— Удачи, Кость, — хлопнула меня по плечу Диана. — Ты справишься.

— Не драматизируй, — нервно усмехнулся я.

Мы стояли напротив двери в аудиторию. Я слегка задержался в кабинете Старостата, который попросил меня явиться до начала занятий, чтобы выдать на подпись некоторые документы, потому, стоя в коридоре, я гадал, насколько моё положение в обществе студентов изменилось.

— Надеюсь, в аудитории тебя ждёт аншлаг, — дёрнула ручку двери Диана и вошла в комнату. Я последовал за ней.

И действительно, аплодисменты и хвалебные фразы студентов раздались сразу, стоило нам оказаться в аудитории. Я слегка поморщился, натягивая улыбку, начал кивать студентам в благодарности, а Диана направилась к последним партам. Оттуда она будет проводить анализы моих уроков, чтобы в будущем помогать исправлять ошибки. К тому же, с последних парт девушке будет куда удобнее проверять Дары студентов. Разумеется, её сенсоры ничтожны в сравнении с моими, но помощь лишней точно не будет.

— Рад видеть всех, — обозначил я, присаживаясь за рабочий стол. — Искренне.

— И мы рады вашему возвращению, господин Шагайн, — махнула рукой девушка с первой парты. Она всегда посещала мои уроки, потому вызвала внутри меня искреннюю радость.

Я кивнул ей в благодарности и поднялся на ноги.

— Начну я, пожалуй, с новостей об изменениях в расписании и о дополнительных внеурочных занятиях, — осведомил я, оглянув студентов. — Так как меня назначили старшим преподавателем, я принял решение проводить пары каждый день. На выходных же будут проводиться спарринги и практические занятия. К концу месяца я выберу пять человек, которых возьму в Дозор под своим командованием. Предупреждаю сразу, если вы не планируете отправляться в Дозор, можете не думать о внеурочных занятиях.

После озвученного последовали вопросы студентов. Я решил уделить вводной информации достаточно времени и отвечал на них развёрнуто и подробно, чтобы никто ничего не упустил. Не было смысла обманывать студентов; я говорил прямо, что собираюсь готовить их к Дозору. Также обозначил крайнюю важность моих занятий в академии и не стеснялся говорить о довольно «сырой» оборонной политике Архангельска.

— Опасность в Контрольном Пункте поджидает на каждом шагу, и это для вас не новость, — говорил я, оглядывая присутствующих в аудитории. — В прошлый раз из-за халатности наших силовых структур твари сумели пробраться глубоко в город и нанести немалый ущерб. Да, в итоге всё завершилось благополучно, однако жертв миновать не удалось. Около тридцати человек было убито, ещё больше ранено. Вывод складывается простой, нужно быть готовым. И чем раньше вы это поймёте, тем больше шансов выжить.

Когда вопросы закончились, я принялся объяснять программу. В моём поведении изменений не было, разве что появилось чуть больше опыта в роли преподавателя. Вот только студенты слушали как никогда внимательно. Наконец новобранцы осознали важность материала, преподносимого мной.

Один урок заменялся другим, студенты менялись. И каждый вёл себя уважительно — так, словно осознал свою ошибку и старается её исправить. Я же говорил примерно одни и те же вещи, меняя лишь строение предложений.

Так протянулась вся рабочая неделя. С последней пятничной пары я уходил выжатым, словно лимон, и крайне уставшим. На самом деле, наблюдая вовлечённость в глазах студентов, я невольно начинал стараться, чтобы не упустить детали, ибо груз ответственности был иным. К тому же, нагрузка в виде ежедневных занятий казалась практически непосильной. Что-то внутри твердило, я не особо расстроюсь, когда настанет время отправляться в Дозор.

Когда добрался до дома, попросил Диану Романову какое-то время не беспокоить. Мне нужно было восстановить силы, а для этого лучше всего подходила обычная медитация. Наслаждаясь крупицами природной ауры, которые поглощались моим телом, старался неторопливо анализировать.

Признать честно, в мыслях за прошлую неделю я успел составить команду на выдвижение в Дозор. Каждое занятие проходило не только с объяснением материала, но и с мощным изучением индекса потенциала и силы каждого студента. Я старался определить в одарённых студентах как силу Дара, так и его полезность. Брал в учёт и то, что талант без дисциплины и верного применения не играет никакой роли. Потому делал большие ставки на дни, когда смогу собирать студентов и проводить между ними спарринги.

Когда наступила глубокая звёздная ночь за окном, в дверь моего кабинета постучались. В комнату вошла Диана Романова и вывалила на стол охапку бумаг.

— Вот, — заявила она. — Характеристики всех студентов, которые присутствовали на твоих парах. Сто двадцать человек.

— Благодарю, — кивнул я.

— И ещё, — добавила Диана. — Пришли новости прямиком из Московии. Не знаю, как ты их воспримешь, но… часом ранее в своём кабинете был убит Михаил Громов, твой родной отец. Причина смерти ещё не выяснена, но говорят, что открытых ран на его теле обнаружено не было.

Я дёрнул бровью в удивлении. Новость застала врасплох.

— Неожиданно, — озвучил я.

— Сергей Болконский прибыл в Архангельск, к тебе, — добавила Диана, глядя на меня с волнением в глазах. — Начальник тайной канцелярии попросил передать, что хочет встречи с тобой.

— Где он сейчас?

— Ждёт в гостиной, — осведомила она.

Я часто заморгал. Настолько был погружён в сбор ауры, что не заметил постороннего человека в доме? Пришлось подняться на ноги и отряхнуться от скопившейся ауры. Голова кружилась от переизбытка энергии, но чувствовал я себя бодро.

Когда спустился в гостиную, заметил слегка задумчивого Сергея Болконского. Начальник тайной канцелярии поднялся на ноги сразу, стоило ему наткнутся взглядом на мою фигуру.

— Привет, Константин, — пожал он мне руку. — Ты прости, что прибыл в такой поздний час. Разговор срочный и… личный.

Диана Романова недовольно фыркнула, заметив, как Сергей Болконский буравит её глазами. Девушка мотнула головой и неторопливо вышла из гостиной. Мы же расселись на диване.

— Диана уже сообщила тебе о смерти твоего отца? — задал он вопрос.

— Да, — кивнул я. — В голове пока неразбериха.

— Понимаю, поэтому я тут, — обозначил Болконский. — Дела обстоят далеко не лучшим образом, Константин. Новость о смерти князя словно ушатом холодной воды вылилась на наши головы. Всё произошло неожиданно и внезапно. Сейчас мало кому известно об этом, но, когда узнают люди, поднимется настоящая шумиха. Начнутся волнения.

Я поджал губы, всё ещё переваривая в голове новость. Смерть отца рушила множество моих планов. И в первую очередь его смерть могла отразиться на Екатерине и безродных. Гадство…

— Есть предположения, кто это мог сделать, господин Болконский? — спросил я.

— Есть. За несколько дней до своей смерти Михаил Громов подал прошение о том, чтобы тебе вернули фамилию. Мы пока не знаем, для чего это было сделано, ибо слово Михаила Громова непоколебимо. Но есть предположение, что князь знал о своей будущей смерти, — заявил он. — И решил подстраховать свой род от будущего разрушения.

Я отвёл взгляд, пытаясь разложить в голове свалившуюся информацию. Получалось плохо, ибо с каждым новым словом начальника тайной канцелярии мой мозг перегружался сильнее. Михаил Громов был последним человеком, смерть которого я мог представить. А факт того, что старик вернул меня в род, и вовсе ошеломлял.

— Надо же… — нашлось, что ответить.

— Мы разбираемся с вопросом, но пока лишь можем гадать, — добавил Болконский.

— Юрий и Дарья Громовы знают о прошении? — спросил я.

— Судя по отсутствию реакции, не знают, — отозвался начальник тайной канцелярии. — Есть несколько доказательств того, что твой отец подавал прошение в тайной форме. Возможно, доверие к сыну и жене пропало.

Я молча кивнул, перебирая пальцами рук. Признать честно, страх мой слегка отступил. Настоящие проблемы начнутся только когда об этом узнают. И мне достаточно сделать так, чтобы это произошло как можно позже.

— Император имеет право отказать отцу в просьбе?

— Увы, но это невозможно, — покачал головой Болконский. — Есть ряд факторов, связывающих руки Государю. Ты рано или поздно станешь Громовым.

— Лучше поздно, — попросил я. — Как можно более поздно. Я собираюсь отправляться в Дозор через три недели. Не хочу повторять той ситуации, из-за которой погибли ваши люди, господин Болконский.

— Я тебя понимаю, — кивнул он. — И сделаю так, чтобы как можно сильнее замедлить процесс. Но есть ещё проблема. Князь оставил наследство, в котором ты становишься законным главой рода Громовых.

Если прошлые новости ошеломляли своей внезапностью, то эта… буквально ввела в ступор. Глава рода? Сын, который был изгнан из семьи, становится законным обладателем земель Громовых? Похоже на чью-то злую шутку.

— Зачем?

— Пытаемся разузнать, Кость, — вздохнул Болконский. — У нас, конечно, есть предположения, но они всё ещё не являются основательными.

— Я бы хотел знать всё.

Болконский кивнул.

— В момент смерти твоего отца на наше отделение было организовано нападение, — осведомил он мрачным тоном. — Есть предположение, что напавшие искали артефакт, запечатывающий тварей. Ты лично его выбил у Мартынова.

— Постойте, господин Болконский, — остановил я. — Вы хотите сказать, они забрали кольцо?

— Я, по-твоему, совсем дилетант? — усмехнулся старик. — Нет, разумеется. Артефакт спрятан. Но проблема в том, что знает о месте сохранения самый узкий круг лиц. И ты в его число не входишь. Больше скажу, мне до сих пор не ясно, откуда нападавшие узнали о том, что артефакт был передан мне.

Я поморщился.

— Некоторые мои мысли недавно были прочитаны. Трофим Белов…

— Вот как. О нападении я наслышан, большая трагедия для Архангельска, — кивнул Болконский, перебив. — Я не виню тебя. Такое могло случиться с каждым. Выходит, нас атаковали контрабандисты?

— Возможно, всё это связано, — я не выказывал явных эмоций, но внутри бушевало отчаяние. — Нужно как можно скорее осведомить канцелярию о том, чтобы замедлили все процессы передачи имущества. Спешка в этом вопросе сыграет против меня.

— Я сделаю, Кость. По старой дружбе. Сделаю. Скинем всё на траур, расследование и прочее. Я понимаю твои чувства.

— Благодарю, господин Болконский. Со своей стороны я сделаю всё, чтобы под обстрел попало как можно меньше людей.

Болконский кивнул и поднялся на ноги. Поправил пиджак и протянул мне руку.

— В таком случае, я откланяюсь. Прилёт был срочным, поэтому самолёт ожидает меня. Полечу обратно и постараюсь разобраться с вопросами.

— Сообщайте мне о новостях, господин Болконский. Но не доходите до подробностей. Пока я открыт для ментальных атак, доверять мне нужно с опаской.

— Я приму это к сведению.

Начальник тайной канцелярии покинул гостиную. Я прикрыл за ним входную дверь на замок и, не выразив никаких эмоций, пошагал в свой кабинет. Упал в подушку и вошёл в состояние «дхъяна», чтобы подавить агрессию внутри.

И злился я далеко не из-за смерти отца. Менталисты на Триаде были редкостью, а их навыки в войне с туманом играли огромную роль для той цивилизации. Было поистине досадно осознавать, что здесь большинство столь важных для планеты людей играют на стороне Бездны.

Смерть Михаила Громова была обнародована на следующий день после визита Сергея Болконского, потому, проводя субботние спарринги между студентами, я то и дело слышал между ними самые разные обсуждения.

Слухи ходили один чуднее другого.

—…да не мог он умереть своей смертью, — переговаривались студенты, которые вместе со мной наблюдали за спаррингами. — Мужик в самом расцвете сил был.

Уж не знаю, что им разом ударило в голову, но каждый почему-то возомнил из себя специалиста в теме самоубийств, внезапных смертей и семейных интриг с летальным исходом.

— Может, сынишка решил поскорее избавиться от папаши?

— На сегодняшний день я вообще ничему не удивлюсь, — вздыхал один из его собеседников.

— А может, его твари вышли из-под контроля?

В общем и целом, об этом болтали все, кому не лень. Не только студенты. Я и от старших слышал много теорий, иногда настолько абсурдных, что не мог понять, каким образом такая ерунда приходит им в головы.

Однако, общее желание изучить тему коснулось и меня. Только вместо пустой болтовни я обдумывал случившееся в прикладном плане. Меня не особо волновало то, кто за этим стоит и какие он преследует цели. Главный вопрос заключался в том, какой потенциал у этих людей? И действительно ли они способны так просто избавиться от человека уровня Михаила Громова?

Если всё в действительности так, как выглядит, нужны меры, которые обезопасят от угрозы и меня, и всех, кто присутствует в моём окружении.

Пока анализировал происходящее вокруг, нет-нет, но возвращался к опыту предыдущей жизни, в которой было множество примеров, когда опасные знания использовали в корыстных целях.

Что я знал об контрабандистах, обладающих способностью атаковать ментально? Они не терпят, когда кто-то бьёт по их репутации. Явно ведут свою игру и диктуют свои правила элитам.

Думаю, началось всё после того, как я оставил в тайной канцелярии артефакт Дарьи Громовой. Именно в то время начали происходить перемены в жизни Вольных. И те засуетились в поисках источника проблем. После изучения всевозможных нападений со стороны Громовых, начиная с поезда и заканчивая атакой на район, где живут безродные, выбор Вольных пал на меня. Да и Мартынов, у которого я отнял кольцо, не был убит. А значит, мог рассказать им всё в подробностях.

Я понимал, что рано или поздно попаду под прицел. И не был особо удивлён новостью. Единственное, что расстраивало, мне никто не доложил о настоящих силах контрабандистов.

Ведь атака на Архангельск, на самом деле, была одним из лучших стратегических ударов, с которыми я когда-либо сталкивался. Они не только сумели подставить меня в глазах членов Старостата, но и атаковали ментально в момент, когда я был защищён меньше всего. Радует лишь, что тот удар был единственным козырем в их рукаве. Больше застать меня врасплох не получится.

Вот только я всё ещё напрягался. Что-то такое витало в воздухе. Словно это событие всего лишь первая ласточка, а вслед за ней обрушится лавина из проблем.

Но главный вопрос, который следовало задать себе: какое место я хочу занять относительно грядущих событий? Так или иначе, я должен предложить решение для данной угрозы.

Более того, вскоре я отправлюсь в туман, где буду открыт для самых изощрённых атак со стороны Вольных. И, если буду наивно полагать, что нынешних сил хватит отразить любую атаку, сильно пожалею.

Потому, как только спарринги закончились, я раздал студентам «домашнее задание» и отправился к человеку, который был подкован в вопросе силы куда больше остальных. А именно к Девятому столпу Российской Империи, к Аристарху Оболенскому.

Когда машина высадила меня у ворот усадьбы, я любезно попросил одного из членов гвардии столпа осведомить о моём прибытии.

Фигура Оболенского возникла из раскрывшейся двери спустя пару минут.

— Добрый вечер, Кость. Какими судьбами? — спросил он, шагая ко мне.

— Господин Оболенский, прошу прощения, что прибыл без предупреждения, — приветствовал я столпа Империи, стоя на крыльце. — Но дело не требует отлагательств.

— Проходи, родной, — кивнул он без тени улыбки на лице. — Речь о твоём отце, верно?

Я кивнул, проходя в дом.

Мы прошли по коридору и расположились в гостиной. Я на диване, Оболенский за рабочим столом.

— Его смерть многое изменит. Император уже дал распоряжение укрепить дворец от любых мысленных атак. Боится, что даже самый близкий сможет провернуть такое, — озвучил он, вжимаясь в спинку кресла. — Эх… с одной стороны, одним контрабандистом меньше, с другой, не то, чтобы кто-то этому рад. Ну, Костя, рассказывай. По какому вопросу прибыл?

— Есть предположение, что смерть Михаила Громова связана со мной, господин Оболенский, — осведомил я, глядя на хмурое лицо столпа. — Вам уже известно о том, что отец подал прошение о возвращении мне фамилии?

Столп кивнул.

— Без явных на то причин отказался от своих слов и вернул тебя в род… — задумчиво покачал он головой. — Не похоже на Михаила Громова. Ох как не похоже. Твой брат будет обижен, когда узнает об этом.

Я пожал плечами.

— Пока об этом никто не знает, нужно делать следующий шаг, — мой тон прозвучал серьёзно. — Как вы смотрите на то, чтобы мне выдали в Дозор парочку Государственных артефактов?

Столп поднял бровь, задумавшись.

— Смотря какие артефакты, Кость. Сам понимаешь, риски потерять артефакт могут как ослабить нас, так и усилить тех, кто их отнимет, — отозвался он. — Вопрос доверия, которого у тебя не то, чтобы много.

— Мне сойдёт любой камень, который скапливает внутри себя энергию, и пара кинжалов из аномальных руд, — пояснил я. — Этого будет более чем достаточно.

— Я поговорю со Старостатом, — спустя пару минут раздумий согласно кивнул столп. — Как поживаешь в роли старшего преподавателя. Успел собрать отряд?

— Да, разумеется, — отозвался я. — Пять человек. Четверо одарённых и один неодарённый. Ребята талантливые. Показывают себя на спаррингах лучшим образом и выполняют приказы беспрекословно. Что-то мне подсказывает, они далеко пойдут.

— Есть мысли касаемо возвращении фамилии?

— На данный момент собираюсь отсрочить этот процесс, — отозвался я. — Возможно, меня пытаются сбить с толку. Смерть отца может значить всё, что угодно. И гадать тут бессмысленно. У меня есть изначальный план, и смерть отца не изменит его.

Он задал ещё пару дежурных вопросов, поинтересовался Екатериной и безродными, после чего поднялся на ноги и заключил:

— Рад, что ты не теряешь боевого настроя, — слабо улыбнулся столп. — Каждому бы такую веру в себя и в свои возможности. В последнее время всё будто катится в труху. Надежды на светлое будущее меркнут, а некоторые ублюдки лишь рады обогатиться на чужом горе.

Я поднялся на ноги следом.

— Уверен, мой Дозор даст всем надежду, — говорил я без явственной уверенности в голосе. — Единственное, что мне нужно, лишь поддержка.

— Сделаем, Кость. Сделаем. Никуда не денемся.

— Благодарю, — я склонил голову в жесте благодарности. — Доброй ночи, господин Оболенский. Дела не ждут.

— Доброй ночи, Кость.

Выходя из усадьбы Оболенского и присаживаясь в машину, я старался сохранять спокойствие на лице, а состояние «дхъяна» держал буквально с самого момента прибытия в усадьбу. Сейчас доверия нет даже к водителю, потому необходимо держать оборону везде.

Новость о смерти Громова постепенно стихала, а жизнь вошла в прежнюю колею. Студенты не пропускали занятия, выкладывались на каждом уроке, мы с Дианой Романовой обучали и старались делать это правильно. Ну, и всё в таком духе. Из важного отмечу, что Оболенский смог договориться с руководством и выбить для меня пару не самых дорогих, но крайне нужных артефактов. Стоило мне получить камень-сосуд, как я поместил его в условия для накопления ауры. Внешний источник сил пригодится не только в ситуации, где атака последует неожиданно, но и для выполнения основных задач.

За почти три недели преподавания я окончательно определил для себя лучших студентов по индексу полезности и потенциалу. Притом выбирал я среди всех потоков, независимо от возраста новобранцев и их опыта в тумане.

В отряд был выбран лишь один новобранец-первокурсник, Виктор Моржов, с которым я успел наладить ментальное взаимопонимание настолько быстро, что решил закрыть глаза на его недостатки. Правда, это ничего не значило.

Главное преимущество Моржова было в возможности создавать прочную стальную кожу не только на своём теле, но и на телах других людей. Да, он был далеко не самым опытным парнишкой, зачастую мог терять контроль над собой. Он также не любил проигрывать в спаррингах. Вот только… индекс его полезности зашкаливал. И это вынудило меня пригласить его в свой отряд в первую очередь.

Когда я озвучил предложение, брови Виктора Моржова полезли на лоб.

— Для меня честь, господин Шагайн, — изумлённо отозвался он. — Вы спасли мою сестру от твари, которая атаковала аудиторию студентов. Я не только в вашем долгу, я ещё и безмерно рад попробовать себя в Дозоре под вашим командованием! А я и года не проучился в академии.

— Это не имеет значения, Виктор, — усмехнулся я. — Годы теории не заменят и дня в тумане. Под моим присмотром ты сможешь раскрыть свой потенциал быстрее.

— Я согласен, господин Шагайн. Это честь!

— Я впишу твоё имя в список отряда, — довольно кивнул я. — Оружие и остальную экипировку тебе выдадут в третьем учебном корпусе. Отправляемся через неделю, поэтому советую взять оружие сейчас, чтобы привыкнуть. Эта неделя будет состоять в основном из тренировок.

— Сделаю, командир.

Второй человек в моём отряде был выбран не для усиления атакующей составляющей. Девушка, Прасковья Юсупова, аристократка, способная своим Даром залатывать даже смертельные раны, была выбрана мной сразу после Моржова. Она училась в академии третий год и готовилась к тому, чтобы стать одной из ключевых главнокомандующих Дозорных. Её ранг и индекс полезности были лишь немного выше уровня Виктора, вот только… с ней разговаривать пришлось куда дольше.

— У меня условие, — заявила она так, словно не была удивлена тем, что стала одной из моих фаворитов. — Если выживем, ты оставишь свою личную рекомендацию Петру Романову. Я тоже хочу побывать на приёме у Государя.

Я усмехнулся.

— Никаких проблем, Прасковья. Мне нужен толковый лекарь, и ты как никто другой подходишь для этой роли. Поэтому я сделаю всё, что в моих силах. Даю слово.

— Тогда я согласна!

Третий и четвёртый студенты должны были стать главными ударными силами моего отряда. Два могучих на вид парня, обладающие колоссальным опытом в боях. Они и до поступления участвовали во множестве турниров и соревнований, потому были уверены в своих возможностях. Индекс их полезности, возможно, был довольно посредственным, однако без них отряд бы утерял возможность выжить в случае, если погибну я.

Леонид Дождёв и Тимофей Мышев. Первый одарён, обладает крайне мощной силой удара. Способен не только усиливать и ускорять своё тело, но и бить только с помощью ауры. Второй не имеет Дара, однако со своим интеллектом в бою способен проворачивать что-то невероятное.

Стоило мне только намекнуть на то, что я хочу видеть их в своём отряде, как те согласились моментально и без раздумий. Этих людей влекло к сложностям и приключениям, потому они считали дни, пока их заметят другие главнокомандующие.

Что касаемо последнего члена отряда, скажу так, этот человек успел зарекомендовать себя ещё задолго до того, как я стал преподавателем.

Настасья Трубецкая была одной из тех, кого я с первых дней в академии хотел видеть в своём отряде. С одарённой аристократкой я столкнулся ещё в казарме, около женской душевой. Первая встреча показала ярко, насколько хороша Трубецкая в управлении гравитацией.

Да, мы стали реже видеться после того неловкого прощания, когда мне пришлось обозначить между нами границы и пояснить, что я вижу в ней только союзника и ничего более.

Но я всегда держал её в своей голове.

Трубецкая сидела в парке, на скамейке, когда я подошёл к ней, поприветствовал и начал диалог.

— В отряд? Знаешь, не ожидала, что ты захочешь видеть меня в своём отряде, — отозвалась она с изумлением, когда услышала моё предложение.

— Хочу, поверь, — улыбнулся я.

— А помнишь, как мы планировали встретиться с тобой в роли главнокомандующих? — начала перебирать пальцами рук Настасья. — Жаль, что за последнее время всё так изменилось. Теперь мне никто не позволит командовать без опыта выживания в зонах аномалий.

— Ты всё ещё безумно талантлива, Настасья, — подбадривал я. — И твоя сила может сыграть ключевую роль в нужный момент.

— Ты же понимаешь, что я на тебя обижена, — объявила она. — После наших ночных прогулок и разговоров по душам, ты сказал, что воспринимаешь меня как соратника. Меня это задело.

Я покачал головой. Будь у меня выбор взять кого-нибудь другого с идентичным навыком, обязательно бы воспользовался возможностью. Но здесь приходилось адаптироваться.

— Ты отказываешься идти со мной? — мои брови изогнулись домиком в наигранном огорчении.

— Нет, не отказываюсь, — вытянула она губы и отвела глаза. — Просто думаю, что тебе стоит извиниться… для начала.

— Извини, — сухо протянул я.

— Хорошо, ты прощён, — всё ещё хмурилась она. — Когда выдвигаемся?

— Я сообщу тебе, — улыбнулся я. — Чуть позже.

Таким образом мой отряд был собран. Оставалось лишь нанести некоторые штрихи, но на это у меня была целая неделя.

Один день заменялся другим. Ежедневные спарринги изматывали с каждым днём всё сильнее, но я держался. И держался только за счёт того, что отчётливо понимал, наше отправление совсем скоро, да и результат моих стараний был заметен невооружённым глазом.

Многие ученики начинали осваивать базовые понятия «линий души», а члены моего отряда и вовсе научились наносить их на свои тела самостоятельно. Разумеется, месяца на то, чтобы овладеть этой техникой, было недостаточно, но я был искренне рад видеть, как мои будущие союзники используют свои Дары, чтобы ускориться в усвоении материала.

Когда до Дозора оставалось чуть больше трёх дней, я пригласил на личный разговор всех, кого планировал взять с собой в Дозор.

Мы вшестером уселись за круглым столом в моём кабинете. Рядом с нами, в углу кабинета, сидела Диана Романова. Она с интересом слушала нас и старалась не выказывать своего раздражения, когда Настасья Трубецкая откровенно заигрывала со мной.

Ну да ладно… это было мелочью в сравнении с важностью нашего собрания.

— Начну я наш диалог с важного сообщения. Официальное задание Старостата будет нами полностью проигнорировано. Мы будем делать в тумане то, что сами посчитаем нужным и важным, — начал я разговор, оглянув отряд. — Говорю об этом сразу, чтобы в будущем у вас не было вопросов.

— Как это? — удивился Леонид Дождев.

— Старостат и представить не может, на что в реальности способен наш отряд, Леонид, — пояснил я, глядя на удивлённое лицо парня. — Мы отряд относительно новый. В связи с этим задание будет выдано такое, чтобы была возможность выжить. Да, если послушаемся приказа, вернёмся с задания живыми и здоровыми, а в докладе Императору всё будет выглядеть красиво. Только знайте, реальной полезности с таким заданием мы не принесём.

— Даже с их желанием создать иллюзию того, что всё под контролем, смерти Дозорных только увеличиваются. Количество погибших выросло с прошлого полугодия на сорок процентов, — добавила Диана.

Я согласно кивнул.

— Она права. Мы сейчас единственный отряд, от которого возможна хоть какая-то польза. Именно поэтому Император лично мне позволил собрать самых полезных и нужных людей для своего отряда.

— И какую ты будешь преследовать цель, Кость? — хлопнула глазами Трубецкая.

— Первая задача — отвоевать прежний Контрольный Пункт Дозора, — заключил я, приведя всех в искреннее ошеломление. — Империя была вынуждена отдать эту территорию туману, но это не значит, что можно о ней забыть. Напомню, что прошлый Контрольный Пункт был одним из самых защищённых точек до появления твари, уничтожающей печати.

— Ты серьёзно? — даже Диана Романова чуть подалась вперёд.

— Абсолютно, — кивнул я. — У базы прочные стены, есть своя независимая система отопления, запасы продовольствия и прочее. Я ещё не говорю о возможности использовать заброшенную технику. Давайте не будем забывать, что люди покинули то место в срочном порядке, а значит, вывезти всё полезное попросту не могли.

— Чтобы вернуть земли вокруг стен Контрольного Пункта, нужно уничтожить целую зону прорыва, а это где-то в районе десяти точек выброса тумана, — рассуждала Трубецкая. — Отряд из пяти человек не сможет этого сделать.

Я усмехнулся.

— С этим мы разберёмся позже, но первым делом мы должны занять выгодную позицию в Контрольном Пункте.

— А что потом, командир? — было видно, как загорелись глаза у Виктора Моржова.

— А потом мы подготовим стены Контрольного Пункта к тому, чтобы провести в них поединок с Сущностью, — улыбнулся я. — Честный бой, из которого выйдет в живых лишь один. Либо Сущность, либо наш отряд.

Ребята снова переглянулись. На этот раз с открытыми ртами.

— Сущность, это ведь та тварь, которая оторвала руку Оболенскому?

— Так точно, — кивнул я.

— Опасно же! — испуганно заявила Прасковья.

— Это нужно сделать, если хотим добиться положительного результата, — обозначил я. — Сущность наносит непоправимый ущерб Дозорным. Оставим её в живых, проиграем в бою за земли.

— А если Сущность придёт не одна? — подняла бровь Трубецкая.

Я мотнул головой.

— Сущности не терпят равных себе. Само понимание того, что рядом есть кто-то способный дать отпор, мучает их. Тварь будет одна.

— Вот как, — Моржов задумался.

— Кость, а откуда ты знаешь, что Сущность точно примет твой вызов и вступит на территорию брошенного Контрольного Пункта? — спросила Романова.

— Аномальная руда, которую мне предоставил Старостат, может быть использована не только для создания прочного оружия, — пояснил я. — С помощью этого материала мы сможем направить нужные волны, которые привлекут внимание тварей.

— Безумие, командир, — покачал головой Мышев. — Откуда у вас так много знаний в голове?

Я хмыкнул.

— Обязательно расскажу, но не сейчас. Если вопросов больше нет, можете быть свободны.

Отряд покинул дом спустя полчаса после моей фразы. У ребят были вопросы, и я на них отвечал. Главная цель была достигнута. Теперь каждый осознавал, на что идёт. Надеюсь, в будущем вопросов не возникнет.

Юрий Громов, полностью закутанный в чёрное, сидел в одиночестве на скамейке неподалёку от кладбища. Недавно завершилась церемония похорон Михаила Громова, его отца, на которой ему толком не позволили с ним попрощаться. Шумиха поднялась такая, что, казалось, проводить отца пришли практически все представители знати. Сейчас же, когда всё стихло, а новость немного улеглась, Юрий Громов мог остаться наедине с самим собой и мыслями об отце.

Прошёл ровно месяц с того злосчастного дня, когда отец поздней ночью выехал из дома и не вернулся. Новость шокировала. Казалось, весь тот месяц Юрий находился в неком трансе, похожем на наркотическое опьянение. Парень за сутки мог катиться по эмоциональным рельсам. Злился, смеялся, плакал, а иногда был в такой ярости, что нападал на людей с кулаками. Не слушал и не слышал, мало ел, много курил и даже пил. Закрылся в себе и не мог найти себе места.

Парень словно не мог осознать потери.

Две недели у Юрия ушло на то, чтобы сопоставить факты. Последний разговор с отцом закончился тем, что тот попросту выгнал сына и жену из своего кабинета. Когда мать сообщила о потере своего артефакта, отец не начал орать и ломать всё, что попадалось под руки, как это происходило у него обычно. Михаил Громов лишь закурил и попросил их выйти, после чего словно замкнулся к себе.

Постепенно у Юрия в голове сложилась общая картина. Что-то подсказывало, отец погиб из-за глупой ошибки матери. Нападение на брата повлекло за собой худшие последствия.

Сначала он злился на Вольных, бил себя по груди и клялся всем Богам, что уничтожит каждого, кто приложил к смерти отца руку. Затем, когда стало ясно, что любая попытка пойти против контрабандистов приведёт к тому же результату, к которому привели Михаила Громова, злость перетекла на брата.

Марк тоже виноват. Юрий был убеждён, если бы не та попытка «проучить» Дарью и обезопасить кучку бомжей от этой безумной женщины, то ничего бы не случилось.

Сейчас же, когда утекло столько воды, Юрий будто усмирился и даже успокоился. Пришёл к тому, что к любому вопросу нужно подходить с холодной головой. Юрий не может бездумно убивать всех, ведь за плечами целый княжеский род. Одна ошибка — и все труды отца, деда и предков будут уничтожены. Нет, здесь нужно выбрать сторону.

И только вчерашней ночью, за несколько часов до похорон, Юрий принял решение. Он будет играть в свою игру. Сначала он войдёт в доверие к Вольным, будет принимать участие в делах Центра и делать то, что скажут. Когда возникнет возможность, убьёт брата. И только после его смерти, когда настанет нужное время, княжеский род Громовых вернёт себе независимость от контрабандистов и поставит на колени каждого, кто был виновен в смерти отца.

Да, сейчас провернуть такое попросту невозможно. В семье всё шатко, дела наваливаются одно на другое, а решать их некому. Но Юрий был готов к трудностям. Он был убеждён, что сможет избавиться от влияния этих жестоких ублюдков.

Спустя час размышлений парень отвлёкся на приближающуюся фигуру. К Юрию Громову подсел немолодой на вид мужчина, одетый в тёмный плащ и шляпу. Во рту его дымилась трубка.

— Что вы здесь делаете? — с раздражением в голосе бросил Юрий Громов, не глядя на незнакомца. — Вас, Вольных, не учат конспирации?

Мужчина усмехнулся, покачав головой.

— Уверяю, господин Громов, с конспирацией у меня проблем нет, — подал он голос, выпустив изо рта облако едкого дыма. — Я получил твоё сообщение. И, хочу сказать, я доволен тем, что ты принял верное решение. Твоё предложение в силе?

— Да, — без раздумий ответил Громов. — Я заменю отца в составе Центра.

Незнакомец довольно кивнул.

— Это правильный выбор, господин Громов, — отозвался он. — Твоей решимости так и не хватило Михаилу Громову. И мне искренне жаль, что так вышло. Земля ему пухом.

— Ни слова больше о моём отце, — процедил парень. Но быстро вернул спокойствие на лице. Грубить человеку, который способен в миг лишить разума, было опасно.

— Как скажешь, — пожал тот плечами. — Но, прежде чем мы перейдём к делу, я обязан тебе поведать о том, как и почему погиб твой отец. Я не вижу смысла скрывать от тебя факт того, что твой отец был убит нашими людьми. Михаил решил, что жизнь изгнанного сына важнее собственной, и попытался остановить нас. Начал проворачивать за нашей спиной дела, которые в перспективе могли погубить. Твой отец знал, что не сможет пережить смерти твоего старшего брата, потому самолично подписал себе смертный приговор.

Юрий Громов сжал кулаки и заскрипел зубами, сдерживая порывы ярости. Сердце парня колотилось в груди, готовое вырваться. Он бы с огромным удовольствием втоптал голову этого человека в асфальт и избивал бы его до тех пор, пока не сотрёт свои кулаки в пыль. Но страх и здравый рассудок запрещали.

Сука.

— Поверь, рассказываю я это тебе не для того, чтобы задеть. Я лишь предпочитаю работать с теми, кому могу доверять. Никаких секретов и подводных камней, — спокойным тоном осведомил мужчина. — Как ты, Юрий, смотришь на это?

Юрий Громов поджал губы, но держал лицо кирпичом.

— Не понимаю, почему никто не может убить брата, — со злостью в голосе отозвался он. — Сначала мать, идиотка. Потом вы. Брат и дуру эту унизил, и вас, уважаемых Вольных, нехило лицом в дерьмо окунул. На это больно смотреть. Будь кто-то из вас хоть чуточку умнее, мой отец остался бы живой.

Чёрт… с ним нужно быть аккуратней. Нельзя показывать эмоций.

— Подбирай выражения, парень, — скривился незнакомец. — Да, удар по репутации был и впрямь болезненный. Но сейчас речь не о твоём брате, речь о нашем сотрудничестве. Как далеко ты готов зайти, чтобы доказать нам свою преданность?

— Настолько, насколько это возможно, — без раздумий отозвался парень.

Незнакомец усмехнулся, покачав головой.

— Отрадно, — озвучил он. — Убей всех, кто был заключён под стражу в Архангельске. И можешь считать себя членом Центра.

Убить всех?

Юрий замер на секунду, опешив. Он отлично помнил, как после смерти Трофима Белова пошли слухи о том, что у Дозора появились новые способы вычисления контрабандистов. Сейчас даже самый смелый Вольный боялся сунуться к заключённым под стражу.

Однако, был ли у Громова выбор?

— Я согласен.

На утро перед отправкой в Дозор я ощущал себя на удивление бодрым. Совершенно буднично проснулся, принял водные процедуры и отправился завтракать с Дианой Романовой. Она же, наоборот, вела себя крайне напряжённо, злилась по каждой мелочи и попросту не могла сохранять спокойствие на лице. Её словно терзали сотни мыслей, каждая из которых касалась моей отправки в зоны аномалий. Разница в наших эмоциональных фонах была настолько велика, что практически всё время мы молчали, ковыряясь вилками в тарелках.

Впрочем, девушка явственно нервничала. И я понимал, что причин для переживаний было достаточно. Наши реальные цели и силы, с которыми мы собираемся их исполнить… Со стороны Романовой всё казалось невозможным, ведь даже столпу Империи не удалось остаться невредимым после встречи с Сущностью. Да и множество подводных камней и прочих проблем, о которых не может знать абсолютно никто, по её мнению, лишь ухудшали ситуацию.

Но я, напротив, ощущал спокойствие внутри. И не только потому, что вогнал своё сознание в «дхъяну». В моих глазах всё выглядело чуть иначе. Цели оправдывали средства. За тот месяц, что прошёл с момента нападения на Архангельск, я готовился. И делал это усердно. Разработал действенную методологию по развитию своей ментальной составляющей.

Ведь атаки могут быть отовсюду. Притом эти самые атаки могут быть разного характера. Как физические, так и ментальные.

Для себя я ещё на Триаде решил, что первое и самое важное в бою — защита собственных мыслей. У меня и из прошлой жизни был опыт с развитием ментального блока. Для человека, который не раз сталкивался с Бездной, ментальная составляющая играла важнейшую роль.

И ключевое в ней — способность удерживать внутри себя энергию мира. Что развивалась за счёт прокачки косвенных параметров и ряда практик. Например, самоощущение в обществе, особые медитации и набор линий души. Всё это я давно применяю, ещё с момента попадания в этот мир.

Однако, этого было недостаточно. Потому, что этот мир другой, и у меня совсем иное тело, способное в потенциале заимствовать особую энергию из паразита под названием «родовая прана». С одной стороны, именно это различие в будущем откроет передо мной выдающиеся возможности. С другой же… приходится искать новые способы развития своего тела.

В общем и целом, за весь месяц я и впрямь добился кое-каких результатов. Потенциал моей праны повысился на несколько пунктов за счёт более глубокого взаимопонимания с родовой силой. Индекс полезности в отряде же вырос гораздо сильнее. Чего только стоит возможность устоять перед ментальной атакой любого противника и умение защитить мысли членов отряда.

Словом, я никогда не забывал о тренировках и посвящал им столько времени, сколько было нужно. Готов был пожертвовать сном, но не развитием магического начала.

Другие проблемы тоже не были заброшены. Все шестеро Вольных, которых мы сумели вычислить, всё ещё сидели в клетках и… были живы. Очевидно, что прошлая история с поимкой предателей не прошла незаметно, а это значило, что Вольные убрать их пока не смогут. Оно и к лучшему, ведь у меня появилась возможность лучше понять, как именно они атакуют ментально и что им позволяет так искусно скрывать артефакты от сенсоров. А ещё я научился замерять, на каком расстоянии они наиболее опасны.

А это интересные перспективы открывает. Сколько времени пройдёт до момента, пока Император примет решение обратиться за помощью ко мне? Не сомневаюсь, у старика есть всё, чтобы полностью обезопасить себя от возможных атак, вот только история с Михаилом Громовым не может остаться без внимания. Я бы мог решить вопрос его безопасности, но пока не думал об этом не всерьёз. Своих проблем хватает.

Закончив с завтраком, собрал весь свой арсенал, накинул на плечи шерстяной плащ и вышел на улицу, где снег успел покрыть большую часть поверхности тропинок, деревьев и газонов. Холод наступал медленно, но уверенно. С каждой ночью я буду вынужден тратить всё больше ауры, чтобы попросту согреть кровь в жилах.

Но это мелочи, я выживал в обстоятельствах и более суровых.

Пока стоял на улице, выяснилось, что Диана Романова решила проводить меня до самой вертолётной площадки. Потому, когда около ворот остановился картеж броневиков, дочь Императора присела рядом со мной. Вот только вместо слов поддержки и приятельского подбадривания я слышал лишь то, как сильно бьётся её сердце.

Так и ехали молча, пока броневик не остановился у ворот Контрольного Пункта. Я открыл дверь, чтобы выйти на улицу, но был одёрнут внезапной констатацией:

— Я должна доложить отцу о том, что ты собираешься нарушить приказ членов Старостата и всего руководства Контрольного Пункта, Кость, — озвучила свою мысль госпожа.

Я поднял бровь, неторопливо мазнул глазами по её профилю и прикрыл дверь.

— Вы до сих пор не сделали этого?

— Не сделала, — отвела она взгляд к окну, скрестив руки на груди. — Я боялась, что он запретит и закроет тебе доступ к туману.

Я еле заметно усмехнулся. Так вот что её гложет. Девушка начинает забывать о своей главной задаче, воспринимает меня как близкого человека и искренне желает действовать в моих личных интересах. Для меня было довольно очевидно, что подобное рано или поздно произойдёт, ибо я не раз говорил ей об отсутствии профессионализма. Единственный вопрос лишь в том, было ли желание отправить её следить за мной просчётом старика Романова? Или он знал о её неопытности и дал ей такое задание нарочно?

— Послушайте, — мои губы расплылись в тёплой улыбке. — После моей отправки в туман вам не останется ничего, кроме как вернуться в родные края и продолжить жить прежней жизнью. Не знаю, сколько времени займёт моя прогулка в тумане, но убеждён, что к моему возвращению, если оно вообще случится, ваша привязанность спадёт. Поэтому задайтесь вопросом, как воспримет информацию ваш отец, когда узнает обо всём от третьих лиц?

— Дело не только в привязанности, — мотнула она головой. — Я верю тебе, Кость. Верю, что ты способен дать другим надежду на светлое будущее. Никогда не встречала людей, способных в таком возрасте контролировать буквально всё. Отец предупреждал, что ты влияешь на людей, просил быть осторожной. И я правда следовала его указаниям и много анализировала. Над твоим поведением и над тем, что ты делаешь. Но чем больше я вижу, тем сильнее верю в то, что ты действуешь в интересах Империи. И не хочу, чтобы тебе помешал отец только потому, что у него недостаточно доверия к тебе.

— Да, — усмехнулся я. — С доверием у меня точно не всё гладко. Однако, вам стоит понимать, не будь у меня необходимости, не стал бы озвучивать план на ваших глазах.

Романова поглядела на меня, опустила голову и пожала плечами.

— Возможно. Но я всё ещё не хочу сообщать об этом отцу.

— Вы рискуете своим положением и, что важнее, репутацией.

— А ты жизнью рискуешь, — заявила она. — Что важнее?

Я задумался.

— Это риторический вопрос, — одёрнула Диана. — Не надо отвечать. Я лишь хочу сказать, что тоже готова идти на жертвы.

— Вы… добры, — криво улыбнулся я.

Признать честно, я был слегка расстроен. Возможно, сообщи она об этом отцу, меня бы ожидали новенькие артефакты в дорогу. Я был уверен в том, что Его Величество Романов не станет закручивать мне гайки. А сейчас… буду вынужден использовать только то, что удалось выпросить у старых скупердяев.

Зато появился верный вассал в лице Дианы Романовой.

Девушка кивнула в ответ и вышла из броневика. Я открыл свою дверь следом.

Когда подходили к вертолётной площадке, первым делом встретились со столпом Российской Империи. Господин Оболенский прибыл проводить мой отряд с улыбкой на лице и терзаниями в душе.

— Ну что, парень, готов? — спросил он, пожимая мне руку.

— Рад вас видеть, — кивнул я. — Готов, разумеется.

— Теперь только в следующем году увидимся?

— Если будет возможность, обязательно.

— Думаешь, не выживешь?

— Думаю, без меня Архангельск в опасности, — усмехнулся я.

— О-о-о… это точно! — гоготнул столп.

Пока мы обменивались любезностями, Диана и все другие члены моего отряда попали в радиус моей видимости. Кроме них, краем глаза я насчитал ещё около сорока солдат. Они слушали указания членов Старостата и дружно кивали. Выглядели крайне бледными и напуганными, хоть и новобранцев среди них не было. Если не брать в счёт мой отряд, то сегодняшняя очередь состояла из пяти отрядов, в каждом из которых были солдаты ранга не ниже «ветерана» и с горами опыта, знаний и убитых тварей за спинами. Было заметно отчётливо, как члены Старостата переживали вместе с ними и крайне боялись потерять солдат в тумане.

— Отметим успех моего отряда, как вернусь, — предложил я Оболенскому в ходе разговора. — Вы давненько просили посидеть и поболтать по душам, я всё не мог найти времени. После возвращения оправданий не будет.

— С меня накрытый стол! — хлопнул он по моей спине.

Пока болтали, три боевых вертолёта отправились ввысь. Старостат отдавал команды и озвучивал задачи отрядов, после чего Дозорные отдавали честь и скрывались с виду. Когда очередь дошла до моего четырнадцатого отряда, Оболенский отшагнул ипозволил мне выслушать указания.

— Четырнадцатый отряд! — старик Харитонов шагнул в нашу сторону и оглянул нас, после чего заострил внимание на мне. — Ваша задача носит статус высокого ранга! А это значит, вы должны расчистить территорию вокруг точки выброса тумана! Координаты узнаете от пилота. При столкновении с тварью, обладающей рангом «наивысший», вы имеете право не вступать в сражение и прекратить задание! Вопросы⁈

— Нет вопросов! — разом выкрикнули члены моего отряда.

— Тогда вперёд! — рявкнул Харитонов.

Когда весь отряд ринулся к вертолёту, я обернулся на Диану Романову. Кивнул ей в жесте прощания — и рванул следом за остальными.

Пришла пора снова встретиться с Бездной.

— Кривое озеро! — докладывал пилот боевого вертолёта, не глядя в нашу сторону. — Ваша главная задача расчистить область близ Кривого озера! Высажу вас на безопасном расстоянии. Хотя, вы ведь не новички, сами всё знаете и понимаете.

Отряд переглянулся между собой, а после все разом устремили внимание на меня. Во взглядах читался вопрос: как мы нарушим приказ, если пилот выбросит нас на таком огромном расстоянии от Контрольного Пункта Дозора?

Я спокойно кивнул им в жесте не беспокоиться. Подчинить пилота, который и на «мастера» своими навыками не тянет, задача возможная и даже простая. Я неторопливо подался вперёд, в сторону кабины пилота, и вытянул руку, касаясь плеча мужчины. Контакт нужен для экономии ауры. Уверен, мне она ещё понадобится.

Подчинить пилота удалось быстро — за пару секунд — и незаметно для него, мужчина даже понять не успел, как мигом запамятовал всё, о чём говорил минутой ранее. Отныне я тот, кто отдаёт приказы.

— К стенам Северного Контрольного Пункта, будьте добры, — дал я указания. — На безопасное расстояние.

Пилот задумался на секунду, нахмурился, словно пытался что-то вспомнить, и резво потянул руль управления на себя, меняя направление полёта. Вертолёт повело влево, а через минуту мы уже летели в абсолютно другом направлении.

Словом, когда я говорил, что хорошо поработал над своей ментальной составляющей, то имел в виду не только защиту.

Спустя несколько часов стало ясно, что вертолёт не сможет лететь дальше без нужной маскировки. Уж слишком опасные твари летали повсюду. По прошлому опыту было просто догадаться, что те жалеть нас не станут. Потому решил истратить немного сил на создание линий «иллюзии». Их действия вертолёту хватит на то, чтобы высадить нас и вернуться обратно в Архангельск.

— Удачной охоты! — пилот показал нам большой палец и открыл двери с нашей стороны.

Мы кивнули мужчине в жесте благодарности и выпрыгнули. Спускаться летательная техника даже с моими линиями души не осмелилась. Пришлось спикировать самим. И на этот раз приземлились мы куда более удачно, чем в прошлый, когда в отряде не было ни единого одарённого.

Первая стычка с тварями произошла сразу, стоило нам оказаться на земле. Отряд, почуяв опасность, не стал ждать моих команд. Каждый отлично знал своё дело, потому все члены отряда быстро приняли боевое построение и активировали Дары.

А затем твари сцепились с нами. Началось сражение, в ходе которого я ещё раз убедил себя в том, что выбрал с собой в Дозор верных людей.

Ударники — Леонид и Тимофей — среагировали быстро; вырвались на передовую, прикрывая своими спинами других членов отряда, и мощными ударами сбивали ритм атаки тварей. Если секундой ранее монстры брали разгон, сокращая между нами дистанцию, то сейчас они были вынуждены отступать и перестраиваться.

— Что за мерзкие твари⁈ — брезгливо процедил Тимофей Мышев, глядя на свой клинок, испачканный слизью. — Кто-нибудь знает, как их называют?

— Важнее другое, Леонид. Они ядовитые, — подал голос я, дёрнув пальцем. Четыре металлических стержня в секунду образовались из скоплений воды в тумане и поочерёдно вонзились в брюшки тварей. —…потому старайтесь не открываться под удары. Держите оборону.

— Командир, это было… очень быстро, — подал голос Моржов, который стоял всё это время рядом со мной.

«Ударники» тоже опешили. Не успели они и глазом моргнуть, как произошла моя атака, потому на какое-то время застыли с приоткрытыми ртами, выражая во взглядах удивление. Я редко принимал участие в спаррингах против них, а если и делал это, то никогда не показывал что-то особенное. Оттого и такая реакция.

Однако, стоило оставшимся монстрам атаковать, как ударники быстро вернули сосредоточенность на лицах и слаженной комбинацией обездвижили тварей. Словом, ручки и ножки двух Ядовитых Слизней были отрублены.

— Сколько можно повторять? — вспылил я, отправив металлические стержни в сердца раненных тварей. — Их убивает прямое попадание в сердце. Тратить силы на лишение рук и ног бессмысленно.

Ответа от парней не прозвучало, они послушались беспрекословно. Рассыпались в разные стороны и атаковали тварей совершенно иначе: аккурат в те точки, которые пронзил я своей первой атакой. Более того, к ударникам наконец соизволил подключиться и Виктор Моржов. Новобранец на фоне парней выглядел неопытным и потерянным, однако в полезности не уступал.

