В оформлении обложки использованы иллюстрации:

Nautical Moods, Net Vector, julymilks, Bowrann, aksol, Afishka / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

lynea, Nadiinko / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

В жару и холод, утром и вечером, в большом городе и маленьком я постоянно сталкивалась с одной и той же темой – оксфордская запятая[12].

– Оксфордская запятая, да или нет?

– А оксфордская запятая – это не перебор?

Одна женщина в Северной Дакоте сообщила:

– Боже, меня причислили к прибрежной элите[13] только потому, что я заговорила об оксфордской запятой!

Возможно, вы не знакомы с этим термином. Вот вам предложение с оксфордской запятой:

A priest, a nun, and a sloth walked slowly into a bar.

(Священник, монахиня и ленивец медленно вошли в бар).

Оксфордская запятая – это запятая, которая стоит перед союзом and в конце перечисления и иногда перед or, хотя и не во все случаях.

For her seventh birthday, my daughter is hoping for a stuffed brontosaurus, a Venus flytrap, or slime-eating monsters.

(На семилетие моя дочь надеется получить плюшевого бронтозавра, венерину мухоловку или монстров, едящих слизь).

Тем, кто принимает запятые за крапинки на странице, оксфордская, или серийная запятая не дает покоя. Это одна из эмоциональных и горячих тем нашего времени.

– Расскажите нам, что такое оксфордская запятая? Я действительно хочу понять, – попросил 30-летний мужчина в красной ветровке из маленького городка в Небраске, который известен как место действия романов O Pioneers! и My Antonia Уиллы Кесер[14].

Вместе с женой Кори, чьи прямые каштановые волосы опускались ниже спины, Дэн осматривал достопримечательности, связанные с именем знаменитой романистки.

Я расположилась прямо напротив здания фонда Уиллы Кесер в историческом районе Мейн-стрит, рядом с пикапом, из кузова которого дружелюбная женщина продавала кукурузу[15].

– Запятая появляется при перечислении, – объяснила я и написала пример предложения в блокноте, одновременно читая вслух:

– I ordered books from Willa Cather, Theodore Dreiser, and… Кто будет третьим писателем?

– Кто наш любимый? – спросила Кори мужа. – О, Джемс Джойс[16]!

– Ого, да вы не так просты! – удивилась я, завершая список.

– Мы читали «Поминки по Финнегану»[17], – рассказала Кори. – Вместе, вслух, и это было на первом свидании!

– Когда я учился в старшей школе, то хотел быть похожим на одного старшеклассника, – вспомнил Дэн. – Он хвастался тем, что прочитал «Поминки по Финнегану», и это стало целью моей жизни. Поэтому…

– …мы осуществили эту мечту! – закончила за него Кори.

– Мы читали вслух больше трех лет, – вспоминал Дэн. – И это было весело – смех на каждой странице. А потом я столкнулся с тем же парнем, когда он работал в продуктовом магазине, и я такой: «Я сделал это! Помнишь, ты сказал, что читал роман “Поминки по Финнегану”? Мы с моей девушкой прочитали его вместе!». И он в ответ: «О, чувак! Я просто пошутил и никогда его не читал». Так что теперь мы единственные среди наших знакомых, кто читал Джеймса Джойса.

Я была впечатлена. Затем показала Дэну и Кори законченное предложение:

I ordered books by Willa Cather, Theodore Dreiser, and James Joyce.

(Я заказал книги Уиллы Кэсер, Теодора Драйзера и Джеймса Джойса).

– Запятая после Драйзера – это и есть оксфордская запятая, – сообщила я.

– Я ставлю ее! – воскликнула Кори. – Я всегда ее ставлю.

– И это правильно? – спросил Дэн.

– Ее нужно ставить в любом случае, – ответила я. – «Чикагское руководство по стилю» крайне рекомендует. – Я продемонстрировала справочник в качестве наглядного доказательства. – Этой книгой пользуются сотрудники издательств. Но руководство по стилю для журналистов The Associated Press Style, которое используется в прессе, советует избегать оксфордской запятой, если это не искажает смысл.

– Я на стороне педантов, – сказала Кори.

Пока мы разговаривали, к нам подошла Ребекка, специалист по образованию из фонда Уиллы Кэсер, и Кори с Дэном пересказали ей основные моменты нашей беседы.

– Я люблю оксфордскую запятую, – заявила Ребекка, сложив руки сердечком.

– Почему? – спросил Дэн. – Почему она так важна для вас?

– Потому что от нее может зависеть смысл предложения, который без последней запятой поймут неправильно, – объяснила Ребекка.

– Итак, вы считаете, что нельзя оставлять ее без внимания, – подытожил Дэн. – Но большинство людей не привыкли ее ставить.

– Вы читаете мои мысли, – согласилась она.

Чтобы прояснить точку зрения Ребекки, предлагаю вам два предложения из, возможно, самого распространенного пунктуационного мема[18] в истории:

1. We invited the strippers, JFK, and Stalin. (Мы пригласили стриптизеров, Кеннеди и Сталина).

2. We invited the strippers, JFK and Stalin. (Мы пригласили стриптизеров – Кеннеди и Сталина).

В меме на первой картинке аплодируют удачному использованию оксфордской запятой, а вторая картинка изображает Кеннеди и Сталина, одетых как стриптизеров. Однако меня это не впечатлило. Вряд ли, прочитав второе предложение, кто-то ошибочно решит, что Джон Кеннеди и Иосиф Сталин были стриптизерами. Точность – не главное условие популярности мемов.

Однако одержимость американцев оксфордской запятой не утихает, хотя множество людей в других странах продолжают обходиться без нее. Эта запятая стала национальным безумием, но вовсе не всемирным.

– Я думаю, все дело в ритме предложения, – предположила Кори.

– Похоже, я начал настоящее сражение, – сказал Дэн.

– Грамматическую драку! – пошутила Кори.

– Если бы вы устроили драку, – оживилась я, – это было бы здорово для нашего документального фильма.

Удивительно, но некоторые люди неохотно подходят к Грамматическому столу. Возможно, они боятся, что их будут тестировать или уговаривать что-то купить, а если Брандт снимает, то пугаются еще и камер. Поздним декабрьским днем на площади Верди группа из трех парней и трех девушек издалека разглядывала меня и Грамматический стол. Казалось, они обсуждали, стоит ли подходить.

– Не хотите ли подойти? – крикнула я. За Грамматическим столом я овладела голосом настолько, что он звучал приветливо, даже когда я перекрикивала шум в парках и на станциях метро.

– Ничего плохого не случится, – добавила я, когда они все же направились ко мне.

Компанию возглавлял Такер, симпатичный парень с коротко стриженными светло-каштановыми волосами.

– Хорошо! – на ходу сказал он, потирая руки. – Я хотел бы сказать кое-что… Оксфордская запятая, на мой взгляд, важная часть грамматики, и меня разочаровывает, что многие ее не используют.

Говоря это, он смотрел вверх и хлопал в такт своим словам:

– Что – хлоп – вы – хлоп – думаете – хлоп – по этому – хлоп – поводу? – спросил он.

– Ваши друзья разделяют вашу точку зрения? – поинтересовалась я.

– Да, – строго сказала Ким, девушка в темно-бордовой рубашке, и скрестила руки на груди.

– Я в них уверен, – подтвердил Такер.

– Так вот почему вы дружите? – спросила я. – Вы друзья, потому что разделяете мнение насчет оксфордской запятой? Я не столь категорична в этом вопросе.

– Ладно, – сказал Такер, с подозрением глядя на меня.

– В своей жизни я встречала множество фраз с оксфордской запятой, – сказала я. – Когда я работала внештатным репортером, мне приходилось следовать The Associated Press Stylebook, где запятая обычно опускается, если только она не нужна для понимания смысла. Таким образом, я писала статью за статьей без оксфордской запятой. Но примерно через год после того, как я перестала работать фрилансером, она вернулась в мои письменные работы. И я все еще ее ставлю. Используете ли вы ее даже в простых перечислениях?

– Постоянно, – ответил Такер. – В ста процентах случаев.

– Вы все ставите оксфордскую запятую? – уточнила я.

– Да, каждый раз, – сказала Ким. Две другие девушки тоже кивнули, сформировав женский пунктуационный отряд. Парень в футболке с Суперменом молча поднял руку в знак согласия. Остался лишь один, и вожак Такер обвиняющее указал на него.

– Зависит от настроения, – сообщил амбивалентный[19] парень. – У меня нет строгого правила. Если я чувствую, что это правильно, то использую Оксфорд.

Оксфорд? Он даже не потрудился вставить слово «запятая». Такой человек действительно мог поставить оксфордскую запятую или выкинуть ее. Друзья посмотрели на него ошеломленно.

– Будешь ли ты теперь изгнан? – спросила я, и все рассмеялись.

– Знаешь, я ожидал от тебя чего-то подобного, – сказал ему Такер.

Я узнала, что эта помешанная (в большинстве) на пунктуации компания училась вместе в старшей школе во Флориде. Теперь они были второкурсниками разных колледжей, но второй год подряд встречались в Нью-Йорке во время зимних каникул.

– Мы стараемся сделать наши встречи ежегодными, – поделилась Ким.

– Вы, должно быть, действительно нравитесь друг другу, – сказала я. – Хотя ты, – я указала на амбивалентного, – вероятно, теперь будешь изгоем из-за беспорядочного использования оксфордских запятых.

Двойственный парень философски кивнул.

– Как вы собираетесь провести здесь время? – спросила я.

– Мы идем на оперу, – ответила Ким. – В Метрополитен дают «Волшебную флейту».

– Впечатляюще, – сказала я. – Вы действительно культурная группа. Мне нравится: опера и оксфордская запятая.

– На самом деле только он, – сообщил неопределившийся парень, указывая на лидера. – Он самый большой знаток оксфордской запятой.

– Нет! – отрезал Такер.

– Нет! – подтвердила Ким, поддерживаемая возгласами остальных друзей. – Я тоже ее фанат.

– Ты? – удивился парень без правил.

– Мы все фанаты! – заявил Такер.

– Ладно, – сдался парень с оксфордской амбивалентностью.

– Тебе не понять, – сказал Такер.

Одну вещь я сразу поняла, путешествуя с Грамматическим столом: если люди нашли время спросить о моем отношении к оксфордской запятой, то вряд ли они сами были к ней равнодушны.

Однако в Юте я встретила человека, который стал исключением. Августовским днем в сорокоградусную жару я разговаривала с ним, обливаясь потом, сидя через дорогу от Темпл-сквер, мормонского комплекса площадью десять акров[20] в центре Солт-Лейк-Сити. Бейджик на рубашке сообщал его имя.

Чарльз сказал, что оксфордская запятая стала источником спора между ним и его подругой:

– Моей подруге они не нужны, – сообщил он.

– Да, людей может расстраивать оксфордская запятая, – сказала я. – Вы ее ставите?

– У нас с подругой была по этому поводу схватка с нокдауном, так что я провел кое-какие исследования, – рассказал он. – И оказался прав: ее можно ставить, а можно не ставить – оба варианта годятся. Но моя подруга не принимала идею о том, что и то и другое приемлемо. Однако наша ссора сослужила мне хорошую службу, потому что теперь каждый раз, когда наши споры заходят в тупик, я говорю: «Вспомни запятую!»

– Мне нравится ваше непредвзятое отношение к оксфордской запятой, – сказала я.

– Непредвзятая грамматика – это мое! – ответил он.

А в публичной библиотеке Бозмена, штат Монтана, я встретила человека в серой толстовке с капюшоном, который, по-видимому, не сталкивался с непредвзятой грамматикой.

– Привет, как дела? – поздоровался мужчина лет 30, с темными очками на лбу.

– Добро пожаловать к Грамматическому столу, – сказала я.

– Что за дела? – спросил он. – Я рэпер.

Парень наклонился к микрофону на Грамматическом столе (да, он там есть!).

– У меня есть «Грэмми»[21]. У меня есть тексты, у меня есть рекламные ролики… Чего ты хочешь, что здесь происходит?

– Это передвижной Грамматический стол, – ответила я. – Он приехал из Нью-Йорка. Мы в дороге, и публичная библиотека Бозмена – часть дороги.

– Мило. Я и сам в дороге, – рассказал рэпер.

– Что вы делаете сегодня в библиотеке? – спросила я.

– Просто занимаюсь кое-какими делами, – ответил рэпер. – Знаешь, что приходится делать в дороге? Мне нужно посидеть в библиотеке, чтобы воспользоваться интернетом.

– Это хорошая библиотека, – сказала я. – У вас есть какие-нибудь грамматические комментарии или вопросы?

– Что за дела с этой оксфордской запятой? – спросил рэпер. – Она так нужна?

– Я пользователь, – сказала я, – но не ярый сторонник. Могу ставить ее или не ставить. А вы что предпочитаете?

– Предлагаю просто покончить с ней, чтобы не было путаницы, – ответил рэпер.

– Ну, некоторым людям она слишком нравится, – сказала я. – Они непреклонны в своих предпочтениях. Так что вам придется следить за ней.

– И кто они? – спросил парень. – Учителя английского?

– Не обязательно, – сказала я. – Разные люди.

– Ну, да, – протянул рэпер. – Такая выноска[22] на Фейсбуке[23]: «Ты забыл запятую, чувак!» Неужели тебе больше нечем заняться? На Амазонке полыхают пожары! Ты собираешься в зону 51[24]? Займись чем-нибудь полезным!

Шел снег. Мы находились во Флагстаффе, штат Аризона, недалеко от того места, где во времена моего детства жила моя замечательная, остроумная двоюродная бабушка Ленор. Когда-то она была школьным библиотекарем, и, возможно, именно поэтому, увидев, что на улице будет слишком холодно и снежно, чтобы устанавливать стол, я решила отправить в местную библиотеку электронное письмо, чтобы мне разрешили организовать мероприятие в одном из их филиалов. Они согласились, и следующим утром мы с Брандтом отправились в общественную библиотеку Восточного Флагстаффа.

Вскоре молодая библиотекарша по имени Бетани подошла поговорить.

– Что вы думаете об оксфордской запятой? – спросила она.

– Я так полагаю, что тебе она нравится, – сказала я.

– О, да! – воскликнула Бетани.

– Ты выдохнула, когда сказала об этом, – заметила я.

– Мне нужно было высказаться, – призналась Бетани.

– Значит это не просто легкая привязанность, – сказала я. – Тебе действительно нравится ее ставить.

– Да, – согласилась Бетани.

– Тебя всегда тянуло к ней? – спросила я.

– Определенно, – подтвердила Бетани.

– И это на всю жизнь? – поинтересовалась я.

– Это определенно на всю жизнь, – ответила Бетани.

– Приятно это слышать, – сказала я. – Ты чувствуешь, что без нее чего-то не хватает?

Бетани кивнула:

– Я просто всегда думаю о… Не знаю, видели ли вы мем о яйцах, тостах и апельсиновом соке.

– Да, видела, – ответила я. Этот конкретный мем не убедил меня в том, что, если бы я написала eggs, toast and orange juice без оксфордской запятой, а не eggs, toast, and orange juice с ней, то кто-то ошибочно решил бы, что тост был намазан апельсиновым соком.

– Я даже видела мем о Сталине, Кеннеди и стриптизерах, – сообщила я.

– Я его не видела, но, возможно, смогу найти, – сказала Бетани. – Я просто погуглю и посмотрю.

– Просто погуглите «стриптизеры», – услужливо подсказал Брандт. – Увидите много интересного.

– Я погуглю и посмотрю, что получится, – согласилась Бетани. – Надеюсь, что там будет про грамматику. Но я действительно думаю, что запятая может легко изменить смысл предложения, однако вы явно не разделяете мое мнение.

– Я думаю, что на самом деле фраза вряд ли приобретет другой смысл, – ответила я, – но мне нравится запятая, потому что она поддерживает ритм перечисления. Например, this, this, and this – кажется более благозвучным.

– Да, – сказала Бетани. – Такой подход мне нравится!

–Да? – переспросила я. – Хорошо. Но при продажах или написании рекламы для бизнеса, например, на нашем веб-сайте, все меняется. Когда я добавляю запятую, то чувствую, что это звучит немного тяжеловесно. Не так гладко.

– В этом есть смысл, – согласилась она. – Но мне все равно нравится с запятой.

– На самом деле я ставлю ее, – сказала я, – так что в этом смысле мы родственные души, хотя, возможно, ты более… более… Не могу подобрать слово…

– Может быть, более преданная, – подсказала Бетани.

Некоторым людям жизнь просто кажется слишком примитивной без оксфордской запятой. Я встретила одного такого парня в центре Старквилла, штат Миссисипи.

– Верите ли вы в оксфордскую запятую? – поинтересовался молодой человек, которого звали Джозеф. Он был студентом колледжа и специализировался на химической инженерии.

– Лично я ставлю запятую, – ответила я, – но прожила полжизни, не используя ее.

– Меня раздражает, когда ее не используют, – сказал Джозеф. – Это кажется неправильным.

– Но что, если это всего лишь три слова? – спросила я. – Например: I ordered salad, spaghetti, and soda. Ты поставишь здесь запятую? Насколько глубока твоя преданность?

– Определенно поставлю, – ответил Джозеф. – Иначе это звучит странно, как будто спагетти плавают в содовой. Так что ли? – он поморщился. – Это отвратительно!

– Верно подмечено! – сказала я. – Мы хотим, чтобы еда оставалась съедобной.

– Аминь! – воскликнул Джозеф. – Мы хотим получить эти продукты по отдельности, а не вперемешку на одной тарелке. Поэтому разделяем их запятой.

В Чикаго я установила Грамматический стол неподалеку от знаменитой скульптуры Боба в Миллениум-парке[25], но достаточно далеко, чтобы меня не попросили уйти. Некоторые места бдительно патрулируются для защиты от нарушителей, например стендов с рекомендациями по грамматике. Боб – одно из таких мест: никто не должен портить его.

Место было выбрано удачно, так как именно там я встретила по-настоящему принципиального сторонника оксфордской запятой – ради нее он лишился средств к существованию. Его звали Сэмюэль, и он был отставным редактором из Массачусетса.

– Меня уволили из-за твердой приверженности серийной запятой, – поделился Сэмюэль. – Я действительно думаю, что она необходима. Есть много предложений, смысл которых без нее изменится. Когда пришел новый руководитель производства, он созвал совещание, чтобы сделать несколько заявлений, в том числе: «Мы больше не собираемся использовать серийную запятую». Я возразил: «Полагаю, что серийная запятая имеет много функций. Нужно сохранить ее».

На этом работа Сэмюэля закончилась. Но забудьте об этом, любители оксфордских запятых.

ТЕСТ

Нужна ли оксфордская запятая в следующих предложениях?

1. My horse is a good judge of character, and my cat is a good judge of tuna.

2. A noun is a person, place, thing, or idea.

Ответ: (1) Нет. Это составное предложение из двух независимых предложений[26], объединенных союзом «и». (2) Да. Оксфордская запятая может предшествовать «и» либо «или» перед последним элементом в списке.

Однажды ночью на Хеллоуин я надела розовый парик и грамматическую футболку собственного дизайна, накинула серебристый плащ и отправилась на Манхэттен. На Грамматическом столе рядом со справочниками сияла улыбкой пластиковая оранжевая тыква, полная конфет.

Подойдя к Грамматическому столу, девушка крикнула: «Бу!»

– Междометие! – воскликнула я в ответ.

Мне всегда нравились названия частей речи, составляющих предложения. Я часто сталкиваюсь с людьми, которые жалеют, что не знают, как их различать. Встречаются и те, кто хотел бы вспомнить то, чему учились.

– Я чувствую, что начала забывать многое из грамматики, например терминологию и все, что изучали в средней школе, – призналась светловолосая первокурсница колледжа и будущая учительница. В тот день Грамматический стол находился на обочине дорожки парка Зилкер в Остине, штат Техас. Неподалеку в знаменитом бассейне Бартон Спрингс[27] плескались люди, но, к сожалению, я не могла к ним присоединиться, потому что спрягала глаголы[28] за Грамматическим столом.

– Тебя это беспокоит? – спросила я.

– Да! – сказала учительница по имени Сьюзен. – Очень сильно.

Для столь юного создания она выглядела весьма солидно и представительно.

– Мы учили эти названия, чтобы лучше понять общие принципы использования языка, – сказала я, – но термины не так важны, когда есть чувство языка. Так вышло, что мне тоже нравится знать эти термины, поэтому могу согласиться. К тому же я думаю, что это просто весело.

– Это весело, – согласилась Сьюзен. – Я тоже так думаю! И похоже, мне хочется лучше понимать грамматику. Я заметила, что, выступая, всякий раз следила за правильностью речи и в результате теряла мысль. Из-за этого я не могла говорить так хорошо, как хотелось бы.

– Думаю, не стоит позволять правилам мешать выступлениям, потому что главное – это идеи, – ответила я. – Кроме того, твоя речь звучит великолепно.

– Спасибо! – сказала Сьюзен и одарила меня широкой улыбкой.

В Моргантауне, Западная Виргиния, 62-летний Гэри поначалу, казалось, был ошеломлен, столкнувшись с Грамматическим столом на улице своего города. Я расположилась через дорогу от памятника актеру Дону Ноттсу[29], который здесь родился и вырос. В детстве я смотрела передачи с ним по телевизору: сначала шоу Энди Гриффита[30], а позже «Трое – это компания»[31]. Позади меня была пустая витрина магазина с табличкой «Сдается в аренду».

– Я должен правильно говорить? – спросил Гэри.

– Вам ничего не нужно делать, – ответила я. – У вас есть какие-нибудь грамматические вопросы?

– Неа, – ответил Гэри, но, вместо того чтобы уйти, остался поболтать. Он сообщил, что родом из Балтимора, но 24 года прожил в Западной Виргинии.

– Вы сказали, что это Грамматический стол. А что такое прилагательное? – спросил он.

– Прилагательное, – ответила я, – это слово, которое может модифицировать существительное или местоимение. «Модифицировать» – значит каким-то образом описывать или определять. Например , a red apple. Apple – это существительное, а red – прилагательное, которое его описывает. Можно сложить группу из прилагательных: вы могли бы сказать a shiny red apple.

– Как a black train, – уточнил Гэри.

– Верно, – подтвердила я. – Или a fast train, или an angry woman.

– Мне приходилось сталкиваться с последними, – от души рассмеялся Гэри. – Больше, чем я мог бы рассказать.

– Почему вы решили узнать, что такое прилагательное? – спросила я. – Это просто пришло вам в голову?

– Ну да, – ответил он. – К тому же я кое-что помню. Например, существительное – это человек, место или вещь.

– Верно! – воскликнула я.

– А что такое местоимение? – продолжил он, забыв о дымящейся сигарете в руке.

– Местоимение похоже на неопределенное существительное, – сказала я. – Оно работает таким же образом, то есть описывает людей, места и предметы, но более расплывчато. Например, everyone – это местоимение, но оно не столь конкретное, как существительное типа boy или girl.

Затем Гэри захотел узнать, что такое союз.

– Союз, – сказала я, – это слово, объединяющее другие слова, например, and, or, but или because.

– Окей! – воскликнул Гэри, кивая с явным интересом.

– Таких союзов десятки, – объяснила я. – И правила пунктуации варьируются в зависимости от того, какой тип вы используете, поэтому их и учат. Вы и впрямь кое-что помните! И вытаскиваете эти термины из своей головы.

– Да, я помню их, – согласился он, – только я не знаю, что это такое.

– Вы же не вчера ходили в школу, – сказала я.

– Прошло около 45 лет с тех пор, как я посещал старшую школу, – прикинул Гэри. – С тех пор у меня проблемы с английским.

– Понятно, – сказала я. – А как думаете, в чем ваша проблема?

– Не знаю, – ответил он. – Говорить легко, но когда нужно что-то написать, то начинаешь задумываться, правильно ли это? Как в деловом английском! Надо правильно ставить запятые, точки, вопросительные знаки и все остальное, поэтому я провалил предварительный тест на GED[32] из-за делового английского.

– Это было недавно или давно? – спросила я.

– О, давно! – махнул рукой Гэри.

– А вы когда-нибудь думали о том, чтобы пересдать? – спросила я.

– Нет! Мне уже 62. Зачем мне аттестат о среднем образовании? Я зарабатываю до 17 тысяч в год, по 633 доллара в месяц[33], и вполне доволен. Я и без этого умнее большинства выпускников средней школы!

Удовольствие – это мощная мотивация не только в жизни, но и в обучении. В Ред Клауд, штат Небраска, женщина по имени Гейл вспоминала грамматические игры, в которые она играла в восьмом классе.

– Каждую пятницу в классе миссис Макэвей мы играли в грамматический бейсбол, – рассказывала она. – Я готовилась к этому всю неделю. Она делила учеников на две команды, а класс – на три базы. Мы открывали книгу, и каждый должен был прочитать предложение, а тот, кто дочитывал предложение до конца…

– Подождите, что вам нужно было делать с предложением? – перебила я.

– Нужно было называть части речи[34], – ответила Гейл. – Глагол-связка[35], предложная фраза[36] и так далее. Игра начиналась с того, что ученик называл часть речи для первого слова в предложении. Если все правильно, то он отправлялся на первую базу. Следующий ученик должен был продолжить то же предложение другим словом. Если он ошибался или не знал ответ, это засчитывалось как «аут».

Меня впечатлила подобная изобретательность на уроке, а Гейл продолжала:

– Как только базы были заняты, игрок, выходящий на линию с битой, мог сделать хоумран[37]. Для этого ученик должен был назвать все части речи в предложении и определить подлежащее и сказуемое. Когда у него получалось, вся команда просто сходила с ума!

– И вам это нравилось? – спросила я.

– О, мне это очень нравилось, – воскликнула Гейл. – Я не могла дождаться пятницы!

Она выросла и стала учительницей начальных классов.

Я сама никогда не играла в грамматический бейсбол в школе, но во время комплексных занятий по грамматике для взрослых мы часто учили (а чаще переучивали) названия грамматических элементов: независимых предложений, наречий и так далее. Без базовой терминологии трудно обсуждать правила пунктуации или принципы грамматики на других языках.

Чтобы закрепить определения, я иногда давала студентам грамматические модели и просила их придумать предложения на их основе. Например:

Возможно, это звучит не так увлекательно, как грамматический бейсбол, зато может отвлечь студентов от рефлексивного повторения определений и помочь им связать термины с реальными примерами из своего словарного запаса и собственной жизни. Освоив этот способ, вы будете от него без ума! Составление новых предложений по грамматическим шаблонам позволяет не только лучше понять грамматику, но и проявить творческий подход и фантазию.

Например, составьте предложения с такими частями речи: [adjective][adjective][noun], [prepositional phrase][verb][verb][verb] и [adverb][prepositional phrase][38]:

1. [adjective][adjective][noun] A dissipated broadcaster

2. [prepositional phrase][verb][verb][verb] In our building has been stealing

3. [adverb][prepositional phrase] Daily from the mailroom

Знание слов-компонентов дарит мне радость и ощущение контроля, раскрывая и проясняя суть предложений. Если в каком-то из них что-то не так со структурой, то я могу определить проблему и исправить ее.

Когда какое-то занятие доставляет удовольствие и приносит пользу, то дети и взрослые будут заниматься им с гораздо большей охотой. Кем бы вы ни были, я искренне надеюсь, что эта книга все еще доставляет вам удовольствие.

ТЕСТ

Какой частью речи является каждое выделенное слово в предложении ниже?

Yesterday Vladi canceled the grammar gala.

Ответ: Yesterday = adverb, canceled = verb, gala = noun. Если вас беспокоит написание canceled, то это будет обсуждаться в главе 10.

Я отвечала на вопросы об affect (влиять [ˈæfekt]) и effect (эффект [ɪˈfekt]) в десятках штатов: Нью-Йорк, Южная Дакота, Луизиана, Вирджиния, – и везде, где в этом была необходимость. Я часто рисую для посетителей Грамматического стола таблицы affect/effect, подобные той, что показана здесь.

Тема правописания снова возникла на углу улицы в центре Декейтера, штат Алабама. Мы с Брандтом собирали Грамматический стол после очередного сеанса, когда бизнесмен по имени Хэл остановился поговорить. Ему было любопытно, чем мы занимаемся, поэтому я вкратце изложила суть.

– Что ж, вы обнаружите, что великий штат Алабама и королевский английский не всегда совместимы, – сообщил он смеясь[39].

– Мой английский на самом деле не королевский, – сказала я. – Вы отсюда родом?

– Да, – ответил Хэл.

– Благодарю за теплый прием в 47 штате, – сказала я. – Мы объедем все 50 штатов, и потом я напишу книгу, а мой муж снимет документальный фильм о Грамматическом столе[40].

– Вау! – воскликнул Хэл. – Так это ваш муж?

– Да, это мой муж, – ответила я, и Брандт подтвердил мои слова.

– Ну мало ли, вы просто подцепили случайного парня, – сказал Хэл.

– Я действительно считаю его милым, – ответила я. – Так что будь я одинока, то определенно подцепила бы его.

– У вас есть какие-нибудь грамматические вопросы или жалобы? – спросил Брандт. – Или комментарии?

– Э… – задумался Хэл в элегантном пиджаке и при галстуке. Я вдруг заметила, что мы расположились рядом с мусорным баком.

– Теперь буду мучиться, пока не вспомню эти слова, которые никогда толком не различал. Типа accept и except.

– Affect и effect? – предположила я.

– Точно! – воскликнул Хэл. – Affect и effect. Никогда не понимал разницы.

– Это сложнее, чем многим кажется, – сказала я, – вероятно, поэтому с ними так много ошибок. Но в наиболее распространенном употреблении, один из них – глагол, а другой – существительное. Знаете, что есть что?

– Effect – это глагол, действие, которое нужно произвести, а affect – это существительное, – ответил Хэл, тщательно произнося начальные гласные, чтобы я услышала разницу.

– Вот в чем ваша проблема! – сказала я. – Вы слишком много знаете. Но думаю, небольшая помощь от Грамматического стола вам не помешает.

Он рассмеялся:

– Вообще-то, я боялся спрашивать. И теперь понимаю почему.

– Вы обратились по адресу, – ободряюще сказал Брандт, направляя на него камеру.

– Вы собираетесь научить меня легкому способу запомнить, верно? – спросил Хэл.

– Да, – ответила я. – Итак, affect как глагол…

Я стала записывать для него примеры, пока мимо с шумом проносились легковые и грузовые автомобили.

– Effect и affect, – повторил Хэл, который, похоже, доверился мне или просто смирился с неизбежным…

Я писала и говорила одновременно:

– His actions affect me, – произнесла я под грохот грузовика FedEx[41]. – Тогда effect начинается с «е»… Мы ведь не отрываем вас от работы или чего-то в этом роде, не так ли?

– Ну, я босс, – пожал плечами Хэл.

– Отлично! – ответила я, продолжая писать, сидя на углу улицы. – He effected change. Здесь effect глагол. И вот пример для effect как существительного: The effect on me was significant. Это последняя строчка – я заканчиваю фразой со значительным эффектом.

– Понятно, – сказал Хэл, следя за тем, как я пишу. – Значит, affect никогда не будет существительным?

– Точно! – подтвердила я.

– О господи, это так непривычно, – сказал Хэл смеясь. – Не стоило спрашивать. Так мне и надо!

AFFECT В ДИКОЙ ПРИРОДЕ

Поскольку to affect – это глагол, то он имеет разные времена и формы. Например:

Your indifference to paragraphing __________ (to affect) my mood.

– Но это же здорово! Скоро заканчиваем, – успокоила я. – Аffect — это скорее психологический термин.

– О да, affect – это я понимаю, – обрадовался Хэл. – His affect was flat (Его настроение было ровным).

– Теперь у вас есть шпаргалка, – сказала я, протягивая ему страницу. – Не обращайте внимание на почерк! Надеюсь, она вам пригодится.

– Я много пишу, – сообщил Хэл, – так что, скорее всего, повешу это где-нибудь в своем кабинете, чтобы запомнить.

– Для меня это будет честью, – сказала я. – Вы готовы подписать разрешение на использование этих кадров в нашем документальном фильме?

– Э… Думаю, да, – согласился Хэл.

– Вы очень добры, – сказала я.

– How will that affect me? (Как это повлияет на меня?) – спросил он.

– Скажите-ка по буквам, – попросила я.

– A-f-f-e-c-t, – произнес Хэл.

– Да! – воскликнула я. – Здорово! Я чувствую себя такой счастливой!

– Может, уговорите Роберта Редфорда[42] сыграть меня в вашем фильме? – спросил Хэл.

– Мы не хотели бы, чтобы вас играл кто-то другой, – ответила я.

Даже темной ночью на почти заброшенном участке калифорнийского пляжа я встречала людей, которые хотели узнать об этих двух словах.

– В чем разница между affect и effect? – спросила Тара, стоя рядом со своей спутницей Алисией. Последние полчаса они с одинаковым энтузиазмом задавали языковые вопросы.

– О нет! – воскликнула Алисия.

Я засмеялась. Набережная Венис-Бич была почти пуста. Я сидела там с полудня, но у посетителей Грамматического стола еще оставались вопросы, и я не собиралась уходить, пока не отвечу на них.

– Я считаю, что effect – это глагол, – сказала Тара под звуки губной гармошки на заднем плане. – Неужели я совсем не права?

– Такое возможно, но это не самое распространенное употребление, – ответила я.

– Окей, – сказала Тара. – Ошиблась!

– Вы такой хороший учитель, – сказала мне Алисия, и я зарделась.

Я привела им пример: He had a big effect on my writing (Он оказал большое влияние на мое письмо).

– Это существительное, – сказала Алисия.

– А если бы я сказала: His class affected my writing (Его класс повлиял на мое письмо)?

Я записывала, пока говорила:

– Тогда это глагол, верно?

– Ох! – воскликнула Тара, изобразив руками взрыв мозга, сопровождаемый звуковыми эффектами. Я стала рисовать для них таблицу.

– Людей сбивает с толку, что каждое из этих слов можно использовать и как существительное, и как глагол. Вы изучали психологию? – продолжала я.

– Мы используем affect в психологии, на экзамене по психическому состоянию, – вспомнила Алисия. – Но это не глагол!

– Это термин, обозначающий чье-то состояние, верно? – сказала Тара.

– Верно, – подтвердила Алисия.

– Вы абсолютно правы, – обрадовалась я. – Но есть еще одно особое употребление effect как глагола.

– Ох, а это что такое? – спросила Алисия.

Я написала: The group effected change in the community (Группа внесла изменения в сообщество), и на этот раз они охнули в унисон.

– О черт! – воскликнула Алисия.

– Мне нравятся ваши звуковые эффекты! (I like the sound effects!) – улыбнулась я. – Effect как глагол означает «вызывать». Я думаю, это как раз то, из-за чего люди часто путаются.

– Итак, если что-то повлияет на тебя… – начала Тара.

– О, да, – подхватила Алисия. – Как насчет: I was really affected by this Grammar Table in a positive way (На меня действительно положительно повлиял этот Грамматический стол)?

– Это будет a-f-f-e-c-t, – ответила Тара.

– Прекрасно! – воскликнула я.

– This Grammar Table really effected change in my grammar (Этот Грамматический стол действительно вызвал изменения в моей грамматике), – продолжила Алисия.

– Или в сообществе Венис-Бич! – добавила Тара.

– Да, – согласилась Алисия. – И что это может быть?

– E-f-f-e-c-t, – ответила Тара.

– Не уверена, правильно ли это. Нужно спросить у гуру, – Алисия посмотрела на меня.

– Верно! – сказала я. – Это на «е».

– Да! – воскликнула Алисия. – The effect of this discussion was victory! (Результат этой дискуссии – победа!)

ТЕСТ

Определите часть речи, выделенную в каждом предложении.

1. The constant scratching sounds in the wall affect my sleep.

2. The constant scratching sounds in the wall have an effect on my sleep.

3. We need to effect change in our family’s vacuuming and toilet-cleaning schedules.

4. Roger’s behavior affects the other hamsters.

Ответы: 1. Глагол; 2. Существительное; 3. Глагол; 4. Глагол.

– Я ненавижу, когда люди исправляют мою речь, – сообщила Тамара, элегантная женщина, одетая во все белое. Мы были на Мартас-Виньярде, острове длиной в двадцать миль[43] на юго-востоке Массачусетса.

– Да, это невежливо – исправлять речь других, – согласилась я. – Но что именно они исправляют?

– Если я скажу he или him… – начала Тамара.

– О, они пытаются исправить ваши местоимения, – сказала я. – Я могла бы написать целую книгу об этикете грамматики. И так делать не стоит!

– Спасибо за поддержку! – обрадовалась Тамара. – Иногда так и хочется сказать им: «Я знаю разницу. Я говорю небрежно, когда разговариваю с друзьями». Я не хочу звучать высокопарно.

– Кроме того, иногда они не разбираются в том, о чем говорят, – сообщила я.

– Это правда, – согласилась Тамара.

– Люди часто ошибаются, – заметила я.

– Вот вы вступили бы с ними в дискуссию, – сказала Тамара. – А я терплю замечания: «Хорошо, спасибо за поправку».

– Очень мило с вашей стороны не нагнетать обстановку, – ответила я.

– Нет, – сказала Тамара. – Это потому, что я в отпуске. Я на острове! Но на самом деле, такое обычно происходит именно на этом острове!

Я огляделась вокруг, впитывая островную атмосферу. Помимо того что любители поправлять других людей раздражают, они часто и сами ошибаются. Если вы скажете кому-то на вечеринке, что он [44]употребил неправильную форму глагола, то это не сделает вас лучше. Однако это сделает вас невежей, а если вы ошибаетесь, то еще и невеждой.

Часто я слышу в качестве оправдания что-то вроде: «Нас всегда учили делать это таким образом» или «Так говорилось в моем учебнике грамматики за седьмой класс». Люди удивительно невосприимчивы к новой информации и нововведениям писателей, редакторов, лингвистов, лексикографов и составителей множества превосходных современных справочников. Когда они ссылаются на авторитет своего учебника грамматики для седьмого класса, то часто не имеют его под рукой и даже названия не могут вспомнить, а значит, маловероятно, что они в подробностях помнят объяснения, изложенные на его страницах.

Насколько хорошо мы на самом деле помним то, чему нас учили в средней школе? Люди часто не помнят, о чем говорили вчера за обедом, но многие почему-то уверены, что могут точно вспомнить, о чем им рассказывали в детстве. Иногда дети неправильно понимают услышанное. Зачастую люди могут помнить общую идею, но забыть частности и пояснения. К тому же учителя, даже самые благонамеренные, иногда ошибаются или говорят неправду.

Нет причин ссылаться на ваши воспоминания о том, что сказал учитель в 1981 году, когда взрослые люди беседуют в XXI веке. Нет причин меньше верить современному надежному источнику, чем своим угасающим воспоминаниям того времени, когда ваш мозг еще развивался. Когда вы более требовательны к современной «взрослой» информации, чем к полузабытым детским воспоминаниям (что я регулярно наблюдаю), то в итоге получите устаревший язык и искаженные представления о его развитии, не говоря о множестве других данных.

Тем не менее наши умы и эмоции крепко держатся за то, что в нас заложили, когда мы были слишком малы, чтобы спорить. Беседы о грамматике помогли мне понять, почему рекламодатели стремятся привлечь внимание детей с раннего возраста.

Также люди часто меряют грамматические ошибки расстоянием между А – тем, чему они научились в школе (или думают, что научились), – и Б – тем, как дети и молодежь разговаривают и пишут в настоящем. Например, я довольно часто сталкиваюсь со взрослыми людьми, которые все еще считают разделение инфинитива[45] словесным преступлением.

Разделенные инфинитивы иногда могут выглядеть неэлегантно, но они грамматически приемлемы в английском языке, а иногда даже желательны. Например: To boldly go where no grammarian has gone before! (Смело идти туда, куда еще не ходил ни один грамматик!) Глагол to go – это инфинитив, разделенный наречием boldly. To boldly go – это именно то, чего учили избегать поколения школьников с XIX века, но даже тогда английский язык уже имел долгую историю расщепления инфинитивов, в том числе мастерами литературы. Я  восхищаюсь способностью инфинитивов разделяться для достижения нужного эффекта: I love to boldly go places!

Несмотря на десятки ежегодных статей об ошибочности этого запрета, некоторые умники по-прежнему настаивают на замене простых, естественных предложений типа: They need to increase their lemonade – stand sales by more than one hundred percent, вымученными конструкциями: They need to increase their lemonade – stand sales more than two fold. Но поскольку исходная фраза не содержит никаких ошибок, то нет смысла вымучивать сбивающие с толку второсортные и третьесортные альтернативы. Однако память о прошлом не дает мыслить по-новому.

У меня были веселые, а иногда и трогательные беседы с людьми, потому что язык тесно связан с их индивидуальностью. Например, с парой по имени Бет и Митчелл в Вилледж, штат Флорида.

– Все течет, все меняется, – заявила Бет, одетая в струящийся наряд персикового цвета.

– Это верно! – согласилась я. – Но не все это ценят. Иногда ко мне приходят люди, которых это раздражает.

– Ничего не должно меняться! – Бет изобразила раздраженного человека и потрясла кулаком в воздухе.

– Ну, если бы это было правдой, тогда они говорили бы точно так же, как их прадедушки.

– И мы все еще говорили бы на среднеанглийском, – сказала Бет. – Никогда не могла понять эти thee и thou[46]. Я рада, что мы от них отказались!

– Я настоящий педант в грамматике, – заявил писатель, с которым я познакомилась на Мартас-Виньярд. Я тогда сидела за Грамматическим столом перед зданием, где проходила конференция под названием «Островитяне пишут».

– Вы? – я была настроена скептически. Он не был похож на ворчуна.

– В некоторой степени, – смягчил он свое заявление. – Я имею в виду внутри себя. На самом деле я не поправляю людей. Я думаю: «Упс!», но ничего не говорю.

– Правильно, – ответила я. – Мы родственные души, держим свои мысли при себе.

– Какой смысл указывать кому-то! Понимаете, что я имею в виду? – спросил мужчина. – Это же глупо!

– Верно, – ответила я. – Никогда не знаешь, как люди достигли своего уровня владения языком.

– Я всегда предпочитаю думать, что они сделали все, что могли, – сказал писатель.

– Я не всегда так считаю, но часто так и бывает, – согласилась я.

– Или, возможно, они просто никогда не увлекались языком. Такие мысли очень помогают… не переживать из-за этого, – продолжил мой собеседник.

– Этого достаточно, – сказала я.

Там же, на площади Верди, мужчина лет 40 в оранжевом плаще сказал мне:

– Я вовсе не специалист в грамматике, но в последнее время, когда вижу грубые ошибки, например в своей ленте новостей, то с трудом удерживаюсь от гневного комментария.

– Они вас беспокоят?– спросила я.

– Это мимолетный гнев, – ответил мужчина. – Он направлен на то, что меня беспокоит. Но почему это вообще должно меня беспокоить? Ведь язык такой подвижный.

– Как мило! – воскликнула я. – Вы только что высказали очень философскую точку зрения. Я думаю, что, учитывая количество ежедневных публикаций, критика в адрес новостных служб за опечатки или мелкие ошибки несправедлива.

– К тому же они сократили всех редакторов, – сказал мужчина, – так что дело не в писателях. Когда пишешь ежедневно, то невозможно посвятить свою жизнь устранению каждого висячего причастия[47].

Вы слышите, как кто-то допускает грамматическую ошибку. Должны ли вы исправить этого человека?

Ответ: Можете поправлять своих учеников, детей, внуков и подчиненных, но не следует указывать на ошибки незнакомцам. А если вы исправляете ошибки друзей, то планируйте проводить субботние вечера дома.

Итак, как у вас дела с этой книгой? С вами все в порядке? У вас все хорошо? Или и то и другое?

В Саут-Бенде, штат Индиана, молодая блондинка в бежевом по имени Ли сказала мне:

– Один из моих друзей всякий раз поправляет людей, которые на вопрос: How are you doing? отвечают: I’m doing good. Он говорит: I’m not doing good, I’m doing well. Увидев ваш стол, я вспомнила об этом.

– Что сказал бы ваш друг, если бы ему ответили: Fine, thank you? – спросила я. – Это было бы приемлемо?

– Вполне, – ответила Ли.

– Я могла бы сказать: I’m doing well, – продолжила я. – Но обычно я не говорю I’m well или I’m doing good.

– Это меня беспокоит, – сказала Ли. – Он научил меня не говорить: I’m doing good.

– Действительно? – спросила я, смеясь. – Его хоть приглашают на вечеринки?

– Да, – сказала она. – Он бармен, и очень общительный. Обычно он сам и устраивает вечеринки!

– Кстати, well может быть несколькими частями речи. В предложении You sang well это наречие, уточняющее, как вы пели, но в предложении I am well это прилагательное, описывающее состояние человека: хорошее здоровье, хорошее настроение, что угодно.

Когда я была моложе, то постоянно употребляла I’m well, потому что именно этому меня учили. Помню, как мне говорили, что сказать I’m good – все равно что заявить о своем нравственном совершенстве. В конце концов, было бы неловко хвастаться тем, что вы хороший человек! Тем не менее большую часть моей жизни I’m well звучало для меня немного устаревшим. Меня вполне устраивает, если другие говорят I’m well, но когда я говорю так сама, то кажется, что я сообщаю о состоянии своих суставов или печени.

На Венис-Бич я встретила человека с похожими проблемами. С волосами, тронутыми сединой, Сет был одет в стильную черную рубашку. Он приехал из Арканзаса с женой Лаурой, чей топ в горошек соответствовал ее жизнерадостному характеру.

Сет сказал мне:

– Когда люди спрашивают: How are you?, то я знаю, что должен ответить well, но всегда говорю просто good. И меня это не смущает.

– Я понимаю, почему люди говорят I’m good, – сказала я. – Думаю, для большинства I’m well звучит немного чопорно.

Сет согласился:

– Как будто «О, мне нужно кое-что доказать: я знаю, как правильно говорить», – добавил он.

– Здесь целый подтекст! – признала я.

– На самом деле у меня возникает легкая тревога всякий раз, когда кто-то спрашивает меня, как дела, – сообщил Сет. – Потому что я сознательно собираюсь сказать I’m good, хотя…

– Окей, вот в чем наши разногласия, – перебила его жена.

– …хотя я знаю, что это неправильно, – закончил Сет, заключив «неправильный способ» в воздушные кавычки.

– Вы могли бы использовать I’m doing well, – предложил Брандт, который снимал на камеру. – Это звучит не так чопорно: How are you? – I’m doing well.

– Согласен, так лучше, – признал Сет.

– Но вы никогда не говорите fine? – спросила я. – Если кто-то спросит: How are you?, разве вы не ответите: Fine, thanks?

– Fine мне кажется немного резковатым, – призналась Лора.

– А мне кажется, fine означает, что ты сдался, – сообщил Сет.

– Что? – не поняла я. – Как это?

Сет выразил тоном крайнего безразличия: I’m fine.

– Я не говорю это таким тоном! – засмеялась я.

– А как вы говорите? – спросил Сет. – I’m fine! — он произнес это с преувеличенной бодростью, повысив голос.

Пара некоторое время совещалась друг с другом, затем они снова повернулись ко мне:

– I’m doing reasonably well, – предложила Лаура в качестве компромисса.

– Я мог бы сказать и так, – согласился Сет. – Можно сказать reasonably well или I’m doing well.

– Ладно, спросите меня, как дела, – попросила я.

– How are you? – сказал Сет.

– Fine, how are you? – задорно ответила я.

– Пойдет, – уступил Сет.

– Это мило, – сказала Лора. – Но у него не получится быть таким игривым.

В Конкорде, штат Нью-Гэмпшир, женщина с огненно-рыжими волосами и ее спутник в красной куртке подошли к Грамматическому столу и рассказали:

– Вас показывали по телевизору. Вы устраиваетесь в разных местах и поправляете тех, кто не понимает грамматику.

– У меня нет намерения всех поправлять, – ответила я. – Если люди подойдут и зададут вопрос, то я на него отвечу.

– Я помешана на грамматике, – сообщила женщина, которую звали Джейн. – Мои дети уже взрослые, но они все еще говорят: «Не путайся в грамматике! А то мама даст тебе оплеуху!»

– Очень мило, – сказала я. – Это своего рода функция родителя. Людям не следует указывать на ошибки незнакомцам, потому что это было бы невежливо. Но вы, конечно, можете поправить членов семьи, не так ли?

– И моих друзей, – добавила она, многозначительно глядя на своего спутника, сохранявшего безмятежное выражение лица.

– Она поправляет меня, – сказал мужчина, которого звали Джозеф. – Но я очень редко нуждаюсь в исправлении.

– Это он так говорит, – ответила Джейн. – Прошлого мужа мне пришлось учить разнице между well и good. И в ту самую минуту я поняла, что когда-нибудь он станет бывшим.

– Так вот куда ты клонишь, – усмехнулся Джозеф.

– Я не общаюсь с теми, кто совершает грамматические ошибки, – отрезала Джейн.

– А я недавно общался, – рассказал мне Джозеф. – Женщина остановила меня на улице, она проводила опрос о туалетной бумаге…

– Какая лучше? – спросила я.

– Не совсем, – ответил он. – Опрос был о том, следует ли туалетной бумаге свисать перед (over) или позади (under) рулона, когда он висит на стене. Мы немного поболтали, а потом ее компания прислала мне чек на двести баксов.

– За то, что ответили на этот вопрос? – удивилась я.

– Да, – подтвердил Джозеф.

– Сейчас мы тоже немного поболтали. Вы пришлете нам двести баксов? – спросила Джейн.

– Извините, – ответила я.

