в «замок» богатенького засранца, у ворот которого стояла верная охрана, состоящая из троих высоких накачанных парней.

На стене за их широкими спинами висел большой плакат с моей фоткой и номером студенческого… Я так и не успела разглядеть всех «проверяющих» — подошла наша очередь строго фейсконтроля.

— Леди, вечер добрый! — подскочил к нам улыбчивый симпатичный паренек, видимо, чтобы проверить документы.

Он точно был вампиром — высокий, худощавый, бледный из-за толстого слоя мела на лице, с густо обведенными подводкой глазами, и губами, перемазанными ярко-красной помадой, похожей на свежую кровь.

Его черные волосы были элегантно прилизаны на макушке экстрасильным гелем — именно в таком виде положено было молодым людям прошлого века посещать балы. Одет он был тоже старомодно и официально-представительно: темный приталенный фрак с рюшечной белой рубашкой, облегающие штаны и темные лакированные туфли.

— Добрый вечер! — пробормотали мы с Лизой в унисон, и я добавила, — Ваше благородие!

Второй проверяющий был пиратом, очень похожим на Джека Воробья, в таком же потрепанном костюме — светлой рубашке, кожаной поношенной безрукавке, шароварах и роскошной треугольной шляпе, надвинутой на широкий лоб до светлых, густых и фигуристых бровей. Единственным отличием от Капитана Джека была черная повязка, закрывавшая правый глаз парня. Второй же, светло-голубой, пристально смотрел на меня из-под длинных белесых ресниц.

Третьим, кажется, был какой-то вояка из Игры Престолов — в самодельных доспехах и черной мантией за плечами. Парень был высокий, плечистый, не в меру упитанный и такой знакомый…

— Да это же Тедди! — едва не вскрикнула я, но вовремя сдержалась.

Тедди и так на меня пристально пялился, должно быть, уже вспоминая свое тирамису, еще чуть-чуть и он бы меня узнал, если бы Лиза не сделала шаг вперёд и не произнесла со своей самой милой чарующей улыбкой:

— Джентльмены, прошу пропустить нас на бал!

— Кто же вы будете, леди? — спросил рыжеволосый ковбой с симпатичными веснушками, поправляя свою соломенную шляпу. И откуда только взялся этот паренек? На плече он держал моток прочной веревки, имитировавшей ковбойское лассо.

— Я эмм… вампирша! — ответила Лиза, торопливо растирая тушь на глазах и эффектным жестом смазывая помаду, делая ее похожей на свежую кровь. Сейчас моя соседка выглядела как настоящая графиня Дракула — в вечернем платье, на каблуках, с прической и с выходным макияжем.

— Весьма недурно, — одобряюще улыбнулся вампир, потирая свой острый подбородок, белый от мела. — Однако, Миледи, слишком уж горят твои розовые щеки и алые губы. Для полного обращения в вампиршу тебе необходим укус в шею настоящего вурдалака, или же, может, просто поцелуй…

Лиза к такому повороту была всегда готова — парни вечно не давали ей прохода.

— Для начала, мистер, пропустите нас с подругой на бал, — кокетливо улыбнулась она, — это невежливо задерживать девушек у порога.

— Где же ваши приглашения, леди? — снова заговорил ковбой, сдвигая свою громадную шляпу на затылок. Прищурив глаза, он безнаказанно рассматривал Лизу в упор, стараясь не пропустить ни одной детали, запомнить ее черты наизусть, чтобы потом узнать в приглушенном свете вечеринки, подойти и познакомиться поближе. Тоже самое делали сейчас Пират, Вампир и переодетый в вояку Тедди.

— Нас не зовут — мы сами приходим! — неожиданно громко заявила я, после чего все внимание мигом устремилось в мою сторону. Хватит им пялиться на мою соседку! Все четверо парней уставились на меня так пристально и удивленно, словно только меня заметили.

— Пароль, дорогуши! Чтобы попасть на борт, вы должны знать секретное кодовое слово! — громко продекламировал Пират, кривляясь в лучших традициях Джека Воробья. — Не бойтесь, красотки! Я вас не обижу! Любой пират, что поднимет руку на слабый пол, будет отправлен на дно океана и съеден гигантским осьминогом-монстром! Так гласит наш пиратский кодекс чести!

Он лихо подмигнул… мне! Странно, но как только парень меня заметил, его светло-голубой глаз сфокусировался на мне, словно прицел на мишени, и при этом ни разу не перескочил на Лизу.

Отличный знак! Сейчас или никогда!

— Кто из вас самый смелый, джентльмены? — спросила я, вспоминая, как Лиза учила меня правильно строить глазки. Мои ресницы казались неподъемными из-за обилия туши на них.

— Я! — одновременно ответили все трое, кроме Тедди. Его маленькие карие глазки, подозрительно прищуренные, нетерпеливо перебегали с меня на… большой плакат, что висел тут же на стене, с моей увеличенной раз в двадцать фотографией и номером студенческого.

Мне пришлось тут же притворно-обиженно надуть накрашенные губки и усиленно захлопать ресницами.

— Я что, похожа на эту…эту… — всхлипывала я, с ужасом кивая на собственную фотографию. Естественно, что на плакате я была как дворовый мальчишка, без косметики, прически и в обычной темной футболке. Благо, что длинная челка закрывала почти половину моего лица, делая меня больше похожей на пятнадцатилетнего подростка-бунтаря, чем на студентку первого курса самой престижной Академии. — … я, что, похожа на эту страшную пацанку?!

— Еще одно оскорбление в адрес моей подруги, и я звоню Косте! — заступилась за меня Лиза, доставая из своей сумочки телефон и при этом притворно нагибаясь так, чтобы всем присутствующим было видно ее сногсшибательное декольте. Вот засранка!

— Прошу прощения за все недоразумения! — быстро извинился Вампир, его темные глаза нехотя переместились с декольте Лизы на растерянного Тедди, и тут же стали очень недовольными. — Леди! Просто назовите пароль и проходите!

Мы с Лизой обреченно растерянно переглянулись. За нашими спинами тут же раздались недовольные возгласы — там была длинная очередь из тех, накрашенных и расфуфыренных, кто хотел попасть на вечеринку к Фараону.

— А можно ли побыстрее?!

— Пропустите нас! Они не знают пароля!

— Хотите потрясти костями, девочки? Назовите слово целиком! — подмигнул нам здоровым глазом Пират. — Смекаете?

— Еще как смекаем! — вскинула я свои идеальные, благодаря Лизе, брови и смело положила руку на плечо Пирата, отчего он тут же быстро и весьма сильно покраснел. Отлично! Кажется, моя «нарисованная» красота работает. — Наклонись-ка пониже, Капитан! Я шепну пароль тебе на ушко!

Сказано — сделано! Белокурый Пират стал наклоняться вперед сначала робко и медленно, а затем смелее и быстрее. И вот я уже могу разглядеть каждую ресничку на его светло-голубом глазу, ощущаю его горячее дыхание с ментолом и корицей на своем лице. Наконец, его плохо выбритая (и потому колючая) щека слегка коснулась моей, а затем и вовсе к ней прижалась вплотную.

— Кодовое слово? — прошептал он горячими губами, будто мне в ухо подули феном.

«Ну и что же мне теперь делать?» — запаниковала я, по старой привычке оборачиваясь на Лизу.

И так совпало, что моя рыжая соседка в этот же момент обернулась ко мне. Она тоже не теряла времени, судя по наклонившемуся вперед Ковбою — каждая веснушка сияла от удовольствия на его курносом носу. Лиза тоже вот-вот собиралась прошептать пароль парню на ухо.

Переглянувшись, мы еле заметно с ней кивнули друг другу и с хитрыми улыбками отправились сообщать своим собеседникам выдуманные пароли, такие же разные, как и они сами…

Не знаю, что придумала Лиза, но я четко и быстро прошептала:

— Пропустишь — поцелую!

Пират хмыкнул, затем еще раз, убрал свое ухо от моих накрашенных губ и расплылся в улыбке, его красные щеки заметно побледнели.

— Верный пароль? — спросила я.

— Верный… — ответил Пират.

Секунд десять он пристально рассматривал мое лицо, затем сдвинул свою треугольную шляпу на затылок, чтобы та не мешала, и стал снова потихоньку наклоняться ко мне. Но я его опередила и быстро чмокнула в колючую щеку.

— Мы так не договаривались! — запротестовал парень, удивлённо хлопая длинными белесыми ресницами. — Я требую полноценный…

— Получишь свой полноценный с той стороны двери! — отмахнулась я. — Никогда не доверяйся пираткам!

— Якорь мне в глотку! — причудливо выругался парень, он не собирался так быстро проигрывать. — Ну-с, ненормальная, и как я тебя узнаю на вечеринке?

Я смущённо опустила глаза, невинно хлопая длинными ресницами, и прошептала, как можно мечтательней и загадочней:

— Может быть, по твоей шляпе, если … я ее надену?

После нескольких возражений и ещё одного поцелуя в щеку, Пират сдался. Он сам надел на мою голову свою шляпу и даже отдал черную повязку на правый глаз.

— Бери шляпу! Она все равно смотрится на мне глупо! — посетовал он, взлохмачивая рукой свои белобрысые волосы, прилизанные из-за треуголки. Голубоглазый, высокий и подтянутый, этот доверчивый первокурсник наверняка был с Факультета Управления.

Между тем, Лиза усиленно и старательно продолжала охмурять Ковбоя. Она сейчас что-то писала своей яркой помадой на его мускулистой загорелой руке в лучших традициях романов о Диком Западе. Все очень просто: вместо пароля она прошептала парню на ухо, что оставит свой телефон, если тот ее пропустит. Рыжий, горячий и влюбленный, естественно, согласился. И сейчас он с улыбкой наблюдал как темно-алая подводка для губ бегала по его загорелой коже, оставляя на память ровные красивые цифры.

Я с облегчением самодовольно улыбалась от уха до уха, стараясь сделать улыбку как можно загадочнее и очаровательней. Красота, действительно, великая сила. Все вышло как нельзя лучше — нас не только легко пропустили на вечеринку, но и вдобавок подарили шляпы. Мне — пиратскую, Лизе — ковбойскую. Под шляпой я легко смогу скрыть свои коротко остриженные волосы, но самое главное — черная повязка прочно закроет один из моих ярко-голубых глаз. Я буду совершенно неузнаваема!

Чопорный вампир был занят разговором сразу с тремя расфуфыренными девицами, что стояли следом за нами и уже со скандалом требовали их быстрее пропустить внутрь. Переодетые в ведьмочек из очередного молодежного сериала, они знали не только пароли, но и кучу заклинаний, проклятий и ругательств!

— Теодор! Прошу пропустить наших леди на танцпол потрясти костями! — продекламировал Пират под наше с Лизой довольное хихиканье. Мне даже пришлось простить его смелую руку на моей талии.

Тедди что-то нечленораздельно промычал, жуя сразу два шоколадных батончика, и отошел в сторону, освобождая проход сквозь ворота. Все было просто идеально! Слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Мы грациозно, насколько это было возможно на наших высоченных каблуках, направились в распахнутую калитку, в ухоженный сад, где гремела музыка и слышался смех гостей. Но вдруг путь нам преградил высокий и неуловимо знакомый силуэт… в черной кожаной куртке, темных узких джинсах и ослепительно белых найках. Верхнюю часть его лица с уложенной темной челкой закрывала золотая карнавальная маска.

— Прошу ваши студенческие!

— Коста?! — дрожащим голосом произнесла Лиза.

Естественно, это мог быть только он. Кто же еще будет здесь разгуливать в таких же белых найках и с такой же самодовольной ухмылкой.

«Ну все! Провал! — подумала я, поправляя черную пиратскую повязку на своем лице и глядя в его большие зелено-карие глаза. — Он пялится прямо на меня! Интересно, он уже спалил меня в шляпе?!»

Лиза дрожащими руками полезла в сумочку за своим электронным студенческим в виде пластиковой карточки. Доставать мой не имело смысла — он был заблокирован вот уже два часа как, не давая мне прохода ни в мою неоплаченную комнату, ни на территорию общежития.

— Сегодня у меня был тяжелый день, — небрежно бросил Коста, даже голос его звучал по-другому, гораздо выше и раздраженнее обычного. Он недовольно передернул худыми плечами, кивая в сторону плаката с моим увеличенным фото и номером студенческого. — Эта дрянь стопроцентно попытается сюда сунуться! Мы с Тедди ее давно ждем!

При последних словах карие поросячьи глазки Теодора заблестели — он всегда был готов к сладкой мести за свое тирамису.

— Коста! Неужели ты меня не узнаешь?! — не выдержала Лиза.

— Тебя нет, рыжая, — ответил он, выбирая самые противные высокие ноты и резко оборачиваясь ко мне. — А вот тебя, голубоглазая, я узнал даже в шляпе!

Наступила неловкая пауза. Коста широко и ехидно улыбался, Лиза побледнела, мое сердце колотило так, что его могли слышать все окружающие.

Проклятье! Богатенький засранец узнал меня прямо с порога! Я теперь даже убежать не смогу! Здесь мне никто уже не поможет и никто не спасет!

— Что ж, я рада, что Константин Блэкстоун меня везде узнает! — с гордостью произнесла я, ведь мне было больше нечего терять. Теперь, возможно, Тедди и Коста безнаказанно изобьют меня ногами где-нибудь на заднем дворе этого престижного особняка. Интересно, присоединятся ли к ним остальные — Вампир, Лизин Ковбой и мой Пират?

— Я тоже тебя никогда не забуду, сволочь! — в сердцах бросила я. — Ты мне всю жизнь испортил!

Наступила ещё одна пауза, более длинная и неловкая, чем предыдущая. Внезапно в моей голове промелькнул образ светловолосого здоровяка. Где же Леон? Почему же он сейчас не рядом со своим нахальным покровителем?

Я закусила нижнюю губу, вспоминая, как всего пару часов назад к ней прижались мягкие и теплые губы Леона… Так, где же он?!

Наконец, белокурый Пират не выдержал и, удивлённо хмурясь, произнес почти шепотом:

— Коста?! Но это же не Коста… это его кузен Дэймон. И он…

Но парень, что скрывался под искусной золотой маской, его быстро остановил, положив на плечо руку с длинными музыкальными пальцами.

— Тише! — недовольно произнес он, — помни, что сказал Коста! Если мы поймаем для него эту дрянь — он отдаст нам свой старый мотоцикл!

Мои глаза, а точнее один — левый, потому что правый сейчас был под пиратской повязкой, машинально взметнулись к бледной длинной шее говорящего. И я вздохнула с облегчением! Из-под белой футболки парня была видна лишь чистая гладкая кожа — ни единого намека на страшную татуировку в виде черного тернового ошейника.

— Эй ты, в шляпе! — нетерпеливо прикрикнул двойник Косты. — Давай свой студенческий!

Кажется, опять пора использовать женские чары и всю волшебную силу Лизиной дорогой косметики! Я подошла к парню вплотную, чувствуя на своем лице его горячее дыхание из арбузной жвачки с нотками кока-колы.

— Коста…? Что с тобой? — тихо произнесла я, глядя в темные, как глубины болотной трясины, глаза незнакомца. Левый блестел так, словно он был сделан из полированного холодного изумруда. — Неужели ты не пустишь на вечеринку собственную девушку? Ты что забыл, как мы провели вчерашнюю ночь?

На последнем слове я быстро подняла руки к его лицу и резко сорвала пластиковую золотую маску. Раздался его протестующий вопль, к которому присоединился мой удивленный вздох, Лизин стон ужаса и пара ругательств шепотом от Пирата и Ковбоя.

Под маской был некто, очень похожий на Косту — та же форма глаз, те же красивые благородные черты лица — ровный нос, острые скулы, высокий лоб. За тем исключением, что некогда хорошенькое лицо самозванца было обезображено жуткими шрамами, словно от ужасных когтей, которые когда-то давно впились в его переносицу, оставив глубокие рваные следы через все лицо и вырвав левый глаз парня. Вот почему мне показалось, что этот глаз похож на изумруд — он был вставной, стеклянный. Как его там звали, Дэймон, да? Интересно, кто же его так изуродовал?

Теперь ясно, почему у этого Дэймона был такой высокий и противный голос. Так он же совсем еще мальчишка — лет четырнадцать-пятнадцать, не больше!

— Черт! Дай сюда! — он резко выхватил у меня маску и тут же нацепил ее обратно. Однако все успели заметить, как его обезображенное лицо зарделось — все, кроме ужасных белесых шрамов-рубцов. — Какая еще, блин, девушка Косты? Так вы с подругой идете спать с моим кузеном?

Мы с Лизой молча ошарашенно переглянулись, не зная, что и соврать. Но Дэймон нас опередил:

— Проходите быстрее! И не смейте никому говорить, что я — не Коста! Иначе, это будет ваша последняя вечеринка!

Мы, не раздумывая, бросились в ворота, оставив в качестве платы за вход кучу нервов и приобретя пару седых волос каждая…

Музыка гремела так, что было не только сложно разговаривать, но и думать. Очередной ремикс модного трека, этот горячий хит уже давно появился на всех мобильниках страны.

Я стояла посреди просторного холла, который был в данный момент оборудован под танцпол современного дорогого ночного клуба с многочисленными огромными дискоболами, фонарями, плакатами, просторной сценой для диджеев и несколькими барными стойками.

Несмотря на жесткий фейсконтроль на входе, народу в холле было довольно много. Вечеринка, действительно, оказалась костюмированной… Кого тут только не было — Принцы и Принцессы всех земель и королевств, обаятельные злодеи тусовались рядом с отважными героями, безнаказанно флиртуя и стреляя друг в друга глазками. Многие девчонки были в вечерних платьях, с лучшими причёсками, боевым макияжем или просто в ярких карнавальных масках, безо всяких намеков на костюмы.

То тут то там пестрели белые кроссовки и мелькали черные кожаные куртки — многие парни просто-напросто переоделись в самого Косту, закрыв свои лица золотыми масками и копируя его манеры. Неудивительно, что даже его младший кузен Дэймон боготворил Константина, всячески ему подражая и называя себя его именем. Девчонки, словно мотыльки, небольшими группками, смеясь и кокетничая, устремлялись на блеск таких «золотых масок». Но как только понимали, что под ними находится лишь «копия», тут же разочарованно отправлялись искать «оригинал».

Коста должен был вот-вот появиться на очередном беспричинном балу в свою честь. Я отлично запомнила огромный черный внедорожник на входе, небрежно припаркованный почти на самых клумбах с поздними цветами. За тонированными бронированными стеклами не было ничего видно. Лишь крутые белые номера на черном фоне говорили о высоком статусе владельца. Интересно, узнает ли он меня в таком прикиде?

Надо признаться, моей Лизе пришлось потрудиться, чтобы загримировать меня до неузнаваемости. Еще раз огромное ей спасибо за ее облегающее небесно-голубое платье, каблуки и двухчасовой макияж. Она всё-таки это сделала — превратила меня из спортивной пацанки в модную красотку, которую я сама могла узнать в зеркале с трудом.

— Давай, Ани! У тебя отличные внешние данные, как ты их там называешь «входные параметры» — фигура, ноги и самые красивые глаза в Академии! — неустанно повторяла Лиза, начесывая мои волосы. — Мы, слабый пол, просто обязаны использовать свою красоту для защиты от грубости этих несносных мужланов! Этот Коста просто обязан перед тобой извиниться! Посмотрим, что он скажет и как запоет, когда увидит тебя в платье и на каблуках!

Честно, я сейчас меньше всего хотела его встретить — скорее бы пробраться в его комнату и, если она не заперта, устроить там диверсию, перевернуть все вверх дном. Так же, как он перевернул с ног на голову мою жизнь!

В коротком облегающем платье мне было жутко неудобно, грудь сдавливал корсет и было тяжело дышать, от каблуков уже болели ноги, а от макияжа чесалось лицо. Но мне пришлось пойти на такие жертвы ради того, чтобы попасть в логово моего врага…

Самого виновника торжества нигде не было видно, а вот веселье уже шло вовсю — в корпусе танцевали, сидели за столиками, болтали, смеялись, делали фотки, делились последними сплетнями, пили коктейли, ели пиццу и мороженое его многочисленные гости. Их было человек сто, не меньше.

— Интересно, где же задерживается Коста? — с непритворной грустью в голосе уже в пятый раз спрашивала меня Лиза, растерянно глядя по сторонам, словно выискивая кого-то среди гостей. Особенно пристально она приглядывалась к беззаботно смеющимся и обнимающимся парочкам, что поскорее стремились уединиться в темных углах.

Каждый раз, когда Лиза понимала, что очередной парень, обнимающий девушку за талию — не Коста, она с облегчением вздыхала и смущённо отводила в сторону свои изумрудно-зеленые ярко накрашенные глаза с шикарными стрелками.

Опасный сигнал. Кажется, она, как и десятки других наивных хороших девочек, влюбилась в красивого плохого мальчика и теперь мечтала лишь о том, чтобы ее принц скорее появился на балу.

Коста, конечно же, с нее глаз не сведёт, когда увидит, но дальше нескромных взоров и лёгкого флирта у него вряд ли что-то получится. Я скорее снова окажусь целующей его кроссовок на сцене, чем отдам ему свою соседку по комнате. Никогда! Только через мой труп!

Мы с Лизой постепенно пробирались к противоположному выходу из холла, крепко держась за руки, чтобы не потеряться в сгущающейся толпе — гости все прибывали и прибывали.

Музыка становилась громче, свет — приглушеннее, огни — ярче, атмосфера — жарче. Кто-то впихнул нам в руки большие холодные стаканы с разноцветными напитками.

— Что это? — прошептала мне на ухо смущенная Лиза, а затем взволнованно закричала, перебивая ритмичные басы колонок. — Не смей пить! Кто это тебе дал?

— Вы меня уже не узнаете, леди? — с притворной обидой в голосе произнес рыжий веснушчатый парень, на его голове теперь была обычная соломенная шляпа — пляжный головной убор любого туриста.

Это он вручил нам с Лизой холодные напитки.

— Думаете, надели наши шляпы и все можно? — пожаловался мой знакомый Пират, его белокурые волосы теперь были прикрыты детской синей банданой… с Микки-Маусами. Он щедро протянул нам на раскрытой ладони пару шоколадных мини-батончиков в разноцветных обертках. — Угощайтесь, дамы! Будете трясти костями — не забудьте заправить топливо!

Мы с Лизой удивленно переглянулись, в глазах каждой читалась легкая паника: «Как они нас нашли? И их что, так быстро отпустили с фейсконтроля?»

Ковбой, щуря зелёные глаза, словно прицеливаясь, снял с пояса обрывок веревки, скрученный в лассо, и играючи накинул его на плечи Лизы. Девушка, краснея, сообразила быстрее меня, что нужно делать — она схватила своего Ковбоя за руку, тем самым заставив его замолчать и позабыть все свои жалобы.

Я же наоборот, бесцеремонно сгребла конфеты с ладони разочарованного Пирата и развернулась, чтобы идти дальше, как ни в чем не бывало. Но он, обиженный и оскорбленный, вдруг громко закричал, едва ли не на весь зал. Благо музыка гремела в полную силу.

— Грабеж средь бела дня!! Помогите! Офицер, прошу арестовать эту девушку за мое украденное сердце!

— Аналогично! Ее рыжая подруга только что похитила мое! — подпевал ему Ковбой, играючи связывая руки моей соседки веревкой. — Это грабеж средь бела дня!

Не успели мы с Лизой сообразить, что происходит, испуганно крутя головами по сторонам и хлопая длинными ресницами, как за нашими спинами раздался знакомый высокий девчоночий голос, слащавый и нарочито растягивающий гласные до неузнаваемости. О нет, только ее тут не хватало!

— Это кто это обижает таких милых мальчиков?! Требую прекратить разбивать сердца!

Мы с Лизой так резко обернулись, что едва не попадали со своих каблуков. Благо, наши кавалеры вовремя подхватили нас за голые плечи, тем самым удержав на ногах.

Неизвестно откуда взявшись, там стояла Стейси, при параде и боевой раскраске, в самой нескромной форме полицейского. На ее карамельных, распущенных и начесанных волосах была надета набекрень полицейская фуражка. Сама же форма представляла собой облегающее платье с нелегально короткой юбкой, колготки в сеточку и черные высокие сапоги на тонких каблуках.

— Офицер! В качестве штрафа за моральный ущерб требую от своей задержанной поцелуй! — смело заявил Ковбой, почему-то пялясь на золотой значок шерифа, что блестел на внушительной, словно ненастоящей груди Стейси.

И без того огромные глаза Лизы стали еще шире от удивления — она уже открыла рот, чтобы заявить, что никого не собирается целовать, как вдруг замерла от шока, так и забыв сомкнуть свои выразительные ярко-алые губы. Такой эффект на мою соседку мог произвести только один человек… парень в белых найках и черной кожаной куртке. Его хорошенькое лицо, согласно строгим правилам, было скрыто под золотой маской, правда изрядно помятой и потрепанной.

Мой взгляд мгновенно устремился к его шее, сейчас она была закрыта лёгким белым шарфом, так что черной татуировки не было видно. А может быть ее там и вовсе не было! Его выбитые мной зубы были, между прочим, тоже целы!

Отличный ход, Дэймон! Помятая маска, взъерошенная челка… Интересно, только я догадалась, что под маской снова скрывается ненастоящий Коста? Вот, например, блондинка Стейси, совершенно ничего не подозревая, быстрее всех схватила двойника Косты под руку, вцепившись в его рукав, как голодная кошка в сардельку, и совершенно не собиралась отпускать.

Дэймон, довольный тем, что его безоговорочно принимают за Константина, наслаждался вечеринкой, как кот сметаной. Он, широко и гостеприимно улыбаясь, кивал направо и налево, радушно здороваясь с гостями. Сколько же нужно было иметь энергии и терпения!

— Этот хорошенький мальчик арестован мною за то, что он такой милый! — прокурлыкала Стейси, в третий раз демонстративно поправляя свою полицейскую фуражку. На ее узкой талии зазвенели друг о друга блестящие металлические наручники, весьма внушительные и устрашающе правдоподобные. Где же она их взяла? Неужели в настоящем полицейском участке?

Лизино хорошенькое личико заметно помрачнело: она всё ещё не могла понять, кто же перед ней — Коста или Дэймон?

А между тем, парень в золотой маске криво ей улыбнулся и даже подмигнул. Сомнений не осталось — это мог быть только Дэймон, и сейчас он точно сигналил нам, чтобы мы не выдавали его Стейси…

— Это Дэймон! — едва успела я прошептать на ухо Лизе, как тот заговорил, кивая в мою сторону:

— Как зовут твою подругу, Елизавета?

— Вика! Виктория! — я быстро выпалила имя, что давно заготовила для такого случая.

— Хмм…Виктория? — задумчиво промычал себе под нос Дэймон. — Где же твоя строптивая соседка по комнате, Лиза? Где Антонина?

Ну конечно же, на этой вечеринке Дэймон выполняет самый главный приказ своего популярного и обожаемого кузена: «Найти Антонину Эванс любой ценой!». Именно поэтому он переоделся в хозяина вечера, словно шпион, подражая своему великому и могучему покровителю, и теперь спрашивает о паршивой девчонке каждого встречного в доме.

— Ани обиделась и не пришла, — пожала плечами Лиза, она стала гораздо спокойнее, как только я сообщила ей о том, что «Коста» ненастоящий. — Вместо нее я привела с собой Вику. Она тебе больше понравится!

— Девочки-девочки, аккуратнее! Этот мальчик под моей личной защитой! — снова раздался звонкий слащавый голос Стейси. Она ревниво смотрела в нашу с Лизой сторону своими карими глазками с длиннющими стрелками.

Дэймон закатил глаза к потолку и предложил уверенным тоном настоящего хозяина вечеринки:

— Пошли в каминную! Поиграем в игры!

Через десять минут мы вшестером — я, Лиза, Пират, Ковбой, Дэймон и Стейси — сидели на роскошном длинном диване, обтянутом мягчайшей белой кожей.

Перед нами стоял низенький столик из лакированного темного дерева. На нем громоздился здоровенный кальян, окружённый бокалами вина, стаканами с разноцветными коктейлями, стопками с дорогими крепкими напитками, чашками ароматного чая и дорогого кофе.

Надо признаться, именно здесь текла река элитного алкоголя, к счастью, мимо меня — в эту ночь мне крайне необходимо было сохранять холодную голову и твердую память.

Посреди всего этого добра из разноцветных напитков взгромоздились белые найки — естественно, только Дэймон в роли Косты мог позволить себе положить их прямо на стол.

На его коленях, если практически не на нем самом, сидела Стейси, ничего не подозревающая и потому довольная, и небрежно поигрывала железными наручниками. Чуть подальше на диване рядом со своим Ковбоем сидела Лиза, а ещё дальше — я с никак не оставляющем меня в покое Пиратом.

Мы играли в традиционную игру всех «поддатых» подростков, чья горячая кровь, полная гормонов, невольно смешалась с алкоголем, — «Правда или Действие». Детская игра для тех, кто изо всех сил сейчас старался выглядеть взрослыми.

Только послушайте эти дурацкие вопросы и задания:

— Что ж, Дилан, значит, ты выбрал действие, — тихо произнес Дэймон скучающим тоном и выпустил изо рта три идеальных кольца бледно-розового дыма клубничного кальяна. — Странно, почему же ты не стал отвечать на мой такой легкий вопрос: «Как давно ты не спал с девушкой?»

Все молча наблюдали, ожидая его каверзное задание для Дилана (так звали Ковбоя).

— Хм…, пожалуй, Дилли, сними-ка шляпу с Виктории!

— Но действие должно быть четко связано с Диланом и ни с кем другим! — выпалила я, с ужасом наблюдая, как Ковбой послушно двинулся в мою сторону, чтобы безропотно выполнить задание своего маленького хозяина. — Например, попроси его снять штаны или ещё чего! Эй! Куда руки тянешь, Дилли?

Я вскочила со своего места и заняла грозную оборонительную позицию, словно кошка ощетинилась перед псом.

Дэймон захохотал искренне, громко и раскатисто — ему явно понравилась моя идея.

— Снимай штаны, братан! — скомандовал он. — Девушка просит!

— Но… нет! Пожалуйста! — запротестовал Ковбой, его голубые глаза округлились от шока.

— Можно! Снимай! Или штаны с себя, — хитро улыбнулся Дэймон, беря со столика маленькую белою чашечку с парующим крепким эспрессо. — Или шляпу с нее!

— Только попробуй! — закричала я, поднимая со стола обычную вилку и угрожающе тыча ею в растерянного Дилана. Сейчас у меня случилось сильнейшее дежавю, словно я снова оказалась в кафетерии в разгар нашего спора с Константином. — Шаг — и я проколю твое горло!

В итоге бедняга Дилли стянул свои мешковатые джинсы цвета мокрого песка и демонстративно бросил их на блестящий паркетный пол. Никто не смеялся над его стройными ногами, пушистыми от рыжих кучерявых волос, и серыми боксерами.

— Скажешь своему отцу, Дилан, что еще раз он продаст свои акции кому-то, кроме господина Блэкстоуна, — процедил сквозь зубы Дэймон, — и его сын будет ходить в Академию вот так!

Дилан, не говоря ни слова, несколько раз кивнул, глядя в одну точку где-то на противоположной стене. Все молчали, искренне сочувствуя парню.

— Какие симпатишные ножки! — прокурлыкала Стейси прямо в ухо Деэймону, первой нарушая наступившую тишину и надеясь привлечь его внимание. — Прямо как у хоббита! Да, Костик?

На что Дэймон, наконец-то оторвав от меня свой пристальный, едкий, словно рентген, взгляд, снова закатил глаза:

— Стелла… Стервелла… или как там тебя… Стейси! Сходи-ка на кухню мне за пончиком к эспрессо!

— Не хотю! — запротестовала блондинка, обиженно надувая щечки и складывая большие накрашенные губы уточкой. Тут ее осенила очередная «гениальная» идея, — только если ты пойдешь со мной, зайка!

Дэймон замотал головой, снова бросая в мою сторону долгий прищуренный взгляд, очевидно, собираясь заставить Стейси стянуть с меня маску. В итоге он все-таки передумал — наверное, решил, что блондинка устроит столько шума, что, чего доброго, перевернет весь стол и завалит кальян.

— И вообще! Ты даже не задал мне вопроса, плохой мальчик! — продолжала жаловаться Стейси. — Вдруг я выберу правду? И смогу ответить! Боишься?

— Даже не пытайся, куколка! Все равно не сможешь, — бормотал себе под нос Дэймон, правым глазом хитро посматривая на блондинку. Через пару мгновений всем стало ясно, куда движется эта беседа. Парень неожиданно резко обернулся в ее сторону и быстро спросил. — Анастейша, куда делся твой золотой браслет? Отвечай!

— Эм… что? Ой! — девчонка быстро обхватила ладонью свое тонкое, голое запястье правой руки. Ее красивые, обрамленные длинными ресницами, глаза округлились от удивления и шока. — Не знаю!

— Вот видишь! Не ответила! — пожал плечами Дэймон, — топай на кухню мне за пончиком! С шоколадом, ага?

Он звонко хлопнул блондинку по ее широкой Мисс Сижу, как только Стейси поднялась с его уставшего колена.

— Ты за это скоро заплатишь, и ох как дорого! — так серьезно произнесла она, что даже сам Дэймон насторожился. Затем блондинка резко развернулась, заехав своими длинными карамельными локонами прямо по его золотой маске, и отчалила на кухню, нарочно громко стуча каблучками и интенсивно виляя бедрами. — Посадишь на мое место кого-то другого — сильно накажу!

В общем, наша игра продолжалась около получаса. Мы сидели в небольшой, но уютной комнате отдыха на втором этаже, больше похожей на зал в элитном антикафе — приятные приглушенные тона ночных ламп; тихая, спокойная, расслабляющая музыка; роскошная мебель из лакированного дерева и белой мягкой кожи. Кое-где в огромных креслах уединились парочки. В противоположном конце комнаты стоял точно такой же роскошный кожаный диван, как и у нас, на нем, громко смеясь, какая-то компания богатеньких подростков играла в мафию. Среди коротких юбок и дорогих пиджаков мелькали черные кожаные куртки и золотые маски. Я была готова поспорить, что сейчас в одной комнате вместе с нами находилась как минимум пара двойников Косты — в черных джинсах и белых найках.

Несколько раз к нам подходили различные незнакомые взволнованные девушки и, усиленно кокетничая, «липли» к Косте-Дэймону, чтобы просто поздороваться и надеясь задержаться в его компании, греясь в его внимании, словно в солнечных лучах.

Многие делали с ним селфи. Благо, эти дамы исчезали так же быстро, как и появлялись — в основном, благодаря грубому сарказму Дэймона, который распускал не только свой хамоватый язык, но и крепкие длинные руки. Добро пожаловать в будни богатого мальчика, захлебывающегося в деньгах и уже подуставшего от роскоши. Девочки летели к нему, как ночные мотыльки на яркую свечу. Судя по поцелуям-подаркам, что оставляли дорогие яркие помады на его щеках, — ожоги и слезы их нисколько не останавливали…

«Почему он так себя ведет? — подумала я, когда Дэймон резко дернул за волосы какую-то брюнетку, чтобы просто побыстрее стащить ее со своих колен. — Они и так все его принимают за Константина. Зачем переигрывать? Зачем быть таким козлом?»

Больше и громче всех говорил, естественно, тоже Дэймон. Все остальные вежливо отмалчивались, вжимаясь в диван и стараясь выглядеть как можно тише и незаметнее. Первое правило — все молчат, когда Король говорит! И почему же у меня не хватило мозгов и интуиции следовать этому замечательному правилу, полному здравого смысла? Возможно, если бы я вела себя гораздо тише и скромнее, события этого вечера повернулись бы совсем иначе…

Самые мерзкие вопросы в игре задавал, конечно, сам Дэймон.

Это он спросил размер груди Лизы и девственница ли она. На что девушка ответила «размер достаточный» и «честь она свою еще ни разу не теряла». Но задания Дэймона были ещё ужаснее — выпить что-то крепкое, снять что-то с себя или с кого-то. Сам же «золотой мальчик» курил кальян, пил одну чашку эспрессо за другой и потягивал из горла небольшой бутылки дорогой и, кажется, очень крепкий бурбон.

Больше всего «везло» Стейси — она старалась угодить Косте-Дэймону и выбирала почти всегда действие, на что парень с радостью ее отправлял то принести ему соленых фисташек из бара, то стакан воды к эспрессо, то морковные чипсы со вкусом маринованных раков. Последние Стейси искала минут двадцать и вернулась ни с чем, ужасно злая и раздраженная.

— Эй, рыжая, ты играешь? — внимательно посмотрел на Лизу Дэймон, его оценивающий взгляд пробежался по ее фигуре в узком обтягивающем платье, идеальным локонам ярко-рыжих волос и, наконец, остановился на изумрудно-зеленых глазах, застенчиво смотрящих из-под широких загнутых полей ковбойской шляпы. — Правда или действие?

— Правда, — осторожно ответила Лиза.

— Как предсказуемо! — парень закатил глаза и помотал головой, жалуясь. — Как же с вами скучно-то, блин! Только правда и никаких действий! Ну смотри, рыжая: ты бы смогла переспать с ним, — тут он недвусмысленно кивнул в сторону притихшего Ковбоя, — если бы, скажем, он оплатил тебе весь следующий семестр учебы?

И быстрее, чем удивленный Дилан смог выкрикнуть сдавленное: «Что?!», Лиза в сердцах закричала:

— Да как ты смеешь такое говорить? — моя соседка густо покраснела и даже решила соврать, — у меня есть парень вообще-то!

— Ой ну все! На этой вечеринке для меня все девушки свободны! Не знала? — самодовольно оскалил зубы Дэймон. — Вот если бы тебя сейчас захотел поцеловать… скажем, Константин, а? Ты бы не отказала, верно?

Вопрос застал Лизу врасплох. От негодования и неожиданности она сидела с раскрытым ртом, тяжело дыша и не зная, что и ответить. Ее щеки пылали ярче рыжих волос. Да, она бы поцеловала Константина, но ведь все мы знаем, что сейчас перед нами сидит его спятивший кузен, изображающий из себя обнаглевшего Косту!

— Можешь не стараться, Дэймон! — возразила я, — мы тебя видели в этом маскараде на входе и сейчас раскусили!

— Значит вы догадались, что я — не Коста, да? — удивленно спросил он. — Что ж, так даже забавнее!

Лиза, не зная, что сказать, от ужаса закрыла лицо руками.

— Молчание — знак согласия! — закивал головой Дэймон. Стейси все еще пропадала на кухне, так что ему больше не было необходимости притворяться. — Вы все бегаете за Костой, словно мухи за медом! — тут он заерзал на диване от очередной «бредовой» идеи, пришедшей ему в голову. — Жаль… что Косты тут нет! А знаешь, поцелуй-ка лучше меня! А я ему спасибо передам.

С этими словами он вскочил с дивана и уже было склонился над Лизой, как крепкая декоративная мини-подушка из белой кожи угодила ему прямо между лопаток.

— Твой Коста — просто урод! Он совершенно не в ее вкусе! — громко заявила я, спеша своей подруге на помощь. — Раз ты такой большой его фанат, то сам и целуй этого придурка в задницу! Это пчелы летят на мед, а мухи — на дерьмо!

Внезапно наступила тишина, даже отдыхающие на соседних креслах вокруг нас приглушили свои голоса, удивленно поглядывая в нашу сторону.

На меня сейчас смотрело не менее пятнадцати пар глаз, самые пристальный и пораженный взгляд принадлежал, конечно же, Дэймону. Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг…

— Не смей… так говорить о…, — раздался над моей головой резкий низкий голос вперемешку с чавканьем, затем послышался шумный глубокий вдох и оглушающий грудной кашель. — Кха-ха-кха…блин! Кха-кха!

Я обернулась на звук, и мне в лицо тут же полетели крошки пиццы, судя по кусочкам пеппероне и сыра — это была недожеваная «Маргарита». В метре от меня с багровым лицом стоял Тедди и усиленно кашлял, держась обеими руками за свою толстую шею в районе горла. Покусанный и помятый треугольный кусок пиццы быстро сползал вниз по его необъятному животу, прикрытому белой рубашкой. Наконец, пицца шлепнулась прямо на дорогой кожаный диван со смачным «чмок».

Дэймон презрительно уставился на объедки, словно Тедди принес сюда не еду с кухни, а дохлую крысу.

— Пошел вон отсюда! Свинья жирная! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Жрать можно только на кухне! Сюда же разрешено брать только напитки! Болван! Зачем ты притащил сюда пиццу?

— Эм…блондинка…Тейси… Стейси…, — чуть не плача заявил широкоплечий здоровяк Тедди, который сегодня едва не пересчитал мои ребра в кафетерии. — …велела идти… и поиграть с вами!

Дэймон побагровел от злости, благо половину его лица закрывала золотая маска.

— Вали отсюда на кухню, жировоз! А Стейси получит от меня лично по своей тупой толстой заднице! Ее силиконовые мозги совсем не работают! — Выкрикнул он, в сердцах закрывая свое лицо рукой «фейс палм», и обреченно произнес, — жесть! Кругом одни дебилы!

После такого здоровяка Тедди как ветром сдуло. И как такой громадина мог так быстро исчезнуть?

Внезапно мне в голову пришла отличная идея — я ведь тоже могу свалить на кухню, чтобы поесть пиццу и бургеры за счет Косты! Но что важнее всего — я смогу наконец-то покинуть эту дурную компанию с ее глупой игрой! И все, что мне нужно — просто найти какой-нибудь предлог, чтобы пойти на кухню… скажем, за салфеткой. Может быть, облиться чем-нибудь? Да, то что нужно! Еще и Лизу бы облить, чтобы прихватить с собой.

— Эй, одноглазая, я с тобой разговариваю вообще-то! — продолжал докапываться до меня Дэймон. — Такс… и на чем мы остановились? Ах да, ты любезно обещала снять свою шляпу и повязку! Мы все ждем!