Его атаки были скорее дальними. Каждый взмах кулаком выбрасывал комок ауры, который мог продырявить тварей. Способность пока выглядела не особо полезной, но я видел в ней большие перспективы.

Девушки не принимали участия в первой стычке с тварями. Они стояли за нами и прикрывали тылы, что для них было вполне позволительно. Первая, Юсупова Прасковья, не должна была атаковать, так как числилась в отряде с целью латать раны. Другая же, Трубецкая Настасья, и вовсе должна была вступать в сражения только в крайних ситуациях, так как её силы были эффективны в боях с большим количеством противников.

Когда первые твари были отброшены, я прошёлся по полю боя и собрал их сердца. Прана была в восторге, уплетала органы с особым наслаждением. Давненько не подкармливал её душами сынов Бездны.

Когда мы продолжили путь, выяснилось, что на звуки боя подтянулись новые твари. Потому пришлось снова продвигаться с боем. Мои точечные удары стержнями не позволяли монстрам сокращать дистанцию, но тратили немало ауры. Всё же превращать воду в металл для моего юного тела — дело новое. Надо привыкать.

Благо, многие твари, которые ошивались неподалёку, попросту не лезли как безмозглые на рожон. Они лишь сближались на шум и запахи, но так как не чувствовали превосходства, ограничивались тем, что околачивались поблизости, ожидая лучшего момента для атаки.

Об этой особенности я ещё в академии рассказывал членам своего отряда, потому дальнейший проход в сторону Контрольного Пункта исполнялся точно по методичке. Ударники роняли случайно попадавшихся на пути тварей, позволяя нам продвигаться дальше. Прасковья быстро залечивала царапины, а Настасья… разглядывала с интересом всё вокруг. Я же в свою очередь следил за местностью, используя сенсоры, ибо понимал, умные твари не станут атаковать бездумно.

Лагерь разбили под вечер. Всё это время мы шли в направлении Контрольного Пункта Дозора, ориентируясь по руслам практически замёрзшей реки, которая ко всему прочему и высохла практически полностью.

Уже через час парни отправились рыбачить. Вернулись с мелкой рыбой, которая после обеззараживания стала отличным дополнением к нашей похлёбке.

— Что ж, для первого дня мы продвинулись весьма неплохо, — осведомил я, сидя в кругу отряда перед костром и согревая руки. — Думаю, не уйдёт и четырёх суток, как мы будем стоять у главных ворот отданного туману Контрольного Пункта.

— Но есть проблема, — озвучила Трубецкая. — Там твари куда опаснее.

— Это не проблема, — покачал я головой. — Точнее, это не главная проблема. Я как раз хотел озвучить, что заметил во всех вас одну довольно неприятную закономерность.

— О чём вы, господин Шагайн? — поднял взгляд Виктор.

— Вы не используете линии души, — пояснил я. — Они на ваших телах больше для красоты. Никакого доверия к технике, которая в потенциале может спасти ваши жизни. Запомните, эта техника не является пассивным укреплением тела. Линии души нужно подпитывать аурой. Не той, которая содержится в ваших Дарах, а той, которая есть у вас от природы. Дар может работать в тандеме с вашим магическим началом, но никак не может быть основным источником энергии.

— Это сбивает, командир, — недовольно пробурчал Тимофей, держа добычу над костром. — Нам нужно атаковать тварей, а не думать о не особо заметных техниках.

— Я рассказывал о том, что поначалу будет сложно, — кивнул я. — Для этого я вас и прикрываю. Пока противник слаб, вы обязаны привыкать к связке магического начала и Дара. В противном случае, в будущем даже мне не удастся сохранить вам жизнь.

— А я всё делаю как надо, — заявила Трубецкая, игриво моргнув мне.

— Ты и не вступаешь в сражения, не тебе судить, — недовольно фыркнул Леонид.

Девушка насупилась, но быстро вернула спокойствие на лице, уткнувшись на мой испытующий взгляд.

— Не забывайте, у каждого свои сложности, — подал я голос. — Моя же задача — указывать на ваши ошибки и следить за тем, чтобы вы их исправляли. Понимаю, вы и сами по себе довольно хороши в бою. Способны постоять за себя и выжить. Но это работает вплоть до момента встречи с поистине опасными существами.

— Да, командир…

Говорили мы недолго, так как тратить минуты времени на разговоры было губительно. Однако, в ходе диалога мне всё же удалось донести до парней мысль о том, что уделять внимание линиям души необходимо и обязательно.

Надеюсь, они меня поняли.

Дождавшись, пока отряд расположится в пещере, я разметил место привала «линиями иллюзий» и присел неподалёку на холодную землю, перед костром. Погода была достаточно холодной, но назвать её критической было сложно. Потому, не затрачивая огромных объёмов ауры, сидел и наслаждался тишиной, иногда усиливая и ослабляя сенсоры.

Ночь прошла спокойно. Всего два нападения на лагерь, и те смешные. Твари без контроля более смышлёных собратьев не способны устоять при виде меня. Так и небольшой отряд Пустотных Пауков не смутился тем, что у них нет против меня и шанса. Напали скопом и погибли быстро. А вот Ночной Жнец, который преследовал нас с самого начала пути, оказался умнее.

Нашёл я Жнеца под утро, когда тот высасывал остатки жизни из убитых Пустотных Пауков. Твари вообще редко жрут своих сородичей, но конкретно Жнец становится сильнее, поглощая их.

Жнеца удалось убить. Не так быстро, как Пауков, но всё же. Одним точным ударом пробил его туловище, хоть и пришлось хорошенько приложиться, ибо покров твари был схож по прочности с толстой бетонной стеной.

Следующие сутки в пути до стен брошенного Контрольного Пункта Дозора прошли более менее ровно. Мы обогнули Чугуйное Озеро, где было огромное скопление ауры Бездны, провели быструю разведку местности и направились дальше, не тратя сил и времени на уничтожение точки выброса тумана. Как только разберёмся с Сущностью, сможем разбить целую зону пропуска разом.

Да, есть риск, что смогут волной атаковать со спины. Но на этот случай у нас есть Настасья Трубецкая.

Из места, где устраивали привал, худо-бедно, но уже виднелись высокие стены крепости. Новость подбодрила членов отряда, так как спустя двое суток беспрерывного пути мои бойцы выглядели изрядно подуставшими и замёрзшими. Холод усиливался по мере углубления в зону тумана, потому хотелось поскорее обогреть кости и застывающую кровь. Да и сон в такую погоду был довольно сложным. Благо у Прасковьи были свои пилюли и травы, которыми она порционно снабжала нас каждое утро.

— Сколько идти до стен крепости осталось, как думаете, господин Шагайн? — задал вопрос Виктор, сидя рядом и согреваясь под теплом камина.

На этот раз нам попалась небольшая хижинка, поэтому решили переночевать внутри.

— К ночи будем у ворот, — отозвался я задумчиво. — Если по пути не встретим тварей, способных нас замедлить.

— Нам удастся следующую ночь провести в крепости?

— Едва ли, — покачал я головой. — Брать крепость будем штурмом, на следующий день. Твари в стенах крепости будут крайне опасными, запах мёртвых живых людей там всё ещё присутствует. Остаётся верить, что Сущность там не разгуливает.

— Будет возможность и мне задействовать свой Дар, — довольно отозвалась Трубецкая. — Я только мёрзну с вами. Твари при виде вас так и шарахаются.

— Ложитесь спать, — встал я на ноги. — Завтра сложный день. Трубецкая, ты пойдёшь со мной.

— А, куда?

— Готовиться.

— Есть. Уже иду.

Когда мы оказались в другой комнате, я стащил со спины походную сумку, высунул оттуда артефакты, выпрошенные у руководства Дозора, и начал натачивать один из них. Попросил Настасью Трубецкую подготовить большой лист бумаги, который свёрнутым лежал в моей сумке.

— Я расскажу тебе кое-что, чего не знают другие члены отряда, — подал я голос, не глядя на девушку. — История покажется сказочной и неправдивой, но она интересная.

— Ого, любопытно.

— Итак, представь на секунду, что туман напал не только на Землю, но и на многие другие планеты в Солнечной Системе. Ну, допустим, на планету Триаду.

— Мифическая планета?

— Можешь считать так. Но моя история отражает действительность, — вполне серьёзно добавил я.

— Расскажи.

— Зарождение магии на Триаде имеет долгую историю, — заговорил я, вытягивая заострённый кусок руды Настасье. — Начиналась она ещё до того, как Бездна загубила планету; в те времена, когда отдельно взятый человек мог жить полноценной жизнью.

— Так, — кивнула она. — Я вся во внимании.

Я ткнул остриём руды по поверхности чистого листа и провёл ровную линию.

— Первые люди Триады в разные времена ставили перед собой разные задачи, — продолжал я рассказ, параллельно рисуя. — До появления Бездны цели первых людей были одними — обретение физического бессмертия, обретение личного материального богатства, создание идеальной внешности и прочее.

— А Бездна… это кто?

— Это прародитель тумана.

— Всё, не перебиваю.

Я кивнул, сосредоточившись на листе. Линии на холсте начали тускло мерцать невидимым огнём.

— После рождения аномалии цели первых людей изменились, — продолжал я. — Стали более возвышенными. Например, люди нацелились на развитие разума, личности и духа. Что пересекается с философской концепцией созидания и разрушения, того пути, по которому иду я.

— Ты к чему-то клонишь, — сощурилась она. — Знаешь ведь, что я далеко не глупая девочка.

Я кивнул.

— В древних трактатах Триады описывалось множество способов применения магического начала на практике. Однако главной мыслью, которую они пытались донести, была идея превращения мысли во что-то материальное, — на этот раз рисунок на листе вспыхнул. — Когда ты занимаешься чем-то не прагматизма ради, а для души, соприкасаясь с высокими материями, мысль материализуется.

— Ух ты, — отпряла Настасья от почерневшего рисунка на листе. — Ты хочешь сказать, этот рисунок материализовал твою мысль?

— Да, — я кивнул. — Рисунки структурируют твои мысли, помогают посмотреть на них со стороны.

— О чём ты думал?

— О Триаде, — ответил я, глядя на обуглившийся лист. — Теперь твоя очередь.

— Не понимаю, — помотала она головой.

— Нарисуй свой навык, Настасья. Гравитацию. Как ты её видишь. Можно линиями, можно рисунком. Это не имеет значения, главное вложить в рисунок истинную мысль.

Мужчина в чёрном одеянии поглядел на наручные часы, сплюнул и вскочил на ноги.

— Ублюдство! Где его черти носят⁈ — процедил он, размашисто резанув лезвием по стволу дерева. — Я не для того расчищал Кривое озеро, чтобы этот Громовский выродок…

— Замолчи, — спокойным тоном прервал его союзник. — Видимо, Шагайну было известно, что его ждёт засада.

— Сука! — процедил третий Вольный, Николай Волк. — Все приготовления насмарку!

С Константином Шагайном Вольные собирались поступить по-простому. Выяснили, куда его отправят члены Старостата, а сами отправились к границам Кривого озера на день раньше. Целые сутки потратили на то, чтобы подготовиться к прибытию его отряда.

Привести противника в нужное время и место — это отдельное искусство, в котором они были сильны. У них было время подготовиться, а ещё способ скрыть следы. Плюс природа была знакома, они умели передвигаться по туману, знали их особенности. Бойцы свели линии энергии так, чтобы силы тумана подпитывали каждого контрабандиста. Усеяли лес десятками малых ловушек, цель которых, если что-то пойдет не так, прийти им вовремя на помощь. Также Вольные создали несколько основных ловушек, помня, что им будет противостоять опасный отряд бойцов с непредсказуемыми способностями.

Даже приведи Шагайн сюда столпа Империи, они бы справились. Оставалось лишь дождаться, когда он явится. И на третий день ожидание показалось слишком уж… затяжным.

— Вот ирония-то будет, если он уже подох, — фыркнул Андрей Голицын, подбрасывая нож из редкой руды.

— Не тешь себя глупыми фантазиями, господин Голицын. Этот человек не из таких. Он осторожнее, чем ты думаешь.

— Говорю же, я иронизирую.

Наконец Вольным поступил сигнал. Стая голубей прибыла на третий день после того, как отправилась в поисках ауры четырнадцатого отряда Дозорных. И сигнал принёс не самые приятные новости. Птицы осведомили о том, что Константин Шагайн с отрядом давно пересёк Чугуйное Озеро.

— Ублюдок! — разъярённо выкрикнул Николай. — Гадство! До конца не верил в это. Как он просчитал? Кто ему вообще мог сказать, что мы будем ждать⁈

— Успокойся уже, — одёрнул его Голицын — Начинаем собираться. Выдвигаемся к утру.

Тренировки с Трубецкой заняли всю ночь. И, скажу честно, наутро я ощущал себя вымотанным. Сил потратил немерено, ибо девушка долго не могла сообразить, как работает принцип моей техники.

А тот был предельно простым. Вся структура материализации мысли была сродни «линиям души». Изображение, в которое вливали не только ауру, но и смысл, материализовывало особый вид энергии — структурированный.

Первые люди Триады занимались этим вопросом сотни лет, успели вывести идеальные линии, которые сейчас называют «линиями души». Они затрачивали минимальное количество энергии и приносили максимальный результат. Так появились линии «иллюзии», «доспехи души» и множество других техник, работающих по одному принципу.

Человек, обладающий магическим началом, способен переносить свои навыки на определённые узоры. К примеру, чтобы вылечить кого-то, не нужно стоять над ним, достаточно нанести узор, и тот сделает всю работу даже тогда, когда его создатель вдали. Нужна лишь энергия.

Что касаемо особой энергии, которая была ударована Трубецкой, скажу просто. Гравитация — очень редкий Дар, которым не владел ни один из представителей первых людей Триады. Аномальная аура не имеет схожести с магическим началом, а понять её может только тот, кто способен ощущать её присутствие. Более того, энергия Дара Трубецкой обладает другими, определёнными рисунками. Потому я решил, что Настасье будет проще уточнить о них у своего Дара.

И, на удивление, у неё получилось… очень даже недурно.

Силуэт рисунка, который она вывела на лист, чем-то походил на символ земли. Когда я спросил, знает ли она, что значит этот символ, девушка лишь помотала головой, пояснив, что ей подсказал Дар. В тот момент мне искренне стало любопытно, насколько крепка связь человека с его Даром. Моя родовая прана тоже способна направлять в мою голову силуэты, я так же слышу её голос. Однако… прана лишь паразит, который скорее живёт за счёт моих жизненных сил. Эффект связи «праны» с носителем другой.

— Ты хорошо поработала, — похвалил я, поглядывая в окно, где солнце начинало освещать стволы деревьев.

— Спасибо, — слабо улыбнулась она.

— На сегодня достаточно, — поднялся я на ноги. — Буди отряд, выдвигаемся через полчаса.

— Да, Кость.

Выдвинулись в дорогу с раннего утра, потому глаза прикрыть так и не удалось. Чувствовал себя паршиво, с трудом удерживал сенсоры в активном состоянии. Трубецкой дал задание по пути до крепости выпросить у своего Дара как можно более точный рисунок для использования дистанционной гравитации. Парням же указаний не давал. Они всё так же успешно разбивали случайных тварей. И чем больше встречали похожих, тем точнее атаковали.

По пути разбили лагерь лишь пару раз. На перекур и перекус. Парней к концу пути пришлось заменить, потому ближе к вечеру мы с Моржовым шли впереди отряда, кромсая тварей. Парень паршиво чувствовал дистанцию, тормозил в моменты, когда нужно было действовать. Много спрашивал и на пятом часу начал сильно раздражать.

Но я не показывал эмоций. Парень не так хорош в бою, как Тимофей и Леонид, но его способности не менее полезны.

В глубокой ночи, сквозь тьму, что затопила всё вокруг, мы наконец увидели стены крепости Контрольного Пункта Дозора. Они были похожи на застывшие каменные изваяния, стоящие плечом к плечу. Высокие, метров пять в высоту, и прочные. Внутри крепости ощущалась сильная аура тварей, но радовало другое.

Сущности на территории Контрольного Пункта не было.

Последний привал устроили под корнем аномально широкого дерева. Накинув на корни шерстяные полотна, мы смогли обеспечить не только защиту от дождя, но и уют. Спустя некоторое время аура парней нагрела воздух, потому обошлись без костра.

Легли в один ряду, оставив Прасковью следить за обстановкой.

Мне поспать удалось около часа в общей сложности. Я заставил проснуться и себя, и госпожу Трубецкую. Ей ещё предстояло поработать над рисунками.

— Ты можешь идти спать, Прасковья, — я положил руку на плечо сонной девушки. — Мы присмотрим за лагерем.

— Да, господин, — послушно кивнула она и прилегла на моё место.

Я вышел из «палатки», потянулся и размял конечности. Промыл глаза талым снегом и разжёг костёр неподалёку. Холод начинал сильно надоедать, мне хотелось поскорее согреться без усилий магических сил. Думаю, отряд думал о том же.

Когда внимательно наблюдал за языками пламени, из лагеря вышла Настасья.

— Брр… холодно тут.

— Да, — согласился я. — Попробуй разогнать кровь и приступай к тренировкам.

— Пробегусь, — осведомила девушка и побежала в сторону стены.

Я так и продолжил сидеть перед костром, пребывая в прострации. Когда Настасья вернулась, даже не понял, сколько времени прошло с её ухода. Девушка молча присела напротив, посмотрела на меня округлёнными от изумления глазами.

— Кость, там что-то странное, — прошептала она, стараясь не разбудить отряд. — Пошли покажу?..

Я поднял глаза, грузно вздохнул, но не стал противиться. Поднялся и последовал за девушкой. А когда мы подошли на метров десять к стене, она указала пальцем на землю. И тогда я понял, что её смутило. Мы стояли на краю проплешины, где земля под тонким слоем снега была будто бы выжжена. Идеальный круг, где чёрная почва переходила в жухлую покрытую снегом траву.

— Ты когда-нибудь встречал такое? — спросила она. — Не припомню, чтобы в академии о таком рассказывали.

— След, оставшийся после уничтоженных печатей людей, — осведомил я, с интересом разглядывая чёрную почву. — На такие техники способны твари вроде той, что напала на господина Оболенского.

— И надолго земля здесь будет чёрной?

— Навсегда, — невесело хмыкнул я. — И если ты не хочешь, чтобы в таком состоянии было гораздо больше земли, продолжай рисовать.

— Ага!

Я, всё ещё скрипя зубами, сделал жест рукой, и Настасья тут же подала голос.

— Есть! — её дрожащий голос заставил ещё и поморщиться. Она ещё никогда так не боялась.

Однако, команду она исполнила беспрекословно. Рисунок на правой части стены активировался, запуская силу гравитации. Техника Трубецкой сработала мгновенно, Сущность словно силой магнита вылетела в сторону рисунка и врезалась плашмя в стену справа, но так как до этого в неё были вбиты мои стержни, тело её буквально перерезало на части.

Однако, регенерация Сущности была безупречна, как никогда. За мгновение полёта тело твари успело восстановиться до идеальной формы.

Сущность натянула уродливую сальную улыбку… она всё ещё пронизывала меня до костей своим страшным взглядом.

Я заиграл желваками, махнул рукой — и дюжина стержней, что собралась из воды, вылетела в сторону Сущности. Несмотря на то, что физически я был слабее, вода подчинялась мне охотно. По внутренней силе я выигрывал у твари, ибо имел опыт в бою с такими.

На этот раз стержни распяли тварь на каменной стене. Кровь твари снова брызнула в стороны, но сердце внутри меня только сильнее сжималось. Ублюдок даже не начал биться всерьёз. Он явно задавался вопросом, почему я выжил.

— Решила атаковать мой разум? — усмехнулся я, ощутив мысленный удар. — Попробуй.

Я сделал жест двумя пальцами — и в ту же секунду сверху стены пикировал Леонид, готовя укреплённые клинки, покрытые молнией. Пока тот падал, я сделал другой жест — и Тимофей в тот же миг вышел из укрытия и потянул две нити «паутины» на себя.

Хлопки и взрывы раздались позже, чем произошли удары. Леонид воткнул лезвие сверху в темя Сущности, а огромный молот, привязанный рукоятью к нити Тимофея, размозжил голову твари, оставив в ней дыру.

Мысленный контакт на миг прекратился.

— Назад! — рявкнул я, готовясь.

Леонид кивнул и выпрыгнул как можно дальше от твари — настолько быстро, насколько мог. Но это было медленнее, чем нужно. Да, я был готов к контрудару, и вода за спиной Леонида в миг приобрела форму ледяных пластин. И они даже прикрыли его спину до того, как тварь махнула когтистой лапой. Вот только прочности им не хватило.

— Кха! — вырвалось у Леонида. Тварь без труда пробила защиту и полоснула когтем по спине парня — так, что брызнула кровь. Порез был глубоким, до самых костей нижнего угла правой лопатки.

Но паники не было. Я кивнул Тимофею, и тот, всё ещё держа в руках нити, выскочил в сторону Леонида и водрузил его раненное тело на своё могучее плечо. Вдвоём они выбежали в укрытие, где их поджидала готовая к исцелению Прасковья.

Я снова подал знак, и Настасья активировала рисунок на другой части стены. Тварь оторвалась от первого рисунка и рывком вылетела в противоположную сторону поля боя, где её поджидали торчащие из стены металлические лезвия.

Раздался противный звук, тварь наткнулась на торчащие стержни, насаживаясь всеми частями тела, и впечаталась в стену.

Тварь же не теряла в регенерации. Так же успешно восстанавливалась. За пару секунд её голова выглядела так, словно никакой молот не дырявил её. То же самое можно было сказать о теле.

Я пошагал в сторону Сущности, раскручивая в руке металлический шар. Как только оказался в десяти метрах от дырявого монстра, швырнул шар в его лысый затылок. Раздался глухой хруст — и снова голова твари превратилась в «полумесяц».

— Моржов! — дал я команду. — Готовься!

— Жду команды! — прозвучало из укрытия.

Я дал волю родовой «пране» вырваться наружу. Вытянул руку и коснулся размозжённого темя. Хотел подчинить её мысли, разузнать, сколько их на Земле и где они прячутся. Но не прошло и мгновения, как я резко одёрнул руку и на всех скоростях рванул назад, выпуская в тварь всё больше стержней.

Сущность после моих ударов больше походила на сито, её кровь плескала в стороны, но я не мог сдержать вереска испуганной праны. Тварь попросту издевается!

— Дарка-а-ар… — протянула Сущность, словно надсмехаясь надо мной. Аккурат в стене возник небольшой надрез, за которым была пустота. Тварь медленно изменила форму и вытекла в пространственную щель.

Миг — и я почувствовал противный холодок по телу и тёплую кровь во рту. Тварь уже стояла за моей спиной, а когти её торчали из моего живота. Быстрый удар, который не смог отразить даже Аристарх Оболенский, только что пронзил меня насквозь со спины, разорвав некоторые органы. Эта скорость в теле Константина Шагайна чувствовалась по-другому.

— Ты всё ещё на нога-а-ах, — издевательски прохрипел голос Сущности над ухом.

— Моржов! — я кашлянул кровью.

— Вижу!

Я дёрнул пальцем, Моржов активировал Дар — и голова твари лопнула, фонтаном окропив всё вокруг чёрной жидкостью. Делаю шаг вперёд, высовывая из себя руку твари, оборачиваюсь и тяну её на себя. Рука в миг входит в её грудь, но не находит сердца.

— Это клон, — констатировал я.

— Тогда где настоящий?

— А-а-а-а! — визг Прасковьи раздался из укрытия.

Я шикнул, прикусив губу от злости. Кивнул Настасье, и её гравитационный рисунок снова вошёл в активную фазу. Тварь не успела ни навредить Прасковье, ни среагировать — лишь магнитом вылетела из укрытия и вбилась спиной в стену.

Я бросил ауру в ноги и, оставив за собой снежный след, пробежал за долю секунды всё расстояние до твари. Рывок, мощный удар в грудь, и я крепко держу её сердце. Но не успел я раздавить орган, как лицо монстра изменилось. На меня посмотрел мой отец, Император Ристария.

— Дарка-а-ар… — прохрипел старик, улыбнувшись.

Я кивнул, усилив ментальный блок, сжал сердце твари с лицом отца крепче и наконец заставил родовую прану начать процесс высасывания души.

Отец поморщился, кожа его снова стала серого оттенка, а рот расширился, оголяя острые зубы. Сущность попыталась сбить меня с толку этим приёмом, но не ожидала нулевой реакции.

Однако, произошло неожиданное: в стене, за спиной твари, снова возник надрез.

Мы оба свалились в портал.

— Костя! — крикнула Настасья, когда парень исчез в стене вместе с тварью.

Девушка побежала к стене, где секунду назад Костя бился с Сущностью, и начала колотить кулаками по каменным блокам, но… за ними ничего не было. Тварь забрала Костю вместе с собой, и сейчас никто не знал — куда.

— Командир! Где командир⁈ — спохватился Моржов, открыв глаза. — Кто-нибудь видел командира⁈

Следом за Моржовым встрепенулась и Прасковья. Она старательно затягивала рану Леонида, потому не могла позволить себе выбежать из укрытия. Но на лице читалось крайнее ошеломление.

Отряд начал кричать, звать Костю. Но никто не отзывался.

И только сейчас Настасья, как и все остальные, почувствовала свою истинную беспомощность. Сейчас они были в крепости, вокруг которой был туман, что буквально кишел монстрами. Вся самонадеянность, уверенность в собственных силах и желание быть главной испарились в один миг.

Теперь девушке казалось, будто она осталась совсем одна в тумане.

— Что нам делать⁈ — слёзы покатились по щекам Настасьи Трубецкой. — Что с Костей случилось⁈

— Не надо паниковать, прошу тебя! — Тимофей упал на колено от усталости. Пальцы его были в крови от силы, с которой он тянул капроновые нити. — Мы сами пока ничего не понимаем.

Растерянность, ошеломление, дикий страх. Настасья мотала головой в разные стороны, инстинктивно стараясь найти помощь. Теперь все мысли о том, что она могла бы стать хорошим лидером отряда, показались детскими глупыми фантазиями.

— Выжили, на том спасибо, — прохрипел из укрытия Леонид. — Выпускай голубей за помощью, будем ждать Дозорных. Если Сущности больше нет, то точно не помрём. Запасов еды хватит.

Голубь! Точно! Трубецкая вскочила на ноги и побежала в сторону Эрлика. Голубь Кости вёл себя крайне спокойно — смотрел в одну точку, не моргая. Он словно окаменел.

— Эрлик, милый, ты сможешь найти Костю?

Голубь склонил голову.

— Зачем ты просишь пернатого? — прозвучало из укрытия.

— Молчи, Леонид! — повысила голос Трубецкая. — Не тебе решать, что мне делать. Я должна знать, что с Костей!

— Нам нужно звать помощь и убираться отсюда как можно скорее! — возразил Леонид.

— Вот и убирайся! — рявкнула Трубецкая, снова посмотрела на Эрлика и кивнула. — Поищи его, ладно?

Голубь лениво расправил крылья и улетел в неизвестном направлении. Девушка прикрыла глаза и попыталась восстановить дыхание.

Почему она так паникует?

— Исчез? — мужчина в чёрном одеянии округлил глаза. — Что значит, исчез?

Голубь молчал.

— Ублюдство! — процедил он, сжав кулаки. — Скользкий ублюдок решил в игры с нами играть?

— Ты зазря пылишь, — спокойный тон союзника заставил мужчину обернуться. — На Шагайна напала тварь, что перерезала сотню Дозорных. Пацан упал в портал вместе с ней в момент боя. Я не думаю, что он далеко.

— Сучёныш, — добавил Николай Волк. — Уже сделал больше, чем Оболенский. Как такое вообще возможно?

Каждый Вольный прекрасно понимал, что означает убить тварь, создающую порталы. Ходили слухи, что когти их были способны стать редчайшими артефактами с небесными ценниками за штуку. Вот только в истории такого монстра убили лишь единожды, и то убийцей был Второй столп. Этот набожный полубог не имел себе равных.

А тут какой-то пацан… и хрен знает, убил ли.

— Один хрен в крови будет купаться, — фыркнул Андрей Голицын, подбрасывая нож в воздух. — И Шагайна похороним, и тварь в кольцо заточим. За голову первого десятки миллионов, за второго сотни. Чем вам не большой куш?

Вольные переглянулись.

— Хер с ним, ищи, Лаврунтий, ищи парня, — велел один из них своему подручному голубю. — Мы пока продолжаем поиски. Деваться некуда.

— Теперь и переночевать сможем в уюте, и искупнуться, и согреться, и… — сально улыбнулся Волк, бросив взгляд на виднеющиеся стены брошенного Пункта Дозора.

— Хватит болтать, идём.

Я вывалился в незнакомом месте. Кувыркнулся, вскочил, отмахнулся клинком, но ни в кого не попал. Когда потемнение в глазах начало спадать, заметил, как закрывается чёрная щель в пространстве, а рядом с ней стоит Сущность. Только вот тварь выглядела далеко не так уверенно; её вело из стороны в сторону от слабости.

Я был уверен, что влил достаточно своей ауры в сердце твари, чтобы ослабить её. Не думал, что Сущности хватит смелости создать портал для нас обоих. Определённо, мы всё ещё были на Земле, я был в этом уверен, однако, сказать точно, насколько далеко нас закинуло, не мог.

Создание портала — дело крайне тонкое, и если допустить хотя бы одну ошибку, можно застрять в промежуточном пространстве — в пустоте. А оттуда ещё никто не выбирался. Мне повезло, что не расщепило в портале, мы всё ещё были на Земле, в зоне тумана. Различие ощущалось лишь в том, что здесь было холоднее, чем в крепости Контрольного Пункта. А значит, мы ушли ещё глубже на Север.

Несмотря на то, что Сущность выглядела паршиво, я ощущал себя вполне живым, ибо в кармане всё ещё был камушек-артефакт, выданный членами Старостата. В нём около месяца копилась природная энергия, потому не удивительно, что сила в камне помогла мне выжить при переносе.

Я прикоснулся к своей груди, вспомнив о том невероятном ударе Сущности. Помню, как та в миг переместилась мне за спину и проткнула меня насквозь. Повезло, что энергии артефакта хватило на то, чтобы залатать свои разорванные органы. Единственное, сейчас в камне не осталось ауры, а других планов, как навредить твари без рисков для жизни, не осталось. А я обязан убить её сейчас.

Делаю жест двумя пальцами — и тонкая водная струя проходится по предплечью твари. Скорость её движений заметно снизилась, а это значит, есть шанс схлестнуться в рукопашном бою.

Но стоило мне подойти чуть ближе, как тварь отмахнулась когтем, чуть было не снеся мне голову. А через миг она уже нарастила давление и заставила меня резко отступить.

Подобраться не смогу. Ещё и на открытом пространстве находимся, не за что спрятаться. Если бы не слабость Сущности, меня бы уже порвали на куски. Ухожу назад и начинаю искать момент, когда та откроется.

Повезло! Секунд через двадцать, смог её подловить и резануть клинком по суставу на кисти. Та быстро обвисла, но тут же начала восстанавливаться. И вот что я заметил. Время регенерации твари сократилось, а тот самый мерзкий взгляд, через который смотрела Бездна, начинал меркнуть. С повреждённым сердцем тварь не могла говорить со мной голосом Бездны, не могла перерабатывать такие большие объёмы энергии, отчего её тело попросту стало нежизнеспособным для вселения Бездны.

С этой информацией мне потребовалось несколько минут, чтобы окончательно разрезать кисть твари. Обрубок отлетел в сторону, но тварь этого словно не заметила. Никакого рёва. Единственное, что я слышал — свист рассекаемого воздуха, звучащий во время её быстрых атак.

Ухожу в сторону, наношу порез в районе икры твари и тут же выбрасываю колющий — в грудь. Сущность читает движение и наносит удар в ответ. Уклонившись, я всё же смог обойти тварь и подобрать обрубок её кисти, а дальше принялся отступать в сторону леса, не забывая посылать в тварь металлические стержни.

Пока есть силы, нужно делать всё, чтобы ранить её.

Следующие несколько минут я заманивал тварь в место, где густо растут деревья. Там я и планировал закончить наше изнурительное сражение.

Выдохлись мы в одно время. Тварь замедлилась, а между нами образовалась дистанция в пару десятков шагов. Я скинул поясную сумку и вытряхнул всё имеющееся оружие. Мои силы кончаются, а без ударов с дальней дистанции шансов выжить попросту нет. Буду отвлекать обманными манёврами, а когда потеряет концентрацию, убью одним точным ударом.

Несколько раз Сущность попыталась телепортироваться, но каждый раз не получалось. В такие моменты мне удавалось разорвать дистанцию и перевести дыхание. А ещё готовить свой следующий удар.

Я был не единственным, кто начинал уставать.

Впрочем, это играло на руку, ведь для следующего удара мне нужно было хорошо изучить отрубленную часть тела твари.

Кисть — часть тела Сущности. По закону подобия между ними есть связь и, следовательно, обладая кистью, я могу воздействовать и на остальное тело Сущности. Потому, в секунды затишья, после изучения я постарался подчинить кровь в обрубке кисти.

Сначала сделаю это с кистью, а позже высушу весь организм ублюдка.

Запрыгнув за ствол дерева, я подождал несколько секунд и подчинил кровь в кисти Сущности. Она вытекла наружу и начала образовывать форму стержня. А когда тварь срезала ствол за мной размашистым взмахом когтей, я нырнул в сторону, и воткнул кровяной стержень глубоко в глазницу врага.

— Ты мой, — улыбаюсь.

Сущность замерла. Я резко подскочил к твари и вбил метательные ножи в места, где проходят её кровеносные узлы и сухожилия — так, что кровь струями начала вытекать из локтей и колен Сущности. Когда удалось подчинить всю оставшуюся кровь, тварь дёрнулась пару раз, свалилась на колени и затихла.

Я методично прибил стержнями к земле её руки и ноги, клинком отделил от кистей все когти мёртвой твари и вышвырнул их в стороны.

Убедившись, что на этом бой окончен, выковырял сердце, отшагнул назад, упал на землю — и поморщился. Прана начала высасывать душу твари, но та была настолько мощная, что голову вскружило, а ко рту подступила рвота.

Когда в руке остался пустой «мешочек», я тут же вышвырнул его в сторону и поднялся на колени. Миг — и я уже извергаю всё, что было в желудке.

Следующие несколько часов я занимался тем, что потрошил Сущность. Со стороны данное занятие могло показаться довольно мерзким, однако, ради этой самой процедуры я и был вынужден пойти на все прошлые риски.

Ведь сейчас я не мог определить, где именно нахожусь. Не понимал, насколько далёк от людей и цивилизации. Без пернатого Эрлика было сложно ориентироваться, потому главным вопросом оставалось то, в какую сторону мне дальше двигаться.

К тому же, мой отряд остался без командира, а это может привести к потере контроля и его дальнейшей гибели. Да, я с самого начала похода в туман старался подготовить каждого бойца к такому исходу, однако даже с моими «уроками» ребята оставались относительно беспомощными.

Впрочем, оставалось лишь надеяться на то, что они выживут. Под эти мысли, успокаивая себя, я принялся за разделку.

Эта тварь меняет форму тела и создаёт порталы. Зная, как устроен её организм, можно без особой сложности понять, что именно позволяет твари разрезать пространство.

Зубы — твёрдые и острые. Пожалуй, самая важная часть в теле ей подобных. Я помучился, пока их доставал из организма. Как никак, уникальный материал. Помимо этого, я забрал глаза и когти твари, тоже пригодятся.

Спустя час подвёл итоги. То, что искал, нашёл. Осталось лишь отыскать безопасное место, где смогу поэкспериментировать с созданием портала.

Я оглянулся по сторонам, водрузил на плечо утяжелившуюся сумку и грузно вздохнул. Туман расстилался настолько далеко, что блокировал все мои сенсоры. Сложно было даже предположить, где могут проживать живые люди.

…солнце зашло за горизонт раньше, чем мне удалось найти людей. Туман покрылся мраком, чем вынудил меня обустроиться в заброшенном городке с разрушенными невысокими домами. Прохаживаясь по улочке, я выискал сохранившийся дом для ночлега и принялся разбивать лагерь.

Закончив наносить линии иллюзии на пристанище, я сбросил сумку с плеча и присел за пыльный рабочий стол.

Пока не нашёл людей, начну процесс подготовки здесь и сейчас, ибо времени мало. Да, сном придётся пожертвовать, пока в камне не накопилось достаточно ауры, чтобы та могла снабжать линии иллюзии. Но я готов к трудностям.

В тумане стояла глубокая ночь, грозовые тучи над стенами Контрольного Пункта Дозора сгущались, но Настасье Трубецкой не спалось. Мерный звук дождя, градом падая на крышу, успокаивал девушку как нельзя лучше, однако вот уже который час она прокручивала в мыслях всё случившееся; впервые она не могла найти выход из данной ситуации.

Мысли о исчезновении Кости всплывали сами собой, в разных формах, и не оставляли шансов на нормальный сон. Притом каждая новая мысль казалась всё более мрачной.

Он ведь мог погибнуть! Никто не сможет узнать, если это действительно случилось. Туман настолько жесток, что подобные смерти далеко не удивительны!

Мальчики послали своих голубей, чтобы те сообщили в Дозор о невыполнении приказа Шагайном и попросили прислать им помощь. И Настасья прекрасно понимала логику их решения. Никто не хочет оставаться здесь, в этом месте. Но даже с этой мыслью она не могла смириться.

Что из себя представляет отряд без Кости?..

Кучка неопытных людей с выдающимися навыками, использовать которые они не могут в полной мере! Если они так просто позволят Косте исчезнуть, они только подтвердят сей факт и, более того, покажут своё неуважение. Покажут, насколько им плевать на жизнь Кости — человека, от которого, возможно, зависят жизни миллионов людей.

А что, если он выжил? Что, если вскоре он найдёт способ выбраться из тумана? А когда вернётся, выяснится, что его всё это время считали мёртвым? Каково будет его отношение к отряду после того, как выяснится, что его попросту оставили умирать?

Слёзы вновь покатились по щекам Настасьи. Нет, она не может бросить союзника в беде. Она обязана выяснить, что случилось с Костей.

— Тоже не спится? — голос Прасковьи неожиданно и даже невовремя раздался за спиной.

Девушка не оборачивалась — не хотела показывать истинных эмоций человеку, в котором не может быть уверенна. Последние события, казалось, никак не задели Прасковью. Девушка была вполне спокойной, умиротворённой.

— Не спится, — шёпот Настасьи прозвучал надломано.

Медленно, стараясь не отвлекать, Прасковья зашагала к окну; она присела неподалёку, сложила руки на груди — и, чуть сгорбившись, замотала головой.

— Понимаю, о чём ты думаешь, Настасья, — прошептала Юсупова, глядя куда-то вниз. — И хочу сказать, что ты никому ничего не должна. Тем более господину Шагайну… человеку, который своими решениями подвёл не только нас, но и всю Империю. Он был готов к такому исходу.

Звук заливающего крышу дождя продолжал звучать фоном в напряжённом молчании, успокаивая. Настасья покачала головой.

— Это лишь вопрос доверия, Прасковья, — спустя минуту возразила она. — Господин Шагайн непредсказуем, и каждый его следующий шаг предугадать невозможно. Никто не может залезть ему в голову, но есть люди, которые ему верят и доверяют. Его Величество Романов, например, был готов послать нас, одних из лучших учеников академии, в туман под руководством Кости. Возможно, наше сражение с Сущностью и было главной целью Императора. С чего ты решила, что он подвёл нас?

— В таком случае, мы одержали победу и выполнили задание, — пожала плечами собеседница. — Командир добрался до сердца твари, а это значит, дело он своё сделал. Задание выполнено. Нам не обязательно гибнуть в поисках его тела.

Трубецкая обернулась к окну, демонстрируя нежелание продолжать бессмысленный разговор с Прасковьей, вот только… глубоко внутри она затаила надежду. Костя достоин быть тем, кому нужно верить.

— Я не хочу это обсуждать.

Прасковья подняла бровь.

— Но это важно, Настасья, — голос её прозвучал с ноткой изумления. — От этого зависит, что ты будешь делать дальше. Либо ты с отрядом, либо сама по себе.

— Я продолжу поиски, — уверенно озвучила Настасья без капли сомнения в своём решении. — Костя собрал вокруг себя сильнейший отряд в Империи, и сейчас… для меня важно, чтобы он смотрел на меня с гордостью после своего возвращения.

— Его возвращение —дело слишком маловероятное.

— Плевать, — Настасья пожала плечами. — Моё решение окончательное.

Прасковья покачала головой, взяла союзницу за руку — и посмотрела ей в глаза.

— Я хочу тебе вот что сказать, Настасья. Ты можешь всегда положиться на меня. Позвонить, написать… всё, что угодно. И если ты решишь уйти, я…

Громкий стук в дверь не позволил Прасковье договорить. Прервав речь на полуслове, она поглядела на дверь. Створка спешно распахнулась.

— Настасья, Прасковья, это срочно! — Тимофей Мышев зашёл в комнату и сделал страшные глаза.

— Что такое? — Прасковья не стала отпускать руку Настасьи, лишь крепче её сжала.

— В Контрольный Пункт пробрались чужаки! Четверо людей в чёрных одеяниях!

— Может, подоспела помощь? — запереживала Трубецкая.

— Помощь не стала бы лишать сознания Леонида! — выпалил он, заставив девушек замереть в ужасе. — Отсюда надо бежать, и как можно скорее!

Настасья вздрогнула от услышанного. Но союзники не позволили ей оцепенеть. Тимофей быстро подбежал к девушкам, взял за руку Трубецкую и повёл её прочь из комнаты. Прасковья Юсупова быстро спохватилась и пошагала следом за ребятами.

— Моржов вызвался задержать чужаков, — осведомил парень, оглядываясь в стороны и ускоряя шаг. — Он обещал, что выиграет время для нас. Мы сможем скрыться за стенами крепости, где-то в тумане. А позже проследим за тем, чтобы Дозорные помогли и им. Голуби уже сутки в пути, думаю, скоро за нами прибудет помощь. Надо только выжить.

Парень выбил ударом с ноги ржавую металлическую дверь, ведущую на лестничную площадку, и продолжил движение, тянув девушек за собой. Притом тянул напористо — так, что у Настасьи даже шанса не было на то, чтобы остановиться и прояснить ситуацию.

— Что им нужно от нас? — спросила Прасковья. Судя по тону вопроса, девушка пребывала в таком же недоумении.

— Не знаю, — отозвался Тимофей. — Но они точно не спасать нас пришли, Прасковья. Возможно, хотят проучить за невыполнение приказа Старостата. Не знаю. Другое в голову не приходит. Леонид попытался сказать им, что господин Шагайн мёртв, но чужакам на это было наплевать.

Настасья не понимала. Она искренне хотела засыпать Тимофея кучей уточняющих вопросов, но не делала этого. Она была уверена, что от парня уж точно ответов не получит. По крайней мере, ни один из членов отряда — в том числе Тимофей и Прасковья — не был поставлен в известность.

Ребята вскоре выбрались из главного здания Контрольного Пункта и попали на главную площадь, где совсем недавно им удалось расчистить территорию от тварей и отпугнуть Сущность. А может и даже убить, кто знает?

Но стоило им подобраться к стенам Контрольного пункта, как Настасья, глянув за спину, заметила чёткие следы на снегу. Свежие — те, которые оставляла троица убегающих. И другие — те, что были слегка стёрты снегом от сильного ветра.

— Стойте! — выкрикнула она, затормозив. — Чужаки, о которых ты сказал. Сколько их было?

— Четверо, — без раздумий ответил парень. — Пошли, скорее!

— Их не четверо, — с ужасом заявила она.

Тимофей хотел-было возразить, но не успел. Перед его глазами оказался рослый мужчина, одетый в знакомое чёрное одеяние. Он словно знал, что ребята попытаются скрыться, и сейчас улыбался так, словно поймал добычу.

Настасья судорожно вытянула руку — и сила гравитации выбросила незнакомца на несколько метров. Отряд выстроился в боевое положение.

— Бежать некуда, Тимофей, — дрожащим голосом осведомила Настасья, заметив приближающиеся силуэты. Судя по всему, Моржов был нейтрализован.

— Хорошо, будем держаться вместе. По команде переходим в нападение, — подал голос Тимофей.

Но не прошло и секунды, как в головах каждого взорвалась острая боль. Тимофей и Прасковья мгновенно упали лицами в снег. Настасью же повело в сторону, а в глазах начало темнеть. Она чувствовала, как кто-то старательно лезет в её голову и отдаёт сознанию приказ «заснуть», но внутри что-то сопротивлялось. Словно кто-то выстроил в её голове бетонную стену от внешних ментальных атак.

Но силы быстро иссякли. Когда стоять на ногах стало невозможно, девушка упала на колено. Прасковья и Тимофей как минуту лежали в снегу без сознания, но Настасье по неведомой причине удавалось сохранять контроль над своим сознанием. Краем глаза девушка заметила и других чужаков, которые шагали в её сторону, усиливая давление на мозг.

Шесть. Чужаков было шестеро!

Как только Настасья поняла, что справиться с давлением не сможет, то быстро прикрыла глаза и расслабилась, после чего сделала вид, что отключилась. Давление прекратилось. Один из незнакомцев взял её на руки и повёл обратно, в крепость.

— Что с ними делать будем, господа? — прозвучал вопрос от одного из чужаков.

— Не знаю, как на них Шагайн влияет, но… я в грёбаном смятении. Впервые встречаю такое ментальное сопротивление от детей! — вспыльчивым тоном заявил другой. — У меня кровь из носа потекла, пока успокаивал пацана Моржова.

— Успокойся, — утихомирил его третий. — Ведите их в зал советов. Там тепло.

— Откуда знаешь?

— Успел ковырнуть в мозгу Леонида Дождёва.

Чужаки разложили тела членов отряда на пол, около греющего камина. Сами же расселись на места, где раньше рассиживал отряд. Несмотря на это Настасья всё ещё оставалась в сознании. Она не открывала глаза и, казалось, не ощущала ничего — словно была парализована. Но отчётливо слышала голоса чужаков, которые охотно заглядывали Леониду и остальным парням в головы.

— Сущность обращалась к Шагайну именем Даркар, — внезапно выпалил первый чужак, хмурясь.

— Снова этот Даркар, — с раздражением фыркнул другой. — Кто, чёрт возьми, это такой?

Даркар? Настасья сначала не поняла, о чём речь. Но позже в голове всплыл образ Сущности, которая разговаривала с Костей. Да, точно, она ведь назвала его Даркаром. Если бы не эти люди, едва ли она об этом вспомнила, всё же в тот момент находилась в состоянии шока. Но сейчас…

— Шагайн определённо связан с аномалией, слишком много совпадений, — рассуждал первый. — Я лишь понять не могу, почему против нас выступает.

— Ха. Кусок пирога побольше оттяпать хочет, чего тут рассуждать? — усмехнулся его собеседник. — Думает, подставит нас и займёт лакомое место под солнцем. Думает, без нас князей и баронов будет вертеть. Ничего другого от Громовского выродка я не ожидал.

После этой фразы наступило минутное затишье. Мужчины снова принялись копаться в головах парней, затем перешли на Прасковью и Настасью. И если первая была в отключке, то второй пришлось хорошо постараться, чтобы не выдать себя и позволить им заглянуть в любое — даже самое интимное и сокровенное — воспоминание.

— У каждого в голове есть недоступный нам кусок памяти, — осведомил первый мужчина, закончив с изучением. — Смею предположить, куски связаны с Шагайном. Не вижу ни единого разговора с ним, а он с этими детишками в тумане довольно долго вместе пробыл.

— Параноик сраный.

— Не выражайся, Андрей. Не при детях.

— Никто из них нас не слышит, — усмехнулся Андрей.

Краем глаза Настасья заметила, как один из чужаков разрывает одежду на теле Прасковьи. Ей захотелось закричать, ударить «Андрея» по лицу, но рассудок не позволял высовываться. Когда незнакомец оставил Прасковью в одной лишь тонкой маечке, он многозначительно покачал головой.

— Это они? — спросил он, оглянувшись на своих союзников.

— Да, — кивнул первый. — Доспехи души. О них Шагайн в открытую новобранцам рассказывает на лекциях. Я не думаю, что они способны блокировать память.

Настасья вздрогнула, когда кто-то внезапно разорвал на ней одежду. Сердце застучало, но быстро восстановило ритм по неведомой причине. Человек, который раздел её, начал стремительно изучать рисунки.

— У этой рисунок другой, — бросил он. — Есть предположения?

Девушка мысленно закричала в ужасе. Костя много времени проводил с ней, когда готовился к дуэли с Сущностью. И они часто разговаривали о линиях на теле, рисовали их и меняли. Он говорил, что рисунок её отличается от других, и также просил оставить это в тайне.

Теперь ей стало ясно, что именно защищало её от мысленных атак незваных гостей.

— Какие тут могут быть предположения, господин Волк? Тут только вопрос — что с ними делать?

— С рисунками? — поинтересовался «Волк».

— С детьми, — уточнил он.

— Их голубей мы перехватили, поэтому в Империи о них никто не узнает. Будем выбивать блокированную в памяти информацию, — осведомил первый. — Будут сопротивляться — убьём. Расскажут всё — сотрём память и оставим тут дохнуть. Толку от них больше не будет. В любом случае, состояние Шагайна под вопросом. Пока найдём тело парня, пройдёт время.

— Понял.

— Ведите их в темницу.

На протяжении всей следующей недели я бродил по бескрайним лесам и полям, покрытых туманом. По ночам устраивал привалы и работал над порталом, а когда тьма рассеивалась, продолжал бродить. Но чем дольше шастал в неизвестном мне направлении, тем меньше верил в то, что смогу добраться до места когда-либо.

На второй неделе своих скитаний двигался ускоренными темпами, ибо за прошлую неделю мне удалось подлатать некоторые важные ранения. К тому же, чем больше я скапливал ауры, тем проще удавалось избегать нападения тварей. В основном они выпрыгивали из укрытий и пытались застать меня врасплох, но этого было недостаточно, чтобы ранить. Твари не могли подобраться близко, так как чувствовали, насколько жалки их возможности в сравнении с моими.

Единственное, что доставляло неудобства — скверные мысли. Бездна явно знает, что я не погиб в той схватке с Сущностью. Знает, как я выгляжу сейчас и насколько слаб в сравнении с прошлой своей версией. Знает, что сознание у меня то же, а память, знания и опыт с прошлой жизни остались. В попытках разузнать секреты первых людей Триады Бездна определённо нарастит силы, а когда столкнётся с моим сопротивлением, займётся этой планетой лично.