– Когда я начала встречаться с Джозефом, – сообщила Джейн, – он был сторонником свисания бумаги позади рулона, а я – впереди. Поэтому, пользуясь его ванной, я каждый раз переворачивала рулон, пока Джозеф, наконец, не принял мой вариант.

– Хорошо, – сказал Джозеф и оставил все как есть.

– Думаю, я бы тоже не стала с вами связываться, – сказала я ей. – Хотя я и так на вашей стороне рулона, но это неважно.

– О, для меня это одна из раздражающих вещей, – воскликнула она. – Как скрежет ногтей по классной доске. Я переворачиваю рулоны даже в общественных туалетах. Неудивительно, что мои мальчики считают меня такой занудой.

– Не понимаю, зачем вообще надо переворачивать рулон, – удивился Брандт.

– Знаете, в чем проблема? – сказала Джейн. – Когда вы тянете бумагу снизу, то отматываете половину рулона, а когда бумага сверху, то рулон легко остановить. Так что у меня все в порядке и с туалетной бумагой, и с грамматикой.

Вы помогаете своей девятнадцатилетней племяннице готовиться к собеседованию на летнюю работу в офисе. Она спрашивает вас, что лучше ответить, если интервьюер, 45-летний менеджер, спросит: How are you? Какой из двух знакомых вариантов вы порекомендовали бы?

(a) I’m good, thank you.

(b) I’m well, thank you.

Ответ: в профессиональном контексте США я бы ей посоветовала выбрать (b), а не (a). Однако менеджеры и региональные диалекты различаются, поэтому независимо от того, что вам говорят, не зная предпочтений интервьюера, невозможно с уверенностью предсказать, что сработает лучше. Подумайте о том, чтобы сравнить ответы на этот вопрос за ужином с членами своей семьи. Можете написать мне в Twitter @GrammarTable , чтобы сообщить о результатах вашей беседы!

Мне нравится держать на Грамматическом столе справочники, которые отражают важность как самих книг, так и поиска информации в них. То, что я говорю посетителям Грамматического стола, часто подтверждается справочниками, которые я беру с собой. Хотя я считаю себя заслуживающим доверия и добросовестным человеком, но обычно не стоит доверять случайным незнакомцам на улице. Поэтому даже у себя дома очень важно проверять информацию в надежных источниках всякий раз, когда чего-то не знаешь, а зачастую и тогда, когда кажется, что знаешь.

Кроме того, такое доказательство убедит скептиков без лишних слов.

К некоторым книгам, которые я приносила с собой, у посетителей Грамматического стола угадывалась некоторая сентиментальная привязанность. Например, я постоянно пользуюсь стилистическими справочниками. Руководства по стилю – это не грамматические учебники, но они предлагают советы по грамматике, словоупотреблению, форматированию и другим компонентам письма, которые помогут создать более профессиональный, последовательный и читаемый текст. Самую большую эмоциональную привязанность посетителей, похоже, вызывали (в порядке убывания): The Elements of Style, The Associated Press Stylebook и The Chicago Manual of Style.

Изначально я не приносила The Elements of Style, также известный как Strunk & White по фамилиям авторов[49]. Это не исчерпывающий и устаревший справочник, поэтому я им больше не пользуюсь. Но так как многие люди использовали его в школе, то я заметила, что им нравится вспоминать об этом. Если вы еще не в курсе, то один из составителей этого справочника – Э. Б. Уайт, автор Charlotte’s Web[50].

Сначала я не брала с собой словарь, но люди часто спрашивали о происхождении и произношении слов, поэтому я решила иметь при себе что-нибудь на случай чрезвычайной ситуации. Раньше я брала с собой American Heritage Dictionary[51], который нахожу визуально привлекательным, но сейчас предпочитаю Merriam-Webster’s Collegiate Dictionary[52], так как часто пользуюсь их сайтом дома.

Присутствие на Грамматическом столе конкретных книг вдохновляет на беседу. Джулия из Вирджинии, с которой я встретилась в публичной библиотеке Бозмена, явно была библиофилом. Бозмен находится в Скалистых горах и его населяют около 50 тысяч человек, но здесь есть великолепная стильная библиотека, позволяющая снабжать местных жителей книгами. Джулия и ее муж привезли сына, студента местного университета, на осенний семестр. И, очевидно, посещение библиотеки стало для них способом скоротать время.

Джулия была редактором и фанаткой Chicago Manual of Style. А ее муж Дин, профессор английского языка в университете, разделял этот энтузиазм.

– Я иногда рассказываю своим ученикам, каково это – жить в семье преподавателей английского языка, – сказал он. – Как иногда ночью читаю стихи Джулии, хотя она не большая поклонница поэзии.

– Не особо люблю поэзию, – подтвердила Джулия.

– Но она будет сидеть и читать и одновременно слушать, как я читаю стихотворение вслух, – сказал Дин. – И помню, однажды вечером она читала новое издание Chicago Manual of Style, шестнадцатое издание…

– Да, как раз вышло шестнадцатое издание, – вспомнила Джулия.

– И она такая: «Послушай это», – рассказал Дин. – И прочла длинный отрывок из The Chicago Manual of Style, а я подумал – это потрясающе!

– Он выключает свет, а я не ложусь спать и читаю, – сказала Джулия.

Дин продолжил:

– Я рассказываю об этом классу, и у моих учеников на лицах появляется застывшее выражение. Некоторые из них даже не знают, что такое The Chicago Manual of Style, поэтому я объясняю им. И потом всегда находятся один или два, которые наклоняются вперед и говорят: «Я хочу знать об этих правилах», и я отвечаю: «Хорошо, мы поговорим об этом после урока…»

– Ты выделяешь курсивом искусственный спутник, а не естественный! – пошутила Джулия.

– «…возможно, это потому, что ты – одно из тех редких и странных созданий, которые называются корректорами или редакторами текстов», – заключил Дин.

Я сама использую Chicago Manual of Style как образец речи. Читатели называют его просто Chicago, как и город, только выделяя курсивом, потому что это часть названия книги.

– Разве он не прекрасен? – восхитилась Джулия, с обожанием глядя на словарь. – В нашем сумасшедшем мире это одно из немногих мест, где на все есть понятные ответы, и к тому же они увлекательно написаны.

Chicago дарит глубокое удовлетворение людям, любящим детали, поэтому очаровал причудливую семью из Флориды, с которой я познакомилась за Грамматическим столом в центре Саванны, штат Джорджия. Была «черная пятница» и я сидела на Эллис-сквер, рассылая своим клиентам поздравления с Днем благодарения по электронной почте.

– Так вы отвечаете на вопросы? – спросила мама по имени Ларисса.

– Да, – ответила я.

– У меня пока нет ни одного, – сказала Ларисса.

– Люди не всегда могут придумать их сразу, – начала я.

– Все потому, что обычно у меня не бывает ошибок, – перебила Ларисса. – Так что у меня нет вопросов. Я просто хочу поговорить… об одной подруге, которой нужна помощь.

– Я вам верю, – сказал я, и она рассмеялась.

– Спасибо! – сказала Ларисса. – Но моя пунктуация ужасна.

– Она не знает, когда ставить запятую, а когда точку с запятой, – уточнил ее муж.

Позади них я услышала девчачий голос:

– И она не знает, что такое оксфордская запятая.

Оказалось, что у Грамматического стола образовалась группа из трех поколений семьи, которая обвилась вокруг него, как гигантская запятая.

– Это все члены вашей семьи? – спросила я.

Но Лариссе было не до того. Она ткнула указательным пальцем в свою обвинительницу:

– Не говори ерунды! Я знаю, что такое оксфордская запятая!

Снова повернувшись ко мне, она сказала:

– Это мои дети, моя мама и мой муж. Но думаю, что у меня что-то вроде… Ох, у меня еще и сотрясение мозга было, так что я забываю слова! Думаю, что у меня проблема, типа неспособности к обучению пунктуации. И у него, наверное, тоже… – она указала на старшего сына через мое плечо:

– Не знаю, – ответил он.

– У меня определенно ничего такого нет, – сказала девочка-подросток.

– Так о чем же пишут в The Chicago Manual of Style? – спросил отец в щегольской шляпе.

– Это очень подробная книга, – сказала я. – Ее широко используют издатели и знатоки языков. Она охватывает все, что вы хотели бы знать при написании и редактировании всевозможных текстов.

– Ничего себе! – воскликнула Ларисса, пока муж обнимал девятилетнего сына, который, по их словам, страдал аутизмом.

– Один только указатель чего стоит! – я продемонстрировала книгу. В семнадцатом издании 1144 страницы, из которых только указатель занимает 130 – как отдельная книга.

– Могу я ее сфотографировать? – спросила Ларисса, как будто мы стояли перед Мачу-Пикчу.

– Конечно! – ответила я.

– Можно внести ее в список рождественских подарков, – сказала Ларисса. – Потому что мы неучи.

– А я знаю много труднопроизносимых слов, – сообщил Джейкоб, еще один сын, тоже девятилетний.

– Можешь привести пример? – спросила я.

– Anemone, – начал Джейкоб. – Onomatopoeia, antidisestablishmentarianism[53], floccinaucinihilipilification[54]. – Мать рассмеялась и взъерошила ему волосы.

Шел январь, играла труба, и мы с Брандтом были в Новом Орлеане. В отличие от нашего родного Нью-Йорка, здесь было солнечно и 19°С. Я сидела за Грамматическим столом перед зданием Верховного суда Луизианы на Роял-стрит. Грузовики с товарами грохотали, проезжая мимо, потому что это был Французский квартал, который бурлил по вечерам.

Ожидая вопросов по грамматике от прохожих, я беседовала с журналистом из Нового Орлеана, снимавшим репортаж о Грамматическом столе. В конце концов, он спросил:

– Further или farther[55]?

– Вам не понравится мой ответ, – сказала я. – Раз вы спрашиваете об этом, значит, вас волнует различие, а меня не очень.

– А что вас волнует? – спросил репортер. – Что такое грамматика, если не различия?

Грамматика похожа на банку с червями, или даже со змеями, поэтому я обошла этот вопрос стороной.

– Further или farther? – повторил репортер.

Он хотел узнать что-то, что смог бы использовать в телевизионном репортаже, поэтому я ответила этим примером: I looked farther down the page for something that would discuss the matter further (Я посмотрела дальше по странице в поисках чего-нибудь, что позволило бы углубиться в дальнейшую дискуссию). А затем добавила:

– Однако это не то различие, которое я всегда соблюдаю.

Это определенно так, и я не одинока. Merriam-Webster подтверждает, что многие также не соблюдают: «Как наречия они продолжают использоваться взаимозаменяемо всякий раз, когда речь идет о пространственном, временном или метафорическом расстоянии, – говорится на сайте словаря. – Но там, где нет понятия расстояния, используется further».

Я бы с удовольствием проверила реальную речь людей, которые уверены, что для обозначения физического расстояния они используют только farther. Если вы один из них, то наверняка не станете возражать против того, чтобы я пару недель преследовала вас с записывающим устройством? Обещаю вести себя очень тихо – вы меня даже не заметите.

В то же время не могу не восторгаться крошечным изменением гласного звука в середине такого захватывающего сочетания букв.

Несколькими месяцами ранее примерно в тысяче миль к северо-востоку от Нового Орлеана мы с Брандтом остановились возле мемориала Кунта Кинте – главного героя романа Алекса Хейли[56], – расположенного в Городском доке Аннаполиса, штат Мэриленд, когда появилась женщина в черной вязаной шапочке, помешанная на further и farther.

– Значит, вы замечаете различие между ними? – спросила я.

– Меня оно даже злит! – сказала женщина, которую звали Джоан. – You don’t go further away; you go farther away (Вы дальше не пойдете, но пойдете еще дальше).

– Если бы вы говорили о странице и искали на ней строку, а кто-то сказал бы: «Дальше внизу страницы пусто», вы употребили бы farther или further? – спросила я.

– Farther, – с горечью сказала Джоан. – Это расстояние, так что farther. Встречались ли вам люди, которые жаловались на это?

– Немногие, – сказала я. – Но иногда встречались. Мы снимаем документальный фильм о Грамматическом столе. Не могли бы вы подписать согласие на случай, если мы захотим использовать этот фрагмент?

Она согласилась и подписала.

– Как далеко (far) зайдет этот документальный фильм? – спросила она.

Брандт подал голос из-за камеры:

– Вы имеете в виду, насколько (fur) он будет хорош?

Еще дальше, в центре Эшвилла, Северная Каролина, в канун Дня благодарения… Ой, подождите, вас не смутило это further в начале предложения[57]? Начну снова на всякий случай. Еще дальше, в центре Эшвилла, Северная Каролина, я сидела за Грамматическим столом между певцом и жонглером, когда к нам подошел наш друг из Нью-Йорка. Прежде мы никогда не бывали в Эшвилле и живем в сотнях миль оттуда, поэтому я была поражена, увидев его.

Одна из замечательных особенностей оживленных перекрестков заключается в том, что там резко возрастают шансы встретить не только приятных незнакомцем, но и старых знакомых.

Наш приятель по имени Стив случайно оказался в городе на День благодарения. С ним было двое его друзей. Мы все немного поболтали, а потом Стив сообщил мне:

– Недавно мы разговаривали о разнице между further и farther. Мой собеседник сказал, что farther относится к физическому расстоянию, а further – к более абстрактному.

– Это общее различие, – сказала я. – На самом деле это не важно. Вот пример, где у меня нет определенного мнения: если вы говорите о книге, то farther down the page или further down the page?

– Ну, это расстояние, так что я думаю farther, – ответил Стив.

– Но разве ты сказал бы так на самом деле? – спросила я.

– Я думаю, что никогда не употребил бы farther, – признался Стив.

– Да, – согласился один из его друзей. – Я бы тоже сказал further.

– Но поскольку я не читаю книг, то для меня это не имеет значения, – сообщил Стив. Мы все рассмеялись. Стив – писатель. Он учился в Гарварде. И определенно читал книги.

– Думаю, я склоняюсь к further, – сказала я. – В Аннаполисе одна женщина спрашивала об этом различии, и она сочла мои привычки очень оскорбительными.

– Это одно из тех правил, над которыми я вечно задумываюсь, – сказал Стив, – и если что-то выбираю, то наверняка неправильно.

– Мне кажется, что выбор между further и farther требует слишком много сил, – заметила я.

– Да, почему-то это действительно становится серьезным выбором, – согласился Стив.

– Я имею в виду, почему мы должны тратить столько усилий на одно подобное слово, когда у нас так много других слов, которые нужно сказать? – уточнила я.

– Говорить – это так утомительно, – согласился Стив. – Мы могли бы просто делать «бррррррррргххххххх».

Вставьте подходящие слова из скобок в следующее предложение.

Dr. Campos wants to talk ________ (farther, further) about the five students who live _________ (farthest, furthest) from the school.

Ответ: further и farthest, по мнению людей, которые придерживаются строгих различий. Однако реальность такова, что многие люди сказали бы furthest для второго варианта, включая, вероятно, и меня, поэтому я поддержу любой ваш выбор.

– Сообщения, написанные полными предложениями, не вызывают у меня ничего, кроме насмешек, – заявил Мэтью, мужчина примерно моего возраста, которого я встретила на Мартас-Виньярд. – Я также все меньше уверен в том, как писать правильно, понимаете, о чем я? Язык очень пластичен и гибок.

Тем не менее, вопреки стереотипам, многие молодые люди предпочитают полностью формулировать свои слова и идеи. Я встретила одну из них холодным декабрьским днем в Вичите, штат Канзас, где Грамматический стол стоялу слияния рек Канзас и Арканзас[58]. С того места, где я сидела, виднелся Хранитель равнин – скульптура индейца высотой 44 фута[59] работы местного художника.

– Мне не нравятся сокращения в текстах, – сказала Мэдди, студентка колледжа, играющая в софтбол, которая подъехала к столу на электрическом скутере. – Вообще! Это сбивает с толку. Типа, ладно, я знаю wyd (Что ты делаешь?), но предпочла бы просто написать по буквам, чтобы было понятно. Я знаю omg (oh my god), но некоторые могут перепутать lol – это laugh out loud (смеяться в голос, переводится как «ржу не могу»), а они думают, что это lots of love (с любовью).

– Да уж, – сказала я, ухахатываясь (loling)[60].

– Когда я сказала бабушке, что моя кошка умерла, она сказала: Oh, lol, – пожаловалась Мэдди. – И я такая: «Подожди, по-твоему, это смешно? А-а, ты имеешь в виду, что любишь меня. Тогда понятно, просто пиши это буквами, ладно?»

Надеюсь, вы не станете судить слишком строго, если я скажу, что меня рассмешила эта семейная кошачья драма.

– Это сбивает с толку, – продолжила Мэдди. – Например, люди злятся на меня за то, что в моих сообщениях слишком много слов. А я в ответ: «Зато ты не сомневаешься в том, что написано, не так ли?»

– Смерть питомца определенно требует полноты слов, – сказала я.

Мэдди рассмеялась.

– Я уже не уверена, – сказала она. – Это проблема постоянно висит надо мной, – она указала куда-то над своей головой.

Другого юного противника сокращений я встретила в Декейтере, штат Алабама. Он примчался, как только увидел, что мы расположились перед заведением Moe’s Original Bar B Que на Моултон-стрит.

– Как долго вы этим занимаетесь? – спросил парень, которого сопровождал долговязый приятель в бейсболке.

Я как раз была увлечена процессом разгрузки оборудования.

– Я пока дам вам буклет, там все понятно описано, – ответила я.

– Давайте, – сказал парень, которого звали Джейсон. Ему было 23. – Я интересуюсь, потому что действительно люблю английский язык и грамматику.

Я посмотрела на него. На нем была черная косуха, к тому же, несмотря на полуденный час, он явно был навеселе и дымил как паровоз.

– Серьезно? – удивилась я.

– Честно говоря, я пишу сообщения с запятыми и апострофами, – сообщил Джейсон. – Это сводит людей с ума. Зато мой папаша все еще говорит k, и это сводит с ума меня.

– Он говорит k? – спросила я, сбитая с толку.

– Да, k (кей), – сказал Джейсон.– Он и пишет k. Джейсон отправил воображаемое сообщение на воображаемый телефон.

– А-а, вместо okay? – догадалась я.

– Да, – сказал Джейсон. – И я такой: «Чувак, куда ты деваешь кучу времени, сэкономленного на этих трех буквах?[61] Просто набери okay !»

– Похоже на конфликт отцов и детей, – сказала я.

– Похоже на то, – согласился Джейсон.

– Как это произошло? – спросила я. – Давай вернемся в твое детство.

– Лично я думаю, что родился не в том поколении, – сказал Джейсон. – Начнем с самого начала, если позволите…

Семья из Чарльстона, Южная Каролина, больше соответствовала возрастным ожиданиям в отношении текстовых сообщений. Там на День благодарения я встретила бородатого папу, светловолосую маму и четверых белокурых детей, которые возвращались с гонки Turkey Day Run & Gobble Wobble[62].

– Всем привет! – сказала я. – Счастливого Дня благодарения!

– Счастливого Дня благодарения! – ответила мама по имени Ариана.

– У тебя есть вопрос? – спросил ее муж Рон. – Или жалоба? На табличке написано, что можно отвести душу!

– У меня нет вопросов по грамматике, – сказала Ариана, – но я люблю грамматику, вычитывать документы и все такое. Можно с вами сфотографироваться?

– Почту за честь, – ответила я.

– Ну и дела! – воскликнул Рон. – Просто мы как раз говорили о грамматике по дороге сюда. И как раз собирались…

– Понятно, – сказала я. – Поэтому вы здесь.

– Моя бабушка была учительницей сельской школы из одного класса в Вайоминге, – сообщил Рон. – И она всегда всех поправляла. Постоянно.

– Вам это нравилось? – спросила я.

– Нет, но она не со зла, – ответил Рон. – Просто нужно было остановиться и сказать правильно, так что я к этому привык. Но теперь я понимаю ее. Эти сообщения со всякими сокращениями ужасно раздражают. Я хочу пожаловаться на текстовые сообщения! Никто не использует dear [63]в обращении…

Как только я услышала dear, то сразу поняла, что сейчас произойдет, и повернулась туда, где стояла их старшая дочь-подросток, как раз вовремя, чтобы увидеть, как она скорчила рожицу и фыркнула.

– Все равно что написать: «Эй, чувак!», – возмущался Рон.

– Ты пишешь людям dear? – недоверчиво спросила его дочь.

– Посмотрите на него, он пишет СМС, – сказала мама Ариана, указывая на сына-подростка, высокого парня с копной вьющихся волос на макушке, – и даже не слушает!

– Я все слышу, – возразил сын. – Но я использую правильную грамматику. Вот что важно.

– Еще хуже этот снэпчат, – продолжал папа. – Там вообще нет английского. Ноль! Вы, ребята, такие… – он сложил пальцы на подбородке и принял нарочитую позу.

– Покажите, какие рожицы вы строите, – сказал он двум своим старшим детям, но подростки проигнорировали эту просьбу.

– Они фотографируют половину лица с краю камеры, – сообщил мальчик помладше, лет десяти.

– Что это значит? – вопрошал Рон. – Какое сообщение передает ваш локоть? Типа: «Я здесь, пацаны! Вот мой локоть». Это странно, – он покачал головой. – Разве нет?

– Папа! – воскликнула девочка-подросток.

– На самом деле мы любим грамматику… – попыталась спасти положение мама Ариана.

– Эй! Здесь сказано, что можно отвести душу, – перебил Рон, имея в виду надпись «Отдушина». – Я и отвожу – выпускаю пар в специально отведенном месте. Тут даже табличка есть!

Знаете ли вы, что означает аббревиатура в этом деловом электронном письме?

Thank you for your message. I will be OOO until July 5. Please contact Henry Hapenny regarding any urgent matters.

Ответ: сокращение ООО означает «вне офиса» (out of office), но когда я впервые увидела его, то подумала: «О-о-о?» Поэтому не могу рекомендовать для общего использования, так как слишком много людей подумают о вещах, про которые они сказали бы «О-о-о». С другой стороны, так ли много времени нужно, чтобы набрать три слова из 11 букв?

Я пыталась поговорить с милой женщиной на Венис-Бич, когда подошел высокий парень и спросил:

– Ты знаешь орфографию? – его вьющиеся каштановые волосы были собраны в конский хвост, и он казался не совсем трезвым.

– Хочешь меня проверить? – спросила я.

– Сможешь произнести по буквам слово minute? – сказал парень. Он имел в виду единицу времени, но произнес my-newt.

– M-i-n-u-t-e, – ответила я. – Если только ты не имеешь в виду своего домашнего тритона: m-y n-e-w-t.

– Как пишется pondersous? – спросил парень с конским хвостом, игнорируя мое остроумие.

– Ponderous, – поправила я, убрав лишнюю s. – P-o-n-d-e-r-o-u-s.

– А можешь произнести proton? – спросил он.

– P-r-o-t-o-n, – сказала я. – Я люблю правописание и…

– Electron, – прервал он меня снова.

– E-l-e-c-t-r-o-n, – произнесла я.

– Atom, – сказал парень.

– Постарайся придумать что-то посложнее, – посоветовала я.

– Давай, – ответил тестировщик правописания. – Aardvark.

– A-a-r-d-v-a-r-k, – сказала я.

– Asinine, – продолжил он.

– Ты сам-то знаешь, как пишутся все эти слова? – спросила я. – Почему ты уверен, что я называю их правильно? Может, я просто говорю случайные буквы?

Но он игнорировал мои вопросы.

– Asinine, – предложил парень.

– Хорошее слово, – сказала я и произнесла его неправильно: a-s-s-i-n-i-n-e. Он даже не заметил.

– Интересно, как ты вытаскиваешь эти слова из своей головы, – спросила я. – Как будто у тебя там генератор случайных слов. Ты читаешь словари ради развлечения?

– У меня есть несколько энциклопедий, – ответил он. – Сможешь произнести syntax по буквам?

– Конечно, – сказала я. Ведь компания, которой руководим мы с Брандтом, называется Syntaxis, так что я определенно могу произнести syntax по буквам.

– S-y-n-t-a-x, – сказала я. – Если только это не sin tax (налог на грех) – как акцизы на сигареты и алкоголь. – Но мое остроумие снова пропало впустую.

Задачи по правописанию усложняются, когда слова приходят из других языков и содержат буквы, которые не входят в стандартный состав английского алфавита.

Это случилось в Ричмонде, штат Вирджиния, на углу улицы в оживленном торговом районе под названием Кэритаун. Там я встретила Логана в черной бейсболке. Прежде чем заговорить, он несколько мгновений задумчиво смотрел вдаль.

– Есть пара слов, которые приходят на ум, – сказал он, – но я не знаю, достойны ли они Грамматического стола.

– Думаю, достойны, – сказала я. – За Грамматическим столом нет никаких предрассудков. Это часть нашей философии.

– Fasade или fuckade? – спросил Логан. У него был заметный южный акцент, и слово facade он произнес двумя способами: первый раз правильно – со звуком s, а второй раз – со звуком k. Для ясности здесь я пишу их как fasade и fuckade, хорошо? Также, пожалуйста, делайте ударение на втором слоге, про себя рифмуя с parade.

– У нас в Шарлотте, – продолжил Логан, – кто-то сказал, что кинозвезда Кеноу Ривз, – он рассмеялся и продолжил уже правильно, – Киану Ривз просто fuckade, поэтому его фильмы были не так популярны[64].

Я объяснила, что слово façade пришло из французского языка, и в доказательство открыла словарь.

– Меня действительно беспокоит, что это слово произносят как fuckade, – сказал Логан, наклоняясь, чтобы заглянуть в словарь. – Но почему мы произносим его со звуком [s]? Неужели только для того, чтобы не выражаться?

– По-французски, – рассказала я ему, – façade пишется со знаком седиль[65], так называется этот маленький крючок на букве с. Он означает, что вместо [k] звучит [s].

– Думаю, что я мог бы пожаловаться на это, – решил Логан.

– Я принимаю жалобы и передаю их в соответствующие инстанции, – сказала я, и он рассмеялся.

Во французском языке, когда c появляется перед буквами a, o, u или согласной, то она произносится как звук [k] в слове cadeau [kado] – «подарок», но ç с крючком всегда произносится как [s] независимо от того, где она появляется.

В нашем 26-буквенном английском алфавите нет буквы ç. Поэтому многие пишут просто faсade. Это общепринятое написание, хотя мне нравится писать ç. Не так уж часто мы ставим милые маленькие закорючки на наши английские буквы. Так зачем отказывать себе в удовольствии!

Как правило, знаки, которые не являются частью нашего алфавита, не сохраняются в английской орфографии, даже когда остается связанное с ними оригинальное произношение. Например, испанская пиньята (piñata). В английском алфавите нет буквы ñ, который произносится примерно как [нь] в canyon. Поэтому люди обычно пишут pinata со старым добрым n, хотя все еще произносят это слово как пиньята. Façade и facade, piñata и pinata – всем нашлось место в Merriam-Webster’s.

Когда я закончила объяснять правописание, Логан указал на меня пальцем:

– Это пригодится на 100%, – сказал он, – когда я вернусь, то скажу тому парню, которому отдаю бизнес, что ç с маленьким крючком – это не [к], как в f*ck. Как думаете, лучше начать с того, что Ривза зовут Киану, а не Кеноу, или сразу перейти к fuckade?

– Мне нравится Киану Ривз, так что я начала бы с произношения его имени, – ответила я уклончиво.

– Я многому научился сегодня, – сказал Логан. – Стопроцентное разъяснение.

Чуть позже в тот же день, на том же углу Ричмонд-стрит женщина по имени Алисса с маленькой дочкой подошла поговорить о правописании.

–Помнишь слово, которое имеет отношение к грамматике? – спросила Алисса у девочки.

Как я узнала, девочка Скай училась в четвертом классе, но занималась правописанием с шестым.

– Нет, – ответила Скай. Но потом вспомнила.

– Punctuate, – сказала она.

– О! Это просто напомнило мне два слова, которые люди часто пишут с ошибками, что довольно забавно. Хочешь узнать какие?

Девочка кивнула.

– Одно… grammar, – сказала я.

– Правда? – удивилась Скай.

– Да, люди постоянно пишут слово grammar с ошибками, – сказала я. – А сможешь догадаться, в чем они ошибаются?

– Как graham или cracker? – предположила Скай.

– Нет, они ставят букву е и пишут grammer, – я написала слово в своем блокноте и показала ей.

– Ого! – воскликнула Скай.

– А знаешь, какое второе слово? – спросила я. – Неправильно пишут misspelling[66].

– Потрясающе, – сказала мама Алисса. – Знаете, какое слово поставило меня в тупик на экзамене по правописанию во втором классе? Penguin.

– И как вы его написали? – спросила я.

– Уже не помню, – ответила Алисса. – Но точно неправильно. С тех пор пингвины – мои личные враги.

– Как мило, – сказала я. – Мой муж до сих пор помнит свою ошибку.

– Меня нокаутировало слово symphony, – подтвердил Брандт. – S-y-m-p-h – я подумал и написал: a-n-y.

– О нет!– воскликнула Алисса.

– Увы, – сказал Брандт.

Пока они с Алиссой вновь переживали свои детские травмы, нанесенные правописанием, я сказала маленькой девочке:

– Твои познания в правописании очень впечатляют, так что желаю тебе больших успехов и продолжай отлично учиться!

Слово грамматика с буквой е встретилось мне в Вилладж (Деревни), штат Флорида, где за Грамматическим столом я ела мороженое Kilwins прямо перед одноименным магазином, в котором его и купила. Если вам вдруг интересно, какие деревни я имею в виду и почему пишу их с заглавной буквы, то The Villages – это настоящее название места[67], которое славится гольф-карами, используемыми вместо личных автомобилей, и безудержным сексом для пожилых. Однако я могу подтвердить только первое, но не второе.

Пожилой мужчина в темной толстовке прошел мимо меня по тротуару, но потом вернулся и рассказал мне:

– Я долго жил в Японии, преподавая в университете на полставки. Они выпустили новый каталог, я просмотрел его и сказал директору: «Вы знаете, что в названии курса грамматики неправильно написано слово grammar?»

– Неужели? – удивилась я.

– Они написали через -er, – сказал мужчина. – И знаете, что он ответил? «Ладно, это неважно».

– Действительно? – спросила я.

– Потом его уволили, – сказал он.

На улицах делового центра Старквилла, штат Миссисипи, приятная женщина по имени Нора спросила меня:

– Кто-нибудь жаловался на привычку в текстовых сообщениях писать аwe вместо aw?[68]

– Не думаю, – ответила я.

– Это сводит меня с ума! – сообщила Нора и стукнула себя кулаком по бедру, чтобы показать насколько.

Ее муж Бен издал успокаивающее «Ш-ш-ш».

– У меня примерно трое знакомых, которые в сообщениях пишут: Awe, thank you so much, а я отвечаю: «Не стоит…», – рассказывает Нора.

– Ты не в восторге, – признал Бен.

– Когда я имею в виду aw, то часто пишу awww, – сказала я, изображая свое стандартное «Ой-ой-ой!».

– Ого! – удивилась Нора.

– Чтобы подчеркнуть свое отношение, – добавила я.

– Сразу понятно, что вы не испытываете трепета, – сказала Нора.

– Может быть, ваши друзья действительно благоговеют перед вами, – предположил Брандт из-за моей спины.

– Да, возможно, они в полном восторге от тебя! – согласился Бен, дотрагиваясь до ее плеча.

– И пытаются вам сообщить именно об этом, – продолжил Брандт.

– Просто вы слишком скромны, чтобы это признать, – добавила я.

– Может быть, – сказала Нора, имея в виду «не может быть».

В Чикаго я разговаривала о правописании с милой семьей из пяти человек и рассказала им о вывеске магазина, которую мы с Брандтом видели в Висконсине. На ней было написано WAGIN’ TAILS вместо WAGGIN’ TAILS.

– Это магазин для собак, – сказала я, написав варианты названия, чтобы показать их.

– Одна g вместо двух и получаются «задрав хвосты» вместо «виляющих хвостов», – объяснила мама Энни своим детям. Они захихикали над шуткой.

– У меня с собой есть маркер, чтобы исправлять такие ошибки, когда я их увижу, – сказала Энни.

– Так это о вас я читала в газете? – спросила я. – Мне попалась статья о блюстителе грамматики, который по ночам тайно исправлял грамматические ошибки на вывесках, например в апострофах.

– Это не я, – ответила Энни[69]. – Но я восхищаюсь этим человеком. Правописанию в школах больше не уделяют столько внимания, и я не могу справиться с орфографическими ошибками, которые меня окружают. Один человек не в силах с ними справиться! Все мои дети знают: когда они мне что-то пишут, то я придираюсь строже учителя. Поэтому они говорят что-то вроде: «Давайте сделаем это. Просто напишем правильно». Почему бы и нет? Иначе будет анархия.

– Когда я преподаю письмо, – сказала я, – то всегда говорю о проверке правописания даже на флипчартах, досках или стикерах.

– Это верно, – сказала Энни. – Помню, в пятом классе во время конкурса по правописанию по иронии судьбы я остановилась на слове competition. Я не была спортсменкой, но соревновалась в правописании.

– Вы до сих пор помните это, – удивилась я.

– Я слишком торопилась, – согласилась Энни, – перескочила букву е и перешла прямо к -tition. Я пропустила один слог!

– Думаю, вы должны простить себя за это, – сказала я.

– Должна, – сказала Энни. – Ведь прошло 30 лет.

Одним из двух мест, где я сидела за Грамматическим столом в Огайо, был стадион, на котором играли Toledo Mud Hens[70]. Я никогда не слышала о грязевых курах, с заглавной буквы или без, но в тот день я узнала, что грязевые курицы со строчной буквы – это болотные птицы, а с заглавной – бейсбольная команда низшей лиги.

Вечер был теплый и душный. Мальчик лет 13 в сером спортивном костюме подошел ко мне и спросил с милой застенчивой улыбкой:

– Можно задать вам грамматический вопрос?

– Можно, – сказала я ободряюще.

– А какой? – спросил он.

– Спрашивай о чем угодно! – ответила я. – Людей интересует орфография, произношение, пунктуация – все, что связано со словами.

– Хорошо, – сказал мальчик. – Можете сказать по буквам supercalifra-gilisticexpialidocious?

– А ты как думаешь? – спросила я. За Грамматическим столом я чувствовала себя уверенно. Он пожал плечами.

Конечно, я могла! Это же Грамматический стол! Кто из знатоков грамматики не смог бы сказать s-u-p-e-r-c-a-l-i-f-r-a-g… Упс!

Моя гордыня была посрамлена. От полного позора меня спасла его семья, позвав ко входу на стадион.

– Мне пора идти, – сказал мальчик и оставил меня наедине с неожиданным интеллектуальным истощением. Ведь прежде это слово отскакивало у меня от зубов, требуя примерно столько же умственной энергии, сколько нужно, чтобы завязать шнурки на ботинках.

– Пока! – крикнула я вслед. – Я пыталась!

P. S. Я проверила позже: по крайней мере, я все еще могу записать это слово на бумаге.

Уилл, который выглядел как Санта-Клаус на диете, был постоянным посетителем Грамматического стола на площади Верди. Однажды холодным мартовским днем он подошел ко мне в красном шерстяном колпаке. Его длинные седые локоны и борода рассыпались по плечам и рубашке.

– Когда используешь суффиксы, – сказал Уилл, – всегда нужно удваивать согласную. А люди используют одиночные, как в canceled (отменить).

– Ладно, – сказала я, записывая canceled и cancelled, canceling и cancelling в своем блокноте. – Я использую одну букву l, но в Великобритании чаще можно встретить удвоение.

– На самом деле, правильно две буквы l, – возразил Уилл. – Одна буква стала нормой, но это неправильно.

– Не соглашусь с вами в этом, потому что оба варианта допустимы. Я тщательно изучила этот случай. Но забавно, что в cancellation, у вас нет выбора: там две буквы l.

– Это правда, – согласился Уилл. – Но и cancelling – это c-a-n-c-e-l-l-i-n-g.

– А как вы пишете traveling? – спросила я. – Тоже удваиваете l?

– Да, а также в traveller, – ответил он.

Кроме cancellation, лично я не удваиваю букву l ни в одном из этих слов просто потому, что придерживаюсь более распространенных в американском английском вариантов. Но мне нравятся все варианты написания, поэтому я не испытываю никаких эмоций на этот счет, независимо от того, какой выбор делают люди.

– Подумайте о том, сколько времени я экономлю, не удваивая букву l, – предложила я Уиллу. – Вероятно, я смогла бы сходить в продуктовый магазин за то время, которое экономлю в течение года.

Он рассмеялся:

– Возможно, но, к сожалению, я воспитан иначе.

– Ладно, сейчас я применю тяжелую артиллерию, – предупредила я. Под артиллерией я имела в виду большой тяжелый словарь. – Давайте посмотрим, что здесь насчет cancel. Я уверена, они предложат оба варианта написания.

– Ага, – сказал он, просматривая словарь вместе со мной.

– Вот cancel, – сказала я и перевернула свой American Heritage Dictionary, чтобы он мог посмотреть.

– Верно, – согласился Уилл.

– Здесь даны разные формы, – указала я, – и первыми – как раз варианты с одной буквой l, canceled и canceling. Затем они добавляют cancelled и cancelling с удвоением. Поэтому вынуждена сообщить, что мое мнение более весомое, как минимум по весу American Heritage Dictionary.

– Я вырос на удвоении, – сказал Уилл. – Мой возраст уже преодолел порог программы Medicare и социального обеспечения, так что…

– Так что вы, вероятно, уже не планируете меняться, – закончила я.

Он рассмеялся:

– Точно!

– Хорошо! – сказала я. – Думаю, мы сможем поладить.

– О да, – сказал Уилл, вежливо поблагодарив меня за беседу о согласных.

– Взамен могу предложить вам немного драже, – сказал он, вытаскивая пакетик с конфетами[71].

Я отказалась, но мне было приятно его намерение.

Похоже, многим людям, как и Уиллу, не нравится бороться с несколькими вариантами написания знакомого слова.

– Я люблю правописание и лексику, я люблю слова, – сказала Кара, – но в некоторых вещах, например в двойных согласных, никогда нельзя быть уверенной.

Этот разговор состоялся на Мартас-Виньярд под деревом. После того как мы кратко рассмотрели traveled и travelled, Кара сообщила:

– Это подводит к моей проблеме. Мою дочь зовут Pammella с двумя m и двумя l, потому что во время беременности я решила, будто Pamela мне не подходит. Имя казалось негармоничным, поэтому я удвоила два сильных звука m и l. На самом деле, тогда в родильной палате мне нужно было просто произнести по буквам P-a-m-m-e-l-l-a. И теперь мне не пришлось бы с этим мучиться.

– Вы действительно это сделали? – спросила я.

– Сделала, – сказала Кара.

– И что по этому поводу говорит Pammella? – поинтересовалась я.

– Ей не нравится, – ответила Кара. – Она ни разу не видела, чтобы кто-то написал ее имя правильно. А фамилия у нас тоже непростая. И я сказала: «Пэмми, я скажу тебе два слова: Скарлетт Йоханссон. Люди привыкнут». А она такая: «Мам, за что ты так со мной?»

В словарях содержится множество информации не только о смысле слов, но и о происхождении и словоупотреблении, а в Сети есть аудиофайлы с произношением и полезные рекомендации о том, как лучше писать: одним словом, двумя или через дефис.

– Не против, если я вас сфотографирую? – спросила Джоанна, блондинка в фиолетовом, которая подошла к Грамматическому столу, когда я вернулась на площадь Верди в Нью-Йорке.

– Вовсе нет, – ответила я.

– Знаете, – сказала ее подруга-брюнетка, – Джоанна, вероятно, могла бы свергнуть вас с престола.

– Нет, что вы! – смутилась Джоанна. – Я редактор на пенсии. – Мы пожали руки друг другу. Она сообщила, что прочитала о Грамматическом столе в New York Times.

– Мое последнее место работы – журнал Parents, – сказала она. – Думаю, что это единственный журнал с таблицей разрешенных слов, в которой есть слово poopyhead (какашка, тупоголовый).

– Это здорово и так забавно, – восхитилась я. – Думаю, теперь я могу умереть счастливой.

– Peekaboo (ку-ку) – еще одно из таких слов, – продолжила Джоанна.

– Это кажется довольно очевидным, – сказала я. – Но насчет poopyhead я была менее уверена, потому что у меня недостаточно опыта в его использовании.

Обе женщины рассмеялись.

– У меня тоже ничего такого не было, пока я не устроилась на работу в журнал Parents, – сказала Джоанна.

– Почему? Разве вы не называете своих друзей poopyhead? – спросила меня ее подруга.

– Нет, – ответила я, – но теперь, когда я знаю, как это пишется, согласно журналу Parents, то смогла бы!

Мне нравятся подобные особенности правописания. У меня была еще одна особенная дискуссия по правописанию на том же месте.

– Привет! – сказала я приближающейся оживленной паре.

Был холодный день, и я была похожа на медведя в высокой пушистой шапке и широкой мохнатой шубе из искусственного меха. По словам многочисленных посетителей, из-за моего наряда Грамматический стол в тот день выглядел как Стол русского языка.

– Здравствуйте, вы повелительница грамматики? – спросил мужчина.

– Она госпожа Грамматического стола, – поправила его жена, а затем повернулась ко мне. – Просто хочу сказать, что считаю вас настоящей леди. Сейчас у меня нет вопросов, но поверьте, я собираюсь составить свой список.

Ее муж, однако, подготовил вопрос:

– Есть такое слово tendinitis (воспаление и дистрофия ткани сухожилия). Это t-e-n-d-o-n-i-t-i-s или t-e-n-d-i-n-i-t-i-s?

– По-моему, это одно из тех странных слов, которые всегда пишутся не так, как думаешь. Вы врач?

– Да, – ответил доктор, которого звали Мелвин.

– Это что, проверка? – спросила я.

– Нет-нет! – Мелвин покачал головой. – Я услышал дискуссию по этому поводу на большом августовском совещании руководства, где мы разошлись во мнениях.

– Консилиум не пришел к единому мнению? – спросила я.

– Точно, – подтвердил он.

– Конечно же, в словаре должен быть ответ, – сказала его жена, которую звали Мерил.

– Подождите, вы говорите о ten-dins[72]? Он как раз меня беспокоит, – пожаловался стоявший неподалеку мужчина в кепке.

– У вас ten-don, – ответил доктор Мелвин, – а tendinitis – это другое.

– Это воспаление сухожилий, – возразил человек в кепке.

– Вы же говорите не my appendectis (аппендицит), а appendectomy (аппендэктомия), – сказал Мелвин.

– Это звучит смутно знакомо, как будто я уже когда-то изучала подобный вопрос и ответ меня удивил, – сообщила я, и Мелвин улыбнулся. – Обычно я сказала бы t-e-n-d-o-n, но думаю, здесь есть какой-то орфографический нюанс.

– Нюансы часто встречаются на латыни и в медицине, – согласился Мелвин.

– Да, – сказала я. – Предлагаю расставить точки над i.

– Хорошо, – кивнул Мелвин. – Но вы предполагаете, а не решаете вопрос…

– Я сразу сказала, что не знаю наверняка, – ответила я.

Мне понравилась Мерил. Она правильно поняла идею Грамматического стола[73].

– Думаю, такого слова не будет в этой книге, – сказала я, заглядывая в Garner’s Modern English Usage.

Но иногда все-таки стоит проверить, и, возможно, результаты вас удивят. Вот и оно, сразу под буковй t! Я прочитала:

– Согласно справочнику, tendinitis пишется через i.

Мое заявление вызвало ажиотаж.

– Вот я деревенщина! – раздосадовался случайный прохожий в кепке.

– Мне это нравится, – сказал Мелвин.

– Не могу поверить, что это слово нашлось в справочнике, – удивилась Мерил.

– А я могу, – радовался Мелвин.

– Здорово, что мы его нашли, – сказала Мерил.

– Конечно, мы могли бы обратиться к трем справочникам и получить три разных мнения, – не унимался Мелвин.

– Что случилось с tendinitis? – спросила проезжавшая мимо велосипедистка.

– Оно пишется через i! – объявил Мелвин.

– Хотя казалось, что должно быть через o, – вставила я.

– Я думал так, – поддержал человек в кепке.

– Могут быть и альтернативные варианты написания, – предположила я.

– Но, возможно, есть более предпочтительные, – сказал Мелвин.

– Сколько ему лет? – спросил он, указывая на Garner’s.

– Он вполне современный, – ответила я ему. – Я стараюсь поддерживать актуальность Грамматического стола.

– Никогда не видела этого слова с буквой i, – возмутилась женщина на велосипеде. – Это ten-don, а не ten-din. Они также говорят dilitation вместо dilation, потому что полагают это более правильным.

Я не был уверена, кто такие «они», но видела, что она раздражена. А Мелвин – нет. Он сохранял профессиональное спокойствие.

– Когда вы поправляете людей, покрывает ли страховка ущерб здоровью? – спросил меня Мелвин, и я засмеялась.

– В следующий раз я расскажу вам о lie, lain и doctors, – пошутила я.

– O, lie и lay, – сказал Мелвин. – Я знаю – врачи вечно их путают. Lay – это переходный глагол: you lay down the book (ты кладешь книгу).

– Вот это да! – произнесла я, пораженная.

В Алабаме я беседовала о правописании y’all (вы все). Несмотря на то что я из северных штатов, мне понравилось это удобное местоимение второго лица множественного числа.

Беседа произошла в Декейтере с Джейсоном, 23-летним парнем в кожаной куртке, которого в предыдущей главе расстроили сокращения в переписке с отцом, и его другом Джеком. Парни долго общались со мной. Оказалось, что они прогуливали работу на стройке.

– Как правильно использовать y’all? – спросил Джек. – Апостроф ставить перед буквой а или после нее?

– Откуда ей знать? – возмутился Джек, высокий парень в бейсболке козырьком назад.

– Перед, – ответила я.

– Уф, – выдохнул Джек.

– Спасибо! – сказал Джейсон. – С этим я согласен. Ненавижу ублюдков, которые ставят апостроф после буквы а!

Джек наклонился, чтобы посмотреть, что я пишу. Джейсон громко повторил: y, апостроф, all. Вот как пишется y’all.

– У-у-у! – заулюлюкал Джек.

– Вот это дело!– сказал Джейсон.

– А что, и правда многие ставят апостроф после а? – спросила я.

– Это и бесит, – сказал Джейсон.

– Повышает ли это мою репутацию среди южан? – пошутила я.

– Вынужден признать, что да, – сказал Джейсон.

Cколько из трех приведенных ниже слов написано правильно?

• pastime

• responsible

• tendinitis

Ответ: Все!

Грамматический стол у выхода из метро на площади Верди привлек молодого врача, который казался взволнованным возможностью задать вопросы по грамматике.

– В программе, которую я использую для ввода сведений о пациентах, нет проверки грамматики! – сообщил он. – И я постоянно путаюсь в различных формах lie и lay. Иногда я просто говорю: «К черту!» и пишу другой глагол, чтобы с ними не путаться!

– Могу нарисовать вам схему, – предложила я. Схема выглядела примерно так же, как таблица ниже. Врач был в восторге, пряча листок с таблицей в портфель:

– Я повешу его на работе прямо перед компьютером! – воскликнул он. – И расскажу о вас всем своим коллегам!

Несколько месяцев спустя в Солт-Лейк-Сити, сидя за Грамматическим столом на Temple Square, я встретила другого врача и рассказала ему об этом случае с глаголами. Но на него это не произвело впечатления.

– Меня больше беспокоит, нет ли у людей сердечного приступа, – сказал он.

Давайте сразу разберемся с одной особенностью этих слов на букву l. В Детройте я общалась с девушкой по имени Энн, которая показала мне листок бумаги со словами laid и layed.

– Никогда не пиши так, – сказала я, зачеркивая layed.

– О, нет! – воскликнула она.

– Это было просто, – скромно сказала я.

– Ты его вычеркнула! – возмутилась она.

– Такая форма существует только в виде орфографической ошибки, – сказала я.

– Это было жестко, – сказала Энн.

– Да, я такая! – согласилась я.

Энн рассмеялась и пообещала никогда больше не использовать layed.

В Ричмонде, штат Виргиния, подошла девушка по имени Тина с темными романтичными кудрями, чтобы обсудить непростую пару lie и lay.

– Они сводят меня с ума, – сказала она.

– Хочешь, нарисую тебе схему? – спросила я.

– Да! – сказала Тина.

Я обрадовалась, потому что я люблю рисовать схемы.

– Прежде всего, знаешь ли ты, что такое прямое дополнение? – спросила я.

Она ответила, что знает, но если вы с ним незнакомы, то вот три кратких примера с выделенным прямым дополнением:

My daughter drew a piglet (Моя дочь нарисовала поросенка).

Hail damages cars (Град повреждает автомобили).

Marsupials pocket their children (Сумчатые сажают своих детей в карманы).

В каждом случае прямое дополнение уточняет действие глагола.

– Я говорю о дополнении, потому что оно поможет выбрать правильный инфинитив, – сказала я Тине. – To lie не может иметь прямого дополнения. Некоторые люди ошибаются, выбирая to lay вместо to lie. Я записала для нее пример:

He lies down (Он ложится).

– У этого глагола нет дополнения, – объяснила я. – Есть только действующее лицо – человек, животное или что-то еще, что может лечь. А примером для lay будет: She lays the feather on the ground (Она кладет перо на землю). Глагол to lay всегда имеет прямое дополнение, которым здесь является the feather (перо).

– Понятно, – сказала Тина.

– Вот здесь-то все и путаются, – продолжила я. – Люди часто ошибаются с прошедшим временем глагола to lie. – Я начала писать lа... – Угадаешь остальное?

