Женщина сидела в массивном велюровом кресле с высокой спинкой, держась за подлокотники маленькими ладонями. На ее пальцах блестел неброский светло-розовый лак. Каблуки невысоких замшевых сапожек иногда негромко постукивали о пол, выдавая то ли нетерпение, то ли волнение хозяйки. Одета она была более чем просто: самые обычные темно-синие джинсы и, наверное, не менее обычный вязаный свитер с шалевым воротником, сквозь разрез которого виднелась усыпанная веснушками шея. Желтые кудри спускались на узкие плечи, закрывая часть лица. Иногда она злилась, и ее миловидное личико пыталось изобразить эту самую злобу, но получалось плохо. Ее собеседник периодически подыгрывал ей, делая вид, что напуган. Хотя как раз в этой комнате страхи на время отпускали его.

Женщина с желтыми кудрями была его психиатром последние два года. Сейчас они снова, как и много раз до этого, сидели друг напротив друга, разделенные поверхностью овального стола, и разговаривали.

– Ну и вы решили тогда выпить? – Она подвинулась к краю кресла, стряхнув со свитера крошки от сушек.

– Я просто подумал, что от одного-то пива ничего не будет. Тем более что уже к полуночи время подходило. Да и иностранцы со мной были.

– И что, обошлись пивом? – Она дунула на свои желтые кудри. Те слегка приподнялись, и он увидел ее покрасневший маленький лоб.

– Они-то обошлись… – Он посмотрел в сторону окна, наткнувшись взглядом на серебристые, слегка погнутые жалюзи. Сквозь их прорези сочился свет, бросая на стол скупые блики.

– А вы, ясное дело, не обошлись! Виски решили выпить?! – съехидничала она, словно зная ответ заранее и лишь намеренно его проверяя.

– Да, захотел виски в конце взять, сто грамм. А то пиво это, знаете… вода одна. От него и хмеля-то никакого. Что пьешь, что нет. – Почесав мочку уха, он тяжело вздохнул.

Женщина слегка наклонилась вперед, не спуская с него глаз, словно сканируя. Лицо вновь приобрело суровый, почти враждебный вид.

– Денис, вы же знали, что пить нельзя! Мы ведь с вами говорили в прошлый раз. Я, по-моему, четко все объяснила. Много денег потеряли?

– Около сотни… – Он поднял взгляд к потолку, размышляя. Несколько едва заметных трещин виднелось из-под старой побелки. – Возможно, чуть больше. Я не считал. Мне все это противно.

Взяв чашку с чаем, женщина сделала маленький глоток, поставила ее обратно и задумалась, словно готовясь что-то сказать, но не зная, как это лучше сделать. Она говорила ему подобное и раньше. Но иначе, не так сурово. Не так, как собиралась сейчас. Какое-то отчаяние, едва заметное в ее глазах, предвещало, что сегодня она его не пощадит. Сегодня она все скажет, как надо.

– Страшно еще и то, что у меня в номере какие-то стаканы непонятные утром обнаружились. – Он едва заметно хихикнул, но собеседница никак на это не отреагировала. – С трубочками всякими. Люди какие-то были у меня. Женщины, скорее всего.

– Понятно, что не мужчины. Хотя… – Она покосилась на часы, висящие на стене. – Почему бы и нет. Вы могли собутыльников найти на улице. И в номер их привести.

– Страшно… – Он снял с пальца обручальное кольцо, надел его на мизинец, кольцо свободно болталось на пальце. – Как подумаешь про все это, жутко делается.

– А вы вообще ничего не помните? – Она нахмурилась.

– Почти. Как в баре был, еще помню, а потом ничего. Я после этого всю ночь где-то куролесил, да и в номере с кем-то продолжил… судя по всему.

– Понятно. Теперь давайте я расскажу, что будет с вами дальше. – Она вновь взяла в руки чашку с чаем, обхватив ее ладонями. – Так вот. У вас плохая динамика с памятью. Каждый раз вы помните все меньше и меньше. А о том, что было нынешней ночью, так вообще ничего вспомнить не можете. Это очень плохо, Денис.

– Я только последние два раза так, – вставил он, – а раньше помнил.

– Это неважно. Больше вы уже помнить не будете, если не остановитесь, конечно.

– Почему? – Он виновато посмотрел на нее.

– Потому что, Денис! – Она вцепилась в него взглядом. – Потому что! Все! Конец! Финита ля комедия! Вы израсходовали свой резерв. В один момент вы просто оттуда не вернетесь!

– Откуда не вернусь? – все еще не совсем понимал он.

– Оттуда, куда вы проваливаетесь. Из того бессознательного состояния. И там просто останетесь навсегда. В своем мире как бы.

– А в этом? – Он провел рукой по волосам, почувствовав, как горит лоб.

– А в этом вас уже не будет! Сначала жена и дети станут ухаживать за вами, но спустя какое-то время сдадут в специальное медицинское учреждение.

– Думаете?

– Сначала будут вас содержать. Кстати, нормальные места тысяч этак восемьдесят стоят. Потом кончатся деньги, и вас переведут в какое-нибудь заведение попроще… – Она дотянулась до вазочки на столе, достала из нее сушку, бросила в рот.

– Это куда же?

– Куда-нибудь в Подмосковье. Где палаты человек по шесть, а то и по восемь. Я вам как-нибудь покажу. Устрою, так сказать, экскурсию.

Он потянулся за сушкой, но доктор, опередив его, придвинула вазочку к себе.

– Вы слушайте, потом сушки есть будете. – Сказав это, она бросила в рот еще одну. Захрустела. Несколько крошек упало на стол.

– Да вы меня и так запугали… – Он шмыгнул носом, почесал занемевшую ногу.

– Потом про вас просто забудут. Дети займутся своими делами. Жена кого-нибудь найдет к этому времени. Только мама будет вас навещать, да и то редко.

– Понятно… – Он потрогал себя за шею. Почувствовал, как пульсирует вена.

– Так что, Денис, я вам совершенно серьезно говорю. Это называется Корсаковский синдром. Вы просто потеряете память, и все. У вас очень плохая динамика.

– И сколько раз я еще могу выпить? – Он посмотрел на часы, понимая, что время приема заканчивается. Потом торопливо стал складывать в сумку свои бумаги.

– Не знаю. Но не думаю, что много. Раз пять, может, десять. Тут прогнозов делать не стоит. Может, вы уже свой последний раз выпили. Кто знает.

– А почему так получилось? Я же не алкоголик…

– Денис, вы много лет запивали свой невроз алкоголем. Организм просто решил, что всё – хватит! Он вам так сообщает, что наступил предел. – Она поднялась с кресла и подошла к компьютеру, стоящему справа от входа в кабинет. Примостившись на краешке стула, принялась печатать на клавиатуре. Воздух наполнился сухим стуком клавиш.

– Ясно…

– К нам вон недавно мужчина один пришел, потому что ему архангел Гавриил приказал. А так бы и не пришел, – проговорила она, не отрывая глаз от монитора.

– Видение такое?

– Психоз на почве алкоголизма. Ему так организм дал понять, что пора завязывать. А вам по-другому.

– Ну я-то не алкоголик.

– Неважно. Суть одна.

– У моей мамы юбилей на днях. Можно хоть бокал шампанского?

– Нет! – Она протянула ему несколько рецептов. – Ни капли больше! Вы все равно бокалом не отделаетесь. Пейте сок или компот. Мама это оценит.

– Хорошо. – Он поднял с пола сумку и направился к выходу.

– И помните – у вас память может отрубиться уже после следующей выпивки.

Он вышел в коридор и осмотрелся. Ничего интересного – пожалуй, только администратор клиники, молодая черноволосая девушка с кривоватым носом и восточным разрезом глаз, заполняющая какие-то бумаги. От услышанного у Дениса заболела голова. Было тошно, а что еще хуже – сильно хотелось выпить. Хоть немного, чтобы снять эту ноющую, тупую боль в голове. Ведь пил же он раньше – и ничего. А сейчас вон каким-то синдромом Корсаковским пугают. Но пить было нельзя, это он теперь хорошо понимал. Каждая капля алкоголя убивала остатки его нейронов в мозге, которые не восстанавливались. Это он знал еще с детства. Даже непонятно откуда, но знал точно, на сто процентов. И раз уже сейчас ему напрочь отшибает память, то дальше будет только хуже.

Он подошел к администратору, расплатился за сеанс и, спустившись по старой мраморной лестнице, выбежал на улицу.

В лифте, как всегда, пахло мочой. Серые потертые стены, едва освещенные тусклой лампой, были исписаны настолько, что у него рябило в глазах. Большинство кнопок этажей впали или провалились внутрь лифтовой панели. Только те из них, что были обуглены огнем зажигалок, торчали наружу шершавыми краями. Нажать кнопку десятого этажа ему удалось не сразу. Затем двери лифта захлопнулись, издав противный металлический звук, от которого он вздрогнул. Лифт покачался на месте и, резко дернувшись, тронулся вверх, постепенно набирая скорость. Меньше чем через минуту Денис вышел из него и уперся взглядом в цифру «10» на бугристой бледно-салатовой стене коридора. Расстояние между «1» и «0» было немного больше, чем требовалось. К тому же цифра «1» слегка наклонялась вправо. Он подошел к ней и, потянувшись на носках, потрогал пальцами, пытаясь вернуть ее в правильное вертикальное положение, но она не двигалась с места. Он почувствовал, что от нее веет холодом, и отдернул руку. В коридоре, слева от лифта, хлопнула железная дверь. Он повернулся и увидел удивленное, слегка исказившееся от еще какой-то непонятной эмоции лицо отца, на ходу прикуривавшего сигарету от огонька зажигалки.

– Ты зачем ее трогаешь, Денис? – спросил отец, глубоко затянувшись и выпустив дым в пространство коридора. – Она и без тебя скоро отвалится.

Денис поставил кожаный портфель на пол и протянул отцу влажную ладонь.

– Висит просто криво. Глаз режет. – Сказав это, он сунул руку в карман и тоже достал сигарету.

Отец щелкнул зажигалкой, Денис, прикрыв пламя ладонью, прикурил.

– Ну тебе-то что с этого? Ты раз в год тут бываешь. Висит себе и висит. Сейчас вон вообще отвалится.

Отец подошел к окну, открыл форточку. Затем взял с пола консервную банку с загнутой крышкой и, поставив ее на подоконник, стряхнул туда пепел.

– Ладно, не обращай внимания. Это у меня так, бзик один. Люблю, чтобы все на месте было. – Денис подошел к банке и повернул ее крышкой к оконному стеклу.

– И ты уверен, что знаешь, где чье место? – Отец выдохнул дым и кивнул на банку. – Ее, например, место именно такое? А почему не наоборот?

– Ладно, не будем про это… – Денис неловко улыбнулся краями губ.

– Давай не будем. – Отец швырнул бычок в банку, подошел к сыну и приобнял его. – У тебя все нормально?

– Все хорошо, пап. Как там мама? – спросил Денис, положив руку отцу на плечо.

– Да как обычно. На кухне с утра. В шесть встала и давай готовить. Тебе «шубу» сделала, Мишке – оливье, дяде Володе – холодец из хрящей. Еще и торт испекла. Сметанник – твой любимый.

– Ну его-то можно было и не печь. Сказали бы – я бы заехал… – Он задумался и вспомнил, что забыл купить маме подарок. – За тортом-то… в магазин.

За окном послышался гул взлетающего самолета. Стекло мелко задрожало. Денис с болью посмотрел на сгорбленный силуэт и грустные глаза отца. Тот явно поправился и постарел. Под округлым выпирающим животом блестела пряжка офицерского ремня. Зеленые военные штаны на коленях были вытянуты. На правой руке болтались часы с треснувшим циферблатом.

– Ты все еще летаешь? – спросил Денис, положив ладонь на стекло. От этого оно стало меньше дребезжать.

– Куда там!.. Год уж как нет, на земле работы хватает. Пусть другие полетают.

– А чего так? – удивился Денис, зная, как сильно отец любил летную работу.

– Возраст, Денис. Всему свое время. Сам знаешь, как в нашей профессии все устроено.

Оба посмотрели в окно. Самолет, оставляя за собой полоску дыма, уносился все дальше и дальше, потихоньку превращаясь в маленькую точку.

– А это ИЛ‐76 взлетал? – Денис дотянулся до форточки и настежь распахнул ее. Коридор наполнился ароматом весеннего леса. Денис с детства любил этот запах. Он вдохнул полной грудью, пытаясь уловить отдельные нотки, но почувствовал лишь перебивший все остальное запах жженого керосина.

– Да, это Ил. Все верно. А ты не забыл, выходит… – Отец улыбнулся, но так, что Денис не понял, о чем он в тот момент думал. То ли о том, что сын, поддавшись уговорам отца, когда-то планировал стать пилотом, но в последний момент передумал поступать в летное. То ли о том, что тот до сих пор по гулу мотора может определить тип самолета.

Тема авиации всегда занимала особое место в их семье. Отец хотел, чтобы сын стал летчиком, а Денис не оправдал его надежд. Потому касались этой темы редко. Причем оба. Знали, что ничего хорошего не выйдет. И так мать проплакала из-за них обоих не одну ночь, пока они спорили, куда Денису нужно поступать.

– Денис, а ты цветы-то хоть матери купил? – спросил внезапно отец, вырвав его из раздумий. – Подарок-то где твой? У матери как-никак юбилей.

– Вот черт! Забыл, пап. Я утром еще в офис заскочил, потом только к вам. Что делать-то будем? – испуганно спросил Денис.

– Сгоняй в центр, там за «Дикси» ларек есть с цветами. Купи матери розы. Ты же знаешь, она любит их.

– Хорошо, ты тогда не говори, что я приехал. Мне минут пятнадцать надо, – скороговоркой пробормотал Денис и нажал кнопку вызова лифта. Услышал, как задвигались железные тросы, заскрипели шестеренки, затрещало пространство вокруг, ударив по перепонкам.

– Хорошо, только не тормози там. Не залипай на фигню всякую. А то все уже давно приехали и тебя только ждут.

– Да я быстро, пап, – успокоил отца Денис, исчезая в кабине лифта, – одна нога тут, другая там.

Выбрать розы оказалось не так уж и просто. Красных оставалось только три, притом одна из них была явно короче двух других, желтых имелось в достатке, но Денис заметил, что количество лепестков у них сильно разнится. Он вытащил две случайные розы и пересчитал наспех лепестки. У одной оказалось 32, у другой – 41. Такие «неправильные» розы явно не подходили для подарка матери, так как, по мнению Дениса, не могли нести в себе ничего хорошего. Дальше на очереди были белые розы. С лепестками и длиной у них оказалось все в порядке, но сам по себе цвет чем-то отпугивал. Денису почему-то подумалось, что такие розы лучше дарить в день окончания школы или на свадьбу. Но никак не на день рождения матери. На этом с розами было покончено. Вернее, с их выбором.

– Вы кому ищете? – не выдержала тощая продавщица с идеально ровной челкой, закрывающей брови.

Денис посмотрел на женщину и заметил под ее длинным острым носом несколько темных волосков. Которые, кстати, оказались тоже разной длины. Покупать у такой продавщицы явно было ничего нельзя. Денис подумал, что у нее, скорее всего, плохая энергетика, которая, естественно, передалась и цветам. Ничего не ответив, он пошел к выходу. И вдруг его взгляд упал на стоявший у двери длинный и, как ему показалось, абсолютно симметричный кактус. Это было хорошим знаком.

– Кактус у вас сколько стоит? – Он поднял его с пола, повертел в руках, пытаясь пересчитать иголки, но, посмотрев на часы, вдруг понял, что уже прошло около получаса. – Неважно, беру. Вы, кстати, не знаете, сколько у него иголок?

– Две тысячи. – Продавщица зачем-то стала выписывать товарный чек, хотя кассового аппарата в ларьке, похоже, не было. – Рублей, а не иголок.

– Мне чек не нужен. – Денис протянул ей кактус, продолжая держать его за низ горшка, из которого посыпалась земля. – В пакет положите только. И чтобы ручки были.

– Хорошо. – Продавщица потянула руки к кактусу, но случайно укололась об одну из иголок. – Вот зараза!..

Она отдернула руку и засунула указательный палец себе в рот. Денис заметил, как на ее губах появилась капелька крови. Маленькая и алая.

– У вас кровь! – Денис поднял вверх указательный палец и повертел им из стороны в сторону, словно кровь была на его пальце.

– И что? – не поняла продавщица, доставая из ящика стола бинт. Он был в пыльной бумажной упаковке, разорванной посредине.

– У него срок годности истек! – Денис сделал шаг назад, словно готовясь к побегу.

– У кого срок годности истек? – снова озадаченно спросила продавщица.

– Там дата на бинте, мелким шрифтом, вы внимательно посмотрите. Его нельзя использовать. Воспаление может быть.

Продавщица отрезала ножницами неровный кусок бинта, обмотала им палец. Швырнула остатки бинта обратно в ящик.

– Вы брать что-нибудь будете? – Она кивнула на кактус. Тот стоял все так же одиноко. Только уже на прилавке, а не на полу. – Или пришли мне мозг тут вынести?

– Не могу, на нем теперь ваша кровь. – Денис развел руками, опустив вниз уголки губ.

– И что из этого? – Продавщица хотела было снова взять палец в рот, но вспомнив, что тот обмотан бинтом, сунула руку в карман.

– Ну мало ли что? Вдруг вы чем-нибудь больны? Гепатитом там или сифилисом? А может – вообще СПИДом!

– Чего? Ты в своем уме? – захлебнулась она от возмущения. – Придурок совсем, да?

– Извините. – Денис развернулся и быстро направился к выходу, считая про себя количество сделанных шагов. Ему вдруг подумалось, что для того, чтобы выход из магазина стал абсолютно безопасным и продавщица не испортила ему энергетику, этих шагов должно быть четное число. Оценив взглядом расстояние до выхода, он начал делать шаги короче. Это позволило бы иметь запас шагов перед порогом и в случае чего удлинить их.

– Вот мудак, – бросила ему вслед ошарашенная всем произошедшим продавщица.

– Фух, двенадцать, – сказал он себе под нос, переступая порог магазина.

Подойдя к двери родительской квартиры, Денис удивился: ему показалось, что ничего не поменялось с того момента, как он попрощался с отцом. Только прошло сорок пять минут. А в остальном все было прежним. Он внимательно осмотрелся по сторонам и подумал: а что если не было никакой продавщицы с ее дурацкими розами и кактусом, что если все это ему привиделось, словно какой-нибудь дурной сон, что если он просто задумался, перед тем как нажать на звонок у двери. Бывают же такие случаи. Он слышал о них в одной передаче. Состояние самогипноза, так там говорили.

Внезапно дверь открылась, на пороге стоял отец. Похоже, сильно удивленный и даже слегка напуганный.

– Денис, где розы? Принес? – почти закричал он.

– Ларек закрыт, там перерыв технический, – соврал Денис.

– А где ты все это время был?

– Да Серегу из параллельного внизу встретил. Кабан такой, помнишь? – Денис развел руки, демонстрируя размер Сереги.

– Нет. – Отец отошел в сторону, показывая, что можно зайти.

– Я не хотел трепаться с ним, но он прям как репей, еле отцепился. – Денис переступил через порог, нагнувшись, стащил с ног кожаные туфли.

– Вот епты, попадутся, когда не надо, – пробурчал отец, вешая пальто Дениса в стоящий у двери деревянный шкаф.

– Да, это точно. И подарок не купил из-за него.

– Ладно уже. Все тебя заждались. Мой руки и на кухню, быстро.

– Ну а подарок?

– А ну мыть руки! – закричал отец, хлопнув сына по плечу. – Сам будешь подарком!

– Понял.

И Денис проследовал в ванную.

Его разбудил звук настойчивой вибрации телефона, лежащего в проеме деревянной стенки – старой, еще советских времен, когда понятия не имели о гардеробных и заполняли квартиры громоздкими, неудобными шкафами. Денис помнил эту стенку с самого детства. Только тогда она казалась ему огромной, а сейчас нет. Стенка словно уменьшилась в размерах, потеряв былой грозный вид.

Денис попытался встать, но что-то кольнуло его в висок, будто кто-то забил в голову маленький гвоздик, какое-то время его там подержал, а затем резко вытащил. Еще жутко хотелось пить. Морщась от боли, Денис поднялся с кровати, взял телефон и нажал кнопку вызова. Из трубки раздался взволнованный голос матери:

– Сынок, ты там как?

– Нормально, только встал, – зевая, ответил он и посмотрел в окно. Сквозь запотевшее стекло был виден дом напротив. В нескольких окнах горел яркий свет и шевелились маленькие силуэты людей.

– Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?

– Да так… терпимо. Ты чего звонишь-то?

– Я просила тебя не пить вчера, но ты разве слушаешь. И отец просил… – расстроенно проговорила мать. – Тебе же пить нельзя совсем. У тебя проблемы с психикой.

– Да ладно, мам, день рождения все-таки. Юбилей. Немного-то можно.

В трубке раздался сигнал машины, кто-то выругался матом, истошно завыла собака. От этого у Дениса вновь заболела голова. Он оглядел комнату в поисках стакана воды.

– Это ты называешь немного? – Голос матери стал срываться. – Немного, да?

– А сколько я выпил? – Денис вышел в коридор и направился в сторону кухни, по дороге зацепившись за торчащий из шкафа рукав отцовской летной куртки, почему-то влажный. Видимо, отец уже успел побывать на улице, пока Денис спал.

– А ты не помнишь? – не унималась мать.

– Нет. Но у меня голова болит. Бутылку?

– Если бы отец тебя не остановил, то бутылкой бы дело не ограничилось!

– Виски?

– Ты что, не помнишь ничего?

На кухонном столе стояла чашка с крепко заваренным холодным чаем, поверхность которого уже покрылась тонкой прозрачной пленкой. Денис схватил чашку и жадно выпил ее содержимое. Торопливо подцепил с тарелки кусок пиццы с колбасой и кусочками ананасов по краям. Откусив добрую половину, проглотил, почти не жуя.

– Я помню, но не все, – соврал он, пытаясь успокоить мать.

– Денис, ты мне должен обещать, что больше не выпьешь! Тебе нельзя. Понимаешь, сынок?

– Всем, значит, можно, а мне нельзя? – раздраженно возразил он. – У меня работа нервная, мам. Я стресс так снимаю. В продажах – все пьют!

– Ты должен мне обещать, что бросишь!

Денис прошел по узкому коридору к ванной комнате. Открывая дверь, он почувствовал, будто кто-то вонзил ему в щиколотку иглу, таким резким был внезапный приступ боли. Он присел, схватившись за ногу свободной рукой. По полу каталась здоровенная рыжая кошка с белыми пятнами на лбу. Глаза ее, светившиеся недобрым огнем, были каштаново-черными и узкими. – Вот сука! – Продолжая держаться за щиколотку, Денис постарался лягнуть кошку, но та заскочила в ванную.

– Что?! Денис!

– Это я не тебе, мам, извини! Кошка эта… мать ее…

– Мурка тебя напугала?

– Мурка или как там ее, я думал, она уже в деревне где-нибудь. За ногу меня цапнула, тварь.

– Денис, она тебя просто не узнала. Ты раз в год бываешь у нас. Покорми ее, хорошо?

– Да уж, жирная такая. Чем вы ее раскормили-то? Колбасой свежей?

– Порежь ей мяса, в холодильнике лежит, на нижней полке. Блюдечком сверху накрыто.

– Ладно, порежу. – Денис открыл дверь ванной. На стиральной машине сидела Мурка и жалобно мяукала. Денису показалось, что глаза ее поменяли цвет – стали желто-зелеными и уже совсем не злобными. Мурка вильнула пушистым хвостом, спрыгнула на пол и потерлась о правую ногу Дениса.

– Мам, а какие у кошки глаза?

– В смысле?

– Ну цвета какого?

– Да не разглядывала я их, а что?

– Так, ничего. – Денис приоткрыл дверь и, подцепив Мурку за живот мыском ноги, швырнул в коридор. Потом открыл кран и окатил лицо ледяной водой так, что по коже побежали мурашки. – Всё мам, пока, я умываюсь уже. Мне спешить надо!

– Не будешь пить?

– Не буду.

– Обещаешь?

– Обещаю. – Сказав это, он отключился и бросил телефон на свернутое полотенце, лежавшее на стиральной машине. Достал из стаканчика синюю зубную щетку, но, вспомнив, что щетка эта чужая, чистить зубы ею не рискнул. Нанес из тюбика пасту себе на палец и стал водить им по зубам. Паста размазалась, и в ванной комнате запахло мятой.

Щелкнул замок двери. В коридор вошел отец, поставил на пол тряпичную сумку с банками. Включил свет. Мурка бросилась ему в ноги, вытягивая морду и переворачиваясь на спину. Хвост ее распушился и вилял из стороны в сторону.

– Ты куда ходил? – спросил Денис, выглянув из ванной.

– Да варенье тебе принес. – Отец вытащил из сумки литровую банку с поржавевшей крышкой.

– Это малиновое?

– Вроде как да… – Отец повертел банку в руках, поднял перед глазами, всматриваясь в густую бурую жижу.

– Да мы не едим особо. Ты же знаешь Машку…

– Ну сам поешь. Я тебе еще грибков принес. В прошлом году тут опят навалило. Замучался собирать.

– Грибы я поем, спасибо.

Отец достал из сумку другую банку, немного потряс ее в руках, от чего откуда-то изнутри пошли мелкие пузырьки. Сквозь стекло виднелись маленькие грибочки, перемешанные с луком.

– Ты масла добавь только. И с картошкой жареной. Вкуснятина – пальчики оближешь!

– Да Машка не жарит картошку. Ты же знаешь. Она диетическое все готовит.

– Ну сам себе пожарь, – обиделся отец. – Или ты уже и картошку пожарить не можешь?

Денис посмотрел на часы. Время подходило к обеду. Пора было выезжать. Пройдя мимо отца, он заскочил в комнату, схватил свой портфель и вышел в коридор.

– Ты куда? – спросил отец, снимая ботинки.

– Ехать пора уже, пап. Иначе в пробки попаду.

– Да не спеши. Пообедай, чаю попей. Потом уж поезжай. От тебя, между прочим, еще разит. – Отец помахал ладонью перед лицом, словно разгоняя воздух.

– Ничего, у меня есть этот, антиполицай, и жвачка. – Денис сунул руку в портфель и вытащил блистер с таблетками коричневого цвета. Выдавив пару штук, он бросил таблетки в рот.

– Помогает дрянь эта?

– Еще бы! Проводишь меня?

Получив утвердительный ответ, Денис первым двинулся к выходу, оттолкнув ногой присмиревшую Мурку.

Когда он зашел в лифт, ему показалось, что звук открывающихся дверей не такой как всегда. Вчера был другой, более звонкий звук. А этот – какой-то вязкий и приглушенный. Как если бы двери терлись обо что-то несмазанное. Звук явно навевал чувство опасности и тревоги. Денис сделал шаг вперед, оттолкнув отца.

– Денис, что случилось? – испугался тот. – Тебе плохо?

– Да нет. Просто звук дверей очень странный.

– В каком смысле? – напрягся отец.

– Глуховатый какой-то, словно смазка у них высохла.

– Смазка? – Отец наклонился вперед, пытаясь понять, послышалось ему это или нет.

– Ну, вчера у дверей был другой звук, когда они открывались.

– Денис, с тобой все хорошо?

– Ладно, пап, поехали. – Денис зашел в лифт и нажал кнопку первого этажа. Двери захлопнулись, и маленькая кабинка устремилась вниз.

Денису показалось, что свет в лифте довольно странно мерцает. Это было сложно объяснить: он явно чувствовал, что свет изменился, но как именно – не понимал. Свет словно менял свой спектр, что, конечно, противоречило законам физики, которую Денис знал хорошо, впрочем, в последнее время много что им противоречило, особенно в дни тяжелого похмелья. Чтобы не изводить себя мыслями о свете и его изменчивом спектре, Денис закрыл глаза. И тут внезапно что-то пошло не так – лифт будто бы стал разгоняться, но резко остановился и зашатался на месте.

– Вот блядь! – громко выругался отец.

Когда Денис открыл глаза, света в лифте не было. Лишь узкая, едва заметная полоска светилась между дверями.

– Что происходит? – Денис задал вопрос, прекрасно зная на него ответ. Лифт застрял, и скорее всего, на первом этаже. Иначе бы света не было вообще.

– Застряли! – Отец щелкнул зажигалкой, и Денис увидел его небритое постаревшее лицо.

– Как это застряли?! – Сердце начало набирать обороты. Денис тяжело задышал, схватил себя за щеки и стал их щипать, на лбу проступили мелкие капельки пота. – Так нельзя! Мне ехать надо!

Он ринулся к дверям и схватился пальцами за створки, разводя их в стороны.

– Денис, стой, ты же сломаешь их! – попытался остановить его отец, но в этот момент полоска света начала расширяться, заливая пространство лифта. Двери открылись, и Денис выбежал наружу. За ним выбрался отец, потряхивая банками с вареньем и грибами.

Они стояли рядом с машиной и курили. Оба знали, что не увидятся теперь долго, поэтому не спешили отпускать друг друга. Сложив банки в багажник, решили выкурить еще по одной.

– Ты маме только не рассказывай про лифт. Хорошо?

– В смысле?

– Ну, что я напугался там. Неудобно как-то. Взрослый мужик, а повел себя как пацан.

– Да тут кто угодно бы труханул. Я и сам напугался.

– Ну все-таки… не рассказывай. Ладно?

– Хорошо, что мы вылезли, а то, говорят, там подстанция рванула, сидели бы в нем сутки еще, а то и больше. Дядя Витя только что эсэмэску прислал.

– Я бы, наверное, окочурился там. – Денис хлопнул крышкой багажника.

– Да брось ты. В лифте еще никто не умирал.

– Ну, паническая атака тебе была бы гарантирована. А это, пап, зрелище не для слабонервных. Мало бы не показалось.

– Денис, может, тебе уже завязывать с выпивкой? – Отец произнес это очень серьезно. Так, что Денис понял: лучше не спорить. Да он и сам давно хотел завязать, особенно после последнего визита к врачу. Но не мог взять себя в руки: частые перелеты, командировки, встречи с заказчиками изматывали невероятно. А расслабляться по-другому он разучился.

– Наверно, нужно, пап, я уже сам устал от этого. Да и доктор меня ругает все время.

– Давай, соберись, сделай это, сын, – кивнул отец и посмотрел на дорогу. Мимо промчался автобус, набитый детьми. В окнах торчали улыбающиеся рожицы.

– Ладно, пап, обещаю.

Они наконец простились. Денис сел в машину и завел мотор.

Похмелье еще давало о себе знать, но нельзя сказать, чтобы как-то уж сильно мучило. Иногда отдавало в виски острой болью, да, пожалуй, и все. Денис закинул в рот пару мятных жвачек и таблетку антиполицая, надеясь окончательно перебить запах перегара.

Дорога не была загруженной, несмотря на выходной день. Иногда попадались пробки, но они быстро рассасывались, и Денис, прижимаясь к правой полосе, набирал скорость. За окном пронеслась знакомая заправка, потом памятник самолету, сделанный из старого списанного МиГа. Остались позади и крохотные деревушки, в которых жили, наверное, одни только бабки, торгующие у обочины дороги всякой снедью.

Путь постепенно подходил к концу – до Москвы оставалось меньше десяти километров. Иногда ему приходили сообщения из Фейсбука, на которые телефон, лежащий на кожаном сиденье соседнего кресла, отзывался легким побрякиванием. Добираясь до ближайшей пробки, Денис читал сообщение, отвечал на него и швырял телефон обратно. Поэтому сообщения не особо отвлекали его от дороги. Но постепенно пробки рассеялись, скорость движения увеличилась, и Денис увидел, что стрелка спидометра пересекла отметку сто километров в час. Машина гудела, словно радуясь долгожданной свободе. В этот момент телефон снова брякнул – пришло очередное сообщение от старой знакомой. Та спрашивала, как у него дела. Денис, глядя на пустую дорогу, правой рукой нащупал телефон и попытался написать знакомой, что все у него о’кей. Однако сообщение никак не писалось. То есть писалось, но неверно. Пальцы то и дело соскакивали на соседние кнопки, искажая текст. Останавливаться, чтобы ответить, не хотелось – машина шла уже сто двадцать километров в час. Взгляд Дениса метался с дороги на телефон и обратно, иногда задерживаясь на экране телефона дольше, чем на дороге. «Она все равно ведь пустая. Не опасно», – думал Денис, выбирая следующую букву.

Внезапно машину слегка подбросило, словно та наехала на камень или что-то задела. Денис вцепился взглядом в дорогу – ничего, посмотрел назад – тоже пусто. Лишь пешеходная «зебра» мелькнула за спиной. Но на ней никого не было, Денис бы заметил пешехода. Он не все время залипал в телефоне, поглядывал на дорогу и человека точно бы увидел. Вновь бешено застучало сердце, как тогда в лифте. Он провел ладонью по лбу, вытирая холодный пот. Уменьшил скорость до восьмидесяти. Какое-то время ехал молча, словно ничего не случилось, словно и не было этого удара или наезда. Попытался отвлечься, включив приемник и выбрав любимую радиостанцию. На всякий случай посмотрел назад, но «зебра» была уже вне поля зрения.

«Камень, это точно был камень! Или кошка?! Лучше бы камень…» – думал Денис.

Мысль о том, что он мог сбить кошку, была невыносима. Ведь кошка – невинное животное, которое не сделало никому ничего плохого. Если это и правда случилось, не миновать беды. Он съехал на обочину, вышел из машины, закурил. Сигарета подрагивала в пальцах, обсыпая рукав пальто пеплом. Но Денис даже не пытался его стряхнуть – все мысли были вокруг убитой кошки. А еще Денис думал о последствиях, которые это убийство навлечет на него. Он медленно осмотрел машину, но не нашел на ней никаких следов.

– Я не хотел сбивать кошку! Ей-богу, не хотел! Она сама мне под колеса прыгнула, – зачем-то прошептал он, хотя рядом никого не было. – Я сделаю кошкам пожертвование, и все обойдется.

Как только он подумал о пожертвовании другим кошкам, напряжение немного спало, зато другая, непонятно откуда прилетевшая мысль ворвалась в голову, нанеся следующий тяжелый удар.

«Там была “зебра”? Но разве кошки ходят по “зебрам”?!» – подумал он и сразу решил, что, конечно, нет. Ходят люди… коих, однако, он там не видел. По крайней мере, взрослых людей точно не было. Он бы заметил. И тут пришла третья, окончательно добившая его мысль: «А если ребенок?!»

Да, он мог сбить ребенка и не заметить этого. Ребенок маленький. Перебегал по «зебре» дорогу, а он его сбил. После чего ребенок мог оказаться на обочине и пропасть из виду. Эта мысль, словно кол, пробила мозг Дениса, вызвав приступ сильнейшей паники.

Денис прыгнул в машину, выехал на дорогу, вдавив газ до упора. Затем развернулся через сплошную и помчался к злосчастной «зебре». Через пять минут он был на месте.

Он остановил машину сразу после «зебры», въехав в сугроб на большой скорости. От удара с неприятным глухим звуком треснул бампер. Свет фар, разгоняя завесу из сыпавшего сверху мокрого снега, выхватил из сумрака здание старого клуба, примостившегося почти у обочины. На улице было тихо, пожалуй, только мотор его машины нарушал эту тишину. Некоторое время спустя из клуба вышла пожилая сгорбленная женщина с ведром и направилась в сторону «зебры». К счастью, машин на дороге не оказалось.

Денис несколько раз пробежал вдоль перехода, разбивая замерзший снег ногами, но нигде не нашел ни сбитой кошки, ни ребенка. Затем он посмотрел на бредущую к дороге женщину. Ее лицо было уставшим и измученным. Ведро – пустым. И вдруг он подумал, что, возможно, она убрала труп сбитого существа, потом смыла кровь, а сейчас вот собралась домой. Эта, на первый взгляд, бредовая мысль почему-то показалась ему самой верной в тот момент. И он бросился к женщине. Та же, увидев приближающегося мужчину, бегущего явно к ней, встала, словно загипнотизированная, и от неожиданности выронила ведро. Лязг металла проник Денису в мозг, снова вызвав приступ острой головной боли. Женщина смотрела на него круглыми от страха глазами и не шевелилась. Лицо ее напоминало неподвижную восковую маску.

– Вы… вы… – Денис схватил ведро и протянул женщине. – Вы труп ребенка унесли?!

– Чего?! – медленно, почти по слогам, проговорила женщина.

– Вы ребенка унесли и дорогу вымыли? Ну, от крови его? – Он глупо улыбнулся.

– Ребенка? – Веки женщины задергались, словно через них пропустили электрический ток. Одна бровь пошла вверх, другая – вниз. Женщину лихорадило.

– Да, которого я сбил.

– Помогите! – Женщина попятилась назад. – Сгинь, нечистая! – Она замахала руками, как кошка машет лапами, играя с веревкой.

– Да стойте же вы. Тут ребенок лежал, или кошка… Ну что-то в общем такое лежало.

Не успел он договорить, как заметил, что женщина пошатнулась, а потом и вовсе стала падать. Он попытался схватить незнакомку за плечи, но зацепил рукой ее вязаную шапку, из-под которой показались собранные в пучок русые волосы.

– Помогите! – снова закричала она, пиная ногу Дениса каблуками своих дешевых сапожек из порванного в нескольких местах кожзаменителя.

Из клуба выбежало двое коренастых мужчин в меховых шапках. У одного были длинные усы, закрученные на концах, а другой почти сливался с сумраком и чем-то напоминал привидение, надевшее ватник. По крайней мере, именно так Денис представлял себе привидения. Через несколько мгновений первый мужчина уже заносил кулак над Денисом, готовясь к удару. Но тот успел увернуться, сбив усатого с ног толчком в плечо.

– Да тихо вы, я ребенка задавил, а она дорогу вымыла. И кота убрала…

Пока он это говорил, призрак ударил его черенком волшебным образом материализовавшейся лопаты. А усатый схватил Дениса за ногу, пытаясь повалить его на землю. Женщина мелко крестилась и читала молитву.

– Да хватит… – В этот момент призрак ударил его кулаком по лицу, и Денис почувствовал во рту вкус свежей крови, отчего его тут же замутило.

– Вот урод! – Он ударил в отместку, но промахнулся, чувствуя, что теряет равновесие. Затем снова удар – уже головой о дорогу. Теряя сознание, Денис успел увидеть нескольких мужчин, бегущих к «зебре». А потом наступило забытье.

Он очнулся в какой-то незнакомой машине. Молодой широколобый мужчина в белом халате сидел рядом, сосредоточенно гоняя по экрану телефона маленьких эльфов и троллей с крошечными копьями.

– Где я? – Денис попытался встать, но почувствовал тошноту.

– В «скорой», где ж еще, – равнодушно ответил мужчина, не отрывая глаз от телефона.

– Куда мы едем? – Денис потрогал карман пальто. Документы были на месте. Деньги – тоже.

– В травмпункт, потом в полицию. Натворили вы дел.

– А эти? Ну, мужики с бабой?

– Уже там, в ментовке все.

– А мальчика не нашли? – Денис приподнял голову, боясь услышать страшный ответ.

– Какого мальчика? – Санитар наконец поднял на него глаза, позволив напавшим на зеленого дракона эльфам вести бой самостоятельно.

– Ну, мальчика, которого я сбил, – выдохнул Денис.

– Нет, не было там никого. Так бы тоже забрали, – буркнул санитар и снова погрузился в свою игру.

Денис опустил голову на кушетку и закрыл глаза. Спать совсем не хотелось, но действительность казалась ему настолько ужасной, что желание сейчас было только одно: просто раствориться и исчезнуть.

В травмпункте Денису наспех обработали ушибы и отправили в отделение полиции. В тесной комнатушке, куда его привели, было душно и накурено. Сидевший за столом полицейский, чьи погоны говорили о том, что он носит звание полковника, поднял голову от бумаг и посмотрел на Дениса утомленными красными глазами. Его лицо не выражало никаких эмоций. Казалось, полковник настолько устал от своей работы, что еще чуть-чуть, и он, послав все к чертовой матери, уйдет из этого здания раз и навсегда. В правой руке он держал длинный заточенный карандаш, в левой – почти уже докуренную сигарету.

За окном совсем стемнело, иногда Денис видел свет фар проносившихся мимо машин. Однако проезжали они редко. Поэтому Денис догадался, что находится далеко от главной дороги, скорее всего, в местной деревенской ментовке.

– Денис Эдуардович, значит… – Полковник затянулся и устало выдохнул дым. – Селиверстов! Фамилия-то какая благородная. И не скажешь по виду, – съехидничал он.

– Сколько сейчас времени? – Денис попытался найти телефон, но не смог.

– Около шести. – Полковник принялся рассматривать документы Дениса.

– Я могу идти? Меня уже потеряли дома.

– Пока не можете. На вас написали заявление. Причем сразу несколько граждан.

– Какое еще заявление?

– Местные написали! О том, что вы драку затеяли. Из-за мальчика какого-то. Перепугали женщину до смерти… – Он послюнил желтый от табака палец и перевернул страницу в тетрадке.

– А мальчика-то нашли? – Холодный липкий страх снова всколыхнул все внутренности.

– Какого мальчика? – Полковник поправил спустившиеся на кончик носа очки. Денис машинально отметил, что на мизинце у него не было ногтя.

– Ну, того, что я… сбил днем. Или кота… я так и не понял.

Полковник снял очки, почесал квадратный подбородок, немного прищурился, словно пытаясь рассмотреть Дениса поближе, а потом громко засмеялся.

– Ну, Селиверстов, юморист ты наш! Ему чуть голову не пробили лопатой, а он шутки шутит. Про мальчиков каких-то и котов. Ты бы лучше думал, как с местными договориться.

Полковник взял карандаш и нарисовал знак доллара на тетрадном листе. Затем стер его ластиком. Подул на лист, сгоняя на стол остатки резинки. Денис почувствовал запах свежего перегара. Видимо, полковник поправлял здоровье после выходных. А это вселяло надежду, что от него можно будет быстро и недорого отделаться.

– Договорюсь, – огрызнулся Денис.

– Договорись, договорись, а то задержим на пятнадцать суток за хулиганство, если они свое заявление не отзовут.

– Не беспокойтесь, я все решу.

– Это хорошо. Ты и в нашу сторону реши, не зря же мы с тобой полдня провозились. – Полковник выдвинул ящик стола, поворошив там какие-то бумаги. – И по линии ГИБДД, кстати, к тебе вопросы имеются. Например, разворот через сплошную, камера все зафиксировала. – Сказав это, он застучал карандашом по столу.

– Я понял, – кивнул Денис, – решим.

Местные запросили больше, чем он ожидал. Видимо, успели понять, что Денис не просто рядовой служащий, а руководитель крупного бизнеса. Или полковник пробил его данные и слил их местным. Поэтому пришлось просить Машку перевести ему деньги на карточку. Машка плакала. Конечно, не из-за денег и даже не из-за мальчика, которого никто никогда не сбивал.

Она плакала потому, что Денис выпил. Ведь клялся, что завязал, и к матери она его отпустила только с одним условием: не пить. А он опять выпил. И много. Вот и попал в эту дурацкую историю.

Полковник, сжимая в кулаке новенькие купюры, снятые в ближайшем банкомате, подбадривал его.

– Ты не кисни, Эдуардыч, жизнь, она такая… – Он поднял кулак вверх, словно болельщик, приветствующий любимую команду. – Непростая.

Похлопав Дениса по плечу, полковник кивнул в сторону облезлого рыжего шкафа из ДСП, намекая, что можно бы и выпить после всего. Денис лишь помотал головой.

– Ну как знаешь, Эдуардович! – пожал плечами полковник. – Я настаивать не буду.

Домой Денис приехал после полуночи. Машка и дети уже спали. В коридоре, дожидаясь его возвращения, горел тусклый ночник.

Денис бросил вещи у двери, умылся и лег спать на кухонном диване, так и не раздевшись.

Как всегда, жена с ним утром не разговаривала, и виной тому была выпивка. Даже не сама выпивка как таковая, а последствия, к которым она вела. Маша прекрасно знала, что говорят врачи. Знала и о том, что происходит с Денисом после выпивки. Ее не волновали потерянные деньги, сорванные встречи и даже его случайные связи. Ее пугала память Дениса – ведь после каждого вечера, что он проводил в компании с бутылкой, память его становилась все хуже и хуже. Она с тревогой думала о приговоре, который вынес психиатр: каждая выпитая рюмка неминуемо приближает Дениса к полной потере памяти. К этому синдрому с непонятным именем. К тому, что он навсегда замкнется в своем мире и никогда уже оттуда не вернется.

– Денис, ты зачем выпил? – не выдержала она. – Знаешь ведь, что тебе нельзя.

– Я очень сожалею… – Он выглядел несчастным и опустошенным. – Думал, обойдется. Юбилей ведь у матери был.

– И что? Она попросила тебя выпить за ее здоровье? – съехидничала Маша. – Мы же с ней говорили.

– Нет, не просила.

– Тогда что? Отец попросил? Или, может быть, дядя?

– Просто я не выдержал. Захотел выпить вина, вот и все! Один-единственный бокал вина.

Маша сняла с плиты сковородку с яичницей, поставила ее в центр стола. Протянула мужу вилку и нож, завернутые в салфетку. Денис взял приборы, переложил еду в тарелку.

– И что? Это от вина тебя так заклинило?

– В смысле, от вина?

– В том смысле, что ты себе надумал про сбитого мальчика! – Маша налила в чашку кипятку, села напротив Дениса и, взяв из вазы яблоко, с хрустом надкусила его.

– Это все не просто так, Маша. Что-то ударилось о машину… – Он весь напрягся, прикрыв глаза. Мысли о сбитом мальчике взбудоражили его сознание с новой силой, начав разъедать мозг. А этого никак нельзя было допустить.

– Речь идет именно о мальчике? – Она съела шоколадную конфету и запила чаем, отхлебнув из чашки. – А почему там не могла быть девочка?

– Или кот?! – то ли спросил, то ли заявил он.

Сбитый кот, конечно, был лучше мальчика или девочки, но тоже не сулил ничего хорошего. Дениса передернуло, по спине пробежал неприятный холодок.

– Да не было там ни кота, ни мальчика, ни девочки! – заорала жена. – Это был камень или кусок льда!

– Почему ты так уверена? – хотел поспорить Денис, но, увидев лицо жены, сразу же передумал.

– Потому! Это все твое больное воображение!

Их перебранку деловито и требовательно прервал лежавший на холодильнике телефон. По звуку Денис понял, что пришло письмо. Он привстал со стула, взял телефон, открыл рабочую почту.

– Джон пишет, – буркнул он себе под нос. – Что ему в воскресенье-то не отдыхается?

– Плюнь ты на своего Джона, завтра почитаешь. У тебя выходной. Ты и так с женой и детьми почти не общаешься из-за своих вечных командировок.

Вот так взять и плюнуть на Джона Денис не мог – тот был его начальником, президентом западного бизнеса, в котором Денис работал. Джон сидел в Лондоне и отвечал за направление нанобуров, Денис же возглавлял российскую часть этого бизнеса. Надо сказать, что Джон любил Дениса ровно настолько, насколько тот его ненавидел. Денис считал своего начальника полным кретином. Но то ли Джон этого не понимал, то ли действительно был именно тем, кем считал его Денис.

– Вот черт, Джон пишет, что мне надо быть в Лондоне. Делать презентацию по рынку нанобуров.

– Скажи, что у тебя нет визы! – крикнула жена. – Пока суть да дело, он про тебя десять раз уже забудет!

– Но у меня же есть виза, – пожал плечами Денис.

– А ты скажи, что нет! Он что, проверит, а?

Конечно, Денис мог последовать совету жены и никуда не лететь. Наверно, учитывая ситуацию, это было бы правильно. Но что-то подсказывало ему, что обманывать Джона не стоит. События прошедшего дня так расшатали нервы Дениса, что он очень боялся снова куда-нибудь влипнуть. Но говорить жене такое не стоило, ибо она могла окончательно принять его за сумасшедшего. А это, понятное дело, грозило новыми трудностями и неприятностями.

– Надо ехать! Там все руководители собираются. Это не дело, если России не будет, – заключил Денис.

– Когда? – Жена прикусила нижнюю губу. То ли от отчаяния, то ли от злобы.

– Завтра!

– Что?!

– Ну это же не я придумал. – Денис протянул ей трубку, чтобы она убедилась в его словах.

Не успел он договорить, как жена, бросив на пол полотенце, выскочила из кухни. Денис краем глаза ухватил тонкие икры и круглую объемную задницу. Это соотношение показалось ему немного непропорциональным, неправильным. Но мысль о том, что у него с женой не было секса уже больше месяца, тут же сменила первую, вызвав неприятные, грустные чувства. Жена все еще оставалась молодой и красивой. Спать с ней было одно удовольствие, которое отчего-то Денис позволял себе крайне редко. Мысль об этом сменила все предыдущие, не менее печальные. На хороших мыслях Денис почему-то не залипал. Или таких у него уже не было? Он и не помнил. В общем, надо лететь к Джону. И хоть как-то отвлечься от всего происходящего.

В обед их привезли в неприметный лондонский паб, находившийся на одной из центральных улиц города. Серая невзрачная обстановка, которую даже невозможно описать, совершенно неуместные в этом интерьере книжные шкафы со всяким бумажным старьем, несколько местных пьянчуг, посасывающих эль, запах жареной камбалы, перемешанный с кислым запахом пива, – довольно типичный набор для лондонских пабов. В центре зала суетился массовик-затейник, раздавая карточки вновь прибывшим. Никого из присутствующих, кроме одного светлокожего араба с аккуратной бородкой и кристальными светло-голубыми глазами, Денис не знал.

Хлопнула дверь туалета, и перед Денисом появился Джон, сияя своей широкой американской улыбкой.

– А вот и он! Капитан Россия! – закричал босс, и все повернулись в сторону Дениса.

Денис сконфуженно кивнул. Кто-то из присутствующих что-то сказал, но он так и не разобрал этих слов. Колоритный бармен с рыжей шевелюрой и шрамом на лбу налил несколько кружек эля, поставив их на барную стойку.

– Зальем бензина?! – Джон подмигнул Денису, схватил одну кружку и сделал внушительный глоток. Его верхняя губа испачкалась в свежей пене.

– Немного позже…

– Ах да! Вы же, русские, пьете водку! Я чуть не забыл! Закажем водки? – Он повернулся к бармену.

– Ээээ… не сейчас, Джон. – Денис поднял перед собой ладони, словно отбивая мячик.

К нему подбежал массовик-затейник, маленький угрюмый тип, похожий на полноватого итальянца, одетого в костюм Карлсона, и протянул какие-то карточки. Оказалось, что Дениса выбрали капитаном команды под названием «Россия». В нее также входили Джон, долговязый англичанин с рыбьим взглядом и толстый индус, похожий на огромную каплю жира. Голова у индуса была просто крошечной и резко контрастировала с размерами его огромного тела. Индус все время улыбался, что крайне всех раздражало. Даже улыбчивого Джона, который при взгляде на индуса все время задавал Денису один и тот же вопрос: «Какого хрена он лыбится?» Денис лишь пожимал плечами и фыркал.

– Мы будем сегодня первыми! – заорал Джон и ринулся на улицу. – У нас самый крутой капитан!

Все бросились за ним. Игра началась: она заключалась в том, что ее участники как сумасшедшие гоняли по Лондону на такси, собирая какие-то буквы. Из них предстояло составить слово. А именно – название места, где все должны собраться вечером. Помимо этого, нужно было зарабатывать дополнительные очки, выполняя всевозможные задания.

Минут через пятнадцать Денис полностью потерял нить игры: члены его команды носились как угорелые по местам, куда их привозили. Что-то бурно обсуждали, спорили. И так несколько часов кряду. Денис начал уставать, так как почти ничего уже не понимал. Его мозг отказывался в это вникать. Хотя игра была довольно забавной. Однако даже его отличного английского не хватало, чтобы понять творившееся вокруг. Видимо, все происходило очень быстро. По крайней мере, для него.

Во время выполнения одного из заданий их привезли в парк, где требовалось отыскать какое-то надгробье и переписать с него третью по счету букву. Как только они ни пытались найти это место, все было безрезультатно. Денис бегал за остальными, стараясь не отставать. Он казался школьником среди взрослых студентов – потерянным и одиноким. Внезапно в самом людном месте они увидели очень странного старика. Тот снял штаны и принялся срать прямо на дерево, толком даже не присев. То есть практически стоя. Рядом топталась его старая сутулая жена, держащая в руке большой пластиковый пакет, куда, видимо, предполагалось собрать дерьмо. Зрелище было не для слабонервных – дерьмо старика падало на ствол дерева, скатываясь вниз крупными комками. Денису стало противно, и он отвернулся.

– Черт, вы это видите? Или мне кажется? – заорал индус, тряся своим жиром. – Вот черт, он гадит прямо на дерево!

– Это надо же, охренеть! – ответил Джон и бросился бежать дальше. – Смотрите все – чувак срет на дерево!

– Это он его удобряет! – прокричал на бегу рыбоглазый англичанин. – Хочет подкормить бедное деревце!

Многие остановились и стали смотреть на старика. Кто-то смеялся, а кто-то молчал, не понимая, как надо реагировать. Жена старика, зажав в руках салфетку, собирала дерьмо в пакет. Это было странно и как-то нелепо. Дениса угнетало столь неприятное зрелище. Через несколько минут они нашли надгробье, где обнаружили нужную букву, и направились к своему такси.

То ли из-за увиденного, то ли по другой причине, но Денису самому резко захотелось в туалет. Правда, по-маленькому. Их такси проезжало по шумным многолюдным улицам, где не наблюдалось ничего, напоминающего общественный туалет. Поэтому оставалось найти ресторан или отель, чтобы справить нужду там.

– Джон, я хочу отлить, – тихо сказал Денис, наклонившись к боссу, – уже еле терплю.

– Ты хочешь отлить?! – заорал в ответ Джон.

Водитель такси повернулся в их сторону.

– Не кричи. Да, я хочу отлить, – еле слышно повторил Денис.

– Вот черт! И я тоже. Друг, нет ли тут поблизости «Макдонольдса» или других забегаловок? – обратился он к водителю. – Мы с Денисом хотим в туалет!

– Нет, тут только дорогие отели, – ответил водитель, – элитный район, сэр!

– Вот мать их! Что же нам тут обосраться в их элитном районе? Вези нас к ближайшему отелю! – скомандовал Джон, и такси, завернув в ближайший переулок, через несколько минут встало в глухую пробку.

– Пойдем! – крикнул Джон, дернув Дениса за рукав.

Они выскочили из такси и пошли вдоль многолюдной улицы.

Вскоре добрались до ближайшего отеля. Судя по количеству швейцаров и «роллс-ройсов» у входа – очень дорогому. Денис покорно следовал за Джоном, полностью доверившись ему в выборе маршрута. Перед входом в отель Джон огляделся, плюнул себе под ноги и сказал:

– Нам нужно пройти внутрь и найти туалет. Иначе придется гадить прямо тут.

– Понятно.

– На входе они нас остановят и спросят, к кому мы идем. Надо сказать… надо сказать, что у нас тут важная встреча! В холле этого отеля! – Джон поднял палец вверх, будто придумал что-то гениальное.

– Хорошо.

– Да, скажем им, что у нас здесь встреча с крутыми боссами. Если, конечно, они спросят! – Джон повел бровью. – Чертовы толстосумы платят в день по штуке, чтобы тут жить. А мы можем отлить бесплатно за их счет! Согласен?

– Конечно, – ответил Денис, хотя мало вникал в вопросы Джона. Ему просто жутко хотелось отлить, и плевать где.

На входе Джона и Дениса действительно остановили охранники – они ответили, как условились. Но их задержали и внутри отеля, где бедолаги снова рассказали о важной встрече и остались в холле в ожидании вымышленных партнеров. Джон поглядывал на часы, а на него, в свою очередь, поглядывали охранники отеля, подмигивая друг другу и что-то нашептывая в свои рации. Но Джон не сдавался. Он нервно ходил по холлу и что-то бубнил себе под нос, иногда размахивая руками. Денис же с трудом сдерживался, чтобы не нассать прямо на пол. Ему уже было все равно, что о нем подумают.

– Черт, ну где же эти ребята? Опять задерживаются, как всегда! – закричал Джон на весь холл, чтобы его услышали. – Где эти гребаные, мать их, партнеры!

Затем он бросился к одному из швейцаров и спросил:

– Дружище, а где у вас тут сортир? А то пока мы дождемся своих коллег… ну, сам понимаешь, можем наделать прямо тут!

Швейцар указал ему на зал, начинающийся сразу после лобби, и стал что-то объяснять. Джон, не дослушав его, схватил Дениса за рукав и потянул за собой в сторону предполагаемого туалета.

Зал был забит людьми: женщины в длинных вечерних платьях, мужчины в смокингах, красивые дети, похожие на ангелочков. В джинсах не оказалось никого, кроме, конечно, Дениса и Джона. Тонколицый еврей-пианист меланхолично играл на рояле, стоящем в самом центре зала, какую-то красивую мелодию. Денис слышал ее много раз, но не мог вспомнить автора.

Не обращая внимания на взгляды присутствующих и возмущения некоторых женщин, Джон и не думал останавливаться. Он продолжал тащить Дениса за собой так быстро, что не сумел сориентироваться в пространстве и со всего маху врезался в блестящий бок рояля. Опешивший пианист заиграл быстрее, чем надо. Многие из присутствующих с осуждением посмотрели в сторону возмутителей спокойствия. Денис, сконфузившись, развел руками и замотал головой, словно прося прощения за свое вторжение. Вскоре они с Джоном зашли в туалет.

– Как же это круто, вот оно, настоящее счастье! – кричал Джон из своей кабинки. – Блаженство…

Он вышел, зачем-то прихватив рулон туалетной бумаги. Она была розовой, с желтой тесьмой по краям, и больше напоминала маленький рулон обоев.

– Зачем ты ее взял? – поинтересовался Денис.

– Не знаю, пусть будет. Может, нам за это дело начислят еще очков! Надо мыслить вперед, Денис! Надо собирать очки!

– Да на хрен нам эти очки, – не выдержал Денис, – я чуть в штаны не нассал.