И это далеко не хорошая новость. Триада тоже сдерживала туман какое-то время. И в истории первых людей Триады существует немалый отрезок времени, в который люди жёстко контролировали каждый участок аномалии на своей планете, постепенно избавляясь от тумана. На тот момент люди всерьёз задумались над тем, что будут делать после того, как свергнут Бездну. Они действительно верили в то, что скоро освободятся из плена и заживут нормальную жизнь. Аналитики и прогнозисты обещали мир и процветание Триады. В истории даже начались переделки власти и междоусобицы. Но это было пустяком на фоне глобальной составляющей. Разделка шкуры неубитого медведя стала большим просчётом людей. Всё изменилось, стоило Бездне заняться Триадой лично. И люди с этим не смогли ничего сделать.

И, тем не менее, до того, как действия Бездны начнут отражаться на жизни землян, пройдёт время. И этим временем я должен воспользоваться. Но для начала хорошо бы выжить.

…с каждым новым днём мои ноги всё глубже погружались в снежные сугробы. Некогда быстрый темп снова снизился, а жрать местную утварь становилось всё более невыносимо. К тому же, короткие сны удручали. Каждый новый рассвет я встречал в холодных убежищах, работая над созданием портала, а заканчивал в новом пристанище. Старался идти, ориентируясь по Солнцу — так было проще определить, что двигаюсь в одном направлении.

На начало третьей недели совсем перестал думать о том, что кто-то из отряда принялся искать меня. Возможно, им помогли Дозорные, всё же найти способ вызвать помощь они вполне могли. В отличие от меня, отряд находился близко к Архангельску.

Единственное, что волновало в отношении отряда — тот обсидиановый голубь-разведчик. В моменты, когда голова требовала разгрузки, начинал думать о том, кто мог бы быть его хозяином. Первое, что приходило в голову — случайный Дозорный, который отправился в зоны тумана вместе с нашей очередью. Возможно, искал помощи, не знаю.

Позже начал склоняться к тому, что пернатый связан с Вольными, у которых было достаточно причин на то, чтобы попытаться убрать меня на территории зоны аномалий. Конфликт с Дарьей Громовой, поимка целой группировки Вольных в Архангельске и, конечно, смерть Михаила Громова. Сейчас моя персона может быть целью как контрабандистов, так и знати, связанной с их деятельностью.

Возможно, Вольные ждали, что я отправлюсь выполнять задание Старостата. Но не дождались и отправили голубя с целью отыскать меня.

Первый день второго месяца скитаний по туману стал поворотным.

Эрлик — мой верный крылатый питомец — сумел-таки отыскать меня, греющемся в мёрзлой пещере, перед ярким костром. Изначально я не признал голубя — настолько был обессилен и расфокусирован. Сенсоры работали на износ в попытках отыскать ауру живых людей. Потому, когда пришло понимание, кто ко мне летит, крайне обрадовался.

Эмоции, усиленные играющими гормонами подростка, нахлынули разом и буквально заставили меня обнять голубя. И тот, оказалось, был не против.

Впервые «прана» внутри была не против его компании.

— Голодный? — спросил я охрипшим голосом.

Голубь мотнул головой. Пернатый не особо нуждался в помощи третьих лиц в вопросе пропитания. Я отложил птицу в сторону, на метр от себя, поглядел в его чёрные глаза и установил мысленную связь.

— Разреши? — вытянул руку.

Голубь прикрыл глаза и позволил мне прикоснуться к его темени. Перед глазами тут же возник образ Настасьи Трубецкой.

Именно она попросила Эрлика отыскать меня, ибо надеялась, что я выжил. Так же голубь уловил голос Леонида на заднем фоне, который настаивал на том, чтобы вызвать помощь и оставить меня.

Судя по воспоминаниям птицы, Леонид не полагался на внутренние эмоции, делал попытку спасти как можно больше людей в отряде. А что касаемо Настасьи, ей бы следовало чуть внимательнее слушать меня и уметь разделять личное и Дозор.

— Позволь показать тебе кое-что, — попросил я, держа руку на темени пернатого.

Тот кивнул. И я тут же выбросил в его мозг образ обсидианового голубя-разведчика, которого видел на территории Контрольного Пункта.

— Знаешь такого?

Эрлик задумался на секунду, покивал головой и подпрыгнул в мою сторону, склонил голову вниз, прося заглянуть в мозг. Я снова коснулся его головы, и перед глазами всплыли совершенно другие образы. Тот самый голубь-разведчик сидел на плече своего хозяина — рослого мужчины с довольно знакомым лицом.

— Он Дозорный, — предположил я, убирая руку. — Только в очереди, с которой отправлялись мы, его не припомню.

Выходит, нас искали — тут же определил я.

Голубь многозначительно кивнул, как бы намекая на то, что переживает за отряд. Я поднялся на ноги, потушил костёр и пошагал вглубь пещеры. Обустроившись, прилёг на мёрзлой земле и прикрыл глаза. Пернатый устремился за мной.

— Эрлик, — произнёс я с закрытыми глазами. — Тебе придётся эту ночь провести в пути до ближайшего Контрольного Пункта. Передай солдатам, чтобы прибыли за мной. Чем быстрее нам удастся выбраться, тем больше шансов сохранить жизни ребят.

Голубь расправил крылья и без каких-либо раздумий вылетел из пещеры, оставив меня наедине с собой.

Прошло ровно трое суток, как я снова увидел своего голубя. И, если в прошлый раз он летел ко мне совсем один, то в этот…

Три боевых вертолёта спустились ровно передо мной. Солдаты в шерстяных шубах высыпали до того, как летательная техника оказалась на земле. Часть бойцов рассыпалась в стороны и принялись старательно очищать местность от тварей, другие же солдаты устремились ко мне.

— Константин Шагайн, — пожал мне руку мужчина, от которого разило мощной аурой. — Рад знакомству. Право, не ожидал встретить тебя у границ нашего Контрольного Пункта.

— Я и сам не ожидал тут оказаться, — усмехнулся я.

— Идём, мы добросим тебя, — незнакомец чуть склонил голову в знак уважения и обернулся на вертолёт. Я без раздумий пошагал следом за ним.

Когда расселись, солдаты забежали обратно в вертолёты. Мы взлетели.

— Вы так и не представились, — я поглядел на мужчину.

— Ох, совсем о манерах забыл. Александр Державин, — спохватился он. — Десятый столп Российской Империи.

Я постарался выразить изумление и кивнул. Изначально был уверен в том, что этот человек обладает отличными данными. Как физическими, так и магическими. На мой жест господин Державин просто улыбнулся и отвёл взгляд к окну.

В полёте успели немного побеседовать. Я рассказал про уничтоженную точку пропуска тумана, про конфликт с Вольными и про смерть отца. Державин, в свою очередь, поведал немного о своей жизни.

Оказалось, Десятого столпа считают кем-то вроде избранного в здешних кругах. Обычно столпами становятся опытные вояки, верные Империи. Набирают их преимущественно из княжеских родов. Основных критериев три. Весомый боевой опыт в тумане, высший ранг одарённого и знатный род.

Но Державин был исключением. Кто-то говорил, что это из-за того, что он приходится внучатым племянником самому главе Северной части Империи. Другие считали, что сам Второй столп отметил Державина и сообщил о его талантах Императору. Лично Император же, по словам самого Державина, заметил в нём зарождение древней крови и посчитал его уникумом. В чём именно заключается особенность Десятого столпа — знают единицы. Но тем не мене, он был одним из самых молодых бойцов, которого сразу забрали в Столпы и начали усиленно готовить.

После такой истории мне даже захотелось посмотреть на его индекс силы, но на моём уровне это было невозможно. Потому придётся подождать.

Прибыли к глубокой ночи. На пропускном пункте у Дозорных выяснил, что нахожусь в городе Кента — одном из самых Северных городов Империи. Достаточно далеко меня занесло, однако. Чтобы вернуться в Архангельск без портала, придётся потратить кучу сил и времени.

На входе в крепость Кентского Контрольного Пункта Дозора меня попросили вывалить всё из сумки. И на эту просьбу я уже имел в голове ответ.

— Извините, господин, но я не собираюсь показывать вам то, что у меня хранится, — возразил я. — Указ Его Величества Романова.

— Хорошо, — постовой махнул своим товарищам. — Посидишь взаперти до выяснения обстоятельств.

Нда… а вот такого расклада не ожидал. Впрочем, даже сидя взаперти я могу чувствовать себя в куда большей безопасности и не тратить силы на согревание организма. Наконец смогу ускорить процесс создания портала.

Я позволил Дозорным надеть на меня наручники, и мы пошагали в тёмное помещение. А спустя час, как меня заперли, клетка снова открылась.

— На выход.

— Так быстро? — улыбнулся я.

— И да, просим прощения. Вы можете бесплатно разместиться в любом номере.

Я поднялся на ноги и позволил снять с себя наручники. Водрузил на плечо сумку и, мысленно благодаря Петра Романова за оперативность, вышел из клетки.

Стоя в ванной выданного мне номера в стенах Контрольного Пункта города Кента, я смотрел на своё отражение в зеркале.

Лицо парня, которому вот-вот исполнится восемнадцать, изрядно осунулось за три недели скитаний по туману. Раны, которые оставила Сущность, покрылись рубцами, хоть и считались исцелёнными. В глазах Константина Шагайна всё отчётливее выражался опыт прожитых лет Даркара. И с каждым днём это всё сильнее выделялось на фоне молодого лица. Нижняя часть челюсти, плечи и пальцы с первых месяцев жизни так же изменили свою форму. Я был слишком широк для своих лет, а мозоли, шрамы и морщины на пальцах напоминали следы бывалого вояки.

Это ещё не всё — с сожалением думал я, глядя на себя и понимая, что практически за месяц в тумане не уничтожил ни единой точки пропуска. Честно признать, не утихало жгучее желание отправиться на отдых, побыть дома, вместе с Екатериной, которая вот-вот родит мне дитя. Я был уверен, что семья ждёт моего визита не менее яро. Да, тело и разум просили покоя.

Но всё, что я мог себе позволить, сбрить всё гуще растущую растительность на лице, почистить зубы и покинуть ванную. Завтракая в гостиной, я принял вызов от Аристарха Оболенского. Девятый столп Империи был осведомлён о моём прибытии в город Кента в первую очередь.

И стоило мне приложить динамик к уху, как стало очевидно. В Архангельске поднялся переполох от поступившей из Кенты новости. Впрочем, другого ожидать и не стоило. Не каждый день солдаты Архангельска попадают на границы городов, что находятся в тысяче километров.

— Костя! — тут же раздалось обескураженно. — Это правда, разрази меня тварь тумана⁈ Ты действительно сейчас в Кенте находишься⁈

— И я рад вас слышать, господин Оболенский, — поприветствовал я тёплым тоном. — Да, всё верно. Скажу сразу, визит в этот город никак не входил в мои планы.

— Но как⁈ — возмутился он. — Объясни, будь любезен! Романов тут всех на уши поднял, требует связаться с тобой и допросить. Я…

— Мы уничтожили Сущность, господин Оболенский, — прервал я столпа на полуслове. — Это всё, что вам нужно знать на данный момент. А теперь попрошу выслушать мою просьбу.

Столп замолчал, пребывая в ошеломлении. И я в ту же секунду сделал выводы. Если он не знает о нашем сражении с Сущностью, значит и мой отряд в Архангельск не вернулся. Это заставило занервничать и меня. Я знал, что столп всё ещё держит трубку у уха, потому продолжил:

— Отправьте отряд Дозорных в захваченный туманом Контрольный Пункт, господин Оболенский, — мой тон с уверенного сменился слегка взволнованным. — Мы с отрядом очистили крепость от тварей, после чего уничтожили Сущность. В ходе сражения тварь перенесла меня на несколько сотен километров, в сторону города Кента, но отряд остался в стенах крепости. С момента моего отбытия прошло три недели, с тех пор бойцы на связь не выходили.

— Постой, Костя. Давай по порядку, — осёк меня Оболенский. — Как ты попал в захваченную крепость? Вы снова нарушили приказ Старостата?

— Так точно, — признался я.

— Зная, что Сущность неподалёку, ты, рискуя жизнью своих людей, отправился зачищать Контрольный Пункт?

— Всё верно.

— Тебе не кажется, что ты начинаешь заигрываться? — тон столпа стал более серьёзным. — Пользуясь положением, делаешь опрометчивые шаги, которыми ни с кем из нас не делишься. Я понимаю, доверять кому-либо сложно в наше время, но всё же, твой отряд не заслуживает такого отношения.

— Сейчас не время нравоучать, господин Оболенский. При всём уважении. Дело срочное, поэтому я настаиваю на том, чтобы мы вернулись к сути.

Столп замолчал на минуту, переводя дыхание.

— Хорошо, вернёмся, — сдержанно процедил он. — Что с твоим отрядом?

— Неизвестно. За нами следили от самого Архангельска до брошенной крепости Контрольного Пункта, — озвучил я. — Высока вероятность того, что после моего отбытия на отряд было организовано нападение. Возможно, они взяты в заложники. Поэтому я буду крайне признателен, если вы лично посетите стены крепости.

— Вольные?

— Вполне возможно, учитывая последние события.

Оболенский грузно вздохнул. Было заметно, как ему трудно даётся анализ происходящего. Я дал ему время подумать и разложить информацию по полочкам в своей голове.

— Какова вероятность, что они живы?

— Около восьмидесяти процентов, — без раздумий ответил я. — Их незачем убивать. Я думаю, Вольные это прекрасно понимают.

К тому же, каждый из моих бойцов перед походом в туман нанёс на своё тело линии «доспехов души». Да, толку от них не так много, при особом желании хороший менталист способен свести солдата с ума и подчинить. Однако, с помощью «доспехов» можно точечно блокировать мелкие отрывки воспоминаний. Что я и сделал, когда думал о моей возможной смерти.

Насколько долго хватит ребят? Думаю, все они вывалили блокированную информацию в первый же день допроса. Единственный человек, на которого я мог положиться — Настасья Трубецкая. Она была умнее остальных, к тому же казалась преданной.

На её теле более сложный рисунок. Доспехи души и линии связи, если быть точным. По идее, ей должно быть проще блокировать атаки менталистов и сохранять разум чистым. Её Дар уже вошёл с ней в диалог, а значит и способен работать в тандеме с «линиями души». Остаётся лишь надеяться на то, что редкий Дар выдержит испытания Вольных.

— Хорошо, мы отправимся туда в ближайшее время, — обозначил Девятый столп спустя минуту раздумий. — Понимаю, что приказывать тебе бесполезно, поэтому, по старой дружбе, просто осведоми. Что ты будешь делать дальше?

— Закончу начатое, господин Оболенский, — осведомил я. — Я пообещал, что мой Дозор окончится новой надеждой. Мне необходимо сделать то, что сгладит углы и понизит градус напряжения в Архангельске.

— Ох, Шагайн. Себе на уме.

— Времени на разговоры немного, но всё же у меня к вам остался единственный вопрос, — игнорируя реакцию столпа, произнёс я.

— Спрашивай, — снова посерьёзнел столп.

— Как поживают заключённые под стражу Архангельска Вольные?

— Все живы… вопреки прогнозам, — отозвался он, вздохнув. — Ублюдки изволят почивать в Архангельских тюрьмах. Ведут себя спокойно, никому ничего не рассказывают. До сих пор ни единой попытки сбежать.

— Передайте своим людям, чтобы не ослабляли слежку.

— Там люди работают на пределе возможностей, поэтому можешь не думать об этом, — уверенно заявил Оболенский. — Ещё вопросы?

— Нет вопросов, господин.

— Тогда удачи тебе в задании, Константин. Возвращайся невредимым, — столп добавил в голос иронии. — Мне ещё предстоит послушать историю о том, как вы одолели Сущность.

— И вам того же, господин, — попрощался я и сбросил вызов.

Убрал в сторону мобильное устройство, пошагал к рабочему столу и принялся с интересом разглядывать части тела Сущности. Все три недели скитаний по туману ушли на то, что я досконально изучил всё, что имею от твари. В зонах аномалий выстроить правильную работу портала было практически невозможно, поэтому здесь я решил не тратить время понапрасну.

В голове же в это время крутились не самые радужные мысли.

Отправиться в Архангельск на транспорте людей, либо сделать ставку на то, что у меня получится собрать портал — этот вопрос не давал мне покоя. Дилемма встала передо мной куда более остро после разговора с Оболенским.

С одной стороны, я понимал, что отряду нужна помощь. Признаков жизни никаких, а это заставляло переживать. С ними могло произойти буквально всё, что угодно. И чем хуже их состояние на данный момент, тем дороже будет стоить мне жизнь Сущности. Однако, с другой стороны, как бы я ни старался, прибыть раньше, чем через неделю, не смог бы. Уж лучше положиться на профессионализм Аристарха Оболенского, чем рвать жилы без явных на то причин. Более того, я был уверен в том, что Настасья с отрядом далеко не беспомощные болваны, которых так легко сломить.

Они будут бороться за свою жизнь независимо от того, буду я рядом или нет.

Взвесив все «за» и «против» на условной чаше весов, я всё же принял решение остаться в городе Кента и завершить своё задание в одиночку. Уверен, лишь вернувшись с хорошими новостями я смогу нивелировать тот негатив, который Государь испытывает ко мне после очередного нарушения устава Дозора.

И единственное, что способно сгладить углы и сохранить мою репутацию, это уничтожение целой зоны пропуска тумана и возвращение ранее отнятых туманом земель в области бывшего Контрольного Пункта. Очевидно, чтобы провернуть такое в одиночку, мне придётся использовать весь потенциал создаваемого мною портала, ведь только с его помощью я смогу быстро вернуться к границам Архангельска и начать расчистку. Но я уверен в своих знаниях и возможностях, поэтому не думаю, что в техническом плане возникнут проблемы.

Но это не значит, что проблем вообще не будет. Я ведь использовать портал собираюсь, а это уже риск. Словом, вероятность того, что у меня получится скрыть факт наличия перемещающей техники, минимальна.

Возникнут вопросы, а вместе с ними и подозрения. Всё начнёт меняться настолько стремительно, что вскоре изменит не только мою жизнь, но и весь мир в целом.

Ведь, если раньше мои новые техники и методы работы с туманом позволяли строить с Императором крепкие дружеские отношения, где я показывал миру что-то «новое» и получал за это соответствующую плату и галочку в резюме, то после появления в моём арсенале портала контроль над ситуацией будет потерян.

Даже сейчас я не способен точно спрогнозировать то, как именно всё развернётся после моего «открытия». Вероятно, баланс сил трёх враждующих сторон будет утерян. Империя получит новую «технологию», а Вольные больше не будут выглядеть настолько устрашающими.

Но как это скажется на будущем? Этого нельзя предсказать.

Несмотря на то, что в данный момент ситуация хоть и балансирует на кончике иглы, сам баланс не рушится.

Ведь Вольные достаточно сильны, чтобы отстаивать свои интересы, манипулировать знатью и проворачивать за спиной Романова свои «тёмные делишки». А Государь, в свою очередь, достаточно крепко на ногах стоит, чтобы не позволять Вольным идти против Империи и играть в открытую. Старик Романов всё понимает — знает, что избавиться от контрабанды не сможет, а если попробует — погибнет. Это и создаёт баланс двух сторон. А что касаемо третьей стороны — тумана… Там, вроде как, тоже пока всё шатко. Да, туман планомерно наращивает силы, но он не уничтожает всё вокруг, хоть и назад не отходит. Отсюда возникает условный «паритет» всех трёх сторон.

Когда у Императора возникнет возможность использовать порталы, карты смешаются. В Империи наступит смутное время, как бы то странно не звучало. Вольные будут вынуждены принять меры и, скорее всего, встанут перед выбором, чью принять сторону.

И, так как они уже являются осуждёнными, выбор падёт на тварей из тумана. С целью свергнуть власть и освободиться от наказаний, Вольные начнут манипулировать знатью и использовать их как разменную монету. Они буквально начнут прислуживать Бездне, ведь никто не собирается отсиживать наказание в клетке. А это приведёт к ещё худшим последствиям.

Убеждён, рано или поздно это случилось бы и без портала, но… моя техника послужит неким катализатором, за который придётся отвечать только мне.

Готов ли я к такому? Это главный вопрос. Я не герой и не злодей. В этом мире, как и во всех других, нет белого и чёрного. Есть цели и интересы враждующих сторон, и единственное, что я могу контролировать, это собственный выбор.

Да, в первую очередь я сделаю усилия, чтобы скрыть портал от глаз Романова. Но, если уж придётся всё выложить и навести смуту в Империи, мой выбор будет непоколебим. Я останусь на стороне Империи. А каждый, кто перейдёт на сторону Бездны и её тварей, станет моим врагом. Неважно, человек это или кто-то ещё. Я не стану его жалеть. А дальше будь что будет.

Да, прольётся кровь, но без жертв не обойтись.

Настасья Трубецкая сидела в тёмном помещении, прижав к груди колени. Голод, мерзлота и сырость — всё это не прекращало преследовать её весь тот месяц с момента, как на крепость напали чужаки. В голове было мутно, но прошлое она помнила отчётливо.

Чего нельзя было сказать о других членах отряда. На данный момент ребята больше напоминали сумасшедших. Контрабандисты хорошо поработали над их разумом: мало того, что выудили всю информацию, связанную с Костей и его наставлениями, так ещё и убрали из их памяти все прошлые воспоминания, связанные с допросами.

В общем, для ребят захватчики казались друзьями, которые решили помочь. И только Настасья понимала, что это не так.

Сейчас никто из ребят не понимал, откуда на их телах столько синяков и порезов. Они считали, что так на них влияет туман. И вообще взаперти они только по воле тварей тумана. Каждый слушал Вольных так, словно те были их командирами. Никаких попыток сбежать, ничего. Лишь истинное послушание.

Настасье пришлось подыгрывать. А что ещё оставалось? Одна она не способна ни на что. Ей пришлось выполнять приказы Вольных. Так она отправила своего голубя на поиски тела Кости, после чего была вынуждена рассказать практически всё, что касалось её командира.

Почему практически? Об Эрлике она умолчала, да и не спрашивал никто.

Но ситуация всё ещё была плачевной. Вольные не убивали их, так как понимали, что Костя вернётся, если он вообще живой. Да, Настасья была заложницей. Сначала эта мысль тревожила и унижала, но позже девушка с ней свыклась.

Не дают сдохнуть, и на том спасибо.

На следующий день за пределами тумана что-то определённо произошло. Вольные громко обсуждали что-то, и Настасья слышала их усиленным слухом. Кажется, кто-то из Вольных заметил Костю на границе Северного городка Кента. Чужакам так же передали, что Костя первым же делом по прибытию доложил Оболенскому о том, что ребят здесь держат.

Главный вопрос, который тревожил Вольных — как. Как он оказался за тысячу километров отсюда? Как он выжил и… каким образом понял, что его отряд в опасности?

Слушая всё это, Настасья слабо улыбалась. Сердце начинало стучать громче, стоило ей только подумать о Косте и его поступках. Он продолжает проворачивать невероятное. Думает о союзниках и никогда не расслабляет свой мозг.

Ох… вот бы отдаться ему.

Шаги, что послышались в коридоре, одёрнули Настасью от приятных мыслей. Вольные шли втроём; один из них открыл клетку рывком — так, что створка вылетела с петель. Другие ворвались вовнутрь.

— Кто это сделал⁈ — рявкнул господин «Волк», оглянув ребят. Схватил Леонида за шкирку и приложил его затылком об бетонную стену. — Кто⁈ Кто сдал нас, чёрт побери⁈ Ты, сучий потрох⁈

— О чём вы, господин? — Леонид раскрыл глаза шире. Парень не подыгрывал, он искренне не понимал, что происходит.

Оттого Настасье стало не по себе. Кажется, Эрлик нашёл Костю. Счастье-то какое.

— Кто из вас, щенков, нарушил приказ⁈ — брызжа слюнями, заорал он. — Ты, мерзавец⁈ Дозорным известно, что вы здесь! Им было передано, что вас тут держат в заложниках!

— Что за бред? — удивилась Прасковья.

Виктор Моржов упал и поморщился от удара ногой в плечо. Парень судорожно замотал головой.

— Я ничего не делал, господин.

Волк замахнулся на Настасью и оставил руку в воздухе. Девушка только поморщилась, она привыкла к унижениям, поэтому на инстинктах лишь вжала колени к груди и съёжилась.

— Не перегибай, Волк, — одёрнул его лидер отряда Вольных, Мефодий. — Мы устроим тёплый приём гостям. Заложники должны выглядеть подобающим образом. Никаких побоев, синяков и ссадин. И вообще, мы прибыли на помощь ребятам.

— Если кто-то из вас, щенков, попытается сдать нас, его разум будет настолько искалечен, что больше в прежнее состояние не вернётся. Всем ясно? — процедил Андрей.

Настасья вместе с остальными активно закивала. Она была уверена, что Вольные вредить ей перед «приёмом» не станут, но решила перестраховаться и дождаться помощи. То, что никто не заметил благоразумности в её поведении, как радовало, так и ошеломляло. Неужели у Кости в запасе хранились настолько невероятные техники?

— А теперь на выход, все, — лидер Вольных развернулся и пошагал обратно.

— Первый отряд, как слышно? — произнёс Аристарх Оболенский в рацию.

— Первый отряд на связи, — прозвучало в динамике.

Девятый столп сменил волну приёма.

— Второй отряд, как слышно? — протянул он.

— Второй отряд на связи, — снова отозвались Дозорные.

Оболенский высунул голову из окна броневого вертолёта и поглядел на расстилающийся туман, сквозь который начинали прорезаться очертания крепости брошенного Контрольного Пункта Дозора. В голову тут же ворвались страшные воспоминания, связанные с потерей глаза и руки.

Он всё ещё не принимал факт того, что отряд Шагайна смог одолеть эту тварь. Да, на данный момент члены его отряда были либо мертвы, либо захвачены Вольными, но… сейчас выяснится, насколько большую ошибку совершил Константин, когда принял решение ослушаться приказа членов Старостата.

— Что делать вы знаете, — заключил Аристарх Оболенский, когда вертолёт был аккурат над территорией Контрольного Пункта. Столп поглядел на пилота и хлопнул по его плечу. — Начинаем высаживаться.

— Второй отряд начинает снижение! — прозвучало от руководителя второго отряда.

— Первый отряд начинает снижение! — озвучил командир второго отряда.

Оболенский убрал рацию в сумку и кивнул солдату, что сидел справа. Тот обнажил лезвие и настроился. Клин из трёх летательных аппаратов приземлился на вертолётной площадке захваченного Контрольного Пункта. Стоило Оболенскому спрыгнуть на землю и оглянуться, как он заметил человека. Это был парень, один из членов четырнадцатого отряда, Тимофей Эдуардович Мышев. Он махал рукой и не выглядел обеспокоенным.

Оболенский пошагал к парнишке. Пожал ему руку.

— Рад приветствовать, господин Оболенский! — Тимофей склонил голову в жесте приветствия. — Моё имя Тимофей Мышев. Дозорный шестого ранга и член четырнадцатого отряда, который выступил в Дозор под руководством Константина Шагайна.

— Докладывай, Тимофей. Что ты здесь делаешь?

— По приказу командира Константина Шагайна мы прибыли в это место, но были вынуждены тут застрять, господин Оболенский, — докладывал он так, словно зубрил. — Командир нашего отряда пропал без вести после сражения с Сущностью, а мы прикладываем все усилия к его поискам. Возвращаться без информации о командире не планируем!

После сказанных им слов Оболенский нахмурился. Костя по телефону говорил о другом, что-то тут не так.

— Вы тут одни? — спросил он.

— Никак нет, господин Оболенский, — помотал головой Тимофей. — К нам на помощь прибыл отряд Дозорных. Они вызвались помочь с поисками господина Шагайна, и сейчас мы все вместе активно этим занимаемся.

— У меня на этот счёт другая информация, — оглянулся Аристарх, нутром чувствуя опасность. — Где находятся остальные?

— Ужинают!

— Чего? — осёкся столп. — Ужинают? Все вместе?

— Так точно, господин. Вы можете присоединиться к нам. Наверняка проголодались в дороге.

Оболенский обернулся на солдата, который стоял по его правое плечо.

— Осмотритесь пока, — велел он. — Если что-то странное увидите, сообщите.

Солдат кивнул, развернулся и побежал докладывать. Оболенский же направился по указаниям Тимофея.

Когда они спустились в центральную крепость и попали в просторное помещение, Оболенскому открылась картина: вытянутый стол, на котором лежат консервные банки. Четверо человек из отряда Шагайна и другие Дозорные. Тоже четыре человека.

— Какие люди! — Николай Волк тут же вышел из-за стола и пошагал приветствовать союзника. — Господин Оболенский, какими судьбами⁈

— Дела.

— Вы небось устали с дороги. Присаживайтесь за стол и рассказывайте. У нас, как видите, по нелепой случайности всё готово к вашему приходу.

Приветствовав остальных участников «ужина», Оболенский присел за свободное место, но тут же получил болезненный удар локтем в плечо. Это была Настасья Трубецкая.

— Извините, господин, — протянула девушка.

— Ничего, — покосился на неё столп и оглянул сидящих за столом.

— Тимофей уже доложил вам о нашем задании? — поднял стакан пива Мефодий Грачёв.

— Да, — кивнул столп. — Доложил.

Аристарх Оболенский сидел за столом, слушая рассказы собеседников. Виду не подавал, но сидел с ощущением нарастающего напряжения. Он чувствовал себя… растерянно.

С одной стороны, всё выглядело спокойно. От солдат, патрулирующих местность брошенного Контрольного Пункта, вестей не поступало, а в помещении, где ужинали Дозорные, витала, как ни странно, совершенно дружеская атмосфера.

Словом, не будь визит Оболенского просьбой Константина Шагайна, он бы и на секунду не подумал о том, что четырнадцатый отряд держат в плену. Более того, «заложники» в лицах всех членов отряда Шагайна уж точно себя не ведут так, словно им угрожают расправой. Наоборот, в глазах их читается довольство, словно… к ним прибыло подкрепление.

К тому же, в ходе разговора Дозорные несколько раз уверили Аристарха Оболенского в том, что отправились в Дозор той же очередью, что и отряд Шагайна. Они якобы выполнили свою задачу и прибыли на помощь «молодым». Да, звучит логично. Даже на вопросы Оболенского все они, как один, отвечали чётко и по делу — так, будто готовились к ним.

Связаться со Старостатом и уточнить, насколько правдивы слова этих людей, у Оболенского не было возможности. Столп не сомневался: у стен есть уши, а солдаты, что сидят перед ним — с высокой вероятностью талантливые менталисты. Константин ведь не мог послать столпа в это место с целью… поужинать? Нет, этот парень не может допускать таких глупых ошибок. Уж после попытки атаковать Архангельск столп убедился в том, что Шагайну уж лучше довериться, чем потом жалеть и ощущать себя идиотом.

Но главные вопросы столпа оставались без ответов. Поведение отряда, их искренние эмоции и никаких попыток намекнуть на… ай! Настасья Трубецкая в третий раз «случайно» пробила ему коленом об икру. Что с этой девушкой происходит?

— Что ж… — поднялся со стола Аристарх Оболенский. — Спасибо за тёплый приём, коллеги. Как говорится, пора и честь знать.

— И то верно, — Мефодий Грачёв тепло улыбнулся, вставая следом. — Завтра у нас тяжёлый день. Поиски лидера четырнадцатого отряда затягиваются, поэтому мы стараемся наращивать темпы. Ребята и без того нарушили приказ, если ещё и прибудут поздно, получат от господина Харитонова нагоняй.

Столп «по-дружески» почесал макушку Тимофея, тот улыбнулся. Вот же идиот.

— Думаю, я решу их проблему, господа, — обозначил Оболенский, оглянув сидящих за столом.

— Что вы имеете в виду, господин Оболенский? — напрягся Мефодий.

— То и имею. Дальше отряд отправится со мной, а вы можете продолжать своё задание. Если закончили, направляйтесь в Дозор, докладывать, — посоветовал он. — В общем, ещё раз спасибо за приём, мы уходим.

— Но так нельзя! — Прасковья выпучила глаза, подняв их на Оболенского. — Мы обязаны оставаться здесь, в этом месте! Если покинем Контрольный Пункт, не сможем отыскать командира!

Столп поджал губы. Что ей ответить⁈ В голове проскакивали аргументы, но каждый имел свой пробел.

«Командир ожидает вас в Архангельске?» — ха, тогда какого лешего тут делает столп Империи? Едва ли кто ему поверит, посыпятся уточняющие вопросы, на которые он не сможет ответить.

«Ваш командир в Кенте и попросил меня лично забрать вас?» — тоже звучит странно, если учитывать, что отряд не видит угрозы в лицах Дозорных.

— Он мёртв, — нашёл, что ответить столп. И слегка поморщился; похоже, врать за сорок три года он так и не научился. — Смысла оставаться здесь больше нет. Спасибо, господин Грачёв, за вашу помощь. Это я обязательно упомяну в своём рапорте.

Как и ожидалось, новость ошеломила практически всех. Кто-то искренне опешил, кто-то наигранно. Но был лишь один человек за столом, лицо которого осталось прежним — невозмутимым. И это была Настасья Трубецкая.

Она поднялась на ноги.

— Эх, жаль, — девушка вздохнула и довольно сильно потянула Оболенского за свисающий рукав. — Ничего не поделаешь, это туман. Никто не застрахован.

— Что ты такое говоришь, Настасья⁈ — глаза Прасковьи Юсуповой к тому моменту уже были на мокром месте.

— А что?

— Он же наш командир!

— И?..

— Скажи ей, Тимофей! — Прасковья оглянулась на парнишку в поиске поддержки. Но тот промолчал.

— Как вы об этом узнали, если не секрет? — с лёгким раздражением в голосе вопросил Николай Волк, испытующе глядя на Оболенского. — Хотите сказать, голубь Шагайна прибыл в Архангельск и сообщил о его смерти? Учитывая то, что рассказывают его союзники, Сущность переместила его на дальнее расстояние, глубже в Север. И даже если голубь нашёл труп, за такой короткий срок он бы попросту не смог вернуться.

— Две недели туда, две обратно, — нелепым образом парировал столп. — Думаю, вполне себе логично.

— Я вам не верю, господин Оболенский, — покачал головой Мефодий Грачёв.

— И я, — Леонид поддержал ублюдка.

— При всём уважении, но вы не могли узнать о смерти Шагайна раньше нас, — добавил Виктор Моржов. — Контрольный Пункт находится ближе, поэтому мы бы заметили голубя раньше, так как ежедневно усиливаем поисковые сенсоры.

Вот это Аристарх и имел в виду, когда говорил, что врать не умеет. Вопросы посыпались градом, а крыть было нечем. Ещё и Настасья тянет так, словно собирается порвать на нём одежду. Что этой приставучей нужно⁈

— Если кому-то из вас показалось, что я прошу последовать за мной, это не так, — тон столпа стал грубым, приказным. — Это не просьба, бойцы. Это мой личный приказ! Выдвигаемся сейчас же, я всё сказал.

И стоило Оболенскому развернуться, как по спине пробежал холодок. Дар столпа Империи в миг воспылал белым пламенем, прорезав на теле линии и уничтожив ткань верхней одежды. Столп в миг высунул клинок и приставил его к горлу Мефодия Грачёва.

— Что… вы делаете, господин Оболенский? — беспомощно вскинул руки к верху Дозорный. — С вами всё в порядке? Я союзник.

— Можно вас осмотреть, господин Оболенский? — включилась в разговор Прасковья. — Может, вы больны?

— Возможно, травмы дают о себе знать, — закивал Волк.

Столп поморщился. Дети давят своим поведением, а Дозорные добивают! Какого чёрта он ощущает себя так, словно решил перебить ни в чём не повинных⁈ Меч Аристарха остыл, вошёл в ножны. Мужчина развернулся — и внезапно упал на колено. Давление на мозг усилилось многократно!

— Выполнять приказ! — рявкнул он отряду. — И отставить вопросы! Больными окажетесь вы, если ослушаетесь!

Отряд Шагайна начал растерянно переглядываться между собой.

— Ему по голове прилетело, наверное, — прошептала Прасковья.

— Сбредил старый, — кивнул ей Моржов.

Вот бы отыскать только малейший повод, чтобы законно выбить из этой кучки ублюдков всю дурь. Аристарх Оболенский, стоя на колене, ломал голову в поисках решения. Одно лишь давление на мозг не оправдает его перед законом.

Но тут произошло неожиданное. Настасья Трубецкая «случайно» уронила вилку на пол и сползла со стула, чтобы её поднять. После чего аккурат перед лицом столпа оголила часть спины, где отчётливо виднелись следы от ударов плетью.

Аристарх Оболенский округлил брови.

— Вас тут силой держат? — прямо спросил он.

Настасья еле заметно кивнула, но озвучила обратное:

— Нет, что вы, — она снова села за стол. — Нас иногда раздевают, чтобы печати проверить. Но это так нужно.

— Что ты несёшь⁈ — вспылил Николай Волк. — Кто тебя, дура, раздевает⁈

Аристарх нахмурился. Так вот что она пыталась сказать, когда калечила ногу Оболенского. Он невесело хмыкнул, махнул клинком — и на груди Николая Волка образовался кровавый порез, который на следующий миг вспыхнул белым пламенем.

— Мне нужно подкрепление! — с тяжестью протянул столп в рацию сквозь крики и суматоху, но никто из солдат не ответил.

Засада!

У Настасьи Трубецкой еле заметно отвисла челюсть от увиденного. Удивлению не было предела. Столп Империи нанёс удар по груди Волка настолько быстро, что девушка не успела и глазом моргнуть.

По скорости движений Девятый столп превосходил всех, кого она встречала ранее. Даже рывки Кости, которого ранее она считала одним из самых быстрых солдат в Империи, казались на фоне движений Оболенского не самыми выдающимися.

Но впечатляться не было времени. Сейчас перед Трубецкой стоял лишь один вопрос. Сколько секунд понадобится столпу на то, чтобы перерезать эту шайку контрабандистов? Выглядел он куда солиднее в плане боевых навыков.

В ту долю секунды, пока столп вызывал подкрепление, Настасья включила голову и начала анализ. Десять секунд — столько времени Аристарх Оболенский бы потратил, будь у него в арсенале обе руки и оба глаза. Сейчас же… он был не в лучших кондициях.

«Умножаем десять секунд на два и получаем двадцать секунд. За глаз докинем ещё десять — и того тридцать. За это время столп покончит с ними, если никто не помешает» — рассуждала девушка. А затем определила свою задачу.

Примерно тридцать секунд ей придётся держать всех членов отряда от попыток спасти Вольных, ведь те уже внушили ребятам, что столп — враг.

Стоило Аристарху Оболенскому высвободить свой Дар, как Настасья вытянула руки в стороны, активируя навык. Сила гравитации разом приколотила всех четверых ребят к стене, буквально снеся их с поля боя. Да, она рискует. Но если не поможет Оболенскому, мужчина погибнет здесь.

— Что ты творишь⁈ — буквально вырыгнул Андрей, вылупив глаза на Настасью. — Грязная тварь!

И стоило Вольному двинуть в сторону Трубецкой, как Оболенский снёс ему голову огненным клинком. Отныне Вольные знают, кто отправил Эрлика. Знают, что Трубецкая никогда и не была болванкой. И попытаются убить, если не подохнут раньше!

Столп кивнул Настасье в знак благодарности, обернулся на Вольных и хрустнул могучей шеей. В это же время контрабандисты вышвырнули массивный стол в сторону, чтобы освободить пространство. Дверь за их спинами открылась, и в помещение вошло ещё двое — те самые «крысы», которые схватили Настасью, Тимофея и Прасковью, пока те пытались убежать.

— Пока в Империи есть такие люди, как вы. Людям не победить в войне с туманом, — заключил Оболенский, потратив на свою речь ровно три секунды.

Осталось ещё двадцать семь секунд! Настасья поморщилась, ощущая напряжение в жилах. Если они продолжат болтать, её план канет в бездну!

— Именем Девятого столпа Российской Империи, вы приговорены к смертной…

— Хватит болтать! — рявкнула Трубецкая с раздражением.

Миг — и столп испарился, оставив за собой след в виде бесцветного пламени. Николай Волк рванул назад, выставив перед собой руки, но не успел. Пылающий белым огнём клинок Девятого столпа глубоко вошёл в грудь мужчины, лишив его опоры из-под ног и уронив плашмя на пол. Трое других Вольных разом выбросили в столпа магические техники, но те лишь слегка пошатнули его. Оболенский расправил плечи и демонстративно стряхнул пылинку с плеча.

На пафосный жест у господина Оболенского ушло больше времени, чем на убийство Николая Волка. Настасья сжала зубы, ведь вот эти жесты в расчёт она не брала, чёрт побери! Мефодий Грачёв уже смотрел на девушку страшными глазами. Благо, столп расценивал ситуацию и был готов защитить Настасью в любой момент, иначе тридцать секунд показались бы ей вечностью.

Пятая секунда. Столп отражает удар и наносит ответный, после которого противник загорается бесцветным пламенем и начинает орать, словно резанный. Жуткое зрелище, но столп непоколебим.

Честно признать, Аристарх Оболенский был куда более жесток к людям, чем Костя. Возможно, так казалось потому, что первый всегда был любезным и доброжелательным, а второй холодным и прямолинейным. Но, тем не менее, в глазах Девятого столпа читалась ярость, наполненная презрением. Для него контрабандисты в миг перестали быть людьми.

Седьмая секунда — и столп выбивает весь воздух из груди Ратмира Лукьянова. Тело контрабандиста вылетает в стену, врезается и складывается гармошкой.

— Жалкое отребье, — процедил Оболенский, перехватив клинок третьего собственной ладонью. По руке его потекла кровь.

Столп тянет клинок на себя и буквально впечатывает свой лоб в нос противника, вышибая из него мозги. На это уходит ещё около пяти секунд, это если не считать пафосной фразочки.

На двадцатой секунде боя Аристарх Оболенский расправился с большей частью Вольных. Как бы те ни старались, ранить столпа удавалось с огромным трудом. Да, одежда Оболенского сгорела напрочь, и сейчас он был в одних лишь штанах, а шрамы и порезы на его теле кровоточили от слишком большого выброса ауры, но мужчина оставался таким же быстрым, крепким, брутальным и жестоким.

Когда Настасья поняла, что сил держать ребят больше нет, она ослабила гравитацию. Но после увиденного никто из членов отряда и думать не стал переть против господина Оболенского. И глупцу было понятно, что против такого противника нет шансов.

…Мефодий Грачёв был последним, кто стоял на ногах. Его Оболенский решил оставить на десерт.

— Думаешь, смог обхитрить нас? — оскалбился Грачёв, держа руки наготове. — Любопытно, как там у вас, в Архангельске, обстоят дела с заключёнными. Небось всё ещё живы?

— Закрой рот, — процедил Оболенский, бледнея от потери крови. — Мертвецам не свойственно болтать.

— Знаешь, и без тебя найдётся тот, кто отправится за моей головой. Не убьёшь ты, уберут коллеги, — на удивление спокойным тоном осведомил Грачёв. — Такова уж наша профессия. После провала следует казнь.

Столп внезапно упал на колено, но быстро поднялся. Его шатало в стороны.

— У-у-у… — издевательски протянул Мефодий. — А был великим воином. Смотри, до чего тебя довела служба Империи. Ещё один такой бой — и тебя выбросят, как непригодного. Будешь унижаться, зарабатывая на хлеб за счёт своего имени. Ветеранам нынче непросто живётся.

— Уж лучше так, чем наживаться на убийстве миллионов невинных людей, — процедил Оболенский. — Честь не продаётся.

— Вопрос цены, — покачал головой Грачёв. — Предложи я вернуть тебе всех родных и близких из загробного мира, которых ты потерял… Уверен, господин Оболенский, ты начнёшь ломать голову над моим предложением.

Столп поморщился, прикрыл глаза и выдохнул. А на следующей секунде, на месте, где он стоял, остался дымный след. Оказавшись аккурат перед лицом Мефодия Грачёва, Оболенский махнул рукой. Волна невидимой энергии прошлась по комнате — и тело последнего Вольного распалось на сотни мелких частей. Кровь брызнула в стороны, окропив стены, трупы, столпа и ребят.

Всё было в крови.

Оболенский поглядел на отряд.

— Вы всё ещё здесь, сосунки? — один лишь его взгляд заставил их вздрогнуть. — Приказ выполнять! Живо!

Последние дни недели ознаменовались тем, что я создал устройство, способное перемещать объекты в пространстве. Создал не стандартный портал, а слегка переработанный. Эдакая индивидуальная версия в виде кулона, внутри которого спрятан сплав частей тела Сущности, разрисованный линиями «пространства».

С кулоном относительно просто. У него откидная крышка, а внутри «перемещатель». В качестве материала для корпуса был взят тугоплавкий металл, который способен переносить через себя достаточно большие объёмы ауры. В самом корпусе находится тот самый камень-артефакт, который мне вручили члены Старостата.

Словом, я уже придумал историю для старика Харитонова, в которой утерял его «подарок».

Соединив между собой камень и сплав частей тела Сущности, я смог создать условия, в которых мой организм не будет испытывать огромные нагрузки при перемещениях. Единственный минус — кулон нагревается. И довольно солидно. Да и создаёт он далеко не самый безопасный портал. Довольно обширный спектр техник способен как заблокировать моё перемещение, так и прервать его. Потому пользоваться им нужно крайне осторожно и в определённых местах, пока не смогу посвятить защите и прочим аспектам безопасности время и средства.

Но, тем не менее, устройство перемещало. Так я буквально парой дней назад внезапно оказался в незнакомом баре города Кента. Благо, было темно, никто ничего подозрительного не заметил. Поболтал с барменшей, дабы не вызвать подозрения, и вызвал машину такси, которая повезла меня через весь город обратно, в сторону Контрольного Пункта Дозора.

К концу недели я был доволен результатом созданного устройства, и уже собирался покинуть границы города Кенты. Собрал все свои вещи для виду, выдал ключ от номера постовым и попрощался с Десятым столпом Империи, господином Державиным.

Однако, случилось то, что на некоторое время отсрочило мою отправку.

Пока я обменивался любезностями с Державиным, ко мне подбежал Дозорный. Он извинился за то, что прерывает наш разговор, и сообщил:

— В Контрольный Пункт поступил звонок от Аристарха Оболенского. И звонок был адресован лично вам, господин Шагайн.

— В таком случае, вынужден откланяться, — кивнул я Державину, и тот ответил взаимностью.

Я нашёл укромное место, где не было людей, и приложил аппарат к уху.

— Ты совершил ошибку, Константин, — первое, что я услышал от столпа. Ни приветствий, ни прелюдий. Он перешёл к делу сразу. — Нас хорошо так надурили.

— В чём дело? — посерьёзнел я.

— В момент, когда мой отряд ужинал в кругу Вольных ублюдков, в Архангельске их коллеги проворачивали убийство заключённых, — припечатал он. — Меня не было рядом, помешать им никто не смог. Эти ментальные атаки… они сводят с ума, чёрт побери!

— Смогли вычислить убийц?

— В том и дело, что нет. Никакого толку от твоих линий не было. Перерезали им глотки, и всё на этом. Охране промыли мозги.

Я грузно вздохнул, качая головой. Настолько был встревожен сохранностью моего отряда, что совершенно позабыл о защите тылов. Впрочем, Вольные выжидали бы в любом случае. И если не сейчас, сделали бы это позже. Никто их не торопил.

— Все мы люди, господин Оболенский. Нам свойственно ошибаться.

— Это ты в точку, — невесело усмехнулся столп. — Спас я твоих солдатишек. Ребяткам не на шутку отбило память, пришлось хорошо постараться, чтобы внушить, что я не по их душу прибыл. Одна лишь вменяемая была — госпожа Трубецкая. Остальные словно в облаках витали.

— Приятно слышать, — с облегчением выразился я. — Дождитесь моего возвращения, обсудим дальнейшие планы на месте.

— Да и меня нехило потрепали, — добавил Оболенский. — Боюсь, не доживу такими темпами до рождения внучат. Как там твоя жена? Созванивался?

— Нет, господин, — воспоминания о Екатерине навивали тоску.

— Понимаю тебя, боец. Всё, мне принесли капельницу. Я отключаюсь. Во всех смыслах.

Столп сбросил трубку. Я постоял так минуту, вышел из помещения и вернул устройство связи Дозорному. Поблагодарил его и покинул стены Контрольного Пункта. А затем и окраины города Кента.

Машиной отправлюсь куда-нибудь в глухую деревню, там найду пустырь и создам портал. Так меня никто ни в чём не заподозрит.

Юрий Громов открыл дверь в зал советов. Он шагнул в помещение, остановился у раскрытой створки и оглянул присутствующих за столом членов Центра, после чего кивком поприветствовал каждого.

— Юрий? — слегка изогнул бровь в изумлении князь Августинов. — Не ожидал видеть тебя здесь… после случившегося.

Не ожидал не только Августинов. Вообще никто не ожидал, что сын Михаила Громова станет прислуживать людям, которые убили его отца. Вольные приняли Громова в Центр после недавних событий, связанных со смертью всех заключённых, но знать о решении Вольных не была осведомлена. Их просто поставили перед фактом.

Потому было неудивительно то, что визит Громова стал неожиданностью для всех.

— Прошлое оставим в прошлом, господин Августинов, — мрачно отозвался Юрий и присел за стол — туда, где раньше сидел его погибший отец. — Итак, для тех, кто меня не знает. Я Юрий Михайлович Громов, сын ныне погибшего князя Михаила Громова и его единственный наследник. Так же по совместительству член организации «Центра».

Сидящие в зале переглянулись между собой. Кто-то был обескуражен, другие выражали приятное изумление, а некоторые и вовсе кривили лица в недовольстве. Но Юрия это нисколько не тревожило. Главные фигуры во всей этой группировке — Вольные. И пока они являются главными, реакция знати не влияет ни на что.

— Месяцем ранее я получил от Вольных условие, выполнив которое смог бы стать членом Центра, — осведомил Юрий, оглянув сидящих за столом. — Мне было приказано убрать всех, кто был пойман в ту роковую ночь, в городе Архангельске. Я со своими помощниками добился результатов несколько дней назад. Пока Девятый столп «спасал» отряд моего брата, мы выполнили задание.