Тина подумала и предположила laid.

– Lay, – ответила я.

– Lay! – удивилась Тина.

Тот факт, что lay – инфинитив одного глагола[75] – образует форму прошедшего времени другого глагола to lie, сбивает с толку и раздражает многих, а не только притихшую Тину.

– Я чуть не сказала lay, – сообщила она. – Но потом передумала.

– Может, ты слишком много думала, – сказала я.

– Да, я действительно много думаю, как правильно, – сказала Тина. – И всегда передумываю. А потом жалею.

– Ну, эти глаголы сбивают с толку, – сказала я.

Затем я дала ей предложения для lay в прошедшем и настоящем законченном времени:

Past: She laid the feather down;

Present perfect: She has laid the feather down.

Laid – это причастие прошедшего времени (past participle). Соедините глагол с формой настоящего времени have и получите настоящее законченное: has laid.

Объясняя это Тине, я спросила:

– Помнишь это со школы?

– Вроде того, – сказала Тина. – Не особо. Прошло много времени.

– Можешь прийти на вечеринку и спросить: «Итак, какое ваше любимое причастие прошедшего времени?», – предложила я. Она вежливо рассмеялась.

– Это подходящее начало для беседы, – добавила я. – А затем причастие прошедшего времени глагола lie. He has…и пробел. Угадаешь, что надо вставить?

– Lain? – предположила она.

– Точно! – я была взволнована, но не Тина.

– Да, – сказала она. – Только это звучит как-то неправильно…

– С какой стороны мне сесть? – спросил мужчина с женщиной и тремя детьми на набережной Венис-Бич.

О боже! Он хотел сесть на мою сторону! Я натужно рассмеялась, готовясь защитить свой Грамматический стол от его притязаний.

– Мы все время говорим о грамматике, правда, ребята? – обратился он к своим детям.

Если этот человек готов говорить о грамматике, то я немедленно простила его посягательства на свой стол.

У старшего мальчика по имени Адам имелся вопрос:

– To lie down или to lay down?

– В каком предложении? – спросила я. – Мне нужен контекст.

– I was tired, so I went to my bed and laid down (Я устал, поэтому отправился лечь в кровать), – предложил Адам. – Или lied down?

– Что скажете? – спросила я у остальной группы. – Хотите проголосовать? Вы ведь родственники?

– Да, – сказала женщин, смеясь.

– Это все одна семья? – удивилась я.

– Мы вместе пришли сюда, – ответил мужчина по имени Питер. – Вместе и уйдем.

– Независимо от того, что здесь произойдет? – уточнила я.

Питер наклонился к микрофону на Грамматическом столе:

– Мы уйдем вместе, – подтвердил он.

Убедившись в их семейном единстве, я вернулась к вопросу сына:

I was tired, so I went to my bed and laid down.

Особенность lay down в том, что на слух невозможно понять, какое написание подразумевает говорящий. Он мог бы сказать laid down, layed down или даже lay down, и все они звучали бы более-менее одинаково.

– Как ты напишешь этот глагол? – спросила я Адама.

– L-a-y-e-d, – сказал он… Упс!

– Хорошо, – сказала я, доставая яблоко. – Есть еще варианты?

– Вау! – сказал Питер. – Она выкладывает фрукты на стол! Мы в деле!

– Да, – сказала я. – Итак, layed. – Я посмотрел на Адама, и он пробормотал что-то невнятное.

– Если тебе нужна именно эта форма, то будет l-a-i-d, – сказала я. – Но она все равно не подходит.

А вы знаете верный ответ? Подумайте минуту, прежде чем читать дальше.

Прямого дополнения нет, поэтому вы начинаете с инфинитива to lie, а затем образуете прошедшее время. Это означает l-a-y, как обсуждалось ранее с Тиной из Ричмонда.

– Мне нужно нарисовать схему, – сказала я. – Это быстро и не больно.

Папа Питер рассмеялся.

– Почему вы смеетесь? – спросила я.

– Ему нравится эта затея, – сказала жена Питера.

– Думаю, это здорово! – подтвердил Питер. – Я и сам хочу этим заняться!

Я составила для их сына грамматическую схему и завершила нашу беседу рассказом о Грамматической собаке:

– Однажды в Техасе я встретила человека, который рассказал, что перед тем, как учить собаку команде «Лежать!», он проверил, какой глагол to lie или to lay нужно употреблять. Все вокруг командовали Lay down!, но он чувствовал, что это неправильно. И интуиция его не подвела. Поэтому его собака реагировала только на команду Lie down! Это была настоящая Грамматическая собака.

– Я приучен точно так же, – сказал Питер, – своей женой: «Жду тебя в десять часов вечера!»

Куда бы я ни отправилась, меня везде спрашивали об этих глаголах. Всю страну лихорадит из-за путаницы с этими глаголами.

– Знаете, что я хотела бы сделать? – спросила женщина по имени Лиза из Саут-Бенда, штат Индиана. – Я хотела бы взять lay и lie и объединить их. Почему мы путаемся с ними поколение за поколением? Давайте просто смешаем и сделаем из них один глагол.

– Ваша жена очень умна, – сказала я ее мужу, и он согласился:

– Она в курсе всех ключевых проблем.

Я повернулась обратно к Лизе и сказала:

– На самом деле мне нравятся lie и lay, потому что у меня нет никаких проблем с их запоминанием. Они просто отпечатаны в моем мозгу.

– Повезло, – сказала Лиза, – но мне приходится каждый раз останавливаться и разбираться в предложении. Искать прямое дополнение и только потом выбирать lay, laid или lie.

– Многие вообще не знают эту форму, – сказала я и показала ей, что написала в своем блокноте.

– Lain, – прочитала она. – Не может быть!

– Почти никто не слышал о ней, – сказала я.

– Я слышала, – ответила Лиза. – У меня есть подруга Лейн (Lain).

– Как ее зовут? – переспросила я.

– Лейн, – сказала Лиза.

– Так и пишется? – спросила я, указывая на слово.

– Точно так же, – ответила Лиза.

– Это потрясающе! – воскликнула я. – Вашу подругу зовут причастием прошедшего времени от глагола to lie.

– Никогда ей об этом не скажу, – поклялась Лиза.

Не все хотели менять свои отношения с lie и lay, но это их грамматическое право. На проспекте президента Клинтона в Литл-Роке, штат Арканзас, пышногрудая рыжеволосая женщина средних лет крикнула мне через улицу:

– Эй, что вы там делаете с этим Грамматическим столом?

– Отвечаю на вопросы по грамматике, – ответила я. – У вас есть какие-нибудь грамматические вопросы?

– Вопросы? – переспросила она.  – Как всегда, lie и lay.

– Понятно, – сказала я сочувственно. – Я могу быстро составить таблицу, если хотите!

– Таблицу? – удивилась женщина. – Нет, спасибо! Ты такая веселая. Что здесь происходит? Все такие милые. – Затем она повернулась к Брандту с камерой:

– И тебе цены нет. Милая улыбка!

– Это мой муж, – уточнила я. – Разве мне не повезло?

– Благодарю, – сказал Брандт, обращаясь к ней, а не ко мне.

– Ему нет цены, – повторила она. – Ты действительно молодец, что отхватила такого парня! Посмотри на его улыбку!

– Я очень довольна собой, – сказала я.

– Отлично! – сказала женщина. – Рада за тебя! Итак, ты отвечаешь на вопросы?

– Спрашивайте о чем угодно, я готова, – подтвердила я.

– Все в порядке, Морган! – крикнула она девушке, которая, судя по всему, была ее дочерью. – Давай сюда!

– Не стоит, – ответила Морган с безопасного расстояния.

– Можешь что-нибудь придумать, – настаивала женщина. – У меня-то, слава богу, с грамматикой все хорошо.

– Рада, что вы так уверены в своей грамматике, – сказала я.

– Я вообще довольно уверена в себе, не так ли? – спросила она.

Я подтвердила, что так оно и есть.

– Иногда я такая: «Упс!», – сказала она. – Но моя мать вечно выносила! мне! мозг! – Последние три слова она подчеркнула взмахами правой руки.

– Я имею в виду, пока она не померла, – продолжила женщина. – Она бы до сих пор меня поправляла. И преследует меня даже после смерти. Я все еще думаю: lie или lay? F*ck!

Я засмеялась.

– Так и есть, мэм, – сказала она.

– Вам не нравились эти мамины исправления? – спросила я.

– Нет, – сказала она. – И знаешь, что я сказала бы ей сейчас, когда мне 52, да и в свои 40: «Дорогуша, если я до сих пор не поняла, то и вообще не пойму. Не то чтобы это было неважно, но ты понимаешь, что я имею в виду, когда говорю “Бла-бла-бла”?» Но все же я была неправа.

Она сделала короткую паузу.

– Давай, достань меня, грамматичка! – сказала она. – Все в порядке. Я смогу это вынести.

Ее звали Кора. Она пожала руки Брандту и мне[76].

– Привет, Кора! – сказал Брандт.

– Привет, сладкий, как дела? – подмигнула Кора. – У тебя милая улыбка! – Она посмотрела на Брандта, засмеялась и повернулась ко мне:

– Все в порядке, милочка, у меня есть мужчина. Я не на охоте.

И тут она поняла, что Бранд снимает.

– О, Господи! – воскликнула она. – Я-то надеялась, что вы сделаете пару предупреждающих сигналов.

– Вы родственники? – спросила я у девушки.

– Да, я ее дочь, – ответила Морган.

– Она меня чертовски стесняется, – сказала Кора.

– Да, она держится на расстоянии, – заметила я.

– Мы так привыкли, – сказала Морган. – Пусть делает свои маленькие глупости.

– Ох уж этот маленький язычок! – возмутилась Кора. – Эй, Морган, разве твоя мать доставала тебя по поводу английского?

Морган сказала, что так и было.

– Значит, это у вас семейное, – сказала я.

– Подойди к столу, – позвала Кора свою дочь. – Не бойся, детка!

– Во всяком случае, она окончила колледж, так что это было не зря, – сообщила Кора.

– И какие у нее замечания? – спросил Брандт у Морган.

– Все то же самое, – сказала Морган все еще с безопасного расстояния.

– Хочешь сказать, что я похожа на твою бабушку? – спросила Кора.

– Нет, но она бы тоже доставала меня по этому поводу, – сказала Морган.

– Да, это семейное, – согласилась Кора. – Моя тетя, да благословит Господь ее душу, была учительницей. Сами понимаете, что в нашей семье английский был важен, а правильная грамматика еще важнее. – Она показала нам поднятый большой палец.

– Похоже, вы неплохо ладите, – сказала я. – И любите друг друга.

– Да! – согласилась Кора.

– Конечно! – подтвердила Морган. – Но иногда бывают моменты.

– Что за жизнь без таких моментов?

– Эй, разве это неправда? – возмутилась Кора. – Мы хорошо проводим время.

Когда мимо нас проехал троллейбус, она добавила:

– Моя мама сказала бы: «Мы здесь ненадолго, так что должны хорошо провести это время».

ТЕСТ

1. After reading this chapter, I need to _____ (lie, lay) down for a bit.

2. Rover _____ (laid, lay) under the covers with his head on my pillow.

3. She wordlessly _____ (laid, lay) thirty dollars on top of my trigonometry notes.

Ответы: 1. lie (infinitive); 2. lay (прошедшее время от “to lie”); 3. laid (прошедшее время от “to lay”).

Я сидела на площади Верди, когда ко мне подошел мужчина в сером пальто и серой кепке.

– Что такое приложение? – спросил мужчина, которому на вид было за 60.

– Приложение это… Подождите! – спохватилась я. – Вы что, проверяете меня?

– Да, – ответил он. – Хочу посмотреть на тебя в деле.

Я начала писать в своем блокноте.

– Значит, тебе нужно это сначала написать? – спросил он.

Я остановилась и посмотрела на него снизу вверх:

– Думаю, с примерами понятнее, – сказала я. – Вы против?

– Я знаю, что такое приложение, – ответил он.

– Ну, я показываю вам, как объясняю это обычно, – сказала я.

– Хорошо! – сказал он. – Но ты знаешь ограничительные и неограничительные приложения?

– Конечно, – ответила я. – Ладно, вижу, вы хотите полную версию. Приложение – это своего рода переименование. У вас есть существительное или именная фраза, и вы предлагаете альтернативный способ сказать то же самое.

– Неплохо, – ответил человек в сером.

– И если приложение ограничительное, то запятые не ставятся, а если неограничительное, то ставятся, – продолжила я. – Ну что, я прошла?

– Абсолютно, – сказал он.

Я покажу вам пару ограничительных приложений, но сначала давайте сделаем шаг назад. Вот предложение, где приложение выделено для вас:

My boss, Margie Whittlefish, just lent me her copy of Middlemarch (Мой босс, Марджи Уиттлфиш, только что одолжила мне свой экземпляр «Мидлмарча»[77]).

Margie Whittlefish и my boss относятся к одному и тому же человеку. Margie Whittlefish является приложением для my boss. Этот тип приложения называется неограничительным и выделяется запятыми. Идея в том, что имя Марджи в предложении необязательно, потому что у меня только один босс. Я называю ее имя просто так.

Вот другой тип приложения, на этот раз без запятой:

My colleague Lena lent me her copy of Soul on Ice (Коллега Лена одолжила мне свой экземпляр «Души на льду»[78]).

Lena является ограничительным приложением. Ее имя используется для того, чтобы выделить из коллег одного человека. Нужно имя того, о ком идет речь, потому что есть и другие коллеги. Здесь запятые не нужны.

Знают ли люди разницу между ограничительными и неограничительными приложениями? Реальность такова, что многие не знают. Поэтому, если вы не читаете хорошо отредактированный текст, трудно сказать, сколько пунктуационных знаков для приложений останутся за бортом. Не всегда можно рассчитывать на правильную пунктуацию в рабочих документах, но вы можете хотя бы к этому стремиться.

Еще пара примеров для вас:

Nonrestrictive (неограничительный): Her favorite book, Clarissa, is long (Ее любимая книга «Кларисса»[79]– длинная).

Restrictive (ограничительный): The book Clarissa is long (Книга «Кларисса» – длинная).

В первом предложении Clarissa приложение к her favorite book. Даже если удалить приложение, то предложение все еще будет иметь смысл: My favorite book is long, and do, by the way, that book happens to be Clarissa (Моя любимая книга длинная, и кстати, она называется «Кларисса»).

Во втором предложении вы не можете убрать приложение, так как оно влияет на смысл, определяя, о какой конкретно книге идет речь. Это ограничительное приложение, поэтому никаких запятых.

Один из моих контраргументов в спорах со сторонниками оксфордской запятой связан с относительно редким падежом приложений. Эта тема возникла в Санта-Фе, штат Нью-Мексико, где женщина по имени Дина спросила:

– Оксфордская запятая всегда нужна, верно?

– Нет, но… – я запнулась. Было утро, и я еще не настолько проснулась, чтобы спорить о запятых.

– Она позволяет избежать путаницы, – заявила Дина.

– Это так, – согласилась я, – не считая одной сложности, которая, как мне кажется, и создает путаницу. Сейчас покажу.

– Окей, – сказала Дина.

Я записала предложение и показала девушке и ее спутнику, мужчине по имени Берни:

I invited my mother, my first Spanish teacher, and my sister.

– Итак, я собираюсь пригласить на мероприятие трех человек, – сказала я. – И использую оксфордскую запятую. Допустим, вы видите это предложение, не зная контекста и сколько там людей.

– Нет, я знаю, что это три человека, – возразила Дина.

– Но давайте предположим, что не знаете, – предложила я.

– Здесь может быть приложение, – сказал Берни.

– Представьте себе, – продолжала я. – В этом предложении my first Spanish teacher может быть приложением, то есть альтернативным способом описать мою мать.

– Но я никогда не стала бы использовать здесь приложение, – возразила Дина. – Для ясности я бы сказала: I invited my mother, who was my first Spanish teacher, and my sister.

– Я просто хочу показать, – продолжила я, – что, если бы использовала здесь оксфордскую запятую, то это было бы совершенно ясно, верно?

И показала им другой вариант:

I invited my mother, my first Spanish teacher and my sister.

– Но в таком случае учительница тоже могла бы быть вашей сестрой, – сказала Дина.

– Знаете что? – сказала я. – Вы переводите это в плоскость родственных отношений.

– Она юрист, – сообщил Берни.

Снова ненадолго вернемся в Алабаму, на угол Декейтер-стрит, где мы встретились со строителями Джейсоном и Джеком.

– Могу ли я тоже спросить вас? – поинтересовалась я.

– Да, мэм, – обрадовался Джек, высокий парень в бейсболке задом наперед. – Пожалуйста, спросите меня о грамматике.

– О боже, сделайте это! – воскликнул Джейсон, любитель грамматики в кожаной куртке. – Скажите мне, в чем я не прав, потому что я хочу это исправить.

– Я собираюсь провести для вас мини-викторину, – сообщила я и начала писать.

– Ничего себе! – удивился Джек.

– Боже, ваш почерк просто… – восхитился Джейсон.

– Чувак, это прекрасно! – согласился Джек.

Под эти лестные возгласы я написала:

I invited Rona Jackson, my former roommate, and my boss to the party.

– Звучит ужасно, – поморщился Джейсон. – Никогда не пригласил бы своего босса на вечеринку.

– Окей, – сказала я. – Сколько человек я пригласила? Это и есть тест.

– Одного, – сказал Джейсон, но затем быстро передумал. – Двоих. Нет. По меньшей мере двоих, и не знаю, скольких еще.

– Так двоих или троих? – спросила я.

– Двоих, – сказал Джек, подняв два пальца.

– Нет, как минимум двоих, – возразил Джейсон. – Но может и больше.

– Может, троих? – спросила я.

– Потому что вы пригласили ее, своего босса и… – размышлял вслух Джейсон.

– Я придумала это специально для тебя, потому что тебе нравятся запятые, – сообщила я Джейсону.

– Боже, ребята, вы такие классные, – сказал Джейсон. – Никогда так сильно не любил английскую грамматику.

– Ты кажешься немного помешанным на грамматике, – сказала я.

– Точно, – согласился Джейсон.

– Он зануда, – с явным удовольствием подтвердил Джек.

– Итак, Рона Джексон – это бывший сосед по комнате, – продолжил Джейсон, глядя на предложение

– Или это она? – спросила я.

– Или это она, – эхом повторил Джейсон.

– Вот в чем вопрос, – сказала я.

– А-а-а! – догадался Джек.

– Это могли быть три человека, – сказала я. – Или два.

– Их могло быть двое, – закружился вокруг стола Джейсон. – Их могло быть трое. Их могло быть больше. Никогда не узнаешь наверняка.

– Теперь ты понял. На вечеринке могло быть хоть сто человек, но в этом предложении их не больше трех. Но двое или трое – неизвестно. Из-за этих запятых нельзя сказать точно, – продолжила я. – Все дело в запятой!

– Боже, чувак, я уже готов! – сказал Джейсон. – Чертовски люблю английский!

Он хихикнул, беря лист бумаги, который я ему протянула.

– Типа, я серьезно намерен придерживаться этого дерьма, – сообщил Джейсон.

Правильна ли пунктуация во втором предложении?

Grant has many creative friends.

His friend, Mariela Snodgrass, is a talented animator.

Ответ: Нет, потому что Mariela Snodgrass – это ограничительное приложение. Уберите запятую.

Солнечным осенним днем в Вермонте женщина, толкающая коляску по кампусу колледжа Миддлбери, обратилась ко мне с вопросом:

– Слово data (данные) единственного или множественного числа?

Я ответила ей как обычно:

– Я использую множественное число, если контекст подчеркивает разные данные, и единственное, если они являются единым целым. В случае с научным анализом скорее будет are, – сказала я.

– А как насчет отчета о научном анализе? – спросила она.

– Здесь я бы тоже, вероятнее всего, использовала множественное число, – ответила я. – Но я встречала предложения, в которых, как мне кажется, более естественно использовать is. На самом деле я вполне сознательно использую и то и другое.

– Мы постоянно спорим об этом на работе, – сообщила женщина. – Я социолог.

– Полагаю, в вашем случае, скорее всего, data are, – сказала я.

Она согласилась.

– Но люди часто говорят очень вольно, – продолжила я, – и на самом деле нет никакого детального анализа. Они имеют в виду общий сбор информации.

Какой-то ненадежный способ. Вряд ли в ближайшее время в этой битве победит одна из сторон, ведь слово data используется повсеместно.

И да, я знаю, что это слово пришло в английский язык из латинского, как и множественное число. Но это не значит, что заимствованное слово всегда должно оставаться неизменным.

Spaghetti в итальянском языке используется во множественном числе, но в английском вы когда-нибудь слышали, как люди говорят: These spaghetti are delicious?

Происхождение слов – это не их судьба. Мы необязательно принимаем одни и те же способы образования существительных в единственном и множественном числе в разных языках.

Данные свидетельствуют о том, что слово data в английском языке будет продолжать сложную жизнь, и, независимо от наших желаний, data is будет использоваться образованными, вдумчивыми носителями как данных, так и английского языка. Определенно, пришло время покончить с разногласиями и позволить этим двум вариантам сосуществовать.

А теперь давайте отправимся в Чикаго за новыми данными.

В Миллениум-парке в центре Чикаго морской пехотинец рассказал мне, что когда он служил на северном побережье Оаху, то однажды целый вечер обсуждал с коллегами множественное число слова mongoose. По-видимому, происшествия с несколькими мангустами на острове не были редкостью.

– Вдруг все стали лингвистами, – возмущался он. – Никто ведь не проверял.

Если вы посмотрите, скажем, на веб-сайте Merriam-Webster, то увидите, что форма mongooses указана в качестве одного из вариантов множественного числа, но есть и другой – mongeese.

Пару недель спустя, в публичной библиотеке Бозмена, штат Монтана, мужчина в бежевой рыбацкой шляпе научил меня нескольким охотничьим идиомам, а взамен я дала ему пару советов по грамматике.

– Хорошо, у меня есть кое-что для вас, – сказала я. – Каково множественное число слова mongoose?

– Трудно сказать, – задумался Джим. – Точно не mongooses.

– Но почему? – удивилась я.

– Ну, вы бы поставили s на конце? – спросил Джим.

– Забавно, что люди производят множественное число mongeese по аналогии с гусями, так как видят в слове goose (гусь). Но на самом деле нужная форма – mongooses, что для многих звучит странно. С другой стороны, не так уж часто людям нужно множественное число слова mongoose, – философски заключила я.

– Если бы я увидел больше одного мангуста, то просто убежал бы, – сказал Джим. – Без шуток! Ведь если собрались мангусты – значит рядом змеи.

Когда я вернулась в Чикаго, блондинка с собранными в хвост кудрями хотела обсудить множественное число слова octopus (осьминог).

– Octopuses, верно? – спросила она. С ней была группа примерно из 15 подростков, которая по сей день остается моим рекордом одновременного посещения Грамматического стола.

– Я, конечно, в этом разбираюсь, – сказала я, – но говорить больше, чем об одном осьминоге – значит напрашиваться на неприятности.

– Может, octopodes, – предложил один мальчик.

– Или octopi, – подхватил другой.

Последовал настоящий взрыв головоногих осьминогов, октоподов и осьминожищ: octopuses, octopodes и octopi.

– Я изучаю латынь, – сказал второй мальчик. – Octopi!

– Нет, есть книга о правописании слова octopuses, – возразила девушка со светлым хвостиком.

– Целая книга? – недоверчиво спросил знаток латыни.

– И это не octopi, – заявила девушка.

– Octopi звучит лучше, – пожал плечами латинист.

– Я склонна использовать обычное англицированное множественное число, – вмешалась я. – И, как правило, это не то, чему меня учили в детстве.

В разговор вступила еще одна девушка в мини-юбке:

– Многие говорят one bacteria, и это очень раздражает. Мне нравится bacterium!

– А вот вам еще, – вспомнила я. – Вы используете слово data с глаголом множественного или единственного числа?

– Data are, – ответила девушка в мини.

– Datum – единственное число, – сказал мальчик, изучающий латынь.

– Datum! – подхватили все члены группы одновременно.

– Вы действительно используете эту форму в реальной жизни? – удивилась я.

– Нет, – признался высокий мальчик из толпы.

– Мы посещали лекцию в Чикагском университете, и все, кто там был, употребляют это слово так, – сообщила девушка в мини-юбке.

– Так это как? – спросили сразу несколько подростков.

– Data are, – ответила она.

– Согласна, – сказала я, – но data также часто используют для обозначения не набора единиц информации, а ее совокупности, и тогда можно увидеть это слово в единственном числе. Множество писателей пишут и так, и этак. Давайте обратимся к Garner’s Modern English Usage и посмотрим, что там сказано об octopus. Вам не скучно, ребята?

– Нет, это забавно, – сказал мальчик в полосатой футболке. – Просто мы все такие зануды.

– Поэтому мы здесь, – поддержала одна из девушек под общий шепот одобрения.

– Это впечатляет! – призналась я. – Вряд ли я могла бы найти лучшую компанию для разговора.

– Ого, – сказал мальчик в полоску. – Мы должны сделать это вместе.

– Определенно должны! – согласилась я.

– Мы поможем с вашим столиком, – сказала девушка в мини-юбке. – Я пока подержу ваши книги!

– Отлично! – я прочитала вслух: «Поскольку это слово греческого происхождения, а не латинского, то классическое множественное число – octopodes [oktopodeez], а не octopi».

Знаток латыни шумно вздохнул.

– Теперь я буду говорить: «Видите этих oktopodeez в аквариуме?» – объявила девушка в серой кепке.

Я продолжила читать: «Но стандартное множественное число, которое преобладает в печатных источниках с начала ХХ века как в американском английском, так и в британском – это octopuses. Тем не менее некоторые авторы ошибочно используют латинское множественное число», – я подняла глаза и добавила, – то есть octopi.

– А еще panini – это множественное число, – сказал мальчик с краю группы. – А единственное – panino.

– Правда? – спросил кто-то.

– Да, two panini but one panino, – ответил бутербродный счетовод.

В некотором роде это правда. Panini, как и spaghetti, в итальянском языке это множественное число, но в английском языке оно в конечном итоге сдается на милость наших способов образования единственного числа. Многие люди используют panini в единственном числе, а во множественном говорят paninis. Это происходит естественным образом по мере смешения и развития языков.

– Вот видите, ребята, чем больше вы знаете, – подытожила я, – тем скорее у вас взорвется мозг при редактировании текста.

Мальчик хихикнул. Что касается меня, то учебные программы нравятся мне больше, чем осьминоги.

Когда следует исправлять множественное число у случайных незнакомцев?

Ответ: Когда участвуете в реалити-шоу по грамматике с призом в десять тысяч долларов. Или никогда, особенно если вы ошибаетесь.

– Ты знаешь, что в твоей речи есть нечто, чего почти не услышишь в Нью-Йорке? – спросила я высокого бородатого парня чуть за 20 по имени Джерри из Литл-Рока.

– И что же это? – заинтересовался Джерри.

– Ты говоришь: Yes, ma’am, – ответила я.

– Правда что ли? – удивился он. – В Нью-Йорке не говорят: Yes, ma’am; No, sir; Yes, sir?

– Время от времени кто-нибудь может сказать «Да, мэм», – ответила я, – но здесь это просто формальность. Ты обратился бы ко мне так же, если бы мне было 18, или сказал бы иначе?

– Я говорю это кому-то, когда признаю, что его опыт и статус выше моего, – сказал Джерри.

– Я как раз собиралась это сказать! – вставила его подруга, сияющая рыжеволосая девушка по имени Джулия. – Мы одного возраста, но ко всем, кто старше меня, я обязательно обращусь ma’am или sir.

В Нью-Йорке отсутствие подобного обращения не воспринимается как грубость. Скорее, наоборот:

– Женщин иногда беспокоит обращение ma’am, потому что намекает на их возраст, – сообщила я.

Парень вздохнул и улыбнулся.

– Но мне это нравится, – продолжила я. – Думаю, это очаровательно. И я заметила, что миновав определенную широту, мы стали слышать это чаще.

Джулия рассмеялась.

– Вы добрались до южных штатов? – спросила она.

Я кивнула.

– Так что теперь я ma’am, – ответила я. – Мне это нравится.

– Обычно я так обращаюсь исходя из авторитета, а не из возраста, – уточнила Джулия.

– А я из-за возраста, – сказал Джерри.

Мы поболтали еще немного.

– Приятно было с вами пообщаться, – сказала я на прощание.

– Да, мэм, – ответила Джулия.

– Ты очень любезен, – сказала я Джеку, высокому парню в бейсболке козырьком назад, – одному из моих новых шумных друзей в Декейтере, штат Алабама. – Кроме того случая, когда съел мое яблоко.

Во время затянувшегося разговора о грамматике они с Джейсоном решили перекусить яблоком, которое я положила на Грамматический стол.

– Извините, – сказал Джек.

– Теперь я останусь голодной, – ответила я.

– Ну там осталась пара кусочков, – возразил Джек.

– Да уж, здорово, – сказала я. – А можешь ответить, в каких случаях ты говоришь Yes, ma’am? Ты сказал бы мне это, если бы мне было 20, или это потому, что я старше?

– Я сказал бы это из уважения, потому что вы старше меня, но если бы вы были моложе, то все равно сказал бы, – ответил Джек.

– Все равно? – спросила я, сбитая с толку.

– На самом деле, вам пришлось бы поправить меня, если вы хотите, чтобы я этого не делал, – сообщил Джек. – Просто во мне укоренилось уважение к старшим, потому что, без обид, мэм, но вы живете на этой Земле дольше меня, знаете больше и разбираетесь во всем лучше, чем я. У вас был свой опыт…

– Да, – согласилась я.

– А у меня свой, – добавил Джек.

В этот момент вернулся Джейсон, который отошел в туалет соседнего ресторана. Он вставил в разговор несколько слов, которые редактор вежливо попросил меня вырезать из этой книги, в ответ на что Джек попросил его заткнуться.

Затем Джейсон обратился ко мне:

– Думаю, что мы, южане, более вежливы, – заключил он. – В какой-то степени. Просто вы немного заводите нас, мы любим потасовки. Мы будем драться из-за вас. Однако мы сильно отклонились от темы…

Он наклонился к Грамматическому столу:

– Давайте лучше вы расскажите что-нибудь об английском.

В конце декабря в центре Литл-Рока, штат Арканзас, две старшеклассницы из Little Rock Central High School остановились поболтать. Их школа играла важную роль в движении за гражданские права, так как стала местом принудительной десегрегации в 1957 году после решения Верховного суда США Brown vs. Board of Education[80]. Они перешли в десятый класс и ожидали начала занятий в школе.

– Вам не кажется, что я говорю как деревенщина? – спросила рыжеволосая Лили.

– По-моему, ты не похожа на деревенщину, – ответила я. – Ты говоришь, как уроженка южных штатов, а это совсем другое дело. Когда вы говорите country, что это значит для вас?

– Сountry, – сказала Лили, – это деревенский акцент. Иногда мне говорят, что он у меня есть, а иногда говорят, что его нет.

– По-моему, это просто южный говор, – сказал я. – Для меня он звучит тепло и дружелюбно. Нью-Йоркский акцент, который вы слышите в телешоу, немного грубее, что-то вроде: «Убирайся с дороги, чтобы я могла зайти в вагон метро», или что-то в этом духе.

– Вы и правда так говорите? – спросила вторая девушка Хейзел с повязкой на голове, похожей на ту, что я носила в 1970-х годах.

– Не думаю, – ответила я[81].

– Но так вообще кто-то делает? – спросила Хейзел.

– Там много людей и мало места, так что вполне возможно и такое, – я изобразила толчок локтем. – Но большинство людей дружелюбны. Просто иначе проявляют это. Вам стоит как-нибудь навестить нас!

– Когда я жил в Колорадо, – сказал мужчина по имени Кен на улицах Старквилла, штат Миссисипи, – люди высмеивали мой акцент.

– Мне нравится ваш акцент, – ответила я. – Думаю, он звучит потрясающе.

– Сам я его даже не замечаю, – сказал Кен.

– Как вы думаете, а у меня есть акцент? – спросила я.

– Мне кажется, что вам его не хватает, – сказал Кен. – Хотя какой в нем смысл? И, честно говоря, если бы я побольше с вами пообщался, то заговорил бы так же. Ничего не могу с этим поделать. Я перенимаю произношение у окружающих. Если бы я проработал один день на ферме, то к пяти часам пополудни уже говорил бы как фермер.

– Просто некоторые люди более восприимчивы, чем другие, – сказала я.

– Не знаю, как это получается, – развел руками Кен.

– Может быть, это признак дружелюбия, – предположила я. – Как способ вызвать симпатию.

– Может быть, – сказал Кен. – Да, хочется вписаться в компанию.

– Забавно, акцент в этом регионе кажется мне гостеприимным.

– Тут все сложно, – сказал Кен. – В южном диалекте мы пытаемся говорить как можно проще, без всяких заморочек. Но в итоге это создает новые сложности. Как будто так уж трудно произнести слово правильно? Зачем сокращать этот путь?

– Однако я слышу, что вы растягиваете некоторые гласные, – заметила я. – Как насчет can?

– Cayan, – сказал Кен.

– Вот видите, для меня это звучит как два слога, – сказала я.

– Ага, – согласился Кен. – А назовите-ка орех, с которым люди пекут пироги: pecan.

– Peh-kahn, – произнесла я.

– Большинство людей не с Юга говорят pee-can, – сказал Кен. – И это сводит нас с ума.

– А в моей речи вас что-нибудь раздражает? – спросила я.

– Нет! – воскликнул Кен.

– Это из вежливости? – уточнила я.

– Нет-нет, – повторил Кен.

– Окей, – сказала я. – Но мне кажется, я поставила вас в неловкое положение.

– Нет, – возразил Кен. – Те, кто никогда не выезжал отсюда, сказали бы: «Она говорит как чертовы янки». Но они никогда не скажут вам этого вам в лицо. Скорее, что-то вроде: «Ты это слышал? Ох уж эти северяне…».

– Действительно? – спросила я.

– Точно! – подтвердил Кен. – Янки – ужасное слово, но здесь это скажут, потому что вы говорите не так, как они. Я жил в других местах и сталкивался с другими акцентами.

– Путешествия – быстрый способ узнать много нового о других людях, – согласилась я.

– Вот еще пример, – сказал Кен. – Мое имя пишется Кеn. Произнесите-ка!

– Кеn, – сказала я.

– А здесь говорят Кин, – всплеснул руками Кен. – Почти как Kin, но растягивая i.

– Kyin, – потренировалась я. – Звучит так, будто там застряла буква у.

– Угу, – согласился Кен. – Совершенно верно. Мои родственники в Остине говорят Кен. Они ничего не сокращают, просто произносят мое имя как надо. Но когда я их впервые услышал, то не понял, что это мое имя! Говорю: «Я Kyin!», а родственник: «Я так и сказал: Ken!» Со стороны это, наверное, смотрелось забавно.

– Отчасти, это и правда забавно, – сказала я.

Мы поболтали еще немного и обсудили наши дальнейшее перемещения. Мы с Брандтом собирались в Алабаму, и Кен сказал:

– Чем меньше город, тем сильнее там акцент. Обещаю!

– Окей, я вам верю, – согласилась я.

– Возможно, вам даже понадобится переводчик, – предупредил Кен.

– Было бы здорово доехать до тех мест, где он нам потребуется, – ответила я.

– Можете верить в это, пока вам срочно не понадобится какая-то информация, а вы не сможете ничего понять, – сказал он. – Типа того: «Чувак, что он сказал о том, где находится больница?»

Вскоре мы добрались до Алабамы, и, хотя нам не нужно было ехать в больницу, я прекрасно понимала всех, с кем мы там разговаривали. Однако я проконсультировалась с Джейсоном и Джеком в Декейтере по поводу своего акцента.

– Вам не кажется, что я смешно разговариваю? – спросила я их.

– Да, немного, – сказал Джейсон.

– И как это звучит? – решила узнать я.

– Вы говорите очень правильно, – сказал Джек. – Как будто приехали из северных штатов.

– Ага, – согласился Джейсон. – Вы начнете говорить, а мы можем сказать кому-то: «Смотрите, это янки». Без обид! Янки здесь все, кто живет выше линии Мейсона-Диксона[82]. Я просто говорю как есть.

– Мэм, у вас ровные зубы и вы хорошо говорите, – сказал Джек.

– Так что очевидно, что вы не местная, – заключил Джейсон.

Одни люди здороваются, подходя к Грамматическому столу, а другие обходятся без учтивостей и сразу переходят к делу. Признаюсь, мне это нравится. Мне приятно сознавать свою общественную полезность.

– Два пробела или один[83]? – услышала я вместо приветствия от мужчины в очках, водруженных на бритой макушке. Мы находились в кампусе колледжа Миддлбери в Вермонте.

– Ну, я выросла с двумя, но сейчас ставлю один, – ответила я. Мужчина издал гортанный звук неодобрения.

– Но если вы все еще используете два, то я не считаю это неправильным. Просто это слишком явно говорит о вашем возрасте.

– Я знаю, – сказал он, – а на сколько? Больше 40 лет?

Я заколебалась.

– Больше 45? – спросил он.

– Определенно за 40, – ответила я. – Но думаю, что мы все можем поладить. Кроме того, что сторонники одного пробела часто начинают править документы с двумя пробелами путем автоматической замены.

– Мне достается из-за этого на работе, – признал мужчина, – но я просто меняю все обратно на два пробела[84].

Люди часто хотят знать, зачем нужны эти перемены. Можно прочитать подробные разъяснения по поводу интервалов на множестве веб-сайтов по всему интернету, но простой ответ таков: правила иногда меняются.

На площади Верди на Манхэттене женщина лет 50 рассказала мне, что ее «несколько более пожилой» муж настаивал на двух пробелах после точки. Сама она предпочитала один.

– Кто из нас прав? – спросила она.

– И то и другое верно, – осторожно ответила я, – но наблюдается тенденция к одному пробелу, и когда умрут все носители двойного пробела, то останется только одинарный.

Я добавила:

– При устройстве на работу пожилым людям часто советуют удалять вторые пробелы из своих резюме. Иначе они рискуют не дождаться приглашений на собеседование.

Она расхохоталась и сказала:

– О боже, не могу дождаться, когда вернусь домой и расскажу своему мужу эту часть о «пожилых людях»!

Тема пробелов также обсуждалась в мичиганском поезде Detroit People Mover[85], который курсирует через центр Детройта. Я сидела за маленьким Грамматическим столиком с табличкой mini-Grammar Table, которая гарантировала, что я занимаю не больше одного оплаченного места в общественном транспорте, а Брандт снимал. Нашими немногочисленными попутчиками в вагоне были несколько молодых женщин, которые сообщили, что приехали в город на какую-то церковную программу.

– Как вы относитесь к пробелам после предложения? – спросила одна из женщин с длинными светлыми волосами. Казалось, она находила Грамматический стол более естественным и разумным попутчиком, чем ее друзья.

– Вы за один пробел? – спросила я. – Не хочу показаться предвзятой, но мне кажется, что да.

– Да, – согласилась женщина. – Раньше я работала в письменном центре в колледже, где все ставили два пробела, и я даже не слышала о другом варианте.

– Они были старше? – спросила я. – Я преподаю взрослым, и иногда на моих занятиях встречаются пожилые люди, которые навязывают этот вариант своим детям. А я им постоянно говорю: «Не поступайте так! Сами делайте, как хотите, только не навязывайте этого детям».

Она рассмеялась.

– Я перешла на один пробел в девяностые, – сказала я. – Переключиться было очень просто. С этим не было никаких проблем, но многие люди моего возраста до сих пор используют два пробела.

– Действительно? – удивилась она. – Почему?

– Потому что это одна из тех вещей, которым их учили еще в эпоху пишущих машинок. Один пробел кажется им нелепым. При этом почти каждая их публикаций, которые они читали в журналах, газетах и книгах, всегда были с одним пробелом. Странно, что они этого не замечали.

– Тhe Millender Center, – объявил остановку автоматический голос, и двери открылись.

– Я хотела выпустить футболку с надписью Two Spaces after a period is the mom jeans[86] of punctuation (Два пробела после точки – это мамочкины джинсы в препинании), но подумала, что это слишком жестоко, – сказала я.

– Думаю, стоит сделать такие, – согласилась она.

– Правда? – сказала я. – Хорошо, но, возможно, я буду продавать их под псевдонимом[87].

В Бозмене, штат Монтана, я немного поболтала с Линн, работающей неполный рабочий день в библиотеке.

– Десятилетиями я печатала с двумя пробелами, – сказала она. – Это просто привычка. Потребовалось время, чтобы переучиться. Но я была слишком упряма, и мне пришлось прочитать несколько статей о том, почему больше не нужно этого делать, прежде чем сдаться.

– И вы перестали делать двойной пробел? – спросила я.

– Да, – ответила Линн.

– Думаю, это многое говорит в вашу пользу, – сказала я, и Линн рассмеялась.

– Вы тоже проповедуете это? – спросила она.

– Потому что многие люди по-прежнему сопротивляются изменениям, – ответила я.

– Я следую логике и фактам, – сказала Линн. – Когда я прочитала аргументы специалистов по верстке, то подумала: «Ладно, теперь мне все понятно».

– Впечатляюще! – воскликнула я. – Вот что значит библиотекарь: факты и логика! Давайте поздравим друг друга с этим.

И мы пожали руки.

Седовласая туристка по имени Наоми, которую я встретила в Сент-Луисе, разрушила мои демографические представления, сообщив:

– Меня учили печатать с одним пробелом.

Это была невысокая женщина с яркой индивидуальностью. Наоми гостила в Сент-Луисе с двоюродной сестрой, с ними были их мужья.

– На подготовительном курсе колледжа, – сказала она, – мы один семестр изучали машинопись. И я провалилась, потому что меня арестовали незадолго до окончания. – Она хлопнула мужа по плечу, чтобы подчеркнуть этот момент, и все рассмеялись.

– Мы пошли поплавать к ручью, – продолжила она, – а там были драчуны с запада Коламбуса с мачете и цепями. Приехал шериф, и нас всех арестовали.

– Твое детство было похоже на сочетание «Вестсайдской истории» и «Американских граффити»[88], – сказал ее муж.

– Шериф сказал нашим родителям: «Они просто оказались не в то время не в том месте», – ответила Наоми.

– Вы не похожи на закоренелую преступницу, – сказал я ей.

– Конечно нет! – воскликнула Наоми.

– Не позволяйте ей себя обмануть, – пошутил муж ее двоюродной сестры.

– Я получила двойку, потому что была в тюрьме во время экзамена, – сказала Наоми.

В Санта-Фе у Дины – любительницы оксфордских запятых, с которой мы познакомились в предыдущей главе, – тоже были проблемы с пробелами:

– После точки все еще ставят два пробела? – спросила она. – Я пробовала ставить один, но это выглядит как куча слов. – Она взмахнула рукой, показывая, как смешиваются слова, а ее спутник Берни с улыбкой покачал головой.

– Когда вы читаете газету, сколько пробелов видите после точки? – спросила я.

– Я не читаю бумажные газеты, – ответила Дина.

– А новостные сайты? – спросила я.

– Похоже, их два, – сказала Дина.

– Это не так, – ответила я. – Там один пробел.

Берни безуспешно пытался заглушить смех, прикрывая лицо рукой.

– Все, что вы читаете: книгу, газету, журнал или веб-сайт, набрано с одним пробелом, – добавила я.

– Интересно, – хмыкнула Дина. – Но что поделать с мышечной памятью.

– Я была счастлива, когда перестала ставить второй пробел, – сказала я. – Меньше нажатий клавиш – это эффективно.

– Мне нравится эффективность, – признала Дина.

– 20 лет назад, – продолжила я, – половина моих взрослых учеников ставили один пробел, а другая – два. Сейчас число последних снизилось до четверти или трети, в зависимости от профессии. Многие юристы все еще за два пробела.

Лицо Берни просияло, и он коснулся руки жены.

– Я юрист, – призналась Дина, – и делаю два пробела.

– Она хороша, – сказал Берни[89].

– Серьезно, юрист? – спросила я Дину. – Это забавно. Похоже, законодательство гораздо сильнее сопротивляется одинарному интервалу.

Берни улыбался и кивал. Казалось, его это очень забавляло.

– Значит, какое-то время вы еще можете безнаказанно сохранять два пробела, – сказала я.

– Когда она что-то пишет, то начинает со слов: «Эй, вы все, идите сюда!», – пошутил Берни.

– Не правда, – сказала Дина, закатывая глаза.

Сколько пробелов должно стоять после каждого предложения в этом коротком сообщении?

Olive, I will pick you up from your skydiving lesson at noon. Could you please wait for me by the barrel cactus? If you finish early, message me and I will try to arrive sooner. Thank you! I’m looking forward to seeing you soon.

Ответ: 2, 1, 2, 1.

Чтобы снимать на набережной Венис-Бич, нам требовалось получить разрешение и пригласить наблюдателя за съемками. Человек по имени Эл находился с нами весь день, чтобы убедиться, что мы не делаем ничего запрещенного. В обмен на услуги по наблюдению мне пришлось стать исповедником Эла, который сообщил мне:

– Я привык всегда писать первую букву заглавной, хотя знаю, что это неправильно.

Звучало неплохо.

– Первую букву чего? – уточнила я.

– Всех слов! – сказал Эл. Он выглядел мужественно, но внезапно стал сентиментальным:

– Я просто обожа-аю писать заглавными буквами. Не знаю почему!

Я считаю себя приверженцем прописных букв. Но это означает только то, что я использую заглавные буквы по необходимости, а не самозабвенно[90].

В Буффало, штат Нью-Йорк, я встретила писателя по имени Нил, бывшего армейского офицера, который хотел поговорить о мэре Нью-Йорка. Но не о политике, а об имени Bill de Blasio. Точнее, Нил хотел поговорить о том, как писать первую букву фамилии в начале предложения.

– Мне попадались два разных способа, – сообщил Нил, – de Blasio со строчной буквы и с заглавной D.

Для наглядности он написал:

De Blasio was the 109th mayor of New York City;

de Blasio was the 109th mayor of New York City.

– Маленькая d в начале предложения выглядит странно, – сказала я, используя свою самую продвинутую грамматическую терминологию.

– Тем не менее это его фамилия, – ответил Нил.

– Но любое слово в начале предложения пишется с заглавной буквы, – возразила я.

– Но это его фамилия, – повторил он. – Итак, когда вы пишете предложение de Blasio did this, то начинаете его имя с заглавной D?

–Да, – ответила я. – Это обычная строчная буква. Нет ничего особенного в том, чтобы сделать ее заглавной в начале предложения. А вы предлагаете оставить ее строчной?

– Допустим, вас зовут benсо строчной буквы, – сказал Нил. – Кто я такой, чтобы менять ваше имя только потому, что это начало предложения?

– Вы не меняете, – сказала я. – Это стандартное правило написания слов с заглавной буквы в начале предложения.

Мне нравится обсуждать имена и способы их написания. Вопрос Нила напомнил мне об одной из моих любимых грамматических тем: притяжательные формы множественного числа имен в английском языке. Не могу дождаться, когда мы доберемся до главы 28!

В детстве я прочитала много книг и все тексты, которые могла найти на упаковке любого продукта на кухне или в ванной.

Моими главными источниками информации были коробки из-под хлопьев и бумажных салфеток. Я читала и перечитывала каждый фрагмент на всех шести сторонах любой коробки Kleenex, которая попадала в наш дом. Я даже почерпнула немного американской истории со дна этих коробок из-под салфеток.

За завтраком на кухне ни один ингредиент или процентное содержание RDA (рекомендуемой диетической нормы) на упаковке хлопьев не были слишком мелкими, чтобы я не могла прочитать их в шестисотый раз. У меня была безграничная энергия для изучения списка добавок.

Возле Мilwaukee Art Museum, художественного музея Милуоки, где мы расположились на набережной озера Мичиган, я встретила мальчика лет 11 по имени Рики, который, по-видимому, тоже читал этикетки, так как хотел узнать о выборе заглавных букв в интерьере автомобиля.

– У нее в машине есть маленькая бирка, – сообщил Рики, имея в виду женщину рядом с ним, которая, кажется, была его тетей. – Там было написано: This is equipped with Advanced Airbags (Оснащено усовершенствованными подушками безопасности). Почему Advanced Airbags написаны с большой буквы?

– Один из вариантов, – сказала я, – что Advanced Airbags – это зарегистрированная торговая марка товара. А другой вариант, что кому-то выгодно представить подушки безопасности более важными. Не имея информации, я не могу сказать, какой из этих вариантов верен. Но мне нравится, что ты обратил на это внимание.

– Я просто посмотрел на текст и подумал, что в этом нет смысла, – сказал Рики.

Во взрослом мире заглавные буквы часто пропадают. Люди изучают в школе разумные правила выделения слов прописными буквами, потом вырастают, приходят на работу и внезапно забывают о существовании заглавных букв. В тот день в Милуоки я могла бы сказать Рики, что ждет его впереди, но не стала этого делать. Он и сам довольно скоро узнает.

Когда я вернулась на Венис-Бич, профессор по имени Ева сообщила:

– Я недавно кое-что узнала, и мне было стыдно, что я так долго была не в курсе. Оказывается, не надо писать fall и spring (осень и весна) с большой буквы, когда они относятся к временам года. Это правда?

– Верно, – сказала я. – А вы точно всегда писали их с большой буквы? Может, эта привычка появилась у вас после школы, а вы просто не заметили?

– Нет, я всегда писала их с большой буквы, – ответила Ева.

– Но тогда summer и winter (лето и зима) вы тоже писали с большой буквы? – спросила я.