— Да неужели? — я сделала притворно-сосредоточенное лицо. — Теперь моя очередь быть ведущей! Правда или действие?

— Правда, — не думая, ответил Дэймон и скрестил руки на своей широкой груди, прямо поверх белого легкого шарфа, что закрывал его шею.

— Где сейчас Коста и… — начала спрашивать я, стараясь держать свой голос крайне равнодушным.

— Я же сказал, что он занят! — перебил меня Дэймон.

— …и его друг Леон? — закончила я, сама от себя не ожидая такого вопроса.

Парень пристально молча посмотрел на меня и нахмурился от удивления.

— А, Лео, да? Он…он наверху! — быстро ответил парень и расплылся в глупой недвузначной улыбке. — Он очень занят! Одной девушкой, а, может быть, и двумя! Если очень хочешь, то могу ему написать в Телеграме — может быть, он сможет втиснуть тебя в свой плотный график!

— Да пошел ты! — огрызнулась я, передергивая плечами. Мне вдруг стало жутко не по себе. Но не от того, что Дэймон в очередной раз надо мной прикололся, а из-за мысли, что Леон сейчас может быть действительно с какой-нибудь девушкой… Интересно, с кем это? Почему-то я представила ее тоже с короткой стрижкой, почти как у меня, и своими же голубыми глазами… И самое главное — зачем же я сейчас обо всем этом думаю?

Дэймон громко раскатисто захохотал. Бесит! Однако какой же я могу быть забавной, когда изо всех сил стараюсь выглядеть серьезной!

Надо признаться, что два парня не сводили с меня глаз целый вечер. Одним из них был Капитан Дилан, который, очевидно, хотел забрать свою пиратскую шляпу и повязку. Вторым был Дэймон, которому было интересно, что же скрывается за моим маскарадом. Он задавал откровенные, прямые и косвенные вопросы, пытаясь выяснить, кто я такая и откуда тут взялась. Сверлил меня насквозь своими бутылочно-зелеными глазами и все время норовил сорвать с меня шляпу, а, может быть, и не только…

В качестве «действия» Дэймон попросил Лизу достать ее телефон — старой модели, подержанный, но опрятный и аккуратный айфончик. Следующим «действием» Дэймон потребовал у Лизы найти в записной книжке номер ее страшной соседки по комнате — то есть, мой! После долгих отговорок и колебаний, она всё-таки сломалась и выполнила его просьбу.

— Очень хорошо, — улыбался Дэймон так коварно и самодовольно, что по моей спине забегали мурашки. — Теперь слушай внимательно мое условие, рыжая. Будь не только красивой, но и умной девочкой…

С этими словами он наклонился к Лизе и что-то быстро зашептал ей на ухо. Ее хорошенькое лицо с каждым его словом становилось все бледнее и испуганнее. Наконец, Дэймон, пользуясь моментом, быстро поцеловал ее в щеку, чтобы та окончательно растерялась, и откинулся на мягкую спинку дивана.

Все присутствующие затаили дыхание. А «маленький король» продолжал диктовать свои «большие» условия:

— Я даю слово Блэкстоуна! Я клянусь… Эй, одноглазая, не подслушивай! — буркнул Дэймон в мою сторону, заставив меня отпрянуть назад и утонуть в мягчайшей спинке дивана. — Просто набери ей! И если сейчас она окажется где-то на вечеринке, то ей ровным счетом ничего не будет! Она просто присоединится к нашей скромной компании! Клянусь своим байком!

Лиза молча замотала головой, ее испуганные изумрудные глаза наполнились слезами отчаяния, и оттого стали еще ярче. Конечно же, Дэймон блефует — не он покровитель этого дома, а Коста!

— Ты упустила свой единственный шанс, рыжая! Я дал тебе слово хозяина вечеринки, что если твоя страшная подруга окажется сейчас здесь, то ее никто пальцем не тронет! Она была бы под моей личной защитой — все равно, что под защитой самого Косты! Но ты, увы, не согласилась. — Дэймон разочарованно покачал головой, не сводя глаз с Лизиного старенького и потрепанного, но все же, айфона. — Это говорит о том, что ты совершенно не веришь моим словам… Напрасно, глупая, очень напрасно…

Дэймон снова покачал головой, блики от его золотой маски разбежались по всей комнате.

Вдруг он резко протянул руку вперёд и, словно змея мышонка, схватил Лизин телефон, вырвав его из хрупкой руки девушки. В панике потерпевшая вскрикнула, но уже ничего нельзя было изменить…

— Теперь же, если я обнаружу ее в этом доме, — Дэймон цедил сквозь зубы каждое слово, — это будет ваша последняя встреча! Вы обе и близко не подойдете к Академии! Ох, не завидую я вам!

«Проклятье! Сейчас он наберет мой номер, и случится непоправимое! — Я пыталась лихорадочно вспомнить, где же сейчас мой старый битый телефон. После драки с Костой он стал совершенно бесполезен. Через разбитое на сотню осколков стекло стало совсем не видно время. Из-за этого мне даже пришлось найти свои старые наручные часы, круглые и громоздкие, с толстым потрепанным ремешком. — Отключила ли я свой дибильник? Навряд ли! Так… взяла и запихнула куда-то! Блин! Что теперь делать-то?»

Я так и не успела вспомнить, куда я дела свой телефон, как Дэймон нажал большую зеленую кнопку вызова. Все присутствующие затаили дыхание, а я на нервной почве едва не подавилась кофе. Сейчас наступит момент истины, и меня отсюда вышвырнут, как грязного котенка! Громкие удары моего сердца отсчитали пять бесконечных секунд…

— Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети! — громко сообщил такой знакомый всем женский голос. Никогда прежде я не была еще так рада его слышать!

О, ужас! Я вспомнила, что поскольку в Лизином платье, что сейчас крепко облегало мое тело, не было ни одного кармана, я запихнула свой телефон в тонкие синтетические колготки… плотно прижав его к правому бедру. Не очень удобно, но сойдет. Пока я с энтузиазмом играла в «Правда или Действие», интенсивно елозя на мягком кожаном диване, телефон умудрился сползти вниз и оказаться там же, где и моя жизнь — под задницей. В общем, все это время я сидела на своем телефоне и вот-вот с ужасом ожидала, что он завибрирует и громко заорёт Рамштайном на всю комнату. Именно такая мелодия стояла на моем звонке на неизвестные вызовы.

«Хвала небесам! — выдохнула я, естественно, про себя, — кажется, я смогла отключить задницей свой телефон. Ну или окончательно его доломала, раздавив всмятку!»

После этого случая Дэймон оставил все попытки найти Антонину Эванс на вечеринке, переключившись на Анастейшу. Парень пытался выяснить как можно больше информации о незнакомой, слегка взбалмошной и эксцентричной, но весьма красивой девушке: с какого она Факультета и курса, из какого города приехала и прочее. Но увы, блондинка так ловко изворачивалась, то глупо хлопала ресницами, то переводила разговор в шутку, что почти все вопросы Дэймона остались без ответов. Единственное, что удалось выяснить, это то, что девушка была новенькой в Академии и училась на Факультете Искусств, где она, по ее же словам, «была самой обаятельной и сногсшибательной», а также «самой умной по жизни, шарящей в бизнесе и косметике».

— Браво, Стейси! — закричал Дэймон, когда ему уже вконец надоело слушать пространные сюсюкающие речи блондинки. Неужели она действительно была так глупа, что никто из присутствующих и пары слов не понял из ее бормотаний… Или же, наоборот, слишком умна и хитра?

— Так выпьем же за топовую девчонку нашей Академии! За Стейси… то есть Анастейшу… — Дэймон нахмурился, изо всех сил пытаясь выяснить имя этой, неизвестно откуда взявшейся блондинки, — Анастейшу… Мисс…

— Грим! — подсказала она, улыбаясь и хлопая ресницами.

— За прекраснейшую Анастейшу Грим! — повторил Дэймон, вставая и поднимая над своей головой миниатюрную бутылку самого дорогого бурбона. Парень пил и совсем не морщился от жгучего терпкого напитка — надо же, какой привычный к вечеринкам.

— До дна!

Лиза подняла вверх бокал золотистого шампанского на тонкой ножке, что стоял неподалеку. Пират и Ковбой одновременно взяли в руки свои недопитые коктейли, а я быстро схватила со столика чье-то полуостывшее эспрессо и потянулась чокаться.

Едва я поднесла к губам белую чашку с черным горьким напитком, как Дэймон закричал чуть ли не на всю комнату:

— Тебе штрафная, одноглазая! Ещё никто не пил под мой тост кофе!

От неожиданности я резко отстранила от себя чашку и, естественно, несколько крупных черных капель угодили прямо на подол Лизиного небесно-голубого платья, что сейчас было на мне. Не везет мне с этим напитком — сегодня целый день я им обливаюсь…

— Черт! Теперь мне влетит за пятна! — тихо выругалась я, заметив перекошенное от праведного гнева и ужаса лицо моей соседки. Странно, но именно в этот момент я не придумала ничего лучше, чем соврать, — в моей чашке и вовсе не кофе… Там… там был настоящий ликер! Да! Просто бокалов на всех не хватило и…а чашка стояла свободная…

— Брехня и провокация! — заявила Стейси своим флиртующе-высоким голосом. Она взглянула в мою пустую чашку из-под эспрессо и запищала почти ультразвуком. — Ой, мальчики, девочки! Кто пил из этой посуды? Смотрите-смотрите! Там на дне разбитое сердце из кофейной гущи… а вот стрела… — она практически погрузила в бокал свой длинный припудренный нос, — тихо! Не вырывайте из рук! Стрела черная …пробила сердце насквозь…кругом боль и кровь… Я вижу настоящую любовь, безумную страсть, предательство и… смерть! Жуткую и преждевременную!

— А я вижу…мусор от кофе и… Микки-Мауса! — передразнила я, больше для того, чтобы просто разрядить обстановку. От серьезных слов блондинки по моей спине забегали мурашки. Все происходящее было похоже на бред! Из этой чашки пила я и Дэймон. Но он никогда не влюбится в меня, а я, к счастью, — в него. Значит, никто из нас и не погибнет, верно?

— Эй вы, две клуши! Поставьте на место чашку и не драматизируйте! — серьезно скомандовал Дэймон, внимательно посмотрел на меня и щедро указал на стоящие на миниатюрном столике напитки. — Одноглазая! С тебя штрафная! Выбирай любой напиток и пей до дна!

— Штрафная? — нахмурились я, понимая, что просто так он от меня не отстанет, — сейчас покажу тебе штрафную!

Я изловчилась и выхватила из руки ничего не ожидавшего Дэймона небольшую бутылку дорогого бурбона, того самого, что он потягивал с начала вечеринки. Там осталось немного — всего около трети крепкой жидкости.

При таком раскладе Дэймон должен был быть уже абсолютно пьян, петь оскорбительные песни про Косту и танцевать голым на столе при всех. Но не тут-то было — парень выглядел абсолютно трезвым, сосредоточенным и бодрым.

Я подняла бутылку над головой и отсалютовала ошарашенному Дэймону:

— За встречу! Надеюсь, последнюю!

С этими словами мокрое горлышко бутылки оказалось у моих сухих губ, и я осторожно сделала глоток, готовясь к тому, что мой рот обожжет ароматная пламенная жидкость. Но на мое удивление, ничего подобного не произошло. В бутылке оказалась обычная охлаждённая вода из кулера. Дэймон сегодня совершенно не пил, он просто притворялся…

Я осмелела и демонстративно сделала несколько огромных глотков, а после, ехидно улыбаясь, спросила:

— Теперь доволен? Или я еще недостаточно пьяна, чтобы со мной было интересно играть?

— Довольно! — процедил он сквозь зубы, краснея под своей золотой маской, и после этого резко выхватил бутылку из моей руки. — Одноглазой больше не наливать! Итак, на чем мы остановились? Ах да…

Парню больше ничего не оставалось, как глубоко вдохнуть, закрыть глаза и досчитать до пяти, а затем шумно выдохнуть. Конечно же, он знал, что теперь знала и я: в его бутылке вода, прикрытая дорогой этикеткой. Но к чему же был весь этот маскарад?..

— Откуда ты, мисс Грим? — деловито спросил Дэймон, по инерции делая пару глотков из своей бутылки.

— Австралия, — просто ответила она, — из самой престижной частной школы Сиднея! Я — хорошая девочка!

— Из Австралии? — удивился ее собеседник. — Круто! Но акцента совсем нет!

— Я же говорю, Костик, я хорошо училась в школе и шарю по жизни! — Стейси снова перешла на свой привычный сюсюкающий тон. Зачем она это делает? Ведь всего пару мгновений назад ее темно-карие, как горький шоколад, глаза, казались такими глубокими и умными. Но теперь, увы, блондинка накручивала на палец золотистый локон своих волос и продолжала сюсюкаться. — А ты такой смешной, как кенгуру!

Дэймон закатил глаза и со стуком поставил свою бутылку на край столика.

— Анастейша! — громко и почти грубо произнес он. — Можно один серьезный вопрос?

— Ну если всего лишь один, кенгуренок…

Дэймон опустил голову и обреченно покачал ей из стороны в сторону. А из парня вышел бы отличный актер! Хоть мы вчетвером прекрасно знали, что под маской скрывается лишь кузен Косты, Стейси была по-прежнему уверена в совершенно обратном…

— Сегодня мой отец едва не погиб в аварии! Его личный водитель и… друг…, — печально сказал Дэймон, спотыкаясь на каждом слове от переполнявших эмоций.

Он достал из внутреннего кармана своей черной куртки золотой браслет со стразами — такой дорогой и такой знакомый, и протянул его Стейси. — Но смотри, что нашли на месте сегодняшней катастрофы! Кажется, я видел его раньше у тебя. Может быть, ты сможешь объяснить нам, как он там оказался, Анастейша?

Но девушка лишь всплеснула руками, резко выхватив украшение из его рук.

— Ах вот он где! Я думала, что забыла в ванной!

— Как он оказался на месте аварии?! — потребовал ответа Дэймон.

— Один очень нехороший мальчик его там потерял! — отмахнулась блондинка, застегивая браслет на своей правой руке — будто бы она его совсем не теряла.

— Какой такой мальчик?! — процедил сквозь зубы Дэймон. Он ненавидел, когда его прямые вопросы так нагло игнорировали.

— Не скажу! — надула накрашенные губки Стейси. — А ты что? Ревнуешь, кенгуренок?

«Кенгуренок» сейчас бесился и кусал собственный язык, чтобы не закричать от ярости и разочарования! Он снова уперся в тупик!

— Слушай, красотка! — речь Дэймона снова приняла деловой тон. — Твой нехороший мальчик… уж очень хорошо катается на байке! Мне нужно… нужно срочно с ним кое-что обсудить. Есть отличное предложение.

Стейси откинула назад свои идеальные светлые волосы и серьезно ответила:

— Обсудить что-то с этим мальчиком можно только через его девочку! Ясно?

— Ясно… — обречённо повторил Дэймон, окончательно сдавшись. — Дай свой телефон, красотка. Мой знакомый сделает твоему другу отличное предложение!

На какое-то время за нашим столиком воцарилась тишина: тихий шепот, цифры и сброшенные вызовы, но затем…

— Правда или действие? — раздался над моим ухом нахальный голос Дэймона. Он поправил золотую маску, под которой скрывалось его обезображенное и недовольное лицо. — Как же с вами скучно, блин…

— Правда, — ответила я, готовая сказать любую ложь, и невинно захлопала своим голубым глазом. — И только правда!

— С какого ты Факультета? — выпалил Дэймон. — Почему я тебя тут никогда раньше не видел?

— Видеть-то видел, но не замечал, — мой голос был насквозь пропитан досадой, хоть я изо всех сил и старалась поддерживать его нейтральным. Было очень грустно от того, что этот богатый мальчик все-таки заметил меня … Дальше снова последовала заранее заготовленная речь. — Я с Факультета Искусств, дизайнер и нестандартная модель…

— Слабо показать студенческий? — нахмурился Дэймон, вскакивая с дивана и подходя ко мне вплотную.

— Ой ну все! — закатила я глаза от притворного недовольства. — Я оставила его внизу в косметичке, и сейчас не хочу…

— Правда не засчитывается, так как она очень похожа на ложь! — зло процедил он сквозь белые, идеально ровные зубы. Это еще раз доказывало, что перед нами именно Дэймон, а не Коста, у последнего в зубах зияла бы брешь. — Мы с Леоном уже переспали со всеми моделями с Факультета Искусств. Уж тебя бы я запомнил, голубоглазая. Твоя «правда» отменятся!

— Тогда действие, — безразлично пожала я плечами и серьезно добавила. — Снимать повязку не собираюсь! Второй глаз не накрашен!

— Чего правда? — изумленно переспросил он и громко расхохотался — уже который раз за этот вечер над моими словами. — Значит, хочешь действовать, да? Поцелуй меня!

Я отпрянула назад и вжалась спиной в мягкий диван до упора. Он склонился надо мной, как ива над рекой, тень от его маски падала так, что его глаза казались полностью черными и блестящими, как пара углей.

— Че, слабо?

— Не слабо! — ответила я, сама не понимая, что творю. Он что, пьян? Хотя нет, от него совсем не пахло спиртным — только крепким кофе и ментолом.

Он схватил меня за плечи и приблизил к себе — где-то совсем недавно я уже ощущала на своей коже такие же сильные руки с длинными музыкальными пальцами.

— Не слабо… — пролепетала я чуть тише, а затем громко добавила. — Не слабо… только если потом я заеду тебе с правой по роже!

— Давай, рискни, одноглазая, — хмыкнул он, и в следующее мгновение я боковым зрением заметила, как обе его руки одновременно мелькнули в воздухе, приближаясь к моей шляпе. Я машинально перехватила их, крепко обхватив запястья. Это была ошибка — в ту же секунду его горячие губы оказались на моих.

Поцелуй вышел короткий, довольно страстный, и потому — грубый.

— Прости, это был единственный способ тебя заткнуть! — прошептал Дэймон, улыбаясь и переводя дыхание.

Я резко оттолкнула его, да так, что парень попятился назад и сел прямо на колени ошеломленного Пирата. Дилан совершенно не протестовал, лишь стиснул зубы сильнее. Пират и Ковбой были сыновьями влиятельных бизнесменов — партнеров Костиного отца. Они были напрямую связаны с семьей Блэкстоунов, и потому очень сильно от нее зависели. Отцы — на работе, сыновья — в Академии.

— Эй, полегче! — прошипел Дэймон, поднимаясь на ноги. Его глаза блестели интересом и азартом, как два острых черных алмаза. — Ты чокнулась что-л.…

В этот момент прозвучал звонкий удар пощечины. Ох, как же давно мне хотелось это сделать!

— Как и обещала! — ответила я и, радуясь отличному поводу покинуть столь «дурную компанию», направилась к выходу. — Доигрывайте без меня!

— Стой! Я еще с тобой не закончил! — закричал мне в след Дэймон. — Куда ты?

— На кухню! Ты пролил на меня эспрессо! Забыл?!

Довольная тем, что смогла вырваться из этой дурной компании, я летела по коридору под самый неистовый клубняк, постоянно натыкаясь на довольных пританцовывающих гостей. Но вот почти прямо передо мной в неоновом свете вечеринки мелькнула знакомая золотая маска и белые найки. Я быстро свернула в сторону, лишь бы снова не наткнуться на Дэймона или чего хуже — на самого Косту.

Сама не зная куда бегу, я столкнулась в распахнутых дверях в очередную каминную комнату с чем-то огромным, твердым и теплым.

— Леон?! — невольно вырвалось у меня первое, что пришло в голову. Неужели, я по нему уже стала скучать?

— Смотри куда прешь, курица! — заорал мне в ухо знакомый возмущенный голос, а на щеку полетели капли слюны и крошки недожеванного бисквита. Он, не глядя, замахнулся на меня своей правой тяжеленной рукой. — Ща огребешь!

— Ой! Прости…Тедди! — пискнула я, шарахаясь в сторону и прикрывая на автомате лицо рукой.

Именно ее и схватил Тедди своей широкой потной ладонью с пальцами-сосисками.

— Ты? Опять… ты? — нахмурился он, разглядывая мой голубой глаз, словно алмаз. На мое счастье, в другой руке он держал огромный покусанный маффин, и потому не мог снять с меня шляпу или черную повязку. — Твой глаз…блин, он такой знакомый… Ты случайно не получала фингалов от меня?

— Блин, Тэд! Только что играли с Костой в «Правда или Действие» на диване! — закосила я под дурочку, глупо улыбаясь и интенсивно хлопая ресницами своего единственного видящего глаза. — Забыл, малыш?

Двухметровый «малыш» покраснел и расплылся в широчайшей улыбке, которую только могли позволить его грубые скулы. Маленькие темные глазки забегали и заблестели интересом.

— Кстати, Дэйм… то есть Коста отправил меня на кухню… за чизкейком, — быстро соврала я, не теряя времени и пятясь назад, пока не уперлась в какую-то дверь своим мягким местом, обтянутым короткой юбкой. — Мне пора!

Глупо улыбаясь, я быстро развернулась и принялась дергать ручку двери, что была за моей спиной. Но после трех-четырех неудачных рывков я поняла, что крепкая деревянная дверь, выкрашенная в темный цвет старого дуба, крепко и надежно заперта.

— Туда нельзя! — гаркнул Тедди глухим басом, подходя нарочно так близко, что его громадный торс и еще больший живот уперлись в мою спину. — Читать умеешь?

И, действительно, на двери жирно было написано черным маркером:

«Грязное белье! Заполнено!»

И чуть ниже, сразу же под надписью, был нарисован маркером небольшой ромб, грубо перечеркнутый сверху вниз одной линией.

— Что это? Личная прачечная Косты? — спросила я первое, что пришло в голову.

Тедди запрокинул назад свою большую пустую башку и громко засмеялся, так что шоколадные крошки маффина полетели из его рта во все стороны липким дождем:

— Это шкаф для грязного белья, чувиха! Хочешь похитить его грязные носки? Или трусы?

Тэдди все хохотал и хохотал над собственными глупыми шутками. Пользуясь моментом, я выдернула свою руку из его огромной лапы и направилась по длинному коридору в ту сторону, откуда пришла.

— Эй, куда ты? Стой! На кухню? Там бесится эта истеричная блондинка… Стейси, кажется… Я при всех сказал, что Коста обозвал ее задницу толстой, а мозги — силиконовыми! Ха-ха!

Проклиная свои высокие каблуки, я постаралась как можно быстрее отковылять от Тэдди метров на десять и оказалась в месте, где коридор разделялся на два абсолютно идентичных прохода. Ну и куда же мне теперь «ковылять»?

Я взглянула в тот коридор, что убегал направо, уже планируя в него нырнуть, как вдруг заметила вдалеке знакомую высокую фигуру в золотой маске и белых найках. Блин! Белый шарф на шее, бутылка дорогого бурбона в руке. Опять этот Дэймон. И везет же мне на него!

Я быстро развернулась, молясь, чтобы он меня не заметил, и нырнула в другой, противоположный коридор. Но буквально через пару шагов я замерла как вкопанная: мне навстречу шел… еще один знакомый парень в золотой маске и белых найках. Что тут вообще происходит? На его шее не было легкого белого шарфа, зато она была плотно закрыта поднятым вверх широким воротником черной кожаной куртки.

Я с ужасом отпрянула назад, в панике лихорадочно ища глазами, куда бы спрятаться в этом узком коридоре без окон и дверей, обшитом деревянными панелями и с мягким ковром на полу.

Обернувшись назад, я застукала Тэдди в тот самый момент, когда он…открыл дверь в шкаф с грязным бельем и… преспокойно туда вошел, довольно быстро, как в обычную комнату, тихонько захлопнув за собой дверь.

«Что за ерунда? Что тут происходит? — недоумевала я, осторожно подходя к уже плотно закрытой двери в шкаф. — Куда делся этот жировоз? В бутылке Дэймона правда была простая вода? Или же крепкий бурбон оказался таким безвкусным?»

Я покачала головой, пытаясь прийти в себя и вернуться в реальность. Дверь снова оказалась крепко запертой, на ней, как и раньше, выделялась черная надпись маркером: «Грязное белье! Заполнено!».

Я несколько раз подергала ручку, навалилась на дверь плечом и даже постучала… два раза со всей силы кулаком!

Нет, я не тронулась умом. Просто мне нужно было срочно где-то спрятаться от двоих Константинов, что быстро и упорно двигались в мою сторону. Пусть даже и в шкафу с грязным бельем.

— Интересно, сколько там обоссаных трусов этого засранца?! Такие же вонючие, как и его совесть! — скулила я сквозь крепко стиснутые зубы. — Черт! Да открывайся же ты!

— И зачем тебе понадобились мои грязные трусы? — раздался сзади хриплый шепот. Надо признаться, говорящий был весьма и весьма удивлен.

От неожиданности я резко развернулась и столкнулась лицом к лицу с надоевшей золотой маской. На шее парня уже не было легкого белого шарфа, но и татуировку разглядеть было нельзя из-за поднятого вверх воротника черной куртки. Ну и кто же это передо мной?

— Дэймон, ты? — тихонько спросила я, пытаясь заглянуть в большие темные глаза парня. Он смотрел на меня так, словно увидел кенгуру в розовых трусах. — Неужели не узнал?

Он покачал головой и поправил свою золотую маску. Ох, как же мне хотелось ее сейчас сорвать и выкинуть подальше!

— Ты оригинал или копия? — снова спросила я, потому что мой таинственный собеседник упрямо молчал.

— А ты сама как думаешь? — нахмурился он.

— Не вежливо отвечать вопросом на вопрос! — вспылила я.

— А вежливо лезть в шкаф с чужим грязным бельем? — перебил он, делая шаг вперед — я тут же по инерции отступила назад. Он не унимался. — Вежливо приходить на вечеринку и представляться чужим именем? Я пересмотрел аккаунты всех Викторий на Факультете Искусств, там и близко нет похожей на тебя! Как твоя фамилия? Кто ты, одноглазая?

— Виктория я! Уже семнадцать лет как! Блин! Дэймон, хорош прикалываться! Искал он! Ага! — я решила закосить под полнейшую идиотку, в тайне же молясь всем богам, чтобы под маской оказался действительно Дэймон, а не сам Коста. — Где твоя бутылка? С бурбоном… ой, то есть с водой!

— Я не пью бурбон, — покачал головой он, — я вообще не пью, как ты правильно заметила…

Он сделал шаг вперед, я буквально отпрыгнула назад, и моя спина предательски прижалась к стене. Отступать дальше было не куда.

— Просто ответь, как тебя зовут? — он продолжал свой монолог, потому что я ещё не придумала что бы соврать. — Не лги мне! Я все равно уже все узнал! Признайся во всем сама…

Это он и правда узнал? Или блефует?

Для устрашения он положил мне на плечи свои стройные, но тяжёлые руки с длинными музыкальными пальцами. Словно мальчишка, впервые в жизни ставший обладателем новенького велосипеда, наконец-то положил руки на его блестящий руль… Что-то знакомое, до боли в плечах, было в этом властном жесте. Первый раз от его жестоких пальцев на моей коже остались синяки, а вот теперь руки почему-то казались гораздо легче и даже нежнее…

— Покажи свой студенческий! Быстро! — строго потребовал он, словно профессор на экзамене.

— А больше тебе ничего не показать? — передразнила я только ради поддержания разговора. — Задницу, например?

— Хм… и где же я тебя видел? — разговаривал он сам с собой, кусая пухлую нижнюю губу.

— Не в твоих снах, не волнуйся! — закатила я глаза, берясь своими руками за его худые, но крепкие запястья. Его пальцы все еще не отпускали мои плечи, потихоньку сжимая и разжимая их, словно массируя. Внезапно он криво улыбнулся и произнес. — А ну-ка, раздевайся!

— Чего? — оторопела я и захлопала своими накрашенными ресницами. — Эй! А ну отвали!

Но было уже поздно. Он изловчился и сдернул с моей головы пиратскую треугольную шляпу. Наступила тишина, громкий пульс в моих висках отсчитывал самые долгие секунды в моей короткой жизни…

Я закрыла глаза от ужаса. Ну конечно же, он меня узнал. Хотя… это же Дэймон, а не Коста. Дэймон не заставлял меня на сцене целовать при всех его белые найки, соответственно, он никогда не видел моих испуганных блестящих от слез ярко-голубых глаз. И значит, сейчас он меня не узнает…

— Посмотри на меня, голубоглазая! — требовательно прошептал парень, очевидно, снова делая шаги в мою сторону, раз его горячее дыхание — кофе с ментолом— ощущалось на моем лице.

Я еще крепче закрыла глаза — голубые и яркие, прямо как на огромном постере на фейсконтроле при входе. Они одни были способны выдать меня целиком!

— Ну же, я не кусаюсь. Открой глаза, — продолжал он уговаривать меня шепотом. Не понятно зачем, ведь в коридоре мы были абсолютно одни. Я невольно вздрогнула — его теплые пальцы коснулась моего подбородка, а затем — правой щеки. Движения были плавные, аккуратные и такие нежные, что я невольно улыбнулась. И не только потому, что стало щекотно. Он легким жестом снял с моего лица черную пиратскую повязку и отшвырнул ее далеко-далеко, словно ленточку с только что купленного подарка. Ну все, теперь он меня точно узнает!

— Если ты так будешь стоять и не слушаться меня, то в наказание я тебя поцелую! — тихо предупредил он о своих намерениях.

От шока я широко раскрыла глаза, затем одумалась и тут же захлопнула, но в этот раз оставила между густыми, не в меру накрашенными ресницами небольшую щелку, чтобы хоть немного быть в курсе происходящего. А то, чего доброго, если тут надолго закрыть глаза, уйдешь беременной с вечеринки…

В ответ я лишь неловко чуть слышно икнула и пробормотала что-то вроде:

— Я… ээ…не целуюсь на первом свидании, — открыла один глаз и посмотрела на своего растерянного собеседника со всей строгостью. Соврать, что у меня есть парень? Что мы с ним давно встречаемся? Нет уж, пожалуй. А то выйдет, как с Леоном. Вскроется правда, что у меня никого никогда не было и нет.

— Ты сама это все придумала? Все спланировала? — спросил он шепотом, держа в своих ладонях мое лицо, да так бережно и нежно, словно я была сделана из дорогого фарфора. — Какая умная девочка! И где же ты была раньше?

Я молча пожала плечами, наблюдая за странным парнем сквозь густые ресницы. Он смотрел на меня взглядом изумленного маленького мальчика, который впервые в жизни увидел игрушку своей мечты. Так вот каким он взглядом смотрит на девчонок, когда знает, что те его не видят?

— Приворожила меня, подкараулила, дождалась, пока я останусь один… — продолжал он, пристально рассматривая мое лицо, отчего мои щеки пылали огнем под его и без того горячими ладонями. — Умница, девочка! Знаешь сколько классных девок отдали бы все, чтобы оказаться на твоем месте? Чтобы я их просто заметил, а не то, чтобы поцеловал…

«Блин! — невольно и грубо хотела выпалить я. — Я бы все отдала, чтобы оказаться подальше отсюда!»

Такая фраза вертелась у меня в голове, но произносить ее вслух было никак нельзя. И потому прошлось сказать полуправду:

— Я бы все отдала, чтобы… лишь бы оказаться на твоём месте!

Парень от шока замер на месте. Никто из девушек ему прежде такого не говорил. Его челюсть упала до колен, а густые черные брови взлетели вверх и скрылись где-то под кудрявой каштановой челкой.

— Что?

— Ничего! — передразнила я, резко отступая назад в темный угол коридора — специально, чтобы ему было хуже видно мое лицо. Дальше я вывалила разом все то, что было у меня на уме. — Ты вот стоишь такой в найках и джинсах, а мои паршивые туфли на проклятых каблуках жмут и натирают! От этих дурацких ходуль болят пальцы и сводит ноги! Платье обтягивает так, что неудобно дышать! А юбка такая короткая, что ее почти нет — ни повернуться, ни нагнуться. Сам попробуй походить хоть час в косметике — к лицу не прикоснуться, глаза не протереть, губы не облизать!

— Воу-воу! Полегче! — он поднял вверх обе ладони, словно сдаваясь. — Эмм…окей! Платье могу помочь снять, если ты так хочешь, и…я одолжу тебе свои найки, но, разумеется, не просто так, а за скромную плату…

— Пошел ты! — буркнула я. Кажется, настало самое время научиться разговаривать при помощи отогнутого среднего пальца.

Тут он быстро взглянул на свои крутые часы, которые стоили раза в три дороже всего моего гардероба.

— Я очень спешу. Мне нужно идти. — Дэймон произнес это сухим деловым тоном, подчеркивая, что наш скромный «бизнес-ланч» подошел к концу. Он задержал на мне взгляд блестящих темно-зеленых глаз и невольно улыбнулся. — В Спарте перед боем девушки дарили солдатам на удачу поцелуй…

— На удачу могу сильно двинуть коленом между ног! — отрезала я, пожимая плечами. — Извини, такая опция у меня стоит по умолчанию!

Он запрокинул вверх свою вихрастую голову и громко искренне расхохотался. Интересно, когда это я стала такой смешной для парней?

— А ты забавная! — наконец произнес он, снова хватая меня за плечи — богатенький мальчик привык жестко обращаться со своими дорогими игрушками.

— Тебе осталось забавляться не больше трех минут, — подытожила я с серьезным лицом. Действительно, пора бы мне уже свалить отсюда подальше. — Я ухожу!

Дальше события молниеносно развивались одно за другим, как фильме, в том месте, где должны были поставить покадровое воспроизведение, но почему-то забыли.

Парень заметно помрачнел, милая улыбка с ямочками исчезла с его губ, темные брови нахмурились, длинные пальцы рук снова вцепились в мои плечи.

— И куда это ты собралась? — холодно спросил он. Следующая фраза пронеслась в моей голове очередным дежавю. — Я с тобой еще не закончил! Все, что есть в этом доме, принадлежит мне и только мне!

— Отвали! Я не твоя игрушка! — кряхтела я, пытаясь вырваться из его довольно худых, но сильных рук. — Тебе все купил твой богатенький папочка! Ты без него ничего не можешь! Прямо как твой избалованный болван Коста! Вот почему вы двое такие ублюдки?

Дэймон сжался и посмотрел на меня так, словно собирался ударить. Что ж, в какой-то степени я была даже рада — лучше уж мы подеремся, чем займемся тут «ясно-понятно» чем! Но я очень сильно ошиблась. И если от ненависти до любви один шаг, то от ярости до страсти оказалось ещё ближе…

— Почему Коста такой ублюдок, да? — задумчиво повторил он мой вопрос и тут же выдал простейший и самый очевидный ответ. — Да потому что он может себе это позволить! Да, у меня и у него столько денег, что мы можем делать все, что захотим! В этом мире все принадлежит нам, а остальные просто громко завидуют! Вот, например, ты мне интересна, а это значит, что прямо сейчас и прямо здесь ты станешь моей!

Правой рукой он крепко схватил меня за подбородок, левая умело полезла под мою короткую юбку. Ещё бы секунда, и его горячие губы оказались бы на моих, а мое правое колено уже поднялось, чтобы с размаху ударить его по причинному месту. Но нас буквально оглушил знакомый слащаво— сюсюкающийся ультразвук:

— Ах вот вы где?!

В итоге его губы угодили прямо в мою шею, а мой кулак — в его грудь.

— Дура! — прошипел он на выдохе.

— Идиот! — вскрикнула я, тряся своими отбитыми пальцами, от пронзительной боли на моих глазах даже выступили слезы. — Что у тебя под курткой? Такое твердое и круглое… Черт! Болит-то как!

— Уединились, значит-таки, да? — ревела как сирена Стейси. Как она смогла подкрасться к нам так близко и так незаметно на своих высоченных каблуках, для меня до сих пор остается загадкой. В одной руке девушка сжимала разноцветный пакет с какими-то снеками-чипсами, в другой вертела блестящие наручники. — И ты вот так просто взял и забыл про меня?!

— Я сейчас занят! — огрызнулся Дэймон. — Сказал же, что перезвоню!

— А ты мне больше не нужен, бабник! Вот и иди теперь, ты сам знаешь куда! — процедила сквозь надутые губки Стейси, драматично опрокидывая пакет с морковными чипсами на голову Дэймону. Мне так хотелось снять сейчас с него маску, чтобы посмотреть на эту ошарашенную обалдевшую рожу. Так ему и надо!

— Эй, блонда, ты чего? — возмутился парень, стряхивая с красиво уложенных темно-каштановых волос ярко-рыжие морковные чипсы. — Совсем страх потеряла?

— Ты специально меня за ними послал, да? Думал, что я не найду эти тупые чипсы? — кипела Стейси. — И то, что ты назвал мою попу толстой, ты думал, я тоже не узнаю, да?

— Да что за бред! — оторопел он, тряся головой, как только что проснувшийся пес. Я же начинала потихоньку чуть слышно смеяться.

— А я же умная по жизни! Я все узнала! — триумфально продолжала она, ловко расстегивая один наручник. — Ты врал мне! Ты — не настоящий Коста! Ты его кузен Тимон! И за это ты будешь наказан!

Клик-клик. С этими словами, не дав парню оправиться от шока, блондинка в полицейской форме громко защелкнула на его запястье один из металлических наручников.

— Дэймон! Этого… чувака зовут… Дэймон! — поправила я, заикаясь от смеха. — Он просто… эй! Что за дела?!

Клик-клик. Второй стальной наручник захлопнулся на моей руке, той самой, пальцы которой я только что отбила о твердый предмет за пазухой Дэймона.

— А ты наказана за то, что стала вешаться на чужого парня! — злорадно улыбнулась Стейси. Ее темно-карие глаза самодовольно блестели. Девушка элегантно развернулась и бросила через хрупкое плечо. — Пока, сладкая парочка! Я найду настоящего Косту и все ему расскажу!

— Стой, дура! — зарычал на весь коридор парень, бросаясь за убегающей блондинкой. — Где ключи от наручников?! Сюда быстро!

— Медленно! — передразнила она, допорхав почти до противоположного конца коридора. И как такое только возможно при ее-то каблуках. — У меня нету ключей! Наслаждайтесь друг другом!

Она открыла первую попавшуюся дверь в коридоре и исчезла, будто бы вообще не появлялась.

— Дура! Идиотка тупая! — закричал ей в вдогонку разъяренный Дэймон, словно раненый зверь, пойманный в ловушку. — Ты пожалеешь об этом! Я сказал, сильно пожалеешь!

Он сжал свободную от наручников руку в кулак и со всей силы шарахнул им по стене — во все стороны полетела штукатурка, и в том месте на стене образовалась довольно внушительная вмятина. На его ободранных костяшках выступила кровь. Я, естественно, совершенно не понимая его внезапного приступа отчаяния и ярости, лишь молча поежилась — от такого удара, должно быть, у него теперь болят пальцы. Если он, конечно, их уже не сломал.

И чего это он вдруг так разошелся? Нас же не расписали в ЗАГСе на всю жизнь, а просто на полчаса одна тупая кукла сковала обычными наручниками!

Мы ведь быстро их снимем? Обычными плоскогубцами, верно?

По моей спине побежали мурашки — а вдруг нас в таком виде поймает Коста? Он же меня сразу узнает без шляпы и повязки! К горлу комом подступила паника. Нужно было срочно искать ключи! Вот почему мы сейчас теряем время и просто стоим?

— Давай, шевелись быстрее! — в отчаянии закричала я на медлившего парня. Он действительно еле двигался, как сонный мангуст, и совершенно не торопился преследовать Стейси, чтобы забрать у нее ключи от этих дурацких наручников.

— Мы не будем её догонять! — ответил Дэймон, останавливая меня. — Пусть бежит и всем расскажет, что я — не настоящий Коста!

— Да, действительно! Именно это сейчас супер важно, блин! — саркастически согласилась я, закатывая глаза, — и всем все равно, как мы будем теперь в этих наручниках переодеваться, спать, мыться и вообще жить?! А? Чего замолчал? Хорошо хоть, что ты — не этот урод Коста!

На мое возмущение парень лишь пожал плечами и снова взглянул на свои дорогие часы. Какими бы навороченными и крутыми они ни были, все же не могли помочь ему сохранить хотя бы одну дополнительную минутку.

Я понятия не имею, что он дальше собирался сказать, но тут сразу из обоих концов коридора послышались шаги, голоса и громкий смех — слева девичье хихиканье, справа — юношеские басы.

— Парни, там Фараон! — крикнул кто-то из ребят. И шаги тут же зазвучали чаще и отчётливей.

— Девоньки! Там настоящий Коста! Чур я первая! — раздались бешеные визги, полные энтузиазма, с другой стороны.

Мы с Дэймоном заметались из стороны в сторону, словно два суриката в ловушке, крепко связанные друг с другом. Наконец, он прижал меня к стене, да так крепко, что едва не раздавил своими, хоть и не рифлеными, как у Леона, но каменными мышцами.

— Ай! Нас все равно видно! — задыхалась я, ощущая его учащенное горячее дыхание на своей шее. Не знаю, наверное, любая другая девчонка на моем месте изловчилась бы и, трепеща и надеясь на что-то большее, поцеловала парня. Но мне сейчас было не до романтики. — Они нас уже заметили! Отвали, блин!

— Ой, Коста, кажется, не один, — сообразила в дальнем конце коридора девчонка. Очевидно, самая умная из всех. — Кто это с ним, а? Давайте ближе, девоньки!

— Проклятье! Придется тащить тебя с собой, — в отчаянии прошептал парень, отпуская меня из своего стального плена, властно дернул за наручник и повернулся к двери стенного встроенного шкафа с грязным бельем. Той самой, на которой было написано фломастером: «Грязное белье! Заполнено!»