После сказанного последовало протяжённое молчание.

— Вот как… — задумчиво протянул Августинов, нарушив тишину в помещении. — Так ты ещё и условия их выполнял. Выходит, Вольные доверяют тебе с опаской.

— Тем не менее, я здесь, — пожал плечами Громов. — И отныне именно я руковожу всеми операциями по перевозу контрабанды через Цареградский район. Именно мне принадлежит синдикат «Пегас». И именно я буду тем, кто несёт ответственность за благополучие моего рода.

— Слышал, дело с передачей рода Громовых затягивается, — ковырялся в своих бумажках Митрофан Волков. — А это значит, что пока ничего из сказанного тобой не является правдой. Как мы можем полагаться на человека, который не имеет официального документа, подтверждающего факт того, что он является главой рода Громовых?

Юрий поморщился, уткнувшись взглядом о невозмутимое лицо Митрофана. Эта тема вызывала ярость внутри юного наследника. Ведь передача всего состояния Громовых и впрямь затягивалась, и это с каждым новым днём раздражало всё сильнее.

— Дело связано с трудностями на границе Архангельска, — осведомил Громов с равнодушием на лице. — Император занят более важными делами, поэтому лично принёс свои извинения за задержку. К тому же, пока идёт расследование по делу смерти моего отца, тайная канцелярия не может позволить мне провозглашать себя главой рода официально. Дело должно быть закрыто.

— Надеюсь, это правда, — усмехнулся Митрофан. — Ведь в противном случае ты лишь дутая фигура, за словами которой нет никакого веса.

— Помолчи, Митрофан, — нахмурился Августинов. — Скажи, Юрий, тебе не сообщали о сроках передачи власти?

— Месяц, — поджав губы, ответил Громов.

После сказанного последовало ещё несколько вопросов от членов организации, но в конце концов вопросы закончились, и собравшиеся перешли к обсуждению важных дел.

— Впрочем, как бы то ни было, Юрий Громов отныне является членом Центра, — подытожил князь Августинов, оглянув коллег. — И этот факт, можно сказать, неоспорим.

— Да, — кивнул юный наследник. — Поэтому предлагаю перейти к делу как можно скорее.

— О случившемся на покинутом Контрольном Пункте Дозора слышал что-нибудь? — Мартин Франц посмотрел на парня, держа в руках бумажки. — Гуляет множество новостей и слухов. Кажется, всё довольно серьёзно.

Громов мотнул головой. Он был настолько вовлечён своей задачей, что не позволил себе отвлекаться на новости со стороны.

— Девятый столп Империи, Аристарх Оболенский, казнил всех Вольных, что были отправлены на поиски Константина Шагайна, — припечатал Августинов, чем буквально заставил Юрия поднять брови.

Выходит, столп смог спасти отряд брата. Он не зря был провозглашён столпом, этот статус не выдают каждому встречному.

— Прошу, господин Августинов, — чуть подался вперёд Юрий. — С этого места поподробнее.

Я стоял посреди пастбища, где на сотни метров вокруг не было ни единой живой души, если не считать скот, пасущийся неподалёку. Место идеально подходило для первой попытки испытать амулет, разрезающий пространство. Точкой прибытия выбрал то самое Кривое озеро, очистить которое должен был вместе с отрядом ещё в самом начале пути, в рамках задания.

Однако, я выбрал это место далеко не с целью угодить Харитонову и другим членам Старостата. На самом деле, точка пропуска тумана, что находилась на глубине Кривого озера, входила в состав целой зоны пропуска, которую я собирался уничтожить.

Словом, Контрольный Пункт Дозора, что был отдан туману ранее, располагался в той самой зоне тумана. Если уничтожу её — верну Российской Империи часть земель и территорию отданной крепости.

Сбросил сумку с вещами на снег. Это добро перемещать с собой не собираюсь, ибо уйдёт слишком много лишней энергии. Да и перемещение Эрлика задача крайне непростая. С собой нужно взять лишь самое необходимое, остальное же уничтожить. Не люблю оставлять за собой следы, даже если те кажутся совсем незначительными.

Когда с «уликами» было покончено, я достал амулет и откинул крышку. Прикоснулся к сплаву, связывая свою ауру с аурой артефакта, и провёл рукой по воздуху — сверху вниз. Сосредоточился на «доспехах души» и активировал линии «пространства». Перед глазами возникла щель, за которой было… ничего.

Стоило сделать один единственный шаг, как навалилась темнота, а в животе что-то взорвалось. Я резко оказался в тумане. Дохнуло прохладным ветром, запахло гнилью. Где-то вдали послышался вереск тварей. Проморгавшись, увидел очертания Кривого озера. Понятия не имел, как оно выглядит, но ощущал точно, что это именно то место, в которое планировал попасть.

После перемещения мозг работал странно. Словно его надурили, и он недоволен. Был один пейзаж, его резко выключили, а когда включили, вид оказался совершенно иным. Поэтому я какое-то время попросту оглядывался, отмечая детали и инстинктивно стараясь понять, где оказался. Это позволяло мозгу зафиксировать, что я снова нахожусь в нормальном пространстве, а не болтаюсь сквозь великое тёмное «ничто». Надо бы запомнить эти ощущения, ведь перемещение длилось какое-то время.

Выходит так, что если продолжительность телепортации зависит от её расстояния, то это уже перестаёт быть пробоем пространства и становится движением сквозь него. Признать честно, открытие оказалось неожиданным, ибо в прошлом я не создавал подобные устройства сам, а использовал те, что передал отец. И ощущения сильно различались.

К тому же, земля под ногами качалась, а голову кружило. Организм не был адаптирован к таким скоростям, отчего выворачивался наизнанку — даже будучи защищённым «доспехами души». Словом, мне нужно было какое-то время, чтобы оклематься. Да и для похода было поздновато.

— Эрлик, подыщи место для ночлега, — дал я приказ голубю, оглядывая местность.

Пернатый тоже ощущал себя растерянно, но быстро отыскал ориентир и взлетел в воздух.

Первым делом я решил обустроить лагерь. В поисках места для ночлега мы с Эрликом наткнулись на огромное количество «ловушек». Начиная от печатей и заканчивая разными магическими капканами — всё вокруг выглядело так, словно кто-то старательно готовил местность для приёма особенных гостей.

Не случись истории с нападением Вольных на мой отряд, ломал бы голову. Сейчас же всё казалось очевидным. Меня поджидали, а когда не дождались, принялись рыскать по туману в поисках.

Впрочем, это лишь позволило скоротать вечер. Когда разжёг костёр и устроился в пещере, где Вольные ранее уже организовывали лагерь, решил изучить их методы борьбы со мной.

И… не был впечатлён. Всё, на что надеялись Вольные — артефакты. В остальном, кроме ментальной силы, они не могли мне предложить ничего конкурентного. Оно и ясно, ведь, как правило, поистине сильные противники не обладают способностью планировать, строить стратегии и плести интриги.

Мой путь до Кривого озера начался с рассветом. После получасовой медитации появилось представление о том, какие могут возникнуть проблемы на пути. Более того, я за это время оценил своё состояние и, признать честно, чувствовал себя так, словно нахожусь в своей лучшей форме. Родовая прана вот-вот готова была трансформироваться в новую, следующую форму. И это лишь укрепляло уверенность в себе.

— Как считаешь, я выживу? — меланхоличным тоном спросил я голубя, который с трепетом наблюдал за моей медитацией.

Пернатый не ответил. Ранее он видел меня только в окружении команды. И имел полное право считать меня неспособным на такие «подвиги». Я же… чуть выше оценивал свои шансы.

— Ну, в путь, — протянул я под нос и поднялся на ноги. Накинул шерстяной плащ и подобрал оружие.

По пути к озеру не пользовался аурой. Экономил. Оказавшись перед Безликим Медведем, лишь подавил его уверенность, как это делал ещё в Московии, проводя бой на подпольном турнире. А после перешёл в пассивную агрессию. Схема поведения одна, различия лишь в том, что сейчас делал это против твари высшего ранга.

Рык из утробного перешёл в тихий и осторожный, а Медведь медленно отошёл в сторону, пронизывая меня хищным взглядом. Я в ответ не стал трогать его. Повторюсь, сейчас лучше не тратиться на сильных, но не особо важных противников.

Так и вышло, что спустя пару тройку часов оказался перед Кривым озером. Отсутствие отряда позволяло избегать стычек, что сильно ускоряло. Как бы то ни было, в любой ситуации можно найти свой плюс.

Когда в воду Кривого озера попала часть моей ауры, она начала подчиняться. На уши обрушился гул, вереск тварей и звук покрывающейся льдом поверхности озера. Вода сопротивлялась, не желала подчиняться, но всё же после недолгого «сражения» сделала то, что я велел. Открыла арку, что вела до самого центра водоёма.

— Лети в Архангельск, — велел я Эрлику, переходя в состояние «дхъяна». — Не знаю, когда вернусь.

Пернатый бережно клюнул мне в плечо, расправил крылья и упорхнул.

Оказавшись на самом дне озера, у портала, я начал процедуру по его открытию. И как только тот подчинился, я упал вовнутрь.

Сфера, в которой оказался, не так сильно отличалась от прошлой — той, которую я уничтожил со своим первым отрядом неодарённых. Здесь всё выглядело более мрачно: тучное небо, ливень и сырость. Ноги вязли в рыхлой почве. Я словно оказался в болоте.

Оглянувшись по сторонам, пошагал к валуну. Присел на него и сложил у ног оружие. Прикрыл глаза и принялся медитировать в ожидании своего противника — защитника этих мрачных сырых мест. Спустя час где-то вдали раздался рёв. Это был голос Хранителя, который сложно с чем-то спутать.

Я открыл глаза, невольно усмехнулся. Даже в бою с Сущностью не испытывал такого волнения.

Стоило Хранителю оказаться в десятке метров от меня, как я неторопливо подобрал клинок и поднялся на ноги, разминая шею и плечи. В меня вылетел ледяной кол, от которого уклониться не составило труда. Постояв так секунду, я ощутил жар за спиной — кол взорвался, выбросив в стороны острые ледяные осколки.

— Ты хорошо подготовился к моему визиту, — с изумлением протянул я, высунув из лодыжки небольшой осколок. Взрыв не застал меня врасплох, просто… что-то я нервничал. Мне ведь не одного такого нужно будет одолеть.

Хранитель не был способен вести диалоги, поэтому на мои слова он лишь скалился и в ударах выражал свой гнев. Бездна дала понять Хранителю, что скоро прибуду я — тот, кто её точно потревожит.

Выходит, я был не единственным, кто сильно нервничает. Мы с Хранителем равно боялись за свои жизни, ведь оба несли ответственность за целые миры. У Хранителя была эта небольшая сфера, у меня же — Триада и, наверное, Земля.

Больше разговоров не последовало. Тронулись со своих мест мы в одно время. Я на максимально возможной скорости выбежал в его сторону, готовя клинок для удара, тварь же не менее быстро пикировала. Хлопок последовал уже после того, как прочный ледяной кол встретился с моим клинком — настолько мы не уступали друг другу в скорости.

Делаю шаг назад, дёргаю пальцем — и… ничего. Вода, земля и всё остальное не подчиняется. Так и думал. В одиночку куда сложнее казаться опасным доминирующим хищником, потому легко в бою точно не будет.

Второй шаг назад, и за моей спиной разрезается пространство. Если не могу подчинять, буду использовать свои новые возможности. Ухожу в портал и в тот же миг возникаю за спиной Хранителя. Клинок глубоко входит в шею твари.

Признать честно, телепорт за спину противника мог использовать только один раз, ибо на второй тварь будет готова и сможет быстро перехватить меня и уничтожить, оставив умирать в бесконечном «ничто». Поэтому этот единственный раз должен был стать решающим.

Противник развернулся с вытянутой рукой, оставив на моей груди глубокий порез. Хлынула кровь, но я стоял, словно вкопанный. Делаю замах — и такой же порез возникает на груди твари. Мы уходим на безопасное расстояние друг от друга.

А через секунду вновь сходимся в равном бою.

История повторяется.

С каждым новым ударом мне всё более отчётливыми казались воспоминания из прошлой жизни. День за днём, год за годом я только и делал, что рубил этих тварей, не видя за их смертями ни конца, ни края. И представить сложно, что мною двигало тогда. Я был истинным монстром воплоти. Именно поэтому сейчас меня так трудно вывести из состояния умиротворения. Ведь я доволен тем, что мне помогают другие, подобные мне люди. От этих мыслей начинает казаться, что не всё потеряно.

Возможно, я в рамках землян и впрямь считался хорошим руководителем. Командир, который думает не только о себе — хороший командир. Вот только… это ведь далеко не та роль, которая давалась мне лучше всего. По факту я — одиночка. Боец, который думает лишь относительно одной оси координат — своего «я». И сейчас мне было куда проще биться, понимая, что отвлекаться на раздачу указаний нет необходимости.

Да, Хранитель успел пройтись по мне около трёх раз. Порезы глубокие, но не критичные — подлежат восстановлению. К тому же, с родовой праной внутри моё тело развивало вполне себе конкурентные скорости.

Всё это привело к тому, что последний удар был моим — аккурат в сердце твари. Точно, как и всегда, словно скальпелем. Никогда не устану повторять, что точность удара стоит дороже силы.

Когда Хранитель был уничтожен, я высосал родовой праной его сердце. Упал на колени и выплюнул сгусток крови, что накопилась во рту.

Сейчас я могу уничтожить точку пропуска тумана в районе Кривого озера и вернуться домой. Вот только делать этого не собираюсь. У меня ещё четыре таких — именно столько потребуется сфер уничтожить, чтобы стереть с лица земли всю зону пропуска.

Потому, когда сфера начала рассыпаться, открывая мне взор на чёрную материю, я не стал покидать это место с целью вернуться на Землю. Лишь создал свой портал, который в рамках этого измерения и перебросил меня на следующий кусок земли — в другую сферу.

Декорации сменились. Теперь я находился в жаркой пустыне, где солнце нещадно слепило глаза и нагревало темя. Кровь хлынула из незаживших ран, я распластался на горячем песке и прикрылся от солнца рукой. У меня есть время. Хранитель прибудет не скоро.

Когда тварь оказалась в радиусе видимости, я с кряхтением перевернулся на живот, схватился за клинок и подпёр колено. С этим будет сложнее, но… когда было легко?

Плохо… как же ему было плохо!

Аристарх Оболенский ощущал себя так, словно находится в предсмертном состоянии. Лекари делали всё, чтобы поддерживать ритм биения его сердца, но потеря такого количества крови в сражении с Вольными не прошла бесследно. Состояние не улучшалось, чёрт возьми!

На стене, в пяти метрах от столпа, висел экран, на котором показывали любимый сериал. По правую сторону, держа его за руку, сидели две его жены. Да, всё это помогало отвлечься, однако боль раз за разом давала о себе знать.

— Тебе что-нибудь принести, милый? — Ирина Оболенская дёрнулась от хриплого стона Аристарха.

Столп слабо кивнул, повернув голову в сторону своей супруги.

— Вина. Полусухого. Красного.

— Да, милый, — Ирина поднялась на ноги и посмотрела на Наталью Оболенскую. — Пошли, Наташенька. Поможешь мне.

Жёны вышли из палаты, закрыв за собой дверь. Но не прошло и минуты, как створка снова раскрылась. В палату забежал личный помощник Оболенского, Потап Дроздов. Он работал в отделе аналитики и следил за изменениями в тумане.

— Господин Оболенский, это срочно! — первое, что сказал Дроздов, когда вошёл в палату.

Оболенский лениво покосил глаза на помощника.

— Я отдыхаю.

— Да, но… — Дроздов выглядел крайне растерянно. — Это очень срочно. Я не стал бы беспокоить вас по пустякам!

— Что ты мне предлагаешь, Потап, вскочить с кровати и побежать смотреть, что там за срочности?

— Точка пропуска тумана в районе Кривого озера… — сглотнул помощник. — Господин Оболенский, она полутора часами ранее была уничтожена!

Оболенский замер на секунду. Проморгался и приподнял голову, испытующе глядя на Дроздова.

— Ты уверен?

— Да, господин, я…

Но не успел он договорить, как в палату ворвался второй Дозорный. Он тоже был в составе отдела аналитики. И выглядел ещё более растерянным, чем Дроздов.

— Господин Оболенский! — выкрикнул он. — Это срочно!

Оболенский кивнул.

— Да, мне только что передали, что точка пропуска в месте Кривого озера была уничтожена.

— Но… речь не о Кривом озере! — сглотнул аналитик. — Только что была уничтожена точка пропуска тумана близ Шихальского озера! Это находится не так далеко от Кривого озера, но заданий по расчистке этой точки от Старостата не поступало!

Сердце столпа заколотило сильнее. Кажется, они всё-таки доведут его до комы.

— Ритм сердцебиения слишком высокий! — послышалось от лекаря. — Выйдите отсюда, оба!

Дозорных буквально силой выгнали из палаты. Оболенскому ввели какую-то жидкость, и тот заснул с одной лишь мыслью.

Что происходит? Кто на такое способен⁈

— Всего две уничтоженные сферы, а столько крови… — тихо прошептал я, стоя на коленях и глядя на то, как кровь с подбородка капает на землю, образуя алую лужицу.

Здесь было тихо. Очень тихо. В каменной пещере можно было услышать лишь звук грунтовых вод, стекающих сверху на острые камни. Звуки эхом разлетались от стен пещеры, утихая в её глубине.

Но тревожило другое. Я терял кровь и… не мог остановить её — настолько раны после сражения со вторым Хранителем были глубокими. Упёршись руками о камень, смотрел на небольшую алую лужу, что смешивалась с водой, и посмеивался в нос. Порой стоит напоминать себе о том, кто я сейчас, и не ставить себе задачи уровня, до которого мне ещё нужно расти.

Кроме того, помимо физической боли я ощущал жжение в районе живота. Сначала предположил, что разорван желудок, однако позже, когда подробно диагностировал состояние организма, выяснил, что дело не в органах, а в родовой пране. Её развитие ускорялось с каждой высосанной душой, а после двух сердец Хранителей прана и вовсе перешла в активную фазу пробуждения. Оттого меня попросту наизнанку выворачивало.

Вместе с тем возникала растерянность. Не знал, что с этим делать и как избавиться от этой боли. Никогда не сталкивался с подобным, и это… нервировало. Так случается всякий раз, когда что-то выходит из-под моего личного контроля.

— Эй… — протянул я в попытках связаться с родовой праной. Но ответа не прозвучало. И боль не прошла. Гадство.

Так и простоял на коленях, пока третий Хранитель не соизволил навестить пещеру.

Тихие шаги, эхом разлетающиеся от стен пещеры, становились громче с каждой секундой. Я сжал рукоять треснутого клинка крепче, поднял глаза и с невозмутимым лицом поглядел на тварь. Хранитель же натянул сальную ухмылку, ощущая металлический запах, что исходил от моей крови. Держу пари, тварь ликовала. Не часто встретишь Даркара, что стоит на коленях и истекает кровью.

Разумеется, эмоции не принадлежали твари. Улыбалась сама Бездна.

Между нами установилась ментальная борьба. И, к сожалению, я её проиграл. Тварь ощущала не только превосходство, она видела собственными глазами, насколько я истощён. Каким бы опасным хищником я ни был, в таком состоянии вся моя «опасность» меркла.

Потому, как только я осознал, что перехватить инициативу в бою не получится, начал искать выход из положения. Но сбегать я не собирался, уж лучше погибнуть, чем отходить от плана и пичкать себя сомнениями. И стоило твари заметить, как я выключаю ментальную атаку, как та перешла в нападение.

Сейчас…

Секунда — и тварь уже висит надо мной с вытянутой рукой, из которой торчат острые лезвия. Я ухожу в сторону, но делаю это медленно — настолько, что лезвия задевают лодыжку, разрывая на ней сухожилия. Пока падаю, выбрасываю клинок аккурат в плечо твари. Мимо. Получилось коряво, ибо опоры под ногами не было. Я упал на камни, больно ударившись спиной, но быстро поднялся на ноги.

Шатаюсь. Плохой знак.

— Сожрать её не хочешь? — снова попытался я установить связь с праной. Боль в животе не позволяла двигаться быстро, а состояние «дхъяна» из последних сил сдерживало порывы заорать во всю глотку.

Прана молчит, я морщусь, но успеваю парировать второй удар твари. Отшагиваю назад и падаю на колено. Хранитель ушёл на дистанцию, так как не планировал натыкаться на мои контрудары.

Боится, осторожничает. Это хороший знак. Жаль, на этом хорошие новости заканчиваются. И портал ведь не используешь в таком состоянии. Бездна явно дала своей твари понять, что я способен перемещаться.

Касаюсь ладонью стены пещеры, та в секунду раскалывается, и небольшой острый камень оказывается в моей руке. Как бы плохо я себя не ощущал, способности подчинять предметы при контакте остаются при мне. Бросок — и осколок пробивает грудь твари насквозь.

Но разве этого достаточно, чтобы одолеть монстра уровня Хранителя? Определённо, нет.

Хранитель заверещал от боли, выплёскивая энергию из своего тела. Земля под ногами пошла рябью. Я перестал контролировать собственный центр тяжести, ушёл в глухую оборону, так как тварь атаковала всем своим арсеналом в попытках уничтожить меня быстро и без рисков.

Удар в лицо высекает в моих глазах искры, а второй, по ключице, ломает её на две части. Я стараюсь отыскать опору под ногами, но не могу, ибо земля ходит ходуном. Делаю удар, но тот проходится по воздуху, снова подчиняю камни и пытаюсь ранить ими, но… всё мимо.

— Кха!

Рука Хранителя угодила мне под рёберный хрящ. Я обхватил тварь обеими руками мёртвой хваткой, потянул её на себя и коленом, усиленным остатками ауры, пробил аккурат в солнечное сплетение твари. Хранитель поморщился, сжал мои хрящи сильнее, но в ответ лишь получил с локтя по челюсти — настолько крепко, что костная структура вылетела из пазов и щёлкнула рубильник твари на мгновение. Противника повело, он попятился и попытался вставить челюсть, но тут же был вынужден принять головой остриё моего треснутого клинка.

Так уж вышло, что в спешке Хранитель совершил около трёх ошибок. Подошёл близко, открылся и позволил мне думать.

…хруст черепушки твари прошёлся по пещере эхом. Я отшагнул назад, ощутив слабость в ногах. Хранитель же заверещал, словно резанный. И звук рёва был настолько оглушительным, что камни начали сыпаться со стен.

Всё ясно, этот кусок мира слегка отличен от других. И прочность не только сферы, но и пещеры зависит от «прочности» её Хранителя. Убью тварь, и всё тут рухнет разом, после чего, соответственно, самоуничтожится.

Я знал, что иду на риски. Понимал, что могу погибнуть, но порой стоит отбрасывать на второй план бесконечные анализы и полагаться на волю случая.

— У тебя есть шанс проявить себя, — буркнул я своей родовой пране, рванув в сторону Хранителя и обхватив его руками и ногами.

Шаг, который я собирался совершить, был безумным даже для меня. Никаких гарантий, лишь вера в инстинкты и надежда на лучший исход. Впрочем, с праной по-другому нельзя, ведь родовая сила вступает в бой только в одном случае — когда жизнь её носителя под угрозой. Стоит вспомнить бой на Московском турнире. Тогда родовая прана не только спасла мне жизнь, но и обрела новую форму.

Хочется верить, что так произойдёт и сейчас.

…за моей спиной возник портал — и мы с Хранителем свалились в темноту, оставляя за собой рушащиеся стены пещеры.

— Вот, господин, о чём я говорил! — палец, которым аналитик указывал на экраны, подрагивал. — Третья уничтоженная точка пропуска тумана! Не прошло и двух часов, господин. Это… это происходит просто так, понимаете? Без нашего контроля и ведома! Словно… словно туман сам уничтожает себя. Невероятное зрелище, у меня аж мурашки по коже!

— Я не верю, — помотал головой Оболенский, отмахнувшись от вопящих лекарей. — Это… возможно, это какой-то сбой в вашей системе.

— У нас была такая версия, господин Оболенский, но мы проверили всё на работоспособность, — убеждал Потап Дроздов. — Сенсоры показывают правдивую информацию. Без сомнений!

Оболенский нахмурился, отшагивая от напористого лекаря. В голове был шум, вызванный ускоренным кровотечением в организме. Думать было сложно — и даже больно. Но он прикладывал все усилия, чтобы выстроить хоть малейшую логическую цепочку. Жаль, получалось плохо. Ещё и лекари эти… мешают!

— Хорошо, допустим, это правда, — сдался столп и махнул рукой в сторону лекарей. — Да уйдите вы, мне хорошо!

— Вы потеряете сознание! У вас кровь…

— Да плевать! — повысил он голос на лекарей. — Вы мешаете сосредоточиться!

Оболенский сбил с ног напористого охранника и снова обратился к аналитикам. Сердце билось часто, побуждая действовать агрессивно. Он был готов снести всякого, кто попытается помешать ему думать.

— Как на это отреагировал Старостат? — спросил он, всё ещё пребывая в растерянности.

— Господин Харитонов уже связался с Его Величеством Романовым. Трактовал случившееся так, словно описывал свою личную заслугу, — как-то странно фыркнул аналитик. — Смотрите, мол, Ваше Величество, насколько эффективна система Харитонова по борьбе с точками пропуска тумана. Он также и по вам прошёлся.

Оболенский поднял бровь, вытерев хлынувшую кровь с носа.

— Прошёлся по мне?

— Да, господин, все слышали, как Харитонов подчеркнул, что дела пошли даже лучше без вашего личного вмешательства. И ещё члены Старостата попросили разжаловать Шагайна за невыполнение задания и неоправданные риски, — осведомил аналитик Дроздов, кривясь от неприязни. — Пошли слухи, что Харитонова наградят медалью и статусом князя за особый вклад в борьбе с туманом.

Оболенский покачал головой. Алчный старый пердун! Не успел разобраться в ситуации, как все заслуги на себя перекидывает. Нет, разумеется, столп и не думал принижать заслуги стариков без явной на то причины. Если они и впрямь приложили руку ко всем уничтожениям, то Оболенскому останется лишь склонить голову в благодарности.

Но пока ничего не ясно, поэтому…

— Хрен бы с ними. Сначала надо разобраться, как эта система работает, — отозвался столп.

— У отдела аналитики есть лишь одно предположение касательно того, что тут происходит, господин Оболенский! — Потап Дроздов говорил быстро, нескладно. И это дико раздражало. — Эти точки… они ведь являются частью целой зоны пропуска тумана! Кривое озеро — самая восточная точка, которую можно считать первой в зоне. Дальше, по порядку, Шихальское озеро. Оно так же является частью той же зоны пропуска. После Шихальского озера из игры вышла третья точка, расположенная близ Избушечного озера. Выходит, можно спрогнозировать, что вскоре уничтожатся следующие точки, а затем исчезнет и вся зона!

— Безумие, — тихо протянул Оболенский, понимая, что аналитик прав. — Выходит, ещё две уничтоженные точки, и…

— Да, господин Оболенский, и мы вернём себе земли крепости утерянного Контрольного Пункта Дозора!

Глаза Оболенского застыли на одной точке. Мысли наконец приобрели структуру и выдали что-то похожее на стратегию.

— Последний вопрос, — озвучил столп. — Какова вероятность того, что следующие точки пропуска таким же образом самоуничтожатся?

— Откуда ж мне знать? — развёл руками Дроздов. — Тут можно лишь строить догадки, не более. Но если вы хотите услышать моё мнение, то я думаю, что всё зависит от причины, по которой точки уничтожаются. Да, со стороны кажется, что туман жрёт себя изнутри без чьего-либо вмешательства, но ведь никто не знает, что там происходит на самом деле.

— Вы последние десятки лет только и делаете, что совершенствуете сенсоры, передающие информацию, — вспылил Оболенский. — А тут причины, по которой уничтожаются точки пропуска, разузнать не можете. Где ваши хвалёные технологии?

— Я… — растерялся аналитик.

— Ладно, ты прости. Я не с претензией, — выдохнул столп. — И всё же, какой твой прогноз?

— Думаю, если кто-то и делает эту работу за других, то есть смысл ему помочь.

Дроздов ударил в точку — буквально озвучил ту мысль, которая засела в голове столпа Империи. Оболенский благодарно кивнул Потапу Дроздову, рукой отбросил от себя столпившихся лекарей и рывком направился вон из помещения, громко раздавая команды.

Вереница лекарей последовала за ним. Но не успели те выйти из кабинета, как тот захлопнул перед их лицами дверь, после чего в одиночестве пошагал по коридору, в сторону казарм.

Столп понимал, что ему выпал шанс. Шанс не только заявить о себе на всю Империю, но и вернуть Контрольный Пункт Дозора, который был когда-то отнят одним-единственным туманным ублюдком. Более того, столпу выпал шанс исправить свою ошибку, наделить смыслом смерти всех погибших в крепости бойцов и показать людям, что он всё ещё достоин быть одним из десяти столпов Российской Империи.

Если Дроздов прав, Оболенский сделает всё, чтобы вернуть Империи кусок отнятых территорий.

— Поднимайте третий, пятый и седьмой десантный отряды Дозорных, мы подорвём точку пропуска с воздуха! — раздавал указания Оболенский, шагая мимо отдыхающих Дозорных.

Третий, пятый и седьмой отряд были профессиональными десантниками, которые обладали всеми необходимыми навыками для сражения в воздухе. Российская Империя славилась своей военной мощью до появления тумана, потому летательной техники было вполне достаточно, чтобы устроить в тумане жаркую бойню.

Когда Оболенский прибыл в зону отправления, бойцы трёх отрядов уже стояли на своих позициях. И каждый был одет в боевую экипировку.

Первое, что попросил Оболенский, остановившись перед отрядами, это боевые самолёты, такие как МиГ-25 и МиГ-31. Да, возможно, толку от их боевой мощи было немного, в аномалии бомбардировка практически не эффективна, в то время как стоимость каждого самолёта колоссальна. Однако… когда есть задача оказаться в тысяче километров за считанные минуты, приходится прибегать к таким нерациональным методам транспортировки.

И, раз уж они будут использовать истребители, то почему бы не испытать их боевые кондиции для расчистки территории от тварей?

Просьба была исполнена за двадцать минут. Ровно через ещё двадцать столп садился вторым пилотом, выбрасывая все накопленные силы на то, чтобы залатать ранения. Он не планировал вступать в сражения, поэтому посчитал куда более нужным остановить кровотечение и стабилизировать процессы в организме.

— Приём, как слышно? — протянул столп в рацию.

— Третий отряд начинает взлёт, — послышалось в динамике.

— Седьмой отряд готов к взлёту.

— Пятый отряд готов к взлёту.

Оболенский кивнул, отключившись. Он посмотрел на Дозорного, который готовил летательный аппарат ко взлёту, и подбадривающе улыбнулся.

— Вернём Контрольный Пункт Дозора Империи.

— Да, господин.

Спустя несколько часов, уже после сотни звонков из Архангельска, Его Величество Романов собрал в своём кабинете малый совет. Сам Император, личный помощник Игнат и дочь Диана. Последним, четвёртым участником собрания, был Николай Дмитриевич Филинов. Четвёртый столп Российской Империи.

Сам Николай числился в своём роду главой, но в рамках имперской семьи был придворным советником, либо личным советником Петра Романова, если без формальностей. В последнее время Четвёртый столп редко выходил в Дозор, чаще занимался налаживанием международных дел в рамках страны. Мужчине на данный момент было сорок восемь лет, но он всё ещё считался талантливым бойцом, в чьи умения хорошо вложились дела Империи.

— Готов вас выслушать, господа, — подал голос Романов, оглянув собеседников.

Около пяти часов назад из Архангельска был совершён первый звонок от Харитонова. Как только Государю была передана информация о уничтоженной точке пропуска, он раздал задания всем, кто так или иначе был связан с Архангельском и туманом в Северной части Империи.

— Это единственный случай, Ваше Величество, — осведомил четвёртый столп, поглядев на Романова. — По всему миру нет ни одной точки пропуска, которая ни с того, ни с сего принялась бы самоуничтожаться. Наш случай является исключением из правила, поэтому строить надежды на то, что туман отступает, не стоит.

Государь поджал губы. А ведь он действительно начал допускать мысль о том, что Империя сможет избавиться от гнёта аномалии малой кровью.

— Какую реакцию вызвала информация о том, что у нас происходит? — спросил старик.

— Неоднозначную, Ваше Величество, — отозвался Филинов. — Одни поздравили, другие начали подозревать в сокрытии особых методов борьбы с туманом для укрепления своих позиций относительно других государств. Третьи и вовсе посчитали, что мы получили ложную информацию и попросту стараемся снизить волнения в Империи.

Романов усмехнулся, покачав головой.

— Не ожидал ничего другого. Увы, но нам с другими государствами не суждено быть единым целым, — голос его звучал устало. — Многие лидеры скорее выберут гибель всего мира, но не станут переступать через свои принципы и поддерживать соседние страны.

— Как и ты, пап, — с укором обозначила Диана.

— Ох… — вздохнул Император. — Хорошо, речь сейчас далеко не о единстве стран, а о том, что происходит с туманом. Диана, будь любезна, поделись информацией с фронта.

— За пять часов было уничтожено три точки пропуска, — доложила она серьёзным тоном. — Каждый из точек связан между собой одной зоной пропуска тумана. Господин Оболенский собрал целый отряд и направился в сторону озера Суксома на истребителях с целью расчистить территорию от тварей и в срочном порядке уничтожить точку пропуска тумана.

Император дёрнул бровями.

— Суксома связана с Кривым и другими озёрами одной зоной?

— Разумеется, — кивнула Диана.

— Тогда очень поддерживаю его решение, — довольным тоном отозвался Романов. — А ты, Игнат, разузнал, где наш юный талант Шагайн пропадает всё это время?

Игнат поморщился, сложив пальцы в замок.

— Как бы так помягче.

— Что такое? — встревожился Государь и все другие члены собрания.

— Он пропал с радаров, — осведомил Игнат.

— Как пропал?

— Куда?

— Я не знаю, господа, — помощник чуть отдалился от натиска испытующих взглядов. — Мы ищем его. В последний раз парень был замечен в глухой деревушке под Кентой. Возможно, прячется, отдохнуть хочет.

— Бред, — вставила Диана Романова. — Костя не тот, кто готов отсиживаться, пока в тумане происходят такие страсти.

— Тем не менее, госпожа Романова, это правда, — пожал плечами Игнат.

— Хорошо, отпустим тему Шагайна, — заключил Пётр Романов. — Сейчас есть вещи куда важнее.

Я вывалился из портала плашмя. Через секунду ощутил сильный жар в районе груди и стащил с себя раскалившийся кулон-перемещатель. Следом за мной свалилось тело Хранителя.

В четвёртой сфере мы оказались с Хранителем вместе. Здесь было настолько холодно, что, казалось, ресницы тут же начали леденеть. Я не стал медлить, поднялся на ноги и снова обхватил тварь мёртвой хваткой, пока та барахталась в попытках сориентироваться. Словом, как только я лишил тварь собственного куска земли, та начала заметно терять в силе.

Убить Хранителя там, где ему не подвластна даже крупица земли, было куда проще. Регенерация её замедлилась, а атаки стали расхлябанными и размашистыми. Потому мне было достаточно потратить десять минут в бою, чтобы вырвать сердце Хранителя и предоставить орган на растерзание своей родовой пране.

— Холодно, — съёжился я, оглядываясь.

Оказался на льдине, с неба сыпал снег.

Когда попытался согреть себя, заметил, как с моим телом начало происходить странное. Жидкость, больше похожая на чёрную краску, расползлась по всему моему телу и «склеила» ранения. Я перестал ощущать жжение, мне даже дышалось легче. Но что-то тревожило. Казалось, словно прана вновь действует так, как ей заблагорассудится.

Несмотря на холод сбросил с себя изорванную экипировку, высыпал из карманов всё, что осталось в арсенале — а это пара метательных ножей и нить. Позже свалился на скользкий лёд и закрыл глаза. Если не могу контролировать действия праны, то хочу видеть, что за процессы происходят в моём организме.

И стоило мне заглянуть вглубь, как увиденное меня поразило. Прана меняла свою форму и видоизменяла структуру строения, полностью подстраиваясь под мой организм. Эта самая «чёрная краска» была особым видом существования паразита, полностью ему подконтрольным. Словом, «чёрная краска» — это та же самая прана, но в материальной форме.

Притом «жижа» не исцеляла, но была способна закрыть ранения и стать частью любого моего органа. Невероятно. Я и подумать не мог, что прана является не простым сгустком аномальной энергии, но и целым живым организмом.

Когда четвёртый Хранитель навестил меня, я был уверен в своих возможностях. Ведь чёрная краска, то есть прана… мне охотно подчинялась, ибо осознавала, что так нужно для спасения «хозяина».

Хранитель на этот раз не ликовал. Тварь атаковала без раздумий, но была вынуждена попятиться. Одним лишь жестом руки я выбросил в противника сотню плетей из тёмной жижи, которые старались связать конечности твари и обездвижить её.

Да, в первый раз вышло неудачно, но во второй удалось ухватиться за кисть Хранителя и начать процесс подчинения его разума.

Ещё одной особенностью чёрной материи было то, что та считалась частью моего организма. Касание «краской» было равносильно касанию рукой. Потому, как только я установил контакт, дальнейшее сражение обрело совсем другой окрас. Теперь Хранитель бежал в попытках спастись, но лишь получал всё больше увечий, а в результате и вовсе лишился своего сердца.

В общем, разбить четвёртую сферу мне не составило труда. Казалось, это был самый быстрый захват куска земли из всех.

Но это не означало, что проблемы обошли меня стороной.

Когда я создал портал на последнюю точку пропуска тумана, начали возникать сложности.

Первое, я заметил трещину в камне-артефакте, что был выдан мне Старостатом. Такое количество созданных порталов износило камень и привело его в негодность. Следом, за трещиной, я заметил слабую сторону родовой праны. Так как инородная энергия работала на износ, расходуя силы бешеными темпами на поддержание жизнеспособности моего организма, её атакующая составляющая перешла в пассивную фазу.

Больше управлять «жижей» я не мог. Тем не менее, осознание того, что эта сфера последняя, придавало сил. Я не думал над тем, что буду делать в следующих сражениях, отдавал всего себя в бою. Да, в голове за десятки лет выработались рефлексы, бездумных действий от меня не исходило, однако и тварь явно не собиралась отдавать свою душу без боя.

Когда последний Хранитель оказался в поле моего зрения, я открыл глаза. Медленно поднялся на ноги и выдохнул, унимая дрожь в теле.

Буду медлить — замёрзну напрочь.

— Западная часть берега расчищена! — послышалось из рации.

— Восточная часть берега озера расчищена!

— Принято, начинаем высадку, — сообщил столп в рацию, и его самолёт совершил крюк.

После бомбардировки всё вокруг пылало ярким огнём. Температура воздуха возросла до запредельных высот, вынуждая снег таять, а туман сгущаться. Твари, что находились неподалёку, ушли от ударов на безопасное расстояние, потому угрозы не представляли. Впрочем, как и ожидалось, огневой мощи оказалось достаточно, чтобы не тратить силы и время на расчистку.

Когда самолёты пролетали над озером, Дозорные начали высыпать из летательных аппаратов, раскрывая парашюты. Посадить летательную технику в этих местах не было возможности, поэтому они ещё до похода в Дозор отправили за собой пару боевых вертолётов.

Приземлившись, солдаты тут же принялись надевать оборудование для погружения в воду. Процедура уничтожения точки пропуска состояла из двух частей. Первая — погружение, а вторая — нанесение блокирующих печатей на место, где расположен портал. Таким образом они полностью блокировали все попытки тварей перемещаться сквозь миры.

Оказавшись в озере, отряды принялись его расчищать от тварей. Магические удары летели в хаотичном порядке, срезая недоразвитым тварям конечности. Аристарх Оболенский тоже был готов вступить в бой, но умышленно этого не делал в попытках сэкономить энергию для более важных операций.

Около часа потребовалось солдатам, чтобы подобраться ближе ко дну озера. Кислород в масках кончался, потому и его приходилось экономить. Когда солдаты окружили портал, выбрасывающий туман, Оболенский принялся раздавать команды по вырисовыванию печати.

Двадцать минут ушло на то, чтобы вырисовать все нужные узоры. Солдаты уже начали по одному выплывать наружу из-за нехватки воздуха, но Оболенский стоял столбом. И стоило ему нанести последний штрих, чтобы активировать блокирующую печать, как из портала буквально выплыл силуэт человека.

А вместе с ним портал исчез.

Какого… хрена⁈

По форме тела было ясно, что это молодой парень. На нём не было никакой одежды, он был полностью нагим, обледеневшим и обессиленным. Спина, руки и всё тело человека были изрезаны, а раны стягивались чёрными полосами. Оболенский рванул навстречу и подобрал тело человека, посмотрел ему в лицо — и раскрыл глаза от ошеломления.

Константин Шагайн⁈

Одного жеста было достаточно, чтобы дать команду отряду выбраться из воды наружу. Солдаты послушались быстро, а когда оказались на берегу, принялись приводить в чувства измождённого парня.

Костя был бледным, покрытым чёрными линиями, закрывающими собой ранения. Он словно в одиночку во льду со стаей тварей бился — настолько много порезов и ссадин было на его теле. Но сердце в его груди билось, притом быстро и громко. Возникло ощущение, что парень находился в энергосберегающем состоянии.

— Когда прибудут вертолёты? — спросил столп, окутав Шагайна в шерстяной плащ.

— С минуты на минуту, господин!

— Пусть поторопятся!

Когда послышались звуки лопастей вертолётов, Оболенский закинул парня на плечо и пошагал вместе с другими солдатами в сторону звуков. Отряд расселся по своим местам, а Косте было обеспечена первая медицинская помощь.

— Господин, — на середине пути в Архангельск к Оболенскому обратился Дозорный-медик.

— Да?

Медик протянул Оболенскому металлический амулет.

— Это выпало из руки господина Шагайна. Внутри мы обнаружили знакомый артефакт.

Столп принял кулон и осмотрел его со всех сторон. Выглядела эта штука так, словно была создана «на коленках». Неаккуратный, изношенный корпус, внутри которого разбитый артефакт, который Шагайн выпросил у Старостата ещё до того, как отправился в Дозор. И всё это было соединено линиями со странными на вид костяшками.

— Это точно не украшение, — определил Оболенский. — Возможно, устройство для создания ментальной защиты. Оставлю его у себя, как проснётся, обсудим.

— Да, господин.

Медик ушёл к Константину, а Оболенский снова повернулся к окну. Как приятно смотреть на рассеивающийся туман. Люди вернули себе часть земель и первый Контрольный Пункт Дозора. Скоро все об этом узнают, появится надежда. А Костя… если он как-то связан со всей этой историей, его, возможно, наградят статусом столпа Империи.

Этот парень не перестаёт шокировать.

Очнулся я на следующий день после того, как меня «встретил» Аристарх Оболенский.

На момент, когда был уничтожен последний Хранитель, я упал в портал и оказался на дне озера. Последний запас сил планировал потратить на то, чтобы отыскать себе привал в районах близ озера, согреться, восстановиться и отправиться к границам Архангельска, но планы пришлось поменять, ведь прибыла поддержка.

Признать честно, когда встретил Оболенского, ощутил двоякие эмоции. Безусловно, с одной стороны, я был искренне рад увидеть помощь в лице столпа Империи. Солдаты позволили расслабиться и выключить сознание. Однако, вместе с тем передо мной встала целая вереница проблем. Меня видели, и теперь у людей возникнут вопросы. Как я там оказался? К тому же, меня сильно тревожил вопрос, как они определили, что я окажусь именно в том озере?

Более того, когда сознание ушло в сон, я куда-то дел свой переносящий амулет.

Однако, всё это было мелочью в сравнении с тем масштабом проблем, которые должны будут нагрянуть в недалёком будущем. Бездна была задета, она явно не станет спускать мне всё с рук. Начнёт рождать больше тварей, создавать больше порталов и делать попытки уничтожить меня и всё, что со мною связано. Но… чёрт возьми, я ощущал искреннее довольство проделанной работой. Шаг за шагом я всё ближе подбираюсь к Бездне, и это меня будоражит.

Около трёх дней мне пришлось провести лёжа на койке в лечебнице. Лекари не подпускали никого ко мне на десятки метров, считали моё состояние «критическим». По их словам, я не должен был выжить после такого количества ранений. Впрочем, такое я слышал ранее от Фирузы, поэтому удивлён не был.

В воскресенье столп всё же смог меня навестить. Он и сам после операции по спасению моего отряда не восстановился, но любопытство, судя по всему, взяло над ним верх.

— Планировал послушать твои рассказы в каком-нибудь баре, за кружечкой нефильтрованного, — произнёс он вместо слов приветствий. — Но, видимо, судьба решила за нас, Константин. Ну, я весь во внимании. Как так вышло, что ты оказался в этом озере?

Я поднял бровь.

— Вышло как вышло, нечего прошлое воротить, — решил сменить тон разговора с «допросного» на деловой. — Лучше ответьте вы, господин, как вы там оказались?

Столп вздохнул, покачав головой. Он понял сразу, что придётся делиться информацией самому.

— Это долгая история, Кость. Но… я готов её рассказать. И только после того, как ты пообещаешь, что будешь делиться информацией со мной в ответ.

— Тогда у меня есть условие, — обозначил я. — Разговор не должен выйти за двери этой палаты, даже если информацию будут выпытывать с ножом у горла.

Брови столпа полезли на лоб.

— Ух ты, заинтриговал! — встревожился Оболенский. — В таком случае, я выключу камеры. Не хочу, чтобы кто-то что-то подслушал. И да, это, кажется, тебе принадлежит.

Столп вытянул мне амулет. В мыслях ликуя, я кивнул с невозмутимым лицом и принял перемещатель из его рук. Приятно осознавать, что самое ценное не было утеряно в тумане. Не придётся тратить кучу времени на его поиски.

Когда камеры были выключены, столп снова присел на своё место, положил ногу на ногу и высунул из под пазухи бутылочку пива. Улыбнулся и открыл её.

— Первым начну я, — осведомил он.

Я же довольно кивнул. И мы принялись делиться друг с другом информацией.

Сначала столп осведомил о своём походе на крепость Контрольного Пункта, где были взяты в заложники члены моего отряда. Рассказывал про ужин в кругу предателей. О том, насколько странно себя ощущал в момент, когда наблюдал в членах моего отряда «идиотов». Со смехом вспомнил о тычках Настасьи Трубецкой, которая была в своём уме и старалась сделать всё возможное, чтобы дать понять Оболенскому — дело тут не чисто.

— У меня синяк остался от её намёков, — засмеялся он. — А я, дурак, думаю. Что этой приставучей нужно от меня?

— Она умная девушка, — улыбнулся я. — Благо, всё закончилось благополучно.

— Ну… не совсем, — замялся столп. — Многие из солдат погибли в ту ночь. Вольные не пальцем деланы, сам понимаешь.

— И всё же, — настаивал я. — Задание было выполнено. Вы оказались именно таким профессионалом, которого я хотел видеть рядом с собой.

— Приятно-приятно, — закивал он. — Теперь ты мне расскажи. Как ты Сущность одолел?

Вопрос был задан вовремя, ибо избежать ответа я уже не мог. Потому мне пришлось поведать о сражении с Сущностью, о переносе в сторону города Кента и о выживании в тумане на протяжении практически целого месяца.

— Да-а-а, — протянул он, когда я закончил. — И ведь выжил. Впрочем, я не меньше поражён твоим умением руководить. Без тебя твой отряд совсем ни чем не отличен от других талантливых отрядов. А с тобой… с тобой они одолели Сущность, что поразительно.

Позже наш разговор завернул в другое русло. Мы начали обсуждать то, что происходило всю эту неделю. По словам Оболенского, аналитики сразу почуяли неладное, когда точки пропуска тумана начали самоуничтожаться одна за другой. Он сообщил, что был встревожен, мол, не верил своим глазам и своим помощникам, но в конце концов всё же плюнул на своё состояние и в срочном порядке отправился к точке пропуска, которая была последней в зоне.

Был ли я удивлён работе аналитиков? Определённо. Технологии на Земле оставили Триаду далеко позади, определяли состояние тумана вплоть до мелочей. Притом сообщали об изменениях за доли секунд. Поразительно.

Мне в ответ на его информацию пришлось сообщить о том, что я создал перемещатель из частей тела Сущности. Да, именно пришлось это сделать, ведь вопросы закрыть глупыми отмазками я попросту не смог. Он был осведомлён обо всём, тут другого объяснения, как создание портала, не было и быть не могло.

Потому он поверил сразу же.

Далее от меня последовало объяснение, почему Императору и близким ему людям пока не стоит знать о моих возможностях.

— Дисбаланс сторон нанесёт Империи непоправимый ущерб, — подытожил я своё изложение.

— Кость, но ты же не дилетант. Ты должен понимать, что скрыть такие вещи очень тяжело, — предостерёг Оболенский. — Если люди узнают, что именно ты стоишь за всеми этими уничтожениями, у них возникнут вопросы. Да, тебя наделят статусами и прочей мишурой, но…

— Поэтому я не хочу, чтобы кто-то знал об этом, — отозвался я. — Вы сказали, Старостат присвоил эти уничтожения себе? Так почему бы не замять информацию о моих внезапных перемещениях под эгидой их лживых высказываний?

Столп задумчиво нахмурился.

— Долго скрывать этого не получится, Кость. Как бы мы ни изворачивались.

— Знаю, — кивнул я. — Но… уверяю вас. Чем больше времени об этом никто не будет знать, тем лучше для Империи.

— Ты действительно готов пожертвовать расположением Романова ради того, чтобы сохранить баланс сторон? — спросил он, искренне не понимая. — Кость, я встречаю впервые человека, который заглядывает настолько далеко.

— Всё не так плачевно, — усмехнулся я. — Не забывайте, мне вскоре предстоит стать главой княжеского рода Громовых. Привилегий станет больше и без обнародованной информации о том, что я приложил руку ко всем этим уничтожениям. К тому же, я хочу отдохнуть, побыть с семьёй. Моя супруга вот-вот родит, мне нужно быть рядом с ней в такой важный момент.

Столп покачал головой.

— Я вынужден спросить, Кость, — подал он голос, подняв на меня глаза. — Есть ли возможность сделать аналог такого кулона?

— Увы, — пожал я плечами. — Кроме меня никто не сможет использовать его. Так уж он устроен. Даже если выкрадут, ничего не получится. И о массовом производстве такого не может быть и речи.