– Но не нассал же! – Джон помахал перед его носом туалетной бумагой. – Главное, что мы справились! Мы молодцы!

Затем было еще множество заданий. В одном им предлагалось обклеить себя газетами и сфотографироваться с двумя японками. Газеты они отыскали без проблем, а вот с японками пришлось сложнее. Последние попались им на одной из известных лондонских площадей, где всю компанию чуть не загребли в кутузку, так как приняли странно ведущих себя людей за сумасшедших. В другом – им потребовалось построить букву «H» из «самых оригинальных материалов». Джон однозначно решил, что самыми оригинальными будут их собственные тела. Спорить с ним оказалось бесполезно. Денису выпало быть горизонтальной составляющей буквы. Джон выполнял роль фотографа, а англичанин и индус стали основанием буквы. Когда они поднимали на руки Дениса, его новый айфон выпал и разбился, ударившись об асфальт.

– Черт с ним, закажешь себе новый! – успокоил приятеля Джон. – Я одобряю. Твой телефон погиб ради благого дела – выигрыша нашей команды!

– Джон, он был совсем новый! Я купил его на днях!

– Повторяю, он пострадал за дело! – выкрикнул Джон и побежал к такси, виляя тощим задом.

Ближе к вечеру стало понятно, где же все-таки планируется встреча команд: это был «BigEye», с которого виден весь Лондон. Несмотря на то, что этот аттракцион являлся основным в городе, Денису никогда не приходилось там бывать. Через сорок минут они приехали на место. Но оказались там не первыми – одна из команд уже ждала их.

– Такого не может быть! – заорал Джон. – Это мы должны были стать первыми! Дерьмо!

Денис знал, что Джон будет в бешенстве. И другие знали. Джон привык быть первым во всем, а сегодня проиграл. Все решили, что в данной ситуации безопаснее промолчать. Все, кроме Дениса.

– Это всего лишь игра, Джон, – сказал Денис, – не стоит злиться.

– Да! Это игра. Но мы, черт возьми, вторые!

– Ну и пусть! Что это меняет?

– Не пойму, как они нас опередили, не пойму, ей-богу, мы же нигде не теряли время. – Джон стал крутиться словно волчок. – Есть объяснение, должно быть… – Он бил воздух перед собой маленькими кулачками.

И объяснение нашлось: водитель такси первой команды оказался очень болтливым типом и сразу раскрыл все карты, подробно разъяснив игрокам, что и где искать, где будет место встречи и как лучше набирать очки. Шансов против такого инсайда у Дениса и его команды не было. Джон расстроился невероятно и твердо решил залить свое горе спасительной дозой алкоголя.

– Денис, давай сегодня нажремся, а? – предложил он Денису, дружески беря его под локоть. – Нас жутко поимели!

– Тут такое дело, Джон…

– Однозначно, надо нажраться. Будь все это проклято! Мы так старались и все равно проиграли. Лучше бы мы с тобой обосрались в этом отеле. Было бы хоть что вспомнить.

– Ладно, Джон, успокойся, – хлопнул его по плечу Денис.

– Лучше бы я им насрал на входе! – продолжал причитать Джон.

Аттракцион “BigEye” состоял из огромного колеса и множества кабинок, развешенных по всей длине окружности. Несмотря на то, что со стороны кабинки казались маленькими, в реальности они были огромными. В каждой их них с легкостью помещалось человек двадцать. Подчиненных Джона насчитывалось примерно столько. В их кабинке был накрыт стол – легкие закуски и вино.

Едва только компания загрузилась в кабинку, та начала медленно двигаться вверх. Как выяснилось, полный оборот колеса обычно длился минут двадцать или даже тридцать.

Войдя в кабинку, Джон взял два бокала с вином и протянул один из них Денису.

– Пей, мой друг, залечим боевые раны. – Не дожидаясь ответа, он осушил бокал до дна. Сразу же взял второй и отпил его добрую половину.

– Джон, мне надо тебе кое-что сказать… – начал Денис.

– Что стряслось? Ты хочешь водки? Не пьешь эту мочу? Я понимаю, давай возьмем лучшей водки!

– Нет, Джон, тут другое. Можно мы… отойдем?

Он взял Джона под локоть и отвел в то место кабинки, где их не могли услышать другие. Толстый индус посмотрел в их сторону и меланхолично отпил из соломинки молочный коктейль.

– Что случилось, Денис? – спросил Джон серьезно, прикусив нижнюю губу.

– Джон, я не могу пить. Я бы с удовольствием, но не могу.

– Почему? – босс явно помрачнел.

– У меня операция, Джон. – Денис смотрел в пол. – Серьезная операция!

– Операция? Когда? – Джон наклонился вперед, приоткрыв рот. Денис почувствовал кислый запах перегара.

– На следующей неделе. На сердце!

– Охренеть, чувак! Что же ты сразу не сказал?

– Ну, я не хотел тебя расстраивать. Это может быть опасно!

– Да уж ясно, сердце ведь. Ты там смотри не помри мне. Кто будет бизнес в России-то делать?

– Я не помру. Просто мне нельзя пить сейчас. Понимаешь?

– Это конечно! – Джон сразу поставил бокал на стол. – Ты даже не думай про это. Твое дело – готовиться к операции. А после – зарабатывать нам деньги!

– Я готовлюсь, Джон. И не собираюсь умирать.

– Ну, парень, держись. Совсем еще молодой! Тебе жить да жить.

В общем, Джон нажрался. Как, впрочем, и все остальные. Кроме, наверное, араба с зеркальными глазами. Он держался особняком и думал о чем-то своем. Денис же вынужден был сидеть рядом с Джоном и слушать его идиотские шутки, пока тот мог еще говорить. Потом все посадили босса в такси и разъехались по своим отелям.

Вечером Денис с арабом поужинали в местном ресторане. Оказалось, что новый знакомый учился в Штатах и из арабского в нем осталось, наверное, только происхождение. Поболтав о том о сем, они разошлись почти друзьями.

Впервые за последние несколько лет Денис вернулся после всеобщей попойки трезвым.

Утреннее солнце превращало здание пятого терминала аэропорта «Хитроу» в причудливый сверкающий купол. Размахивая стильной кожаной сумкой, Денис бодро шел к стойкам регистрации. Настроение у него было отличным. Вчера он избежал пьянки с Джоном и его новой командой. Вечером поужинал в замечательном английском ресторане и лег спать, едва время перевалило за девять. В общем, он был доволен собой и прежде всего тем, что смог обмануть Джона. Конечно, обманывать босса нехорошо. Но ведь, выпив, он мог снова надолго потерять память. А возможно, и вовсе не вернуться «оттуда». «Словить Корсаковский», как говорила его психиатр, и навсегда остаться в другом мире. Так что выбирать пришлось между плохим поступком и очень плохим. Очевидно, что в его ситуации обман был не самым ужасным деянием. К тому же он всегда недолюбливал Джона, про себя называя его «чокнутым янки». Поэтому совесть Дениса была практически чиста.

По пути Денису попадались такие же, как и он, утренние пассажиры – вяло зевающие, протирающие сонные глаза. Он шел и рассматривал этих незнакомых людей, любовался ими, даже по-своему восхищался, думая о том, как здорово просто быть трезвым и видеть, а главное – чувствовать этот мир таким, какой он есть на самом деле. Не травить себя всякими веществами, искажающими реальность. А потом не залипать на всякую дрянь. Да – сегодня он окончательно понял. Нет, что там понял. Он окончательно решил, что бросит пить! Раз и навсегда! И плевал он на Джона и прочих типов. Его жизнь, его семья куда дороже всех их вместе взятых. Он больше никого не боится, потому что круче всех!

За стойкой регистрации сидела немолодая англичанка с брекетами на зубах. Увидев Дениса, она поправила пучок волос, скрепленный заколкой в виде стрекозы, и положила морщинистые руки на стойку.

– До Москвы, на девять часов. У окна, если можно, – сказал Денис, протягивая паспорт.

– Конечно. – Англичанка взяла паспорт, открыла страницу с визой, забила данные в компьютер и протянула Денису посадочный талон.

– Спасибо, – улыбнулся он ей, убирая паспорт с билетом во внешний карман сумки.

– Удачного полета! – откликнулась англичанка. – Посетите наш новый Duty Free в пятом терминале.

– Да мне вроде бы ничего не надо, – пробормотал он, отходя от стойки.

И тут Денис вспомнил про телефон, который разбился из-за Джона. Вернее, не совсем разбился, а покрылся мелкими трещинами. Денис остановился, вынул из сумки телефон и осмотрел его. Тыльная сторона, на которой красовалось яблоко, была вся словно подернута паутиной. Денис какое-то время рассматривал телефон, а потом отвлекся на гул взлетающего самолета. Это был новый аэробус какой-то арабской авиакомпании. Весь фюзеляж самолета покрывали розовые иероглифы. Шум от лайнера был таким сильным, что в здании затряслись стекла.

– Сейчас треснет, – прошептал Денис, глядя на вибрирующее стекло одного из окон.

К счастью, этого не случилось, хотя Денису вдруг показалось, что он видит, как трещина начинает образовываться в правом углу окна и потихоньку движется к центру. Внезапно за его спиной кто-то вскрикнул, раздался звук битого стекла. Денис обернулся и увидел напуганную блондинку средних лет, судя по всему, англичанку. Под ее ногами лежала разбитая бутылка из-под кока-колы. Шипучий напиток намочил ее кремовые брюки и ярко-желтые ботинки.

– Вам помочь? – встревоженно спросил Денис.

Ничего не ответив, она судорожно замотала головой, показывая, что помощь ей не нужна. Денис снова осмотрел телефон и подумал: а что если все это случилось из-за него? Ведь именно в тот момент, когда он достал свой разбитый айфон, все вокруг начало трескаться и падать. В первые секунды показавшаяся нелепой мысль через несколько минут полностью завладела сознанием Дениса. Спустя недолгое время он уже был уверен, что его телефон явно не несет в себе ничего хорошего, а возможно, и по-настоящему опасен. Когда Денис вытащил его из сумки, затряслись стекла, а после – разбилась бутылка. Что же тогда ждет самолет, в котором окажется этот телефон, несущий в себе некую отрицательную энергию, которой его зарядил сумасшедший Джон? Недолго думая, Денис подбежал к ближайшей урне и швырнул в нее разбитый аппарат.

– Вы что делаете? – крикнула англичанка, пролившая колу. – Зачем вы его выкинули? Это же айфон!

– Это плохой телефон. Он… – Денис пытался подобрать слова, чтобы объяснить свой поступок, но у него, похоже, плохо получалось. – Он неправильный! В нем нехорошая энергия! Понимаете?

– Отдали бы его лучше мне! – Англичанка кинулась к урне, выпучив от удивления бесцветные глаза.

– Этот телефон все разрушает, – шепнул ей Денис. – Джон зарядил его своей плохой энергией!

– Чушь собачья! – Англичанка вертела в руках битый айфон и улыбалась, словно ребенок. – Вы же мне его подарите? Он ведь вам больше не нужен, раз вы его выкинули?

Денис решил, что надо как можно скорее покинуть это место, пока телефон не «заразил» и другие предметы. Он быстро прошел паспортный контроль и оказался в Duty Free. Мысль о том, что надо купить подарки близким, немного отвлекла, но все же не настолько, чтобы окончательно забыть о «зараженном» айфоне. Денис взял несколько коробок шоколадных конфет для детей, любимые духи для жены и бутылку виски отцу. Алкоголь он выбирал старательно, не спеша, со знанием дела. Раз теперь он не может пить, то пусть хоть отец выпьет за него односолодового шотланского виски двадцатипятилетней выдержки. Сложив покупки в пакет и расплатившись, Денис пошел к выходу на посадку, наткнувшись по дороге на маленький павильон с айфонами. Он посмотрел на последние модели телефонов, затем – на цены и решил, что покупать айфон в Англии слишком дорого. В России такие можно было взять вдвое дешевле. Но, с другой стороны, в Англию он прилетел с айфоном, а в Россию летит без…

Последнее наблюдение вроде бы показалось ему безобидным, но почему-то на ум пришел Ломоносов с его формулировкой закона сохранения массы. «Все встречающиеся в природе изменения происходят так, что если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимается у чего-то другого. Так, сколько материи прибавляется к какому-либо телу, столько же теряется у другого». Точной формулировки Денис не помнил, но смысл был именно таков. В этом он не сомневался. И тогда получалось вот что: от него тут, в Англии, «убыл» айфон, вернее, Денис сам его выкинул, а англичанка себе этот айфон «прибавила», то есть забрала. И это значит одно – он не может лететь обратно без айфона. Чтобы соблюсти закон сохранения массы, ему необходимо купить телефон и вернуться с ним на родину. Иначе он нарушит этот закон, что, без сомнения, будет иметь ужасные последствия не только для него, но и для других людей. Это заключение повергло Дениса в отчаяние. Он бросился к продавцу и ткнул в сторону одного из айфонов, достав карточку и приготовившись оплатить покупку. Продавец, юный пакистанец с длинной шеей и аккуратно подстриженными висками, все запаковал и протянул Денису. Затем провел карточку через считыватель.

– Сэр, платеж прошел успешно. Вы купили отличный телефон. Это одна из последних моделей, – прощебетал пакистанец, закрывая стеллаж с телефонами.

Денис что-то пробубнил, взял в руки коробку и вытащил из нее аппарат. Новый телефон оказался явно тяжелее старого, да и гораздо шире. «Выходит, что теперь у меня этой самой “массы” больше, чем было в России, когда я улетал», – подумал Денис, даже не вспомнив о «массе» купленных подарков. Беспокоило его только то, что с новым телефоном он стал явно тяжелее, а значит, так возвращаться домой было тоже опасно. Возможно, не настолько опасно, как без телефона, но все же довольно рискованно. Это заключение подтолкнуло Дениса к следующей мысли: ему нужен такой же телефон, как и раньше, то есть тот, который придаст ему изначальную «массу».

– А у вас нет аппарата поменьше? – спросил он у продавца.

– Сэр, вы купили шестой айфон. Это очень хорошая модель.

– Да, но мне нужна предыдущая. Старая.

Пакистанец опешил, посмотрев на Дениса широко открытыми глазами.

– В общем, мне нужен пятый! – выпалил Денис.

Объявили посадку на его рейс. Народ потихонечку стал подтягиваться к выходу.

– Сэр, но пятый хуже, чем шестой. И у нас их нет в продаже!

– Мне нужен пятый! – Денису стало жарко, накатила волна отчаяния. Он наклонился к пакистанцу, взял его за разворот рубашки. – Друг, мне срочно нужен пятый, придумай что-нибудь. Я готов тебе заплатить, если надо.

– У меня только свой… – Пакистанец достал из кармана старый потрепанный телефон. У аппарата был отколот кусочек экрана. Наклейка ящерицы придавала ему детский, почти игрушечный вид.

– О, вот то, что мне нужно! – обрадовался Денис и потянулся к телефону.

– Но это же мой! – возмутился пакистанец, спрятав руку с телефоном за спину. Пассажиры, спешащие на свои рейсы, мельком бросали удивленные взгляды в их сторону.

– Ты только не кричи, ладно? – Денис наклонился к пакистанцу. – Мы же не хотим устроить тут шоу?

– Нет, сэр! – выпрямился в струнку продавец.

Посадка на самолет подходила к концу. Очередь, еще недавно многолюдная и шумная, съежилась до нескольких человек.

– А давай обменяемся, друг! – предложил Денис. – Ты мне свой, а я тебе этот! Смотри, какой он клевый! У него и экран широкий, и навороты всякие. Ты своим друзьям хвастаться будешь! В Пакистан поедешь, там такой только у президента есть, наверное. Все девки твои будут!

Продавец испуганно огляделся по сторонам. Но никого рядом не было. Денис достал из сумки кошелек и, отсчитав несколько купюр по сто долларов, протянул их пакистанцу.

– Ну давай, друг, думай быстрее. Я сейчас на самолет опоздаю…

– Хорошо. – Пакистанец выхватил из рук Дениса деньги и новый телефон, протянув ему свою трубку.

– Вот и ладно! Молодец!

– А зачем вам это, сэр? – спросил пакистанец, разглядывая свое неожиданное приобретение. – Охренеть… какой телефон!

– Да так, долго объяснять…

Денис, задыхаясь, со всех ног бежал к выходу. Он был последним пассажиром, которого все ждали. Недовольная стюардесса лишь мельком взглянула на его посадочный, кивнув в сторону самолета.

– Извините, – прошептал Денис.

Она ничего не ответила, проводив его взглядом до входа в телескопический трап.

Войдя в салон самолета, Денис увидел перед собой десятки раздраженных людей, сверлящих его злыми глазами. Казалось, дай им шанс, и они разорвут его на куски. «И это воспитанные люди, – думал он, проходя по салону. – Во многом ради них я старался, хотел, чтобы все остались живы и целы».

– Козел! – сказала японка с острыми коленками и миниатюрным детским личиком.

– Сама дура, – огрызнулся он.

Японка подняла вверх средний палец, показав не требующий слов жест. Денис дошел до своего места, плюхнулся в кресло и засунул под сидение подарки для семьи и отца.

«Просьба отключить телефоны. Мобильная связь может создавать помехи при взлете», – донеслось из динамиков.

В салоне стало шумно. Пассажиры принялись отключать телефоны. Денис вынул из кармана свой новый «пакистанский айфон», чем-то похожий на расплюснутую елочную игрушку в наклейках. Он хотел его отключить, но вдруг понял, что тот и так в неработающем режиме. А потом на экране появились яблоко и просьба ввести пин-код, про который он, заключая сделку, совсем забыл. Обнаружив эту оплошность, Денис пришел к неутешительному выводу: англо-пакистанский айфон вряд ли удастся использовать дома. Конечно, его можно будет попробовать взломать, заплатить деньги хакерам или даже нанять фээсбэшников. Но это все не гарантировало положительного результата. Оставалось одно – вернуть свой старый айфон. Найти чертову англичанку и забрать телефон с трещинами – да, поврежденный и заряженный плохой энергией, но это лучше, чем «недотелефон», который он сжимал в руке. Тем временем самолет уже выруливал на взлетную полосу.

Дениса вновь бросило в жар. Он расстегнул ворот рубашки и позвал стюардессу. Шансов покинуть самолет, а главное, найти ту англичанку не было никаких. Осознав, что ему придется лететь на родину с тем, что есть, Денис почувствовал знакомые симптомы начинающейся паники. Он весь покрылся испариной, колени дрожали, из глаз брызнули слезы.

– Воды! – крикнул он подошедшей стюардессе.

Она протянула ему стакан с минералкой, отошла в начало салона и села в специальное кресло, приготовившись к взлету.

Был лишь один способ улететь, не устроив переполоха. Денис знал, что надо делать. Он выпил всю воду. Налил в стакан виски из бутылки, которую купил отцу. Выпил до дна, закусив шоколадной конфетой. Затем снова наполнил стакан и выпил. Бутылка опустела наполовину. Далее последовал третий стакан… Самолет оторвался от земли и стал набирать высоту. Паника отступала.

В этот раз все было сложнее. Жена подготовила мать Дениса к решительным действиям. Обе женщины считали, что нужно срочно предпринимать какие-то серьезные меры. После того как Денис вылетел из Лондона, он вышел на связь только через сутки, оказавшись в одном московском отеле. Как обычно, вспомнить он ничего не мог. Как обычно, потратил все свои деньги и даже потерял сумку. Благо документы были в кармане. Но компьютер и даже задрипанный пакистанский айфон пропали. В общем, с каждым разом становилось все хуже – длительность провалов увеличилась. Раньше он помнил хотя бы отдельные моменты, вспышками возникавшие в его сознании. По ним Денис пытался восстановить ход вечера или ночи. И иногда это ему удавалось. Сейчас же он не помнил ровным счетом ничего. То есть до какого-то момента все помнил прекрасно, а потом – бац, и провал. Причем полный, без каких-либо вспышек.

– Может быть, тебе закодироваться? – предложила жена.

– Ну я же не алкаш какой-то, – запротестовал Денис, – я ведь по другим причинам срываюсь. Из-за стресса, в основном.

– Да какая разница, почему ты срываешься, важно, что потом ты теряешься и не помнишь ничего, – вступила в разговор мать Дениса, полноватая, круглолицая, с русыми волнистыми волосами.

– Да я просто залип на этот телефон. А так бы и не пил. Случайно все вышло, прямо в самолете.

– Вчера на мальчика залип, сегодня на телефон, завтра еще на что-нибудь! – вспылила жена и стала нервно ходить по кухне.

– Это хорошо еще, что живой вернулся. Могли ведь и бандиты похитить, стали бы издеваться, выкуп требовать. А потом бы убили, – добавила мать и смахнула слезу со щеки.

– А могли бы сразу убить, бомжи какие-нибудь. Сколько таких случаев! – поддакнула жена.

– Ладно, хватит! Кодироваться я не буду. Я не алкоголик. У меня просто невроз, который дает такие вот сбои. – Денис встал, всем видом показывая, что не намерен продолжать дискуссию.

– Ты пойми, сынок, мы же за тебя волнуемся. Сейчас время-то какое? Тут вон и трезвых на улице грабят, убивают, а ты пьяный не пойми где и с кем бродишь.

– Мама, я ценю твою заботу… – Денис ухмыльнулся, открыл холодильник, достал батон колбасы и, усевшись за стол, принялся резать его. – Но кодироваться не буду. Не хватало мне еще ласты склеить от этой кодировки.

– Да ты знаешь, сколько людей кодируется! – не унималась мать. – И ничего, живут же.

– Не буду! – поставил точку Денис.

– Хорошо, а что ты намерен делать? – Жена села напротив него, уткнувшись острыми локтями в столешницу.

– Ничего! Просто пить не буду. Вот и все.

– Ты уже обещал, но ничего из этого не вышло. Срываешься даже по пустякам. Вообще удар не держишь, – возразила жена.

– Кстати, мне в этот раз женщина какая-то мерещилась. Грудастая! В белом, – вдруг вспомнил Денис.

– Блядь какая-нибудь, которая у тебя деньги забрала! – возмутилась жена.

– Господи!.. – Мать заерзала на стуле так, что тот заскрипел.

– Да не блядь это. Медсестра скорее… – Денис пытался вспомнить, продолжая нарезать колбасу. – Бляди так не одеваются и уколы в жопу не делают. А эта мне уколы какие-то фигачила во сне.

– Нехороший сон. – Мать начала креститься, но вдруг, резко остановившись, произнесла: – Может, тебя сглазили, Денис? Порчу навели? А медсестра означает болезнь твою?

– Ерунда, – ответил Денис, но потом задумался.

А что если на него и правда навели порчу? Или еще хуже – проклятие? Вроде бы он не делал никому ничего плохого. Но ведь есть люди, которые без всякой причины могут сотворить гадость. Вдруг он стал их жертвой?

– Давай я тебе номер гадалки одной дам, – предложила мать.

– Да ну ее, – отмахнулся Денис. – Наговорит еще мне…

– А что ты собираешься делать? А? – влезла в разговор жена. – Как с пьянством своим бороться?

– С неврозом, а не с пьянством! – поправил ее Денис.

Мать взяла со стола кружок колбасы, положила его на кусок хлеба, налила в кружку чая. Машка протянула ей кухонное махровое полотенце, которое мать бросила на колени.

– К нам тут недавно одна грузинка мощная приезжала, Илоной зовут, так все как есть сказала, – отхлебнув из чашки, проговорила она.

– И что с того? – не понял ее Денис.

– Так Илона эта в Москве живет, я тебя могу записать сегодня же! – победно заявила мать.

– Да ну ее, – сморщился Денис, – Илону эту. Пусть свои сказки другим рассказывает.

– Зря ты так! Говорю же – мощная она! Про отца мне, например, все рассказала: что болел он перед смертью сильно, что рак у него был.

– Ерунда, – прошипел Денис, – им информацию сливают, а они потом бедных лохов разводят. Типа тебя и подружек твоих наивных.

– Мы пойдем! – вмешалась в разговор Машка. – Мне уже все равно куда. Лишь бы он не пил.

– Да черт с вами, делайте что хотите, – решил не спорить Денис, – все равно вас фиг переубедишь.

– Записывайте на ближайшее время! – пропищала жена.

Денис начал сотрудничество с Джоном скорее от безысходности. Многое тогда сложилось против него, и предложение будущего босса оказалось единственно стоящим в тот момент. Крупная американская компания, известный бренд, отдельный бизнес, большие перспективы – так ему все позиционировали. И он не долго думал. Подписал все бумаги и возглавил новый бизнес по продаже нанобуров. Оказалось, что этих злосчастных приборов в России практически нет. Все предыдущие попытки их запустить закончились неудачей. А некоторые – так вообще катастрофой. Компании-покупатели попали на огромные штрафы и полностью разорвали отношения с новым работодателем Дениса. Это было несколько лет назад. А что сейчас? Сейчас решили сделать ребрендинг и выпустить новые нанобуры. Рабочие. Основанные на всяких там нанотехнологиях. Нанобуры проходили множество тестов – и на земле, и в скважине. И бурили уже как надо. По крайней мере, так заявляли их разработчики, утверждая, что компания сделала соответствующие выводы и исправила старые ошибки. Теперь весь Техас был завален этими самыми нанобурами. Да что там Техас, вся Америка!

Джон знал – России нужны нанобуры. Россия большая, богатая нефтью и газом, поэтому в ней много бурят. А значит, и денег будет много. Вот только предыдущий опыт, который закончился полным крахом, вносил свои коррективы. Но ведь прошло уже столько времени. А время, как известно, лечит. Да, умер бывший руководитель московского офиса, у него случился инфаркт. Но кто докажет, что это из-за нанобуров? Никто! Да, тогда все нервничали, особенно когда пошли первые аварии и штрафы. Ну и что же? Любая профессия – это прежде всего нервы, и, конечно, случается, что гибнут люди.

В общем, Джон решил найти молодого руководителя, неопытного. Который не знает, какая у этого бизнеса предыстория. И молодой перспективный Денис оказался идеальным вариантом. Более того, он нравился Джону и как человек, и как сотрудник. Первый год работы Джон и Фабрицио поддерживали Дениса: помогли набрать новую команду, наладить отношения с заказчиками. Но ничего не получалось. Заказчики, услышав о нанобурах, шарахались от одного только слова как черт от ладана. Никто даже слышать не хотел о новых покупках. Более того – некоторые пытались вернуть назад старое оборудование. Пока не случилось следующее.

Основным покупателем нанобуров была крупная буровая компания «БурТерра». У нее скопилось больше всего нерабочих приборов. Денис понимал, что «БурТерра» – его единственный шанс вернуть продукт своей компании на рынок. Если купят они, то купят и другие. Верно, впрочем, и обратное. За год работы он обошел всех, кроме «БурТерры», так ничего и не добившись. Поэтому встреча с вице-президентом «БурТерры» была его последним шансом. Визитка этого высокопоставленного босса хранилась у Дениса давно, она осталась в компании с прошлых времен, но звонить ему никто не решался. Вице-президента звали Константином Павловичем.

Прежде чем лететь в город С. к Миле, снимать так называемую порчу, Денис решился позвонить Константину Павловичу. Тогда он подумал, что закон сохранения энергии никто не отменял. И если ему фатально не везет по всем фронтам, то хоть где-то повезти должно. Этим «где-то» он посчитал работу. Достал из кармана помятую визитку, расправил ее ладонью и набрал номер мобильного.

– Слушаю, – ответили на том конце.

– Это Константин Павлович?

– Да. С кем имею честь?

– Я Денис… – Он задумался, не зная, что говорить дальше. – Мы вам нанобуры продавали. Несколько лет назад. Помните?

– Говнобуры помню, а Дениса – нет. – Так и сказал «говнобуры», но Денис решил не спорить.

– Я новенький, год только работаю в этом бизнесе.

– Ну, не такой уж и новенький. Год – уже срок. Особенно в твоем-то бизнесе.

У Константина Павловича был приятный мягкий баритон. И как показалось Денису – хорошая энергетика. Хотя, как именно выглядит эта самая энергетика, Денис не понимал. Но точно знал, что у Константина Павловича – она хорошая и добрая.

– Константин Павлович, можно мне к вам приехать?

– Зовите меня просто Константином. – Судя по голосу, вице-президенту было лет сорок. От силы – сорок пять.

– Ну так как?

В трубке воцарилось молчание. Казалось, Константин думает, нужна ли ему эта встреча. Пытается взвесить все «за» и «против». Понять, стоит ли начинать все заново. Ведь компания Дениса не единственная, у которой есть нанобуры. За эти несколько лет появились и другие производители. И, как утверждает рынок, более надежные и стабильные. Но что-то мешало Константину произнести «нет», хотя после всех прошлых неудач и судебных процессов другого ответа и быть не могло. То ли голос Дениса, который показался ему приятным и неназойливым, то ли интерес к новым нанобурам, то ли хорошее утреннее настроение. В общем, подумав какое-то время, он ответил:

– Приезжайте, Денис, поговорим.

– А когда?

– Можете завтра утром.

– Хорошо. – Денис положил трубку и замер на месте.

От неожиданности он весь съежился и прикусил нижнюю губу так, что из нее пошла кровь. Он думал, что его начнут обзывать, будут поносить его компанию, просто бросят трубку или вежливо попросят больше не звонить. Он ожидал чего угодно, кроме приглашения на эту встречу. Встречу с человеком, который определит судьбу его бизнеса в России. Да что там бизнеса, его собственную судьбу.

У Константина был просторный кабинет. Стол в виде буквы «Т» занимал большую его часть. Вокруг стола были расставлены стулья со спинками, обитыми бежевой велюровой тканью. В центре стояло кожаное директорское кресло, где и сидел хозяин кабинета. По правую руку от Константина расположился один из его замов – лысый и пузатый Федор, на рубашке которого не хватало двух пуговиц в районе пупка. Когда Денис зашел, Константин едва заметно кивнул, показав на один из стульев. Денис сел, положил под ноги кожаный портфель, расстегнул тесный пиджак.

– Денис, значит? – Константин достал из ящика стола пачку «Мальборо», вынул сигарету, закурил.

– Именно…

– А остальные где? Я помню, там были… – Константин задумался, почесал лоб, прикрытый челкой. – Впрочем, не важно, кто там был. Сколько лет прошло? – Он посмотрел на Федора.

– Пять… – Федор развел в стороны широкие ладони. – А может, и больше.

– Да уж, сколько надежд было… – Константин выдохнул дым тонкой струйкой. – Но ничего, пережили, пошли дальше…

– Я что-то слышал, – вмешался в разговор Денис, – но не много.

– Тебе бы много и не рассказали, – усмехнулся Константин. – Там довольно грязная история была. Продали кучу неработающего барахла и свалили. Другими словами – всех кинули американцы твои.

– На миллионы баксов, – добавил Федор.

– Но это не твоя история, Денис. Ты должен начать все заново, как я понял.

– Да, и я так понял, – кивнул в ответ Денис, – но уже с другими нанобурами.

Константин встал, затушил сигарету о край пепельницы, подошел к окну. Денис увидел его крупные бицепсы и развитую натренированную спину. Федор повернулся в сторону начальника.

– В общем, Денис, как бы там ни было, если нанобуры рабочие, то они нам нужны. Подготовь, пожалуйста, по ним всю информацию, сделаете презентацию для наших буровиков. А ты, Федор, собери нужных ребят. Надо понять, что они там исправили и как это сейчас работает.

– Не вопрос, – ответил Федор и что-то записал в ежедневник с ленточкой золотого цвета.

– А ты, Денис, готовься. Хорошо готовься. После той истории мы будем очень осторожны. – Константин едва заметно улыбнулся, затянулся сигаретой. – Все, можете идти оба.

– Спасибо, что приняли, до свидания, – уже на пороге кабинета сказал Денис.

Константин лишь махнул рукой в его сторону. Коренастый Федор, тихо матерясь, складывал в папку какие-то бумаги со стола.

Когда Денис вышел на улицу, он почувствовал себя счастливым человеком. Процесс, который за год не сдвинулся ни на миллиметр, вдруг сорвался с места, словно марафонец, готовый к длительному забегу. С одной стороны, не произошло ничего особенного – с Денисом просто встретились, да и всего-то. Но, с другой стороны, он видел глаза Константина, чувствовал его интерес к новым нанобурам и желание попробовать еще раз. Возможно, этот Константин – смелый человек и любит рисковать, но ему, Денису, до того нет дела. Если купит Константин, значит, купят и другие, это он знал точно. Так устроен рынок. Никто не хочет отставать друг от друга. Никто не хочет оказаться на задворках в этой сумасшедшей гонке. Никто не хочет проиграть. И Денису надо этим воспользоваться.

Он присел на скамейку и набрал номер Фабрицио. Мексиканец, видимо, только проснулся и долго не мог понять, кто и зачем ему звонит.

– Фабрицио, он со мной наконец-то встретился. Константин. Ты его должен знать.

– Константин? Хм… что-то не припомню такого.

Конечно, Фабрицио его помнил. Еще как. Они не раз пересекались при самых разных обстоятельствах, среди которых были и судебные заседания, и совместные пьянки. Но сегодня утром ему не хотелось об этом говорить. Сегодня утром у него было хорошее настроение, так как сын наконец-то подал документы в престижный вуз, а сам Фабрицио скопил достаточную сумму, чтобы этот самый вуз оплатить.

– Но ты не мог его забыть! Фабрицио? – не отступал Денис.

Возникла пауза. Зашуршали какие-то бумаги.

– Погоди, да. Припоминаю. Как же, мощный такой парень. С мускулами на руках. Накачанный!

– Да, именно. Он самый.

– И что? Он с тобой встретился? – Казалось, мексиканец искренне удивлен.

– Да, я только что был в его кабинете. У нас скоро презентация в «БурТерре», по новым приборам.

– Надо же, ну поздравляю! Это прорыв! Так держать, Денис! Я сообщу Джону.

– Нам только надо не облажаться на сей раз. Понимаешь? Это же наш единственный шанс.

– Не облажаемся, пусть только купят что-нибудь.

– Но до этого еще далеко.

– Я знаю Константина, он просто так время терять не будет.

– Да, он конкретный человек.

– В общем, держи нас в курсе. Если что, мы с Джоном прилетим.

Услышав это, Денис только хмыкнул. Кого-кого, а Джона лучше держать подальше от Константина, да и вообще от «БурТерры». В крайнем случае, на переговоры можно взять мексиканца. Да и то непонятно – зачем? Константин действительно был человеком конкретным и деловым. Если уж он решит приобрести новые нанобуры, то купит их без помощи иностранцев. Денис убедит его и заключит сделку.

В общем, ситуация с бизнесом постепенно выправлялась, но мысли о порче никак не отпускали. С этим надо было покончить раз и навсегда, тем более что решение лежало на поверхности. По крайней мере, так казалось Денису.

Он решил не искать телефон Милы. Это обошлось бы ему в круглую сумму, а тратить деньги на данном этапе не хотелось. Их и так предстоит спустить немало. На эту самую Милу и ее подруг. Без денег она с ним встречаться не станет.

Через несколько дней он нашел страничку Милы в социальных сетях, в «ВКонтакте». У нее там было кошачье прозвище, а на одной из фоток даже обнаружился ободок в виде кошачьих ушей. Мила выглядела стильно – худая, дерзкая, с огненно-рыжими волосами и татуировкой на руке. Она действительно чем-то смахивала на кошку.

Недолго думая, Денис написал ей: «Привет». Мила откликнулась быстро, а это значило лишь одно: ей нужны деньги. «Как твои дела?» – ответила она, что недвусмысленно означало: «Мне нужны деньги, иначе бы я никогда не написала такому мудаку, как ты».

Прочитав сообщение, Денис воспрял духом. Теперь он сможет с ней встретиться и наконец-то снять порчу. Подумав немного, Денис написал: «Дела хорошо. Увидимся?» – на что Мила ответила одним словом: «Приезжай!»

Дальше писать не имело смысла. Денис знал – он может спугнуть Милу в любой момент, и та перестанет отвечать. Поэтому он купил билеты, оформил отпуск на пару дней и вечером вылетел в город С., сказав жене, что отправляется в командировку. Он не любил обманывать Машку, однако решение нынешней проблемы того требовало. Снять порчу было жизненно важно не только для него самого, но и для семьи, поэтому свой поступок Денис оправдывал на сто процентов. Нет, он не планирует спать с Милой, склонять ее к сексу, он просто хочет попросить прощения за те неудобства, которые причинил девушке, когда ухаживал за ней. А главное, за ту ссору, после которой обозвал ее.

Хотя, с другой стороны, она первая обозвала его, он лишь защищался. Но сейчас лучше об этом не думать, лучше сфокусироваться на снятии порчи.

Если Мила не захочет его простить, он предложит ей денег. Если это не сработает, то он увеличит сумму. Что он будет делать, если все его усилия окажутся тщетными, Денис пока не знал, но рассчитывал, что с Милой удастся договориться. Ведь им обоим нужна эта встреча, потому что оба преследуют конкретные цели.

Они встретились в мексиканском ресторане, напротив гостиницы, где остановился Денис. Это было одно из лучших мест города, правда, еще не очень раскрученное. Посетителей в ресторане оказалось немного, и выбор столика оставался за Денисом. Он предпочел самый дальний, в углу зала. Если сесть за этот столик и говорить тихо, никто не сможет услышать их с Милой разговор. А разговор про порчу, по мнению Дениса, должен быть интимным.

Мила пришла в легкой куртке из кожзама, хотя погода на улице стояла прохладная. На девушке не было шапки, и ярко-рыжие волосы покрылись едва заметными снежинками. Пожалуй, бледно-розовый шарф выглядел самой стильной деталью ее сегодняшнего наряда. Он точно был не из дешевых. Мила сняла куртку, оставшись в легкой водолазке, сквозь плотную ткань которой выпирали продолговатые соски. Денис смотрел на них завороженным взглядом. Ему всегда казалось, что соски у девушки должны быть поменьше и выпирать должны не так сильно. Но, тем не менее, ему нестерпимо захотелось их потрогать…

– Ты куда смотришь? – усмехнулась Мила, оттягивая водолазку. Так, чтобы соски меньше выпирали.

– Неважно… – Денис перевел взгляд на меню. – Может, закажем что-нибудь?

Подошел официант – белобрысый парень со светлыми бровями на остром птичьем лице. Достал из кармана брюк блокнот, приготовился записывать.

– Я буду белое вино и креветки на гриле, – сказала Мила и принялась рыться в своей дешевой сумочке, полной всякого барахла. Отыскала алую помаду, подвела тонкие губы. От этого они стали выглядеть объемнее.

– А я возьму «Цезарь» и, пожалуй, чашку чая. – Денис закрыл меню и протянул официанту.

– Чая? – скривилась Мила.

– Чая… а что в этом такого?

– Что с тобой случилось? – удивилась Мила. – Я думала, ты виски закажешь. Или вино, на худой конец.

Денис насторожился, он знал, к чему клонит Мила. Развести его пьяного на деньги будет гораздо проще, чем трезвого. Алкоголь сильно упрощал задачу Милы. Но пить было нельзя, он знал это. Мила и раньше умудрялась выбивать из него большие суммы. А тогда у него не было проблем с памятью. Вернее, с ее потерей. Он всегда контролировал процесс, даже если напивался в хлам, то почти все помнил. Что будет при его сегодняшних проблемах, если он выпьет, Денис боялся даже предположить.

Официант принес им бутылку испанского белого вина, два бокала и тарелку с оливками и кубиками сыра, наколотыми на тонкие зубочистки.

Мила кивнула официанту. Тот наполнил ее бокал до середины.

– И ему! – Мила ткнула пальцем в бокал Дениса.

Официант исполнил ее просьбу.

– Я не могу, Мила, – нерешительно возразил Денис.

– Что за ерунда? Ты не можешь? Не верю!

– У меня проблемы со здоровьем. Я как раз хотел тебе рассказать…

– Да врешь ты все! Сидит вон боров цветущий и рассказывает мне про проблемы со здоровьем. Звучит как-то неубедительно.

– Они не физического плана, а скорее – психологического. Я тебе сейчас объясню. У меня память…

– Одна я пить не буду! – Мила поставила бокал на стол, схватила сумочку и решительно пошла к выходу. – Чао!

Неожиданный поворот событий поверг Дениса в ступор. Когда-то он мог предположить, что Мила так себя поведет, однако за эти годы отвык от ее неординарного поведения. Но отступать было поздно. Он снова здесь, в городе С., и он решит свои проблемы, что бы для этого ни потребовалось. Поведение Милы не нарушит его планы. Он так легко не сдастся!

– Подожди, сядь! – крикнул Денис ей в спину.

Она остановилась, повернулась к нему, ехидно улыбаясь.

– Передумал? – Мила повесила сумку на спинку стула, кокетливым движением смахнула с глаз редкую челку.

– Хорошо, я выпью, но мне надо решить одну проблему.

– Я знаю твою проблему. – Она отпила из бокала и достала из сумки тонкую ментоловую сигарету, похожую на охотничью спичку.

Денис от неожиданности сглотнул, в висках что-то застучало. Конечно, Мила знает его проблему. Ведь она же ее и создала. Еще бы ей не знать. И нечему тут удивляться. И согласилась она на эту встречу сразу, потому что явно понимала: Денис рано или поздно приедет.

– Знаешь? – Он настороженно смотрел в ее глаза, как провинившийся ребенок заглядывает в лицо матери, пытаясь вымолить прощение.

– Конечно! – Она улыбнулась и чиркнула зажигалкой. Запахло табачным дымом. – Ты хочешь меня трахнуть! И всегда этого хотел! Потому ты и тут! Это нормально…

– Да? – Денис был слегка ошарашен, не зная, как себя вести дальше.

– Да! – Она затянулась, струйкой выпустив дым, почесала тонкое запястье, на котором Денис разглядел несколько царапин, вероятно, оставленных кошкой.

– Я просто иногда залипаю, Мила, – начал было он объяснять свою проблему, – мне так сложно жить с этой болезнью.

– Понимаю. – Она вытянула руку и ущипнула его за щеку. – Ты же мужчина. Пока не трахнешь меня – не успокоишься.

Когда Денис летел в город С., он почему-то не думал, что для снятия порчи Милу придется трахать. По крайней мере, не рассчитывал услышать такое от нее. Когда-то давно у него было подобное желание, но Мила сразу сказала: это невозможно. Она – лесбиянка и любит женщин. Мужчины же ей омерзительны. Денису оставалось только принять такую позицию, хотя он и предпринял немало попыток затащить девушку в постель. Но это было давно, а что поменялось сейчас? Может, Мила теперь не лесбиянка? Вылечилась, так сказать? Посмотрела на мужской пол иначе? Как бы там ни было, про секс он не думал. И даже опасался его.

– Ты больше не лесбиянка? – аккуратно спросил он.

Мила засмеялась, провела ладонями по волосам, сделала куцый хвостик. Денис увидел ее ровный высокий лоб.

– Забавный ты… – Она выпила вина. – Пей давай, а то уйду сейчас. Так и не выпил еще!

– Хорошо. – Он сделал глоток. Во рту появился неприятный вкус алкоголя, от которого Денис уже отвык.

– Так я права насчет тебя? Мне просто интересно! – Она развела руки, выпрямилась и, взяв салфетку, положила ее на колени.

– Понятно. Интерес – это всегда хорошо. Да, права, – ответил Денис, на что Мила усмехнулась, бросив взгляд в сторону официанта. Тот кивнул ей в ответ.

– Скоро принесут, – пояснил Денис.

– Не дура, поняла. Я тут часто бываю! – Она сделала глубокую затяжку, выдохнув дым Денису в лицо. Он сморщился и чихнул.

В это, конечно, Денис не поверил. Часто в таких ресторанах она бывать не могла (один поход сюда обошелся бы ей в месячную зарплату), но спорить с Милой не стал. Пусть врет, если ей от этого легче.

– Но мое лечение твоей болезни не будет бесплатным, – она нервно вздохнула и посмотрела по сторонам. Убедившись, что их никто не слышит, продолжила: – Я думаю, ты это хорошо понимаешь?

– Не болезни, а как бы порчи.

– Что? – она не поняла его слов, но, не дождавшись пояснений, сказала: – Твоего увлечения мной или залипания, как ты там его назвал.

– Залипаний, я это так называю, – пояснил Денис.

– Как угодно… пусть будет залипание.

Принесли тарелку, на которой аппетитной грудой лежали королевские креветки, приготовленные на гриле. Как только официант отошел, Мила жадно на них набросилась, запивая вином. Проглотив несколько, спросила:

– Может, рома? С колой?

– Не уверен… – ответил Денис. – Это может быть… опасно.

– Рома и колы! – крикнула она официанту. – Да побыстрее!

Денис не был до конца уверен, что Мила понимает суть его проблемы, но идея с тем, чтобы ее трахнуть, казалась теперь логичной. Ведь таким образом он словно завершает процесс их длинных и непродуктивных отношений, апогеем которых должен стать секс. У них с Милой секса так и не случилось, поэтому он и залипает. Произошел некий сбой системы. Он ощутил себя каким-то неполноценным из-за отсутствия этого секса, словно прерванным на полуслове. А Мила, по сути, предлагает ему договорить и поставить точку. Это логично. Но трахнуть Милу надо успеть до того момента, как он начнет терять память. Ведь иначе он просто не запомнит того, что было и было ли вообще. Сам факт соития лучше даже как-то зафиксировать. Иначе он может потом усомниться в том, что это случилось. А Мила и вовсе будет все отрицать и запросит еще денег, чтобы повторить процесс.

– А мы можем все снять? Засвидетельствовать как бы!

– Что? – Мила поперхнулась колой, вытерев тыльной стороной ладони выступившие на глазах слезы. Потом промокнула салфеткой тонкие губы, слегка размазав помаду.

– Ну, на камеру или фото? Наш секс… то есть лечение?

– Ну ты и извращенец! – Она долила в стакан рома из бутылки и с видимым удовольствием посмотрела на плещущуюся за тонким стеклом янтарную жидкость. – Я и не знала, что ты такой.

– Понимаешь, это чтобы я не залипал, – виновато пояснил он.

– Не будешь ты залипать, после того как я тебя отымею!

Вот как! Значит, роли меняются, не он ее будет иметь, а она его. Это, в принципе, тоже поддавалось логике. Ведь она наслала на него порчу, ей и снимать. А в чем тогда его роль? Просто лежать и наблюдать за происходящим, пока Мила будет его лечить? Однако в этом случае возникала одна сложность, вернее даже – две. Первая заключалась в том, что он выпил, а вторая – в том, что он будет играть пассивную роль в предстоящем мероприятии. А все это вместе взятое отразится на его и так не слишком сильной потенции, и акта может просто не произойти. Надо будет срочно купить «виагры». Просто для подстраховки. Чтобы его поездка не оказалась напрасной. Так будет надежнее.

– И сколько будет стоить это лечение? – решил наконец-то спросить Денис.

– А сколько ты готов отдать за то, чтобы меня трахнуть?

Да уж, сколько самонадеянности! Секс с Милой в целом его не интересовал (но об этом ей знать необязательно). Более того, Дениса невероятно раздражала та форма разговора, которую выбрала Мила. Слово «трахнуть» совсем не ассоциировалось у него с лечением от залипаний.

– Ты хотела сказать – излечиться? – поправил ее Денис.

Мила громко засмеялась. Денис увидел ее розовый язык, тоже похожий на кошачий. Он был узким и длинным, со следами колы.

– Ну да, излечиться, если хочешь.

Это был сложный вопрос. Денис и так уже потратил много денег на свое лечение. И неясно, сколько еще потратит. Он задумался.

– Ладно, не грузись. Сотка! – Мила вдруг выпрямилась, расправила плечи, оттопырила упругую грудь. Ее соски дрогнули и вернулись на место.

Денис понимал ответственность момента. Если он сразу согласится, Мила решит, что она продешевила, и попросит еще денег. Возможно, в два раза больше. А это уже будут существенные расходы. Если же он скажет, что сотка – много, Мила может вскочить и уйти. И придется самому предлагать ей больше. Поэтому Денис решил для вида задуматься – прикрыл глаза ладонью, затем нахмурился, вытянул губы, мельком представив, как смешно, наверное, выглядит со стороны.

– Что, много? – не выдержала Мила.

– Мне надо подумать. – Денис тянул время, чтобы согласиться с соткой. Но главное было это самое время не перетянуть. Мила, с ее явно нестабильной психикой, могла сорваться в любой момент.

– Ты чего?! – Она стала краснеть.

Надо было что-то говорить.

– А мы это… в отеле будем делать?

– Трахаться?

– Лечиться, – снова терпеливо поправил ее Денис. Ему очень не нравилось слово «трахаться». Особенно, когда его говорили женщины.

– Да, конечно! Я тебя к себе не пущу! – Она нервничала. Когда Мила отпила из бокала ром с колой, Денис заметил, как напряжены ее пальцы. Казалось, еще немного, и она раздавит хрупкий бокал. Ему почему-то стало жалко Милу – бедную провинциальную стриптизершу, пытавшуюся заработать на съем комнаты. Это чувство приходило к нему и раньше и неминуемо вело к огромным финансовым потерям. Поэтому жалеть Милу было как минимум опасно для его кошелька. Но алкоголь уже начал действовать, вызвав в нем почти неконтролируемый приступ доброты, свойственный большинству русских людей во время выпивки. А ему – так вдвойне. Нет, доброту надо было гнать от себя всеми возможными способами.

– Мила, ты же в месяц платишь не больше десятки за свою комнату. Давай я тебе ее дам, и мы разойдемся. По-хорошему, так сказать.

– Без секса? – воодушевилась Мила.

– Без!

Было заметно, что предстоящее мероприятие тяготит ее. Но жажда легких денег – тяготит еще сильнее. Заработать сотку за один вечер было бы здешним рекордом. Она бы оставила далеко позади местных стриптизерш, чьи услуги измеряются тысячами рублей. Кроме того, этих денег хватило бы на год арендной платы. И квартирный вопрос был бы закрыт. К тому же сотка тешила самолюбие Милы, поднимала ее над всеми стриптизершами, делая самой «дорогой». А это очень много значило и для рынка. Подруги будут говорить: «Ей за трах сотку дают». И их клиенты сразу заинтересуются Милой. Что может быть такого в девушке, которой готовы дать сотню? Это при том, что средний ценник по городу не переваливает за десятку. В общем, предстоящее мероприятие сделает ее безусловным фаворитом на ниве региональной проституции. И Мила превратится в королеву развода мужичков с деньгами. А потом, возможно, даже начнет читать тренинги о том, как разводить московских лохов на большие деньги.

– Боюсь, что это тебя не вылечит! – ответила она и достала из сумки еще одну сигарету.

– Думаешь? – Денис спрашивал обреченно, он уже и сам знал о неминуемости предстоящего секса.

– Уверена! – твердо ответила она и отправила своей подруге сообщение, состоящее всего из одного слова: «Договорились!»

Такой суммы наличных у Дениса с собой не оказалось, поэтому надо было найти банкомат. И аптеку, чтобы купить «виагру». Иначе, накопившийся стресс в сочетании с алкоголем может полностью убить его потенцию, которая и без того оставляла желать лучшего.

– У меня еще одно условие! – сказала Мила и стряхнула пепел в тарелку с остатками креветок.

– Какое? – удивился Денис, подзывая официанта, чтобы попросить счет.

– Я буду с подругой. – Она привстала, подняла острый подбородок, вытянув тонкую беззащитную шею.

– Как хочешь, только денег я больше не дам. – Он сделал серьезный глоток виски. Ему уже было все равно. Алкоголь проник в кровь, разносясь по телу целительной влагой, вырывая его из этого непростого мира.

– Она, кстати, может и поснимать. Ты же хотел лечение свое заснять…

Денис махнул рукой, достал карточку и вложил ее в маленькую книжку с чеком за ужин.

Вторую девушку, подругу Милы, звали Верой. Это была крупноватая, но не толстая блондинка с хорошо развитыми плечами и бедрами, длинными ровными волосами и скуластым нордическим лицом. В общем, этакая представительница племени викингов, говорящая на русском языке и родившаяся в далеком городе С., видимо, по какой-то ошибке. Если бы не ее милое русское имя, Денис никогда бы не поверил, что она – обычная провинциальная россиянка, коих в городе С. имелось множество и по статистике приходилось около девяти на одного представителя сильного пола. Последнее обстоятельство, надо сказать, сильно расстраивало Дениса. Выходит, он умудрился увлечься самым бесперспективным вариантом, который только можно было представить. Но, вероятно, он сделал такой сложный выбор, потому что никогда не искал простых путей? Теперь об этом рассуждать не имело смысла. Надо делать задуманное и поскорее сваливать отсюда.

По внешнему виду Веры и выражению ее лица сразу стало ясно, кто в их паре с Милой играет доминирующую роль. Другими словами – кто из них «мальчик», а кто «девочка». Радовало, что Мила была хотя бы «девочкой». И в физической, и в лейсбийской ипостаси. Иначе никакие залипания не позволили бы оправдать это странное увлечение Дениса даже в его собственных глазах.

Вера разлила текилу в маленькие продолговатые рюмочки и посыпала тонко нарезанный лимон солью. Ее крупные плечи двигались в такт музыке, доносившейся из телефона Милы, которая стояла у окна и курила в форточку. Тусклый свет уличных фонарей почти не разгонял тьму, упавшую на город. Было глубоко за полночь. Им пришлось ждать Веру в баре около двух часов. Без нее Мила боялась начинать так называемое «лечение». К этому моменту Денис уже прилично надрался и думал только об одном: как не отключиться, вернее, как не потерять память. Иначе он проснется утром и ничего не будет помнить. Хотя, если верить его доктору (а для этого есть все основания), он может и вообще не проснуться. Потому надо было держаться подальше от алкоголя, просто собраться с силами и трахнуть Милу. Затем попрощаться с ней и ее подругой, лечь спать, а утром улететь в Москву. Алгоритм был прост как белый день. Действия обдуманы и определены. И ничего, что он пьян, у него есть «виагра», он съест две таблетки и все сможет. Такое бывало с ним и раньше.

– Денис, ты что там застрял? Выходи! – услышал он грубоватый призыв Веры.

Он сидел под прохладным душем и пытался найти силы, чтобы встать, выйти из ванной комнаты и трахнуть Милу. Иногда он засовывал пальцы в рот, пытаясь вызвать рвотный рефлекс, но ничего не получалось. От этого становилось еще противнее.

– Денис, мы тут вечно ждать не будем! – крикнула Мила. – Сейчас уйдем, и всё! Так и не полечим тебя!

«Да, это было бы хорошим исходом – я выхожу, а вас нет. Я выпиваю рюмку текилы и ложусь спать, а завтра улетаю в Москву», – думал он, но в то же время хорошо осознавал, что так свою проблему не решит. Надо было действовать, надо было ставить точку в этом абсурдном мероприятии.

Когда он вышел из ванной, то увидел зрелище, которое несколько отрезвило его. Обе девушки были одеты в черное. Их тела, обтянутые кожаными плотно зашнурованными корсетами, смотрелись невероятно соблазнительно, как и красивые ровные ноги в темных плотных чулках и глянцевых кожаных сапожках. Вокруг шей красовались резиновые ленты, из которых торчали… шипы. Даже губы девушек были накрашены яркой черной помадой с глянцевым оттенком. Мила держала в руке маленький бутафорский кнут. Казалось, он был игрушечным. Вполне возможно – для карликов. Если бы не количество выпитого и не накопившаяся усталость, то, вполне вероятно, Денис упал бы со смеху. Но это бы означало явный конец процесса. Который только начинался…

– Ну наконец-то! – воскликнула Вера. – Выпьем за наше мероприятие!

Она протянула всем рюмки с текилой, дала по кусочку соленого лимона.

– За предстоящее веселье! – Они чокнулись и выпили, закусив до жути кислым лимоном.

Денису было явно не до веселья. Его попросту мутило. Теперь рвотные массы поднялись до критического уровня, и Денис невольно косился в сторону туалета, пытаясь рассчитать время в пути, если вдруг придется бежать.

– Теперь я тебя трахну! – Мила подошла к нему и толкнула на кровать. Денис упал, прикрыв рот рукой. Только чудо удержало рвотный порыв.

– Не спеши… – Вера подошла к Миле, положила руку ей на плечо и стала страстно целовать девушку в губы.

Денис слышал звук этих поцелуев, силился повернуться, но не мог. Тело стало будто свинцовым, ноги почти не слушались, чего уж говорить про член. «Виагра…» – пронеслось в голове. Да, он забыл выпить таблетки. Хотя какие сейчас могут быть таблетки. Когда он закрывал глаза, то все вокруг бешено вертелось, и жутко хотелось блевать. Он был словно в вертолете, дико набирающем скорость, а затем так же дико ее сбрасывающем.

Кто-то ударил его по спине бутафорским кнутом. Он почти не почувствовал удара, но почему-то знал, что это тот маленький кнут, хотя точно так же проехаться по нему могли бы шнурком или веревкой. Потом еще один удар. И еще…

– Хорошо? – К нему наклонилась Вера. – Кайфуешь, да?

Это был странный вопрос. Ну, или неожиданный. В момент, когда его мозг разрывали две мысли – как не блевануть и как достать и выпить «виагру», – кто-то хлестал его по заднице маленьким игрушечным кнутом и спрашивал, в кайф ли это. Ответ не заставил себя ждать.

– Офигительно! – Он постарался произнести это как можно убедительнее.

Вера улыбнулась, показав свои ровные белые зубы. Из ее рта пахло мятой и алкоголем.

– Я же говорила, что он кайфанет, он же мазохист! – засмеялась Мила.

Затем кто-то начал тыкать его кнутом в задницу и напевать странную мистическую мелодию. Это можно было бы считать лечением залипаний, если бы Мила не сказала про мазохизм. Выходит, она считает его мазохистом. А он даже никогда об этом не задумывался, он просто залип на Милу, из-за чего навлек на свою голову кучу неприятностей. Но ничего, сейчас он ее трахнет и, возможно, почти сразу забудет навсегда.

– Ты там не кончи только, – сказала Вера, стягивая с подруги корсет и трогая ее набухшие соски. – Тебе еще Милу трахать, не забудь!