Дэймон легонько ударил костяшками пальцев по двери, словно постучал. Но не куда попало, а именно в то самое место чуть ниже, сразу же под надписью, где был нарисован маркером небольшой ромб, грубо перечеркнутый сверху вниз одной линией. Внутри что-то негромко несколько раз щелкнуло, словно тайный встроенный замок, и дверь слегка приоткрылась.

— Ты совсем спятил?! — ошарашенно переспросила я.

Парень обернулся. Уголки его губ невольно поползли вверх.

— Боишься?! — самодовольно произнес он. — Правильно делаешь!

— Я туда не пойду, извращенец! — отшатнулась я назад. — Что за дверью?

— Моя спальня!

За дверью не оказалось никакой спальни. И на нас, к счастью, не свалились горы грязных трусов и вонючих носков.

Это была небольшая, вполне обычная гардеробная комната с приглушенным матовым светом, заставленная шкафами с полками и вешалками. У стены стройными рядами стояли дорогие фирменные кроссовки, в том числе, уже хорошо примелькавшиеся белые найки. На вешалках висели пиджаки, рубашки, футболки, шарфы и пара черных кожаных курток. На полках лежали темные джинсы и множество золотых масок. Это что, гримерная для переодевания в Косту?

Я уже собиралась задать этот вопрос, но обернулась и в стороне заметила ещё кое-что. Точнее, я не могла его не заметить…

Огромный ростовой портрет прекрасной белокурой девушки в пышном вечернем платье. Странно, но почему-то ее милое лицо с острыми скулами и большими темно-карими глазами показалось мне очень знакомым.

Она была изображена на лужайке перед старым корпусом Академии. Напротив самой высокой башни с часами, которую охраняла пара старых каменных горгулий.

— Это ещё кто? — удивлённо спросила я, лихорадочно пытаясь вспомнить, где же я видела красотку с такими же идеальными губами, высоким лбом и надменным взглядом. — Твоя тайная любовница?

— Уже ревнуешь? — усмехнулся парень.

Я закатила глаза:

— К кому? К этой средневековой блондинке?

И тут меня осенило. Ну конечно же! Так вот на кого она похожа!

— Это что, прапрабабушка нашей Стейси? — удивленно спросила я. — Лицо, глаза — один в один! Только вот ее праправнучка не умеет краситься!

— Блин, действительно, она похожа на нашу Анастейшу, — удивленно и задумчиво произнес Дэймон. — Как там ее фамилия? Грим? Но она сказала, что прилетела сюда из Австралии… Может быть, просто все блондинки на свете похожи?

— Кто она вообще такая? — тихо спросила я, разглядывая старый портрет, плавно переводя взгляд с нежного лица прекрасной незнакомки на грубые каменные морды старых горгулий. Рогатые и клыкастые, они сидели под крышей самой высокой башни по обе стороны от громадных круглых часов с проржавевшими от дождей стрелками и позеленевшим циферблатом.

— Это — та самая знаменитая, но никому не известная любовница местного графа Арчибальда Беджемонда, — ответил Дэймон, — именно из-за нее он продал все свои богатства и спрятал все золото в одной комнате. Его-то сейчас и ищут по всему замку!

— И поэтому отец Косты и скупил все корпуса Академии? — осенило меня, — он верит во все эти сказки и ищет золото? Точнее заставляет искать вас обоих, да?

— Точнее, заставляет искать меня, — повторил со вздохом Дэймон. — Я бы отдал десять тысяч зеленых тому, кто смог хотя бы мне подсказать, в каком из корпусов находится эта несчастная комната! На само же золото наложено проклятье, так что я очень не завидую тому, кто первым его увидит.

Он нагнулся и открыл один из многочисленных нижних ящиков, но тут же, тихо выругавшись, его захлопнул. Там оказалась брендовая парфюмерия.

— Нам нужно найти нож или плоскогубцы! Что-нибудь, лишь бы разбить цепь наручников, — произнесла я самую очевидную на данный момент вещь, оглядываясь по сторонам, — но сначала нужно выбраться из этого шкафа с грязным бельем…

— У меня нет на это времени! — процедил он сквозь зубы, в третий раз отключая свой интенсивно вибрирующий телефон. — Мне сейчас нужно быть в другом месте!

— Мне вообще-то тоже! — поддакивала я, — думаешь, я прямо мечтаю отправиться с тобой на очередную вечеринку?! Но, по ходу, придется, блин!

— Послушай, ничего личного, — начал он, в темных глазах заблестели искренние слезы отчаяния, — я не могу тебя взять туда, куда я сейчас должен идти, ты и этот шкаф не должна была видеть!

Я насторожилась и замерла. К чему это он все говорит?

Резким движением свободной руки он сдернул с вешалки очередной белый шарф, такой же, какой был у него на шее во время игры, и протянул мне.

— Завязывай себе глаза! Быстро!

— Ты что, рехнулся? — воспротивилась я, делая шаг назад. — И что ты со мной собираешься делать?!

— Нет времени объяснять! Делай повязку! — он грубо толкнул меня к стене, снова навалившись всем телом — видимо, это был его коронный прием для устрашения. Свободной рукой он схватил меня за подбородок. — Быстро, я сказал!

— Эй! Полегче! — я ударила его по руке и попыталась отпихнуть от себя. — Спятил? Ты просто не можешь брать и творить с людьми, что пожелаешь! Мы — не твои игрушки! Мы живые, нам больно! Запомни это сам и скажи своему тупому уроду Косте, с которого ты так усердно берешь пример! Ненавижу его!

Дальше я, собрав в кулак всю свою силу и ненависть, оттолкнула от себя парня.

От испуга я не рассчитала свои силы, ударив его в грудь наотмашь рукой, на которой у меня был надет наручник. Ума не приложу, как так получилось, но в этот момент молния его черной куртки разъехалась, заставив ее распахнуться и открыть крепкую грудь парня, туго обтянутую белой футболкой. Дальше моя рука по инерции проскользнула мимо нее, и какая-то острая часть наручников полоснула его прямо поперек груди. Футболка с треском разорвалась и на загорелой коже остался неглубокий, но четкий порез. Рана прошла через всю левую часть его торса, из нее стали тут же сочиться ярко-рубиновые капли крови.

— О, черт! Прости! Я не хотела! — в панике залепетала я, в ужасе холодея от содеянного. Уж теперь-то он точно все расскажет Косте…

Но пострадавший лишь молчал и смотрел на меня — ни угроз, ни ругательств. Он просто стоял, как вкопанный, не сводя с меня своих темно-зеленых, как омут самого опасного болота, глаз. Странно! Так смотрят, когда увидели человека впервые, или же, наконец, смогли разглядеть по-настоящему…

— Больно? — шепотом спросила я, осторожно раздвигая обрывки его изрядно пропитанной кровью дизайнерской футболки.

— Нет, не больно! — прошептал он, тяжело дыша, как после пробежки марафона, или, как если бы с его плеч только свалился тяжелый груз, который он таскал с собой вот уже много лет. Он сделал несколько вдохов, заполнив легкие до отказа так легко и свободно, точно разорвалась крепкая незримая цепь, все это время сковывавшая его грудь.

Странно, очень странно… На левой части его груди, прямо напротив сердца, была необычная черная татуировка — что-то вроде значка щита с непонятными иероглифами, какой-то надписью на нечитаемом древнем языке.

Так получилось, что порез от острого края моих наручников прошел прямо поперек этого самого миниатюрного щита, разбив его ровно на две половинки. И…если это был конечно не обман моего зрения, то и сам щит покрылся сеточкой трещин, несколько из которых были внушительной длины и размера. Может быть, это была изначальная задумка тату-мастера — изобразить разрушающийся щит? Ведь не мог же он действительно разбиться из-за нанесенного мной пореза?

Если бы я в тот момент не была так увлечена созерцанием татуировки разбитого щита на груди парня, то заметила бы еще кое-что на его теле… я совсем не смотрела на его шею… и потому в полумраке не обратила внимания, что из-под расстегнутого воротника его куртки торчат черные ветки с острыми шипами.

Но Дэймон не собирался отступать, он вытащил из-за пазухи маленький черный пистолет. Так вот, значит, обо что я в коридоре отбила себе все пальцы!

— Просто дай мне завязать тебе глаза! — скомандовал он, беспощадно нацелив темное дуло пистолета прямо мне в лицо.

— И дальше ты меня пристрелишь, да? — огласила я ужасную правду. — Знаешь, меня будут искать! Моя подруга Лиза сообщит отцу Косты, двум дядям и трем тетям! У меня большая семья и мой парень…

— Не существует! Так же, как и все твои хваленые родственники! — процедил он сквозь свои идеальные, словно жемчужные, зубы. — Ели бы у тебя был бы нормальный парень, то он бы не отпустил тебя сюда одну! Он пришел бы с тобой!

— А может быть он здесь! На вечеринке! И сейчас меня ищет!

— Да заткнись ты! Я не собираюсь в тебя стрелять! — осипшим от нервов голосом пробормотал Дэймон, у него дрожали не только руки, но и нижняя пухлая губа. Богатенький мальчик сильно волновался и переживал, что даже ему подобное не сможет сойти с рук. — Просто надень эту проклятую повязку и все!

Боясь, что его дрожащие пальцы нечаянно нажмут на курок, я послушно взяла белый шарф, кое-где уже пропитанный каплями крови, сложила его вдвое, приложила к своим глазам и крепко завязала пару узлов на затылке. От шарфа струился утонченный дорогой аромат неизвестного мужского парфюма. Сквозь повязку ничего не было видно, я тут же погрузилась во тьму, неведенье и страх…

«Нет, он не выстрелит. Он не посмеет! — думала я про себя, пытаясь уловить каждый шорох сквозь бешенный пульс, что колотил в моих ушах. — Сейчас он шарахнет меня по башке чем-нибудь тяжелым и оставит валяться до утра. Интересно, как же он вскроет эти проклятые наручники?»

Но каково же было мое удивление, когда Дэймон чуть слышно прошептал мне на ухо:

— Я знаю, ты мечтала об этом целый вечер… Не благодари!

И его горячие губы, теперь уже мягкие и нежные, оказались прямо на моих. И что было самым странным — в этот момент я обнаружила, что отвечаю взаимностью на его поцелуй…

Не знаю, чем бы закончился этот спонтанный поцелуй, но нас неожиданно прервали прекрасные тревожные звуки скрипки, доносившееся из кармана его черной куртки.

— У тебя же на режиме барахталки было! — пробормотала я, отрываясь от его губ, так в простонародье назывался бесшумный виброрежим.

Он непонимающе нахмурился и только сильнее прижал меня к себе. Кажется, я очень-очень сильно понравилась Дэймону, кузену моего врага. Отлично! Врагов нужно держать ближе, чем друзей!

Торжественно-печальная мелодия становилась все громче и настойчивее, но Дэймону было все равно — он буквально прилип к моим губам, как примагниченный. Надо отдать должное, что целоваться он умел отменно, однако…

— Дэйм! У тебя телефон! — громко заявила я, быстро отстраняя от себя горячего напористого парня, а затем сняла со своих глаз эту глупую повязку из дизайнерского шарфа. И что этому Дэймону во мне так понравилось?

Странные существа эти парни! Делаешь им курсовую за ночь — в благодарность получаешь оскорбления и унижения. Бьешь их с правой и «режешь» грудь острым краем наручника — они тебя целуют и не хотят отпускать… И между этими событиями прошло не более трех часов! Конечно, первый раз я была сама собой — без макияжа, в мятой футболке и стоптанных кедах. А сейчас при полном параде — в боевой раскраске, суперском облегающем платье и на каблуках.

Красота — страшная сила. Она, как волшебная палочка, творит чудеса. Но только нужно помнить, что иногда даже ее магия может быть использована против ее обладателя…

Дэймон дрожащими руками вытащил из-за пазухи разрывающийся телефон.

— Блин, это видеовызов в Телеграмме! — прокомментировал он, отходя от меня настолько далеко, насколько позволяли наши наручники. Через секунду я поняла, почему только для этого номера у него не был отключен звук, и почему мелодией стоял именно бессмертный Реквием Моцарта.

— Здравствуй, отец! — негромко произнес парень своим самым серьезным голосом, насколько это было только возможно в данной ситуации.

— Привет, сын! — раздался в ответ спокойный, размеренный, немного скрипучий голос по громкой связи. Дальше последовали многочисленные укоры. — Константин! Не позорь меня! Ты где сейчас? Сними эту ерунду!

Последние слова господину Блэкстуону было совершенно необязательно произносить. Парень послушно сдернул маску со своего побледневшего лица. Однако он стал ненамного презентабельнее: темно-каштановые взъерошенные волосы, широко раскрытые от удивления болотно-зеленые глаза, сжатые в тонкую линию губы, перемазанные моей алой помадой. Черная кожаная куртка распахнута, белая дизайнерская футболка грубо порвана и вся в крови.

У меня внутри все похолодело. Как бы он сейчас растерянно и растрепано не выглядел — сомнений не было. Целый вечер я пререкалась, оскорбляла, ненавидела и даже ударила, а потом так нежно целовалась вовсе не с Дэймоном. Это был мой заклятый враг Константин! Это был сам злодей, а не его тень, как казалось мне раньше!

— Ты позоришь меня, сын! Посмотри, как ты одет! — сыпал проклятьями из трубки господин Блэкстоун всем тем же негромким, спокойным, и оттого — леденящим душу голосом. — Выглядишь, как последний идиот! Клоун!

Невольно, Коста запахнул полы своей черной куртки, чтобы спрятать разрез на окровавленной футболке.

— Прости, отец! — виновато опустил он голову и принялся оправдываться, как двоечник у доски. — Это не то, что ты подумал! Это костюм! У нас вечер Хеллоуина! Здесь все в рванье и кроваво-красной краске!

— Не прощу! Ты мой позор и вечная головная боль! — продолжал сокрушаться Фредерик Блэкстоун. Сам-то он, наверняка, выглядел ненамного лучше своего затравленного сына. Я еще с экрана в холле академии помнила этого худощавого, с длинным крючковатым носом и большими водянисто-болотно-зелеными глазами, сморчка.

Неловким движением руки парень коснулся кончиками пальцев своей шеи. И, о ужас, я едва не вскрикнула, заметив ее — черную татуировку в жуткого тернового венка-ошейника. Создавалось ощущение, что острые иглы снова врезаются в его кожу и раны кровоточат. И все было бы хорошо, но в этот момент Коста немного развернул свой телефон… совсем чуть-чуть… Однако, по самому главному закону подлости в кадр камеры попала именно я.

— Это что за «дамзель ин дистресс» прячется у тебя за спиной? — проворчал господин Блэкстоун, от удивления и гнева его водянистые глаза потемнели, а голос зазвучал чуть громче и выше.

Действительно, я выглядела сейчас как полнейшая «дамзель ин дистресс»: волосы растрепаны, помада смазана, на шее дурацкий испачканный шарф. Не удивительно, что у господина Блэкстоуна сейчас создалось впечатление, будто мы с его сыном специально уединились в этом шкафу. О, ужас!

— Так вот, значит, чем ты занимаешься целыми днями? Щупаешь девок в раздевалках? — шипел господин Блэкстоун, наклоняясь над своим телефоном так низко, что еще чуть-чуть и его крючковатый нос вылез бы из экрана Косты. — А про мое задание ты совершенно забыл? Нет времени, да? Ты хоть узнал имя дамы, что изображена на портрете за твоей спиной?

Коста растерянно покачал головой.

— Неблагодарный ты щенок! Я тебя усыновил! Я дал тебе все самое лучшее — пищу, кров, образование и деньги! — шипел господин Блэкстоун, тряся своими седыми серебряными волосами и просвистывая, как закипающий чайник. — Имей ввиду! Влад скоро поправится и всыплет тебе по первое число! Будешь знать, как зажимать мамзелей легкого поведения в темных углах!

И тут я вовремя вспомнила. Ну конечно! Отец заставляет Косту искать эту самую Потайную Комнату с золотом графа Бегемота. Парень должен отыскать ее или хотя бы найти подсказку.

— Мы вовсе тут не зажимались, господин Блэкстоун! — раздался мой звонкий обиженный голос. Не знаю зачем, но дальше я решила защитить свою честь и соврать. — Мы так выглядим, потому что сегодня костюмированная вечеринка! А в шкафу мы… работали над тем, как попасть в эту самую Потайную Комнату!

— И где же карта, уважаемая? — насмешливо нахмурился господин Блэкстоун, подозрительно сощуривая свои заблестевшие любопытством глаза.

— Карта… эм… — я неуверенно обернулась и столкнулась нос к носу с белокурой кареглазой красоткой, изображенной на портрете. — Вот она… Да! Картина — это карта! Тут есть тайные знаки… Травинки на газоне перед замком… складки ее платья… И самое главное — посмотрите на старых каменных горгулий! Они явно передают нам важное сообщение. Видите?

— Вижу-вижу! — прокряхтел господин Блэкстоун, уставившись на вековую, позеленевшую от времени статую горгульи с крыльями, как у летучей мыши, львиными клыками и кривыми козлиными рогами. Правая ее лапа была поднята, сжата в кулак с единственным отогнутым средним пальцем. Это было всем понятное «международное сообщение».

— Это не то, что вам кажется, — пролепетала я, густо краснея. — Это — не средний палец, а зажатый в лапе ключ. Просто его вершина отвалилась от времени и превратилась в… это самое…

Коста побледнел как мел. Но его отец лишь усмехнулся и нахмурился.

— Очень хорошо, мисс…

— Виктория Смит! — улыбнулась я, элегантно вставляя уже хорошо обдуманное имя. Если что, в нашем городе Викторий с такой распространенной фамилией найдется несколько сотен.

— Приятно познакомиться, Виктория! Я — Фредерик Блэкстоун, — приветливо улыбнулся он, учтиво слегка наклонив голову. — А мне нравится твой подход! Это что-то новенькое и интересненькое. Я приглашаю тебя послезавтра на ужин в свой семейный ресторан «Амброзия». Там будет готовить мой любимый, и потому уже давно личный, шеф-повар. Разумеется, мой сын будет тебя сопровождать. Константин! Позаботься о девушке! Она за пару часов смогла найти что-то в портрете, чего ты не смог увидеть за несколько месяцев! До связи, сын!

— До свидания, отец! — пробормотал Коста, но экран его телефона уже потух, связь была разорвана.

— Я не пойду ни в какую «Амброзию»! — твердо заявила я, думая про себя: «Когда? Послезавтра? Я не могу планировать так далеко заранее! Я даже не знаю, где я буду через пару часов!». Вслух же добавила. — Блин! Это же… самый дорогой ресторан в нашем городе! Меня не пустят без соответствующего платья!

Константин лишь улыбнулся и пожал плечами:

— Успокойся, я куплю тебе платье и туфли. Проси все, что ты захочешь! — уверенно ответил он, уголки его губ самоуверенно поползли вверх. — Но ты не можешь отказаться от приглашения моего отца! Таким людям нельзя говорить «нет».

— Все, что я захочу, да? — задумалась я, совершенно не понимая в этот момент, что он со мной заигрывает. — Хм… Дай мне кроссовки! Белые найки! Навсегда!

— Ты хочешь взять только кроссовки? — удивленно и с долей разочарования переспросил он. — Ты могла бы сейчас попросить мое сердце, и я бы тебе его отдал!

— Нет, пожалуй, только кроссовки, — подтвердила я, не желая ему подыгрывать. — Сердце ты мне и так отдашь!

— Это мы еще посмотрим! — закатил он свои зеленые глаза. — Ты хотела кроссовки — ищи свой размер и обувай!

Я охотно повиновалась и быстро сменила свои туфли на проклятых каблуках на удобные белоснежные найки. Так же мне очень хотелось оставить тут и свое узкое облегающее платье с неудобными синтетическими колготками, взяв взамен хоть и мужские, но очень стильные джинсы и черную кожаную куртку. Но уж очень не хотелось переодеваться при Константине… Вдруг, он увидит мою голую задницу и что-то вспомнит?

И тут меня осенило:

— Интересно, а если я еще надену золотую маску, то тоже стану полностью похожей на Косту? То есть, на тебя? Так вот откуда берутся все твои двойники! Они переодеваются в тебя в этом самом шкафу…?!

— О, нет! Положи маску на место! — закатил глаза он, дергая за наручники, словно за собачий поводок. — Лучше возьми с собой мою черную куртку — там будет не жарко.

— Там — это где? — не поняла я.

Коста тяжело вздохнул и отодвинул ногой в сторону небольшой неприметный коврик, лежащий на полу. Под ним была крышка потайного люка, которую парень с легкостью отодвинул в сторону носком кроссовка — там было какое-то очередное суперсовременное устройство для этого. — Там! Внизу под этим корпусом есть тайный проход. — Кивнул он головой на кривую каменную лестницу, уходящую в подземелье. В шкафу, где кроме запаха новой кожи и мужского дорогого парфюма ничего не было, вдруг повеяло холодом и запахло сыростью.

И тут до меня, наконец, дошло:

— Это же туда провалился Тедди?! Что там у вас? Секта? Жертвоприношения? Бойцовский клуб?

— Все сразу! — с сарказмом ответил Коста и строго добавил, — завязывай глаза и пошли! Я не для этого устраивал маскарад, чтобы терять время! Поверить не могу, что придется тащить тебя с собой!

И тут я поняла настоящий смысл этого шкафа-гримерной. Ну конечно же!

— Так, значит, вот зачем Дэймон и остальные в тебя переоделись? Чтобы ты смог незаметно улизнуть с вечеринки… в свой подпол, да? — тихо спросила я, — это ты заставил Дэймона переодеться?

Коста выпрямился и, самодовольно улыбаясь, кивнул:

— Очень удобно иметь кузена-двойника, когда тебе нужно быть в двух местах в одно и то же время!

— А если кто-то догадается, что под маской не ты, а он? — недоверчиво спросила я.

— Не догадается! — усмехнулся Коста, аккуратно развязывая дизайнерский шарф на моей шее — мою будущую повязку на глаза. — Я отдал ему такой же белый шарф и свой бурбон — два отличительных знака, чтобы все его принимали его за меня. Пусть малыш развлечется! Чую, эта австралийка Стейси доставит ему хлопот!

— Ту самую бутылку, где была обычная вода? — переспросила я.

— Да, именно ее, — подтвердил парень, осторожно снимая с моей шеи шарф — ему все-таки удалось развязать все узлы. — Видишь ли, сегодня у меня важные дела, поэтому мне необходимо иметь холодную голову!

В общем, мне было совершенно некуда деться — я была прикована к своему врагу стальными наручниками. И потому он осторожно, но плотно завязал мне глаза своим шарфом.

— Прости, я не могу допустить, чтобы ты сломала себе шею! — прокряхтел он.

И тут же земля ушла из-под моих ног, потому что Константин с легкостью взял меня на руки и стал медленно, осторожно спускаться в неведомое подземелье. Только бы он случайно не ударил меня башкой о какой-нибудь дверной косяк, блин!

Минут десять мы шли по подземному туннелю, изредка поворачивая то вправо, то влево. Я так и не смогла запомнить очередность поворотов, все время спотыкаясь о неровный каменный пол и скукожившись от промозглых холодных сквозняков, что нещадно щекотали мои голые ноги в тонюсеньких эластичных колготках. И как вообще девчонки ходят в них зимой?! Б-р-р-р!

— Ты чего дрожишь? Боишься? — тихо спросил Коста прямо в мое правое ухо. От неожиданности я вздрогнула, нечаянно заехав ему своим затылком по подбородку. — Эй, полегче!

— Да холодно, блин! — резко ответила я, сильнее заворачиваясь в его черную куртку. — Может, откроешь мне глаза? Иначе я сослепа впечатаюсь носом в какой-нибудь сталактит!

— Доверься мне! Мы уже почти на месте!

Подобный диалог у нас повторялся уже несколько раз. Коста не разрешал мне снять повязку. А для того, чтобы я не сделала это сама, он той же рукой, которая была скована с моей наручником, сжимал ладонь моей второй руки. Таким образом я не только не могла снять эту проклятую повязку, но и убрать с лица пряди своей длинной челки, что постоянно щекотали мой нос. Это с регулярной частотой делал за меня сам Коста, не жалея времени на частые остановки. Интересно было бы увидеть его лицо, когда он сосредоточенно и осторожно убирал большим пальцем пряди с моих щек мне за уши.

Вскоре сырой затхлый запах подземелья сменился теплым воздухом с ароматами модных одеколонов, пива, пота и азарта. Вокруг бурлила жизнь толпы, жужжали сотни речей вперемешку со смехом и ругательствами. Интересно, откуда тут столько движухи и народа, ведь по моим верным подсчетам мы были этажа на три ниже поверхности земли.

— Обещаешь вести себя хорошо? — прошептал мне на ухо Коста. — Только ничего у меня не спрашивай. Договорились?

Я, конечно же, послушно кивнула два раза, и он предсказуемо снял с моих глаз повязку. К счастью, мне не пришлось жмуриться от яркого света — мы стояли в огромном просторном полузале-полупещере. Высокий каменный потолок подпирали круглые толстые колонны, тусклый мерцающий свет давали многочисленные лампы и фонари, развешенные по неровным стенам, словно выдолбленным наспех в какой-то скале. Вокруг было множество народу, а если внимательно приглядеться — десятки и сотни взбудораженных разгоряченных парней. Они, словно отчаянные болельщики, жарко спорили и делали ставки, ожидая финального матча своей команды.

— Ой! И что это за место? Где мы? — спрашивала я снова и снова, но Коста лишь молча вел меня за руку сквозь расступающуюся толпу. Здесь, конечно же, все его знали, боялись и уважали. Я тоже смогла заметить несколько знакомых лиц из Академии. — Эй! Куда мы идем?

— Я же просил ничего не спрашивать! — процедил сквозь зубы Коста, по-прежнему улыбаясь на публику, словно молодой принц в своем государстве. Он кивал своим многочисленным знакомым и пожимал руки своим приближенным.

— Делайте ваши ставки! — раздалось у меня над ухом. — Кто победит? Лев или Дракон?

— Че за бред? — нахмурилась я, оборачиваясь и натыкаясь на знакомый темно-рыжий одуванчик кудрявых волос высокого худощавого парня.

— Сэмми! — пролепетала я быстрее, чем успела подумать.

На пару мгновений парень уставился на меня внимательными прищуренными глазами цвета лесного ореха. Ну конечно же! Я накрашена, и он меня еще ни разу такой не видел. Мое сердце отчаянно колотилось, выбивая ритм «узнает — не узнает, узнает — не узнает, узнает — не узнает».

— Тони…? — нахмурился он, напряженно вглядываясь в мое лицо. Я отчаянно замотала головой из стороны в сторону, делая такие огромные круглые глаза, будто он сейчас выдаст государственную тайну.

— Вы разве знакомы? — спросил Коста, переводя удивленный взгляд с меня на Сэмми и обратно. — Как ты ее назвал? Томми…?

Самюэль, глядя прямо в мои умоляющие глаза, лишь покачал головой.

— Увы, мы не встречались раньше, — произнес он наигранно-разочарованным тоном. — Я пытался сказать следующее «Что ни подруга — всегда красотка! Константин, немедленно познакомь меня со своей леди!»

— Виктория! — выпалили мы с Костой в один голос.

— Очень приятно, Самюэль! — парень приветливо улыбнулся и кивнул одуванчиком своих рыжих кудряшек, совершенно не подав вида, что познакомился со мной во второй раз. — Делайте ваши ставки, Виктория! Лев или Дракон? Сегодня решающий бой!

Тут он достал из-под полы пиджака скрученный в трубочку постер размера А3 и развернул, как мог, держа его передо мной в одной руке. Так вышло, что я не увидела лиц бойцов — только их могучие торсы и стальные горы мышц. Один был обычный человеческий, слегка загорелый и блестящий от пота. Второй же был раза в два больше и принадлежал настоящему монстру — зелено-синяя кожа была вся в шрамах, порезах и татуировках на нечитаемом языке с непонятными символами.

— У меня ничего не поменялось — вся сумма на Льва, — подтвердил Коста, кивая на мощный человеческий торс. — Пусть даже из-за этого ставки будут размытыми. Две к трем.

В моей голове вертелся SWОT-анализ из маркетинга. Да что тут, собственно, анализировать? Зеленый Дракон был и больше, и выше, и сильнее, и, судя по шрамам и татуировкам, гораздо опытнее этого самого новичка Льва. Да тут еще вскоре выяснилось, что Дракон еще ни разу не проиграл бой, забил насмерть несколько противников, а самое главное — на него можно было поставить один к трем. То есть, если я поставлю все, что у меня есть, то получу в три раза больше. А значит, мне хватит денег, чтобы вернуть всю сумму Косте, отдать трехэтажный штраф Мадам Буффало, дать ей приличную взятку, чтобы снова зачислиться в Академию и даже заплатить за учебу на семестр вперед…

А еще, может быть, останется на новый телефон взамен разбитого.

В общем, здесь было ясно и безо всякого маркетинга — ставить надо на зеленого, победит именно он. Ох и не завидую я этому загорелому. Достанется ему, как отбивной котлете. Его лицо я видеть не хотела даже на напечатанном листе ватмана, примерно представляя в какое месиво оно превратится после боя.

— На зеленого! Один к трем! — Выпалила я, усиленно копаясь в заднем кармане своих джинсов… точнее в задней части синтетических Лизиных колготок. — Блин, да где же они…? А, вспомнила! Быстро отвернулась от парней и залезла в самое тайное место любой девушки — в свой спортивный лифчик, который служил отличным сейфом.

— Хорошо, — кивнул Сэмми, удивленно хмурясь в ответ на все мои манипуляции. — Ты вытащишь всю сумму целиком… То есть, поставишь?

Наконец-то я достала из лифчика самое ценное, что у меня было — несколько тысяч, свернутых в плотный рулон. Хорошо, что я заранее несколько раз пересчитала дрожащими руками всю пачку, и теперь помнила наизусть всю сумму до сотых долей. Мне очень не хотелось разворачивать рулон и пересчитывать наличку при Косте, их бывшем владельце, потому я взяла и быстро сунула деньги в цепкие руки Сэмми. — Да, ставлю все! Все на зеленого!

— Я сам позже пересчитаю, — улыбнулся Сэмми и дал мне небольшой металлический жетон продолговатой формы с номером моей ставки. — И сам вас найду!

— Мы будем на месте, — кивнул Коста, слегка дернув за наручник, словно за крепкий поводок. — И если у нее не хватает, я могу добавить! Эй, Самюэль! Что за сверток она там поставила? Свою косметичку?

Но рыжая круглая шевелюра Сэмми уже плавно и быстро удалялась в противоположную сторону, исчезая в разношерстной разгоряченной толпе. Респект парням, которые умеют хранить чужие секреты!

Шаг за шагом, Коста торопливо привел меня в главный зал, полный взбудораженного наэлектризованного народа. Это было похоже на уменьшенную копию римского Колизея — круглая арена в центре, а вокруг нее по спирали возвышались рядами огромные каменные ступени. Именно на них и толпились волнующиеся зрители. Почти все они стояли на ногах и отчаянно что-то орали в унисон. Тогда я не обратила внимания ни на их кричалки, ни на их внешний вид…

Буквально через пару минут мы с Костой уже сидели на самом лучшем, высоком и престижном месте перед круглой ареной. Так сказать, в ВИП-ложе, откуда было все видно и слышно. Мы с Костой старательно прятали наручники, и потому всем вокруг казалось, что мы просто крепко держимся за руки, не отпуская друг друга ни на секунду. Поползли шепотки о том, что я — его девушка. Не какая-то там очередная или мимолетная, а постоянная и, должно быть, любимая. Любая отдала бы все на свете, чтобы оказаться на моем месте, но только не я…

Сначала я долго и тщательно перебирала в голове варианты, как бы мне разбить цепь наручников. Может быть, можно сжать мою худую руку так, что их можно будет незаметно снять? На моем запястье были надеты огромные старые часы с затертым толстым кожаным ремешком. Я надела их для того, чтобы смотреть время взамен разбитого экрана телефона. Понятия не имею, кому они принадлежали раньше, но на вид они были старше меня раза в четыре. Отличная идея пришла мне в голову. А что, если незаметно расстегнуть толстый истрепанный ремешок и снять громоздкие часы? Тогда, если мне повезет, моя рука кое-как протиснется сквозь наручник. И я буду свободна!

Едва мы оказались в своей ВИП-ложе с кожаными креслами, как я позабыла маленький план своего большого побега. Мой взгляд тут же упал на просторную круглую арену, засыпанную серым песком. Точнее — на широкую квадратную клетку, что стояла на каменном возвышении в самом ее центре. Над ареной под самым потолком пещеры, прямо как в цирке, висел большой яркий прожектор, направленный на клетку с толстыми ржавыми металлическими прутьями.

Там мелькали две здоровые коренастые фигуры: у одной из них был накачанный человеческий торс, у второй — исполинский, знакомого сине-зеленого цвета. Под громкие крики толпы они обменивались ударами, расходились по углам и снова с грохотом схлестывались, как две мощных волны. Первым делом я обратила внимание на суровое и грубое, словно небрежно вытесанное из камня, лицо зеленого великана. Нависшие толстые надбровья, огромные выпирающие скулы, глубоко посаженные, блестящие и черные, как угли, глаза, большие рваные уши, все увешанные кольцами-серьгами. Огромный, абсолютно лысый и весь в шрамах череп, с длинным ярко-рыжим хвостом на затылке. Он тут же напомнил мне орка из Варкрафта.

На его исполинских руках было множество параллельных темных порезов, что-то вроде татуировок, только более глубоких и рваных. То, что нужно! Прямо машина-убийца!

— Дракон оставляет себе шрам на память о каждом поверженном противнике, — сообщил Сэмми, который снова оказался рядом с нами, — до этого момента это был каждый его соперник!

— Ключевое слово — до этого момента! — огрызнулся Коста, поставивший все свои деньги на какого-то обычного Льва. Теперь он, конечно же, начинал волноваться все сильнее и сильнее. — После сегодняшнего вечера твой Дракон присмиреет! Давай, Лео! Надери ему задницу!

— Лео? — переспросила я, хмурясь, и тут же внимательно уставилась на второго бойца. Сейчас он ловко уклонялся от огромных зеленых кулаков и даже успешно зарядил прямо в левое ухо противника. — О, ужас! Это же Леон!

Странные чувства смешались у меня в груди. С одной стороны, мне совершенно не нравился этот модный качок, который, как преданный пес, бегал за Костой, своим паршивым хозяином, и защищал его наглую задницу от всех бед. С другой стороны, я мгновенно вспомнила, как Леон заступился за меня в кафетерии перед Тедди, заплатил за обед, разнял нас с Костой. И сейчас этот парень будет прилюдно жестоко избит прямо на моих глазах? Блин! Я стала ерзать на своем месте, наблюдая за боем на арене. Соперники продолжали эстетично и красиво, как в фильме, обмениваться ударами. Несмотря на огромный рост и мышцы Зеленого, Леон смог взять инициативу в свои руки — он был меньше, и потому двигался быстрее, раздавая удары противнику и уворачиваясь от его больших кулаков.

Толпа ревела, приходя в истерику после каждого удара. Колизей был разделен на две равные части. Наша половина была заполнена хоть и одичавшими, но обычными смертными парнями, которые «взрывались» радостными криками после каждого меткого удара Леона. Прямо как зрители в амфитеатре на боях гладиаторов.

Вторая половина Колизея была заполнена… о, ужас! Я только сейчас заметила, что вся противоположная сторона была серо-сине-зеленого цвета. Там в основном толпились существа с кожей цвета морской волны, острыми ушами и большими черными глазами. Одеты они были совершенно «не по моде и не по погоде» — в меха, металл и кожу. Среди них ходили особо «депрессивные» в черных плащах с глубокими капюшонами на головах и особо «чудесатые» с рогами, копытами и блестящими полупрозрачными крыльями за стройными спинами.

— Кто эти ряженые? Что тут происходит? — тут же спросила я вслух.

Коста и Сэмми синхронно развернулись в мою сторону:

— Ты тоже их видишь? — одновременно произнесли они с нескрываемым удивлением.

— Вижу! Еще не ослепла! — подтвердила я, показывая пальцем на ВИП-ложу, подобную нашей, расположенную прямо напротив нас. Там двигались какие-то непонятные сморщенные зеленокожие создания с козьими бородами и ослиными ушами, разодетые в разноцветные дорогие кафтаны. — Это что за шушеры в платьях?

— Это… это косплей! — выпалил Коста. Естественно, соврал. Я своей пятой точкой могу издалека ложь учуять. — Вечеринка. Костюмы. Некоторые принимают карнавал слишком серьезно. Да, Сэмми?

Огромный рыжий одуванчик кивнул. В этот момент мой взгляд упал на его ноги, точнее на пушистые рыжие штаны, словно сделанные из кудрявой овечьей шкуры. Я тихо ахнула и вскочила на ноги. Из-под его подвернутых штанов торчали козьи лодыжки, которые заканчивались темными круглыми копытцами.

— Косплей… — тихо процедил сквозь крепко стиснутые зубы Самюэль, его лицо перекосило от боли. — Ты встала на мой… хвост…

Я плюхнулась обратно на свое кресло и подняла вверх ноги в белых найках. Длинный коровий хвост с пушистой рыжей кисточкой на конце тут же сам собой вскочил с пола и отправился за спину Сэмми.

— Спасибо… — облегченно выдохнул парень и, глядя на мои круглые от шока глаза, виновато улыбнулся. — Прости, я делал этот хвост месяц. Боялся, что ты его оторвала.

Я промолчала, не желая больше тратить время, и тут же устремила все свое внимание на арену. Весьма вовремя. Там только что Леон с разбегу треснул Зеленого лбом в переносицу. Громадина зашатался, закрутил головой, но выстоял. Он поднес руку к разбитому большому носу картошкой, словно пытался его пощупать, но вместо этого раскрыл свою широкую ладонь и сдул с нее какой-то блестящий порошок. Загадочная пыль мгновенно попала в глаза Леона, он вскрикнул и принялся их усиленно тереть, часто моргая. Но было уже поздно, ход боя тут же поменялся…

Зеленый кулак со всего размаху угодил в плечо Леону, тот согнулся от боли и отпрыгнул в дальний угол клетки, где кое-как смог прийти в себя.

— Неужели никто не заметил? — раздался мой негодующий шепот. — Он же бросил ему пыль в глаза!

— Это бой без правил. Зеленые дерутся насмерть, — донесся до меня приглушенный голос Сэмми. Мне показалось, или из его рыжих волос действительно высовывался кончик длинного заостренного уха? Между тем он продолжал свой печальный монолог, словно позабыв о том, что мне стоит говорить, а что нет. — Из клетки только один выберется живым. Дракон скорее выберет смерть, чем поражение. Тем более, на глазах у Подземного Вождя и его свиты…

Я закрыла глаза и покачала головой, пытаясь взять себя в руки и отбросить все никчемные мысли о жалости и милосердии. Они ничего не значат в нашем жестоком мире. Это лишь слабости, от которых стоит избавляться. Этот здоровяк Леон не заступился за меня перед Костой, он даже слово не сказал этому гаду!

И в этот момент, словно ответ на мои мысли, в клетке раздался звонкий удар. Зеленый отвесил противнику неслабую пощечину. Последний, глотая кровь, еле устоял на ногах.

Леон не сказал директрисе правду о том, что это Коста начал драку в столовой!

И снова удар. На этот раз глухой. Зеленый отбросил Леона к стене клетки. Кажется, в месте столкновения даже погнулись толстые металлические прутья.

Коста взволнованно заерзал в своем глубоком кожаном кресле.

— Что это за зверюга такая? — вскричал он.

— Это Гордил, средний сын Подземного Вождя, — быстро проинформировал Сэмми.

— Стоп! Но Леон должен был драться с каким-то Засралом, а не с Гордилом! Как они посмели изменить условия боя? Нечестно!

Но Сэмми лишь грустно покачал головой и тихо ответил:

— Все честно. Это не Вождь изменил условия, а сам Леон. Он согласился драться с более сильным противником. Тем самым увеличил ставки в сотни раз и даже поставил свою жизнь, лишь бы иметь шанс загадать желание настоящему Джинну…

— Но это же противозаконно! — нахмурился Коста. — Высшие духи никогда не спускаются в мир смертных. Зачем это Леону? Что у него за желание? Пусть скажет мне — я ему все куплю!

— В мире смертных все продается, но не все может быть куплено! — со вздохом заявил Сэмми. — И потому, если человек не может найти ради чего жить, он ищет ради чего умереть…

— О, заткнись, плюшевый! — скрежетал зубами Коста. Согласно всем законам физики и здравого смысла, Лео почти не имел шансов выбраться из клетки живым. — Я требую отмены боя! Когда они изменили условия?

— В этот вечер ты сильно опоздал, — напомнил Сэмми, — я пытался позвонить тебе, но ты меня все время сбрасывал. И потому за тебя со стороны смертных выступил Леон, именно он подписал договор кровью! Ставки были сделаны, условия изменены…

Я не стала подслушивать конец разговора. И почему же мне было сейчас так мучительно тошно? Ведь с каждым ударом зеленых кулаков росли шансы на мой тройной выигрыш. Ведь из-за этого Норгенштерна меня почти отчислили из Академии…

Зеленый схватил Леона за волосы, да так грубо, что в его широкой ладони остался целый золотистый клок. Он блестел и переливался в ярком свете прожектора. Только сейчас я заметила, что рядом с огромным метровым фонарем кто-то висел на канате и метко направлял луч света на дерущихся… Кто-то небольшой, но очень ловкий и цепкий, с острыми треугольными ушами, длинным обезьяньим хвостом, крючковатым носом и зелено-синей кожей…

Двумя ударами Зеленый нокаутировал Леона, толпа ревела, предвкушая скорый конец боя и свежую кровь. Я закрыла глаза, и тут же мои щеки запылали огнем, потому что перед глазами предательски встала картина, как Леон меня поцеловал…

— Да как Лео мог согласиться на это безумие? — вскрикнул Коста. — Как остановить этот проклятый бой? Пусть зеленые забирают свое золото и катятся отсюда!