Рядом с Евой стоял другой профессор, он изучал язык урду, в котором заглавных букв не существует.

– Нет, ни одно из них, – ответила Ева. – Но ведь fall и spring имеют и другое значение, а summer и winter – это просто времена года.

– Верно замечено, – сказал ее коллега.

– И чтобы показать, что мы не говорим о falling down (падении) или springing (прыжке), – продолжила Ева, – я всегда полагала, что нужно писать их с большой буквы. Из-за этого я ужасно поссорилась со своей подругой. А потом проверила, и оказалось, что она была права. А ведь я получила 800 баллов на экзамене по английскому языку в колледже. Я была грамматическим совершенством!

Не все проблемы заглавных букв связаны с их избытком. На Мартас-Виньярд я познакомилась с Эвелин, которая преподавала государственное управление и возглавляла параюридические исследования в местном колледже.

Она рассказала мне:

– У нас есть студенты, которые учились в других местах и вернулись в общественный колледж. Но как только они переступают порог колледжа, то перестают писать заглавные буквы. Это какая-то мистика.

Я засмеялась.

– К нам на курсы приезжают доктора философии, – сказала Эвелин, – в моей программе параюристов участвуют люди из разных стран и те, кто специализировался на английском языке, но как только они приходят к нам, то все!

– Никто не пишет с заглавной буквы? – спросила я.

– Как будто они заходят в нашу дверь и, не сговариваясь, просто перестают использовать прописные буквы, – ответила она.

В Буффало банковская служащая в элегантном платье по имени Дженнифер столкнулась с избытком заглавных букв в сообщениях электронной почты.

– Меня сводит с ума, когда люди пишут с большой буквы b и r в выражении Best Regards, (с наилучшими пожеланиями), – сообщила она. – Разве не должна быть заглавная буква B в начале, а затем маленькая r?

Я согласилась, что так и должно быть.

– Ну вот, – сказала она. – Я пытаюсь исправить, а люди говорят: «О, можно и так, и так». Или All My Best (всего наилучшего) со всеми заглавными буквами. Нет! Заглавная А, маленькая m, маленькая b.

Посмотрите на оба варианта рядом:

All My Best, Gregor;

All my best, Gregor.

Какой вам нравится больше? Мне больше нравится нижний, но если хотите подписывать свои электронные письма с тремя заглавными буквами, то я все равно буду получать их с удовольствием.

– Как часто вы видите All My Best? – спросила я. – Здесь это обычное дело?

– В последнее время чаще, – ответила Дженнифер. – Это становится все более распространенным явлением. Я думаю, всякий раз, когда прощальная фраза состоит более чем из одного слова, следует писать с заглавной буквы только первое, но не все остальные.

– Что я и делаю, – сказала я. – Но больше всего меня раздражает Good morning с большой буквой m:

Good Morning, Hermione! – Тьфу!

Good morning, Hermione! –Так гораздо приятнее.

Дженнифер со мной согласилась и поблагодарила меня за искреннее сочувствие (в плане заглавных букв):

– Сейчас пойду в офис, – сказала она, – и сообщу коллегам, что вы здесь. Надеюсь, что они выйдут и воспользуются вашими услугами. А я принесу вам воды и закусок.

Что она и сделала. Буффало был нашей первой остановкой в этих местах и стал хорошим предзнаменованием дальнейшего гостеприимства.

All my best, Ellen

Сколько слов нужно написать с заглавной буквы в следующем предложении?

In the summer of 1982, I worked for the general manager of a footed-pajama company.

Ответ: Ни одного! Не используйте заглавные буквы для времен года и должностей в деловых текстах. Уберите пальцы от клавиши Shift, любители заглавных букв!

Однажды на площади Верди молодая женщина остановилась у Грамматического стола со своей матерью и младшей сестрой. Мы немного поболтали о писательстве, и она сообщила, что учится в колледже.

– Как дела в колледже? – спросила я.

– Хорошо! – ответила она. – К слову о писательстве, на первом курсе мы изучали письмо. И меня очень удивило, что можно использовать сокращения, например, I’d[91].

– Тебя это удивило? – спросила я.

– Да – сказала она. – У меня были хорошие учителя английского в начальной и средней школе. Они постоянно твердили, что нельзя использовать сокращения, а тут вдруг сказали: «Можно это делать». Вот я и удивилась.

– Верно, – сказала я. – Действительно можно. На самом деле, некоторых это все еще смущает, но мне кажется, что говоря полными фразами, они звучат как роботы.

Обычно я не обращаю внимание на отсутствие или наличие сокращений в тексте, но иногда кто-то кажется мне чересчур чопорным. Вот, пожалуйста, сравните:

Оба способа хороши, но не обязательно специально избегать сокращений. Однако нужно сокращать правильно.

На Венис-Бич 30-летний мужчина по имени Артур пришел к Грамматическому столу с претензией:

– Не знаю, есть ли у вас в Штатах такая проблема, – начал он, – но там, откуда я родом, она весьма серьезна.

– Откуда вы родом? – спросила я.

– Сидней, Австралия, – ответил Артур. – Я учитель английского языка, и это действительно выводит меня из себя. Третий год преподаю и до сих пор удивляюсь, что в одиннадцатом классе некоторые ученики все еще пишут: I would of done this через of. Вроде бы они изучали сокращения в начальной школе, но словно забыли о них.

– Когда вы пишете, то сокращаете would’ve? – спросила я.

– Да, – сказал Артур, – я ставлю апостроф перед ve в неофициальной переписке. Я бы не стал этого делать в эссе.

– Я использую такое сокращение только в текстовых сообщениях, – сказала я, – хотя во всем остальном я сокращаю очень много и люблю сокращения даже в официальной переписке, например: isn’t, doesn’t, wouldn’t. Потому что не хочу звучать высокопарно. Я сокращаю выступая перед группой и часто сокращаю на письме.

– Would of это из-за звучания, верно? – спросил Артур.

– Да, – сказала я, – но это разные части речи. И наводит на мысль о том, что ученики не знают, что ve после апострофа – это глагол have.

Слово of – это предлог. Would’ve определенно звучит как would of. Но от would of нет никакой пользы. Вы не можете соединить эти два слова вместе, в них нет смысла в английском языке[92].

– Конечно, это не так важно, – сказал Артур, – но я только закончил проверять работы, и эти сокращения просто вывели меня из себя.

Я сказала, что учителям нужна перезагрузка после выставления оценок.

– Точно! – согласился Артур и с улыбкой обратился к воображаемым ученикам: «Дети! Читайте больше! Перестаньте читать сообщения! Перестаньте смотреть видео на YouTube! Читайте романы и газетные статьи!»

ТЕСТ

Сколько значений есть у aren’t?

Ответ: Два. Конечно, это означает are not, но есть и другой вариант: Aren’t I the best blueberry pancake maker in the entire family? Здесь он заменяет am not.

В Бойсе, штат Айдахо, у Грамматического стола остановилась женщина с мужем и девятилетними тройняшками.

– Ребята, она профессионал в грамматике, – сообщила женщина детям – двум мальчикам и девочке. – Вам задали культурное мероприятие, верно? Мы собираемся посетить эту леди.

В детстве я неоднократно ходила на экскурсии, но впервые сама стала объектом посещения. Для меня это большая честь.

Родители хотели поговорить о произношении слова almond (миндаль [ˈɑːmənd]). Отец сказал:

– Я вырос, выращивая ammonds, – первый слог рифмовался с ham, – но все называют их al-monds. Вы ведь не говорите sal-mon (лосось [ˈsæmən])?

Пока мать рассказывала о том, что сейчас они переезжают в Бойсе, ее дочь искупалась в фонтане и начала взбираться на дорожный столб.

– Если поедете в Центральную Калифорнию, – сообщила мама, – то услышите много споров об ammond против almond. Те, кто выращивает орехи, называют их ammonds, хотя весь остальной мир называет их almond [ɑːmənd].

Теперь уже все тройняшки лазали повсюду.

– Потребители покупают орехи, а не название, – сказала я.

– Механический шейкер захватывает ствол дерева и стряхивает ammonds, – сообщил отец, – поэтому у нас шутят, что на дереве растут almonds, но при сборе урожая из них вытряхивают букву l.

В Сент-Луисе, штат Миссури, примерно в 1400 милях[93] к юго-востоку от Бойсе, у меня был откровенный разговор с репортером по имени Эшли о конфликтах произношения в браке. Я сбиваю Брандта с толку, когда одинаково произношу имена Don [dɒn] и Dawn [dɔːn].

Такое происходит с нами, жителями Западного побережья, когда они сталкиваются с обитателями Восточного.

– Мы с мужем постоянно спорим из-за этих двух слов, – сказала Эшли, держа в руках блокнот, в котором написала cot и caught. – Они ведь звучат одинаково, верно? – спросила она.

– Для некоторых из нас, да, – сказала я. – Это называется слиянием. То есть в некоторых частях США эти слова звучат одинаково, а в других – нет. Я их не различаю…

– Вы произносите эти слова по-разному? – спросила Эшли Бранда.

– Абсолютно! – воскликнул Брандт. Мы все рассмеялись. Уж он-то точно их различал.

– И вы говорите так же? – обратилась Эшли ко мне.

– Да! Мы вместе почти 26 лет, – рассказала я, – и в начале отношений мы спорили о taught и tot. Брандт говорил, что они звучат по-разному, а я уверяла, что это не так и они одинаковые. Он доказывал: «Нет, они разные!» И я просто не могла поверить. Думала, что он не в своем уме.

Эшли рассмеялась, прекрасно понимая мои проблемы с гласными. Ведь она тоже была с Западного побережья.

– Я нашла их в словаре, – продолжила я, – и оказалось, что у этих двух слов разное произношение. Это стало поворотным моментом, когда я поняла, что думаю, будто знаю больше, чем на самом деле, и нужно все проверять. Когда я преподаю грамматику, то много говорю о сдержанности, ведь впереди могут ждать сюрпризы. Мы думаем, что во всем разобрались, но никто не застрахован от неожиданностей.

В Айова-Сити я встретила родственные души в произношении гласных. Я сидела на углу улицы напротив Капитолия штата Айова, когда трое улыбающихся молодых людей приблизились к Грамматическому столу.

Дастин, одетый в красную толстовку, сказал:

– Мы проходили мимо, и я такой: «О боже, я помешан на грамматике!»

– В самом деле? – спросила я. – Как это случилось?

– Мой дедушка был учителем английского языка, – поделился Дастин. – Начиная с самого раннего детства, он всегда поправлял мой английский, да и все, что я говорил, например, не Joe and I, а Joe and me, и все в таком роде.

– Тебе это нравилось? – спросила я.

– Тогда не очень, – признался Дастин.

– Но теперь ты это ценишь, – заметила я.

– Теперь, когда я стал старше и говорю намного грамотнее, чем остальные, мне это начинает нравиться, – согласился Дастин.

Мы посовещались о возможных темах для обсуждения:

– Есть что-то, что мне нужно знать об Айове, например, какой-то местный сленг или что-то в этом роде? – спросила я.

Дастин расхохотался

– Мы говорим beg, – сказала Алексис, улыбчивая девушка с длинными каштановыми волосами.

– Да, говорим beg, – подтвердил Лео, который тоже улыбался. Айова определенно казалась дружелюбной.

– Beg это bag, – уточнил Дастин.

– О чем ты говоришь? – спросила я, сбитая с толку.

– Можешь подержать мою сумку? – продемонстрировал Дастин.

– Хочешь сказать, что это одно и то же? – спросила я, показывая bag и beg в своем блокноте.

– Я произношу их одинаково, – сказал Дастин. – Исходя из контекста, я понимаю, о чем говорят.

– Хорошо, но эти слова немного различаются, – рассмеялась я.

– Да, – согласился Лео. – Так что для нас это одно и то же, но для других людей это как ba-ag.

– Вроде: that’s a beg, – сказал Дастин, указывая на сумку на руке проходящей женщины.

Алексис кивнула:

– Это сумка.

– Окей, ладно, – сказала я. – Например, я хотела бы сказать: I beg for the bag (Я прошу сумку).

– Ого! – удивился Лео.

– Я бы сказала: I beg for the beg, – не растерялась Алексис.

– We beg for the beg, – подхватил Лео.

– Брандт вырос в Коннектикуте, – рассказала я. – И когда я смотрю произношения в словаре, то они почти всегда совпадают с тем, как он говорит. Тогда как у меня гласные звуки иногда не совпадают. Например, я произношу одинаково эти два слова… Я подняла свой блокнот, в котором написала stalk и stock (стебель и запас).

Ребята посмотрели на страницу и сказали хором:

– Stock и stock.

Никакой разницы! Я попросила Брандта продемонстрировать свое произношение.

– Stalk и stock, – произнес Брандт, словно ходячий Merriam-Webster’s, с отчетливо разными гласными.

– Что-о? – удивился Лео. Все трое посетителей были поражены.

– Эти имена для меня тоже звучат одинаково, – сказала я, записывая Don и Dawn. – А для вас как?

Они разразились хором «Донов», между которыми не было никакой разницы.

Я выжидающе посмотрела на Брандта. Не выдержав томительной паузы, все засмеялись.

– Don [dɒn], – сказал Бранд, – и Dawn [daʊn].

– Это забавно, но я читала, что к западу от реки Миссисипи эти гласные, скорее всего, будут звучать одинаково, – сказала я. – И мы как раз пересекли Миссисипи прошлой ночью, когда ехали сюда. Вы первые, с кем я заговорила здесь о гласных звуках, и у меня такое чувство, что я среди своих. Не считая этой странной истории с bag и beg. – Ребята засмеялись. – Здесь я чувствую себя уверенней, потому что Брандт не всегда понимает, о чем я говорю.

– Ты нашла своих! – сказал Брандт.

В Спокане, штат Вашингтон, Скотт и Аманда устранили путаницу между накладками на соски и мясными пирожками. Мы говорили о слове pasties.

Скотт, в шортах цвета хаки, сказал:

– Мы обедали в пабе и обсуждали разницу между pass-teas и pay-stees. (Я буду использовать эти варианты произношения, чтобы облегчить их обсуждение).

– О, это те штуки для сосков? – спросила я.

– Да! – ответил Скотт.

– Ну спасибо! – воскликнула Аманда, у которой за спиной был футляр с инструментами.

– Значит, pay-stees, верно? – спросила я

– Да, это pay-stees, – подтвердил Скотт.

– А в ирландской кухне pass-tea – это пирожок, – сообщила Аманда.

– Я этого не знала, – сказала я. – Он действительно так произносится? Потому что всякий раз, когда я читал об этих пирожках, то всегда произносила их как paystees.

– Да, – ответила Аманда. – Они произносятся двумя разными способами.

– Pass-tea – это еда, но pay-stee – это совсем другое, – заметил Скотт.

– Рass-tea действительно еда? – воскликнула я. – Это испортит все романы, которые я прочла за свою жизнь. Честно говоря, я только вчера видела это слово. Я не шучу!

– Я спросила официантку, как это произносится, – продолжала Аманда и указала на строчку в меню, она сказала pass-tea, и я такая: «Круто!» Она подняла большой палец.

– Но потом вы заговорили о другом, – сказала я, и она кивнула.

– Ну, в любом случае, это было поинтереснее! – признался Скотт.

Пока мы разговаривали, я обнаружила, что в словаре Merriam Webster’s нет единственного числа рastie или pasty в значении накладки для сосков. Я смогла найти только pasties.

– Думаю, здесь только множественное число, потому что их пара, – сказала я, рефлекторно указывая на свою грудь, что было совершенно излишне.

Я прочитала определение вслух:

– Маленькие круглые накладки для женских сосков, – и добавила, – я уверена, что должно быть указано и единственное число.

Затем я поискала pasty и нашла произношение passtea для этого блюда.

– Вау, – воскликнула я. – Я сражена наповал.

– Что там написано насчет pass-tea? – спросил Скотт

– Pass-tea – это выпечка, мясной пирожок, – прочитала я.

– Точно, – подтвердила Аманда.

– Хорошо, – сказала я, – но самое забавное в этой истории, помимо того факта, что всю свою жизнь я неправильно произносил слово, обозначающее еду[94], это то, что в словаре нет единственного числа для накладок на соски.

– Верно, – сказала Аманда. – Потому что их два. – И в доказательство указала на свою грудь.

– Почему? – спросил Скотт. – А что, если у тебя будет только одна?

– Они должны продаваться и по одной, – согласилась Аманда. – Вдруг ты работаешь в Вегасе и потеряешь одну из них?

Это были отличные вопросы – именно такие я и надеюсь изучать за Грамматическим столом.

– Может, они оставляют это на наше усмотрение, – предположила я. – Проверю еще раз, вдруг pasties в единственном числе – это pastie?

– О, понятно, значит, мы не узнаем, как на самом деле, – сказала Аманда.

– Да, – признала я. – Потому что словарь не дает единственного числа для этого слова.

– Я бы предположила, что оно будет писаться через y, – сказала Аманда.

– Хорошо, но я в любом случае продолжу работу с Merriam-Webster, – сообщила я. – И собираюсь подать жалобу на отсутствие единственного числа для слова pasties.

– Ты могла бы прославиться, – сказал Скотт Аманде.

– Вообще-то, я помешана на языках, – сообщила Аманда.

– Это действительно забавно, – сказала я. – Мы путаем мясные пирожки с накладками для сосков.

– И это прекрасно, – сказал Скотт.

– Прекрасно и позитивно, – поддержала я.

Но Скотт внезапно поменял свое мнение и начал беспокоиться, что его сочтут женоненавистником.

– Женоненавистником? – удивилась я. – Ну нет, я так не думаю.

– Если так, то ладно, до тех пор, пока вы не передумаете, – согласился Скотт.

– Вовсе нет, – сказала я. – Это было лучшее, что могло здесь случится.

– Просто обожаю такие беседы, – сказала Аманда. – Так приятно обсудить что-то с понимающими людьми, но это не часто удается.

– Я тоже рада встрече с вами, – заверила я. – Вы кое-чему меня научили. Я и понятия не имела, что могла по ошибке заказать в ресторане накладки для сосков!

Несколько месяцев спустя, вернувшись в Нью-Йорк, я действительно встретилась с Питером Соколовски, замечательным главным редактором Merriam-Webster, который отметил, что исследованию для этой конкретной записи уже 50 лет.

– Сегодня мы бы сделали все по-другому, и когда термин будет пересмотрен, то в записи отразятся изменения в нашей работе, – сказал он. – 50 лет назад ручной сбор цитат для примеров словоупотребления в печатных источниках был трудоемким и неполным по определению, но сегодня компьютеры быстро ищут ссылки в огромных языковых базах данных. Питер сразу же нашел несколько примеров упоминания единственного числа для этого слова – pastie.

– В общем случае, – сообщил мне Питер по электронной почте, – мы вводим слова как существительные множественного числа, для которых формы единственного числа не существует undies, glasses, rabbit ears (трусы, очки, заячьи ушки). Но есть и примеры, больше похожие на pastie, – falsie, spat, galosh (фальшь, плевок, калоша). В этом случае я предполагаю, что составитель не смог найти проверенных источников для единственного числа, ведь даже самая большая база цитирования статей имеет ограничения, когда речь заходит об очень редких формах. Вероятно, его следовало бы ввести как pastie.

Это отличная новость. Потерянный одинокий pastie, возможно, однажды обретет дом в Merriam-Webster’s.

В центре Старквилла, штат Миссисипи, девушка с темными косами по имени Эддисон сообщила:

– Мне потребовалось больше года, чтобы, наконец, правильно произнести hearth (очаг, камин [hɑːθ]).

– Что произнести правильно? – переспросила я.

– Э-э, harth? – растерялась Эддисон. – Или hurth?

– Hearth? – спросила я.

– Да, – подтвердила Эддисон.

– Нет, ты права! – сказала я. – Это произносится как harth… Я удивилась, потому что теперь не часто приходится произносить его.

– В доме моих родителей есть камин, – сообщила Эддисон.

– Забавно, – сказала я. – Никогда об этом не думала, но в hurth так много смысла, потому что есть dearth и earth[95].

– Мне потребовалось немало времени, чтобы найти, как произносится hearth. Я нашла озвучку на сайте Merriam-Webster, – сказала Эддисон. – Можете проверить произношение там.

– Да, я целыми днями проверяю там произношение, – сказала я. – И в том числе слова hearth, с которым часто сталкивалась, когда читала романы.

– Поэтому оно меня и заинтересовало, – призналась Эддисон.

– Мне нравится этот пример, – сказала я. – Это романтическое слово. Оно ассоциируется с романами о героинях, которые переживают невзгоды и собираются у очага, чтобы обсудить их. Примерно, как в «Маленьких женщинах»[96].

– Я его там не видела, – сказала Эддисон. – Не помню, где-то оно мне попалось. Может быть, в «Гордости и предубеждении»[97].

– Вполне возможно, – сказала я. – Не удивлюсь, если слово «очаг» встречается почти во всех английских романах XIX века.

– Думаю, это похоже на правду, – согласилась Эддисон.

Келли из Толедо, штат Огайо, было чем поделиться:

– Произнесите vigil (бдение, бодрствование [ˈvɪʤɪl]), – попросила она меня. Мы были в корпоративном парке, неподалеку от берега реки Мауми.

– Vigil, – сказала я, не до конца понимая, к чему это приведет.

– Vigil, – подтвердила она. – Правильно! Меня раздражает, что в новостях постоянно говорят vid-ju-al.

– О, нет! – воскликнула я.

– Да! – сказала Келли.

– Но где вы это слышали? – спросила я.

– В местных новостях! – ответила Келли. – И это происходит каждый раз, когда кто-то умирает[98]!

В Сент-Луисе также были жалобы на произношение от женщины по имени Элиза, имевшей твердое мнение о Джордже Буше, который произнес слово nuclеar (ядерный [ˈnjuːklɪə]), как nucular.

– Давайте посмотрим, действительно ли такое произношение закреплено в словаре, – сказала я, открывая Merriam-Webster’s. – Думаю, оно там есть, вместе со стандартным nooklee-ar.

– Потому что так говорит Джордж Буш? – спросила Элиза.

– Многие люди так говорят, – ответила я.

– Но они все неправы, – сказала она. – Ничего не могу с собой поделать, – продолжила Элиза, – особенно на Facebook[99]. Я понимаю, что вы допускаете опечатки и все такое, но есть просто недопустимые вещи, например, Sorry for your lost (Сожалею о вашей потере).

Здесь она издала звуки грамматического отчаяния из-за использования слова lost (потеря) вместо loss (утрата).

– Кровь стынет в жилах! – воскликнула она.

– Да, они действительно документируют произношение Буша: noo-kyoo-lur, – сказала я, найдя слово в Merriam-Webster’s.

– Но ведь они документируют его как неправильное? – с надеждой спросила Элиза. – Типа: «Не говорите так!» Помните, такие крестики на картинках? Так делать не надо!

В Чикаго у одной девушки из ранее упомянутой группы старшеклассников возникли проблемы с произношением.

– Вы ведь знаете слово sherbert? – спросила девушка по имени Эмма, произнося это слово с двумя r.

– Да, – сказала я.

– Это sherbet, верно? – спросила Эмма. – Там нет лишней буквы r.

– Да, там нет дополнительной буквы r, – подтвердил другой студент.

– Но почему все произносят лишнюю букву r? – спросила Эмма.

– Может быть, потому, что как только начнешь говорить r, то кажется, что нужно продолжать рычать, – предположила я. – Давайте просто посмотрим…

– Я почти уверена, что правильно sher-bet, – сказала Эмма.

– Да, но в Merriam-Webster’s может быть указано альтернативное произношение, – сообщила я. – Вы же знаете, что словари выполняют описательную функцию? Слышали об этом?

– Да, – хором ответила вся группа.

– Они документируют язык таким, какой он есть, – продолжила я. – В том числе и неправильные варианты – в этом и заключается идея. Вот почему мне интересно, может ли быть другой вариант произношения. Давайте посмотрим. О! Здесь есть и второе.

– С буквой r? – спросила Эмма.

– Да, – ответила я.

– Вау! – сказала другая девушка. – Значит, они оба годятся.

– Но знаете что? – добавила я. – На самом деле, не всегда нужны все перечисленные альтернативы. Если я пишу профессионально, то хочу знать, какой из вариантов общепринятый. Ведь когда вы сдаете SAT[100], то хотите выбрать точный ответ, а не примерный.

Я решила проверить в другом источнике, поэтому открыла Garner’s Modern English Usage и прочитала вслух:

– Слово sherbet часто неправильно произносится с лишним r – sherbert, – из-за чего иногда и пишется неправильно как sherbert.

В душе я проверяльщик. Всю жизнь я проверяю, закрыт ли замок, выключена ли плита и как произносится то или иное слово.

Кроме того, я не ем шербет[101]. Зачем он нужен, когда вместо него можно съесть настоящее мороженое, которое вкуснее и калорийнее? Но если бы мне пришлось выбирать шербет, то я взяла бы только с одной буквой r.

Заполните пробел в предложении ниже.

The food “pasty” ______ (is, is not) pronounced like “pastry” minus the r.

Ответ: is not.

В Ричмонде, штат Вирджиния, вежливая девочка-подросток терпеливо ждала, пока я помогала кому-то разобраться с lie и lay. Только когда посетитель ушел, девочка по имени Рейчел подошла и сказала:

– Привет, вам знаком бренд Ukrop’s? – она произнесла это как you-crops. – Это продуктовая сеть Ukrop’s Food Group.

Я не слышала о таком бренде, поэтому она записала в моем блокноте.

– Раньше в городе был магазин этого бренда, – сказала она, – и в школе разгорелся спор о том, как правильно: an Ukrop’s bag или a Ukrop’s bag?

– О боже, это так здорово, – воскликнула я. – А как ты думаешь?

– Я считаю, что a Ukrop’s bag, – ответила Рейчел.

– Ты права! – подтвердила я.

– Да! – воскликнула Рейчел.

– А знаешь, почему так? – спросила я.

– Почему? – спросила она.

– Потому что это не связано с правописанием, – ответила я. – Это зависит от звуков. Что слетает с твоих губ первым? Yoo. А у – согласный звук[102]. Я записала это объяснение рядом со словом Ukrop’s.

– Хорошо, – радостно сказала Рейчел. – Спасибо!

Люди много передвигаются по Соединенным Штатам. В Новом Орлеане я познакомилась с людьми со всей страны, а может, и со всего мира, в том числе и с женщиной из Миннесоты.

– Как правильно? – спросила она. – An occupied table или a occupied table?

– Это настолько специфично, что мне интересно, обсуждали ли вы это с кем-нибудь? – спросила я.

– Да, – ответила она. – С редактором.

– Окей, – сказала я. – Ну, это определенно an.

– An occupied table, – повторила она. – Так артикль связан с существительным или с прилагательным?

Это интересно. Она знала части речи. Мысленно я поставила себе диагноз, что это случай чрезмерного обдумывания вещей.

– Это определяется первым звуком после артикля, – объяснила я.

– А это вообще дискуссионный вопрос? – спросила женщина, которая была явно разочарована.

– Нет, – ответила я.

Однако вот несколько забавных[103] моментов, которые следует учитывать:

I am _____ (a, an) RN (RN – дипломированная медсестра).

I am _____ (a, an) FBI agent.

Первый звук определяет выбор, но если вы произносите буквы RN и FBI, то первый звук в каждом случае гласный, хотя сама первая буква в аббревиатуре согласная.

RN = are-en

FBI = eff-bee-eye

Таким образом, an RN и an FBI agent, хотя R и F – согласные.

А как насчет этого?

I am _____ (a, an) UFO specialist.

Допустим, вы эксперт по НЛО, и на вашей визитной карточке есть фраза UFO specialist. Тогда вы представились бы a UFO specialist, а не an UFO specialist, потому, что UFO произносится как yoo-eff-oh, и первый звук y – согласный.

Также в Новом Орлеане к Грамматическому столу подошла женщина по имени Рейган, с рыжими волосами и в синей толстовке. У нее тоже был вопрос, связанный с артиклями:

– Мне нужен окончательный ответ, – спросила она, – a historic moment или an historic moment?

Я подождала, пока мимо с шумом проедет грузовик, прежде чем ответить, и сказала:

– Я говорю a historic moment, потому что я произношу не istoric, а historic. И поскольку первой идет согласная, то у меня нет причин использовать an. А вы как делаете?

– Я считаю, что это an, – ответила Рейган. – У нас был спор по этому поводу. В итоге я загуглила, потому что слышала оба варианта. Оказалось, что на самом деле правильного ответа нет – верно и то и другое.

– Для меня все просто, – сказала я. – Если бы я употребила an, то это было бы an historic event (историческое событие) в моем английском произношении. Ни в одном словосочетании я не ставлю этот артикль перед согласным звуком. Так зачем мне делать исключение? Если вы говорите на диалекте английского языка, в котором не произносится h, тогда an имеет смысл, но у меня четкий, хорошо слышный звук, который невозможно не заметить.

– Вам не кажется немного странным ставить an перед h? – спросила я.

– Нет, – ответила Рейган.

Женщина-репортер услышала нашу дискуссию и дала волю чувствам, как только Рейган ушла.

– Это сводит меня с ума, – сказала она. – Вы ведь не сказали бы an history book. Никогда этого не понимала. По-моему, это просто неправильно[104]!

Заполните пробел в предложении ниже.

I just met ____ (a, an) UN employee while jogging along the East River.

Ответ: а, потому что UN произносится как yoo-en, то есть первый звук после артикля – согласный.

В Саут-Бенде, штат Индиана, было жарко, и я стояла в тени возле шоколадной лавки.

– Я с грамматикой не в ладах, – объявила студентка колледжа по имени Ли, блондинка в бежевом.

– Ты уверена? Потому что твоя речь звучит правильно, – сказала я.

– Точно, – подтвердила Ли.

– Беспокоит ли тебя какая-то неотложная проблема, с которой я могла бы помочь сегодня? – спросила я.

– Я не люблю запятые, – ответила Ли. – Если только это не fanboys.

– Ты изучала fanboys? – удивилась я.

– Я проходила fanboys, – подтвердила она.

Если вам незнакомо такое слово, то fanboys – это мнемонический прием, с помощью которого детей учат расставлять знаки препинания в сложных предложениях, образованных с одним из семи координирующих союзов: for, and, nor, but, or, yet, so.

Так меня учили в свое время. Вот как это работает. Вы начинаете с независимого предложения: группы слов, содержащей подлежащее и сказуемое, которые могут быть и самостоятельными предложениями. Затем вы соединяете первое независимое предложение со вторым с помощью координирующего союза, перед которым обычно следует поставить запятую. Ниже приведена краткая демонстрация из одного предложения на каждый союз.

Структура = независимое предложение, координирующий союз, независимое предложение.

F – for: I studied coordinating conjunctions, for today is National Grammar Day (Я изучал координирующие союзы, потому что сегодня Национальный день грамматики).

A – and: Marie likes her Japanese classes, and Conrad likes his Russian tutor (Мари нравятся ее уроки японского, а Конраду нравится его репетитор по русскому языку).

N – nor: Benedict doesn’t like to write essays, nor does he like to read essays (Бенедикт не любит писать эссе и не любит их читать).

B – but: They could have cleaned up, but instead they read a linguistics book (Они могли бы привести себя в порядок, но вместо этого прочитали книгу по лингвистике).

O – or: Would you like to read some US history books, or would you prefer to take a history class at the junior college? (Вы предпочли бы прочитать несколько книг по истории США или посещать занятия по истории в колледже?).

Y – yet: He needed to prepare for his French final, yet the allure of Welsh grammar was too much for him (Ему нужно было готовиться к выпускному экзамену по французскому языку, но он не смог устоять перед очарование валлийской грамматики).

S – so: I can’t envision a life without writing, so I  have decided to quit my banking job (Я не могу представить себе жизнь без писательства, поэтому решил уволиться с работы в банке).

– Что касается всего остального, то я не люблю запятые, – сказала Ли.

– Итак, если есть полное предложение и один из этих семи союзов, а затем еще одно полное предложение, то ты ставишь между ними запятую, – сказала я.

– Да, – согласилась Ли, но затем добавила несколько противоречиво. – Если я делаю паузу, чтобы вдохнуть, то ставлю запятую. Это очень просто: запятая там, где передышка.

– Но что, если ты просто запыхалась? – спросила я.

– Тогда это точка, – ответила она, и мы рассмеялись.

В Детройте я столкнулась с молодым человеком, более уверенным в грамматике:

– Я хорошо знаю грамматику, – заявил мужчина в синей рубашке.

– Ты похож на такого парня, – сказала я. – У тебя вид человека, который помешан на грамматике.

– Да, в некотором роде, – ответил мужчина, которого звали Терри. – Я хотел изучать лингвистику.

– И что случилось потом? – спросила я.

– Теперь я в отделе кадров, – ответил он, смеясь, и рассказал мне, что они с другом только что поспорили:

– Он думает, что лучше меня разбирается в грамматике. Мы обсуждали правило запятой.

– Какое правило запятой? – удивилась я.

– Я сказал ему, что есть правило: если два независимых предложения соединены союзом[105], то нужно поставить между ними запятую, а он такой: «Это необязательно!» – возмутился Терри.

– Было бы круто, если бы все решалось так просто, – сказала я ему. – Но ты просто отбросил вариант независимого предложения, как будто нет никакой разницы. Ты же понимаешь, что большинство людей не могут поступить так же?

– Да, знаю, – рассмеялся Терри.

– Я просто тебя проверяла, – сказала я. – Однако в коротких предложениях с союзом and, таких как Dogs bark and cats meow (Собаки лают, а кошки мяукают), запятая нужна не всегда.

– Да-да, – согласился он.

– На самом деле на меня повлияли социальные сети, – сказала я. – Так что я играю с этим правилом больше, чем обычно. Однако я по-прежнему почти всегда ставлю запятую.

Когда мы поболтали еще, Терри признался:

– Думаю, внутри меня сидит кто-то, помешанный на грамматике, но я не очень люблю в этом признаваться, – он украдкой огляделся.

– Могу подтвердить, что это так и есть, – сказала я. – И ты только что признался в этом перед камерой.

– Я знаю, – ответил он. – Если я говорю independent clauses (независимые предложение) своим коллегам, они такие: «Что-о?» Когда я говорю, что нужно ставить запятую после каждой вводной фразы[106], они спрашивают, что это? И я такой: «Ладно, проехали». Или аппозитивы…

– Ты только что произнес appositive? – удивилась я. – Это потрясающе!

– Но ведь это Грамматический стол, разве нет? – сказал Терри.

– Ты знаешь терминологию, – сказала я. – Не многие люди знают, что такое аппозитив.

– Думаю, мне просто нравятся правила, – сказал Терри. – Это же очевидно, ведь я из отдела кадров!

Несколько месяцев спустя Грамматический стол стоял на пирсе. Был поздний холодный октябрьский день в Нью-Касле, штат Делавэр, и мы с Брандтом только что прилетели в город.

Так быстро, как только могли, мы расположились у кромки воды, стараясь успеть до захода солнца.

К моей радости, молодые люди в официальных костюмах стали прибывать вскоре после того, как мы разместились. Очевидно, в тот вечер были танцы, и родители фотографировали на берегу замерзающих девушек в вечерних платьях.

Это был первый официальный бал Грамматического стола!

– Привет, как дела? – спросил папа в джинсах и с дредами, который заметил нас примерно с 30 футов[107]. Он снимал на камеру нескольких девочек-подростков.

– Прекрасно! – откликнулась я. – Вы, ребята[108], устроили встречу выпускников сегодня вечером?

Издалека они подтвердили, что это так.

– Выглядите очень стильно, – почти прокричала я. – Мы снимаем документальный фильм о грамматике. Вам нравится грамматика? В ответ донеслось несколько неопределенных хмыканий.

– Не хотите подойти поговорить с нами? – спросила я.

– Ну ладно, – сказал папа и двинулся в нашу сторону. – Как у вас с английской грамматикой?

– Все в порядке! – ответила одна из пяти девушек, и они последовали за ним.

– Какие вы все нарядные, – восхитилась я. – Обычно люди приходят в спортивных штанах и джинсах. Я чувствую, что вы добавляете…

– Очарования, – подсказал Брандт.

– Да, вы добавляете грамматике очарования, – согласилась я. Отец драматично тряхнул волосами.

Я узнала, что все девочки были второкурсницами в предпоследнем классе старшей школе.

– У вас есть какие-то грамматические вопросы? – спросила я.

– Ничего не приходит в голову, – призналась девушка в персиковом платье

– Я что-нибудь придумаю! – заверила ее подруга в черном брючном костюме из атласа. Пока она думала, другие девочки дрожали от холода. Наконец, она спросила:

– Как правильно использовать but? Некоторые говорят, что при этом нужно ставить запятую, а другие говорят, что не нужно.

– Если союз but между двумя полными предложениями, то принято ставить перед ним запятую. А если нет законченного предложения после but, то запятая не обязательна, – ответила я.

Девочки продолжали дрожать, когда я приводила в пример два предложения:

I got a new dress, but it ripped in the cardoor (Я купила новое платье, но оно порвалось об дверцу машины);

I got a new dress but forgot it at home (Я купила новое платье, но забыла его дома).

– Заметили короткую часть после but во втором предложении? – спросила я. – Это неполное предложение: forgot it at home, так что можете опустить там запятую, если хотите.

– Теперь вы при полном параде и готовы к любым чрезвычайным пунктуациям, – пошутила я.

– Спасибо! – сказала девушка в черном брючном костюме.

– Собираешься применить это на следующем тесте? – спросила у нее подруга.

– Да, – ответила она.

– Я впечатлена твоей храбростью, проявленной в такую погоду, – сказала я.

– Ужасно холодно, – призналась девушка.

– Если бы каждый мог писать, как Джоан Роулинг, – сообщил неопрятный бородатый мужчина на улицах Эшвилла, Северная Каролина, – то у всех было бы по пять миллиардов долларов на банковском счету.

– Вероятно, не каждый так может, – сказала я. – Точнее, это невероятно.

Мужчина наклонился ниже:

– Знаешь, что она превзошла Опру? – спросил он.

Это Грамматический стол, а не клуб миллиардеров, поэтому я уклончиво ответила:

– Она довольно богата.

Я как раз пыталась завести важный разговор об исландском языке с редактором, который вернулся из Рейкьявика на День благодарения, и разговор о деньгах только мешал.

– Книги о Гарри Поттере и снятые по ним фильмы… – продолжал мужчина. – Она купается в деньгах.

Затем он меня удивил, сказав, что ему понравился мой словарь, и добавил:

– Никогда не был силен в грамматике, но знаю, что можно соединить два независимых предложения подчинительным союзом через запятую. Это называется boyfans.

– Fanboys! – воскликнула я.

– Или boyfans, – сказал мужчина

– Это координирующие союзы, – уточнила я, но он произвел на меня впечатление.

– But, or, yet, for, and, nor, so, – сказал мужчина.

– Верно, – похвалила я. – Хорошая работа!

– Спасибо, – ответил он и пошутил на прощание. – Почему гепарду не везет в игре в пятнашки?

– Не знаю, – ответила я.

– Потому что он всегда запятнан, – сказал мужчина и, наконец, удалился.

В Вермонте я встретила женщину по имени Андреа, которая сообщила, что она бывший редактор:

– Это был всего лишь академический журнал, – сказала она, – но, наверное, я была немного жестковата и чрезмерно придирчива.

Они с мужем Майком приехали в кампус колледжа Миддлбери на ежегодные осенние семейные выходные.

Майк пожаловался:

– У меня есть проблема – если идет перечисление из четырех пунктов: A запятая B запятая C и D, то я хочу поставить там запятую.

– Я тоже всегда хочу поставить, – сказала Андреа.

– Вам можно, – сказала я, полагая, что они говорили об оксфордской запятой.

– А ты говорила, что нужно ее убрать, – сказал Майк своей жене.

– Нет, – сказала Андреа. – Тогда ты писал другое…

Она привела пример: Andrea and I went to Middlebury, and then to Maine (Андреа и я поехали в Миддлбери, а потом в Мэн).

– И где я хотел поставить запятую? – спросил Майк.

– Ты хотел поставить запятую перед and then to Maine, – ответила Андреа. – Но там не нужна запятая, потому что вторая часть – это неполное предложение. Если бы ты сказал: We went to Middlebury, and then we went to Maine (Мы поехали в Миддлбери, а потом мы поехали в Мен), то запятая нужна.

– Ты просто дважды сказала одно и то же, – возмутился Майк.

– Нет, она опустила подлежащее во второй части, – сказала я, предоставляя услуги по упрощению взаимопонимания в браке, которые входят в стандартный пакет Грамматического стола.

Вот два предложения, которые Андреа сравнивала:

We went to Middlebury, and then we went to Maine;

We went to Middlebury and then went to Maine.

– А, я понял! – сказал Майк.

– Разве я не права?– спросила Андреа. – Скажите нам, женщина-грамматик!

– Скажите ей, что она придира! – воскликнул Майк.

– Вы должны быть на моей стороне, – сказала Андреа.

– Вы женаты? – спросила я.

– Всего 30 лет, – ответил Майк.

– И я права! – сказала Андреа.

– Знаете, по моему опыту, жена обычно права, – сказала я.

– Хорошо, – рассмеялся Майк.

– Вот так-то! – воскликнула Андреа. – Мне нравится эта женщина-грамматик. Она весьма умна.

Обычно я следую принципу пунктуации, изложенному Андреа, например:

Pablo painted a picture, and Agatha wrote a letter (Пабло написал картину, а Агата написала письмо).

Но: Pablo painted a picture and drilled a hole in the wall (Пабло написал картину и просверлил дырку в стене).

– Но даже если после союза нет полного предложения, – сказала я, – бывают случаи, когда после союза идет такая заковыристая фраза, которая заставляет меня сделать исключение и добавить запятую. Но в этом должно быть что-то джазовое.

– У меня обычно довольно джазовые предложения, – сообщил Майк.

– Ладно, это справедливо, – сказала Андреа. – Мы достигли компромисса!

– Спасибо, – сказал Майк. – Отныне у меня есть оправдание для своей запятой. Все это джаз!

– Было очень полезно, – призналась Андреа. – Вы предотвратили большую драку.

– Мне понравился ваш визит, – добавила я.

– Нам тоже понравилось, – сказала Андреа.

– Я чувствую себя оправданным, – успокоился Майк и добавил: – Это был наш первый Грамматический стол!

В приведенном ниже предложении поставьте запятую перед любым координирующим союзом, который, по-вашему, объединяет независимые предложения.

The Zoom call started out well but then Talia spilled her coffee on her keyboard and disappeared for fifteen minutes to dry it out.

Ответ: The Zoom call started out well, but then Talia spilled her coffee on her keyboard and disappeared for fifteen minutes to dry it out.

Точка с запятой вызывает множество эмоциональных и интеллектуальных реакций: любопытство, тревогу, безразличие, привязанность и презрение. Родители играют важную роль в их распространении.

В Чикаго мама Энни, которая посетила Грамматический стол вместе с мужем и тремя детьми, сообщила:

– Я люблю точку с запятой.

– Да? – удивилась я.

– Нашим детям девять, десять и 13 лет, и мне хочется, чтобы они освоили ее написание, – сказала Энни. – Понимаете, что я имею в виду?

– Да, – ответила я. – Вообще не помню, когда начала ее использовать.

– Думаю, у меня это началось в колледже, – сказала Энни и спросила своего мужа Томаса:

– А как насчет тебя?

– Что? – откликнулся Томас.

– Когда ты начал использовать точку с запятой? – спросила Энни.

– Может быть, в выпускном классе средней школы или что-то в этом роде, – ответил Томас.

– Мы хотим, чтобы наши дети чувствовали себя свободно с точкой с запятой, – сказала Энни.

– И не боялись ее, – добавила я.

– Нужно ею овладеть! – сказала Энни. – Но не злоупотреблять.

– Похоже, вы заботитесь о детях, – заключила я.

Однажды на площади Верди ко мне подошли маленький мальчик с отцом. Мальчик, которого звали Артур, изучал табличку:

– Боязнь точки с запятой, – прочитал он.

– В каком ты классе?– спросила я.

– В четвертом, – ответил он. – Дай пять!

Мальчик поднял руку для хлопка ладонями. Я дала ему пять.

Он захотел узнать, как использовать точку с запятой. Я достала блокнот и для начала попросила его продиктовать любое предложение. Нет проблем! Он предложил: My teddy bear Wrigley loves to eat (Мой плюшевый мишка Ригли любит поесть).

– Мы используем точку с запятой там, где можно поставить точку, но не хочется разделять идеи, – сказала я. – Итак, мы могли бы поставить точку в конце предложения, но если ты добавишь что-нибудь связанное по смыслу, то вместо этого мы сможем использовать точку с запятой. Например, какое любимое блюдо Ригли?

– Его любимая еда – это все, – ответил мальчик, и я записала:

My teddy bear Wrigley loves to eat; his favorite food is everything.

Я отдала ему листок.

– Дай пять! – сказал он, снова поднимая руку, чтобы хлопнуть еще раз.

– Хорошо, что ты сказал мне, как пишется Wrigley, – добавила я, – а то мне показалось, что это wriggly (волнистый, извилистый) – Он задумался, затем улыбнулся.

– Если ты разобрался с фобией точки с запятой, значит ли это, что ты знаешь названия других фобий? – спросила я. – Ты смотрел фильм Arachnophobia?

– Нет, – удивился он. – Зачем снимать фильм о страхе перед пауками?

Если у вас хронофобия (страх перед будущим) из-за того, что вы зациклены на предполагаемых недостатках молодого поколения, то Артур и многие другие любознательные милые дети, которых я встречала за Грамматическим столом, доказывают ее несостоятельность.

– Как использовать точку с запятой? – спросил Джейсон, строитель, прогуливающий работу в Декейтере, штат Алабама. – Чувствую, что нужно ее использовать, но не знаю, как часто.

– Минимальной суточной дозы нет, – пошутила я, – так что, неважно, как часто ее употреблять. Приведу вам пару примеров.

– Идеально, – сказал Джейсон, который казался немного легкомысленным.

– Это будет грустная история, – сказала я, записывая предложение, которое часто использую на курсах делового письма.

– У вас красивый почерк, – уже не в первый раз сказал его друг Джек.

– Я ходила в Carlthorp Elementary School (начальную школу Карлторпа), и там это было важнее всего, – сказала я.

– Очень красивый почерк, – повторил Джек.

– Каждый год они вручали награды за почерк и гражданскую позицию, – сказала я. – Но во втором классе я не получила ни того, ни другого, и мне до сих пор обидно.

– Посмотрите на эту букву g! – воскликнул Джейсон. – Вы не победили даже с таким чудом?

– Сама не понимаю, как так вышло, – сказала я и показала им готовое предложение:

Revenues were plummeting we decided to close two stores (Доходы резко падали, мы решили закрыть два магазина).

– Да, мэм, – сказал Джек.

– Точка с запятой после plummeting, – предложил Джейсон.

– Да, – сказала я. – Итак, вы используете точку с запятой там, где технически могли бы поставить точку, но хотите немного сблизить фразы, чтобы между ними не было большой паузы. Получится что-то вроде этого:

Revenues were plummeting; we decided to close two stores (Доходы резко падали, мы решили закрыть два магазина).

Затем я предложила им новую версию с therefore (следовательно).

Revenues were plummeting therefore we decided to close two stores (Доходы резко падали, поэтому мы решили закрыть два магазина)

– После therefore, – воскликнул Джек.

– Перед therefore, – возразил Джейсон.

– Нет! Здесь нет никаких запятых, только точка в конце, – передумал Джек. – Я бы так и сделал.

– А я бы поставил запятые до и после therefore, – решил Джейсон. – Обычно я слишком злоупотребляю запятыми. Особенно в текстовых сообщениях. Постоянно. Огромная куча запятых!

– Трудно представить себе огромную кучу запятых, – сказала я. – Не уверена, что их действительно столько.

– Вопиюще много! – заверил Джек.

– Я расставляю знаки препинания так же, как говорю, – сказал Джейсон. – Просто запятые вместо пауз.

– На самом деле, здесь вы перестарались с запятыми, поэтому у меня к вам вопрос, – сказала я. – Могла бы я поставить точку после слова plummeting, если бы захотела?

– Эм, могли бы, – ответил Джек.

– Абсолютно в этом уверен, – сказал Джейсон.

– Да, могла бы, – сказала я, – и если это так, тогда нам нужно что-то посерьезнее, чем запятая.

– Так вот где вы используете точку с запятой, – сказал Джейсон.

Revenues were plummeting; therefore, we decided to close two stores (Доходы резко падали, поэтому мы решили закрыть два магазина).

Джейсон промолчал. Иногда люди удивляют меня.

Точка с запятой преследовала меня и на дорожке парка Зилкер в Остине, штат Техас, в сорок четвертом штате неофициального национального тура Грамматического стола.

– Когда использовать точку с запятой? – спросил Ник, мужчина лет 40, одетый в футболку с надписью ANTI большими желтыми буквами. Его сопровождали жена и двое детей.

– Обычно между двумя независимыми или полными предложениями[109], – ответила я. – Но они должны быть тесно связаны по смыслу и хорошо сочетаться.

– Почему бы тогда просто не оставить два предложения? – спросил Ник.

– Потому что иногда хочется объединить их в одну мысль, – ответила я. – Точка с запятой сближает идеи.

– Ладно, – сказал Ник. Бегун без рубашки ненадолго остановился, чтобы посмотреть, что мы делаем, и побежал дальше.

– Это немного другой ритм, чем с точкой – full stop, – сказала я и добавила, – как говорят у вас в Британии.

У них был британский акцент, а точки в конце предложения (a period) в Англии называются full stop.