Денис не понимал одного: от чего он должен кончить. От маленького назойливого кнута, который щекотал его задницу, чем раздражал все больше и больше? Надо было бы встать, разломать его и просто трахнуть этих шлюх. Но тут Мила наконец-то сказала:

– Теперь ты можешь лечиться!

Он встал на колени, выпрямился и увидел, что Мила стоит к нему задом, иногда дергая им, словно призывая Дениса к соитию. Он посмотрел между своих ног и обреченно подумал: сегодня секса не будет. Никакая «виагра» тут уже не поможет. Задница Милы, при всей своей аппетитности, не могла возбудить Дениса.

– Трахни ее! – заорала Вера. – Трахни эту дрянь!

И Вера ударила Милу по заднице так, что от хлопка Денис вздрогнул.

– Ах… – протянула Мила. – Еще… сучка! Бей меня!

Вера схватила кнут и стала хлестать им Милу по спине. На белой коже появились едва заметные разводы.

– Получай, сучка!

– Еще… – возбуждалась Мила. – Не останавливайся! Давай…

– Мразь! – Снова хлопок. – А ты чего стоишь? Трахай давай ее! Или тебе приглашение нужно? – Вера протянула Денису презерватив. Он покорно взял его. Помял в руке.

– Почему у него член не стоит?! – вдруг спросила Мила, повернув голову в сторону Дениса.

– Надевай уже гондон и займись делом! – процедила сквозь зубы Вера. – Я не смогу ее возбуждать бесконечно.

И тут он не выдержал – рвотные массы, бурлившие в животе весь вечер, поднялись вверх с невероятной скоростью, сметая все на своем пути. Денис, словно извергающийся Везувий, не то зашипел, не то закряхтел, пытаясь закрыть рот рукой. Круглая и выпуклая задница Милы внезапно стала кроваво-красной, лицо девушки исказилось в страшной гримасе. Вера, пытающаяся вырвать подругу из-под потоков блевотины, перепачкала волосы и руки. Даже маленький бутафорский кнут стал бурым и липким в одно мгновение, хотя и лежал рядом с кроватью.

– Извините… я не специально, – зачем-то произнес Денис, понимая всю неуместность этого высказывания.

– Ну мудак!

Ошалевшая Вера смахивала куски непереваренной еды со своих волос. Мила билась в истерике, ерзая задницей по чистым местам одеяла. Денис, протрезвев, оглядел происходящее и ужаснулся. Это явно не вписывалось ни в какие рамки приличия и даже неприличия. Конечно, о лечении теперь и речи быть не могло, что повергло его в полное отчаяние, и, не долго думая, он подошел к столу, взял бутылку с ромом и принялся пить из горла. Через несколько секунд все вокруг стало темным – голоса исчезли, как и запах свежей блевотины.

Он очнулся только через два дня. В незнакомом отеле, в другом районе города. Сумка, компьютер и документы – все было с ним. Даже телефон. Не было лишь денег – ни наличных, ни на картах. Машка звонила несколько раз, но не столько, чтобы перейти в фазу отчаяния и стыда. Оказывается, он посылал ей эсэмэски, сообщая, что занят и скоро перезвонит. Видимо, Машка думала, что память у Дениса еще функционирует. Он просмотрел и другие сообщения – все они были от незнакомых людей. Некоторые из них даже угрожали Денису. Писали также Мила с Верой. В частности, что лечение его теперь обойдется в копеечку, то есть соткой ему уже не отделаться. Предлагали посмотреть почту. Выуживая слова их сообщения из пестроты смайликов, Денис понял, что подруги выслали туда «новые серии его лечения».

Он залез в свою почту, открыл письмо от неизвестного адресанта. Там был видеофайл под именем «Cure», что по-английски означает «лечение». Недолго думая, он скачал файл на жесткий диск и запустил его на воспроизведение.

В кадре Денис увидел тот самый гостиничный номер, где он был последний раз. Да-да, точно, это его комната, только вот без следов блевотины. Видимо, служащие отеля все убрали. Смех. Это смех Милы и Веры. Самих девушек на экране нет. Только иногда в кадр попадают пальцы Веры. Потом за кадром слышится ее голос. Вера пытается его изменить, но все равно понятно – говорит она. Внезапно громкость звука усиливается, и в кадр попадает Денис. Он, абсолютно голый, стоит в центре кровати, на его голову натянут кожаный шлем с прорезями для глаз, закрывающий большую часть лица, на губах – проволочный намордник, как у собаки. В одной руке – длинный кожаный член, в другой – тот самый злосчастный бутафорский кнут, которым его били по заднице.

«И сейчас наш главный герой скажет, кто он!» – говорит чей-то голос за кадром.

«Я главный лесбиян! Ебарь всех лесбиянок мира! Трепещите, лесбиянки!» – Сказав это, Денис начинает прыгать на месте, размахивая резиновым членом и кнутом, словно джедай из фильма «Звездные войны», потрясающий световым мечом.

«Мы трепещем, повелитель!» – Прикрывая лица ладонями, к кровати подбегают незнакомые девушки. Тоже, кстати, полностью голые. Вера снимает все происходящее, иногда вставляя едкие комментарии.

«А теперь идите к своему хозяину!» – кричит Денис и начинает громко хохотать.

После этого картинка гаснет.

Если бы Денису дали возможность оценить степень нелепости увиденного от 1 до 10 в порядке возрастания, то он, несомненно, поставил бы не меньше 12. Так как это шокировало даже его. А он видел многое. Однако интересным ему показались два факта. Несмотря на то, что он ничего не помнит, в ролике он не выглядит слишком пьяным, то есть трезвость возвращается к нему, а память и рассудок уже нет. Второе – это его потенция. Судя по ролику, с ней нет никаких проблем. Видимо, купленная «виагра» все-таки пошла в бой. А это тоже не сулит ничего хорошего, так как сложно даже представить, что там за девушки были вокруг него и что он с ними мог делать.

Конечно, стриптизерши хотели денег. Легко получив сотку, они замахнулись на большее. Теперь подруги будут его шантажировать роликом. Это очевидно. Надо было срочно звонить Миле. Он взял телефон и набрал ее номер, но на том конце послышались лишь длинные гудки. Затем телефон брякнул – пришла эсэмэска. «Как дела, звезда YouTube?» – ехидно спрашивали подруги. «Сколько?» – вместо ответа коротко спросил он. «А ты сам оцени свою карьеру!!!» – последнее писала явно Вера. Мила бы сама не додумалась до всего этого. А если бы и додумалась, то не решилась на такую авантюру. Юная «скандинавка» же оказалась куда опаснее. «Сколько?» – еще раз спросил Денис. «Сколько не жалко! Подумай, мы не спешим… ведь это твоя жизнь».

Несмотря на опасность ситуации, на пережитое унижение, был в этом и положительный момент. Денис теперь явно осознал, что Мила не наводила на него порчу и что гадалка, скорее всего, разыграла его. Понимание этого пришло внезапно, как результат всего пережитого за последние три дня. Вспоминая же о конфузе, случившемся в гостиничном номере, он, мучаясь раскаяньем, наконец пришел к выводу, что стриптизерши нанесли ему несопоставимо больший вред, нежели он им. И им самим впору перед ним извиняться, а не ему перед ними. Поэтому историю с порчей он посчитал законченной и изжившей себя. Заняв денег у одного из коллег, Денис купил билет на ближайший рейс и уже вечером был дома. На этот раз Машка ничего не заметила.

Психиатр, как и прежде, сидела в массивном кожаном кресле, положив ладони на подлокотники. На ее милом лице отражалось абсолютное спокойствие. Ноги свисали с кресла, не доставая до пола. От этого она казалась Денису маленькой девочкой, с которой он, взрослый дядя, должен был поделиться своими проблемами, коих с прошлого визита стало еще больше – и с залипанием, и с памятью, и со стриптизершами. Про последних он вообще боялся говорить – такой абсурд, наверное, удивил бы даже столь опытного доктора. Да, кстати, была еще и гадалка, гигантская и алчная Илона. Однако про это тоже рассказывать не стоило.

– Как ваши дела? – спросила доктор уставшим голосом и посмотрела на восьмиугольные часы на стене.

– Нормально. – Ответ показался Денису странным, так как не нес в себе никакой информации, то есть можно было считать, что ответа и не прозвучало.

– Что случилось? Рассказывайте, – оживилась доктор, понимая, что Денис хочет от нее что-то скрыть.

– Ну, произошли кое-какие события… – Он не знал, с чего начать: с ужасной Илоны или с лесбиянок-шантажисток с садомазохистскими наклонностями.

Быстро оценив ситуацию, Денис подумал, что история с гадалкой покажется менее диковатой, и решил начать с нее. Он предполагал, что доктор не оценит его попыток излечиться, возможно, даже отругает, но если от нее все скрыть, то зачем вообще было к ней приходить? А он все-таки оплатил прием, а главное – потратил свое время. В общем, Денис начал с гадалки…

– Так вот, Илона, как и ожидалось, оказалась шарлатанкой. Наговорила всякой ерунды про женщин необычных. Ну, которые не такие, как все.

– Каких еще женщин? Конкретнее, Денис.

– Сказала, что одна не совсем обычная женщина навела на меня… – Он засомневался, говорить это слово или нет. Попробовал найти его синонимы, но ничего путного не приходило на ум. – Порчу.

– Что?! – Глаза доктора округлились, она даже немного привстала, опершись на подлокотники.

– Ну, это как бы проклятие такое… Вы что, не слышали про подобные вещи?

– Денис, я, конечно, слышала, но не ожидала услышать такое от вас. Вы же крупный руководитель, с отличным образованием. И, думаю, прекрасно понимаете, что нет никакой порчи. То есть, в природе не существует. – Она прикусила нижнюю губу, думая, как дальше продолжить беседу.

– Ну да. Но Илона сказала… – Денис затряс в воздухе ладонью. – Она так убедительно говорила, что я подумал…

– Вы прекрасно осознаете, что все эти Илоны – не более чем обычные мошенники, привыкшие обманывать впечатлительных и доверчивых людей. Вы, кстати, таблетки пьете?

– Да, правда, не всегда получается. Забываю иногда. – Он дернул плечами, вспомнив почему-то про «виагру». Но об этом доктору знать не следовало.

– В общем, таблетки пейте обязательно. Это не шутки, Денис. Расстроили вы меня со своей Илоной, конечно. Я думала, что вы взрослее. А вы, извините, пацан.

После этих слов Денис окончательно передумал говорить про лесбиянок. Если Илона вызвала у доктора такое негодование, то, что уж говорить про стриптизерш. Рассказ о них мог бы повергнуть в шок самого искушенного специалиста. Однако Денис очень нуждался в совете – он не мог поведать о случившемся никому, кроме, пожалуй, доктора. А со стриптизершами надо было что-то решать. Вернее, думать, что делать с их требованиями. И он осмелился рассказать все доктору.

– То есть одни мошенники толкнули вас в руки других? – спокойно спросила она, словно история Дениса не вызвала в ней никаких эмоций.

– Скорее, я сам себя толкнул. Просто у меня возникла ассоциация…

– Что необычная женщина – это стриптизерша?

– Лесбиянка, – поправил ее Денис.

– Тогда уж стриптизерша-лесбиянка…

– С садомазохистскими наклонностями… – Он опустил взгляд в пол, не в силах больше смотреть на доктора.

– Да уж, Денис, вы меня удивили, если честно. Даже не знаю, что и сказать.

– Мне надо решить, что делать с выкупом?

– За видео, которое они вам выслали? – уточнила доктор.

– Ну да, за этот ролик. Они ведь могут и жене показать, и в YouTube выложить.

– Это вряд ли…

Денис взял со стола шоколадную конфету, развернул ее и положил в рот. Запил холодным чаем. Доктор, вопреки ожиданиям Дениса, казалась ему спокойной. Она что-то чертила в своем блокноте, иногда зевая.

– Почему? Им же деньги нужны. Они сейчас могут и на квартиру замахнуться.

– А вы можете заявить на них за вымогательство. Передать это дело в полицию. И они вообще рискуют загреметь в тюрьму. Тем более что в вашем случае все белыми нитками шито.

– Думаете?

– Почитайте уголовный кодекс. Думаю, они берут вас на испуг. Ничего эти девушки делать не будут. Побоятся. Если, конечно, вы сами к ним опять не полезете.

– Вы меня успокоили, доктор.

И действительно, Денис стал спокойнее. Мысль о том, что он может подать на шантажисток заявление в полицию, даже посадить их за решетку, показалась теперь такой очевидной и правильной. Странно, что он и сам до этого не додумался. До столь простой, лежащей на поверхности мысли. Кто они? Изгои общества. Маргиналки. Неужели они замахнутся на него? Конечно, нет. Если он сам не полезет к ним снова со своими залипаниями. Но это уж вряд ли.

– Припугните их. – Доктор выписывала ему новый рецепт. – Скажите, что заявите в полицию… Думаю, вы об этих девушках больше не услышите, если, конечно, опять не попретесь туда… снимать свою порчу.

– Да ну, мне хватило. Я на пару дней вообще отрубился…

– Что? – Она вся напряглась, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. – Что вы сказали? А ну, теперь подробнее с этого места. Что значит отрубились?

– Ну, очнулся только через два дня, в другом отеле.

– Вот так номер. И вы ничего не помните?

– Даже то, как бегал в кожаном шлеме с членом в руке и наморднике, как у собак.

Доктор протяжно выдохнула, постучала указательным пальцем по столешнице. Он увидел, что на ее ногте откололся кусочек лака.

– Денис, завязывайте уже. Если будете пить, я вас больше не приму. Мне не нужна такая реклама.

– Я как бы не специально выпил. Просто эта Мила, ну та, что у них роль женщины играла… она сказала мне, что иначе уйдет.

Доктор резко встала, прошла вдоль комнаты, размахивая рукой. Ее нежные кудри дрогнули под порывом воздуха, ворвавшегося из форточки. Рубиновые серьги блеснули под светом лампы.

– Вы что, хотите окочуриться? А? При чем тут все эти девушки и гадалки? Им же плевать на вас. Вы для них товар. – Она попыталась ударить кулачком по столу, но сразу же отдернула руку. – Да они чихать на вас хотели. Разве это не ясно?

– Ясно. Просто…

– Ничего не просто. Больше вы не должны пить ни капли! Поняли?

– Да.

– Иначе я от вас откажусь! Мне уже надоело ваше поведение!

– Да это от залипаний. Я пью только из-за них.

– Эти ваши, так называемые, залипания можно вылечить за пару месяцев, если, конечно, не пить! А вот память вы уже никогда не вернете. Вы, кстати, понимаете, почему пропадает ваша память?

– Нейронов мало осталось…

– Вот именно, а самое ужасное, что они не восстановятся уже. Никакими лекарствами. Вы это понимаете?

– Конечно…

– А зачем тогда пьете? – Она села в кресло, тщательно одернув джинсы.

– Так вышло, я больше пить не буду.

– В общем, расстроили вы меня, Денис. Очень.

– Я понимаю.

– Купите еще эти лекарства и срочно начинайте принимать. – Она протянула ему листок, на котором латинскими буквами были написаны названия. – Я сейчас вам еще рецепты выпишу.

– Извините…

Она отмахнулась, достала из ящика стола бланки и принялась их заполнять, иногда шлепая по тонкой желтой бумаге печатью.

Через двадцать минут Денис вышел на улицу. Накрапывал мелкий дождь, и серое небо казалось неимоверно унылым и отрешенным. Настроение стало окончательно муторным, отчего захотелось выпить чего-нибудь крепкого. Он прошел рядом с алкогольным магазином, на витрине которого красовались разномастные бутылки на любой вкус, постоял рядом со входом, плюнул на асфальт, грязно выругался и зашагал в сторону ближайшего метро. В этот раз ему удалось удержаться.

Прошло несколько месяцев, и наступило долгожданное лето. Доктор обещала, что летом его залипания ослабнут, объяснив, что вся эта невротическая гадость обостряется лишь в переходные периоды, весной и осенью. Однако Денис не замечал такой зависимости. Однозначно он чувствовал себя намного хуже после пьянок и гораздо лучше – в дни, когда таковых не было. Поэтому он почти не пил, за последние несколько месяцев употребив от силы пару бокалов вина, да и то потому, что настоял заказчик. Дениса буквально поглотила работа, вытеснив из головы весь ненужный мусор, мучивший его последний год. И лишь изредка эту гармонию нарушали стриптизерши, все еще пытавшиеся выпросить у него хоть какие-то деньги. Изначально запрашиваемая сумма была сопоставима со стоимостью хорошего западного авто типа БМВ или «ауди», затем скатилась до стоимости «лады калины», а после – и вовсе до средненького малолитражного мотоцикла. Доктор оказалась права – стриптизерши боялись действовать агрессивно, понимая, что Денис может заявить на них в полицию, да и в целом много чего боялись, привыкнув к застенкам своего сумрачного захолустного клуба. Если бы не заболевание Дениса, вряд ли бы они осмелились вообще связываться с таким человеком, как он. Ведь при кажущейся мягкости Денис мог и разозлиться, использовать все свои связи в решении конфликта. И тогда не показалось бы мало не только стриптизершам, но и клубу, где они работали. Его бы, скорее всего, просто прикрыли. Тихо и незаметно для всех. А такого развития событий стриптизершам бы, ясное дело, не простили.

Тем временем ситуация с продажей нового оборудования «БурТерре» потихоньку двигалась вперед. Чтобы отвлечься от своих тягостных мыслей, Денис буквально пропадал на работе – много дней проводил в командировках, встречаясь с региональными руководителями компании. Его команда устраивала десятки технических презентаций, вдалбливая в головы специалистов «БурТерры» необходимость покупки нанобуров. Надо сказать, что и сам Константин, вице-президент компании, тоже наконец стал к этому склоняться. Да и Федор его поддерживал. Казалось, что вопрос покупки «БурТеррой» новых приборов будет решен в ближайшее время.

В конце июля Денису позвонил Константин. Он был раздражен, видимо, от этого его голос срывался:

– Денис, обнови, пожалуйста, предложение, и начинайте уже готовиться к заключению контракта!

– Хорошо, а как быстро все надо сделать? – Денис спрашивал, а сам не верил тому, что слышит. Боялся вспугнуть, боялся, что это какой-то нереальный сон, который вот-вот закончится, и станет понятно, что ничего такого не происходит.

– Вчера! У нас одна бригада промахнулась, мимо отметки прошла.

– Это плохо?

– Не то чтобы очень… – Константин хихикнул. – Это полный пипец!

– Понял…

– Если понял, то готовься к спешной работе. Решено брать ваши нанобуры. Скажем так – ты нас убедил.

– Я старался…

В трубке повисло молчание. Наверное, Константин хотел что-то сказать, но пытался подобрать для этого верные слова.

– Денис, только пусть все будет серьезно. Мы долго решались, кого выбрать, и, надеюсь, не ошиблись. Ваша компания склонила на свою сторону буквально все наше руководство. Хотя полгода назад у вас не было и процента на успех.

– Понимаю…

– Так что скажи спасибо себе и своей команде.

«И своим залипаниям», – подумал Денис, но вслух ничего говорить не стал. Действительно, именно это заставило его работать как сумасшедшего. Пока Денис был вовлечен в деловой процесс, пока беспрестанно ездил в командировки, пока обсуждал со своей командой разные планы, он мог не думать о всяком иррациональном мусоре, который вытеснялся рациональными, полезными мыслями. Поэтому он часто работал и в выходные, и в праздники. Нет, Денис вовсе не считал себя трудоголиком. Просто он боялся, что, оставшись наедине с собой, вновь будет залипать на всякой ерунде. И вот – его болезнь наконец-то принесла пользу. Контракту с «БурТеррой» быть. Значит – его бизнес выживет, и многие люди сохранят работу. И он сам тоже. А это немало. Так что залипания имели и свои плюсы.

– Вам спасибо…

– Только не вам, а тебе… Предлагаю перейти на «ты». Все-таки нам еще немало предстоит сделать вместе.

– Хорошо, тебе спасибо. – Сказав это, Денис почувствовал себя некомфортно. Все-таки Константин был гораздо старше, а главное – опытнее. Но возражать не стоило.

– Мы подготовим контракт в ближайшее время и вышлем вам на рассмотрение. Надеюсь, серьезных замечаний не будет.

– Не должно. А мы сможем подписать в этом квартале? – воодушевился Денис.

Подписать контракт именно сейчас было жизненно важно не столько для Дениса, сколько для Джона. Американский босс уже давно пытался выжать из бизнеса все, что только возможно, и на пике роста перепрыгнуть на другую, более высокую руководящую позицию. Но этот самый пик прошел, а Джон так никуда и не прыгнул. Наверное, ему просто не повезло или помешала дурная слава. Все знали, что Джон – говнюк. Так или иначе, но медленно и верно бизнес перешел в фазу падения. Только контракт Дениса мог спасти более чем скромные цифры Джона. А поскольку компания имела квартальную отчетность, контракт надо было подписать до конца сентября. Иначе задница Джона оголится до предела, и никакая крыша сверху ее не прикроет. Для Джона была важна лишь подпись. Она бы позволила зафиксировать многомиллионный контракт в этом квартале.

– Думаю, да. Держи связь с Федором. Он сейчас в Питере. И, кстати, он будет подписывать.

В этом простом высказывании Константина скрывалось два совсем непростых сообщения для Дениса. Первое – подписание пройдет в Питере, в новом офисе «БурТерры», второе – все будет зависеть от Федора. Нет, с Федором все складывалось нормально. Денис регулярно с ним общался и даже пару раз вытащил его в ресторан. Но все-таки поддержка Федора сильно отличалась от поддержки Константина. Федор мог не ответить на звонок, не перезвонить, а иногда и вовсе плюнуть на Дениса. В общем, ему было по барабану до многих вещей. И заставить этого человека что-то делать оперативно мог только Константин.

По просьбе Дениса подписание решили провести в конце сентября, последним днем месяца. Раньше «БурТерра» делать это не хотела, на что были внутренние причины. Константин до сих пор отбивался от другого вице-президента, который пытался протянуть решение конкурентов Дениса, поэтому затягивал процесс как мог. На подписание Денис взял с собой Машку. Она давно хотела выбраться в Питер. Тем более что появился повод. Да еще какой!

Последний сентябрьский день не задался с самого начала. Моросило, и было не по-осеннему холодно. У Машки даже не нашлось одежды, чтобы пойти вместе с Денисом в офис «БурТерры». В легкой зеленой блузке, которая еще вчера казалась не в меру теплой, невозможно было выйти на улицу. Времени, чтобы купить обновки, не оставалось. Поэтому они решили: Денис идет один, подписывает договор, покупает что-нибудь из одежды и возвращается в отель. После этого они отправляются отмечать подписание в тайский ресторан. План был прост и очевиден. И только звонки Джона немного омрачали его своей навязчивостью. Босс стал звонить с восьми утра, когда в Лондоне едва стукнуло пять.

– Подписали?! – спросил он, не поздоровавшись.

– У нас еще и рабочий день не начался.

– Когда? – звенел его нервный голос.

– Начнем через час или два.

– Позвони! – И он отключился.

Попасть в офис «БурТерры» оказалось не так просто. Федор уехал по делам и забыл оставить заявку. Константину по таким вопросам звонить было неудобно. Пришлось ждать первое знакомое лицо, чтобы объяснить ситуацию. Первым знакомым, появившимся у дверей офиса, оказался Артем, высокий интеллигентный мужчина средних лет, похожий на жердь. Артем говорил сбивчиво, иногда заикаясь.

– Что… то случилось?

– Федор забыл оставить заявку, а у нас сегодня подписание контракта на нанобуры.

– Да… да, слышал. Сейчас… Федора нет…

– Я знаю, давайте пока пропуск сделаем.

В этот момент позвонил Джон. Телефон трещал непрерывно. Очевидно, Джон не собирался сдаваться.

– В‐воозьмите… – Артем ткнул в сторону телефона. Денис нажал кнопку вызова. Раздался звонкий неприятный голос.

– Подписал?!

– Нет еще. Пока подписанта нет!

– Куда он, черт возьми, делся, этот сраный подписант?!

Для десяти часов утра Джон выбрал уж слишком напористый тон. Можно было бы говорить и помягче.

– Он у заказчика. – Денис пытался сохранять спокойствие, хотя с каждой минутой это давалось все сложнее.

– Когда подпишешь?!

– Не знаю пока.

– Через час?! Да?!

– Да не знаю я, Джон!

– Как это так? Ты мне час назад обещал! Значит, ты врешь?! Значит, тебе нельзя доверять?! – Джон стал расходиться с новой силой. Денису казалось, что изо рта начальника вылетают маленькие молнии, попадают в телефонную линию и оттуда бьют в мозг.

– Джон, я делаю все что могу. Оставь меня на время…

– Через час! Я позвоню через час.

Выяснилось, что отсутствие Федора на рабочем месте – не единственная проблема. Контракт не прошел ряд согласований. И некоторые их них делались в Москве. Исправить ситуацию за один день было весьма проблематично. По крайней мере, без поддержки Константина. А тот был в отпуске на каком-то далеком океаническом острове, где нет не только Интернета, но и телефон не всегда берет. Да и беспокоить Костю во время отдыха Денис не хотел. Тот и так много для него сделал.

После обеда в офис вернулся Федор, измученный до предела. Его белая итальянская рубашка была мокрой от пота. Он не спеша сел в кресло, зацепив огромным пузом край стола. Одна пуговица отлетела и упала на пол.

– Вот блин… – проводил ее взглядом Федор. – Все пуговицы растерял уже. Худеть надо.

– Подпишем сегодня? – Денис наклонился, подобрал пуговицу и протянул ее Федору.

– Вряд ли, – тот вытащил из кармана пачку «Парламента», достал сигарету и, зажмурившись от удовольствия, прикурил.

– Да он меня с говном съест! – Денис ткнул пальцем в лежащий на столе телефон. – Звонит с самого утра! Ему только подпись нужна!

– Ну, Денис, что я могу? Необходимо пройти три согласования в Москве. Скажем, если Костя впряжется, то два еще можем успеть. А третье – это вряд ли. Там финансист один ссученный попался. С кондачка его не взять.

– Федор, но мне надо. Очень. Джон меня живьем сожрет. – Денис постучал указательным пальцем по телефону.

– Не барабань ты! У меня голова болит. – Федор потер седые виски. Затянулся крепкой сигаретой, выпустил густой дым.

– Помоги, Федор, иначе мне конец! Этот урод каждые полчаса звонит. А сейчас только день. Представляешь, что будет ближе к вечеру?

Грузный Федор дотянулся до своего телефона. Пухлыми пальцами нажал несколько кнопок, разглядывая экран. Расстегнул ворот рубахи. Денис заметил на его груди татуировку в виде якоря и несколько букв русского алфавита, повернутых набок. Казалось, они танцевали на груди у Федора.

– Игорь, это я, – сказал Федор в трубку, смахивая со стола пепел. – Там контракт у нас с американцами. Ну да, на наномандавошки эти.

Из трубки послышался низкий, прокуренный голос. Но разобрать слов было нельзя.

– Три согласования еще, да? А когда подпишем? – Возникла пауза. Денис почувствовал, как сильно бьется его сердце. – Через неделю? Ну ладно, давай там. Не пропадай, к нам в Питер почаще приезжай.

– Через неделю, говорит. – Федор стряхнул пепел на пол. Наступил на него тяжелой ногой.

– Да вы что?! Мне сегодня надо! – почти закричал Денис.

– Ты ответь! А то у тебя телефон уже красный от звонков, – усмехнулся Федор.

Телефон не был, конечно, красным, но звонил все чаще и чаще. Каждые пятнадцать минут. Видимо, Джон решил взять Дениса измором. Или рассчитывал, что тот сдастся и сам подпишет контракт за заказчика. Такой вариант Джона бы устроил. Он бы признал контракт действительным, поправил свои цифры в квартале, а когда обман вскрылся бы, то просто уволил бы Дениса. Но сам к этому моменту уже договорился бы о своем переводе наверх.

– Это Джон! Я не хочу отвечать. Ему нужен подписанный контракт! – Денис до боли в пальцах сдавил телефон. На глаза наворачивались слезы. – Мне очень нужна эта подпись… Федор. Помоги, пожалуйста.

– Ну, Денис, мало ли что и кому нужно. Мне вот тоже нужна, например, квартира рядом с Кремлем… и молодая сиськастая баба вместо старой тетки. Но это только мои хотелки. Так своему Джону и скажи.

– Я позвоню Косте! – сжав зубы, проскулил Денис.

– Звони, только учти, что он счастлив не будет. Он и так в отпуск несколько лет не ездил. А ты тут станешь его дергать. И все потому, что какой-то чокнутый американец задумал подписать контракт именно сегодня.

– У них отчетность такая! – проскрипел Денис. – Квартальная! Я много раз объяснял.

– И чего? А если бы она у них была месячная? Или вообще недельная?

– Ладно, звоню Косте!

Звонок Константину помог, но не настолько, чтобы появилась возможность тут же подписать контракт. Количество согласований удалось сократить до одного. Не согласовал лишь тот ссученный (по словам Федора) финансист, который принадлежал к клану, конкурирующему с Костей. Но другого развития событий никто и не ожидал. Никто, кроме Дениса.

– Ты не переживай, он согласует, – сказал в трубку Костя. – Помурыжит немного и сделает. Это такая игра. Если он не согласует, то я им тоже одну закупку зарежу.

– Кость, мне сегодня надо. У нас квартал закрывается. Я много раз говорил про это.

– Ну, брат, я сделал все что мог. Подожди пару дней. Я вернусь, и мы дожмем твой контракт.

– Хорошего тебе отдыха.

– Спасибо. А ты не бери все близко к сердцу. Иди лучше погуляй. Выпей чего-нибудь… Развейся.

– Хорошо, я попробую…

Уговаривать Костю не имело смысла – он и так сделал почти невозможное. Да и проблема была не в нем, а в чокнутом Джоне, который своим поведением перегнул все палки и нарушил все грани приличия. Федор тоже пытался разрулить ситуацию. Для него, бывшего советского руководителя, все происходящее вообще было диковато. Как это так – взять и подписать контракт за один день, нарушив тем самым все внутренние процессы компании. Непорядок это, и все тут. Пусть лучше американцы подстраиваются под российскую действительность, а не она под них. Не для того он, Федор, всю жизнь отстоял у бурового станка, чтобы какой-то Джон указывал ему, что и когда делать.

Когда Денис вышел из офиса, он знал, что контракт сегодня не подпишут. Формально еще оставалось время до конца дня, и теоретически можно было уговорить «БурТерру» на финальную подпись. Но это только теоретически. На часах было около четырех, телефон все так же вибрировал в кармане новых итальянских брюк. Денис, поколебавшись, все же решил ответить.

– Подписали? – пропищал Джон. – Ты вышлешь бумагу? Можешь просто фото подписи! Скинь хоть сообщением.

– Джон…

– По фото можно признать, мы так делали. Щелкни на свой айфон, больше мне ничего не нужно!

– Джон, я боюсь, что мы…

– Не надо бояться, Денис, просто вышли мне эту сраную подпись. Ты решишь свои проблемы, а я – свои! И мы оба будем в шоколаде!

– Но подписи нет, Джон. Я сделал все что мог.

– Нет, не сделал! – заорал Джон. – Ты просто сдался! Сколько там времени?

– Здесь?

– Да, там, в этом сраном городе, в этой России!

– Я в Питере, Джон!

– Да мне насрать, где ты. Сколько там времени? Ты не ответил на мой вопрос!

– Четыре…

– А рабочий день во сколько заканчивается? – Джон уже не говорил. Он просто шипел в трубку. Иногда заглатывая воздух и, выдыхая, посвистывая.

– В шесть.

– У тебя еще два часа! Ты принесешь контракт! Запомни, мне нужна лишь подпись, и неважно, как ты ее добудешь. Понял?

– Хорошо, я все понял.

Спорить с Джоном не имело смысла. Он всегда решал свои проблемы за счет других. Сегодня под эту раздачу попал Денис. И надо было просто выжить. Перетерпеть этот день, и все. А после? А после Джон про него еще долго не вспомнит. Ровно до конца следующего квартала, когда ему снова понадобятся цифры. Но это будет нескоро. А сегодня осталось продержаться еще несколько часов.

Денис шел по влажной каменной брусчатке и слушал, как внутри стучит его все еще молодое сердце. Иногда оно набирало обороты и, казалось, вот-вот готово было выпрыгнуть из груди, а иногда останавливалось, и Денис мог слышать тишину. В эти моменты ему делалось страшно. Он боялся, что сердце остановится, и он не увидит Машку перед смертью. Не сможет с ней попрощаться. И все из-за дурацкого контракта. Отекшие, ватные ноги едва слушались его. Он шел с трудом, глядя вперед, но невротическая пелена и остатки утреннего тумана осложняли видимость. Впереди маячила какая-то вывеска, однако Денис не мог различить букв. Со временем буквы стали четче, и он понял, что перед ним вино-водочный магазин.

«Пить нельзя!» – предупредил внутренний голос. А возможно, это был голос доктора, прорвавшийся сквозь километры.

– Я не буду, – прошептал он в пустоту улицы.

«Маша ждет в отеле», – сказал тот же голос.

– Я знаю… но мне плохо.

«Терпи, иначе будет еще хуже!» – голос уже угрожал ему.

– Я терплю…

«Ты потеряешь память и потеряешься сам», – не унимался голос.

– Да, я все это знаю.

Приблизившись к магазину, он стал различать силуэты знакомых бутылок виски. Денис любил этот напиток как никакой другой. И даже скучал по его вкусу.

– Может, я выпью чуть-чуть виски… а? – спросил он у голоса. – Немного, только чтобы снять этот стресс.

«Чуть-чуть ты не умеешь. Нажрешься как обычно!» – решительно заявил голос.

– Мне бы грамм пятьдесят…

Нет, Денис не хотел нажираться и терять память. Он даже мог удержаться от любимого виски, но не знал, как снять стресс. За все эти годы он снимал его исключительно алкоголем, так и не придумав ничего другого. Он знал, у голоса нет шансов его остановить. От этого делалось грустно и хотелось выпить еще сильнее. Он добрел до магазина, купил бутылку дорогого шотландского виски и направился в сторону ближайшего моста. Кто-то ему рассказывал, что там телефоны не ловят… И они действительно не ловили.

Денис расположился под мостом и открыл бутылку. Мимо проплыл серебристый катер. Маленькая девочка помахала Денису рукой. Он кивнул ей в ответ и сделал первый глоток…

Он проснулся от удара. Кто-то бил его маленькой скалкой по голове. Почему-то именно то, что скалка совсем маленькая, вызвало у него удивление. Возможно, такие скалки продают карликам, чтобы они лепили маленькие пельмени или пекли маленькие пирожки, которыми кормили бы своих маленьких детей. Но бил его вовсе не карлик, а не кто иной, как жена Машка. Причем – в собственной же квартире. В собственной спальне. На Машку было страшно смотреть, казалось, она не спала несколько ночей – синяки под глазами, размазанная тушь, распухшие губы. А главное – потухший, потерянный взгляд. Словно она уже сдалась и решила от него наконец-то избавиться.

– Ты что делаешь? – Он выхватил у нее скалку и швырнул в стену.

– Убиваю тебя! – почти шепотом сказала она. – Ненавижу!

– Скалкой для карликов? Ты что, совсем дура? Такой скалкой ты меня не убьешь, покалечишь только.

– Я хотела тебя убить… – Она закрыла лицо ладонями и зарыдала.

– Ножом надо было. – Денис встал с кровати, огляделся, взял в руки скалку. – Ножом надежнее. По горлу бы раз полоснула, и все дела.

– Прости, – сквозь слезы пролепетала она.

Внешне все было как и раньше – та же квартира, та же комната, та же кровать. Ничего особенного. Не считая того, что эта квартира находилась в Москве. А последнее, что он помнил, – Джон, виски и мост. И все это в Питере! Какого черта он делает в Москве? И какое сегодня число? Выяснилось, что сегодня – это на три дня позже, чем было тогда в Питере. То есть он отключился аж на три дня. И, судя по всему, за это время успел добраться до Москвы. А может, Машка его привезла? Господи, как же страшно…

– Маш, ты меня в Москву привезла? – спросил он.

– Нет, ты мне уже позвонил из Москвы.

– И что я сказал?

– Что тебя преследуют две лесбиянки-стриптизерши с садомазохистскими наклонностями. Что у них видео, где ты с резиновым членом и в наморднике пляшешь на кровати.

– О боже! – Дениса передернуло. – Приснилось, видать. Чушь какая. В наморднике… это надо же. И с членом в руке. Я их только по телевизору видел, члены эти.

– Еще ты говорил, что тебе надо залечь на дно… иначе они разорят тебя.

– Это все дурной сон, Маш. Алкоголь на меня так подействовал.

– Денис, я больше не могу. Ты погубишь себя… и меня заодно.

– Я знаю, Маш. Прости, если это, конечно, еще имеет смысл. А хочешь, мы разведемся, и я тебе все отдам. Все, что у меня есть. Это будет справедливо и честно.

– Нет, не хочу! – Она зарыдала с новой силой. – Я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю. Я ведь не собирался пить, но Джон меня довел… – Он подумал, до чего его довел Джон, и продолжил: – До выпивки. То есть до нового срыва.

Денис ходил вдоль спальни, растирая виски. Он силился вспомнить, что произошло, но не мог. Мысли никак не шли в его больную голову. Еще жутко хотелось пить. Мучил сушняк. Казалось, он может выпить сейчас ведро воды, если только найдет его.

– Нужно ехать к врачу! Я разбила тебе голову.

– Ерунда, скалкой для карликов человека не покалечить. – Он стал натягивать джинсы.

– Прошу тебя, поезжай в больницу. Я била изо всех сил.

Он потрогал лоб. Синяк да и только. Даже крови нет.

– Мне лед нужно приложить, Маш, чтобы шишка не разрослась. Тут нет ничего страшного. Я в детстве один раз башкой об штангу ворот ударился на полной скорости, так что чуть сознание не потерял, и то все обошлось, а это вообще фигня.

– Денис, я тебя прошу! Ради меня.

– Ладно. – Он понял, что спорить бесполезно, Машка не успокоится. Надел первую попавшуюся футболку, сунул в карман телефон, взял деньги и выскочил на улицу. Через пять минут поймал машину.

Водитель такси выглядел странно: крашенные в разный цвет ногти, пушистые дреды и множество ремешков и браслетов, болтающихся на тонких запястьях. Рассмотрев его, Денис слегка опешил, но решил, что вид водителя не является причиной того, чтобы не ехать. Машка все равно заставит ловить следующее такси. К тому же, несмотря на свой странный вид, водитель выглядел весьма приветливо – мило улыбался, пытаясь расположить к себе измученного Дениса.

– Присаживайтесь, не бойтесь, – после недолгого молчания ободрил его таксист, убирая газеты с переднего сиденья.

– Я и не боюсь, с чего вы взяли. – Денис демонстративно сел, откинул спинку, устроившись поудобнее.

– Извините, но вы выглядите каким-то напряженным… Словно не в ладу с собой… – Водитель обхватил руль тонкими пальцами, нажал педаль газа, и машина тронулась. Выехала из-под шлагбаума. Свернула на главную дорогу.

– На то есть причины, – сухо ответил Денис и посмотрел в боковое окно. Мимо проехал бетоновоз с огромными колесами и бензобаком, обмотанным тряпкой.

– Могу узнать, какие? – не унимался водитель.

– Лучше не надо, боюсь, что это вас может, – он выдержал паузу, – шокировать, что ли.

– Как скажете. – Водитель уставился в ветровое стекло, перестроился в левый ряд.

Какое-то время ехали молча. Каждый думал о своем. Денис о том, как теперь жить с Машкой. А водитель – о том, как проведет десять дней в пансионате под Тверью. Там его духовный учитель планировал устроить десятидневную медитацию Випассана, смысл которой заключается в полном молчании. Все десять дней. Вернее, девять. В последний день можно потихоньку начинать выходить из этой медитации, общаться с остальными, звонить близким или друзьям и даже – смотреть телевизор. Но все предыдущие девять дней – полное молчание. И как следствие – полное очищение. Андрей, а так звали водителя, безумно устал от суеты города, которая мешала не только просто жить, но и медитировать. Поэтому он считал дни до предстоящей поездки. Ему нетерпелось вырваться из шумной Москвы и наконец-то очиститься.

– Вы знаете, а я так счастлив, – не выдержал Андрей, – я скоро под Тверь на недельку. Вернее, на десять дней.

– На рыбалку? – оживился Денис.

– Да нет, медитация групповая. Из Тибета приезжает мой духовный учитель. Это известный гуру в нашей среде.

– Сенсей?

– Можно сказать и так, – ухмыльнулся водитель.

– Понятно, а чего долго-то так? Я слышал, что обычно час медитируют, а кто и вообще – минут пятнадцать.

– Это особый тип медитации. Все десять дней – полное молчание! Представляете?

– Нет… это же сложно, наверное.

– Это должно быть замечательно! – Андрей незаметно для себя вдавил педаль газа. Машина стала набирать скорость. – Я жду не дождусь отъезда.

– Э‐э… вы потише. А то боюсь, мы так можем и до больницы не доехать.

– А мы в больницу? С вами что-то случилось? – Андрей внезапно выпрямился, напряг тонкую длинную шею, поднял идеально выбритый подбородок.

– Меня жена скалкой для карликов убить хотела. – Денис опустил стекло. Плюнул на дорогу.

– Ничего себе. А я и не знал, что такие скалки бывают! – От неожиданности Андрей подскочил, оглянулся, зачем-то включил и выключил аварийку.

– Бывают, оказывается, но убить ими вряд ли можно. – Денис достал из кармана сигареты. – Я покурю?

– Да-да, пожалуйста. – Андрей замахал руками, как дирижер на концерте.

– Вы руль держите, – кивнул Денис.

– Извините… – Андрей захлопал ресницами, словно что-то попало ему в глаза. – А вы… вы несчастный человек! Я это сразу заметил. Как только вы сели в машину. Вижу – несчастный человек. У меня интуиция…

– Правда? – изумился Денис.

Наблюдение Андрея показалось ему интересным.

– Да-да. Вы очень несчастный человек. Я как только вас увидел, сразу подумал: вам нужна помощь духовного характера. Всем нам нужна, конечно, но вам больше, чем другим.

Денис затянулся сигаретой. Выдохнул дым, пустив перед собой несколько колец. Облизал нижнюю губу, почувствовав трехдневную щетину.

– Да, видимо, так и есть. Вы правы. Если бы еще не залипания…

Услышав это, водитель внезапно оживился, словно Денис сказал что-то важное. Полез в бардачок машины и достал амулет треугольной формы с бубенцами на концах. Потряс им перед лицом Дениса точно погремушкой. Денис от неожиданности дернулся назад, но уперся в спинку кресла.

– Это амулет. Он будет вам помогать. Я напишу слова одной мантры, будете ее читать в свободное время.

Денис повертел в руках странный, издающий необычные звуки предмет, слегка приподнявшись, сунул его в карман джинсов.

– Спасибо… – Он не знал, как должен относиться к такому подарку. Видимо, для водителя амулет был ценной вещью, поэтому следовало соблюсти рамки приличия и поблагодарить.

– А вы знаете, что я подумал? Буквально вот сейчас? – вновь оживился водитель, отпустив руль. Машина вильнула в сторону. Сквозь открытое окно донеслись матерные слова.

– Потише! – Денис перехватил руль свободной рукой. – За дорогой следите. А то мантры некому читать будет скоро.

– Послушайте, давайте вместе под Тверь. А? Вы полностью перезагрузитесь.

– Это еще как? – поперхнулся дымом Денис. – Что вы имеете в виду?

– Знаете, как выглядит ваш мозг сейчас? Словно старая операционная система, перегруженная множеством допотопных приложений.

– Допустим.

– Десятидневная медитация его полностью перезагрузит.

– А что будет после?

– А после вы превратитесь в новый Apple с суперновой операционкой – быстрый, стильный, красивый! А главное – счастливый!

– Забавно… – Денису понравилось такое сравнение. Он достал из кармана амулет, поболтал им перед собой. – Веселая вещица! Как погремушка для взрослых.

– Мощная! Так вам карму наладит, что мало не покажется, – затряс головой водитель.

Незаметно они доехали до больницы. Старое московское здание поликлинического отделения выбивалось из окружающего ансамбля своим стильным зеленым входом. Несколько молодых женщин с колясками стояли рядом с ним, что-то бурно обсуждая. Послышался звук сирены приближающейся «скорой».

– Ну, удачи! – сказал Денис, расплачиваясь.

– Я не шучу. – Андрей цепкими пальцами схватил его за руку – так, что Денису стало больно.

– Вы что? – Он невольно отдернул руку.

– Я не шучу по поводу поездки. Вы полностью обновите свой мозг! Это ваш шанс, Денис! – Водитель протянул визитку. – Там мой телефон. Звоните!

– Хорошо, я подумаю. – Денис взял визитку и пошел в поликлинику.

Вечером они с Машкой пили чай с конфетами. Денис вертел перед собой подаренный амулет, думая, куда его положить. Несколько раз он даже подходил к мусорному ведру, но выкинуть подарок не решался. Побаивался так называемой кармы – вдруг амулет нашлет на него за это что-нибудь наподобие проклятия.

Машка наворачивала конфеты, иногда макая их в чай, и смотрела телевизор. По первому каналу Малахов горячо спорил о чем-то с человеком, облаченным в рясу священнослужителя. Сверху ругались соседи.

– Да выключи ты его! – кивнул в сторону телевизора Денис. – Смотри, что у меня есть! – Он протянул Машке амулет.

– Это что еще такое? – Она взяла амулет, дернула за один из бубенчиков. Тот издал странный, протяжный звук.

– Это амулет. Он мне карму чистить будет. Мощная вещь!

– А где ты его взял? – не без интереса спросила жена.

– Таксист подарил. Чудной такой – весь в браслетах, с ногтями крашеными. Пригласил в лагерь медитировать. На целую неделю.

Машка подошла к холодильнику, достала коробку с разноцветными эклерами, отломила ложечкой один из них. Протянула коробку Денису.

– Не, я худею, – замотал он головой.

– Зря, вкусные эклеры. – Машка отправила в рот кусочек и громко, со вкусом прожевала.

– Может, мне того, с этим йогом в лагерь? Как думаешь?

– Зачем?

– Ну, очищусь, залипать перестану. Буду как новый Apple – свежий, модный и быстрый. Так йог сказал. А главное – счастливый!

Машка подошла к раковине. Начала мыть посуду. Денис посмотрел на ее стройные ноги, покрытые синеватыми венами. Округлые ягодицы до сих пор казались ему привлекательными. И это после десяти лет супружеской жизни!

– Не знаю, мне кажется, ерунда все это. – Машка капнула моющего средства на губку. Намылила тарелку.

– А может, и нет. Что я себя вот химией травлю всякой. Надо лечить не следствие, а причину! – Денис поднял вверх палец, вспомнив фразу, когда-то сказанную ему одним доктором. – А причина – она тут! – Он постучал пальцем по голове.

– И сколько дней?

– Десять! Это специально так рассчитано, чтобы прочистилось там все. За день не прочистить то, что годами копилось.

– Ой, не знаю, Денис. Сам решай. Я уже не представляю, чем тебе помочь.

Денис, чувствуя, что склоняет жену к нужному решению, встал со стула и заходил по кухне, размышляя.

– Да этот йог и сам мощный. Я прям сегодня его энергетику чувствовал. Словно лампочка светится. Представляешь?

– Ну да… – Машка потянулась за полотенцем, лежащим на батарее.

– А там будет его учитель. Монах из Тибета. Это как Шаолинь. Ты же смотрела в детстве фильмы про ниндзя? Где они с монахами-то дрались?

– Нет, – сухо ответила жена.

– Ну, они там и летать могут, и в землю закапываются. Им мои залипания вылечить – раз плюнуть. Минутное дело.

– Посмотрим, – все так же безразлично произнесла жена.

– Да говорю тебе. Он меня одним взглядом исцелит. Это же мощь какая – шаолиньская!

– Ладно, Денис, спать пора, завтра поговорим. – Машка бросила полотенце обратно на батарею, провела ладонью по вспотевшему лбу и вышла из кухни.

Денис же отыскал в штанах помятую визитку, забил номер в телефон и отправил Андрею смску.

Зал, в котором проходила массовая медитация, оказался гораздо меньше, чем представлял себе Денис. Несколько больших зеркал на стенах, разбросанные обручи и крошечный боксерский ринг. На полу лежали грязные дырявые маты неопределенного цвета. Последний раз Денис видел такие в школе, на уроке самбо, когда подвыпивший тренер сначала разбил о голову бутылку от водки, а затем предложил Денису попробовать «замочить» его. При этом тренер зачем-то надел тельняшку и голубой берет с парой звездочек на боку. Первая же попытка «замочить» тренера закончилась суровой неудачей – Денис так ударился, упав на мат, что долго не мог встать на ноги. А озверевший тренер, вместо того чтобы ему помочь, бегал кругами и кричал: «Кто следующий? Какая сука тут меня замочить решила?» Это был первый и последний урок самбо для Дениса. Кстати, как выяснилось позже, для тренера тоже. Но запах и грустный вид тех матов Денис помнил до сих пор, хотя и прошло уже больше двадцати лет.

В группу медитирующих, включая Дениса, входило всего пять человек. Шестым был суховатый лысый дед в желтом халате, резиновых банных шлепанцах и с точкой на лбу. Он все время молчал, а когда кто-то говорил, сурово смотрел на него и, поднимая правую руку вверх, выкрикивал что-то на незнакомом языке. Этот дед большую часть жизни провел в Таганроге, где работал на местном колбасном комбинате. Но, по словам Андрея, после шестидесяти лет прозрел и уехал в Тибет познавать себя, после чего подчистую забыл русский язык и заговорил на тибетском, даже имя свое поменял на тибетское. Любой вопрос Дениса вызывал у деда лишь одну реакцию: он строго косился в его сторону и цокал зубами, как белка, грызущая орех, что Дениса немного пугало. В общем, после нескольких попыток понять, как надо медитировать, Денис решил просто понаблюдать за другими. Они, усевшись в позе лотоса и прикрыв глаза, что-то мычали себе под нос, раскачиваясь из стороны с сторону. Шли часы.

Среди присутствующих была всего одна девушка – худощавая, с маленькими плечами, узкими бедрами и задницей размером с кулак, чем-то похожая на мальчика. Пожалуй, только длинные каштановые волосы и тонкое лицо говорили о том, что она все же является представительницей женского пола. У девушки были маленькие ладошки, маленькие ступни, да и вся она казалась Денису, чей вес давно перевалил за сотню, какой-то слишком маленькой. В общем, неинтересной.

Ближе к обеду духовный учитель объявил перерыв, что на тибетском звучало как «чум». Во всяком случае, Денис услышал именно так. Присутствующие свели ладони, поклонились учителю и тихонько стали перешептываться. Оказалось, что в первый день еще можно говорить, но не больше десяти минут и с интервалами в три часа.

– Привет, я Ксюша, – представилась Денису худощавая. – Ты новенький?

– Я с ним, – кивнул он в сторону Андрея, который не спешил выходить из транса и, видимо, чистился по полной.

– Не нравится тебе? – Ксюша слегка наклонилась, спросила шепотом, чтобы не слышал учитель.

– Не особо. Вряд ли неделю продержусь.

– Не отчаивайся, я помогу. – Ксюша коснулась его ладони своей, теплой и слегка влажной. – Ты втянешься в процесс. Это не так сложно, как кажется поначалу.

Подобное развитие событий несколько шокировало Дениса. Он хотел отдернуть руку, но не решился. Давно он не помнил такого внимания со стороны девушки, тем более незнакомой и не особо ему симпатичной.

– Спасибо, – глупо улыбнулся он.

– Вечером я поучу тебя. Учитель пока дает нам время, сегодня мы еще можем говорить. Завтра начнем свой путь. – Сказав это, она закатила каре-зеленые глаза.

– Путь куда? – не понял Денис.

– Туда… – Она, широко раскрыв глаза, посмотрела в потолок.

Денис вздрогнул. Осмотрелся. Кто-то из группы покинул зал, остальные продолжали медитировать, покачиваясь. Хмурый учитель что-то напевал себе под нос, тряся головой.

– Мне туда еще рано, мне и тут хорошо.

– Дурачок, – захихикала Ксюша, – это я образно. Смешной какой.

– Ну мало ли, – выдохнул Денис, – кто вас знает. Может, у вас бомба с собой!

Ксюша снова засмеялась. В этот раз громко и пронзительно. Но почему-то никто из присутствующих не обратил на это внимание. Все были заняты медитацией.

– Тише ты! – Денис поднес к губам указательный палец. – Мешаешь…

– Им – нет, – ответила Ксюша, оглядев окружающих, – они в процессе. Им не до нас сейчас.

– То есть они вроде как обкуренные…

– Не совсем, но можешь считать, что так.

– А он тоже? – Денис посмотрел на учителя.

– Он в квадрате. Ему вообще, – она махнула ладошкой, – глубоко плевать. Он избавился от эмоций уже давно.

– Тогда я, наверное, пойду лучше. В номере поваляюсь. Телек посмотрю. А вечером ты мне покажешь, чего делать, чтобы как они…

– Договорились. – Она снова приветливо улыбнулась, кончики ее губ слегка приподнялись и быстро опустились.

В холле отеля расположился небольшой бар, выглядевший довольно скромно даже для Твери. Барный шкаф состоял из наспех сколоченных старых тумбочек. Роль барной стойки играла неумело покрытая лаком доска, купленная за копейки на соседней пилораме. Стулья были совсем простые, из местной «ИКЕИ».

Грузный бармен с печальным лицом и седыми висками складным перочинным ножиком чистил ногти, посматривая в свой древний айфон, который иногда вздрагивал от полученных сообщений. По виду бармена невозможно было определить его возраст – вероятно, где-то в диапазоне от сорока до пятидесяти.

Денис сел на один из стульев, взял в руки меню и принялся изучать список предлагаемых напитков. Уставший от одиночества бармен с плохо скрываемой надеждой в глазах косо поглядывал на единственного посетителя.

– Пива, может, для начала, а то жара на улице, – наконец не выдержал он и проворно спрятал в карман перочинный ножик.

– Куда там, пива, – усмехнулся Денис.

– Виски, может? – воодушевился бармен, оголив неровные желтоватые зубы. – У нас хороший есть. Не бодяжный.

– Сока давай, фреш есть у тебя?

– Из пакетов только.

– Ну, давай хоть такой. – Денис протянул мятую сотню.

– А чего выпить-то не хочешь? – не унимался бармен.

– Очищаюсь я тут. Мне еще неделю в молчанку играть. – Денис достал из кармана пачку сигарет, бросил ее на стойку бара.

– Ты что, с этими? – бармен кивнул на двери спортивного зала. – С йогами?

– Ну да, с ними.

– Что-то не похож ты на йога, дружище. Не обижайся, конечно, но совсем не похож.

– Я новенький. – Денис чиркнул зажигалкой. Хотел было закурить, но увидел запрещающую табличку и сунул сигарету в карман.

– А баба эта тоже йог? – не успокаивался бармен.

– Ага. Вечером будет меня учить медитировать. В номере покажет, как и что. – Денис взял протянутый ему стакан сока и сделал серьезный глоток. Поморщился – напиток оказался кислым.

– Да ладно! – Бармен хлопнул его по плечу увесистой ладонью. – Знаю я, как вы там медитировать будете. Небось, трахать эту пигалицу приехал, йог ты наш новоиспеченный.

Такое панибратское отношение к себе человека, которого Денис видел впервые, вызвало у него бурю негативных эмоций. Первым делом хотелось дать бармену в морду, и Денис даже сжал одну ладонь в кулак и смерил глазом расстояние от кулака до носа бармена. Но мысль о том, что он приехал сюда не драться и не ломать носы, а постигать вселенную, очищать свой жесткий диск и искать успокоения, сразу же заставила его отказаться от этой идеи. Затем возникло желание от души нагрубить бармену, но и это могло быть воспринято вселенной как акт агрессии. Не виноват же бармен, что родился и вырос в такой заднице и что не смог поступить даже в местный техникум и стать поваром в захудалой столовой. В итоге Денис решил просто сказать:

– Это чистый человек. Она не такая как все. – Хотя, насколько Ксюша «чистая» и какая она на самом деле, он понятия не имел. Но фраза показалось ему правильной.

– О… так мы тут джентльмены! – бармен громко захохотал. Его басовитый смех ударил Дениса по вискам, вызвав сильную боль.

– Да пошел ты на… – Денис вовремя остановился, не сказав последнего, самого важного слова. Он все же боялся, что материться в период его очищения будет как минимум некрасиво. А как максимум – опасно.

– Да ладно тебе, я же так, по-свойски! – Бармен ткнул Дениса кулаком в плечо.

Денис наклонился к нему, зацепил пальцем карман накрахмаленной рубашки, притянул в себе. От неожиданности бармен отстранился и захлопал глазами.

– Пойми, друг, я тут не для того, чтобы бухать и трахаться! Этим делом ты меня не удивишь! Я тут, чтобы прочистить свою больную башку! Надеюсь, ты меня понял?

– Слушай, отвали! – Бармен попытался скинуть руку Дениса, но, почувствовав, как натянулась ткань рубашки, благоразумно передумал, тем более что Денис не преминул добавить:

– Не порви, смотри, свою единственную рубашку.

– Да иди ты, – отмахнулся бармен, взял в руки бутылку коньяка и стал протирать ее тряпкой.

– Я не хотел тебя обидеть, мой друг. Возможно, в другое время мы с тобой выпьем, но не сейчас.

– Проехали, – все еще обиженно отвечал бармен.

– Ладно, извини, если палку перегнул.

То, что он извинился, показалось ему очень правильным поступком. Иначе бармен мог, не на шутку обидевшись, излучать негатив всякий раз при виде Дениса. А это точно не способствовало бы очищению головы, и Денис бы просто потерял неделю отпуска. А главное – все лечение было бы напрасным. Никто ведь не знал о возможностях бармена. Не исключено, что своим негативным влиянием он мог бы испортить карму или сделать что-нибудь похуже. Что именно, Денис не знал. Поэтому извинение должно было нейтрализовать обиду бармена, что, собственно, и произошло.

– Пустяки, не бери в голову, – вдруг сказал бармен и протянул Денису стакан сока. – За счет заведения.