— Бой остановить нельзя! — покачал головой Сэмми. — Никто не может нарушить договор, подписанный кровью… Эй! Стой!

Но Коста уже вскочил на ноги, резко дернув меня за наручник. Острое холодное железо больно впилось мне в запястье. Я тихо выругалась и машинально принялась расстегивать ремешок своих громоздких старых часов. Еще чуть-чуть, и я буду свободна от этого безумия…

— Остановите бой! — закричал Коста, в наступившей тишине его голос звучал твердо и уверенно. — Заберите все ставки! Верните мне моего бойца!

Ловкий хвостатый парнишка, что болтался под самым потолком на толстых проводах, как паук на паутине, быстро развернул гигантский прожектор в нашу с Костой сторону, ослепив нас обоих.

Но вместо ответа в оглушительной тишине раздался гулкий раскатистый смех, от которого на моей спине заплясали мурашки.

— Этот жалкий смертный осмелился бросить мне вызов! Ха-ха-ха! — взревел глухой бас, сотрясая стены. Хвостатый быстро перевел прожектор на клетку, мое сердце застыло в груди от ужаса. Там, над разбитым переломанным телом Леона склонился мерзкий зеленый великан. Одной лапищей он держал в воздухе парня за голову — прямо за его золотистые, мокрые от пота и крови, локоны. Другая же страшная лапа была сжата в кулак с отогнутым кривым указательным пальцем. Грязный острый коготь маячил всего в нескольких сантиметрах от закрытых глаз Леона. Тот был без сознания. — Безумец надеялся выиграть и загадать желание Джинну! Ха-ха-ха! Теперь на его лице будет вечно выцарапана надпись «олух»! Я выколю ему его хорошенькие девчачьи глаза, чтобы он не смог видеть свет! Смертные уже совсем охамели — они отравляют нашу воду, засыпают наши пещеры своим вонючим мусором и вырезают наши леса! Довольно! Пусть этот безумец отправится к вашим вождям! Так будет с каждым, кто посмеет прийти на земли моего народа!

В ответ хвостато-ушасто-зеленая половина зала взорвалась одобрительными криками, визгом и хлопками.

— Сам ты безумец! — закричал Коста, едва крики подземного народа немного стихли. — Отпусти моего человека! Или, клянусь, завтра же тут будет самая крупная городская свалка! Пластиковый полигон! Мусор из твоих ушей полезет!

Но зеленокожий не знал, кто такой Константин Блэкстоун и почему его нужно бояться. Он совершенно не обращал внимания на вопли очередного смертного, пусть даже весьма громкие и злобные.

Жуткий кривой коготь на его зеленом указательном пальце коснулся мокрого от холодного пота лба Леона. Его острие легко проткнуло тонкую кожу. На ней быстро выступили первые капли крови, яркие и крупные, как вишня на снегу.

Не обращая внимания на крики Косты и рев публики, зелёный, ехидно улыбаясь, повел свой кривой коготь прямо через лоб и бровь несчастного Леона к закрытому глазу парня, оставляя за собой рваную кровавую рану.

— Ему не смыть этот позор! — хрипел страшный великан. — Он всегда будет на лице у жалкого смертного!

От боли Леон вздрогнул и застонал, но так и не пришел в сознание.

«Ему уже не поможешь! — твердил в моей голове тихий занудный голос. — Наверняка, зелёный сломал ему все ребра и позвоночник. Осталось потерпеть три минуты, и после этого боя я буду богаче всех…»

Я закрыла глаза, но тут же откуда-то издалека, словно из глубины колодца, в моей голове появился второй голос, совсем тихий, но более тревожный и напористый: «К черту первый голос! К черту выигрыш! К черту все!»

Он твердил эти фразы все быстрее и громче, и через мгновение уже перешёл на крик, словно оглушительная сирена работала в моей голове.

— Пусть у смертных нет магии! — орал во всю глотку Коста, пытаясь перекричать гулкие глухие удары огромных барабанов, которые взялись неясно откуда и совершенно не вовремя. — У нас есть электричество и атом! Достаточно, чтобы стереть вас с лица земли!

И в следующий момент, когда хвостатый ловкач снова направил яркий прожектор нам с Костой в лицо, я была уже готова к действиям…

— Ле-е-е-о-о-о-н! Вста-а-а-вай! — заорал хриплым голосом Коста. Как по команде, к нему присоединись еще несколько громкоголосых парней. Мужской хор из отчаянных басов прорвался сквозь барабанную дробь. — Леон! Вставай! Леон! Вставай!

— Блин! Твои кричалки ему не помогут! — пробормотала я, жмурясь от яркого света прожектора. — К черту все…

С последними словами я резко подняла над головой руку, на которой был надет наручник вместе с громоздкими старыми часами. Их круглый широкий циферблат отлично отражал ослепляющий свет прожектора. В жизни каждого из нас есть моменты, когда все может изменить хотя бы единственный малейший лучик надежды, что ненадолго пробьется сквозь тяжелые черные тучи злодейки-судьбы.

Яркий круглый зайчик, словно белый лазерный прицел, запрыгал по противоположной стороне пещеры. Я резко крутанула рукой, тем самым поменяв угол отражения, и направила луч света в железную клетку, прямо в огромные, черные, как угли, глаза зеленого великана. От неожиданности он выпустил из рук безжизненную голову несчастного Леона, потянувшись к своему искореженному удивлением и раздражением каменному лицу.

— Лео! Встань! — проорал в наступившей тишине Коста, используя свою последнюю попытку.

И тут случилось чудо. Леон наконец-то услышал и узнал голос своего юного покровителя. Такую команду он не мог не выполнить. Парень неловко повернулся, пытаясь подняться с пола, и тут его вытянутая вперед рука… нечаянно задела локоть его жестокого мучителя. Удар был не сильный. Но его больше, чем хватило, чтобы длинный острый коготь на указательном пальце зеленого, тот самый, которым он изуродовал пол-лица Леону, с размаху влетел в… правый глаз своего обладателя. Раздался жуткий душераздирающий рев раненого льва, огромный прожектор под потолком, как всевидящее огненное око, снова повернул свой ослепляющий взор на клетку. Все окружающие с ужасом втянули в свои легкие воздух и задержали дыхание. На длинном кривом когте толстого зеленого пальца было надето огромное глазное яблоко, которое только что вытащил из своей головы изрыгающий проклятия орк. Вся клетка была забрызгана его липкой темно-синей кровью.

У меня не было времени смотреть на весь этот кошмар. Старый ремешок моих огромных часов наконец-то расстегнулся, поэтому я резко выдернула свою худую руку из наручника, оттолкнула ошарашенного Косту в сторону и вскочила на перила нашей ВИП-ложи, балансируя в своих белых найках, как циркач на канате.

— Стой! Верните ее! — донесся за моей спиной ошарашенно-взволнованный голос Косты. — Ты забыла свои часы! Стой!

Но я даже не думала оборачиваться. Грубо распихивая впереди себя взволнованных парней, я бежала, что было сил, куда глаза глядят. Свет проклятого прожектора предательски следовал за мной, одновременно освещая мне путь и делая меня центром всеобщего внимания.

Если бы не угрожающие обстоятельства — уже десятки шипящих и рычащих от гнева орков кинулись мне наперерез, то это была бы отличная реклама моих белых найков во всей красе. Только благодаря им я могла так быстро и свободно двигаться, уворачиваясь от преследователей и смело преодолевая преграды.

Так же это была… реклама моих еле держащихся трусов, потому что моя драная юбка постоянно задиралась, трещала по швам и цеплялась за все, что попадалось на пути.

— Проклятый прожектор! — бормотала я себе под нос на бегу, не разбирая дороги. — Я почти ослепла! Они найдут меня! Они поймают и…

Тут прозвучал громкий выстрел и огненный всевидящий глаз прожектора потух, погрузив всех присутствующих в ослепительную тьму.

— Спасибо, бро! — тихо пошептала я, поблагодарив не то Косту, не то его заряженный пистолет. И незаметно нырнула в какой-то темный узкий проход.

Мы находились где-то глубоко под землей в развитой сети переплетенных между собой узких секретных проходов. Все они, как огромная каменная паутина, вели к просторному вместительному колизею. Именно там и встречались два мира — смертные и зеленокожие подземные жители. Как и многие другие народы, они обменивались новостями, сплетнями, товарами, золотом и спешили доказать свое превосходство в силе и мощи на тайных нелегальных боях.

Всегда все шло по строгим правилам, подчинялось древним законам. Лишь только сегодняшней ночью один смелый смертный парнишка посмел повысить ставки — он поставил свою жизнь против одного-единственного желания, загаданного могущественному Джинну. И потому проиграл, почти поплатившись за свою дерзость жизнью.

Однако судьба любит преподносить несколько сюрпризов одновременно… На роковой бой случайно попала лишняя смертная девчонка, та самая, которая спасла смертному жизнь, и тем самым нечаянно и нехотя почти развязала войну между народами…

Это была девчонка, которой он оплатил обед. Девчонка, которую он посмел поцеловать. Девчонка, которая сейчас огребет по полной программе…

Тяжело дыша, я неслась вглубь по темному каменному проходу, лишь кое-где освещенному тусклыми светодиодными маячками различных цветов и оттенков. Всех благ тому, кто их тут заранее расставил перед боем, пусть даже с садящимися аккумуляторами и далеко друг от друга. Тяжело дыша и почти падая от усталости на каждом из поворотов, я прижимала свою кровоточащую руку к груди — наручник слез вместе с добрыми кусками моей кожи.

Постоянно совсем рядом — то за моей спиной, то прямо над головой, я слышала топот дюжины ног, рычание и крики. Мои преследователи, что всю жизнь существовали в этих бесконечных туннелях, не отставали ни на шаг.

Пару раз я обо что-то споткнулась — кости или камни, содрала обе коленки, набила себе несколько крупных синяков, пока наконец-то не обратила внимание на «тусклые светодиоды». Они двигались по стенам, собираясь группками, многие даже летали в воздухе. Приглядевшись получше, я поняла, что это — никакие не светодиоды, а самые настоящие живые жуки-светлячки.

Тяжело дыша, я в изнеможении прислонилась мокрой спиной к холодной каменной стене и с ужасом осознала, что эта дорога ведет не на поверхность, а наоборот, вглубь земли. Не в мир смертных, а в самое сердце подземного города, где меня ждала неизбежная мучительная казнь…

В следующее мгновение, когда я открыла глаза, передо мной горела пара красных глаз, рядом еще одна и еще… Я насчитала их около семи. Они меня окружили, и теперь сопя, кряхтя и рыча, приближались ко мне.

Раздался громкий шорох, резкий скрежет и в чьих-то зеленых руках ярко вспыхнул факел, ослепляя всех вокруг.

Их черные как угли глаза смотрели на меня, как на драного жалкого котенка, с презрением и раздражением. Грубые каменные лица с массивными скулами, клыками и широкими остроконечными ушами, выглядели словно пришельцы из потустороннего мира. Нет, они не были страшными или жутко уродливыми, просто непривычными и слишком суровыми, как и их жизнь под землей.

Я же по-прежнему вжималась в стену, больше от усталости и безысходности, чем от страха. Мне все равно некуда было пойти, даже если я и выберусь на поверхность. Меня никто не ждал там без единого гроша в кармане. Леон выиграл этот бой, а значит, я — все проиграла.

Двери Академии, единственного места на свете, где я могла и хотела сейчас находиться, для меня теперь были наглухо закрыты. Завтра новый день. Но кто сказал, что он будет лучше, чем сегодня?

Мой пропуск в общагу был заблокирован часов пять назад.

И сейчас, прижатой к стене, мне ничего не оставалось, как просто молча рассматривать их зелено-синие грубые лица, острые желтые клыки, массивные мускулистые плечи, покрытые шкурами неведомых животных и доспехами из кожи и металла. Кто они такие, эти жители подземного королевства? Так значит, все эти сказки про орков и гоблинов — правда?

— Твои кости пойдут на корм крысам! — прорычал один из зеленокожих жителей совершенно несказочным голосом. — Как ты посмела вмешаться в бой, бесхвостая дурында?

— От дурака и слышу! — огрызнулась я, предпочитая никому ничего не объяснять. Быть может, это просто оборзевшие косплееры, решившие надо мной поприкалываться. — Сейчас тут будет полиция и…

Хрясь! Прямо по моему затылку прошлась чья-то тяжелая ладонь. От удара в глазах потемнело. Я полетела вперед, упав на руки, и разбила свои колени во второй раз. Из темноты огромная лапища грубо схватила меня за волосы, да так, что те громко жалобно затрещали, прощаясь со своим насиженным местом.

— Из-за тебя Гордил теперь остался без глаза! — шипел мой мучитель, резко запрокидывая мою голову назад, чтобы получше рассмотреть мое лицо, а может быть, чтобы поточнее ударить. От адской боли и слез, что застилали глаза, я ничего не видела. — Ты знаешь, что одноглазый Гордил теперь не может быть атаманом налетчиков, а станет обычным рядовым? Ты знаешь, сколькие из нас обязаны ему жизнью?

С последними словами я получила удар в плечо, да такой сильный, что покатилась по каменному полу, как легкая тряпичная игрушка.

— Оставь ее живой, Дарри, она сгорит на костре на главной площади перед вечным колодцем! — прошептал кто-то сквозь стиснутые зубы…то есть клыки. — Только дай я отвешу ей пощечину за своего атамана!

И тут же из полумрака раздались хриплые возгласы.

— А я пну ее тощий бесхвостый зад!

— А я оторву ей ухо!

В общем, я получила пинок в правый бок, который сломал мне пару ребер и почти оставил меня без сознания. Я снова покатилась по полу и уткнулась лицом в чьи-то большие кроссовки.

— Что вы творите, уроды? — пронесся эхом по туннелю знакомый разъяренный голос. — Вы ответите за это!

Чьи-то теплые сильные руки подняли меня с пола и кое-как поставили на ватные, дрожащие от слабости, ноги. Дальше в воздухе засвистели кулаки, загрохотали удары, посыпались ругательства, стоны и проклятия. Я стояла в полуобморочном состоянии, опираясь на стену, и смотрела, как Леон крушит своих соперников, усиленно работая руками и ногами, словно сорвавшийся с цепи белый медведь. Нет, скорее, белая медведица-мать, которая встала на дыбы, увидев, что ее маленького медвежонка обижают. И когда это он успел оправиться от своих ран? А самое главное — как смог меня тут найти?

Несмотря на то, что Леон дрался как бог, ему тоже неслабо досталось от зеленых монстров. Костяшки его пальцев были разбиты вдребезги, лицо залито кровью, особенно изуродованная глубоким вертикальным порезом правая бровь. В отличие от одетых в доспехи орков, на нем были только темные узкие джинсы и легкие кеды, в которых он сбежал с ринга. Тем лучше! Его загорелая кожа, натянутая до предела на выпячивающихся стальных мышцах, была блестящей и скользкой от пота и крови, и тем самым позволяла ему без труда выкручиваться из крепких захватов орков.

Он орудовал кулаками и ногами, выбивая клыки и разбивая круглые зеленые носы. Вскоре весь каменный пол был залит синими пятнами липкой крови.

— Отведай-ка стали, смертный! — прохрипел тот самый Дарри, что таскал меня за волосы, грозясь оставить навсегда лысой. При свете факела в его больших зеленых руках заблестело острое кривое лезвие.

Он замахнулся со всего плеча, метко направляя клинок прямо в левую часть широкой груди Леона. Я не успела даже закричать, чтобы предупредить моего спасителя о смертельной угрозе. Вместо этого я сделала пару неловких, но быстрых шагов вперед, и мое правое плечо каким-то неведомым образом оказалось между кривым лезвием и сердцем Леона.

Громкий хруст костей моего плеча…адская непередаваемая боль… мой хриплый стон…белая электрическая молния перед моими слезящимися глазами…затем все вокруг стало быстро темнеть, переворачиваясь с ног на голову…

Краем глаза я увидела, как Леон с размаху ударил ногой в грудь этого проклятого Дарри, отбросив его к стене. Кривой старый клинок, весь перемазанный моей кровью, звеня покатился по каменному полу.

Я, зажимая рукой плечо с хлеставшей кровью, потела вниз, теряя равновесие, сознание и всяческую связь с внешним миром. Леон вовремя подхватил меня на руки и пробормотал что-то про то, как в этой жизни все бумерангом возвращается обратно… Что он лишь всего-навсего оплатил мой обед в кафетерии, а я спасла ему жизнь. Пожалуй, это были самые дорогие в его жизни пончики. И в моей тоже!

Я очнулась где-то часов через пять, как ни странно, не на том свете в кипящем аду, а пока еще на этом. И лежала не в реанимации, а на роскошной огромной двуспальной кровати, утопая в мягком матрасе и свежих простынях. В воздухе пахло не антисептиками и медикаментами, а какими-то сладкими дорогими духами.

«Странно, и как это меня только пустили в рай?»

«Слишком уж хорошо, чтобы оказаться правдой!»

Я пошевелила руками и ногами под толстым мягким одеялом — все было цело и отлично работало. Затем я подняла голову и быстро оглядела комнату, стараясь разглядеть как можно больше при мягком тусклом свете ночника. Она очень напоминала пятизвёздочный отель: нежные кремовые тона, три огромных шкафа и ростовые зеркала у каждой стены. Длинная полка с книгами и глянцевыми журналами, белые орхидеи в вазе на письменном столе, гигантский светло-сиреневый плюшевый заяц на диванчике в углу.

Такая огромная и роскошная комната могла принадлежать только какой-то изнеженной, избалованной и, очевидно, очень богатой девочке. Неужели меня притащили к Стейси?

Я приподнялась на кровати на локтях, с интересом заглянув под одеяло. На мне была надета только безразмерная футболка с черно-белым принтом Мадонны и серые трусы-боксеры. Футболка была совершенно незнакомая, она-то и пахла дорогим элитным парфюмом. Свои собственные трусы я узнала, и потому немного успокоилась, облегченно вздохнув.

Все мое правое плечо было аккуратно перевязано мягкими эластичными бинтами. Однако свежая глубокая рана от острого гоблинского клинка совершенно не зудела, не драла и даже не чесалась. Мне что, вкололи лошадиную дозу обезболивающего? Или плечо уже отмерло?

Этот здоровяк Леон, должно быть, очень рад, что не зря вчера оплатил мой обед. Как-никак лопоухий зеленокожий ушлепок целил лезвием прямо в его сердце…

Не желая вспоминать плохое, я снова обернулась вокруг в поисках двери из этой «ванильной» спальни, и тут же замерла.

Я заметила ее… Возле туалетного столика с изящным высоким трюмо, повернувшись ко мне спиной, сидела какая-то блондинка с распущенными роскошными, золотисто-карамельными волосами. Я снова глубоко и облегченно вздохнула. Хвала небесам! Я точно в комнате Стейси, а не этого прилипчивого и скользкого Константина!

Кажется, сейчас девушка совершала свой священный утренний ритуал — старательно красилась, точнее — накладывала пятый слой теней на свой правый глаз. Такого я еще никогда не видела! Потому что в зеркале сверкали неоновые отражения вспышек, словно… блондинка держала в руке не кисточку от туши, а телефон, и делала селфи со скоростью пять штук в секунду, или искрящийся оголенный провод с мощностью тысячи ватт. Но почему тогда вспышки были неоновыми? Это что, суперновая версия айфона? Теперь даже так можно, да?

По времени, должно быть, уже наступило утро. Сквозь толстые бежевые шторы проглядывали несмелые солнечные лучи. Класс! Кажется, я проспала сегодня учебу!

Но тут я вспомнила, что через семь… а теперь уже через шесть дней, я все равно буду отчислена из Академии с позором. Да и оплатить свое дальнейшее обучение у меня все равно не было шанса. Вчера Леон с моей помощью выиграл бой, а значит, я все проиграла…

Тут я услышала тихий, но глубокий и долгий стон блондинки у зеркала. Наверное, она попала тушью в глаз. Затем раздалось тихое всхлипывание, затем еще и чуть громче. Согнутые плечи девушки дрожали от немого плача. Довольно широкие, надо сказать, были плечи. Но из-за того, что комната была просто огромной, а мои глаза слипались от недавнего крепкого сна, я ничего необычного не заподозрила. Что она все-таки там делает? Брови выщипывает?

Я неслышно встала с кровати и на цыпочках быстро подбежала к несчастной реве сзади. На мою удачу, пол был покрыт толстым бежевым ковром, очень нежным и мягким, как полотенце. Он-то и скрыл мои шаги и шорохи.

Странно, но мое перевязанное плечо даже ни разу не дернуло и не защипало, словно под толстой повязкой уже был вековой шрам, а не свежая глубокая рана. Быть может, мне все приснилось? Вчерашний бой Леона, эти все зеленые подземные гоблины-уродцы, Сэмми с копытцами и острый клинок в моем плече… Должно быть, на вечеринке я просто дернула слишком много и не из той бутылки… полезла танцевать на стол и, скорее всего, свалилась с него, повредив себе плечо… Ударилась неслабо головой, стала бредить… Вот меня и отвели в первую попавшуюся комнату, которая по чистой случайности оказалась принадлежащей этой самой блондинке Анастейше из страны солнечных пляжей и кенгуру.

Девушка снова негромко всхлипнула.

— Эй, ты чего, Стейси?! — прошептала я как можно тише, чтобы не напугать беднягу. Не хватало еще, чтобы от испуга она проткнула себе глаз кисточкой от туши. — Не плачь! Что с тобой?

Но вместо того, чтобы обернуться и ответить на все мои вопросы, блондинка вдруг замерла, резко перестав всхлипывать и спросила… голосом, весьма знакомым и приятным, но слишком уж низким:

— Ты почему не в кровати? Тебе нужно лежать!

Я невольно отпрянула на шаг назад и выдавила из себя:

— Стейси, что с голосом? Орала всю ночь в караоке или наклюкалась холодными коктейлями?

Девушка, молча и грустно покачала золотыми локонами, все еще не оборачиваясь ко мне. Я, как никто другой, знала, что ее ни в коем случае не следует торопить, иначе разразится буря под названием «Не смотри! Я не накрашена!». Поэтому мне пришлось покорно ожидать, пока Стейси сама соизволит «открыть личико», и молча рассматривать широкую спину довольно крупной незнакомки, одетую в банный махровый халат нежно-бежевого цвета в тон этой богато убранной комнаты. Хм, с каждым ударом моего сердца я все больше сомневалась, что передо мной именно Стейси. Вот сейчас она мне закатит сцену!

Хотя последнего так и не случилось, потому что едва блондинка убрала руки от своего лица, я быстро уставилась на ее отражение в зеркале. И тут моя упавшая челюсть буквально ударилась о мои колени, а затем и вовсе загремела по полу.

— Что за…? — едва успела выдохнуть я, отпрыгивая еще на два шага назад. — Леон?!

— Ты встала слишком рано. Тебе нужен постельный режим. — Устало и без эмоций проговорил он.

Я же таращилась на него с открытым ртом, глубоко дыша и не зная, что ответить, как рыба на берегу. Половина лица парня была «накрашена» — свежая и ровная, с идеально-темными ресницами и шелковисто гладкой кожей, вторая же оставалась прежней — шершавой от щетины, изрезанной многочисленными шрамами, с бледными слипшимися ресницами и, самое главное, ядовито-красным глубоким шрамом, проходящим поперек его правой брови и половине щеки. Так вот, значит, в чем кроется секрет его модельной внешности? Хитрый мальчик умело использует профессиональную косметику! Ну и, честно говоря, а что тут такого? Девчонкам вот можно штукатуриться по любому поводу, а парням — нельзя? Да сейчас все блогеры, актеры и певцы без макияжа на улицу не выходят. Видов мужской косметики стало даже больше, чем женской…

— Не смотри на меня! — обиженно запротестовал он, машинально закрывая ладонью ту самую «страшную» половину лица со шрамом. — Ты не должна была ничего этого видеть! Никто не должен знать…

— Не парься! Я никому не скажу! — быстро пообещала я, собираясь уже добавить, что моя соседка по комнате тоже ужасно комплексует, когда ее видят не накрашенной.

— Это ты меня подлатал и перебинтовал? — тихо спросила я, снова трогая рукой свое плечо — оно совершенно не болело, даже легкого покалывания не ощущалось. Затем я провела ладонью по своим чистым волосам, еще мокрым. Кто-то старательно вытер их полотенцем. — блин… почему я мокрая?

— Я тебя вымыл! — смущенно ответил Леон правду. — Эм… трусы не снимал, а вот сверху…

— Что? — нахмурилась я и открыла рот от возмущения для ругательств.

— Ой, ну все теперь! — перебил он. — Что я там не видел-то? Ты была вся в пыли и крови! Мне нужно было обработать раны и…

Но тут случилось нечто совершенно невероятное.

Между пальцами его правой руки сверкнули миниатюрные молнии, как если бы его ладонь была очень сильно наэлектризована. Он быстро убрал руку от лица и сжал ее в кулак, однако, я успела заметить, как в центре его широкой ладони мелькнула яркая неоновая вспышка.

— Эй, что это было?! — спросила я шепотом, не веря своим округлившимися от шока глазам. — Электричество? Магия?

— Иди спать! Тебе показалось! — быстро и скомкано пробормотал Леон.

Но в следующее мгновение я схватила его за светящуюся неоном ладонь и получила сильнейший в своей жизни, но к счастью, не смертельный удар током.

— Ауч! Ты сожрал аккумулятор?! — закричала я, потирая зудящую руку.

Парень обречённо тяжело вздохнул и снова принялся объяснять мне, как маленькому ребенку «простейшие» законы физики и биологии.

— Понимаешь, мы все созданы из материи и энергии, которая течет по телу невидимыми потоками. Из центра ладоней такая энергия получает выход. Ее можно использовать в различных целях…

— Ты, блин, кто? — недоумевала я, — супермен?

Он молча помотал головой. Только сейчас я заметила под его большими медово-карими, как у льва, глазами огромные темные синяки от усталости и изнеможения.

— Не перебивай! Просто моя энергия сильнее других и потому я ее использую… — тут он замялся и слегка покраснел, особенно порозовела щека на не накрашенной бледной половине его лица. — Использую… в общем, я могу восстанавливать материю и…

— Круто! Ты можешь лечить людей, да?! — заявила я, больше утвердительно, чем вопросительно. — Это же ты починил мое плечо?!

Тут я машинально принялась снимать свою огромную футболку с принтом Мадонны, но вовремя остановилась, вспомнив о нормах приличия и о том, что передо мной все-таки сидит парень.

Мне пришлось высунуть перебинтованное плечо в и без того растянутый ворот футболки. Несмотря на все его протесты и уговоры, я принялась быстро распутывать бинты.

— Эй, что ты творишь?! — закричал Леон, вскакивая с мягкого кожаного пуфика, на котором сидел перед зеркальным трюмо. — Рана ещё не до конца затянулась и…

Но было уже поздно. Я бессовестно размотала бинты, обнаружив под ними лишь заживший белесый шрам, который мог бы у меня образоваться только через пару лет, а не через несколько часов.

Так вот почему я совсем не чувствовала ни боли, ни жжения, ни слабости.

Вывод был только один — Леон обладал сильнейшей магией! Потихоньку всё начало вставать на свои места.

— Ты починил меня! — выпалила я с таким удивлением и напором, будто бы он не спас меня от инвалидности, а сломал обе руки. — Ты срастил мои ребра! Ты залечил порез от ножа! Ты убрал все раны!

В ответ он лишь тяжело вздохнул и, устало закрыв глаза, кивнул несколько раз.

— Ты дерешься в боях без правил и… сам себя после них лечишь! — продолжала догадываться я. — И благодаря этому ты не валяешься в больнице неделями после каждого боя!

Он кивнул и слегка улыбнулся, довольный моей сообразительностью.

— Ты всегда в строю! Поэтому Коста и держит тебя, как своего личного телохранителя! Постой… — я буквально подпрыгнула на месте. — Это ты вставил ему выбитые мною в кафетерии зубы, да?

И снова легкий кивок головы, золотистые локоны разбежались по его широким плечам, одетым в мягкий махровый халат. Увидев, что я пристально пялюсь на его безобразную рану, он быстро отвернулся, виновато краснея.

— И сейчас ты пытаешься вылечить этот жуткий шрам, но твоя магия не работает… — задумчиво произнесла я, хмурясь. Его лицо бледнело на глазах, а плечи все сильнее и сильнее опускались, словно на них лежал тяжелый груз. — Может быть, ты просто устал? Твоя магия тоже устала. Нужна подзарядка. Поспи. Поешь. Да и к тому же ты все силы потратил на меня!

Он помотал головой и… тихо всхлипнул.

— Я никогда не смогу вылечить свое лицо, — обреченно ответил он, снова тихонько всхлипывая. — Клыки и когти орков прокляты темными духами. Они оставляют раны, которые нельзя заживить никакой энергией. Некоторые из них остаются открытыми и кровоточат всю жизнь! Мое лицо навсегда останется таким уродливым…

Он уронил свою уставшую голову в широкие ладони и беззвучно зарыдал.

— Так! Не реви! — твердо ответила я и добавила с крайним раздражением. — Чего ты как девчонка, а?! Знаешь, для пацана нормальная у тебя рожа! И красить ее не надо. Это лишнее! Девкам наоборот нравится брутальность, шрамы, щетина! Главное, чтобы твоя рана затянулась, и тогда она превратится в клевый хипстерский шрам! Все девки от Косты к тебе побегут!

Но в ответ на мои самые искренние утешения и правдоподобные обещания, Леон лишь продолжал молча тихонько всхлипывать.

— Мне не нужны Костины девки, — обиженно ответил он, словно мы говорили не о внимании прекрасного пола, а о старых поношенных носках.

Я стояла перед ним босиком на теплом мягком ковре, переминаясь с ноги на ногу, одетая в его безразмерную футболку и мои серые боксеры.

— То есть как это — не нужны? — переспросила я, глупо моргая от удивления. И небрежно махнула рукой на его роскошную двуспальную кровать. — Смотри, какой у тебя траходром тут! Прямо втроем можно!

Он резко развернулся и уставился на меня, как на инопланетную извращенку. Неужели Коста все-таки соврал на вечеринке про то, что Леон полночи «был занят двумя особами сомнительного поведения»?

— Я не сплю ни с кем и не встречаюсь, — тихо ответил блондин, честно глядя мне прямо в глаза.

— Извините! Так кто же трахает девок на самом затраханном Факультете моделей? — выпалила я, отчего-то радуясь его предыдущему ответу.

— Я не знаю, что там наплел тебе Коста, но в этот постели не было никого кроме меня! — громко и уверенно произнес он, обиженно надувая губы, а затем тихонько добавил, — и тебя…

Я почувствовала, как начинают гореть мои уши.

— Ну и чудненько! — раздался в наступившей неловкой тишине мой глубокий вздох облегчения. И тут мои щеки вспыхнули огнем от воспоминаний, что потоком хлынули в мою больную голову. Бой, побег, и самый главный вопрос… — Эй, Лео! Мы с тобой случайно не…? Это самое…шпилли-вилли… а?

В ответ Леон снова побледнел и еще сильнее обиделся. Ну прямо как девчонка!

— Ты и правда так плохо обо мне думаешь? — нахмурился он, выпятив нижнюю губу. — Если что, на тебе только футболка моя, трусы ты взяла у кого-то другого! Мужские боксеры! Что, уже не помнишь у кого? Только не ври! Коста такие не носит…

Никогда в жизни я так сильно не краснела и не хотела провалиться сквозь пол даже при том, что этажом ниже находилась спальня Косты.

— На что это ты тут пытаешься намекнуть?! — возмутилась я, одергивая длинную футболку, которая вполне бы сошла за широченное платье. — Если что — это мои боксеры! Да, я ношу мужские, потому что в них удобно! Нигде не жмет, нигде не трет! Ясно?

Я старалась выглядеть как можно более грозной, но Леон отчего-то легко и звонко рассмеялся. Уж очень ему показалось забавным мое заявление, а может быть, ему стало гораздо легче после того, как он узнал, что на мне только мое нижнее белье.

— Вообще не понимаю твоей логики! — продолжала я разговор на повышенных тонах. — Ты же пацан! Тебе можно не брить ноги, не краситься, не растить волосы, чтобы потом тратить на их расчесывание кучу времени и лака! Можешь ходить в неглаженой футболке, ругаться и грубить на каждом повороте! Тебе никто не посмеет сказать: «Нельзя! Ведь ты же девочка!» И столько времени будет каждый день сэкономлено!

Он удивленно хлопал ресницами и смотрел на меня, забавно склонив голову на бок, как щенок.

— Зато тебе бриться не надо, — тихо ответил он.

— Ой, ну все теперь! — закатила я глаза, в сердцах пиная босой ногой мягкий пуфик, на котором он сидел. — Иди и попробуй походить день в косметике и с укладкой! И на всратых каблуках, и в проклятой мини-юбке! И да, пусть тебе еще и лифчик жмет!

Леон безразлично пожал плечами, словно то, что я ему сейчас перечислила, были не ежедневные ужасы из жизни девчонок, а так, легкая суета, которую вполне можно было потерпеть.

— Красота требует жертв, — спокойно произнес он. — Разве тебе не хочется быть красивой? Очаровывать одним лишь взглядом? Влюблять движением? Завораживать? Жизнь — единственный спектакль, где ты в главной роли! Неужели тебе не хочется блистать на сцене? Быть в центре внимания? Играть красиво?

— Так, девочка моя, — произнесла я с лучшим сарказмом Доктора Хауса. — Если для тебя жизнь — спектакль или кино, то мы с тобой из разных сказок! Ты — диснеевская принцесса, а я… а я… — мой голос задрожал, а щеки запылали. Мою голову покинули не только все умные, но и остроумные мысли.

— Аладдин, — тихо и осторожно ответил Леон, словно подсказывал стоящему у доски на паре. — Ты — Аладдин! Мальчик-бродяга, свободный, дикий. Только вот потерявшийся среди узких и извилистых восточных улиц. Пытающийся идти в одиночку против всего огромного мира. И потому довольно злобный.

С каждым его словом я все шире улыбалась, потому что его речь походила на правду.

— Аладдин. Хах?! И где же тогда бродит мой всратый Джинн? — возмутилась я.

— Нам с тобой никогда не добраться до настоящего Джинна, — покачал головой Лео, опуская свои массивные плечи и сжимаясь. Он оглянулся по сторонам, словно его могли подслушать. — Этот зелёный орк, что изуродовал мое лицо на ринге, повторял и повторял одну и ту же фразу… — тут он громко сглотнул и закрыл свои большие глаза — один накрашенный с черными ресницами, второй со светлыми пушистыми, как золотая рожь. В наступившей тишине его прежде приятный и мелодичный голос звучал, как скрежет камней друг о друга. — Забудьте о Джиннах! Никчемные смертные! Забудьте о магии! Вы все ждете чудес? Что ваши желания будет кто-то исполнять? Джиннов не существует! Сегодня твоя смерть будет напрасной, щенок…

— …и после этого зеленый придурок лишился глаза! — напомнила я, больше для того, чтобы перебить его странную и жуткую речь, от которой по моей спине бежали мурашки. Как же Лео смог так изменить своей голос? И зачем?

Парень открыл глаза и помотал головой, словно пес, который только что проснулся.

— Джиннов не существует! — повторила я. — В таком случае я — сама себе Джинн! Только бы поесть сначала.

— На ночь есть нельзя, Джинни! — деловито сообщил парень с серьезным тоном моей соседки Лизы, — а вот завтра я испеку тебе блинчиков и сварю бразильский кофе.

— Испечешь блинчиков? Сам? — мои глаза невольно полезли на лоб. — А разве у тебя нет прислуги… то есть, доставки еды? Посудомойки? Личного повара? Психолога? Массажиста? Скоморохов? Что там еще положено богатеньким студентам за их денежки? Нам бы хотя бы доставку еды, блин!

— Доставки еды? — засмеялся он. — Ты что, не умеешь печь блинчики? Я пеку их с десяти лет!

Парень удивленно уставился на меня, словно я не умела чистить зубы и завязывать шнурки. Честно, мне даже стало немного стыдно.

— И убираешь ты тоже везде сам? — спросила я на всякий случай. — Еще скажи, что стираешь, гладишь и посуду любишь мыть?!

— А что, если люблю? — вскинул он брови. Одну темную, изогнутую дугой, идеально подведенную, вторую — светлую и растрепанную.

— Ну круто же! — пожала я плечами. Следующее слово само собой слетело с моих губ. — Женюсь! Забираю тебя себе! Разрешаю везде убираться и всегда готовить!

Мне показалось, или Леон действительно залился краской от кончика носа до ушей? Словно бы я только что сделала ему предложение руки и сердца, пусть даже и шуточное.

— Будем жить вместе! — продолжала подыгрывать я, — можешь даже не краситься больше!

— Мерси, Джинни! — ответил он и сделал вполне профессиональный реверанс. — Только вот попрошу колечко на пальчик мне для начала надеть…

К такому повороту я была явно не готова.

— Ой ну все! Завтра найду где-нибудь! — пообещала я, как обещают тысячи других на моем месте, и решила перевести тему.

— Блины пеки уже давай! Нам же пора бежать на пары! — сообщила я, — точнее, тебе пора… Меня все равно не пустят! Не оплачено!

— Ещё рано, сейчас всего 4 часа утра, — ответил Лео, подходя к окну и отодвигая в сторону одну роскошную занавеску из бежевого бархата. Мгновенно комната наполнилась ярким молочным светом… огромной полной луны. Это ее холодные лучи, пробивающиеся сквозь шторы, я спутала с несмелыми солнечными.

Я мигом вспомнила от чего проснулась. Ну конечно же! Мой вечный ночной кошмар, где я падаю с крыши небоскреба на сонный мегаполис при свете кроваво-красной луны…

Окно в комнате Леона было просто роскошным — огромное и кристально-чистое, как в королевском дворце.

Ещё бы! Это был люксовый корпус для очень богатых студентов. Наверняка, у каждой комнаты, как у номера в отеле, были обслуживающие горничные и личные повара. У всех, кроме Леона, разумеется, который все делал сам.

Лёгкая стеклянная дверь вела на широкий балкон-террасу, уставленный цветами и окутанный зеленым плющом, словно в зимнем саду.

Недолго думая, я открыла дверь и выскочила на улицу босиком в одной футболке. Это была ошибка! Холодный ночной ветер и стучащие зубы тут же заставили меня повернуть обратно и упереться прямо в каменную грудь Леона. Он, смеясь, лишь покрепче запахнул полы своего махрового банного халата. На его ногах были мягкие тапочки в тон халата бежевого цвета с большими белыми помпонами.

— Сказочно! — прошептал он, глядя на огромный серебряный диск луны и совершенно не обращая внимания на мои проклятия касаемо холода.

Несмотря на ранний час, многие из окон светились ночниками и широкими экранами телевизоров. Одновременно из разных мест слышалась музыка, приглушённые разговоры, смех и звон бокалов. Несмотря на холод, вечеринка продолжалась. Элитный корпус «кристальных» студентов никогда не спал, греясь песнями и не только!

Я нырнула Леону под мышку, пытаясь протиснуться обратно в теплую комнату. Но вдруг заметила нечто такое, что заставило меня замереть на месте, затаив дыхание. В окне соседнего номера, прямо рядом с нами, едва заметно горел ночник, от которого по стенам прыгали длинные причудливые тени. Странно, очень странно… но судя по темному стройному длинноволосому силуэту, в комнате прямо рядом с окном сидела девушка. Она сжимала в правой руке какой-то длинный предмет, похожий на… обычный столовый нож. Медленно, но верно, она подносила его к своему лицу. Судя по неуверенной дрожащей тени, она метила оружием прямо в свою хрупкую шею.

Одна рама ее окна была слегка приоткрыта, от ветра колыхалась роскошная добротная штора темно-зеленого цвета.

Мне показалось, или одна из многочисленных влюбленных дур, отвергнутых Костой, сейчас в одиночестве пыталась покончить жизнь самоубийством? Неужели этот богатый избалованный мальчик того стоил?

Что же мне делать? Закричать? Бросить ей в окно чем-нибудь тяжёлым?

Один быстрый взгляд на полный серебряный диск луны — и ответ пришел сам собой. Я запрокинула свою неразумную голову назад и, как могла, громко и протяжно завыла. Голоса и смех, исправно доносившееся со всех сторон, тут же умолкли, даже музыка зазвучала чуть тише.

— Блин! Че это было? — раздался вопль снизу. — Кто там себе прищемил чего?

Но я не стала вслушиваться в ответы и ехидное хихиканье. Мне было абсолютно все равно, что побледневший Леон мигом подхватил меня на руки и, прижимая к себе, закрыл рот своей широкой ладонью.

— Джинни? Ты с ума сошла? Хочешь, чтобы они к нам пришли?

Я же все это время молча следила за темным силуэтом девушки в соседнем окне. От неожиданности и абсолютной глупости произошедшего она выронила свое оружие прямо на подоконник… где при свете луны я наконец-то разглядела ее «нож» — дорогую черную упаковку причудливой формы… от суперсовременной ультрастойкой туши.

Увидев меня, незнакомка резко захлопнула окно и, как могла быстро, плотно задвинула темно-зеленую штору.

Однако, на какое-то мгновение наши глаза встретились — мои голубые и ее — темно-карие, такие знакомые. В молочном свете луны мелькнули длинные, карамельного цвета, пряди волос. Тоже очень и очень знакомые, но только я вот никак не могла вспомнить, где же их видела. Но совсем не это оказалось самой главной неожиданностью! Девушка сидела у окна в одних джинсах… абсолютно без верха! В самое последнее мгновение, когда Леон, удрученный моим несносным поведением, быстро взял меня на руки, как избалованного ребенка и, положив себе на плечо, направился обратно в нашу комнату… именно в тот момент, когда испуганная незнакомка увидела во всей красе мою задницу в серых боксерах, я заметила ее изящную стройную шею. А точнее — большой старый ключ из латуни, потемневшей от времени. Громоздкий и почти черный, он очень сильно выделялся на ее нежной коже с аристократической бледностью. Но зачем она его с собой носит? Такой большой и тяжелый? Неужели, как талисман? Э, нет, вряд ли он ей понадобился ей «для красоты», скорее он открывает в замке какие-то тайные двери, ту самую спрятанную комнату, наполненную золотом пропавшего Графа Беджемонда.