Откровенно говоря, я соврал. Если найти Сущность, распотрошить её и вынуть все необходимые «ингредиенты», в теории можно создать аналог перемещателя, а возможно и его улучшенную версию, но нет ничего более опасного, как оружие в руках человека, что не видел того ужаса, в котором оказались жители Триады. Я не имею права передавать настолько сокровенные тайны людям, даже если те действительно в них могут нуждаться.

— Ты удивительный человек, Кость, — усмехнулся Оболенский. — Помню, когда встретил тебя на турнире, понял сразу, что ты не простой паренёк. Но такого даже мне предугадать не удалось бы.

— Благодарен, — кивнул я. — От вас это слышать вдвойне лестно.

— Выходит, дальнейшие твои планы не связаны с туманом? — поинтересовался он. — Не хочешь поучаствовать в возвращении Контрольного Пункта Дозора Российской Империи?

— Предоставляю это приятное дело вам, господин Оболенский, — улыбнулся я. — Но не стоит забывать обо мне. Я обязательно вернусь в Дозор. И когда я вступлю в ряды солдат, начнётся настоящее противостояние с туманом. Сейчас мы лишь проложили мост, заставили Бездну встрепенуться. Худшее впереди.

— Снова ты со своим заглядыванием в будущее, — столп поднялся на ноги, сунув пустую бутылку пива обратно под пазуху. — Сначала отметь с семьёй свою победу. Как ты и говорил, надежда вспыхнула в глазах людей после твоего Дозора. Слово сдержал, как и всегда.

— А вы сомневались?

Столп открыл дверь, оглянулся и хмыкнул.

— Ну, разумеется.

Конец следующей недели ознаменовался тем, что меня выписали из лечебницы. Разумеется, ранения всё ещё беспокоили, залечить такое за неделю невозможно. Однако не было никакой необходимости в том, чтобы лежать в койке и смотреть на стрелки часов в ожидании, пока меня выпишут.

Выходя за территорию лечебницы, я определил для себя то, что лекари делали буквально всё, чтобы ни один внешний фактор не смог потревожить меня. Ведь стоило мне появиться на пороге академии, как навалились претензии, штрафы, проблемы и прочее.

Первым на меня сокрушился Харитонов. Старик с пеной у рта уверял в том, что меня разжалуют и с позором выкинут из Дозора. В ответ я был вынужден промолчать, потому как любое моё слово могло не только выставить его лжецом, но и изменить мои планы. Разошлись на напряжённой ноте. Я получил штраф в размере трёхсот тысяч и так же лишился своего жалования. Позже пришлось выслушать претензии и от других людей. Преподаватели были не рады тому, что я вернулся, поэтому публично назвали мои «линии души» переоценёнными, так как ментальные атаки они не способны были сдерживать.

В общем, у людей накопилось. За последнее время я и впрямь вёл себя довольно пренебрежительно, потому прекрасно понимал их чувства. А что касаемо «неэффективности» линий души… я лишь сказал, что ученикам ещё долго придётся работать над техникой, ибо та куда более сложна в применении, чем хвалёные печати людей.

Но всё это было мелочью в сравнении с критикой, которая обрушилась на меня со стороны соотрядников.

За пару дней до отлёта в Московию я решил собрать своих бойцов и переговорить с ними с глазу на глаз. Понимал, что будут недовольны. Знал, что будут обижены. Но решения не менял. Для меня ребята оставались одними из лучших по индексу полезности в городе Архангельске, поэтому и сжигать мосты я не собирался. Нам предстоит ещё не раз отправиться в туман.

После случившегося практически полутора месяцами ранее в стенах крепости брошенного Контрольного Пункта мой отряд ещё долго приходил в себя. Менталисты достаточно хорошо промыли им мозги, потому реабилитация некоторых длилась до сих пор. Один из побочных эффектов — чрезмерная вспыльчивость и раздражительность.

— Ну, во-первых, скажу откровенно. Я рад, что вы живы, — было первое, что я сказал, когда собрались все пятеро членов отряда.

Словом, пока я лежал в лечебнице, они выполняли исправительные работы.

— Мы тоже, — невесело усмехнулась Настасья Трубецкая. — Если не учитывать того, что каждого из нас оштрафовали за невыполнение приказов Старостата, лишили оплаты и на какое-то время отстранили от работы в Дозоре, то всё закончилось и впрямь благополучно.

— Этим старым клоунам плевать, что мы убили Сущность, — проворчал Моржов.

— Стариков уж точно винить в этом не стоит, — отозвался Леонид. — Если кто и виноват в том, что нас оставили с голой задницей, так это вы, командир. Не в обиду, господин Шагайн.

Я покачал головой. После всех высказываний с самых разных сторон это казалось довольно беззубым и чересчур вежливым.

— Всё в порядке, Леонид, — отозвался я. — Я знаю о штрафах и прочем, но скажу сразу, своё вознаграждение вы получите.

Члены отряда переглянулись между собой. В их глазах сверкнуло непонимание.

— И что это значит? — буркнул Тимофей.

— Вы говорите так уверенно, господин Шагайн, — озвучила своё негодование Прасковья. — Словно не слышали, как дрожали стены кабинета Старостата, когда те со вздутыми венами на лбах отчитывали нас за невыполнение приказа.

— В том и дело, что господин Шагайн ничего не слышал, — недовольно фыркнул Тимофей. — Это было в момент его отсутствия.

Видимо, с ними обратились ещё более грубо, чем со мной.

— А правда, что ты прохлаждался в Кенте, Кость? — поглядела на меня госпожа Трубецкая. — Говорят, пока тут происходили сражения с точками пропуска за возвращение земель, ты сидел в какой-то деревушке неподалёку от Кенты и попивал пиво в местных кабаках.

— Вас что-то смущает? — улыбнулся я.

Говорил же каждому о своих планах. Жаль, тугодумом пришлось многое забыть после встречи с «мозгоправами».

— Нет, просто… на тебя не похоже, — почесала макушку Настасья. Единственная, кто не был лишён рассудка в момент встречи с Вольными. — Такое ощущение, будто ты решил подставить нас под горячую руку Харитонова, переждать и явиться, когда накал страстей спадёт.

— Глупости, — я хмыкнул.

С одной стороны, мне было забавно слушать подобные высказывания от подчинённых, которые после своего первого похода в туман вписали свои имена в историю. С другой же… ребята достаточно молоды, вспыльчивы, неопытны и в меру горделивы, чтобы винить их за это. Никому не понравится слышать в свой адрес критику от шайки тщеславных и алчных старикашек.

Рано или поздно правда всплывёт, и каждый из сидящих в этой комнате попадёт на приём к Императору. А пока… они унижены и обижены.

— В любом случае, вы не только выжили, но и приложили усилия к возвращению крепости Контрольного Пункта Империи, — подытожил я, поднявшись на ноги. — Что касается штрафа. Я беру все платы на себя. И, более того, так как я высоко оцениваю ваш вклад в убийство Сущности, ваше вознаграждение составит… думаю, по два миллиона каждому.

После сказанного мной ребята встрепенулись, затаили дыхание и стали слушать меня куда внимательнее.

— И на будущее, если вы собираетесь и дальше работать со мной, — оглянул я ребят. — Любое наказание от Старостата будет компенсироваться мною. Благо, я сделал достаточно для Империи, чтобы уверенно стоять на ногах и иметь возможность оплачивать труд людей, что рискуют жизнью, выполняя мои поручения.

— Неожиданно… — многозначительно протянул Тимофей. — Не знаю, что и думать.

— С этого дня ваш отпуск считается начавшимся, — осведомил я сидящих в помещении. — Можете оставить исправительные работы и отправиться к родным. Деньги будут переведены на ваши счета в течение недели.

На этой, казалось бы, утешительной ноте и закончилось наше собрание. Я дал ребятам время на раздумья. Был готов принять любой выбор, будь то готовность и дальше биться со мной спиной к спине, либо же желание двигаться без меня.

В конце концов, им для начала хорошо бы остыть и вылечиться окончательно. Сейчас вести деловые переговоры было бессмысленно.

Да и времени было мало, машина поджидала у ворот академии, а опаздывать на свой рейс я не планировал. В Московии накопилось достаточно дел, чтобы иметь необходимость отправиться туда как можно раньше. К тому же, я ещё с утра связался с Екатериной, девушку заранее повезли в родильный дом, ибо плод должен был вот-вот родиться.

В общем и целом, перед уездом настроение мне подпортили знатно.

Благо, было и то, что обрадовало. По приезду в аэропорт меня ожидал Аристарх Оболенский. Столп по сложившейся традиции прибыл попрощаться со мной. В ходе разговора он дал понять, что ситуация с моими новыми возможностями всё ещё не вышла за рамки нашего с ним разговора. Об амулете-перемещателе всё ещё знали только два человека. Я и Оболенский. Столп своё слово сдержал и решил оставить ситуацию на самотёк, хоть его и раздражал факт того, в какую сторону изменилось отношение Императора к Харитонову и остальным членам Старостата.

— Старики совершенно сбредили, — искренне возмущался мужчина. — Позволяют себе высказываться в твой адрес так, словно тебя из помойки достали и сделали главнокомандующим. Да и я под удары попадаю. Всё же именно я проложил тебе дорогу в Дозор.

— Это нормальная реакция, господин Оболенский, — успокаивал я, кося глаза на график рейсов. — В конце концов правда выйдет наружу, а их ложь, в которую те уже и сами верят, сыграет против них.

— Ох, Константин, скорее бы им понадавали по шеям, — качая головой, вздохнул столп. — Император уже крепко взялся за поиски ответов. Говорят, твоё быстрое появление в Архангельске заставило Романова почуять неладное.

— Не буду ему мешать, — признался я. — Так или иначе, факт наличия создателя порталов не так просто доказать. На это уйдёт время.

Столп помолчал секунду, раздумывая. Затем высунул из куртки свёрнутый конверт и протянул его мне.

— Словом, о порталах. Ты просил контакты человека, который может продать тебе артефакт-сосуд, — напомнил он. — Как примешься восстанавливать своё… устройство, обратись к нему за помощью. Зовут Борис Потёмкин. Он уважает своих клиентов, поэтому о твоей покупке не узнает даже Романов.

Я благодарно кивнул Оболенскому, приняв конверт.

— Вы говорили с Романовым?

— Лично не встречались, но о его действиях слышал от третьих лиц, — осведомил Оболенский. — Говорят, Император не верит в то, что точки пропуска самоуничтожились, и ищет виновника. Собирается отправлять разведывательные группы для выяснения причин уничтожения зоны пропуска. Говорит, если и есть этому хоть какое-то логическое объяснение, он сделает всё, чтобы разузнать о причинно-следственной связи.

— Выходит, недолго мне в тени скрываться удастся, — вздохнул я. — Тут уж стоит признать, что о конспирации я думал вскользь.

— Если кто и узнает, что ты имеешь к этому делу отношение, то точно не от меня, — подбадривающе улыбнулся Оболенский и заострил внимание на графике вылетов. — Ну-с, кажется, пришло время прощаться.

На экране высветилась информация о том, что начинается посадка на мой рейс. Обменявшись с Оболенским любезностями, я отправился на борт. Признать честно, было трудно думать о чём-то кроме Екатерины. В последнее время единственное, что будоражило — мысли о нашем будущем дитя. Возможно, слишком долго я пробыл в компании проклятых сынов Бездны.

В этом деле нужна прагматичность, последовательность и холодный расчёт. Поэтому неплохо бы отдохнуть от бесконечных сражений с аномалией.

— Костя-я-я-я! — крики детворы раздались разом, стоило моей фигуре возникнуть в створках ворот. Они побежали в мою сторону; те, что постарше, принялись обниматься, младшие же бросались на руки.

— Сколько у тебя шра-а-мов! — возмущалась детвора. — Тебя кто-то обидел⁈

— Эх, я этим уродам! — махнул кулачком Матвей. — Покажу-у-у!

— Вырасти сначала! — стукнула его по плечу девочка. — Проходи, братик! Мы все очень соскучились!

Пока возился с детьми, смотрел с улыбкой на людей, выходящих из домов. Старики щурили глаза в попытках опознать во мне члена семьи. И, как только у них это получалось, бежали в мою сторону с распростёртыми объятиями.

В основном меня встречали детки и старики. Все знакомые лица разом вернули меня мыслями в первые дни попадания в этот мир. Эмоции такие же искренние, как и всегда. Их радость доставляла куда больше удовольствия, чем смерти высших тварей. В общем, я был действительно рад вернуться к близким.

Вот только было ещё кое-что, что встревожило. Людей было мало. В основном старики. Женщин же как ветром сдуло — ни единой души.

— Ети-ить колотить, Костя, да тебя ж не узнать! — Захар Матвеич хлопнул меня по плечу. — Здоровый стал. Ты куда так быстро взрослеешь-то? Железо тягаешь в своём Дозоре⁈

— Я не вижу ни тётушки Елены, ни госпожи Фирузы, — оглядывался я по сторонам в их поисках. — Подскажи, Захар Матвеич. Где их искать?

— Катька-то рожает! — осведомил Аркадий Альбертыч раньше. — А чего ты хотел? Думал, тут будут сидеть, пока твоя родит? Мы ж семья, вот все и поехали её поддержать, а нас тут с детворой оставили!

Я заиграл желваками. Видимо, всё началось раньше запланированного. Екатерина говорила, что по прогнозам родит через неделю.

— Какая лечебница? — спросил я, отпуская из рук Лизоньку.

— Центральная, какая ж ещё? — отозвался Альбертыч.

— Кость, ты хоть бы с дороги отдохнул, — буркнула Лизонька. — Куда так сразу?

— Пускай бежит. Дело молодое! — улыбнулся Аркадий Альбертыч, скрестив руки на груди. — Мы его успеем ещё повидать, да и Катеньке он уж точно нужнее!

— Прошу прощения, — бегло извинился я и направился обратно в машину.

Пока автомобиль мчал в сторону лечебницы, я нутром чуял, что роды послужат катализатором для череды событий. Честно признать, для рождения было выбрано не самое благоприятное время. Вскоре меня объявят Громовым, и никто не знает, как на это отреагирует брат с его милой матерью. Оба достаточно жадны до денег и власти, поэтому станут гадить. Притом все уже осведомлены о беременности моей супруги, и это вынуждает думать и работать над их защитой.

Мыслей было много, и каждая тревожнее другой. Да, все эти враги по важности и рядом не стояли с зарождением новой жизни, но я как отец не мог позволить эмоциям завладеть моим разумом.

Оказавшись в лечебнице, встретил в коридоре госпожу Фирузу. Женщина знала, что прибуду со дня на день, поэтому ошеломления не испытала. Лишь поприветствовала меня и сообщила о том, что происходило, пока меня здесь не было.

— Поздравляю, — голос её звучал волнительно, она улыбалась, но по щекам текли слёзы. — У тебя родился сын, Кость. Три с половиной килограмма, темноволосый и голубоглазый.

Я замер на секунду.

— Вы плачете, госпожа Фируза? — сердце заколотило чаще, дыхание участилось.

— От усталости.

— К Екатерине можно войти?

— Конечно, но… — прошептала она. — Её здоровье резко ухудшилось. Ребёнок унаследовал родовую силу твоего рода, поэтому… её тело сейчас слабенькое.

Я поджал губы. Слова застряли в горле.

— С ребёнком всё в порядке?

— Да, сынок, — кивнула она. — Пошли. Я тебя провожу.

Фируза проводила меня в родильный блок, где по сторонам от коридора располагались двери в палаты. Когда подошли к нужной двери, женщина открыла её, оставив меня одного. Я тихо шагнул в палату, где лежала бледная Екатерина с завёрнутым в полотенце ребёнком на руках.

— Привет, — прозвучал хриплый голос супруги, она слабо улыбнулась. — Хочешь посмотреть?

Я шагнул вперёд, поглядел на сморщенное тельце. Смотрел на это и глазам своим не верил. Мне выпал шанс стать отцом снова. Удивительно.

— Как ты себя чувствуешь? — взяв на руки сына, я склонился к Екатерине. Ритм биения сердца супруги был нестабильным, так бьётся старческое сердце.

— Ты такой раненный, — девушка провела пальцем по моему лицу.

— Не переводи тему, — настаивал я, вручив ребёнка лекарю и засучив рукава. — Линии на твоём теле должны были помочь.

— Видимо, я оказалась слишком слабенькая, — пожала она плечами.

— Всё хорошо, я поставлю тебя на ноги.

Пётр Романов проводил очередного гостя. Тот вышел из кабинета.

На сегодня всё, — подумал мужчина устало.

Вроде недавно целая зона пропуска самоуничтожилась, Империя смогла отбить свои земли и присвоить брошенный Контрольный Пункт Дозора обратно, но работать приходится в разы больше, чем обычно. Расслабляться было непозволительно. Император весь день вёл переговоры, касательно последних событий. Требовалось донести своё видение и заручиться поддержкой не только знати, но и представителей других государств.

После случившегося на Северных границах, близ Архангельска, Российская Империя вышла в лидеры по развитию методов борьбы с зонами аномалий. За всю историю ещё ни одному государству не удавалось уничтожить зону пропуска тумана за столь короткий промежуток времени. Потому буквально каждый лидер своей страны обратился к Романову с деловым предложением, связанным с передачей технологии разработок.

Из намеченных целей выполнено было процентов тридцать. Не то, чтобы провал, но близко к этому. И всё по причине того, что никто не мог ответить чётко на вопрос «Как это произошло?». Поэтому пара минут на отдых, на то, чтобы собраться с мыслями, и дальше за работу — налаживать связи и улаживать важные вопросы.

В дверь постучались, в кабинет вошла Диана Романова. Она положила охапку бумаг отцу на рабочий стол и развернулась.

— Диана, — одёрнул Пётр Романов свою дочь. — Присядь, будь добра.

Девушка остановилась, вернулась и села на стул перед отцом.

— У меня к тебе просьба, — озвучил старик.

— Говори. Но имей в виду, я тоже загружена.

Старик понимающе кивнул.

— По последним новостям, Костантин Шагайн сегодня вернулся в Московию, а это значит, пора запускать процесс присвоения ему отцовского завещания, — протянул он, глядя в глаза дочери. — Личная просьба начальника тайной канцелярии, господина Болконского.

Диана знала и о просьбе, и о том, что она принадлежит Косте. Именно он просил Болконского поговорить с отцом о задержке прошения. Диана знала, что Костя станет князем Громовым, если выживет в Дозоре.

Но… последние новости, связанные с ним, не казались для Империи утешительными. Солдат, нарушивший приказ, должен нести наказание, а не получать статусы и власть. Странно, что отец вообще никакого внимания на это не обращал. Возможно, именно рассудительность, невосприимчивость к «слухам» и спокойствие Петра Романова были теми свойствами, которые Диана в нём не разглядела раньше.

Но Диана решила спросить.

— Ты в последние дни был недоволен Костей. Не думаешь, что такими темпами он может сесть на шею?

Старик поднял взгляд на дочь, усмехнулся.

— Недоволен? Этот парень создал защиту для Архангельска, доченька, — тон его был по-отцовски тёплым. — Да, он плюнул на приказ Старостата, но отправился в стены Контрольного Пункта и разбил тварь наивысшего ранга. Его неописуемый успех портит лишь факт неповиновения. Порой талантливые бойцы строптивы и самовольны, с этим нужно лишь смириться.

Диана подняла брови от изумления. Костя тоже говорил о том, что отец доверяет ему больше, чем любой другой представитель власти. Неужто Костя узнал за пару встреч Императора лучше, чем его родная дочь?

Невозможно ведь такое! А если это правда, то теперь Костя кажется куда опаснее, чем раньше. Он читает людей не хуже талантливых менталистов… в таком возрасте.

— На будущее, Диана, — добавил отец с улыбкой. — Старайся смотреть на ситуацию с нескольких сторон, а в противном случае не вешай ярлыков.

— Х-хорошо, отец, — кивнула дочь. — Я начну готовить документы. Только… хотелось бы уточнить у тебя насчёт передачи такой власти человеку, который у нас под плашкой «подозрительный». Не думаешь, что это довольно рискованно?

— Отец завещал сыну свой род, — пожал плечами отец. — Запрещать что-то, полагаясь на слухи и туманную репутацию Громовых, дело глупое. К тому же, я обещал Шагайну земли в зависимости от того, как он будет себя показывать. Убью одним выстрелом двух зайцев.

— А что насчёт просьбы Харитонова убрать Шагайна? — склонила голову дочь.

— Не забывай, Константин всё ещё старший преподаватель в Архангельском учебном подразделении, — парировал Император. — Убрать его — значит, лишить студентов недавно введённого предмета. Такое мы не можем провернуть в рамках законодательства.

— Другие работники академии не особо рады видеть Костю в роли старшего преподавателя, — зная, о чём говорит, сообщила Диана. — Стоит Старостату надавить, как начнут поступать жалобы, и Костю вынудят уйти.

— Диана, он уйдёт только в случае, если это будет его личным решением. Ты ведь знаешь этого человека не хуже меня.

— Поняла, — кивнула девушка. — Я могу идти?

— Погоди, — Император принялся копаться в горстке бумаг, положил папочку перед дочерью. — Помнишь, ты говорила, что Константин не мог попросту сидеть в деревне и отдыхать, когда всё это происходило?

— Помню. И до сих пор так думаю, — кивнула Диана.

— Я отправил жандармов города Кенты допросить жителей деревни, в которой якобы «прохлаждался» Константин, — осведомил отец. — И, по мнению жандармов, парень и часа не пробыл в этой деревне. Последний раз, когда кто-то видел Шагайна в ней — водитель машины. Возможно, маскировался, но…

— Никаких билетов на самолёты он не покупал? — продолжила за отца Диана.

— Так точно, — кивнул Романов. — Словом, Шагайн попросту физически не мог прибыть в Архангельск спустя пару дней после того, как его видели в Кенте. Либо в системе возникла ошибка, либо же нас пытаются надурить все, вплоть до членов Старостата.

— При этом всём ты даёшь поручение начать передачу княжеского рода? — возмутилась Романова.

— Ничего ведь страшного не произошло, — пожал плечами старик. — Я лишь хочу, чтобы ты вернулась к своей должности докладчицы. И больше никаких ошибок, Диана. Если Шагайн что-то планирует провернуть за моей спиной, ты об этом должна знать и тотчас докладывать.

Диана кивнула. Отец до сих пор считает, что неповиновение Шагайна стало для неё неожиданностью. В противном случае, он не стал бы поручать ей докладывать на Костю снова, «прилепил» бы к парню кого-нибудь другого, кто создан из камня и не умеет сострадать.

— Есть продолжить наблюдения, — кивнула Диана. — Я свободна?

— Да, ты свободна. Передай матушке, что вернусь поздно ночью. Уж слишком много работы.

— Хорошо.

С момента рождения Эраста прошла неделя.

За всё это время я ни разу не вышел за территорию лечебницы, был рядом с Екатериной. Ждал, пока лекари дадут добро на то, чтобы я её вывез. Медики долго упирались, запрещали мне что-либо предпринимать, а тем более увозить её с собой, но всё же были вынуждены сделать это, хоть мне и пришлось надавить своим положением в обществе.

Район, в котором жили безродные, тоже не был лучшим местом, чтобы быстро восстановить здоровье Екатерины, потому первым же вечером я собрал вокруг себя всех членов семьи и сообщил о том, что собираюсь перебраться в другое место на какое-то время.

Причина, по которой я решил увезти Екатерину и ребёнка в более скрытное и защищённое место, состояла не только в желании как можно быстрее восстановить супругу. Ещё один важный повод отправиться в отдельно стоящий дом — возможность соорудить свою личную мастерскую и работать над улучшением артефактов. К тому же, моя родовая прана открылась с совершенно другой стороны, а это значило, что придётся знакомиться с ней по новой.

Ну и наконец третья причина. Наследство. Когда оно войдёт в силу, начнётся череда проблем и рисков. Да, возможно, я чересчур осторожничаю, увозя самых близких в отдельный дом, но всё же… зная истинные возможности Вольных, я всё ещё не могу с уверенностью сказать, что каждый из безродных живёт своей жизнью и думает свои мысли. Мне куда проще быть одному, чем каждый раз ловить себя на мысли о том, что кто-то в семье передаёт информацию контрабандистам.

Напомню, эти люди чуть-было не перебили весь мой отряд, практически уничтожили северную границу Архангельска и без каких-либо сожалений умертвили князя Михаила Громова. Они слишком умны и опасны, чтобы недооценивать их.

— У нас с Екатериной есть семейный дом на землях Аристарха Оболенского, — заключил я после долгих споров и объяснений, сидя за общим столом в окружении всех членов семьи. — Уверяю вас, мне будет куда проще восстановить здоровье Екатерины там — в месте, где нет переплетений разных аур.

Безродные воспринимали новость поэтапно. Сначала с ярым негодованием, затем с желанием сгладить углы и изменить мои планы, а в конце с вынужденным принятием. Разумеется, все они были озадачены резким ухудшением здоровья Екатерины, потому считали, что эта проблема касается и их тоже. И лишь немногие были согласны с любым моим решением. Но в итоге мне всё же удалось объяснить, что так будет лучше для Екатерины.

— Мы будем навещать вас, — с решительностью в голосе осведомил Старейшина.

— Исключено, — без раздумий мотнул я головой. — Дом был приобретён таким образом, чтобы никто не смог выяснить, что он принадлежит нашей семье. Столп поспособствовал секретности покупки и дал понять, что у него будут проблемы, если кто-то узнает об этом. Ваши же визиты могут быть заметны.

Старейшина отвёл взгляд, подумал минуту, но по итогу понимающе кивнул. Оглянул членов семьи и пожал плечами.

— Делай так, как считаешь нужным, сынок, — сдался он. — Мы поддержим любое твоё решение. Деваться некуда.

Я кивнул, поднялся из-за стола и пошагал в дом, где была Екатерина. Открыв дверь в её комнату, поприветствовал и госпожу Фирузу. Та сидела рядом с девушкой и покачивала спящего ребёнка на руках. Когда я начал собирать сумку с вещами, обе с вопросом посмотрели на меня.

— Ты предупредил их? — спросила Фируза.

— Да. Уезжаем сегодня ночью, — мой тон прозвучал спокойно. — Госпожа Фируза, вам бы тоже вещи собрать.

— Хорошо, — она поднялась на ноги, уложила мальчика к матери и на цыпочках вышла из комнаты.

Когда вещи были собраны, я присел к супруге и подбадривающе улыбнулся ей.

— Позволь взять тебя на руки.

Екатерина подалась вперёд, и я подхватил на руки её слабое тело. Мы осторожно выбрались из дома, после чего расселись в машину Игната. Я попросил парня одолжить мне автомобиль на какое-то время, ибо ехать в «тайное логово» под конвоем представительских машин с гербами было уж слишком шумно.

После слёзных прощаний с семьёй, мы уселись в машину. Эраст и Екатерина сидели сзади. Фируза была за рулём, а я рядом с ней, чтобы следить за дорогой, держа сенсоры активными. Не думаю, что кто-то будет атаковать столь посредственный на вид автомобиль, но для спокойствия будет лучше следить за обстановкой.

Убедившись, что слежки нет, мы завернули на земли Аристарха Оболенского, а затем направились к нашему участку. Когда я только увидел купленный Екатериной дом, то был приятно удивлён её выбору. Просторная территория с дюжиной разных зданий, построенных вокруг центрального — трёхэтажного особняка с панорамными окнами и большой озеленённой террасой.

— У тебя хороший вкус, — похвалил я Екатерину, выходя из машины.

— Ты ещё не видел, как там всё внутри, — слабо улыбнулась девушка в ответ.

И не слукавила. Дизайнеры явно постарались над тем, чтобы создать в доме уютную обстановку.

Фируза, словом, тоже была заворожена — настолько, что какое-то время попросту не могла расслабиться и почувствовать себя на своей территории. Ей всё в доме казалось жутко дорогим и даже роскошным, оттого женщина боялась ненароком что-то разбить. Однако через пару часов, когда мы расположили Екатерину в её комнате, а сами отправились на кухню пить чай, Фируза впервые почувствовала себя дома. Стоило лишь Эрасту срыгнуть на диван.

— Скажи, сынок, сколько времени нам предстоит жить здесь, в разлуке от близких? — в ходе чаепития спросила госпожа. Одной рукой она держала кружку, а другой покачивала кроватку с сопящим ребёнком.

— Вы знаете о законах медицины не хуже меня, госпожа Фируза, — отозвался я, глядя в окно. — Наши усилия, созданные условия и все прочие факторы имеют лишь небольшое влияние на сроки восстановления организма Екатерины. В первую очередь всё зависит от неё самой.

Фируза понимающе кивнула.

— Когда я увидела тебя впервые, Кость, ты был настолько же слаб, как и Екатерина сейчас, — расстроенно вздохнула она. — Тогда я не давала тебе шансов. И подумать не могла, что ты сможешь выкарабкаться так быстро.

— Верно, — подтвердил я. — Поэтому всё зависит не только от нас с вами. Но, как бы всё ни случилось, я готов пробыть здесь столько времени, сколько потребуется.

— Хорошо, — тихо протянула она, поднявшись на ноги. — Я буду рядом с вами, чего бы мне это не стоило. Спокойной ночи, Кость, завтра тяжёлый день.

— Доброй ночи, госпожа.

На следующее утро я проснулся раньше остальных. Принял водные процедуры, расколол дров для камина и принялся усердно работать над тем, чтобы осуществить все свои планы в жизнь. Ведь помимо здоровья Екатерины я был озадачен созданием мастерской, где будет возможность продолжить изготовление кулона. Каждое действие сортировал по его важности. Потому сначала занялся Екатериной.

— Доброе утро, — тихо протянула она, когда я вошёл в её комнату.

— Разбудил?

— Нет-нет, проходи.

Первым делом нужно было позаботиться о том, чтобы новые «доспехи души» не питались её личной аурой. Я вырисовал на теле Екатерины идентичные моим «линии связи», а затем принялся над рисованием «доспехов». Между делом разговаривал с ней, спрашивал о разном, что касалось здоровья, и просто отвлекал от разных тревог.

— А помнишь, когда тебя только-только привели в наш дом, я так же ухаживала за тобой? — со слабой улыбкой на лице спросила Екатерина.

— Да, только вот ты делала это с целью побольше поиздеваться над немощным, — отшутился я.

— И года не прошло, а столько всего изменилось, — меланхолично протянула она. — Кто бы мог подумать, что у нас будет ребёнок. А ты видел Эраста? Как же он на тебя похож.

Я улыбнулся, проводя линии души по её хрупкой ключице. Кожа супруги казалась прозрачной, кости её были слабыми. Любое неосторожное движение — и я ей мог что-нибудь сломать.

— Как там Эраст? — спросила она в ходе беседы. — Не плакал ночью?

— Нет, — отозвался я. — Фируза хорошо чувствует организм Эраста и без особых усилий успокаивает его.

— Без Фирузы многие наши детки бы не дожили до нынешнего дня, — осведомила Екатерина. — Она очень талантлива, Кость. Нам её сам Бог послал.

— И не поспоришь.

После процедуры нанесения линий души я помог Екатерине заснуть и отправился во двор. Там мне предстояло выбрать, какое здание лучше всего сойдёт под создание мастерской. Баня, летняя кухня, помещение для персонала, склады или… гараж?

Прошёлся по каждому и решил — гараж. Он устраивал всем; как площадью, так и оснащением.

Заказал покраску, сделал косметический ремонт. Разграничил зоны и оборудовал уголок для отдыха, куда поставил диван и кресла. За пару дней в помещении появился холодильник, чайник, кофе, сладости и напитки. Ещё появились стеллажи для книг, сейф и другие мелочи, которые превратили мастерскую в настоящее рабочее место.

И пока ждал необходимое оборудование для мастерской, перешёл к обустройству заклинательного круга. Так я назвал то место, в котором планировал заняться развитием родового потенциала и усилением связи со своей праной.

Больше десяти дней ушло на то, чтобы проделать всю необходимую работу. Оставались лишь последние штрихи — те самые необходимые артефакты, которые собирают в себе ауру и проводят её через себя. Когда принялся искать место, где смогу их приобрести, первым же делом обратился к человеку, которого порекомендовал мне господин Оболенский.

Единственное, с Борисом Потёмкиным нужно было встретиться лично. Поэтому пришлось готовиться к отъезду. Екатерине к тому времени становилось лучше, сердце и организм её медленно, но верно приходили в норму, однако всё ещё требовали пристального внимания, потому я попросил Фирузу не спускать с неё глаз и звонить мне сразу, как только возникнут проблемы.

— Борис Потёмкин? — спросила супруга, когда я рассказал ей о своих планах. — А он не опасный человек?

— Не знаю, но Аристарх Оболенский доверяет ему, — отозвался я. — Поездка не займёт много времени. Вернусь либо ночью, либо завтрашним утром. Фируза присмотрит за тобой, она не хуже меня разбирается в медицине.

— Хорошо, — встревоженно кивнула Екатерина. — Я буду ждать.

Выехал я на следующий день ранним утром. Перед тем, как направиться в поместье Бориса Потёмкина, попросил водителя остановить у здания банка. Там обналичил сумму из пяти миллионов рублей, надеясь, что этого хватит с лихвой на парочку средних по редкости артефактов. На счету практически ничего не оставалось после того, как оплатил труды своих соотрядников, однако я не спешил искать заработки.

Впереди ждёт присвоение княжеского рода. Уж деньгами обделён не буду.

Прибыв к воротам поместья по указанному адресу, наткнулся на рослого мужчину в пиджаке с гербом рода Потёмкиных. Тот узнал меня в лицо, кивнул и проводил до главного здания поместья. Пока шли, я оглядывался по сторонам, оценивая обстановку. И первое, что приходило на ум — то, что особняк Потёмкиных внушает уважение.

Наш с Екатериной дом был отнюдь не маленьким, однако перед поместьем Потёмкина он казался унылой хижиной. Одна лишь дворовая территория имения походила на парк. Помимо главного здания на территории располагалось около двух дюжин пристроек, напоминающих военные казармы.

Меня встретили как долгожданного гостя. Слуг было настолько много, что порой двоилось в глазах. Первые проводили от ворот до двери, другие помогли добраться до нужного этажа — а третьи дали возможность узнать, в какую именно комнату следует идти.

Сам господин Потёмкин был невысоким коренастым мужчиной с сединой на висках. По лицу можно было определить сразу — он знает толк в ведении деловых переговоров. Говорил аристократ складно, показывал артефакты только через стеклянные рамки, объясняя это тем, что нетронутые они куда дороже. А самое ценное хранил в чемоданчике.

— Что ж, хочу обозначить сразу. Для того, чтобы разбираться в этих артефактах, нужны определённые знания и, не побоюсь этого слова, определённый жизненный опыт, — обозначил господин Потёмкин перед тем, как перейти к продаже. — Предметы, которые мы сегодня обсуждаем — не какие-то побрякушки.

Я понимающе кивнул. И продолжал кивать в ответ на долгие подробные описания товаров Потёмкина. Было видно, человек действительно разбирается в данном ремесле, глаза его, что называется, горели. Закончив свою тираду, Борис наконец распахнул чемодан — и открыл моему взгляду с полдюжины любопытных украшений.

— Аристарх говорил, тебе нужен камень, который может послужить сосудом для внушающих потоков ауры, — подал он голос, заворожённо разглядывая свой же товар. — Эти — самые редкие.

Я опустил глаза на артефакты. Да, эти камни я встречал не раз на Триаде. Они и там считались довольно редкими. Заметив любопытство в моём взгляде, Потёмкин улыбнулся ещё шире.

— Впечатлён, полагаю? — со сдержанным довольством в голосе заметил он. — Ну, господин Шагайн, что скажешь?

— Камни, похоже, подлинные, — заметил я. — Другой вопрос, какой именно артефакт вы готовы предложить мне за пять миллионов рублей.

Борис посмотрел на меня с явственным разочарованием. Захлопнул чемодан и отложил его.

— Нужно было с этого начинать, господин Шагайн, — вздохнул он. — За пять миллионов… могу предложить это.

Мужчина взял со стеллажа стеклянную коробку и положил её на стол передо мной. Я оглядел артефакт, определив для себя, что выдержит он лишь на пару телепортов больше, чем тот, который вручили члены Старостата. А затем кивнул.

— Я его возьму, — заключил я. — Только мне нужно увериться, что о покупке никто не узнает.

— Обижаешь, — раскинул руки в стороны Потёмкин. — Конфиденциальность — моя репутация.

В общем и целом, я приобрёл тот самый артефакт-сосуд для своих задач. Вернулся домой и на следующее утро приступил к его внедрению в перемещатель.

Эксперименты над прошлым кулоном дали мне несколько важных подсказок, как улучшить процесс слияния артефакта с частями тела Сущности. Что я и сделал. Внеся изменения, уселся за рабочий стол, провёл короткую медитацию, вводя сознание в «дхъяну», после чего взял потоки энергии артефакта под контроль и принялся за работу.

Возможно, звучит всё довольно просто. Набросал линии души, влил в артефакт энергии побольше и создал перемещатель. Но сядь сюда обычный человек, его внутренние органы бы не выдержали.

Дело в том, что энергия мира, которой я оперировал, была свободолюбивой дамой, что не хотела подчиняться без должного напора. Это как с водой. Достаточно прийти к любой реке и попытаться перенаправить поток и придёт осознание, что одними руками этого не сделать, какими бы сильными и ловкими они ни были. Можно вырыть новый канал, поставить дамбу или сделать ещё что-то такое же масштабное, но для этого придется очень потрудиться.

А что, если поток необходимо перенаправить одним лишь магическим началом?

В общем, то, чем я занимался в мастерской, требовало полной самоотдачи. Если бы не месяцы обучения и экспериментов в зонах аномалий, то всё заняло бы куда больше времени. Я ловил малейшие отклики в организме, фокусировался на разных точках, структурировал общий поток, интегрировал его в кулон… Стоило где-то ослабить контроль, как сразу возникало напряжение. Если промедлить и ничего с ним не сделать, то явится боль. А там и до травмы недалеко.

И это происходило на малых объемах ауры. Малых с точки зрения того, что скапливалось в артефакте за сутки. Когда оставлю камень «заряжаться» на неделю или месяц, будет куда сложнее.

Процедура занимала где-то по паре тройке часов в день. В конце, когда работа заканчивалась, я заваливался на бок, потный и выжатый. Дожидался, когда организм успокоится, пересаживался с дивана на пол и начинал медитировать.

И это было только началом. Планы мои простирались гораздо дальше. После медитаций, убеждаясь, что состояние тела нормализовалось, я доставал блокнот и принимался по памяти вносить все интересные данные, которые собирал с уверенностью в том, что те пригодятся мне в дальнейшем.

Жизнь в таком ритме тянулась около месяца. Признать честно, я и позабыл о том, что можно жить настолько спокойной, размеренной и комфортной жизнью — так, что буквально терялся счёт времени. Эраст с каждым днём крепчал на моих глазах, как и Екатерина. Мои личные успехи так же начали выходить на новый уровень. Лучше удалось понять прану. Кулон же, который я улучшал, приобрёл новую защиту от внешних угроз.

И, казалось бы, лучше отпуска и не придумаешь. Я занимаюсь своим ремеслом, живу дома и забочусь о своей семье — чего ещё может желать взрослый мужчина? Вот только моё спокойство никак не заботило других людей, интересы которых плясали вокруг моей персоны.

В конце мая, когда снег практически растаял, открывая взору сырую почву, а снежные дни заменились дождливыми, к нам наведал кортеж. Вереница представительских машин с гербами Романовых на капотах остановилась за воротами нашего дома. Из дверей высыпала личная гвардия Императора, которая сопровождала Диану Романову.

Я на тот момент был в мастерской, работал над новым сплавом кулона. Почуяв сильную ауру, быстро закинул элементы в сейф и вышел встречать незваных гостей с засученными рукавами и испачканным лицом.

— Костя? — склонила голову Диана, встретившись со мной взглядом. — Ты чего такой чумазый?

— Какой есть, — я пожал плечами. В мыслях старался понять, как она нашла меня. — Прошу простить, госпожа, что не привёл себя в порядок. Не мог предсказать твоего визита.

— А смотришь на меня так, словно и не хотел, чтобы я приезжала, — надулась Диана. — Ладно, я всё понимаю. У меня новости, и я не отказалась бы от предложенной тобой чашечки кофе.

— Да, конечно, — кивнул я, указав на дом. — Прошу.

Диана оставила своих амбалов стоять у ворот, а сама направилась в сторону дома под моим сопровождением. Мы вошли в двери, девушка поприветствовала Фирузу, которая к этому времени готовила ужин — и присела на кресло в гостиной. Я расположился рядом.

— Перед тем, как мы начнём, — подал я голос. — Скажи, Диана, как ты нашла меня?

— Связалась с твоей супругой по телефону, — пожала она плечами.

Я поднял бровь от неожиданности ответа.

— Откуда у тебя её контакты? — а затем меня осенило. — Ты копалась в моём личном мобильнике?

— Советую поставить на него пароль, — усмехнулась Романова.

Я поморщился. Эти человеческие устройства нужно будет изучить поглубже. Будет досадно, если по итогу меня подставит такая незначительная штука.

— Хорошо, урок я усвоил, — вздохнул я. — И по какому же делу ты прибыла ко мне?

— Вот, — девушка протянула папку с документами. — Отныне ты князь Российской Империи, Константин Шагайн-Громов. Поздравляю!

Я принял документы с растерянностью на лице. Новость хоть и была ожидаемой, но… свалилась на голову ушатом ледяной воды. Открыл папку, взял в руки завещание и начал читать. Когда закончил, отложил бумажку обратно и поглядел на Диану.

— Все Громовские богатства Михаил оставил мне?

— Ага, — кивнула она. — Хотя… нет, не все. Твой отец оставил Дарье Громовой швейную фабрику, а Юрию завещал несколько высотных жилых зданий и спортивно-боевой комплекс. Тебе перешли земли в Цареградском районе и небольшой кусок в Центральном. Несколько заводов по изготовлению строительного сырья, ну и так, по мелочи. Но главное — ты князь, а это значит, за грязную репутацию своего рода теперь несёшь ответственность только ты.

Репутация рода была последним, что меня волновало в этой ситуации. Ведь отец не спроста оставил мне целый княжеский род, на то явно были свои причины. Но на данный момент я был слишком потерян, чтобы думать аналитически.

— Как отреагировали Дарья и Юрий? — первое, что спросил я у Дианы.

— Ну… — Романова поглядела на наручные часы. — Они получат новость с минуты на минуту, поэтому пока сказать не могу.

Я хмыкнул.

— Думаю, они будут слегка расстроены.

— Я убью его! — швырнула в стену стопку бумаг Дарья Громова. — Ублюдок! Это какая-то ошибка! Я буду оспаривать решение моего мужа, документы точно подделаны! Они будут говорить с моими адвокатами, чёрт побери!

Юрий слушал крики матери, сидя за столом и раз за разом перечитывая завещание отца. Он не меньше матери был взбешён — так, как никогда ещё взбешён не был. Эмоции бурлили, уничтожая нервные клетки и вынуждая кровь бежать по жилам.

Отец, старый тупой маразматик, решил перед смертью наложить кучу дерьма у порога родного дома. Слёзы наворачивались на глазах Юрия, но происходило это не столько от ощущения потерянной власти, сколько от обычной человеческой обиды.

Как такое могло произойти? Как такая мысль вообще сумела овладеть разумом отца? Оставить всё человеку, который толком и не знает о делах рода! Это ли не безрассудство и безответственность?

Именно Юрий был истинным наследником, именно он стал примерным сыном для Михаила, который никогда не разочаровывал, придерживался семейных традиций и отстаивал интересы семьи. Он слушал отца всю свою жизнь. Слушал и соблюдал его волю; волю рода!

Но… по итогу получил ножом в спину.

— Не смей опускать руки, сынок, слышишь⁈ — истерично визжала мать. — Не смей! Этот наркоман с самого начала делал всё, чтобы вернуть себе род! Я же говорила всем, но мне не верили! Мы станем его проклятьем, сынок! Пусть только попробует сделать с нами что-то!

Юрий держал лицо кирпичом, но чувствовал, как дрожит подбородок. Слёзы наворачивались на глазах, а в горле образовывался ком.

— Выноси всё ценное, Юра! — крикнула Дарья. — Мы не оставим этому ублюдку ничего! Если не будет нашим, никому не достанется! Пусть всё сгорит, сынок. Пусть люди видят, каким ублюдком оказался его сын-наркоман! Нужно пересмотреть дело по смерти Михаила, я уверена, что этот мерзавец приложил руку к убийству родного отца!

— Закрой рот, — покачал головой Юрий. — Твоя истерика меня раздражает.

Дарья замолкла, губы её задрожали. Она рухнула на диван и глухо заплакала. Юрий взял в руку мобильное устройство и набрал номер человека, который был связующим звеном между знатью и Вольными.

— Да, господин Громов? — раздалось из динамика.

— Организуй нам встречу с главой Центра.

— Сделаю, господин Громов. Хорошего вам вечера.

На следующий день, после визита Дианы Романовой, новость отгремела по всей Московии. Я не был частым пользователем социальных сетей и прочих средств коммуникаций, однако Фируза и Екатерина следили за выходом каждой новостной статьи, потому были в курсе всех событий.

По словам супруги, люди были взволнованны странным решением Михаила Громова. Сделать наследником изгнанного из рода сына мог либо «съехавший с катушек» человек, либо тот, кому угрожали расправой. Мужчина своими действиями не только понизил значимость княжеского рода Громовых в глазах окружающих, но и «саморучно послал на три буквы» все негласные правила, которые запрещают возвращать в род изгнанных детей, даже если те — бывшие наследники.

Но я не был особо заинтересован тем, что думают люди. Обвинять меня в том, что я приложил руку к смерти Михаила Громова как минимум глупо. В это время я жилы рвал, чтобы вернуть Империи земли, а не интриги тут плёл. А что касаемо «съехал с катушек»… меня это не касалось.

Куда более важно было знать другое. Например то, что предпримет Юрий Громов. Парень вспыльчив, импульсивен. А под давлением своей матери и вовсе опасен; он не станет оставлять ситуацию на самотёк, да и рычагов давления после смерти его отца у меня не осталось. Если раньше эти двое знали, что любое нападение на безродных закончится моим ответным действием, то сейчас… им нечего терять.

И первое решение Юрия Громова вошло в силу спустя пару дней после обнародования новости. Фируза всё это время заглядывала в мою мастерскую с крайне высокой периодичностью — чуть ли не каждые два часа. И с каждым визитом рассказывала мне что-то новое.

В один из таких «визитов» она сообщила:

— Мне звонил Аркадий Альбертович, передал, что тебе пришла повестка в суд, — говорила Фируза взволнованно. Женщина все эти дни так и не смогла успокоиться ни на минуту. — Судя по содержанию письма, Юрий Громов обвиняет тебя в том, что ты подделал завещание и был причастен к смерти Михаила. У меня плохое предчувствие, сынок.

Я оставил работу, умылся и присел на кресло с кружечкой чая в руке. Признать честно, ожидал чего-то большего, хотя никто не говорит, что на этом атаки закончатся.

— Это было ожидаемо, — вполне спокойно отозвался я. — Никто не захочет терять власть таким образом. А что касаемо моей причастности… едва ли кому-нибудь станет выгодна моя фигура на посту главы княжеского рода. Разве что мне самому. Но у меня алиби.

— Да, но Юрий Громов же с этими связан, — щёлкнула пальцами госпожа Фируза, вспоминая. — С проклятыми из тумана. Последние люди, с которыми я бы хотела ссориться, это Громовы.

— Благодарю за то, что сообщили об этом, госпожа, — поднялся я на ноги. — Когда заседание?

— В субботу, сынок.

Я кивнул.

— Поможете собраться?

— Конечно, — вскочила она.

На следующий день началась моя подготовка к судебному заседанию. Включала она в себя немногое: подбор соответствующей одежды, стрижка и поиск хорошего адвоката — человека, который не позволит людям со стороны обвинения надавить своим положением. Потому я в очередной раз прибегнул к помощи Аристарха Оболенского; по рекомендации столпа связался с человеком по имени Эдгар Кутузов, и тот не стал отказывать в помощи. По словам столпа, парень был одним из его личных адвокатов — профессионалом своего дела.

Как только я связался с ним, тот попросил встречи. Более того, Аристарх Оболенский прибыл в Московию лично, чтобы предоставить всю документацию, которая защищала меня от обвинения. Адвокат отдал завещание на экспертизу, после чего дал понять, что нужны кадры с места убийства Михаила Громова.

Просьба была выполнена на следующий день, потому как первое, что я сделал — это связался с начальником тайной канцелярии, Сергеем Болконским. Он лично работал над поиском причин смерти Михаила, поэтому по старой дружбе выдал нам пару-тройку улик, которые демонстрировали, что Михаил Громов был убит ментальным воздействием.

В общем, что-то взяли из одного дела, что-то из другого (благо, их было достаточно), а затем всё это связали между собой и получили увесистую папочку, бодаться с которой Юрию Громову было не по силам.

На утро субботы Фируза приняла от портных мой костюм и вручила его мне. Закончив с примеркой одежды, перед поездкой в суд, я навестил Екатерину. Нужно было предупредить её о своём отбытии.

Супруга, между тем, радовала своим прогрессом. С каждым днём Екатерина выглядела всё более живой, улыбалась чаще и всё реже спрашивала у меня о том, сможет ли застать взросление нашего сынишки. Ритм биения её сердца восстанавливался, разгоняя по жилам всё большие (близкие к нормальному) объёмы крови. И меня это лишь радовало; девушка имеет превосходную волю к жизни, что, впрочем, не удивительно с её прошлым.

— Я волнуюсь, Кость, — озвучила свои переживания Екатерина, держа меня за руку. — В прошлый раз Дарья Громова натравила на нашу семью огромный отряд людей и тварей из тумана. Они убили Пантелея Пантелеевича и не понесли за это никаких наказаний. Я боюсь, что такое с нами может повториться.

— Я не позволю ей вас и пальцем тронуть, — решительно заявил я. — А если попытается, сильно об этом пожалеет.

— У тебя ведь нет права отказаться от наследства? — в надежде спросила она.

— Увы, — пожал я плечами. — Пока не выясню, зачем отец принял такое решение, думать об этом не вижу смысла. Важно показывать себя сильным врагу, иначе тот перестанет бояться получить сдачи.