– Спасибо, очень приятно! – засиял Денис. Он понял – конфликт исчерпан. И никакая карма теперь не пострадает.

Хлопнула входная дверь спортзала. Ксюша, набросив на тонкие плечи махровый плед, осмотрелась и, увидев Дениса, направилась к нему, быстро перебирая ногами в стильных салатовых кроссовках.

– Ты тут? – улыбнулась она. – А я думала, в номере.

– Выпить решил. – Он поболтал стаканом и сделал глоток.

– Алкоголь? – Ксюша перехватила его запястье. Стакан накренился, и несколько капель сока упали на рукав ее кофты.

– Сок! – ухмыльнулся он.

– Напугал. – Она села на стул, взяла в руки меню, перекинула ногу на ногу.

– Он непьющий, – хмыкнул бармен в кулак, покосившись на Дениса, – я уже проверил.

– Нам нельзя! Учитель выгонит сразу! – серьезно сказала Ксюша.

– А ты чего вышла-то? – спросил Денис.

– Да так, нас отпустили минут на пять. Решила к тебе сбегать. Думала, ты в номере, а ты тут, – засмущалась она. На ее бледных щеках появился едва заметный румянец. Тонкие пальцы забарабанили по стойке бара.

– Ты того… не отвлекайся лучше, мы же вечером решили позаниматься. Беги обратно.

Она ничего не ответила. Спрыгнула со стула, чмокнула Дениса в щеку и побежала в спортзал. Подошвы ее кроссовок прилипали к недавно уложенному ламинату и издавали странный звук, похожий на кваканье лягушки. Розовые лосины плотно облегали маленькую, выпуклую попку.

– Ну и задница! – протянул бармен. Он протирал пивные кружки кухонным полотенцем и мечтательно смотрел вслед убегающей Ксюше.

– Да уж…

– Ты не обижайся, друг, но, сдается мне, одной медитацией тут дело не закончится…

– Посмотрим, – не решился спорить Денис, – мне бы не желательно. Все-таки я тут чиститься…

Секс с девушкой Ксюшей при других обстоятельствах оказался бы занятием во многом приятным и желанным. Несмотря даже на то, что она была не во вкусе Дениса. Но секс с йогом Ксюшей, во время процесса очищения, в присутствии (пусть даже и неявном) ее духовного учителя, представлялся Денису поступком вопиющим и супераморальным. За такие дела сверху может так прилететь, что мало не покажется. И никакая карма тут уже не будет иметь большого значения.

– Ух, я бы ее!.. – Бармен плеснул себе виски и залпом выпил. Бросил в рот несколько чипсов. Громко захрустел.

Вечером они занимались. Прямо в номере Дениса. Упражнения давались ему с трудом, и он сильно потел. Особенно тяжело было делать растяжку. Через полчаса он так устал, что уже и не думал о возможном сексе с Ксюшей. Хотя поначалу его мучили подобные мысли. А вскоре различные позы, или, как их называли, асаны, так изнурили его, что хотелось только доползти до кровати и завалиться спать. Еще хотелось выпить, от усталости, однако он всячески гнал от себя это желание. Особенно неудобной для Дениса была асана под названием сарванасана, или просто «березка». Денис не делал ее со времен школы. Кстати, тогда это получалось прекрасно – не мешало пузо. А сейчас, скручиваясь и задирая ноги к потолку, Денис чувствовал, как его полный живот превращается в шарик. Со стороны казалось, что этот самый шарик он пытается обнять руками и ногами, отчего тот надувается, растягивая и без того огромную футболку.

«Надо меньше жрать!» – такая грустная мысль поселилась в его голове с самого начала занятий и не думала никуда уходить.

– Алкоголь просто очень калорийный, – зачем-то сказала Ксюша, прижимая его ноги к «шарику».

«И пить…» – зародилась вторая мысль.

– Я вот бегаю по утрам в Измайлово, – продолжала тем временем Ксюша.

– Ага… – закряхтел Денис, бегал он последний раз на военных сборах, метров пятьсот. Потом снял сапоги, бросил их в траву и босиком пошел в казарму. Матерясь по дороге.

Другие позы (или асаны) были менее тяжелыми, по крайней мере, пузо в них играло не такую значительную роль, как в «березке». И в такие моменты удавалось передохнуть и полюбоваться Ксюшей, которая с каждым моментом нравилась ему все больше и больше. Особенно когда вытягивалась как кошка, показывая, как правильно выполнять упражнения.

«Была бы она раза в полтора потолще и килограммов на двадцать тяжелее, вот тогда бы я приударил», – оценивал он Ксюшу. Да, для него девушка была, конечно, мелковатой, словно ребенок. А при таких ассоциациях сексуальное желание отбивало напрочь, и становилось как-то не по себе.

«Значит, будем дружить», – подумал он и поймал себя на мысли, что никогда не верил в дружбу между мужчиной и женщиной. А главное – много раз убеждался, что ее просто не может быть. По крайней мере, со стороны мужчины. Да, скорее всего, со стороны женщины тоже.

Заключительной асаной была так называемая шавасана, или поза мертвеца. Главная цель этого упражнения – полное расслабление. Так сказать, отдых после проделанной работы. Возможно, для йогов это вовсе и не работа, а приятное времяпровождение, но только не для Дениса. Последний раз он уставал так после единственного в своей жизни занятия боксом. Тогда они с другом еле вылезли с ринга и на следующий день не могли даже ходить. После чего решили, что с боксом надо повременить. В итоге – так больше туда и не пошли. Но все-таки занятия боксом и йогой значительно отличаются друг от друга, поэтому Денис не ожидал, что настолько сильно устанет после, казалось бы, невинных с виду асан.

Во время шавасаны Ксюша что-то шептала, иногда переходила на счет, иногда напевала странные незнакомые мелодии. Денис задремал – ему снилось, как он, маленький, с мамой, полной русской женщиной с круглым лицом, гуляет вдоль реки. Мама ведет его по берегу, но ничего не говорит. Река тихая и спокойная. Местами покрытая утренним туманом. Потом он видит своих первых друзей – они тоже маленькие, но, в отличие от Дениса, шумные и агрессивные. Некоторые бросают в реку бутылки из-под пива и бычки. Денис просит друзей не делать этого, но они не слышат его. Пивные бутылки пролетают совсем рядом с ним, и он с трудом уворачивается. Потом появляются университетские товарищи. Они тоже шумные и веселые. Денис проходит рядом с ними, что-то им кричит, но и те его не слышат. Они пьют, едят, матерятся. Бросают в реку мусор. Денис просит их не засорять реку, но тщетно. Потом он видит коллег, взрослых, солидных людей… А затем смотрит на реку. Она бурная и грязная, заваленная всяким мусором. Рядом с ним стоит его мама – уже седая, сутулая старушка. Она все такая же тихая и покорная. Маленькие слезинки скатываются по ее морщинистым щекам. Денис начинает вытаскивать из реки мусор и бросать его на берег. Но вскоре понимает, что мусора так много, что, наверное, придется потратить не одну жизнь, чтобы очистить реку. Стоя по пояс в воде, он кричит друзьям, просит их о помощи, однако на берегу, кроме старенькой мамы, никого нет. Она, кряхтя, нагибается, собирает в холщовую сумку пластиковые стаканы и бутылки – мусор из жизни Дениса. И все так же терпеливо молчит.

Денис проснулся посреди ночи. На часах было около трех. Он лежал на полу в позе шавасаны, обложенный подушками с разных сторон. Видимо, Ксюша не захотела его будить, а чтобы он не замерз, соорудила своеобразное укрытие. Денис вытер простыней мокрый, вспотевший лоб, выпил воды, потом долго курил, глядя в окно. Мысли о жизни-реке не давали ему уснуть. Ближе к рассвету он все-таки задремал.

Утром все снова собрались в зале, последним зашел учитель. Он казался свежим и бодрым. На его загоревшей лысине виднелись маленькие светлые волоски. Тонкие пальцы сжимали кривую трость. Учитель широко улыбнулся, кивнул присутствующим, сел на свое место. Затем прикрыл глаза и издал протяжный утробный звук. Ученики повторили его. Денис с трудом сдержал смех – особенно потешно выглядела маленькая Ксюша, рычащая словно тигр. Утром они так с ней и не поговорили. Просто не успели. Денис из-за бессонной ночи едва не проспал начало занятия. Когда он вошел в зал, Ксюша сидела на том же месте, где и вчера. Сонная и уставшая.

– Привет, как тут? – спросил у нее Денис, усаживаясь рядом.

– Тсс, – прошептала она, поднеся к губам маленький пальчик, и кивнула в сторону учителя. Тот уже, склонив голову, бубнил какую-то мантру. Ученики послушно повторяли незнакомые Денису слова. Потом учитель резко замолчал, оглядел присутствующих, опустил веки.

Видимо, это означало, что наступило время молчания, так как в зале тут же воцарилась звенящая тишина. Не говорил ни слова и Денис, повторяя все за Ксюшей, которая сидела в позе лотоса с закрытыми глазами. Так продолжалось больше часа. У Дениса затекли ноги и онемели пальцы. В конце второго часа заломило спину, потом стали отекать пальцы рук. Самым странным было то, что никто из присутствующих даже не шевелился, включая Ксюшу. Люди, подобно восковым куклам, просто застыли на месте. Ближе к обеду Денис попытался встать, но ноги не слушались – они были словно две раздавленные плети. Он принялся растирать их руками, но не слушались и пальцы. Они тоже болтались как веревки. Постепенно кровь стала возвращаться к частям тела, и Денис смог пошевелить кончиками пальцев. Ноги же он растирал локтями. Спустя минут пятнадцать сумел подняться. Прошелся по залу, останавливаясь рядом с каждым из йогов. Но люди ничего не замечали, погруженные в какое-то незнакомое ему состояние полудремы. Он даже решился прикоснуться к кончику Ксюшиного носа – тот показался ему холодным и безжизненным. Денис резко отдернул руку, представив, что рядом с ним сидит не знакомая девушка, а окоченевший мертвец.

– Мамочки! – Он коснулся висков и начал растирать их пальцами.

Ему никто не ответил. Лишь эхо пробежало по комнате.

– Мамочки! – уже в голос сказал он. Но ничего не изменилось – люди сидели не двигаясь.

– Мамочки!!! – заорал он.

Скрипнула дверь. В зал вбежал испуганный бармен. В одной руке у него была бутылка вина с торчащим из пробки штопором. Маленькие юркие зрачки сузились, превратившись в точки.

– Ты чего орешь? – шепотом спросил бармен, почесав бугристый красный нос.

– А?! – вздрогнув, развернулся Денис. – Ну ты меня и напугал… Фух…

– А чего это они застыли? – Бармен кивнул внутрь зала.

– Да хрен их знает…

– Не померли, надеюсь?

– Не должны… – Денис пожал плечами. – Ушли в нирвану, видать!

– Ясно, а ты чего не ушел?

– Не умею еще… учусь только.

– Пойдем ко мне, посидим…

– Ладно, – сдался Денис.

Они вышли из зала, тихонько прикрыв дверь. Расположились в баре. Бармен – за стойкой, Денис – на знакомом стуле.

– А у тебя кола есть? – спросил Денис, вспомнив про любимый напиток.

– Сушняк? – хихикнул бармен, прикрыв лягушачий рот ладонью.

– Да нет, не выспался просто. Сладенького охота.

– Может, вискаря уже? – Бармен открыл шкаф и достал початую бутылку американского виски.

– Не-е, – Денис замахал руками, – нельзя мне. Я же сюда голову приехал чистить.

– Да плюнь, ты же не йог, как они.

– Это да… мне до них далеко.

К стойке бара подошла бабка, одетая в серую потертую цигейку. Старое морщинистое лицо едва выглядывало из вязаного платка, окутавшего всю голову. В руке болтался дипломат, почти полностью заклеенный вырезками из газет. Причем не только на русском языке. На ногах бабки были рваные шлепанцы, из которых торчали кривые пальцы с грязными ногтями. Она стояла тихо, прищурившись, разглядывала разнокалиберные бутылки с алкоголем. Вначале Денис ее даже не заметил.

– А хочешь анекдот? – спросил бармен.

– Давай. – Денис отпил колы из бутылки.

– Заходит мужик в бар. С ним маленький ребенок. Бармен спрашивает: «Сколько ему?» А отец отвечает: «Думаю, рюмки хватит»! – Дорассказав анекдот, бармен рассмеялся так, что Денис успел пересчитать его зубы.

– Смешно, – кивнул Денис, хотя анекдот был бородатый. Денису хотелось поддержать бармена, у которого он оказался единственным слушателем, не считая, конечно, бабки странного вида.

– Что смешно? – вдруг спросила бабка, незаметно подбежав к Денису и схватив его за запястье.

– Ну, анекдот, – отшатнулся он от старухи.

– Смешно, как отцы детей спаивают?! – Старуха смотрела уже на бармена, не отпуская взглядом и Дениса.

– А ну вали отсюда, бабка, пока я охрану не вызвал! – Бармен замахнулся на нее кулаком.

– Грешники чертовы. Горите вы в аду! – Сказав это, бабка развернулась и посеменила к выходу. Платок ее размотался, и один конец его волочился по полу. Густые седые волосы стягивал треснувший в основании пластмассовый гребешок.

– Сама грешница! – крикнул ей вслед бармен. – Хрен ты сюда теперь зайдешь!

– Кто это? – испуганно спросил Денис, судорожно глотнув колы.

– Местная сумасшедшая! Бабка Февросья. Фиг она сюда еще раз пройдет. Говорил же охране – не пускать. Семен!

– Да, – послышалось со стороны входа. Крупный бровастый охранник встал со стула.

– Еще раз пустишь, я администратору скажу!

– Я пока по нужде ходил…

– Мне неважно, куда ты там ходил! Чтоб не было ее больше тут!

– Понял, – басовито ответил охранник.

Надо заметить, что слова «грешник» и «ад» всегда настораживали Дениса. Он пытался их избегать в разговоре и даже не смотрел на них, когда они попадались ему в тексте. Денис считал, что эти слова напрямую связаны с порчей или проклятием. Хотя особой разницы между тем и другим он не видел. От осознания того, что старуха только что прокляла его и бармена, у него начали отниматься ноги и перехватило дыхание. Кожа покрылась холодным потом. Перед глазами все поплыло.

– Она нас что? Прокляла? – пропищал он фальцетом, резко дернув головой.

– Я ей прокляну! Зайдет она у меня еще сюда, стерва! – Бармен потряс перед собой увесистым кулаком. – Ой, что это с тобой? Ты весь побелел. И голова как-то странно… скривилась.

Сказать, что он побелел, было не совсем верно. Вначале он действительно побелел, потом посинел, а после – позеленел. Из глаз у него текли слезы. Причем густо и обильно. Руки тряслись, как у паралитика на последней стадии болезни. Лицо перекосилось и застыло в уродливой гримасе.

– Ты что это, брат? Может, водички? – ошарашенный бармен лил воду мимо стакана, и та струйками стекала со столешницы на руки Дениса. – Что с тобой?

– Это не-е… – У Дениса стали закатываться глаза, на шее пульсировала огромная вена. Голова прилипла к правому плечу. Со стороны казалось, что Дениса хватил тяжелый приступ непонятной невротической природы.

– Ты не помирай только тут, я сейчас за врачом… – Руки бармена ходили ходуном. Один стакан выпал и разбился, ударившись о пол. На стук прибежал бровастый косоглазый охранник.

– Вис… ки… – Денис водрузил на стойку руку, развернул ее ладонью к потолку, растопырил пятерню.

– Виски? – Бармен схватил бутылку виски «Джемесон» и стал лить прямо в ладонь. В воздухе запахло дешевым спиртом.

– Стакан, – едва шевелил губами Денис, – ста… кан… мне…

– Ах да, стакан… – Бармен направил новую струю в стакан, поднес его к губам Дениса. – Прости, дружище. Не понял.

Денис жадно хватал каждую каплю алкоголя. Напиток проникал в пищевод, принося так нужное сейчас расслабление. Его постепенно отпускало.

– Еще… – процедил он. – Еще давай…

– Да, конечно, друг. – Бармен налил полный стакан «Джемесона», снова поднес к губам Дениса.

– Я сам! – Денис перехватил стакан, одним махом опрокинув содержимое в рот. Ноги стали потихоньку шевелиться, можно было двигаться. После третьей порции виски страх ушел окончательно. Теперь надо было поймать чокнутую бабку и заставить ее снять проклятие. Новой истории с порчей он не хотел. Хватило ему и стриптизерш. – Где эта бабка? – окончательно придя в себя, спросил Денис.

– Там, – указал на улицу бармен, – а что?

– Сейчас… – Денис бросился к выходу.

К тому моменту, как он ее нагнал, бабка успела обогнуть здание гостиницы, прошла через дорогу и приближалась к тропинке, ведущей в деревню. Она шагала быстро, размахивая увесистым дипломатом. Махровый платок вновь аккуратно покрывал седую голову, мешая разглядеть лицо. Денис обогнал старуху сбоку, пробежав по влажной траве. Едва его заметив, она обхватила дипломат руками, прижала к груди. Одна из наклеек упала на грунтовую дорожку.

– Не отдам! – закричала старуха что было сил. – Убивают! Насильники!

– Тихо ты, бабка! – Подвыпивший Денис выставил вперед руки, пытаясь ее задержать. – Не беги только!

– Воры! – Она хотела лягнуть его ногой, но промахнулась. Потом развернулась и побежала в сторону гостиницы.

– А ну стоять! – Денис схватил старуху за воротник цигейки, потянул на себя со всей силы. Она, едва попятившись назад, стала заваливаться на спину. Денис подхватил ее под руки, усадил на траву.

– Не отдам! – Бабка держала у груди дипломат и смотрела на Дениса остервенелым взглядом. – Мое!

– Да не надо мне это! – Денис ткнул в дипломат пальцем.

– Не надо? – Старуха стала прятать дипломат за спину. – А чего тогда?

– Ты зачем меня прокляла? – Денис сел напротив старухи в позу лотоса, сорвал травинку и сунул себе в рот.

– Я? – удивилась старуха.

– Ну да, ты…

– Бог с тобой, милок, я никого не кляла. – Старуха, перекрестившись, замахала руками.

– Ну как не кляла, мне же не почудилось. На меня и бармена такими словами…

– Я старая, милок, не помню. Может, и было, но я не со зла…

– Точно не помнишь? – все еще не верил Денис.

– Богом клянусь! Склероз у меня – сразу все забываю.

Видимо, старуха и правда не помнила. Одно слово – больной человек, да к тому же и старый. Денису внезапно стало жалко старушку – он поднял ее с земли, поставил на ноги, отряхнул цигейку. Затем вынул из кармана две пятитысячные купюры и протянул их бабке.

– Господи! – Старуха взяла деньги, сунула за пазуху. – Это две мои пенсии. А за что, милок?

– Да так просто. – Денис отряхнулся и пошел к гостинице.

– Может, чего нужно тебе, милок? У меня коза есть. Молочко свежее дает.

– Нет, бабуль. Не надо. Хотя… – Он вновь вспомнил про обидные слова старухи.

– Чего? – Ее глаза блеснули на солнце.

– На всякий случай скажи: «Я забираю назад свои слова про ад и грешников».

– Я забираю назад свои слова про ад и грешников, – повторила старуха.

– Фу… ну все. Спасибо тебе, бабуля. Прощай!

– Может, все-таки молочка? – услышал он за спиной, но больше отвечать ничего не стал.

Когда Денис вернулся в гостиницу, то увидел, что рядом со стойкой бара его ожидают почти все йоги, в том числе и учитель. Разгоряченный алкоголем бармен размахивал руками и корчил рожи, пытаясь изобразить приступ Дениса. Напуганная Ксюша закрыла рот ладонями, хлопая ресницами быстрее обычного. Старый учитель внезапно выпрямился в струнку, постукивая по столу своей палкой. Измученный, Денис дошел до стойки и плюхнулся на первый же стул. Бармен сунул ему стакан с виски.

– Можно? – Он посмотрел сначала на Ксюшу, затем на учителя. Тот одобрительно кивнул.

– Нужно, – пояснила Ксюша.

– Тогда двойной, – сказал Денис.

Бармен долил порцию виски. Вынул из шкафа новую бутылку. Плюхнул на барную стойку два стакана.

Он очнулся в электричке примерно через неделю. На этот раз все было цело: и деньги, и кошелек, и личные вещи. Даже телефон оказался в полном порядке. Машка Денису ни разу не звонила, видимо, боялась отрывать от лечения. На работе знали, что он далеко за городом. Там, где, возможно, нет связи.

Машинист сказал название станции – до Москвы оставалось полчаса. Все было неплохо, ему даже не придется ничего объяснять Машке. Проблема состояла лишь в одном: Денис не помнил, что делал всю неделю. Он мог предположить, что погрузился в глубокую медитацию, стал одной из «восковых фигур», но это могло бы случиться, если бы он не сорвался и не выпил. А он выпил, и много. Достаточно, чтобы потерять память. Но не на целую же неделю! Может быть, он кому-то звонил? Или писал эсэмэски? Надо проверить. Звонков не было. А в списке входящих сообщений Денис обнаружил лишь одно:

«Спасибо за чудные ночи. Люблю тебя! Твоя маленькая Ксюша!»

Неужели он все-таки с ней спал? И даже не помнит этого? Да, после случая со стриптизершами он понял, что память восстанавливается не так быстро. Но не мог же он всю неделю заниматься с девушкой сексом, есть, пить, гулять, медитировать и ничего этого не помнить! Однако факты говорили о том, что мог. Он не помнил. Вообще ничего.

Денис решил, что эсэмэску лучше удалить. На всякий случай. Вдруг Машка полезет в телефон и найдет ее. Тогда не избежать новых проблем. И залипания покажутся ему мелкой шалостью на фоне разборок с ревнивой женой.

Поезд потихоньку приближался к Москве. За окном мелькали редкие деревья и фонарные столбы. По вагону ходили попрошайки. Чтобы скоротать время, Денис решил почитать рабочую почту. Ее обычно скапливалось много, даже несмотря на отпуск. Ведь это он знал про свой отпуск, и руководство, а заказчики – не знали. Среди множества писем Денис нашел несколько важных, от Константина. Костя сообщал, что все согласования наконец-то пройдены, визы собраны и Федор готов подписывать контракт, причем из-за потребностей рынка объем закупок нанобуров будет существенно больше – раза в полтора. Вот уж действительно – сверхблагоприятная новость! Такой контракт закроет весь годовой план и включит так называемый акселератор по бонусам. Другими словами, Денис получит много денег. А деньги сейчас ему очень нужны. На фоне трат со стриптизершами и прочими событиями, связанными с его болезнью.

Константин уведомлял, что на процедуру подписания они приглашают Джона, американского вице-президента и руководителя бизнеса, поскольку это первый контракт по нанобурам за последние несколько лет, который одинаково важен как для России, так и для Америки. Опасения Кости были понятны Денису. Тот, конечно, не хотел повторения истории многолетней давности. Боялся, что они опять вбухают кучу денег в бракованные нанобуры, а Джон со своей командой отморозится и перестанет отвечать на звонки.

Также Константин сообщал, что «БурТерра» забронировала столик в одном престижном московском ресторане, расположенном на крыше высокого современного здания. Денис несколько раз встречал в Интернете рекламу этого заведения, но лично его не посещал. Настораживало необычное расположение ресторана. Логические рассуждения ненавязчиво подводили к мысли, что место это опасное, так как с крыши запросто можно свалиться, особенно если лишку выпить. Потому Денис решил твердо: на сей раз к алкоголю он даже не прикоснется, ибо под угрозой находится не только его память, но и жизнь.

Пока все складывалось неплохо. Все, кроме даты подписания. Она была намечена на завтра. То есть письмо болталось в ящике уже около недели. Денис получил его почти сразу после приезда в лагерь йогов. Более того, выяснилось, что Джон прилетает рано утром и Денис должен встретить его в аэропорту «Шереметьево», до которого от дома Дениса было не близко. Больше часа езды.

Тем не менее, на следующий день в назначенное время Денис был на месте. Джон вышел из здания аэропорта веселый и счастливый. Его идеально белые зубы блестели в лучах утреннего солнца. Дежурная, типично американская улыбка отпугивала сотрудников аэропорта, некоторые из них мучились похмельем. На правом плече Джон нес спортивный рюкзак, доверху набитый всяким барахлом. На шее босса болтался тонкий желтый галстук, украшенный розовыми бабочками.

– Где тут можно поссать? – первым делом спросил Джон Дениса и сунул ему свой тяжеленный рюкзак.

– Там! – Денис ткнул пальцем в сторону длинной стены.

Джон пропал минут на двадцать. А когда пришел, его шевелюра была вздыблена ежиком и обработана гелем. Галстук от этого смотрелся совсем нелепо. Со стороны Джон мало напоминал высокопоставленного руководителя. Но говорить ему об этом не стоило – он все равно бы не понял.

– Ну как? – босс провел ладонью по влажным волосам.

– Хорошо! – слукавил Денис.

– Едем?! – не то спросил, не то приказал Джон.

– Едем!

Процедура подписания не представляла собой ничего особенного. Она прошла в кабинете у Кости. Подписанты – Джон и Федор – позировали для приглашенных фотографов. За их спинами маячили Денис и Костя. Взволнованная длинноногая помощница в узкой юбке, обтягивающей аппетитный зад, обновляла чашки с кофе и чаем. Потом принесла бутылку французского коньяка, наполнила наполовину четыре пузатые рюмки.

– Ну, за такое дело не помешает и выпить! – потер ладонью бугристый лоб Федор, с утра хотевший опохмелиться.

– Это такая водка?! – спросил Джон, разглядывая коричневую жидкость.

– А он водки хочет? – оживился Костя. – Можем ему и водки дать нашей!

– Все равно, – обреченно сказал Денис, понимая, что выпить придется. И тут главным было – удержаться от следующей рюмки. Он знал, что мог выпить несколько рюмок, но не знал – сколько именно. Может быть, три или пять, а может, и десять. Кто тут скажет. Плохо было еще и то, что пить начали до обеда. Это не сулило ничего хорошего.

– За успешный старт! – предложил тост Костя.

– За старт, – повторили все, чокнулись и выпили.

Длинноногая секретарша принесла поднос с легкой закуской. Поставила его в центр стола. Федор жадно съел пару бутербродов с красной икрой.

– Федь, может, на обед уже? – Костя глянул на свои стильные часы, больше похожие на маленький калькулятор.

– Рановато…

Было только около одиннадцати.

– Ну, допьем как раз. – Константин шустро разлил коньяк по рюмкам, наполнив их до краев.

– Давайте за нашего американского друга! – предложил Федор.

Все чокнулись и снова выпили.

Вторая рюмка прошла, не причинив Денису особого вреда. Но дальше экспериментировать не хотелось. Он принял своего рода яд, и надо было срочно найти противоядие. Наспех организованное исследование в Интернете показало, что одним из самых эффективных способов против опьянения является масло. Причем почти любое. Масло обволакивает желудочно-кишечный тракт, и алкоголь просто не усваивается. Денис помнил это и с детства, когда они с друзьями, прежде чем напиться паленой водкой, купленной в ларьке, могли принять по ложке подсолнечного масла. Но делали они это, скорее, чтобы не травануться. Уменьшать степень опьянения тогда никто и не думал. Другое дело сейчас. Нужно было срочно найти масло. Любое. Увидев помощницу Кости, Денис подбежал к ней и шепнул на ухо:

– У вас масло есть?

– Какое? – отшатнулась она, удивившись.

– Да любое!

– Нет у нас никакого масла! – ответила она неестественно громко, словно хотела привлечь внимание окружающих.

– Не кричи, дура, – беззлобно сказал он ей.

– Сам дурак.

Найти масло в столь короткие сроки было проблематично, особенно в офисе. Можно, конечно, сбегать в магазин, но Денис плохо знал этот район. Да и магазинов рядом могло вовсе не оказаться. И тут пришла неожиданная, по мнению Дениса, спасительная мысль. Масло ведь есть в шоколаде, в больших количествах. Жена всегда ругала Дениса, когда он вечерами ел шоколадки. Говорила: «Жрешь одно масло, еще и похудеть хочешь!» Маслом она считала шоколад. Таким образом, задача Дениса многократно упрощалась. Вокруг было множество шоколадных конфет. Вазочки с ними находились и на столе для переговоров, и возле Костиного компьютера, и даже на оставленном секретаршей подносе. Денис выгреб все конфеты из вазочек, насыпал перед собой огромную кучу и, разворачивая, бросал конфеты по одной в рот. Затем глотал, почти не жуя.

– Денис, с тобой все нормально? – спросил, опешив от увиденного, Костя.

– Ты чего это, – поддержал его не менее удивленный Джон, – конфеты как орешки ешь?

– Полезно для мозгов. – Денис коснулся пальцем виска.

– Смотри не обожрись! – добродушно улыбнулся Федор, разливая по рюмкам остатки коньяка. – А то плохо будет, с толчка потом не слезешь.

Он съел все конфеты, что имелись в комнате. Потом попросил секретаршу принести еще. Съел и новые.

– Тебя точно не вывернет? – поинтересовался Костя, оглядывая свою начищенную дорогую мебель. – Давай-ка в туалет сходи, пока мне тут все не заблевал.

– Я нормально, – процедил сквозь зубы Денис, продолжая жевать конфеты.

Судя по всему, идея Дениса сработала – он почти не пьянел. Конечно, от съеденного шоколада чувствовал себя неважно, но главное – был трезв. Он не отключился и не потерял память. Значит – масло работает! Противоядие наконец-то найдено. То есть пить теперь можно. Но только закусывая маслом в больших количествах.

Приехав в ресторан, Денис первым делом заказал буханку теплого черного хлеба и двести граммов сливочного масла. Он даже не стал смотреть меню, так как, кроме хлеба с маслом, ничего не планировал есть. Только пить. По его предварительным расчетам на каждые сто граммов коньяка необходимо было съедать сто граммов сливочного масла или выпивать двести граммов подсолнечного.

– Ты уверен, что ничего больше не будешь? – Джон покосился на Дениса, поморщился при виде размазанного куска свежего масла. – Это же чистый жир! В нем знаешь сколько холестерина.

– Я в порядке! – Денис запихивал в рот бутерброды с маслом, вытирая испачканные губы рукавом рубашки. Увидев официанта, махнул ему рукой. Тот, отряхиваясь по пути, спешно подошел.

– Что-то решили заказать? – спросил молодой официант с маленькими детскими ручками.

– Мне еще оливкового масла принесите графин… – Денис задумался. – И стакан для него.

– А к маслу? – Официант достал из кармана маленький блокнот. Приготовился записывать.

– А к маслу бутылку водки! И нам по меню! – вмешался Федор.

Через несколько минут на столе появились первые закуски – разносолы под водку, свежая зелень, жареный грузинский сыр и нарезка из рыбы холодного копчения. Появилась и первая бутылка водки – литровый «Русский стандарт». Ее поставили в центр стола. Бутылка была еще запечатанной, с заиндевевшими стенками. На дне ее что-то плавало.

– Оливка? – заинтересовался Джон.

– Кедровый орех! Гигантский! Я в детстве такие собирал! – пояснил Федор, после чего разлил водку по рюмкам.

Денис плеснул в стакан оливкового масла. Наспех намазал бутерброд. Для вида положил сверху ложку икры. Присутствующие оглянулись в его сторону.

– Денис, у тебя все хорошо? – не выдержал Костя. – Ты что-то с маслом, по-моему, переборщил.

– Да нормально все, не обращайте на меня внимания, – ответил он, а сам почувствовал, что в животе заурчало. Причем звук этого урчания оказался довольно странным, не таким, как бывало раньше. А главное, он не нес в себе ничего хорошего и грозил неминуемыми проблемами. Но, с другой стороны, можно было прекратить употреблять масло и, как всегда, нажраться и отключиться. Проснуться где-нибудь через недельку, без денег и документов. И хорошо еще, если не в компании стриптизерш-мазохисток. Или получить по почте видео, где он в пьяном угаре пляшет на столах голый и в шлеме. В общем, вариантов тут была масса. Поэтому оставалось только сидеть в ресторане и жрать сливочное масло, запивая его оливковым. Такой коктейль гарантированно защищал Дениса от будущих неприятностей. По крайней мере, с памятью.

– Денис, а ты одно масло другим закусываешь или как? – на полном серьезе поинтересовался Федор, отправляя в рот кусок селедки. – Может, лучше селедочки? Она вон тоже в масле. Жирненькая!

– А что, это идея! – Денис наколол на вилку несколько кусков и не спеша прожевал.

– Ну, тогда за русскую еду! – предложил Джон.

Все выпили и уставились на Дениса. Он доливал в стакан масло из графина.

– Это ты уже пол-литра уговорил? – спросил Федор, разглядывая пустой графин.

– Водки? – не понял Денис.

– Масла.

– Ну да… – Денис пожал плечами и неожиданно рыгнул, едва успев прикрыть рот ладонью.

– И два куска еще сожрал. – Джон кивнул на пустые тарелки. – По двести граммов каждый.

– Во дает! – вмешался Федор. – Если бы я знал, что такое будет, то пригласил бы представителей из «Книги рекордов Гиннесса». Мы бы прямо тут рекорд зафиксировали, сколько человек масла сожрать может.

– Я так всегда, – негромко произнес Денис и почувствовал, как кольнуло в правом боку, – с детства люблю масло с хлебом.

Потом кольнуло в левом боку и так заурчало в животе, что в сторону Дениса посмотрели почти все гости ресторана. Он сидел на своем стуле, побледневший, с бутербродом в правой руке. Под левым его глазом появилась едва заметная слезинка. Сам же глаз дергался, испуганно осматривая окружающих.

– Денис, беги! – привстал Федор.

– Куда бежать?! – Он откусил от бутерброда, стал вяло жевать. Из живота вырвался такой звук, что даже сам Денис, схватившись за подлокотники стула, тревожно оглянулся на гостей ресторана.

– Беги, Денис! – уже заорал Федор.

Из кухни выбежал шеф-повар гигантских размеров со скалкой в руке, явно готовый к драке.

– Куда? – пошатываясь, рыгнул Денис.

– В сортир! – по-английски проорал Джон, силуэт которого расплывался перед глазами Дениса.

Денис сделал несколько шагов и почувствовал, что еще секунда, и он просто взорвется. Порывы жидкостей и газов перли из всех щелей, заставляя окружающих морщиться и зажимать носы. Шеф-повар словно постовой вертел в руках скалкой, показывая на туалет. Пожилая старушка с прической как у королевы Англии уже приоткрыла Денису дверь. Долговязый официант с рыбьими глазами включал и выключал свет в туалете, словно это как-то могло повлиять на скорость передвижения Дениса. Где-то в углу молодая женщина упала в обморок.

Через полчаса приехала «скорая». Дениса с острым приступом панкреатита увезли в реанимацию ближайшей больницы. Машка примчалась к нему сразу, как только узнала о случившимся, но ее в палату не пустили. Доктор пугал необходимостью операции и заставлял подписывать разные бумаги. А она только плакала и отмахивалась. Так ничего и не подписала. Но, сунув доктору сто баксов, договорилась о телефонном разговоре с Денисом, хотя это было строго запрещено.

– Ты как? – всхлипнула она в трубку.

– Нормально, я так и не отключился, представляешь?

– Зато ты чуть полностью не отключился, Денис.

– Но я был абсолютно трезв, хотя и выпил больше бутылки водки.

– Ты чуть не умер, Денис…

– Но не умер же… А главное, все помню.

– И долго это будет продолжаться? Сколько мне еще терпеть?!

На последний ее вопрос он решил не отвечать. Кто же знает, сколько им еще мучиться. Скорее всего, никто. И обсуждать это не имеет смысла, особенно когда ты чудом избежал смерти. Он попрощался с женой, отключил телефон и почти сразу заснул. Живот его еще продолжал урчать, привлекая внимание врачей и медсестер. А форточку в палате решили не закрывать даже на ночь.

Дениса выписали из больницы только через две недели. Отравление было таким сильным, что пришлось обратиться за помощью к профессору из другого лечебного заведения. Конечно, Денис все это оплатил. Но деньги сейчас его мало интересовали. Их имелось достаточно. А с новыми продажами должно было появиться еще больше. Джон звонил почти каждый день, интересовался, когда пойдут платежи по контракту. Это было необходимо, чтобы начать отгрузки оборудования. Без денег Джон отгружать боялся. Надо сказать, что у «БурТерры» никогда не было проблем с платежами, поэтому Денис всячески успокаивал босса, просил подождать и не волноваться раньше времени. С Машкой все уладилось – Денис вновь обещал не пить. И Машка опять ему поверила, простила. Казалось бы, все входило в привычное русло, пока не позвонила она.

– Привет, ты как? – спросил незнакомый номер незнакомым голосом.

– Привет, я хорошо, – осторожно ответил он, не зная, как надо вести себя в подобных случаях.

– Почему не звонил? – продолжил голос.

– Да работы много навалилось.

– Когда увидимся?

Этот вопрос загнал Дениса в тупик. Прежде чем на него ответить, надо было знать, с кем именно встречаться. Но спрашивать об этом теперь уже было неуместно.

– А когда удобно?

– Ну, я готова хоть завтра… – призывно промурлыкала незнакомка.

– Я тоже готов… – ответил он, не зная толком, к чему. – А где?

– Что где? – голос дрогнул.

– Ну, встретимся где?

– Я подумала, может, ты предложишь? Ты же у нас опытный!

Последнее слово, определенно, настораживало. Опытным можно быть в чем-то, а явных способностей Денис у себя не замечал. Особенно в отношениях с противоположным полом.

– Я… – Он задумался. – У меня воображения нет…

– Смешной ты, – хихикнула она. – Ладно, я пришлю адрес. Тем более что мы договорились – первое место за мной! Помнишь?

– Конечно! – Он сказал это твердо. Сам не зная зачем.

– До завтра.

– До завтра.

Сначала ему было не по себе – звонит какая-то дама и заявляет, что они о чем-то договорились. Но, с другой стороны, это был шанс. Шанс увидеть человека, которого он не помнит, человека из того, не известного ему мира. И посмотреть, кто же там, на той стороне. Судя по всему, этот человек хорошо знает Дениса, и у них устоявшиеся отношения.

Ближе к обеду ему пришла эсэмэска с адресом. Затем, минут через пять, незнакомка сообщила о времени встречи. Денис понимал – с ним играют. Его хотят удивить или заманить куда-то. Но ему начинала нравиться эта игра. В его жизни все было довольно серо, а сейчас он казался себе героем остросюжетного фильма: роковая женщина-шпионка – красивая, обольстительная и коварная! – жаждала встречи с ним, видимо, очень крутым мачо. А почему бы и нет, черт возьми. Ведь пропадает же он где-то целыми неделями во время своих отключек.

Приехав по указанному адресу, Денис увидел небольшое здание из красного кирпича. Это была окраина Москвы, куда он добирался сначала на метро, потом – поймав попутку. Вокруг здания почти не было людей. Лишь одинокие мамочки с колясками встречались ему по пути время от времени. Что ж, неплохое начало.

У здания было несколько подъездов, один из них выделялся наличием добротного красивого козырька над входной дверью. И Денис сразу понял – ему сюда. Войдя внутрь, он попал в небольшой, практически пустой холл с гостиничной стойкой, занимавшей почти все помещение. За стойкой сидела девушка с ярко-красными волосами, из-под которых тянулись вниз провода наушников. Девушка потряхивала головой, прикрыв глаза. Ее длинные ресницы дрожали на сквозняке.

– Простите! – прокричал Денис, отметив про себя, что, похоже, люди тут бывают редко.

– Что?! – Девушка скинула наушники, пригладила челку, осмотрела посетителя. – Извините, я отвлеклась. Ваше имя?

– Денис!

– Ах да, Денис… – Она повернулась к стене, сняла ключ с цифрой девять, вырезанной на деревянном брелоке, напоминавшем маленькую грушу. – Возьмите…

– Это что? – Денис внимательно осмотрел брелок.

– Ключ! От комнаты, – неловко улыбнулась девушка. – Это лав-отель, если что.

– То есть отель для влюбленных? – уточнил Денис.

– С почасовой оплатой. Кстати, вам надо расплатиться. Сейчас заплатите или позже?

– Позже.

– Девушка будет через пятнадцать минут. Она просила вас подождать. Пройдите на второй этаж. Девятый номер там.

Номер поразил Дениса. И кровать, и ковер, и шторы, даже картины на стене были в темно-синих тонах. Только одинокие лучи солнца, проникающие сквозь щели в шторах, разбавляли эту глухую синеву. Да и то – местами. Денис обошел кровать, сдернул с нее покрывало. Под ним скрывалось тонкое, похожее на плоский матрас одеяло светло-бежевого цвета. Затем – осмотрел стену напротив. На всех картинах были изображены обнаженные женщины, чрезмерно полные и, на взгляд Дениса, далеко не симпатичные. Некоторые из них ели, другие же просто лежали на кроватях. Видимо, отдыхали после еды.

«А вдруг чудесная незнакомка окажется такой же коровой», – мелькнуло в его голове. Ведь не зря же она выбрала именно этот номер, с такой “красотой” на стенах. Вероятно, она думает, что подобный тип женщин возбуждает Дениса. Проще говоря, что он любит жирных. Но нет, это ошибочное мнение. Он, напротив, испытывает к ним отвращение. Остается только понять, как себя вести, если в эту комнату зайдет женщина подобных размеров. И, кстати, как себя вести, если сюда зайдет женщина не таких размеров. Он же не собирается заниматься с ней сексом. Ни при каких раскладах. Будь она хоть жирной, хоть худой, хоть средней. Ему это не надо, он не намерен изменять жене. Никогда. А те единичные случаи в его жизни – они не в счет. Он был пьяным. Точнее, находился в забытьи. Он даже лиц тех людей не помнит, не то что имен. Тогда что он тут делает, в этом лав-отеле на окраине Москвы? Может, надо просто взять и уйти? Как только он об этом подумал, дверь приоткрылась, издав неприятный скрип.

– Ой… – выдохнул Денис от неожиданности. Силуэт человека показался ему маленьким, но знакомым.

– Любимый! – проворковал силуэт и вошел в комнату.

В сумерках Денис разглядел лицо Ксюши. Девушка бросилась ему на шею, крепко сжав ее руками. Легкие ноги свисали вдоль его тела.

– Любимый мой мальчик. – Она целовала его лицо. Он нехотя отвечал. – Куда ты пропал? Мы же договорились не теряться.

Денис не знал, о чем они договорились. Вернее, не помнил. Судя по поведению Ксюши, они здорово провели время в лагере йогов. И вряд ли медитировали.

– Ты скучал? – спросила она и потянула его к кровати. – Я так очень тосковала, милый.

– Я тоже. – Денис смотрел, как она стаскивает с него сначала штаны, потом трусы.

Нехотя и он принялся ее раздевать. А что еще оставалось делать?

В жизни у него были разные женщины. Как правило, средних размеров. Редко – иные. Он избегал полных женщин, но недолюбливал и худых. Проблема Ксюши была в том, что она была очень худая, невысокая и чем-то похожая на мальчика. Особенно ее плотные маленькие ягодицы наталкивали на такое сравнение. Ксюша начала ласкать его. А он просто стоял и не знал, как себя вести дальше. Трахать эту миниатюрную девушку ему не хотелось. К тому же у него не оказалось с собой ни презервативов, ни таблеток на непредвиденный случай. А случай был самый непредвиденный. И как ему возбудиться – он не знал.

Тем временем Ксюша повернулась к нему задом и встала на четвереньки.

– Ты же так любишь, милый? – Она дернула своей маленькой попкой, после чего Денис окончательно понял – секса не будет. Надо только грамотно выпутаться из ситуации, не обидев Ксюшу. Все-таки она хороший человек, видимо, с хорошей энергетикой.

– Ксюша, я тут… это…

– Ты просто напугался, милый. Ты и в прошлый раз боялся, но выпил для смелости. – Ксюша поглядывала Денису между ног.

– Ну да, выпил…

– Если тебе сложно, то мы можем заказать шампанское или даже виски. Ты же любишь виски?

– Да, виски я люблю.

– Оно же тебя расслабляет. Ты всю неделю пил виски, милый. Учитель боялся, что ты запьешь надолго.

– А учитель знал про нас? – Этот, на первый взгляд, незначительный факт почему-то напугал Дениса. Он боялся, что учитель разочаруется в нем и нашлет на него что-нибудь нехорошее. И выбить прощение у учителя будет куда сложнее, чем откупиться от стриптизерш. Тот может потребовать многомесячной медитации или вообще заставит искать прощения в Тибете. А вероятнее всего, прикажет Денису искупить вину какой-нибудь жертвой, например, новой квартирой в центре Москвы. В общем, с учителем лучше было дружить.

– Да, он дал нам право на расслабление.

– То есть как это – дал право?

– Позволил духовно быть вместе.

– Только духовно? – Денис прищурился, вытер рукавом обветренные губы.

– Ну нет, конечно. Просто после этого можно и так… Ну что, возьмем тебе виски? – Она вскочила с кровати, подошла к телефону, сняла с аппарата трубку.

– Слушай, Ксюш, я тут отравился сильно на днях.

– Бедненький… – Она взяла его ладонь, стала целовать в косточки пальцев.

– Я даже в реанимацию попал. Неделю между небом и землей… Чуть концы не отдал.

– Ничего себе. Я прямо почувствовала. Думаю, не звонит, значит, что-то случилось… И энергия, чувствую, твоя ослабла.

– Вот-вот… случилось.

Она надела футболку, натянула трусики, улеглась рядом с Денисом.

– А чем отравился-то?

– Да маслом… в ресторане.

– Некачественное? Да?

– Ну да. Купят суррогат, маргарин какой-нибудь, и кладут в еду. Вот я и нарвался. У меня желудок просто слабый. Другие ничего, а я вот чуть не помер. Хотя съел-то кусочек небольшой. – Он показал размер кусочка пальцами.

– Жуть какая. Я всегда этих ресторанов побаивалась. Только в «Макдональдс» ходила. Может, и туда не стоит?

– Да нет. Там нормально. В фастфуде травить не станут. Их за это закроют. Всю сеть сразу. А это знаешь какие бабки.

– Ну да. Тоже верно.

– В общем, маргарин этот у меня на потенции…

– Отразился? – Она привстала на локти, посмотрев Денису прямо в глаза.

– Напрочь отбило. Я и не звонил поэтому. Мне стыдно было. Думаю, начнем это дело, а у меня там, – он посмотрел между ног, – тишина полная.

Ксюша села в позу лотоса, потрогала свои маленькие пальцы. Затем схватила Дениса за щеки, словно щенка.

– Да не переживай ты. Это не страшно. Поправишься!

– А если нет? Мне вон даже писать неудобно. Не чувствую ничего.

– Сейчас медицина такая, что все может. А если не поможет, то мы учителя попросим. У него в Тибете врачи чудеса делают. К ним больные со всего мира едут.

– Это хорошо, – захлопал ресницами Денис.

– Починят тебя, и будем, как в лагере, сутками любовью заниматься.

– Сутками? – поперхнулся Денис, зная, что больше раза он не способен уже лет с восемнадцати.

– Забыл, что ли, как мучил меня?

– Ну это же не сутками? – решил уточнить он.

– Знаешь, когда только на еду и сон отвлекаешься, можно считать, что и сутками.

О таких своих способностях Денис, конечно, не догадывался. В пьяном состоянии он был очень плох в делах любовных. Да и в трезвом – часто оставлял желать лучшего. В общем, не был он героем-любовником. Никогда. А тут такое дело. Выходит, что в его провалах есть и свои плюсы. Может быть, именно в этот момент пропадают все его страхи и стеснения, все его комплексы теряют силу над ним, и он становится абсолютно другим человеком. Сильным и обновленным. Способным на выдающиеся поступки. Особенно в постели. Он думал об этом и гладил маленькую Ксюшу по голове. Ее чистые волосы прилипали к его ладоням. Она лежала рядом и ласковыми движениями касалась его живота, который поднимался то вверх, то вниз. От Ксюши вкусно пахло, чем-то восточным и необычным. Этот аромат наполнял легкие, проникал дальше по телу и расслаблял его. Денис внезапно задремал и во сне увидел перед собой голую Ксюшу. Она кружилась вокруг, смеялась и трогала его там, где трогать неприлично. Он улыбался ей, но останавливать не спешил. Потом почувствовал, как тепло возбуждения разливается по телу, прижал к себе Ксюшу и стал ласкать, пока ее громкий голос не вырвал Дениса из этого сна.

– Денис! – Ксюша сидела рядом с ним, вопросительно глядя ему между ног. Там возвышался холмик из одеяла. Ксюша положила на холмик ладонь, но тот оттолкнул ее руку, поднявшись выше.

– Видимо, прошло… – Денис стянул одеяло и посмотрел на упругий член. – Ты исцелила меня, Ксюша!

– Ну ты и шутник, дорогой. А я уж было поверила в эти байки, – стягивая с себя трусы, проговорила она.

– Ну да, – глупо засмеялся он, – думаю, разыграю ее. Удивлю, так сказать.

– Дурачок ты! – Она перекинула через него ногу, прижалась к нему и глубоко задышала, раскачиваясь.

– Юморист, скорее. – Он посмотрел в окно. По подоконнику ходила огромная ворона. Иногда она стучала клювом по стеклу.

В эти моменты Денис закрывал глаза и слушал, как стонет Ксюша. Ему и самому было хорошо.

Про историю этих восточных братьев в буровом бизнесе знали немногие. Они появились случайно, выйдя из девяностых с приличным капиталом, видимо, заработанным на скудных сибирских рынках, где почти не было конкуренции. Некоторые поговаривали, что они вообще начинали с работы в такси. А кто-то – что братья эти незаконнорожденные дети одного местного нефтяного олигарха. Как бы там ни было, но компания, которую они создали, входила в пятерку крупнейших сервисных и лишь немного отставала от «БурТерры», что жутко не нравилось Борату, старшему из братьев. Борат считал, что лидерство московской компании является лишь прямым следствием ее местоположения. А это, по мнению Бората, было не совсем честно. Он так и говорил Зауру:

– Какая несправедливость! Они там сидят в Москве, заказы делят, пока мы тут жопу морозим в этом холодильнике!

– Да, – многозначительно отвечал Заур, которому в целом было абсолютно все равно. Заур давно заработал больше, чем мог потратить за всю жизнь. И не только для себя, но и для всей своей многочисленной родни.

– Вот если бы найти что-то такое, – продолжал Борат, – чтобы этих козлов московских за яйца взять… – Он сжимал ладонь в кулак и методично ею дергал, показывая, что было бы с московскими козлами. А вернее – с их яйцами.

– Ну да… – отвечал Заур, которому было глубоко плевать на этих самых козлов и на их яйца. Но как младший брат он предпочитал во всем соглашаться со старшим.

Желание обогнать «БурТерру» на рынке сервисных услуг было во многом иррациональным. Борат прекрасно понимал, что после «БурТерры» ему придется столкнуться с более мощными компаниями, соревноваться с которыми не только бессмысленно, но и опасно. Но, тем не менее, успехи «БурТерры» не давали спокойно спать неспокойному горцу.

Об этом странном желании Бората знал и Денис. Борат рассказал о нем во время посиделки в одном из столичных стриптизклубов, заканчивая вторую бутылку виски.

– У тебя есть мечта, Денис? – Борат провел рукой по упругому бедру стриптизерши, сунув ей в трусы тысячу рублей.

– Уже нет. – Денис отхлебнул виски из стакана, закусил конфетой.

– Смешной ты человек. Мечты не имеешь! А у меня есть! – Борат посадил заспанную стриптизершу на колени и хлопнул ее по заднице тяжелой мохнатой ладонью.

– И какая же? – ради приличия спросил Денис, хотя его это вообще не интересовало, но так как за банкет платил Борат, то Денис счел нужным поддержать разговор.

– Я этих московских говнюков хочу за яйца взять и вот так! – Борат покрутил сжатым кулаком, словно разминал кисть во время зарядки, издав звонкий писк, похожий на скрип несмазанной двери.

– Каких еще говнюков? – Денис закинул голову назад. Одна из девушек подошла сзади, положила ему длинные ладони на плечи. Стала массажировать.

– Из «БурТерры»!

– Сдались они тебе… Вроде бы хорошо все… – Денис застонал, девушка умело разминала его плечи.

– Что значит сдались? – оживился Борат. – Что значит сдались?! Почему они впереди нас? А? Кто дал им такое право?

– Да хрен с ними, Борат. Всегда кто-то будет впереди. Не угонишься ты за всеми. Живи себе спокойно и получай удовольствие.

В этот момент Борат замолчал и, похоже, о чем-то задумался. На самом деле он был близок к тому, чтобы отказаться от своей мечты обогнать «БурТерру». Денис породил в нем зерно сомнения, его замечание звучало весьма убедительно. Всегда найдется тот, кто будет впереди. И если раньше Борат никогда не задумывался о причине своей мечты, то сейчас сама мечта показалась ему смехотворной и ничтожной. Но, осознав это, он вдруг решил гнать от себя подобные мысли как имеющие греховную природу и разрушающие его и без того пошатнувшееся представление об окружающем мире. Он знал одно – без мечты жить нельзя. Пусть она ошибочна и смехотворна, но она должна быть.

– Да ну тебя, так можно и без мечты остаться. – Он пихнул в спину стриптизершу. Сунул в рот сигарету, надломившуюся у фильтра.

– Не бери в голову. – Денис протянул ему зажигалку. – Мечтай себе на здоровье. Это я так.

Тогда мечта Бората не привлекла внимания Дениса. Безусловно, она была продуктом излишних алкогольных возлияний, и, вероятно, наутро Борат и не вспомнил о ней. Но сегодня, после звонка Кости, мечта Бората приобрела новый смысл. Костя позвонил рано утром.

– Денис, привет, проснулся? – бодро начал он, словно не спал уже давно.

– Почти, – ответил Денис, протирая глаза.

– У нас тут проблемы… – Костя на мгновение замолчал. – Авария на скважине.

– И что? – все еще не понимал Денис.

– Мы на штрафы налетели и прибор арендный утопили. Кстати, тоже американский.

– Ну и что?

– А то, что мы на деньги попали! Вот что! И расплатиться с вами не сможем в ближайшее время. Извини, Денис. Но это не от нас зависит.

То, что Костя звонил так рано, говорило только об одном: у его компании и вправду серьезные проблемы. А это значит, что денег по контракту с «БурТеррой» не видать еще долго, возможно, и вовсе никогда. Ведь жили же они без этих нанобуров раньше. И еще поживут. Тем более что ни у кого из конкурентов их до сих пор нет.

– Кредит, может, возьмете? – предложил Денис, понимая, что он уже хватается за соломинку, которая вот-вот обломится.

– Нет, не будем мы с этим связываться. Жили же раньше без нанобуров, вот и еще поживем. Тем более что их все равно нет ни у кого, – повторил Костя мысли Дениса.

– Понятно…

– Денис, ты там, главное, не отчаивайся. Мы заплатим. Но только позже.

– Надеюсь, к этому моменту меня еще не уволят.

– Конечно, нет. Не бойся. Кто, если не ты. Они там тоже не дураки, все понимают.

И тут Денис вспомнил про мечту Бората, про тот стриптиз-клуб и даже про стриптизершу, которую Борат в итоге увез к себе на дачу. Сейчас эта мечта, казавшаяся когда-то наивной и даже детской, могла сыграть решающую роль в жизни Дениса. Очевидно, что «БурТерра» заплатит за свои нанобуры, только если они появятся у конкурентов, иначе платежа придется ждать бесконечно долго. Следовало действовать быстро, пока рынок не забыл про тему с нанобурами, и Денис набрал номер Бората.

– Здорово, американец! – Голос Бората звучал возбужденно и звонко.

– Здравствуй, гордый житель Кавказа, – отшутился Денис.

– Что звонишь?

– Не виделись давно.

– Так вы же, москвичи, к нам на Север редко приезжаете. – Борат давно причислял себя к жителям Севера, хотя родился и жил в основном в Дагестане.

– Разговор у меня к тебе есть.

– Говори… – Он немного помолчал, потом продолжил: – Я слушаю тебя, Денис.

Такие вещи по телефону обсуждать не стоило. Но Борат намеренно держался высокомерно, всячески давая понять Денису, что расположение горца нужно заслужить. Тому имелась причина. Борат за глаза называл Дениса «напыщенным американцем», что, конечно, возвышало его над другими москвичами, но все же не могло сравнять с гордым, горячим кавказцем.

– Помнишь, ты мне про мечту рассказывал?

– Что рассказывал? – Борат закашлялся, не ожидая такого поворота. – Про какую еще мечту?

– Ну, про свою.

– Нет, я разве говорил? – Звонкий голос Бората вдруг стал тихим и робким.

– Да, про «БурТерру». Что ты за яйца их взять хочешь. В общем, что мечтаешь обойти москвичей.

– А… – многозначительно протянул Борат. – Ну да. Есть такое. И что с того?

Борат попытался хихикнуть, но вышло как-то неестественно.

– Я серьезно, Борат. Есть одна тема. Ты их вмиг обгонишь.

– Ладно, приезжай, дорогой. Тут явно не телефонный разговор. Жду тебя, поговорим.

Вечером они уже сидели в одном из ресторанов Сургута. Борат разливал по маленьким рюмочкам водку из заиндевелой бутылки. Водка лилась тоненькой вязкой струйкой. Рядом с Боратом сидел Заур, уставившийся на эту самую струйку узкими юркими глазками. На бутылке оставались следы от пальцев коренастого Бората. На дне ее плавал кедровый орех. Это был фирменный знак водки Бората.

– Наша водка, сургутская, – пояснил Борат, – хорошая такая. Мы с Зауром часть завода выкупили, чтобы халтуру не гнали.

– Это да… – зачем-то добавил Заур, хотя Борат обращался не к нему.

Официант принес соления и селедку, поставил рядом с Боратом. Тот подцепил вилкой маринованный огурец.

– За встречу, – предложил Денис и приподнял рюмку.

– За встречу! – в унисон ответили братья. Чокнулись и выпили.

– Хорошая водка. – Денис наколол на вилку маринованный чеснок, отправил его в рот.

– Отличная! – широко улыбнулся Борат, словно только и ждал этой фразы.