В моей голове молнией промелькнуло дежавю, где-то уже я видела подобное сочетание — белая кожа и старинный потемневший ключ. Только вот я никак не могла припомнить, где и когда. Эх, как много бы изменилось, сколько жизней можно было бы спасти, если бы в тот момент я все-таки вспомнила. Стресс, недосыпание, волнение, легкое сотрясение мозга, недоедание сделали свое дело — все напрочь вылетело из моей гудящей головы.

Если бы я только была внимательнее, то непременно заметила бы и, конечно бы, узнала на соседнем балконе с противоположной стороны девушку в ковбойской шляпе, из-под которой выбивались густые огненно-рыжие пряди, и силуэт парня в черной кожаной куртке, чьи белые найки словно светились в ночи. Но увы, шуткой злодейки-судьбы, я даже не взглянула в их сторону.

— Парни, смотрите! Норгенштерн, наконец-то, девку себе привел! — прогорланил снизу чей-то хриплый бас. — Это надо сфоткать! Дай мобильник!

Леон со стоном выдохнул и быстрее, чем наш балкон оказался под обстрелом десятков любопытных глаз и камер, прошмыгнул обратно в комнату, держа меня на своем плече, словно дохлого барана.

Одной рукой он плотно задвинул тяжелые шторы и осторожно, но быстро усадил меня на свою огромную двуспальную кровать.

— А теперь марш спать! — скомандовал Лео деловитым тоном уставшей мамаши, и я вновь почувствовала себя непослушным ребенком. — Иначе завтра ты проспишь все пары!

— Что? Спать? С тобой? — в панике запротестовала я, вертясь из стороны в сторону на белой простыне, как рыба на сковородке. Одной рукой Лео прижимал меня к кровати, другой пытался накрыть одеялом. — Не хочу! Не буду! Ой, щекотно! Отвали!

— Да успокойся ты! Я не собираюсь с тобой спать! — заявил он, запеленав меня в одеяло, как новорожденного ребенка — я не могла пошевелить ни руками, ни ногами. — Я посплю вон там… в кресле!

— Эй, а ну развяжи меня быстро! — протестовала я запыхавшимся от усилий голосом.

Но в ответ он только захихикал, как девчонка. Пока я, наконец, не сообразила…

— Развяжи это проклятое одеяло! Я писать хочу! Иначе будешь спать в мокрой кровати… Вот! Хороший мальчик! Завтра я все равно не пойду в Академию, потому что мне тупо не в чем!

Короче, в эту лунную ночь мы совсем не спали, а сидели, склонившись над его компактным, легким и отчего-то ярко-розового цвета ноутбуком, мы выбирали новую одежду для меня любимой.

— Зачем ты это делаешь? — в третий раз спрашивала я, глядя, как он открывает сайты одних из самых дорогих магазинов нашего города.

— Ты спасла мне жизнь, — снова и снова напоминал он. — Если бы не твое плечо, то я сейчас здесь не сидел бы!

«Блин, вообще-то я просто поскользнулась», — хотела съязвить я, но вовремя остановилась, увидев, насколько серьезным стало «разбитое напополам» лицо Леона — и его идеальная накрашенная половина, и настоящая, изуродованная шрамом.

— А ты тот еще шопоголик! — прокомментировала я, чтобы перевести тему. — У тебя везде премиум-статусы, бонусы и подарочные купоны! Эй, что это за хрень?

— Прекрати! — строго одернул он меня, как на шаловливую младшую сестренку, уставившись в экран с глупой мечтательной улыбкой. — Оно же просто идеально! Посмотри!

Я с ужасом уставилась на легкое золотое с белым платье с тонким кожаным ремешком, выполненное в греческом стиле. Надо признаться, весьма оригинальное, если, конечно, его надеть не на меня.

— Сворачивай лавочку! Я в нем никуда не пойду! — твердо заявила я. — Оно же абсолютно неудобное, непрактичное, дорогое и совершенно мне не симпатично! Вот здесь… и здесь… и здесь будет тесно! И ни одного кармана!

Он нахмурился и прикусил нижнюю губу, переводя взгляд с меня на экран ноутбука, а затем обратно. Сейчас он выглядел как маленькая девочка, которая ну очень хотела натянуть свое любимое платье на новую куклу.

— Мы что-нибудь придумаем, — наконец пробормотал Леон, щелкая мышкой по большому красному прямоугольнику «купить». — Если что, я смогу его сам немного расшить. Какой у тебя размер?

— Блин! Сорок восьмой! А не судьба сразу купить что-то удобное? — я закатила глаза, — ты что не знаешь, что самая лучшая юбка — это джинсы?

— Тебе нужно именно платье! — деловито бормотал Леон, спешно оформляя заказ через сайт. — Ты должна носить что-то женственное и оригинальное! Иначе все так и будут над тобой смеяться! Коста больше не посмеет над тобой издеваться, когда увидит, какая ты на самом деле красивая!

— Коста прекратит надо мной издеваться, когда я снова выбью ему зубы! — прорычала я, — а ты прекратишь его лечить! Я лучше пойду завтра в этой футболке с Мадонной! Кстати, у тебя что, все футболки со стразами? И воняют чем-то сладким?

Но Лео ничего не ответил, так как в этот момент во весь экран ноутбука вспыхнула надпись «Бесплатная бонусная покупка! Доступна только в течение тридцати минут!» и во все углы дисплея полетели разноцветные воздушные шарики. Затем буквы сменились цифрами и пошел обратный отчет времени «29:59:59», «…58», «…57». Отличный маркетинговый ход! Чтобы не потерять «бонус», покупатель был обязан успеть заказать на сайте еще несколько вещей в течение получаса.

Лео с оживленным энтузиазмом кинулся искать для меня дамскую сумочку. О, проклятье!

— Мне не нужна сумка! Мне нечего туда класть! — заявила я, вырывая у него мышку и переключая сайт на мужской отдел. — Может, выберешь себе что-то нормальное, наконец? Джинсы, кроссы и футболку! Слабо? Знаешь, что уже про тебя говорят в Академии? И как называют?

Он тяжело вздохнул и пожал плечами с наигранным безразличием:

— Не слабо! Вообще, что это за манера — брать меня на понт!

— Да-да, сваливай все на скверные манеры и дурное воспитание! — огрызнулась я, — блин, я платья вообще не выношу! В мире нет неудобнее одежды!

— И красивее тоже! — добавил он, заговорчески улыбаясь, — ты просто попробуй. Дай сама себе еще один шанс. Уверяю, тебе понравится. Это самое красивое платье этого сезона. Все, что тебе нужно — надеть его и прийти в нем в Академию! Слабо?

— Хорошо, хорошо, — я стиснула зубы до хруста — парень был неумолим и непоколебим. Придется мне смириться, но не так быстро. — А тебе слабо хоть раз прийти на учебу не в белой рубашке и строгом костюме, а в нормальном пацанском прикиде? Надень джинсы и футболку!

— Не слабо! — твердо ответил он, — но только если ты пойдешь в платье!

После этого я, громко выругавшись, кивнула. Леон сделал мне замечание.

Затем я выбрала для него, как для себя, самую классную темную футболку с принтом и затертые джинсы. Какая, однако, странная человеческая черта — чем меньше мы хотим меняться сами, тем сильнее заставляем меняться других. И почему сейчас каждому из нас было так не все-равно, кто что носит?

Мы молча оформили заказ, выбрав для Лео все самого большого, пятьдесят четвертого размера. Дальше он отправился в душ смывать косметику, а мне добродушно оставил свой нарядно-розовый ноутбук со словами: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось!». В интернете я лазила недолго, лишь только вернулась на сайт наших покупок, и кое-что подправила… ну, совсем немного!

Я проснулась от того, что мне было очень тесно и слишком жарко… Я попыталась встать, но увы, мои ноги и плечи были прижаты к матрацу чем-то тяжелым, большим и горячим. Кто-то очень крепко и в то же время бережно меня обнимал. Я находилась словно в уютной мягкой и душной ловушке. В воздухе витали не только ароматы дорогих духов, но и свежезаваренного кофе, и блинчиков с корицей. Хороший знак! Пора вставать!

В голове снова пронеслась вчерашняя ночь, Коста в маске, бой Леона, зеленые подземные жители… Вроде бы я ничего особо крепкого вчера не пила! Головой не ударялась! И как же такое могло присниться?

— Лиза! Как ты могла так вчера «накушаться» коктейлями?! — пробормотала я сонными голосом, пытаясь выбраться из-под чьих-то огромных, тяжелых и точно не Лизиных бицепсов.

Я вертела головой, пытаясь понять, где и с кем это я проснулась, мою шею нещадно щекотали длинные мягкие пряди волос… золотистого цвета.

— Что? Стейси? И как это меня угораздило?! — продолжала паниковать я и, наконец-то, вывернула свою шею так, что заметила его. — О, ужас… Опять этот Норгенштерн!

Во сне Леон выглядел лет на пять моложе, совсем еще мальчишка. Такой уязвимый и ранимый, с пухлыми губами, длинными светлыми ресницами и жутким темно-красным шрамом через его правую бровь и верх щеки.

— Лео! Просыпайся! Хватит дрыхнуть! — протестовала я в его стальных объятиях, но, как назло, он так крепко спал, что совершенно меня не слышал. — Эй, я писать хочу!

Я легонько боднула его лбом в плечо, но он лишь улыбнулся сквозь сон, затем сладко потянулся и прижал меня к себе еще крепче. В интернете есть такой ролик с мамой-кошкой, которая во сне прижимает к себе своего малыша-котенка. Только вот я совсем не была котенком!

И когда Лео снова прижал меня к своего горячей груди, я прохрипела:

— Спасите! Насилуют!

Он резко открыл свои большие медово-карие глаза, но, заметив меня, улыбнулся, радуясь, словно лев утреннему солнцу.

— Сейчас описаюсь! — грозно предупредила я, и тут, конечно, он выпустил меня из своих объятий.

Видя мое раздраженно-недовольное лицо, он прекратил улыбаться и принялся оправдываться.

— Я… я пытался спать в кресле, но не смог. Там неудобно. И… этот проклятый сон! Сегодня все еще полнолуние, и он не дает мне покоя!

— Какой сон? — забеспокоилась я, но не смогла сдержать широкую, глупую улыбку: «большой и грозный» Леон был одет в… светлую легкую пижаму — комплект из хлопковых бридж и футболки… с принтами Тома и Джерри.

Но Леону было не до шуток. Он опустил свою белобрысую голову, слегка повернув ее вправо, будто бы пряча от меня свой шрам. И рассказал мне… мой вечный ночной кошмар.

— …будто бы я падаю вниз с вершины небоскреба. Полная кровавая луна. Кругом огни, а внизу дорога…

Я нахмурилась, помотав головой. Неужели двум людям могут сниться одинаковые кошмары? Да еще и в одно и то же время? В полнолуние.

— Но сон закончился, когда я просто прилег утром… — тихо сказал он, а потом добавил шепотом, — рядом с тобой…

— Ну вот и чудненько! — бодро ответила я и решила перевести тему, принюхиваясь и облизываясь. — Тебе пора бежать на пары! Чуешь аромат? Твоя блондинка-соседка за стеной блинчиков нажарила и уже кофе пьет!

Но Леон уставился на меня так, словно я молниеносно отрастила вторую голову.

— Какая такая блондинка? У… у меня есть только сосед! Коста что-ль?

— Нет же! Вот с той, с другой стороны! — указала я рукой на стену, за которой сегодняшней ночью видела светловолосую красотку без майки, но с тушью в руках. — Блондинка с длинными волосами, худощавая, глаза темные, глуповатая.

Леон смотрел на меня глазами, широко открытыми от удивления и ужаса.

— Соседка за стеной? Ты уверена?

— Ну, может, не соседка, а сосед, кстати! Я не разглядела… в полумраке. Может, блондин какой длинноволосый. Только он тоже… это… краситься любит! Может, вы дружите, а?

— Там за стеной никто не живёт, — пробормотал Леон, заметно бледнея, — этот номер постоянно свободен. Говорят, что однажды там случилось нечто страшное, что повлекло за собой смерти студентов и таинственные исчезновения. Никто не хочет туда селиться. Даже бесплатно! Эта комната проклята, и потому всегда надежно заперта. Эй, Тони, стой! Ты куда?

Но я уже стояла около окна и открывала плотную штору, а затем и балконную дверь — в комнату ворвался сначала яркий солнечный свет, а с ним — прохладный влажный воздух. Как мне показалось, сейчас было часов десять утра, не больше. Я не стала рассматривать улицу, а резко развернулась, едва не завалив на перилах балкона пару небольших аккуратных горшков с цветами. Точнее, один из них, как назло, самый большой и самый красивый, все-таки полетел вниз! Я не придала этому досадному инциденту особого внимания… даже когда снизу донесся отчетливый «шмак» и ругательства вперемешку с угрозами. Цветок — не мой, балкон — не мой!

— Не выглядывай с балкона, тогда никто не узнает, что это мы! — шепотом предупредила я Леона и пропустила его ответ мимо ушей, потому что…

…на соседнем балконе было абсолютно пусто — ни столика, ни стульчиков, кругом нетронутые разводы грязи от дождей и несколько пожелтевших кленовых листов. Словно в этом номере, действительно, никто не живет.

— Но он же был там вчера! — возмутилась я, пытаясь перелезть через тонкое ограждение-перегородку. — Там кто-то сидел на подоконнике и… красился! Полуголый!

Лео быстро подхватил меня под руки, как беспокойная мамаша малыша, и вовремя снял с перил.

— Ну хватит! Тебе показалось, Тони! — возразил он. — Смотри же, даже отсюда видно, что там никто не живет — кровать убрана, все полки пустые, ни тапочек, ни одежды на кресле! Этот номер пустует с того самого момента, как я поселился в свой и…

— Вон видишь! На подоконнике! Это та самая ее тушь! — триумфально закричала я, вырываясь из сильных рук Леона. — Кто-то ее забыл!

— Ой ну все теперь! — закатил глаза парень, сгребая меня в свою теплую крепкую охапку. — Пойдем домой! Иначе простудишься! Я отдам тебе свою лучшую тушь!

Его последнее предложение я посчитала личным оскорблением, однако, так ничего и не сказала. Этот некто светловолосый был там вчера ночью! Я видела его собственными глазами, так же ясно и четко, как и полную луну на черном небе! Неужели он — призрак? А если нет, то как он попал в соседний номер? И самое главное — куда оттуда делся? Так, это девчонка или парень? Да, ладно, и какая разница!

В общем, несмотря на все мои протесты и ругань, Лео подхватил меня на руки и со словами: «Пошли домой!», занес обратно в темную комнату. Но я недолго там проторчала, выскочив прямо в боксерах и огромной футболке с Мадонной сначала в небольшой, но очень опрятный и уютный коридорчик, а затем и вовсе на лестницу.

— Я же сказал, что там никто не живет! — в сотый раз нетерпеливо повторил Леон, когда я уже отбила себе все кулаки, барабаня в соседнюю закрытую дверь.

Добротная, высокая, из дорогого темного дерева, она была по-прежнему плотно закрыта, как и много лет назад. Круглая золотая ручка казалась более яркой, цвет двери насыщенней, а штукатурка вокруг новее — естественно, ведь в этом номере «356» долгое время никто не жил.

— Эй, блондинка, открывай! — орала я, все сильнее отбивая себе костяшки пальцев о твердое дерево, — я знаю, что ты там! Я видела, как ты ночью красилась, а на подоконнике осталась твоя тушь!

— Немедленно прекрати! Хватит нас позорить! — громко шептал мне на ухо Леон, быстро озираясь по сторонам, словно боясь, что нас заметит кто-то знакомый. Уж очень ему не хотелось показываться на люди в одной пижаме, а мне было абсолютно по барабану, что я стояла босиком в одной футболке и трусах. — Антонина! Хватит! Пошли домой!

— Открывай, белобрысая! Именем коменданта общаги!

— Тони! Там никого нет! — шикал на меня Леон. — Да отпусти ты эту ручку! Прекрати ее так дергать, иначе сломаешь! Смотри, какая она пыльная! В этом номере никто не жил вечность!

Я посмотрела на свои грязные ладони — действительно, к ручке уже давно никто не прикасался. Но как же такое может быть? Не через окно же туда проник этот кареглазый хорошенький блондин? Или все-таки блондинка? Эх, в какое интересное время мы живем!

— Тут что, на этаже все парни красятся? — спросила я Лео с притворной издевкой. — И Коста тоже, да?

— В нашей академии не красишься только ты! — буркнул парень.

— Блин, отпусти! — завопила я, когда он подхватил меня за талию и потащил обратно в свой номер за шкирку. — Может быть, он там внутри! А вдруг ему стало плохо?!

— Естественно, ему стало дурно! От того, что ты так к нему ломишься!

— И срочно нужна помощь! — вопила я, брыкая воздух голыми ногами.

Но коронная фраза Леона: «Будешь капризничать — не получишь блинчиков!», сделала свое дело. Я окончательно сдалась и замолчала, решив, что обязательно придумаю новый план действий, как только получу немного энергии.

И уже через пару минут мы с Лео сидели и пили кофе с корицей и блинчиками. У этого парня действительно был целый номер в ВИП-корпусе, который походил на просторную двухкомнатную квартиру в стиле гламурного модерна — с двумя комнатами, кладовкой, балконом, огромной ванной комнатой и уютной кухней. Все было слишком чисто, подозрительно аккуратно, неправдоподобно красиво и чрезвычайно правильно. Интересно, это стандартная планировка номеров класса люкс или же все-таки у Лео был самый лучший друг-дизайнер интерьеров и куча профессиональных горничных?

Я решила подумать об этом на досуге, так как сейчас совершенно не было времени. Несмотря на то, что в номере Леона все было «мягким бежевым и теплым», я все-таки больше не рискнула разгуливать в одной футболке и боксерах. Он по-хозяйски одолжил мне пару мягчайших тапочек с кроличьими ушками и свои облегающие салатовые тренировочные шорты, которые все равно оказались велики мне, и потому нещадно спадали, а я их постоянно подтягивала.

Леон, как молодой аристократ, сидел за столиком напротив меня в своем мягком бежевом халате и с мокрыми золотыми волосами, идеально зачесанными назад. Единственная прядь светлых волос, мокрая, и оттого вьющаяся, закрывала его ужасный шрам. Парень аккуратно помешивал свое капучино в тонкой фарфоровой чашке изящной маленькой ложечкой.

Я же ела блины с «Нутеллой» прямо руками, при этом облизываясь и запивая их черным кофе из самой большой, заляпанной моими шоколадными пальцами, чашки. При этом я еще умудрялась разговаривать с набитым ртом.

— Круто-то как, чувак! Где ты научился так готовить?

Леон закатил глаза и недовольно покосился на крупные капли «Нутеллы», которые только что упали на чистую белоснежную скатерть.

— Не разговаривай во время еды! Вот, возьми салфетки, Джинни!

— Хто? Джинни? — переспросила я с таким удивлением, словно бы он назвал меня впервые этим чужим именем. Мне было абсолютно все равно, как и кто меня называл… лишь бы не Антонина, лишь бы не Анна.

— Джинни… — задумчиво повторил он, ловко орудуя ножом и вилкой — разрезая тонкий узорчатый блин, словно пестрый платок, — ты сказала, что сама исполняешь свои желания… Я решил звать тебя Джинни. На удачу.

— Спасибо, девочка моя! — улыбнулась я, уплетая уже третий блин и замахиваясь на четвертый. — Они просто офигенные! Я буду звать тебя… хм, и как же тебя звать? … Принцесса.

Леон вздохнул, но ничего не ответил. Судя по уголкам его губ, что слегка поднялись вверх, парень был не против. И как он только это сделал? Доедал уже второй блин, тонкий и резной, как произведение кулинарного искусства, и при этом его руки и губы оставались совершенно чистыми. Он сидел передо мной, выпрямившись и закинув ногу на ногу, как только что проснувшийся молодой бог, пожелавший испить кофе вместе с простой смертной студенткой. Бог тактичности, аккуратности и кулинарии, разумеется.

— Ты готовишь круче, чем моя соседка, — заявила я с набитым ртом, нещадно предавая Лизу. — Любой бы продал душу за твои блины!

Леон скромно улыбнулся, краснея. Ему приятно было смотреть на мое довольное, перемазанное «Нутеллой», лицо.

Сама не знаю зачем, я негромко добавила:

— Знаешь, тебе точно нужно было родиться девчонкой!

От удивления его тонкие брови взметнулись на широкий лоб.

— Это почему это? Ты и правда встречаешь первый раз в жизни парня, который умеет готовить? — спросил он с такой же интонацией, как если бы вопрос звучал «Никогда не видела парня, который бреется? А ведь в средневековье все бородатые ходили!» — Кем родился, тем и пригодился. По-твоему, парни не обязаны ни готовить, ни убираться? А что должны делать? Хамить, свинячить и все крушить? Прямо, как ты…

— Посмотрите на него — вылитая моя соседка Лиза! — захохотала я. — Ты был бы еще более ворчливой девчонкой, чем она!

Он, сильно смущаясь, густо покраснел, как помидор и чуть слышно добавил:

— Только бы если ты родилась парнем…

Тут настала моя очередь краснеть и смущаться. Хотя, чего там…

— Я бы только за! — выпалила я, от эмоций беря вместо своей чашки кофе кувшин с молоком и делая несколько больших глотков. — Будь у меня твои мышцы, я бы надрала Косте его тощий наглый зад! При первой же встрече он бы валялся на лопатках перед кабинетом Мадам Буффало!

Леон нахмурился и покачал головой, отчего его еще мокрые волосы заблестели золотыми переливами:

— Есть несколько способов уложить своего врага на лопатки! Ты можешь приручить его, как зверя. Сделать только твоим. Он пойдет за тобой на край света, убьет и умрет за тебя!

Я, конечно, догадывалась какой именно «способ» он имеет ввиду — «способ» коротких юбок, томных взглядов, умелого макияжа, сладких слов. Но я сейчас могла думать и говорить лишь об одном:

— Я бы смогла зарабатывать на нелегальных боях и без проблем оплачивать учебу в Академии! Скажи, скольких ты уже уложил?

— Какая разница? — угрюмо ответил он. — Поставь молоко на место! Нельзя пить из горла кувшина! Ты куда это?

Но я была неумолима, и уже вскочила на ноги, подбегая к холодильнику, чтобы достать еще молока — слово за слово, мне удалось осушить кувшин полностью.

Мне нужно было спросить у него кое-что, но как бы я ни старалась перевести тему в нужное русло, у меня совершенно не было никаких идей. Поэтому я задала вопрос прямо в лоб — отличная стратегия для всех самых неудобных вопросов.

— И… блин, да! Зачем ты вчера изменил условия боя? Сэмми все доложил Косте!

— Я…просто устал… — тихо ответил он, опуская голову и плечи. — Что, если я не хочу драться? Я ненавижу кровь, стоны, насилие…

— И ты хотел попросить Джинна, чтобы он дал тебе денег? — продолжала я, открывая дверцу холодильника и доставая оттуда целую картонную коробку молока. — Гениально! Ну чтобы никогда больше не нужно было драться. Сколько ты собирался просить?

— Почему ты все привязываешь к деньгам? — нахмурился Лео, бросая мне чистую салфетку. — Умоляю! Вытри руки! Может быть, мне нужны вовсе не деньги!

— Не деньги? Но что же тогда? Что может быть дороже парочки миллионов? — пробормотала я мысли вслух, действительно задумываясь. — Только если пять лямов!

Ведь у меня сейчас действительно не было ничего в прямом смысле этого слова! На мне моими были только трусы — мои серые боксеры!

— Тебе никогда не хотелось тепла? Уюта? Возвращаться домой по-настоящему? Туда, где кто-то ждет? Кто волнуется? Кому, действительно, не все равно? — говорил Леон, его большие львиные глаза недвусмысленно блестели. Затем он уронил свою златовласую голову на широкие ладони и прошептал. — Я устал опираться на воздух! Я устал оборачиваться, а сзади — никого! Я тоже иногда бываю слабым!

Я закатила к потолку глаза, тут же вспомнив одну из своих постоянных нерешенных проблем — вечного и бесконечного одиночества. Но первый закон маркетинга и здравого смысла гласит: не стоит тратить силы на то, что ты никак и никогда не сможешь изменить. Нужно просто принять это, как аксиому, и жить дальше. К тому же, у меня сейчас и без того была большая куча и маленький воз проблем. Если я не оплачу учебу в Академии, то не смогу продолжить обучение, не получу диплом и никогда не смогу найти себе престижную, хорошо оплачиваемую работу. Что может быть страшнее этого? У меня сейчас совершенно не было времени думать об одиноких разбитых сердцах, да и желания тоже.

— Я тебя понимаю, бро! — просто ответила я. — Та же проблема! Но хочешь, я дам один маленький совет? Чтобы забыть, что сзади никого нет, ты просто не оборачивайся!

С этими словами я, стоя у открытого холодильника, выдернула, словно чеку из гранаты, белое пластиковое колечко от «закрывашки» на пачке молока. Но вот незадача! Под ним оказалось еще одно такое же пластиковое кольцо — наверное, на молочном заводе произошел сбой, и к одной упаковке нечаянно приклеили пару одинаковых пластиковых «закрывашек». Недолго думая, я оторвала и второе колечко тоже.

Не знаю, как он тут оказался, но на боку широченной футболки с принтом Мадонны обнаружился небольшой тайный кармашек, туда-то я и отправила пару белых пластиковых колечек.

— Послушай, может быть в нашем мире Джиннов и не существует, — начала я свою речь издалека, — но в гонке Дьяволов можно заработать реальные деньги! Черный камуфляж и шлем плотно закрывают лицо. Делают тебя безликим, бесполым и неузнаваемым. Одним из сотни смельчаков. Знаешь, в детстве я неплохо каталась на краденых мопедах, подрабатывала на доставке пиццы на скутере… Жаль, что у меня сейчас нет байка! За два дня я нигде не успею его найти…

— Прекрати! — строго прервал меня Леон, от эмоций он даже вскочил с места. — Ты хоть знаешь, что в прошлый раз к финишу из ста шести человек пришло лишь двадцать три? Что из восьмидесяти человек — тридцать уже больше никогда не сядут на байк? А двадцать — никогда не больше не встанут? А остальные навсегда покинули этот мир?

— Ой, ну все, Принцесса! — саркастически хмыкнула я, пытаясь припомнить те цифры, что мне дал Сэмми. Они, конечно же, были совершенно другими. Видимо, Лео был совсем не силен в статистике. — Кто не рискует — тот не… ест блинчиков! Зачем вообще приходить к финишу, если ты не первый? Пусть действует закон эволюции! Пусть победит сильнейший! Игра стоит свеч! Сэмми пишет, что в этот раз за первое место приз — три миллиона!

Леон нахмурился и уставился на меня, как на танцующего розового пингвина. Золотая прядь, что до этого момента так успешно скрывала его шрам, теперь была отброшена назад. Рваная серебристо-белая линия, пробежавшая через бровь и щеку парня, становилась все краснее и краснее. Он потихоньку выходил из себя.

— Откуда ты это знаешь? — серьезно посмотрел на меня Леон. — Тебя же нет в нашем братстве? Только вчера ночью Сэмми прислал смс мне на телефон с датой и местом старта. Ты что, шпионишь за мной?

Я опустила глаза, понимая, что проговорилась.

— Я видела лишь одну смс-ку от Сэмми на экране твоего мобильника, когда ты вчера был в ванной!

Но парень злился совсем по другому поводу, Лео совершенно не заботило, что я в тайне читала его смс-ки.

— Знаешь, Джинни, я рад, что у тебя нет байка! И что ты никогда не сможешь участвовать в этой проклятой гонке! — честно признался он, искренне за меня переживая. — Ты никогда не придешь первой! Ты даже не доедешь до финиша! Матерые гонщики столкнут тебя с трассы, как пылинку с рукава! И если ты слетишь с байка на такой скорости, то тебе не выжить!

— Воу-воу, полегче, Принцесса! — перебила я, едва парень взял паузу, чтобы набрать в легкие воздух. — А может быть это буду я, тот, кто подрежет и столкнет соперника с трассы? Может быть, это из-за меня кто-то впишется в столб или сломает себе шею?

Леон закрыл глаза, словно уже чувствуя чужую боль.

— Может быть… А что, если твоим противником окажусь я? Что, если это меня ты подрежешь, я впишусь в столб и сломаю себе шею? — тихо ответил он, снова закрывая свой ужасный шрам прядью волос. — Ты же ведь даже не обернешься, верно?

— Вот блин! — задумалась я, хмурясь и пряча свой виновато-смущенный взгляд. — Обернусь, конечно… Погоди, ты тоже участвуешь? Так я же тебя всегда узнаю, Принцесса! Расслабься!

— Глубокой ночью? — переспросил Леон, вопросительно поднимая вверх одну бровь. — На темном мотоцикле, в черной коже и в шлеме? Ты же ведь помнишь, что согласно правилам, участники должны быть во всем черном и без всяких опознавательных знаков! На старте каждому дадут ленточку с определенным цветом. Именно ее нужно будет повязать себе на плечо…

— Завяжи ее на бантик — и я тебя сразу узнаю! — перебила я. — Обещаю не подрезать тебя на трассе! Давай вместе столкнем этого ушлепка Косту в кювет?

Леон тяжело вздохнул и покачал головой. Как же он сейчас напоминал мне мою упрямую соседку Лизу — тогда она настойчиво просила меня не бегать по чистой комнате в кроссовках, а переобуваться на входе. Интересно, как же она сейчас там? Скучает? Волнуется? А я даже не могу написать ей смс, так как мой телефон разбил этот недоумок Коста!

— Ты так ничему и не научилась, — разочарованно ответил Лео, словно старый сэнсэй, так и не приведший своего единственного нерадивого ученика к истине, — все вокруг: каждый незнакомец, каждый гонщик, даже каждый ушлепок — это чей-то любимый, или брат, или друг!

— Но не мой! — пожала плечами я, заканчивая этот ненужный разговор. — Это гонка! Пусть в ней победит сильнейший!

И пока Лео придумывал свой очередной аргумент, я торжественно объявила:

— Поскольку мы уже все сожрали, я буду мыть посуду!

— Ой, только ничего не трогай! А то разобьешь! — моментально ожил Леон, вскакивая на ноги. — Положи, пожалуйста! Отдай!

Но ни помыть, ни побить посуду я так и не успела, потому что в дверь нашего номера громко и настойчиво постучали.

— Наверное, это тот волосатый сосед за стеной! — заявила я с энтузиазмом. И, пока Леон мялся на месте и смущался, как девчонка, боясь выскочить в коридор в одном халате, я уже подбежала к двери и, недолго думая, широко ее распахнула.

На лестничной площадке стоял худощавый парень, самый обычный, с соломенной стрижкой — светлые волосы, темные глаза, курносый нос. Я окинула его крайне разочарованным взглядом — он совсем не был похож на мистического «волосатого соседа» за стеной.

— Здорово! Чего надо? — быстро спросила я, уже собираясь закрыть дверь. Не знаю почему, но мне очень хотелось добавить: «Лео сегодня не выйдет гулять!».

Парень нахмурился и прочистил горло, а затем сказал то, что обычно говорят пацанкам, одетым в широкие футболки и мужские салатовые шорты.

— Эм… Пацан, есть кто дома? То есть… — тут он стал быстро и густо краснеть, понимая, что совершил очень глупую ошибку. — То есть, девушка, извините… Простите, я думал, что вы мальчик… школьник…

— День добрый! Чем могу помочь? — заговорил басом появившийся за моей спиной Леон.

— Доброе… утро! Доставка одежды. Ваша покупка прибыла из интернет-магазина, — пробормотал парень, протягивая Лео пару больших фирменных пакетов, и продолжил заученным наизусть текстом, — проверьте, пожалуйста, свой заказ. Примерьте одежду. Я подожду. Если все в порядке — распишитесь в документах. Свои замечания и предложения вы можете оставить в комментариях к заказу. Вот тут прямо на бланке. Спасибо, что выбрали наш магазин!

Лео, расплываясь в вежливой улыбке, с нескрываемым энтузиазмом забрал пакеты из рук курьера. Последний напряженно переминался с ноги на ногу, словно вот-вот собирался что-то сказать, но так и не находил смелости.

— Проходи, садись! — предложил ему Леон, указывая на мягкий небольшой диванчик, обтянутый бежевой кожей, в своей прихожей. Мы играли с Костой в «Правда или Действие» на таком же, только раза в два большем и белом.

— Леон? Леон Норгенштерн? Стальной Лев? — неожиданно и с энтузиазмом заговорил курьер, глядя на Лео глазами, полными уважения и обожания, словно на бога силы и мужества. — Я смотрел твой каждый бой! Я всегда ставлю только на тебя! Я даже стал ходить в зал и качаться! Ты… подпишешь мне футболку? Поставишь автограф?

Лео смутился, но парень уже протягивал ему черный маркер и указывал место на своей светло-серой футболке, прямо на груди.

— Круто! Спасибо, бро! — благодарил курьер со слезами радости на глазах. — Примерьте одежду. Я буду ждать здесь. И, Леон, когда будет следующий бой? Ты будешь драться с Бешеным Быком?

Когда фанатская автограф-сессия закончилась, мы с Леоном схватили, каждый — свой, разноцветные пакеты и разошлись по отдельным комнатам. Он пошел к себе в спальню, а я деловито прошмыгнула на кухню. Впрочем, я тут же вернулась в прихожую, едва услышала, как за ним захлопнулась дверь.

— Что такое? — встрепенулся побледневший курьер, вскакивая с кресла. — Тебе не подошел размер?

— Нет, все отлично! — заявила я, нацепив свою самую широкую и, как мне показалось, приятную улыбку. — Ты можешь нас не ждать, а уже идти! Где нужно подписать? Давай сюда!

Парень замотал головой, хлопая длинными ресницами.

— Но… заказ оформлен на имя Леона Норгенштерна! — промямлил курьер, пряча папку с документами за свою спину. — Полностью оплачен с его карточки и… эй, отдай!

В итоге я кое-как умудрилась все выхватить из его цепких рук, изрядно помять и подписать ручкой с блестками, которую нашла на кухне Лео.

— Ты… ты его девушка, да? — прошептал парень, едва не плача. Он то ли боялся остаться без квартальной премии курьера, то ли страшился гнева своего кумира — Стального Льва.

— Да-да! Девушка на полставки! Подруга на минималках!

— Но тогда кому он купил платье пятьдесят четвертого размера? — шепотом спросил парень, с глазами, круглыми от удивления и шока.

— Себе, конечно! — быстро ответила я, совершенно спокойно и без улыбки. — Драться будет в нем с Бешеной Коровой… ой, то есть Психом-быком!

— Чего?!! — обалдел курьер, от ужаса он даже не сопротивлялся, когда шаг за шагом, я интенсивно и спешно подталкивала его к раскрытой двери на лестничную клетку.

— Того! — огрызнулась я, — блин! Да для тетушки своей он платье заказал! У нее скоро юбилей, и Лео хочет сделать ей сюрприз! А она — страшная фанатка Греции и мифов!

— Так, значит, в заказе нет ошибки? Что мне передать руководству?

— Передай, чтобы к нам больше не присылали таких прилипчивых курьеров! — я закатила глаза и с силой вытолкнула его в распахнутую дверь. — Пошел вон!

Едва я успела обернуться и отдышаться, прислонившись спиной к закрытой двери, как из комнаты появился растерянный Лео. В своих сильных богатырских руках он сжимал знакомую легкую бело-золотую материю — то самое греческое платье.

— А где курьер? — взволнованно спросил он. — Платье оказалось моего, пятьдесят четвертого размера! Почему так вышло?

— Потому что джинсы и футболка — сорок восьмого! — ответила я как ни в чем не бывало пожимая плечами.

— Произошла ошибка! — взволнованно заговорил он, словно бы это был вопрос жизни и смерти. — В магазине перепутали наши размеры! Платье должно быть маленьким — для тебя, а остальное — большим для меня. Нужно срочно вернуть курьера!

— Нет тут никакой ошибки, Лео! — сказала я, загораживая спиной входную дверь. — Ошибка произошла вчера, когда ты пытался заказать мне платье! Не смей этого больше делать!

Лео нахмурился и побледнел — кажется, до парня наконец-то стал доходить мой хитрый трюк.

— Так это сделала ты? Ты поменяла размеры в заказе? Но зачем?!

— Затем, чтобы ты попробовал хоть раз ощутить себя в моей шкуре! Почувствовать, как это неудобно, непрактично и нелепо — носить платья! Жаль, что тебе никогда не придется ходить на каблуках! — громко декламировала я и сама не знаю зачем добавила, — надевай! Почувствуй себя хоть на пару минут девчонкой! Помучайся! Слабо?

Он упрямо молчал. Бледные щеки парня порозовели.

— Посмотрим, какой ты после этого будешь мачо! Тебе в нем даже нормально двигаться нельзя будет — или порвется или юбка задерется! — продолжала злорадствовать я. — И да, спорим, что ты его даже надеть не сможешь! Это искусство! Все нужно делать супераккуратно, чтобы по швам не пошло! Вот наденешь его хоть на пару минут, и тогда поговорим! Слабо?

— Всего на пару минут? — с энтузиазмом прошептал он, словно я ему предложила забить решающий гол в чемпионате, а не примерить платье. — Не слабо! Ты думаешь, что я не справлюсь с обычным платьем? Что я — грубый неповоротливый мужлан? Ха! Да в Древней Греции в таких легких туниках весь сенат ходил!

В общем, он это сделал! Вернулся в свою комнату и через пару минут вышел оттуда… в самом модном греческом платье этого сезона! Нет, он совершенно не был похож на страшную крупную тетку сорока лет! В белых складках просторной одежды, Лео был похож на молодого греческого бога из какой-то прекрасной древней легенды. Именно так, должно быть, выглядел герой Ахиллес или же сам Аполлон!

Получается, что тут дело было совсем не в одежде, а только в человеке, на котором она надета? И у Лео хватило мужества мне это доказать.

Я даже не смогла сдержать эмоций, негромко присвистнула и добавила вполголоса:

— Блин! Круто! Тебе нужно было идти в модели!

Леон густо покраснел и, смущаясь, произнес:

— Тебе тоже идет моя футболка и джинсы! Хотя в платье ты была бы краше!

Эх, если бы только нашими стереотипами можно было поменяться так же легко! Я буквально не могла отвести глаз от растерянного парня. И как он умудрился надеть платье, ни разу его не порвав? А самое главное — зачем ему все это нужно? Кому вообще нужна в этой жизни красота и комплименты? Почему жизнь так противоречива? Как так вышло, что такой крепкий и сильный с виду парень оказался внутри ранимым и хрупким, как девчонка?

— Странное какое-то платье! — вздохнула я слегка разочарованно. Я-то надеялась хорошенько поржать, думая, что в плате парень будет похож на неуклюжую полноватую Фрекен Бок. Но в итоге все вышло совершенно по-другому, — и… блин, ты все такой же крутой мачо…

— Спасибо, Джинни! — ответил он, смущённо опуская глаза. — Теперь твоя очередь его примерить. Это совсем не страшно.

— Ой, всегда, пожалуйста, Принцесса!

— Принцесса? — в унисон раздалось сразу несколько низких ребячьих голосов за моей спиной. Я резко обернулась.

Там стояли уже знакомые мне Лизин Ковбой, ничейный Вампир, никому не нужный Тедди и мой Пират. Оказалось, что я забыла закрыть за собой входную дверь после того, как прогнала курьера. Пока мы с Лео примеряли шмотки, парни просто-напросто тихонько вошли в наш номер. Блин, неудобно-то как вышло!

Несколько долгих секунд незваные гости молча стояли, хлопая глазами и переводя ошарашенные взгляды с меня на Лео и обратно. Первым заговорил знакомый белокурый парень, в котором я тут же узнала своего вчерашнего Пирата. Правда сейчас он был куда как менее обаятелен, воспитан и учтив, чем вчера, когда я была в платье и косметике. Он, кажется, совершенно меня не узнал, смерил самым презрительным взглядом и протянул в своих ладонях крупные куски разбитого горшка из-под цветка.

— На мой новый мотоцикл с вашего балкона свалилось вот это дерьмо! — резко заявил он. — Разбито зеркало, испачкана ручка! Кто оплатит мне ремонт? И побыстрее! Скоро я участвую в гонке Дьяволов!

— Горшок не наш! Платить ничего не будем! — резко ответила я, копируя его грубый и нахальный тон. — Не надо было ставить свой байк на газоне под окнами!

— Слышь ты, борзая! — вчерашний «милый и нежный» Пират грубо толкнул меня в плечо. — Гони сюда бабки! Что у вас тут? Шоу уродов?

Тут все трое окружили Лео, уставившись на него, как на монстра-мутанта. От неожиданности, стыда и страха бедняга не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть слово в свою защиту. Они набросились на него, как стая гиен на молодого льва.

— Вот это уродина! Ща сблюю!

— Жесть, какая страшная девка!

— Это баба или мужик? — пробасил Тедди.

Первым назад попятился побледневший Вампир, повторяя себе под нос различные ругательства и:

— Парни! Это же Леон! Леон Норгенштерн!

За ним поспешил Ковбой, не переставая, чертыхался.

— Черт! Лео? В платье? Ему все мозги на боях отбили!