— Ты прав, — согласно кивнула она, сжав мою руку крепче. — Хорошо, Кость, иди. Я поддержу тебя в любом вопросе и буду молиться за всех нас.

Я примкнул губами к макушке супруги, пожал ручку Эраста, обнял Фирузу и вышел за территорию особняка, где меня поджидал автомобиль. Присев внутрь, кивнул адвокату — и наша машина вывернула на дорогу.

— Волнуешься? — спросил он.

— Нет, — невозмутимо ответил я.

В пути с Кутузовым успели обменяться парой слов, относящихся к делу, а когда автомобиль остановился у здания администрации, вместе вышли из машины и направились к главным воротам.

Людей с фотокамерами было настолько много, что от вспышек начинало рябить в глазах. Кто-то подбегал с просьбой «дать интервью», другие попросту называли убийцей, но всё это было лишь помехой. Больше внимания привлёк инцидент у главного входа в здание.

Поднимаясь по широкому крыльцу, я заметил Дарью Громову, которая стояла рядом с Юрием и испепеляла меня взглядом, полным ненависти и презрения. Женщина вытирала платком слёзы и бормотала что-то в микрофон журналиста, пока её сын стоял столбом и не проявлял признаков жизни.

—…он говорил, что ему плевать на наследие Громовых! — краем глаза услышал слова Дарьи Громовой. — Лжец!

Я хотел-было обернуться, но адвокат взял меня за плечо, мотая головой в жесте не реагировать на провокацию. Впрочем, он был прав. Вернув мысли в порядок, я вошёл в здание.

— Константин, — в коридоре встретил меня начальник тайной канцелярии, Сергей Болконский. — Рад видеть в здравии. Хороший костюм.

— Спасибо, — кивнул я, ответив начальнику тайного сыска взаимностью на рукопожатие.

Оказавшись в зале суда, мы с Эдгаром Кутузовым расселись за свои места. После нас вошли Дарья и Юрий, а уже затем зал забился незнакомыми мне людьми. Судья объявил заседание начавшимся, попросил всех встать — и начал процесс.

Главный вопрос, который был поднят на заседании, касался подлинности отцовского завещания. Обвинители говорили о том, что я подделал его, подстроил смерть Михаила Громова с целью стать главным наследником и даже угрожал всей семейке расправой. А мы… защищались. Но в процессе суда быстро стало очевидным то, что Дарья и Юрий лишь пускают пыль в глаза. У парочки не было никаких весомых доказательств, ничего того, что могло бы усомнить судью.

Более того, сам Эдгар Кутузов улыбался, когда слушал речь обвинителей. На каждое слово Громовых у него было два ответных. Защищался он играючи, без запинок. Был виден опыт в подобных делах.

— Беспроигрышное дело, — в ходе заседания осведомил адвокат. В руках он держал экспертизу, которая подтверждала подлинность завещания. — После этого оно станет ещё более беспроигрышным.

И через некоторое время его слова оказались пророческими. По итогу судья сослался на недостаточное количество доказательств со стороны Дарьи и Юрия Громовых, назвал меня законным наследником и главой рода Громовых, после чего объявил заседание закончившимся.

— Ну, вот и всё, — пожал плечами Кутузов, когда мы выходили из здания суда. — Поздравляю с победой, господин Шагайн… ох, простите. Господин Шагайн-Громов.

Я улыбнулся, открывая дверь автомобиля. Но не успел я поблагодарить адвоката за проделанную работу, как меня одёрнул старческий голос.

— Господин Громов, можно вас на секунду? — прозвучало со спины.

Я обернулся и дёрнул бровью в удивлении. Это был сгорбившийся старик, который стоял на ногах только за счёт трости в руке. Сначала показалось, что это очередной журналист, но стоило старику поднять голову и поглядеть на меня, как я замер. Лицо старика отчётливо отразилось в памяти.

Я словно был с ним давеча знаком.

— Да? — склонил я голову.

— Меня зовут Любомир… Любомир Лютович Грибников, — представился он со всей любезностью. — Я личный слуга и помощник рода Громовых. Был куплен ещё мальчишкой вашим прадедом. Являюсь, дескать, правой рукой главы рода, вне зависимости от того, кто им является. Так как им назначены вы, отныне я — ваш личный слуга.

Личный слуга, который был знаком со Святославом Громовым? Интересная встреча. Я пожал руку старику, он вытянул мне свиток.

— Вот, возьмите, господин, — протянул он. — Это отныне принадлежит вам.

Я развернул свиток, присмотрелся и свернул его обратно. Ничего информативного в нём написано не было.

— Благодарю, — кивнул в ответ. Хотел-было развернуться, но снова был одёрнут. — Что-то ещё, господин Грибников?

— Ваш отец перед смертью попросил показать вам одно место, — осведомил он. — Если вы не возражаете, мы сейчас же отправимся туда. Дело касается той энергии, что кроется внутри вас.

Дрожащий морщинистый палец коснулся моей груди. Старик натянул добродушную улыбку и сощурил глаза. Чёрная жижа обволокла его палец и впиталась в кожу. Грибников сжал кулак и приложил его к своей груди.

— Господин, вам всё же лучше пойти со мной, — уверил он.

Я был искренне заинтригован, потому показательно вздохнул, поглядев на адвоката, и пожал плечами. Тот с улыбкой кивнул мне и сел в машину.

— Удачи, Константин.

— И вам не хворать, господин Кутузов, — попрощался я с адвокатом.

И поглядел на Грибникова, который молча озирался по сторонам. Автомобиль с гербом рода Громовых подъехал через пару минут после отъезда адвоката. Мы присели внутрь, и тот направился в совершенно незнакомом мне направлении.

Я оглядывал небольшой коттеджный посёлок, через который двигался автомобиль. С виду городок казался небольшим, но довольно ухоженным. Расположен он был за чертой Московии — там, где не было высотных застроек и прочей инфраструктуры. Но ко всему прочему, до этого места добрались мы вполне себе быстро.

— Это место принадлежит роду Громовых? — спросил я у старика, не отводя взгляда от приятных на вид домов.

— Это место принадлежит вам, господин Громов, — довольно пояснил Грибников. — Именно здесь находится родовое гнездо вашей семьи. Отсюда и началась великая история Святослава Громова. Вы, наверняка, спросите, почему Михаил Громов не жил в родовом гнезде, а я отвечу. Он делал всё, чтобы выбраться из тени своего деда, но едва ли это у него получилось. Наоборот, только запятнал репутацию столь великого княжеского рода.

Автомобиль остановился у кованых ворот, на которых был чётко выгравирован герб с надписью «Громов» под ним. Когда ворота открылись, машина заехала на территорию поместья. Вопреки моим ожиданиям, здесь было довольно ухоженно. Ровные колонны деревьев, аккуратно состриженные кустики и чистые дорожки.

Главное здание было похоже на крепость. Такой стиль явно устарел в глазах нынешних людей, однако для меня выглядел вполне неплохо. Когда мы вошли в главные ворота дома, старик подошёл к небольшой двери, на которой были едва заметны следы печатей. Приложил руку, и дверь отворилась. За ней открылся спуск в подвал.

Мы пошагали по лестнице вниз и оказались в просторной комнате, по центру которой был расположен небольшой алтарь.

— Главный артефакт рода, — обозначил старик, гордо дёрнув подбородком. — Сделать члена семьи главой рода через документы и завещания можно, но истинный глава рода Громовых должен иметь внутри родовую прану — энергию, которая изменила жизнь трёх поколений. Когда ты впишешь своё имя в алтарь, твоя родовая сила поймёт, кому служит.

Я поднял бровь, глядя на старика с изумлением.

— Только не говори, что прана слушает тебя, — старик быстро понял, что означает мой взгляд.

— Вообще, — задумался я. — Я её уже подчинил.

Глаза старика расширились от искреннего ошеломления. Он помолчал секунду, почмокивая сухими губами, а затем шагнул ближе.

— Неужели? — спросил он. — Хочешь сказать, родовая энергия питает твоё тело силой?

— Так точно, — кивнул я.

— Но… как? — подался он вперёд так, словно хотел разглядеть меня внимательнее. — Прана не способна подчиняться… ребёнку. Единственный, кто смог полностью подчинить её — Святослав Громов. И тот был опытным солдатом с многолетним стажем в тумане. Ты же…

— Ребёнок, я понял, — усмехнулся я. — Выходит, теория у вас не совсем корректна, господин Грибников.

Старик задумчиво кивнул, ища выход из сложившейся ситуации. Он явно хотел мотивировать меня новостью о том, что после связи с алтарём я смогу подчинить прану. Судя по всему, ему было важно, чтобы я официально объявил себя главой рода Громовых.

Впрочем-то, я не был против. Если это даст возможность узнать свою прану лучше, то так тому и быть.

— В таком случае, — спустя минуту раздумий подал голос Любомир Грибников. — Тебе будет интересно прочитать записи, которые оставил за собой каждый из твоих предков, что унаследовал родовую прану Святослава Громова. Приложив руку к алтарю и назвав себя главой рода Громовых, ты получишь доступ ко всем тайнам рода.

Уговорил. Я положил руку на алтарь и прикрыл глаза. Повеяло холодом, прана внутри затаилась в ожидании.

— Я, Константин Шагайн-Громов, принимаю род Громовых и беру на себя всё его материальное и нематериальное наследство.

На последнем слове в голове что-то взорвалось. Прана начала вытекать из меня в форме чёрной жидкости, уплотнилась в углу и соткалась в чёрный, слабо различимый силуэт. Старик тут же рухнул на колени и согнулся пополам, начав что-то трепетать. Я же склонил голову набок, разглядывая непонятной формы фигуру.

Такое существо я видел впервые. Сгусток чёрной жидкости утробно прорычал, приказывая встать на колено.

В ответ я смерил существо оценивающим взглядом и усилил ментальное воздействие. Под моим давлением силуэт в секунду растаял, вернувшись обратно в состояние «жижи». Жидкость потекла по полу в сторону моей ступни и попыталась впитаться в моё тело, но я лишь отшагнул, вынудив прану вернуться в прежнюю форму. Оно испуганно попятилось.

— Что ты такое? — искренне полюбопытствовал я. — Один из сынов Бездны? Из тумана?

— Нет, господин, — покачал головой Грибников. — Это паразит, что долгими годами питался аурой Святослава Громова. Бездна уничтожила его вид.

— Это любопытно, — довольно кивнул я, всё ещё разглядывая существо.

И снова заставил его раствориться. Но на этот раз, когда жижа потекла в сторону моей ноги, я позволил ей впитаться в организм и вернуться в своё привычное «логово». Любомир снова оглянулся, поднялся на ноги и отряхнул колени. Посмотрел на меня с интересом и склонился в поясном поклоне.

— Отныне я принадлежу вам, господин, — протянул он. — Какими будут ваши указания?

— Проводи до места, где хранятся записи предков, — велел я.

— Да, господин, — выпрямился старик и повёл меня в сторону металлической двери, за которой располагалась внушительных размеров родовая библиотека.

Книг было много — настолько, что мне не удалось бы и за месяц отыскать нужное, не будь рядом господина Грибникова. Старик, словом, ориентировался куда лучше. Высунул из угла помещения лестницу, приложил её к высокому стеллажу и вскарабкался под самый потолок. А когда спускался ко мне, в руках держал толстую книгу в кожаном переплёте.

— Вот, — вытянул он книгу.

— Я возьму её с собой, — я принял «подарок» и оглянулся снова. — Скажи, господин Грибников, в этом месте, помимо алтаря, есть ещё что-то ценное?

— Если вы про артефакты, то… увы, — пожал плечами Грибников. — Михаил Громов многое распродал, а то, что осталось, непригодно для использования.

— Хорошо, — я развернулся и пошагал к выходу. — Я сообщу тебе, где обитаю сейчас. Завтра, будь добр, собери всю информацию о моих владениях, боевой мощи рода и средствах на банковских счетах. Нам пора избавиться от ярлыка рода контрабандистов.

— Да, господин! — поравнялся тот со мной. — Сделаю!

Всё сыпалось, как карточный домик, на глазах…

Юрий Громов был в гневе, но старался не терять рассудок. Каждая мысль о потере наследства давила, как бетонная плита. Некогда близкие люди отворачивались один за другим. Даже родная мать не выдержала и пустилась во все тяжкие.

Юрий был уверен, всё должно было развиваться иначе. Он не должен был оказаться в этой ситуации.

— Сука…

Нервно покачиваясь на скамейке и пуская в воздух облака едкого дыма в ожидании встречи, Юрий размышлял над случившимся, но чем дольше это делал, тем лишь глубже закапывал себя в уныние. Парень яро хотел решить проблему. Готов был сделать это любым возможным способом, но в голову ничего не приходило.

Лишь злость.

Судья, жалкий продажный ублюдок, выставил его посмешищем на глазах у всей Империи. А князь Августинов снова сдвинул сроки помолвки с Софией. Впрочем, его дочь тоже хороша… сучка. Она даже не расстроилась, да и настаивать на помолвке не собирается.

Все планы мести так же катились в труху. Если раньше Юрий каждую ночь визуализировал, как стоит во главе всей преступной пищевой цепочки, как стоит и смотрит на труп своего братца, то сейчас… он лишь хотел одного. Вернуть то, что ему принадлежит по закону.

А самое обидное в том, что он саморучно помог брату стать тем, кем он является сейчас. Если бы не та встреча… всё было бы хорошо!

Шаги незнакомца одёрнули Громова от скверных мыслей. Вольный, одетый в тёмный плащ, присел к Юрию и закинул ногу на ногу. Выглядит спокойным, ублюдок.

— Времени на разговоры у меня немного, поэтому давай сразу к делу, — первое, что сказал мужчина.

— Меня интересует моё будущее, — озвучил Юрий Громов хриплым голосом. — Я хочу знать, как на моё членство в Центре повлияет новость о том, что отец переписал княжеский род моему брату. Как Вольные видят ситуацию?

— Как и любая организация, которая работает лишь с главами знатных богатых родов, — спокойным тоном осведомил Вольный. — Твоё имя было вычеркнуто из списка членов Центра.

Юрий Громов замер на секунду, сжав кулаки от нахлынувшей ярости. Но он держал себя в руках.

— Вы дали слово, что я стану частью Центра после того, как уберу заключённых Архангельска, — процедил он сдержанно. — А сейчас хотите вышвырнуть меня, как собаку плешивую.

— Уже вышвырнули. Ничего личного, господин Громов, — Вольный поднялся на ноги. — Возвращайся, когда будешь обладать властью княжеского рода. А пока старайся не плестись под ногами.

Кулак Юрия вылетел в лицо незнакомца невольно. Удар пришёлся аккурат в челюсть — так, что мужчину повело. Ярость настолько овладела рассудком парнишки, что тот на одном ударе не остановился.

Утробно зарычав, он бросился незнакомцу в ноги, повалил его на спину и начал колотить со всех сил. Но не прошло и полуминуты, как в голову вонзилась острая игла. Парень осёкся, коснулся виска и не почувствовал крови.

Ментальная атака?

Этой секунды в замешательстве хватило на то, чтобы пожалеть. Вольный размашистой пощёчиной высек искры в глазах Громова, скинул его с себя и поднялся на ноги.

— Убил бы тебя, да руки марать не хочется, — процедил незнакомец, поправил воротник и пошагал в пустоту.

Юрий простонал от жгучей боли, перевернулся на спину и поглядел на луну. По щекам потекли слёзы.

Утро добрым назвать было нельзя, ведь на следующий день ко мне с докладом заявился господин Грибников. Старик выглядел уставшим и, мягко говоря, потрёпанным. Судя по всему, он не спал всю ночь.

Похоже, задание я ему дал довольно масштабное.

— Вот, господин, — раскладывал тот документы на моём рабочем столе. — Вся информация о доходах ваших предприятий, долгах, резервах и бюджетах. Отчётность по каждому предприятию лежит в отдельной папке. Швейная фабрика и спортивный комплекс вам не принадлежат, поэтому их отчётность в чёрных папках.

— Молодец, господин Грибников, — похвалил я, мельком пробегая по цифрам. — Хорошая работа.

— Это не всё, господин, — продолжал старик. — По боевой мощи рода тоже провёл анализ. Траты на содержания солдат, личной гвардии и обслуживания техники. Помимо штатных бойцов на ваш род работает две преступные организации. Синдикаты «Пегас» и «Прайд» делают грязную работу и получают процент от прибыли, связанной с… кхм, контрабандой.

Я остановил старика жестом руки.

— Пока не забыл. Арнольд Драгунов всё ещё является главой синдиката «Пегас»?

— Да, господин, — кивнул Грибников.

— А Прайдом кто руководит?

— С Прайдом всё чуть сложнее, — замялся старик. — По сути, руководит синдикатом род Дубровых, но если вам интересно официальное лицо, то…

— Нет, не интересно, — перебил я. — В таком случае, я бы хотел встречи с главой рода Дубровых и Арнольдом Драгуновым. Будет лучше, если встреча с ними пройдёт в одно время. Сам понимаешь, дел невпроворот. Организуешь, господин Грибников?

— Куда ж я денусь? — старик покорно кивнул, сделав запись в своём стареньком блокнотике.

— Хорошо, что записываешь. Это правильно.

— Ну-с, теперь к интересному. Вот в этих папках вся теневая бухгалтерия рода Громовых, — обозначил он чуть тише. — Контрабанда, наркотики, девчата и артефакты. В общем, то, что приносит роду больше половины от всей прибыли.

Я хмыкнул. Не удивлён тем, что Михаил Громов лёг под Вольных. Таким образом он пытался вывести род на новый уровень? Думаю, затмить заслуги Святослава Громова у него не вышло, а вот втоптать его имя в грязь — вполне.

— Но, прежде чем вы начнёте отнекиваться, скажу сразу, — чуть подался вперёд Грибников. — Михаил при жизни работал с о-очень уж опасными людьми, поэтому любая ваша попытка снизить их доходы будет воспринята как недружественный жест. Всё может закончиться плохо, господин.

Я покачал головой. Уверен, Вольные уже попрощались с доходами, которые им приносил род Громовых. А если у них хватит смелости думать иначе и как-то угрожать мне, я буду лишь рад устроить им кровавую резню.

— Мы поступим чуть иначе, — подал я голос. — Для начала ты приведёшь меня в место, где эти самые твари хранятся. И не нужно говорить, что они раскиданы по артефактам. Не поверю, господин Грибников.

— А я и не собираюсь этого говорить. У вашего рода формально несколько мест хранения тварей, — осведомил старик. — Одно из них — спортивно-боевой комплекс, в котором руководит Юрий Громов. Будет трудно заставить парня дать вам доступ к этому месту.

— Этим я займусь позже, где ещё Громовы держат тварей?

— Ещё одно хранилище на землях князя Августинова. Там тоже проблемное место. Пойдёте на конфликт с родом, князь не станет идти на вас в открытую, лишь попросит поддержки у Центра. А те уже сами решат, что с вами делать.

Снова всё упирается в Вольных. Нутром чую, конфликта не избежать.

— Что такое Центр? — уточнил я.

— Организация, в которую входят главы знатных родов, что пляшут под дудку Вольных, господин, — ответил старик. — Ваш отец при жизни был одним из таких.

— Вот как. Продолжай.

— Второе хранилище находится на землях рода Дубровых. Туда, думаю, попасть будет проще всего. Дубровы слишком мелкие для Центра, поэтому кормятся с ложечки более сильных родов. В частности, и с ложечки Громовых, то бишь с вашей.

— Хорошо, — кивнул я. — Принеси мне координаты каждого из хранилищ.

Старик снова сделал запись.

— На этом всё, господин? — склонил он голову.

— Да, на сегодня всё. И поспи. Боюсь, рассыпишься такими темпами.

— Спасибо, господин. До встречи, господин.

В общем, утро не задалось. Вместе с наследством на меня навалилась целая прорва новых забот, проблем и обязанностей. Я понимал, управление княжеским родом не дастся лёгкой прогулкой, но и блага, которые я получал, нивелировали множество из недостатков.

Когда доклад Грибникова закончился, я пошагал обратно в мастерскую. Открыл, так называемую, книгу с записями предков, и продолжил её изучать. Читал историю появления паразита в теле Святослава Громова, изучал развитие праны и заучивал термины. Так я выяснил, что та самая «чёрная жижа» называлась «тенью» праны. Насчёт официальности данного термина уверен не был, однако решил, что «тень» звучит вполне логично. И получше «чёрной жижи».

Но самое интересное крылось не в терминах, а в возможностях праны. Судя по истории Святослава Громова, тот не пользовался никаким людским оружием. Ему было достаточно использовать тени праны, так как те были способны менять свою форму как угодно и сколько угодно. Более того, Святослав Громов использовал тень и как защитный покров.

Разумеется, все описанные способности заинтересовали меня. Прана способна быть действительно полезным оружием в арсенале. И главная её особенность в том, что ненавидит она тварей тумана так же яро, как и я.

Вот только практиковаться с праной оказалось сложнее, чем думал. Она ленива, непослушна и крайне упряма. Пока нет нужды, высовывается только через угрозы расправы.

Оттого ближе к ночи я был откровенно выжат. Помедитировал немного, отмыл с тела пот и пошагал в дом, к своей супруге. Признаться, пока восстанавливал её организм, не мог позволить себе никакой… кхм, близости, потому приходилось возмещать отсутствие секса интенсивными тренировками. Но сегодня… сегодня девушка не желала меня слушать.

Накинулась на меня и не желала отпускать. А я удержаться не смог.

Всю ночь мы посвятили плотским утехам, а проснулись поздним днём в крайне хорошем расположении духа, от стука в дверь.

— Вы так весь день проспите, голубки, — послышался голос Фирузы из приоткрытой створки. — Эрастушка совсем потерял вас.

— Идём, — довольно протянула Екатерина, примкнув к моему плечу губами. А затем поднялась на ноги… без помощи трости.

Ей это далось настолько легко, что она даже сама не заметила.

— Ко-о-ость?

— Да, родная, — с улыбкой на лице отозвался я, глядя на нагую спину супруги. Никакой болезненной худобы и прозрачности кожи. Она даже поправилась немного.

Девушка быстро приземлилась на кровать и ошарашенными глазами поглядела на меня. По щекам Екатерины потекли слёзы. Я в ответ только улыбнулся и краем глаза поглядел на створку, где всё ещё стояла Фируза. Женщина застыла с приоткрытым ртом.

— Счастье какое, — нашлось что ей сказать. — Катенька, доченька, солнышко моё, пёрышко моё.

В общем, да. Обед наш остыл раньше, чем мы прибыли на кухню. Пришлось еду греть.

— Совсем забыла сказать, — спохватилась Фируза за столом. — Сынок, к тебе приходил старичок, господин Грибников. Сказал, что организовал тебе встречу, о которой ты просил. Передал эту бумажку с адресом, вот.

Я дёрнул бровями в удивлении. Старик впечатляет своей работоспособностью.

— А время назвал?

— Да, семь вечера.

Екатерина поглядела на меня с тревогой. Я положил руку на её кисть и покачал головой.

— Всё хорошо, Екатерина. Это лишь деловая встреча. Тут нечего тревожиться.

Встреча была организована, как ни странно, в том самом спортивно-боевом центре Юрия Громова, где я практически год назад принимал участие в боях против тварей тумана.

Когда машина подъезжала к месту, по коже побежали мурашки. В этом месте всё ещё проводились подпольные турниры.

Не нравится мне это место. Жаль, старик Грибников об этом осведомлён не был.

Тем не менее, я решил закрыть на это глаза и направился в вип-ложе, именно там должна была состояться моя встреча с главами преступных синдикатов. Прибыл раньше остальных, потому решил подождать: заказал чашечку чая и поглядел на экран, в котором отображалась арена. Незнакомый ветеран с ржавым клинком в руке пятился, отражая атаки гневного Пустотного Шакала. Но двигался так медленно, что мне становилось не по себе.

Работая с одними из лучших проспектов Империи, я совсем позабыл, что люди слабые по своей природе. К тому же, они с возрастом быстро теряют в скорости, силе и прочих аспектах.

Смотрел до тех пор, пока ветерана не вынесли на носилках без левой руки. Шакал оттяпал её и унёс к себе в хранилище. Обгладывать.

Фигура Арнольда Драгунова попала в радиус видимости раньше, чем начался следующий бой. Я сместил внимание с экранов на главу синдиката Пегас.

— Какие люди! — первое, что произнёс господин Драгунов, когда заметил меня. — Константин, мой милый Константин!

Льстец в своей размашистой манере присел рядом со мной, достал сигарету и начал нахваливать, напоминая мне обо всех моих достижениях.

—…ходит слушок, ты там настоящая звезда, Константин! — всё говорил он, не прерываясь. — За год с «никому не нужного изгнанного из рода бедняги» стал чуть ли не первым кандидатом на пост столпа Империи! Я уже не говорю о том, что ты получил статус князя и продолжаешь на колени ставить всех, кто препятствует твоему успеху! Моё почтение, признать, не верил в твой успех!

— Вы здесь не для этого, господин Драгунов, — вздохнул я. Пора было прерывать эту болтовню. — Но признателен. Приятно слышать похвалу от человека, который принадлежит мне.

Драгунов осёкся. В миг исчезла его размашистость в движениях. Он приоткрыл рот, но затем снова его захлопнул.

Через полчаса за наш столик пожаловал второй участник собрания, Геннадий Дубровый, отец моего бывшего одноклассника и хорошего приятеля. По словам Кирилла этот человек был довольно вспыльчивым и прямолинейным. Любая попытка сбить его с толку могла привести не только к потасовке, но и к открытой вражде.

— Привет, Кость, — протянул руку Геннадий и кратким кивком поприветствовал Арнольда Драгунова. Присел за своё место, отложив портмоне. — Рассказывай, что за срочности?

— Никаких срочностей, господин Дубровый, — мотнул я головой. — Хотел лишь предупредить вас о некоторых изменениях в политике рода Громовых.

Мужчины слегка насторожились. Оба знали о том, что я стал главой рода Громовых, старались не показывать своих переживаний. Но и я не вчера на свет появился; знал, что сейчас в их головах.

— Громовы отныне не собираются спонсировать контрабандистов, — заявил я, добавив стали в голос. — Синдикаты «Пегас» и «Прайд» уходят в свободное плавание, если предложить ничего другого не могут. Больше того, любая ваша попытка перевозить контрабанду будет жестом враждебности к моему роду.

Прошла секунда. Две. Мужчины переваривали сказанное мной.

— Что ты несёшь, Шагайн? — наконец скривился Дубровый. — Кого ты из себя возомнил?

— Ты ведь понимаешь, что на контрабанде держится весь бюджет твоего рода? — выразил своё негодование Драгунов. — Убрать контрабанду, и вся бизнес-империя Громовых рухнет.

— Нет-нет, это какой-то бред, Шагайн! — вскочил на ноги Дубровый. — Ты не знаешь, о чём говоришь! Нельзя взять и отречься от всех трудов твоего отца! Ты пожалеешь о своём решении, если не передумаешь! Подумай, что случится с людьми, которые напрямую зависят от твоих действий!

— Карточный домик рухнет, Константин, — продолжал поддакивать Дубровый. — И первым завалит нас.

— Ваши синдикаты обязаны сменить свою политику, если вы хотите работать со мной, — повторил я спокойным тоном. — Скоро в Империи начнётся смутное время, люди разделятся на два лагеря. Те, кто выступает на стороне Империи, и те, кто против. Старые устои уже рушатся на ваших глазах, господа, а вы этого не замечаете.

Дубровый взял-было стакан воды, чтобы сделать глоток, но не выдержал и швырнул его в стену.

— О каких устоях ты говоришь, щенок⁈ — его сдержанная злость перешла в истерику. — Ничего не разрушится, если ты не будешь совать в чужие дела свой грязный нос! Убийство твоего отца тебе ни о чём не говорит⁈

— Я солидарен с господином Дубровым, — менее вспыльчиво кивнул Драгунов. — Смерть Михаила была жестом, обозначающим, что устои непоколебимы, а правила игры придумываем не мы. Будем возникать, нас сотрут так же.

Я хмыкнул.

— Убийство моего отца говорит лишь об одном, — озвучил я, оглянув собеседников. — Вольные, Центр и всё, что с этим связано, не имеют никакого контроля над ситуацией.

— Посмотрю, как ты запоёшь, когда в канаве найдут твой труп! — рявкнул Дубровый, вены на его лбу надулись.

— Разговор окончен, — я спокойно поднялся на ноги. — Вынужден откланяться. Много работы.

Выходил из-за стола с чётким ощущением того, что нажил себе врагов. С такой яростью на меня ещё никто не смотрел. Уверен, не будь я главой рода, меня бы попытались придушить там же.

Ну, а если серьёзно… что-то подсказывает, что не станут эти люди менять политику своих синдикатов. Найдут нового покровителя и будут работать на него. И не будут выглядеть жалко, ибо ясно каждому, других способов заработка у них нет.

Но я был вынужден так действовать. Твари усиливают положение и влияние Вольных, потому способствовать этому было бы глупейшей ошибкой с моей стороны.

Когда я вышел на улицу и пошагал к ожидающей меня машине, мне открылась картина.

Пьяный вдребезги Юрий Громов колотил моего охранника, который раньше охранял Юрия. Братец колотил и оскорблял всеми грязными словами этого мира мужчину, что был вдвое шире.

И стоило парню заметить меня, как он замер и успокоился.

— Ах вот ты где, ублюдок? — хрипло протянул он, сделав шаг в мою сторону и покачнувшись. — Какого чёрта ты забыл на моей территории⁈

— Она не твоя, Юрий. Отныне она наша.

— Ты отнял у меня всё, братец, — еле разборчиво выговорил он, сделав ещё один шаг. — Ты… ты… я вызываю тебя на дуэль. По правилам кодекса стали! Терять мне нечего, сукин ты сын.

Кодекс стали? Я склонил голову.

— И ты не имеешь права отказать мне! — ткнул брат в мою сторону пальцем. — Не имеешь, сука! Выбирай место и время!

— Как протрезвеешь, отправлю тебе и время, и место, — лёгким движением руки я убрал в сторону парня и сел в машину.

Когда мы отъехали на некоторое расстояние, я всё же оглянулся на Юрия и заметил, как тот стоит на коленях и стучит кулаками по асфальту. Мне не было жалко братца нисколько. Но всё же… возможно, Марк Громов ощущал себя так же, когда был изгнан.

Думаю, погубить свою жизнь после такой новости проще, чем сохранить.

После разговора с главами преступных синдикатов и внезапной встречи с Юрием Громовым прошла неделя. Я был сосредоточен на делах, связанных с дуэлью, хранилищами для тварей и собственным развитием, поэтому не сразу заметил, как другие проблемы начали выходить из под моего контроля.

Так много забот возложил на свои плечи, что не заметил, как враждебность преступных группировок «Пегас» и «Прайд» начала отражаться на жизни безродных.

Как оказалось, в течение всей этой недели только самый ленивый не терроризировал моих близких. Открыто, разумеется, никто нападать не осмеливался. Один шаг в сторону района, где живут безродные, и их головы будут снесены людьми Его Величества Романова. Но это не останавливало их гадить.

Бандюги из преступных синдикатов прошлой ночью подстроили поджёг в расположенной неподалёку забегаловке — так, что дымом заволокло всё, включая и район, где жили мои близкие. Люди Болконского быстро поймали и допросили их. Оказалось — мстят. Более того, они и детей безродных пугали. Ходили за ними, что-то выкрикивали, но не трогали.

В общем, дошло до того, что мне пришлось оставить дела и лично вмешаться в этот вопрос.

Так как князь Августинов, на землях которого жили безродные, не хотел мне помогать и буквально игнорировал все мои просьбы усмирить мерзавцев, мною было принято решение перевезти всю семью на земли, которыми владеет род Громовых.

Первым делом я проверил состояние Екатерины. Супруга была здорова: могла бегать, дышала полной грудью, а зрение её полностью восстановилось. Что касаемо безопасности сына, я соорудил на его пяточке «линию связи». Энергию высасывать будет маленькими порциями, но у ребёнка её хоть отбавляй. Зато позволит мне в любой момент возникнуть рядом, если что-то будет угрожать его жизни.

Когда выяснил, что вопрос здоровья Екатерины миновал, начал размышлять о вопросе включения всех безродных в род Громовых. Первым делом, конечно, обратился к господину Грибникову.

— Увы, только как слуг, — покачал головой старик в ответ на мой вопрос. — Если Екатерину и Эраста ещё сможете вписать в княжеский род, то чужих людей только как слуг. Но! Это лучше, чем ничего, согласитесь, господин Громов.

— Лучше, господин Грибников, — кивнул я. — Лучше.

— Прикажете заняться этим вопросом? — подготовил тот блокнотик.

— Да, займись. Думаю, они будут не против.

Да, вопрос включения в род был решён быстро, но он и не был сложным априори.

Куда более остро стоял вопрос с переездом. Я начал всерьёз раздумывать над тем, насколько безопасна жизнь безродных на землях человека из организации «Центр». Раньше, покупая тот район, я и не задумывался о том, кому он принадлежит. Сейчас же осознаю, что князь Августинов не трогал моих людей только потому, что беспокоился о своей репутации. Когда доходы князя заметно просядут, он будет вести себя так же, как и преступные группировки.

— Найди мне покупателя на район, где безродные живут, господин Грибников, — озвучил я сразу, как только первый вопрос был закрыт. — Находится на землях князя Роберта Августинова, ухоженный, охраняемый, метро в шаговой доступности.

Старик дёрнул бровями в удивлении, подумал и покачал головой.

— А по деньгам?

— Я покупал за четырнадцать миллионов.

— Кхм… видимо, вы не особо разбирались в рынке на тот момент. Тому району красная цена двенадцать. Но да ладно, сейчас и за такие деньги район мы не продадим.

Я состроил недовольство на лице.

— И почему это?

— Сами подумайте, господин. Там больше полугода жили безродные, — делал записи в блокнот Грибников. — А ещё весной на район напали твари тумана. Разгромили там всё. Средняя цена за такой район… ну, где-то порядка девяти миллионов, господин. Продаём?

Я скривил брови, но с Грибниковым спорить не стал. Этот старик уж точно получше меня разбирается в ценообразовании на недвижимость.

— Продавай, но не торгуйся, — велел я. — Не меньше девяти.

— Если не секрет, господин Громов, — подался вперёд старик. — Какая причина продажи?

— Переезд на земли Громовых.

— Так и думал. Нет проблем, господин, — отозвался Грибников. — Вы только скажите, куда именно вы хотите переехать. Я подготовлю дома для новых жильцов. Что вы предпочитаете?

— То, что будет лучше всего защищено, — отозвался я.

— Вам подойдёт родовое гнездо Громовых, — без раздумий заключил старик. — Определённо, господин. Вот вам мой крест.

— Сколько времени уйдёт на продажу и подготовку?

— Думаю, месяц, может два.

— Хорошо. Начинай, господин Грибников.

Я понимал, что за месяц может произойти всё, что угодно, поэтому после переговоров с Грибниковым начал готовиться к отправке Екатерины, сына и госпожи Фирузы обратно, к семье. Лично отправиться туда надолго не мог по причине больших объёмов работы, но решил проводить там часть свободного времени. А супругу и сына отправить должен был на постоянную основу, ибо они единственные аристократы, у которых есть привилегии. Такие должны находиться рядом.

К вечеру сообщил Екатерине, что она готова к возвращению домой. Признать честно, она скучала по дому. Жить здесь, вдали от родных, слишком долго… ей было тяжело.

Социум — дело в её жизни крайне важное.

— Правда⁈ — её глаза округлились, когда она услышала моё решение. — Переезжаем⁈ Ух ты!

— Да, — я улыбнулся, когда девушка напрыгнула на меня с объятиями. — Поэтому начинай собираться. Вечером выезжаем.

— Хорошо!

Эмоции безродных плескали через край, когда они заметили, как наша машина остановилась у ворот их района.

Аркадий Альбертыч, Захар Матвеич и все другие старички нашей семьи принялись толкаться, чтобы поздравить Екатерину и посмотреть на новорожденного Эраста. Комментарии о том, как он похож на меня, звучали отовсюду. Безродные детки тоже прибежали встречать нас, но они выглядели растерянно, не понимали, что происходит и почему все сюсюкаются.

До самого вечера я был рядом с ними. Сначала поболтал со стариками о своём наследстве, поделился общими планами и видением будущего. Те говорили, что были дико удивлены новости, а я в ответ лишь жал плечами. Тему включения их в род Громовых пока не поднимал, ждал, когда соберутся все члены семьи вместе — за одним столом.

Позже повидался с Лизонькой. В ходе разговора со Старейшиной девочка одёрнула меня за руку и сказала, что «очень-очень» ждала моего визита. Попросила прогуляться. Как я мог отказать? Разумеется, согласился, и мы пошагали по уже знакомым мне местам.

Рассказывала о своих успехах в школе, о том, как изменилось отношение её одноклассников после того, как перестала жить на улицах. Да и в общем выглядела счастливой. Единственное, жаловалась на то, что ей поступают угрозы, как и другим деткам. Впрочем, на то я и здесь.

— Не реагируй на пустые угрозы этих людей, юная госпожа, — дал я совет, когда мы возвращались с прогулки. — Будь уверена, ты под присмотром сильных людей.

— А правда, что ты теперь князь, братик?

— Так точно, юная госпожа, — улыбнулся я. — Но об этом поговорим за ужином. У меня есть новость для каждого из вас.

— Интересно! — сжала кулачки в любопытстве девочка.

Вернулись к ужину. Я дождался, пока соберутся все члены семьи и объявил о том, что собираюсь включить каждого из них в княжеский род Громовых в качестве слуг. Согласились они быстро и без раздумий:

— Это ж что получается, мы теперь и жалование получать будем? — завёлся Захар Матвеич.

— Да, — кивнул я с ухмылкой.

— Вот это новости, етить колотить! — покачал тот головой. — Надо же. На старость лет такое!

Да, предложение было таким, от которого сложно оказаться. Никто и не думал тревожиться, каждый чётко понимал: любая связь с княжеским родом — это огромный шаг в сторону благополучия, безопасности и уверенности в завтрашнем дне. А когда этот род принадлежит члену твоей семьи… в общем, они были крайне довольны и рады. Тему переезда пока не поднимал. Покупатель ещё не найден, да и не ясно, когда он найдётся. Нет смысла нагружать головы безродных лишней информацией.

К вечеру, когда ужин подошёл к концу, я пожелал доброй ночи членам семьи, Екатерине и сыну, сам же отправился обратно, на земли Оболенского. Там меня ожидали горы работы в мастерской.

Ворота дома растворились перед моим автомобилем. Водитель заехал во двор, заглушил двигатель и открыл мне дверь. В доме меня уже ожидал господин Грибников.

— Ты вообще спишь? — спросил я старика, усаживаясь на кресле.

— Вы ещё снисходительны ко мне в сравнении с Михаилом. Тот гонял меня как сидорову козу, — улыбнулся старичок. — Но речь о другом. Я решил, что ваш вопрос носит довольно интимный характер, поэтому прибыл лично.

— Мне приятно, что ты искренне хочешь помочь, — поблагодарил я. — Но такими темпами быстро перегоришь.

Старик кивнул, игнорируя предостережение, высунул папочку и положил её ко мне на стол.

— Три хранилища, где род Громовых держит взаперти тварей, — обозначил он, ткнув морщинистым пальцем на папку. — Тут самые точные координаты расположения этих хранилищ, господин. Точнее не найдёте ни у кого. Я был там лично, можете мне доверять.

Я кивнул старику.

— Ты продолжаешь радовать пунктуальностью.

— Благодарю, но теперь у меня к вам будет просьба, — присел старик поближе и поглядел на меня с любопытством. — Какой у вас план? Расскажите. Уж очень интересно.

Я устало поднялся на ноги.

— Господин Грибников, вас ждёт ещё куча работы, — не было желания выкладывать что-то тайное даже такому человеку. — Ты нашёл секунданта на нашу дуэль?

— Нет.

— Ну, вот и займись этим.

— Но…

— До завтра, господин Грибников.

Я вышел из дома и пошагал в мастерскую. Там начал подготовку к походу на хранилища: собрал удобную прочную одежду, вырисовал на своём теле нужные линии души, собрал сумку с самым необходимым оружием, выпил чашечку кофе — и взял в руки кулон-перемещатель.

Артефакт, который сейчас внедрён в кулон, далеко не самый качественный и прочный, как я выяснил ранее. С таким в туман на зону пропуска не сходишь, для той цели нужен будет камень получше. Однако сейчас, для быстрого перемещения по хранилищам этот «артефакт-середнячок» сгодится очень даже.

Когда сознание плавно перетекло в состояние «дхъяна», я открыл кулон и разрезал пространство. Если старик Грибников дал мне точные координаты, окажусь в хранилище бесшумно. Сделаю своё дело и перемещусь в другое — и так, пока не уничтожу всех запертых тварей, которых контролирует мой род. В противном случае придётся прорываться через охрану Роберта Августинова и Юрия Громова силой.

Пожелав себе удачи, сделал шаг в пустоту — и оказался в тёмном помещении. На следующий миг что-то крепко вцепилось в моё запястье. Послышался вереск твари.

Гадство!

Юрий Громов держал в руке письмо с информацией по дуэли, когда мать буквально ворвалась в его кабинет. Именно ворвалась. Хлопнула дверью, остановилась, тяжело дыша, поправила волосы и заявила:

— Так это правда? Ты решил подписать себе смертный приговор⁈

Парень плохо соображал после вчерашней пьянки. Он недоумённо нахмурился и медленно поднял глаза на мать.

— Стучаться не учили? — добавил он в хриплый голос стали. — Чего тебе нужно?

— Чего нужно⁈ — вспылила Дарья, схватив с полки статуэтку и замахнувшись. Бросила в стену, и та разбилась в десяти сантиметрах от уха сына. — Ты совсем обезумел, идиот⁈ Когда ты повзрослеть успел, а⁈ Кодекс стали, значит? А чего сразу не попросил перерезать себе глотку⁈

Юрий оглянулся за спину, посмотрел вниз, на осколки разбившейся статуэтки. Затем снова перевёл внимание на мать.

— Ты чего творишь, идиотка? — скривил он брови. — Закрой рот и выйди из моего кабинета, иначе я сдерживать себя не стану. Отныне я запрещаю тебе лезть в мои дела. И не смей оскорблять меня, матушка.

Успокоить её не получилось. С момента озвучивания передачи наследства всем стало плевать на их существование. И с Юрием, и с Дарьей стали общаться так, словно они безродыши нищие. Поэтому любое их слово утеряло всякий вес. Мать не слушала сына, сын не уважал мать.

— Как можно было вызвать его на дуэль, как⁈ В тебе много чести, я смотрю, идиот! — продолжала плескаться оскорблениями мать. — Твой папаша тоже жил по принципам, и где он сейчас⁈ Кормит червей своим…

— Заткнись! — на этот раз Юрий буквально рявкнул. Он вскочил на ноги и сжал столешницу от напряжения. — Ни слова о моём отце! Ты всю жизнь только и делала, что изворачивалась, раздвигала ноги, лгала и плела интриги за спинами людей, которые доверяли тебе! Не тебе его судить!

— Как ты…

— Сейчас об тебя только ленивый не вытирает ноги, алкоголичка ты проклятая! — продолжал Юрий. — В гробу я видал такую жизнь, тебе ясно⁈ Если суждено сдохнуть, так тому и быть. Не буду я хвататься за эту жалкую жизнь так, как это делаешь ты!

Мать замерла с приоткрытым ртом, присела на кресло и пристально посмотрела на сына. На глазах её навернулись слёзы.

— Юра… — подбородок её задрожал.

Юрий опустил голову, размашисто ударил по столешнице, оставив на ней след от костяшек.

— Уходи, мама. Я не могу видеть твоё лицо. Слышать тем более.

— Обо мне ты думал, когда вызывал этого мерзавца? — чуть ли не шёпотом спросила Дарья. — Я ведь умру без тебя. У меня только ты один остался. Почему ты так жесток со мной?

Парень не мог смотреть на слёзы Дарьи. Молча отвёл взгляд в ожидании, пока та уйдёт.

Ему резко стало стыдно за слова, которые он только что сказал матери. Она ведь не виновата в смерти отца. Она лишь та, у кого отняли буквально всё. Не каждый сможет сохранять себя в руках после таких «новостей».

К тому же, она и впрямь последнее, что у него осталось.

Послышались тихие шаги матери. Она подошла ближе, встала за спину сына и крепко его обняла, уткнувшись лбом о его затылок и зарыдав. Юрий повернулся и крепко обнял мать.

— Ты должна понимать, матушка, — на этот раз он говорил тихо. — Я вызвал его на дуэль, это слышали люди. Обратного пути нет. Последнее, что у меня осталось — моё слово. Потеряю его, потеряю себя.

Мать прижалась крепче к сыну. Заплакала сильнее.

— Зачем ты так со мной?

— Я должен был, правда. Либо я, либо он, другого не дано, — ком застрял в горле Юрия. — А теперь уходи, я должен начать подготовку.

Утробно прорычав от острой боли, я поджёг запястье — и морда твари вспыхнула, словно факел, озарив всё вокруг.

Осмотрелся. На вскидку, около сотни тварей уже успели образовать кольцо вокруг меня. Верещали в попытках запугать и забить в угол, но пока не атаковали — выжидали лучшего момента.

«Сожрать!» — прана внутри внезапно взвыла с вожделением. Родовая энергия проснулась, а из-под моих ногтей начала вытекать «тень». Сам я пока не двигался, поэтому и твари не атаковали. Стоит мне дёрнуть хоть пальцем, и те сомкнут кольцо на мне.

Прикрыл глаза на миг, выдохнул — и дал команду пране. Тень во мгновение приняла форму острых лезвий и тонкими стержнями вошла в головы десяти случайных тварей. Через секунду всюду брызнула кровь, окропив моё лицо. А на следующую секунду твари рванули на меня — растёрзывать, кусать и делать всё, чтобы нейтрализовать агрессора.

В помещении было слишком тесно, чтобы уворачиваться от ударов, поэтому решил не заморачиваться и снова призвал на помощь «тень». Чёрная жидкость в миг сменила форму и буквально «примагнитилась» к моему телу. Твари пытались её прокусить, но быстро отказались от этой затеи, так как покров был слишком прочным для их гнилых зубов.

Пустил кровь Пустотному Шакалу, что пытался прокусить голову, а потом и голова второй твари отделилась от тела, улетев в толпу. На этом твари не остановились. Один из Саблезубов открыл пасть и набросился сверху. Я не обратил внимания, убив ещё одного, кто был спереди. В этот раз кроме головы отсекло ещё и руки. И только позже я ударил по Саблезубу.

Дальнейшее заставило позабыть о том, что прогулка будет лёгкой. До меня всё же смогли добраться. Среди противников оказалась тварь высокого ранга. Она снесла меня и впечатала в стену, но по итогу оказалась нанизанной на… кол из тени. Откуда тот взялся — я сам не понял.

В этот же момент часть верхнего перекрытия пошла трещиной и обрушилась, накрыв собой с дюжину туманных. Меня зацепить не успело, портал за спиной возник раньше. Оставалось ещё около двадцати выживших тварей, поэтому возник я там же, но уже стоя сверху на обрушившейся плите.

Дальше биться было куда проще. Всё то время, пока я находился в хранилище, тень праны успела «заразить» всех противников. Мне лишь осталось щёлкнуть пальцем (в чём не было необходимости), как головы всех оставшихся врагов лопнули от переизбытка кровяного давления. Их тела синхронно рухнули навзничь.

Я присел на корты и протяжно выдохнул. Пот лил ручьём, плечо от удара постанывало.

Тренировка с праной, можно сказать, вышла успешной. Сейчас хранилище было завалено трупами тварей и их пустыми сердцами. Не сказать, что крайне доволен своей работой, но всё же задача была выполнена.

Второе место, в которое планировал устроить визит — хранилище на землях князя Августинова. Решив, что время играет против меня, отдышался за пару минут и создал новый портал.

Во втором хранилище было чуть светлее, а твари внешне выглядели куда более бодрыми и накормленными. В области шеи у каждой твари виднелся штамп, что был прижжён на коже. Видимо, эти ценились куда больше прежних. Я хищно улыбнулся, вытянув руку. Прана с искренним удовольствием приняла форму лезвий. Миг — и лезвия с лёгкостью вошли в тела Пустотных Шакалов.

А через секунду сражение приняло тот же сценарий.

Как бы сложно ни было, после месяца в тумане все эти твари казались слабыми, медленными и запуганными. Прямой угрозы для подготовленного бойца они не несли. Отточенными десятками лет движениями я с высокой точностью пронизывал станы тварей тенью. Воды здесь было сильно меньше, чем в тумане, поэтому привычные струи заменились «тенью». К тому же, я давно хотел пустить в ход уроки из дневника рода Громовых. Лень праны в этом месте улетучилась, и мне это было лишь в угоду.

Когда во втором хранилище остались лишь я и гора трупов с высосанными сердцами, создал третий портал — и шагнул внутрь.

Картина схожая с прежней. Твари, штампы на шеях, а через полчаса их трупы. Да, устал. Да, пару раз успели попасть, даже кровь текла из икры. Но ничего особенного. Я достаточно развил организм Константина Шагайна-Громова, чтобы тот играючи выдерживал подобные нагрузки. К тому же, прана и к концу третьего побоища не выдохлась. Насытилась сердцами тварей, стала более ленивой, но не выдохлась.

Всё закончилось поздней ночью — спустя четыре часа. Никаких проблем, всё настолько гладко, что даже странно. Обычно мне приходится менять стратегию на ходу, подстраиваться и импровизировать. Но, признаюсь, статус князя сильно облегчал задачу, да и старик Грибников дал мне настолько точные координаты, что я буквально без единой стычки с охраной и Вольными смог уничтожить тварей всех трёх хранилищ.

Камеры?.. Скажу честно, камеры были, но я их не трогал.

Нет смысла. Когда будут искать виноватого, и без камер поймут, что это я. А что касаемо слишком малого промежутка времени между убийствами… скажу так — каждое из трёх хранилищ принадлежит мне. У Августинова одно хранилище, информация с камер только этого места будет у него в руках. К остальным он доступа не имеет. То же самое могу сказать и о братце.

В общем, мне было выгодно озадачить контрабандистов.

Диана Романова находилась у себя в покоях, когда поступил приказ явиться к отцу. Девушка ещё спала, используя выходной для того, чтобы как следует отоспаться и наверстать последние дни. Если ты дочь Императора, это не избавляет тебя от учёбы, а наоборот, повышает требования, ведь нужно соответствовать статусу.