Слабость Бората к водке была давно известна Денису. Хотя Борат и не считал себя алкоголиком, но по факту таковым являлся, периодически впадая в запои. И ни уговоры многочисленной родни, ни зарок перед семейным муллой не помогали ему излечиться от алкогольной зависимости. Напивался Борат при первом удобном случае, напивался в хлам, до свинского, как говорят, состояния. Поэтому Заур, его верный младший брат, всегда был рядом. Сам же Заур спиртное не любил и начинал подливать себе воду в рюмку, как только Борат терял над собой контроль. Потому младший брат редко оказывался пьяным, и, наверно, это было единственным положительным качеством Заура. Собственно, в том и состояла его основная работа – охранять и беречь Бората.

– У вас в Москве водка говно! – Борат резал ножом кусок хорошо прожаренного стейка. – Один спирт американский, говорят, разбавленный, да еще и просроченный.

– Есть такое. – Денис знал, что о качестве сургутской водки с Боратом лучше не спорить.

– А это правда, Денис, что американцы Кремль купили? – оживился Заур. – И Ленина оживили?

– Нет. – Денис хлебнул из стакана ледяного морса, почувствовав, как холод ударил по горлу.

– Почему? – нахмурился Заур. – Мне ребята сказали. Я им доверяю!

– Американцам Ленин не нужен, там таких хватает. В каждом штате свой Ленин есть.

– А штатов там сколько? – Заур приоткрыл от удивления рот.

– Пятьдесят.

– Ого, так это что, выходит, и Лениных там тоже пятьдесят?

– Да, только зовут их по-другому. Но суть одна.

– Это понятно, а Кремль?

– И Кремль им не нужен. Его уже давно арабы купили и, говорят, индусам по тройной цене перепродали. А американцы переплачивать не станут. У них этот… – Денис постучал себя по голове. – Мозг капиталистический.

– Понятно. – Заур разлил водку по рюмкам. Попросил официанта принести еще морса. Потер перстень на мизинце.

До разговора о мечте оставалась еще пара бутылок водки. Раньше Борат эту тему трогать не будет. К тому же обстановка явно не располагала к доверительной беседе, которую Борат мог бы начать только в одном месте. А именно – в стриптиз-клубе под названием «Эльдорадо», где ошивались девушки, привезенные с Большой земли. Были тут и хохлушки, и белоруски, и даже несколько негритянок. Сам же клуб находился в здании бывшего бурового цеха. Во всем остальном он мало чем отличался от других стриптиз-клубов. Борат и Заур считались в нем особыми гостями, золотыми членами клуба. У них даже имелись именные карты, с номером один и два. Поговаривали, что Заур втайне от Бората сам учредил этот клуб и гребет с него большие деньги, особенно когда брат напивается и начинает всем отстегивать. Но Заур этой информации сторонился, отрицая ее при любом удобном случае.

– Надо ехать к девчонкам, – сказал Борат, когда официант принес третью бутылку водки. – Допьем сейчас и отправимся.

– Да, – одобрительно кивнул Заур, – душевно там, в «Эльдорадо».

– Мужчине вот что нужно, Денис? – оперся на локоть Борат.

– Нужна мечта!

– Верно говоришь. Без мечты – и человек не человек. Так только, пшик. – Борат достал несколько пятитысячных купюр и протянул их низкорослому официанту с маленькой головой. От восторга тот даже прикрыл глаза. Сумма явно превышала заявленную в счете тысяч на десять.

– Это да, – добавил Заур и вытащил из кармана брюк темнозеленый носовой платок. После чего стал громко сморкаться, привлекая внимание окружающих.

В местном стриптиз-клубе у Бората была своя особая комната, в центре которой стоял шест, похожий на бур желтого цвета. Сначала Борат хотел заказать просто золотой бур, но, испугавшись вороватого начальства клуба и алчных стриптизерш, решил, что бур можно сделать металлическим и обработать позолотой. Даже в таком виде он часто привлекал внимание стриптизерш, которые по ночам пилками счищали с него позолоту, а потом переплавляли ее в золото. По этой причине шест приходилось заново обрабатывать дорогим желтым металлом каждый месяц. В итоге Борат сдался – приказал покрыть шест желтой краской, купленной на местном рынке. Только после этого стриптизерши успокоились.

Другой отличительной особенностью комнаты были диваны, обтянутые крокодиловой кожей. Рептилий пришлось привозить на самолетах с далекого Нила. Для этого специально арендовали у военных ИЛ‐76, предназначенный для тренировки космонавтов. Рептилий примотали к матам специальным скотчем и во время перелета поливали из бутылок водой, чтобы они не окочурились. Борат сам хотел убедиться, что крокодилы настоящие и местные барыги не обманут его, подсунув телячью или, что еще хуже, свиную кожу. Там же, в комнате, был отдельный барный шкаф, под завязку набитый местной водкой. Другую Борат просто не признавал.

Разговор начался с четвертой бутылки. Денис знал – времени осталось в обрез. Еще граммов сто, и ему просто отшибет память. Что будет дальше, он уже никогда не вспомнит. Борат тоже был не трезв и все время зевал, посматривая на стриптизерш из братской Белоруссии. Выражение глаз горячего горца свидетельствовало о том, что подходит время для соития.

– Так что там ты про мечту говорил? – Борат широко зевнул, прикрыв рукой желтые от табака зубы.

– Ты про нанобуры слышал? – начал Денис.

– Это такие маленькие жучки, которые стоят кучу денег и не работают под землей? – Борат протер заспанные глаза, проводив взглядом узкобедрую брюнетку.

– Уже работают, я тебя уверяю.

– Денис, меня и в прошлый раз уверяли. Хорошо, что я не повелся.

– Ну смотри тогда… – Денис полез в портфель, достал папку, в которой лежал недавно подписанный контракт с «БурТеррой». На первом же листе мелькала солидная многомиллионная сумма, указанная в долларах. Денис вытащил контракт из папки, протянул его Борату.

– Посмотри! – Борат, даже не взглянув, передал контракт брату.

– Шайтаны… – Заур напялил на себя непонятно откуда взявшиеся очки и начал водить по строчкам подрагивающим пальцем.

Борат вновь разлил водку.

– Ты нам так скажи, Денис. Не томи бумагами своими американскими, – предложил он.

– В общем, так, Борат, скажу, как есть. «БурТерра» подписала контракт на крупную партию нанобуров. Сейчас их делают и скоро уже будут отгружать. Бумаги убедят тебя в моей правоте.

– Допустим…

В комнату вошла чернокожая стриптизерша с измученным лицом. Борат махнул рукой, что-то сказал на незнакомом Денису языке. Стриптизерша мгновенно скрылась.

– Все их новые скважины уже начнут бурить с нанобурами. И вам придется догонять. Они вас везде делать будут.

– Допустим… – Борат посмотрел на брата. Тот погрузился в чтение контракта, почти не отвлекаясь на разговор.

– Но если вы получите нанобуры первыми, то…

– То что?! – не выдержал Борат, хлопнув ладонью по столу. У Дениса зазвенело в ушах.

– То в жопе уже будут они! Вот что! И ты…

– Исполню свою мечту? – Борат откинулся на диване. Его длинная небритая шея смотрела на Дениса острым кадыком.

Вот теперь все должно было решиться.

– А что, ловко… – помолчав немного, сказал старший горец.

– Это да, – добавил Заур.

– То есть мы подпишем контракт на такую же сумму, и ты скинешь их оборудование нам?

– Именно. А они потеряют полгода или даже год. К этому моменту вы заберете рынок под себя.

Заур, видимо, дочитал контракт – он отложил в сторону очки, вытер платком нос, нажал на кнопку вызова официанта. В комнату вбежала белобрысая девушка в костюме Красной Шапочки.

– Коньяк принеси, – сказал Заур. – Дагестанский только!

– Коньяк? – удивился Борат.

– Устал я твою водку пить! – пояснил Заур и опять перешел на неизвестный Денису язык.

Разговор между братьями продолжался несколько минут. Иногда они шептались, чтобы Денис не слышал, иногда начинали густо жестикулировать, а порой и вовсе задумчиво молчали, глядя друг на друга. Так или иначе, но Денис никогда не видел Заура, который сейчас явно был в этом разговоре главным, в такой ипостаси. Борат, напротив, со временем стих и даже, казалось, потерял к происходящему интерес.

– В общем, смотри, американец, – начал говорить по-русски Заур, – завтра мы подготовим бумаги. Я отдам все юристам. К концу недели Борат подпишет. И мы сразу скинем бабки.

– Хорошо, – старательно скрывая радость, ответил Денис, с преувеличенным интересом рассматривая бутылку кизлярского коньяка.

– Только учти, американец, тут проколов быть не должно. Работаем четко!

– Конечно.

– Ты получишь деньги, мы – оборудование. «БурТерра» в пролете. Верно?

– Все так, Заур.

– Ну тогда выпьем! – Заур разлил коньяк по новым, коньячным, рюмкам, сменившим водочные. Продолжил говорить тост, но уже не по-русски. Затем появились девушки, сразу две. Высокая невзрачная брюнетка с сережкой в пупке и маленькая коренастая блондинка с крупным бюстом, похожим на трамплин. Одна из девушек стала стягивать с Дениса штаны, другая – целовать пухлыми силиконовыми губами. Потом все танцевали лезгинку прямо на столе… Впрочем, этого Денис уже не помнил.

Он очнулся в одном из московских отелей. В самом центре столицы. Из окна можно было рассмотреть Кремль. Который, по мнению Заура, хотели купить американцы и распродать по кирпичам. Судя по виду Кремля, американцам это не удалось. По крайней мере, пока. Рядом с Денисом лежал телефон. Он почему-то был заряжен на 100 %, хотя зарядки в номере не оказалось. Видимо, в комнате, помимо Дениса, появлялись и другие люди. На полу валялись пустые бутылки из-под сургутской водки, на тумбочке стояла почти полная бутылка колы. Денис дотянулся до сумки и открыл замок. В папке, где ранее лежал контракт с «БурТеррой», появился еще один, подписанный Боратом. На точно такую же сумму. Денис зашел в список контактов, отыскал номер Кости и нажал кнопку вызова. В трубке послышались длинные, протяжные гудки. Костя ответил не сразу.

– Денис, ты на часы смотрел? – сонным голосом наконец спросил он.

– Нет, а что? – испугался Денис.

– А то, что еще шесть утра.

– Извини, я просто… Я тут загулял немного.

– Что стряслось-то?

– Мне нужно тебя увидеть.

– Не томи уже, говори. Все равно не засну ведь.

– Ты Бората с Зауром знаешь?

– Ну, знаю, конечно. Двух горцев, что нам рынок по ценам опускают.

– В общем, они подписали контракт на нанобуры, сразу на ваш объем и в вашей же спецификации. И если вы не заплатите…

В трубке возникло молчание. Костя, очевидно, думал, как быть. Идею Дениса он уже прекрасно понимал. Он знал, что оборудование получит тот, кто первый оплатит. Так был устроен этот непростой, но очень шустрый бизнес. По таким он жил законам.

– Говнюк ты, Денис! Вот что я скажу. Говнюк, и все.

– Извини, я не хотел, чтобы этим закончилось.

– Да ладно. Я все понимаю. Каждый выживает как может в этом непростом мире.

– Костя, у меня не было другого выбора.

– Сколько у нас еще есть времени, чтобы оплатить договор?

– Не знаю. Дай мне пару часов.

– Хорошо, нам нужно спешить с кредитом. Сейчас отправлю заявку финансистам и Федору позвоню, чтобы шевелился.

– Я напишу про время.

– Хорошо. Мы ждем.

Впрочем, на этом хорошие новости заканчивались. Сообщения, обнаруженные Денисом в телефоне, говорили о том, что его ищут все. Жена уже обзвонила все морги и больницы, Ксюша – всех известных ей тибетских йогов, которые уверяли, что Денис скорее жив, чем мертв, и даже стриптизерша Мила прислала несколько сообщений, в которых интересовалась, как его здоровье и помнит ли он о том, что должен ей кучу денег. И вдруг Денис поймал себя на мысли, что не знает, какие у него перед Милой долги. Он помнил про неприятную ситуацию, возникшую с ним в каком-то городе, но не мог толком сказать, в чем именно она состояла. Затем он вспомнил про врача с желтыми волосами и про то, что пропустил очередной визит, но память не сохранила сведений о том, как зовут этого самого врача и что конкретно он у нее лечит. Мысли словно имели конец, но не имели начала.

Все это было очень странно. Следовало спешить домой, пока он еще помнил свой домашний адрес и имя жены. Кто бы мог подумать, что пророчества и опасения женщины с желтыми волосами начнут сбываться. Он открыл сумку, вытащил несколько таблеток, швырнул их в рот и запил колой.

Знакомство с дядей Юрой не входило в планы Дениса и уж тем более Джона. Ни тот, ни другой даже не подозревали о его существовании. А он, в свою очередь, не знал их. И вряд ли бы узнал, если бы по его каналам не пришла информация о том, что на буровом рынке скоро появятся американские нанобуры. Или, как их ласково называл дядя Юра, «мандобуры». Почему-то это слово особенно его радовало, будто, придумав его, он привнес в мир что-то новое, доселе невиданное. Буквально вчера информатор дяди Юры сообщил, что два крупных игрока заключили контракты на поставку нанобуров, и те скоро появятся на буровом рынке. Надо сказать, что буровой рынок был далек по доходам от рынка нефтегазового, которым всерьез занялся дядя Юря, уйдя на пенсию. Но иногда тоже приносил приличные деньги. Поэтому дядя Юра не чурался этих доходов. Сам он называл себя отставным генералом, впрочем, никогда не уточнял, каких именно войск. В его кабинете, который он держал в одном из московских отелей, висело несколько фотографий, где он, сидя на броневике, обнимался с сильными мира сего в каких-то горячих точках планеты. В общем, был дядя Юра когда-то человеком очень влиятельным и, уже давно находясь на пенсии, использовал свои связи на всю катушку. Он позвонил Денису рано утром, в субботу.

– Привет, Денис, меня зовут Юрий Васильевич. Можно просто дядя Юра. Позавтракать не хочешь? – сходу начал он.

– Простите, я только проснулся… – Денис встал с кровати, осмотрел свою небольшую комнату. На полу лежали разбросанные папки с контрактами и копиями счетов.

– Там, внизу, тебя машина ждет. Черный «гелендваген» с номером ноль-ноль-один. Такую не пропустишь.

Денис подошел к окну. У подъезда действительно стояла черная машина с указанным номером. Тощий водитель в кепке доставал из кармана сигарету.

– А вы кто? – Денис протяжно зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Дядя Юра! Отставной генерал. Мы не встречались ранее!

Последние слова прозвучали как приговор. Дядя Юра, который прислал свой «гелендваген» с таким вот особым номером в семь утра в субботу, точно не мог сулить ничего хорошего. И даже мирная и холеная Машка, улыбающаяся с самого утра, была не в состоянии поменять ситуацию.

– Дядя Юра, с которым мы ранее не встречались, сейчас суббота, и я только что проснулся. Могу я, черт возьми, позавтракать со своей женой? – Денис заговорил в трубку громко и напористо, думая, что напугает дядю Юру и тот начнет извиняться за утренний звонок. Но ничего подобного не произошло. Напротив, дядя Юра лишь усилил давление.

– Нет, не можешь. Ты сейчас оденешься, спустишься и сядешь в машину. А позавтракаем мы вместе.

– Почему вы так считаете?! – возмутился Денис. – И кто вы, собственно, такой, чтобы мне указывать?

– Я тот, в чьих силах увеличить рынок твоих нанобуров раз этак в десять. Подумай, если такое произойдет, твоим руководителем уже будет не какой-то вшивый Джон из Техаса, который не может никуда больше устроиться, а сам президент корпорации!

Это звучало заманчиво. Нет, не потому, что Денис так хотел взлететь по карьерной лестнице и подчиняться первому человеку компании, но он однозначно мечтал оставить в прошлом отношения с Джоном. Чокнутый техасец действительно сильно отравлял ему жизнь. Поэтому Денис был готов на многое, только бы избавиться от Джона. Пусть даже ради этого придется иметь дело с непонятным дядей Юрой. Который, судя по всему, очень не бедный и влиятельный человек со связями на самом верху. С таким можно и позавтракать.

Дядя Юра встретил его в одном из самых известных ресторанов Москвы. За собственным столиком с именной табличкой. Денис даже не знал, что такие существуют. Это был невысокий коренастый человек с блестящей лысиной и густыми седыми усами, облаченный в белый свитер с изображением летящего лебедя. Последний раз Денис видел такие ребенком во времена великого, но приказавшего долго жить СССР.

– Ну как дела, Денис? – спросил дядя Юра, намазывая масло на ломтик хлеба.

– Неплохо, – соврал он и подумал про свою исчезающую память.

– А я слышал, что проблемы есть со здоровьем. – Сказав это, дядя Юра жадно откусил от бутерброда.

– У всех есть… – Денис пожал плечами и взял в руки меню.

– А память как у тебя?

– По крайней мере, помню ваше имя, – улыбнулся Денис.

– Ну ладно, не будем об этом. У всех нас есть проблемы.

– Да, просто они разные, – согласился Денис.

– Это точно.

Информированность дяди Юры не могла не поражать. Должно быть, он знал про Дениса, да и про Джона, все. И от этого становилось жутковато. Денис никогда не общался с подобными людьми. Да что там не общался, не стоял рядом. Он знал, что они существуют. Он видел их по телевизору, читал про них в Интернете, слышал от знакомых, но вот чтобы самому оказаться в фокусе их интересов – такого еще не было.

Дядя Юра махнул рукой, и в зал вбежал высокий официант в белой рубахе, подвязанной шнурком из красной ткани.

– Кофейку принеси, с коньячком! Тем, что нам из Дербента мэр выслал.

Официант исчез, оставив после себя кислый запах пота.

– В общем, Денис, я слышал тут про твои нанобуры. Что ты их на рынок наш выводишь.

– Пытаемся… – Денис вытер обветренные губы, взял зубочистку и принялся крутить ее в руках.

– Хорошо, что пытаетесь. А я вот помочь тебе решил. Думаю, молодежь старается, жопу рвет. Почему бы и не помочь.

– В смысле, жопу рвет? – удивился Денис.

– В том смысле, что пока ты так продаешь, оно уже скоро и не надо будет. Конкуренты пронюхают и обгонят.

– Ну не знаю, – возмутился Денис. Разговор становился ему неприятен. – Конкурентам тоже время нужно.

– Что «не знаю»? Мне пару звонков сделать – и купят не только две чурки из Сургута, но и московские ключевые игроки. Кстати, не «БурТерра» там всякая, а крупняк брать станет! Нефтяники!

– С чего это вдруг? – Денису разговор не нравился все больше. Дядя Юра явно набивал себе цену. И продолжать в подобном духе не имело смысла. То, что дядя Юра крут, было понятно с самого начала.

– С того, Денис! Нанобуры выходят на рынок, а я хочу их завести в нужном направлении. Понимаешь? Ну, чтобы они вошли правильно, под правильным углом, так сказать.

– Это я понимаю.

– Ничего ты не понимаешь! – Дядя Юра ударил по столу тяжелым кулаком, поправил засаленный воротник своего свитера. – За этими приборами будущее. А ты тот, кто на самом входе оказался. Тебе повезло, понимаешь?

– Понимаю, – снова сказал Денис, но поймал себя на мысли, что стал уже забывать, кто этот дядя Юра и откуда он вообще взялся. Денис смотрел на его свитер и вспоминал, как впервые увидел такой на одном из сослуживцев матери в далекие восьмидесятые.

– Так что будущее за тобой и… – Дядя Юра придвинул к себе тарелку с овсяной кашей, зачерпнул ее ложкой. – И за мной, если, конечно, договоримся.

– О чем? – Денис смотрел, как дядя Юра ест кашу и чавкает. Определенно, он был удивительным человеком советской эпохи, научившимся круто зарабатывать и в наше время.

– О том, как дальше продавать станем. Тебе же помощник нужен? Или агент? Как вы там говорите, в своих конторах?

– Агент. Так будет правильнее.

– Ну так вот, агент. Один черт. Меня хоть горшком назови, главное, в печь не ставь. – Дядя Юра вытер полные губы салфеткой, швырнул ее на стол.

Он предлагал разумную схему. Проблема крылась лишь в том, что подобные схемы были запрещены в компании Дениса. И расплатиться с дядей Юрой при всем желании представлялось затруднительным. А скорее всего – вообще невозможным.

– Ты давно на американцев-то работаешь? – Дядя Юра, наколов на зубочистку ломтик лимона, отправил его в рот.

– Всю жизнь… после универа.

– А на родину чего не хочешь поработать? – Дядя Юра клацнул зубами, презрительно оглядев Дениса.

– Родина не зовет. Не нужен я ей, видимо.

– Во как! А мой младший, кстати, в Жуковке учится. В прошлом году поступил. Отличник почти.

– Это хорошо. – Денис решил, что в вопросе детей лучше поддерживать дядю Юру. Опасности тут он определенно не видел – только лишь пользу.

– Человеком хоть станет! – дядя Юра тряхнул своей тяжелой бульдожьей челюстью и вытер мокрый, вспотевший лоб.

– Здорово! – Денису правда казалось, что учиться в Жуковке – очень круто и весьма полезно для молодого человека. После этого можно было, например, стать дядей Юрой, только лет на тридцать моложе.

– Мать его все талдычила – Жуковка и Жуковка. Вот я и пристроил. – Дядя Юра развел тяжелые мозолистые руки.

– Ваша супруга – молодец! Однозначно правильно советовала.

– Ладно, не о том сейчас. Я тебе дам несколько контактов нефтяников. Это свои ребята. А ты там презентации проведи, расскажи им про нанобуры. Ну, сам понимаешь, чего мне тебя учить.

– Да, конечно. Сделаем все как надо.

– Потом, если все пойдет хорошо (а я думаю, что иначе не будет), подпишете контракт. Ты свою премию получишь, а я – свою! Пять процентов мне заплатишь! – Он поднял вверх указательный палец и плотно сжал губы.

– У нас сложно сейчас агента согласовать. Правила такие в компании.

– Согласуешь, ты парень умный, придумаешь что-нибудь. Сделаете исключение для дяди Юры.

– Джон должен дать добро. А он не любит этого.

– Думаю, утрясете, к тому же, я слышал, что Джон твой давно сбежать хочет на повышение, а контракт с крупной нефтяной конторой – его шанс. Так что, Денис, тут выиграют все. И ты, и Джон, и я.

Предложение дяди Юры было действительно очень заманчивым. Вероятно, Денис и сам бы со временем вышел на нефтяников, но это могло занять год или даже два. За такое продолжительное время, конечно, активизируются конкуренты со всех направлений мира. А дядя Юра мог существенно ускорить процесс выхода на рынок и сыграть по-крупному. Оставалось только убедить Джона в необходимости дяди Юры и собрать необходимые рекомендации. А там – уже дело техники.

– А о каких объемах мы говорим – миллионы долларов или десятки? – аккуратно поинтересовался Денис.

– Денис, – расплылся в елейной улыбке дядя Юра, – миллионы – это будут мои пять процентов. Я за меньшее не работаю. Не в том статусе уже.

– То есть мы говорим о сотнях миллионов? – Денис никогда не слышал о подобных контрактах на свое оборудование.

– Думаю, да. Меньше просто не интересно. Я напрягаться не буду. Думаю, две-три сотни для начала.

Заключение контракта на такую сумму позволило бы спасти не только весь российский бизнес, но и вытащить мировой. Сам бы Денис на долгие годы попал в списки рекордсменов продаж и героев региона. Да и на комиссию от такого контракта можно было бы купить если не новую квартиру, то уж крутой автомобиль – точно. В общем, дядя Юра предлагал дело.

– Ну и ты пойми, если возьмут эти нефтяники, то за ними потянутся другие. Чего им зоопарк из поставщиков разводить-то. Им унификация нужна и все такое… – Дядя Юра знал, что нужно сказать, и к разговору был явно готов. – Так что, Дениска, давай решай там все со своим Джоном, а я начну ребятам звонить, чтобы время не терять. Помни – твои конкуренты уже за спиной.

– Договорились, дядя Юра.

По дороге домой Денис набрал номер Джона. Техасец был в лондонском офисе и, видимо, только пришел на работу. В голосе Джона сквозило утреннее раздражение. Последнее время объем лондонских заказов сильно сократился. Джон мог закрывать эти дыры только российскими продажами, да и то частично.

– Джон, я познакомился с одним могущественным человеком сегодня.

– С Путиным? – засмеялся Джон. У него всегда было плохо с чувством юмора.

– Не совсем… но близко.

– А я уж подумал, что ты нас покинуть решил! – продолжал неуместно шутить Джон.

– Он может вывести нас на нефтяников. Там цифры другие. Порядок другой. Сам же понимаешь.

– Хм… – Джон громко засопел в трубку. – А мы сами не можем на них выйти?

– Можем, но на это уйдет куча времени, и не факт, что они купят много. А дядя Юра может так все обстряпать, что возьмут сразу для всех дочек.

– А кто такой дядя Юра? Твой новый друг?

– Да, дядя Юра – это мой новый друг. Бывший генерал. В общем, крутой мужик.

– И сколько он просит за свои услуги?

– Пять процентов.

– Хм. Ну, пять процентов с миллиона – это пятьдесят тысяч. Хорошие деньги, в принципе.

– Дядя Юра хочет сам только получить несколько миллионов.

– Тогда этот дядя должен принести нам контракт на сто миллионов.

– Он планирует на двести.

– Это смешно, Денис. В нашем бизнесе таких контрактов не бывает. Нам вся Америка за год дает меньше.

– Я понимаю, Джон, но дядя Юра за меньшие деньги не работает. Если он все сделает, как обещал, то скоро у тебя Россия больше Америки делать будет.

– Он что, так крут? Ты его видел вообще? Откуда он взялся-то?

– Да, он крут. Отставной генерал, говорю же. Правда, я так и не понял, каких именно войск. Но завязки у него походу на самых верхах.

– Это интересно… очень интересно!

По сути, Джон был самым заинтересованным человеком. Контракт дяди Юры мог не только спасти его от увольнения, но и наконец-то позволить перепрыгнуть в другой бизнес с повышением. Формально дядя Юра давно был пенсионером, так что провести его в агенты не составляло труда. Никто не смог бы к этому подкопаться. Все было по закону, как и сказал сам дядя Юра.

– Джон, он хочет, чтобы я начинал проводить презентации. Ты гарантируешь, что мы согласуем его как агента? Пять процентов – в принципе, это немного. Или мне подождать?

– Лучше давай согласуем, а то мало ли… – Голос Джона начинал подрагивать. Техасец явно волновался.

– Но на это может уйти полгода. А по факту мы потеряем год.

– Тоже верно…

Года у Джона не было. Недавние российские продажи только отсрочили его увольнение, но не остановили. Если Джон не сотворит чуда, то в начале следующего года будет бегать по рынку с обновленным резюме, рассказывая про прошлые успехи в корпорации. А подобная перспектива не радовала ни его самого, ни его новую молодую жену, купившую в кредит огромный дом с собственным садом почти в центре Лондона.

– Денис, начинай так… у нас нет лишнего года. На фоне твоих продаж мы его протянем, – затараторил Джон, вспомнив про кредит.

– Ну а если вдруг сорвется? Он же меня потом уничтожит. Ты сам понимаешь.

– Все будет о’кей. Я не вижу больших проблем. А он точно соображает в цифрах?

– Точно, он все посчитал и изучил. Кстати, дядя Юра даже про тебя все знает, ну и про меня, естественно.

– А что он про меня знает? – Голос Джона стал писклявым и звонким.

– Об этом он почти не говорил. Но обычно такие люди знают все.

– Ладно, начинайте. Нам сейчас очень нужен этот контракт. Он спасет бизнес. Он спасет всех нас, Денис.

Было бы правильнее сказать, что он спасет задницу Джона. В другое время Джон никогда бы не разрешил взять агентом какого-то дядю Юру. Но сейчас время было не на стороне Джона. И связи дяди Юры оказались как никогда кстати.

– Хорошо, Джон, мы начнем с понедельника, как только получим контакты. Но ты будешь обязан его согласовать. Иначе мы с ним не расплатимся.

– Я хорошо понимаю это, Денис! Удачи тебе!

– Спасибо, Джон. – И тут Денис снова подумал, что ввязывается во всю эту историю только лишь для того, чтобы помочь Джону покинуть их многострадальный бизнес.

У гомеопата была не только смешная еврейская фамилия, но и довольно забавный внешний вид. Он оказался похож на маленького пухлого мопса. Свежая лысина, прикрытая редкими волосами, делала этот образ еще более комичным и несуразным. Движения гомеопата при всей его неспортивности были, напротив, резкими и быстрыми. Он сидел в офисном кресле, ерзая по нему своей пухлой задницей. На столе хаотично лежали бумаги различного толка, машинка, похожая на большой калькулятор, и набор металлических шариков с электродами.

– Садитесь, – отрывисто сказал гомеопат и стал склеивать листы, по всей видимости, выдранные из тетради. Он смазывал их края карандашом-клеем, затем прижимал друг к другу и какое-то время держал, позволяя клею засохнуть. Со временем этими усилиями образовалось нечто вроде блокнота.

– Мне что-то говорить? – не выдержал Денис, когда понял, что прошло уже минут пятнадцать довольно недешевого сеанса.

– Да, да. Говорите… – Гомеопат затряс головой. Редкие волосы вздрогнули под слабыми порывами ветра, дувшего из открытой форточки.

– А что говорить-то?

– Расскажите о своих болезнях.

– Ну, в прошлом году я болел простудой, – начал Денис, вспомнив, как пару дней мучился повышенной температурой и сухим кашлем.

– Нет, мне нужно знать, чем вы болели с самого рождения. То есть с момента вашего попадания в этот мир.

– Когда я был еще младенцем? – удивился Денис.

– Именно. – Гомеопат мило улыбнулся, приоткрыв некрасивый маленький рот. Денису ударил в нос неприятный запах.

– Но я не помню. Извините, это было так давно.

– А вы можете позвонить своей матери? Она же должна помнить, – задергался гомеопат.

– В принципе, да.

– И узнайте время вашего рождения. Нам надо составить натальную карту.

– Какую карту? – не понял Денис. – Нательную?

– Натальную! – Гомеопат начертил на листке несколько пересекающихся линий. – Время рождения желательно знать вплоть до минуты.

Разговор с матерью длился недолго. Как Денис и думал, мама мало что помнила. Сказала лишь про воспаление легких и какую-то скрытую ангину. При этом до смерти напугалась, подумав, что Денис находится в больнице и готовится к операции, скрывая все от близких.

– Спросите про родовые травмы? Это очень нужная информация! – настаивал гомеопат и стучал ручкой по столу.

Вопрос про травмы окончательно добил маму, и та настойчиво затребовала адрес местоположения Дениса. Она напрочь отказывалась верить, что ее сын в кабинете какого-то гомеопата, о существовании которых вряд ли имела представление.

– Хм, значит, мама нам не поможет, – поморщился гомеопат. В его уже немолодом лице было что-то младенческое. Словно он рос лишь физически, оставаясь при этом ребенком. Такое необычное сочетание показалось Денису пугающим, и ему захотелось встать и уйти.

– Ну хорошо, говорите, что помните! – в итоге сдался гомеопат. – Только максимально детально. Максимально! С самого детства. Особенно важно знать про корь, краснуху, гепатит и скарлатину!

Помимо известных болезней, гомеопат перечислил и множество незнакомых Денису. Похоже, туда вошли даже венерические недуги. Далее Денис вспоминал, коснулось ли его каждое отдельное заболевание и в какие моменты жизни. На все про все ушло больше часа. Гомеопат в это время строчил на маленьком калькуляторе как на пишущей машинке, иногда что-то записывая в склеенную тетрадь, и вдруг, оторвавшись от нее, огорошил Дениса неожиданным вопросом:

– Сколько у вас было женщин?

– В смысле? – удивленно захлопал глазами он.

– В самом прямом! Со сколькими вы спали?

– Ну, я не знаю. Не помню то есть. – Денису вновь стало не по себе.

– Ну, десять, двадцать. А может быть, сто двадцать? – Гомеопат приподнял редкие брови и округлил глаза, видимо, изобразив таким образом удивление.

– Наверное, десять… – Денису вопрос казался очень странным, неэтичным и уж точно далеким от сути его проблем. О которых, кстати, доктор пока не спросил.

– А может, сто десять? – фыркнул доктор и засмеялся так, что задрожал его круглый живот, похожий на холодец, завернутый в медицинский халат.

– Ну нет, точно не столько. А вообще я не помню. У меня память пропадает. Я, собственно, с этим к вам и пришел.

– А вы мастурбируете? – Доктор прищурился и поглядел на Дениса, словно прокурор на обвиняемого.

– Случается…

– Как часто? – не унимался доктор.

– Ух… не помню я.

– Ну, раз в неделю или раз в день? Тут важен ритм! Постоянство, так сказать.

– Уж точно не раз в день. Может, раз в неделю. Хотя бывает и реже.

– Хорошо. – Доктор занес что-то в свой маленький калькулятор, потом, не спеша, исписал еще пару листов.

Все это казалось Денису диковатым, но уходить уже не хотелось. Возможно, он стал привыкать к безумию, творившемуся вокруг.

Затем пошел блок вопросов, касающихся знаков зодиака и того, в каких фазах они находятся. Денис и не подозревал, что у человека их несколько. После чего гомеопат задал уж совсем непредсказуемый вопрос:

– А каким животным вы себя ощущаете?

Денис почувствовал, как волна страха подбирается к сердцу, цепляясь за внутренности липкими пальцами.

– Я, знаете ли, вроде как человек…

– Это понятно. – Гомеопат положил на край стола свои маленькие ладошки, и Денис увидел его короткие пальцы с обгрызенными ногтями. – Но вы можете чувствовать себя и животным.

– Это как? – хмыкнул Денис.

– Ну вот, например, есть люди, похожие на собак. У них и лица собачьи, и повадки. Словно им надо было собаками родиться, а не людьми.

– Понимаю.

– Но они люди. – Гомеопат перевернул свои ладони, изрезанные с внутренней стороны тонкими линиями.

– Люди, конечно.

– А вот ощущают себя собаками… – Гомеопат сказал последнее тихо, словно открыл Денису какой-то секрет.

– С чего вы это взяли? Может, и нет.

– Точно-точно! – Он замотал маленькой головой, будто болванчик.

– Ну, вам лучше известно, – решил не спорить Денис.

– Так а вы кто? Кем себя ощущаете?

Ответить на этот вопрос было сложно. Денис не ощущал себя ни зверем, ни рыбой, ни насекомым. Пожалуй, Ксюша с ее йогами сумела бы помочь, но звонить ей не хотелось. Навязчивость и излишняя тревожность девушки отпугивали мнительного Дениса. Однако настойчивость гомеопата отпугивала не меньше. И он решился:

– А можно я другу позвоню, вернее, подруге?

– Нужно! – коротко ответил гомеопат.

Разговор с Ксюшей не занял много времени. Девушка сразу заявила, что Денис – дельфин с лапами тигра в фазе Луны. Это, конечно, звучало крайне нелогично. Но настойчивость и уверенный тон девушки убеждали в ее правоте.

– Я дельфин с лапами тигра в фазе Луны! – твердо сказал Денис.

– Я так и думал! – Гомеопат аж подпрыгнул в кресле, зацепившись карманом за подлокотник.

Он снова что-то забарабанил на калькуляторе маленькими пальцами. Чудо-машинка выдавала столбики из различных фигурок и чем-то напоминала Денису игровой автомат из ЛасВегаса, где он просадил несколько сотен баксов, пытаясь понять, как эта штуковина работает и что значат появляющиеся на дисплее фигурки. Только в том автомате они были большими и похожими на фрукты. А здесь напоминали иероглифы или буквы неизвестного алфавита.

– У меня есть три варианта! – Гомеопат показал линейки фигурок в своей машинке-калькуляторе. – Надо выбрать верный.

Гомеопат опять начал задавать множество вопросов из всевозможных областей жизни Дениса. Особенный интерес доктора вызывали его пищевые пристрастия. Например, потребляемое в день количество соли и сахара, происхождение фруктов и овощей, покупаемых в местном супермаркете, и даже состав мяса, входящего в ежедневный рацион. По ответам довольно быстро стало ясно: гомеопат окончательно запутался. Его почти детское лицо все больше морщилось, маленькие глазки рассержено бегали по сторонам, бульдожьи щеки побагровели и обвисли еще сильнее.

– Не то! – В итоге заключил он и бросил свою машинку в ящик стола. Затем схватил Дениса за руку, притянул к себе и стал тыкать в ладонь маленьким щупом, похожим на электрод с головкой на конце. В другой руке у него появился похожий щуп, только другого цвета. Он тыкал им в кончики пальцев.

– Физика! Чистая физика! – сказал гомеопат после трех часов расспросов.

– При чем тут физика? – недоуменно спросил окончательно сбитый с толку Денис.

– Ну как же, мы сейчас измеряем сопротивление вашего тела!

В центре электрического устройства, куда втыкались провода электродов, находилась металлическая колбочка, гомеопат складывал в нее маленькие сахарные шарики, похожие на витаминки из детства Дениса, которые продавались в любой аптеке за пару копеек.

– А что это? – не выдержал Денис. – Аскорбинка?

– Это сахарный шарик. Сейчас мы зарядим его энергией!

– Надо же! А похож на обычную аскорбинку.

– Это все физика, молодой человек! Я ничего тут не изобретаю! Это чтобы вы понимали, – словно оправдывался гомеопат.

– Понимаю.

– Вы же знаете, что такое сопротивление среды, да?!

– Конечно.

– Так вот, я просто меряю ваше сопротивление, а потом дам препарат!

Измерения сопротивления длились около тридцати минут. В этот раз гомеопат выглядел куда более уверенно, чем раньше, видимо, поймал нужную нить. Он иногда вздрагивал, потом долго улыбался, словно радуясь своим выводам, временами снова хмурился и начинал чесать курносый нос с такой активностью, что на нем вскоре образовались царапины. В самодельной тетради появлялись все новые листы – гомеопат продолжал вклеивать их один за другим.

– Все ясно! – наконец вскрикнул он, вскочив с места. – Ну конечно, теперь все сходится!

– Куда сходится? – Денису в который уже раз стало не по себе.

– Меркуриус! Вам срочно нужен меркуриус!

– Что, простите? Меркурий? Мне нужно на Меркурий? – Дениса бросило в пот, он почувствовал, как немеют пальцы рук. Хотелось встать и убежать, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

– Это всего лишь ртуть, молодой человек!

– Ртуть? Но это же яд! Вы хотите меня отравить?

– Это как бы информационная ртуть. Ею отравить невозможно! Это заряд! Мы заряжаем шарики. – Он протянул Денису раскрытую ладонь, на которой лежало с десяток маленьких шариков. Вполне невинных на вид. Некоторые были не совсем круглой формы и напоминали личинки муравьев, высушенные на солнце.

– Принимать будете девять месяцев по шарику в месяц, желательно в девять вечера девятого числа. Поставьте будильник! Он поможет вам не пропустить нужное время.

– А если не в девять, – ошарашенно спросил Денис, – то эффекта не будет?

– Стойте, их надо в фольгу, а то они разрядятся. Это же энергия!

– То есть сам шарик – ничто?

– Конечно, это сахар. Но он несет энергию ртути!

– Я понял, доктор. Можно мне уже идти? – спросил Денис, устав от трехчасового сеанса.

– Идите. Скоро вы станете совсем другим человеком. Преобразитесь, так сказать.

– Спасибо. – Денис пожал доктору руку, сунул шарики в карман и направился к двери.

Перед входом в метро Денис вспомнил, что не принял лекарство. Он вытащил шарики из кармана, вынул их из фольги и пересчитал. Шариков оказалось десять. Он точно помнил, что обязан их съесть, но не помнил – сколько. Сами по себе они были настолько маленькими, что все десять с легкостью помещались в центре ладони. Еще Денис помнил слова про девять чего-то. То ли шариков, то ли месяцев, то ли дней. То ли даже часов.

«Наверное, все-таки шариков, не месяцев же. И, видимо, один шарик резервный», – пронеслось у него в голове. После чего он бросил все шарики в рот, рассосал и проглотил. Затем спустился в метро, зашел в тут же подошедший поезд. Проехав половину пути, Денис вдруг вспомнил, что «девять» – это все-таки количество месяцев, а не шариков, и что, выходит, он разом съел всю дозу. Сердце от страха сжалось так, что Денис почувствовал боль. Он понял, что яд, который доктор выписал на несколько месяцев, сейчас отравит его энергетику ртутью, и произойдет что-то непоправимое и ужасное. Паника, полностью завладевшая сознанием Дениса, спровоцировала приступ: до этого гибкие и подвижные пальцы начали костенеть, шея нагнулась в сторону, как у паралитика, а изо рта густо пошла слюна.

– Вам плохо?! – закричала стоящая рядом женщина с маленькой собачкой на руках. Та тявкала, наблюдая, как искажается лицо Дениса.

– Да-а-а-а-а… – Он долго тянул букву «а». Ему казалось, что маленькие шарики достигли его мозга и бомбят молниями, извергаемыми из крошечных ртутных градусников. И что мозг этот сейчас либо взорвется, либо превратится в чистую ртуть.

– Помогите! – закричала женщина. – У человека приступ!

Коренастый мужчина c белыми пушистыми бровями подхватил Дениса под руки и потащил к выходу из поезда.

– Меркуриус!!! – заорал во все горло Денис и стал терять сознание. Женщина от неожиданности выронила собачку. Бровастый мужчина расталкивал толпу, пытаясь выбраться из поезда.

Когда Денис открыл глаза, то увидел перед собой одного из героев мультика про трех богатырей: широкоплечего, коренастого, с густыми белыми бровями. Имени этого былинного персонажа Денис не помнил, но знал, что он бодр и не в меру весел. А еще была в нем этакая чудаковатость или своего рода юродивость, позволяющая даже самые тяжелые жизненные ситуации встречать с улыбкой на не очень красивых устах. Незнакомец глядел на Дениса и широко улыбался, ковыряя пальцем в правом ухе. Густая светлая борода его цеплялась за ворот давно не стиранной клетчатой рубахи.

Денис лежал на матрасе, брошенном на старую скрипучую раскладушку с погнутыми по краям пружинами. Она громко, противно скрипела, когда Денис шевелился. Матрас был дырявым и не совсем чистым. Возле ножек раскладушки стояла бутылка дагестанского коньяка. На стенах красовались плакаты с изображениями разных эстрадных ансамблей.

В этой маленькой десятиметровой комнате стояла ужасная духота, словно здесь никогда не проветривали. Воздух был пропитан кислым запахом мужского пота и грязной одежды.

– Ты кто, парень? – Денис сел на край раскладушки, сунув ноги в тапочки, изображавшие розовых лягушек с тоненькими зелеными язычками.

– Бог с тобой, Денис? Ты заболел или как? – Мужчина, похоже, очень удивился и даже привстал с табуретки, прижав к груди руку с рюмкой, на дне которой плескалась коричневая жидкость.

– Мы что, знакомы? – прищурился Денис. – А, я помню тебя. Ты тот, кто вытащил меня из поезда метро, когда я обожрался ртутных шариков.

– Да. – У мужчины округлились глаза. Кадык ходил то вверх, то вниз, словно был язычком швейной машинки.

– Ладно, спасибо тебе, парень. Я, видимо, отключился, а ты мне помог! Молодец! – Денис привстал, шлепнул незнакомца по плечу. Тот от неожиданности шагнул назад. – Сколько я спал? Сутки? Двое?

– Ты что, Денис? Да ты у меня третий месяц живешь! – Мужчина вытащил из кармана платок и громко высморкался.

– Хорошая шутка, друг, – улыбнулся Денис. – Спасибо за приют, но мне пора.

Незнакомец подбежал к окну и отдернул пыльную занавеску. На улице шел снег. Белые хлопья падали на подоконник, покрывая его тонкой воздушной пленкой. Мимо пролетел красногрудый снегирь, несколько раз звонко чирикнув.

– А помнишь метро? Ну, когда я тебя под руки подхватил? – оживился мужчина.

– Помню, – задумчиво ответил Денис, глядя на него.

– Тогда ведь начало осени только было. Сентябрь, по-моему.

И действительно, тогда был сентябрь, а сейчас? Судя по погоде, январь или даже февраль. Так что, выходит, он отключился не на три дня и даже не на три недели, а на целых три месяца. За которые столько всего должно было произойти, что и представить себе сложно.

– А что я делаю тут? – спросил Денис, оглядывая комнату.

– Ну как что? – удивился незнакомец. – Живешь. Я тебе эту комнату сдаю, а сам во второй живу. Ты мой съемщик, так сказать. Ну и друг… Меня Матвей зовут, кстати.

– Понятно… – Денис кинул взгляд на бутылку коньяка, но сразу же передумал пить. Впадать в очередное забвение было уже крайне опасно, так как оно могло стать последним.

– А на работу я хожу? – поинтересовался Денис. – Или тут все время зависаю?

– По-разному. Вот уж неделю не ходишь, после того как друг твой из Сургута приезжал.

– Какой еще друг?! – насторожился Денис.

– Ну, которому ты приборы продал. Зауром, по-моему, зовут. У него еще брат есть – Борат. Ух вы тут в ресторане отплясывали с ним на двоих.

– В каком ресторане? – Денис провел рукой по краю раскладушки. Посмотрел на толстый слой пыли, оставшейся на пальцах. – Ну и грязища тут.

– Да вон, напротив, армянский. У меня даже видео осталось. Смотри.

Матвей вынул из кармана старенький айфон, нашел нужное видео и протянул аппарат Денису. На маленьком экранчике два человека отплясывали лезгинку под звуки песни «We all leaving in America» американской группы «Рамштайн». Одним из этих двоих был Денис, другим – Заур. Причем кавказец вел себя явно приличнее Дениса, в его танцевальных движениях, хоть и с трудом, но можно было угадать лезгинку. Сам же Денис почему-то периодически залезал на стол, рвал на себе одежду и с диким протяжным криком кидался вниз. Потом сразу же садился на колени, крутился как волчок, а после – ложился на пол и катался по нему, ударяясь о ноги посетителей. Все это выглядело невероятно дико.

– Ужас какой… – прошептал Денис. – Кошмар.

– Ой, я думал, умру со смеху тогда. Ты так отжигал, что Зауру пришлось у всего ресторана купить телефоны, чтобы видео это никуда не попало. Оставил его только у себя и у меня.

– А у себя зачем?

– Ну, говорит, пусть будет. Выложу в Интернет, говорит, если приборы Дениса станут плохо работать. – Матвей громко засмеялся. – Но это так, в шутку. Он мужик-то хороший.

– Он не оригинален. Надо его с Милой познакомить. Та тоже подобное выложить хочет. Только там я голый, в наморднике и с членом в руках. Прыгаю на диване.

– Да, такой девахи тут еще не было, – сказал Матвей.

– А кто был? – испуганно спросил Денис.

– Ну баба твоя. Жила же с тобой целый месяц. Неужели не помнишь ничего?

– Машка, что ли? – удивился Денис. Он не представлял себе, как его чистюля жена могла жить в этом свинарнике. И где тогда были дети?

– Нет, Ксюша. Мелкая такая. На мальчика похожа. Мы ведь даже вам тут свадьбу тибетскую устроили. Учитель из Тибета приезжал, венчал вас по правилам ихним. Потом эти, – он щелкнул пальцами, – братья ваши молились несколько дней. Всякие благовония жгли. Песни пели. Понюхай вон одеяло, до сих пор воняет.

– А мы тоже молились с ними?

– Мы – нет, мы с тобой коньяк тогда глушили. Почти три дня. Потом я на работу пошел, а ты спал двое суток.

– В общем, мы с тобой весело жили, да, Матвей? – Денис рассеянно сковырнул со стены один из плакатов, испачкав палец в засохшем клее.

– Мы-то – да. Отлично жили. Ты парень что надо. С тобой проблем никаких.

– А Машка, жена моя, с ней-то что?

– Машка? – переспросил Матвей.

– Ну да, жена моя настоящая. По закону которая.

– Развелись вы с Машкой…

Матвей посмотрел в окно. Ткнул мыском ноги тапок. Тот перевернулся, и Денис увидел на подошве трупик раздавленной мухи.

– Как это развелись? – с трудом произнес он. Внутри него что-то будто натянулось, вот-вот готовое порваться.

– Ну вот так… Она в суд подавала, а ты не приходил. Так и развели вас, по-моему. Но я точно не знаю. Может быть, не до конца еще.

Известие о разводе с Машкой оглушило Дениса, на несколько мгновений лишило дыхания, как удар ниже пояса. И если все предыдущее еще можно было как-то пережить без выпивки, то такое – однозначно нет. Денис сел на раскладушку, кончиками пальцев дотянулся до бутылки, поставил ее себе между ног. Матвей наспех развернул непонятно откуда взявшуюся шоколадку, протянул две рюмки.

– Ты уверен? – он кивнул на бутылку. – А то сейчас опять, того!

– Не страшно, надо выпить, а то я точно – того! Только уже не там, а тут.

Денис наполнил рюмки. Они с Матвеем чокнулись и мигом выпили. Закусили шоколадкой.

– А про дядю Юру-то слышно? – спросил Денис.

– Про Юрия Васильевича? – Лицо Матвея осветилось искренней, детской улыбкой.

– Ну да. Про Юрия Васильевича. Агента моего.

– Так мы с ним на прошлой неделе на рыбалку ездили. Отмечали контракт ваш. Там сумма бешеная – почти пол-ярда баксов.

– Его что, подписали? – От неожиданности Денис клацнул зубами.

– Ну да… ты не помнишь разве? Отмечали потом на природе. Джон прилетал. Американец твой. Братались вы с ним еще.

– Не помню. Ничего не помню!.. – Денис схватился за голову. Казалось, от услышанного она может, не выдержав, просто взорваться.

Выходило, что за эти три месяца событий в его жизни произошло больше, чем у многих за десятки лет. Не считая развода с Машкой, все они оказались довольно положительными. Но его сейчас волновало лишь одно: что делать с женой? Столько лет он боролся за этот брак, и вот сейчас, когда подписан самый крупный контракт в его жизни, когда он вытащил из задницы не только свой бизнес, но и бизнес во всем мире, сейчас, когда он герой и обскакал всех, от него ушла жена. И, видимо, окончательно.

– Матвей, а Машка как от меня ушла? – с надеждой в голосе спросил Денис. – Может, просто пугнуть решила? Чтобы я одумался?

– Ну как? Просто взяла и ушла. На развод подала. Как это все делают.

– Понятно.

А что тут может быть непонятного? Как люди уходят друг от друга? Сначала мучаются, терпят, а когда иссякает запас терпения, просто начинают действовать. Машка этот запас давно исчерпала. Денис сам удивлялся, как она все терпит. Но ведь терпела. И много лет. А сейчас сдалась. Или еще хуже – плюнула на него.

– Может, мне поехать к ней? – Денис тряхнул головой. – Прощения попросить? В ноги упасть, а?

– Да не, – поморщился Матвей, – ты уже ездил и просил. В прошлый раз тебя даже не пустили в подъезд. Ментов вызвали.

– Надо же, ничего не помню.

– Ну если ты не помнишь даже того, как вы тут с Зауром отвисали, что про это-то говорить.

– Да уж…

– А как на рыбалке чуть не утонул, помнишь?

– Чего? – Денису стало дурно.

– Ты там щуку поймал, а когда ее готовили, плакать стал. Потом побежал у всех щук прощения просить. Пока не сиганул в одну из лунок в одежде.

– И что? – В свете последних событий перспектива утонуть уже не казалась Денису ужасной.

– Тебя дядя Юра вытащил, крюком прям поймал за воротник. Хорошо, что успел.

– Тот, что генерал?

– Ну да, генерал он там или еще кто, я не знаю, но мужик что надо. Мы потом отмечали твое новое рождение! Водку местную пили с деревенскими. У дяди Юры хобби такое – деревенских поить на халяву, а потом песни под баян петь.

– И я пил?

– Ну разумеется. Клятвы всякие давал дяде Юре.

– Какие еще клятвы? – Денис несколько раз хлебнул коньяку прямо из горла бутылки, услышанное рвало в нем все возможные шаблоны и установки.

– Ну, что в Жуковку поступишь. Дядя Юра даже своему корешу набрал, чтоб тот помог тебе поступить.

– А в Жуковку-то зачем? – Денис швырнул в рот конфету. Другой закуски вокруг не наблюдалось.

– Чтобы ты пошел по стопам его сына, приличного человека. Дядя Юра заняться твоим исправлением решил.

– Про сына я что-то помню.

– Так что ты почти студент первого курса! Можешь, например, за это выпить! – Матвей сел на стул, откуда-то извлек пакет с чипсами, протянул его Денису. Разлил коньяк по рюмкам.

Они снова чокнулись и выпили.

– Жалко, что с Машкой так вышло. Столько лет вместе, а сейчас порознь. И не помню ничего.

– Да, может, и к лучшему, что не помнишь. Я вон со своей полгода расходился – то мирились, то дрались. А тут бах – и все! Словно и не было ничего. Наркоз от жизни, так сказать.

– Да уж, подходящая метафора…

Чтобы закончить неприятный ему разговор, Денис взял мобильный телефон и стал просматривать сообщения за последние несколько дней.

Важного ничего не было. Ничего, кроме, пожалуй, предстоящей поездки в Лондон, где он должен выступить перед руководством компании с рассказом о секрете успеха региона. Также писал Борат, сообщал, что первые приборы работают отлично. Дядя Юра просил проверить, дошли ли деньги. Как выяснилось, дошли, и в полном объеме. Об этом писала финансистка Джона – темнокожая Линда, у которой были больные ноги. Затем Джон поздравлял всех, кого только вспомнил, с тем, что его бизнес перевыполнил всевозможные планы и по росту продаж вырвался на первое место в корпорации. Все поздравляли Джона в ответ, зная, что он воспользуется этим моментом и уйдет на повышение. Потом в переписке с Джоном обнаружилось несколько фотографий, запечатлевших его дружеские объятия с представителями нефтяной компании, которая подписала контракт. И завершалось все это требованием босса подготовить презентацию по региону и сделать демонстрацию для всей корпорации. Джон, несомненно, хотел выжать максимум из ситуации. Презентацию он назначил на понедельник.

– А какой сегодня день? – спросил Денис.

– Четверг, тебе в воскресенье вылетать…

– Ага…

– Ну так это хорошо, у тебя есть еще пара дней, чтобы прийти в себя.

– Ты не знаешь, они дяде Юре перевели комиссию за продажу? Там сумма огромная. Что-то ничего про это нет в почте.

– Не в курсе. Это ваши дела. Ты меня в них не посвящал.

В ближайшее время дядя Юра должен будет позвонить и выслать реквизиты, на которые Линда переведет его деньги.

Странно, что он еще этого не сделал. Видимо, отвлекся на другие свои проекты. А может, просто ждет, понимая, что в таких компаниях быстро ничего не происходит. В общем, к разговору с дядей Юрой надо быть готовым. Теперь речь уже пойдет не о Жуковке и не о пойманной щуке, а о гораздо более серьезных вещах. Денис допил коньяк, достал из-под раскладушки свой компьютер и начал готовить презентацию. До вылета нужно было успеть.

На это мероприятие пригласили практически всех сотрудников компании, которых знал Денис. Российские успехи вышли на самый вверх, и не только благодаря подписанным контрактам, тут главным образом постарался Джон. Он мечтал куда-нибудь свалить, потому что руководил бизнесом пять лет. А в американских корпорациях это долгий срок: если ты засиживаешься на одном месте два-три года, тебя могут попросить перейти в другую компанию. Проще говоря – уволить. Именно такая перспектива витала над Джоном добрых два года, доведя его до глубокой депрессии. И ничего не предвещало изменений, если бы не этот контракт в России. Таких раньше у Джона не случалось, и надо было срочно действовать. Именно сейчас. Потом будет поздно, о его успехах просто забудут. Все понимали, что огромный контракт Дениса – чистая случайность. И что другого такого не будет в ближайшие годы.

Джон созвал на эту презентацию всех своих знакомых боссов. А чтобы придать массовости, пригласил и заводских работников вперемешку с офисным планктоном. Таким образом, людей в аудитории собралось несколько сотен. Мероприятие снималось на камеру и транслировалось в живом эфире на всю компанию. Открывал его сам Джон, самолюбивый, амбициозный, напыщенный. Он был мастером выступлений, ему приходилось выживать последние два года, всячески комбинируя разного рода показатели, чтобы хоть как-то удержаться на плаву. Но вот пришел день, когда он мог не прятать свои цифры, когда каждый сидящий понимал – это невероятный успех. Даже больше, чем успех. Это победа! И для Джона, и для всего бизнеса.

Утром, когда Денис был уже в Лондоне, ему пришла эсэмэска от дяди Юры: «Реквизиты выслал на почту. Жду денег. Желательно побыстрее!»

Но выслать деньги можно было только после отправки оборудования, компания работала по такой схеме. Так что Денису пришлось ответить временным отказом: «Ждем отгрузки. Сразу после этого отправим деньги».

Когда Джон слез со сцены, то тут же подошел к Денису, хлопнул его по плечу, так, чтобы все видели, и кивнул в сторону коридора. Денис знал – Джон хочет поговорить наедине.

– Ты круто сработал! – начал босс, когда они оказались в его кабинете. – Помог нам всем.

– Спасибо дяде Юре. С ним только расплатиться надо. Он уже письмо прислал. Надеюсь, с этим проблем не возникнет?

Думать о том, что с дядей Юрой могут не расплатиться, было все равно что размышлять о способе собственной казни. Например, расстреляют тебя или повесят. Поэтому Денис формулировал вопрос именно таким образом.

– Да, все нормально! Я согласовал этого дядю Юру.

– Прекрасно. Я вышлю вам реквизиты.

– Да. Линде. Она в курсе. Только пусть сначала отгрузят.

– Разумеется. Он тоже в курсе. Я объяснил ему, как все тут работает.

– Сейчас закончит финансист, потом ты выйдешь на трибуну и расскажешь им всем, как мы это сделали. Вернее, как ты это сделал. Не боишься?