Ник подтвердил, что они действительно приехал из мест обитания full stop – из Лондона, поэтому я перевела свое объяснение с запятой на британский.

– С full stop пауза между предложениями больше, чем с точкой с запятой. Это больший интервал, который стилистически отличается, – пояснила я.

– Хорошо, – сказал Ник.

– Но я не использую точки с запятой для оправдания бесконечных предложений, – сказала я.

– Как думаете, точки с запятой выживут? – спросил Ник.

Очевидно, моя реклама точки с запятой провалилась.

– Я думаю, что на мой век их хватит, – ответила я. – Но не могу предсказать, что будет после моего ухода из этого мира.

Используйте точки с запятой в следующем предложении, если нужно.

Lisbeth never works out and claims to have no athletic skills, however, she is more adept with a TV remote than anyone we’ve ever known.

Ответ: Lisbeth never works out and claims to have no athletic skills; however, she is more adept with a TV remote than anyone we’ve ever known.

Обычно, когда говорят о перечислении, то имеют в виду запятые, верно? Но иногда запятых недостаточно для этой работы.

– Я только что закончила одну из своих исследовательских работ, – сообщила женщина по имени Криста из Детройта, – и у меня возник вопрос о разнице между запятой и точкой с запятой. Я не совсем понимаю, как применять это правило, когда у меня не просто перечисление, а целый список со сложным перечислением.

– Вы имеете в виду перечисление сложных элементов, внутри которых уже есть запятые? – спросила я. – В таких случаях иногда необходимо усилить пунктуацию. Возможно, понадобятся точки с запятой для разделения сложных элементов, содержащих запятую. Подобно этому:

This year we will hold regional client events in Lexington, Kentucky; Red Cloud, Nebraska; Concord, New Hampshire; and Boulder City, Nevada (В этом году мы проведем встречи с местными клиентами в Лексингтоне, Кентукки; Ред-Клауд, Небраска; Конкорде, Нью-Гэмпшир; Боулдер-Сити, Невада).

– Если в перечисляемых элементах нет запятых, то я вообще не беспокоюсь об этом, – ответила я. – Не стоит сразу начинать с точки с запятой, хотя некоторые так делают.

Если в элементе списка есть хотя бы одна запятая, то люди часто бросаются в объятия ближайшей точки с запятой, не обдумывая другие варианты. Посмотрите пример:

I opened the front door to find a squealing hamster, a hungry, angry cat, and a giant pile of spun-out toilet paper (Открыв входную дверь, я увидела визжащего хомяка, голодного злого кота и размотанный рулон туалетной бумаги).

Единственное место, в котором стоит запятая, – a hungry, angry cat, что лишь немного усложняет задачу определения границ между элементами. Давайте попробуем применить точки с запятой и посмотрим, станет ли лучше:

I opened the front door to find a squealing hamster; a hungry, angry cat; and a giant pile of spun-out toilet paper (Открыв входную дверь, я увидела: визжащий хомяк; голодный злой кот; размотанный рулон туалетной бумаги).

Получилось приемлемо, но тяжелая пунктуация загромождает игривость этого довольно простого и причудливого списка. Если вас беспокоит в нем запятая, то, возможно, лучше просто перенести слово cat в конец перечисления. Я бы так и сделала, если это не повлияет на смысл предложения:

I opened the front door to find a squealing hamster, a giant pile of spun-out toilet paper, and a hungry, angry cat (Открыв входную дверь, я увидела визжащего хомяка, размотанный рулон туалетной бумаги и голодного злого кота).

Мне это нравится. На самом деле, даже смешнее, когда кот на последнем месте: получилась драматическая развязка с питомцем. Сначала мы видим двух, казалось бы, не связанных между собой жертв, а затем узнаем, что они пострадали от одного кошачьего преследователя. Последний элемент списка сохраняет запятую, но она не смешивается с двумя разделительными запятыми.

– В общем, – сказала я Кристе, – если внутри элементов нет запятых, которые могут создать путаницу при их разделении, то я о них не беспокоюсь.

А вот пример, в котором более явно используется точка с запятой:

I invited Jayne Everhart, the director of marketing and PR, Timothy Packard, the seniorvice president of sales, and Abelard Ogden, the director of training (Я пригласил Джейн Эверхарт, директора по маркетингу и связям с общественностью, Тимоти Паккарда, старшего вице-президента по продажам, и Абеляра Огдена, директора по обучению).

– Когда люди используют точки с запятой в перечислении, – сказала я Кристе, – часто возникает вопрос, что делать с пунктуацией перед and в конце. – Я спросила, что бы она туда поставила.

– Оксфордскую запятую, – ответила Криста.

– Но если вы уже поставили точки с запятой в перечислении, – сказала я, – тогда нужно ставить точку с запятой и перед and.

– Здорово, – сказала Криста. – Это похоже на оксфордскую точку с запятой.

– Никогда об этом не думала! – засмеялась я. – Тогда вот предложение с оксфордской точкой с запятой:

I invited Jayne Everhart, the director of marketing and PR; Timothy Packard, the seniorvice president of sales; and Abelard Ogden, the director of training (Я пригласил Джейн Эверхарт, директора по маркетингу и связям с общественностью; Тимоти Паккарда, старшего вице-президента по продажам; и Абеляра Огдена, директора по обучению).

– Я не часто раздражаюсь, – сказала я, – но если бы мне пришлось выбрать причину для раздражения, то я назвала бы только одну: люди начинают ставить точку с запятой в списке, а потом бросают, и тогда я не могу…

– Определить, где закончился один пункт и начался следующий, – завершила Криста мою мысль.

– На самом деле, могу, – сказала я, – но это как будто картина криво висит на стене.

Криста засмеялась и сказала:

– Мне нравится, оксфордская точка с запятой – это мой новый термин.

– И мой тоже, – ответила я. – Уверена, что в Оксфорде это оценят.

Не могу вспомнить, когда я в последний раз составляла предложение с перечислением, где были нужны точки с запятой. Ведь возможны творческие решения, позволяющие их избежать, например, такие как это:

Однако некоторые люди работают с более сложными вещами, чем я (привет, юристы!), так что у них могут быть потребности, которых нет у меня.

Вы можете решить, что списки через точку с запятой – узкая тема, но это не так. Когда вы видите людей, отдыхающих, скажем, на пляже, то на самом деле они вполне могут рассматривать точки с запятой в списке.

Я узнала об этом, когда сидела за Грамматическим столом на набережной Венис-Бич и ко мне подошел мужчина:

– Когда нужно использовать точку с запятой при составлении списка? – спросил он. – Я сделал по подсказке Google, но это выглядит неправильно.

– Вы использовали точку с запятой, потому что внутри элементов списка были запятые? – спросила я.

– Да, – ответил мужчина. – Я составлял список дат и времени, когда я свободен. Не уверен, что это правильно, но я использовал точку с запятой.

– Это хорошая идея, – сказала я и записала для него предложение I’m available (Я свободен) с датами:

I’m available on June 2, 2021; July 23, 2021__ and January 3, 2022.

– Но если вы начали использовать точку с запятой, то самое большое затруднение возникнет, когда вы доберетесь до and, – сказала я. – Эта часть вызывает больше всего сомнений, людям кажется, что точка с запятой выглядит нелепо рядом с and.

Я добавила недостающую точку с запятой к своему предложению:

I’m available on June 2, 2021; July 23, 2021; and January 3, 2022.

– Но нужно быть последовательным, – сказала я. – Я серьезно!

– Понятно, – сказал мужчина.

– На память о нашем разговоре я хотела бы подарить вам этот сувенир в виде листка бумаги, – пошутила я.

– Спасибо, – сказал он. – Это очень ценно.

Если бы в США писали даты просто, как в других странах: 2 June 2021, то мы сразу избавились бы от кучи проблем с пунктуацией. Вот смотрите:

I’m available on 2 June 2021, 23 July 2021, and 3 January 2022.

Видите, как четко? Как будто мы наняли персонального организатора для нашего предложения. И необходимость в точках с запятой вообще отпала.

Нужны ли в этом списке точки с запятой?

Karl picked up snicker doodles from the bakery in the morning, cooked three pecan pies at home during the afternoon, made eighteen mango ice pops for the barbecue this Saturday, and fell asleep on the floor with his head on a stuffed bunny.

Ответ: Нет, потому что внутри отдельных элементов нет запятых, только между ними.

Мы были в Фарго, Северная Дакота, и Грамматический стол припарковался в центре города под гигантским навесом театра Фарго. Брандт получил на это разрешение от служащего театра. Это был один из самых знойных дней в году. Фарго не отличается жарким климатом, но в тот день я вспотела и, оказавшись в тени, почувствовала облегчение.

Социальный работник по имени Картер подошел поболтать:

– Когда в предложении уместно двоеточие? – спросил он.

– Люди часто используют их перед перечислением, – ответила я. – Но перечисления недостаточно. Должно быть некое равенство между частями предложения.

Я начала писать для него пример и спросила:

– Есть ли уникальные для этого вашего штата продукты питания, которые я могла бы вставить в предложение? Что здесь можно попробовать такого, чего нет больше нигде?

– А bison burger (бургер с мясом бизона)! – ответил Картер. Я записала предложение, в котором объединила дух Северной Дакоты и Манхэттена:

I ordered three things: a bison burger, a salad, and a triple cappuccino (Я заказала три блюда: бургер с бизоном, салат и тройной капучино).

– Иногда люди ставят двоеточие, как только чувствуют, что приближается перечисление, – сказала я.

– Ага, – согласился Картер.

– Но при этом должно быть что-то вроде равенства перечисляемого, – объяснила я. – То, что стоит слева от двоеточия, должно быть равно тому, что находится справа. Итак, у вас есть several dishes слева и несколько блюд справа. Вот такое равенство!

– А можно ли использовать двоеточие без перечисления? – спросил Картер.

Когда перечисления нет, смысл тот же: слова слева от двоеточия по-прежнему указывают на то, что будет справа. Вот пара примеров двоеточий без перечисления:

Willard had just one life goal: to loiter languidly (У Уилларда была только одна жизненная цель: лениво слоняться без дела).

The judges’ conclusion was final: Deanna would share the spelling bee prize with Igby (Заключение судей было окончательным: Дианна должна была разделить приз с Игби).

В каждом случае слова справа от двоеточия раскрывают то, что находится слева.

– Часто двоеточия решают те же проблемы, что и тире, но последние более гибкие, – сказала я Картеру. – У тире гораздо больше вариантов использования.

Я считаю, что двоеточия последнего типа демонстрируют продвинутый навык письма. Не стоит торопиться, если вы пока не уверены в их применении. Понимание и легкость придут со временем. И напоследок: больше читайте!

Как используется двоеточие в следующем предложении?

On our first visit we went to several popular tourist destinations, including: Gilly’s Yarn Museum, Serge’s Ant & Bee Museum, and Millie’s Pepper Palace.

Ответ: Плохо, потому что слово including совершенно точно не устанавливает равные значения с каждой стороны двоеточия. Удалите двоеточие! Другой способ понять это основан на составе предложения: здесь двоеточие отделяет including от его прямого дополнения, но обычно мы их не разделяем.

– У меня к вам вопрос, – сказал мужчина по имени Эндрю из Миннеаполиса, который только что заказал тако в соседнем киоске. – Я работаю в небольшой команде и замечаю, что одна из моих коллег использует слишком много запятых. Постоянно. Как объяснить человеку, что не нужно столько запятых?

– Можете ли вы привести конкретный пример, в котором она использует запятую слишком часто? – спросила я.

– Думаю, там, где делает естественную паузу, когда говорит, – ответил он.

– Я иногда преподаю грамматику взрослым, – сказала я, – и люди часто рассказывают, что ставят запятые там, где чувствуют паузу. Я им отвечаю, что если бы пунктуация зависела от этого, то нам не пришлось бы учить никаких правил, мы просто писали бы как чувствуем. Но современная пунктуация работает иначе.

– Верно, – согласился Эндрю.

– У вас есть время для примера, или пора забирать ваше тако? – спросила я.

– Оно еще не готово, так что все в порядке, – ответил Эндрю.

– Окей, – сказала я, записывая. – I went to St. Paul, Minnesota, on July 4, 2019, to buy some… Что можно купить в Сент-Поле?

– Эм, – задумался Эндрю.

– Сыр! – весело предложил Брандт из-за камеры.

– Точно, – согласился Эндрю. – Творожные сырки.

– Творожные сырки? Отлично! – сказала я. – Здесь все необходимые запятые, независимо от пауз в речи:

I went to St. Paul, Minnesota, on July 4, 2019, to buy some cheese curds[111].

– Издатели и редакторы применяют правила о том, где ставить запятые, – сказала я. – Не все они связаны с паузами. Сможете показать своей коллеге этот пример?

– Я бы не рискнул, – осторожно сказал Эндрю. – Она в должности 20 лет, и не мое дело ей указывать. Было бы проще поставить Грамматический стол у нас в офисе.

Когда в Вилладже, штат Флорида, наступила ночь, я беседовала о запятых с Бет, пенсионеркой, которая в одной из предыдущих глав жаловалась на thee и thou. Она рассказала, что недавно редактировала книгу, которая потребовала от нее больше усилий, чем обычно.

– Вы занимаетесь этим профессионально? – спросила я.

– Нет, – ответила она. – Мой брат написал свой первый роман, который недавно издали. Он попросил меня стать редактором. Я постоянно поправляла его грамматику, но, похоже, он все пропускал мимо ушей.

– Вам удалось остаться друзьями? – спросила я.

– О, да, – ответила она.

– Это хорошо, – сказала я, – потому что споры о грамотности иногда могут испортить даже самые хорошие отношения.

– Именно так, – согласилась Бет. – Я постоянно извинялась: «Прости, но я снова должна повторить это», а он в ответ: «О, я не знаю, что не так с этими запятыми. Мне кажется, я просто разбрасываю их, как обезьяна, которая кидается какашками в смотрителя зоопарка!»

– Здорово, что вы смогли пройти через это и повеселиться, – сказала я.

– И мы все еще друзья, – улыбнулась Бет.

– Откровенно говоря, это впечатляет больше всего, – сказала я.

– Да, я очень горжусь им, – призналась она. – Он на 16 лет младше меня. Брат только перешел во второй класс, а я уже окончила колледж и преподавала в начальной школе. Когда я приходила в гости к маме, то говорила: «Эй, Тимми, пойдем делать домашнее задание! Давай почитаем книгу!» Сначала я учила его читать, а теперь отредактировала его первую книгу. Разве это не потрясающе?

Так и бывает! Семейная грамматика – лучшая.

Вернувшись в Декейтер, штат Алабама, я узнала, что приверженность Джейсона к запятой не ослабевала. Он даже хотел поставить запятую перед you в этом предложении: Hey, you, I had a great time last night.

– Каждый раз, когда обращаешься к кому-то с местоимением you, нужно ставить запятую перед местоимением, верно? – спросил он с такой серьезностью, что я не выдержала и рассмеялась.

– Прямо здесь? – спросила я, указывая на пробел между Hey и you.

– Hey, запятая, you, – подтвердил он.

Но его друг Джек возражал.

– Так нас учили, – сказала я. – Но сейчас большинство людей этого не делают. А как насчет электронной почты? Что, если бы ты написал Hi Mary?

– У меня нет электронной почты, – сказал Джейсон, который присел на корточки рядом с Грамматическим столом, просматривая свой телефон.

– Посмотрите, – сказал он. – Снэпчат.

– Ты никогда не пишешь по электронной почте? – спросила я.

– Никогда, – подтвердил он. – Зато я пишу текстовые СМС без сокращений.

– Меня учили ставить запятые в таких случаях, но я давно перестала утруждать себя ими, – сказала я.

– Но это неправильно, – возмутился Джейсон. – Слабачка!

– Тогда у меня не осталось бы друзей[112], – ответила я, и Джек расхохотался.

– Да, у меня тоже, – согласился Джейсон. – Да и пошли они! Мне не нужны друзья, которые пропускают запятые.

– Так ты все еще ставишь здесь запятую? – спросила я.

– Я ей верен, – сказал Джейсон, как будто они с запятой обменивались брачными клятвами.

– Думаю, это очень мило, – засмеялась я. – Серьезно!

Он снова достал телефон, чтобы доказать мне.

– Например, здесь я поставил даже после lmao, – сказал Джейсон, начертив запятую в воздухе. – Я всегда ставлю запятые после lmao или lol. Например, прочитай это текстовое сообщение:

Lmao, that’s hilarious (Ржунимагу, это умора). And no, definitely not (И нет, определенно нет). That would be crazy weird (Это было бы безумно странно).

– Неплохо, – сказала я.

Но Джейсону этого было недостаточно:

– Хорошая пунктуация? – спросил он.

– Отличная! – ответила я.

– Я и правда стараюсь везде ставить знаки препинания, – сказал он.

– Ты поступаешь очень ответственно, – признала я.

– Большое спасибо, – сказал Джейсон. – Круто! Давай стукнемся.

Я не была готова биться с кем-то, но оказалось, что Джейсон предложил стукнуться кулачками в знак дружбы.

– Могу я снять этот текст крупнее? – спросил Брандт.

– Чувак, ты можешь! – согласился Джейсон. – Потому что я абсолютно счастлив, что кто-то наконец-то оценил мою пунктуацию!

Он с энтузиазмом показал экран телефона, а Брандт навел на него камеру.

– Можете просто сказать для меня одну вещь? – попросил его друг Джек.

– Что же? – спросила я.

– Roll tide[113], – ответил Джек.

Впервые в жизни я прокричала Roll tide, и Джек тоже был счастлив.

В настоящее время я использую меньше запятых, чем несколько лет назад, и думаю, что не одинока в этом. Я сокращаю запятые в следующих случаях:

1. После многих лет внутренней борьбы, наконец, я перестала беспокоиться о запятой, которую меня учили ставить между hi и именем, по крайней мере, в электронной почте.

Hi, June,

Hi June,

2. В электронной почте и социальных сетях я реже ставлю запятую перед too в конце предложения: I ate one too (Я тоже съел один).

Я многое знаю о том, как отсутствие или присутствие этой запятой влияет на смысл, и до недавних пор была непоколебима. Но сейчас я ставлю ее, когда считаю нужным, например, в этой книге. По скромным подсчетам, с 20 лет количество запятых перед too в моих текстах уменьшилось на 25%.

3. Я уже упоминала, что реже ставлю запятые перед согласованными союзами в коротких сложных предложениях. Я могла бы поставить запятую перед and в следующем примере, но могу обойтись и без нее: She’d prefer ice cream and he’d prefer fruit (Она предпочла бы мороженое, а он предпочел бы фрукты).

4. Я не склонна ставить запятые после вступительных фраз: By half past noon the clock was broken (В половине первого часы сломались).

Хотя я по-прежнему люблю читать книги и статьи с длинными, полными запятых предложениями, но совсем не скучаю по тем запятым, которые пропали из моих собственных текстов. Надеюсь, до сих пор вы находили мой подход приемлемым.

Есть ли здесь запятая, которой не должно быть?

A goose, a duck, a sparrow, and a turtle, appeared to be conducting a lunch meeting on a sunny rock.

Ответ: Да, запятую после turtle нужно убрать, потому что она отделяет подлежащее от сказуемого. В современной английской пунктуации это VERBOTEN (запрещено)!

Одна из наиболее популярных тем у Грамматического стола – это различие между fewer и less. Недавно друг прислал мне ссылку на статью в New York Times, озаглавленную 51 Vegetarian Dishes You Can Cook in 30 Minutes or Fewer. Жизнерадостная иллюстрация салата с фетой и яркими овощами не смогла отвлечь меня от заголовка, в котором языковое чутье было растоптано слепым следованием неверно понятому правилу грамматики.

Правило заключается в том, что fewer используется с исчисляемыми существительными, то есть с теми, которые можно сосчитать.

Например, так: one apostrophe, two apostrophes, three apostrophes … one trillion apostrophes.

Или так: one tuftedpuffin[115], two tuftedpuffins, three tuftedpuffins, … one billion tuftedpuffins.

Неисчисляемые существительные сосчитать невозможно. Мы обсуждаем и оцениваем их на ощупь или на глазок. С ними используется less, а не fewer.

Например, так: Could you put less chocolate syrup on my son’s ice cream sundae than you did on mine? (Не могли бы вы добавить меньше шоколадного сиропа в мороженое моего сына, чем в мое?)

Или так: Less cilantro next time, please! (В следующий раз, пожалуйста, поменьше кинзы!)

Я бы сказала less cowbell [116](меньше колоколов), но fewer cherries (меньше вишен). Некоторые существительные могут быть как исчисляемыми, так и неисчисляемыми, в зависимости от упаковки. Например, сахар и соль обычно не поддаются исчислению, но в ресторане навынос можно услышать, как кто-то говорит: I’d like four sugars and three salts, потому что там эти слова обозначают пакетики с солью и сахаром.

На Мартас-Виньярд женщина по имени Вики с длинными седыми волосами рассказала:

– Я узнала о less и fewer от своего супруга, который на 15 лет старше меня. Он пришел в ужас, услышав, что я говорю less вместо fewer. И сказал, что fewer для обозначения количества, а less для объема. Я проверила и привыкла к fewer, даже к: There are fewer people in this room (В этой комнате меньше народу).

Я засмеялась.

– Однако, – продолжила Вики, – потом я увидела в словаре, что теперь допустимо less people. Поэтому хочу спросить у вас: It was a lot of cowbell? (Не было ли слишком много колокола? То есть не чересчур ли это?)

У меня с собой был Merriam-Webster, я открыла его и начала читать вслух:

– «Традиционная точка зрения заключается в том, что наречие less применимо к степени, ценности или количеству и относится к собирательным, массовым или абстрактным существительным, тогда как fewer применимо к числам и относится к существительным множественного числа. Less применялось для существительных множественного числа со времен короля Альфреда[117], и хотя его употребление для этого резко осуждается, оно, по-видимому, только растет. Less применяется с большей вероятностью, чем fewer для существительных множественного числа, когда речь идет о расстояниях и суммах денег, а также в некоторых фразах, например: less than one hundred miles (меньше сотни миль) и in twenty-five words or less (в 25 словах или меньше)». На мой взгляд, с последним пунктом о расстояниях и суммах денег люди перегибают палку.

– Вы бы сказали less than a hundred miles, а не fewer than a hundred miles, верно? – спросила Вики.

– Лично я сказала бы: I ran less than six miles today (Сегодня я пробежал меньше шести миль), а не I ran fewer than six miles. Я не сказала бы: My pet pig weighs fewer than one hundred fifty pounds (Моя свинка весит меньше ста пятидесяти фунтов), вместо less than one hundred fifty pounds.

– Домашние свиньи сочли бы fewer претенциозным и педантичным, – продолжила я. – Фунты, как и мили, поддаются подсчету, но они оцениваются в совокупности – отсюда и less.

– Это хороший довод, – сказала Вики. – Я заметила это в средствах массовой информации, когда впервые употребили less calories. До сих пор хочется биться головой об стену, когда слышу это, – она действительно хлопнула себя по лбу, – они открыто показывают, что им плевать на наше мнение, и не собираются использовать fewer calories.

– Мы каждый день видим это в рекламе, – согласилась я, – многим это не нравится.

– А вы что думаете? – спросила Вики.

– Я с осторожностью использую fewer для исчисляемых существительных, – ответила я, – за исключением тех вариантов, о которых уже говорила, а также нескольких особых случаев, когда, по мнению некоторых друзей, я немного отступаю от правил, хотя сама так не считаю.

– Отступники никогда не считают себя отступниками, – заметила Вики.

– Приведу пример, – сказала я. – Возможно, вы сочтете это возмутительным, но мне не нравится fifteen items or fewer (пятнадцать товаров или меньше) на экспресс-кассе в продуктовом магазине. Я чувствую, что это звучит глупо.

– Fifteen items or less? – переспросила Вики.

– Less звучит для меня естественно, а fewer – как будто на кассе работает учитель английского языка. И, кстати, фраза fifteen items or less сопоставима с примером twenty-five words or less из Merriam Webster, который я упоминала выше.

– Интересно, – сказала Вики. – После разговора с вами мне начинает нравиться, как звучит fewer. Я согласна с вашим мнением, но хотелось бы узнать официальную позицию.

– Самое замечательное, что в английском языке нет официального стиля, – ответила я. – Прямо как на Диком Западе.

Как это звучит?

I have fewer than thirty dollars in my wallet.

Ответ: Ужасно и педантично. Less (меньше) иногда подходит больше.

В Новом Орлеане репортер, делавший репортаж о Грамматическом столе, спросил Брандта:

– Если вы неправильно поставите апостроф, то вам придется спать на диване?

– Такого пока еще не случалось, – ответил Брандт.

Это правда. Я вышла замуж за человека с апострофами в нужных местах.

Кстати, апострофы были горячей темой Грамматического стола по всей территории Соединенных Штатов. О них вспоминали в Нью-Йорке, Джорджии, Нью-Мексико, Калифорнии, Теннесси и многих других штатах, которые мы с Брандтом посетили.

В Миннеаполисе на художественной ярмарке в центре города крупный мужчина по имени Патрик подошел к Грамматическому столу в зеленой футболке с надписью MINNESOTA.

– Я сын Нибблса, продавца хот-догов, – сообщил он, указывая на тележку слева от меня. – Отец стоял на этом месте 36 лет. А с этого года я здесь командую.

Сын Нибблса хотел обсудить апострофы и присел на корточки перед Грамматическим столом для серьезного разговора.

– Когда я училась в начальной школе, – ответила я, – помнится, мы изучали более сложный набор правил постановки апострофа, чем преподают сегодня. Но есть несколько основных вещей, которые полезно знать.

Я начала писать собак – это самый простой способ объяснения, который люди всегда понимают правильно:

– The dog’s tail – сказала я. – Итак, одна собака, один хвост. Правильно? Но допустим, у вас несколько собак. Тогда апостроф шел бы после буквы s.

– Хорошо, – сказал Патрик. – Но к чему все это?

– Подождите, я еще не дописала своих собак, – ответила я, – они имеют решающее значение для обсуждения:

1) the dog’s tail = the tail of the dog;

2) the dogs’ tails = the tails of the dogs;

3) the dog’s tails = the tails of the dog.

– Во втором примере s стоит в конце, потому что это уже множественное число и вторая s не нужна, – сказала я. – Но людей сбивает с толку, например, the children’s dog, потому что children уже во множественном числе даже без буквы s.

Патрик поднялся. Он был милым парнем, но большим. Я задумалась, стоит ли сказать ему, что сидя на корточках, он казался менее угрожающим? Так что с его стороны было весьма любезно не возвышаться над Грамматическим столом, высота которого всего 30 дюймов[118].

– Итак, когда же ставить апостроф после буквы s? – спросил Патрик.

– Когда это обычное множественное число, – ответила я. – Но не каждое множественное число в английском языке образуется добавлением буквы s. Поэтому я и заговорила о children.

– Верно, – сказал Патрик. – Вроде как goose и geese (гусь и гуси)?

– Точно, – ответила я и записала: the goose’s tail и the geese’s tails.

Чтобы сделать goose множественным числом, вместо добавления буквы s меняется гласный звук в середине слова: oo становится ee.

– Вот почему апостроф там стоит перед s, – сказала я Патрику. – В обычных существительных во множественном числе апостроф ставится после s. А в неправильных множественных числах – перед.

Поэтому во фразе the children’s tricycles пишется children с апострофом перед s, а во фразе the kids’ tricycles – с апострофом после s.

Я сказала Патрику, что ценю его интерес к апострофу.

– Общение – это важно, – ответил Патрик. – Я фотограф и снимаю портреты. Обычно я общаюсь с помощью фотографий, писать для меня труднее.

– А я никудышный фотограф, поэтому предпочитаю использовать слова, – призналась я. – Я могу испортить даже лучшие кадры.

На Мартас-Виньярд мужчина с собакой спросил:

– Моя фамилия Roberts. Притяжательным будет с апострофом перед s? Roberts’s. Правильно? Да!

Зачем я ему понадобилась? Он сам и ответил на свой грамматический вопрос!

– Можем написать апостроф после s или добавить s после апострофа, – сказала я и записала эти варианты:

Martin Roberts’;

Martin Roberts’s.

– В The New York Time sнаписали бы с апострофом перед s, – продолжила я. – Roberts’s.

Затем мы сказали в унисон:

– Именно так я и делаю!

Я добавляю s в притяжательной форме почти ко всем именам единственного числа, независимо от того, на какую букву они заканчиваются:

Abbie’s;

Russ’s;

Tex’s.

Это делает мою жизнь проще и, на мой взгляд, логичнее.

– Ведь на самом деле я произношу это как дополнительный слог, – сказала я. – Поэтому не стоит скупиться, чтобы написать его.

– Что ж, это правда, – согласился он.

– У вас есть грамматические проблемы? – спросила я женщину и двух мужчин, стоявших возле Грамматического стола на набережной Венис-Бич.

– Да! – ответила жизнерадостная брюнетка в красной рубашке. – У нас есть грамматическая проблема. Если мы говорим о показаниях нескольких свидетелей: witnesses’ testimonies, то как это написать?

Сначала меня сбило с толку множественное число testimonies, поскольку я обычно использую testimony в единственном числе.

– I have many witnesses’ testimonies before me today (Сегодня передо мной свидетельства многих свидетелей), – привел пример Люк, который оказался ее мужем.

– Many witnesses’ testimonies, – я размышляла вслух. – Это идиома?

– Не знаю, использовалось ли это когда-нибудь таким образом, – сказала женщина. – Но мы хотим видеть, как вы блестяще справитесь с этим.

– Вы спрашиваете об апострофе, верно? – спросила я, поднимая свой блокнот, чтобы показать им запись: witnesses’ testimonies.

– Да, – ответила женщина. – Значит, вы думаете, просто-sses и апостроф в конце?

– Нет, я думаю не просто, – сказала я, глядя на нее. Женщина рассмеялась.

– У вас es после двойного s, – заметил Люк.

– Потому что это такое же существительное, как и любое другое, – ответила я. – Вы же знаете множественное число от слова dress? Dresses.

– Да, – энергично подтвердила женщина.

– Так что не заботьтесь о количестве слогов, – предупредила я.

– Хорошо, – сказала женщина. – Спасибо!

– Хотите эту страницу в качестве сувенира? – спросила я.

– Да, – ответила она.

– Я могу использовать это в судебном заседании, – заявил Люк.

Затем он решил, что ему нужна форма единственного числа, поэтому я забрала бумагу и написала это для него: witness’s testimony.

– Серьезно? Значит, вот как это выглядит! – удивился Люк.

Несколько последовательных s’s беспокоят многих носителей английского языка. Но witness – это нарицательное существительное, называющее общее понятие, а не кого-то конкретного. А к существительным нарицательным в единственном числе, оканчивающимся на s, всегда следует добавлять s: The bus’s brakes broke (У автобуса сломались тормоза).

Ashton Kutcher starred in the movie My Boss’s Daughter (Эштон Катчер играет в фильме «Дочь моего босса»).

– Однако, если это имя, то у вас есть выбор, – сказала я и привела два примера:

Bess’ testimony;

Bess’s testimony.

– В отношении имен оба варианта считаются правильными, – продолжила я. – The Wall Street Journal и New York Times придерживаются второго варианта, а The New York Post – первого.

– Меня учили первому варианту, – сказала женщина. – А про второй говорили, что это неправильно. Так значит, они оба верны?

– Они оба используются целую вечность, – ответила я. – Зависит от ситуации. Люди путаются из-за того, что все делают по-разному.

– Поставьте звездочку рядом с тем, как написали бы вы сами, – попросил Люк.

Я отметила Bess’s.

– Думаю, это логично, вы ведь не говорите Bess sister, – сказала я. – На самом деле вы произносите еще один слог. Так почему бы не обозначить его s после апострофа? Я смотрю на это так.

– Окей! Хорошо! – сказала женщина и добавила: – Моя мама помешана на грамматике.

Второй мужчина, который оказался ее братом, подтвердил это мнение.

– Мы выросли с матерью, которая всю жизнь исправляла наши ошибки, – сказал он.

Указав на камеру Брандта, я предложила женщине:

– Можете передать привет маме!

– Привет, мам! – крикнула женщина, с энтузиазмом помахала в объектив и придвинулась поближе к микрофону. – Мы за Грамматическим столом. Именно там, где ты хочешь, чтобы мы были! Работаем над речью и пунктуацией!

– И мы знаем, как сказать Tess’s sister так же хорошо, как Bess’s sister! – добавил Люк.

– Меня зовут Тесс! – сообщила мне женщина, а затем сказала в камеру. – Однако ты не одобрила бы то, как она пишет Tess’s.

Женщина повернулась ко мне:

– Она старой закалки: никаких трех s’s. Я выросла только с двумя ss. Вот так: Tess’.

– Вы уверены, что она пропускала последнюю букву s? – спросила я.

– Я перепроверю, – пообещала Тесс. – Не хочу выводить тебя из себя, мам! – сказала она на камеру.

– Вы уверены, что хорошо знаете свою мать? – спросила я, смеясь.

– Это викторина? – отшутилась Тесс.

– Смотрите, здесь у меня есть The Chicago Manual of Style, – сказала я. – Этот справочник – как издательская библия, и здесь добавляют букву s.

– Хорошо, я спрошу у нее, – сказала Тесс.

– Если узнаете что-то неожиданное, буду рада услышать об этом, – сказала я и подтвердила актуальность своего справочника.

– Это текущее издание, семнадцатое! – сообщила я, похлопывая по своему экземпляру The Chicago Manual of Style. – Современная версия, не устаревшая, согласны?

– Мама, вероятно, предпочла бы издание постарше, как более консервативное, – заметила Тесс.

– Семнадцатое! – воскликнул ее муж и сфотографировал мой справочник.

– Я люблю тебя, мама! – крикнула Тесс в камеру.

Я обсуждала местоимения с писательницей из Сент-Луиса Эшли, когда она упомянула притяжательные конструкции, такие как Ellen and I’s friend.

– О! – воскликнула я. – Я слышала такое в The Bachelor[119].

– Постоянно! – сказала она. – «Холостяк» хуже всех.

– С другой стороны, здорово, что можно узнать новые сочетания местоимений, которых до «Холостяка» я никогда раньше не слышала, – заметила я.

– Вы бы не сказали I’s friend, – заявила она.

– Однако вы должны признать, что это изобретательно! – ответила я. – Обычно, если речь о совместном владении, только второе существительное имеет притяжательную форму, например: Sheila and Ellen’s party.

– Но если второй владелец описан местоимением, то первый обычно тоже ставится в притяжательной форме. Получается Sheila’s and my party, – продолжила я.

– Просто скажите our party! – ответила Эшли.

– Да, – согласилась я. – Просто избавьтесь от Шейлы, потому что она не стоит проблем с притяжательными формами.

– Но все же, я думаю, что они никогда бы не написали Sheila and I’s, – сказала Эшли.

– Интересно, – сказала я, собираясь загуглить and I’s и посмотреть, смогу ли я найти такую форму. – Держу пари, что найду!

И она действительно нашлась.

Проблема с Sheila’s and my party в том, что для многих это звучит некрасиво. К счастью, людям необязательно использовать такую форму. Почти всегда есть способы составить предложение гораздо лучше. Предлагаю переделать так:

До: I am writing to tell you about Sheila’s and my party Saturday! (Сообщаю о нашей с Шейлой вечеринке в субботу!)

После: Sheila and I are having a party Saturday (У нас с Шейлой вечеринка в субботу).

Теперь вы готовы к вечеринке!

– Любопытно, что это значит? – спросил мужчина в синем флисовом жилете в Мемфисе. Мы с Брандтом обосновались через дорогу от торгового центра, расположенного в высотном деловом центре Crosstown Concourse.

– Это Грамматический стол! У вас есть какие-нибудь грамматические вопросы, комментарии или жалобы? – спросила я.

– Да ладно! – воскликнул мужчина, которого звали Дон.

– Серьезно, – ответила я. – Мы начали в Нью-Йорке. Это наш тридцать седьмой штат.

– Это касается любых жалоб или только грамматики? – спросил Дон.

Я рассмеялась.

– Если у вас есть более общие вопросы, буду рада их выслушать, – сказала я.

– У меня куча всяких жалоб! – сообщил Дон. – Мы грамматическая семья. Моя теща – учительница английского языка.

Не спрашивая разрешения, он поставил еду и напитки на Грамматический стол, чтобы сфотографироваться.

Я всегда радуюсь, когда люди чувствуют себя комфортно, если только речь не идет об открытой посуде с яркими или темными напитками. Также я против покушений на мое обеденное яблоко.

– Чрезвычайно приятно, – сказал Дон. – Вот бы моя теща была здесь! Что ж, позвольте мне хотя бы позвонить ей. Если не дозвонюсь до нее, то могу позвонить любому из членов моей семьи, потому что мы все помешаны на грамматике.

– Это мило, – улыбнулась я.

– Я расстроюсь, если она не ответит, – сказал Дон.

Она не ответила.

Тогда он дозвонился до своей жены, но у нее не было вопросов. Так же как и у его 12-летнего сына, хотя тот упомянул относительные местоимения, прежде чем повесить трубку. Но потом у Дона зазвонил телефон.

– Это моя теща, – торжествующе сказал он и ответил, – Венди!

– Ты мне звонил? – спросила теща.

– Да, звонил, – ответил Дон. – Тут есть кое-что интересное. Я включу громкую связь. Я в Кроссстауне, покупаю кое-что к Рождеству, и столкнулся с одной дамой, которая объездила страну, побывала во всех пятидесяти штатах со штукой, которая называется Грамматический стол. Ее жизненная миссия состоит в том, чтобы ответить на любой вопрос по грамматике, языку или пунктуации, который может у кого-то возникнуть.

В этот момент крупный и неулыбчивый охранник направился к нам с другой стороны улицы. О-о-о! Я не возражаю против нарушения правил грамматики, но против вторжения на чужую территорию.

Стоя спиной к охраннику и не подозревая о его приближении, Дон разговаривал с тещей:

– Я подумал, что у тебя, как и у каждого, могут быть вопросы по грамматике или пунктуации, которые ставили тебя в тупик и ты билась над ними всю свою жизнь.

Брандт тихо разговаривал с охранником. Да, ситуация. Кажется, они обсуждали, может ли Грамматический стол остаться на территории торгового центра Memphis Crosstown.

Его теща Венди ответила по телефону:

– Хорошо, почему в большинстве книг вместо притяжательного имени Chris’ теперь ставится s после апострофа? И в новых учебниках грамматики пишут Chris’s.

– Я предпочитаю ставить s, поэтому написала бы вторым способом, – сказала я ей по телефону. – Но прямо сейчас у меня на столе лежат два руководства по стилю. The Chicago Manual of Style за добавление буквы s. Это огромный справочник. Ваш зять смотрит на него и может это подтвердить.

– Он огромный, – подтвердил Дон. – Очень большая книга.

– Этот справочник применяется в издательском деле, – сказал я. – А справочник Associated Press Style book определяет, как пишут в газетах и журналах. И в нем не ставят дополнительную букву s. Однако в настоящее время и там рассматривают изменения о добавлении буквы s. Так что вскоре такой вариант может появиться и в прессе.

– Хорошо, – сказала Венди. – Значит, надо привыкать к s после апострофа.

– Да, и мне это нравится, – ответила я. – Ведь я не произношу это как Chris book. Я говорю Chrissez book, поэтому ставлю букву s.

– Верно! – сказала Венди. – Что ж, отлично! Спасибо. Похоже, вы знаете, о чем говорите.

И[120] это было последнее, что я услышала перед тем, как нас выгнали из торгового центра в Мемфисе, штат Теннесси.

Однажды в Нью-Йорке, когда я стояла рядом с лестницей, ведущей ко входам 1, 2 и 3 северного направления станции метро «72-я улица», ко мне подошел мужчина лет 40 в костюме и галстуке:

– Меня давно интересует вопрос. Как вы пишете притяжательные формы Jesus и Moses (Иисус и Моисей)?

– Хороший вопрос, – сказала я.

– Одно время я опускала букву s после апострофа в библейских и классических именах, которые оканчиваются на s, хотя добавляла ее к другим именам на s, – рассказала я. – Тогда я писала Charles’s desk и в то же время – Jesus’ teachings или Moses’ wife.

Больше я так не делаю. The Chicago Manual of Style поддерживает единообразное словоупотребление, что кажется мне разумным:

Charles’s desk;

Jesus’s desk;

Moses’s desk.

Пока я говорила, мужчина обошел Грамматический стол и теперь стоял рядом со мной. Это было странно.

Я подняла глаза и заметила, что всего за пару минут несколько свидетелей Иеговы, стоявших неподалеку, превратилась в большую группу. Они спокойно стояли с нагруженными литературой тележками на колесиках, явно ожидая, когда я освобожу свое престижное место в центре Нью-Йорка, хотя и довольно загаженное, но зато у самого входа в метро.

– Подождите-ка, – сказала я мужчине. – Вас интересует грамматика или просто интересно, когда вы сможете занять это место?

– Я не собирался быть назойливым, просто хотел узнать, как долго вы собираетесь здесь пробыть, – ответил он.

– Можете занять мое место, – сказала я. – Я все равно собиралась уходить.

Это было правдой. Но с другой стороны, какой у меня был выбор? Я встала, сложила столик и стул, собрала учебники грамматики и табличку «Грамматический стол».

Когда я уходила, неуклюже таща сложенную мебель и тяжелые книги, мужчина своеобразно помог мне, засунув в сумку кое-какую литературу свидетелей Иеговы.

– Чтобы вы могли проверить написанное нами! – сказал он.

По сей день свидетели Иеговы остаются главными конкурентами Грамматического стола в борьбе за публичные места.

Добавьте или исправьте апострофы по мере необходимости в предложении ниже. Обратите внимание на множественное число существительных.

My cousins’ husbands are taking their childrens classmates to the water park.

Ответ: My cousins’ husbands are taking their children’s classmates to the water park.

Больше всего в сезоне отпусков мне нравится, что можно провести уйму времени за разговорами о множественном числе и притяжательных формах имен собственных. Я обожаю беседовать на эти темы.

Обычно множественное число имен образуется так же, как и множественное число нарицательных существительных – добавлением -s или -es, как показано ниже:

Wilhelmina and Egbert Arnold = the Arnolds;

Tim, Marco, and Suzanne Batts = the Battses;

Ethel and Robin Felix = the Felixes;

Abel and Renata Matthias = the Matthiases.

Однако, пожалуйста, имейте в виду, что не следует представлять своих соседей по фамилии Фиш как the Fish. Они – the Fishes. Точно так же семейная пара Джоан Фут и Тим Фут не the Feet, а the Foots. Даже если имя идентично нарицательному существительному с неправильным множественным числом, относитесь к нему как к обычному и добавляйте стандартное окончание -s или -es. Множественное число фамилии Cary – Carys, а не Caries. Не называйте своих друзей кариесом!

На Венис-Бич мужчина по имени Майкл спросил:

– Если имя заканчивается на s, например Jones, как вы образуете множественное число?

– Это наша фамилия! – удивленно воскликнула молодая женщина в красном, которая только что подошла к Грамматическому столу с сонным малышом на руках. Их сопровождал ее муж. – Вся наша фамилия в сборе!

– Вот как? – спокойно сказал Майкл, как будто не было ничего удивительного в том, что обладатели фамилии, пусть и распространенной, проходили мимо как раз в тот момент, когда мы обсуждали, как писать ее во множественном числе.

Несколько членов семьи Джонс – the Joneses.

Поскольку с нами теперь были настоящие Джонсы, я решила, что стоит поднять планку.

– Давайте обсудим, как пишется the Joneses’ house, – предложила я.

В отличие от вас, они не могли видеть, как это пишется, только слышать. Так что у вас есть преимущество.

– Это такое безумие! – воскликнула женщина и взмахнула рукой, подчеркивая свои слова. – Мы только что поженились, в День святого Валентина!

– Хотите угадать, где стоит апостроф в Joneses? – спросила я.

Тут слишком много всего происходило: дети, совпадения и новые браки, поэтому я решила не томить и показала ей: the Joneses’ house

– Но если вам такое написание не нравится, – сказала я, записывая, – то можно написать так, чтобы избежать путаницы: the Jones family’s house.

– Это такое безумие, – повторила женщина в красном, недавно ставшая Джонс, качая ребенка на руках.

– Как ваше имя? – спросила я.

– Джесси, – ответила она.

– Окей, – сказала я. – В этом случае у вас есть выбор. – Я написала: Jessie Jones’ или Jessie Jones’s, и протянула листок Джесси:

– Думаю, вам это пригодится.

– Я тоже! – она улыбнулась. – Это потрясающе! Кто бы мог подумать, что вы здесь будете говорить о Джонсах?

– Спасибо, – сказала я. – Поздравляю с женитьбой!

В Бозмене, штат Монтана, к нам подошла женщина и сказала:

– У меня к вам вопрос о фамилиях, которые заканчиваются на z или s…

– Они обрекут ваших детей на пожизненные страдания, – пошутила я, но она не рассмеялась. Женщину звали Брэнди, и ее сопровождали двое детей младшего школьного возраста.

– У нас есть друзья по фамилии Phipps, – сказала Брэнди. – Когда мы подписываем рождественские открытки, как следует писать их имена? The Phipps family или the Phippses?

– Это одна из моих любимых тем, – ответила я. – Могла бы говорить об этом три часа. Множественное число – Phippses, например: The Phippses like to fish.

– Хорошо, – сказала Брэнди. – Я так и думала.

– Но притяжательный падеж множественного числа пугает людей, – продолжила я, показывая ей следующее предложение: The Phippses’ fish spoiled in the car (Рыба Фиппсов испортилась в машине).

– Хорошо, – сказала Брэнди. – Так же обстоит дело и с именами, оканчивающимися на es и z?

– Верно, – ответила я. – И даже с именами, оканчивающимися на sh, sch, а иногда и на ch.

The Fishes’ granddaughter enjoyed the aquarium (Внучке Фишей понравился аквариум).

Someone stole the Riches’ fossil collection (Кто-то украл коллекцию окаменелостей Рича).

В случае с ch решение о добавлении es или s в конце зависит от произношения. Для имени Rich ответ es, но если Bach произносится как имя композитора, то можно просто добавить s:

The Bachs’ house is at the end of the lane (Дом Бахов в конце переулка).

Откуда вам знать, как пишется имя, оканчивающееся на ch во множественном числе, если вы не знаете, как оно произносится? К счастью, есть интернет, который существенно облегчил исследование произношения имен.

Какова фамилия людей в каждой из этих фраз?

1. Curt Bert’s shirts

2. Curt Berts’ shirts

3. Curt Berts’s shirts

4. the Berts’ shirts

5. the Bertses’ shirts

Ответ: 1. Bert; 2. Berts; 3. Berts; 4. Bert; 5. Berts.

Лизетт, профессор бизнеса, стояла в быстро движущейся очереди за билетами, которая тянулась мимо Грамматического стола ко входу на стадион Fifth Third Field[121], где вот-вот должен был начаться бейсбольный матч малой лиги Toledo Mud Hens. На Лизетт была широкополая красная шляпа и большие солнцезащитные очки, а на левой руке – фиолетовый гипс.

– У меня, кажется, есть вопрос по грамматике, – сказала она, поравнявшись со мной. – Вы знаете прошедшее время слова lead?

Я пишу: I was led astray (Я был сбит с пути истинного).

– Да, верно! – подтвердила я.

– Я всегда думала, что прошедшее время – это led, например, I have been led , – сказала она. – Но автозамена и все вокруг говорят lead.

– Нет, вы правы, – ответила я. – Это led. Возможно, автозамена неправильно интерпретирует контекст.

Пример Лизетт содержал причастие прошедшего времени, а не прошедшее время, но это одна и та же форма: led.

Затем Лизетт унеслась вместе с билетной очередью. Я крикнула ей вслед:

– Просто продолжайте делать, как делали. Я в вас верю!

Вот несколько примеров lead и led для вас:

На площади Верди уже сгущались сумерки, когда подошли женщина с ребенком в коляске и двое мужчин, один из которых спросил:

– Назовите инфинитив от слова wrought?

Многие думают, что эта форма происходит от wreak или wring (сеять или отжимать), но это не так. Я вытащила Garner’s Modern English Usage и показал им запись для wreak, в которой перечислены регулярные формы глагола : I wreaked, I have wreaked.

– Форма wrought, – пишет Гарнер, – является архаичным прошедшим временем и причастием прошедшего времени глагола to work.

В наши дни это слово можно увидеть в рекламе кованых заборов, каминных полок, каркасов кроватей и других предметов из кованого железа ( wrought-iron fences, wrought iron shelves, wrought-iron bed frames, and other wrought-iron items). Я также встречала его в нескольких заголовках, например, What the War in Iraq Wrought (К чему привела война в Ираке) в New Yorker в 2014 году.

Пока двое мужчин изучали запись, женщина сказал:

– Покажите ребенку, он тоже хочет на это посмотреть.

Мужчины взяли том Гарнера в твердом переплете объемом 1120 страниц и осторожно положили на колени ребенку. Малыш посмотрел на страницу, аккуратно трогая ее крошечными детскими пальчиками.

Дошкольные учреждения Нью-Йорка действительно конкурентоспособны.

Однажды в солнечную мартовскую субботу в Нью-Йорке улыбающаяся женщина лет 40 в инвалидном кресле подъехала к Грамматическому столу в сопровождении довольной дочери-подростка, похожей на нее.

– Что это? – спросила женщина.

Я вкратце изложила ей историю Грамматического стола.

Дочери было 14. Только что прошел Международный женский день, и мать сообщила мне, что они решили превратить его в Международный женский уик-энд, чтобы продлить празднование, которое они проводили в городе.