Приказ принёс слуга.

— Госпожа… Ваш отец просит срочно явиться.

— Насколько срочно? — недовольно пробормотала Диана из под одеяла.

— Немедленно.

Если немедленно, значит случилось что-то действительно важное.

— Сколько времени?

— Десять минут десятого, госпожа.

— Через минуту буду.

— Император просил поторопиться.

Рыкнув, Диана откинула одеяло, дошла до шкафа и быстро оделась. Если вызывают срочно, глупо надеяться, что удастся вернуться в постель. А значит лучше прийти подготовленной. Спустя сорок секунд девушка оказалась в кабинете, где её дожидался отец.

— Ты знаешь, где сейчас живёт Шагайн с семьёй? — тут же последовал вопрос.

Пару секунд ушло на то, чтобы осознать вопрос, увидеть стоящего недалеко от отца личного помощника Игната, сделать выводы и кивнуть.

— На землях Аристарха Оболенского. Он тебе нужен?

Отец посмотрел на помощника.

— Игнат Василич. Ты знаешь, что делать.

Помощник вышел, но Диана не обратила на это внимания. Костя знает, что Диана Романова на него доносит, поэтому не сильно расстроится, когда у своего порога встретит Игната. Её больше волновала задумчивость отца, его сосредоточенность и собранность. Он словно всю ночь не спал и боролся с сонливостью всеми возможными техниками поддержки фокусировки.

— Шагайн задействовал особый вид техники, — пояснил отец, посмотрев на дочь серьёзно. — Он способен двигаться со скоростью, примерно равной скорости света. Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Не понимаю, о чём ты, — присела Диана на стул. — О какой особой технике речь?

— Я точно не знаю, что именно он задействовал, но это «что-то» перебросило его на несколько тысяч километров меньше чем за минуту, — осведомил он, качая головой. — Мои люди сумели выбить информацию из Дозорных Архангельска, и все как один утверждают, что Шагайн был найден в озере Суксома.

Диана потупилась, вспоминая об этом озере, но решила уточнить.

— Это то самое озеро, куда отправился отряд Оболенского, чтобы помочь уничтожить зону пропуска тумана?

— Да, Диана, — озадаченно кивнул отец. — И Шагайн неведомым образом оказался там. По словам очевидцев, парень выпал из портала. Внешне был измождён, ранен и покрыт шрамами. Лекарей попросил не говорить о случившемся, но мои силовики смогли выбить информацию.

— Надо же… — искренне недоумевала Диана.

— Он что-то скрывает, а ты ни слухом, ни духом, — хмуро произнёс отец. — Я же просил быть с ним везде и всегда. Следить и докладывать обо всём, вплоть до его походов в туалет. Этот человек водит всех за нос настолько искусно, что мне порой кажется, пешки здесь скорее мы. Если с Вольными всё ясно, то с Шагайном… я не знаю и половины из всего, что он от нас скрывает. Какая у него мотивация, цель и средства её достижения. Что он вообще преследует и как будет действовать в будущем.

— Постой, давай по порядку, — остановила Диана жестом руки. — Он выпал из портала? То есть, он знает, как в этот портал проникнуть⁈

Отец молча поднял глаза на дочь, кивнул ей и забарабанил пальцами по столешнице.

— В этом нет ничего удивительного, он уничтожал точку пропуска и раньше, — пояснил он. — Я понимаю, что ты хочешь узнать. Почему точки пропуска, которые уничтожает он, не способны больше никогда возникнуть снова. Ответа у меня нет, но сейчас этот вопрос и не стоит так остро. Меня на данный момент волнует то, каким, чёрт возьми, образом он там оказался⁈

— Никакой летательной техники поблизости найдено не было? — уточнила Диана.

— О какой технике может идти речь, если интервал уничтожений точек пропуска был равен часу? — с раздражением отозвался Император. — Парень не расчищал территории, не пробивался силой через туман, через тварей. Он буквально проскакал по каждой точке, уничтожил их и… нет, я собственным словам не верю.

Диана округлила глаза от удивления. Слова отца казались бредом сумасшедшего, но он не выглядел обезумившим. Наоборот, таким задумчивым Диана его видела лишь дважды за всю свою жизнь. Первый раз был связан с Десятым столпом Империи и его пробудившейся древней кровью, а второй — когда были замечены первые движения контрабанды через границы Империи и зародилась тайная преступная организация «Центр».

— Нам нужны рычаги, Диана, — продолжал отец. — Мы и без того находимся в паритете с Вольными. Не можем на равных бороться с туманом. Если возникнет четвёртая башня в лице Константина Шагайна, в Империи начнётся новая перестройка общества.

— Ты Император, не забывай, — дёрнула бровью Диана. — Кому, если не тебе, достаточно щёлкнуть пальцем, чтобы от этой четвёртой башни избавиться? Зачем позволять Косте наращивать силы, получать княжеские статусы и делать то, что он хочет, если ты его опасаешься?

— Потому, что он действует в наших интересах, — сжал кулак отец. — Начнём давить, его приберут к рукам другие лидеры. Поверь, будь на то воля Шагайна, его осыпали бы золотом.

— Он не в наших интересах действует, а в своих, — возразила дочь. — Да, может, сейчас наши интересы пересекаются, но что будет позже?

Диана была согласна с отцом в ряде вопросов; прекрасно понимала, насколько Костя как загадочен, так и полезен, но отцовская доброта и нежелание держать парня в ежовых рукавицах начинали раздражать. Никто не говорит о том, что Костя враг, но рычаги влияния на него должны быть в любом случае.

— Я не просто так продолжаю внедрять тебя в его жизнь, — сменил тон разговора отец. Он посмотрел на дочь глазами, полными решимости. — Ты ведь не думаешь, что я оставил затею женить тебя на старшем сыне Короля Англии потому, что он… низкого роста?

Диана подняла бровь. Посмотрела на отца недоумённо. Неожиданный поворот.

— Я ведь сказала, что не буду участвовать в твоих политических играх, пап, — осторожно заявила она. — Именно поэтому я здесь, с утра до ночи работаю твоей советницей. Стараюсь приложить все усилия, чтобы быть полезной. Выдав меня замуж, ты лишишься своей правой руки.

— Моя родная, ты наивна, если веришь, что имеешь влияние на мои решения, — добрая улыбка растянулась по губам отца. — Но сейчас я действительно сомневаюсь в том, насколько ваш брак будет выгоден Империи.

— Почему сомневаешься? — хлопнула глазами Диана.

— Потому что ты, полагаю, лучший рычаг влияния на Константина Шагайна, — заявил отец. — И не говори, что это не так. Угрозы расправы близких, любые другие попытки повлиять на Шагайна… ничего не будет работать так эффективно, как твой негласный союз с этим человеком.

Диана перестала моргать — смотрела на отца так, словно пыталась прожечь во лбу старика дыру.

— От «доносчицы» до «рычага давления» меня решил повысить? — спросила она наконец. — Я была человеком, который заключил союз между Костей и его нынешней супругой Екатериной. У них родился ребёнок. Как ты вообще видишь это?

Отец вздохнул, покачав головой. Выглядел таким уставшим, что, казалось, любое объяснение давалось ему через большие усилия.

— Вижу, притом чётко, — пояснил он. — Он князь с женой-простолюдинкой. Ты — моя дочь. Для парня его статуса будет большой честью считать, что дочь Императора положила на него глаз. Он будет доверять тебе, посвящать в свои дела и говорить о мотивах.

Диана заиграла желваками. Она не собиралась быть пешкой в игре двух больших дядек, но и утверждать, что Костя ей не нравится — тоже. Сложно-то как.

— Я дам тебе время на раздумья, солнце моё, — тёплым тоном заключил отец. — Либо Шагайн, либо мистер Ривз.

— Какова вероятность того, что все твои слова насчёт влияния Кости — правда? — спросила она в попытках принять решение. — Он точно способен сделать нас сильнее?

— Вероятность пятьдесят на пятьдесят, — отозвался Император. — Но послушай, когда я говорю, что точки пропуска не могут самоуничтожаться, мне нужно верить. А пока этого не происходит я всё более твёрдо убеждаюсь в том, что все вокруг — идиоты.

Диана закатила глаза.

— Не строй гримас, — велел отец. — Не нужно ехидства. Главная твоя задача в том, чтобы Шагайн самолично решил, что нужно работать с нами. Ты же должна сделать всё, чтобы он ощущал безопасность. Заходить с позиции силы к такому человеку глупо. Можешь мне поверить.

— Я поняла тебя, — поднялась на ноги Диана. — Теперь я свободна?

Диана хотела поскорее выйти из кабинета отца, ей стало обидно.

Как бы она ни старалась быть полезной отцу, быть профессионалом своего дела, её постоянно воспринимают как женщину, приятное личико которой не заменят никакие старания.

Выходит, отец отправил её во второй раз следить за Костей не потому, что она профессионал? Он попросту хотел подложить свою дочь под парня, чтобы тот стал паинькой? Впрочем, другого она от отца не ожидала.

— Это ещё не всё, — отец не позволил ей уйти. — До меня дошли слухи, что господин Громов вызвал Константина Шагайна на дуэль.

Диана застыла с приоткрытым ртом.

— Чего?

— Да, я тоже не особо в восторге от этой новости, — хмуро осведомил отец. — Но последнее, что я хочу, это терять Шагайна. Парня вызвали на дуэль по кодексу стали, а это значит, что выживет из них один.

— Они совсем обезумили, — расстроилась Диана. — Братья готовы убить друг друга из-за отцовского наследства. Немыслимо.

— Такое бывает, к сожалению, — пожал плечами отец. — Выясни, где будет проводиться дуэль и сделай всё, чтобы никакой мерзавец не смог вмешаться в их конфликт. Учитывая, какое желание у Центра убрать Шагайна, попытки будут.

— Сделаю, пап.

— Игнат тебе поможет. Как вернётся, вы приступите к подготовке.

— Ага.

В кабинете князя Роберта Августинова царило молчание. Мужчина сидел с хмурым лицом, слушая доклад от помощника Евгения Золова. По его словам, вчерашней ночью кто-то тайно пробрался на земли рода Августиновых, попал в хранилище и перерезал всех тварей из тумана. Всю ценную контрабанду превратил в труху, после чего попросту скрылся с места преступления.

—…по моим расчётам, он нанёс ущерба на сто шесть миллионов рублей, господин Августинов, — заключил помощник. — Это при учёте, что вам принадлежала ровно половина из общей суммы. Такую же сумму потерял и род Громовых.

Августинов покачал головой. Невероятно. Кто в здравом уме осмелится на такое? Вольные не простят такого унижения, они предпримут серьёзные меры. В этом нет сомнений.

— Разжалуй всех, кто в ту ночь охранял хранилище, — велел Августинов.

— Сделаю, — кивнул Евгений.

— Скажи, господин Золов, такое только у нас случилось? — Роберт Августинов поднял глаза на мужчину.

— Отнюдь, — мотнул головой тот. — Вчера Юрий Михайлович Громов звонил, просил передать, что отменил подпольные бои. И случилось это по той же причине. В хранилище гора трупов, разруха и страшная вонь. Никто никого не видел, никто ничего не знает. И такая же история в Цареградском районе. Либо кто-то начинает закручивать гайки, либо мы столкнулись с отчаянным психопатом.

— По камерам смотрели?

— Да, господин. Силуэт в темноте был плохо различим, но подозреваем Константина Шагайна. Он же Марк Громов, который унаследовал род Михаила. Приказ это, либо же его личная прихоть — не ясно.

Князь фыркнул.

— Свободно попал в хранилище как князь Громов, нагадил и скрылся. Идиот, — тон Августинова звучал с издёвкой. — Но даже если так. Допустим, парень был под дозой. Скажи мне, зачем Громову избавлять себя от собственных же активов?

— Возможно, дело в его конфликте с Центром, — пожал плечами Евгений Золов. — Вольные нейтрализовали его отца, а он решил избавить род от любых связей с контрабандистами. Думаю, от неопытности и эмоциональности делает такие шаги.

— Вольные знают об этом?

— Знают. Но пока ничего не предпринимают. Говорят, ведут подготовку к дуэли Юрия Громова и Константина Шагайна. Первый якобы вызвал брата на почве зависти. Дуэль, говорят, проводить будут по кодексу стали.

Августинов дёрнул бровями.

— Братья решили перебить друг друга? Интересно, — задумался он. — Выходит, если победителем окажется Юрий, власть рода официально окажется в его руках?

— Безусловно, — подтвердил помощник.

— Вызвони Юрия, пусть он приедет ко мне сегодня, — велел князь. — Если есть возможность сохранить Юрия у «престола», нужно ухватиться за эту возможность всеми возможными силами. Нам ведь не нужны проблемы, господин Золов?

— Я полностью с вами согласен, — помощник кивнул. — Юрием манипулировать куда проще, в отличие от его старшего брата.

— Оба они те ещё отморозки, — отмахнулся Августинов. — Но да, Юрий всё же нам нужнее. В общем, задание ты получил. Выполняй. Отчитаешься вечером.

— Да, господин!

В кресле сидел мужчина, одетый в чёрное пальто. Он держал в одной руке бумагу с докладом, а в другой — сигарету. Рядом с ним стоял рослый парень в классическом костюме и с перстнем «второго круга» на безымянном пальце. Парень покорно ждал, пока «хозяин» завершит изучение и заговорит первым.

Спустя десять минут мужчина убрал доклад, снял шляпу и отложил её в сторону. Откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. На лице возникла нотка задумчивости.

— Хорош ведь, сукин сын, — единственное, что произнёс он.

Парень поморщился от произнесённого. Такое услышать он ожидал в последнюю очередь.

— Хорош? Наш оппонент уничтожил три хранилища за ночь, господин. В очередной раз унизил нас и оскорбил. В чём он хорош? Если так продолжится, акции Вольных и организации «Центр» кубарем покатятся вниз, — озвучил свои переживания член «второго круга». — Словом, членов Центра не меньше начинает тревожить его безнаказанность. Как долго мы будем молчать на его выпады?

«Нулевой» указал пальцем на доклад, который только что прочитал.

— Это ты называешь выпадом?

— Не только я так считаю, господин Нулевой, — заиграл желваками парень. — Каждый хочет знать, почему мы бездействуем и не можем дать отпор ублюдку, который гадит нам под дверь и при том лишь укрепляет свои позиции.

— Выжидать лучшего момента для удара, друг мой, это всё, что мы можем сейчас делать, — без нотки иронии пояснил мужчина «нулевого круга». — Шагайн — мелкий вредитель, и он не стоит тех рисков, которые понесёт Центр в очередной поспешной попытке его устранить. Пусть уничтожает то, что принадлежит Громовым. Это лишь делает его идиотом в глазах окружающих.

Парень нахмурился, потирая перстень на безымянном пальце. Он был недоволен позицией Нулевого. Возможно, спокойствие начальства раньше и помогало Вольным действовать с холодной головой даже в самых трудных ситуациях. Но сейчас оно было не к месту.

— Этот «мелкий вредитель» убил наших людей в Архангельске, — заявил член второго круга, сжав кулаки. — И продолжает посягать на жизни близких мне людей. Его позиция идёт вразрез с нашей, а это значит, рано или поздно нам придётся от него избавиться. И лучше рано, господин.

Мужчина затушил окурок сигареты в пепельнице. Снова взял пачку в руки, высунул новую сигарету и сообщил:

— Будь я таким же эмоциональным и вспыльчивым, как ты, друг мой, наша организация ни за что бы не прожила в самом сердце Империи до сегодняшнего дня. Подумай об этом и заруби себе на носу, говорить со мной в таком тоне не стоит.

— Прошу прощения, господин, — склонил голову парень.

— Чтобы убрать противника тихо, нужно бить точно и по нужным точкам, — мужчина в очередной раз выпустил облако едкого дыма изо рта. — Узнаем, что значит слово «Даркар» и то, как Шагайн связан с туманом, прижмём к стенке и повесим всех собак. Вопросы?

Парень кивнул.

— Есть вопросы. Юрий Громов после разрыва контракта с Центром впал в отчаяние и вызвал родного брата на дуэль по кодексу стали, господин, — озвучил он. — Разве это не лучший момент для того, чтобы избавить Центр от вредителя и заставить его ответить за все унижения?

— Это не лучший момент, но момент, — многозначительно покачал головой мужчина.

— Все понимают, Юрий Громов не победит, — без раздумий заключил член второго круга. — В равном бою Константин Шагайн слишком опасен. А терять человека, который готов работать на вас при любом раскладе, не выгодно. Обеспечив Юрию победу, мы убьём двух зайцев. Избавим род Громовых от неугодного главы, а Центр — от мелкого вредителя.

Мужчина кивнул, внимательно анализируя сказанное. Затем после минуты раздумий отметил:

— Тот, кто не выгоден нам, полезен нашему противнику, друг мой. Биться в открытую против Шагайна, который получает личную поддержку от Романова, это уже не попытка приструнить отбившегося от стада наглеца. Это попытка ударить по репутации Империи.

Парень поджал губы. Он не желал слышать такой спокойной размеренной речи. Он ждал действий от Вольных. Ждал приказ — убрать любой ценой. Но… этот человек не собирается рисковать своим положением. Уж слишком хорошо сидит.

— Князь Роберт Августинов предложил Юрию Громову помощь в дуэли, взамен на оплату долга за уничтоженное хранилище, — сообщил парень, сдерживая злость в голосе. — Это значит, что мы уже втянуты в этот конфликт.

— Пешки вроде Августинова принимают такие решения? — скривил брови мужчина в недовольстве. — Он совсем спятил разбрасываться такими обещаниями?

— Это ещё раз доказывает, что наш авторитет падает с высокой скоростью, — отозвался парень.

— Свяжись с Августиновым, предупреди, что следующая такая своевольность станет для него последней, — велел мужчина. — Но, раз он уже поневоле ввязал нас в конфликт, придётся принимать в нём участие. Вызвони членов первого круга. Ко дню дуэли они должны быть на своих позициях.

— Сделаю, господин, — почтительно склонился в поясном поклоне парень. — Разрешите заняться вопросом немедленно?

— Разрешаю.

Я перевязывал раненую икру лечебными бинтами, когда почувствовал присутствие незнакомой ауры в радиусе сотни метров. Ворча под нос, посмотрел в окно и заметил свет автомобильных фар и незнакомый силуэт, который стоял у ворот в окружении десятка рослых мужчин в классических костюмах с гербами Империи.

Незнакомец несмотря на охрану и прочее вёл себя вежливо, не выбивал ворота (что свойственно имперцам), не врывался на мою территорию без предупреждения. Лишь беспрерывно тыкал пальцем в звонок.

Первая мысль, которая всплыла в голове — кого там черти носят в такой поздний час?

Недовольно бурча под нос, я спешно закончил с перевязкой, натянул штаны и футболку, вышел на улицу — и открыл ворота. От того, что я поглядел в упор на имперца, меньше вопросов не стало. Разве что уверенность в том, что ни я, ни мой реципиент его не знаем.

Единственное, я краем глаза осмотрел автомобиль и в очередной раз отметил для себя флаг Росссийской Империи. Сделал нужные выводы.

— Доброй ночи, господин Шагайн-Громов, — вежливо приветствовал незнакомец, расположив к себе. — Меня зовут Тютчин Игнат Васильевич, я личный помощник Его Величества Романова по внутренним делам Империи. Прошу прощения, что явился в такой поздний час, но дело, по которому прибыл, не требует отлагательств.

Я, подавив желание хлопнуть перед его лицом воротами, лишь распахнул их шире. После чего сделал шаг в сторону, чтобы мужчины последовали во двор. Те сделали это без лишних вопросов. Охрана осталась на улице, господин Тютчев же вошёл вместе со мной в дом.

— Предлагать кофе не буду, я вас не рад видеть, — присел я напротив. Поднял уставший взгляд на Игната Васильевича. — Говорите, господин Тютчев. Что за срочности?

— Для начала хотел бы полюбопытствовать, — помощник Императора по внутренним делам внимательно поглядел на мою ногу. — Вы ранены, господин Шагайн?

— Тренировки, — недовольно пробурчал я. — Без прелюдий. Следующий вопрос.

— Как скажете, — кивнул Игнат Васильевич, высунув из сумки свои записки. — Я прибыл к вам по приказу Его Величества Романова с вопросом, который касается вашей дуэли с господином Громовым. Нас интересуют условия, место и время дуэли.

— Это вас не касается, — мотнул я головой. — Не суйте нос в чужие дела.

— Послушайте, я не пытаюсь контролировать вас, — тут же спохватился Игнат. — Информация поможет оградить вас от возможных нападений со стороны. Ни для кого не секрет, что вы сейчас на мушке у многих влиятельных людей.

Я хмыкнул, покачав головой. С каких пор их волнует моя личная сохранность?

— Для меня большая честь слышать, что Его Величество Романов беспокоится обо мне, но к чему такие меры? — развёл я руками. — Я и сам способен за себя постоять. Поверьте.

— Вы не понимаете масштабов проблемы, господин Шагайн-Громов, — возразил Тютчев. — Я сейчас говорю не о паре-тройке людей. Речь об огромной организации «Центр», которая считает вас главной угрозой порядка в стране.

— Они знают, что я под вашим надзором.

— Это не имеет значения, — возразил Игнат Васильевич. — Извините, но я… кхм, я настаиваю. Иначе вам придётся долго отлипать от меня. Я приставуч, заносчив и неприятен в таких моментах.

А он умеет уговаривать. Молодец. Я, не желая и мысли посвятить этому человеку, спокойно поднялся на ноги, подошёл к шкафу и взял в руки конверт. Вручил его Игнату Васильевичу и присел обратно.

— Исходя из опыта, такие предложения не звучат просто так. Тут должна быть выгода в том, чтобы я оставался живым, — добавил я, поглядев в глаза Тютчеву. — Я бы хотел знать заранее, к чему мне придётся готовиться?

— К сотрудничеству, — поднялся на ноги Тютчев. — Ну-с, я свою задачу выполнил. Вам желаю как можно скорее восстановить ногу, а нам — подготовиться, поэтому, с вашего позволения…

Я кивнул, проводив взглядом имперца и последовав за ним до самых ворот. Когда мужчина покинул мои владения, я продолжил перевязку. А когда все водные процедуры были окончены, отправился на долгожданный покой.

Следующие дни моей жизни проходили в более спокойном ритме. Казалось, в ожидании скорой дуэли затихли все, кто имел отношение ко мне и брату. А это целый срез влиятельных людей, способных доставить хлопот.

Да, об этом говорил Тютчев, но тогда мне казалось всё абстрактным, высосанным из пальца. Но чем ближе я приближался к дате дуэли, тем больше был уверен в правости господина Тютчева.

И… ещё один немаловажный фактор. Если раньше дуэль касалась только меня, Юрия и отцовского наследства, то сейчас в конфликт была втянута чуть ли не вся верхушка Империи — от знати и мелких аристо до главных лиц Империи.

Первые видели возможность убрать меня руками Юрия Громова — атаковать ментально с расстояния и заставить открыться под смертельный удар. И не удивительно, ведь для многих Юрий был куда более управляемой фигурой.

Если будет сидеть в князьях, сможет вернуть всё, что переломал я, и продолжить дело Михаила Громова.

К тому же брат готов на многое ради того, чтобы вернуть состояние отца. Вольным он точно не доставит неудобств — будет делать всё, что скажут, и не встанет поперёк горла.

Но вторые видели во мне союзника. Сторона Империи понимала, насколько выгоднее работать со мной. Я силён, полезен, обладаю целым рядом знаний по выживанию в тумане. Я готов на многие жертвы для победы над Бездной. Моя позиция понятна Романову, хоть и не до конца кристальна.

В общем и целом, на нашей дуэли будет сконцентрировано внимание многих.

Поэтому и подготовка должна быть соответствующей. Я не сомневался в том, что физически превосхожу брата. Был уверен, что лично с ним проблем не возникнет. Но была и другая сторона медали — излишняя уверенность и недооценка врага никогда не приводит к лучшему исходу.

Оттого решил не шутить с этим. Серьёзно изучил «кодекс стали», потратил немало отцовских денег на покупку хорошего прочного клинка, который не затупится даже после удара лезвием об лезвие. Более того, я решил, что не будет лишним вложить восемь миллионов в покупку нового артефакта-сосуда у господина Потёмкина. Мужчина был не особо доволен тем, что я даже после получения статуса князя пришёл с малой суммой и не попросил заглянуть в его «чемоданчик», но всё же продал мне камень.

Артефакт я связал со своим телом и назначил тратить его энергию исключительно для защиты моего разума от возможных ментальных атак. Закончив работу с защитой, подумал над планом «Б».

Если всё выйдет из под контроля, нужно будет в быстром режиме покинуть поле боя. Для этого неплохо бы взять с собой кулон-перемещатель.

Но тогда встаёт вопрос — кому его доверить?

Признать честно, долго думать не пришлось. Уже на следующий час я направил в Архангельск письмо с просьбой отправить мне моего личного голубя. Эрлик обычно сопровождал меня в тумане, а во времена отпусков оставался в Контрольном Пункте Дозора. Пришло время вернуть птенчика к хозяину.

Сложностей не возникло. Просьба была исполнена быстро — настолько, что уже через пару дней ко мне привезли клетку, внутри которой сидел Эрлик.

— Поправился что ли? — с улыбкой оглянул я пернатого, взвешивая на руке клетку. Тот не отреагировал.

Встреча была приятной, не отрицаю. Но уже на следующий час я только и делал, что готовил птицу к заданию. Эрлик не идиот, учить его не нужно, достаточно лишь сделать так, чтобы он запомнил. Поэтому «репетиция» не заняла много времени.

За день до дуэли ко мне в дом прибыл господин Грибников.

Он, как и всегда, был с новостями, папками и отчётностью.

— Добрый день, господин, — выглядел старик бодрым; видно, что выспался. Но вместе с этим на лице выражалась тревожность. — Я провёл работу над вашей дуэлью. И скажу честно, отыскать секунданта было сложнее, чем предполагал.

— Рад тебя видеть. Выкладывай, господин Грибников.

— В такой тяжёлой обстановке любой будет рад поддержке, даже такой грозный князь, как вы, — усмехнулся старик. — В общем, дела обстоят таким образом. Секундантом был назначен человек из тайного сыска. Дмитрий Титов, старший помощник Сергея Болконского, вашего старого приятеля.

Я довольно кивнул. Выбор секунданта устраивал. Помню, как Дмитрий Титов участвовал в охране моей семьи, когда тем угрожала Дарья Громова. Парень сработал отлично — показал свой профессионализм и стремление быть полезным.

— Дальше по новостям, — продолжал Грибников. — После вашего расчищения трёх хранилищ Вольные подозрительно притихли. Решений с их стороны никаких до сих пор не было, как и попыток разузнать о вашем местонахождении. Я в своё время достаточно проработал с Михаилом Громовым, чтобы понять — они не прощают таких унижений.

— Готовятся к дуэли? — усмехнулся я.

— Да, у меня тоже такая теория. Боюсь, вам придётся столкнуться с куда большими проблемами, чем Юрий Громов.

— Это не новость, — покачал я головой. — Осведоми все ударные силы рода Громовых о том, чтобы начали подготовку к дуэли.

— Сделаю, — записал он.

— А теперь дай мне отдохнуть. Завтра трудный день.

— Да, господин. Конечно.

Утро следующего дня прошло в будничном ритме.

Я проснулся в одиночестве. Так как уже вторую неделю о предутренних объятиях и поцелуях с супругой позабыл, пару раз провёл ладонью по пернатому темени Эрлика. Тот убрал голову, и на этом «нежности» были окончены.

Дежурно проснулся, умылся и позавтракал.

Медитация, нанесение линий душ и подготовка голубя также прошли в будничном режиме. Без спешки, без лишних нервов и переживаний. Когда прибыл автомобиль с моими солдатами, я уже был полностью готов к отправке. Присел в тесно набитый броневик, и мы направились в сторону первого пристанища безродных, что был в Цареградском районе.

Я решил, что дуэль будет лучше провести именно там — в месте, где я начал свой путь. С одной стороны символично, с другой — практично. Даже если развяжется побоище, большой проблемы для инфраструктуры не возникнет. Возможно, заденет пару наркоманов и бродяг, но война есть война. Без жертв не обойтись.

Мы прибыли на место за полчаса до начала дуэли. Я вышел из машины и принялся раздавать солдатам распоряжения по занятию нужных позиций. Заметил, как вдали мелькают силуэты силовых структур Империи, и тут же осведомил своих ребят о том, чтобы те их не трогали.

Когда поручения были розданы, присел неподалёку от места, где раньше любил поспать ныне погибший Пантелей Пантелеич, и прикрыл глаза. Но быстро открыл их, стоило ощутить присутствие ауры Юрия Громова неподалёку.

Машина остановилась в месте, где лежали мусорные баки. Парень вышел на улицу и поморщился.

— Ещё грязнее места выбрать не мог? — недовольно пробурчал брат, ожидая, пока его личная охрана выстроится в строй. — С другой стороны очень символично будет убить тебя там, где ты и должен был подохнуть.

Я хмыкнул, поднимаясь на ноги. Старик Грибников и другие принялись выдавать мне оружие. Дмитрий Титов тоже включился, вышел из своего автомобиля и направился в нашу сторону.

— На это и расчёт, — обозначил я, взвесив клинок в руке. — Буду рад убить тебя в месте, где твои люди пытались сделать это со мной. Расстраивает лишь то, что за ошибки матери приходится отвечать её сыну.

— Не нужно меня жалеть, ублюдок, — процедил парень, резко изменившись в лице. — И не смей говорить о моей матери так, словно знаешь её.

Я размял шею. Обиженный парнишка совсем отчаялся, раз ведёт себя так смело.

— Хватит болтовни, — отрезал я. — Дмитрий Вадимович, начинайте процедуру.

Титов кивнул и встал посреди нас. Начал зачитывать правила дуэли пока мы с братцем отходили на нужное расстояние.

Когда все формальности были соблюдены, Дмитрий ушёл в сторону и позволил нам скрестить клинки.

— Начинайте операцию, — дала команду Диана Романова.

Солдаты тут же скрылись за стенами помещения.

На самом деле, операция началась ещё задолго до дуэли. Первым делом люди Романовой просканировали местность. Получилось плохо, ибо Вольные отлично скрывали свою ауру. Что не удивительно, впрочем-то.

Тем не менее, перед дуэлью Кости все были на своих позициях. Да, нейтрализовать угрозу заранее не удалось, но на это ставок и не было… Сейчас, когда всё началось, имперцы были готовы ко всему. Даже если ментальные возможности маскируют ауру Вольных, линии связи Кости помогут определить, кто и откуда ведёт атаку. В общем, Диана была уверена, что сможет усложнить задачу контрабандистам.

Да и прошлая стычка в Архангельске много карт раскрыла благодаря Косте и его смекалке. Теперь знает каждый: Вольные способны жить простой жизнью, скрывать свои силы от сенсоров и годами внедряться в общество. И даже сейчас никто не уверен в том, что среди имперцев затаилась парочка таких.

Диана Романова была полна решимости, делала всё по методичке. К тому же, ей помогал Игнат Васильевич, он уж точно в операциях разбирается не хуже профессионалов. Не зря ведь сидит в помощниках Императора.

— Удачи нам, — вздохнула Диана и заострила внимание на дуэли.

Раздался лязг стали о сталь, который в ту же секунду послужил спусковым механизмом для обеих враждующих сторон.

В мой мозг словно вонзилась тысяча игл. Ноги подкосились, и меня повело — земля пошла рябью под ногами. Раздались взрывы вокруг, послышался рёв крылатых тварей. Словом, началась атака со стороны Вольных.

Люди Романовых ответили быстро. Твари не успели вылететь в нашу сторону, как были перехвачены магическими цепями. А ментальные атаки сократили своё воздействие — настолько, что мне удалось взять разум под контроль.

За тот миг ментальной атаки я всё же утерял равновесие и был вынужден получить урон. Клинок Юрия плотно прошёлся по икроножной мышце. Я отшагнул назад и смог уйти от второго удара, но тут же упал на колено от магической атаки. Брат бился с решимостью в глазах. Он не просто хотел выиграть, он был готов на всё, чтобы убить меня.

Пока всюду слышались громыхания, мы снова сошлись в бою на голых клинках. Контролировать магические техники под таким давлением было сложно, я только и делал, что балансировал на кончике иглы, чтобы не потерять контроль над собой. Юрий Громов, в свою очередь, этим пользовался.

Но чем дольше тянулась дуэль, тем всё более отчётливо было заметно, как Юрию не хватает выносливости. Даже будучи под давлением ментальных атак я был быстрее, и сейчас всё меньше думал о победе и больше над тем, как для меня будет лучше закончить поединок.

С одной стороны, моё превосходство было всё более очевидным. Я большую часть жизни провёл с клинком в руке; лучше знаю, куда бить и как защищаться. С другой же… чем закончится моя быстрая победа? Имперцам нужно время на то, чтобы Вольные сильнее ввязались в конфликт. Я должен продолжать так долго, как могу, а это около пятнадцати минут. Как только энергия артефакта кончится, мой мозг будет успешно атакован.

Когда мною было принято решение снизить темп, брат заметил это сразу.

— Так и будешь уворачиваться? — рявкнул он, снова промахнувшись. Дышал он прерывисто. — Дерись как мужчина, сукин ты сын!

Я вытянул руку — три ледяных стержня пробили насквозь его правое ухо. Кровь брызнула в стороны, парень упал на колено и ударил магической техникой в ответ. Доспехи души заглушили атаку.

— Эти люди, — подал я голос, пробив коленом по носу Юрия и схватив его за воротник. — Почему эти люди вмешиваются в наши семейные разборки?

Громов сплюнул сгусток крови, отмахнулся и разорвал между нами дистанцию.

— Тебя это не касается, мразь, — процедил он.

— Они убили нашего отца, а ты продолжаешь просить у них подачки, — я снова махнул клинком, полоснув по груди брата. Тот сдержанно застонал и шагнул назад. — Жизнь тебя ничему не учит? Сколько можно унижаться?

Над нами пролетела крылатая тварь. Меня резко придавило к земле, и Юрий этим воспользовался — нанёс колющий в район плеча. Я поморщился, затянул рану «тенью» праны и швырнул в крылатую тварь свой клинок.

Когда тот оставил порез на крыле монстра, я натянул нити на себя и вернул клинок обратно. Кувыркнулся и поднялся на ноги.

Краем глаза заметил, как тварь была нейтрализована солдатами рода Громовых. Снова сконцентрировал внимание на оппоненте.

Мы схлестнулись, невзирая на происходящее вокруг. Я ушёл от колющего удара, убрал руку Юрия в сторону и шагнул вперёд. Кулаком пробив в грудь брата, притянул его к себе и добавил лбом по ключице. Тот свалился на землю, подняв своим телом пыль. Клинок, что был в его руке, выпал, и сейчас валялся в метре от его кисти.

Секунда — и мы рванули за клинком. Я оказался раньше, шагнул на рукоять и не позволил парню его снова взять в руку. Остриё моего клинка уткнулось в грудь Юрия.

— Поговорим позже.

В тот же миг над нами оказался Эрлик. Он приземлился на моё плечо и позволил взять в руку амулет.

Я сделал жест пальцем, за спиной парня возник портал — и того с быстрой скоростью буквально «всосало» вовнутрь. Для наблюдающих со стороны всё было не так очевидно. Всё выглядело скорее как исчезновение.

Этим наша дуэль закончилась.

Всё вокруг затихло, стоило Юрию Громову попросту исчезнуть. Вольные будто сквозь землю провалились. Диана Романова оглянулась, давление начало стремительно спадать. Даже дышать стало легче.

Издали послышался женский крик ревущей Дарьи Громовой. Женщина побежала на Костю, но её тут же схватили за руки. Оскорбления, проклятья и желания «сдохнуть» с её стороны продолжались какое-то время, но Дарья быстро выдохлась, и всё это перешло в плач.

— Ненавижу тебя! — на последнем вдохе выбросила она, пока её оттаскивали. — Ты убил моего сына!

Костя же был невозмутим. Он поглядел на Дарью такими глазами, что женщина в миг замолкла. Он был очень холоден, спокоен. Вокруг Дарьи будто всё похолодало, она даже поёжилась. Такой человек убьёт и бровью не дёрнет.

— Он был твоим братом, — уже шёпотом прокричала Дарья, когда Костя развернулся. — Будь ты проклят. Будь проклят!

Автомобиль остановился в метре от Кости. Он кивнул Дмитрию Титову, пропустил перед собой голубя и сел в автомобиль. Тот вывернул на дорогу и скрылся за заброшенными домами.

— Сворачиваемся? — голос солдата одёрнул Диану.

— А? — растерянно обернулась она. — Да, соберите раненых и отправляйтесь в погоню за всеми, кто участвовал в этой стычке.

— Да, госпожа.

С момента дуэли прошло около часа.

Как только всё кончилось, я отправился домой. По многим причинам. Во-первых, не был готов воевать с Вольными после дуэли, а во-вторых не был готов разговаривать с Дарьей Громовой. Матери, уверенной в том, что она потеряла ребёнка, не помогут никакие слова.

Да и не был он «потерян». Я не убивал его, а портал создал в родовое гнездо Громовых. С одной стороны, для окружающих всё выглядело как убийство. С другой же, этот мальчишка мне ещё пригодится. В конце концов, он Громов, а этого достаточно, чтобы иметь какой-никакой вес.

Как только добрался до дома, тут же вызвал господина Грибникова и принялся готовиться к скорому приёму людей Его Величества Романова. Они уже намекали на то, что меня ждёт серьёзный разговор. И, думаю, я знал, о чём со мной планируют поговорить. Впрочем, это случилось бы раньше, не будь этой дуэли на носу.

В рамках подготовки первым делом привёл в порядок мастерскую, а когда прибыл Грибников, дал ему все нужные распоряжения.

— Господин, если информация о том, что вы не убили Юрия обнародуется, это ещё сильнее пошатнёт репутацию вашего рода, — предостерёг Грибников, когда услышал моё поручение. — Держать врага так близко… это опасно.

Я на это лишь покачал головой.

— Для начала мы дадим ему время остыть, а затем прямо спросим, враг ли он для нас. Уверен, господин Грибников, ты будешь удивлён, когда услышишь. что именно заставило парнишку стать членом Центра.

— Как скажете, господин, — вздохнул Грибников. — Ещё будут поручения?

— Пока это всё, — обозначил я. — Иди.

— Хорошо.

Когда Грибников покинул мои владения, прошло около трёх часов. Этого времени было достаточно, чтобы подготовиться к визиту. И он состоялся.

Как выяснилось позже, первым делом Романов отправил ко мне своего помощника. И тот, в свою очередь, любезно предложил сопроводить меня до Кремля. Сказал, что я был приглашён на приём к Императору.

— Уже второй приём за год, — озвучил я Игнату Васильевичу, когда услышал предложение. — Такому позавидует любой человек с моим статусом.

Тот в ответ лишь осведомил, что будет ждать в машине. Дал мне время на сборы и лично сопроводил до автомобиля, когда я был готов.

Ехали недолго. Дороги были перекрыты для кортежа, что не могло не радовать. Я желал как можно скорее закончить с бесконечными разговорами и отправиться спать. Менталисты — штука энергозатратная. Для защиты от физической атаки требуется десятая часть той ауры, которую нужно затратить для обороны от ментального воздействия.

Кабинет Романова пустовал какое-то время. Под сопровождением Игната Васильевича, я вошёл вовнутрь и присел на кресло перед пустым рабочим местом. Осматривал картины и поглядывал на наручные часы в ожидании, пока Пётр Романов закончит свои важные дела.

Старик навестил меня спустя полчаса.

— Приветствую, Константин Михалыч, — дежурно поприветствовал он, присаживаясь за свой стол. — Слышал о твоей дуэли. Мне жаль, что так вышло.

— Всё в порядке, — покачал я головой. — Конфликт был неизбежен.

Старик кивнул, читая свои бумаги. В своей привычной манере закурил трубку и посмотрел на меня исподлобья.

— Игнат Васильевич уже говорил с тобой на тему сегодняшнего приёма?

Я мотнул головой.

— Точной темы не назвал. Лишь дал понять, что в ответ на защиту от Вольных с вашей стороны последует предложение о сотрудничестве.

Император кивнул, выпуская в воздух облако дыма.

— Скажу наперёд, тема не касается твоей дуэли. Я хотел обсудить с тобой вопросы, которые который день волнуют не только меня, но и лидеров соседних государств, — взгляд Романова посуровел. — Какое отношение ты имеешь к уничтоженной зоне пропуска тумана в районах близ города Архангельск?

Вопрос не застал врасплох. Я об этом разговоре думал с самого первого момента, как только уничтожил зону пропуска. Но вынужден признать, всё случилось чуть раньше, чем ожидал. Спецслужбы Императора работают складно, ибо не прошло и полугода, как у них возник этот вопрос. Похвально.

— Прямое, — отозвался я. — И слова Старостата о том, насколько их система работы с туманом эффективна, полная чушь. Они к той ситуации не имеют никакого отношения.

— Интересно, — протянул старик. — Харитонов назвал случившееся своей личной заслугой. А что насчёт тебя… да, говорил, твоё неподчинение только отсрочило то, что, по их словам, должно было случиться.

— Бред, — дёрнул бровями я. — Не понравился я им с первого дня. Пытаются вышвырнуть из Дозора. Но не дождутся.

Романов задумчиво кивнул, зажал кнопку приёмника и вызвал помощника в кабинет. Когда Игнат Васильевич вошёл в дверь, Император попросил его проверить правдивость моей информации. После чего снова переключил внимание на меня.

— Говоришь, имеешь к этим уничтожениям прямое отношение? Старостат говорил так же.

— Тем не менее, Харитонова тут я не вижу, — показательно оглянулся я. — Выходит, мои слова кажутся более правдивыми.

— Кажутся, — кивнул Пётр Романов. — Учитывая то, как быстро ты из города Кенты переместился в Архангельск, ещё как кажутся. Ты ведь не думал, что очевидцы будут держать язык за зубами в разговоре со мной?

— Не думал, — хмыкнул я. — Но, признать, расстроен. Рановато вы все карты раскрыли.

Его Величество довольно улыбнулся. Посмотрел на меня так, словно видит насквозь.

— Не пальцем делан, — сложил он руки на груди. — Твоё быстрое перемещение. Оно связано с уничтоженной зоной пропуска?

Я склонил голову набок, глядя на Романова, и размышлял над ответом. Не планировал врать, но и правду нужно было слегка сгладить…

— Это хороший вопрос, Ваше Величество, и что-то мне подсказывает, что мой ответ понесёт за собой череду хлопот, забот и обязанностей.

— Ты на это не смотри, — махнул он рукой. — Хлопот станет меньше, если будешь сотрудничать с Империей. Отвечай спокойно, без задних мыслей. Ты перемещался сквозь точки пропуска тумана?

— Так точно, — я кивнул.

За моими словами последовала напряжённая пауза. Романов поджал губы. Судя по взгляду, он уже предвкушал скорое заполучение моей техники, а затем и победу над всеми врагами. Жаль, вскоре придётся его расстроить.

— Хорошо. Допустим, у тебя есть особая техника, которая позволяет перемещаться, — сложил он пальцы в замок, задумавшись. — Как велика вероятность того, что эта техника станет общедоступной? Такой же, как и твои «линии души»?

Я покачал головой. Задница не треснет?

— Передать её невозможно, — отрезал я. — Ни в каком виде. К сожалению.

Романов осёкся. Предвкушение на его лице сменилось недовольством.

— Может, мои слова окажутся для тебя грубыми, но… я просто напомню, Константин Михалыч, — подал он голос. — Цену за технологию переноса я могу заплатить такую, что тебе хватит этих денег на несколько жизней.

Я усмехнулся.

— Не смешно, Константин Михалыч, — добавил он. — Ты ведь понимаешь, насколько большой шаг в сторону победы над туманом Империя может сделать, если ты передашь моим людям технологию переноса?

Разумеется, я ожидал такой реакции. Знал, что придётся бороться, спорить и отстаивать свои убеждения, поэтому был готов ко всему, даже к угрозам Имперского масштаба.

— Данная «возможность» не передаётся физически, — пожал я плечами. — Это не техника, Ваше Величество, это устройство, которым пользоваться могу лишь я один.

— Тогда как оно оказалось в твоих руках?

— Древняя кровь пробудилась, — соврал я, зная, как Император относится к Десятому столпу. — Со мной происходят изменения, и поделать с собой я ничего не могу. Достаточно почитать хронологию моих действий за последний год, как вы всё поймёте.

Я ощущал себя уверенным в разговоре. Сейчас этот человек находится в слабой позиции. Он не может угрожать мне, любую правду воспринимает за чистую монету. Единственный вектор, по которому он может вести диалог со мной — попытка задобрить, наградить и сделать всё, чтобы я действовал на его стороне. Но даже в таком случае я буду принимать для себя выгодные решения.

Старик степенно кивнул, отводя глаза в задумчивости. Выпустил облако едкого дыма и сообщил:

— Я предлагаю тебе вступить в совет Старост недавно отвоёванного Контрольного Пункта Дозора, — тут же переменился он в лице. — Взамен на твоё обещание служить в интересах Империи.

Предложение прозвучало неожиданно — настолько, что я невольно скривил брови.

— Я не собираюсь работать с этой шайкой старых идиотов, — мотнул я головой. — Раз уж речь идёт о такой важной должности, хочу попросить вас отправить весь этот бездарный сброд на пенсию, где им и место. А я сам соберу Старостат, который будет устраивать меня.

Император был в таком положении, где отказать мне значило выпустить зверя из под своего контроля. Старостат напрямую подчиняется Императору, приказы его выполняет беспрекословно. Поэтому Романову выгодно иметь меня под рукой.

— Я согласен, — кивнул старик.

— И ещё, — чуть улыбнулся я. — Я хочу, чтобы Харитонов и все остальные лично назначили меня их преемником — новым Старостой.

— Ну и просьбы, — покачал головой Романов. — Тогда ты в ответ останешься на должности старшего преподавателя и продолжишь обучать новобранцев.

— И не думал уходить с должности, — осведомил я. — Работа не закончена, техники не освоены. Нужно время.

— На то твоя воля, — кивнул Романов. — Пожмём руки?

Я поднялся на ноги и вытянул ладонь.

— Да, Ваше Величество. Рад служить Империи.

Разговор с Его Величеством Романовым закончился сразу, как только мы пожали друг другу руки. Я отправился в свои владения, на долгожданный покой, а Император продолжил сидеть в своём кабинете и размышлять над нашей «договорённостью».

Сидя в машине и поглядывая в окно, я периодически ловил себя на том, что своим согласием на службу Императору сделал своё будущее более туманным. Я привык держать в своих руках контроль, потому любая попытка этот контроль размыть сбивала с толку. Так и случилось. Впрочем, мы с Петром Романовым оба были полны сомнений, ибо сделали шаг в сторону нейтралитета. Естественно, и старик не был готов терять контроль над ситуацией.

С одной стороны, обе стороны создали друг другу несколько проблем.

Что касается моей стороны, я хоть и не утерял прежнюю свободу действий, но лишился тайности и личного пространства. По сути, Романов формально встал во главу надо мной. Отныне он мог позволить себе диктовать и держать контроль над моими действиями без помощи «доносчиков», а это связывало руки.

Для Императора, впрочем, тоже не было всё так гладко. Кормить зверя, который точно не собирается плясать под его дудку (и прямо говорит об этом) — тоже довольно смело. Я и без того являлся главой княжеского рода Громовых, наращивал своё влияние с каждым днём, нарушал приказы Старостата, прямо выказывал недовольство людям, что имеют более высокие чины в лице Харитонова и других, а недавно и вовсе затеял разрушительную стычку с Вольными. Более того, после рукопожатия моё влияние распространится ещё и на туман.

Словом, никаких ограничений.

В общем и целом, наш союз стал одним большим компромиссом. Я получаю свободу, но теряю конфиденциальность. Старик же укрепляет моё положение, но становится зависимым от моих возможностей. Вроде, взаимовыгодно. Точно сказать смогу только спустя время.

Но были и хорошие новости. Вольные в любом случае проигрывали от нашей сделки. Больше не устрашали своим «тайным объединением». А весь их «Центр» становился как на ладони, если углубиться.

Да, есть вероятность того, что Вольные опаснее, чем я думаю, а многое происходит за нашими спинами, но в глобальном смысле они проигрывают. Отныне любая попытка провезти контрабанду через границы Империи может обернуться для них чередой проблем и потерь.

Мы с Романовым доверяем друг другу и знаем, что Вольные не имеют никакого представления о нашем договоре. А это даёт преимущество, ведь я могу телепортироваться. Да, возможно, без точных координат мой телепорт сильно теряет в полезности. Но я уверен, вместе со стариком Романовым и его службами разведки я смогу не только знать точные координаты найденных хранилищ, путей провоза тварей и мест, где их эксплуатируют, но и полностью блокировать все попытки Вольных зарабатывать на тумане.

К тому же, с помощью Империи мне куда проще «совершенствовать» своё устройство переноса. Достаточно лишь «вежливо» попросить, как в моих руках окажется довольно редкий и дорогой артефакт. Я смогу усилить защиту кулона от блокирующих техник, смогу увеличить дальность переноса. В перспективах и вовсе есть вероятность того, что с помощью огромных ресурсов Империи я смогу создать портал на Триаду.

И это лишь малая часть всех возможностей, которые откроются мне после создания союза.

Но для начала нужно бы решить с приходом на должность члена Старостата.

Стоило наступить следующему дню, как стало ясно — отпуск мой стремительно подходит к концу. Официально, мне разрешено было отдыхать, оставаясь в Московии, ещё два месяца. Но для людей Романова это не имело никакого значения. Едва ли после сделки мне позволят долго бывать наедине с собой.

Люди Романова с самого раннего утра начали трезвонить во все средства связи в попытках добраться до меня. А когда я ответил на один из них, буквально ворвались в мой дом и начали осыпать вопросами, документами и всей прочей бюрократией. И, что хуже, очень долго не уходили.

Вопросов было до неприличия много. И далеко не все они касались моего скорого повышения в должности. Например, вчерашняя дуэль с Юрием Громовым приковала не меньше внимания. Я и подумать не мог, что обычной семейной разборкой вызову такое количество шумихи.

«Смерть» Юрия обсуждал чуть ли не каждый аристо. Кто кого вызвал? Как всё прошло? Почему исчез? Людей интересовало всё, вплоть до мелочей. И спрос порождал предложение. «Пресса» упрямо лезла в самое грязное бельё рода Громовых, копала и выясняла. В общем, делала всё, чтобы вызвать во мне негодование.