– Боюсь…

Денис сказал правду. Ему было страшно. Последние события, которые, наверное, могли бы выбить из колеи самого здорового человека, расшатали его нервы так, что от мысли о презентации начинали дрожать колени, а лоб покрывался испариной.

– Это нормально. Но ты не облажайся. Там мое руководство.

Джон хотел сказать, что в зале находилось его новое потенциальное руководство, крупные фигуры того бизнеса, куда он планировал уйти, но промолчал, побоялся говорить раньше времени.

Между тем, час выступления Дениса приближался, и пропорционально этому усиливался его мандраж, справиться с которым можно было лишь одним способом. Иначе шанса сделать хорошую презентацию не предвиделось.

– Джон, у тебя есть выпивка?

Денис подошел к боссу, положил руку ему на плечо, с силой сжал пальцы. Щуплый американец аж присел от неожиданности.

– Спокойнее, парень, спокойнее! Есть, конечно. Но у тебя же сердце больное. Операция…

– Где выпивка?

– Уже несу, парень. Уже несу…

Из ящика стола Джон вытянул бутылку старого бренди, отвинтил крышку и сунул в руку Денису рюмку. Затем наполнил ее до краев ароматным напитком.

– Пей быстрее, а то тебе выходить скоро!

– Давай еще! – Денис опрокинул содержимое рюмки в рот и вытянул вперед руку.

– Не переборщи только, а то пьяный станешь. Они не должны этого заметить.

– Не бойся ты. Выступлю как надо!

– Да пей сколько хочешь. Не отрубись только.

Когда он открыл глаза, Джона рядом не было. Справа от него сидел старый знакомый Фабрицио, слева – шотландский буровик по имени Скотт, толстый, лысый, с квадратными скулами и красным уставшим лицом. Оба были изрядно пьяны.

– Просыпайся, Денис, сейчас твоя очередь! – Скотт хлопнул его по спине и помог встать.

– Очередь на что? – поднялся Денис, вытирая обветренные губы.

– Очередь отвечать на вопрос! – закричал на ухо Фабрицио, едва не пролив свой коктейль на его брюки.

– На чей вопрос? – не расслышал Денис, вокруг было очень шумно и людно.

– На его вопрос! – сказал Скотт и плеснул себе виски.

Перед Денисом стоял довольно нелепо одетый долговязый тип в малиновом пиджаке, желтой бабочке и огромных футуристических очках, сверкающих золотистой оправой. Впрочем, Денис ошибся, похоже, стоять этот человек не умел совсем. Он то прыгал на месте, то крутился вокруг себя, а то и вовсе ложился на пол, что-то выкрикивая. Рядом с ним находилась тощая англичанка с миниатюрным лицом и странной прической (как выяснилось позже – его жена). Часть ее волос была уложена феном, образуя что-то наподобие паруса, другая – свисала в разные стороны взъерошенными клочьями. Женщина все время пела, причем довольно приятным голосом. Денис посмотрел на часы – было около трех ночи.

– Так что, молодой человек, вы не готовы? – спросил долговязый и снова начал крутиться вокруг себя.

– Я всегда готов! – не думая, ответил Денис. – Только вот к чему?

– Замечательно, он готов! – Присутствующие посмотрели на Дениса. – Вопрос такой… – Тип задумался. Его пропитанные гелем волосы блестели в свете ламп. – Какова территория Британии?

Все вокруг громко зашептались. Кто-то запел не известный Денису гимн. Похожий на американский. А тип принялся скакать на месте и громко считать вслух, подпрыгивая при каждой цифре. Остальные повторяли за ним.

– Четыре, пять, шесть, – разносилось в холле.

Красное лицо Скотта стало уже совсем бурым от количества выпитого. Рядом с ним стояла пустая бутылка из-под шотландского виски. На Дениса смотрели все сидящие вокруг – помимо знакомых, тут еще были две девушки и два парня.

Денис наклонился к Фабрицио и спросил:

– Что здесь происходит? Это что за придурки такие? Или тут снимают телевизионное шоу?

– Я не знаю… сам в шоке. Никто не понимает, что происходит. – Фабрицио посасывал пиво из стальной банки с ядовитозеленой надписью на боку.

Публика зашумела – всем не понравилось, что Денис говорит с Фабрицио.

– Он ищет подсказку! – закричал долговязый. – Он не знает ответа! Итак, мы даем тебе последнюю попытку. Какова территория Британии?

– Понятия не имею, – ответил Денис и облокотился на спинку дивана. Грузный Скотт хриплым голосом назвал какую-то цифру, которая тут же вылетела из головы Дениса.

– Браво, и это верный ответ! Скотт опять выиграл приз! – И долговязый стал раскручиваться вокруг себя с такой скоростью, что у Дениса зарябило в глазах. При этом он делал какие-то странные движения руками. – Приз в студию!

Официант принес бутылку шампанского, которую сразу же открыли и разлили по бокалам. Тощая англичанка затянула какую-то праздничную песню. Ее модная прическа колебалась в такт музыке.

– Фабрицио, я что, схожу с ума? Что это за непонятная тусовка? – снова обратился Денис к мексиканскому коллеге.

– Денис, я точно не знаю, но тут очень круто. Очень! Эти ребята как две батарейки – уже три часа ведут шоу и не присели ни на минуту. Скотт выиграл почти все призы.

– А кто они?

– Да кто же их знает. Ты что еще помнишь?

Денис напряг мозги. Помнил он все отрывками. А именно: зал, полный людей, камеры, он делает презентацию об успехах региона. В первом ряду сидят Джон, Фабрицио и еще несколько знакомых ребят. Все хлопают. Затем – холл отеля, Скотт со своим виски, какие-то новые лица… И всё.

– Ты презентацию помнишь свою? – продолжил Фабрицио. – Ну хоть что говорил?

– Конечно, – соврал Денис, он не помнил ровным счетом ничего.

– Так вот, после этого все пошли в отель отмечать. Пили пиво, потом виски, затем ты заснул. Видимо, устал, так как прилетел рано утром. А потом появились эти двое, и началось шоу.

Пока Фабрицио говорил, вокруг творилось что-то немыслимое: долговязый с женой танцевали на столе, причем довольно стильно. Вокруг них толпились все остальные. Только служащие отеля наблюдали за происходящим, стоя вдоль стены. Танцуя, долговязый успевал поливать всех дорогущим шампанским, сменяя одну бутылку другой, словно гонщик «Формулы‐1», только что выигравший гран-при. И это в три часа ночи! Все казались просто загипнотизированными безумной парочкой.

Внезапно кто-то сел Денису на колени и обнял его толстыми ручищами. Судя по отсутствию на них волос – женскими. Он почувствовал неприятный запах кислого пота. Затем эти самые руки схватили его голову и начали ее трясти. Он увидел перед собой крупную щекастую англичанку. Довольно пьяную и омерзительную – ее немытые темные волосы были даже не расчесаны, щеки свисали, словно у бульдога, на лбу торчали две уродливые родинки, а пухлые губы напоминали края пончика.

– Ты станешь сегодня моим, красавчик! – Сказав это, она попыталась поцеловать Дениса.

Он еле увернулся от ее губ и прокричал:

– Скотт! Помоги!

Шотландец все понял без лишних слов: он подбежал к Денису и, схватив под мышки толстую англичанку, вмиг ее пересадил, завалившись рядом с ней на диван. В этот момент Денис услышал голос долговязого:

– И снова твоя очередь, русский! Ты готов к вопросу?!

– Ладно, валяй, – смирился с безумием он, – давай свой вопрос!

Долговязый не ожидал такой реакции и на мгновение задумался.

– Сколько лет английской королеве? – вдруг выпалил он.

Денис ударил Скотта ногой. Тот валялся рядом, целуясь с жирной англичанкой. Она говорила ему какие-то нежности. Гладила по голове масляными пальцами. Ее пухлая нога уткнулась в ботинок Дениса.

– Восемьдесят шесть, – прошептал Скотт.

– Восемьдесят шесть, – уверенно повторил Денис.

Долговязый опять закрутился вокруг себя с бешеной скоростью.

– И это верный ответ! Всем принести по бокалу «Гиннеса»!

– Чувак, а кто за это все будет платить? – не выдержал Денис. – Или тут какая-то промоакция отеля?

Долговязый ничего не ответил, а сразу же переключился на следующего игрока своего так называемого шоу. Но его жена подсела к Денису и, мило улыбаясь, стала о чем-то спрашивать. Однако Денис не слушал ее. Заметив, что Фабрицио направился к лифту, он решил догнать его.

– Эй, Фаби, кто все-таки это устроил?

– Не знаю, но, по-моему, самое время валить. Чувак со своей женой обожрались кислоты или еще чего-то и представили себя ведущими ток-шоу. В общем – чума! Ты многое пропустил, я тебе скажу.

– Как, кстати, моя презентация сегодня?

– Хорошо, ты держался молодцом, правда, немного нервничал. Но это понятно – вся компания слушала тебя. Все-таки у тебя самый успешный регион. Молодец. Только ты один всех тянешь.

– Ну, сегодня я, завтра – ты. Ты же знаешь, как бывает.

– Знаю, но я думаю, что все равно этот титаник скоро пойдет ко дну, даже твой контракт его не спасет.

– Может быть…

– Но ты купил нам всем время.

– На что?

– На то, чтобы найти новую работу. И ты ищи, не теряй времени.

– Хорошо, не буду.

– Все, я спать. – Фабрицио хлопнул Дениса по плечу и пошел в сторону лифтов.

Денис вернулся в холл – большинство людей уже лежали на диванах. Кто-то спал, кто-то наблюдал за долговязым, который так и не присел, а кто-то собирался домой. Жена долговязого по-прежнему пела и, казалось, даже не устала. Ее великолепная прическа немного покосилась и напоминала накренившийся парусник. Официанты накрывали столы, готовясь к завтраку. Первые лучи солнца нагревали деревянный пол. Денис решил, что самое время идти спать.

Утром на завтраке он встретил Скотта и его новую подругу – ту самую толстую англичанку, что плюхнулась ему на колени. Шотландец выглядел подавленно, его же спутница, напротив, источала свет радости и счастья. Денис подошел к ним.

– Ты чего, Скотт, такой унылый? Вчера ты казался мне самым счастливым человеком!

– То-то и оно, Денис, вчера! Но не в этом дело!

– А в чем?

– Этот долговязый козел записал все расходы на мою комнату!

– И сколько там?

– Несколько тысяч фунтов!

– Да уж, а ты чего хотел? Поить такую толпу дорогущим шампанским.

– Найду урода, убью! Это все англичане, их выходки. В Шотландии так бы никогда не поступили.

– Да ладно тебе, все от человека зависит. А этот явно под какими-то таблетками был.

– Ладно, проехали. Сам виноват. Еще на все его вопросы отвечал.

Затем он представил Денису свою новую знакомую – утром она выглядела еще хуже, чем вечером. Отсутствие макияжа откровенно отпугивало. Они обменялись парой шаблонных фраз, после чего Денис пошел накладывать себе кашу и заваривать чай. Вечером он улетел в Москву.

Первые нанобуры стали ломаться, когда Денис был еще в самолете. Он узнал это по многочисленным эсэмэскам, приходящим от заказчиков. Эсэмэски были разные – от довольно интеллигентных до откровенно агрессивных. Например, Константин писал, что случилось несколько непредвиденных поломок, но он надеется, что в ближайшее время Денис вышлет инженеров для их устранения. Надо сказать, что время это измерялось часами, пока шел подъем бурового инструмента. А любой инженер мог вылететь в лучшем случае через месяц, после получения визы в Штатах. Были, конечно, и поляки, и представители восточной Европы, виза которым оформлялась гораздо быстрее, но это, в лучшем случае, один-два человека. Судя по письму Константина, встало сразу несколько скважин. Потом пришло сообщение от Федора, который писал о том же. Скважины, как сговорившиеся, останавливались одна за другой. Федор был менее избирателен в выражениях и если не угрожал, то матом крыл по полной. Начиналось то, чего Денис боялся больше всего: нанобуры, немного поработав, отключались в скважинах. По никому не понятным причинам. Такое было и раньше, несколько лет назад, но тогда большинство нанобуров перестало работать еще на поверхности. А те немногие, что все же прошли тесты успешно, отключились в скважине буквально после часа работы. Так что тогда с нанобурами все было понятно. А сейчас – нет. Приборы прекрасно работали и стабильно бурили продолжительное время, но все равно начали отключаться.

Когда самолет готовился к посадке, пришло сообщение от Заура. Тот проклинал Дениса и тот день, когда с ним встретился. «Бут ты проклят, амерыканец!» – писал Заур, после чего шла отдельная тирада то ли на дагестанском, то ли на чеченском, то ли еще на каком-то языке. Затем проклятия сыпались на родственников Дениса и женщин, с которыми тот имел отношения. В конце сообщения Заур грозился уволить из своего стриптизклуба всех, кто касался «амерыканца». В ответ на это Денис задал лишь один вопрос:

«Сколько скважин встало?»

«Дэвять», – написал Заур и добавил плачущую рожицу.

Денису вдруг стало жалко несчастного дагестанца.

«Борат пьет?» – продолжил он.

«ДА! Все из-за тебя, амерыканец! Бут ты проклят!»

«Успокойся, что-нибудь придумаем», – ответил Денис. Фраза о проклятии, дважды произнесенная Зауром, почти не задела его. Сейчас, в момент, когда ситуация выходила из-под контроля, эти иррациональные мысли мало волновали Дениса. Рациональные оказались куда тревожнее и с легкостью затмевали собой все другие.

Девять скважин – это много. Даже очень. При всем желании Штаты могли спасти две или три, но никак не девять. А еще скважины «БурТерры». Денис понимал – начиналось что-то страшное. Именно только начиналось, и шансы остановить это еще имелись. Нужно было только дозвониться до Джона. И как можно быстрее.

Едва самолет коснулся земли, Денис набрал номер американца. Тот ответил сразу, словно и не знал о том, что происходит. В трубке звучал радостный голос, и, казалось, клацали идеально белые джоновы зубы.

– Джон, останавливай все отгрузки. Срочно! Нанобуры – говно! Все накрылось! – хрипел в трубку Денис.

– Это неплохие приборы, Денис. Зря ты так про них. Просто выяснился конструктивный дефект.

– Какой дефект? – Дениса трясло, отчего он спускался с трапа самолета очень медленно, пытаясь не оступиться.

– Конструктивный. Как сказал мой главный инженер – все дело в глубинах.

– Глубинах?

– Именно. – Джон говорил спокойно, словно происходящее не имело к нему никакого отношения. – Нанобуры тестировались в Техасе, там глубины по две – две с половиной тысячи, а у вас в Сибири на тысячу больше. Но они учтут этот момент, исправят в новых партиях.

– Учтут? – Денис держался за перила трапа и чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

– Да, учтут. Но на это может уйти до полугода. Технология все-таки сложная. Да что мне тебе рассказывать. Ты же и сам все знаешь. Бурение – штука непредсказуемая.

– Будь ты проклят, Джон! Будь ты проклят!

– Потише, парень, потише. Утром мы отгрузили приборы твоему дяде Юре, поэтому все, что нам осталось, – с ним расплатиться.

– Джон, отзови груз. Ты еще можешь! Ты ведь все можешь!

– Уже нет. – Джон говорил по-прежнему спокойно и размеренно, в голосе чувствовалось умиротворение и даже счастье. Такого Джона Денис еще никогда не слышал. – Утром я перешел в другой бизнес. Они давно искали президента, но не могли определиться с кандидатурой.

– Определились?

Денис знал лишь одно: ему срочно нужно найти бар. Иначе его сердце просто не выдержит и лопнет от напряжения, а сосуды мозга разорвутся, словно паучьи нити под порывом сильного ветра. Казалось, до этого остались минуты или даже секунды.

– Спасибо, Денис, твой контракт помог. Не буду скрывать – все благодаря тебе!

– Какая же ты, сука, Джон!

– Все мы, суки, Денис, пойми это наконец! Только каждый по-своему. И ты тоже сука, и сам прекрасно об этом знаешь. Разве не так?

– Переведи меня в новый бизнес, Джон. Возьми с собой в Штаты! Меня же тут уничтожат.

– Не могу, Денис, договоренность – оставить тебя здесь. Разбираться с проблемами. Почти все нанобуры отказали.

– С кем договоренность?

– С новым руководством моего уже бывшего бизнеса.

– А кто это?

– Узнаешь. И еще, вечером Линда переведет комиссию, вышли ей реквизиты. Мы должны исполнить свои обязательства перед дядей Юрой. Мы же серьезные люди. Она, кстати, ждет от тебя звонка.

– Хорошо.

Денис зашел в первый попавшийся по дороге бар, взгромоздился на высокий стул возле стойки и ткнул в бутылку виски, невидящими глазами глядя на юного белокожего официанта с маленькой челюстью.

– Она ждет. Прощай, Денис. С тобой было приятно работать.

И Джон отключился, не дождавшись ответа. Телефон продолжал звонить. Денис пил уже третью порцию виски, даже не запивая и не закусывая. Напуганный официант открывал новую бутылку. Женщина с грязными волосами и испачканным едой ртом, сидевшая рядом с Денисом, отодвинулась подальше. Телефон все звонил, и Денис наконец решил ответить.

– Денис, это дядя Юра. Как ты, долетел уже?

– Только приземлился.

– Ты в курсе уже, да? Знаешь, что происходит?

– Знаю.

– Денис, мне не нужны их деньги, главное, чтобы приборы не ушли. Ты же понимаешь? Да? – Он говорил надсадно. Так, что у Дениса все сжималось внутри.

– Понимаю.

– Деньги – дело наживное. Приходят и уходят. А если мы хлам моим друзьям продадим, то я потеряю не только деньги. Ты же понимаешь? – все повторял дядя Юра.

– Да понимаю я, дядя Юра.

– Я потеряю доверие. И у меня начнутся проблемы.

– Да, я все это понимаю.

– Очень хорошо. Контракт этот разорвать можно, там форс-мажор предусмотрен. А то, что происходит, самый что ни на есть форс-мажор. Согласен?

– Да.

– Только вот приборы не должны границу пересечь. Иначе, как говорят мои юристы, мы хер что и кому докажем. И это будет конец!

– Да.

– Всем конец, Денис!

– Да.

– Что да?! Ты объяснишь им все? Я же к тебе как к сыну, Денис! Я тебя к Максимке своему на курс даже хотел. Помнишь?

– Юрий Васильевич, мне сорок лет. Какой курс? Что вы несете? – Денис пьянел и начинал терять над собой контроль. В словах дяди Юры не было ничего, кроме страха. И этот самый страх разъедал Дениса изнутри, проникал во все уголки его тела, шел вместе с кровью по венам, попадая в каждую клеточку.

– Они же не отгрузят, Денис? – с надеждой спросил дядя Юра.

В этот момент самолет с оборудованием уже отлетел на сто миль от берега. Седой пилот с длинными, как у Элвиса, волосами вдоль висков пил свой утренний молотый кофе, который утром жена налила ему в термос.

– Надеюсь, что нет, – соврал Денис.

– Ты должен их остановить! Ты, сукин сын, должен их остановить! – стал визжать в трубку дядя Юра.

– Они заплатят вам комиссию в любом случае, – безразлично ответил Денис.

– Не дай бог! Мне никаких денег не надо! Меня потом за эти деньги так прижмут после твоих нанобуров. Скажут – Васильевич на хламе заработать решил и всех кинул. Нет уж!

– Вышлите на всякий случай еще раз реквизиты для перевода денег, – также спокойно попросил Денис, наливая виски из новой бутылки.

– Не смей, сучонок! Не смей! Мне не нужны твои поганые деньги!

– Прощайте, дядя Юра! – сказал Денис и выключил телефон.

Бар, в котором он сидел, мало чем отличался от других: барная стойка из дерева, барная стенка с разнокалиберными бутылками, зевающий бармен – молодой, подрабатывающий тут студент – и парочка посетителей, посасывающих пиво. Но именно здесь, в этом неприглядном месте, следовало решить, что делать дальше. Да, для дяди Юры ситуация оказалась форс-мажорной, но для Дениса она была куда хуже. И если дядя Юра получил сегодня нокаут, то Дениса отправили в глубокий нокдаун. Наверное, не было другого слова, чтобы описать эту ситуацию. Нокдаун, и все, без вариантов. Сейчас невидимый судья начинает свой счет до десяти. И Денису нужно срочно решать, что делать дальше. Иначе он так и останется лежать на этом ринге.

Пытаться спасти бывший бизнес Джона не имело смысла. Наступила одна глобальная катастрофа, дальше пойдут суды и прочие отнюдь не радостные мероприятия. А с Денисом, скорее всего, попытаются просто разобраться – и те, и другие. Он сделал свое дело и теперь был не нужен. Ему надо бежать. Но куда? С его-то памятью и дырявыми мозгами?

Он нагнулся над барной стойкой и заказал еще виски. Шотландское пойло потихоньку давало о себе знать – стресс уходил. И, как результат, возник новый, до этого казавшийся невозможным план. Да, жизнь закончится, но только не сейчас. Не когда его загнали в угол. Не когда одни жаждут его смерти, а другие хотят сделать виновным за все. И план этот быстро материализовался в звонок в Техас. Но на сей раз не Джону, он бы все равно не ответил, а Линде, его чернокожей финансистке.

– Линда, это Денис. Я вышлю реквизиты для оплаты.

– Да, Джон говорил. Я жду, Денис.

– Только Юрий Васильевич попросил сбросить не на его счет.

– А на чей? – удивилась Линда.

– Это счет родственника. Просто он не хочет светиться, понимаешь?

– Не совсем. Но вы, русские, – очень странные все.

– Что для этого надо?

– Пусть Юрий напишет письмо. Можно от руки. И пришлет мне скан.

– С каким текстом?

– Ну, что он просит перевести деньги на счет другого человека. И подпись его.

– Хорошо, он все сделает.

Денис взял салфетку, вытянул из сумки ручку и написал нужный текст. Причем по-русски. Реквизиты Юрия Васильевича он поменял на свои, оформленные на подставного человека, расписался случайной подписью и, сфотографировав салфетку, отправил Линде. После чего снова набрал ее номер.

Заспанная Линда, наблюдающая, как незнакомый негр переходит дорогу, прижав к груди маленького белого пуделя, ответила не сразу.

– Алло, опять ты?

– Я выслал, он все написал.

– Вижу. – Она зевнула и прикрыла рот ладонью. – Но почему по-русски?

– А как еще? Дядя Юра же русский. Он английского-то не знает.

– Ах да. А ты сам проверил, что там написано?

– Конечно. Все, как ты сказала.

– Бумага какая-то странная. Он на салфетке написал?

– С ума сошла, что ли, это бумага специальная. У нас на таких все документы официальные пишут.

– Ну ясно. – Она дотянулась до чашки с кофе, сделала глоток.

– Когда ждать?

– До вечера переведем, напишу тебе.

– Договорились.

Дело было сделано. Другого выхода Денис просто не видел.

Прошел месяц. Денис не мог вспомнить своего имени. Поэтому придумал себе новое. Теперь его звали Максим. Ему казалось, что это новое имя лучше старого, которого он не помнил. Документы он давно потерял, поэтому между городами перемещался на попутках и электричках. В отелях платил двойную цену. Это помогало с документами. Он знал, что от кого-то убегает, и знал, что не должен останавливаться. Бежать следовало только вперед.

С ним всегда была эта сумка. Синяя спортивная сумка с надписью «Адидас». Она до сих пор была забита деньгами, хотя и заметно полегчала. По его расчетам, денег должно хватить еще на несколько лет, а может, и десятков лет. Их было много, и он не знал, откуда они. Но понимал – их нельзя потерять. Эти деньги, по сути, – все, что у него осталось. Та пуповина, которая связывает его с миром. Не станет денег, пропадет и он.

Очередной новый город показался ему знакомым. Он точно приезжал сюда и раньше. И отель был знаком ему. Он помнил это по мелочам. По царапинам на входной двери, по пятну на ковре рядом с ресепшн, по клетке с попугаем, висящей в местном баре. Только в этот раз клетка была пустой. Без зеленого попугая с красным хохолком и белыми крыльями.

Денис не очень понимал, что делает здесь, но это не было для него проблемой. Он знал, что убегает. Оплатив три дня проживания по тройной цене, он решил подойти к бармену и узнать о том, что сейчас, как ни странно, волновало его больше всего.

– Где ваш зеленый попугай? – спросил Денис.

– Умер полгода назад, – ответил чернобровый скуластый бармен, протирая стаканы.

– Умер?

– Да, это когда попадают в мир иной, – усмехнулся бармен.

– Разве это смешно? – переспросил Денис.

– Нет, грустно. – Бармен поставил на стойку стакан.

Да, это было по-настоящему грустно. Денис понял, что ему безумно жалко попугая, что смерть невинной птицы заставляет его страдать. Он отошел к окну, чтобы бармен его не видел, и потрогал глаза. Они были мокрыми. Денис плакал. Внезапно ему захотелось, чтобы попугай вновь был в клетке. Пусть новый, но был. Он вернулся к барной стойке, вытерев слезы тыльной стороной ладони, посмотрел на бармена и протянул ему тысячу долларов.

– Купите нового, пожалуйста.

– Что? – не понял бармен, рассматривая пачку денег.

– Попугая. Купите нового. Этого хватит? – Денис кивнул на доллары.

– Ого!.. – Бармен взял в руки деньги и попытался сунуть сверток в карман штанов. – Деньжищи-то какие. Конечно, хватит.

– Только попробуйте такого же. Без него тут как-то пустовато и одиноко.

– Конечно-конечно, я все сделаю. Хотите, и подругу ему куплю, чтобы скучно не было.

Денис с трудом вспоминал, зачем кому-либо, особенно попугаям, нужны подруги, но, судя по словам бармена, они скрашивали скуку. Поэтому его предложение показалось Денису здравым.

– Да, конечно, пусть новому попугаю будет веселее.

– Договорились. Я все куплю, прямо завтра. Может, выпьете что-нибудь?

Недавно он где-то прочитал, что алкоголь вредит здоровью и с ним лучше быть осторожнее. Хотя автор статьи все же разрешал пить в исключительных случаях.

– А покупка нового попугая – это исключительный случай, на ваш взгляд?

– В смысле, можно ли за это выпить?

– Именно, – кивнул Денис, присев за стойку.

– Нужно! – Бармен сделал кружок, сцепив указательный и большой пальцы. – Это однозначно повод.

– Тогда давайте. Виски. – Названий других напитков Денис просто не помнил. Видимо, виски он употреблял чаще всего.

– Смешной вы… – Бармен протянул Денису стакан с напитком, на дне которого плавали два кусочка льда.

– Смешной? – переспросил Денис.

– Ага. Смешной. А зачем приехали сюда?

– Пригласили. Знакомые.

Его пригласили две девушки. Они утверждали, что Денис должен им денег. И если Денис не привезет с собой нужную сумму, то они сделают его крайне известным человеком. Разместят в ютюбе видео с ним. А это, конечно, было опасно. Особенно сейчас, когда он от всех прячется. Да, лишняя известность ему ни к чему. И с девушками лучше бы встретиться. Видимо, так он оказался здесь. Встреча была назначена на девять вечера, поэтому оставалось время на отдых и выпивку.

Вкус виски показался ему знакомым, словно он давно знал его. Денис растягивал каждый глоток, после чего облизал стенку стакана, собирая капельки.

– Колы? – спросил бармен, поставив на стойку маленькую бутылку.

– Я слышал, что она вредная. В поезде, на котором я ехал, говорили две старухи. Одна сказала, что кола печень разъедает.

– Ну тогда пейте яблочный сок, – хихикнул бармен и, открыв зеленоватый пакет с соком, до краев наполнил им стакан Дениса.

– Налейте еще виски… – попросил Денис. – Мне нравится вкус этого напитка.

– Еще бы! Это лучшее, что у нас есть! – Бармен взял в руки пузатую бутылку и потряс ее. Денис увидел, как жидкость плещется в бутылке, медленно стекая по стенкам.

– Это хороший напиток!

– Отличный! – Бармен поднял большой палец.

Вечером, когда Денис отдыхал в своем номере, к нему постучали. Он встал, обулся, подошел к двери и, приоткрыв ее, увидел двух незнакомых девушек – рыженькую и светленькую. Рыженька держалась за спиной более крупной подруги. Девушки показались Денису привлекательными, хотя и далеко не красавицами. Денис сделал шаг назад, приглашая их войти.

– Здравствуйте, – сказал он и отодвинулся в сторону, ближе к стене, – я вас ждал.

– Привет! – Вера брызнула смехом, толкнула Дениса в плечо и зашла в комнату. Мила забежала следом, не глядя на Дениса.

– Что вам надо? – спросил он, сев на стул у туалетного столика.

– Для начала выпить! – Вера плюхнулась на кровать, не снимая обувь. Мила встала у стены, облокотившись на нее спиной.

– Пожалуйста, – кивнул он на бутылку виски, стоявшую на столике. Вытащил из мини-бара два стакана, протянул их Вере.

– Может, сам нальешь девушкам? – фыркнула Мила и села на край кровати. – Или ты не джентльмен у нас?

– Джентльмен? – смутился Денис. – А что это такое?

– Ну ты даешь! – засмеялась Вера, вырывая у Дениса бутылку. – Прикалываешься, да?

– Деньги привез? – не дожидаясь его ответа, спросила Мила.

– А за что я вам должен? – поинтересовался Денис. – Я, простите, просто забыл немного. У меня с памятью проблемы.

– За то, что прыгал по кровати с резиновым членом! – захохотала Вера и опрокинула содержимое стакана в рот без тоста.

– А это запрещено разве? И, кстати, зачем я так делал?

– Слушай, придурок, ты деньги привез?! – Мила подошла к Денису и замахнулась, чтобы ударить его по щеке. Он сидел на стуле все так же спокойно, не понимая, за что должен платить.

– В общем, ты нам должен! Просто прими это, и все. У тебя же есть деньги?

– Да. – Он нагнулся, вытащил из-под кровати сумку, расстегнул молнию. На белый свет выглянули края пачек с долларами.

– Ничего себе! – Мила кинулась к сумке, но Денис остановил ее, преградив путь рукой.

– Не стоит. Это не твои деньги. И ты их не возьмешь.

– Да у тебя их столько! – вмешалась Вера. – Дай нам несколько пачек. С тебя не убудет!

– Я не знаю, почему должен вам деньги, и вы не хотите мне это объяснить.

– Денис, у тебя крыша съехала? Да? Или ты так над нами прикалываешься? – не выдержала Мила.

– Да прикалывается он! – сказала Вера.

– Я просто не помню, – пожал плечами Денис. Сунул сумку под кровать. Налил себе в стакан виски.

– Ты прикалываешься над нами, да? – Мила подошла к окну и села на широкий подоконник.

– Нет.

– Что нет? Не дашь нам денег или не прикалываешься? – спросила Вера.

– Ни то, ни другое. Я не знаю вас. И не знаю, почему вы требуете у меня денег.

– А может, мы просто заберем у него сумку?! – Вера стала слезать с кровати, подмигивая Миле. Та соскочила с подоконника и двинулась в сторону Дениса.

– Не советую… девушки. Я думаю, у вас нет шансов.

Денис подошел к телефону, снял трубку и прижал ее к уху плечом.

– Что ты делаешь? – заволновалась Мила. – Кому хочешь звонить? В полицию?

– Бармену, он мне подскажет, как надо поступить. Он, по-моему, неплохой парень. Кстати, у него попугай умер. Но он купит нового и подругу ему. Чтобы тот не скучал.

– Он что, чокнулся? – Голос Милы стал срываться, она явно нервничала. – Он сейчас ментам наберет!

В трубке раздался заспанный голос бармена:

– Алло, слушаю вас.

– Это Максим, из триста одиннадцатой, я дал вам деньги на попугая, помните? – начал Денис.

– Максим? – удивилась Мила. – Его же Денис зовут.

– Да, помню, конечно, – ответил бармен. – Что-то надо? Может, виски еще принести?

– Нет, пожалуй, хватит. У меня к вам вопрос. Поможете?

– Конечно.

Девушки стояли перемигиваясь. Вера подошла ближе к Миле. Взяла подругу под локоть. Мила в ответ провела языком по верхней губе.

– Ко мне пришли две девушки и говорят, что я должен им денег. Пытаются забрать мою сумку. Объяснить причину долга не в состоянии. Мне дать им денег или как?

Бармен закашлялся, затем какое-то время помолчал и ответил:

– Если вы про тех двух шлюх, которые поднялись к вам к номер, то я одно скажу: таких тварей вообще убивать надо и уж точно никаких денег им не давать. Если хотите, я поднимусь к вам, и мы их выгоним.

– Нет, спасибо. Я сам разберусь. Вы мне и так очень помогли.

– Не за что, звоните.

Не успел бармен закончить свою фразу, как бутылка из-под виски обрушилась на голову Веры, издав глухой звук, словно кто-то расколол арбуз. Девушка даже не успела пикнуть, повалившись на пол, как мешок с зерном. Следующие два удара пришлись уже по бездыханному телу, лежащему около сумки с деньгами. Мила пыталась закричать, но от ужаса лишь захрипела и кинулась в сторону от Дениса, выставив вперед руки. Первый же удар пришелся в нос, который хрустнул и брызнул кровью. Мила закрыла его ладонями и почувствовала, как по пальцам стекает теплая кровь.

– Мамочки, – прошептала она, прежде чем понять, что теряет сознание от удара бутылкой по голове. Подойдя ближе к упавшей девушке, Денис наступил ей на шею, дождавшись характерного хруста. Дело было сделано. Все, как посоветовал бармен. Обе шлюхи убиты. Обе получили по заслугам. Денис чувствовал, что бармен не даст дурного совета и что эти девушки, по сути, грабительницы. Оставалось еще одно дело: нужно было убрать их тела, чтобы не запачкать кровью номер. Ведь утром комнату придет убирать горничная, которой и так непросто. С ее-то маленькой зарплатой в городе С. Поэтому, если и оставлять деньги, то лучше горничной. Он вытащил из сумки пачку стодолларовых купюр, взял ручку и написал на первой банкноте: «За уборку. Извините за беспорядок. Но эти девушки хотели меня ограбить». Затем оделся, вымыл в ванной руки, допил оставшийся виски и вышел из номера.

Проходя по коридору мимо ресепшн, он увидел веселые глаза бармена. Тот обслуживал двух посетителей. Бармен махнул ему рукой и крикнул:

– Ну как, справились с ними?

– Справился, благодаря вам!

– Обращайтесь!

– Спасибо!

Он вышел из отеля, перекинул сумку через плечо и зашагал в темноту улицы. Луна уже выходила в зенит, освещая все вокруг теплым мягким светом.

В отделении пахло лекарствами. Утренний солнечный свет едва заполнил больничные коридоры. На потолке мерцали редкие тусклые лампы. По коридору шла невысокая миловидная женщина с желтыми кудрями. В правой руке она несла историю болезни одного из своих пациентов. Его привезли три месяца назад почти с полной амнезией. Пациент был хорошо ей знаком. На плотной папке едва заметно виднелась надпись: «Денис Эдуардович Селиверстов. Синдром Корсакова». Две веревочки белого цвета, завязанные в бантики, свисая с края папки, ударялись о ногу доктора. Она дошла до нужной палаты и открыла дверь.

Денис лежал в одиночной палате, где, помимо кровати, были стол со стулом, маленький телевизор и холодильник. У окна стоял золотистый торшер. Металлические жалюзи неплотно закрывали окно, пропуская солнечный свет. В ванной струилась вода из не до конца закрученного крана. Сам Денис лежал на кровати лицом вниз. Штаны его были слегка приспущены. Рядом с кроватью стояла молодая медсестра, наполнявшая шприц лекарством. Ее милое лицо портили несколько глубоких морщин.

Когда женщина вошла в палату, медсестра обернулась и положила шприц на кровать.

– Как он? – спросила женщина.

– С каждым днем лучше, мне кажется, скоро очнется.

– Дозировка витамина та же?

– Да, как и прежде.

– Он пишет? – Женщина подошла к туалетному столику, сняла несколько листов со стопки бумаги.

– Да, все время. Непонятно, когда спит.

Женщина постояла какое-то время рядом со столиком, читая страницы. Затем положила их обратно.

– Он действительно убил этих шлюх? – Она с любопытством посмотрела на медсестру, которая, наклонившись, делала укол.

– Да, он их и правда убил. Мы сделали запрос, все, как он описал в тексте, до деталей. Видимо, Денис пытается восстановить в голове всю картину, чтобы выбраться оттуда.

– Похоже на то… – Доктор задумалась, подошла к кровати, взяла с тумбочки пузырек от витаминов. – Витамин «Б» действует, скоро он придет в себя. Так что мы на нужном пути.

– Да, доктор. Прогресс налицо. – Медсестра выдернула шприц из бедра Дениса, надела колпачок на иголку, положила на поднос.

– А он, кстати, не написал, где спрятал сумку? – снова оживилась доктор, нетерпеливо закусив губу в ожидании ответа.

– Пока нет, – без интереса произнесла медсестра.

– Вы внимательно прочитали текст? Не пропустили ничего?

– Да, как вы и велели.

– Хорошо, продолжайте. – Доктор направилась к выходу, но почти сразу остановилась, повернувшись к медсестре. – Знаете что, уменьшите ему дозу, процентов на тридцать. Не будем торопиться, пусть еще попишет.

– Хорошо, – ответила медсестра и что-то пометила в своем блокноте.

– Как только он напишет, где оставил сумку, дайте мне знать. И… – Доктор на мгновение задумалась. – И посмотрите, сколько стоят билеты в этот самый город С. Возможно, мне придется в ближайшее время туда вылететь.

– Я вас поняла. – Медсестра сложила все на поднос, натянула Денису штаны.

– Всего доброго. – Доктор вышла из палаты и быстро зашагала вдоль коридора, освещенного тусклыми лампами.

– До свиданья, – ответила медсестра, услышав, как хлопнула дверь. Затем она вытащила из кармана один из листов рукописи Дениса и стала судорожно писать название улицы и номер дома. В ее мобильнике менялись цены билетов на ближайший рейс в город С. Единственное, что волновало девушку, – это сегодняшний вечерний перелет в незнакомый город. Ей надо было успеть добраться туда первой.

Проклятое дерево! Зачем я его только встретил? Если бы я мог предположить, чем все закончится, то, конечно, предпочел бы обойти тот питомник стороной.

Мы приехали туда ближе к обеду, где-то между одиннадцатью и двенадцатью. Причастили ребенка в соседнем храме и решили зайти в питомник – купить пару кустов малины и выпить кофе. За последний год это стало ритуалом: жить на даче было скучно, поэтому поездка в питомник, да и вообще куда-либо, представлялась нам с супругой весьма значимым событием, и мы начинали его ждать с вечера накануне. Сценарий складывался почти всегда одинаково: воскресный завтрак, причастие ребенка в храме, питомник с его кустами и деревьями, скорая и неумелая посадка, в результате которой растения приживались через раз, и возвращение в Москву. Наверное, подобным образом проводят выходные многие семьи – просто выстроенные события позволяют держать в порядке психику, чтобы не сойти с ума в этом хаотичном, бурлящем мире. А не сойти с ума в нем сложно, уж поверьте мне на слово.

По питомнику я обычно хожу не спеша, чтобы растянуть удовольствие. Быстрым шагом его можно обойти за пять минут. Я же трачу примерно полчаса, разглядывая порядком надоевшие кусты и деревья. Кофе тоже пью неспешно, растягивая каждый глоток. Тем более что стаканчики здесь маленькие, а цены – московские. Так что пить надо, как минимум, вдвое медленнее, чем в городе.

Вот и в этот раз я пил очень медленно, поглядывая то на измотанную, нервную жену, то на хнычущего ребенка. Как вдруг встретил его – это самое необычное дерево. Вернее, сначала я увидел ценник – случайно наткнулся взглядом, а уж потом само дерево. И сколько, вы думаете, оно стоило? Никогда не угадаете. Полмиллиона рублей! Наверное, столько стоит какая-нибудь «Лада Калина», а тут – всего лишь непонятное заморское дерево. Невероятно экзотическое, конечно. Но на фоне его цены это казалось не таким уж и важным. Признаюсь сразу – полмиллиона для меня много! Теперь о дереве: оно было коренастым и мохнатым, чем-то похожим на Шрека, облепленного ярко-зеленой листвой. При этом не особенно высоким. От силы с меня ростом. Но ствол был мощным и широким – вряд ли бы я смог обхватить его руками. Название дерева я так и не прочитал – ценника более чем хватило, чтобы понять, что дерево мне не светит. Или с деревом мне не светит… Неважно. Какое-то время я на него просто смотрел, так сказать, любовался, а затем мной овладел непонятный спонтанный творческий порыв, природу которого я не могу объяснить до сих пор. В тот же миг я сфотографировал дерево и скинул фотку в группу «Семья», куда входят мои ближайшие родственники. Подписал: «Купил дерево за 150 тыщ, со скидкой! В питомнике!» Мне почему-то показалось это очень оригинальным, хотя сейчас уже не понять, чего тут, собственно, было оригинального.

Обычно в «Семье» отвечают быстро. Многочисленные родственники любят оставлять свои комментарии. Но в этот раз было подозрительно тихо. Словно никто не придал никакого значения моему поступку или же просто не обратил на него внимания.

Вернувшись домой, я написал: «Яму теперь рыть два на два! Корни огромные. Сложно!»

Через минуту объявилась моя мама, спросила: «А кто сажать-то будет?»

Я ответил: «Бригаду целую вызвал, аж пять человек. Ямищу такую рыть, что подумать страшно!»

«А почему именно пять?!» – проснулась наконец-то теща. После чего мой кураж получил новый импульс!

«Дерево-то большое, – написал я, – корни у него – как целый гараж, или сарай даже».

И снова молчание. Словно поинтересовались для приличия и сразу успокоились. Чего не скажешь о моем импульсе. Казалось, от их молчания он только набирал силу.

«Самшит называется!» – зачем-то написал я, хотя понятия не имел, как оно называется на самом деле. Но слово «самшит» внезапно всплыло в голове из каких-то подсознательных воспоминаний об экзотических деревьях.

«Самшиты не бывают такими крупными!» – как обычно, последней вступила в разговор крестная моих детей. Она всегда чрезвычайно корректна, не делает дурацких замечаний и не задает глупых вопросов. Одним словом, выражается интеллигентно, по-профессорски.

«Это королевский, из Бирмы. Их всего несколько штук таких», – сообщил я, не зная толком, где находится эта самая Бирма и растут ли там вообще подобные деревья. Но сочетание «самшит из Бирмы», да еще и королевский, мне показалось оригинальным и загадочным.

«Ничего себе, – удивилась теща, – я и не знала, что такие бывают!»

«И я не знал, – ответил я, почувствовав себя воодушевленным и даже каким-то окрыленным. Словно я открыл кому-то глаза, словно привнес в этот мир что-то новое и удивительное. Так, наверное, чувствуют себя первооткрыватели земель или ученые, доказавшие непостижимую теорему. – А вот теперь знаю!» – Я специально поставил восклицательный знак, хотя он был там и неуместен. Тем самым я, видимо, хотел подчеркнуть важность своего утверждения. И главное – не для себя, а для других. Для родственников.

«Да уж, 150 тыщ – круто! Долго думал-то?» – написала мать, явно подмешав в нашу переписку нотки ехидства. Нет, пока она не возмущалась в открытую, но я понимал, что до этого рано или поздно дойдет. И даже – скорее рано, чем поздно. Но я решил не поддаваться на провокацию и… повысил градус.

«Да сразу взял! С такой-то скидкой! Повезло!»

Какое-то время все молчали. Я даже стал беспокоиться. Мне казалось, что за моей спиной обсуждается что-то нехорошее. Способное меня огорчить или даже обидеть. В итоге я не выдержал и написал первым.

«Стоило-то оно 520 тыщ! А я за 150 сторговался!»

Дальше – снова молчание. Видимо, женщины обдумывали свой следующий ход. А именно – как нанести мне очередной удар. И он не заставил себя долго ждать. Конечно, инициативу проявила теща.

«Да уж, повезло! Вот только кому?! Они и за сто-то продать его не мечтали».

И это слова людей, во‐первых, близких мне, во вторых, не видевших дерево вживую! Его внушительные размеры и мощь тянули тыщ на триста, ну или хотя бы на двести пятьдесят. Конечно, родственники были правы, что цену явно завысили и за пятьсот тыщ его не возьмет ни один дурак. Впрочем, дураков-то всяких хватает, и есть – с шальными деньгами. Понятно, что красная цена дереву – тыщ двести, но я-то взял за сто пятьдесят. Можно сказать, выиграл полтинник для семьи. Деньги немалые. Хотя стоп, я ничего еще не брал. Я соврал, что взял. Вернее, пошутил. Но какая теперь разница. В этот момент мне даже захотелось купить дерево по-настоящему. А ведь, когда я его увидел, не дал бы за него и десятки. Да что там десятки – я бы вообще ничего не дал. Мне такое и посадить-то негде. Да и в ворота оно вряд ли влезет – слишком ветвистое и крупное.

«Я посмотрела в Интернете. Такое за 200 тысяч взять можно. Без скидки!» – написала крестная.

И выслала фото моего дерева. Либо очень похожего.

«Да оно меньше моего! И за 200 тыщ. А я за 150 взял», – огрызнулся я. Хотя о размерах обоих деревьев по фотографии судить было сложно. Но раз тетки решили наступать, я приготовился дать отпор.

«И ствол у него весь рыхлый», – добавил я. Вместо слова «рыхлый» я сначала написал «покарябанный», но последнее утверждение легко опровергалось. Теткам ничего не стоило приблизить фотографию и выслать мне увеличенный снимок. А что такое «рыхлый ствол», с трудом представлял даже я. И это со своим-то больным писательским воображением. Но крестная не унималась.

«Ой, а тут на сайте можно скидку на него получить. 30 %! За 140 отдают. И доставка бесплатная!»

«Это потому, что оно рыхлое! – отбивался я. – У него ствол гнилой».

«Такое же, как и твое. На фото одно и то же», – зачем-то вмешалась мать.

Я весь кипел. Мне хотелось вскочить, поехать в питомник и купить это поганое дерево. Причем за любые деньги. Хотелось проучить своих родственников.

Я зашел в список контактов и набрал знакомому банкиру. Через секунду из трубки раздался прокуренный голос:

– Слушаю, Коль.

– Слав, дай мне триста тыщ взаймы на недельку. А лучше – на две. Мне срочно надо одну вещь взять.

– Машину решил обновить? – не без интереса спросил он. Хотя для него это были пустяшные деньги.

– Нет, другое, – уклончиво ответил я.

– А что? – В его голосе нарастала заинтересованность.

– Да фигня одна. При встрече расскажу.

– Тогда не дам! – жестко заявил он. – Говори!

Я знал, что он не даст денег, если я не скажу. Еще знал, что он их не даст, если совру. Слава обладал уникальным даром: он с ходу интуитивно распознавал ложь. Поэтому врать было бесполезно.

– Ладно, скажу. Это на дерево!

– На что?! – Он то ли закашлялся, то ли закряхтел, то ли сделал одновременно и то и другое. В общем, издал странный звук, который ввел меня в замешательство.

– На большое, красивое дерево, – сказал я медленно, выделяя каждое слово.

– И сколько же оно стоит, твое дерево?

– Пятьсот тыщ. Даже больше… – У меня участилось дыхание. Видимо, от предвкушения будущей покупки. – Но я со скидкой хочу…

– Коль, ты дурак, что ли? – озабоченно спросил банкир. – Крыша съехала?

– Да нет, красивое дерево. Ветвистое, с мощным стволом. Даже руками не обнять. Ты не видел просто. – Я выдержал паузу. – За такое и пятьсот отдать не жалко…

В трубке воцарилось молчание. Я чувствовал: мои акции быстро падают и скоро пробьют дно, если я что-нибудь не придумаю. Что-то очень оригинальное и веское. Но как назло в голову ничего не лезло. Весь мой писательский креатив куда-то испарился.

– Помоги, Слав, мне очень надо, – проскулил я.

– Нет, – твердо ответил он, – ты не в себе. Проспись для начала, а после поговорим.

– Да я абсолютно в себе! – почти крикнул в трубку я.

– И не ори. Ты у меня деньги просишь, а не я у тебя, между прочим!

– Извини… – Я почувствовал себя раздавленным. Вопрос с деревом становился принципиальным. В него вовлекалось все больше и больше людей. И добиться результата – было делом принципа. Хотя, о каком результате на тот момент шла речь, я понятия не имел. – Забудь.

– Ладно, не парься там. Пока.

В общем, он не дал мне денег, и это сильно меняло планы. Со ста пятьюдесятью тысячами, которые у меня, возможно, имелись, я ничего не мог сделать. Надо было сдаваться. Но сдаваться с умом, не по-глупому, не как побитый и униженный. При сдаче надо было еще и выиграть. А это – целое искусство. Я позвонил старшей дочери.

– Лиз, ты там бабушкам намекни, что папа пошутил и ничего не покупал. В плане дерева то есть… – Да, так прям и сказал: «В плане дерева».

– Ладно, – сухо ответила она, словно разговор шел о покупке хлеба.

– Ну только так, осторожно. Типа у папы настроение веселое раз в сто лет. Здорово, что он пошутил.

– Я поняла, – абсолютно безучастно, словно робот, буркнула она.

– Лиз, только не тяни, пожалуйста, ладно?

– Хорошо. – И снова – полное равнодушие.

– Лиза, сделай это прямо сейчас! – не выдержал я. Видимо, нервы были на пределе. Похоже, дерево изрядно мне их попортило.

– Да поняла я, пап, сейчас вернусь с пляжа и напишу. – Она была с бабушкой на Кипре.

Где-то час ничего не происходило. Потом завибрировал телефон. Звонил отец. Он говорил сбивчиво, словно куда-то бежал или ехал на велосипеде. Голос его был несдержан и напряжен.

– Ну ты что там начудил-то? Совсем уже без мозгов?! – К этому он пару раз матюкнулся. Причем жестко так.

– А в чем дело? – глупо протянул я.

– Что ты там за херню купил за двести тыщ, тебе деньги выбросить некуда? – Он сказал это еще грубее, с добавлением самых крепких и выверенных матерных слов.

– Мои деньги – что хочу, то и делаю! – стал отбиваться я.

– А то, что бабку в больницу увезли?! И теща плачет?! Как тебе это?

Мое и без того измученное сердце стало набирать обороты. В голове загудело, словно кто-то перепутал ее с барабаном, пару раз стукнув по вискам.

– Как это в больницу? – заикаясь, спросил я.

– А так! «Скорая» приехала и увезла. Бабка говорит, ты ей десять тыщ не выслал, когда она тебя просила, а сам такие деревья покупаешь!

Про десять тысяч было правдой. Но я не специально ей тогда не выслал, а просто забыл. У меня работы много, а бабка не напомнила. Видимо, застеснялась.

– А теща чего? – из какой-то параллельной галактики прокричал я писклявым срывающимся голосом.

– Так ты на детей ей тогда пятьдесят тысяч не дал, чтобы на Кипр полететь.

И это было правдой. Не дал специально – хотел сэкономить. Думал, теща забудет. Но она не забыла. Как говорится, рвется, где тонко. Вот оно и порвалось – в области не купленного дерева.

– И мать ревет, – не унимался отец.

– А мать-то чего? – потихоньку приходил я в себя. – Чего она-то?

– Ты ей ничего не подарил на день рождения!

Действительно – не подарил. Поехал в командировку в Пермь, а потом забыл. А после – было поздно и стыдно.

В общем, ситуация принимала опасный оборот. Видимо, дочь по своей рассеянности забыла позвонить. Ну или хотя бы написать. Выходит, я довел до больницы бабку, до истерики – мать и тещу, а отца – почти до нервного срыва. Так, значит, пошутил весело. Отступать теперь было некуда – я набрал дочке.

– Ты так и не сказала им про дерево?

– Нет, – виновато ответила она.

– И не надо. Молодец, все правильно сделала. Не говори ничего! – В голове у меня стал созревать новый план.

Поразмышляв о случившемся, я понял одну важную вещь: если все, о чем рассказал отец, произошло из-за реально купленного дерева, то это еще полбеды, этот нокдаун можно пережить, но если – из-за вымышленного дерева, так сказать, шуточного, такого мои родственники мне уж точно не простят.

В ближайшем банкомате я снял все деньги с карты – получилось ровно сто пятьдесят тысяч. Видимо, сумма эта покоилась где-то в моем подсознании, когда я писал первую эсэмэску. Сунув деньги в задний карман джинсов, я добрел до своей старенькой «Хонды» и поехал в сторону питомника, не обращая внимания на светофоры. Штрафы приходили новыми эсэмэсками. Но я думал лишь об одном: как купить это злосчастное дерево за те деньги, что у меня были. Очевидно, дать такую скидку мог только директор питомника, к которому я сразу же направился, бросив машину напротив шлагбаума. Заспанный охранник попытался мне что-то крикнуть, но увидев, что я бегу к зданию администрации, просто махнул рукой.

Директор оказался крепким чернявым мужчиной лет пятидесяти, вокруг которого витал кислый запах перегара. Последнее вселяло надежду на успешный исход моей затеи. Я заявил с порога:

– Мне нужно ваше дерево за полмиллиона!

Потом, шатаясь, добрел со первого стула и плюхнулся на него. Видимо, силы покидали меня с каждым шагом.

– Покупайте! – Он развел руки в стороны и глупо улыбнулся. Так, что мне захотелось дать ему в морду.

– Купил бы… – Я ехидно улыбнулся в ответ и закачал головой, словно болванчик. – Были бы деньги.

– В смысле? – пожал плечами директор, потеребив двумя пальцами свои густые усы.

– В общем, тут такое дело… – И я стал ему все рассказывать, с самого начала. А в конце вытащил из кармана сто пятьдесят тысяч и положил на стол. – Помогите, пожалуйста, если можете.

– Мало… – как-то виновато ответил он, почесывая морщинистый лоб. – Я бы помог, но этого слишком мало…

Я чувствовал себя так, что если бы был способ свести с жизнью счеты безболезненно, я бы неминуемо им воспользовался. Директор это, видимо, почувствовал. Торопливо открыл ящик стола и вытянул оттуда пузатую бутылку коньяка. Затем в его руках появились две плохо промытые рюмки.

– Будете? – Он протянул мне одну из них.

– За рулем, – отмахнулся я и подумал почему-то про бабку: как она там, в больнице-то?

Он налил себе и махом выпил. На лице выступили розовые пятна, дыхание стало тяжелым и прерывистым, словно он пробежал стометровку на время.

– Есть один способ… – Он прокашлялся в кулак.

– Какой? – привстал я от неожиданности. Мне уже было все равно, что он предложит. Главное – купить дерево и убраться отсюда. Я был готов на все.

– Под расписку. – Он протянул мне лист бумаги и ручку. А после – стал диктовать.

Меньше чем через минуту я был должен лично ему сто десять тысяч. Это помимо тех ста пятидесяти, что он сразу же спрятал в ящике стола. Сто он взял за дерево, которое в итоге оценил в двести пятьдесят. А десять – за доставку. Хотя официальная доставка, с его слов, стоила пятнадцать. Но он мне сделал «по дружбе», через своих ребят. Так прям и сказал. И скидку оформил тоже «по дружбе», продав дерево за двести пятьдесят тысяч, а не за полмиллиона. Мы долго с ним прощались. Он хлопал меня по плечу увесистой ладонью, на которой мелькал зеленый силуэт якоря. Каждый такой хлопок вызывал во мне приступ отчаяния, словно этот самый якорь цеплялся за мою душу, отрывая каждый раз по кусочку.

Вечером я сидел в беседке и пил вино. Напротив меня стояло огромное дерево, корни которого были запакованы в специальный ящик, похожий на гроб. Последнее еще больше меня угнетало. Наверное, я не плакал только из-за того, что пил. Нет, даже не так. Наверное, я жил только потому, что пил. Вино в бутылке заканчивалось, и я уже думал, где достать вторую. Причем за любые деньги. И тут ожил телефон, звонила мать.

– Ну как ты? – спросила она.

– Да ничего, – вяло ответил я.

– Напугал тебя отец-то? – Ее голос показался мне странным.

– Напугал…

Какое-то время она молчала, словно подбирала слова.

– С бабушкой особенно напугал, – признался я. А что скрывать-то?

– Ты уж не злись на него, – все с той же странной интонацией проговорила мать.

– Да я и не злюсь. А как там бабушка?

– Отлично, звонила только что. Мы ей про дерево твое рассказали, как ты нас развел с ним.

– В смысле? Она не в больнице? – я стал глотать остатки вина прямо из бутылки.

– Да нет, конечно. Это отец тебя шуганул, после того как Лиза позвонила и все рассказала.

Я вскочил с плетеного стула и нервно заходил по беседке. Под ногами шуршал пакет.

– То есть вы меня… развели? – Я смотрел на уходящее солнце, и от напряжения оно у меня двоилось.

– Ну да, как и ты нас. Но мы и правда поверили, что ты его купил. Представляешь? – Она засмеялась. Как-то неуместно и глупо.

– Представляю… – Солнце к этому моменту уже троилось и меняло цвет. Я почувствовал, как отломился кусочек эмали на зубе, и наконец-то понял, что значит этот самый скрежет зубовный.

– Ну а потом я говорю всем: мой сын не дурак какой-то, а кандидат наук и крупный руководитель… это он шутит так! – Где-то за ее спиной зажужжала газонокосилка. – Шутник он у меня с детства, говорю.

– Да-да…

– А тут и Лиза позвонила. Расставила все по местам, так сказать.

– Ага, хорошо…

– Но мы ей велели молчать. – Мать снова хихикнула. Потом шум газонокосилки заглушил ее голос, а я почувствовал вкус своих соленых слез.

Я все смотрел на уходящее солнце и думал: как же теперь жить? Как?! Хотя… сегодня у меня в саду появилось новое экзотическое дерево. Я могу радоваться тому, что потратил на него не полмиллиона, а всего-то двести пятьдесят тысяч… и что стакан мой еще наполовину полон, как говорят оптимисты.

– Лен, ну ты ее жопу-то видела?! – кричала в трубку худощавая блондинка, накручивая на палец прядь волос. – Жопа-то как тыква, к палочке приделанная! Да что там тыква – как глобус! Раскачала жопу себе на тренажерах!