– Грамматический стол имеет честь присоединиться к Международному женскому уик-энду! – сказала я.

Сначала они не могли придумать грамматический вопрос.

– О, я знаю! – наконец вспомнила мать. – Каково прошедшее время слова to hang?

Можно вешать людей или картины, и в настоящем времени и то и другое будет hang, но как только вы переходите в прошедшее время, то формы расходятся.

– Это зависит от того, что вы делаете, – сказала я. – Если вы развешиваете белье, то это hung, а если планируете накинуть петлю кому-нибудь на шею… Упс! – Я заколебалась, взглянув на девочку, но мать махнула мне рукой, чтобы я продолжала.

– Хорошо, если вы имеете в виду hang в смысле повешения, тогда прошедшее время будет hanged, – закончила я и переключилась на менее жуткую тему:

– Что еще вы делали в Международный женский уик-энд? – спросила я.

– Мы ходили в музей и магазин косметики Sephora, ели хот-доги и подошли к Грамматическому столу, – перечислила мама.

– Подождите, какое отношение хот-доги имеют к Международному женскому уик-энду?– спросила я.

– Потому что в Международный женский уик-энд мы можем делать все, что захотим, – ответила женщина. – И теперь мы собираемся сделать маникюр и педикюр!

ТЕСТ

Заполните пробел в предложении ниже.

Yvette ______ (lead, led) him to the office where Zev had just ______ (hung, hanged) the painting of Tootsie and Scooter.

Ответ: led, hung.

В Чикаго маленькая девочка, приехавшая в город навестить бабушку с дедушкой, хотела узнать, что такое причастие прошедшего времени. Я в восторге от любого ребенка, который интересуется причастиями прошедшего времени.

– Ты знаешь, что такое глагол? – спросила я девочку, и она сказала, что да.

– Если у тебя есть глагол и ты хочешь образовать от него причастие прошедшего времени, тогда нужно определить форму, которая сюда подходит, – сказала я, показывая ей запись:

I have ___________.

– Допустим, я хочу образовать причастие прошедшего времени от глагола to cry, – продолжила я. – Чтобы определить причастие, нужно заполнить этот пробел правильной формой: I have cried.

Причастие прошедшего времени правильного глагола выглядит точно так же, как его прошедшее время, например: I cried (past tense) и I have cried (past participle). Все просто! Иногда даже неправильные глаголы имеют одинаковую форму прошедшего времени и причастия прошедшего времени, например: I read (past tense) и I have read (past participle).

– Какое причастие прошедшего времени глагола bake? – спросила я девочку.

– Baked, – сказала она.

– Хорошо! А какое причастие прошедшего времени глагола write? – спросила я.

– Wrote, – сказала девочка.

– Ты бы сказала I have wrote или I have…? – я сделала паузу, давая ей еще одну попытку.

– Written, – сказала она.

– Точно! – похвалила я. – Вот и все, что нужно сделать. Просто не спешить и проверить: cried, baked, written.

Но когда прошедшее время и причастие прошедшего времени расходятся, люди часто сталкиваются с ошибками. Создатели новых причастий, будьте осторожны!

В Монтане причастия не совпадали с прошедшим временем, но моя посетительница была к этому готова.

– Я слышала, что вы уже приходили сюда, – сказала Барбара, пожилая женщина из публичной библиотеки Бозмена.

– Да? – удивилась я. – Как вы об этом узнали?

– Подруги разговаривали за вязанием этим утром, – ответила Барбара. – У нас есть группа, она собирается довольно давно, а по четвергам у меня группа квилтинга, которая встречается уже 44 года.

Она была нежной, грациозной и привлекательной. В повседневной одежде для занятий грамматикой (на мне была футболка с надписью i ❤ grammar) я чувствовала себя неуклюжей Дороти перед волшебницей Глиндой[122].

– Давайте возьмем глагол swim, – сказала она.

– Я готова! Что нам с ним делать? – спросила я.

Барбара хотела узнать разные времена. В английском языке не так много глагольных форм, о которых можно говорить, даже с учетом неправильных глаголов.

Я записала: в прошедшем времени: I swam. Сделано!

Затем написала: I have ___________, сделала паузу и посмотрела на нее.

– Swum, – сказала Барбара.

– Да, – согласилась я. – Думаю, на этом все. Хотя вот еще кое-что. Иногда люди используют swam как причастие прошедшего времени.

Можно сказать I have swam вместо I have swum, то есть они используют стандартную форму прошедшего времени (swam) в качестве причастия прошедшего времени (swum).

– Ладно, – сказала Барбара. – А что с другими глаголами? Они все время путаются.

– Еще времена? – спросила я.

– Давайте, – ответила она.

– Первые, что пришли на ум: run, drink, sink. Какой возьмем? – спросила я.

– Давайте drink, – задумчиво сказала Барбара. – Я подумаю о своем вине.

– Окей, – сказала я. – I drank…

– Что заставило вас отправиться в путь? – прервала меня Барбара, которая, по-видимому, уже забыла о своем вине.

– Не знаю, – ответила я. – Это просто случилось. Мне надоело сидеть за компьютером, мне нравится общаться с людьми, и я подумала, что это будет забавно.

– I would have went! (Я бы отправилась), – вспомнила она.

– Точно! – согласилась я. – В этом примере прошедшее время went использовано вместо причастия прошедшего времени gone.

– Знаете, когда чаще всего случаются ошибки? – продолжила я. – Когда есть дополнительные вспомогательные глаголы, например: I should have went, I should have drank less и так далее[123].

– Это могло быть и drunk less, – заметила Барбара.

– I should have gone, I should have drunk, I should have swum, – ответила я, вырвала страницу, на которой писала, и отдала ей рецепт Грамматического стола.

– Я люблю слова, – сказала Барбара.

На набережной Венис-Бич было необычайно много вопросов о причастиях прошедшего времени.

Мужчина по имени Эдуардо, свободно владеющий английским и испанским языками, обратился ко мне:

– Вместо того, чтобы сказать I have eaten, люди говорят…

– I have ate, – подхватила я.

– Точно! – подтвердил Эдуардо. – И я такой: Oh, I have eaten too!

Немного позже к Грамматическому столу подошла Фернанда, которая приехала из Бразилии и круто выглядела в своей белой футболке, и пожаловалась:

– Первое, что вспомнилось, пока шла сюда, это фраза, которую я часто слышу: I should’ve went. Она нарушает все правила. Нет никаких причин, по которым кто-то должен так говорить.

– Я стесняюсь своего акцента, – добавила она.

– Наверное, вы приехали сюда ребенком? – удивилась я. – Я даже не поняла, что вы не носитель языка.

– Да нет, – сказала она, – мне было примерно 17. Если люди проводят со мной достаточно времени, то замечают акцент. Я могу притворяться какое-то время, но в итоге он вылезет.

Она весело добавила:

– Разве вас не раздражает, когда людям, которые даже не американцы, не нравится, что местные говорят: I should’ve went?

Она разыграла сцену грамматического конфликта:

– Как ты смеешь меня поправлять? Я американка и знаю, как правильно!

Затем она повторила I should’ve went и захихикала.

– Да нет же! – воскликнула я. – Это факт, что многие из моих наиболее грамотных студентов и друзей не являются носителями английского языка. Ведь они совсем иначе его изучают, по спецальным учебникам, где им сразу даются правильные формы.

На самом деле, если вы когда-нибудь запутаетесь в том, что лучше использовать: I или me, либо who или whom, то разумнее спросить у человека, изучавшего английский язык как иностранный, чем у носителя. Или можете дочитать до конца эту книгу!

– Она постоянно достает меня из-за того, как я говорю, – жаловалась молодая женщина на площади Верди, указывая на спутницу женщину средних лет.

– Вы родственники? – спросила я.

– Я ее мама, – сообщила женщина в оранжевой шапочке поверх темных волос. – Моя мать – профессор английского языка, отец был учителем английского, я сама специализировалась на английском языке, а моя дочь изучает коммуникации. Так что Josh and I или Josh and me – для нас действительно большая разница. С этого мы начали сегодня утром. Люди стали делать столько грамматических ошибок, и если вы правильно говорите, то уже имеете преимущество. Например, в сфере технологий, где я работаю, люди постоянно говорят: I haven’t ran the data yet, и меня от этого трясет. Даже мой босс так говорит. – Она закрыла лицо рукой, изображая крайнее разочарование.

– И да, разница определенно есть, – продолжала мама, повернувшись к своей дочери. – Потому что это причастие прошедшего времени: I haven’t run the data против глагола ran в прошедшем времени!

– Я знаю, – сказала ее дочь Триш тихо смеясь.

Меня впечатлила ее невозмутимость. Триш сказала мне:

– Мы вечно говорим об этом.

– Вы единственный ребенок? – спросила я.

– Нет, – ответила Триш. – У меня есть младший брат.

– Хорошо, значит, внимание распределено между братом и сестрой, – пошутила я. – Похоже, вы философски к этому относитесь.

– Мой племянник и двоюродные братья тоже, – сказала Триш.

– Они все меня понимают! – сказала ее мама. – Потому что наши родители преподавали английский язык.

Если родители достают вас грамматикой, то вот вам история. В начале XIX века англичанин Уильям Коббетт написал эпистолярный учебник грамматики, адресованный его 14-летнему сыну. Представляете? Сын получил от отца целую кучу писем с разбором грамматических ошибок. Так что, если начнете раздражаться из-за того, что родители исправляют ваши местоимения или причастия, просто порадуйтесь, что они не пишут для вас учебник.

В Боулдер-Сити, штат Невада, женщина с мужем подошла и спросила:

– Могу я задать вам грамматический вопрос?

– Я готова, – сказала я. – Удивите меня!

– Хорошо, – ответила женщина, которую звали Мэрилин. – Если кто-то выпивает около трех бутылок вина за вечер…

– Вы уверены, что это грамматический вопрос? – перебила я, улыбаясь.

– Да! – она не шутила. – Как это сказать: the wine was all drunk, или drunken, или drank, или… Я знаю, можно сказать consumed (употреблено), но если нужно использовать слово drink? Можно сказать: the wine was all drunk?

Ее муж в синей кепке бочком отошел от Грамматического стола и камер.

– Drank, – сказал он с безопасного расстояния.

– The wine was all drank, the wine was all drunken… Крепкий орешек, да? – спросила Мэрилин.

– Обычно drunk используется как стандартное причастие прошедшего времени – именно то, что вам нужно в этом предложении, – ответила я. – Вы недавно обсуждали это? Тема выходного дня?

– Нет, мы вообще не пьем, – заверила Мэрилин. – Мы оба трезвенники. Это довольно сложно, потому что большинство людей просто сказали бы: the wine was all consumed или the wine was all gone. Вряд ли кто-то сказал бы: the wine was all drunk.

Я излишне усложнила нашу дискуссию, подробно прочитав ей вслух руководство по словоупотреблению и не к месту припомнив слово drunken, которое тоже используется в качестве прилагательного, часто для описания чрезмерного или привычного употребления алкоголя. В общем, я далеко отошла от темы, поэтому сосредоточилась на главном:

– Правильно: The wine has all been drunk, – провозгласила я.

– Хорошо, – сказала Мэрилин. – Может и так, не буду с вами спорить. Наверное, вы правы.

Я точно была права.

– The wine has all been drunk by the drunken sailor! – провозгласила я. – Теперь у нас есть и drunk и drunken в одном предложении, и мне это нравится.

– Возможно, я ошибалась, – сказала Мэрилин без особой убежденности.

Заполните пробел в предложении ниже.

On vacation in Thailand, Omar has ______ (swam, swum) daily, Coral has ______ (ran, run) daily, and Theodore has ______ (drank, drunk) daily.

Ответ: swum, run, drunk.

– Можете! помочь! мне! разобраться! когда! использовать! pass, past и passed? – спросила Алисия, стоя со своей спутницей Тарой перед Грамматическим столом на набережной Венис-Бич. По-видимому, дело было чрезвычайной важности.

– Мне кажется, когда-то я это знала, – сказала Алисия, – а потом забыла и теперь просто избегаю этих трех слов.

Мы познакомились с этой миниатюрной женщиной в одной из предыдущих глав, когда она радостно объявила, что результатом обсуждения affect и effect стала победа – ведь она наконец разобралась в этой теме.

– Я дам вам примеры каждого из них, и вы скажете, помогло ли это, – предложила я. – Pass может использоваться по-разному.

– Как в настоящем времени: I pass the ball, – предложила Алисия.

– Да, или I want to pass this test. Passed – это прошедшее время слова pass, – сказала я, приводя эти примеры:

I passed the ball;

He passed the test.

Passed и past – это омофоны – разные слова, которые звучат одинаково, словно издеваясь над нами.

– Рast обычно используется для обозначения действия, которое уже совершено в прошлом. О! Я соединю для вас два слова в одном предложении! – предложила я.

– Сделайте это, пожалуйста! – воскликнула Алисия.

И я сделала два в одном: In the past, I passed that test.

– А как насчет passed by? – спросила Алисия. – Я пытаюсь придумать ситуацию, когда можно это использовать.

Я записала предложение с пробелом и предложила ей заполнить пробел:

Yesterday I _______ (passed, past) by the Grammar Table.

Алисия сомневалась, но ее спутница была в себе уверена:

– Это ed, – сказала Тара.

– In the past, I passed by the table – это то же самое слово? – спросила Алисия.

– Нет, – ответила я.

– In the past было бы с буквой t, – сказала Алисия.

– Да! – подтвердила я.

– Past через t – это время, – сказала Тара.

– Да, – согласилась я. – Я дам вам небольшой список фраз, в которых есть past. Думаю, это поможет:

In the past;

The past tense;

A past girlfriend.

– Ладно, а как насчет того, когда кто-то умирает? – спросила Алисия.

– He passed away, passed, – сказала я. – Опять же, это глагол действия. Слышите?

– Да, – ответила Алисия. – То есть, если это глагол, то используют passed?

– Да, – сказала я. – Past обычно используется как существительного или прилагательное[124].

– Существительное и прилагательное – это хорошо, – сказала Алисия, нетерпеливо кивая.

Тем временем солнце за моей спиной садилось за океан. Мы пробыли здесь весь день.

– Вам пора? – спросила Тара.

– У Тары тоже был вопрос, – сказала Алисия и спросила Тару. – Has your question passed? (Твой вопрос прошел?)

– Мило! – сказала Тара.

– Подождите! – воскликнула я. – Как вы сказали?

– Passed, – ответила Алисия.

– Верно, – сказала я.

– Да? – удивилась Алисия.

– Да! – подтвердила я, показывая ей страницу с заметками.

– Бум! – сказала Алисия, давая пять.

Однако я забрала у нее листок бумаги со словами:

– Думаю, нужно добавить эту форму, потому что мы ее не рассматривали: I have passed the test.

– Это вроде причастия прошедшего времени? – спросила Алисия.

– О, боже, – воскликнула я. – Вы что, тайный знаток грамматики?

Они обе рассмеялись.

– Знаете, как редко люди вспоминают этот термин?

– Что, правда? – удивилась Алисия и подняла руку в торжествующем жесте.

– Да! – воскликнула я. – И знаете что? Мы прошли полный круг, потому что в названии причастия прошедшего времени past participle есть past – прошедшее время глагола!

Я передала ей листок бумаги со шпаргалкой:

– О, боже! – Алисия вскинула руки и сделала триумфальный круг в честь победы грамматики.

– Это так волнительно! – воскликнула я.

– Мурашки, – показала Алисия, закатав рукав. – Вы здесь каждую субботу?

Заполните пробелы в предложении ниже.

More than once in the smoothie-making course she is taking, her ______ (past, passed) experiences with kale have ______ (past, passed) through her mind.

Ответ: past, passed.

В Фоллс-парке в Су-Фоллс, Южная Дакота, каскад воды струился по камням позади меня, когда двое мужчин остановились поговорить. Грег был ученым, он недавно видел репортаж о Грамматическом столе на телеканале CBS, и, казалось, совершенно не удивился, случайно встретив меня на извилистой тропинке у водопада. Его сопровождал жизнерадостный 20-летний сын.

– Никогда не понимал, что такое герундий, – начал разговор Грег.

– Это один из лучших вопросов, – взволнованно сказала я. – Мне нравится, когда кто-то вспоминает слово «герундий», потому что это случается нечасто.

Я записала два предложения и показала им страницу:

1) I am running;

2) Running is fun.

Я объяснила:

– Когда вы видите окончание -ing, то оно принадлежит либо герундию, либо причастию настоящего времени. В первом примере running играет роль глагола и в сочетании с am показывает, что вы находитесь в процессе выполнения этого действия. В этом контексте running называется причастием настоящего времени. А во втором примере running is fun…

– Это подлежащее, – вставил сын.

– Это существительное, – продолжила я. – Здесь форма с окончанием –ing играет роль подлежащего.

Я записала еще пару примеров:

1) I was eating spaghetti;

2) Eating spaghetti is great.

– Это не очень литературные предложения, – сказала я, – но у нас и не Литературный стол. В первом примере eating – глагол, а во втором – существительное, которое в предложении выполняет функцию подлежащего. Оно ведет себя как существительное, так что его можно назвать герундием.

– Итак, герундий – это причастие настоящего времени, действующее как существительное, – сказал сын.

– Превосходно, – ответила я.

– Да! – торжествующе сказал сын.

Когда вы объединяете причастия настоящего времени с формой глагола to be в настоящем времени, то образуете форму present continuous (настоящее длительное). Возможно, во время учебы в школе вы, как и я, называли его present progressive, что одно и то же. В следующем предложении present continuous сообщает, что говорящий ест спагетти прямо сейчас: I am eating spaghetti.

Зачем нужно знать эту терминологию? Теоретически она неважна. Можно прожить долго и счастливо даже не подозревая об этом. Хотя мне нравится знать такие вещи. Думаю, это весело.

И если вы читаете эту книгу, то либо вам нравится грамматика, либо кто-то задал вам ее прочитать против вашего желания. Если второе, то я вам сочувствую и надеюсь, что вы все равно получаете удовольствие, хотя бы немного.

Теплым и солнечным днем в Нью-Йорке пара малышей около четырех-пяти лет подошли к Грамматическому столу на площади Верди, и мальчик постарше спросил:

– Что такое герундий?

Я огляделась по сторонам и не увидела поблизости ни одного взрослого. Это было странно, но первая обязанность хозяйки Грамматического стола – отвечать на вопросы, а не задавать их.

– Это форма глагола с окончанием -ing, которую используют как существительное, – сказала я своим маленьким ученикам. – Например, в предложении Reading is fun, слово reading – это герундий.

Мальчики посмотрели на меня.

– Вы знаете, что такое существительное? – спросила я.

– Не уверен, – ответил тот, что постарше.

Сомневаясь, что смогу объяснить дошкольникам отглагольные формы существительных, я сменила тему:

– Вы родственники?

Старший ответил:

– Да, мы братья! – но младший возразил.

– О, так вы не согласны по этому поводу? – спросила я.

– Просто он не понимает, что это значит, – ответил старший брат и, обхватив младшего за шею, в шутку начал его душить.

Маленький мальчик издавал клокочущие звуки, пока брат раскачивал его взад-вперед.

Инцидент с применением насилия определенно повредил бы репутации моего грамматического заведения, поэтому я приняла меры:

– No choking of your brother at Grammar Table[125]! – закричала я.

Мужчина, вероятно, отец, соскочил с ближайшей скамейки и подлетел к нам. А я крикнула мальчикам:

– Эй! Choking – это был герундий!

Несколько недель спустя почти в том же месте я разговаривала с мужчиной лет 30 с небольшим по имени Натан, который сообщил, что его босс неравнодушен к герундиям. Натан спросил, может ли он заснять наш разговор, чтобы показать его коллегам, и, когда я согласилась, достал свой телефон и начал запись:

– Итак, я здесь с Эллен… Вы королева грамматики? – спросил он.

– На самом деле у меня еще нет звания, – ответила я. – Может быть, леди Грамматического стола. Мы с этим разбираемся. Или просто Эллен.

На экране телефона Натан показал мне слайд презентации с недавнего собрания, проводимого высшим руководством его компании для всех сотрудников. В идеале такие собрания – еще и обмен опытом.

– Наш СЕО[126] всегда включает грамматику в повестку, – рассказал Натан.  – Обычно это происходит в конце, но на этот раз он провел урок в самом начале. Поэтому первым, что мы узнали, стал герундий.

– Забавно, – сказала я, глядя на слайд, который выглядел так:

– Довольно тонкая тема, – сказала я. – Меня это заинтересовало. Иногда жалуются, что люди не используют притяжательные формы с герундиями, даже когда это необходимо, так что ваш босс переходит прямо к делу.

– Что ж, приятно это слышать, – вздохнул Натан. – Если бы еще сразу после урока про герундий появились отчеты о наших рекордных продажах и прибылях…

Но давайте перейдем к более важным вещам.

Лично я использовала бы притяжательные формы местоимений your и one’s в предложениях, которые показал мне Натан, если бы кто-то заставил меня использовать именно такие формулировки. Но более вероятно, что я переписала бы их, потому что притяжательный падеж с герундием может звучать немного жестко.

Тем не менее много раз в своей жизни я спонтанно произносила притяжательные конструкции с герундием, например:

I appreciate your helping me peel the potatoes (Я ценю, что вы помогли мне почистить картошку).

Мне показалось бы странным использовать you в этом предложении о картофеле, хотя такое построение достаточно распространено в США и приемлемо в Великобритании для многих образованных носителей языка.

Тем не менее, если кто-нибудь когда-нибудь скажет вам, что нужно всегда ставить притяжательное местоимение перед формой -ing, то можете ответить контрпримером:

I saw him walking down the street (Я видел его идущим по улице).

Мало кто станет утверждать, что вместо этого должно быть вот так:

I saw his walking down the street.

Несколько месяцев спустя, на Рождество, я встретила Натана, прогуливающегося по площади Верди с женой и двумя маленькими детьми.

– Вау, вы серьезно сидите здесь в такой холод? – удивился Натан. – Даже в Рождество?

– Верно, – сказала я. – Я отношусь к этому очень серьезно.

– Помните меня? Я тот парень, чей босс помешан на грамматике? – спросил Натан.

– Да, – сказала я. – Вы показали ему видео?

– Да, – подтвердил Натан. – У нас есть канал любителей грамматики, и я загрузил туда видео, где разговариваю с вами (the video of me talking to you). Всем понравилось!

The video of me talking to you – прекрасный пример проблемы, которую босс Натана обсуждал в своей презентации о герундиях. Не переусердствуйте с притяжательным падежом перед герундием. Как вы скажете?

1) I uploaded the video of me talking to you.

2) I uploaded the video of my talking to you.

Я предпочитаю me talking – именно так, как произнес Натан. Если выберете второй вариант, то talking станет герундием (существительным), а my – притяжательным местоимением для него. Что должно передать это предложение в первую очередь? Факт записывания разговора или видеозапись того, как Натан совершает определенное действие (talking)? Думаю, последнее. В первом варианте me станет дополнением предлога, а talking to you – причастной фразой, модифицирующей местоимение.

Если вы не согласны со мной, то как насчет этого?

She uploaded the video of me doing a triple cartwheel (Она выложила видео со мной, делающей тройное колесо).

Я точно не сказала бы: She uploaded the video of my doing a triple cartwheel[127] (Она выложила видео моего делания тройного колеса).

А как вы скажете?

Если я смогу сделать тройное колесо, то хочу, чтобы восхищались мною, а не видеосъемкой!

Является ли выделенное слово герундием?

Babies like eating items that they encounter on the floor.

Ответ: Да, оно выполняет функцию существительного.

– Я редактор и моя мама редактор, мы видели статью о вас, – сообщила Ава, молодая женщина с заплетенными в косы волосами. – Я расскажу маме, что видела вас!

Я сидела за Грамматическим столом у станции метро «Западная 72-я улица», рядом с лестницей, ведущей к железнодорожным путям.

– Значит, редактирование генетически передается в вашей семье, – сказала я.

– Это забавно, – согласилась Ава. – Мама и я – редакторы, моя сестра – учительница английского языка, а папа – экономист. Получается, он лишний.

– Он окружен! – пошутила я.

– Да! – согласилась Ава. – Папа жалуется, что за обеденным столом идут споры по поводу тире!

Как человеку с генетической предрасположенностью к злоупотреблению длинными тире, мне понравилось это описание домашней жизни. Обсуждение различий между горизонтальными штрихами в тексте за обеденным столом популярно не только в семье Авы.

Но прежде чем мы двинемся дальше[128], важная информация: когда люди говорят о дефисе, то обычно имеют в виду так называемое тире, которое бывает средним (его еще называют коротким) и длинным.

Короткое тире также называют n-dash (эн-дэш), потому что его длина равна ширине буквы N. Оно ставится между числами, например 5–10, и при этом не отбивается пробелами.

Длинное тире еще называют m-dash (эм-дэш), потому что его длина равна ширине буквы M. Это и есть настоящее тире. Когда люди говорят «тире», по крайней мере в США, то обычно имеют в виду длинное – это самая длинная из горизонтальных черт, которые можно увидеть в профессиональных публикациях:

Дефис -

Короткое тире (n-dash) —

Длинное тире (m-dash) —

Волнистая линия (червяк) ~

Вот пример использования тире m-dash (оно же dash):

Being a chocolate taster is hard work – but someone’s got to do it! (Быть дегустатором шоколада – тяжелая работа, но кто-то должен ее делать!)

Неожиданный смысловой поворот после тире делает его чем-то вроде взрывоопасной запятой.

Это был одиночный m-dash, но часто они ходят парами и могут резко перевернуть идею с ног на голову:

My friend just got a raise – her first in many years – and promptly moved to Provo (Моя подруга только что получила прибавку – первую за много лет – и сразу переехала в Прово).

Цитируя подобные примеры за Грамматическим столом или на уроках грамматики, я отмечаю жестами места, где ставятся тире. Такие «ручные тире» похожи на джазовые руки[129], но менее известны.

Есть и менее драматичное применение пары m-dash. Одна женщина в Детройте рассказала, что иногда использует тире, когда в предложении уже много запятых. Такое можно увидеть, когда вокруг одного имени собирается много информации, например, в корпоративной переписке:

Marla Givens, the chief operating officer – and the first woman to hold that position at our firm – was the key note speaker at the conference last week (Марла Гивенс, главный операционный директор – и первая женщина, занявшая эту должность в нашей фирме, – была основным докладчиком конференции на прошлой неделе).

В Чарльстоне, Южная Каролина, с семьей из четырех человек мы обсуждали тире и дефисы. Разговор начался с того, что глава семейства подошел ко мне и лукаво спросил:

– Для чего нужен локативный падеж[130] в словацком?

Я засмеялась. Локатив – это грамматический падеж, который встречается в некоторых языках, но не в английском. Я сталкивалась с локативным (местным) падежом раньше, изучая славянские языки, но не словацкий. На самом деле мой посетитель и не ждал, что я его знаю.

– Я увидел польскую книгу на вашем столе, – сказал мужчина, которого звали Фрэнк. – Иначе я бы не спрашивал.

Он рассказал, что его бабушка была словенкой, поэтому они с сестрой посещали субботние занятия по словацкому языку.

– Здорово, что вы занимались иностранным языком, – сказала я. – Я люблю изучать языки. Они как смазка для мозга – сохраняют ум гибким.

– Должно быть так, – согласился Фрэнк.

– Теперь вы проживете по крайней мере на 20 лет дольше, – сказала я.

– Вау! – воскликнул Фрэнк. – Тогда нужно сделать домашнюю работу!

Фрэнк был с женой и двумя взрослыми сыновьями. Они возвращались с забега the Turkey Day Run & Gobble Wobble, упомянутого в одной из предыдущих глав.

– Хочешь спросить что-нибудь о грамматике? – спросил Фрэнк младшего сына по имени Бенджамин.

– Может, вам есть что сказать? – спросила я.

– Не знаю, – пожал плечами Бенджамин.

– Здесь написано «Отдушина», – заметил Дэниел, другой сын Фрэнка, который был на четыре года старше брата, хотя они выглядели почти как близнецы

– Так и есть, – сказала я. – В Нью-Йорке люди любят жаловаться, так что там эта функция была востребована.

– Мы только что прочитали в новостях о некоторых грамматических проблемах, – сообщил Бенджамин.

– Точно, – сказал их отец. – Там писали, что люди внезапно стали вставлять m-dash везде без разбора.

– Правда? – удивилась я. – Вы тоже так делаете? Используете m-dash?

– Я использую его в официальной переписке, – ответил младший брат Бенджамин, – или в сочинениях на уроках английского языка, но не в текстовых сообщениях.

– Я только что использовала «em-dash» как глагол[131], – сказала я. – Не знаю, заметили вы или нет, но я спросила: «Do you em-dash?»

Их немного ошарашил мой энтузиазм по поводу этого словесного подвига.

Дэниел, старший брат, сказал:

– Я знаю, что текстовые программы на компьютере автоматически заменяют дефис на тире, но всегда считал, что это просто для красоты. Не думал, что для этого есть какая-то реальная причина. Если бы мне показали документ, не уверен, что обратил бы внимание на длину тире.

– На самом деле длина тире меняется в зависимости от шрифта, – сказала я, – так что иногда действительно трудно понять разницу: m-dash одном шрифте будет длиннее, чем в другом.

– Подождите, так en-dash это не дефис? – спросил Дэниел.

– Да, – ответила я. – Есть три длины. Я провела три штриха разной длины и показала им.

– Дефис – самый короткий, – сказала я, – используется для объединения нескольких слов или для переноса в конце строки:

my first-aid kit (моя аптечка первой помощи);

a smooth-talking sales agent (красноречивый торговый агент);

a n eight-year-old hacker (восьмилетний хакер).

Расстановка переносов в английском языке – это отдельная тема. Рекомендации разных словарей и справочников не всегда согласуются между собой, а практика все время меняется. Поэтому не стоит полагаться на устаревшие справочные материалы при расстановке переносов.

– Линия средней длины – это короткое тире, – продолжила я, – оно используется не часто. Например, в газетах его не увидишь. Когда я работала журналистом-фрилансером, то никогда его не ставила. Зато его можно видеть в числовых и временных интервалах, например, в приглашениях на официальные мероприятия.

– Ого! – хором воскликнули братья. Несмотря на свою невозмутимость, они старались поддерживать мой энтузиазм.

Вот пример приглашения с коротким тире (en-dash):

– Также короткие тире (en-dash) используются в маршрутах путешествий и спортивном счете, если они входят в сферу ваших интересов. Сама я обычно не интересуюсь такими вещами. Вот два таких примера:

My Denver – Bozeman flight is late (Мой рейс Денвер – Бозмен задерживается);

The Amityville Alley Cats beat the Carson Crocs 21–7 (Команда Amityville Alley Cats выиграла у Carson Crocs со счетом 21:7).

Ситуация осложнена тем, что в Великобритании короткие тире часто ставят там, где американцы поставили бы длинные, поэтому не удивляйтесь, если тире в британском издании покажутся вам немного недотянутыми.

– Однажды я написала стихотворение о разнице между дефисом и тире, – сообщила я, имея в виду под тире em-dash.

– Хотите услышать? – спросила я. – Оно короткое.

Бенджамин, младший брат, вежливо кивнул, и я продекламировала свое стихотворение:

A dash is for panache, (тире для размаха)

A hyphens more triflin (дефис для пустяков[132]).

– Вот и все! – сказала я. Никто даже не улыбнулся, пока я сама не засмеялась, тогда они ко мне присоединились.

– Есть ли в этом стихотворении дефис или тире? – спросил Бенджамин.

– Нет, – ответила я. – Но теперь, когда вы спросили, это кажется мне оплошностью.

Я записала для себя напоминание: добавить тире в стихотворение.

– Спасибо за совет! – сказала я. – Он серьезно повлиял на мои литературные планы.

– В статье, которую мы вчера прочитали, кто-то писал, что все эти тире превращают текст в азбуку Морзе, – вставил Дэниел, старший брат.

– Иногда я работаю со взрослыми, которые используют m-dash, потому что не могут выбрать из других знаков препинания, – ответила я. – Они говорят: «Я не знаю, что поставить: точку, точку с запятой или двоеточие, поэтому просто ставлю тире».

– Возможно, в конце концов, они возьмут верх, – предположил глава семейства.

– Надеюсь, что нет, – ответила я.

– Но если есть разные тире, тогда почему на клавиатуре только одно? – спросил Дэниел. – Возможно, в будущем люди пойдут по пути упрощения и будут использовать только то тире, которое на клавиатуре.

– Вот что я скажу, – ответила я, – давайте встретимся через десять лет и посмотрим, что будет.

Я услышала, как их мама засмеялась на заднем плане.

При обсуждения тире и дефиса трудность заключается в том, что люди постоянно называют тире – дефисами, а дефисы – тире. Можно поправить собеседников, и они будут помнить об этом примерно 15 секунд, а затем вернутся к тому, с чего начали[133].

В Боулдер-Сити, штат Невада, я обсуждала тире с милой парой. Во всяком случае, я думаю, что мы говорили о тире.

– Дефис? Это какое-то новшество в пунктуации, верно? – спросила женщина по имени Салли. – Я точно не знаю. Вроде их используют, когда не знают, какой знак поставить.

– Они как запятая, только более выразительная, – начал ее муж Билл.

– Если не знаете, что поставить – точку или запятую, но хотите расширить мысль, тогда ставьте дефис! – закончила Салли.

– Я так и делаю, – сказал Билл. – Хотя на самом деле у меня нет правила для дефисов.

– У меня тоже, – поддержала его Салли.

– Вот у нас возникла пауза. Это запятая или дефис? – спросил Билл, озвучивая свой внутренний принцип пунктуации. – Она похожа на паузу с дефисом.

Я на 99,9% уверена, что все эти дефисы были тире. Но как бы то ни было, мы погрузились в тему.

– Мы можем поговорить о грамматике, если хотите, но она приводит меня в ужас, – сказала Салли. – Я так боюсь ошибиться, что ненавижу писать. Возможно, все не так плохо, как мне кажется, но я не хочу совершать ошибок.

– Это имеет основания, – сказала я. – Преподавая деловое письмо взрослым, я часто вижу, что они думают не столько о том, что хотят написать, сколько о том, чтобы не ошибиться. Люди считают, что им не хватает систематических знаний грамматики или они просто забыли все, что учили.

– Зато я придираюсь, когда что-то читаю, – сообщила Салли.

– Вы? – удивилась я. Она казалась не склонной к критике, скорее к самокритичности.

– Да! – подтвердила она. – Я такая: «Чувак, используй точку или пиши с заглавной буквы, иначе это неправильно!» Думаю, мне есть к чему придраться, особенно на работе. Я ожидаю, что все будут писать безошибочно.

– Возможно, вы слишком строги к себе, – сказала я.

– Ты видишь? – обратилась она к мужу. – Это превращается в сеанс терапии. Потрясающе!

Салли повернулась ко мне и сказала:

– Вообще-то я психотерапевт.

– Правда что ли? – удивилась я.

– Да, – ответила она. – Но не помню, чтобы кто-то из моих пациентов жаловался на то, что его травмирует грамматика.

– Полагаю, это не главная тема, – сказала я.

– Да, не основная, – согласилась она.

До сих пор я пренебрегала дефисом, как самым мелким щенком в помете, поэтому давайте уделим ему немного внимания, прежде чем закончить эту главу.

На Венис-Бич ко мне подошел мужчина и сказал:

– Когда я перехожу с испанского на английский, то меня всегда поражает неопределенность английского языка. Например, однажды я увидел вывеску с надписью BIG MATTRESS SALE и подумал: «Это распродажа больших матрасов или большая распродажа матрасов?»

Такой двусмысленности не бывает в испанском языке, где порядок слов определяет смысл:

gran venta de colchones = big sale of mattresses;

venta de colchones grandes = sale of big mattresses.

Последнее значение – распродажа больших матрасов – маловероятно, но вскоре после того разговора мне приснился кошмар о гигантском матрасе, поэтому будьте осторожны с грамматическими фантазиями.

Мужчина продолжил:

– На работе возникают проблемы, когда постоянно переспрашиваешь у босса: «Вы имеете в виду это или другое? Потому что оба варианта одинаково подходят».

Поэтому люди часто используют дефис для решения подобных проблем. Если бы это была распродажа больших матрасов, то дефис добавил бы ясности: a big-mattress sale, связав big с матрасами, а не с распродажей.

Но поскольку такой вариант маловероятен, то люди все равно решили бы, что это большая распродажа обычных матрасов, просто вы не знаете, как ставить дефисы.

Определите каждую из трех горизонтальных черт в названии этой главы:

Horizontal-line lessons – hyphens and dashes, A–Z.

Ответ: Первая – дефис, вторая – длинное тире em, третья – короткое тире en.

В Мэриленде, нашем двадцать девятом штате, я установила Грамматический стол в центре Аннаполиса. Я немного поговорила с мужчиной в синем жилете, прежде чем он, наконец, убедил своего упирающегося друга, мужчину в черной куртке, присоединиться к нам.

– Леди хочет узнать, есть ли у тебя какие-то вопросы по грамматике, – сказал мужчина в жилете своему другу. – Или жалобы?

– Моя единственная жалоба заключается в том, что люди взяли английский язык и бросили его в грязь, – ответил его друг в черной куртке. – Слова, которые я слышу сегодня, – совсем не те, что я слышал в начальной школе. Главное слово начинается на букву f и заканчивается на k. Я не ценитель вульгаризмов. Правда, я учился в католической школе.

– Я поддерживаю здесь чистоту, – рефлекторно ответила я, и боюсь, что мой ответ не выдерживает критики.

В двухстах тридцати милях[134] от этого места, в Моргантауне, Западная Вирджиния, я встретила молодого человека с противоположной философией.

– Нужно просто разрешить ругаться в обществе, – сказал он мне.

– А тебе не кажется, что ругательства и так общеприняты? – спросила я.

– Ну, не знаю, – ответил парень, которого звали Филип. Он жил в Уилинге, примерно в семидесяти пяти милях[135] от Моргантауна.

– Разве тебе запрещают их использовать? – спросила я.

– Ну, например, нельзя ругаться при детях. Но тогда они будут думать, что мы не говорим таких слов, а ведь на самом деле это не так, – сказал Филип.

– И тебе кажется, что это искажает реальную картину мира? – спросила я.

– Вроде того, – согласился он.

– Признаюсь, я использую некоторые слова, – сказала я, – но не произношу их в присутствии детей и незнакомых людей. Ведь я не знаю, совпадают ли наши взгляды в этом вопросе, и не хочу навязывать им то, чего они не хотели бы услышать.

– Верно, – согласился Филип.

– Кое-что может тебе понравиться, – сказала я. – Ты слышал о суффиксах[136]? А есть еще и инфиксы – слова, которые вставляются в середину других слов. Так что можешь использовать ругательство вместо инфикса, например, abso(***king)lutely. Теперь это не ругательство, а инфикс.

– Покажите, где ставить ударение? – с энтузиазмом попросил Филип.

– Значит, инфикс тебе подходит? – спросила я. – Это твое задание по грамматике на сегодня.

– Черт возьми, да! – сказал Филип. Мы ударились кулачками. – У вас каждый день чему-то учишься!

Я поблагодарила его за посещение Грамматического стола.

– Без проблем!– ответил Филип – Вы, ребята, рассказывает классные штуки. Я кое-чему научился и собираюсь этим воспользоваться!

Увлекательный аспект f-слова – грамматическая универсальность: его можно использовать как многие части речи. Какой частью речи является каждый пример в предложении ниже?

Can you please stop being so f***ing annoying about the f***ing tires?

Ответ: F***ing № 1 – это наречие, изменяющее прилагательное «раздражающий», а f***ing № 2 – это прилагательное, изменяющее существительное «шины». Если вас интересует, почему здесь звездочки вместо полного слова, то я решила, что для крошечного теста это будет слишком.

В основном я использовала многоточия (…) для того, чтобы отметить пропуск текста при цитировании, то есть еще в 1980-х годах, когда была студенткой и писала исследовательские работы. Сейчас они мне практически не нужны. Разве что иногда снизить накал в переписке с друзьями. Многим нравится везде ставить многоточия, но не все понимают их назначение.

Хотя у многоточия много значений, в повседневной переписке оно иногда обескураживает получателей и даже кажется им зловещим.

– Почему люди заканчивают предложения многоточием? – спросила солистка музыкальной группы из Нового Орлеана. – Не хочу хвастаться, к тому же это было давно, но в колледже я специализировалась на коммуникациях и вставляла в доклады многоточия, которые означали паузу. И мне интересно, зачем люди ставят эту паузу в сообщениях? Например, я пишу «Привет! Я иду обедать», а мне отвечают «Окей…». И никто не может толком объяснить, что это значит.

Давайте посмотрим, на что это похоже:

«Hey! I’m on my way to lunch.»

«Ok…»

– Вообще, от многоточия зависит смысл, – сказала я. – Знаете, как это называется?

– Точка, точка, точка, – ответила певица.

– Я запишу для вас официальное название, – сказала я, – потому что оно звучит довольно замысловато: ellipsis (многоточие).

– Еllipsis! – воскликнула она.

– Смысл употребления многоточия зависит от обстоятельств, – продолжила я. – Мы говорим об общении на рабочем месте или просто о дружеской переписке?

– Неважно, потому что я везде получаю эти точки: от делового электронного письма до комментариев друзей в социальных сетях, – ответила певица.

Я бы сказала, что друзьям можно писать, как угодно, но по работе я использую многоточие, только если делаю пропуск в цитате.

Я обдумала ее пример:

– Если бы я получила от кого-то «ok…» по поводу встречи со мной за ланчем, то подумала бы, что человек не очень хочет со мной встречаться. Как считаете?

– Вообще-то, я приятный человек, – сказала она, – так что надеюсь, это не мой вариант.

– Вы только получаете многоточия или сами тоже ставите? – спросила я.

– Когда я использую их, то понимаю, зачем, – ответила певица. – Значит, я или не все поняла, или это пауза в речи. Например, кто-то пишет: «Пойдем поедим пиццу», а я в ответ: «Может, лучше индийская кухня…». По-моему, тут все ясно: точка, точка, точка… – Она покачала головой и закатила глаза, произнося последнюю фразу.

– И это не энтузиазм? – уточнила я.

– Нет, – признала она.

– Я так и прочитала, – сказала я.

– Что тут скажешь? – вздохнула она. – Многоточие…

Через неделю многоточие снова вернулось в безымянное состояние[137].

– Как называется тройная точка? – спросил Джейсон из Декейтера, штат Алабама.

Как приятно слышать этот вопрос снова и снова! Никогда не устаю отвечать на него.

– Хорошо бы знать название, – сказала я ему, – и тогда на вечеринке, когда закончатся темы для разговора с девушками, ты можешь спросить: So what are your feelings about the…?

– Точка, точка, точка! – закончил Джейсон.

– Но если использовать умное слово, – сказала я, – то девушка спросит: «А что это такое?» Это называется ellipsis.

– Ah-lipsis, – повторил Джейсон.

– Вот! – я показала страницу, на которой написала название.

– Подождите, – сказал он. – Я думал, вы говорите о… – И начертил пальцем в воздухе овал.

– Эллипс – это из геометрии, – ответила я. – Еllipsis действительно звучит пугающе математически. Так вот, на вечеринке ты сможешь спросить: «Что вы думаете об использовании еllipses?»

– Теперь ellipses? – переспросил Джейсон.

– Это во множественном числе, – сказала я. – Его я тоже запишу.

– Я понял, что общаюсь не с теми девушками. Они не настолько умны, чтобы говорить об ellipses, – сказал Джейсон.

– Может быть потому, что раньше ты не поднимал такие вопросы? – спросила я. – Попробуй, и, возможно, они тебя удивят.

– Наверное, вы правы, – согласился Джейсон. – Нужно найти девушек, которые знают, что такое многоточие (what an ellipses is), – он запнулся и исправился, – знают, что такое многоточия (what ellipses are).

– Здорово! – сказала я. – Хочешь сохранить этот листок на память?

– Конечно! – вокликнул Джейсон. – К тому же у вас фантастический почерк.

– Точно, – согласился его друг Джек.

– Вы еще не видели мою подпись, – ответила я. – Расписаться, чтобы вы могли ее оценить?

– О да, пожалуйста, распишитесь, – сказал Джейсон. – Они оба склонились над столом.

– Боже мой! – воскликнул Джек. – Вам надо подписывать бейсбольные мячи.

Сколько останется, если от количества букв во множественном числе слова ellipsis отнять количество букв во множественном числе слова ellipse?

Ответ: Ноль, потому что множественное число для обоих – это ellipses. Однако они произносятся по-разному: ellip-sez для геометрической фигуры и ellipseez для многоточия.

Во Флориде одна женщина рассказала:

– Мой дядя всегда поправляет людей и бесится, когда в конце вопроса ставят at. Если его спросить: Where’s the party at? – он прекратит разговор и скажет что-то вроде: «Ненавижу, когда люди так делают», и я такая: «Э-э-э…».

У многих американцев предлоги вызывают сильные эмоции. Люди слишком беспокоятся об этом. Я не разделяю такого беспокойства. Это вредно для кровяного давления.

Однажды на площади Верди женщина с большой хозяйственной сумкой остановилась примерно в двадцати футах[138] от Грамматического стола и сначала уставилась на меня, а потом начала смеяться:

– Никогда не видела Грамматического стола, – сказала она и добавила, – люди, которым он нужнее всего, сюда не придут.

Она подошла ближе.

– Возможно, вы удивитесь, – сказала я. – Но многие люди подходят ко мне со своими вопросами.

– Неужели? – удивилась женщина. – Это хорошо.

– Их довольно много, но есть и те, кто жалуется на грамматику других людей, – сказала я.

Женщина энергично закивала.

– Может, я и сама допускаю ошибки, но больше всего раздражают предложения, оканчивающиеся на предлоги.

Ее передернуло от возмущения. Я хмыкнула.

– Предложения не заканчиваются предлогом, – заявила она. – Но я  постоянно слышу это от людей, которым следовало бы лучше знать язык. Они учились в колледже и даже в магистратуре, но не знают, как использовать предлог. Так что, удачи!

И она ушла.

Вас учили в школе, что нельзя заканчивать предложение на предлоге? Кажется, я подхватила эту идею в младших классах средней школы, хотя уже и не помню тех уроков. В юности я пыталась избегать предложений с предлогами на конце, но в итоге получались неуклюжие и запутанные конструкции.

Хотя предлоги в конце предложений иногда могут стать стилистической проблемой, но это не грамматическая ошибка, как учили в школе многих американцев. Такие предлоги – естественная особенность развития английского языка.

Иногда окончание на предлог плохо смотрится в письменном виде, например:

That’s the book I just finished reading the first half of (Это та книга, первую половину которой я только что прочитал).

Такое предложение могло бы соскочить с языка, и всем было бы понятно, о чем речь. Но на письме я могла бы перестроить его, в зависимости от контекста. Например, так:

I just finished reading the first half of that book (Я только что прочитал первую половину этой книги).

Или множеством других способов, в соответствии с замыслом статьи и моим стремлением к элегантному построению фраз.

Вот несколько предложений, заканчивающихся предлогами (слева), и возможные способы перестроить их (справа):

Каждое предложение слева прекрасно как есть. А колонка справа – это то, что вас ждет, если вы не примете основной принцип структуры английского языка, который просто создан для левой колонки. То, что предложение нельзя заканчивать предлогом, – это грамматический миф, который был силен раньше, но с тех пор многократно развенчан несколькими поколениями авторов солидных трудов по грамматике и интернет-статей. К сожалению, от детских запретов избавиться так же трудно, как от следов травы на белых шортах: чем сильнее трешь, тем больше пятна.

– Мне это нравится, – сказала Лара, миниатюрная брюнетка из Детройта, осматривая Грамматический стол. – Все мои дети ходили в государственную школу, так что: «А-а-а!»

Что это было? Глас вопиющего? Я поняла, что она не в восторге от упрощенного подхода к грамматике, который применялся в этих в школах.

– Вам определенно нужен буклет Грамматического стола, – сказала я, протягивая ей один.

– Так кто же вы такая и что здесь происходит? – спросила Лара.

Я объяснила, и она попыталась придумать грамматический вопрос.

– Я никогда не заканчиваю предложение предлогом, – сообщила она.

– Это устаревшее представление об английском языке, – ответила я. – Let me give you an example (Позвольте мне привести пример).

– Это повелительное предложение, верно? – спросила Лара.

– Да! – воскликнула я.

– Ха-ха-ха! – Лара торжествующе подняла руки в воздух. – Let me tell you one more thing (Позвольте мне сказать вам одну вещь), – гордо сказала она и продолжила. – Я изучала французский в колледже и кое-что знаю о сослагательном наклонении.

– У меня есть целая книга о французском сослагательном наклонении! – сказала я.

– Обожаю его! – воскликнула Лара. – Знаете, когда начинаешь его изучать, то думаешь: «Что это, черт возьми, такое?» – Она подвигалась, как робот, изображая абсурдную и чуждую природу сослагательного наклонения. – Оно кажется чем-то надуманным. Но это только потому, что никто не использует его в английском языке[139].

– Хорошо, у меня есть для вас предложение, которое заканчивается на предлог, – сказала я. – Вы написали бы кому-то в электронном письме: That’s the book I was telling you about (Я говорил тебе об этой книге)? Или решили бы, что не можете закончить предлогом, и переписали That is the book about which I was telling you (Это книга, о которой я тебе говорил)?

– Если бы я писала другу, то закончила бы на about, – ответила Лара. – Иначе переписала предложение. Что-то вроде: Here’s that book we discussed last week (Вот книга, которую мы обсуждали на прошлой неделе). – Она подпрыгнула и издала торжествующий клич.