А мой дорогой Пират, который еще вчера был образцом скромности и воспитанности, достал из кармана модных джинсов сотовый телефон и громко заявил:

— Сейчас это будет на моем канале! Парни, прямой эфир!

Побледневший Лео выглядел так, будто он сейчас расплачется.

Нужно было что-то делать. Срочно что-нибудь соврать. Но что тут скажешь? Какой же сладкой должна быть ложь, чтобы скрыть такую горькую правду? Поэтому в ход пошли мои едва зажившие кулаки…

Первым по лицу получил рыжий Ковбой. Потому что он оказался ближе всех и потому что громко кричал: «Лео — голубой!». За всех униженных и несправедливо оскорбленных, мой кулак зазвенел ему прямо в челюсть.

Дальше я оказалась возле Пирата и выбила из его рук новенький телефон. Он покатился по полу, стекло тут же покрылось густой сеткой трещин.

— Ах ты крыса! — закричал он и тут же нарушил свой «несокрушимый пиратский кодекс чести — никогда не поднимать руку на слабый пол», со всей силы заехав мне в плечо. — Ты хоть знаешь, сколько он стоит? Дороже твоей жизни, уродка!

Пират замахнулся на меня снова, в этот раз намереваясь ударить по лицу, но я его опередила.

— Ты нарушил кодекс чести пирата! — быстро затараторила я. — Ты поднял руку на слабый пол! И потому будешь отправлен на дно океана и съеден гигантским осьминогом-монстром!

— Что? Эй! Откуда ты знаешь про кодекс пирата?! — ярко-голубые глаза парня округлились от шока, его кулак завис в воздухе, а затем сам собой разжался. — Ты слишком страшная, чтобы считаться прекрасным полом!

Лео по-прежнему стоял в трансе, не двигаясь с места. Его репутация была мертва, теперь за ним, как черный дым за гаснущим факелом, всегда будут ползти насмешки, издевательства и сплетни…

— Отвалите от него, придурки! — закричала я. Однако, разъяренная троица и не думала бросаться на Лео, они окружили меня плотным кольцом и потирали кулаки, предвкушая отличный неравный бой. — Норгенштерн проиграл в споре, и теперь он должен выполнить «фант»! Парень держит свое слово, как бы тяжело ему не было! А вам так слабо?

Все трое замерли на месте и принялись переглядываться.

— По условиям спора ему нужно надеть платье и обойти вокруг ВИП-корпуса общаги!

— Чего, реально? — спохватился Ковбой, зажимая разбитую губу. Он со страхом взглянул на бицепсы Леона. — Блин, бро, я не знал! Прости! Я пошутил, что ты — голубой! Просто вырвалось наружу!

— Я ничего не заснял! — оправдывался Пират. — Отвечаю! Реально ничего! — Это все вышло из-за этой дуры! — добавил Вампир, толкая меня в спину и напоминая о причине, по которой они попали в такое неловкое положение. — Она свалила горшок на мой новый мотоцикл!

Следующим меня толкнул Тедди, затем кто-то еще и еще. В итоге, я уже оказалась на полу, благо, он был застелен толстым мягким ковром. Следующее, что осталось в моей памяти — это занесенный над моим лицом кроссовок Пирата. Нет, он так и не успел ударить меня по голове: все четверо парней полетели в разные стороны, как раскиданные мягкие игрушки. Сильные руки Леона бережно подняли меня с пола и поставили на ноги.

— Придурок больной! — проскулил Вампир, — я все расскажу Константину!

— Да, пусть Фараон знает, что его лучший друг ходит в платьях и защищает каких-то стремных стерв! — добавил Ковбой.

— Я с вами, парни! — буркнул Тедди.

— Эй, полегче! — возмутился Пират, уворачиваясь от занесенного над его головой кулака Лео. Хоть и в платье, а он все равно был раза в два физически сильнее их троих вместе взятых. — Давно ты проспорил-то?

— Ты правда поспорил? — повторил Тедди, как попугай, довольный тем, что драка продолжается. — С кем?

— Со мной!

Мгновенно наступила тишина и наши взгляды, как один, устремились на дверь. Она снова была открыта, а в проеме маячил знакомый силуэт в черной кожаной куртке и белых найках.

— Блин, Коста! Его-то тут еще не хватало! — пробурчала я себе под нос, ныряя за высокую спинку бежевого кожаного дивана. — Ну понеслась!

Все четверо опустили кулаки и отступили от Леона на шаг. Коста улыбнулся, уже давно привыкший к эффекту своих появлений на публике, но все равно довольный. Однако увидев Леона в платье, остановился на месте, как вкопанный.

— Что за…? Что тут происходит? — выдавил он из себя, вскинув на лоб брови от удивления и прищурившись, словно не веря своим глазам. — Лео? Что это на тебе?

— Это платье! — подсказал Пират. — Когда мы пришли, он уже стоял в платье и…

Но Коста резко поднял руку вверх, грубо прервав своего собеседника.

— Тихо, Доминик! Дай ему самому сказать!

Но Лео упрямо молчал, опустив глаза. Он, конечно же, знал, что Коста не поверит моей лжи про спор. Вранье лишь только разозлит его сильнее… А Константина Блэкстоуна ох как нельзя злить!

— Лео, что происходит? — спросил Коста чуть тише, в его голосе звучало недоумение и… разочарование. — Почему ты, блин, стоишь в платье?

— Потому что он — принцесса! — язвительно заявил Пират, триумфально оглядывая остальных. — Он со своей страшной телкой свалил с балкона цветок прямо на мой байк! И теперь молчит, потому что ему нечего сказать!

— С какой страшной телкой? — переспросил Коста. — Со Стейси?

— Ни за что! — быстро ответил Леон, пытаясь спрятаться за огромного плюшевого медведя. Медведь сидел на бежевом диване, за высокой спинкой которого пряталась я.

— Я даже и не знал, что у этого убожества, — Пират недвусмысленно кивнул в сторону Лео, — может быть еще и телка!

Очевидно, ему уже давно и очень сильно не нравилось, что Константин по каким-то причинам выбрал Леона своим лучшим другом, всегда его защищал и помогал, пользуясь своей безграничной властью и безнаказанностью. И вот сейчас настал идеальный момент, чтобы раз и навсегда разделаться с конкурентом. Сейчас, как никогда прежде, могучий Лео был беззащитен и уязвим. Опозоренный и оплеванный, он еле стоял на ногах, опустив голову и стыдливо прикрываясь огромным плюшевым медведем, словно щитом.

Пират глубоко вздохнул и, высоко подняв голову, сделал шаг вперед.

— Ты только посмотри на него, Коста! Тебе не противно находиться с ним в одной комнате? — принялся он поливать грязью несчастного Лео. — И это твой лучший друг?

— Больше не буду никогда на него ставить! — добавил Вампир. — Клянусь! Сейчас даже жалею, что делал это раньше!

— Мой отец… наши отцы вложили в бизнес твоего несколько миллионов! — подпевал Ковбой. — А что сделал для тебя этот Леон? Да у него даже нет отца!

Ого-го! Как много, оказывается, у Леона завистников!

Наступила долгая неловкая пауза — такие обычно наступают в самых неподходящих ситуациях. Теперь все зависело только от Косты. Уступит ли «молодой король» клевете недовольных завистливых «бояр»? Отвернется ли от своего лучшего друга? Сошлет ли его в опалу?

— Так, парни, заканчиваем базар и расходимся! — устало скомандовал Коста.

— Расходимся? Его страшная телка разбила мне телефон, а ты его защищаешь?! — в сердцах закричал Пират, резко подбегая к двери на кухню и открывая ее. — Она только что свалила в комнату! Блин, да где же она?

— Расходимся, я сказал! — тверже и громче повторил Коста. Он обернулся к рыжему Ковбою. — Кстати, Дилан, ты завтра пересдаешь зачет по макроэкономике. Ничего не говори отцу! Я только что оплатил твою пересдачу. Третью по счету!

Лицо Дилана расплылось в благодарной улыбке. Его строгий отец уже устал оплачивать пересдачи нерадивого сына и грозился на месяц лишить свое чадо карманных денег, если тот снова завалит макроэкономику.

Ай да Коста! В рядах «бунтующих бояр» быстро наступил раздор и закралась паника. По крайней мере, Дилан тут же передумал участвовать «в смуте» и, смотря на Косту взглядом, полным восхищения, благодарности и покорности, плюхнулся в одно из кожаных кресел.

— Парни, если что, я вас тут жду! — деловито сообщил он присутствующим.

Следующим был «укрощен» Вампир. Ему Коста пообещал номер телефона самой горячей и красивой блондинки нашей Академии — Стейси. А Тедди он просто бросил карточку с несколькими бесплатными посещениями нашего кафетерия. Все были довольны милостью своего «маленького господина». Все, кроме одного бунтаря… Но как же следует поступить с неугодным? Смута и неповиновение, конечно же, должны быть строго наказаны.

— А ты, Доминик, будешь знать, как угонять у старшего брата мотоцикл! — с ехидной усмешкой сказал Коста, обращаясь, естественно, к Пирату. — Хм… Интересно, а что скажет твой отец, когда узнает, что ты собираешься участвовать в гонке Дьяволов?

Доминик побледнел от страха и замотал головой.

— Нет! Только ничего не говори моему отцу! — взмолился он.

— А что скажет твоя ненаглядная Мария, когда увидит у меня Вконтакте твои фотки со вчерашней вечеринки? — безжалостно продолжал Коста. — Ну те, где на твоих коленях сидит голубоглазая чика в лазурном платье?

— Коста… Нет! Пожалуйста! — Доминик был готов расплакаться. — Не делай этого! Я умоляю!

Константин, притворно удивляясь, вскинул вверх брови.

— Хм… Ах вот как? Хорошо! Не хочешь фоток Вконтакте, да? Тогда приходи сегодня в Академию в лучшем платье своей Марии. Слабо?

Ковбой и Вампир одобряюще захохотали, а Тедди прямо-таки захрюкал от удовольствия.

— Я с…согласен! — наконец пролепетал дрожащими губами Доминик.

— Превосходно! — подытожил Коста, — а теперь попрошу вас всех отсюда на выход, джентльмены! Увидимся в Академии!

Как только все четверо успешно покинули помещение — кто-то быстрее, кто-то медленнее, Коста с грохотом захлопнул за ними тяжелую металлическую дверь, обитую внутри мягкой бежевой кожей в тон уютной прихожей.

— Твоя ошибка Лео, что ты вечно забываешь вовремя запереть свою дверь! — громко объяснил он, плюхаясь на кожаный диван, за спинкой которого по-прежнему пряталась я. Он повертел своей хорошенькой темноволосой головой в разные стороны. — Ну, и где же твоя красотка, с которой ты провел сегодняшнюю ночь? Это надо отметить! Мой Лео впервые влюбился!

Я не расслышала, что там смущенно промычал в ответ Леон, потому что недоумевала: «Что? Впервые? Норгенштерн впервые привел в свой номер девушку?». Не знаю почему, но я отчего-то тоже обрадовалась и улыбнулась по этому поводу…

— И кто же она, Лео? — продолжал допытываться Коста, ерзая на диване. — Познакомь меня с ней! Где же ты ее прячешь? Не бойся! Я буду рад любой твоей девушке! Я буду защищать ее как свою!

Я набрала в легкие побольше воздуха и почти уже вынырнула из-за дивана, но тут Коста продолжил свою пламенную речь:

— Если только, конечно, это не та страшная воровка, что украла мои деньги! Если я ее увижу, то убью на месте! И ее не спасешь даже ты, Лео!

Ругаясь про себя, я потихоньку забилась поглубже за спинку дивана.

— Она, наверное, в ванной, — нарушил угнетающую тишину Леон.

— Хм…странно, но вода совсем не шумит! — ответил Коста. Он поднялся с дивана, порываясь пойти к двери в ванную комнату, но затем, очевидно, увидел побледневшее лицо своего собеседника и плюхнулся обратно на диван. — А, ладно! Не мое дело! Я просто хотел сказать ей кое-что… — Коста снова вскочил на ноги, ему сегодня совершенно не сиделось на месте. — Эй ты, в ванной! Кто бы ты ни была! Я знаю, что ты меня сейчас слышишь! Береги Леона! Он не такой, как все! Он особенный! Он мой единственный и самый лучший друг! Он под моей защитой, а, значит, и ты тоже! Но, знай, если ты разобьешь его большое сердце, то будешь отвечать передо мной!

По моей спине побежали мурашки. Прямо как в песне Максим: «Сердце его теперь в твоих руках! Не потеряй его и не сломай!»

Коста хотел добавить еще что-то, но, судя по всему, Лео остановил его взглядом или жестом. Но даже этой короткой пламенной речи мне было достаточно… Сердце заколотилось в груди. Эта речь совсем не была похожа на слова избалованного богатенького щенка или на жестокого морального урода. Это словно была другая сторона медали! Будто бы прежнего Косту подменили! И вместо него на диван посадили такого же красивого стройного парня с вьющейся челкой и опасными, как болотная трясина, бутылочно-зелеными глазами. Усталый и потрепанный, он был по-прежнему одет в свою черную кожаную куртку и белые найки. Только вот прихожая Леона была единственным местом в мире, где Константин Блэкстоун не задирал свои длинные ноги на диван.

— А знаешь, Лео, я сразу же понял, что ты не такой как все, — продолжал Коста, потому что его друг упорно молчал. — Помнишь нашу первую встречу? Жаркий летний полдень? Дикий пляж. Старая горбатая сосна, склонившаяся над водой. Дюжина шестилетних мальчишек из местного приюта раскачивались и прыгали с тарзанки прямо в мутную морскую воду. Каждый стремился залезть повыше и сигануть подальше, дабы впечатлить остальных. Один ты не прыгал, один ты стоял в стороне. Двое ребят явно соревновались между собой, влезая почти на верхушку дерева для максимального разбега тарзанки, и с кучей брызг ныряли в пенные высокие волны. Эти двое мальчишек были подкидышами, подброшенными в мир смертных своими родителями-троллями. Одного звали Томми, а вторым был я. Все знали, что на следующий день самый богатый и влиятельный человек в городе должен будет усыновить одного из нас. Разумеется, самого умного и сильного. Потому мы и соревновались во всем. Так вот Томми проворно вскарабкался на сосну и отпустил тарзанку на пару метров ниже, так что теперь ее разбег и скорость увеличились в разы. «Слабо прыгнуть, Костик?!» — обратился он ко мне, и я уже почти залез на дерево. Но ты расплакался и побежал за воспитателями. О, как же тебя все ненавидели в этот момент! И я громче всех тебя проклинал! Так могла поступить только девчонка или же … настоящий друг. Я замешкался, и Томми пришлось прыгать вместо меня. Скорость была слишком сильной, а разбег тарзанки — слишком широким. Он не удержался и сорвался прямо на голые скалы…

В комнате наступила тишина. Я представляла Константина маленьким темноволосым ребенком, борющимся за выживание в одном из местных приютов. Так, значит, он и правда усыновленный? Но почему? Неужели его такой богатый и влиятельный отец так и не смог найти себе супругу?

Коста усмехнулся, глядя в дальний конец комнаты — туда, где оживали его самые сокровенные из всех ранних воспоминаний.

— А на следующий день меня усыновил сам великий и ужасный Фредерик Блэкстоун! — продолжал ностальгировать Коста. — Позже оказалось, что тарзанка была подрезана. Сделал ли это нарочно Томми или кто-то другой — не известно!

— Я чувствовал это! — ответил Лео. — Я пытался сказать вам всем, что что-то не так! Что опасность рядом.

— Я понимаю… Именно тогда-то я и решил, что ты должен быть моим! — продолжил Коста, кладя свою растрепанную темно-каштановую голову на широкие колени Леона. — Твоя интуиция не раз спасала мою жизнь! Но сколько я себя помню, я всегда возвращал свой долг. Это я подделал бумаги и, можно сказать, подкупил старшего воспитателя нашего приюта… и все для того, чтобы тебя усыновили добрейшие и состоятельные Норгенштерны! Видишь ли, они хотели удочерить девочку и совсем не мечтали о сыне. И они даже выбрали себе в соседнем приюте какую-то Аниту или… погоди… Антониту…

— … Антонину, — тихо поправил Леон, — они мне сказали после… Так вот почему они так удивились, когда увидели меня впервые.

— Эванс. Антонину Эванс, — прошептала я одними губами, сквозь закрытые глаза просочились горькие слезы понимания. — Сейчас у меня все было бы по-другому, если бы только они меня удочерили! Так вот почему они передумали… Этот засранец подменил документы!

— Но хочу сказать, Лео, что как только они тебя увидели, с твоими огромными карими глазами и золотыми локонами, одетого в чистенькую рубашку с рюшечками, — продолжал ностальгировать Константин, — сразу же после самого первого дня они ни разу не хотели тебя заменить на кого-то другого!

— Не может быть! — ответил Лео, хлопая длинными золотыми ресницами, мокрыми от слез.

— Невозможное возможно! Неслучаемое случается! — уверено ответил Коста, словно цитировал неоспоримую аксиому жизни у доски на высшей математике. — Ты для них был идеальным сыном! Мне очень жаль, что они так рано погибли в автокатастрофе… — он вздохнул и решил перевести тему. — А знаешь, это я подталкивал тебя драться, участвовать в боях — чтобы ты учился стоять за себя, защищаться, когда меня не будет рядом!

— Что случилось после боя? Что сказал Вождь Подземного народа? — тихо спросил Леон, скорее желая перевести тему — он и так уже залился краской по самые уши. — Он же не позволит смертным уйти просто так!

— Это ты прав, Лео… — обреченно ответил Коста, глубоко и тяжело вздыхая. — Он не позволит! Орки забрали Дэймона, думая, что берут в плен меня. Парень был в глупой золотой маске, двигался, говорил и вел себя, как я. Но не волнуйся, они не посмеют его убить. Вождь требует еще один финальный бой. Его теперь уже одноглазый боец хочет отыграться. Но ты не будешь с ним драться! Я придумаю что-нибудь… может быть, хороший выкуп за Дэймона… Сейчас у меня есть проблемы поважнее!

— Это какие же? — ошарашенно спросил Леон.

Коста сначала ничего не ответил. Он достал из кармана своей куртки какой-то странный предмет… длинный и темный с чем-то блестящим и круглым по середине… Секундами позже я его узнала! Да это же мои старые часы! Те самые, что мне пришлось оставить в подземелье, в тот момент, когда на моей руке был наручник.

Парень осторожно положил их на диван рядом с собой и тут его буквально «прорвало»:

— Мне нужно найти ее! Срочно! Девчонку, которой принадлежат эти часы! На вечеринке она была в голубом платье. Сказала, что ее зовут Виктория. Соврала. Я просмотрел личные дела всех Викторий в Академии. Нет ни одной, даже и близко похожей на нее!

Лео недоумевающе нахмурился, с интересом вертя в руках мои старые часы:

— Кажется, они остановились. Не тикают, не ходят…

— С той самой минуты, как она сняла их со своего запястья! — пылко ответил Коста, словно в этот же миг остановилась и его жизнь. Он потряс головой, как старый пес, отгоняющий от себя мух. — Но я не понимаю, как такое вообще возможно? Она просто провалилась сквозь землю! А у меня не осталось ничего кроме ее часов. Почему так, Лео? Даже у Золушки было больше шансов быть найденной! Туфельку хотя бы можно было примерить!

— Может быть, она одна из тех девчонок, которых отчислили в этом семестре из нашей Академии? — осторожно подсказал Лео, — например, она вовремя не сдала зачёт? Или просто не смогла оплатить обучение?

Коста нахмурился, глубоко задумавшись на пару минут.

— Хм… А что, если ты прав? Что если именно так это и было, Лео? Она пришла на свою последнюю студенческую вечеринку, чтобы попрощаться? С друзьями и с Академией. Вот, блин! Тогда я ее точно больше никогда не увижу… если только… если только сам не оплачу обучение всем, кто был отчислен в этом семестре! Всем девчонкам, разумеется!

Я облегченно вздохнула. Ай да Леон! Благодаря его небрежно брошенным словам, в моем сердце появилась надежда, что я, может быть, смогу остаться в Академии.

Коста самодовольно заулыбался, уже подсчитывая в голове нужную сумму:

— Оплачу всем, кроме одной! Этот самой страшной дуры, которая посмела поднять на меня руку в кафетерии! Уродка! Как ее там? Антонина Эванс…

— Чудненько, блин! — в сердцах выругалась я про себя. — Этот гаденыш всё-таки запомнил мое имя! Проклятье!

Вот бы сейчас вылезти из-за дивана и показать ему мое настоящее лицо. Сейчас я бы все отдала, лишь бы увидеть его отвалившуюся челюсть в этот момент.

— Я бы все отдал, чтобы сейчас ее увидеть! Не смейся, Лео! Я клянусь! — божился Коста. — Все бы всем простил! И все забыл!

Я уже приподнялась, готовясь во всей красе появиться перед самым опасным парнем нашего города, как вдруг увидела его белые найки. Те самые, фирменные, которые всего около суток назад он заставлял меня целовать. Сейчас они были такие же, новенькие и чистенькие, чище чем его собственная совесть.

— Но ей плевать! И на ласковые слова! И на блестящие комплименты! И на дорогие подарки! Да-да! Я отдал ей куртку со своего плеча и оригинальные найки! — продолжал тихо возмущаться Коста, — ей плевать на мое внимание! За мной бегают толпы поклонниц! Лучшие модели Факультета Искусств не дают мне прохода, падая пачками в мою кровать! Устал уже вышвыривать их оттуда! А для нее я как будто не существую! Я готов целовать ей руки, а не то, что губы!

— Так вы уже целовались? — деловито спросил Леон, словно обеспокоенная старшая сестра.

— Четыре раза! — выпалил Коста, не замечая ни ревнивый взгляд лучшего друга, ни взволнованный тон его голоса. — Но только дважды она ответила мне взаимностью! Я имею ввиду — поцелуем!

Наступила долгая неловкая пауза. Не знаю по какой именно причине, но мне почему-то очень не хотелось, чтобы Лео знал такие подробности.

— Ну, и зачем она вдруг так сильно тебе потребовалась? — перебил мои ненавистные мысли Леон. — Девчонка в синем платье и без часов?

Коста резко развернулся и смерил Леона долгим недоумевающим взглядом. Но признаваться ни в чем пока не стал, а лишь печально вздохнул:

— Мой отец позвал ее завтра поужинать с нами в «Амброзию». Пафосно, знаю! Он думает, что девчонка что-то сообразила насчет прохода в Потайную Комнату. Ты же знаешь моего старика — он просто одержим поисками сокровища в Академии! Так вот, он изменил дату. Ужин перенесен на сегодняшний вечер. А она ничего не знает! — его голос звучал все громче, а слова — быстрее. Последние фразы парень произнес почти в истерике. — Я должен найти ее! Купить ей платье и привести в ресторан!

Будто бы если он опоздает, за него все вышеперечисленное сделает кто-то другой!

— Ну и что мне делать, Лео? Почему ты молчишь? — продолжал истерить Коста. — Я показал эти проклятые часы уже почти всей Академии! Я не спал и не ел со вчерашней ночи! Если бы это была туфелька, как у Золушки, которую можно было бы надеть — я бы заставил ее примерить всех девчонок нашего города! А это же просто трухлявые старые часы, которые даже не ходят! Но, Лео, я клянусь, не остановлюсь, пока ее не найду!

— Не помню, когда ты последний раз с таким рвением искал девчонку, — нахмурился Леон, подозрительно глядя на своего друга, будто тот заболел.

— Ей угрожает опасность! — продолжал Коста, не обращая внимания ни на взгляд, ни на вопрос. — Орки уже рыщут в городе! Переодетые в смертных, закутанные в черные плащи, их страшные морды обмотаны шарфами! Хотя я сто раз сказал их зеленожопому Вождю, что это я поднял руку с часами и пустил зайчик от их циферблата в глаза бугаю, с которым ты дрался!

— Так это сделала она? — спросил Леон изумленным шепотом. — Она спасла мне жизнь два раза…

— Конечно, она! — продолжал Коста, снова пропуская мимо ушей слова друга. — Это все она! Для нее нет правил! Не существует законов! Да она сумасшедшая, чокнутая, безбашенная и вообще ничего не боится! Для нее я — не Фараон, а так, просто пацан! И она вообще ни во что не ставит моего отца. Она сказала ему, что знает, как пробраться в Потайную Комнату, что нашла на старом портрете любовницы графа какие-то подсказки, ключи. А теперь она просто пропала! Мне нужно найти ее, Лео! Это вопрос жизни и смерти!

— Все девчонки нашего города знают, что в этот ресторан пускают только в платьях от Шанель или Гуччи! — уверенно произнес Леон. — Я полагаю, что тебе придется ехать к самому главному торговому центру в нашем городе с его бутиками и там ждать ее. Кстати, во сколько ужин?

— В шесть! — взволнованно ответил Коста, словно первоклассник у доски. — У меня осталось всего три с половиной часа! Ну, давай, Лео! Я погнал!

— Удачи!

Едва за Костой захлопнулась дверь, Лео упёрся кулаками в бока и развернулся к дивану.

— Можешь вылезать, Джинни! Плохой мальчик ушел!

Я долго не заставила себя ждать и, кряхтя и ругаясь, вылезла из-за спинки дивана. Теперь бы еще как-нибудь изловчиться и быстренько покинуть данное помещение безо всяких последствий. Но глядя на серьезное лицо Лео, я поняла, что все не так просто.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Джинни? — укоризненно начал он.

— Да-да, я нечаянно подслушала ваш разговор, — задрала я вверх обе свои ладони, — но никому ничего не скажу. Во-первых, мне некому говорить — у меня нет друзей. Во-вторых, мне все равно никто не поверит! В-третьих…

— В-третьих, ты всё-таки иногда целуешь в ответ? — спросил Лео то, что, очевидно, больше всего его волновало. — Два раза из четырех! Значит, ты отвечаешь на каждый второй поцелуй, верно?

Недовольная и с красными от волнения щеками, я закатила глаза к потолку. Ну конечно же, Леон далеко не глупый парень — он сложил два плюс два и, естественно, догадался что я и есть та загадочная неизвестная красотка Виктория, которая всего за одну ночь смогла украсть гордое сердце его лучшего друга.

— Вот это сейчас самое важное, да? Обсуждать, с кем и сколько раз я целовалась? Я ненавижу, когда меня целуют без спроса!

— Ненавидишь? А мне кажется, что это уже вошло у тебя в привычку! — переспросил Леон, задрав правую бровь. Таким уязвленным тоном обычно Лиза спрашивала у меня, почему я не останавливаю ее речи о том, как она растолстела и какая стала жирная.

— Мне кажется, или кто-то ревнует? — ответила я, копируя его обиженный тон. — Не ревнуй! С тобой мне больше понравилось!

— Целоваться? — переспросил Леон, от явно приятного удивления его брови взмыли вверх. — И почему же это?

— Ты хотя бы разрешение спрашиваешь! — буркнула я первое, что пришло в голову. — Так! Хватит улыбаться! Мне вообще-то пора бежать.

Но Леон быстро преградил мне дорогу к входной двери.

— Уже уходишь? Это куда же это? Тем более, в таком виде тебя и близко не пустят к ресторану!

— А кто сказал, что я собираюсь в ресторан? Что я там забыла-то? — удивленно спросила я, а затем задрала вверх правую бровь, как могла, подражая Леону. — Или ты хочешь, чтобы этот Коста опять меня зацеловал?

Леон отвел в сторону свои янтарные львиные глаза. Ему явно не нравилась такая перспектива, однако…

— Коста — мой самый близкий друг. Я многим обязан ему и его защите, он правда хороший парень, если узнать его получше, — честно ответил Леон. — И если ты не придешь сегодня на ужин, у него будут очень большие проблемы с отцом.

— Ну, а мне-то что? — безразлично пожала я плечами, про себя подумав: «Лучший друг моего врага — мой худший враг». — Батя накрутит Косточке хвостик? Так это даже отлично! Будет знать, как заставлять меня целовать его найки на глазах у всей Академии!

Леон глубоко тяжело вздохнул и решил сменить тактику:

— Джинни! Это же самый дорогой и роскошный ресторан в нашем городе! Даже я в нем ни разу не был!

Я сделала вид, что крепко задумалась.

— Хм… Интересно, чего же я хочу больше — поесть на халяву или же чтобы Костику влетело от папика по его наглой тощей заднице? Наверное, всё-таки второе!

Но Леон не унимался, это он подарил своему другу надежду и очень не хотел, чтобы из-за моего упрямства после нескольких часов ожидания она разбилась вдребезги.

— Его отец — самый богатый и влиятельный…

— … пердун в нашем городе! Знаю! — перебила я. — Я его не боюсь! Что дальше?

— И этот пердун уже много лет ищет Потайную Комнату с несметными богатствами в нашей Академии! — продолжал Леон. — Разве ты не хочешь узнать то, что знает он? Найти клад первой? Оплатить обучение и стать самой богатой девчонкой в нашем городе? А, может быть, даже и во всем мире!

Я замерла на месте, открыла рот, собираясь сказать что-то очень едкое и остроумное, но передумала и заменила на честное:

— Конечно, хочу!

Леон, действительно, был моей полной противоположностью. Он обладал каким-то особенным даром — умением поселять надежду в сердца людей. Я же, увы, могла ее только отнимать, как у себя, так и у других. Буквально за полчаса парень нарисовал мне картину как из фантастического фильма, где я была в главной роли. Сначала я выясняю в дорогом ресторане у отца Константина секретный план как добраться в Потайную Комнату. Затем пробираюсь туда одна и, разумеется, быстрее всех остальных кладоискателей, включая самого Косту. Его отец страшно им разочарован, лишает наследства и покровительства. В итоге, от безысходности Коста нанимается работать швейцаром в мою скромную семиэтажную виллу на Багамских островах. В его ежедневные обязанности входит беспрекословно исполнять все мои прихоти и не забывать каждый раз целовать мои белые найки. Можно и задницу, конечно, но это только по праздникам! Шутка!

— Ох, как круто-то! — мечтательно вздохнула я, вместо входной двери поворачивая к ванной комнате. — Тебе нужно будет накрасить меня, Принцесса! И я оставлю тебе щедрый процент от найденного клада! Четверть всего золота!

— Покорнейше благодарю! — промолвил Леон, учтиво кивнув белокурой головой. — На них я сделаю Гуманитарный Факультет Академии абсолютно бесплатным для всех желающих. И там на первой же обязательной лекции будут рассказывать о тех вещах, которые, увы, никогда и нигде нельзя купить в нашем мире!

Я пожала плечами, немного раздосадованная его репликой. То есть, четверть моего золота канет в никуда! Отлично, блин! Меня вдруг одолело сильное разочарование и даже взяла злость на Леона.

— Ну что ж, дело твое, Принцесса! — вздохнула я, открывая дверь в ванную комнату. — Только умоляю, сними это платье! Оно никогда тебе не шло! Вдруг кто еще сюда зайдет! И постриги волосы! Мне будет стыдно появиться с тобою на улице! С такими скулами ты выглядишь, как Клаудия Шиффер, которая сожрала улей с осами!

С последними словами я захлопнула за собой дверь, совершенно не подозревая, какой чудовищный эффект они произвели на Леона. Я же говорю, у меня был особый дар — отнимать у людей последнюю надежду. Это все равно, что убивать их, только гораздо медленнее и мучительнее.

Ванная комната была уютно и красиво отделана в одном стиле, вся в нежных бирюзово-сине-зеленых тонах. Кругом было ожидаемо очень чисто, аккуратно, и все на своих местах. Поверить не могу, что это ванная комната принадлежит парню-участнику нелегальных боев. Да как вообще в ванной может быть такой порядок?

Я мылась, напевая себе под нос какой-то очередной заевший мотив. Все вокруг было клубничное, ванильное или банановое — от супермягкого геля для душа до укрепляющего шампуня для длинных волос. Класс, короче!

Вдруг дверь в ванную комнату тихонько приоткрылась. Судя по шороху в шкафчике возле раковины, Леон усиленно что-то искал. «Наверное, забыл резинку для волос, маску для лица или же утренний крем, — подумала я, прячась за прочной душевой шторкой с Диснеевской Русалочкой и ее друзьями. — Такс, нужно не забыть побрить ноги. Под тонкими дурацкими колготками все будет видно. Блин!»

Я закрыла воду, вывернув кран до упора в сторону «холодно». Всегда так делаю и терпеть не могу, когда вода настроена иначе.

— Эй, что за дела? Где бритва-то? Или, хотя бы, лезвие? — ворчала я себе под нос. Крупные капли воды катились с меня градом, нещадно поливая мягкий коврик под моими босыми ногами. — Может быть, у него электро? Блин! Только бы током не шарахнуло!

Но что-то мне подсказывало, что место, пустовавшее рядом с пинцетом и ножницами-щипчиками, принадлежало именно бритве.

— Так он только что зашел сюда и тихонько забрал ее? — сообразила я наконец, спешно обкручивая себя большим банным полотенцем с дельфином. — Он забрал острую бритву для того, чтобы…?

Тут я вспомнила свои последние слова, что бросила ему, уходя в ванную. Ведь Леон же такой ранимый! Страшная картина мигом предстала перед моими, слипающимися от воды, глазами…

— Блин! О, нет! Лео?! Что ты делаешь? Только не это! Не смей!

Я выскочила из ванной, шлепая босыми ногами по новенькому блестящему паркету. Тревожные мысли вертелись у меня в голове, в висках колотил пульс, само же сердце сжимали тиски. Я повторяла про себя последние слова, что я сказала ему, уходя в душ:

«Только умоляю, сними это платье! Оно никогда тебе не шло! Вдруг, кто еще сюда зайдет! И постриги волосы! Мне будет стыдно появиться с тобою на улице! С такими скулами ты выглядишь, как Клаудия Шиффер, которая сожрала улей с осами!»

Я резко открыла дверь в комнату и вбежала внутрь, лихо поскользнувшись мокрыми босыми ногами на паркете и плюхнувшись на свою несчастную пятую точку. Я не почувствовала боли от удара. Перед моими глазами предстала ужасающая картина.

Нет, к счастью, Леон не порезал себе вены лезвием, как я боялась раньше. Парень сидел ко мне спиной перед зеркалом, тяжело дыша и тихонько всхлипывая. Прядь за прядью его золотые локоны бесшумно падали на пол — он срезал их лезвием почти «под ноль».

— Лео?! Тебе не обязательно это делать! — в тишине мой дрожащий голос звучал особенно громко, — обернись вокруг! Всем плевать — кто ты, что делаешь и как ты выглядишь! Единственное, что всем нужно и интересно — это количество нулей у суммы на твоей карточке!

Возможно, это была моя не самая лучшая и умная реплика, но он остановился, глядя на меня красными заплаканными глазами через отражение в зеркале. Он успел сбрить оба виска, оставив довольно длинную челку и пышный затылок. Получилась слегка грубоватая, но идеальная для парня, современная и очень даже стильная, стрижка. Теперь он точно выглядел как самая дорогая модель топового журнала. Я невольно с шумом втянула воздух сквозь крепко стиснутые зубы. Однако парень совершенно иначе интерпретировал мой резкий вдох.

— Знаю… я урод! Я никогда не смогу убрать этот проклятый шрам! — с отчаянием ответил он, негромко всхлипывая. — Я навсегда останусь страшным… уродом…

— Прекрати! Он тебе даже идет! — грубо оборвала я, не понимая, как можно с его-то мышцами, силой и деньгами париться по поводу какого-то шрама. — Ты похож на бэд боя из одного топового сериала. Если ты сейчас встанешь и отправишься в модельное агентство, то к концу рабочего дня они смогут организовать тебе отличную фотосессию, Принцесса!

Но вместо благодарственных слов он… принялся всхлипывать еще сильнее, громче и чаще. Да он, кажется, совсем расклеился, разревелся! Как такое вообще возможно? Такой огромный сильный парень с каменными мышцами и стальным прессом сейчас сидел и умывался слезами, как обычная плакса-девчонка?

— Тебе-то хорошо говорить… ик… — всхлипывал он, икая, — у тебя… ик… не изуродовано лицо! Тебе не противно видеть… ик… себя в зеркале!

Я тяжело вздохнула, даже не зная, что сказать. Терпеть не могу, когда ревут парни. Есть в этом что-то трагичное, безнадежное и отчаянное. Совершенно не понимаю, зачем я сделала то, что произошло дальше. Я совершенно забыла про мой предстоящий, очень важный поход в роскошный ресторан с Костой и необходимость безупречно выглядеть целый вечер. А может быть, мое подсознание совершенно этого не хотело и потому придумало такой опасный способ, чтобы прогулять операцию «ресторан». Я резко схватила с края столика опасную металлическую бритву с острым лезвием и быстро полоснула себя ею по правой части лица. Рана получилась точь-в-точь, как у Леона от брови до середины щеки, только разрез ровнее и не такой глубокий. На мои дрожащие руки моментально градом закапала теплая кровь.

— Ты что творишь? — закричал Леон, вскакивая с кресла и кидаясь ко мне. — Ты же можешь ослепнуть, глупая!

К счастью, мой правый глаз оказался цел. Правда, сейчас он ничего не видел из-за залившей его крови. Леон откуда-то схватил бумажное полотенце и принялся осторожно вытирать им мои «кровавые слезы».

— Зачем ты это сделала? — неустанно спрашивал он уже раз так в шестой. — Я тебя вылечу, но может остаться рубец… Так больно? Джинни, зачем?

— Чтобы стать похожей на тебя, — пришлось ответить мне, — теперь, когда я каждый раз буду смотреть на себя в зеркало, буду вспоминать тебя — большого сильного мальчика, который плакал из-за своего шрама, как маленькая девочка!

Лео ничего не ответил, только вздохнул и покраснел. Затем, словно у него замерзли руки, он стал тереть друг о друга свои широкие ладони, до тех пор, пока между ними не вспыхнул яркий неоновый свет.

— Закрой глаза! И не открывай до моей команды! — серьезно скомандовал он, словно опытный хирург перед операцией.

Я охотно повиновалась, чувствуя на своем лице мягкое тепло, словно дуновение легкого, но жаркого летнего ветерка.

— Только оставь мне шрам, Принцесса, — попросила я шепотом, — небольшой и слегка заметный. Пусть напоминает о тебе. А до ресторана с Костой ты мне его заштукатуришь пудрой, верно?

— Наверно… — неуверенно промямлил он.

— Не парься! У тебя реально классный шрам, бро! — с нескрываемым искренним воодушевлением заявила я. — И глаза янтарные, как из чистого золота! Умные, как у Короля Льва!

— Готово! — произнес он, и тепло на моих щеках исчезло вместе с болью и кровью. В зеркале я мельком разглядела тонкую серебристую полосу давно зажившей раны.

— Да ты просто волшебник, Лео! Золотые руки в прямом и переносном смысле! Блин! Вот если бы и душу так взять и залечить!

Мой целитель развернулся, улыбаясь сквозь слезы, и посмотрел прямо мне в глаза.

— Тебе нужно преподать мастер-класс местным ловеласам, Джинни, — со вздохом произнес он. — Ты шикарно вешаешь комплименты!

— О, и ты будешь участвовать в этом мастер-классе тоже, — моментально ответила я и зачем-то густо покраснела, — ну, чтобы было кому комплименты отвешивать!

Мои щеки залились ярким румянцем. Вот зачем я это ему сказала? Зачем снова затронула нашу самую больную тему?

Парень ничего не ответил, он полностью откинулся на спинку стула и плотно закрыл глаза, словно от боли.

— Значит, я зря обрезал свои волосы… — начал он с таким сожалением, словно бы отрезал себе обе руки. — Мы могли бы быть такой… — он немного замялся, очевидно, подбирая правильное слово, — оригинальной парой…

— Пара года — два урода! — обрезала я, но Леон пропустил мимо ушей мой сарказм. Что ж, он действительно вел себя как настоящая «хорошая воспитанная девочка». А по не ясному, но действующему закону этого мира, все хорошие девочки влюбляются в плохих мальчиков. Так что совершенно неудивительно, что он в меня влюбился. Хорошо, что не я в него!

— Мы бы отлично компенсировали и дополняли друг друга, — продолжал он, — твое упрямство и моя гибкость, твои амбиции и моя скромность, твоя грубость и моя мягкость…

— Мдас… моя практичность и твои ванильные фантазии! — подытожила я. Но мне тут же стало стыдно за себя. И тут меня осенило. — Да мы же с тобой настоящие противоположности, Лео! Мы, как будто, части одного пазла, идеально подходящие друг к другу! Ты готовишь — я ем, ты убираешь — я сорю. И как так могло произойти? Словно когда-то мы были одним целым, и нас разделили. Кто же это сделал? Какие такие силы?

— И почему ты меня никогда не слушаешь, а? — возмутился Леон, — я же уже в третий раз пересказываю тебе древнегреческую легенду об андрогинах! Все легенды — правда, все мифы — живые, все сказки — реальны! Согласно красивой древнегреческой легенде до людей на Земле жили прекрасные Андрогины. Наделенные женскими и мужскими чертами одновременно, они обладали сказочной красотой и нереальной силой. Поговаривают, что они в совершенстве знали магию и даже могли управлять стихиями. Так однажды Олимпийские Боги усмотрели в Андрогинах своих конкурентов, и сам Зевс в порыве ярости разделил каждого из них… пополам. Прекрасные Андрогины потеряли свою силу, превратившись в простых смертных. Они поделились на обычных юношей и девушек. Но самым сложным и важным стало то, что теперь каждый их них должен был искать свою половинку. Ведь только именно вдвоем влюбленные становились счастливыми, идеально дополняя и поддерживая друг друга. С тех самых пор каждый из смертных людей обречен всю жизнь бродить по Земле в поисках своей второй половинки. Но нам с тобой повезло. Наша встреча была неслучайна. Все на свете происходит не просто так.