Наступило молчание. В трубке послышался звонкий женский смех. Марина нахмурилась и отвела трубку от уха. Села на коридорный пуфик, закинула ногу на ногу, посмотрела на ярко накрашенные ногти.

– Да я тебе говорю, там фотошопа до фига и больше! Она сначала отфотошопила все, а потом выложила. У нее для этого специальный человек есть. – Марина сбросила с себя халат и повернулась к зеркалу. Тонкий слой свежего загара покрывал нежную, но уже немолодую кожу.

Из трубки снова послышался смех. А Марина погрустнела. То ли фотография ее «коллеги по цеху», побывавшей в знойной Греции, так расстроила ее. То ли то, что Виктор не заехал на прошлой неделе и не перевел деньги за аренду квартиры. То ли оба этих события одновременно. С Ксюшей, женщиной, разместившей свою фотографию в инстаграме, они начинали в «Поющих блондинках» еще в ранних двухтысячных, но пели вместе недолго. Как только Ксюшу заметили братья Мамедовы, ее карьера стремительно пошла в гору: сначала сольный проект, затем своя группа, а после – выступление на Евровидении. Правда, за бывшую республику СССР. На большее у Мамедовых не хватило денег. И ничего, что Ксюша тогда не попала в десятку, главное – засветилась. Главное, что заметили ее теперь уже другие братья, до которых Мамедовым было очень далеко. И стала Ксюша продюсером и телеведущей, а телефон Мамедовых стерла не только из памяти айфона, но и из своей, тогда еще девичьей, короткой. Ибо новые братья-спонсоры сулили куда больше возможностей. И как ни убивался тогда младший из Мамедовых, Борат, о разбитой любви, Ксюша была непреклонна – новые столичные поклонники выводили ее на новые орбиты. Вот и сейчас нежилась Ксюша на лежаке, повернувшись к фотографу своей пышной задницей, а под ее фотографией появлялись все новые и новые восторженные комментарии поклонников.

От возмущения Марину передернуло. Она встала с пуфика и, подойдя вплотную к зеркалу, начала рассматривать свою попу. Конечно, та была не такой огромной, как у Ксюши, но зато аккуратной и выпуклой. К тому же ноги Марины выглядели длиннее и ровнее, чем у подруги. А свежий загар из солярия придавал им особо сексуальный вид.

– А ноги у нее какие короткие! – крикнула Марина в трубку, разглядывая свои. – На фоне такой жопы ноги, словно иголочки, торчащие из подушечки.

От сказанной шутки Марина сама засмеялась, прикрыв рот ладонью, на тыльной стороне которой были заметны складки кожи, отражающиеся в зеркале. Складки эти напомнили ей дороги из сафари-парка Ганны, где они с Виктором катались на арендованном квадроцикле. Было это два года назад. Виктор брал ее тогда в поездки по нескольку раз в год. А потом перестал. Объяснил, что жена просится, не откажешь ведь. И приходить стал реже. А сейчас вон и деньги за квартиру не перевел.

От этих мыслей Марине захотелось плакать, но она сдержалась. И внезапно нахлынувшая обида на все происходящее, на эту тяжелую, несправедливую жизнь вдруг сменилась злобой и желанием отомстить. Она попрощалась с подругой, легла на кровать, сняла халат и сделала несколько снимков своего немолодого, но все еще аппетитного тела. Затем отправила фотографию знакомому фотографу и сразу же ему позвонила.

– Федор, ты посмотри ватсап, – ее голос дрожал от нетерпения, – я тебе фотки скинула.

Некоторое время она молчала, разглядывая снимки. Пыталась выбрать лучший из них.

– Все получил, да? Мне кажется, третье фото нужно взять, там ноги подлиннее. И загар лучше смотрится. – Ее худое лицо побледнело. – Федор, ты отфотошопь только все. Чтобы ни волосика лишнего, ни прыщика не было видно. Хорошо?

Федор что-то бубнил в трубку своим монотонным баритоном. Видимо, объяснял, что он может сделать, а что нет.

– Да-да, надо показать не только ноги, но и живот с пупочком. И чтобы колечко видно было. И загар обыграть надо! – От напряжения она задрожала. – И грудь зацепить, но снизу только. Чтобы эти моралисты критику свою не начали.

Федор что-то ответил, но Марина не слушала. Ей хотелось говорить.

– И побыстрее. Мне сейчас уже надо. За часик сделай, пожалуйста. Я тебе заплачу сразу. Могу даже больше, за скорость. Почему срочность?

«А действительно – почему?» – сама себе удивилась Марина. Подумаешь, бывшая подруга разместила в инстаграме свою жопу. Да мало ли таких подруг. И что теперь, из-за каждой такой жопы фотосессию устраивать? И тратить на фотографов последние деньги? Нет, так, конечно, не пойдет. Надо искать другую причину для этого спонтанного, неожиданного поступка. Возможно, Виктор! Да, конечно же, Виктор. Она делает это для него. Чтобы скрасить их монотонные отношения. Он увидит фото, прочитает комментарии и… приревнует ее. Ведь мужчины ревнивы, особенно успешные бизнесмены. А именно таков Виктор. И он примчится к ней. И все станет как раньше. Да, однозначно, она делает это ради их отношений.

Фото было готово через час. Федор, как и обещал, все сделал в срок, и Марина оплатила его работу по двойной цене. Это были оправданные траты. Инвестиции. Конечно, на фото была она. Но только вот немного иная. Словно десять, а то и пятнадцать лет назад. Ее длинные загорелые ноги восхищали элегантностью, они переходили в ровный живот, а тот, в свою очередь, в грудь, напоминающую два упругих мячика. Завершал картину маленький пупочек, в котором сверкало колечко с бриллиантом. Все было, как и хотела Марина. Не медля ни минуты, она загрузила фото в инстаграм и подписала: «От целлюлитных блондинок молодым девушкам! Мы еще дадим вам жару!» Не успела фотка появиться на экране, как в адрес Марины посыпались комментарии. Их было много, возможно, даже больше, чем у Ксюши. Все восхищались молодым телом Марины, ее «сладкими ножками», как написал один поклонник. Девушки комментировали реже, но тоже с восхищением. Лайки накручивались десятками, словно их кто-то проплатил. Но нет, все честно, это она, Марина, и это ее истинное фото. Все как в жизни, не считая фотошопа. Но это же мелочь, про которую не обязательно знать. У женщин всегда есть свои секреты.

Ближе к вечеру приехал Виктор, коренастый седой мужчина с небольшим животиком. Он был слегка поддат и все время делал Марине комплименты. В коридоре запахло букетом из свежих орхидей.

«Видимо, заметил фото, хотя и не лайкнул. Но это понятно, не хотел светиться», – подумала Марина.

Они долго ужинали. Пили итальянское «Кьянти». Затем приняли вдвоем ванну. Виктор обещал остаться на несколько дней, сказал всем, что уехал в командировку. Затем они перебрались в спальню, где Марина зажгла свечи. От этого стало теплее и уютнее. Потом был секс, недолгий, но страстный. Марина уже отвыкла от него и получила огромное удовольствие. Она заметила, что Виктор устал, что он уже засыпает и что лучше выключить свет и оставить его отдыхать. Но ей очень хотелось показать ему свой пост со множеством лайков и комментариев. И хотя она была уверена, что Виктор его видел, ей хотелось послушать, что он скажет. Как будет восхищаться ее телом. Она прижалась к нему поближе и открыла нужную страничку.

– Вот смотри, сегодня только запостила, лайков столько… – Она подвинула экран телефона ближе к лицу любовника, чтобы он мог все видеть.

– Круто, – зевнул Виктор, – а что за надпись-то?

– Где? – не поняла Марина.

– Ну название больно странное. Про целлюлит какой-то.

– Да это я так, прикольнуться. – Она чмокнула его в мягкую щетинистую щеку.

– А у тебя и вправду он есть? – задумчиво спросил Виктор. Почему-то слово целлюлит ему никогда не нравилось. Был в этом слове какой-то скрытый смысл, отпугивающий Виктора.

– Да нет… Это я так, постебаться.

– А, понятно. Ну, давай спать. – Виктор хотел было задуть свечи, но что-то его остановило. Какой-то необъяснимый интерес внезапно засел в голове и не спешил уходить. Виктор даже не знал почему. Он дождался, пока Марина уснула, взял свечу и пронес ее над ногами любовницы, внимательно в них вглядываясь. На одной ноге, между ягодицей и внутренней стороной коленки, при слабом свете стали различаться едва заметные целлюлитные складки. Затем он заметил их на ягодицах. А потом и на спине. Через несколько минут ему казалось, что вся Марина – один большой целлюлит. Странно, как он раньше этого не замечал и не думал об этом. Сейчас это было так очевидно. Он тихо встал с кровати, оделся, прокрался в коридор, накинул пальто и вышел из квартиры. Деньги за аренду которой так и не перевел.

Полицейская машина остановилась у обочины. Из автомобиля вылез долговязый человек с худым уставшим лицом и впалыми щеками. Над карманом его синей рубахи сверкнула звезда шерифа. Он осмотрелся и, смачно сплюнув на газон, достал пачку сигарет. Прикурил.

Внезапно подул ветер. Шериф придержал шляпу, чтобы ее не сдуло.

– Стив, мы тут, – послышалось неподалеку, – у фонтана!

Шериф прищурился, вглядываясь в пространство парка.

Ветер колыхал деревья.

Обогнув одно из них, на дорогу выбежал человек – полноватый, с детским наивным лицом и редкими русыми волосами. Он прокричал, подбегая к шерифу:

– Стив, это у фонтана случилось!

– Знаю, мне сообщили. – Шериф швырнул бычок в кусты и сразу же прикурил новую сигарету.

– Стив, я… извини, в общем, я не знаю, как это могло случиться.

– Не знаешь?!

Не дождавшись ответа, шериф двинулся к фонтану.

– Стив, мы все проверили. Там не могло быть ошибок.

– Тогда почему же эта тварь заехала в фонтан? – Шериф остановился и с силой ткнул пальцем в грудь своего коллегу. – Скажи мне, Гарри, только честно, как своему другу. Бывшему другу!

Гарри опустил взгляд, провел рукой по волосам и достал из кармана штанов маленький блокнот.

– Ты пойми, Стив, у меня все рассчитано. Ребята три года работали. Мы даже систему зашиты от града разработали. – Гарри протянул начальнику блокнот. – Ну, на случай экспорта роботов в Канаду.

– Зачем мне это дерьмо теперь, Гарри? Утром мне звонил мэр. Он хочет закрыть программу. – Стив грубо отпихнул руку коллеги.

– Этого нельзя допустить! Три года работы всей нашей лаборатории пойдут насмарку. Это будущее, Стив!

– Гарри, а еще это, черт побери, пять миллионов долларов! Пять миллионов! Кто мне теперь их вернет? – Шериф прикусил свой кулак, и глаза его повлажнели. – Это конец, Гарри! Полный конец!

– Мы найдем ошибку, Стив! Клянусь тебе нашей дружбой!

– Поздно, Гарри, уже слишком поздно. А мне ведь год до пенсии оставался…

– Мы еще отпразднуем твой выход на пенсию. Клянусь!

– Да иди ты!

Шериф подошел к фонтану, посмотрел на массивного овального робота, наполовину скрытого под водой. Две лампочки все еще мерцали на его панели управления, издавая неприятный клокочущий звук. Рядом с фонтаном стояло несколько полицейских.

– Что с ним случилось? – спросил Стив.

– Он совершил самоубийство! – ответил один из полицейских.

– Чушь, какая чушь! – не выдержал шериф, бросил шляпу на землю и несколько раз яростно наступил на нее.

– Так и есть, робот решил утопиться в фонтане.

Подбежал Гарри. Встал рядом с группой полицейских.

– Гарри, ты веришь в то, что роботу надоело жить? Что, может быть, его бросила подруга или он узнал о своем смертельном заболевании?

– Нет, Стив. – Гарри нагнулся к роботу и отключил панель управления. Лампочки перестали мерцать. Звук тоже прекратился.

– А может быть, он выпил с горя и решил искупаться в фонтане?

– Нет, Стив.

– Тогда почему? – Стив схватил Гарри за ворот рубашки. – Почему, мать твою!?

– Я не знаю, Стив, возможно, мы не учли влияние солнечных бурь… – вырываясь из цепких рук, пробормотал Гарри.

– Солнечных бурь, значит…

– Да, это могло повлиять… теоретически.

– В общем, мы закрываем программу, Гарри. Твоя мечта – заменить полицейских роботами – так и останется мечтой.

– Но, Стив…

– Заткнись! Кто, кстати, дежурил с этим роботом? Кто был его напарником?

Из группы полицейских вышел худенький невысокий мексиканец.

– Я, сэр.

– Как тебя звать?

– Диего, сэр.

Шериф обошел вокруг фонтана, наклонился и потрогал рукой выпуклую поверхность робота. От яркого горячего солнца та сильно нагрелась.

– Скажи мне, Диего, что случилось ночью?

– Мы совместно патрулировали парк, R5 был рядом со мной…

– Кто такой R5?

– Робот-напарник.

– Продолжай…

– Когда мы подошли к фонтану, мне захотелось… – Возникла пауза, после которой Диего смущенно продолжил: – Ну, того…

– Чего тебе захотелось?

– Ну, отлить… И я зашел вон за то дерево. – Диего ткнул пальцем в сторону крупного клена.

– И что?

– Когда я вернулся, R5 уже валялся в фонтане.

– А почему он там валялся? Как ты думаешь? – Глаза шерифа стали красными от злости.

– Наверное, он решил покончить жизнь самоубийством.

– Вот черт! – Шериф замахнулся на мексиканца. Тот закрыл глаза ладонями и опасливо пригнулся, готовясь к удару.

– Стив, не надо! – Гарри схватил шефа за руку. – Не надо. Тебе еще за это влетит!

– Лучше бы ты в штаны поссал! Ублюдок! Ты знаешь, что этот робот стоит несколько твоих годовых зарплат?!

– Я не хотел… – стал оправдываться мексиканец. – Я и правда не хотел…

– Влепите ему выговор! За то, что оставил на посту боевого товарища. Да – и премии лишите!

– Может, не надо? – вступился за мексиканца Гарри. – У него все-таки пятеро детей…

– Ладно, черт с ним, пусть он уйдет, а то я за себя не ручаюсь…

Мексиканец скрылся в толпе полицейских. Гарри подошел к Стиву и положил руки ему на плечи.

– Не падай духом, старик, все случилось из-за того, что мы не учли эти сраные магнитные бури. Я почти уверен.

– Ладно, дружище, черт с ними, с этими роботами. Видимо, рано мы с тобой начали.

– Ну хоть попробовали, Стив.

– Пусть теперь пробуют наши дети, Гарри. С меня довольно… – И, обнявшись, они пошли к полицейской машине.

Вечером Диего пришел домой, снял у порога сапоги и направился в спальню. Жена лежала на кровати, повернувшись на бок. Ее огромный живот занимал необъятное пространство.

– Ты покончил с ним? – спросила она слабым голосом. – Разделался с ублюдком?

– Да… – виновато ответил Диего, садясь на край кровати.

– Они ничего не заподозрили?

– Нет, я подкрался сзади, там нет камер…

– И что ты сделал?

– Я толкнул его в фонтан.

– Он утонул?

– Да.

Диего тяжело вздохнул, вытер ладонью мокрые глаза. Жена взяла его руку и положила себе на живот.

– Не переживай! Ты спас нашу семью, нашего будущего ребенка.

– Но Стива теперь уволят, да и Гарри…

– Ты спас множество полицейских, и не только мексиканцев.

– Но Стив и Гарри – неплохие ребята…

– Ты спас и их семьи…

– Почему?

– Сначала без работы остались бы вы, рядовые полицейские, а затем – они. Ты спас этот мир, дорогой. Иди ко мне! – Она потянула его за руку. – Ложись рядом…

Он лег рядом с женой. Погладил ее большой живот. Из соседней комнаты раздался крик ребенка.

– Ты сегодня спас человечество… – засыпая, прошептала жена.

В кафе горел мягкий тусклый свет, создавая уютную атмосферу. Между столиками, едва успевая собирать у посетителей заказы, бегали измученные молодые официанты. Справа от входа гостей развлекала музыкальная группа: несколько ребят, игравших на разных инструментах, и девушка-вокалистка с грубым, прокуренным голосом.

За столиком, расположенным в центре зала, сидели две молодые женщины. Светленькую и кудрявую звали Наташей, темненькую, немного полноватую, с широкими бедрами и круглым рябым лицом – Светой.

– Свет, а Свет, а он хоть симпатичный? – спросила Наташа, зачерпнув ложечкой мороженое из стеклянной пиалки.

– Еще какой! – Света блаженно улыбнулась и закатила глаза к потолку. – У него, знаешь, энергетика необыкновенная! Как посмотрит – душа в пятки уходит!

Наташа, не отводя глаз от подруги, сунула руку в кожаную сумку, достала пачку сигарет, закурила. В форточку подул ветер, разметав ее шелковистые локоны. Она тяжело вздохнула, вынула из кармана платок и вытерла тонкий нос с небольшой горбинкой. Чихнула.

– Свет, а Свет, ну расскажи еще про него. Как он лечит-то?

– Он-то? – переспросила Света. – Он силой лечит. Мужской. Энергия у него мужская!

– Мощная?! – смутившись, поинтересовалась Наташа, рассеянно потрогав пальцем свои пухлые губы.

– Еще какая! – Света жестом подозвала официанта и попросила счет. – Так что решайся, он давно тебя ждет.

– Правда?

– Конечно, ты ведь переносила уже несколько раз.

– Переносила, – виновато подтвердила Наташа.

– А он и говорит: придет она ко мне! Скоро придет!

– Так и сказал? – задрожала Наташа. – Так прям и сказал?

– Так прям и сказал! Он – мощный, я же говорю – все видит!

– Во дает…

Официант принес счет. Подруги расплатились, поделив сумму пополам. Вызвали такси и поехали по домам. Вечером Наташа открыла страничку доктора в Интернете. На фото она увидела мужчину лет сорока, крепкого и поджарого. Уверенный властный взгляд вызывал трепет и заставлял нервничать. Наташа обратила внимание на подпись к фото: «Кузнецов Иван Семенович – врач-физиолог, целитель третьей категории, мастер ушу и кунг-фу, духовный учитель, помогающий в поиске пути». Слова мелькали перед Наташиным взором, и каждое из них внушало надежду. Казалось, это тот человек, который ей сейчас необходим. Который поможет и вернет жизнь после развода в нужное русло. Который сумеет понять ее как человека, как женщину, как личность. Ведь ей сейчас так непросто. И ничего, что сеанс дорогой, целых семь тысяч. Она скопила, у нее хватит денег на несколько таких сеансов. Надо только собраться. Надо найти силы и отправиться к доктору. Надо поверить в его необычный, загадочный метод. Глаза жадно читали текст: «Лечит нетрадиционным гипнозом, чистит чакры от темной энергии, меняет судьбу». Вот то, что сейчас нужно:

другая судьба, новая судьба, с новым человеком, думала Наташа. Дрожащей рукой она набрала номер, указанный на страничке доктора. Ответила секретарша, один только голос которой, молодой, тихий, манящий, уже вселял надежду.

– Вы когда хотите? – спросила она.

– В ближайшее время, завтра, если можно, – умоляюще произнесла Наташа.

– У Ивана Семеновича все забито до конца недели. Могу на следующую среду записать. Вечером есть одно окошко.

– Запишите, – заволновалась Наташа, – на среду запишите.

– Цены вы наши знаете? – сухо поинтересовалась секретарша.

– Знаю.

– Тогда на среду пишу. Если что поменяется – звоните за сутки. Иначе сеанс придется оплатить. У нас очередь!

– Я понимаю. Я приду.

– Ждем.

Время до среды шло мучительно долго. Наташа каждый вечер открывала страничку доктора и перечитывала текст под фотографией. Особенно ей нравилось сочетание слов «духовный учитель, помогающий в поиске пути». Именно это сейчас нужно: найти новый путь, найти новую жизнь и возродиться в ней. В ночь со вторника на среду Наташа практически не спала: иногда ей казалось, что ее накрывает дрема, но от малейшего шороха она сразу же просыпалась. Волновалась. Так прошла вся ночь.

И вот наконец в назначенный час Наташа толкнула заветную дверь и шагнула через порог.

В кабинете за столом, что-то сосредоточенно записывая в блокнот, сидел мужчина с аккуратно уложенными темными волосами и седоватыми висками, волевым лбом и мощными скулами. Не красив, но и не дурен.

– Присаживайтесь! – не глядя на Наташу, скомандовал он.

– Да, – ответила она в пустоту, безуспешно пытаясь посмотреть доктору в лицо.

– Что вас беспокоит?! – наконец-то он кинул на Наташу тяжелый надменный взгляд.

– Даже не знаю, с чего начать, – засуетилась та. – Я развелась недавно. Одиночество и депрессия замучили.

– Вижу. – Доктор покачал головой, взял в руку металлическую рамку и направил ее в сторону Наташи. – Третья чакра под селезенкой совсем пустая. Как же вы так всю энергию-то растратили?

– Простите, – застеснялась Наташа и опустила взгляд.

Доктор оживился, рамка завращалась быстрее.

– Да и в седьмой пусто. Не бережете вы себя.

– Пусто, – зачем-то повторила Наташа, не понимая, как в таких случаях надо отвечать.

– Ложитесь на кушетку, снимайте трусы.

– Трусы? – переспросила Наташа.

– Трусы, – поставил точку доктор.

Волнуясь и смущаясь, Наташа зашла за ширму и разделась, оставив только лифчик, закрывающий маленькую грудь.

– И бюстгальтер снимайте, – крикнул из-за ширмы доктор. От неожиданности Наташа даже подпрыгнула, но лифчик неохотно сняла. Положила на стул. – Мне пятую чакру надо посмотреть. Там обычно в таких случаях застои случаются.

– Я разделась. – Наташа вышла из-за ширмы, прикрыв грудь правой рукой.

– Ложитесь на кушетку! – доктор встал со стула и надел резиновые перчатки. – Сейчас глянем.

Наташа в несколько шагов преодолела расстояние до кушетки и, держа руку у груди, села.

– Да не бойтесь вы! – Доктор взял ее за руку, вынудив тем самым полностью обнажить грудь. – Расслабьтесь. – Он мило улыбнулся.

– Да как-то неудобно, – глупо хихикнула Наташа. – Ей-богу, как-то…

– Ложитесь! – вдруг резко скомандовал доктор.

От неожиданности Наташа вздрогнула и сразу же легла на спину. Доктор обошел вокруг кушетки, что-то нашептывая себе под нос. Затем снял одну перчатку и потрогал Наташу за правую грудь, зацепив пальцем сосок.

– Ой, – приподняла руку Наташа, направляя ее к груди.

– Тише, – властно задержал ее движение доктор, – мне надо посмотреть!

– Извините, – чуть слышно прошептала она.

Доктор свободной рукой взял вторую грудь Наташи и стал ее массировать. От нахлынувшего возбуждения соски женщины потвердели и слегка удлинились.

– Ага, – вдруг сказал доктор, – вижу одну протечку.

– Протечку? – не поняла Наташа.

– Да, протечку. Место, где энергия не проходит. Сейчас попробую устранить. – Он раздвинул Наташины ноги и пальцами дотронулся до промежности.

– Ой, – пискнула Наташа, но, увидев суровый взгляд доктора, замолчала.

– Тихо! Не шумите. – Доктор засунул указательный палец в вагину женщины и стал крутить его в разные стороны.

– Доктор…

– Молчите, тут застой конкретный, надо пробить.

– Ну доктор… – Наташа почувствовала, как возбуждается, а затем ощутила внутри себя и второй палец.

– Да не мешайте вы! – Движения доктора ускорялись. – Здесь такие очаги нехорошие. А девятая чакра вообще…

Наташа закрыла глаза. Она не знала, как себя вести. Одна ее часть говорила: надо подняться и уйти, другая – молила остаться. Внезапно она почувствовала, как возбуждение нахлынуло с новой силой, и застонала. Доктор что-то прокряхтел. Наташа открыла глаза. Раздвинув ей ноги, он засовывал в ее промежность свой напрягшийся упругий член, разглаживая на нем края презерватива.

– Но, доктор! – Наташа хотела сжать ноги, однако почувствовала, как твердый член уже входит в ее влажное влагалище. – Разве так можно?

– Тут сгустки такие, не прочистить по-другому, – набирая темп, кряхтел доктор, – сгустки… энергетика… чакры.

– Еще, – едва слышно прошептала она.

– Да… сейчас, – дергался доктор. На его шее набухла вена, а лоб покрылся потом.

– Еще немного. Не останавливайтесь…

– Да-да, энергия. Я чувствую. Я сейчас ее достану…

– Ах, – застонала Наташа, с ног до головы охваченная сладкой истомой оргазма.

– А… – в унисон ей отозвался доктор, потом деловито вынул свой член, стянул с него презерватив и швырнул в ведро.

Наташа схватила доктора за сильную жилистую руку.

– Иди ко мне, дорогой…

– Да что вы говорите, опомнитесь. Я же доктор!

– Извините, – засмущалась Наташа, поспешно садясь на край кушетки.

Доктор, надев очки, подошел к столу, открыл тетрадь и что-то туда записал. Наташа смотрела на него влажными глазами.

– В общем, сегодня нам удалось прочистить одну чакру. Но вы себя запустили, надо признать…

– Запустила… – Наташа прикрыла грудь рукой.

– Так что придется прийти еще несколько раз. – Доктор строго взглянул на пациентку.

– Придется, – выдохнула та. Посмотрела на ногти. На двух из них потрескался лак.

– Запишитесь у помощницы на выходе.

– …

– Вы меня услышали?

– Да-да, конечно, – встрепенулась Наташа.

– До свидания, – сухо поставил точку целитель.

– До встречи, – прошептала Наташа и направилась к двери.

Выйдя из кабинета, она осмотрелась по сторонам. Справа от нее сидела молодая женщина с грустным лицом, слева – помощница доктора, заполнявшая какие-то бумаги. Увидев Наташу, она пробежалась по ней взглядом и спросила:

– Вас на когда записать?

– На ближайшее…

– Только на пятницу следующей недели могу. Раньше нет.

– Пишите на пятницу.

– А если будет окошко, звонить?

– Конечно!

Наташа улыбнулась, промурлыкала мотив какой-то детской песенки и быстрым шагом направилась к выходу… Настроение у нее было отличное.

– Ну че, дать ему еще разок? – Славик наклонился над сидевшим у бетонной стены молодым человеком с тонким изящным лицом и длинной лохматой челкой. Одной рукой он придерживал его выбритый затылок, другой – замахнулся для нового удара.

– Да хрен с ним, огреб же свое, – откликнулся полноватый рыжеволосый парень. Короткими толстыми пальцами, похожими на маленькие сосиски, он сжимал тлеющий окурок. – Хватит уже, Слав. Довольно с него…

– Ну, гаденыш, усек, что чужих баб мацать не стоит? – Славик грубо шлепнул мужчину по щеке.

Тот, сплюнув сгусток крови на траву, прохрипел:

– Усек…

– Ты смотри мне, козлина, еще раз с Ленкой увижу, убью!

– Да понял я… – Мужчина вытер губы тыльной стороной ладони. Посмотрел на следы крови. Затем провел языком по зубам. Некоторые заметно шатались.

Славик выпрямился, повернулся к другу и, глупо улыбнувшись, сказал:

– Ладно, Жень. Хорошо мы этого урода отоварили. Будет знать теперь, как чужих жен трахать!

Мужчина у стены попытался встать, но сразу же получил ладонью в лоб.

– А ну сидеть! – Славик хотел было ударить беднягу кулаком, но Женька перехватил его руку.

– Слышь, прекращай уже, пойдем лучше выпьем. – Он потянул товарища за собой. – Сколько можно?

Славик что-то прохрипел, плюнул в сторону избитого мужчины и последовал за другом к выходу из парка.

В ближайшем магазине они сразу же остановились у полок с водкой. Женька потянулся к пузатой бутылке с узким горлышком и надорванной этикеткой.

– Ну чего, как обычно, Слав? – спросил он, влажной ладонью разгладив этикетку и зачем-то подув на нее.

– Да конечно… от добра-то добра не ищут, – снимая с полки вторую бутылку, ответил Славик.

– Колы, может? Запивать-то чем будем?

– Ага, давай колы возьмем. Я и забыл…

– А стаканчики?

– Точно, стаканчики же надо.

На улице ярко светило солнце, нагревая окрестные лавочки. Ненавязчиво дул нежный ветерок и слышалось приятное щебетание птиц. В траве дружно стрекотали кузнечики. Друзья молча дошли до первой скамейки, сели, разлили водку по стаканчикам. Чокнулись без тоста.

– Жень, а ты молодец, – вытирая губы, сказал Славик, – выручил меня сегодня.

– Да ладно, чего уж там, друзья все-таки… – Женька глотнул колы прямо из бутылки, пролив немного на модные джинсы. – Вот, черт, брюки испачкал.

– Да фигня все это, высохнут…

– Наташка убьет, если увидит. – Женька стал растирать ладонью круглое темное пятно на джинсах, весь сжался и погрустнел.

– Да ладно, не парься, высохнет, точно говорю, – с уверенностью произнес Славик и снова наполнил стаканчики.

– Ну, может, и высохнет, не знаю… Хоть домой не иди. Щас за пьянку влетит еще. И за пятно это.

Славик достал из кармана пачку сигарет. Вытащил одну, прикурил. Другую протянул другу. Тот отрицательно помотал головой.

– Чего так? – удивился Славик.

– Да бросить хочу. Наташка достала с этим куревом.

– Ой, ладно тебе, все равно уже влетит.

– И то правда. – Женька взял сигарету, затянулся. Пустил кольцо из дыма.

Какое-то время помолчали. Каждый думал о своем. Славик – о Ленке, которая изменяет ему со всеми подряд, Женька – о том, что завтра надо ехать на дачу и сажать тещины огурцы и помидоры, а еще о том, что жена им постоянно недовольна и шпыняет по любому поводу. От последней мысли он тяжело вздохнул, отпил водки, посмотрел на солнце и прищурился. Вспомнил детство. Как там было хорошо, и каким он счастливым чувствовал себя тогда. Захотелось плакать, но Женька сдержался. Лишь вытер тыльной стороной ладони глаза.

– Сам бы я не завалил его, – вдруг сказал Славик, – он же каратист, сука. С детства занимается. Пояс у него даже есть, говорят.

– Да я знал, что он с ноги начнет…

– Во-во, в том-то и дело, что знал, а я бы по рылу схватил той самой ногой.

– Да мы с ним, было дело, в парах стояли, – пояснил Женька. – Он всегда с ноги начинает. Я его и раньше ловил на этом.

– В общем, Женька, если бы не ты, то я бы еще люлей от него схватил…

– Да ладно тебе… – Женька неловко улыбнулся и снова с беспокойством потрогал мокрое пятно на джинсах.

– Давай – за дружбу! – предложил тост Славик.

– Давай, – согласился Женька.

Выпили. Молча покурили.

– А ты на дачу-то когда? Завтра? – нарушил молчание Славик.

– Ага, завтра хотел. С утреца…

– А ты сегодня поезжай. Электрички же еще ходят. Заодно и это… – Он кивнул на злосчастные джинсы. – Ну, пятно высохнет. Застираешь там, если что.

– А че… вариант! Может, и правда рвануть? – засуетился Женька. – Я что-то и не подумал. Наташке звякну сейчас, что, мол, сразу туда. Она только рада будет.

– Ну да… – кивнул Славик.

Женька отошел в сторону, набрал номер жены и буквально через минуту уже вернулся к скамейке.

– Ну вот… – Он взял вторую бутылку с водкой, открыл и до краев наполнил стаканчики. – Все по плану. Так что можно пить дальше.

– Давай – чтобы все по плану?! – радостно воскликнул Славик.

– За план! – Они чокнулись и разом выпили.

Женька уехал через час. Его друг сложил в сумку стаканчики, пересчитал оставшиеся в пачке сигареты, зашел в магазин и купил бутылку шампанского. Затем, не скрывая радостного возбуждения, набрал чей-то номер.

– Алло, слушаю, – раздался в трубке мелодичный женский голос.

– Наташ, в общем, он уехал.

– Куда?

– На дачу.

– Точно?

– Ну конечно. Я его сам туда отправил.

– Ты шампанское купил?

– Купил, купил.

– То, что я люблю?

– Оно самое.

– Ну тогда подходи, я замок открою. Только чтоб не видел никто!

– Все будет в ажуре, не сомневайся…

Он выключил телефон, сунул в карман и быстрыми шагами направился в сторону пятиэтажного дома, стоявшего на краю парка.

Жизнь его подходила к концу. Все-таки возраст – далеко за восемьдесят. Многие его одногруппники – давно уже на кладбище. А он ничего так, все еще в кабинете, руководит лабораторией в московском геологическом институте. И на работу ходит почти каждый день. Хотя это дается ему, конечно, нелегко – ведь приходится ездить из-за МКАДа. Нет, не потому, что он не может купить жилье в Москве. Не поэтому, конечно. Просто в Подмосковье у него большой загородный дом, где он живет со своей третьей супругой, которая моложе его на тридцать лет. Может быть, из-за нее он еще в форме, или это гены? Он часто задавал себе этот вопрос, но ответа не находил. Денег у него было в достатке: когда-то, на рубеже девяностых, он успел поймать удачу за хвост – основал свою компанию. Кстати, не без участия и давления все той же жены. Сам бы он вряд ли… В двухтысячных бизнес стремительно рос, и он даже на какой-то момент потерял ко всему интерес. А что, все уже достигнуто. Чего еще хотеть-то? И статус, и деньги, и почет – все было. И жить стало скучно и неинтересно. Казалось, что дальше? К чему стремиться-то? Ведь все уже есть. Думалось, что впереди только старость, которую скрасят внуки. Порой в это не верилось, и тогда он надеялся, что жизнь преподнесет ему сюрприз, увлечет его, поглотит своим потоком и унесет в годы бурной молодости. В годы, когда всего еще хотелось попробовать. Но на смену этой робкой надежде очень быстро приходила прагматичная убежденность в том, что чего-то особенного ждать уже не приходится. В общем, от него веяло хандрой, он скучал, терял азарт, хватку… и потихоньку угасал…

– Я устал! – заявлял он все чаще. – Надоело! – Он махал рукой и тяжело вздыхал.

– Ну сиди дома! – возмущалась жена. – На печку вон залезь и сиди.

Он не знал, что ей ответить. И на следующий день опять шел на работу. Зачем, спрашивается? Наверное, назло жене. Хотя порой уже и сам этого не понимал.

После двухтысячных стремительный рост его бизнеса сменился таким же стремительным падением. В итоге он разругался с компаньоном, и тот ушел, забрав с собой часть людей. Дела у его компании становились хуже с каждым днем. И когда-то успешный бизнес, сильный и стабильный, буквально таял на глазах, как кусочек рафинада в стакане горячего кофе. Пролетело еще два года, и он понял, что вскоре останется один в своем кабинете – все ценные сотрудники разбежались, клиентов переманили конкуренты, а отношения с женой пришли в такое же состояние, как и его бизнес. Все-таки жена была молодая и деятельная, и перспектива сидеть с ним на печке ее не радовала. Он понял, что скоро потеряет и ее. В общем, надо было что-то делать. Но что? Всю свою жизнь он занимался только геологией, остальное отпугивало его своей неизвестностью.

– Давай что-то искать! – настаивала жена.

– Пустое, – махал он рукой и брал в руки пульт огромной плазмы.

– Ну и сиди на печи! – Она выскакивала из кухни, оставляя его одного.

И он начинал думать, что делать дальше. Как сохранить и преумножить доход? Как вообще жить? Часто успокаивал себя мыслями о том, что не беден. Что работа нужна больше, чтобы занять себя. Что вопрос хлеба насущного давно уже решен. Но от этого было не легче. Он перебрал в голове кучу вариантов: хотел открыть пару ресторанов, построить отель, вложиться в ценные бумаги и даже записался на курсы Форекса, но что-то внутри него, какая-то интуиция, говорило: это все пустое, все не то. По сравнению с его предыдущим бизнесом нынешние задумки казались тусклыми и бледными.

– Это пустое! – твердил он жене и пожимал плечами, когда та приходила с новой идеей.

– А что не пустое тогда?! – Она спрашивала это так, что лицо ее вытягивалось и на нем появлялся какой-то звериный оскал.

– Не знаю…

Жена снова убегала. Потом возвращалась, ругалась и долго спорила. А он защищался, объяснял, почему все пустое. Доказывал, словно теорему. Ему нравилось доказывать жене, что она не права. Со временем жена перестала с ним спорить. А потом – и ужинать. Ездила по своим делам целый день, возвращалась домой, когда он спал. И ему стало казаться, что он уже умер, хотя физически был жив. Шли месяцы, но он перестал их замечать. Для него все превратилось в один бесконечный день.

Как-то утром он смотрел передачу про третий глаз и невольно трогал себя за лоб. Ведущий объяснил, где этот самый глаз находится и как функционирует. Затем показали расчлененного инопланетянина, похожего на маленького дистрофика с выпученными черными глазами, как у лягушки. Но только без обычного носа, а с двумя дырочками. Ведущий сказал, что инопланетянина нашли американцы, где-то под Техасом. И он был там не один, а с другими инопланетянами. Но их погрызли собаки, и от этого они плохо сохранились.

– Чушь какая, – выругался он, дотянулся до пульта и выключил телевизор, – ерунда, ей-богу.

– Все ты не веришь ни во что, – огрызнулась жена и отхлебнула остывшего чая.

– А как в эту чушь верить? Я физик, доктор наук! В советское время такую ерунду не показывали. Смешно даже! – Он дотянулся до чайника, подлил себе кипятку.

– Все тебе смешно! Нет у тебя веры никакой.

– Нет, никакой. – Он усмехнулся и вспомнил, как в молодости спорил с одним экстрасенсом, который утверждал, что умеет читать мысли.

– А может, там что-то есть? А? – Жена кивнула в сторону телевизора.

– В телевизоре? – нахмурился он.

– Да нет. В этом… – Она явно не находила нужных слов. – Ну в этом… потустороннем измерении.

– Тьфу ты! Чушь какая! Нет никакого потустороннего измерения. И гуманоидов этих нет!

Зазвонил телефон, вспугнув его своим противным сигналом. Жена схватила трубку и выбежала из комнаты. Он снова взял в руки пульт, нажал на зеленую кнопку. Загорелось знакомое изображение. Ведущий рассказывал о пирамидах в Египте. Говорил, что там погибло множество ученых, пытавшихся разгадать секрет пирамид. И что тот до сих пор не раскрыт.

«А может, и правда есть…» – подумал он, но сразу же отогнал от себя эту мысль.

В комнату вошла жена. Напряженная и какая-то взвинченная.

– Светка звонила, – с порога начала она, схватив с батареи полотенце.

– Какая? – Он привстал со стула. Ему показалось, что он плохо слышит супругу.

– Ну, племянница моя! – Она попыталась прихлопнуть сидящую на стене муху, но лишь вспугнула ее.

– А… помню…

Жена села рядом с ним, притянула к себе пиалку с печеньем.

– Чего хотела? – спросил он без интереса. – Светка-то…

– Поговорить хочет с нами. У нее предложение есть.

– Какое? – Он развернул конфету, бросил себе в рот.

– Салон красоты предлагает открыть. Она вон уже три раскрутила.

– И что? – Он сделал звук телевизора потише. На экране появился снежный человек, который бежал вдоль пролеска, размахивая мощными ручищами. Видимо, таким образом отмахиваясь от оператора.

– А то, что опять ее выкинули, как только салон раскрутила.

– Понятное дело… – Он вгляделся в изображение снежного человека, пытаясь увидеть, в чем обман. – Они, наверное, мужика местного переодели и засняли.

– Чего? – не поняла жена.

– Ну, вместо этого снежного человека-то. Дворнику бутылку дали… – Он засмеялся, но, увидев серьезное лицо жены, сразу же перестал.

– Да брось ты. – Жена выключила телевизор, повернулась к мужу. Тот отклонился в сторону, пытаясь разглядеть ее скривившееся от досады лицо.

– Ты чего? – напрягся он.

– Может, попробуем в салон вложиться? Светка-то баба деловая. Вон – третий для дяди раскрутила.

– И что?

– А то, что для чужого дяди-то! А тут свой есть. И тетка своя. Давай попробуем!

– Пустое… – Он поморщился, отмахнулся.

– Да у тебя все пустое! – Жена бахнула по столу чайной ложкой так, что у него зазвенело в ушах.

Она выбежала из комнаты, но вернулась обратно меньше чем через минуту. Подошла к мужу и взяла его за руку.

– Может, попробуем? А? – В ее глазах заблестели слезы. – Ну, прошу тебя!

– Вер, да я бы попробовал, мне не жалко. Но салонов этих как собак нерезаных вокруг. Ей-богу! Прогорим. Деньги просто выкинем.

– Ну хоть со Светкой поговори! – взмолилась жена. – А потом уже решай.

– Да что с ней говорить? Она, понятно, упрашивать будет. Ей-то главное – нас втянуть…

– Да ну тебя! Сиди сам тогда на своей печи. – В этот раз жена убежала и больше не возвращалась.

Он снова включил телевизор: гадалка с распущенными черными волосами и треугольным хитрым лицом переворачивала карты. В студию звонили люди, задавали самые разные вопросы. Он сделал звук погромче.

– Вы уже встретили своего мужчину! – заявила гадалка и перевернула карту, на которой был изображен забавный гном в красном колпаке.

– И где? – задрожал женский голос. – Где же он?

– Он работает с вами, на одном этаже! – Гадалка перевернула другую карту с изображением не то дракона, не то какого-то одноглазого древнего ящера.

– Он блондин? Да? – затрепетала женщина.

– Блондин! – безапелляционно заявила гадалка.

– Высокий? – взвизгнула женщина.

– Ну так… – задумалась гадалка. – Так…

– Средний?

– Скорее да. Средний!

– А как его зовут?

Гадалка нахмурилась, взяла в руки несколько карт и стала их тасовать. Затем кинула на стол три. Произнесла странные гортанные звуки и, перевернув мигом все карты, заявила:

– То ли на «эЛ», то ли на «Ка», хотя… – В воздухе повисло молчание. – Хотя… «эМ»…

– Максим! – закричала женщина.

– Да…

– Я знаю! Я знаю его! Точно, Максим!

В студии раздался звук барабанов. На лице гадалки расплылась непритворная улыбка. Очевидно, результат сеанса ее устроил.

– Следующий! – разведя руки в стороны, гордо сказала она.

«Ерунда какая-то. Подстава. Хотя черт его знает. Может, и есть это самое измерение», – вдруг подумал он, поднимаясь в свой кабинет.

На улице было прохладно и дул промозглый северный ветер. Валентин, придерживая вязаный шарф у горла, бежал к офису. Черная кожаная сумка на длинном ремне, перекинутом через плечо, раскачивалась и неприятно била по ноге. Внезапно заморосил мелкий осенний дождь, загоняя прохожих под козырьки ближайших зданий.

Валентин остановился, нервно огляделся по сторонам, смахнул ладонью капли с лысины и забежал в аптеку. Встал в очередь. Дождь усиливался – капли падали на стекло, образуя тоненькие причудливые струйки. Валентин разглядывал их, погружаясь в легкую дрему.

– Мужчина, говорите! – грубо окликнула его женщина-провизор. – Не спите, у нас тут очередь!

– Извините… – Валентин оглянулся – за ним стояла недовольная сутулая бабка в пуховом платке, из-под которого торчала прядь седых волос. В руке бабка сжимала мятый листок с названиями лекарств, написанными простым карандашом.

– Вам что?

– Мне эти… – Валентин настороженно посмотрел на бабку за спиной. – Ну, эти… как их…

Он ткнул пальцем в сторону витрины с презервативами. Опустил взгляд в пол, сглотнул. Его кадык дернулся.

– Презервативы, что ли?! – спросила провизор. Сзади Валентин услышал недовольное бурчание старухи.

– «Дюрекс», маленькие. Одну упаковку.

Провизор достала из ящика и положила на прилавок пачку презервативов.

– Ну и эти еще дайте… – Валентин потер седой висок, развязал шарф. – Таблетки.

– Какие? – спросила женщина, не отрывая глаз от прилавка.

– «Виагра», средняя дозировка.

– Одну?

– Одну.

Валентин расплатился, оставив сдачу на кассе. Вышел из аптеки, на ходу завязывая шарф, и помчался в офис. Дождь почти закончился. Лишь одинокие капли падали на лужи, образуя расходящиеся круги.

Он забежал в кабинет, повесил пальто на плечики, сел в массивное кожаное кресло, включил компьютер, протер салфеткой очки и водрузил их на нос. Потом открыл блокнот и что-то записал. Вернее, нарисовал непонятный узор. В дверь постучали.

– Войдите. – Он кликнул несколько раз по клавише мышки, открыв первый попавшийся документ.

Вошла высокая рослая девушка с круглым лицом и широкими бедрами. Ее длинные русые волосы падали на плечи, а крупные мясистые губы изображали что-то вроде улыбки. Девушка не была симпатичной, но, судя по взгляду, обладала напористым характером.

– Ты вернулся уже? – Она прошла вглубь кабинета и села напротив Валентина.

– Да… выходил тут, прогуляться.

– Прогуляться? – удивилась гостья. – Так там же дождь!

– Ну, я за этими сбегал… – Валентин достал из кармана пачку презервативов, повертел ее в руках и широко улыбнулся.

– Хм… не нужны они нам. Мой вроде бы не гуляет, домашний такой, да и твоя тоже?

– Моя – да.

– Тогда зачем?

– Да не знаю, Маш, так просто. И правда, фиг с ними. – Он бросил пачку в мусорную корзину под столом.

– Тем более у тебя в них стоит плохо. Это мне опять… напрягаться…

– Да ладно, стоит плохо, у некоторых в моем возрасте вообще уже не стоит.

В дверь снова постучали. Маша обернулась. Валентин ногой задвинул мусорную корзину с презервативами поглубже.

– Войдите, – крикнул он.

Дверь приоткрылась – появилась голова молодой секретарши, черноволосой и зеленоглазой.

– Чего тебе? – спросил Валентин.

– Вы с Яременко встречу на шесть подтверждаете? А то он уже с утра тут мне мозги выносит.

– Да, подтверждаю. Скажи, чтобы успокоился. Что по плану все.

– Хорошо, – буркнула секретарша и скрылась.

Маша мелкими шажками подбежала к двери, повернула ключ в замке и вернулась к начальнику.

– А что у тебя с Яременко сегодня? – Она провела длинной ладонью по редким волосам сидящего за столом Валентина и услышала, как он тяжело вздохнул.

– Ну чего? Сама знаешь. Назначаем его руководителем бизнеса, в котором ты, кстати, работаешь. Нам обоим это на руку. Свой человек у руля!

– Все-таки его решил?

– Ну а кого еще? Он уже десять лет в бизнесе. Начинал с поддержки. Потом в сейлзы. Затем в оперейшнс три года. – Валентин выпрямился, потрогал карман рубашки, вытащил ручку.

– Меня, например, – неожиданно предложила Маша. – Я же твоя женщина, а не этот Яременко.

– Да ты что, Машка? – Валентин положил руку на ее выпуклую ягодицу. Провел по спине, остановился между лопаток. – Это тут при чем? У нас же все и так хорошо.

Маша отошла на полшага. Рука Валентина отстранилась.

– Хорошо – нехорошо, какая разница? А может, я на это место хочу! Может, я мечтала о нем?

Валентин опешил, глупо улыбнулся, покачав головой.

– Да ну, бред какой! Маш, а как я иностранцам это объясню? Ты же их знаешь. Да и Яременко все-таки – самый подходящий вариант. Как я тебя позиционировать буду?

– Валь, ну придумай. Ты же у нас умный. – Она приблизилась к нему, села на колени, обняла его маленькую голову.

Валентин почувствовал запах девичьего пота, соленый и немного кисловатый. Из-под ткани ее блузки выпирал крупный розовый сосок – Маша была без лифчика. Валентину захотелось потрогать его. Маша, заметив это, расстегнула две верхних пуговицы. Валентин, обхватив рукой молочную круглую грудь, сказал:

– Ну что же ты творишь, Маш? Ты же знаешь… иностранцы эти не поймут. Ну правда, не поймут они… Ты же секретаршей была год назад, а теперь в директора департамента?

– Да ладно, Валь, придумаешь, что сказать им… – Маша опустила руку вниз, почувствовав, как напряглась плоть Валентина. – Придумаешь ведь?

– Ну не знаю…

Она провела ладонью Валентину между ног.

– Придумаешь?

– Попробую, Маш, ну ты даешь… ну не тут же. У нас ведь номер заказан на восемь… рядом с офисом.

– Ты обещай только! – Маша нагнулась, ее грудь коснулась щеки Валентина.

– Обещаю… – сдался он.

Ровно в шесть к Валентину в кабинет вошел Яременко, высокий статный парень с тонким лицом и аккуратно уложенной челкой. Поздоровавшись, он занял то место, где днем сидела Маша. Достал свой ежедневник, приготовился записывать.

– Саш, ты же знаешь, зачем я тебя вызвал? – спросил Валентини, потрогав дужку очков, оглядел пришедшего.

– Да, Валентин Евгеньевич, мы с вами обсуждали…

– Да-да, обсуждали.

– Я согласен. – Александр приподнял брови, двинул плечами. – Я в этом бизнесе с рождения, по сути. Готов его возглавить. Созрел, короче говоря.

– Саш, ты знаешь, я… Ну, я тут подумал. Есть одна вещь, слабая сторона, так сказать… – Валентин заерзал на стуле. – Ты только пойми меня правильно, как старшего товарища. Я же тебе добра желаю.

– Какая сторона? – напрягся Александр. – О чем вы? Вы же сами просили…

– Да, но… Тут все глубже как бы. Гораздо глубже. Философия, так сказать.

– О чем вы, Валентин Евгеньевич?

– Ладно – буду прям! Тебе не хватает, Саш, лидерских качеств.

– Чего? – Яременко привстал, взял со стола бутылку, налил воду в стакан. Длинными ровными пальцами обхватил его, но с места не сдвинул. И покраснел.

– Ты только не злись, брат. В общем, пока рановато. Надо бы книги почитать умные. Вот тебе Карнеги, вот про монаха и Ферарри… – Валентин выложил на стол цветастые толстые тома. – А ты как думал? Я сам на них вырос! В них вся суть бытия, можно сказать! Вся философия управления! Теория выбора! А главное – лидерства!

– Посмотрю, – почесывая ровный затылок, уныло произнес Яременко и потянулся к книгам.

– Я ж по-отечески, по-братски. О тебе забочусь… Ну не готов ты, Саш.

– Понимаю, – шмыгнул носом тот и сложил книги в сумку.

Вечером уборщица наводила порядок в кабинете Валентина. Высыпая содержимое мусорного ведра в пакет, она увидела пачку нераспечатанных презервативов. Достала ее, рассмотрела с разных сторон, а потом сунула в карман. Затем включила пылесос, и офис наполнился протяжным, ноющим звуком. Уборщица сделала плеер погромче и продолжила свою работу.

Поезд заехал в покрытый серой дымкой пролесок, громко гремя вагонами. Казалось, некоторые из них даже подпрыгивают, едва держась на рельсах. Стук колес то нарастал, заставляя пассажиров вздрагивать, то так же быстро стихал, будто его и не было совсем. Лена смотрела в окно и считала всплывающие перед ней железнодорожные столбы. Они появлялись как призраки из тумана, затем материализовывались, на мгновение становясь ясно видимыми, и исчезали. От этого монотонного счета тянуло в сон. Иногда за окном раздавался громкий крик неизвестной птицы, и Лена долго пыталась вспомнить, какие же пернатые живут в хвойных лесах.

На маленьком столике, застеленном тканевой салфеткой, лежало несколько вареных яиц, большой помидор, чуть-чуть помятый сбоку, и четвертинка круглого хлеба, купленного на Ленинградском вокзале у бабушки-торговки. Одно яйцо откатилось в сторону и остановилось у самого края столика, уткнувшись в железный выступ.

– Лен, ты поесть не хочешь? – Михаил Иванович, Ленин коллега по институту, взял в руки яйцо, оглядел его потрескавшиеся края.

– Не-а, – вяло ответила она, так и не оторвав глаз от окна.

За окном становилось сумрачно. Вечерело. За дверью купе пробежала проводница, громко ругаясь матом.

– Во народ, прям в вагоне матерятся! Воспитание, конечно! – Михаил Иванович взял в руки яйцо, очистил и откусил заостренную верхушку. Жидкий желток потек по его мозолистым пальцам. Лена отвернулась и, едва сдержав приступ тошноты, поморщилась.

– Лен, а ты на собрании-то вчера была? Когда мы с Семеном Ильичем перед нашими молодыми сотрудниками выступали?

– Там, где про роль опыта рассказывали?

– Именно!

– Ага. – Лена зевнула, прикрыв рукой маленький рот.

– Как он, а? Мощно ведь выступил? С харизмой! Прям чувствовалась силища-то! И я так, ничего тоже, вроде вставил свои пять копеек.

– Да, вроде… – Она оглядела один из проплывающих мимо столбов с номером «632», с удивлением отметив, что этими цифрами начинается пин-код ее банковской карты.

– А помнишь, как он паузу-то взял, и народ зашептался? Ну, когда про обучение говорил. Про то, что молодежь развивать надо? Про будущее ваше?

– Не очень. – Лена медленно выдохнула. Ее все больше клонило в сон.

– Не по бумажке ведь читал. Экспромт, так сказать! Это талант своего рода, Лен. Ну, и я в долгу не остался – тоже добавил.

Михаил Иванович поднялся, вытер руки о грязные джинсы, поправил воротник вязаного свитера.

– Так выступать уметь надо, Лен. Это опыт, долгие годы практики! Я раньше боялся сильно, а потом – ничего, переборол страх. – Михаил Иванович оглядел маленькие коленки Лены, шмыгнул носом и смахнул с нижней губы кусочек скорлупы. Лена неспешно потянулась к помидору, зашуршала пакетом.

– Поешь пока, Лен. Я покурить выйду. – Сказав это, он сунул руку в сумку, стоящую под столиком. Достал пачку «Честера». Затем резко выпрямился и громко добавил: – А как я про опыт-то рассказал! Что передавать его молодым надо! Умри – но прежде молодому свой опыт передай!

– Сильно, – протянула она, откусывая от помидора. – Понравилось многим. Вы умеете убеждать, Михаил Иванович!

– Это ж тоже своего рода талант, Лен, – молодому в голову вбить прописные истины! – Михаил Иванович сжал ладонь в кулак так, что у него покраснели кончики пальцев. – Мы-то уж старики. Опыт передадим и уходить спокойно на покой можем.

– Да ладно вам, скажете тоже – старики, – ухмыльнулась Лена.

Она дожевала помидор и, пошарив в сумке, достала оттуда зеленый махровый халат, в нескольких местах испачканный желтой краской.

– Дети измазали, – хмыкнула Лена. – Рисовать любят. Малюют, где придется. Вот и халату досталось.

– Дело житейское. Бывает, – махнул рукой Михаил Иванович.

Поезд начал сбавлять скорость. Лена, как раз в это время поднявшаяся со своего места, пошатнулась, но Михаил Иванович резко схватил ее за руку и на секунду прижал к себе.

– Вот мудак! Тормозить не умеет.

– Это вы про кого? – Лена вырвала руку и отстранилась, но Михаил Иванович успел почувствовать частый стук ее сердца.

– Про машиниста, конечно! Молодняк набирают! Учить да учить еще.

– Спасибо. – Лена покраснела и опустила взгляд на мысы своих пушистых тапочек, захваченных из дома.

– Станция «Верещагино», – крикнула проводница.

Михаил Иванович снял с крючка ветровку, накинул ее на плечи, дернул за ручку двери. В купе дунул ветер, несущий с собой запах сигарет и дешевой водки. Где-то в конце коридора послышались шумные голоса подвыпивших людей.

– Лен, я того, перекурю?

– А я спать буду, Михаил Иванович. – Лена, отчаянно зевая, принялась стелить постель.

– Да, Лен, ложись. Утром уже поговорим. За завтраком. Дам тебе пару советов, так сказать. Исходя из опыта своего житейского.

– Саш, а ты сколько уже не куришь? – спросила пухловатая блондинка, снимая с плиты сковородку с жареной картошкой.

– Да месяц уже. – Александр поддел вилкой кусок селедки, бросил его в рот и вытер сальные губы полотенцем.

– Молодец, так, глядишь, и бросишь.

Блондинка разложила картошку по тарелкам, вытащила из холодильника запотевшую банку с маринованными овощами, открыла крышку, достала несколько огурцов. На кухне запахло кислым рассолом.

– Может, и брошу. – Александр не спеша встал, включил стоявший на холодильнике телевизор и вернулся за стол.

– Опять новости смотреть будешь? – Блондинка хрустнула огурцом, откусила от черной хлебной горбушки. – Думаешь, за день поменялось что-то? Каждый день их смотришь! Про сына даже не спросишь. А у него вон двойка сегодня по русскому!

– Лен, ну только не начинай! Дай уже спокойно посмотреть! – прикрикнул он на жену, ткнул вилкой в центр своей тарелки, наколол картошку. – Все лезешь и лезешь. Уже и телевизор не посмотришь спокойно.

Не обращая внимания на крики мужа, Лена невозмутимо доела картошку, достала из тумбочки мешочек с заваркой, бросила горсть в пузатый заварочный чайник, весело блестевший красными в белый горошек боками.

Из телевизора послышался голос Горбачева. Генсек говорил о последних прорывах в промышленности, о достижениях сельского хозяйства и о том, что советские женщины стали рожать больше, чем в прошлом году. Речь генсека завораживала и впечатляла.

– Саш, странно это. Послушаешь его, так у нас все замечательно. А на деле – и колбасы нормальной не купить. Через Тоньку всё достаем. Хорошо, что она в столе заказов работает.

– Да сдалась тебе эта колбаса, Лен! Что, без нее жизни нет? Вон людей лучше умных послушай, – кивнул он в сторону телевизора.