– Я просто покажу вам, – сказал я, – если вы готовы потерпеть еще минутку.

– Вообще-то я на работе, – сказала Лара и указала куда-то вдаль. – Вон там мой офис, так что у меня мало времени!

Я достала справочник и показала ей, что там сказано о предлогах:

– То, чему учили в школе, не соответствуют действительности, – прочитала я.

– Ладно, – сказала Лара. – В этом есть смысл.

– Меня тоже этому учили, – ответила я. – На самом деле многих людей нашего возраста учили, что нельзя заканчивать предложение предлогом.

– Но вы такая молодая! – воскликнула Лара.

– Конечно, – согласилась я, и мы посмеялись с мудростью, присущей нашему юному возрасту.

Я открыла справочник на разделе «предлоги»:

– Не хотите сфотографировать? – спросила я.

– Ну, сестра Мэри Энн, вероятно, уже заждалась, но… – она все равно сделала снимок.

– Грамматика – одно из моих любимых занятий, – сообщила женщина в желтом жилете из Моргантауна, Западная Вирджиния.

– Точно? – спросила я.

– О, да, – подтвердила она. – Благодаря моему учителю английского в шестом классе.

– Она терпеть не может, когда я заканчиваю предложение предлогом, – сказал ее спутник в желтой кепке, которая придавала ему жизнерадостный вид

– Но он так не пишет, – уточнила она. – Только говорит, и это сводит меня с ума.

– Вы сами никогда так не делаете? – спросила я.

– Я слежу за этим, но… – начала она.

– Это случается довольно редко, – перебил мужчина. – Надо отдать ей должное. Очень редко.

– Потому что это меня раздражает, – сказала она.

– Вас так научили в свое время? – спросила я.

– Да, – согласилась она и рассказала о своем учителе начальной школы на юге Западной Виргинии. – Он был отличным учителем. Скончался пару лет назад, но его очень хорошо помнят в местной школе.

По словам женщины, учитель заставлял их запоминать предлоги.

– About, above, across, after, against, – произнесла она. – Я все еще помню.

– Когда я преподавала, – сообщила ее спутница, – то составляла неплохие контрольные работы, а она помогала мне проверять их, и находила ошибки, которые я пропустила, благодаря навыкам, полученным у своего учителя.

– Я, конечно, тоже не идеальна, – сказала женщина. – Because I’ve gone into computers as a profession, so it’s not something that I am professional at (То, что моя профессия связана с компьютерами, не делает меня в них профессионалом). Понимаете? Предлог at!

– Меня это не беспокоит, – ответила я[140].

– At which I am professional! – сказала она, смеясь.

Ложное чувство вины за грамматику пересекло границу штата в Чарльстоне, Южная Каролина, где женщина остановилась у Грамматического стола и сказала:

– Я учитель английского языка на пенсии и редактор газеты.

Выяснилось, что она и ее муж, который стоял рядом, были учителями английского языка на Аляске…

– That’s where we retired from (Мы уволились оттуда), – пояснила женщина и быстро добавила, – ой, простите! Я закончила предложение предлогом.

– На самом деле это правило – просто миф, – успокоила я.

– Согласен, – сказал ее муж.

– Неужели? – удивилась женщина.

– Это так, – сказала я. – У меня есть документальные подтверждения. – Я указала на книги на Грамматическом столе.

– Да, – согласился ее муж.

– Думаю, это излишне, – сказала женщина.

– Но тогда за что вы извинились? – спросила я. – Ведь это естественно.

– Потому что меня неправильно воспитали, – ответила она, и мы все рассмеялись.

Тема предлогов снова возникла на том же месте примерно через 40 минут.

– What is this about? (О чем выт ут?)[141] – спросила рыжеволосая Шеннон, которую сопровождали две женщины. Они возвращались с пятикилометровой гонки в День благодарения.

– Отвечаю на вопросы по грамматике, – сказал я. – У вас они есть?

Шеннон и ее спутницы рассмеялись.

– Не хочу показаться грубой, но… – начала Шеннон.

– Можно ли задавать вопрос со словом at в конце? – подхватила женщина с длинными каштановыми волосами, которую звали Амелия.

– Where’s Mom at? – привела Шеннон в качестве примера.

– Вы спорите об этом? – спросила я.

– Да! – ответила Амели. – Например, я говорю: Where’s my husband at?

– Нужно переставить at! – ответила Шеннон.

– И так каждый раз, – вздохнула Амелия. – Я могу быть в другом конце комнаты или на другой стороне улицы, но если она слышит, как я говорю at в конце предложения, то всякий раз, – она изобразила протяжный рев, – Behind the at! Переставь at!

– Ладно, итак… – начала я.

– So is it proper? (Так это правильно?) – перебила Амелия.

– Proper – это многозначное слово, – сказала я под общий смех. – Меня восхищает настойчивость людей, которые потоянно требуют убрать ненужный предлог at в конце предложения. Они указывают на то, что предложение закончено и без предлога: Where’s my husband?

– Значит, они вас восхищают, но правы ли они? – спросила Амелия.

– Я отношусь к языку прагматично, – ответила я, – поэтому, если что-то раздражает людей, то я думаю, как это исправить.

– Вы сбили меня с толку словом «прагматично», – сказала Амелия, и Шеннон расхохоталась.

– Практично, – объяснила я.

– Я пока не планирую исправлять свой английский, – решила Амелия.

Мы поболтали еще немного, и на прощание Шеннон пожала мне руку:

– Удачи в ваших путешествиях, – пожела она.

– Дорогой! – радостно крикнула Амелия своему мужу. – Where you at?

ТЕСТ

Сколько предлогов в следующем предложении?

Marge told me about the puppy she got for Ricky at the farm near the intersection of Route 2 and Ebbet Lane.

Ответ: Пять.

– У меня много грамматических претензий, – сообщил в Солт-Лейк-Сити элегантный пожилой мужчина в полосатом костюме. – Моя самая большая проблема – это использование местоимения множественного числа для достижения гендерной нейтральности.

– Итак, никаких they в единственном числе, – сказала я.

– Никаких, – подтвердил он.

– У вас есть другое решение? – спросила я.

– О, нет, – сказал он. – В английском языке для этого нет слова. Мое решение: he и him.

They и their имеют долгую историю употребления в единственном числе в английской речи и на письме – от обыденного повседневного общения до великих произведений литературы, независимо от аргументов против такого использования, которые появились в XVIII веке.

Эти аргументы влияли и на мое обучение даже пару столетий спустя. Такие местоимения, как somebody, everyone и nobody заставляли нас, бедных детей, выкручиваться изо всех сил, чтобы сохранить единственное число.

Например: Everyone should bring his or her eclipse glasses or he or she might get retinal burns (Каждый должен взять с собой очки для затмения, иначе он или она могут получить ожог сетчатки).

Сегодня в печати используют they для обозначения человека, чья гендерная идентичность не определена или пол неизвестен. Как и ведущие новостные издания, я пишу о человеке теми местоимениями, которыми он хочет себя называть.

He/she и his/her перестали быть общепринятыми, так как не охватывают весь гендерный спектр, поэтому я больше на них не настаиваю. Но борьба между everyone и their для многих продолжается.

Через два дня и 333 мили[142] после Солт-Лейк-Сити я столкнулась с другим философом местоимений, на этот раз на улицах Стим-Боут-Спрингс, штат Колорадо, где мы остановились на главной улице в центре города. Это единственное место в стране, где через равные промежутки времени мимо Грамматического стола проезжали тягачи, груженные огромными бревнами.

– Я работал копирайтером, – сказал подошедший ко мне словоохотливый светловолосый парень. – Мы старались избегать he для сохранения гендерного равенства. Приходилось проделывать странные трюки, чтобы не писать в мужском роде.

У меня был подобный опыт в качестве внештатного писателя. В конце девяностых я иногда писала тематические исследования для банковских и технологических компаний, рассказывая об уникальном клиентском опыте. И что же? Сначала я называла героя «клиентом», а потом дело доходило до местоимений, но я не могла употреблять he/she, him/her, his/hers и прочие.

Однако даже в замшелые девяностые авторы статей ни за что на свете не стали бы использовать просто he для обозначения всех клиентов. Это неудачный выбор, независимо от вашей философии использования местоимений.

Однако на тот момент применение they и their в единственном числе не было широко принято в печати, поэтому я шла на разные ухищрения: ставила подлежащее во множественном числе, либо заменяла притяжательные прилагательные his или her артиклем, если могла.

Как не надо: The customer should bring his or her receipt to the bank teller.

Альтернатива № 1: Customers should bring their receipts to the bank teller.

Альтернатива № 2: The customer should bring the receipt to the bank teller.

Это был настоящий кошмар.

Такие приемы решают многие проблемы, но не все, потому что я не всегда могла сделать единственное число множественным или заменить притяжательный падеж (his/her) артиклем. The customer touched his nose неравнозначно по смыслу The customer touched a nose. В первом случае вам предложат салфетку, а в последнем – попросят покинуть отделение банка, так как чужие носы лучше не трогать.

Я думала о чем-то вреде этого: The customer should bring their receipt to the bank teller (Клиент должен принести квитанцию кассиру банка).

В конце концов, вероятно, я так бы и написала, но в деловой литературе это не было общепринято: customer – единственное число, а their – множественное. Даже сегодня нарушение этого правила для многих остается неприемлемым. Так что, какой бы вариант вы ни выбрали, с ним всегда кто-то не согласится.

Однако все чаще уважаемые издания, такие как The Washington Post и The Associated Press Stylebook, принимают they и связанные с ним формы в этой уникальной гендерно-нейтральной роли.

Вот текущая позиция Associated Press: «They/them/their приемлемо в ограниченных случаях в качестве единственного числа и/или гендерно-нейтрального местоимения, когда альтернативная формулировка чрезмерно неуклюжа. Однако предпочтительно перефразировать, так как важна ясность, а многие читатели незнакомы с гендерно-нейтральным употреблением единственного числа they».

Общий смысл не означает: «Делайте так, а не иначе», скорее: «Иногда можно».

Давайте послушаем несколько бесед о they у Грамматического стола.

В центре города Саут-Бенд, штат Индиана, рядом с шумной стройкой, 60-летняя женщина в белой футболке спросила:

– Что вы думаете по поводу местоимений третьего лица единственного числа?

Перфоратор гремел так сильно, что нам пришлось кричать.

– Вы имеете в виду, например: Everyone should bring their whatever (Каждый должен принести что-нибудь свое), а не his/her или чье угодно? – прокричала я.

– Да, – крикнула женщина, которую звали Ханна.

– У меня тот же вопрос, – крикнул мужчина примерно того же возраста в оранжевой кепке, стоявший неподалеку.

– В устной речи, – закричала я, – зафиксировано, что люди давно говорят their в таких случаях, но при написании часто ставят his/her или his.

– Да, – крикнула Ханна.

– Ставить his или her считается неэтичным, так что я обычно отказываюсь от his, – надрывалась я. – Если я пишу в блоге, то без проблем использую their. Но в официальных письмах я все еще опасаюсь писать так, потому что там другая аудитория и не все к этому привыкли. А что вы думаете об этом?

– Я не в восторге от использования they или their в единственном числе, – прокричала Ханна. – Однако думаю, что гендерно-нейтральное местоимение единственного числа необходимо. И если погуглить, то можно узнать, что за эти годы предлагалось множество вариантов. Людям просто не хватает фантазии, поэтому они идут по самому простому пути, используя they и their.

– Но такое местоимение уже существует, – воскликнула я. – Не нужно придумывать новое слово. It давно известно, так почему бы не использовать его? Например, в испанском языке словом su обозначают и его, и ее, и их, так что it могло бы стать эквивалентом su.

– Мне больше всего нравится вариант просто использовать букву е, – крикнула Ханна.

– О, так вы хотите придумать новое слово, – воскликнула я.

– Оно не новое, – крикнула Ханна. – Различные варианты предлагались с начала 19 века

– Значит, вы готовы ввести в язык слово, которое не является общеупотребительным, – уточнила я.

– Да, – крикнула Ханна. – На самом деле, в Швеции так уже сделали. Они используют слово hen!

– Верно! – подтвердила я.

Мужчина в оранжевой кепке крикнул:

– Поддерживаю вашу точку зрения. Вам, наверное, не по вкусу s/he. – Он скорчил гримасу.

– Они неудобны, – крикнула Ханна, – и не решают проблему. Думаю, многие понимают необходимость местоимения единственного числа. Но мне кажется, что я борюсь в одиночку.

Вовсе не в одиночку! Многих людей волнуют местоимения, и они хотят употреблять их правильно.

Тема местоимений волновала девочку с конским хвостом из группы старшеклассников в Чикаго, с которыми ранее мы обсуждали осьминогов.

– Куча ошибок в тестах SAT, – сказала она, – просто убивает. В моих практических заданиях нашли ошибки.

– Можешь привести пример? – спросила я.

– Могу, но может быть, это техническая ошибка, – ответила она. – В учебниках по письму и грамматике сказано, что неправильно использовать they и them в качестве местоимений единственного числа.

– Верно, – сказала я.

– Я подчиняюсь этому правилу, – продолжила девушка. – Но думаю, пришла пора изменить его, чтобы использование they и them как местоимения единственного числа для определенных ситуаций было приемлемо в литературе и обществе.

– Браво! – воскликнул один из старшеклассников.

– Есть исторический прецедент, – вставил симпатичный мальчик в полосатой футболке и рассказал о ранних учебниках грамматики.

– Вы из какой-то летней программы для одаренных детей? – спросила я.

В Ричмонде, штат Вирджиния, к Грамматическому столу подошли Брук и ее муж Стэн с милым ребенком в синей толстовке и собакой.

– Что вы тут делаете? – спросила Брук.

– Отвечаю на вопросы по грамматике, – ответила я.

– Потрясающе! – воскликнула Брук.

– И принимаю жалобы, – добавила я.

– Принимаете жалобы? – удивилась Брук. – Мне это нравится.

– Ты должна поделиться своей сегодняшней шуткой, – предложил ей Стэн.

– Хорошо, – согласилась Брук.

– Что словарь ест на завтрак? – спросила она.

– Не знаю, – сказала я. – И что он ест?

– Булочки-синонимы[143], – ответила Брук. Я схватилась за голову, и пара рассмеялась.

Брук раньше преподавала английский язык как иностранный, а теперь работала учительницей в городских школах с продвинутой программой. Брук и Стэн познакомились в Китае, где были волонтерами Корпуса мира и преподавали английский язык китайским студентам.

– Что вы думаете о недавнем одобрении APA[144] слова their вместо his или her?

Это авторитетная организация и их руководство Manual of the American Psychological Association широко используется в социальных науках.

– Вы о том, чтобы использовать their в гендерно-нейтральном единственном числе? – уточнила я. – Моя философия заключается в том, что если можете элегантно обойтись без этого, то дерзайте, но если не получается, просто пишите their и не мучайтесь.

– Верно, – согласилась Брук.

– Я часто так пишу, – сказала я.

Тут их собака подала голос.

– Ваш пес полон энтузиазма, – заметила я.

– Он любит людей, – сообщила Брук. – И любит гулять. Он очень дружелюбный.

– А что вы думаете по этому поводу? – спросила я.

– У меня смешанные чувства, – ответила Брук. – Честно говоря, мне не очень удобно писать their. Но я понимаю, что нужно охватить всех, включая людей, которые называют себя местоимениями them, their и theirs. Я уважаю инклюзивность и готова идти в ногу со временем, но мне трудно перестроиться и писать так, точно зная, что это грамматическая ошибка.

Однако единственное число they может вызвать не только психологические, но и грамматические трудности. Недавно я прочитала новость о человеке, который использовал местоимение they. История содержала проблему с этим местоимением, которая воспроизведена в следующем примере:

Carter and Jones spent the morning roaming Central Park and appearing smitten with each other. Carter did not know what awaited them later that day (Картер и Джонс провели утро, бродя по Центральному парку, явно влюбленные друг в друга. Картер не знал, что ждет их позже в тот же день).

Здесь them означает только Картера, а не Картера и Джонса, но это не очевидно. Последнее предложение легко переписать, чтобы избежать путаницы, например, так:

Carter did not know what would transpire later that day (Картер не знал, что произойдет позже в тот же день).

Пока мы обсуждали местоимения с Брук и Стэном, их пес заинтересованно следил за происходящим.

– Ладит ли собака с ребенком? – спросила я.

– Да, – ответила Брук не слишком уверено. – Ребенок ладит с собакой лучше, чем она с ним. Малышу нравится возиться с ней, но той больше по вкусу, когда ребенок сидит в своем манеже.

– Сначала собака была нашим ребенком, а теперь нет. Но ребенок есть ребенок, – философски заключил Стэн.

ТЕСТ

Каковы исходные значения выделенных местоимений в следующем предложении?

Does anyone have their employee badge with them?

Ответ: anyone – исходное значение для обоих. Это пример распространенного и эффективного употребления слов their и them в единственном числе. Попытка перестроить его, согласно правилам, звучала бы абсурдно и не инклюзивно: Does anyone have his or her employee badge with him or her?

To he or not to he? – вот в чем вопрос.

На Венис-Бич я встретила писателя средних лет, который рассказал:

– Я встречался с женщиной, которая постоянно говорила что-то вроде him and I. Пару раз я поправлял ее, но она не хотела слушать. Она была учительницей, и теперь я думаю, что она учит новое поколение неправильной грамматике.

– Она не хотела, чтобы ее исправляли, или не верила, что ошибается? – спросила я.

– И то и другое, – ответил он. – Ради наших отношений я решил, что разумно заткнуться.

Вокруг местоимений бушуют страсти, которые могут даже привести к расставанию.

Посетительница Грамматического стола на площади Верди рассказала, что однажды на сеансе ее психотерапевт сказал: between you and I.

– Суровое испытание, – признала я. – Вам удалось пройти через это?

– Нет! – ответила она. – На следующей встрече я сказала: «Думаю, нам не стоит больше встречаться».

В заснеженном Санта-Фе на Рождество я столкнулась с подобной привязанностью к местоимениям у другого посетителя, седовласого мужчины в черной кожаной куртке.

– Я учитель английского языка, – сообщил он, – и у меня вопрос по грамматике.

– Слушаю вас, – ответила я.

– Я часто слышу по телевизору, как профессиональные журналисты говорят: me and my wife, me and my family, – сказал он.

– В начале предложения? – уточнила я.

– Да, – ответил он. – Зачем они так делают? Это входит в привычку.

– Чтобы вас помучить, – пошутила я.

– Так и есть! – ответил он. – Я вздрагиваю каждый раз, когда это слышу!

– А как насчет такого? – спросила я. – He gave the book to Marshall and I.

– Это тоже неправильно. Косвенный падеж вместо именительного.

А он был хорош! Я продолжила:

– Однако разговорное выражение me and someone очень распространено, хотя сама я так не говорю.

– Это переходит все границы, – возмутился он.

– Могу подать официальную жалобу от вашего имени, – предложила я.

– Да, пожалуйста, – согласился он. – Меня зовут Роберт Паркер. Пусть этим займутся профессионалы.

В колледже Миддлбери в Вермонте я обсуждала местоимения с Андреа, бывшим научным редактором, и ее мужем Майком, которого вы, возможно, вспомните по джазовым предложениям из главы 21.

– Меня смущает, – начала Андреа, – когда я беру трубку и слышу: Is Andrea there? (Это Андреа?) Всегда хочется ответить: This is she («Это она», вместо «Это я»).

Я говорила This is she много раз в своей жизни. Причиной выбора she, а не her является глагол is. Меня учили после глагола being, сохранять форму подлежащего. Этому правилу учили многих из нас, но оно плохо согласуется с нашим языковым чутьем и кажется не столь очевидным, когда мы говорим в первом лице единственного числа.

– Когда я звоню в дверь, и меня спрашивают: Who is it? – сказала я, – ни за что на свете я не отвечу: It is I.

– Если только вы не одеты в костюм Шекспира или кого-то в этом роде, – пошутил Майк.

– Я бы сказала It’s me, – продолжила я. – Но по телефонуя все еще использую This is she.

По сути, это одна и та же конструкция, только в одном случае я употребляю подлежащее местоимение she, а в другом объектное – me.

It is I от первого лица единственного числа звучит ужасно даже для тех, кому не нравится It is me или It’s me.

– Мне кажется, This is she звучит вполне естественно, – сказала я.

– Не так напыщенно, как It is I, – согласилась Андреа.

– Я часто говорю просто This is Ellen, чтобы избежать всех этих местоимений.

– Точно! – с энтузиазмом подхватил Майк. – Именно это я и делаю – избегаю.

– Я точно скажу не This is her, а It’s me, – добавила я. – Например, когда звоню мужу, я не говорю: It is I, your wife.

– Потому что на это ему пришлось бы ответить: «Ура!» – пошутил Майк.

К тому же по-французски «Это я» будет не C’est je (I), а C’est moi (me). Во французском языке слово moi относится к особому классу ударных местоимений. В зависимости от контекста его можно перевести на английский как I или me. Поэтому людям, которых смущает It’s me, советую рассматривать это местоимение просто как стильное французское жеманство.

В Айова-Сити молодой человек Лео сказал:

– Больше всего бесит, когда люди говорят что-то вроде Me and this person, вместо This person and I.

– И часто ты такое слышишь? – спросила я.

– Все время, – ответил Лео.

– Ладно, например: «Джо послал Джеку и…», – я выжидательно посмотрела на него.

– I, – закончил Лео.

– Уверен? – спросила я.

– Точно, – сказал Лео. – Joe sent Jack and I the book (Джо прислал книгу Джеку и мне).

– А вы как думаете? – спросила я у остальных.

– Joe sent Jack and I, – согласилась Алексис, единственная девушка в этом трио.

– Нет, me, – сказал Дастин, дедушка которого был знатоком грамматики.

– Jack and I хотя бы звучит нормально, – возразила Алексис.

– Нет, здесь должно быть me, – сказал Дастин. – Ты же не станешь говорить Joe sent I a book, а скажешь…

– Joe sent me a book, – закончила Алексис.

– Но Джо там, а мы с Джеком здесь, поэтому Jack and I, – возразил Лео.

– А если бы не было Джека, как бы ты сказал? – спросила я.

– Тогда me! – ответил Лео.

– Но с Джеком все то же самое, – сказала я, и все загалдели.

– Я знаю, как правильно использовать местоимения, потому что дедушка доставал меня ими, – сообщил Дастин.

– Он еще жив? – спросила я.

– Да, – ответил Дастин.

– Можешь поблагодарить его от меня? – спросила я.

– Так и сделаю, – согласился Дастин под смех друзей.

– Можешь поблагодарить его прямо здесь, – подсказал Брандт.

– Спасибо, дедушка! – крикнул Дастин в камеру.

– Местоимение зависит от того, объект это или субъект, – сказала я Лео. – Всю неделю перед сном повторяй: Joe sent Jack and me the book.

– Это звучит как-то неправильно, – все еще сомневался Лео.

– Но это правильно! – убеждал Дастин.

– Это звучит непривычно, потому что многие люди говорят неправильно, – ответила я.

– The store fell on Jack and I (Магазин рухнул на нас с Джеком), – сказал Лео.

– Нет, – ответила я. – The store fell on Jack and me.

– Забудь о Джеке! – воскликнул Дастин. – Ты же не скажешь: The store fell on I.

– Джек ничего не изменит, – сказала я. – Его завалило руинами магазина.

– Джек мертв, – признал Лео. – Jack and I мертвы.

– Хоршо, что ты это понял, – сказала я. – С ними покончено.

Тема этих злосчастных местоимений часто поднималась на площади Верди в Нью-Йорке.

– Хуже всего, когда используют I вместо me, – заявила музыкантша Кара по пути на репетицию в ближайшем зале Beacon Theatre. – Моя бабушка Холл всегда говорила: «Люди думают, что me – не подходит. Нет! Используй me!»

– Так и есть, – согласилась я.

– Me and him went to the store звучит лучше, чем Please give that to Linda or I, – продолжала она.

– Здесь я с вами согласна, – ответила я.

– Это звучит так заносчиво, – не унималась Кара. – Как будто: «О, я говорю правильно: Please hand that to I»!

И выпустив пар, она пошла дальше.

На другой день там же я разговаривала с женщиной по имени Хелен:

– Можно пожаловаться на мою невестку, которая говорит: Me and him went? – спросила она. – Я просто умираю, когда слышу это от нее.

– Она говорит John and I в конце предложения? – уточнила я.

– Да, I в конце предложения, – подтвердила Хелен. – Я поправляю: No, it’s me, а она игнорирует меня, продолжая рассказывать дальше, и я говорю себе: «Заткнись».

Я засмеялась.

– Тут уже ничего не поделать, – продолжила она.– Только испорчу отношения с невесткой, поэтому я решила не навязываться.

– Наша речь во многом зависит от родителей, – сказала я.

– Вот именно, – согласилась Хелен. – Но я не хочу такого для своей внучки, понимаете? Однако моего сына это не волнует. Он говорит: Me and her went, а я в ответ: Stop it! Он знает, как правильно, просто хочет говорить, как житель Бруклина, где он родился. Понимаете, о чем я?

На Венис-Бич я довольно долго беседовала с милой семьей из Коннектикута: мамой, двумя мальчиками, младшей девочкой и отцом по имени Питер, который в одной из предыдущих глав пытался занять мое место за Грамматическим столом, поэтому я буду называть его Грамматический папа.

Питер сообщил мне, что они обсуждали предложение: Dave and I went to the park.

– Правильно? – спросил он у детей и сам ответил. – Нет! Нужно говорить: me and Dave.

Однако Грамматический папа еще не закончил и у него наготове было второе предложение:

Does anyone want to go to the park with Dave and ________? (Кто-нибудь хочет пойти в парк со мной и Дэйвом?).

– Как бы вы сказали?– спросил он детей.

– Dave and I? – предположил средний мальчик с рыжими волосами.

– Ты сказал бы: Does anyone want to go to the park with Dave and I? – переспросил Грамматический папа.

– Все согласны? – спросил он детей по очереди.

– Я сказала бы Dave and me, – сообщила младшая девочка в купальнике.

– Does anyone else want to go to the park with Dave and me? (Еще кто-то хочет пойти в парк со мной и Дэйвом?), – спросил Граматический папа у мальчиков. – Or do you want to go to the park with Dave and I? (Или все хотят идти в парк с Дэйвом и мной?)

– Dave and I, – не очень уверенно повторил средний сын.

– Правильно Dave and I, – согласился старший.

Итак, мальчики против девочки.

– Ну что ж, дети, – сказал Грамматический папа и посмотрел на меня. – Каково решение судьи?

– Ваша сестра права, – сказала я мальчикам.

– Здесь нужно использовать me, – подсказала мама.

– Сколько раз я говорил, что нужно убрать Dave and… Вот в чем фокус! – воскликнул Грамматический папа.

– Разве тогда останется: Do you want to go to the park with I? – продолжила мама.

– Верно, – сказала я. – Можете вписать туда хоть 300 имен, но в конце все равно будет me. Конечно, перечислять 300 человек – не лучшая идея, но вот пример, содержащий чуть меньше[145] трехсот имен, чтобы вы просто представили это:

Does anyone want to go to the park with Dave, Sue, Hans, Charlotte, Tonya, Roberta, Mark, Phineas, Suzanne, Sandy, Albert, Jonas, Trixie, Janet, Sophie, and me?

– Круто, – сказала мама.

– Здорово! – воскликнул Грамматический папа. – Я собираюсь поставить рядом с вашим стол с табличкой I agree with you (Согласен в вами).

В Солт-Лейк-Сити женщина в бирюзовом свитере рассказала:

– Вчера на празднике Back to School night учитель английского языка сказал: You can give it to myself (Можете отдать это мне самой). И я такая: «О-о-о».

Она состроила гримасу грамматического ужаса.

– Мне кажется, myself используется только сразу после I or me, – сообщила женщина.

– Верно, – сказала я.

– Я сказала бы не: Thank you for giving that to myself, а так: Thank you for giving that to me, – продолжила она.

– Верно, – повторила я.

– Но это просто эпидемия. Все говорят: You can give that to myself or Joe.

Myself и другие возвратные местоимения, которые заканчиваются на -self или -selves, в основном предназначены для случаев, когда действие относится к тому, кто его производит, например: I cut myself while peeling grapes (Я порезался, когда чистил виноград).

Иногда можно видеть, что эти местоимения используют для усиления: I myself do not believe that! («Я сама в это не верю» вместо «Я в это не верю»).

– Во многом это вызвано желанием избежать me, – сказала я. – Люди инстинктивно избегают местоимения me, возможно, потому что нельзя говорить: Me and Joe want to go to the movies.

– I and Joe, – машинально поправила она.

– Это называется гиперкоррекцией. Исправляя кажущуюся ошибку, люди делают настоящую, – сказала я. – Вот к чему приводит чрезмерное избегание me.

– Ладно, – сказала женщина. – Но что нам с этим делать? – Она была человеком действия.

– От нас здесь ничего не зависит, – ответила я, – поэтому нужно учиться сохранять внутренний покой.

В Новом Орлеане женщина в желтом подошла к Грамматическому столу и спросила:

– Какое местоимение первого лица единственного числа вы используете как дополнение предлога?

Я разразилась смехом.

– Да ладно, это не так уж и сложно! – сказала она, строго глядя на меня.

– Me! – ответила я.

Она пристально посмотрела на меня, словно ожидая, что я изменю свой ответ.

Я пожала плечами:

– Местоимение первого лица единственного числа как дополнение для предлога – это me!

– For you and me? – спросила женщина по имени Бет, которая приехала погостить из Колорадо.

– Да, – подтвердила я. – Вы смотрели так, будто я ошибаюсь, хотя я знаю, что права. Вы учитель английского языка? Это проверка?

Она тоже рассмеялась.

– Нет, но я специализировалась на английском, – сказала Бет. – Многие используют I, когда следовало бы использовать me, потому что им кажется, что так правильнее.

– Есть такое, – согласилась я.

– Но это неправильно, – отрезала Бет.

Из ближайшего ресторана или ночного клуба донеслось объявление по микрофону:

– Вы больше не можете танцевать буги-вуги.

В Моргантауне, Западная Виргиния, я столкнулась с кудрявым студентом, у которого была грамматическая проблема философского толка:

– Ведь правильно говорить: Will you go to the bar with Emily and me? – спросил он.

– Да, – согласилась я.

– А я не хочу выглядеть глупо, – сказал студент, – поэтому просто говорю Emily and I, как все. Потому что когда говоришь Emily and me, то люди начинают тебя поправлять. Но я не собираюсь спорить, поэтому просто такой… – он пожал плечами, изображая безнадежность ситуации.

– Обидно, когда говоришь правильно, а большинство людей думают, что ты ошибаешься, – заключила я.

– Точно! – воскликнул студент.

– Ну хотя бы я знаю, что ты прав, – сказала я.

Они с друзьями рассмеялись.

– Есть еще много людей, которые знают, как правильно. И я действительно рада, что ты тоже знаешь.

– Ладно, это круто, – согласился студент.

– Это впечатляет, – подтвердила я. – Я учу взрослых использовать me в таких предложениях. И люди, которые знают, что это правильно, иногда действительно теряются, когда их исправляют. Они думают: «Этот человек просто не знает разницы между подлежащим и объектным местоимением». А ты знаешь, так что нужно отдать тебе должное.

– Это круто, – повторил студент. – Тогда guys and me пойдем дальше.

Заполните пробелы в предложениях ниже.

1. Zelda handed the skateboards to Ariana and ____ (I, me).

2. Zelda wanted Ariana and ____ (I, me) to stay for chocolate lava cake.

Ответ: 1. me; 2. me.

Я сидела на углу улицы в Детройте, когда подошла взволнованная брюнетка:

– Можете выпрямиться, чтобы я увидела вашу футболку? – попросила она.

Да я вроде и не сутулилась. Надписи на женских футболках иногда трудно прочитать из-за некоторых других изгибов. Я расправила свою футболку, чтобы она увидела надпись: I LOVE GRAMMAR.

– Не знаю, что происходит, – сказала она. – Моя племянница тоже только что выложила пост о грамматике.

– Вам нужен буклет? – спросила я.

– Нет, – сказала она. – Это что, какая-то рекламная кампания? Национальная неделя грамматики?

Казалось, ее что-то раздражало и сбивало с толку.

– Просто я путешествую по стране с Грамматическим столом, – ответила я. – Это мое личное турне. Вот мой складной Грамматический стол из Нью-Йорка.

– Да ладно, серьезно? – удивилась женщина.

– А это мой муж, который путешествует вместе со мной, – я указала на Брандта.

– Но зачем? – спросила она.

Я вкратце рассказала ей о Грамматическом столе.

– Когда я шла сюда, то как раз думала о том, что до сих пор не знаю, как использовать whom. Я юрист, и мне приходится переписывать целые абзацы, чтобы избежать этой проблемы.

– Вы когда-нибудь видели эту книгу? – спросила я, подняв Garner’s Modern English Usage. – Ее автор специализируется на юридической лексике, и я рекомендую…

– Вы меня снимаете? – спросила юрист, заметив камеру Брандта. – Не снимайте!

– Это нигде не появится, если вы не подпишете разрешение, – заверила я. – В справочнике Гарнера…

– Знаете что? – прервала меня адвокат. – Мне нужно идти, ладно? Я только что поняла, что опаздываю на медитацию.

– …вы можете посмотреть who и whom там, – закончила я.

Женщина уже уходила, но не в силах устоять перед соблазном получить совет об употреблении whom из надежного источника, вернулась и сфотографировала Garner’s.

– Удачи! – лучезарно улыбнулась я ей вслед.

Стоявшая рядом репортерша сказала:

– Полагаю, это довольно распространенный вопрос.

– Who и whom? – переспросила я. – Да, но обычно, когда люди спрашивают об этом, они ждут ответа.

В Новом Орлеане Грамматический стол посетили Трина вместе с сестрой.

– Когда уместно использовать whom вместо who? – спросила Трина.

– Если хотите знать это наверняка, то придется изучить грамматику вдоль и поперек, чтобы понять взаимосвязь между словами, – сказала я и она улыбнулась.

– Но могу привести пару ключевых примеров! – успокоила я и записала:

Evan, who/whom I admired, just robbed a bank (Эван, которым я восхищалась, только что ограбил банк).

– У-у, – разочарованно протянула Трина.

– Да, это нехорошо, – согласилась я. – Моему восхищению пришел конец. Но давайте посмотрим, как расставлены запятые? Не обращайте внимание на то, что идет до и после запятых, смотрите только на слова между ними.

– Ладно, – сказала Трина.

– I admire… – начала я и сделала паузу.

– Это whom, – ответила Трина.

– Верно, – сказала я. – Это объектная форма. Теперь у меня для вас есть еще кое-что:

Evan, who/whom I thought was an honest person, plagiarized two paragraphs of mine (Эван, которого я считал честным человеком, списал у меня два абзаца).

– Снова whom, – сказала Трина.

Я напомнила, что все, что находится до и после запятых, не имеет значения.

– I thought he was an honest person, – сказала я. – Это форма субъекта, так что должно быть who.

– Ого! – воскликнула Трина. – И правда!

– Дарю вам слегка хаотичный автограф на память, – сказала я протягивая листок с примерами.

– Спасибо, – сказала Трина.

– For whom are y’all doing this for? (Для кого ты это делаешь?), – спросила у нее сестра, и мы все рассмеялись.

– Похоже, вы не даете ей расслабляться, – сказала я.

– Так и есть, – подтвердила Трина.

– Значит, вам пора? – спросила я.

– Да, мэм! – ответила ее сестра.

Молодоженам особенно нравится Грамматический стол. В Остине, штат Техас, такая пара подошла ко мне, когда я сидела под деревом на тропинке парка Зилкер. Я поздоровалась с ними и спросила, есть ли у них какие-нибудь вопросы по грамматике. Они взволнованно посмотрели друг на друга:

– Можешь что-нибудь придумать? – спросила женщина.

Мужчина, которого звали Джейкоб, хотел узнать, когда следует употреблять слово whomever. Этот интерес вызвала сцена с местоимением из комедийного сериала The Office[146]. Это доказывает, что просмотр телевизора может быть полезен.

– Могу привести вам пример c whomever, – сказала я. – Это случай из прошлого, когда я поступила неправильно. Так что я собираюсь вам признаться.

– Да, ладно! Я хочу послушать, – сказал Джейкоб.

– В начале девяностых, – начала я, – кто-то каждый день крал газету с моего крыльца, прежде чем я вставала.

Молодожены выглядели испуганными, что меня порадовало.

– О, какая дикость! – возмутился Джейкоб.

– Согласна, – сказала я. – Но это было в те дни, когда еще не было интернета[147].

– Тогда ладно, – согласился Джейкоб.

– Да-да, – поддержала его жена Эмили.

Какая очаровательная, проницательная и взыскательная аудитория!

– Газета была моей связью с миром, – продолжила я, – поэтому я написала гневную записку. Это было в Нью-Йорке, так что… Там это выглядит не так ужасно, но я написала с большой претензией: To whomever is stealing my New York Times, cut it out! (Кто бы ни воровал мой New York Times, прекратите это!)

Они оба рассмеялись.

– Это потрясающе! – воскликнул Джейкоб.

– Во всяком случае, сейчас я определенно посчитала бы это неправильным, – закончила я – Вы помните предлоги или лучше записать их для вас?

– Мне это определенно нужно, – сказал Джейкоб. – А Эмили, скорее всего, нет. Она намного умнее.

Я быстро записала предлоги over, under, near, toward и to.

– Как правило, перед словом предлог выполняет функцию дополнения, – сказала я.

– Но в случае с моей пропавшей газетой, – продолжила я, – дополнением к to является не whomever, а некая идея, что-то вроде to x, где x равно этому:

___________ (whoever, whomever) is stealing my New York Times.

Предложение (в данном случае Whoever is stealing my New York Times) тоже может быть дополнением к предлогу. Не помню, чтобы чему-то подобному учили в школе, но я определенно изучала это позже, уже будучи взрослой. Уточняю это для тех, кто все еще считает учебник английского за седьмой класс грамматическим евангелием.

Выбор между who и whom основан на внутренней логике этого предложения, а не на предлоге.

– И это не whomever, – продолжила я. – Вы сказали бы не: Him is stealing, но He is stealing. Так сказала бы и я, если бы писала эту гневную записку…

– Годы спустя, – закончил Джейкоб.

– Да, я написала бы: To whoever is stealing my New York Times, cut it out! – сказала я. – Но теперь я получаю газету в электронном виде.

Они рассмеялись.

– Проблема решена! – заключила Эмили.

– Я кое-чему научился, – сказал Джейкоб. – Я счастлив, что все немного прояснилось.

Эти двое были как лучики солнца. Просто искрящийся счастьем брак двух солнечных зайчиков.

Я сидела напротив собора Святого Луи в Новом Орлеане, когда ко мне подошел мужчина по имени Адам в бирюзовой клетчатой рубашке. У него была проблема:

– У меня степень магистра, – пожаловался Адам. – Но я не понимаю разницы между who и whom. Разве это не ужасно?

– Нет, – ответила я. – Who и whom действительно сложны, потому что редко используются в английском языке. Не так уж много английских слов меняют форму в зависимости от того, как они используются, поэтому наш мозг не приучен справляться с ними. Если бы меня назначили ответственной за местоимения, то я предпочла бы обходиться без whom, потому что оно не нужно, чтобы понимать друг друга.

– О, нам точно не нужно, – согласился Адам. – Это что-то вроде пенни в финансовом мире. Иногда полезно, но необязательно.

Но он все равно хотел знать, как его использовать. И я стала объяснять:

– Who и whom – это относительные местоимения, – сказала я. – Так что на место he, she и I в роли подлежащего подставляйте who.

– Понятно, – сказал Адам.

– А whom вставляйте на место him, her и me в роли дополнения, – продолжила я.

– Him, her и me – это дополнения? – спросил Адам.

– Да, это объектные местоимения, – подтвердила я. – Позвольте дать вам…

– Погодите, – сказал Адам. – Давайте остановимся на этом подробнее. Можно ли изменить предложение, чтобы уйти от объективации him или her? Можем ли мы использовать что-то другое, кроме объекта[148]? Мы должны идти в ногу со временем и не делать людей объектами.

– Ого! – воскликнула я, застигнутая врасплох. – Когда я говорю «объектное местоимение», то лишь имею в виду его грамматическую функцию, а не объективирую кого-либо. В грамматике это просто разница между He wrote a book[149] и The book was about him[150]. Только и всего!

– Я понимаю, это просто лингвистика, – сказал Адам.

– Ну да… – начала я.

– Но можем ли мы как-то изменить терминологию для him и her? – настаивал он.

– Думаете, стоит называть это как-то иначе? – спросила я.

– Должен быть другой способ, – ответил Адам.

– Очень мило с вашей стороны беспокоиться об объективации людей, – сказала я. – Наверное, я так привыкла думать о дополнении как о грамматической функции, что другой смысл даже не приходил мне в голову.

– Ну да… – Адама мой ответ не убедил. Ему не нужны были жалкие грамматические оправдания.

– Но я вас услышала, – сказала я. – Могу подать жалобу от вашего имени и посмотреть, приведет ли она к чему-нибудь.

– Хорошо, – сказал он. – Но не от моего имени, а от всех людей.

На Венис-Бич зашло солнце, но Алисии и Таре все еще не надоело говорить о грамматике.

– By whom или by who? – спросила Алисия.

– Точно, – одобрила Тара.

– Я говорю by whom, – ответила я. – Но иногда не употребляю whom, если это технически возможно. Например, как вы сказали бы: Who did you call? Или Whom did you call?

– Не знаю, – призналась Алисия.

– Я всегда говорю who, – сказала Тара. – И никогда whom. Просто не знаю, когда его использовать.

Местоимение здесь выполняет функцию дополнения, поэтому я часто говорилa whom в предложениях, подобных этому, но иногда у меня возникали опасения, что это немного чересчур для XXI века.

– Думаю, whom did you call может прозвучать напыщенно, – сказала я.

– Правда? – удивилась Алисия.

– Если только вы не охотник за привидениями или медиум, – пошутил Брандт из-за камеры. – Whom you gonna call? (Кого ты вызовешь?)

Мы все засмеялись в опустившейся на пляж темноте, среди волн, песка и безмолвно парящих чаек.

ТЕСТ

Заполните пробел в предложении ниже.

_______ (Who, Whom) is your first choice for mayor?

Ответ: Who.

Это был второй день президентских дебатов в Детройте летом 2019 года. Я сидела на своем месте за Грамматическим столом и беседовала с человеком, который держал табличку No Grand prix Belle isle.

На самом деле я сидела не на своем месте, потому что застряла перед уличными баррикадами примерно в трех милях[151] от места дебатов. Меня окружали протестующие по разным поводам, а мой собеседник не хотел, чтобы ежегодный Гран-при проводили на местном прекрасном острове Belle isle[152].

Он как раз рассказывал мне о причинах, когда подошла семья из пяти человек: мама, папа и трое детей.

– Давайте, учите этих ребят! – сказал протестующий, любезно отходя в сторону.

– У нас к вам вопрос, – начал отец. – Мы тут болтали о that и which и надеемся, что вы сможете нам помочь. Какое правило на этот счет?

– Зависит от того, где вы живете, – ответила я. – Неважно, что я скажу сейчас, но когда вы уйдете, то увидите разные варианты, в зависимости от того, где издано то, что вы прочли.

– Вы говорите это перед каждым вопросом, на который отвечаете? – спросил папа. – Что-то вроде дисклеймера[153]? – Его жена рассмеялась.

– Конечно, нет, – сказала я. – Иначе грамматические беседы слишком затянулись бы. Я говорю так, потому что в Великобритании that и which гораздо чаще заменяют друг друга, чем здесь. Я запишу для вас пару примеров.

– Давайте! – сказал человек с табличкой. Он хорошо знал грамматику.

Я написала:

1. I threw away the books that were water-damaged.

(Я выбросил книги, которые повреждены водой)

2. I threw away the books, which were water-damaged.

(Я выбросил поврежденные водой книги)

– Есть ли разница в значении этих предложений? – спросила я, показывая им блокнот. – Дети хотят поучаствовать?

– Ага, – сказала мама и позвала. – Дети!

– Я нет, – сказал протестующий, поднимая руку, и все рассмеялись.

– Видите разницу между этими двумя предложениями? – повторила я.

Пара членов семьи высказали несколько робких предположений, а затем младшая девочка лет десяти указала на запятую во втором предложении.

– Да! – подтвердила я. – В американском варианте обычно стоит запятая перед which, которая указывает на то, что можно удалить информацию после нее, не теряя смысла предложения[154].

– Угу, – сказал папа таким тоном, каким родители разговаривают с ребенком, который просится лечь спать попозже.

– That без запятой используется для важной информации, – сказала я. – Этот союз выделяет из книг только те, которые были повреждены водой (that were water-damaged).

– Итак, вы просто выбрасываете книги, поврежденные водой, а сухие оставляете, – продолжила я. – С which после запятой вы выбросили все книги, потому что они пострадали от воды. Но если вы выкинули все книги и нет разницы, по какой причине, то можете просто вычеркнуть все, что после запятой:

I threw away the books, which were water-damaged.

– Что-то вроде «кстати», – сказала мама.

– Точно! – воскликнула я. – На самом деле, именно так я это и объясняю.

Это не значит, что подробности неважны или неинтересны, просто они не меняют общий смысл предложения.

– Поняла, – сказала мама. – Итак, с which нужно использовать запятую, а с that она не нужна.

В целом, мама была права. Это хорошее правило, которое верно в большинстве случаев. Но если вы ожидаете единообразия в его применении за пределами Соединенных Штатов или хотя бы по всей территории внутри страны, то наверняка будете разочарованы.

Хотя я стараюсь не утомлять людей грамматическими терминами, но некоторые могут быть полезны, особенно если вы собираетесь самостоятельно углубиться в этот вопрос.

That и which – это относительные местоимения, которые встречаются в начале относительных предложений, дополняющих предшествующее существительное или местоимение. В предыдущих примерах относительные предложения which were water-damaged и that were water-damaged дополняли существительное books. При этом which were water-damaged – неограничительное относительное предложение, а that were water-damaged – ограничительное.

Мы уже вспоминали эти термины в главе 12, посвященной аппозитивам. Здесь то же самое. Ограничительные аппозитивы и относительные предложения – обязательны, так как их нельзя удалить без потери смысла, поэтому они не отделяются запятой. Неограничительные аппозитивы и относительные предложения – необязательны и отделяются запятой.

В кампусе колледжа Миддлбери в Вермонте мужчина в очках, сдвинутых на бритую макушку, спросил:

– Вы когда-нибудь употребляете which без запятой?

– Я лично не использую which как ограничительное относительное местоимение, – ответила я. – И меня это не беспокоит. Это чаще встречается в британском варианте английского.

– Мой британский коллега говорит, что совершенно нормально использовать его таким образом, – сообщил мужчина.

– Да, – согласилась я. – Такое употребление можно встретить в английских романах.

В «Возвращении Шерлока Холмса», которое я прочитала в 1994 году сидя в ванне, Артур Конан Дойл в одном предложении употребляет which обоими способами: From a rise of the road on the shoulder of Crooksbury Hill we could see the grim Hall bristling out from a midst the ancient oaks, which, old as they were, were still younger than the building which they surrounded (С подъема дороги на склоне холма Круксбери мы могли видеть мрачный Холл, ощетинившийся среди вековых дубов, которые, какими бы старыми они ни были, были все же моложе здания, которое они окружали).

Разница здесь заключается в запятой, а не в выборе союза. Сейчас в американском издании первый пример с which после запятой был бы сохранен, но редактор мог бы заменить второй пример, в котором which является ограничительным, на that.

В «Уолдене», написанном Генри Дэвидом Торо[155] в XIX веке в крошечном предложении с двумя ограничительными which сделано то же самое: That time which we really improve, or which is improvable, is neither past, present, nor future (Время, которое мы действительно улучшаем или которое можем улучшить, не является ни прошлым, ни настоящим, ни будущим). Торо был американцем, так что не вините во всем британцев[156].

– Не думаю, что это хорошо, – сказал мужчина. – Понимаете, о чем я?

– Прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, – ответила я ему. – Я не использую which как that, чтобы сохранять между ними четкое различие.

– Согласен, – сказал мужчина. – Это имеет смысл.

В каком из двух предложений часть пирожных не привлекла внимания?

1. The brownies that didn’t have nuts in them were a hit at Lois’s party.

2. The brownies, which didn’t have nuts in them, were a hit at Lois’s party.

Ответ: 1.

Перед Caffe Aroma в Буффало я встретила Рика, который хотел обсудить встреченный в книге оборот: a handful of supporters were.

A handful of supporters ______ (was, were) protesting outside the company’s head quarters (Горстка протестующих собралась возле штаб-квартиры компании).

– Я думал, что handful – это единственное число, но оно использовалось как множественное, и я не мог понять… – начал Рик.

– А если забыть о грамматике, то какой вариант приходит вам в голову? – спросила я. – Иногда языковое чутье спорит с тем, чему нас учили, или мы думаем, что нас этому учили. В таких случаях стоит прислушаться к инстинкту.

– Ну, я выбрал бы единственное число, – ответил Рик.

– Значит, вы не помните, что об этом говорили в школе? – спросила я. – Возможно, там учили употреблять единственное число, но не думаю, что это соответствует общепринятому употреблению или здравому смыслу. Можно добавить handful в список собирательных существительных, таких как group или council (горстка, группа, консилиум). Я часто использую их во множественном числе.

– Ого! – сказал Рик.