— Это ты эм… на что намекаешь? — нахмурилась я, понимая, что мне сейчас совершенно не до романтики и тем более — отношений. А еще страшнее — отношения с лучшим другом худшего врага! Я так это ему и ответила, — прости, но мне не до твоих красивых легенд, мне бы выпутаться из моей некрасивой реальности с долгами и штрафами!

— Из нашей ситуации можно придумать несколько выходов… — начал Леон.

— Я тоже так считаю! — оборвала его рассуждения я. — Все в этом мире можно купить. Вопрос лишь в цене. И потому, я не хочу сейчас загоняться по поводу счастья и своей половинки. Обо всех этих проблемах лучше всего думать на палубе собственной яхты где-нибудь в Карибском море.

— Я не имел ввиду деньги! — оскорбился Леон. — Эти бумажки никогда не купят тебе настоящего счастья! Ты будешь маяться всю жизнь, потакая своим амбициям! Можешь заработать на яхту и на собственный остров, но так никогда и не найдешь свое счастье!

— Хм… Тоже интересный вопрос, — пожала я плечами. — Я подумаю об этом на палубе собственной яхты в Карибском море! Знаешь, с коктейлем в руках и в джакузи такие вопросы как-то легче решаются и…

— Ты горько пожалеешь об этом… на палубе собственной яхты в Карибском море! — перебил меня Леон, вставая с кресла, чтобы освободить его для меня. — Садись! Пора сделать из тебя девушку!

И буквально через час он действительно сделал это! Сначала парень, как настоящий мастер-стилист сделал мне прическу и уложил волосы. Да так что я больше не была похожа на мальчишку-беспризорника с челкой на один глаз. Руки Леона, хоть и большие с толстыми пальцами, работали ловко и быстро. Он расчесал мне каждую прядь, визуально удлинил волосы и придал объем даже там, где это было совершенно невозможно сделать. Наверное, это были годы практики. У него-то у самого вон какие роскошные золотые пряди… были. Я ошибалась. У парня так же было непревзойденное чувство вкуса и огромный талант.

— Только попробуй мне надеть кепку и испортить прическу! — пригрозил он.

Я послушно кивнула, торжественно обещая, что пойду на улицу без головного убора.

Затем Лео сделал мне просто сногсшибательный макияж. Такой, который даже и не снился моей соседке Лизе. Не знаю откуда, но у Леона оказалась припрятана куча дорогой и самой лучшей косметики.

— Я занимаюсь в Театре Академии, — неуверенно ответил он на мой вопрос, где он столько всего раздобыл, — я делаю музыкальное сопровождение спектаклей, хорошо играю на фортепиано и скрипке. Иногда соло, иногда — в оркестре. Но чаще всего я работаю гримером. Так я и научился наносить макияж и делать прически…

— Принцесса! Ты сейчас можешь все бросить и пойти работать… в общем штукатурить моделей за деньги!

— Стать визажистом-стилистом?

— Да-да! — выпалила я. — Именно этой штукой… ты даже можешь открыть свой цех… ну, где будешь всех штукатурить…

— Открыть свой салон красоты? — засмеялся Леон. — Ты мне льстишь, Джинни! Ой, стой! Не слизывай помаду! Она, конечно, влагостойкая, но продолжая в том же духе, ты запросто можешь съесть ее за один вечер!

— Окей! Больше не буду! — виновато опустила я глаза с шикарными стрелками. — Помада просто клубничная… и вроде не сильно стирается…

— Тут вся косметика влагостойкая! Но будь осторожна! — предупреждал меня Леон, — легкие брызги, конечно, ее всю не смоют, а вот сильный дождь вполне сможет оставить тебя без макияжа!

Я послушно кивала, слушая его словно Золушка свою волшебную Крестную Фею: «Если тебя обольют помоями, то твоя волшебная штукатурка смоется, и ты снова станешь страшной, как атомная война. Носи с собой зонтик и не смей сжирать помаду!»

— Чего ты улыбаешься, Джинни? — спросил Лео, забавно склонив свою обритую голову на бок так, что густая золотая челка упала на его правый глаз. — Я серьезно про воду говорю! Кстати, с поцелуями полегче тоже! Иначе всю помаду размажешь и губы опухнут.

— Это как это?! — не поняла я.

— А вот так! — строго заявил он, словно беспокойная тетушка, обучающая племянницу, как вести себя на первом свидании. — Не целуйся без любви! Обещаешь?

Я скривила лицо так, словно мне под нос подсунули дохлую крысу и заставляют не только ее нюхать, но и поцеловать ее облезлый хвост.

— Целоваться с кем? С Костой? Я лучше поцелую его найки!

Леон усмехнулся, но остался доволен моим ответом. Он, кажется, уже начал меня ревновать к моему злейшему врагу… Я тут же попыталась его успокоить как могла. В общем, я хотела как лучше, а получилось, как всегда.

— Короче, зря ты на меня поцелуестойкую помаду потратил! — громко заявила я. — Можно было только водостойкую и несъедаемую!

— Поцелуестойкая, говоришь? — усмехнулся парень, милые глубокие ямочки заиграли на его щеках. Он сощурил свои медовые глаза, обрамленные длинными золотыми ресницами. — А хочешь мы это прямо сейчас проверим?

И пока я медленно соображала, как именно он собирается проверить свою помаду на устойчивость к поцелуям, Леон уже приступил к логичным действиям. Он быстро наклонился ко мне и поцеловал — его большие горячие губы слились с моими так нежно и мягко, что я сначала сама не поняла, что же произошло…

— Да, действительно, эта твоя штука поцелуестойкая, — пробормотала я, повернувшись к зеркалу, где вокруг моих губ были лишь едва заметные алые разводы.

К сожалению, мой герой-стилист оказался не такой «поцелуестойкий».

— Ты не ответила мне взаимностью, — грустно прошептал он и попытался пошутить, что вышло еще грустнее. — Ах да, ты отвечаешь только на четные поцелуи и… Джинни? Ты что, обиделась? Прости, это было первый и последний раз. Видишь ли, я никогда и нигде прежде не проверял помаду на поцелуеустойчивость!

— Да все в порядке, Принцесса! — заверила я, зачем-то облизывая свои губы. — Я не злюсь. Успокойся. Ты не получишь по шее и все так же претендуешь на четверть от всего золота, что я найду в Потайной Комнате Академии.

Лео покачал головой и, чувствуя всю обреченность и безысходность ситуации, решил перевести тему.

— Во сколько ты вернешься? — спросил он тоном тревожной мамаши, которая первый раз застукала свою дочь накрашенной. Затем парень понял, что превысил полномочия и сбавил темп. — Ты же вернешься сегодня, Джинни? Верно?

— Вернусь! Куда я денусь с подводной лодки! — тяжело вздохнула я, предчувствуя своей пятой точкой, что «быстро и легко» у меня не получится выяснить секрет Потайной Комнаты, но, в то же время, «долго и радушно» меня вряд ли будет принимать расчетливый и скупой отец Косты.

— Ты возьми с собой косметичку с помадой, тушью и прочим, — советовал мне Лео, — носик попудрить, макияж поправить. Всегда может пригодиться. Понимаешь?

— Понимаю, конечно! Но я же не умею пользоваться всем этим барахлом, — призналась я, глядя на стильные дорогие флакончики и коробочки. Среди них я выбрала одну — громоздкую и тяжелую блестящую металлическую ракушку. — Тут грамм триста, наверное. Она чего, бронированная? Такой и убить можно!

— Положи пудру на место! Это оригинал из самого Парижа! Она стоит дороже последнего айфона! — разволновался Леон. — Умоляю, не рассыпь!

— Если эта штукатурка так дорого стоит, то значит и шпаклюет хорошо! — подытожила я. — На, сам возьми эту железную ракушку и носи ее в кармане своей рубашки. Ты всегда успеешь попудрить носик и подштукатурить свой шрам. Чего ты так покраснел? Бери! Все девчонки так делают! Некоторые даже спят в косметике! Бери же! Я никому не скажу!

Но Леон лишь фыркнул и аккуратно положил блестящую серебряную ракушку обратно в большую фирменную коробку с элитной косметикой.

Он серьезно и грустно посмотрел на меня, словно провожал меня на сражение, а не в дорогой ресторан.

— Мне не нужно твое золото, Джинни. И деньги тоже не нужны. — тихо промолвил он. — Просто вернись сегодня до полуночи. Я буду очень ждать. Я тебя встречу возле въезда на территорию Студенческого Городка. Только прошу, оставь что-нибудь со мной, чтобы вернуться обратно.

Его втянутые плечи, согнутая спина, грустный надорванный тон голоса произвели на меня неизгладимый эффект. Что же мне оставить с тобой такое, Леон, чтобы вернуться обратно-то? Машинально я засунула руку в карман и достала оттуда… пару беленьких пластиковых колечек. Тех самых, что остались от пакетов молока. Очередная «гениальная» идея пришла в мою голову. И дальше я, пожалуй, сделала самое дурацкое предложение в моей жизни — предложение руки и сердца!

— Леон Норгенштерн! Согласен ли ты стать моим… моим… — я замялась и покраснела, подбирая слова. Он же сидел, бледный, как мел, и молча кивал головой, а у самого глаза блестели от навернувшихся предательских слез. Очень сентиментальный парень, гораздо чувствительнее любой девчонки. Я набрала в легкие побольше воздуха и продолжила. — Властью, данной мне самым продуктивным молочным комбинатом, объявляю нас неразлучными! И даже все золото Потайной Комнаты не поссорит нас! Постскриптум: Ты будешь готовить мне блинчики каждое утро!

Затем я сделала то, что никто и никогда в нашем мире еще не делал. Одно из колечек я демонстративно надела на свой указательный палец, а второе со словами: «Лови, Принцесса!», кинула Леону. Тот поймал.

Я шла по главной улице нашего городка, то и дело улыбаясь своему отражению в огромных начищенных до блеска стеклах дорогих бутиков. Еще бы! На мне сейчас были самые стильные темные джинсы, зауженные и затертые в нужных местах, футболка от модного дизайнера, чье имя я могла произнести только с третьей попытки, черная кожаная куртка и оригинальные белые найки — памятные трофеи, с боем отнятые у моего злейшего врага. Все мое «одеяние» стоило раз в десять дороже моей самой лучшей выходной одежды. Сегодня был точно мой вечер!

Даже погода стояла отличная — ветер стих, было тепло, хотя и довольно сыро. Над головой проплывали легкие белые облака, хоть и плотные, они совершенно не были похожи на темные грозовые тучи. Бури не будет! Моему безупречному макияжу ничего не грозит!

Лео обещал приготовить к моему триумфальному возвращению большой яблочный пирог — несмотря на то, смогу ли я добыть сведения о том, как проникнуть в Потайную Комнату Академии или же просто вернусь с пустыми руками. Если честно, то ему было абсолютно все равно. Лео больше беспокоился о том, чтобы я не подвела его лучшего друга — хорошо себя вела в ресторане при старшем Блэкстоуне, вовремя встретилась с Костой, и, кхе-кхе, не смела с ним целоваться…

Предусмотрительный Леон даже дал мне денег на такси — гораздо больше, чем требовалось. Такси я, естественно, брать не стала, а доехала в центр города на автобусе по старой привычке — зайцем. Наличка мне еще пригодится!

Я остановилась перед огромным, самым главным Шопинг Моллом нашего города, сверкающим тысячами огней, реклам и вывесок. В этом роскошном «храме торговли и потребления», следуя разноцветным указателям рекламных постеров, я без труда нашла нужный мне бутик модной одежды — просторный, светлый и грандиозный. Мой план был прост, как дважды два: подойти к старшему менеджеру и, предъявив чеки, поменять мои новенькие джинсы и футболку на какое-нибудь недорогое приличное вечернее платье, закрывающее как можно больше моего тела и вполне пригодное для ресторана. Но не тут-то было…

— Что?! Эта белиберда столько стоит?! Да в этом барахле материала меньше, чем в моих трусах! — бормотала я себе под нос, с ужасом рассматривая ценники на платьях, даже самые короткие и дешевые из которых пестрели суммами с двумя-тремя нолями. — Вы че, серьезно? Эта тряпка стоит в три раза дороже, чем все то, что сейчас на мне?

Делать было нечего. Легально я никогда не смогу поменять мой наряд даже на половину одного из этих платьев. Придется ждать Косту с его волшебными банковскими карточками. С досады я стиснула зубы так, что те заскрипели — уж очень мне не хотелось быть в долгу перед этим богатым папенькиным сыночком!

Кусая губы, я принялась внимательно глядеть по сторонам, на ходу придумывая план. Это был самый дорогой, и потому — просто огромный бутик одежды, его витрина простиралась вдоль коридора метров на сто. На ней, за высоким стеклом, кристально прозрачным, начищенным до блеска и потому практически невидимым, стояли манекены-модели, словно живые. Они были не только идеально и полностью одеты, но и с реалистичными человеческими лицами — загорелыми, счастливыми и красивыми.

Я подошла к тому месту, где пластмассовые парни застыли в черно-белых смокингах, словно пингвины, а девушки-красотки все до одной были в вечерних и коктейльных платьях. Они все стояли вокруг огромного круглого стола с белой накрахмаленной скатертью в пол. В его центре находилась большая антикварная ваза, полная живых алых роз. Сомнений не осталось — это была копия стола из самого дорогого ресторана нашего города — «Амброзии», того самого, в которой я сейчас направлялась.

Люди в вечерних нарядах из высшего света пришли в ресторан по особым памятным случаям. И дизайнер витрины гениально изобразил вокруг стола целый цикл человеческой жизни, состоящей из памятных дат. Все начиналось с рождения ребенка в семье, затем он взрослел и заканчивал престижное учебное заведение, далее помолвка и свадьба, и вот уже уважаемая пожилая пара отмечает юбилей своей золотой свадьбы. И все это — в ресторане «Амброзия» и, естественно, в одежде из этого дорогого бутика. Не жизнь, а сказка! Все так правильно, все так гладко. И почему же у меня все не так, как у людей? Почему же моя жизнь навсегда выбилась из этого счастливого цикла?

Но, пожалуй, и об этой проблеме будет легче подумать на палубе собственной яхты где-нибудь в Карибском море. Сейчас же у меня есть дела поважнее!

Я быстро присела на корточки и развязала толстые шнурки своих белых кроссовок. Их мне придется оставить на «входе в ресторан», чтобы не потоптать красный, как голливудская дорожка, шелковый ковер, которым был устлан пол в витрине. Подгоняемая такой мыслью, я снова стала рассматривать разодетых «счастливых» манекенов…

Вот молодой человек в элегантном костюме делает предложение своей девушке, дальше шумная компания лучших друзей празднует День рождения одного из них, пожилая пара отмечает Юбилей золотой свадьбы, три подруги в коктейльных платьях хвастаются друг перед другом только что врученными дипломами… То, что надо! Среди них я выбрала одну, очень похожую на меня по росту и комплекции. На ней было скромное закрытое платье серебристо-металлического оттенка. Юбка, конечно, коротковата, и карманов нет, но зато более-менее должно на меня налезть.

Дальше я оглянулась по сторонам — все было «чисто», смотрящих на меня в упор камер я нигде не заметила, но вот неподалеку стояло двое крепких молодых мужчин в строгих черных костюмах с блютуз-гарнитурами на одном ухе — секьюрити. Как в фильмах, один был светловолосый и высокий, второй пониже, коренастый, с темными вьющимися волосами. Они стояли возле входа и о чем-то тихонько лениво болтали, изредка озираясь по сторонам и умиряя от скуки — никто из воришек в здравом уме и сунуться не смел в самый элитный и самый охраняемый бутик нашего города. Никто, кроме меня.

— До скорого, ребята! — тихо прошептала я своим белым найкам, затем сняла их и оставила рядом у толстой белой колонны. — Вас совсем не заметно, белое на белом, как чистый лист на снегу!

Движимая безысходностью и подгоняемая нуждой, я изловчилась и протиснулась сквозь узкую щель между стеклом витрины и той самой колонной. И вот уже не три подруги, а четыре отмечают выпускной возле круглого стола с белой скатертью. Только что к ним ловко присоединилась еще одна в темных джинсах и футболке. Она так же принудительно натянула счастливую улыбку-маску и безмолвно застыла на месте, лишь только ее яркие голубые глаза бегали из стороны в сторону, широко раскрытые от страха и паники. С любым обществом можно слиться — богатым, высшим, привилегированным и даже безмолвным обществом манекенов, главное — надеть то же, что и они, и вести себя так же.

Двое охранников окинули витрину ленивыми взглядами. Никто из них даже не заметил, что девушек у стола стало больше. Далее новенькая с короткой стрижкой в джинсах и футболке обняла за талию блондинку в серебристом платье, затем они обе наклонились и… исчезли под белой скатертью огромного стола. Через пару минут девушки снова появились, блондинка теперь была одета в джинсы и футболку, а на темноволосой и голубоглазой было серебристое платье и туфли на высоченных каблуках. Идеальное преступление!

Я еле успела оторвать от платья ценник с двумя нолями и пригладить пышную, но короткую юбку, как вдруг откуда-то слева до меня донеслись негромкие мужские голоса.

— Не скули! Я знаю, что жизнь несправедлива! Да-да! Я помню, что ты поставил всю свою премию на зеленокожего мутанта и проиграл! — белобрысый и долговязый утешал, как мог, своего загорелого коренастого напарника. — Рикки, успокойся! Я же обещал, что буду этот месяц угощать тебя ланчем!

— Ну спасибо, везунчик Ланс! Хорошо, что хоть ты в последний момент передумал и перебросил все на этого Лео! — вздыхал Рикки, скрипя зубами и тряся своими черными кудрями от досады. — Стой! Прикрой меня! Хочу сделать селфи у стола с этими красотками! Сейчас выложу. Пусть моя поревнует немного. Кстати, почему ты не лайкаешь мои посты Вконтакте? Собаку лайкнул, а кота — нет?

— Смотри-ка, они реально, как живые, — заметил Ланс, подходя в плотную и глядя мне прямо в глаза. Я молилась всем богам, чтобы не моргнуть.

Дальше стало хуже! Он поднял руку и провел большим пальцем по моей правой щеке:

— Она такая красивая. И мягкая. Как настоящая! И, кажется, слегка тепленькая. Давай фоткайся с ней, а я — после тебя!

Рикки же с упоением смотрел на мои ноги в тонких синтетических колготках телесного цвета, которые я еле смогла нацепить, только чудом нигде не порвав. И на белые лакированные туфли на высоченных каблуках. Затем его жадный взгляд пополз выше и выше…

— Смотри, Ланс! У нее есть сиськи! — восторженно прошептал Рик, и его широкие потные ладони потянулись к увиденному. Виной всему было довольно откровенному декольте на моем платье. Пусть только попробует сделать это, и мое правое колено заедет прямо по его причинному месту. Итак, до моего громкого разоблачения оставалось несколько секунд — три… две… одна…

— Убери руки, Рик! А-то еще грудь отлетит! — резко остановил его высокий напарник. — Ты же знаешь, какой сейчас силикон непрочный!

Я почти вздохнула с облегчением и едва не закрыла глаза. Как же, однако, сложно быть красивой женщиной в современном мире!

— Это, наверное, новая усовершенствованная модель, — восхищенно выдохнул Ланс, разглядывая мои волосы и лицо. — Откуда тут взялась эта красотка? Интересно… О чем она сейчас думает?

«Проклятье! Фоткайтесь быстрее и валите от меня подальше!» — носилась единственная мысль в моей голове. — Черт! Вот чего они тут встали? Почему выбрали именно меня? О, блин! Кажется, я сейчас чихну!»

— Смотри, что я у нее нашел! — восторженно объявил Рикки, и с ребяческим задором хлопнул меня по заднице. — Эта-то уж не отвалится!

Не успела я тихо вскрикнуть, как тут же почувствовала его горячие и жесткие ладони, как два утюга, на своей пятой точке. Тысяча проклятий!

— Такая знакомая сладкая девочка! — бормотал себе под нос Рикки. — Где же я тебя видел, малышка?

Таким образом, моя красота обернулась против меня и стала настоящим проклятием. Облапанная и оскверненная, я чувствовала себя, как беспомощная игрушка. Наверное, именно так себя и чувствует красивая женщина в высшем обществе среди могущественных мужчин.

Я с ужасом почувствовала, как одна из горячих рук Рика проворно полезла мне под юбку. В тот же момент, белобрысый пытался разжать мои губы и залезть мне пальцем в рот, дабы понять, пустая ли я внутри.

— О, дьявол! Она меня укусила! — закричал ошарашенный Ланс, отдергивая руку, которую я только что тяпнула за указательный палец.

— Ах ты тварь! — вскричал его коренастый напарник, получивший звонкую оплеуху в моем исполнении. — Держи ее!

Но не тут-то было. Я дралась, царапалась и даже кусалась, как могла. Потом попыталась убежать, но тут же споткнулась о свои высоченные каблуки и растянулась на скользком кафельном полу. Все было тщетно. Профессиональные охранники быстро справились со своим шоком и, в совершенстве владея различными боевыми практиками, быстро скрутили мне руки за спину. Да так сильно, что из моих глаз хлынули слезы.

— Воровка! Ты хоть знаешь, какой тебе грозит за это штраф? — шипел мне на ухо Рик. — Ланси, нам же теперь положена за нее премия, верно?

— Я не воровка! — оправдывалась я тихим, полным всхлипываний голосом. — Я… модель! Новая рекламная акция! Сегодня мой первый день работы! И вы все испортили, ослы!

Рик и Ланс переглянулись, у одного — зеленые, у другого — темные, их глаза расширились от удивления. Первым обрел дар речи белобрысый и долговязый:

— Модель, значит? Но нас никто не предупредил о твоем появлении! Погоди, я позвоню шефу! Он из полиции!

— Нет! Не надо полиции! — вырвался из меня сдавленный писк.

— Хм… Проблемы с законом, девочка моя? — притворно нахмурился Рикки, а затем расхохотался. — То-то же! Оставайся с нами! Мы с Лансом — классные парни! У нас такие сильные руки и не только!

— Если вы меня сейчас же не отпустите, то будете иметь дело с самим Фараоном! Ну тот, которого зовут Константин! — блефовала я в то время, как Рик выкручивал мне за спиной руки. — И вам будет очень… ай… не очень!

— Очень не очень? — переспросил долговязый блондин, защелкивая на моем запястье маленькие, но крепкие металлические наручники. — Согласно протоколу, мы обязаны задерживать каждого, кто нарушит первое правило данного магазина. А именно — за все нужно платить! Нельзя просто так брать и переодеваться в одежду на манекенах. Правило второе — нельзя оказывать сопротивление охране бутика. Правило третье…

…а также четвертое и пятое я пропустила между ушей, потому что в этот момент я заметила его. Прямо за огромным начищенным стеклом шел сам Коста, одетый в черно-белый фрак с бабочкой. Очевидно, он появился возле бутика сразу же, как переоделся в красивую одежду. Но, как назло, парень совершенно не смотрел в мою сторону — более того, его обзор изрядно закрывал огромный букет шикарных ультрамариновых роз. До этого момента я и не подозревала, что такая красота существует в природе. Огромных, ярких и без сомнения супердорогих, в букете у парня было не меньше двух десятков цветов.

— Кост.. — только и успела хрипло закричать я, но широкая мясистая ладонь Рикки тут же профессионально закрыла мне рот.

— Тише, дорогуша! Ты пойдешь с нами, — зашипел в мое ухо Рик, — сначала мы тебя обыщем и осмотрим. Несколько раз. Ты сама покажешь нам все свои секреты по-хорошему. Понимаешь? Ты испортила дорогое платье и думала, что сможешь улизнуть, не заплатив?

— Отфу. стите фф. меня! — шипела я сквозь стиснутые зубы, но увы, из моего заткнутого рта вырывался лишь жалкий, едва слышный писк испуганного котенка.

Дальше я пошла на отчаянные меры — изловчилась и со всей силы пнула ресторанный стол. Ваза в его центре опрокинулась и покатилась по белой скатерти, вода разлилась, образовав большое темное пятно, а розы беспомощно разлетелись в разные стороны. Ланс отпустил меня и прыгнул к столу, но так и не успел подхватить вазу. Она упала на красный ковер и тут же разбилась на множество мелких черепков.

— Ах ты стерва! — зашипел Рик и больно ударил меня ладонью по лицу. Мои губы едва не лопнули, однако в правом ухе зазвенело. — Ты хоть знаешь, сколько стоил этот антиквариат, дурочка? Тебе придется работать всю жизнь!

Он шипел угрозы мне прямо в лицо, но я его не слышала. Все мое внимание было устремлено на Косту… точнее на его полное отсутствие с той стороны начищенного витринного стекла. Куда же он делся? Неужели уже ушел? Проклятье!

— Ты меня слушаешь, дура?! — рявкнул Рик и отвесил мне еще одну пощечину, после которой я почувствовала в своем рту металлически-соленый привкус крови. — Такая смазливая и такая тупая!

— Остынь, Рикки, — успокаивал своего разъяренного напарника Ланс, — девчонке не повезло! Дерьмо случается! Теперь она должна выплатить колоссальный штраф и, может быть, даже загремит за решетку!

— За решетку? — с ужасом переспросила я. — Но за что?

— Прости, дорогуша, ничего личного! — с наигранным сочувствием ответил Рик, при этом ехидно улыбаясь и заламывая мне вторую руку за спину. От боли я была готова потерять сознание. — Ты просто оказалась очень не в том месте и в очень не в то время! Полиция и тюрьма будет потом! А сначала ты загремишь в наш офис и покажешь, как хорошо ты умеешь просить прощения!

— Я думаю, что прощения сейчас будешь просить ты, Энрике Мартисоль! — раздался где-то рядом знакомый голос, который я тут же узнала и, надо признаться, была очень рада сейчас услышать.

Ланс и Рикки воскликнули одновременно:

— О, Боже!

— Вот дьявол!

Несложно было догадаться, кто из них что закричал. Я изловчилась и, превозмогая боль от вывернутых за спину рук, наконец-то смогла взглянуть на Косту. С огромным букетом ультрамариновых роз, парень выглядел совершенно неземным. Его темно-каштановые волнистые волосы были элегантно зачесаны назад и крепко зафиксированы лаком, от того бутылочно-зеленые глаза выглядели больше и выразительнее на его бледном благородном лице. Белоснежная рубашка и черный фрак делали Косту очень похожим на кинозвезду, приехавшую получать свой не первый по счету Оскар.

— Все верно! — громко сказал Коста, повернувшись сначала к долговязому, а затем к коренастому охранникам. — Я — твой бог, Ланс! И я — твой дьявол, Рикки! Потому что я — сын владельца этого магазина! Отпустите девушку, ослы!

Секьюрити тут же принялись наперебой объяснять, как спасли бутик от кражи, поймали злостную воровку и в красках принялись описывать все мои грехи — и разбитую вазу, и помятое ворованное платье.

На что Коста сказал им всего три слова, которые полностью все объяснили «Она — моя девушка!». Сразу же после этой фразы охранники поняли, что теперь проблемы теперь не у меня, а у них! Очень большие проблемы…

— Как ты нашел меня так вовремя? — тихо спросила я, не скрывая удивления.

В ответ Коста лишь обернулся и кивнул на мои белоснежные найки, послушно стоящие около толстой колонны:

— Благодари их, Вика!

Между тем Ланс, тихо бормоча что-то про «устав охранников и про правила действия секьюрити в чрезвычайных ситуациях», быстро снял с меня наручники. А Рикки, ошарашенно улыбаясь, принялся извиняться:

— Искренне прошу прощения! Константин! Я совершенно ничего не знал! Давайте поскорее забудем этот маленький досадный инцидентик! Верно?

Но Коста даже не смотрел в его сторону, он положил букет роз на стол, взял мое лицо в свои ладони и молча его рассматривал. За стеклом витрины постепенно собиралась толпа зевак. В основном это были девушки, не сводящие накрашенных восторженных глаз с Косты. Стройный и красивый, парень выглядел, как молодой бог. Надо признаться, очень разъяренный молодой бог…

Ни слова не говоря, он подошел вплотную к все еще лебезящему Рику и со всей силы саданул его кулаком в живот. От боли мужчина громко вскрикнул, скрючился пополам и медленно стал опускаться на пол.

— На колени, урод! Я видел, как ты ее ударил! И сколько раз! — процедил сквозь зубы Коста. — Ты уволен отсюда!

— Но… за что? — сдавленным голосом спросил Рикки.

— Прости, дорогуша, ничего личного! — ответил ему Коста его же словами и таким же едким ехидным тоном. — Ты просто оказался очень не в том месте и в очень не в то время!

История закончилась тем, что рыдающий от безысходности Рик, ползающий за нами на коленях по ковру витрины, радушно купил мне в подарок то самое платье, что было сейчас на мне, полностью оплатив его стоимость из своей зарплаты. А Ланс великодушно подарил мне новые белые туфли на высоченных каблуках.

Под завистливые и восхищенные взгляды окружающих мы с Костой шли по главному широкому коридору торгового цента на выход. Он двигался уверенно, с гордо поднятой головой и расправленными плечами, я же еле поспевала за ним на своих высоченных каблуках с громадным букетом наперевес. Мое сердце отчаянно колотило в груди, все еще вспоминая пережитый шок. А что, если бы Коста меня вовремя не нашел? Что если бы сейчас я оказалась запертой в офисе с этими двумя жесткими типами? Особенно этим скользким Рикки! Фу, мерзость!

Вдруг, Коста сбавил шаг и приложил руку к своему горлу, а именно — провел пальцами по тому месту, где вокруг его шеи обвилась жуткая черная татуировка — ошейник из тернового венка с шипами.

— Мы опаздываем, — произнес он тихим сдавленным голосом, словно его душила невидимая рука, — мой отец сильно мною недоволен! Виктория, быстрей возьми меня под руку!

Я послушалась и повисла на его локте, используя парня, как трость. Действительно, теперь идти стало если не быстрее, то удобнее. Быть может, это специально было так задумано? Дамы изобрели высокие каблуки, чтобы нарочно нуждаться в поддержке кавалеров?

На его левом запястье я заметила что-то довольно увесистое, твердое и круглое — мои старые громоздкие часы на затертом кожаном ремешке. Он добровольно променял на них свой Ролекс и теперь, похоже, ни на минуту с ними не расставался. Ну и ладно! Мне все равно не нужен этот старый хлам. Они, должно быть, не ходят ещё с того самого момента, как я добровольно потеряла их во время боя Леона.

— Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? — снова пожаловался Коста. — Что случилось в магазине? Почему ты не подождала меня, а…залезла в витрину и сцепилась с этими двумя типами?

— Я…эм… я просто хотела сделать тебе сюрприз! — соврала я первое, что пришло в голову, нужно было срочно перевести тему или как-нибудь отвлечь парня от моих позорных приключений. — Ты появился в последнюю секунду и спас меня, словно сказочный рыцарь на белом коне. Думаю, что такой подвиг достоин поцелуя.

Коста усмехнулся и посмотрел на меня, его острые скулы быстро краснели:

— Договорились! В ресторане я тебе об этом напомню! А сейчас ответь, пожалуйста, на мой вопрос! Зачем ты пыталась ограбить бутик моего отца?

— Я не воровка! — обидчиво ответила я, — мне было нужно это тупое платье и идиотские каблуки только из-за тебя и твоего ресторана! Я собиралась взять их напрокат лишь на один вечер, а потом все вернуть обратно на прежние места! Честно! Чего ты ржешь?

Но Коста продолжал хохотать, как ребенок в цирке, мотая своей хорошенькой головой из стороны в сторону.

— Вот! Сам тащи свои цветы! — в сердцах выпалила я, пихая ему букет ультрамариновых роз. — Ты купил, ты и неси!

После таких моих капризов Константин стал серьезнее, он забрал свои розы и немного насупился, обидевшись. Но самое главное — парень, кажется, позабыл про мой позорный инцидент в магазине и перестал про него спрашивать. А я, как могла, отвлекала его все новыми и более глупыми вопросами:

— Костик! А что тут продают? Базуки? Почему у витрины стоит пара охранников с оружием?

— Это самый крупный в городе ювелирный бутик, — терпеливо ответил Константин, даже не оглядываясь на роскошную вывеску и длинную витрину, уставленную блестящими и очень дорогими драгоценными украшениями. — Пара секьюрити дежурят тут день и ночь. Они охраняют Кольцо с Сапфиром Всех Морей. Ты, наверное, слышала легенду о третьем по стоимости драгоценном камне в мире? Чего мотаешь головой? Значит, правда, не знаешь? Ну тогда слушай… У Бога всех океанов, могущественного и великого Посейдона было два сына — красивых, умных и могучих, как их отец. Но сотворил с ними злую шутку Эрос, он пронзил братьев своими золотыми стрелами в тот самый момент, когда они смотрели на одну и ту же девушку, тем самым заставив их влюбиться в простую смертную! Долго братья спорили из-за красотки, соперничали и сражались друг с другом. Ведь для счастья должны остаться лишь двое, а третий должен был навсегда уйти! Все сильнее и сильнее волновался за своих сыновей Посейдон, бушевали океаны и моря, выходили из берегов реки. Наконец, не без помощи Зевса и Геры, превратил он смертную девушку в прекрасный драгоценный камень, который захотел разделить между братьями поровну. Если ты присмотришься, то в середине Сапфира Всех Морей есть насечка — это ударил по нему своим молотом Гефест, но так и не смог рассечь…

— Такой дорогой камень и с производственным браком! — проворчала я. — Однако, какой маркетинговый ход!

— … напополам! — продолжал Коста, совершенно не обращая на мое ворчание никакого внимания. — Потому что в этот момент вбежали в его кузницу влюбленные братья, отобрали Сапфир и отправили его на землю в мир смертных! Лучше уж камень не будет принадлежать никому, но навеки останется целым и прекрасным, как их первая сильная любовь к простой девушке!

— И чего только не сочинят современные маркетологи, лишь бы продать бракованный товар, — нахмурилась я, но нужно было как-то продолжать разговор. — Вот тебе было бы слабо купить это колечко?

Коста внимательно посмотрел на меня и, улыбаясь, помотал головой:

— А вот и не слабо! Вот только вряд ли я смогу его купить, — добавил он со вздохом, — кольцо для меня не продается, так как принадлежит моему отцу! Все в этом городе принадлежит моему отцу!

Я перебила его жестом и закатила глаза:

— Ну и зачем оно тебе сдалось? Да и вообще, что за идиот купит его за такие баснословные бабки? Тем более бракованное — с трещиной посередине!

— О, желающих купить кольцо довольно много! — спокойно ответил Коста, совершенно не понимая моего тонкой иронии. — Ходит поверье, что любая девушка, получив его в подарок, тут же крепко и навечно влюбится в парня, что его подарил!

Он снова неожиданно остановился и провел пальцами по татуировке на своей шее в виде черного тернового венка, на острых шипах блестели мельчайшие капельки крови.

— Блин, предупреждать надо! Я чуть не дрепнулась! Что за ерунда с тобой происходит? — взволнованно прошептала я, останавливаясь, как вкопанная. — У тебя кровь на шее!

— Знаю, спасибо, сейчас вытру, — устало прошептал он, словно повторял подобное изо дня в день. Так же каждый раз ему приходилось менять тему. — Мы опаздываем! И будем там, где должны быть через пять минут, только через полчаса!

— Вот! Так будет быстрее! — заявила я, снимая свои каблуки и шлепая по полу босиком.

Несмотря на все жалобы Косты, мы доехали в ресторан очень быстро — ведь он был всего в паре кварталов от нас. Все самое дорогое и элитное находилось рядом друг с другом в самом центре нашего города. Как и подобает состоятельному хозяину жизни, Коста был за рулем черного мерседеса, я же расположилась позади, сжимая в охапке букет ультрамариновых роз, как и положено «счастливой» подруге крутого парня. Рядом со мной на мягком кожаном сиденье лежало несколько больших пластиковых пакетов с чистым наглаженным и аккуратно сложенным темным деловым костюмом, белоснежной рубашкой и галстуком. Кажется, наш Коста всегда был готов к различным торжественным ужинам. Возле сиденья послушно стояли мои белые найки. Прекрасно! Все шло почти идеально! Пока…

План был прост: после того, как я выведаю в ресторане путь в Потайную Комнату, Коста, как настоящий джентльмен, отвезет меня поближе к Студенческому городку нашей Академии. Я поблагодарю его за ужин, выпрыгну из машины и убегу прочь дворами. Так, чтобы он не смог проследить за мной. Ведь Коста же не бросит свой дорогой мерс на обочине дороги? А пока припаркуется, я уже исчезну из поля зрения, да и из его жизни навсегда!

В ресторане — огромном здании с колоннами, террасами и греческими статуями, нас встретили около десятка радушных швейцаров, официантов и хостес. Все в малиновых фраках и белых перчатках. Судя по их широким белозубым улыбкам, они профессионально радовались нам до безумия. Одни, вежливо раскланиваясь, распахивали перед нами двери, другие, бормоча льстивые приветствия, указывали направление, третьи стояли просто так, для массовости и солидности, улыбаясь и кивая в нужные моменты. И хоть бы один из них догадался потащить мой огромный ультрамариновый букет!

— Костик, ты не хочешь понести свои цветики? — тихо прошептала я сквозь зубы, снова вцепившись в локоть моего ухажера и стараясь не отставать от него ни на шаг на своих каблуках, которые, кажется, стали еще выше и неудобнее. — Зачем ты вообще мне их купил? Я бы и так на ужин приперлась!

Коста сбавил шаг и серьезно уставился на меня, словно впервые заметил.

— Зачем вообще дарят красивым девушкам цветы? — ответил он вопросом на мой вопрос, от удивления ловко поднимая идеальную правую бровь. Следующее предложение он произнес, не дыша и внимательно рассматривая меня своими бутылочно-зелеными глазами, словно химик изучал реакцию при смешении двух, совершенно новых взрывоопасных веществ. — Ах да, Виктория, я сказал своему отцу, что мы с тобой встречаемся…

Реакция на моем лице была бурной и красочной, так что Косте пришлось сбавить обороты, дав придуманное заранее объяснение его глупому поступку.

— …мне нужно было спасать твою репутацию! Видишь ли, мой отец позвонил именно в тот момент, когда ты страстно целовала меня на вечеринке в шкафу. В его классическом старомодном понимании такое разгульное поведение совершенно неприемлемое для леди из высшего общества. После такого я был просто обязан сказать, что ты — моя девушка! Мы по уши влюблены друг в друга и…

— Ну вот что за хрень, а?! — вырвалось из моих дрожащих от негодования губ.

— … тебе придется подыграть сегодня за столом! Легкие поцелуи, спонтанные объятья! — закончил он, забирая у меня из рук ультрамариновый букет и добавил с наигранным сожалением. — Да и мне тоже!

Я неподвижно стояла и безмолвно проклинала свою судьбу за то, что опять нечаянно очутилась в статусе девушки своего злейшего врага — положении, о котором мечтала любая девчонка нашего города. Кажется, сегодня будет самый глупый и долгий вечер в моей жизни…

— Какой твой любимый цвет? — сухо спросил Коста, желая перевести тему. Его самолюбие только что получило смертельную рану — избалованный женским вниманием красивый мальчик думал, что от его предложения я буду прыгать на своих каблуках от радости до потолка, утирая слезы счастья.

— Чего? Мой цвет? Я люблю все краски радуги! — бросила я невзначай, больше думая о том, зачем на моей талии появилась настойчивая рука Косты, чем о своем ответе.

Он кивнул и, криво улыбаясь, протянул свой громадный букет роз молодому официанту в малиновом фраке и перчатках, что по чистой случайности оказался стоящим к нам ближе всех.

— Подари их самой красивой девушке в зале! Скажи, что от неизвестного поклонника! — быстро проговорил он, краем глаза наблюдая за моей безразличной реакцией. Парень-то уж очень хотел заметить на моем лице хоть один признак ревности. Но вместо этого я стояла со скучающим видом. И потому он разочарованно добавил растерянному официанту. — А для меня достань такой же букет, но из радужных роз! Давай! Я слышал, что они тоже существуют в природе!

Официант в ступоре уставился на Косту, беспомощно хлопая своими длинными темными ресницами. Затем он обреченно опустил кудрявую голову. Что же еще он мог ответить избалованному сыну владельца ресторана? Конечно же …

— Будет сделано, сэр!

При всем при том, что мне было жаль беднягу, моя совесть недолго меня мучила. Перед нами гостеприимно распахнулись высокие резные двери самого большого и торжественного главного зала, где прямо по курсу стоял круглый роскошный стол на четверых. Его украшала дорогая и без сомнения раритетная ваза с роскошными розами в центре белой скатерти, которая доставала до пола. Прямо точь-в-точь, как на уже хорошо знакомой витрине модного бутика. Зал был выполнен в стиле древнегреческого дворца: белые мраморные колонны, украшенные лепниной и золотом, высокие арочные окна, сквозь которые лилось много хоть и искусственного, но почти такого же яркого, как и солнечный, света. Со всех стен на нас смотрели увитые плющом и цветами, раритетные картины и статуи, четыре небольших умиротворенно журчащих водопада по четырем сторонам света.

Под ногами был начищенный до блеска пол из белого мрамора с замысловатой мозаикой в бежевых тонах и огромный стеклянный купол вместо потолка. Невероятно, но этим вечером в главном зале самого роскошного ресторана в городе никого не было — вокруг стояли лишь пустые круглые столы с белыми скатертями до пола. В специальной нише между южным и восточным водопадами играл настоящий небольшой оркестр из семи человек. Маленький, но шустрый дирижер в черном фраке смотрел больше не в свою партитуру, а на настроение пары сидящих в зале джентльменов. Надо признаться, на его месте я бы делала тоже самое.

Господин Блэкстоун, худощавый мужчина с водянистыми болотно-зелеными глазами, бегающими быстро и смотрящими пристально, словно точные прицелы сканеров, приветствовал меня кривой натянутой улыбкой тонких бледных губ, а своего сына — недовольным взглядом.

— Виктория, добрый вечер! — сухо прозвучал его голос в мою сторону, прямо в наступившей паузе между аккордами скрипки.