В повестке дня одно наслаивалось на другое, образовывая кашу. Журналюги в потугах составить логическую цепочку зацепились за информацию о том, что за неделю до нашей дуэли были уничтожены все хранилища рода Громовых. И это послужило ещё большим поводом для бесконечных обсуждений, споров и догадок.

Я мало во что вникал, дежурно отвечал на вопросы тех, кто всё же добирался до меня, но всё же что-то выяснить удалось. Как оказалось, раньше аристо были убеждены в том, что тварей перерезали силовики Петра Романова, мол, недовольный Государь закручивает гайки. Но после того, как именно я убил своего брата, у людей не осталось сомнений в том, что род Громовых делает попытки отвязать от себя репутацию рода контрабандистов.

«Месть за смерть отца, или попытка вернуть уважение?» — примерно так звучали заголовки в новостных статьях.

И, к слову, это играло мне на руку. Чем быстрее я смогу отмыть репутацию рода, тем больше доверия будет вызывать моя персона.

Но последствия дуэли утихли быстро, на следующей неделе от меня худо-бедно отвязались, а вот работа на Романова…

В течение двух недель люди Романова только и делали, что заставляли меня читать бесконечные документы, ознакамливаться с обязанностями Старосты Контрольного Пункта Дозорна и готовиться к своей новой должности. С одной стороны, это правильно, мне действительно не так много известно о нюансах Российской Империи, с другой же… всё это удручало.

Если выделить главное, что я узнал за это время, то мои обязанности заключались в передаче информации о «линиях души» новобранцам, чтобы те применяли их на благо Империи. Помимо этого я должен был соблюдать секретность и отстаивать интересы Романова. Последний пункт особенно любопытный. По сути меня окончательно привязывали к себе. Точнее как…

Мои личные навыки — это относилось к чисто деловым отношениям. Я обогащаю новобранцев знаниями и получаю за это соответствующую плату. Отстаивание интересов — это отдельный вид отношений на случай каких-то масштабных и значимых событий. Например, в случае вторжения тварей тумана, деловые отношения будут отодвинуты в сторону, а я буду обязан впрячься и начать работать на защиту интересов Российской Империи.

Если подумать, то этот пункт условный по многим причинам. Во-первых, я и так являюсь подданным Романова. А это значит, что Император и так может потребовать с меня службу. Я его, конечно, могу проигнорировать, но это уже неповиновение государю, а значит в лучшем случае лишение статуса князя и побег в другую страну. Во-вторых, в случае большой заварушки я и так не собираюсь отсиживаться в тихом углу.

Кому, как не мне знать, что тихих углов не бывает? Бездна может уничтожить всю планету. В этом случае отсидеться не получится, как бы хорошо я не спрятался.

Так что это и в моих интересах — быть на хорошем счету и иметь доступ к большим ресурсам, чтобы влиять на военные конфликты.

Разумеется, это только в общих чертах я сформулировал. В договоре гораздо больше пунктов и детальнее описания.

Следующий важный момент — ответственность и наказания. Куда же без этого. Если коротко, то попробовав толкнуть свои «технологии» кому-то ещё, сразу попаду в жёсткую опалу и лишусь всего, что у меня есть.

Третий пункт — патенты и право владения.

— Все твои линии и прочие техники остаются твоей собственностью, — пояснил Игнат Васильевич, — Мы же, имею ввиду Империю, являемся первыми и единственными «покупателями».

Тоже любопытный пункт. Романов мог попытаться забрать право владеть кулоном-перемещателем себе, но… как не патентуй, толку в этом нет, потому что эксплуататор существует в единственном числе. Это я.

В целом, я ничего против договора не имел. Отметил, что многие вопросы конкретизировали, и шанс, что возникнет недопонимание, снизился.

Когда общая картина работы в Старостате Контрольного Пункта была составлена, прошло не малым три недели, а это означало, что от моего отпуска оставалось чуть больше месяца.

И, скажу честно, я не рвался на передовую. Да, желание отомстить Бездне. Да, несведённые счёты. Всё это, конечно, не давало мне покоя. Но по другую сторону баррикады была семья, Екатерина и мелкий проказник Эраст, наблюдать за взрослением которого было одно удовольствие.

Я всеми силами старался растянуть сиё удовольствие. Как можно больше светских мероприятий посещал с Екатериной и сыном. Старался проводить с ними времени столько, чтобы хватило на очередной Дозор. Меня с головой унесло в нормальную семейную жизнь — настолько, что животное начало слегка отшагнуло на второй план. Чего уж там говорить. Меня искренне смешили глазки Эраста, который играл с голубем — старым, опытным пернатым Эрликом. Не то, чтобы они ладили, но… в общем, я получал удовольствие, попросту глядя на их отношения со стороны. Всё это стоило того, чтобы десятки лет скитаться по пустоши в попытках выжить.

Правда, стоило.

Романов, кажется, тоже заметил моё желание чаще быть с родными, поэтому следующий месяц был чуть менее напряжённым. Многого от меня не хотели, лишь пару раз попросили выехать в центральную часть Московии.

В первой поездке я встретился с Петром Романовым. Он просил продемонстрировать работу моего кулона-перемещателя. Просьба несложная, если портал создавать в десяти-двадцати метрах от себя. Я был не против. Продемонстрировал, чем, разумеется, ошеломил Императора — настолько, что старик принялся осыпать меня вопросами его устройства. Впрочем, даже после моих ответов большего он об устройстве не узнал.

Второй выезд был связан с районом, который мы с Грибниковым решили выставить на продажу. Встретились с покупателем, обсудили некоторые нюансы, сошлись на цене в девять восемьсот и дали по рукам. Покупателем был некий граф с фамилией Бастинов. Говорил, что был знаком с моим отцом, любезничал и откровенно подхалимствовал. Впрочем, с приходом информации о том, что я новый глава рода Громовых, отношение изменилось практически у каждого, кто так или иначе разговаривал со мной.

Между тем, я всё ещё много работал в мастерской, продолжал встречаться с Грибниковым, и решал вместе с ним вопросы рода Громовых, которых становилось всё больше с каждым новым днём.

А старик был взволнован. Говорил, что раньше в бюджет рода поступали деньги с контрабанды, которые позволяли закрывать множество денежных вопросов. Сейчас же, когда чуть ли не половина дохода была уничтожена, возникали волнения. Я лишь дал указания срезать расходы и затянуть пояса потуже, ибо пока решить вопрос нехватки денег не мог.

Объяснил старику, что есть перспективы процветания рода. Сказал, что заключил союз с Империей и получил новую должность. И подчеркнул, что всё это вкупе сможет приносить хорошие деньги. К тому же, у меня на носу новый Дозор, а это значит, будет оплата. В общем и целом, мне удалось успокоить Грибникова в этом вопросе. Он мне, вроде как, поверил.

Вторая тема, которую мы активно обсуждали, Юрий Громов. После дуэли я перетащил брата в родовое гнездо Громовых, где запер его в подвале. Гуманностью тут и не пахнет, соглашусь, но уж лучше так, чем иначе. У меня была надежда на то, что парень образумится и начнёт приносить пользу. Грибникова я попросил периодически навещать Юрия: кормить, лечить и разговаривать по душам.

К моменту, когда граф Бастинов выказал желание приобрести район, где живут безродные, я решил поговорить с Юрием лично. Не будет же парень сидеть в подвале, где живут мои люди. Да, формально, все они являются частью рода Громовых, но всё же… не думаю, что эта идея хорошая.

Уж лучше прийти к компромиссу с братом.

Юрий Громов сидел в подвальном помещении, мирно почитывая книжку. Ощущения потери сознания уже неделю не беспокоили его. Крови он потерял много, и на восстановление ушли недели. Но благодаря помощи старикашки Грибникова состояние стабилизировалось.

Парень помнил отчётливо, как каждая мышца, каждая кость адски ныла от перенапряжения в первые дни после стычки с братом. Но он бы стерпел, будь эти раны после победы в дуэли. Вот только Юрий не вернул себе княжеский род. Он с треском проиграл этот бой.

Вместе с огорчением и мучительной болью у Юрия Громова в первые дни заточения возникали вопросы. И главный из них. Почему брат не убил его после всех предательств, злодеяний и интриг? Последнее, что сказал старший брат — поговорим позже. И это, казалось, лишь сильнее ударило по репутации Юрия. Поговорим? После дуэли, по правилам которой должен остаться только один выживший? Да он издевается!

По началу Юрий был уверен, что брату стоило убить его, так как он был готов отдать жизнь за свою идею — отомстить за смерть отца. Юрий хотел крови, наследства, влияния. Но позже, после многочисленных разговоров с Грибниковым, Громов понял. Тот вызов был брошен в отчаянии. Юрий не был готов к тому, чтобы биться с братом один на один. Да, Вольные подключились, но это было настолько очевидно, что Империя к этому быстро подготовилась.

Но тут случился разговор, который буквально пошатнул мировоззрение Юрия Громова. Это была вторая неделя заточения и одна из многочисленных встреч с Грибниковым. Юрий был радикален:

— Этот ублюдок стал причиной, по которой погиб мой отец, он преступник! — чуть ли не криком обвинял он брата. — Грибников, старый ты идиот, как же ты не поймёшь, что ты должен работать на меня! Вместе мы его уничтожим и вернём род Громовых в нужные руки. А если он продолжит главенствовать, всё рухнет!

— Ваш брат оставил вам жизнь, господин Громов, — старик протёр спиртовой ватой предплечье парня и сделал укол. Юрий помнил это так, словно всё происходило вчера. — После этого затевать его убийство… вы недальновидны, господин Громов, при всём уважении.

— Ты идиот старый, ничего не понимаешь.

— Ваш отец встречался со мной за день до своей кончины, — внезапно осведомил тогда Грибников. — Уж что-то я да понимаю.

Юрий дёрнул бровями в искреннем недоумении. С Грибниковым встретился, а с родным сыном нет?

— Да плевать мне, с кем он встречался…

— Послушайте, — перебил Грибников, став серьёзным. — Ваш отец, мой господин, Михаил Громов, передал наследство Марку Громову задолго до сегодняшнего дня. Это случилось ровно за сутки перед его смертью. Оставив наследство, Михаил хотел сберечь жизнь своего старшего сына. Он верил, что вы будете согласны с его решением. Но из-за какого-то статуса «главы рода» вы решили вызвать брата на дуэль и отправить себя на верную смерть. Ох…

— Если бы не Марк, отца бы не убили!

— Ваш старший брат ни коим образом не был причастен к смерти Михаила, — покачал головой Грибников. — Наоборот, Марк делает всё, чтобы ударить по Вольным как можно сильнее. Он уничтожил три хранилища, в которых держат тварей. Представьте размер ущерба. А ваши попытки убить брата… они не только глупы, они лишь делают смерть Михаила бессмысленной.

Слова Грибникова тогда сильно прошлись по психике Громова. У него даже слёзы по щекам покатились. Парнишка выдернул руку, самолично выхватил бинт и принялся перевязывать раны. В горле возник ком.

Да, какое-то время он продолжал настаивать на своём. Но время лечит, успокаивает и позволяет подумать. А когда ты сутки напролёт проводишь в одиночестве… мысли начинают терзать, а затуманенный разум проясняется.

И сейчас, почитывая книжку, Громов чувствовал спокойство в душе. Он прошёл все психологические стадии, вплоть до принятия. Да, забрали статус главы рода, да, опозорили и смешали с грязью. Отца убили. Софья сделала вид, будто у неё и не было никаких с ним отношений. Но ведь это не конец жизни. Ему только семнадцать, жизнь продолжается. А матушка… матушка пусть плетёт свои интриги без его участия.

Скрип открывающейся створки одёрнул Юрия от книги. Продолговатый луч света ударил в глаза. А позже послышались шаги. Силуэт, возникший перед глазами парня, заставил застыть на секунду. Это был Марк.

— Ну, как ты, братец? — прозвучал его знакомый голос.

Юрий поднял глаза на брата. Покачал головой.

— Иди ты к чёрту, Марк.

Я хмыкнул, прикрыл дверь за собой, подхватил табуретку и присел напротив Юрия Громова. Парень смотрел на меня, не отрываясь. Однако, так и не среагировал остро, чем порадовал. Он попросту прикрыл книгу и заиграл желваками, что, как по мне, вполне дипломатично с его стороны.

— Как самочувствие? — спросил я, сцепив пальцы в замок. — Выглядишь паршиво.

— Для человека, которого считают мёртвым, я выгляжу вполне себе, — отозвался парень, отложив книгу в сторону. — Чего припёрся? Поиздеваться хочешь?

Я взял со столика книгу, которую читал Юрий, оглянул её и качнул головой.

— Никаких издёвок. Ты хоть и сглупил, но всё ещё подобного не заслуживаешь, — признался я. — Чтобы вызвать на дуэль человека, который буквально месяц назад выбрался из зон аномалий… знаешь, нужно быть смельчаком, чтобы не испугаться собственной смерти.

— Всё было спланировано заранее, — выдернул он книгу из моих рук.

— Ты про ту вялую атаку Вольных? — усмехнулся я. — Не верю, что это было организованным нападением, по которому велась усердная работа. Скорее, ты налакался, впал в отчаяние, вызвал меня, каким-то образом ввязал в это дело Вольных, а уж потом поистине умным анализирующим бойцам пришлось подстраиваться под ситуацию и подчищать за тобой. Просто чтобы не опозориться.

— Да плевать, не хочу прошлое ворошить, — отвёл взгляд братец. — Всё случилось как случилось. Говори, чего припёрся?

Я кивнул, взял в руки портмоне и неторопливо его открыл. Высунул несколько фотографий, документов и ручку. Разложил их перед Юрием.

— Перед тем, как начну, я всё же спрошу, — поднял я глаза на парня. — Какие задачи ты перед собой ставил, входя в состав Центра и выполняя указания людей, которые убили нашего отца?

— Тебя это не касается. Я настоящий наследник рода Громовых. И Вольные знали это, потому и попросили меня вступить в организацию.

— Попросили? — скривился я. — Вслепую пригласили в тайную организацию человека, у которого на руках не было ни единого подтверждения о том, что он глава княжеского рода?

— Почему ты удивляешься? Мой отец не раз говорил о том, что я буду наследником. Центр был в этом уверен.

Я покачал головой, пытаясь понять, правду ли он мне говорит.

— Тут такое дело, — мой тон прозвучал задумчиво. — Мы ведь говорим об организации, которая, кхм, кошмарит всю Российскую Империю. Организацию, против которой не осмеливается выступать даже старик Романов. На их плечах слишком большая ответственность, чтобы так топорно приглашать тебя.

— Да плевать мне, отвали.

— Но у меня есть своё предположение, — продолжал я заносчиво выяснять. — Ты мог самолично попросить Вольных дать тебе отцовское место в Центре, чтобы позже со мной поквитаться. В качестве «гарантии» стал участником нейтрализации заключённых контрабандистов в Архангельске.

— С чего ты взял, что я был замешан в этом?

— Это только догадки, — пожал я плечами. — По датам совпало, да и метод нейтрализации не похож на тот, которым пользуются Вольные. Но да ладно, это сейчас не имеет значения. Сейчас важна твоя цель. Зачем тебе нужен был Центр?

Громов фыркнул.

— Их руками собирался убрать тебя, а позже ударить им в спину. Вы оба виноваты в гибели отца, поэтому заслуживаете смерти.

Я вздохнул. Всё-таки он глуповат.

— Решил всех перехитрить, а сам сломался после первой же неудачи, — покачал я головой. — Радует только то, что дальше дуэли не зашло.

— Давай, братец, — развёл он руки в стороны. — Начинай говорить о том, какой я недалёкий и как меня поимел Центр. Мне плевать на твои слова, да и на тебя тоже!

— Успокойся уже, — поморщился я. — Тебя поимели не потому, что ты туповат, хоть это и сложно отрицать. Вольные воспользовались тобой заранее зная, что ты не станешь наследником. Проще говоря, тебя перехитрили.

— Они не могли знать.

— Могли, братец, — перебил я. — Могли. Поэтому мне важно, чтобы подобное не повторялось. Ты же понял, что Центр тебе не союзник?

— Понял.

— Тогда к тебе есть ещё один вопрос, — продолжал я. — Отвечай вдумчиво. Я не хочу слышать потом, что ты этого не говорил. Что нибудь изменилось после нашей дуэли?

— Изменилось, — озвучил Юрий. — Теперь я хочу в первую очередь убрать Вольных, а уже позже заняться тобой.

— Ну, это… обнадёживает, — пожал я плечами. — В таком случае, предлагаю тебе союзничество.

Юрий поморщился, выразив недоверие во взгляде.

— После всего, что я сделал? — спросил он. — Не думаешь, что я воспользуюсь тобой и ударю в спину, как только представится возможность?

— Брось, братец, — отмахнулся я. — Твои глаза слишком многое выдают, поэтому… не думаю. К тому же, ты Громов, а это значит, что в дела рода вовлечён куда лучше других. Мне не хватает такого человека.

— Я не вовлечён в твои дела.

— Единственное, что изменилось в делах рода — то, что вся контрабанда была уничтожена и уничтожается до сих пор, — уверил я. — С этой грязью нас больше ничего не связывает. В остальном никаких нововведений.

Юрий усмехнулся.

— Ты ведь знаешь, что львиная доля доходов рода приходилась на контрабанду? У нас не лучшая репутация, работают с нами неохотно. Кредиты и прочее от Империи — это что-то из ряда вон выходящее, — серьёзным тоном осведомил он. — Долго ты не протянешь, как бы сильно ты себя не тешил. Княжеский род — это бизнес, а в бизнесе нет места принципам и понятиям о добре и зле. Нет, ты, конечно, можешь избавиться от контрабанды, но не думай, что через год-два фамилия «Громов» будет иметь что-то кроме богатой истории. Мы скатимся в ряд таких же нищих родов, которые живут за счёт подачек Романова.

Я кивал словам Юрия, охотно анализируя каждое его слово. Да, для семнадцатилетнего парня он и впрямь хорошо подкован. Видно невооружённым глазом, как Михаил готовил его к будущему правлению родом. Для меня, конечно, его предположения не играли важной роли. Я имел свои цели, которые шли в разрез с прошлой политикой рода, но выслушать точку зрения брата это не мешало.

— Да, это всё я уже слышал от Грибникова, и не раз, — отозвался я. — И не могу отрицать, что проблемы неизбежны. Но это не повлияет на моё решение. У человечества нет шансов, пока кто-то спонсирует «Центр».

— То есть, для тебя лучше потерять статус сильного рода, чем обогащать ресурсы Центра?

— Ага, — кивнул я. — Но это не значит, что мне плевать на род. Это не так. Я лишь хочу сжечь все мосты, которые выстроил наш отец.

Юрий грузно вздохнул, опустив голову. Он пожал плечами и кивнул на документы.

— Что там у тебя?

— Прежде чем мы к ним перейдём, я хочу спросить снова. Ты готов пойти на мировую?

— Я Громов, у которого в распоряжении только спортивно-боевой комплекс. И тот сейчас остался без тварей тумана. Как думаешь, у меня есть выбор?

— Приму за согласие, — потянулся я к фотографиям. — Итак, раз уж мы с тобой снова заодно, хочу пояснить. София Августинова, с которой ты был помолвлен, является дочерью Роберта Августинова. А он состоит в Центре, поэтому нам не подходит. Я уже уничтожил одно из его хранилищ и не планирую на этом останавливаться. Поэтому дружеских отношений ждать с этой семьёй не стоит. Как ты смотришь на то, чтобы разорвать отношения с его дочерью?

— Да легко, — невесело фыркнул он. — Она только обрадовалась, когда услышала о моей смерти. Я в этом уверен. Как только выяснилось, что я не глава рода, от неё словно след простыл.

Я довольно кивнул. Думал, с этим вопросом будет посложнее.

— Значит, ты готов подобрать себе новую кандидатуру?

— Готов, но не нужно мне подсовывать толстух всяких, — поморщился он. — Если мне кто-то не понравится, я не стану жертвовать собой в угоду твоих убеждений.

— Я потому и взял несколько фотографий, — улыбнулся я. — Все эти девушки являются дочерьми довольно крупных людей, обогащающих свои семьи без помощи контрабанды. В их распоряжении крупные банки.

— Банкиры не позволят мне спать с их дочерьми.

— Ты сначала выбор сделай, а там уже будем думать.

Юрий опустил глаза на фотографии, состроил на лице задумчивость. Около получаса он брал фотографии, наводил на них мобильник и листал социальные сети, где было куда больше фотографий с разных ракурсов. Я бы до такого не додумался. Новое поколение всегда лучше ориентируется в подобном.

Когда социальные сети каждой были просмотрены, он взял в руку фотографию и протянул её мне.

— С этой я не бы прочь переспать.

— Не забывай, что я тебе не куртизанок на выбор предлагаю. Каждая из этих девушек в перспективе станет твоей супругой, — с раздражением в голосе отозвался я. — Поэтому выбирай тщательно.

— Да я понял, — буркнул Юрий. — Эту хочу, в общем.

Выбор брата пал на Людмилу Подольскую — законную наследницу графского рода Подольских, которым принадлежит целая сеть банков с крупными бюджетами. Репутация рода выглядела прозрачной, и для меня это тоже было важно.

Громовым нужны новые союзники, и Юрий сейчас — один из способов их заполучить.

— Хороший выбор, — кивнул я, поднимаясь на ноги.

— Теперь я свободен? — приподнялся он.

— Никак нет, рано, — мотнул я головой. — Сиди здесь.

— Урод.

После разговора я отправился обратно, на свои земли. Мне нужно было женить брата за полмесяца — до того, как я отправлюсь в Дозор. И первым делом, вызвав Грибникова к себе, начал строить планы по «возвращению» брата из мира мёртвых.

— Всё должно выглядеть так, будто это не входило в мои планы, — обозначил я в ходе обсуждения. — Он должен возникнуть из ниоткуда. Ошеломить окружающих своим появлением.

— Ох, господин, такие задачки у вас, — покачал головой Грибников. — Хорошо, мы попробуем разыграть этот спектакль. Но хватит нас ненадолго. Вы понимаете ведь, что Вольные рано или поздно вскроют, что вы заодно?

— Понимаю, — вздохнул я. — Но излишняя осторожность не помешает. Купи им билеты куда-нибудь подальше на месяцок другой под предлогом свадебного путешествия.

— Мы даже не получили её согласия.

— Получим, — уверил я. — Всё, господин Грибников, отвлекаешь.

В общем, мне таки удалось убедить Грибникова в том, что работать нужно тихо. Тот особо и не препятствовал моим указаниям. Сделал записи, задал пару уточняющих вопросов и скрылся.

На следующий день я отправил два письма.

Первое письмо адресовал Его Величеству Романову. Описал сложившуюся ситуацию, обозначил необходимость союза двух родов — боевого и богатого — после чего подчеркнул, что любой его шаг навстречу будет воспринят мной как дружеский жест. Словом, попросил Романова поговорить с графом Подольским о том, чтобы его дочь дала согласие на женитьбу с Юрием Громовым.

Второе письмо направил Эдуарду Подольскому — отцу Людмилы Подольской и графу Российской Империи. Обозначил, что род Громовых обладает не только великой историей сражений в тумане, но и имеет большое влияние в высших кругах. Так же напомнил, что связь с поистине богатым родом станет выгодна обеим сторонам. Ответа, как и ожидалось, я не получил.

Однако, на следующий день ко мне явился Игнат Васильевич, помощник Романова, и дал понять, что Император мою просьбу готов исполнить. А на мой вопрос о том, почему не пришёл ответ от графа Подольского, Игнат уверил, что ответ точно будет, но чуть позже, когда с ним лично поговорит Государь.

— Чем мы должны будем заплатить в ответ? — спросил я у мужчины в конце разговора.

— Император не называл ничего конкретного, — отозвался Игнат. — Он лишь дал понять, что иметь должника такой величины, как вы, Константин Шагайн-Громов, дорогого стоит.

— Вот как.

Впрочем, всё это можно было трактовать как отмашку Романова, по которой мы должны были начать подготовку к смотринам.

Пока Грибников готовил документы к продаже и переоформлению района, в котором жили безродные, я принялся готовить Юрия Громова ко встрече с Подольскими. Парень за месяц в заточении успел побледнеть, немного схуднул и зарос. Пришлось возиться около трёх дней, чтобы отмыть его и привести в норму. Сложности добавляло и то, что парню не было разрешено выходить на свет.

Тем не менее, как только поступило ответное письмо от Эдуарда Подольского, мы расселись в автомобиль и направились в сторону земель графа. Тот по наставлению Романова готовил свою дочь к нашему приезду.

Мы прошли в богатое поместье под сопровождением слуг и расселись по своим местам. Через пару минут к нам прибыли хозяева: сначала Эдуард со своей супругой, а затем и сама Людмила. Высокая крепкая девушка с широкими бёдрами и румянцем на щёках.

Она тихо прошла в комнату, положила перед нами чашечки с кофе и присела между своими родителями. Вела себя так, как подобает дочери графа — скромно, но в то же время горделиво. Не смотрела в нашу сторону. Не разговаривала — уткнулась глазами в свою тарелку и слушала.

— Ну-с, — Эдуард Подольский оглянул нас с братом. — Приветствую вас, господа Громовы. В последнее время кто только о вас не говорит. Как добрались?

— Без происшествий, — отозвался я.

— Это хорошо, — степенно кивнул Эдуард. — Знавал я вашего отца. Сильный был лидер для своей семьи. Соболезную.

Я кивнул в ответ. На самом деле, Эдуард и вся его семья знали о том, что у нас с Юрием была дуэль, в ходе которой он как бы погиб. Граф знал, что я не тороплюсь афишировать возвращение брата, поэтому старался внимания на этом не акцентировать. Говорил о смерти отца и прочем, как бы уходя от этой темы.

— А кто из вас, собсно, Юрий? — спросил Эдуард. Юрий поднял руку. — Расскажи о себе, сынок.

И Юрий начал рассказывать. Притом делал это с энтузиазмом; он словно понимал своё положение и хотел заполучить расположение Людмилы всеми возможными способами. Я к тому времени поддакивал, даже если ловил брата на лукавстве.

— Та-акс, ну хорошо, — задумался Эдуард Подольский и поглядел на дочь. — Людмила у нас единственная доченька, поэтому мы не хотим отдавать наше солнышко в плохие руки.

— Мы понимаем.

— Я, значится, вот что хочу сказать. Подольские далеко не простой графский род, господа. Мы не любим людей, которые действуют против людей, устанавливающих законы. Поэтому спрошу прямо. Как-то вы связаны с контрабандой?

— Мой брат является значимой персоной в Архангельском Дозоре, господин Подольский, — с наиграным возмущением заявил Юрий. — И сейчас он глава княжеского рода. Его слово для меня — закон! Конечно, никакой контрабанды в нашем роду не было, нет и быть не может!

— Точно?

— Абсолютно, вот вам мой крест! — Юрий перекрестился.

Ах, льстец. В чём он действительно хорош, так это в способности расположить к себе.

— Хорошо, верю, — смягчился в лице Подольский и приобнял дочь. — Иди, солнышко, пообщайся с парнишкой.

Ещё бы ты нос воротил после просьбы Императора.

В общем и целом, никто из молодых не выказал несогласия. Юрий вполне себе симпатичный молодой парень, который вполне подходил Людмиле. Пара хорошо смотрелась. Не знаю, насколько всё было искренне, но для меня важно было другое. А именно союзничество и дальнейшее партнёрство наших семей.

Когда мы возвращались домой, я объяснил брату, что он может чувствовать к Людмиле всё, что угодно, но стоит ему поднять на девушку руку, либо же прилюдно унизить, как я тут же выгоню его из рода. Тот сказал, что и не думал о таком, ибо девушка и впрямь ему понравилась.

Впрочем, я был в хорошем расположении духа, поэтому принял его слова за чистую монету. Ощущал, как череда проблем, конфликтов и интриг медленно отступала.

Да и Юрий как никто иной разбирался в делах рода Громовых, потому мог в компании с Грибниковым решить многие из проблем. Я был уверен, что он будет следовать моей воле на протяжении тех периодов времени, пока у нас есть общий враг. Оттого становилось чуть спокойнее.

Аристарх Оболенский стоял у стены и мирно помалкивал, сцепив руки в замок перед собой. Столп Империи боялся и слово лишнее сказать. Всё потому, что перед ним, за круглым столом, сидели все четверо членов Старостата Архангельского Контрольного Пункта Дозора, которые выслушивали от Его Величества всё то, что так долго копилось у Оболенского.

Напряжение в воздухе можно было ощутить физически. Разговоры этих людей велись на таких высоких тонах, что, казалось, одно лишнее слово Аристарха Оболенского сможет стереть его с лица земли.

—…немыслимо! — господин Тулаев сокрушался в возмущении. — Вы в своём уме, Ваше Величество⁈ Вы собираетесь опыт променять на сомнительный талант? Наши заслуги перед Империей несравнимы с жалкими выпадами Константина Шагайна!

— Вы не можете разжаловать действующий Старостат в одночасье! Я буду жаловаться в министерство! — не менее яро негодовал Георгий Лазарев. — Народ выйдет на улицы, если это случится! Вам лучше убить нас, чем унижать таким способом!

— Покажите мне хоть одно доказательство вашего участия в самоуничтожении зоны пропуска тумана, и я на глазах всей Империи принесу свои извинения! — ещё громче сокрушался Пётр Романов. — Старые вы негодяи! Врать вздумали⁈

И все осеклись. Не каждый раз встретишь Императора в таком состоянии.

— На это потребуется время, мы не можем… — Харитонов не договорил, наткнувшись на грозный взгляд Императора.

— Вы ввели меня в заблуждение, выдав желаемое за действительность! — хлопнул ладонью по столу Романов. — За лжесвидетельство о происходящем на фронте люди проводят десятки лет в заточении, но вас, господа, ждёт лишь разжалование! Точнее, у вас есть выбор, либо вы лично и прилюдно оглашаете Шагайна Старостой Дозора за заслуги перед Империей и избегаете всевозможных репрессий, либо записываете своё имя в список предателей!

После сказанного в помещении настала гробовая тишина. Но напряжения от этого не убавилось. Аристарх Оболенский, глядя на всё это, совсем съёжился. Будто стало холоднее. Такого напряжения ещё не испытывал ни один из членов Старостата.

А Романов говорил по делу. За всё то время, пока солдаты очищали и восстанавливали крепость Контрольного Пункта Дозора, эти четверо вели себя так, словно не Константин, а именно они самолично отправились в туман, перебили всех тварей и показали людям как надо работать. Словом, почивали на лаврах, которых не было. Ещё и возомнили из себя невесть знает кого — настолько, что сами начали верить в свою же ложь.

А когда вскрылась правда, начали возмущаться. Аристарху было смешно на это смотреть.

— Ваше Величество… — хотел-было вставить Харитонов, но тут же был прерван.

— Я всё сказал! — Император поднялся на ноги. — Через неделю вы, негодяи такие, всем составом должны быть в Московии! Вручение будет проводиться официально!

— Но это вызовет массы протестов! Он молод, глуп и неопытен!

— Не вы-ызовет, если вы честно признаетесь народу, что именно Шагайн в одиночку уничтожил целую зону пропуска тумана, вернул около десятка гектар земли Империи и отдалил границы аномалий от Архангельска! За такое столпа дают, а он попросил вашу должность. Скажите ему спасибо!

— Вот же… — заиграл желваками Харитонов. — Мелкий вредитель.

— Молчи, Харитонов. Лучше молчи, негодяй! — пригрозил пальцем Государь. — В такое время не должно быть места личной неприязни! Молодость ваша далеко позади, пора бы начать искать себе преемников, а не зады свои лживые тут греть!

— Когда этот человек породит тут хаос, пиняйте на себя, Ваше Величество. А я уверен, что без нас тут всё пойдёт по одному месту!

— Угрожать вздумал? — нахмурился Романов. — Ты, мерзавец такой, забыл, кем ты был до того, как я тебя к рукам прибрал? Вы все тут совсем страх потеряли, я смотрю! Доболтаетесь!

Старики решили сберечь себя, не стали накалять обстановку и продолжать споры. Когда Император собрал документы и пошагал к выходу, он одёрнул Оболенского за локоть. Мужчины вышли вместе.

— Аристарх, друг мой, как только эти лжецы вылетят в Московию, ты временно возглавишь Старостат, — отдышавшись, сообщил Император. — Постарайся сделать так, чтобы Дозорные не расслаблялись.

— Да, Ваше Величество.

Я лежал в своей кровати и мирно наблюдал за посасывающим палец Эрастом. Вернуться к родным после долгих и муторных работ по организации свадебного процесса Юрия было единственным, о чём я думал в последние дни.

Практически половину отпуска потратил на бесконечную беготню. Надоело. Я привык изучать, убивать и выживать в лесах без еды и воды, но никак не ходить по гостям и обсуждать дальнейшие отношения с родом-союзником. Однако, без одного не было бы другого, поэтому я посвящал этому горы времени.

К слову, нам удалось закрыть половину дыр в бюджете за счёт банковских инвестиций рода Подольских. В остальном всё было так же, как и раньше. Никаких радикальных изменений, ибо главная цель — позволить махине под названием «Громовы» выжить без продажи тварей тумана.

И пока мы с этими задачами справлялись.

— Проснулся? — из створки выглянула Екатерина. Она улыбнулась мне, на цыпочках подошла к сыну, взяла его на руки и смачно поцеловала его в пузо. Тот захихикал.

Я принял сидячее положение, тронул губами оголённое плечо супруги и, встав с постели, вышел в ванную. Когда вернулся, был уже одет. К тому времени Екатерина уложила сытого Эраста. Как только я вышел из ванной, она подошла и крепко меня обняла.

— С днём рождения, Кость, — внезапно прошептала Екатерина.

Я замер на секунду, поднял бровь.

— С-спасибо.

А затем задумался. Действительно. Константину Шагайну-Громову восемнадцать. Практически год прошёл с момента, как я живу в этом теле. Надо же. Не то, чтобы я сентиментален в этих вопросах, но именно эта дата показалась значимой.

Я прижал Екатерину крепче.

— У меня есть подарок для тебя, — прошептала она мне на ухо. А затем показала билеты в театр. — Хочу украсть тебя на весь день.

— Остальные не будут против?

— Вечером получишь подарок от них, — улыбнулась она. — Они не против.

Честно признать, время для отдыха было очень даже подходящим. К тому же, раз уж такой повод, почему бы не провести день с семьей? Да и подготовка к свадьбе Юрия подходит к завершению. Сегодня у молодых помолвка, а завтра свадебная церемония. Мне остаётся только ждать.

Я кивнул супруге, подобрал мобильное устройство и отправил сообщение водителю, чтобы тот был наготове.

— Сначала позавтракаем. Я голодный, как волк, — предложил я, и Екатерина побежала собираться.

Отправились мы в город спустя час подготовки. Там посетили ресторан, затем прошлись по магазинам. Когда пришло время спектакля, уже были на своих зрительских местах. Скукота. Не люблю сидеть на месте. Но Екатерина того заслуживает.

После спектакля ужинать не стали. Екатерина сказала, что дома меня ждёт накрытый стол. Потому сразу же вернулись домой.

Стоило нашему автомобилю заехать в ворота, как безродные побежали нас встречать с тортом наперевес. Заставили загадать в мыслях желание и задуть свечи, после чего принялись обнимать; осыпать пожеланиями здоровья, счастья, успехов и всех благ. Когда расселись за стол, старейшина взял слово:

— Костя, сегодня мы отмечаем твой день. Не устану повторять, как много для нас значит встреча с тобой. Мы уже не гадаем, насколько далеко ты сможешь зайти. Но как бы не повернулась жизнь, знай, что мы всегда на твоей стороне и готовы поддержать тебя в любую минуту.

Я получил хлопок по плечу от Захара Матвеича и благодарно кивнул старейшине.

— Я ценю это.

Старейшина поднял стопку, стукаясь гранью о стопки и стаканы других. Выпив, семья помолилась — и мы принялись ужинать. Я даже немного растерянно себя чувствовал. На Триаде не было ни свечей, ни тортов в день рождения. Наоборот, считалось, что ты лишь на год приблизил свою смерть.

Но отмечать это событие на Земле мне нравилось больше.

Как только поздравления закончились, начались разговоры о происходящих вокруг событиях. Я рассказывал о своих планах, члены семьи выражали свои мнения на счёт тех или иных решений. Ещё месяцем ранее я дал понять каждому, что они станут членами рода Громовых, но вопрос о переезде ещё ни разу не поднимал. Планировал сделать это сегодня, а тут ещё и повод такой. В общем, в ходе ужина я решил завернуть разговор в нужное мне русло.

— На наш район нашёлся покупатель, — уведомил я безродных, заставив разговаривающих притихнуть. — Думаю, на днях нам придётся переехать в другое пристанище.

Безродные переглянулись.

— Ты решил продать район? — с изумлением спросил старейшина.

— Да, это место фактически принадлежит князю Роберту Августинову. Мы никогда не были первыми владельцами этих земель, — пояснил я. — Поэтому я хочу, чтобы вы, как часть рода Громовых, жили на своих землях. Там безопаснее. У вас будут все права на собственность. А любая угроза станет угрозой всему роду Громовых.

Мои слова слегка насторожили их.

— Не тревожьтесь, — успокоил я. — Земли Громовых не так далеко отсюда. Школа, работа и прочее всё ещё будут в нормальной доступности. Да, район находится за чертой города, но всё же. Водители регулярно будут развозить детей по учреждениям.

— Появились признаки угрозы? — спросила госпожа Фируза.

— Они никуда не пропадали. К тому же, угрозы будут всё время, пока мы живём на чужих землях.

— Хорошо, — кивнула она.

Безродные верили мне без каких либо задних мыслей. Верили и были уверены в том, что все мои решения — на благо. До сих пор я не подвёл их ни разу. И в этот раз не собираюсь.

— Ну, что получается, — старейшина поднял стопку. — У нас появился второй повод?

— Ох, здоровья моей печени! — Аркадий Альбертыч мотнул головой и опрокинул стопку.

— Прекращай, алкаш! — хлопнула его по спине тётушка Елена.

— Ладно-ладно! Я пошутил, — закатил он глаза, наполнив новую стопку и подняв над головой. — За новый дом!

Хороший «день рождения» — подумал я. В кругу самых близких, без лишней суматохи и с планами на будущее… Ещё и ночь всю с Екатериной провёл. В общем и целом, день мне действительно запомнился.

На следующий день Юрий Громов и Людмила Подольская сыграли свадьбу.

Свадьбу мы планировали грандиозную, собрали немалый срез знати в качестве гостей. Проводилась церемония в самом центре Московии, потому излишнее внимание было неизбежным фактором. Как никак дочь состоятельного графа замуж выходит, а это не может быть тихим неприметным событием.

Конечно, организация была затратной. Пришлось и с нашей стороны раскошелиться, и даже влезть в некоторые долговые обязательства перед банком Эдуарда Подольского. Перед нами была одна задача: свадьба была обязана соответствовать нынешним «княжеским» стандартам, чтобы не ударить в грязь лицом. И задача была выполнена.

Грациозность — именно то, что было заложено в основу мероприятия. Подольские были сторонниками единого стиля. Готовы были потратить лишнюю сумму на неоправданный изыск. От дизайна посуды до одежды гостей — всё гармонично сочеталось друг с другом.

Я даже слегка расстроился от того, что не присутствовал на церемонии лично. Ведь байка о ссоре с братом должна была продолжать своё существование. Более того, в день, когда церемония должна была состояться, никто из гостей не знал, что женихом будет Юрий Громов. Основная масса гостей была приглашена семьёй Подольских.

Поэтому было нетрудно догадаться, какую именно эмоцию вызовет внезапное появление Юрия Громова в свете. Крайний шок. Ошеломление. Ну, и всё в этом роде.

Мне же выделили отдельную комнату, в которой было полно экранов от камер видеонаблюдения. Столик с едой и помощницей в лице Дианы Романовой. Мы управляли всем составом охраны, давали распоряжение проверить того или иного гостя, да и в целом делали всё для того, чтобы церемония проходила на мирной ноте.

Благо, знать находилась в состоянии шока совсем недолго. Во-первых, потому, что близкие люди Подольских не были особо вовлечены в ту историю с дуэлью и его смертью. Во-вторых, алкоголь быстро понизил градус напряжения и разбавил атмосферу.

— Удивительный ты человек всё-таки, Кость, — с улыбкой на лице произнесла Диана в ходе наблюдения за гостями.

— А? — отвлёкся я от экранов. — Почему?

— Твоя свадьба с Екатериной и то, что происходит у твоего брата. Это ведь небо и земля. Почему ты готов жертвовать такими средствами ради брата? Он и не глава рода даже, лишь парень, который предал тебя. И не раз.

— Обстоятельства другие, — усмехнулся я. — Но я с тобой не согласен.

— Почему это? — дёрнула она бровью в удивлении.

— Нас с Екатериной расписывала дочь Императора, — высказался я с полуулыбкой. — Это дорогого стоит. Или ты подобное не расцениваешь как признак статусности мероприятия?

— Ох, — покачала она головой. — Я ведь не про статус говорю. Я про пышность свадьбы.

— В то время я был простым парнем, который совсем недавно стал аристократом, — объяснился я. — Сейчас же у меня другой статус, который нужно поддерживать. Миру нужно демонстрировать силу рода, если не хочешь, чтобы тебя считали слабым. Да и не люблю я пышные праздники.

— Вот поэтому ты и удивительный, — как-то слишком мило улыбнулась Романова.

— Сочту за комплимент, — кивнул я и снова уткнулся в экраны.

— Кость, — снова одёрнула она.

— Что? — не глядя на Романову, спросил я.

— Мой отец поговорил со Старостатом Архангельского Дозора. Попросил передать, что на неделе устроит в честь твоего повышения отдельный приём. При высших чинах поднимет тебя в статусе до Старосты, — говорила она, качая головой. — Ты правда просил его, чтобы лично Харитонов назначил тебя своим преемником?

— Так точно, — кивнул я.

— А ты ещё и авантюрист.

— Я злопамятный, — поглядел я на Диану пронизывающим взглядом.

Она чуть отдалилась.

— Поняла.

Дальше не разговаривали. Я продолжил наблюдать за гостями, стараясь анализировать поведение и повадки каждого из них. И было кое-что, что отличало одних от других. Взгляд, а точнее презрение и сдержанная ненависть во взгляде некоторых людей.

Конечно, никто не собирался обвинять всех, кто был недоволен тем, что Юрий Громов оказался жив. Но взять на карандаш людей, у которых на лицах читалась фраза «Громовы обвели меня вокруг пальца» было необходимо.

Насторожило лишь то, что среди «недовольных» был и Сергей Болконский, глава отделения тайной канцелярии. Он не один раз помог мне в защите района от нападений Дарьи Громовой, поддерживал во многом и знал множество секретов — вплоть до сроков передачи наследства. Тогда с чего бы ему так часто перебрасываться взглядами с другими «недовольными»? Что ему не понравилось в этой истории?

Разумеется, я не даю поблажек никому из людей, с кем имею дело. Вольные настолько глубоко внедрены в общество, что ничего меня не удивит, если он окажется таким. У меня лишь возникнет к нему пара вопросов.

Тем не менее, свадьба прошла мирно — настолько, что нам с Дианой не пришлось вмешиваться. Когда гости начали расходиться, девушка обратилась ко мне:

— Ну что, Кость, по домам?

— Да, — кивнул я, поднимаясь на ноги.

— Какие планы на вечер?

Я замер, покосил глаза на Диану.

— К жене и ребёнку.

— Поняла, — вздохнула она. — В таком случае, передавай привет. А я пошла. И да, не забывай, что на неделе у тебя церемония по передачи статуса Старосты Дозора.

— Не забуду, — улыбнулся я. — Спасибо за помощь.

— Не обольщайся, — фыркнула та и скрылась за створкой двери.

На следующий день случилось то, что должно было.

Новостные газеты снова, как по сценарию, принялись писать свои жёлтые статейки про вчерашнее событие. «Юрий Громов выжил!» — писали они. Парня чуть ли не гением прозвали, назвав его «ход» одним из самых ошеломляющих.

Шумиху он поднял такую, что даже по пути в аэропорт он наткнулся на пару журналистов. Результат устроил не только Юрия, но и господина Подольского. Тот был рад, что вся Империя увидела, как он отмечает важные события.

Вышло так, что отныне Юрий Громов — великий гений, который смог выжить после дуэли по кодексу стали. А я для прессы… меня просто обвели вокруг пальца. Впрочем, мне плевать, что они там думают. Главное, чтобы для общества мы оставались заклятыми врагами. Так будет проще доверять дела Юрию, ибо тот на данный момент никому особо и не нужен.

Однако, помимо истории с Юрием у меня была ещё целая прорва забот.

И главная из них — переезд безродных.

Как только я проснулся, мы принялись организованно собирать вещи. Не сказать, что общее настроение в семье было радостным. Нет, для многих это место стало родным домом, полным уюта, комфорта и семейного тепла, но я был уверен. Пройдёт время, и родовое гнездо Громовых будет ассоциироваться с тем же.

Полностью завершить с переездом удалось только спустя два дня. Вещей было много, а вывозить их никто не спешил. Многие просили остаться ещё на один день, а я не мог отказать.

Когда сборы закончились, я наконец показал им новый дом. Торжественно открыл ворота с выкованными из металла инициалами первого князя в роду и объявил:

— Это наш новый дом.

Первая реакция была неоднозначной. На лицах читалось любопытство.

— Да, архитектура слегка отстала от нынешних реалий, но внутри домов всё куда приятнее, — подбодрил я.

— Ну… — протянул Захар Матвеич, хлопнув меня по плечу. — Будем смотреть.

— Главное не в том, как здесь красочно, а в том, что здесь безопасно, Захар Матвеич, — с решимостью заявил я. — Сейчас безопасность играет большую роль. Тут вы официально на ваших землях, вас никто тронуть не посмеет. Поэтому не нужно расстраиваться. Считайте этот дом вашим законно.

— Это да…

Московский Кремль пестрел красками. На фоне играла величественная музыка — гимн Империи.

Император же стоял на сцене, перед огромной публикой, и говорил всему миру о том, чего общими усилиями удалось добиться за последние месяцы. Рассказывал о том рекордном прогрессе, которого сумела достичь Империя за последние месяцы. Главная мысль — Империя вернула кусок земли и смогла отодвинуть границы аномалии. Притом речь его была настолько наполнена харизмой, что меня невольно брала гордость.

— Константин Шагайн-Громов во главе десятого отряда Дозорных, по приказу Старостата Тридцать Пятого Военизированного подразделения Российской Империи разбил пять точек пропуска тумана! — старик выждал паузу на громкие аплодисменты. — Разгромил тварь ранга «абсолют», которую принято называть «Сущностью». Отстоял границы Архангельска от прорыва и… он дал надежду Империи. Дал надежду мне!

Толпа забесновала снова. Я лишь скромно кивал, стараясь не угодить в лапы тщеславия и остаться в спокойствии.

— Именем Императора Российской Империи я прошу присвоить должность Старосты Тридцать пятого Военизированного подразделения Константину Михайловичу Шагайн-Громову!

Музыка заиграла громче, на сцену вышли четыре знакомые фигуры — ныне разжалованные Старосты Архангельского Контрольного Пункта Дозора. Во главе группы, похрамывая, шагал старик Харитонов. Тот самый человек, который не раз пытался закрутить мне гайки и получал удовольствие от моих неудач.

Неудивительно, что на его лбу так вздулись вены, а лицо побагровело. Мягко говоря, не было никакой искренности в эмоциях. Впрочем, плевать. Я улыбался на все тридцать два.

— Какие люди, — тихо протянул я, склонив голову так, чтобы Харитонов надел на мою шею медаль.

— Иди к чёрту, Шагайн, — тихо прошипел Харитонов, силой натягивая на лицо улыбку, и встал по моё правое плечо.

Когда Романов закончил свою тираду, слово взяли члены старостата. Каждый говорил о том, какой я «молодец». Как много для Дозора сделал, да и вообще, что они искренне рады передать свою должность такому перспективному бойцу. В общем, подхалимствовали всеми возможностями, хотя буквально пару месяцев назад просили моего разжалования.

—…мы уходим в отставку с болью на душе и в сердце, — бормотал в микрофон Лазарев, так как Харитонов не мог и рта открыть. — Империя помнит то время, когда люди прогнозировали гибель человечества. Сейчас всё иначе. Нашими общими усилиями удалось не только избавить людей от сомнений в нашей силе, но и дать им возможность мечтать о процветающем будущем. Но время не щадит никого, даже нас. Поэтому пришло время дать возможность новому поколению проявить себя. Показать Империи свои…

Император с улыбкой хлопнул Лазарева по плечу, не позволив тому договорить. После чего сделал шаг к Харитонову (которого я заказывал), дёрнул его за руку и буквально приставил ртом к микрофону. Старик побледнел, сглотнул и оглянул зрителей.

— Кхм-кхм, — прочистил он горло. — Д-да, отставка. Мы уходим в отставку. Константин Шагайн-Громов назначен на пост главнокомандующего члена Старостата Тридцать Пятого Военного Подразделения. Мои поздравления…

Во-от. Так-то лучше. Я кивнул, довольно улыбаясь.

— Спасибо, Илья Владимирович, — хлопнул его по плечу Пётр Романов, забирая микрофон из сжатой ладони. — Теперь самое главное. Передо мной лежит указ Императора о повышении ранга Константина Шагайн-Громова до младшего магистра! Он не раз доказал Империи, что способен биться на уровне Одарённых, используя свои родовые способности. И сейчас, с вашего позволения, я подпишу этот указ!

Я дёрнул бровью. Подарок в виде нового ранга? Интересно. Несмотря на то, что я давно не ориентирую себя и врагов по рангам, имея собственный метод определения индекса силы, это было приятно слышать. Для неодарённого человека быть «магистром» — значит считаться равным одарённому бойцу средненького ранга.

Император вручил документ Харитонову и кивнул в мою сторону. Бледный старик, взяв листок с перстнем, сглотнул, неуверенно шагнул ко мне и вытянул «презент».

— Ох, не стоило, — демонстративно покачал я головой.

— Иди к чёрту, Шагайн, — прошептал он, сжав перстень так, что побелели костяшки.

А когда я буквально вырвал подарок из его рук, тот повторил:

— Иди к чёрту.

От автора: конец третьего тома.