Собирательные существительные – это слова единственного числа по форме, но множественного числа по смыслу. Вот еще несколько слов для списка: trio, staff, team, board и panel (трио, персонал, команда, правление и комиссия).

– Британцы чаще используют их во множественном числе, чем американцы, – сказала я, – так что возможно, это моя небольшая британская манерность.

Рик рассмеялся. Какой же он приятный и остроумный человек, если понимает мои грамматические шутки!

– Вот еще один пример, – продолжила я. – Вы бы сказали: the couple is arguing или the couple are arguing?

– Is, – ответил Рик.

(Я выбрала бы are, только, пожалуйста, не отказывайтесь от меня после этого, ведь мы уже так далеко зашли вместе. Это тщательно обдуманная позиция.)

Я добавила более заметный конфликт в следующем примере:

The couple ______ (is, are) throwing stuffed elephants at each other (Супруги бросают плюшевых слонов друг в друга).

Он снова выбрал глагол в единственном числе.

– А вас не беспокоит, что each other в конце создает противоречие, так как появляются два действующих лица? – спросила я. – Меня это настораживает.

– Что ж, это интересно, – задумался Рик, – но я сказал бы is, потому что each other не звучит для меня как люди.

– Речь не об этом, – сказала я. – Each other подчеркивает, что они действуют как отдельные элементы. Употребление собирательных существительных зависит от того, действуют ли отдельные члены согласованно. Если да, то глагол употребляется в единственном числе, а если нет – во множественном. Однако у американцев это правило менее распространено, чем среди британцев. Так что чувствую, мне придется переехать.

– Здорово! – Рик рассмеялся. – Полезная информация. Спасибо!

В Великобритании можно увидеть что-то вроде United are in town today по поводу матча футбольной команды «Манчестер Юнайтед». Недавно в Сети я видела, как американка, которая училась со мной в средней школе в Калифорнии, спрягала название компании Google с have во множественном числе. Она давно переехала в Европу, но в США названия компаний, как правило, употребляют в единственном числе.

Вот мой любимый пример на баскетбольную тематику:

The New York Knicks ____ (is, are) on a winning streak, but the Miami Heat ____ (is, are) not.

Как вы сказали бы? Множественное число для обоих? Или множественное для the Knicks и единственное для the Heat? В этом вопросе я определенно за первый вариант:

The New York Knicks are on a winning streak, but the Miami Heat are not.

Второй вариант для меня звучит странно:

The New York Knicks are on a winning streak, but the Miami Heat is not.

Ничего не могу с этим поделать. Но если вас это беспокоит, пожалуйста, считайте это моей единственной британской причудой. Думаю, каждый американец имеет на это право.

Однажды в Нью-Йорке, на заре истории Грамматического стола, девочка лет девяти подошла ко мне вместе с матерью и спросила:

– Почему люди используют there’s, когда существительное после него стоит во множественном числе?

– Это действительно отличный вопрос! – сказала я, впечатленная.

Она говорила о таком варианте: There’s some orangutans in that tree.

Orangutans – это подлежащее во множественном числе, поэтому она хотела сказать, что и глагол тоже должен быть во множественном числе: There are some orangutans in that tree.

Я объяснила юной посетительнице, что многие используют глагол единственного числа после there, независимо от того, что за ним следует. Они просто не понимают, что в предложении, начинающемся с there is или there are, подлежащее следует за сказуемым, а не предшествует ему.

А иногда людям кажется, что there звучит необычно, например: There’s a lot of books here.

Я употребила бы are (There are a lot of books here), но из песни слова не выкинешь: случалось, что я начинала предложение с there, выбирала глагол в единственном числе, а затем неожиданно натыкалась на подлежащее во множественном.

Начиная предложение со слова there, не всегда точно знаешь, что будет дальше. Предметы могут размножаться.

Несколько дней спустя в местном кафе я столкнулась с матерью той девочки:

– Вы же леди Грамматического стола! – узнала она меня. – Моя дочь была в восторге от вас и решила стать Королевой грамматики на Хеллоуин в следующем году.

Несколько месяцев спустя мне задали аналогичный вопрос на Мартас-Виньярд, когда я сидела в тени большого красивого дерева.

– Я думала, это просто, но, похоже, никто не знает ответа, – сказала женщина с седыми волосами до плеч. – Когда пишут: Attached is this and that (Во вложении то и это), на самом деле нужно are?

– Я скажу attached are, – ответила я.

– Разве для этого нет грамматического правила? – удивилась женщина, которую звали Мелани.

– Технически речь идет о двух предметах, объединенных союзом and, – сказала я. – Вы же не пишете: as well as (а также)?

– Нет, – ответила Мелани.

Сравните два предложения:

1. Attached are my timesheet and my status report (Прилагаются мои расписание и отчет о состоянии работы).

2. Attached is my timesheet as well as my status report (Прилагается мое расписание, а также отчет о состоянии работы).

В первом предложении подлежащим являются и timesheet, и status report, поэтому глагол ставится во множественном числе – are. Во втором предложении глагол согласовывается только с timesheet, поэтому употребляется в единственном числе. The status report хоть и продолжает ряд однородных членов предложения, но союзное выражение as well as отделяет его от этого ряда.

Иногда грамматическая концепция или редакторское соглашение вступают в противоречие с естественным звучанием речи. Со мной такое случается редко, но если это происходит, то мне совсем не хочется выбирать глагол, который будет торчать из предложения как ржавый гнутый гвоздь, заявляя: I know the grammar and I’m going to demo that, even if it’s a style nightmare (Я знаю грамматику и собираюсь продемонстрировать это, даже если выйдет стилистический кошмар).

Поэтому я так не делаю. Ведь есть много способов сформулировать одну и ту же мысль.

Я сказала Мелани:

– Иногда использование глагола во множественном числе после there is или there are звучит немного странно даже если дальше идет составное подлежащее. Возможно, потому что каждый элемент в единственном числе занимает значительную часть предложения, что не позволяет в полной мере ощутить множественность подлежащего.

Я привела пример:

Attached are an invitation for the Acheson party and an architectural drawing for the new site (Прилагаются приглашение на вечеринку для Ачесон и архитектурный чертеж нового участка).

– В таком случае лучше использовать as well as, – сказала я, – потому что иначе легко сбиться и употребить глагол в единственном числе:

Attached is an invitation for the Acheson party as well as an architectural drawing for the new site.

– Приходится совершать всевозможные перестановки, чтобы это звучало естественно, – добавила я.

– Но если бы эти элементы были проще, то вы сказали бы are, например, an invitation and a drawing? – спросила Мелани.

– Да, хотя в таких случаях я предпочитаю писать: I have attached, – ответила я и Мелани застонала.

– Все зависит от того, как это звучит, – сказала я. – Я и дальше собираюсь поступать таким образом.

– Ладно, – согласилась Мелани. – Мне нравится трюки с as well as или I have attached. Думаю, я тоже могла бы так делать.

– Обычно я употребляю: I have attached или I’ve attached, потому что это больше похоже на разговорную речь, – сказала я.

– Но ведь это переписка по электронной почте, – напомнила Мелани.

– Понимаю, – ответила я. – Но я пишу электронные письма в разговорном стиле и употребляю attached is или attached are, только если до этого уже начинала предложения с «Я», чтобы не выглядеть самовлюбленной.

Мелани рассмеялась.

– Это выходит за рамки грамматики, – сказала она.

Возможно, вы думали, что с Риком из Буффало мы разобрались в начале главы, но это не так. Нам еще было что обсудить на встрече перед Caffe Aroma, где Рик проявил отличную выправку при спряжении глаголов.

После того, как мы обсудили handful, я сказал Рику:

– Вас учили так же, как и меня, что подлежащее не может быть частью предложной фразы? Вы смотрите на существительное перед ней, и если оно в единственном числе, то неважно, что идет после нее.

– Именно так, – подтвердил Рик.

Например, найдите подлежащие:

1. Three of the girls were late for trapeze class (Три девочки опоздали на урок акробатики).

2. One of my best friends is giving a presentation on fossils (Одна из моих лучших подру проводит презентацию об  окаменелостях).

3. The manager of the grocery store helped me find the liverwurst (Менеджер продуктового магазина помог мне найти ливерную колбасу).

Если вы выбрали three, one и manager, то вы правы!

То, что следует после of, обычно не имеет значения для определения единственного или множественного числа подлежащего. Во многих независимых предложениях этот принцип работает так же, как в трех примерах выше, но есть и сложности. Собирательные существительные в качестве подлежащего создают одно из таких осложнений, поскольку иногда трактуются как единственное, а иногда как множественное число.

Кроме того, грамматическую путаницу может вызвать математика. Фраза в единственном числе может иметь смысл множественного, что иногда влияет на выбор глагола. Я предложила своему новому другу из Буффало другие примеры и попросила выбрать число глагола.

One percent of our employees _____ (is, are) using the treadmills at lunch.

– One percent is, – ответил Рик.

– Но что, если у вас пять тысяч сотрудников? – спросила я.

– Ого! – удивился он.– Тогда я употребил бы are.

В данном случае я определенно рекомендую are, так как one percent of несопоставим с единицей: одним яблоком, одним тигром или одной гавайской гитарой. Здесь он означает группу людей, которые пользуются беговыми дорожками. За одним процентом сотрудников скрывается множество людей.

Однако, если бы один процент относился к чему-то неисчислимому, то глагол был бы в единственном числе: One percent of the pie is missing[159].

Majority работает точно так же:

A majority оf our employees are now using the treadmills at lunch (Большинство наших сотрудников теперь пользуются беговыми дорожками во время обеда).

Однако: The majority of the pie is missing.

– Мне нравится, что в этой теме пересекаются грамматика и математика, – сказала я Рику. – Меня это завораживает. Иногда я публикую в социальных сетях словесные задачи, сочетающие грамматику и математику, но, как ни странно, они не пользуются популярностью.

Он засмеялся и сказал:

– Из-за вас люди ломают головы.

Еще одна потенциально головоломная тема – согласование подлежащего и сказуемого в относительных предложениях. Такие вопросы редко задавали у Грамматического стола, зато на них так часто и неправильно отвечали в интернете, что я решила обсудить их здесь.

Это одна из самых сложных тем в книге, поэтому, возможно, вам захочется подкрепиться, прежде чем читать дальше. Давайте начнем с двух предложений:

1. One of the children has been stealing licorice (Один из детей воровал лакрицу).

2. Bo is one of the three children who have been stealing licorice (Бо – один из трех детей, которые воровали лакрицу).

Первый пример – это простое независимое предложение, к которому применяется правило о том, что подлежащее не может быть частью предложной фразы (of the children). Поэтому здесь подлежащее one, которому соответствует глагол в единственном числе has.

Структура второго предложения более сложна. Здесь подлежащее Bo, а глагол is. Местоимение one действует как дополнение к подлежащему, следуя за глаголом-связкой и указывая на само подлежащее.

One уточняется предложной фразой of the three children. Слову who в относительном предложении who have been stealing licorice предшествует children. Вот почему глагол стоит во множественном числе have, а не в единственном – has. Не ведитесь на one, или Bo, или is. Несколько детей воровали лакрицу, и Бо – лишь один из виновников[160].

Вот еще одно предложение с похожей структурой:

Marlene brought me a pile of dolls that were missing their eyes (Марлен принесла мне кучу кукол, у которых не хватало глаз).

Кому-то может показаться, что так как of dolls – предложное словосочетание, то выделенный глагол должен соответствовать pile и быть в единственном числе – was. Вставлю свои пять центов: мы говорим their eyes, а не its eyes, и это важная подсказка. Хорошая грамматика требует здравого смысла.

Итак, в предложении с принесенными куклами: Marlene – подлежащее, brought – сказуемое, me – косвенный объект, а pile – прямой объект, дополненный предложной фразой of dolls.

Далее идет относительное предложение: that ______ (was, were) missing their eyes. Чтобы определить глагол, нужно понять, к чему относится that. У кучи глаз быть не может – только у кукол. Поэтому разумным выбором здесь будет глагол во множественном числе — were.

Прошу прощения за эту жуткую картину, но надеюсь, что она преподаст важный урок самозваным знатокам относительных предложений (не показываю пальцем, но есть такие), что грамматика разнообразна и сложна, поэтому лучше смиренно склониться перед ней.

Как сказал Гамлет: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…»[161], гораздо больше, чем можно представить.

Прежде чем закончить эту главу, я хотела бы в последний раз взглянуть на пару неверно понимаемых местоимений, универсальность которых недооценивается, из-за чего их возможности взаимодействия с глаголами несправедливо ограничены.

Однажды зимним днем, у станции метро «72-я улица» на Бродвее, ко мне подошла энергичная женщина с вьющимися седыми волосами.

– Сейчас так много ошибок, – начала она. – Это ужасно! Люди даже используют глагол во множественном числе с none. Это неправильно! None означает «ни один» и прилагается к глаголу в единственном числе!

– None, – ответила я, – широко употребляется с глаголами как множественного, так и единственного числа. И по моему собственному опыту, на самом деле гораздо чаще встречается с глаголом во множественном числе.

Судя по взгляду, она усомнилась в моей грамматической компетентности.

– None может означать «ни один» или «ни в коем случае», – продолжала я, ничуть не смутившись. – Когда я имею в виду not any (ни одного), то часто употребляю глагол во множественном числе. Например, в вопросе: Are any of you going to the party later? (Кто-то из вас собирается позже пойти на вечеринку?) подлежащее – any, а глагол во множественном числе – are.

Такое объяснение заставило ее прислушаться к моим словам.

– Вот почему я беру с собой все эти справочники, – сказала я, указав на книги передо мной. – Чтобы вам не пришлось верить на слово незнакомке, сидящей за столиком на улице.

Я открыла одну из книг и повернула к женщине, чтобы она могла прочитать запись о none, в которой говорилось то же самое, что сказала я. Она прочла, и глаза ее были нерадостны.

– Во всех надежных источниках вы найдете подтверждение этой точки зрения, – заверила я.

Больше сказать было нечего, и она пошла прочь под моросящим дождем. Мы с грамматикой подвели ее.

ТЕСТ

Заполните пробел в предложении ниже.

She was one of the students who ______ (was, were) awarded a scholarship to study entomology in Argentina.

Ответ: Were, потому что who предшествуют students. Другой способ подумать об этом: Multiple students received the scholarship, and she was one of that group.

Когда я сидела за Грамматическим столом на Бродвее в городе Фарго, Северная Дакота, ко мне подошел поболтать молодой человек по имени Дилан.

– У меня плохо с грамматикой, – сказал он.

– Уверены? – спросила я. – Люди не всегда оценивают себя правильно. Те, кто мнят себя знатоками грамматики, часто таковыми не являются, а те, кто жалуются на свои ошибки, зачастую просто скромничают.

– Скажем так, я знаю разницу между then и than, – сказал он.

– Уже хорошо! – воскликнула я.

– Но если напишешь правильно, то люди в социальных сетях сразу кидаются поправлять, – сказал Дилан. – Им нравится исправлять других.

– Главное, что вы сами знаете, как правильно, – утешила я.

– Да, better than, – ответил Дилан, сделав ударение на букве а.

Он был прав. Как в предложении: This font is better than that font (Этот шрифт лучше, чем тот).

Дилан сказал, что он водитель такси и разработчик веб-сайтов. Пока мы разговаривали, по Бродвею проехал шумный, навороченный мотоцикл. Я рассказала, что мы тоже живем на Бродвее, только в Нью-Йорке.

– И как вам наш Бродвей по сравнению с вашим? – спросил он.

– Круто! – ответила я. – Мне здесь действительно нравится. – Я не шутила. Меня распирало от великолепного капучино, выпитого пару часов назад в стильном просторном кафе в центре города.

– Много лет я мечтала добраться сюда, – добавила я.

– Я местный парень и горжусь Фарго, – сказал Дилан. – Жителей Северной Дакоты слегка недооценивают, потому что мы тихони.

– Я оценила вас по достоинству! – заверила я. – Везде есть классные люди.

– Да, – согласился Дилан. – Люди у нас простые. Все, что им нужно: хорошая обувь, хорошая одежда, золотая цепочка… Понимаете? Очень простые.

128 дней спустя, в 1180 милях[162] езды на машине[163], в Санта-Фе было Рождество, и группа подростков толпилась у Грамматического стола. Разумеется, я не хотела, чтобы они уходили.

Там собралось шестеро ребят в сопровождении двух женщин, которые явно были их матерями, но я так и не разобралась, кто чьей. Обе мамы были носительницами русского языка и говорили на английском как на иностранном, а все дети изначально владели двумя языками – русским и английским.

– Когда употреблять then, а когда than? – спросила Клара в милой зимней шапке с двумя помпонами.

– Than используется для сравнения, – сказала я. – Например…

– This one is better than that, – предложила одна из женщин в синем. – Правильно?

– Да! – ответила я и спросила Клару:

– В таких случаях ты их путаешь?

– Честно говоря, не вижу разницы, – ответила она.

– Они звучат примерно одинаково, верно? – спросила я.

– Да, – согласилась Клара.

У женщины были и другие примеры:

– I went to the store, and then I went to the coffee shop. Здесь через е, верно?

– Да, – сказала я. – Итак…

– Видите, я знаю! – радостно воскликнула женщина.

– Итак, then – это время или последовательность, как в предложениях: I ate chocolate. Then I ate cookies.

– Вы занимаетесь репетиторством по SAT? – спросила женщина.

– О, боже, мам!– воскликнула другая девочка в голубой куртке. – Я только что получила свои оценки!

В следующих предложениях какие случаи употребления then неверны?

1. I like coffee more then Toby does.

2. Kobe is taller then Sarah.

3. Milly’s favorite song in high school was “More Then This” by Roxy Music.

Ответ: Все они ошибочны. Везде должно быть than. Кстати, Roxy Music написали правильно, в отличие от их фанатов.

Поскольку я всегда считала, что опросы по грамматике – быстрый путь к популярности, то вот вам вопрос, который можно задать друзьям и родственникам на ближайшей вечеринке: «Сколько значений у it’s с апострофом?» Ответ вы узнаете в этой главе.

Вопрос об It’s/its возник у тех же подростков из Санта-Фе, с которыми мы встретились в конце предыдущей главы. Как выяснилось, девушка в голубой куртке, которую звали Надя, недавно сдала экзамены. Сначала она захотела узнать разницу между it’s и its’.

Второго варианта не существует, поэтому мы быстро от него отказались и сравнили it’s и its.

– Тебе нужно несколько примеров, – сказала я Наде и написала it’s в своем блокноте.

– Это it is, – сказала Надя.

– А что еще? – спросила я. – Есть и другое значения, о котором люди забывают. Кто-нибудь знает? – Я оглядела других детей.

– Например, чей-то? – спросила Надя.

Клара, девочка в шапке с двумя помпонами, подняла руку:

– Это принадлежность, – согласилась она с Надей.

– Нет, – сказала я. – Только не с апострофом.

– А-а, – протянула Надя.

– Притяжательная форма пишется без апострофа – просто its, – сказала я. – Знаете такую?

– Как its shoes, – сказала мама Нади. – Или It’s sunset.

– Нет. Это не… – начала Надя.

– Its apples! – перебила ее мать, спеша загладить свою оплошность.

– Давайте я приведу пример предложения, – предложила я, – а вы скажете, что в нем означает it’s. Итак: It’s been a long time since we last saw each other (Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз).

– Has, – одновременно ответили Надя и Клара.

– Отлично! – ответила я.

Я написала еще одно предложение, едва удержавшись от того, чтобы поставить апостроф, так как я ставлю их на автомате, но мне хотелось, чтобы девочки догадались сами: Its tail was wagging, but its not clear why.

– Есть ли в этом предложении какие-то апострофы? – спросила я.

– Нет, – ответила Надя.

– Я их еще не поставила, – намекнула я.

– Тогда… – начала Надя. – В первом its нужен апостроф.

– Нет, не так! – перебила ее мать.

– Во втором? – спросила Клара в шапке с помпонами.

– Потому что это означает… – начала мама Нади, но я прервала ее, пока она не проболталась.

– Почему ты думаешь, что во втором? – спросила я Клару.

– Потому что это означает it is not clear, – ответила она, и другие дети ее поддержали.

– Отлично, – сказала я. – Хотите еще предложения?

– Могу я тоже спросить? – сказал маленький мальчик Алекс.

– Конечно, – ответила я.

– Что вы вообще собирались делать за Грамматическим столом? – спросила третья девочка в толстовке с капюшоном.

– Все, что связано со словами, – ответила я.

– Почему мой брат всегда спрашивает «Why?», – спросила девочка в толстовке.

– Why? – спросил Алекс, мальчик, который только что хотел задать вопрос.

– Это признак интеллектуального любопытства, – ответила я – Прекрасная основа для успеха в жизни.

– Why? – повторил Алекс.

Среди всеобщего оживления я написала: The car was clean, but its headlight was broken.

– Нужен ли мне апостроф в этом случае или нет? – спросила я.

– Нет! – воскликнули дети хором.

– Правильно! – сказала я. – Ребята, вы все в деле! Хотите еще? Допустим, вы видите своего друга и говорите: It’s been too long.

Надя и Клара ответили хором: «Апостроф!»

– Потому что это означает… – начала я.

– It has, – одновременно ответили Надя и Клара.

– Ты знаешь, что такое апостроф? – спросила Алекса женщина в зеленом, должно быть, его мать.

– Why? – спросил Алекс.

– Ты понимаешь, что это? – повторила она.

– Why? – сказал Алекс. Его мама улыбнулась, покачала головой и сдалась.

Чему равна сумма (a) количества значений it’s и (b) количества значений who’s?

Ответ: 2 + 2 = 4. it’s = it has: “It’s been ages since I lent you that bicycle pump.” it’s = it is: It’s a downward dog. who’s = who has: Who’s been stealing the pizzas? who’s = who is: Who’s a good girl?

В Фарго к столу подошел пожилой мужчина в штанах на подтяжках и черной кепке Dakota Heritage Bank.

– Я постоянно совершаю одну и ту же ошибку в слове your, – сказал мужчина, которого звали Пол.

– Your против you’re, верно? – спросила я, записывая их и показывая ему.

– Верно, вечно я пишу your вместо этого, – он указал на you’re. – Ведь your передает только принадлежность?

– Да, только это значение, – подтвердила я. – А you, апостроф, re – означает только you are. Люди ошибаются, когда пишут: Your welcome.

– Это неправильно? – расстроился он.

– Да, – сказала я, – Надо You are welcome.

– Ну вот, а я все время пишу your, – сказал Пол. – Значит, так должно быть всегда, да?

– Да, – ответила я и подарила ему нашу открытку.

– Вот место, где появился Грамматический стол, – объяснила я. – Это в Нью-Йорке, прямо за нашим многоквартирным домом. Отсюда мы отправились в дорогу.

– С ума сойти! – изумленно воскликнул Пол.

– Моя бабушка так говорила, – сказала я. – Я скучаю по этому!

– Да, мы здесь забавно говорим, – весело ответил он. – Я часто говорю: Holy catfish[164].

На Мартас-Виньярд тренер по здоровому образу жизни Луиза изучала Грамматический стол.

– Любимая мозоль в грамматике? – спросила она, вздыхая. – Your, you’re и yore – вот мое больное место.

Так как все они омонимы (звучат одинаково), то не могу сказать, какие именно your она перечислила и действительно ли среди них было yore. Возможно, третье было yores, или yours, или you’res. Вот о них и поговорим. Шучу, конечно!

– Вы когда-нибудь получали[165] электронное письмо с такими словами? – спросила я Луизу, показывая это предложение: Your welcome.

– Да, – ответила Луиза. – Случалось.

– Если одно из двух слов неверно, то 50% текста ошибочно, – сказала я.

– Точно, – согласилась Луиза. – Мне это нравится.

Я уверена, что антецедентом[166] здесь был Грамматический стол, а не число ошибок.

– Я имею в виду, что если люди пишут так кратко, то у них нет права на ошибку, – сказала я.

– Вы тоже видели Your invited на приглашениях? – поинтересовалась Луиза.

– И что вы делаете с ними? – спросила я. – Отвечаете «нет»?

– Вот я и сама призналась!

После беседы о грамматике Луиза вручила мне флакончик:

– Это минеральный солнцезащитный крем, – сказала она. – Вам пригодится!

Луиза была права. Здорово позагорать за летним Грамматическим столом!

Возможно, вы помните Мэдди, спортсменку из колледжа в Вичите, чья бабушка написала lol в ответ на сообщение о смерти кошки.

У Мэдди были вопросы по поводу трех слов, которые она часто путала:

– Я не знаю, как правильно использовать there, they’re и their, – сказала она. – Однажды на меня даже наорали за это.

– Наорали? – удивилась я. – Это довольно резкая реакция.

Здесь явно была чрезвычайная грамматическая ситуация. Я предложила Мэдди угадать, какие из трех омонимов нужно вставить в это предложение:

________ friends are over ________.

Ее предположения были ошибочными.

– Не знаю, – призналась Мэдди. – Теперь понимаете, почему я спрашиваю?

– Хорошо, что ты хочешь узнать, как правильно! – сказала я, и мы вместе заполнили все пробелы:

Their friends are over there.

– Первое слово their обычное притяжательное местоимение, – объяснила я. – Оно говорит о том, чьи это друзья, а второе слово there означает местоположение.

– Здорово, – сказала Мэдди, и я записала несколько предложений для образца.

– Итак, there используют для обозначения местоположения, а также в конструкциях there is или there are, – продолжила я.

Предлагаю вам обдумать еще несколько предложений:

1. There is an old waffle in my bed.

2. There are too many hyperactive puppies in this room.

3. I don’t think there’s enough ice cream in this ice cream sundae.

– Не знаю, путалась ли ты с этим, – указала я на they’re, – но это всего лишь сокращение от they are.

– Со всеми! – воскликнула Мэдди. – С каждым из них. Я только что усвоила точку с запятой, так что разберусь и с ними.

– Здорово, – сказала я – Точки с запятой вызывают трудности у многих. Некоторые вообще ими не пользуются.

Я решила добавить в шпаргалку Мэдди еще несколько примеров и дописала пару предложений, в которых были все три омофона:

1. They’re over there with their friends.

2. They’re not going to bring their bikes there.

Когда я протянула листок Мэдди, она сказала:

– Не стану врать, что буду хранить его в бумажнике. Он мне понадобится для текстовых сообщений. Я не шучу! У меня с ними проблема.

Следующий инцидент за Грамматическим столом произошел перед отелем Geiser Grand в Бейкер-Сити, штат Орегон.

– У меня философский вопрос, – сказала писательница, проводившая исследование для своей книги:

– Представьте блестящего, доброго, талантливого, трудолюбивого, порядочного и невероятно красивого парня, который путает your и you’re? Вы стали бы с ним встречаться?

– Нужно уточнить, это единичная оплошность или он говорит так постоянно? – спросила я.

– Скорее второе, – ответила она. – На самом деле я не собираюсь с ним встречаться, но он чрезвычайно привлекателен. Однако в итоге я всегда говорю себе: «Но ведь он использует your вместо you’re!»

– Я живу с таким человеком более 25 лет, и он действительно хорош, – сказала я, указывая на улыбающегося Брандта. – Но я все же пыталась объяснить ему разницу.

Мы с ней рассмеялись.

– Мудрый выбор, – согласилась писательница. – Вы сторонник того, что «любовь найдет дорогу».

Заполните пробелы в предложениях ниже.

1. _______ (They’re, Their, There) are _______ (they’re, their, there) zucchini chocolate chip muffins.

2. _______ (They’re, Their, There) not sure that _______ (you’re, your) ready to rumble.

Ответ: 1. There, their; 2. They’re, you’re.

¹ Другие указательные местоимения включают this, these и those (коммент. автора).

Помимо that в английском языке не так много слов, пару которых получится поставить рядом. Можно удвоить do в беглой речи, но нельзя сказать: I’m going to walk walk to the park.

В некоторых других языках удвоенные слова встречаются гораздо чаще, чем в английском. Например, в индонезийском языке anak означает «ребенок», а anak-anak «дети». Изучая арабский, я узнала, что можно сказать shway для «немного» и shway-shway для «очень немного»[168].

В английском языке могут удваиваться как вспомогательные глаголы, так и глаголы действия, например:

But I do do my homework every night, Mommy! (Но я действительно делаю свою домашнюю работу каждый вечер, мамочка!);

By the time he’d finished one piece of cake, I had had three (К тому времени, как он расправился с одним куском торта, я уже съела три).

В обоих предложениях первый глагол в выделенной паре является вспомогательным, а второй – действия. Вот еще один пример удвоения: She gave her her receipt (Она отдала ей ее квитанцию).

Первое her – это объектное местоимение, а второе – притяжательное прилагательное.

Даже частица to может удвоиться, как только вы отвернетесь:

You have to know what that’s comparable to to perform a proper analysis (Выдолжны знать, с чем это сопоставимо, чтобы провести надлежащий анализ).

Здесь первое to – предлог, а второе – имеет значение «для того чтобы».

Все эти предложения грамматически правильны, хотя иногда удвоенные слова звучат неуклюже. Мне не нравится последнее предложение, и его можно легко переписать, чтобы избежать двойного to:

To perform a proper analysis, you have to know what that’s comparable to[169].

Или так: You have to know what that’s comparable to in order to perform a proper analysis.

Можете выбрать на свой вкус. Do do be do! (Так и сделайте!)

ТЕСТ

Определите функцию каждого удвоенного слова в приведенном ниже предложении. Это продвинутый уровень, поэтому не расстраивайтесь, если не сможете этого сделать. И похвалите себя, если можете!

Yes, I do do the dance that that girl taught me.

Ответ: do № 1 – вспомогательный глагол, do № 2 – основной глагол действия, that № 1 –относительное местоимение, that № 2 – указательное прилагательное.

Далеко не все американцы ностальгируют по тем временам, когда в школах обучали скорописи[170].

– Однажды я посещал уроки скорописи, – сообщил молодой человек из Спокана, – но, когда они закончились, оказалось, что мне не нужно ничего писать, кроме подписи.

По словам парня, ему не нравились эти уроки.

В детстве мне нравилось писать прописным почерком. Но тогда не было компьютеров, и скоропись нужна была каждый день, потому что именно так мы писали домашние задания.

В Саут-Бенде мы тоже обсуждали скоропись с дружелюбной женщиной в фиолетовом платье, которая четыре года изучала немецкий язык в средней школе – добровольно и сознательно. Это произвело на меня впечатление. Когда она подписывала согласие на съемки в нашем документальном фильме, я обратила внимание на ее подпись.

– У вас очень аккуратный почерк, – заметила я. – Похоже, вас учил кто-то из старшего поколения, потому что вы пишете четко и плавно.

– На самом деле я перешла на скоропись в старших классах, – поделилась она. – Одноклассники списывали мои ответы, но оказалось, что люди, которые списывают на экзаменах, обычно не разбирают прописной почерк. Поэтому, учась в старшей школе, я писала тесты курсивом.

– Ребята думали, что если вы выучили немецкий, то наверняка знаете правильные ответы по английскому! – сказала я.

В Ричмонде, штат Виргиния, любительница грамматики по имени Нанетт сказала:

– Знаете, чему теперь больше не учат? Скорописи! Наша дочь училась в католической школе, поэтому два года писала прописным почерком, но сейчас большинство детей только и могут поставить свою подпись.

– У вас самой красивый почерк? – спросила я.

– О нет, ужасный, – ответила Нанетт.

– У меня тоже плохой почерк, – поддержала ее подруга Колин. – Нас учили скорописи в третьем или четвертом классе, а потом пришлось писать курсивом на протяжении всей средней школы. Но несмотря на все усилия, у меня самый плохой почерк.

– У меня хороший почерк, но я ненавижу писать от руки, поэтому набираю тексты на клавиатуре, – сказала я. – Мне нравится печатать, по-моему, прямые буквы выглядят гораздо аккуратнее. Подождите, я покажу вам свой почерк. – Я начала писать свое имя.

– Мило, – сказала Нанетт. – Так пишут мои тети. Они все учительницы, и у них такой же красивый почерк.

– Думаю, это не так уж здорово, потому что нельзя точно сказать, что здесь написано, – указала я на фамилию в своей подписи.

– Думаю, не стоит судить по подписи, – ответила Нанетт.

– Да, – согласилась Колин. – У меня всегда одна и та же подпись, независимо от смены фамилии.

– Это весьма удобно, – засмеялась я.

– У меня было много фамилий, – сказала Колин. – Хотя почему много? Я же не выходила замуж 30 раз.

– Она не Элизабет Тейлор[171], – заверила Нанетт.

– Но мне не нужно было менять подпись, – продолжила Колин, потому что это просто петелька – она ко всему подойдет!

В Старквилле, штат Миссисипи, я встретила человека, который беспокоился об утрате рукописного искусства.

– Знаете, что в некоторых школах от учеников даже не требуют изучения скорописи? – сказал мужчина моего возраста.

– Это действительно так, – согласилась я.

– Я был просто в шоке, когда узнал, – сказал мужчина.

– У меня смешанные чувства по этому поводу, – ответила я. – В школе мне нравилась скоропись. Думаю, она делает нас ближе к тексту. И хотя я считаю себя прирожденной машинисткой, но когда мне нужно записать какие-то идеи, то обычно я достаю блокнот и пишу от руки. Однако я не большая поклонница рукописных текстов, поэтому в остальных случаях предпочитаю печатать. Мне нравится машинопись, и у меня хорошо получается.

– Красивый почерк, – любезно сказал мужчина, глядя на слова в моем блокноте.

– Трудно убеждать в пользе скорописи, когда я сама ее почти не использую, – сказала я. – Однако я читала, что она положительно влияет на развитие мозга и языковых навыков.

– А как тогда прочитать оригинал Конституции или Декларацию независимости? – спросил мужчина.

– Я слышала такой аргумент, – ответила я, – но даже в музеях никто не читает сами рукописи – проще прочитать печатный текст, который всегда висит рядом с ними.

– Вы правы, – согласился он. – Наверное, мы скоро не сможем прочитать письма наших родителей или бабушки с дедушкой…

– У вас есть старые семейные письма? – спросила я.

– Да, – ответил мужчина.

– У меня тоже есть несколько, – сказала я. – Их трудно прочитать, хотя я привыкла разбирать чужой почерк, но тогда писали иначе.

Он только хмыкнул в ответ.

– У меня смешанные чувства по этому поводу, – повторила я. – Думаю, что скоропись – это хороший способ познакомить детей с языком. Но ее конкретная образовательная ценность – это научная проблема, которая выходит за рамки моей компетенции. Так что даже не знаю… Но с практической точки зрения, если бы мне пришлось выбирать между тем, чтобы дети учились скорописи, и тем, чтобы они вместо этого прочитали 20 книг за год, то, возможно, я бы выбрала книги.

– Понимаю, – ответил он. – Считаете это лучшим вложением времени?

– Просто я за развитие языковых навыков, – сказала я. – И не знаю для этого лучшего способа, чем чтение. Правда, в основном я занимаюсь со взрослыми.

– Только посмотрите на этот почерк! Он такой необычный, – воскликнул Джейсон из Декейтера, штат Алабама. Мы обсуждали пунктуацию, но переключились на мой почерк.

– Красивый, – согласился Джек.

Джейсон курил очередную сигарету:

– Я люблю писать от руки, – сообщил он. – А также каллиграфию.

– Правда? – удивилась я. – Никогда ею не занималась. А ты изучал ее?

– Немного, – ответил Джейсон и что-то написал рукой в воздухе. – Я не достиг вершин. Просто прошел основы.

– У тебя была перьевая ручка для каллиграфии? – спросила я.

– Да, – сказал Джейсон. – И эти… как же они называются?

Джек подсказал что-то неразборчивое, но Джейсон ответил:

– Иди ты, тебя никто не спрашивал!

– Она спрашивала, – возразил Джек.

– У тебя есть канцелярские принадлежности? – спросила я.

– Точно! – воскликнул Джейсон. – Канцелярские принадлежности.

– Значит, они тебе нравятся, – сказала я.

– Нравятся, – согласился Джейсон.

– В детстве ты любил ходить в магазины канцтоваров? – спросила я.

– Да, – вспоминал Джейсон. – Моя сестра художница, она часто брала меня с собой в Hobby Lobby, где покупала все, что нужно для лепки и прочего. Я посмотрел на витрину и понял: «Ты любишь каллиграфию, чувак! Все эти слова можно написать такими прекрасными способами…» Так что я купил себе маленький набор для каллиграфии с перьевой ручкой!

– Как необычно, – сказала я. – У меня нет перьевой ручки.

– Да, еще чернила и все остальное! – он был так взволнован, что мы с Джеком рассмеялись.

– И разные наконечники, – добавил Джейсон. – Я даже не знал, что существуют разные наконечники!

– Ты знал, что он увлекался каллиграфией? – спросила я Джека

– Нет, мэм, не знал, – ответил Джек. – Для меня это новость.

– Ладно, чувак, я ботаник, – сказал Джейсон. – Я люблю каллиграфию.

– Значит, ты легко читаешь скоропись? – спросила я.

– Абсолютно, – ответил Джейсон.

– Не знаю, как в Алабаме, – сказала я, – но теперь во многих штатах детей не учат скорописи.

– Да, они набирают текст на компьютерах, – согласился Джек.

– Думаю, это весьма прискорбно, – сказал Джейсон. – Зато все умеют печатать. Это очень нужный навык. Курсив важен, но в наше время люди должны уметь печатать не менее ста знаков в минуту.

– Ты вполне осознано относишься к созданию текстов, – заметила я.

– Спасибо! – сказал Джейсон. – Я ценю это. Правда, не совсем понимаю, что это значит, но мне приятно.

Перепишите от руки это предложение, содержащее все двадцать шесть букв английского алфавита.

The quick brown dog jumps over the lazy fox[172].

Ответ: Обычно в этом предложении резвятся шустрая лиса и ленивая собака, но я поменяла существительные местами, чтобы дать лисе передышку (коммент. автора).

У Грамматического стола люди любят вспоминать о том, что они делали, когда учились в школе. В Солт-Лейк-Сити мужчина по имени Дуглас, примерно моего возраста, спросил:

– Помните предложения, построенные по схеме?

– О, да! – воскликнула я с энтузиазмом всплеснув руками.

Вот как выглядит схема, которой я научилась у мисс Барбары Биб, учась в восьмом классе в 1978/79 учебном году.

Эту систему ввели Алонзо Рид и Брейнерд Келлог за столетие до того, как она появилась в моей школе в Южной Калифорнии. Схема заключалась в том, что нужно расположить слова на горизонтальной линии с вертикальной чертой. Слева от вертикали ставится подлежащее, справа – глагол, а после глагола – прямое дополнение. Прилагательные, наречия и предложные фразы пишутся ниже основной линии под теми элементами, к которым они относятся. Есть еще много нюансов, но это – основные правила.

В наши дни большинство людей, изучающих структуру предложения, осваивают более современные методы, но многие ностальгируют по старым схемам, как это часто бывает с детскими воспоминаниями.

– Я ненавидел эти схемы, – сообщил Дуглас.

– А мне они нравились, – сказала я.

– Я в них так и не разобрался, – продолжил Дуглас. – Но мне просто интересно, почему в итоге их перестали изучать?

– Может быть, потому что дети их ненавидели? – предположила я.

– Они вообще на что-то повлияли? – спросил он.

– На меня повлияли, – ответила я. – Это главная причина, по которой я сижу сегодня за этим столом. Я всерьез увлеклась грамматическими схемами. Многие дети их ненавидели, но мне они нравились, и я упражняюсь до сих пор.

Я показала Дугласу книгу со схемами предложений, а он продолжил свои излияния:

– Когда я услышал, что этому больше не учат в школе, то воскликнул: «Наконец-то»! Осталось только избавиться от алгебры, и я буду в порядке.

По всей стране люди делились воспоминаниями об этой некогда популярной учебной методике. Обычно они были примерно моего возраста или старше.

В Саут-Бенде, штат Индиана, мужчина спросил меня:

– Как вы относитесь к тому, что в школах больше не учат составлять предложения по схемам?

– Думаю, есть и другие методы для изучения структуры предложения, – ответила я. – Так что я не особо переживаю по этому поводу. Но мне нравились эти схемы.

– Да? – удивился мужчина, который явно имел противоположный опыт.

– Благодаря им я увлеклась изучением языков, – сказала я. – А недавно встретила свою учительницу, которая учила меня строить схемы предложения в школе Калифорнии. (Привет, мисс Биб!)

– Думаю, это зависит от типа личности, – предположил мужчина. – Мне никогда не нравилось составлять схемы, а моей жене нравилось. Но она из тех, кто выравнивает предметы на полке.

Некоторые школьные воспоминания сохраняются дольше других.

– У вас есть какие-нибудь грамматические вопросы? – спросила я у двух женщин в Санта-Фе.

– Очень много, – ответила женщина с рыжеватыми волосами, которая выглядела чуть старше 20.

– У вас есть учебник Warriner’s[173]? – спросила меня Мария, другая женщина, которая оказалась матерью первой. Она имела в виду Warriner’s English grammar and composition, названный по фамилии автора. Этот учебник английского языка был популярен, когда я училась по нему в школе.

– С собой нет, – ответила я. – Но возможно, есть дома на полке. Вы преподаете?

– Нет, – ответила Мария. – Когда я четыре года ходила в Академию урсулинок[174], монахини подарили нам учебник Уорринера.

– Я тоже ходила в среднюю школу для девочек! – сказала я.

– Нам приходилось приносить его на каждый урок, – продолжила она. – Там были правила под разными номерами. Если мы ошибались при ответе в классе, то нам просто ставили номер правила, которое было нарушено, например 1A. В письменных работах – эссе или докладах, снимали по баллу за каждую ошибку. Одна ошибка снижала оценку с А до В, а две ошибки – до С. Так что первые недели в школе стали просто кошмаром. Но можно было сделать работу над ошибками. Мы сдавали исправленные номера, и их снова проверяли.

– Очень последовательно, – сказала я. – Такой систематический подход впечатляет.

– Ученицы между собой называли учебник библией, – сообщила она. – Мы спрашивали друг у друга: «Ты взяла библию?» Учительница как-то услышала это и удивилась: «Вы повсюду носите с собой Библию?» А мы такие: «Нет, это Уорринер!»

– Вы так долго зависели от этих чисел… Помните, что они означали? – спросила я.

– Ни черта! – ответила она. – Хотелось бы вспомнить, но нет.

– Бьюсь об заклад, что учителя помнят, – сказала я. – Даже на смертном одре, если сиделка скажет неграмотно, они ответят: «Это было 2А».

– О, да, – согласилась Мария. – Или 4А. Точно! Клянусь, вы правы.

– Вам нравился такой упор на грамматику? – спросила я.

– Я это пережила, – сказала Мария.

– Вы тоже ходили в строгую школу с такой грамматической библией? – спросила я у ее дочери.

– Нет, не ходила, – ответила девушка.

– Но вы знали об этой истории? – спросила я.

– Нет, не знала, – сказала она. – Это так забавно!

– Мне нравится ваш столик, – сказал мужчина по имени Винсент из Детройта. – Мне подарили кружку с надписью: I’m silently correcting your grammar (Молча (про себя) я поправляю вашу грамматику).

– Вы носите ее с собой? – спросила я.

– Иногда хочется принести ее навстречу и прихлебывать всякий раз, когда люди говорят что-то неправильно, – сказал Винсент. – Но я так не делаю.

– Боитесь прослыть занудой? – спросила я.

– Не хочу быть плохим парнем, – сказал Винсент. – Но всегда замолкаю, когда слышу что-то не то.

– А что если на длительной презентации вам придется услышать «не то» 17 раз? – спросила я.

– О, боже! – воскликнул Винсент и рассказал о своей учительнице в начальной школе, которая ставила дополнительные баллы ученикам, заметившим грамматические ошибки.

– Даже если ошибался директор школы, она все равно говорила: «Эти слова режут слух. Кто услышал?» Тому, кто верно указывал на ошибку, она ставила бонусные баллы. Это просто застряло у меня в голове, и я всегда слышу, когда люди говорят неправильно.

– Учительница хотела, чтобы вы сказали ей или прямо директору? – спросила я.

– Мы говорили об этом в классе, – ответил Винсент.

– Тогда ладно, а то я как раз собиралась заметить, что здесь возможны этические проблемы, – сказала я.

– Нет-нет, – ответил Винсент. – Директор делал объявление по радио для всей школы, и учительница с нетерпением ждала окончания трансляции, чтобы спросить, заметил ли кто-то из нас то, что услышала она.

Хорошие учителя оставляют о себе прекрасные воспоминания.

– О, боже! – воскликнула Келли из Толедо. – Лучшая учительница английского языка была у меня в девятом классе. Именно тогда я выучила грамматику и запомнила на всю жизнь.

– Как звали учительницу? – спросила я.

– Ее звали миссис Скулус, – ответила Келли.

– Ого! – удивилась я. – Именно так, как и должны звать учителя: School us (научи нас).

Однако на Келли эта игра слов не произвела впечатления.

– Я многому научилась, но не помню терминологии, – продолжила она.

– Вам это и не нужно, – ответила я. – Правописание стало вашей натурой.

– Верно, – согласилась Келли. – Я просто знаю, как правильно.

– Хотите передать привет миссис Скулус? – спросила я. – Она еще жива?

– Даже не знаю, – засомневалась Келли. – Мне кажется, она была довольно пожилой.

– В детстве вам и 25 могло показаться солидным возрастом, – заметила я.

– Нет, – возразила Келли. – Она действительно была старой. Конечно, дети склонны преувеличивать, но думаю, ей было за 50 или около 60. И это было в семидесятые годы.

– Окей, – сдалась я. – Скорее всего, ее больше нет с нами.

– Наверное, так, – вздохнула Келли.

– Но она живет в наших сердцах и умах, – сказала я.

– Это ее наследие! – заключил коллега Келли, который все это время молча стоял рядом.

ТЕСТ

Специального для тех, кто ностальгирует по методике Рида-Келлога: нарисуйте схему этого предложения.

Poor Horace left the orchids in the trunk of a yellow cab.

Ответ:

Мы с Брандтом упаковывали оборудование для Грамматического стола под чернильным небом в Старквилле, штат Миссисипи, обсуждая, стоит ли ехать в Новый Орлеан этой ночью.

– Если все же поедете, осторожнее за рулем, – сказал наш новый друг Кен, он же, Кин.

– Почему вы так говорите? – спросила я. – Из-за погоды?

– Ага, – сказал Кен. – Уже стемнело – небо просто черное.

– Ладно, спасибо за предупреждение, – ответила я. – Конечно, мы любим свое дело, но не собираемся погибать за него.

– Верно, – согласился Кен. – Было бы неприятно узнать, что я стал последним, кто с вами разговаривал.

Мы познакомились с Кеном благодаря Грамматическому столу. До того как мы отправились в путь, Бейкер-Сити и многие другие места были для нас просто точками на карте. Теперь Бейкер-Сити – это место, которое я всегда буду помнить, где я была рада и счастлива познакомиться с новыми людьми.

Там я жила в большом старом отеле, где познакомилась с женщиной, чей муж только что вылечился от рака. Я общалась с преданными делу местными специалистами – репортером и мастером по городским скульптурам. Мы с Брандтом посетили местную галерею и видели творческий беспорядок в доме ее владельца. Я узнала Бейкер-Сити через людей, которые здесь живут, общаются и ходят к друг другу в гости, и они тронули мое сердце. Мир здесь казался одновременно и больше, и меньше.

Подобные чудеса происходили по всей стране, и люди удивляли меня на каждом шагу. В Мемфисе, прежде чем нас согнали с места напротив торгового центра Crosstown, я успела поговорить с двумя охранниками, мужчиной и женщиной, – даже выполняя свою работу, они были чрезвычайно добры к нам.

Пока мужчина звонил в главный офис, чтобы узнать, можно ли оставить Грамматический стол, я спросила женщину-охранника:

– У вас есть какие-нибудь вопросы по грамматике?

– Ух ты! – сказала охранница по имени Зельда. – Я изучаю английский язык.

– Да? – переспросила я в восторге от этой новости.– Тогда вам нужен буклет Грамматического стола.

– Спасибо, – сказала она, внимательно его рассматривая.

– Если бы все отложили мобильные телефоны, заново открыли учебник английского языка и… – начала Зельда.

– Вот именно, – поддержал ее коллега, который уже повесил трубку.

– …и научились читать, – продолжила Зельда.

– Если мне понадобится замена, то я знаю, к кому обратиться, – сказала я.

– Только позовите! – ответила Зельда.

– Вам всегда нравилось изучать язык? – спросила я.

– Всегда, – сказала она. – В начальной школе, еще до того, как я узнала, что такое продвинутый уровень, я изучала продвинутый английский. Знаете, мне просто нравятся слова. Я люблю читать, потому что с книгами можно объехать весь мир, не выходя из комнаты.

Этот разговор происходил на пустынной бетонной парковке напротив торгового центра. Никогда не знаешь, где встретишь человека, который тебя удивит.

Хотя я и люблю грамматику, но полагаю, что это не цель, а скорее средство.

– Вы посвятили жизнь грамматике?– спросил репортер из Нового Орлеана.

– Не уверена, что выразилась бы именно так, – ответила я.

– It’s not nice to comma splice[175] – это и правда нехорошо[176]? – спросил он.

– О, боже! – восхитилась я. – Грамматические рифмы! Вот чего не хватало на Грамматическом столе: музыки!

– Да-да-да, – пропел репортер, исполняя небольшой грамматический танец со взмахами рук.

Так что вот вам послание от Грамматического стола:

– Язык – это танец, который люди исполняют всем миром, и я надеюсь, что вам он понравился. Давайте продолжим танцевать вместе, хорошо?