Фредерик Блэкстоун выглядел, как и подобает всесильному королю — богатым, могущественным и суровым властелином. Идеально-белый костюм, явно шитый на заказ у какого-то известного модельера, чья фамилия стопроцентно заканчивается на — федьд или — нэль. Такое одеяние очень освежало и придавало краску его бледному длинному лицу с хищным крючковатым носом.

Длинные седые волосы, точно серебряные, были идеально зачесаны назад и убраны в тугой хвост. Узкие плечи, втянутая грудь, слегка сутулая спина, длинные худые руки в белых шелковых перчатках, словно у хирурга. Он едва взглянул на побледневшего Косту и почти рявкнул грубо и строго:

— Как ты мог опоздать?

От такого тона на моей спине заплясали мурашки. Вот сейчас его сынуля расскажет, как героически спас свою «дамзель ин дистресс», чей план по краже платья в дорогом бутике едва не закончился в полицейском участке.

— Прости, отец! — виновато произнес парень, опустив голову и боясь посмотреть в лицо родному отцу. — Мы защищали курсовую по международному маркетингу. Ты же знаешь, как для нас с Викторией важно наше образование.

На последнем предложении Коста, беспомощно ожидая поддержки, взглянул в мою сторону. Я лихорадочно закивала в подтверждение его слов. Пара официантов, одинаковых с лица, в идентичных малиновых фраках и белоснежных перчатках синхронно отодвинули от стола наши с Костой комфортабельные стулья из дорогого красного дерева. И под торжественные высокие ноты какой-то классической симфонии мы с Блэкстоуном-младшим, наконец-то сели за стол. Профессиональный оркестр в нише зала, кажется, исполнял сегодня длинный саундтрек к нашему ужину, в нужных местах то затихая, то становясь громче, играя то быстрее, то медленней. Я была благодарна музыке за то, что она отлично заглушала урчание моего голодного желудка и громкое биение сердца.

— Добро пожаловать в нашу скромную компанию, Виктория! Здесь только все самые близкие, — продолжал свой монолог господин Блэкстоун, потому что все остальные вежливо и глупо молчали. Он указал на высоченного лысого детину с темными маленькими глазами и самыми грубыми чертами лица — массивными надбровьями и скулами. Словно дрессированный медведь, он поднял свою морду… простите, вытянутое лицо от тарелки с кровавым, кое-где обжаренным до черноты куском мяса… снова простите, стейком.

— Это — Влад, — представил его с таким гордым видом, с каким обычно мальчишки показывают друг другу свои любимые игрушки-роботы, ну или дрессированных питбулей, — мой личный телохранитель, моя вторая тень. Немногословный, серьезный, но очень верный друг нашей семьи. Прошу извинить его за простенький деловой костюм — Влад всегда на службе.

Надо признаться, «простенький деловой костюмчик» стоил как пара отличных курсов в нашей престижной Академии. Я тут же представила, что под дорогим пиджаком Влада, должно быть, надёжно скрывался тонкий, но прочный бронежилет, несколько ножей разной формы и заточки, и маленький, но меткий пистолет у пояса.

К нашему столу бодро подскочил довольно пожилой седовласый сомелье и, сжимая в белых перчатках меню с винами, принялся почтительно ожидать удобного момента для получения заказа.

— Да и как, как, вы сама со мной согласитесь, дорогая Виктория, в наше неспокойное время, — заканчивал свой красноречивый монолог господин Блэкстоун, все еще обращаясь ко мне, но поглядывая на своего телохранителя, — не одежда красит человека, а человек одежду. И чем дороже костюмы, тем дешевле люди! Неправда ли, Влад?

— Да, действительно, — покорно согласилась я, глупо улыбаясь. Ума не приложу, как после этих слов я смогла смотреть в глаза человеку, одетому дороже всех в нашем городе.

Почтенный, опытный и, возможно, самый лучший сомелье в нашем городе принялся предлагать дорогие вина, разговаривая на таком непонятном для меня языке, что, заскучав, я невольно принялась изучать серебряные приборы — четыре ложки, два ножа и три вилки, что лежали возле моей широкой, но пустой фарфоровой тарелки. Однако негромкий, скрипучий, как мои нервы, голос господина Блэкстоуна заставил меня вернуться к теме разговора, при этом сильно вздрогнув.

— Моя ненаглядная Виктория, — обратился он ко мне, добродушно улыбаясь, — поскольку мой сын умудрился так долго скрывать от меня свою девушку, то позвольте попросить Вас рассказать пару слов о себе. Откуда в наш город прибыла такая красавица?

Я выпрямила спину и, как мне показалось, решительно взглянула в водянистые глаза господина Блэкстоуна — на деле же вышло испуганно и неуверенно. Я, естественно, заранее подготовила свою речь, придумав и имена родителей, и тривиальную жизнь девочки среднего класса, парочку хобби и даже кличку для своей старой толстой морской свинки. Но в это мгновение я, вдруг, все забыла, глядя, как ловкие крючковатые пальцы господина Блэкстоуна в белых перчатках быстро и жестоко разделываются с пирожным в виде большой алой розы. Он аккуратно, но крепко прижимал красивый десерт серебряной вилочкой к тарелке и отрезал от него маленькие кусочки тонким и острым, как лезвие, ножом. С тонких идеально выполненных лепестков стекали алые крупные капли клубничного джема, растекаясь по белому фарфору, словно кровь на холодном снегу. Одно мое лишнее слово, один мой неверный шаг и меня постигнет горькая участь этой несчастной сладкой розы.

Я заметила на его указательном пальце, надетое прямо поверх перчатки большое черное кольцо, выглядевшее довольно старо, грубо и дешево для такого богатого человека, как он. И каждый раз, когда Фредерик крутил его на пальце, Коста мучительно вздрагивал и прикасался руками к своей черной татуировке на шее. Между ними определенно была какая-то неведомая магическая связь. Потемневшее от времени кольцо было своеобразным «пультом» от черного тернового «ошейника» Косты.

К столу подошла очередная тройка официантов, один ловко открыл очень старую, должно быть вековую, бутылку красного вина и принялся быстро наполнять высокие бокалы, которые только что расставил второй официант. И третий, последний (да неужели!) наконец-то принес холодную закуску к вину — симпатичные канапешки из голубого сыра, фисташек, винограда и кусочков экзотических фруктов. Недолго думая, я схватила тот, что был с фруктами, обмакнула его в кремовый белый соус на краю блюда, полагая, что это был своего рода йогурт, и отправила в свой широкий рот. Я очень надеялась, что господин Блэкстоун не станет меня терзать своими каверзными вопросиками, видя, как усиленно работают мои челюсти. Но не тут-то было!

— Виктория, что Вы делаете? Это же острый соус к сыру! — удивленно уставился на меня Фредерик, — предполагается, что вы сначала попробуете вино и только потом возьмете закуску. Или в том месте, откуда Вы родом, все наоборот?

Я помотала головой, по моим щекам ручьями бежали слезы — мой рот горел, словно я проглотила раскаленный кусок металла. К счастью, Коста вовремя плеснул мне в стакан чистой холодной воды. После того, как пожар во рту закончился, я, наконец-то, откашлялась и начала свой придуманный заранее рассказ:

— Меня зовут Виктория Смит. Я недавно переехала учиться в местную престижную Академию из Сиднея, — выпалила я все и разом, подражая глуповато-простоватому тону Стейси и искренне надеясь, что у Блэкстоунов нет никаких родственников и связей на самом отдаленном континенте. Даже если и есть, то слишком распространенная фамилия Смит им ничего не должна сказать. — Мои родители — простые инженеры, но я хорошо учусь, и потому смогла получить грант на образование здесь. Я — самая обычная девчонка в мире. Друзей у меня мало, свое свободное время я трачу на хобби — чтение и музыку. Так же у меня есть ручная морская свинка Чарли, которая забавно хрюкает.

Я остановилась, чтобы перевести дыхание, но господин Блэкстоун воспользовался этим моментом, чтобы прекратить мою наивную выдуманную речь.

— Сидней, значит, — пробормотал он себе под нос. — Очень хорошо, мисс Смит. Прошу, побалуйте нас деликатесами из Австралии. Пока мы тешим себя вином, уверен, что мой шеф успеет нас всех приятно удивить.

В этот момент седовласый сомелье, учтиво откланявшись, сменился другим пожилым мужчиной, более плотным, менее седым и в золотых очках. За его спиной маячил очередной улыбающийся официант. Да их здесь целая армия!

В своих белых перчатках молодой человек держал раскрытую папку меню с названиями блюд, которые я даже прочитать вслух не могла, а не то, что представить, что это такое. Полагаясь на собственную интуицию, я выбрала три-четыре самых коротких и простых слова из всего перечисленного и произнесла их вслух с наигранной уверенностью:

— Хорошо, сэр! Я бы предложила вам попробовать эм… бумэр стафт эгс, — я стала вполголоса произносить названия блюд на австралийском английском, выбирая слова полегче из различных групп, что образовывали разноцветные кучки на листе меню.

Как только с моих губ слетело последнее слово, наступила невыносимая, абсолютная тишина. Дирижер оркестра решил выдержать паузу в своем бесконечном саундтреке к нашему ужину, видимо, давая нам время решить неимоверно сложную задачу — определиться с заказом на сегодняшний вечер.

— Серьезно, господин Блэкстоун? — наконец не выдержал шеф-повар, переводя растерянный взгляд с меня на меню. — Вы хотите, чтобы я зажарил для вас опоссума, фаршированного яйцами кенгуру, и маринованные задницы дикобраза?

— Пожалуй, не стоит, Габриэль, — согласился с ним Фредерик, его вытянутое худощавое лицо озарилось триумфальной улыбкой. — Принесите нам салаты дня и мое любимое. Для Константина — как обычно. Благодарю!

Я с ужасом закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Теперь не только его отец, но и сам Коста стопроцентно уверены, что я нагло вру… И почему же я думала, что окажусь умнее, хитрее и ловчее этого прожженного старого лиса?

— О, не стоит паниковать, Виктория! Не переживайте! Здесь — все свои! — утешал меня Фредерик, протягивая мне рукой в своих белоснежных перчатках полный бокал красного вина. — Вот, выпейте для упокоения нервов. Специально для вас Эрмитаж Пенфолдс — самое лучшее сухое вино Австралии! Ой, ну что же Вы так! Я же простил Вас ни о чем не волноваться!

Я буквально подпрыгнула на стуле от удивления, когда господин Блэкстоун разжал свои длинные пальцы, отпуская тонкую ножку бокала еще до того, как моя протянутая рука успела ее коснуться. Темно-алое вино тут же расползлось ярким пятном по белой скатерти, хлынув потоком в сторону Косты. Тот вскочил на ноги с красным пятном на белой рубашке, дорогой стул за его спиной грохнулся на пол. Я уже была готова вскрикнуть, что старый хрыч все подстроил сам, но он меня опередил.

— Ничего страшного, Виктория! — продолжал повторять как мантру Фредерик, его бледные, но колкие глаза остановились на сыне. — Выйди и приведи себя в порядок!

— Но отец! Пятно небольшое! — воспротивился Коста, он явно не хотел оставлять меня наедине со своим отцом.

— Быстро! Вышел и переоделся! — скомандовал господин Блэкстоун, осторожно поворачивая свое старое черное кольцо на белом указательном пальце. Коста шумно втянул в себя воздух, прикоснулся к своей черной татуировке и послушно выбежал из зала в сопровождении одного из официантов.

Как только за ними закрылись высокие двери, Фредерик с кривой довольной улыбкой наклонился ко мне, четко и ясно прошептав на ухо то, от чего в моих жилах закипела кровь.

— Дорогая моя, Ваш ужин закончен! Сейчас Вы улыбнетесь и, извинившись, выйдете из-за стола! Вы навсегда избавите нас от своего присутствия в этом ресторане, а также — в жизни моего сына! Ясно?

Фредерик шептал мне на ухо свои страшные угрозы и при этом мило улыбался. По моей спине побежали мурашки. Я не сомневалась, что такой человек мог бы и в спину мне нож воткнуть, смеясь!

— Не знаю, где он тебя откопал, милочка! — мило продолжал Блэкстоун. Со стороны все выглядело так, словно он делился со мной своей любимой шуткой. Его тонкие губы радушно улыбались и лишь водянистые светло-зеленые глаза кричали: «убирайся с моей планеты, дурочка!» — Но больше не смей подходить к моему сыну ближе, чем на километр! Если я узнаю, что вы с ним тайно общаетесь, то тебе придется еще раз увидеться со мной! Разговор будет очень короткий и неприятный! И самое главное — последний!

Дальше все произошло так, как мне было и приказано. Я извинилась и спешно вышла из зала, сжав кулаки и с каждым шагом ускоряя темп. Старый лис специально все подстроил, чтобы я ушла, когда Коста был занят сменой своего испачканного фрака. В принципе, я сейчас сильнее всего жалела, что ни слова не смогла выяснить о Потайной Комнате и поужинать на халяву. Слова «будущее» и «Константин» и так никогда не стояли у меня в одном предложении!

Я нашла заветную дверь черного входа, которую хорошо заприметила, когда мы с Костой еще только шли в главный зал. Я быстро обернулась вокруг, лишний раз убеждаясь, что рядом никого нет. Сняла каблуки, босиком сбежала вниз по пустынной лестнице черного хода и очутилась прямо на широкой парковке для ВИП-гостей. Над спящим городом сквозь тяжелые, но еще пока неплотные тучи проглядывала огромная полная луна. Влажность воздуха значительно увеличилась, предвещая скорую грозу. От мокрого асфальта вверх поднялось облако густого тумана. Мне нужно было срочно «делать ноги» отсюда, пока не начался ливень и я из прекрасной принцессы не превратилась обратно в грубую пацанку.

Машин было немного — всего около дюжины, но все новенькие, стильные и очень дорогие. Черный мерседес Косты стоял на том же месте, где мы его и оставили — между длинным белым лимузином и спортивной красной машиной. Я дернула ручку задней двери — не заперто. Следующие пару минут я, как могла быстро, переодевалась на заднем сиденье, при этом пару раз ударилась затылком о крышу и, конечно же, порвала платье.

Я принялась лихорадочно натягивать на себя строгий костюм Косты — темные классические брюки, такого же цвета стильный пиджак и белую рубашку. Я заприметила этот костюм еще по дороге в ресторан, он лежал аккуратно завернутым в полиэтиленовый пакет и был, видимо, приготовлен для какого-то очередного делового случая.

Наконец, когда все было надето и застегнуто, я заметила на сиденье темную полосу шелковой материи — к костюму прилагался дорогой дизайнерский галстук. Пришлось надеть и его, иначе воротник рубашки широко расходился. Это был первый в моей жизни галстук, и потому я, совершенно не зная, что с ним делать, просто завязала на пару узлов по-пионерски. Но сейчас это было не важно! Я накинула на плечи черную кожаную куртку Косты. Благо, она лежала тут же на заднем сиденье.

Но как же мне отсюда выбраться? Парковка, естественно, очень хорошо охраняется. Да и за угон дорогого автомобиля полагается гораздо более строгое наказание, чем за украденное платье в бутике. Проклятье!

Я вышла из машины и быстро зашагала в удобных белых найках по мокрому асфальту вдоль размеченных парковочных мест, освещенных тусклыми лампами фонарей. Ветер усиливался, луна совсем скрылась за тяжелыми тучами.

Вдруг, прямо на моем пути из клубов тумана возник небольшой, но красивый, новенький фирменный скутер. Должно быть, он принадлежал службе быстрой доставки ресторана. Я вспомнила свои шальные школьные годы, когда я без шлема и страховки летала по улицам города на таком же скутере, обгоняя автомобили и свои страхи со стопкой горячих пицц на заднем багажнике. Мое лицо внезапно озарила широкая улыбка — я не только умела отлично ездить на скутере, но и прекрасно помнила, что такая простенькая модель заводится без ключа — двумя-тремя быстрыми поворотами правой рукоятки на руле. Все что мне нужно — это найти чуть приоткрытые ворота, чтобы выбраться с этой пресловутой стоянки. И я свободна!

Мельком обернувшись по сторонам, я смело крутанула правую рукоятку руля, чтобы завести транспортное средство. Мотор послушно зарычал, возмущаясь, что его разбудили в такое угрюмое и дождливое время. Сидя на скутере, я развернулась вокруг и потихоньку поехала по прямой вдоль одиноко стоящих негаснущих фонарей, постепенно прибавляя газ и набирая скорость.

Поворот, ещё один поворот, и наконец-то ровная прямая. Я нажала педаль газа до упора и буквально метров через сто столкнулась с кем-то худощавым, стройным и живым. Яркой вспышкой в сумерках мелькнула белая рубашка в распахнутой черной куртке. Раздался глухой удар, мой сдавленный крик, и новенькие шины заскрипели об асфальт.

Каким-то чудом мне удалось сохранить равновесие и, наворачивая круголя на вышедшем из-под контроля моих дрожащих рук скутере, не вписаться в фонарный столб.

— Куда прешь, болван? — прошипела я сквозь зубы, резко оборачиваясь назад. — Ой… ты помер что ль? Вот, блин!

Знакомая фигура лежала на спине, распластав руки в стороны, с закрытыми глазами и свешенной на бок головой. Словно парень только что прилёг вздремнуть на мокром асфальте среди клубов тумана и блеклых фонарей.

— Коста?! Да как же так вышло? — шептала я себе под нос, все ещё не решаясь слезть со скутера и подойти к безжизненному телу. — Его отец меня убьет! Все! Моя песенка спета! Черт!

Я склонилась над парнем, пытаясь найти хоть какие-то признаки жизни на его бледном лице. Нет, под его каштановой макушкой не было огромной лужи крови, руки и ноги не были изогнуты под странными неестественными углами. Но что-то подсказывало мне, что только что убежали его последние секунды в этом мире.

Я раскрыла полы его черной кожаной куртки. Накрахмаленная белоснежная рубашка нисколько не помялась и даже не испачкалась, черная лощеная ткань фрака блестела в свете ночных ламп. Стройные и длинные фонари, казалось, стали ближе, и даже склонились над нами, переживая все происходящее. Внезапно что-то небольшое, но достаточно тяжелое и твердое, спрятанное в потайном нагрудном кармане его куртки, со звоном ударилось об асфальт. Дрожащими руками я быстро достала черный маленький пистолет. Коста даже в ресторане не расставался со своим личным оружием. Неужели он не доверял даже своему, хоть и приемному, но отцу?

«Чем дороже одежды, тем дешевле люди» — вспомнила я и приложила свою голову к твердой груди парня. Пульса совсем не было слышно, его сердце не билось.

— Проклятье! — выдохнула я себе под нос. — Наверное, внутреннее кровоизлияние!

Пустынную парковку озарила яркая вспышка не такой далекой молнии, следом загрохотал гром. Кажется, гроза приближается! Но тут мой отчаянный взгляд упал на бледную длинную шею Косты, точнее — на черную татуировку в виде грубого тернового ошейника. Она, словно удавка, сжимала его шею все сильнее и сильнее. Острые безжалостные иглы глубоко впились в кожу, из ран капля за каплей сочилась свежая кровь. Да что за ерунда с ним происходит?

Я поднесла ухо к бледному безжизненному лицу парня. Он не дышал. Последняя надежда — сделать ему искусственное дыхание. Хотя, вряд ли оно тут поможет. Он уже мертв. Моя жизнь тоже навсегда сломана.

— И раз! И два! — я со всей силы нажимала руками на его грудь с левой стороны, на ходу вспоминая, как это делается в фильмах. — Так! Нужно делать искусственное дыхание! Рот в рот!

Я набрала в легкие как можно больше воздуха и прислонила свои горячие губы к его мокрым и холодным. Дальше произошло нечто странное. Парень резко дернулся, широко распахнул большие темные глаза и со свистом вдохнул воздух, словно утопающий после долгого времени оказался на поверхности воды. Руки парня потянулись к его шее, длинные пальцы отчаянно хватали за черный терновый венок… который сейчас оказался разорван. Да-да! Часть татуировки исчезла, оставив под собой гладкую бледную кожу, лишь перепачканную кровью и истыканную иглами.

— Ты… ты снова спасла меня… — тихо сказал Коста, он приподнялся с земли на локтях и со слабой улыбкой уставился на меня, хлопая длинными мокрыми ресницами.

От переполнявших меня эмоций, нервного напряжения и усталости я села пятой точкой на асфальт и замолчала. Не отвечать же ему сейчас правду про то, как я его сбила на угнанном скутере! Однако, один вопрос я не могла не задать:

— Что за ерунда с тобой происходит? У тебя опять вся шея в крови!

— Это старое заклятье, — устало прошептал он, тяжело дыша, как после марафона, — отец контролирует меня через мою татуировку-ошейник. Я чувствую боль, когда он недоволен мной. А значит — практически всегда! Но сейчас… — его длинные пальцы снова потянулись к шее, а точнее — к порванному терновому венку. — … сейчас я ничего не чувствую. Словно отец мной доволен или…

— …или твой ошейник сломался! — просто объяснила я, вставая с сырого асфальта — не хотелось потом целый день ходить с вымокшей пятой точкой. — Я… короче… ты вылетел из тумана и сам бросился прямо под колеса моего скутера! Но все, кажется, обошлось. Я сделала массаж сердца, искусственное дыхание изо рта в рот и…

— Так вот что! Твой поцелуй разрушил чары! — с изумлением воскликнул Коста, все еще ощупывая свою шею. — Я свободен!

Я закатила глаза и подала ему руку, помогая подняться на ноги.

— Хорошо хоть твой ствол не выстрелил! — неумело перевела я тему, хлопая себя по той части груди, где у парня в черной куртке прятался пистолет. — Проверь получше предохранитель!

Он встрепенулся и охотно послушался, осторожно доставая оружие. Самое время. Все вокруг снова озарилось яркой вспышкой молнии, затем раздался предсказуемо оглушительный раскат грома. В панике я развернулась в поисках хоть какого-нибудь укрытия.

Внезапно Коста зачем-то меня окликнул.

— Стой! Погоди!

От неожиданности я даже вздрогнула. Ну что там ещё? Решил всё-таки отвести меня обратно к своему отцу за наказанием?

— У тебя шнурки развязаны! — сообщил парень таким тоном, словно с развязанными шнурками было категорически запрещено передвигаться по городу. — Иди ко мне. Я завяжу.

— Что? — Я оторопело уставилась на него, не двигаясь с места. — Ты с ума сошел? Нас сейчас накроет ливнем, а ты… эй!

— Сошел с ума! — буркнул он, делая шаг вперёд и опускаясь передо мной на корточки. Его идеальные руки с длинными музыкальными пальцами действительно принялись завязывать мокрые, уже затоптанные в грязи шнурки на моих, то есть, его белых найках.

Несмотря на то, что Коста очень старался, шнурки он умел завязывать не очень хорошо, как потом выяснилось.

Затем на наши испуганные лица упали первые крупные капли холодного дождя. Мы еле успели добежать до его мерседеса. Я закрывала лицо руками, как могла. К счастью, мой макияж стойко выдержал это испытание — гораздо лучше, чем мои нервы. Оказавшись на знакомом кожаном заднем сиденье, я думала лишь об одном. «Поехали отсюда! Подальше и поскорее!!» Но не тут-то было! Коста как будто специально тянул время. Он развернулся ко мне со своего водительского места у большого кожаного руля и принялся рассматривать мой… то есть свой темный костюм на мне.

— А тебе идут мужские вещи! — искренне заметил он, протягивая руки к моей шее. — Нужно лишь кое-что поправить!

Его красивые длинные пальцы ловко распутали узлы моего галстука, а затем снова быстро и профессионального его завязали.

— Я еще никогда в своей жизни не одевал девушку! — тихо прокомментировал он, надеясь, что я хотя бы улыбнусь его шутке.

Но я лишь упорно молчала, отводя свой взгляд в залитое дождем окно и слушая, как крупные капли, словно камешки, барабанят по крыше авто. Ну началось! Одно утешало — Леон никогда не пойдет встречать меня в такой ливень. Значит, они с Костой сегодня не пересекутся.

— О чем ты сейчас думаешь? — перебил мои мысли Коста, предпринимая уже пятую тщетную попытку начать диалог.

«Поехали! Пока твой отец тебя не хватился! Он же мне голову оторвет за то, что я сбила его единственного наследника! Интересно, что же он сделает со мной, если узнает, что это именно я порвала терновый ошейник Косты? Страшно даже представить! Поехали! Блин! Пока дождь не смыл мою косметику! Пока Леон не съел все блинчики! Просто поехали!»

— Я думаю о том, что твой отец сейчас тебя уже ищет, — ответила я со своим самым спокойным лицом, хотя внутри меня бушевала такая же буря, как и на улице. — Ты должен быстренько подбросить меня до общежития Академии и вернуться обратно, как можно скорее. Нам не следует больше встречаться. Он категорически против.

Я выдержала небольшую паузу и с интонацией самого господина Блэкстоуна произнесла слово в слово его последние слова, обращенные ко мне:

— Больше не смей подходить к моему сыну ближе, чем на километр! Если я узнаю, что вы видитесь или общаетесь, то тебе придется дальше общаться только со мной! Разговор будет очень короткий и неприятный!

— Я так и знал! — с горькой усмешкой заявил Коста, глядя на меня через водительское зеркало своими грустными, как у побитого щенка, глазами. — Мне он тоже запретил подходить к тебе ближе тысячи метров! И потому у меня больше нет отца! Я не боюсь, даже если он отречется от меня! Даже если оставит умирать одного без связей и гроша!

— Но как же миллиардный бизнес? — осторожно спросила я, пытаясь вразумить горячего глупца, который еще ни минуты в своей жизни не оставался без денег. — Послушай! Ни одна девка не стоит потери твоего наследства!

Коста закрыл глаза и, сделав тяжелый глубокий вдох, медленно развернулся в мою сторону:

— Почему ты не такая как все? Кто ты? И откуда? Что с тобой не так? На тебе словно какие-то чары… будто на тебя тоже кто-то наложил неведомое заклятье…

— На мне не заклятье, а проклятье, мальчик! — сухо ответила я, нагло игнорируя все его вопросы и надорванный отчаянный тон голоса, — такое страшное, что тебе лучше не знать!

— А я не боюсь! — смело заявил он, кусая нижнюю губу. — Значит теперь мы будем прокляты вместе!

С этими словами парень повернул ключ зажигания, навороченная панель управления ожила, приветствуя молодого хозяина разноцветными огнями датчиков. Автомобиль мягко тронулся, быстро и плавно набирая скорость. Всю дорогу мы ехали молча, чему я была несказанно рада. Ну, по крайней мере до того момента, пока, наконец, не осознала, что Коста просто очень обиделся. Он только что впервые в своей жизни очень поссорился с отцом из-за меня.

На заднем сидении рядом со мной валялся его новенький широкоэкранный iPad последней версии. Я, конечно же, не знала пароля, и не смогла его разблокировать, поэтому просто несколько минут молча пялилась на заставку экрана. Там было селфи улыбающегося Косты на фоне главной башни Академии, вершину которой украшали старые каменные горгульи. Затем что-то произошло, и заставка сменилась другим фото — еще одним селфи из этой же серии. Кажется, у планшета была специальная настройка — менять заставку каждые три минуты, выбирая рандомные картинки из папки с фотографиями.

Такие фотосессии есть на телефоне у каждого. Всем хочется успеть сделать селфи в последний солнечный день убегающего лета! Только теперь Коста стоял немного под другим углом — парень, кажется, отошел метров на пять с прежнего места, и запрокинув голову назад, хитро прищурился, строя глазки самому себе. И чем дольше я смотрела на фото, тем сильнее хмурилась. Почему тень за спиной одной из каменных горгулий осталась прежней формы — темной и круглой? Ведь солнечные лучи-то теперь падали совершенно под другим углом! А может быть потому, что это вовсе не тень, а вход в ту самую Потайную Комнату «без дверей»?

Время пролетело молниеносно. Незаметно, бесшумно и плавно мы завернули на территорию Студенческого городка возле Академии.

— Спасибо тебе огромное! — громко поблагодарила я, отворачиваясь от планшета и разворачиваясь к окну, за которым все еще лил дождь. — Давай! До встречи!

Я уже собиралась выскочить на улицу, как Коста нажал какую-то кнопку и все двери автомобиля оказались заблокированы.

— Сначала скажи, когда мы увидимся снова? — тихо спросил Коста, разворачиваясь ко мне лицом. — Я не выпущу тебя, пока ты мне не пообещаешь!

«Что? Увидимся? Да прямо завтра! В обеденный перерыв ты по традиции заставишь меня целовать свои найки, а затем, если у Лео останется косметика, этим же вечером мы с тобой поменяемся ролями! Классика!»

Но вслух я, естественно, произнесла совершенно другое. И хотя я подняла вверх правую ладонь, словно произносила клятву, мои слова звучали колко и надменно, будто я делала парню одолжение:

— Ну, хорошо! Торжественно обещаю, что завтра приду на третью пару международного маркетинга! И даже сяду с тобой за одну парту!

— Что ж, спасибо, — устало вздохнул он, перевешиваясь через спинку водительского сидения так, что его лицо оказалось прямо напротив моего. На своих щеках я чувствовала его неровное дыхание. — Знаешь, Виктория, обещания обычно скрепляют кровью, но в нашем случае сойдет и честный долгий поцелуй. К тому же, ты мне его обещала за твое спасение из лап тех секьюрити в бутике одежды. Забыла?

Этого-то я и боялась! Остаться запертой в машине с Константином Блэкстоуном! Ну, и как же мне теперь отсюда выбраться?

— Ничего я не забыла! Ты мне не веришь, да? — спросила я своим самым грустно-разочарованным тоном. — Разблокируй двери и тогда можешь меня поцеловать!

Коста усмехнулся, но послушался. И уже через пару минут его алые горячие губы слились с моими, а сильные стройные руки обвили меня крепким кольцом, прижимая к своей твердой груди все крепче и крепче. Окна автомобиля запотели. Кажется, он не собирался останавливаться и совершенно не реагировал на мои протестующие вопли!

Но, вдруг, кто-то резко распахнул водительскую дверь, схватил удивленного Косту за шиворот черной кожаной куртки и грубо вытащил из машины. Я тут же открыла пассажирскую дверь и пулей вылетела на улицу. Меня, словно из ведра, окатил холодный ливень. Сквозь плотную пелену дождя я разглядела, как какой-то высокий светловолосый парень прислонил Косту спиной к автомобилю и со всего плеча заехал ему кулаком по лицу. Удар был четкий и сильный, Коста едва удержался на ногах, но, к счастью, не потерял сознание. Кровь из его носа и губы, разбитых вдребезги, залила все бледное перекошенное от боли лицо и белую рубашку.

— Что ты творишь?! — закричала я, вытирая руками свои глаза от воды. За полминуты я успела промокнуть до нитки, словно оказалась под врубленным на всю мощность холодным душем. И тут до меня дошел весь ужас происходящего. Я узнала высокого мускулистого парня с мокрыми золотыми волосами, хоть и грубо обрезанными на висках, что в порыве гнева разбил Косте лицо. — Леон? Что ты тут делаешь? Я же не просила меня встречать!

Ну конечно же, Лео, как заботливый друг, увидел, какой ливень на улице, и пришел с зонтиком меня встречать. Он заметил, как припарковался дорогой автомобиль, приблизился к нему и увидел в запотевшее окно, как Коста пристает ко мне и распускает руки. Взыграла ревность и гормоны.

Леон в ужасе закрыл глаза и отступил от Косты на шаг, понимая, что только что чуть не убил своего лучшего и, пожалуй, единственного друга.

— Ты за это ответишь, урод! — закричал Коста, вытирая с лица кровь. Недолго думая, он достал из-под полы куртки свой маленький пистолет и… выстрелил в упор… прямо в грудь Леона. Промахнуться он просто не мог!

Белобрысый здоровяк, хрипло вскрикнув от боли, зажал широкими ладонями свою грудь в области сердца. Там на его светлой джинсовке стало быстро расти алое пятно.

Слишком поздно Коста понял, что только что… собственноручно застрелил собственного друга. Конечно же! Ведь он с трудом узнал Лео с его новой короткой стрижкой и грубым шрамом, проходящим через правый глаз.

— Леон? Лео! Нет! — в ужасе закричал Коста, кидаясь к другу и меняясь с ним местами. Теперь Лео, скорчившись от боли, прислонялся спиной к автомобилю, опираясь на него и тем самым едва, но все-таки удерживаясь на ногах. — Проклятье! Лео! Почему?! Стой! Потерпи! Я вызову скорую! Сейчас! Вика! Дай мне мобильник! Скорее же! Вика… Вика?!

Парень резко обернулся в поисках меня, но когда увидел, точнее, когда смог разглядеть мое настоящее лицо сквозь мутную пелену дождя, замер на месте, потеряв ход мыслей и дар речи! Дождь, как безжалостный леденящий душ, стер с моего лица всю дорогую косметику, будто тряпкой. От нервного напряжения я, естественно, позабыла закрывать лицо руками, защищая свою волшебную, но хрупкую маску.

— Извиняй, я не накрашена! — виновато пожала плечами я, словно утром проснулась позже своего ухажера и не успела нанести макияж.

— Ты… ты… ты?! Мразь! — шептал Коста дрожащими окровавленными губами. Его лицо, а соответственно и чувства, было невозможно описать словами. Боль, гнев и обида многократно помноженные на шок и разочарование. — Значит, все это время… это была ты?! Я же полюбил тебя, дура! Уродка! Из-за тебя меня теперь ненавидит отец! Из-за тебя я убил лучшего друга! Господи, за что?!

Коста, истошно крича от душевной боли, закрыл лицо руками. Кажется, Леон сломал ему нос. Между пальцами парня хлестала кровь, а на худых запястьях я снова заметила свои часы. Старый ремешок оборвался, и сейчас они держались лишь на паре гнилых ниток и на честном слове.

— Это, кажется, мое! — громко заявила я, срывая свои окровавленные часы с его бледного запястья. — Спасибо!

Он поднял руку с пистолетом, целясь прямо мне в лицо, прямо в губы, которые только что так страстно целовал. Черное дуло вихлялось из стороны в сторону — так сильно дрожали его руки.

— Если ты выстрелишь, — начала я, пятясь назад, — то даже твой отец не вытащит тебя за два убийства! Один раз — случайность, неосторожность! Два же — планируемое преступление! И пожизненное!

Хоть какие-то теоретические знания пригодились, услышанные в Академии на лекции юриспруденции. Коста в изнеможении закрыл свои полные слез покрасневшие глаза, но все еще не опускал руку с пистолетом.

— Как же я тебя ненавижу! НЕНАВИЖУ! — шептал он снова и снова себе под нос. Затем вдруг открыл глаза и процедил сквозь зубы. — Беги отсюда! Мразь! У тебя десять секунд! — и тут же начал отсчитывать их холодным безжизненным голосом, словно машина. — Десять… девять… восемь…

Инстинкт самосохранения заставил меня позабыть о все еще стонущем Леоне. Бедняге было уже не помочь! Я послушно развернулась и зашлепала мокрыми белыми найками по лужам. Все быстрее и быстрее, с каждым вздохом ожидая получить пулю между лопаток.

— Семь… шесть…

Я бежала под ливнем по лужам, петляя из стороны в сторону и искренне надеясь, что так было в меня сложнее попасть.

— Пять… четыре…

Вслед за оглушительным раскатом грома раздалась пара громких хлопков. Заливаясь слезами и сплевывая кровь с разбитых губ, он поднял пистолет вверх и выстрелил в черные тучи. Будто бы это они были виноваты во всем происходящем. Очень, очень больно! Девчонка, которую Коста заставил целовать свои белые найки, взяла и ими же растоптала его сердце!

Задыхаясь от быстрого бега и эмоций, я сбавила ход. Сердце отчаянно колотилось, желая выпрыгнуть из моего пересохшего горла прямо в лужу. Я уже успела отбежать метров на пятьдесят и немного сбавила темп, успокаивая себя тем, что с такого расстояния Коста стопроцентно промажет, даже если и выстрелит в меня сейчас. Я даже попыталась обернуться, чтобы посмотреть, что же там с несчастным Леоном. И почему же бедняга так долго мучается? Ведь смерть должна была наступить мгновенно при выстреле в грудь, в упор прямо в сердце.

— Три… два…один…

В наступившей тишине раздался оглушительный выстрел. Коста медленно опустил горячий пистолет. Попал точно в цель. Не зря же парень столько лет посещал лучший стрелковый клуб в городе, и потому сейчас он нисколько не удивился, что темная худощавая фигурка в белых найках потеряла равновесие и, беспомощно взмахнув руками, словно раненая птица, рухнула прямо в лужу.

Содрогаясь от бесшумных рыданий, Коста снова взглянул на небо, а затем приставил пистолет к своему правому виску и закрыл глаза. Вот все и закончилось. Так быстро и так печально. Парень мог выдержать и пережить все — разбитое лицо, разбитое сердце, но не разбитую надежду. Когда умирает последняя, то бессмысленной становится и сама жизнь.

— Ноль…

И снова ночную тишину разорвал выстрел. На этот раз последний.

— Блин! Кто-нибудь изобретите кроссы, на которых не нужно будет завязывать шнурки! — бормотала я себе под нос, поднимаясь на ноги из лужи. — Опять развязались, и я навернулась! Этот долбанный Коста даже шнурки завязать мне нормально не смог!

Тогда я еще не знала, что буквально за полсекунды до падения за моей спиной прозвучал меткий выстрел. Пуля-дура пролетела прямо над моей мокрой головой в тот момент, когда я барахталась в холодной луже. Подгоняемая любопытством, я тут же обернулась назад. Как раз в ту самую секунду, когда Коста уже приставил пистолет к своему виску и успел закрыть глаза. Иначе бы он заметил, что я просто споткнулась и выстрелил бы в меня снова… и снова…

Прозвучал последний выстрел, но пуля лишь унеслась вдаль, скрывшись в пелене дождя. В нужный момент большой и крепкий кулак Леона выбил пистолет из дрожащей руки самоубийцы. Оторопевший Коста обернулся и буквально закричал от радости, по новой обливаясь горячими слезами:

— Лео?! Ты жив?! Живой!

Леон сжимал в своих больших окровавленных ладонях… громоздкую и тяжелую блестящую металлическую ракушку. Это была та самая коробка с дорогой пудрой, которую я посоветовала парню всегда иметь под рукой, чтобы запудривать его ужасный шрам поперек лица. Ведь для Леона была очень важна его красота, и потому я предложила ему плевать на мнение окружающих и просто носить коробку с пудрой в нагрудном кармане своей наглаженной рубашки. И, о счастье, парень послушался моего совета. Пуля пробила насквозь дорогую металлическую коробку, но так и осталась в ней, лишь своим острым концом впившись в мощный накачанный бицепс Леона. От нее и от острых краев вспоротого металла образовался ожог и кровоточащая рана на его груди, причинив невыносимую боль и заставив парня сильно и долго мучиться.

— Это что? Пудра? — хрипел Коста, заливаясь истерично-счастливым смехом. Он был готов расцеловать каждый осколок этой металлической коробки, спасшей жизнь его лучшего друга. — Тебя спасла пудра! Чертова пудра! Французы славно упаковывают свою косметику!

Лео молча убрал руку от своей мокрой, но уже зажившей груди. Яркий неоновый свет, исходящий от его широкой ладони, был отчетливо виден даже сквозь пелену отступающего дождя. Даже с того расстояния, на котором находилась от парней я.

— Коста, поверни ко мне свое лицо, — тихо попросил Леон, протягивая к другу свою живительную руку. — Я, кажется, сломал тебе нос, а ты и не заметил.

Я, конечно же, на таком расстоянии не слышала, о чем говорили ребята. Лишь ветер доносил мне обрывки их фраз, по которым я кое-как догадалась о происходящем. Леон, как и обещал, стал интенсивно лечить разбитое лицо Косты, не жалея собственных сил на яркую неоновую энергию, исходившую из его ладони.

От этого фантастического света кровь на лице Косты исчезала капля за каплей, словно испаряясь. Раны заживали как в ускоренном кино, оставляя вместо себя целую гладкую кожу. Нос с лёгким хрустом сросся обратно.

— Сломанная жизнь — это не сломанный нос! — устало повторял Леон. — Вот если бы и разбитое сердце можно было бы вылечить так же легко, как и разбитое лицо.

— Я отомщу! Завтра же сживу ее со света! Тварь пожалеет, что родилась! — шипел сквозь стиснутые зубы Коста, его холодные бледные губы были покрыты пеной. — Я разобью ей лицо…

— Это будет не так больно, как твое разбитое сердце, — резко перебил Леон. У парня была какая-то совершенно нереальная женская интуиция, которая, однако, спасала жизни реальным людям. — Если хочешь и правда отомстить, то ты должен действовать с точностью до наоборот!

— К чему это ты клонишь? — неуверенно спросил Коста.

— Оплати ее учебу и штрафы. Извинись перед ней. Добейся ее доверия и стань другом. — Серьезно произнес Леон, снова вертя в руках осколки металлической ракушки. — Найди дорогу к ее сердцу и…

— Это же гениально, Лео! — воодушевился Коста, хлюпая носом. — Я разобью его вдребезги! Растопчу и уничтожу! Пусть она чувствует такую же боль, как я сейчас! Безнадежность и беспомощность!

Леон молча несколько раз кивнул.

— Разобьешь… если только оно у нее есть!

Я развернулась и, хлюпая своими мокрыми кроссами, нырнула в первую попавшуюся темную аллею, ведущую к старому корпусу Академии. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Черные тучи уступили место принцессе ночи — полной серебряной луне.

В мягком молочном свете были отчетливо видны вековые каменные горгульи на главной башне старого корпуса Академии. Но еще отчетливее проступала за их спинами черная тень круглой неестественной формы, словно таинственная дверь в неведомый мир. Именно туда-то я и собиралась попасть до завтрашнего рассвета.