– Есть жизнь, Саш, есть. Но все-таки… – Лена бросила кусочек сахара в чашку, долила заварки и кипятку, помешала ложечкой. – Хотелось бы и получше…

– Машину бы дали… – Александр мечтательно посмотрел на экран, где мелькала лысина генсека. Крупное родимое пятно на ней здорово напоминало карту родной страны.

– И на машину уже пять лет в очереди стоим! Пять лет! А ты, между прочим, заслуженный летчик-испытатель! Без пяти минут герой Союза! – Лена затрясла в воздухе полной рукой. Ее часики на тонком ремешке, расстегнувшись, едва не слетели. Она перехватила их у запястья.

– Это да… – Александр налил себе чая, дотянулся до пакета с сухарями, отломил кусок, бросил в рот.

– Саш, а ты завтра новый самолет испытывать будешь?

– Да, утром вылет. – Он прожевал сухарь, отхлебнул из чашки.

Лена аккуратно сложила посуду в раковину, протерла стол кухонной тряпкой. Наполнила водой лейку и полила стоящие на подоконнике цветы. У одного их них осыпались листья, почти полностью оголив кривоватый ствол, покрытый сырыми наростами.

– Опять моя бегония приболела. А вроде бы поливала… – Она собрала с подоконника листья, бросила их в мусорное ведро и обернулась к мужу. – Саш, а тебе перед испытаниями самолета страшно?

– Сейчас нет уже, раньше немного боялся. Особенно когда после училища нас сразу на МиГи бросили.

– А сейчас почему не страшно? – Лена подошла к телевизору, сделала звук потише. Генсек продолжал говорить чуть ли не шепотом.

– Да привык, сколько уж налетал, Лен.

– Совсем-совсем не страшно? – не унималась жена.

– Ну, бывает иногда. Но редко уже.

– Это опыт, наверное, Саш?

– Может, и опыт, – ответил он, уже особо не вникая в суть разговора, и посмотрел на настенные часы с кукушкой.

Жена, заметив его взгляд, кивнула:

– Ты ложись уже, тебе ведь рано вставать. Заболталась я совсем, – и начала убирать остатки еды в холодильник.

– Да, пойду уже, Лен. Мне бы выспаться надо перед полетом.

– К Матвею зайди, хоть спокойной ночи скажи сыну! Скучает он по тебе…

– Конечно, зайду, – ответил муж и вышел из кухни, прикрыв за собой дверь.

Он шагал к голубоватому самолету по бетонным плитам взлетной полосы. Смола в швах между ними, нагретая утренним солнцем, издавала неприятный запах жженной резины. Несмотря на теплую погоду, на нем были кожаная летная куртка и зеленые штаны с синими тряпичными вставками на коленях. Тяжелый летный шлем бил по ноге.

Рядом с самолетом возилось несколько техников, готовивших его к испытаниям.

– Александр Матвеевич, все готово! – вылезая из-под машины, сказал один из них.

– Спасибо, Леш. Думаю, сегодня быстро управимся. – Он приподнял правую руку к виску, словно отдавая честь. Луч солнца осветил новую кожаную перчатку.

Александр Матвеевич поднялся по маленькой лесенке и неторопливо, по-хозяйски разместился в кабине нового истребителя, наблюдая за тем, как техники отходят от машины, словно муравьи от гусеницы, готовой вот-вот поползти.

Вскоре самолет был уже в воздухе, на нужной высоте.

– Первый-первый, набираем скорость, – раздался голос из наушников, – разгоняемся до двух тысяч, потом держим десять минут.

– Есть до двух тысяч, – сухо ответил он.

Самолет постепенно разогнался до двух тысяч километров в час. Прошло десять минут, и Александр связался с аэродромом:

– Земля-Земля, машина в норме. Идем дальше?

Из наушников послышался приглушенный голос:

– Меняйте эшелон. Поднимайтесь до двенадцати тысяч, будем разгонять до двух четыреста.

– Понял вас, Земля. Меняю эшелон.

Александр взял штурвал на себя, набирая высоту.

Небо вокруг было чистым и прозрачным. Лишь одинокие облака мелькали где-то далеко внизу.

Внезапно машина словно подпрыгнула, издав странный звук, похожий на скрежет метала. Перед лобовым стеклом возникла яркая вспышка, которая тут же стала удаляться по ходу направления полета, оставаясь на той же высоте. Александр на миг съежился, прищурил глаза, инстинктивно готовясь к очередному удару. Но его не последовало.

Непонятный объект отлетел метров на пятьдесят в сторону и словно завис на месте. С виду он был похож на маленькое солнце. Но если солнце все время стояло на месте, то этот неизвестный объект явно мог перемещаться со скоростью, существенно превышающей скорость самолета.

– Первый-первый, меняйте эшелон. Идем по программе, вы что там зависли? – донеслось из наушников.

Александр не сразу понял, кто это говорит. Он смотрел на объект, словно был им загипнотизирован. Страх схватил его за горло и не отпускал. Дышал Александр с трудом. За всю свою карьеру летчика-испытателя он не встречал ничего подобного.

– Земля-Земля, тут странное свечение… – Александр выдержал паузу, не зная, как лучше объяснить. – Объект, что ли, непонятной природы.

– Самолет? – донеслось из наушников.

– Нет, это шар.

– Первый, вы идете против солнца. Возможно, имеет место оптический эффект.

– Да нет. Солнце я вижу, но оно левее. Вы заметили что-нибудь на радарах?

– Нет, все чисто. Меняйте эшелон, первый.

– Вы не поняли, тут неопознанный летающий объект. Он на удалении, но периодически смещается.

В наушниках наступило молчание, словно «Земля» на время отключилась. Лишь иногда он слышал какой-то треск, но это были явно помехи.

Тем временем объект стал сбавлять скорость, приближаясь к самолету. Александр несколько раз сглотнул и почувствовал, как по виску прокатилась капелька пота. Казалось, объект уже был совсем рядом, нависая, словно гигантский апельсин, готовый своим краем коснуться носа самолета. Александр прикрыл глаза и попытался вспомнить слова хоть какой-нибудь молитвы, но лишь тихо прошептал:

– Господи, Господи, помоги… – На ум больше ничего не приходило.

Внезапно заговорила «Земля»:

– Первый-первый, сообщите размеры объекта.

– Метров пятнадцать – двадцать в диаметре. Он почти на носу.

– Скорость его движения?

Александр посмотрел на прибор показания скорости, но стрелка лежала на нуле, лишь иногда подрагивая.

– Какой-то сбой, Земля, – с трудом проговорил он, сглатывая слюну, – показания неверные. Видимо, я в зоне его поля. Он создает помехи – приборы не работают.

– Вы идете примерно две двести – две триста. Так?

– Да, примерно..

Объект постепенно начал вновь удаляться от самолета, набирая скорость. Отлетев метров на сто, остановился.

– Он отлетел, – прохрипел Александр и почувствовал, как онемели его пальцы, сдавившие ручку управления.

– Первый, держите его на прицеле. Продолжайте преследование.

– Есть продолжать преследование.

Александр вновь посмотрел на приборы. Все работало нормально. Скорость была в районе двух триста.

– Земля, приборы заработали. Самолет в норме.

– Преследуйте объект, первый. Мы сообщим, что делать дальше.

– Продолжаю преследование, Земля.

Голос в наушниках пропал, остался лишь знакомый убаюкивающий треск. Страх тоже постепенно начал сходить на нет: приборы работали верно, самолет был полностью под контролем.

А шар так и висел на небольшом удалении, но только, казалось, постепенно уменьшался в размерах.

Так прошло несколько минут. Шар становился все меньше. И только тут Александр понял, что объект вовсе не меняет размеры, а быстро удаляется от самолета.

– Земля, он уходит.

– Преследуйте, первый. Не отпускайте его.

Александр стал разгонять машину, но шар так и не приближался. Напротив, он удалялся с еще большей скоростью.

– Земля, я уже на пределе. На этой высоте больше не могу.

– Первый, набирайте скорость. Есть еще резерв. Внештатная ситуация. Разгоняйтесь до двух семисот.

«Хорошо хоть не дают приказ об атаке», – мелькнуло в голове.

– Есть, продолжаю преследование.

Однако теперь шар не только удалялся, но и стал смещаться вправо, словно напоследок решил облететь вокруг самолета. Александр понимал, что объект уходит и ему никогда его не догнать, даже если бы самолет мог лететь в два или даже в три раза быстрее, – шар все равно был гораздо мобильнее и маневреннее.

От сознания того, что через мгновение объект исчезнет из виду и никакая «Земля» не поможет его догнать, стало намного легче.

Александр понял, что все прошло, что контакт с этим объектом не закончился для него ничем плохим, что он выжил и сегодня вечером увидит жену и сына.

Через несколько секунд загадочный шар исчез, оставив после себя кристально чистый небосвод.

– Что вы там видели? – спросил гладко выбритый майор из органов.

– Неопознанный летающий объект, гораздо более маневренный, чем наши летные средства, – ответил Александр и внимательно оглядел собеседника. Тот был молод, худ, с заостренным подбородком и тонкой загорелой шеей. Форма майора отличалась от обычной летной. На плечах его красовались золотистые погоны с синей лентой посредине.

– Вы в этом уверены? – Майор протянул Александру лист бумаги и карандаш.

– Абсолютно.

– Может, показалось… Солнце все-таки яркое сегодня… – Майор глянул в сторону коренастого полковника с квадратной челюстью, стоявшего у стены. Тот неловко улыбнулся, словно чувствуя себя в чем-то виноватым. – Валерий Аркадьевич, могло вашему летчику померещиться?

Тот лишь пожал плечами и что-то невнятно промямлил.

– Валера, да вы же на радаре его видели! – привстал со стула Александр, чье лицо стало багровым и злым. – Что за цирк тут? И что это за тип такой?

– Тише-тише, Александр Матвеевич, успокойтесь! Меня зовут Федор Ильич, я майор КГБ. Специальный отдел. Так вы все-таки утверждаете, что видели объект? Нарисуйте его! – сменил тон майор, примирительно подняв перед собой ладони.

– Видел, я же сказал. – Александр взял в руки карандаш, начертил круг, заштриховал его и протянул листок майору.

– То есть как маленькое солнце? – хмыкнул тот, вытянув губы трубочкой.

– Примерно так, только движется с большой скоростью. И в разные стороны.

– Ясно… – Майор потупил взгляд и посмотрел на часы.

– Не верите? – рассердился Александр и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Да его на радарах видели. Валера, скажи. Чего молчишь?!

Коренастый полковник еще сильнее прижался к стене и развел руки в стороны. Квадратная челюсть его слегка опустилась, зрачки хаотично забегали.

– Я верю, Александр Матвеевич, верю. Только про сегодняшний случай вам лучше забыть. – Майор коснулся лба двумя пальцами и на мгновение прикрыл глаза. – Эта тема не для общественности. В общем, мой вам совет – забыть про объект и никому не рассказывать. Так будет лучше.

– Кому лучше? Да я, может быть, первый человек, который такое встретил! – Александр посмотрел по сторонам, словно пытаясь найти нужные слова. – Другую жизнь! Вот! А вы говорите – забыть!

– Не первый! Отнюдь не первый. – Майор скомкал лист с рисунком объекта и бросил его в ведро под столом. – В общем, я вам совет дал, а там уж сами решайте. Вам все равно никто не поверит.

– Да как же не поверят?! – Александр опять перевел взгляд на своего начальника. Но тот отрешенно смотрел в сторону, пытаясь не встречаться с подчиненным глазами. – На радарах же все есть! Как это не поверят?!

– Нет там ничего! – Майор собрал со стола свои бумаги и сложил их в сумку.

– Я буду жаловаться…

– Я дал вам совет, Александр Матвеевич… Вы человек неглупый. Все сами поймете. – Майор перекинул сумку через плечо и направился к выходу, по дороге зацепив локтем пузо полковника, но тот даже не шелохнулся.

– А как же люди? – глядя в спину майора, спросил Александр. – Они же должны знать правду?!

– Люди? – Майор остановился, обернулся в сторону Александра, какое-то время постоял, размышляя. – Люди, говорите? Да какая, черт возьми, разница? Ладно, прощайте!

Сказав это, майор вышел из кабинета, оставив дверь открытой, – Александр почувствовал, как в комнату ворвался свежий весенний воздух.

Дорога до Москвы занимала чуть больше часа, и электрички ходили часто.

Сразу после разговора с майором Александр направился к платформе, купив по дороге пачку «Явы» и коробок спичек. Но курить не стал – бросил пачку в сумку, а спички засунул в карман.

Запах его одеколона все еще витал в воздухе, придавая уверенности, и Александр твердо решил: люди должны знать правду! Должны понимать, что они во Вселенной не одни, что есть и другие миры! И если и слащавый майор, и перепуганный начальник не хотят того понять, это их собственные проблемы. Но он сам не побоится, донесет до людей правду, так как видел то, что, может быть, до него еще никто и никогда не видел! Ведь Александр точно знал – это не солнце, не оптический обман, а самый настоящий инопланетный корабль!

Он сидел в мягком велюровом кресле напротив тощего человека с пышными кудрявыми волосами, тронутыми сединой. Человек внимательно посмотрел на него сквозь толстые стекла очков в металлической оправе, нервно постучал длинными пальцами по столу и протянул руку:

– Лев Моисеевич, главный редактор журнала «Неочевидное и вероятное».

– Александр Матвеевич, летчик-испытатель Советской армии. – Александр привстал, пожал руку, почувствовав ладонью слабые пальцы редактора.

– Чем, собственно, обязан?

– Почитайте, я тут в электричке все написал. – Александр протянул тетрадный листок, исписанный мелким почерком. Неумелые рисунки просвечивали сквозь бумагу. Редактор мельком просмотрел текст.

– Понятно, – сказал он, возвращая листок. Александр обратил внимание на аккуратно подстриженные ногти собеседника, покрытые бесцветным лаком. – Вы встретили НЛО!

– Что, простите?

– Вы встретили во время испытаний неопознанный летающий объект.

– Именно, Лев Моисеевич, встретил! Ясно его видел и все описал.

– Понятно-понятно, а от нас чего хотите? – редактор скрестил руки в замок.

– Как чего? – удивился вопросу Александр. – Опубликовать. Людям рассказать.

– Это? – редактор кивнул на листок и немного нахмурился.

– Ну да.

Редактор встал, подошел к окну, открыл форточку и закурил. Кабинет вмиг наполнился табачным дымом. Александр, прикрыв ладонью рот и нос, чихнул.

– Простите, – редактор выбросил сигарету в форточку, – я забыл спросить.

– Курите, я отвык просто. Месяц уже не курю.

– Это правильно. – Лев Моисеевич достал из пачки новую сигарету, прикурил. – Так вот, Александр Матвеевич, я вам не советую публиковать этот рассказ.

– Почему? – опешил Александр, не ожидая такого поворота. – Тут же чистая правда. Я видел!

– Да-да, конечно. – Редактор замахал в воздухе рукой с сигаретой, словно дирижер. – Я вам верю. Но, видите ли, вы человек уважаемый, в своем роде известный. У вас есть репутация…

– В том-то и дело, Лев Моисеевич, в том-то и дело. Именно поэтому меня люди и послушают.

– А в нашем журнале… – Редактор сел за стол, достал пепельницу, стряхнул пепел. – Да и не только в нашем… В общем, все, что вы читаете про всякие необычные явления, про встречи с инопланетянами, про летающие объекты… Все это пишут не вполне психически здоровые люди. Если честно, то совсем нездоровые. То есть психи пишут.

– Неужели? – Александр прикусил нижнюю губу, пытаясь прийти в себя от услышанного. – Разве все это липа?

– Ну, почти. Я не исключаю, что есть и правдивые истории. Но, уверяю, их гораздо меньше процента.

– То есть вы как главный редактор отдаете себе отчет, что все, что выходит… Что вы обманываете людей?

– Поменьше пафоса, Александр Матвеевич. – Лев Моисеевич замахал перед собой руками, словно отгоняя муху. – Что вы как маленький, ей-богу.

– А как же люди?! – Александр медленно поднялся, взял в руки сумку, засунул в нее свой листок.

– Что, простите? – Редактор наклонился ближе, пытаясь расслышать летчика.

– А как же люди?

– Люди? – не понял редактор. – А что люди? Да какая, черт побери, разница!

Александр вышел из кабинета редактора не попрощавшись и прямиком направился на вокзал. По дороге купил торт «Птичье молоко» и через два часа был уже дома.

Вечером с женой и сыном они пили чай. Торт стоял в центре стола. Матвей, когда родители не видели, все норовил отломить от него кусочек чайной ложкой.

Лена достала из холодильника банку с малиновым вареньем и разложила по пиалам. Затем подошла к телевизору и включила его.

На экране появилась лысина генсека. Он рассказывал о перевыполнении плана по забою скотины. Взгляд генсека был уверенным и целеустремленным.

– Лен, выключи лучше, – скривился Александр, – и не включай больше.

– Ты чего это вдруг? Сам же каждый вечер смотришь, – удивилась жена.

– Да ну его. Торт вон лучше ешь. И Матвеем занимайся. – Александр провел ладонью по взъерошенным волосам сына. – У нас там что, двойка по русскому была?

– А как же новости, Саш? Для нас ведь стараются.

– Да уж, стараются… – ухмыльнулся он.

– Случилось что, Саш? – Жена взволнованно посмотрела на мужа.

– Да нет, нормально все. Ничего не случилось. Пейте чай и торт ешьте, сейчас я приду.

Он вышел на балкон, достал из кармана пачку «Явы», прикурил сигарету. В доме напротив во многих окнах горели телевизоры, и с каждого экрана генсек рассказывал о невероятно больших надоях молока…

Когда стрелка весов перевалила за сотню, я принял решение снова вернуться в спортзал. Нет, я и раньше туда ходил. Но частые разъезды и плотный рабочий график сделали эти походы крайне редкими. К тому же старшая дочь увлеклась выпечкой – не сказать, чтобы успешно, но когда вечером, после рабочего дня, в коридоре начинает пахнуть свежей выпечкой, а вы не ели с самого обеда… В общем, я не мог удержаться. Почти никогда. И стал толстеть – небыстро, но стабильно. Сначала я почувствовал это по ремню – он просто перестал застегиваться, и мне приходилось втягивать живот, чтобы язычок замка зашел в самую крайнюю дырку. Дальше – хуже. Я почувствовал, что до этого объемные немецкие рубашки словно уменьшились в размерах. Чего даже теоретически быть не могло, хотя я слышал, что если постирать рубашку плохим порошком, то…

– У нас отличный немецкий порошок! – поставила точку моя жена. – Ты просто много ешь!

Да я сам это знаю. То есть я вообще-то ем не так уж много, но когда нервничаю… А нервничаю я в последнее время каждый день. Работа такая. Руководящая. В общем, я набирал вес, что меня жутко расстраивало. Особенно когда я смотрелся в зеркало (в одежде, правда, пока еще было терпимо). И тогда я вспомнил про свой абонемент. Это была маленькая пластиковая карта черного цвета, похожая на кредитку. Только без денег. Я нашел ее в своей спортивной сумке, заброшенной под кровать. Какое-то время я смотрел на нее, разглядывая золотистые буквы, из которых складывалась моя фамилия. А потом швырнул обратно в сумку, оделся и вышел на улицу. В зале я был через десять минут.

На ресепшен стояла маленькая брюнеточка с широкими скулами и узкими глазами. Она тыкала пальцем в модный айфон, набирая сообщение. Ее юркие маленькие глазки следили за появляющимся текстом. Покрытые лаком ногти отражали свет тусклых коридорных ламп.

– Простите, – начал я, – можно проверить мой абонемент?

Я протянул ей карточку.

– Да, конечно. – Она приложила карточку к какому-то устройству, несколько раз щелкнула по кнопкам клавиатуры и, улыбнувшись, ответила: – Все хорошо, у вас еще три месяца.

– Спасибо, – выдохнул я, опасаясь, что придется оплатить год, прежде чем меня впустят в зал.

– Давно не были?

Возможно, она спросила это просто так, чтобы поддержать разговор. Но я почему-то подумал, что у ее вопроса была причина. А именно – мой лишний вес. Я подумал, что, увидев мой обвисший живот и прочие «прелести», девушка не выдержала и потому спросила. Вежливо, негромко, поскольку это была воспитанная, хорошая девушка. А на самом деле она хотела сказать: «Ну и свинья же ты!» Или что-то в этом роде.

– Да, давно. – Я оглядел ее тонкие, как у ребенка, плечи. Девушка была уж слишком миниатюрной.

– Может, вам с тренером позаниматься? – предложила она, вероятно, дав понять, что все очень плохо. От ее вопроса мне подурнело и захотелось сразу уйти из клуба. С трудом, но я удержался. Продышался и спросил:

– Я что, так безобразно выгляжу?! – И посмотрел на свой обвисший живот. Он был огромен и ужасен.

– Что вы, конечно, нет! Вы не так меня поняли, – начала оправдываться она. Не потому что ей стало меня жалко, просто она испугалась моей возможной жалобы администратору. Сейчас люди всего боятся. Особенно потерять работу.

– Вы можете говорить открыто, – подмигнул я. – Жирный, да?

Она уткнулась взглядом в клавиатуру, пытаясь не отвечать на этот прямой вопрос.

– Скажите, что думаете! Я – жирный? Так и скажите: мол, да, жирный! К тренеру тебе надо!

Хотя зачем я это спрашивал? Очевидно, что я жирный. Для этого достаточно было встать на весы или посмотреться в зеркало. Почему-то все жирные склонны думать, что они вовсе не жирные, а так – слегка полные. Вернее – боди-позитивные (как сейчас принято говорить). Вероятно, и я ждал опровержения своих мыслей. Думал, что она скажет: «Да вы не жирный, просто крупный мужчина! Мне такие нравятся!», или «Мужчина должен быть крупным!», или «Хорошего человека должно быть много». Или еще что-нибудь такое. Но она ничего не сказала, а продолжала что-то печатать, пытаясь не смотреть в мою сторону.

Надо заметить, что фитнес-тренеров я не люблю. Даже не знаю почему. Может быть, потому что я жирный, а они – нет. Подсознательно я их даже ненавижу. Но все это относится исключительно к мужчинам. Женщины же мне нравятся, особенно эти – фитоняшки! И тогда я решил: если и брать тренера, то только женщину. Причем красивую! Не успел я закончить свою мысль, как к моей миниатюрной собеседнице подошла ОНА. О боже! Я, конечно, многих видел, но таких вот, как она, – единицы. А в тот момент мне показалось, что и того меньше. Я сразу назвал ее Памелой (в честь Памелы Андерсон). Думаю, из-за фигуры.

Главным образом, из-за ее задницы. Хотя все остальное у моей Памелы тоже выглядело идеально. Кстати, она была блондинкой с длинными волнистыми волосами и пухлыми щечками. Почти как настоящая Памела.

– А вы не даете занятий? – спросил я ангельским голосом, глупо улыбаясь и подмигивая. Хотя, может, это был нервный тик. Девушка с ресепшен посмотрела на меня с отвращением. Видимо, женская конкуренция – штука очень серьезная.

– Да, конечно. – Памела тряхнула головой, смахнув на бок челку. Я сумел разглядеть несколько маленьких прыщиков на девичьем лбу. Видимо, и у Памелы имелись свои секреты.

– А сколько можно? – проговорил я заискивающим голосом, отчего сам себе был омерзителен, однако ничего не мог с собой поделать.

– Минимум пять! Но лучше десять! – И тут Памела отошла от стойки ресепшен, вероятно, чтобы я рассмотрел ее идеальное тело еще раз.

– Памела… – глупо проскулил я.

– Что? – удивленно спросила она, прищурив глаза.

– Извините, я хотел спросить, как вас зовут? – Мой голос стал обычным, и я почувствовал в себе прилив уверенности. Формы Памелы начинали терять свою власть надо мной.

– Ольга, – быстро представилась она, не придавая сказанному никакого значения. Словно мы не знакомились, словно можно было ответить: «Тренер номер 523». И тут же уточнила: – Так пять или десять?

– Пять, – почти простонал я, все еще находясь в ее власти.

Девушка на ресепшен снова потянулась за моей карточкой. Приложила ее к считывателю, и я попрощался с очередной десяткой.

– Когда начнем? – сухо спросила Ольга, посмотрев на свои модные часы, похожие на маленький телефон без кнопочек.

– Завтра, – ответил я.

Надо сказать, что если бы не формы Ольги, то заниматься с тренером я бы не стал, наверное, никогда. Только под дулом пистолета. Почти каждый раз, приходя в зал, я наблюдал, как мучаются несчастные люди, исполняя указания тренера. Бедные толстяки ползают по полу, словно гусеницы по гладкому столу, страшные женщины носят на плечах разнообразные штанги, приседая с ними и густо краснея, тощие мужички пытаются накачать несуществующие мускулы, разглядывая в своих айфонах фотки качков. Но все это бессмысленно. Абсолютно. Толстые так и остаются толстыми, страшные – страшными, а тощие – тощими. Только, пожалуй, тренеры выигрывают от этих прилюдных истязаний. Поэтому я знал, что, подписавшись на пресловутые пять занятий, просто выкинул десятку. Но мой внутренний, почти сорокалетний голос сказал мне: «Не в первый раз! Ты терял и больше. Гораздо! И вовсе не на спорт! А это все-таки здоровье!» И голос был прав. Я терял гораздо больше. И десятка, по сути, – не такая уж большая сумма, чтобы о ней горевать.

Я пришел в условленное время, утром. Была суббота, поэтому зал оказался почти пустым. Люди отсыпались после работы. А кто-то после пьянки. Памела была одета в темные лосины с сеточкой в районе боковых карманов. Ее волосы – убраны в стильный пучок. Футболка украшена надписью «Who if not you?!», что переводится как «Кто, если не ты?!» Продолжить эту фразу можно было как угодно. «Кто, если не ты, будет со мной?!» или «Кто, если не ты, изменит свое тело?!» Мне, конечно, больше нравился первый вариант. Но говорить об этом было слишком рано.

– Начнем? – спросила она и посмотрела на часы.

– Начнем, – ответил я, разминая запястья. Так, на всякий случай.

– Что вы, собственно, хотите от тренировок? – спросила она, непонятно откуда достав маленький блокнот и такую же маленькую ручку розового цвета.

– Сбросить жир! – твердо заявил я. Хотя на самом деле не знал, чего хотел. Наверное, я просто поддался порыву скрытого сексуального желания. Какого-то иррационального (а может, и рационального) импульса. Но теперь об этом говорить не имело смысла – я был тут, в зале, с Памелой. Нам предстояло заниматься спортом целый час.

– Лучше перекачать его в мышцы. Так будет эффективнее.

– В смысле?

– Мышцы потребляют больше энергии. Будете есть, но не поправляться. Хотя в результате вес даже немного увеличится.

– Но мне бы похудеть… – Я знал, что толстым надо худеть, а не качать мышцы. Иначе они превращаются в жирных качков, что вдвойне омерзительно.

– Вы просто перекачаете свой жир в мышцы. Будете красивым и фактурным!

Надо же, Памела хотела, чтобы я стал большим, накачанным и рельефным. Чтобы я не только не сбросил вес, но и набрал его.

– Конечно, ведь мышцы тяжелее жира! – сказала она.

– Понял, – согласился я. А что мне еще оставалось делать?

В общем, мы начали. Первое занятие посвящалось грудным мышцам и прессу. В моем случае – их полному отсутствию. Начали с грудных мышц. Вернее, со штанги. Памела почему-то считала, что для достижения результата надо сделать шесть подходов. Не четыре, не пять, а именно шесть! Хотя я и в лучшие времена не делал больше трех. Ну ладно, вру, четырех. Но это было несколько лет назад. А тут шесть. Как я и ожидал, после третьего подхода руки перестали меня слушаться. Они болтались словно две веревки. Я почти их не чувствовал.

– Надо шесть! – твердо заявила Памела. – Меньше не имеет смысла.

– Может, хватит? – взмолился я. – Я уже рук не чувствую.

– Ложись! – Она опустила штангу мне на грудь и стала приподнимать ее пальцами. – Давай, ты сможешь! Ты сильный!

Она подбадривала меня. А я смотрел на ее груди. Они болтались словно два колокола, едва не касаясь моего лица. Я почувствовал запах пота Памелы, и это придало мне сил. Я напрягся и поднял штангу, лишившись их остатков.

– Во! Другое дело! Второе дыхание открылось! – Она улыбалась. Впервые с момента нашего знакомства. А я? Я почувствовал, как по щеке сползает слезинка. Неужели я плакал?!

– Передохни пару минут! Можешь же, если захочешь. Сейчас пятый раз будем делать! – Она потерла ладони. Я посмотрел на ее пальцы и не увидел никаких украшений.

– Я рук не чувствую, – совершенно серьезно сообщил я, – они онемели. Я больше не могу.

– Ты мне и раньше говорил, но смог же. Так что давай, не филонь. Нам еще два подхода надо сделать! – И она что-то пометила в блокноте своей розовой ручкой.

Пятый раз, как и ожидалось, оказался намного тяжелее четвертого. Памела все также помогала мне, нагнувшись над штангой. Теперь ее огромный бюст напоминал мне холмы, по котором бегают горные животные и что-то кричат. Поучают или подстегивают меня. Казалось, я был в полусне. Я попытался коснуться этих самых холмов-грудей своим носом, напряг шею, потянулся к ним. Нет, я не испытывал сексуального желания, не желал Памелу, но я не мог больше терпеть. Я застонал…

– Фигня какая-то! – заявила Памела и поставила штангу на место. Я сел на скамейку, меня шатало.

– Хватит…

– Нет, нам еще один подход остался! Без него не в счет!

Шестой подход я не помню. Памела что-то кричала, я кряхтел, плакал, подвывал, умолял ее о чем-то. Пытался даже укусить за грудь. Не вышло.

– Ну все, теперь хватит! – с чувством победителя она сделала несколько отметок в блокноте.

– Я пойду. – Встав со скамейки, я побрел к раздевалке.

– Ну нет! Сейчас разводка гантелями! Иначе все не в счет.

Она взяла меня за руку и потянула к большому зеркалу, занимающему полстены. Рядом с зеркалом расположилась стойка с разными гантелями: от самых маленьких до реально тяжелых. Памела взяла средние.

– Начнем с них! Шесть подходов! Меньше не имеет смысла! – Она уложила меня на скамейку, дала в руки гантели. Я свел их над грудью и должен был медленно разводить в стороны.

Первая же попытка закончилась неудачей. Как только я начал выполнять упражнение, руки перестали слушаться, гантели заплясали в них, как сигарета в руках алкоголика, и, чтобы не уронить гантели себе на лицо, я просто бросил их в стороны.

– Ты что делаешь? – возмутилась Памела.

– Больше не могу, Оля… – Я назвал ее по имени. Впервые. Я хотел, чтобы она меня оставила в покое. А еще – чтобы она меня пожалела. Я взывал к ее человечности. К ее женственности.

– Можешь! – неумолимо заявила она. – Ты можешь! Я же вижу.

– Не могу!

– Можешь! Я помогу тебе.

И она помогла. Я лежал и смотрел на ее грудь, живот, я даже разглядел ее пупок с колечком. Наверное, это помогло мне не сойти с ума. В руках у меня были самые легкие гантели, по килограмму. Но я с трудом мог двигаться – Памела держала меня за руки и, как мне казалось, поднимала и опускала их сама. Ей важны были лишь шесть подходов.

– Еще! – говорила Памела.

– Хр… – хрипел я, – не могу…

– Ты можешь, давай!

На четвертом подходе мне стало плохо. Я сел у стены, посмотрел на свое бледное отражение в зеркале и закрыл глаза. Меня тошнило, кружилась голова, из глаз текли слезы. Пальцы были скрючены, словно у паралитика, и дрожали.

– Ладно, разводки пока хватит. Ее можно и поменьше в первый раз. Надо еще на тренажере добить.

Я повиновался. Я уже не говорил, не сопротивлялся. Молча встал, подошел к тренажеру для мышц груди и начал выполнять упражнение. Памела лишь меняла блины, убавляя вес. Вскоре там остался один. Она продолжала делать заметки в своем блокноте, ругала меня, периодически выкрикивая: «Фигня какая-то!» Все это длилось, пока я не сделал шесть подходов! Шесть! А я думал, что не сделаю ни одного. Видимо, у человека есть скрытый резерв сил, который он может потратить в самые тяжелые моменты своей жизни. Я где-то читал об этом.

– А теперь пресс! – Памела повела меня на маты.

Все, что происходило дальше, сложно описать словами. Я выяснил, что есть множество доселе не известных мне способов качать пресс. Впрочем, были и известные. Памела решила пройтись по всем. И сделать по шесть подходов! Пару раз я думал, что меня вырвет, один раз – с трудом не наделал в штаны и как-то даже уткнулся носом в живот Памелы, выполняя неизвестно какое по счету скручивание.

– Отпусти меня, Памела! – взмолился я. – Мне не надо от тебя ничего!

Я попытался встать, но упал на бок. В глазах было темно, хотя на улице сияло солнце.

– Какая Памела? – удивилась она. – Меня Олей зовут.

Я встал на четвереньки и пополз к выходу, как побитая собака. Только поджатого хвоста не хватало. Потом посмотрел на пол и увидел, как за мной тянется полоска пота.

– Прощай, Памела! – Я полз вперед, вход в раздевалку двоился в глазах, но я знал, что доползу. Я должен был. Памела-Ольга сказала, что я сильный. Что я могу! Мне надо было выжить.

Через несколько дней мне позвонила девушка с ресепшен фитнес-клуба и поинтересовалась, когда я приду на следующее занятие – второе из пяти. В этот раз у нее был хриплый голос. Видимо, она простудилась.

– Никогда! – твердо заявил я.

– А как же деньги? – удивилась она. – Мы вам не вернем!

– Не надо. Я дарю их Памеле. Это плата за мою минутную слабость.

– Какой Памеле?

– Ольге то есть.

– Вы чем-то недовольны?

– Доволен, всем! Спасибо!

– Хотите поговорить с Ольгой? Я могу дать вам ее телефон.

– Нет, не хочу.

– Уверены? Все-таки вы заплатили.

– И потому я больше не приду! Это мой выбор.

– Хм, странно. Может быть, еще разок попробуете?

– Прощайте, – я положил трубку.

Спустя несколько месяцев после этого случая я встретил Памелу в метро. Она ехала на соседнем эскалаторе, оживленно болтая с невысоким коренастым парнем. Она была также красива и, казалось, даже помолодела. Я почувствовал, как по телу пробежала легкая дрожь, а пальцы от напряжения начали сгибаться. Я отвернулся в сторону, чтобы не встретиться с ней взглядом. Я больше не хотел заниматься спортом… Никогда.

Он разглядывал витрину с выставленными в ряд тортами, почесывая усыпанную родинками лысину и покусывая губы. За витриной стояла тощая продавщица с длинной шеей и худыми, как у ребенка, руками. Выглядела она болезненно – часто чихала и куталась в махровый платок, накинутый на узкие плечи.

В магазине было жарко – кондиционер работал в четверть силы, лениво разгоняя сухой теплый воздух. Продавщица медленно перелистывала свежую «Комсомолку», испачканную жирными пятнами.

– Маш, он с черносливом любит! – Мужчина повернулся к жене и вытер платком губы.

– Возьми лучше «Прагу», Вить, или «Киевский», это тот, что с безе, – подтолкнула она мужа в плечо. – Отличный вариант. У нас в отделе все такой торт любят. И Любка, и Наташка, да и Светка тоже.

– Это замухрышка та? У которой три мужа было? – Виктор нагнулся к торту и внимательно оглядел его шоколадный верх, украшенный разноцветными башенками из крема.

– Она самая!

– На стрекозу похожа. Тощая, а глазища большие.

– Мужикам нравится, особенно когда очки свои модные наденет. – Жена, сцепив большой и указательный пальцы, изобразила круги.

– Мне нет. Кости одни. Ухватиться не за что. – Виктор почесал живот и приобнял жену за полные плечи.

– Так что бери «Киевский», ну или «Прагу», – не унималась жена.

– Да не, он с черносливом любит, я видел, как он его ест. – Виктор перевел взгляд в окно, за которым виднелась крыша новостройки с торчащими антеннами. – Ему тут Жорка из Ташкента целую сумку этого чернослива припер, так он неделю довольный ходил.

Жена, виляя крупными бедрами, прошлась до конца витрины, приложила к стеклу ладонь, оставляя пальцами разводы.

– А вот «Птичка» свежая, возьми, Вить, «Птичку». Не ошибешься.

– Да ну ее к черту, твою «Птичку». Зефир с шоколадом. Ничего интересного!

– Что значит интересного? Ты его есть собрался или что делать?

Виктор подошел к жене, постучал ей по лбу согнутым указательным пальцем. Та попятилась назад, глупо улыбаясь.

– Ну не будь ты дурой-то. Какие «Птички»? Я уже десять лет в обычных инженерах хожу. А мне до пенсии три года. Арсений Павлович на пять минут забежит, меня поздравить. Его Иваныч попросил, за долг невыплаченный. Знаешь, какой он у нас занятой? – Виктор посмотрел на продавщицу, та равнодушно перелистывала газету. – Мне порадовать его надо, понимаешь ты?

– Понимаю… – пролепетала жена.

– Вон Жорке старшего дали, а он на десять лет меня младше. И думаешь почему?

– Почему?

– Да из-за чернослива! А отчего еще? Порадовал он Арсения Павловича, так тот ему старшего! Вот и я порадую, тортиком этим.

Продавщица отложила газету и сняла с плеч платок.

– Вы брать-то будете что-нибудь?

– Нам с черносливом нужно, – ответил Виктор.

– Торт «Каро». Утренний, ручной работы. Тысяча рублей!

– А что так дорого? «Птичка» вон пятьсот! А этот тыщу! – возмутилась Мария, с каждой фразой повышая тон. Но, наткнувшись на грозный взгляд мужа, притихла и даже съежилась, опустив глаза на свои потертые серые туфли, купленные у подруги по дешевке.

– Так будете брать? – сухо спросила продавщица, открывая витрину. – Он один такой. Много не привозят. Ручная работа.

– Будем, будем! – засуетился Виктор. – Конечно. Это она так, по глупости своей.

Он снова злобно посмотрел на жену, после чего та окончательно сникла. Затем достал из заднего кармана джинсов помятую пятитысячную купюру и протянул продавщице. Та взяла деньги кончиками пальцев и вопросительно посмотрела на Виктора.

– И «Птичек» этих еще штук пять, – улыбнулся он. – Для коллег!

За столом в виде буквы «T» сидели наши, русские, и иностранцы, в большинстве своем англичане и поляки. Всем хотелось выпить, особенно нашим. Их растерянные, блуждающие взгляды, бледная кожа, дрожащие пальцы говорили о вчерашней бурной пьянке, а вернее – тяжелом прошедшем тимбилдинге. Начали, как всегда, с пива, другого пока не подавали. Крепкие напитки в таких случаях не положены. Я попросил вина, но официант мне отказал. Больше высовываться не следовало. К восьми вечера пиво почти закончилось.

«Пиво без водки…» – сказал кто-то из наших. Другие поддержали. На столе появилась первая бутылка неизвестной мне польской водки. Я решил уйти, не попрощавшись. Нет, я боялся вовсе не водки, а своего утреннего состояния после нее и тяжелого похмельного дня, полного испытаний. В общем, я решил уйти. Хотя это и стоило мне определенных усилий. И как выяснилось – поступил правильно.

На завтраке были почти все, кроме двух молодых сотрудников. Прошел слух, что эти два бойца гуляли с польскими лесбиянками и вернулись только под утро. Не пришли они и к началу презентации, которую вел худенький поляк среднего роста с бледным лицом. Самым выразительным в его внешности были пугающе красные глаза. Видимо, такой оказалась специфическая реакция на алкоголь. Но по сравнению с нашими поляк выглядел бодро и живо, хотя и выпил не меньше остальных. Сказывались его возраст и опыт. Все-таки он был представителем старшего поколения. Пусть даже и иностранного. Тут главное – выдержка. Внезапно справа я почувствовал тяжелый взгляд соседа, Матвея. Он вздыхал глубоко и как-то безнадежно.

– Ну, ты как? – спросил я и сразу понял неуместность своего вопроса.

– Ух… – тяжело выдохнул он. – Непросто… утром-то.

– Да уж, – поддержал его я, хотя чувствовал себя довольно свежим.

Всем было непросто. Кому-то больше, кому-то меньше. Лучше всех себя чувствовали те, кто не пил, хотя вчера им было грустно, а некоторым – одиноко. Но что поделать – те, кто веселился вчера, грустили сегодня. Такова жизнь и ее законы.

Красноглазый поляк недовольно посмотрел на меня, и я замолчал. Выдержав небольшую паузу, он продолжил свою презентацию.

Потом мы загрузились в автобус. Кто-то из наших дремал, кто-то смотрел в окно – и так до самого замка тевтонцев, к которому нас привезли. Большинству приехавших было плевать на этот замок. Они часто выходили на улицу, чтобы подышать воздухом. Один раз вышел и я. На выходе из замка курили два неявившихся на утреннюю презентацию сотрудника, Леша и Дима. Леша был маленьким, худым, темноволосым, с мелкими точеными чертами лица, Дима же – высоким и немного потерянным, с бакенбардами разной длины.

– Когда вы вернулись? – спросил я, больше, чтобы поддержать разговор.

– Утром, – нехотя сказал Дима и выпустил дым. Его спокойное лицо было болезненно бледным.

– Уж не курили бы… – предложил я, но ответа не получил. – Бледные оба.

Леша кивнул и опять затянулся.

На улице стал накрапывать дождь. Мы зашли обратно в замок.

Ближе к вечеру экскурсия закончилась, и мы переместились в ресторан, находившийся рядом. Это было небольшое домашнее заведение, которое содержала одна польская семья. В воздухе пахло уютом и наваристым куриным бульоном.

Все расселись, снова образовав две группы: русских и иностранцев. Мы общались на русском, они – на английском. Каждый говорил о своем.

Сначала принесли закуски – нарезку из разных видов мяса, затем первое блюдо – суп, разлитый в емкости, сделанные из хлебной горбушки. Потом появились пельмени в горшочках, приправленные сметаной. Но не было главного – выпивки. Все молча, не спеша, поедали то, что стояло на столе, и нехотя переглядывались. В конце принесли десерт – клубничное желе со сливками. Вдруг кто-то сказал:

– Они что, специально выпивку от нас прячут?

– Видать, вчера мы круто перебрали… Теперь не выносят, – поддержал его другой.

– Да уж… – протянул третий, – хоть в магазин беги.

Незаметно на столе появилась бутылка десертной наливки – желтой и мутноватой. Официант расставил маленькие стопки. Кто-то из наших разлил. Спешно чокнулись и выпили.

– Полегчало прям… – пронеслось в воздухе.

– Ну, между первой и второй… – сказал кто-то, разливая заново.

– Фу, дрянь какая, эта наливка, – прозвучал еще чей-то голос.

К моему удивлению, иностранцы тоже пили. Правда, не так интенсивно, как наши, – пропускали некоторые тосты. Со временем все наши захмелели. А иностранцы решили не продолжать. Поэтому бутылки с наливкой, сменяя друг друга, появлялись только на нашей части стола.

Внезапно один иностранец, англичанин, бросил вопрос в нашу сторону:

– А у вас в России всегда так пьют?

Все затихли. Переглянулись. Возникла пауза. Затем кто-то не выдержал и поинтересовался:

– Как это – так?

В этот раз переглянулись иностранцы.

– Ну так много… – пояснил англичанин.

Мне стало неприятно. Да и почти все наши смутились. В воздухе разлилась напряженность. Внезапно мрачный Леша, до этого тихо и медленно поедавший суп, оживился и сказал:

– Так у нас даже дети водку пьют!

– Что?! – почти хором спросили иностранцы.

– Да, дети водку пьют, – повторил Леша, подняв указательный палец вверх. – В Сибири, например.

– Как это? – еле слышно произнес англичанин, тот, что начал беседу. – Такое разве возможно?

– Еще как возможно, – вступил в разговор Дима. – Зимой в Сибири холодно. Садики и школы закрывают. Вот дети дома и сидят! – Он медленно отхлебнул из рюмки.

– И что?! – не понял англичанин.

– Да ничего, – повысил голос Дима. – Что им дома-то делать? Понятно – водку пить, чтобы не замерзнуть. Вот напьются этой самой водки и в лес бегут!

– Зачем? – едва слышно прошептал англичанин.

– Понятно зачем! С медведями играть!

Стало тихо. Кто-то, боясь нарушить эту тишину, осторожно поставил рюмку. Иностранцы больше вопросов не задавали. А на столе вскоре появилась очередная бутылка наливки…

За его спиной что-то застучало, покатилось. А после – упало на пол и разбилось. Саша повернулся на кресле, схватившись за подлокотники цепкими худыми пальцами. Испуганный взгляд его устремился в пространство коридора. Бледность лица выдавала страх даже в сумраке комнаты.

– С ними жестко надо, Сань! Они же уверенных любят. Дерзких! Что им такие тюфяки, как ты? – сказал молодой человек с крупными скулами и вмятым носом, покосившимся вправо. Из одной ноздри его торчало два переплетающихся волоска.

– А что это? – Саша кивнул в сторону ванной. – Разбилось что-то? А, Леш?

– Чего? – Алексей прищурился, посмотрел в сторону ванной, дверь в которую была приоткрыта. Оттуда доносился шум воды.

– Упало вроде что-то… А?

– Да бог с ним, потом уберу.

– А… ладно тогда.

– Я тебе про баб, в общем. Их, Сань, бояться не надо. Пусть они тебя боятся! – Он встал с кресла, подошел к тумбочке и разлил в стаканы виски.

– Да ладно, Леш, давай тему сменим. Что все про баб и про баб. Надоело уже, ей-богу!

Коренастый Алексей неспешно прошелся по комнате, словно думая о чем-то своем. Затем остановился возле окна, отодвинул указательным пальцем занавеску и посмотрел на улицу. На обочине, покрякивая, как дряхлый старик, стоял одинокий фонарь. Его мерцающий бледный свет отражался в глазах Алексея, делая их мистическими и загадочными. От этого Саше стало не по себе – он поежился и вдавил голову в плечи, словно пытаясь спрятаться в воротнике рубашки.

– У тебя глаза прям как у вампира? – не выдержал Саша, шаркнув ногой по паркету. – Стремные какие-то глаза!

– Чего? – Алексей повернулся вполоборота и протянул другу стакан с виски.

– Глаза у тебя страшные стали, мигают, как у вампира.

– Да это фонарь мигает, а не глаза. Лампочка, видать, скоро того… – Он кивнул на фонарь, и тот на мгновение перестал мигать.

– Понятно, но ты лучше сядь уже. Выпьем давай. А то ходишь и ходишь.

Алексей убрал палец, и занавеска вернулась на место – в номере снова стало сумрачно и уютно. Лишь настольная лампа освещала небольшую деревянную тумбочку, на которой стояла бутылка виски марки «Рэд Лейбл» и лежала открытая пачка сигарет «Винстон».

– Саш, а почему ты такой трусливый все-таки? – Алексей подошел к кровати, плюхнулся на ее край своим задом, смяв золотистое покрывало. Одна из подушек упала на пол.

– Да нормальный я. – Саша нервно глотнул из стакана.

– Нет, ненормальный. Боишься всего! Так же нельзя! – Алексей на мгновение задумался, потеребил кончик носа пальцем, из второй ноздри показался тонкий темный волосок. – А давай тост? За смелость! А? Как тебе?

– Ну ладно, давай, за смелость. – Саша вытянул вперед руку, чокаясь с другом.

Они выпили. Какое-то время молчали. Каждый думал о чем-то своем.

Внезапно Алексей вновь поднялся с кровати и, размахивая перед собой руками, словно дирижер, начал ходить по комнате. Старый паркет противно поскрипывал. Саша наблюдал за движениями рук друга. В сумраке ему казалось, что на одной руке пальцы Алексея короче, чем на другой. И их вовсе не пять, а четыре. Он прищурился, чтобы посчитать, но Алексей сжал ладонь в кулак, словно чувствуя на себе Сашин взгляд. Затем резко повернулся.

– Саш, а помнишь, Машка от тебя ушла?! Ну… когда мы в общаге-то жили? – Алексей подошел к тумбочке, взял пачку с сигаретами и губами вытащил одну из них. Из сигареты на пол посыпался табак. Алексей сдавил ее конец пальцами, скрутил в трубочку.

– Ну помню, дай мне тоже. – Саша ткнул пальцем в сторону пачки, достал из кармана маленькую зеленую зажигалку. На вид – дамскую.

– Так к кому она ушла? – Алексей растопырил пальцы левой руки и замахал ею в воздухе, от чего она стала похожа на веер.

– Не знаю! Да и какая разница? – прикурил Саша, сморщив лоб. – Ушла и ушла. Бог с ней!

– Это потому, что ты трус! Она ушла к тому уроду, Максу, у которого сиськи как у бабы. Парень с рожей такой… тупой, глупой. Не помнишь разве?

– Да помню я все. Давай уже тему сменим. – Саша стряхнул пепел в банку из-под колы, которая стояла на полу.

– Да хуйли сменим?! Чего сменим? Я, можно сказать, тебя вразумить хочу, мужиком сделать, а ты все сопротивляешься.

– Я такой с рождения, Леш. Меня лечить не надо. – Саша сделал серьезный глоток виски. Дотянулся до тумбочки, поставил стакан. – Все, с меня хватит, утром презентация. Мне в форме надо быть.

– Подумаешь, презентация, хуйня все это, опять ты ссышь. – Алексей выпил остатки виски и снова наполнил стакан. – Сколько ты уже таких презентаций сделал? Сотни? Или тысячи?

– Ты это, осторожнее, бутылка уже кончилась, хватит.

– Тебе надо быть фаталистом! Вот! Смириться со своей судьбой! И хуй с ним со всем.

Саша встал со стула, подняв наполненную окурками банку. Поболтал ею над ухом. Окурки зашуршали, наполнив номер монотонным звуком.

– Во накурили! – Он зашел в ванную комнату и швырнул банку в мусорную корзину. – Стакан разбился, как я и думал, весь пол в стекле. И воду ты не закрыл.

– Да хуй с ним, со стаканом этим! Давай тост последний?!

– Пойду я уже, Леш, мне выспаться надо. Много выпили, чувствую, скоро обратно польется.

Алексей с трудом поднялся с кровати, сделал пару шагов и стал падать, цепляясь за друга. Тот схватил его за плечи. Усадил на кровать. Поправил помятое покрывало. Поднял с пола пыльную подушку.

– Леш, да ты почти в говно, куда тебе еще пить-то?

– Ну нет, так я тебя не отпущу. Надо выпить за… – Алексей приподнял руку, растопырил ладонь, оглядывая свои пальцы, провел пятерней по волосам. – За этих блядь… за фаталистов! Вот!

Сказав это, он улегся на кровать, дотянулся до сумки, стоявшей под тумбочкой, и непонятно откуда вытащил бутылку джина.

– Ух, бля… откуда у тебя джин-то еще? – пошатываясь, спросил Саша.

– Запасы! Я же запасливый, Сань! – Алексей попытался открыть бутылку зубами, но прикусил губу. Кровь капнула на джинсы.

– Дай сюда! – Саша взял бутылку, открыл ее и разлил по стаканам. – Колы добавлю, а то не выпьем эту дрянь.

– Хорошо, до дна только! – пробурчал Алексей.

Саша добавил в стаканы колы. Она густо вспенилась и немного перелилась через край, сделав небольшую лужу на паркете.

– Ты, Сань, все-таки ссыкло! Не обижайся только, но просто ссыкло!

– Хватит уже, Леш, ну правда… я ведь действительно обидеться могу.

– Потому этот тост я с тобой чокаться не стану! – Алексей посмотрел, как пузырьки поднимаются со дна стакана и лопаются в воздухе. Провел тапком по паркету. Размазал кровь.

– Почему это? – опешил Саша.

– Пока ты не фаталист, а конченное ссыкло. – Алексей махнул рукой и выпил все до дна, рыгнул, выпустив газ. – Еще налей!

– Да хрен с тобой! Пей, сколько хочешь! Затрахал ты меня сегодня. – Саша наполнил стакан друга до краев. – Упейся хоть этой дрянью.

Он взял банку с окурками и пошел к выходу. Прикрыл за собой дверь, оставив маленький зазор. На всякий случай.

– Ссыкло ты, а не фаталист. Мы, фаталисты, ничего не боимся! – услышал он за спиной. – Нам все по хую!

– Спокойной ночи! – процедил сквозь зубы Саша и сгоряча махнул рукой в воздухе.

Придя в свой номер, он наспех почистил зубы, погасил в комнате свет и лег на кровать. Попытался уснуть, засунув одну подушку между ног и замотавшись тонким одеялом. Но сон не шел. Сказанное другом засело в голове и не желало выходить ни под каким предлогом. Да – он несмелый человек, думал Саша, но совсем не трус. Он многим это доказал, а главное – себе. Когда поступил в престижный университет, когда нашел хорошую работу, когда поднялся до руководителя департамента крупной компании. Разве многие это смогли? Нет, не многие. Тот же Лешка не смог – так и остался в «низах», гайки крутить. И если бы не Саша, то не поехал бы и в эту командировку. Конечно, Лешка напился, конечно, он пожалеет о сказанном и завтра будет извиняться, но ведь только завтра. А что сегодня? Испорченный вечер и бессонная ночь – вот что.

Саша ворочался на кровати, но сон уходил все дальше и дальше. Оставалось либо ждать спасительного забытья, а это могло продолжаться до утра, либо выпить снотворного, либо – еще одну дозу алкоголя. Таблеток, как назло, не оказалось, и он решил сбегать в бар отеля за последней на сегодня дозой виски.

Посетителей в баре никого не было. Щуплый бармен с большим кадыком и узкими азиатскими глазами мыл стаканы и даже не взглянул в сторону Саши. Тот сел за барную стойку, выложил на нее мобильник и, осмотрев ассортимент бутылок, сказал:

– «Джеймсон» с колой, порцию… – Подумал и тяжело выдохнул: – Двойную.

– Лед? – бармен слегка округлил глаза.

– Не надо. Я всегда пью без…

– Хорошо.

Бармен снял бутылку «Джеймсона» с барной стены, налил виски в стакан и протянул Саше. Затем отошел к раковине и продолжил мыть посуду. Саша сделал небольшой глоток – виски обожгло горло, сдавленное обидой. Захотелось запить его колой. Но не успел он попросить бармена налить ему колы, как почувствовал, что кто-то на него смотрит. Взгляд словно проникал сквозь внутренности, обжигая похлеще виски. Он повернулся – на него пялилась эффектная блондинка, в зеленой юбке и красных блестящих туфлях. На ее правой ноге, чуть выше щиколотки, мелькнула татуировка ящерицы. Почему-то с обрезанным хвостом. Блондинка улыбнулась и дотронулась краешком языка до губ, явно силиконовых.

– Не угостите девушку? – Она села рядом с Сашей, забросив одну ногу на другую.

Он прошелся взглядом вдоль ее ровных ног, остановился на тонких щиколотках. Такие всегда ему нравились.

– Ради бога. – Саша кивнул бармену.

Тот налил блондинке порцию «Джеймсона», бросил в стакан пару кубиков льда.

– Ты тут один? – Блондинка размешала трубочкой лед в стакане.

– Да. Был с другом, но тот меня оставил. Напился.

– Хм… нехороший друг. – Блондинка сделала мелкий глоток из стакана. Облизала губы.

– Фаталист, мать его.

– Что? – не поняла блондинка.

– Да ничего, это я так.

Блондинка слегка наклонилась к Саше, провела ногтем по тыльной стороне его ладони. Затем прошептала на ухо.

– А хочешь, я сегодня с тобой останусь?

– За деньги?

– Хм… за вознаграждение, – фыркнула она.

Ночь с проституткой никак не входила в планы Саши, особенно перед важной презентацией, до которой оставалось часов семь. А еще надо было выспаться и прийти в себя. Но, еще раз осмотрев непонятно откуда взявшуюся девицу, он вдруг спросил:

– Сколько?

– За час или… может быть, ночь? – лицо проститутки стало каким-то детским, отрешенным. Губы дернулись и скривились в неуместной улыбке.

– За час!

– Семь. – Она отвернулась, словно ей было неудобно говорить о деньгах.

Саша поспешно спрыгнул с высокого барного стула, ущипнул себя за подбородок, на несколько секунд погрузился в свои мысли, затем достал несколько купюр из заднего кармана джинсов и протянул их девушке.

– Вот деньги. Мне от тебя нужны только помада, презервативы, салфетки и мирамистин, если есть. Или что там у тебя?

– Хлоргексидин, – пожав плечами, пробубнила девушка.

– Один хрен. Давай его.

– И все? – Девушка, поспешно спрятав в сумочку деньги, протянула Саше то, что он хотел.

– Да. Ты можешь быть свободна.

Не успела она ответить, как Саша в несколько шагов преодолел расстояние до лифта и скрылся в нем. Вскоре двери лифта закрылись, оставив в баре удивленную проститутку и узкоглазого бармена, который возился с выручкой, накопившейся за день, раскладывая ее на барной стойке. Когда Саша приблизился к номеру Алексея, дверь так и была приоткрыта, образуя легкий зазор со стеной. Он потянул за ручку и тихо проскользнул внутрь. Алексей лежал на животе поперек кровати, похрапывая. Рядом с кроватью валялась пустая бутылка из-под джина.

Саша быстрым движением разорвал пачку с презервативами, достал несколько и, вытащив из упаковки, бросил в разные места. Один из презервативов оказался на ноге у друга, другой упал за кровать, несколько приземлилось на тумбочке. Затем он открыл пару презервативов и, порвав их у кончика, положил на покрывало. В последний презерватив Саша плюнул и бросил его на пол. После чего открыл помаду и, посмотрев в Интернете номер местного кожно-венерологического диспансера, намалевал его на стене. Ниже приписал: «Элла и Маша, с любовью». Вытащил у Алексея из кошелька все деньги, спрятал их в карман. Затем швырнул в мусорную корзину под столом помаду, поставил на тумбочку хлоргексидин и вышел из номера, захлопнув за собой дверь.

Утром Сашу разбудил телефон. Саша попытался спрятать мобильный под подушку, но звонки не прекращались. Телефон на мгновение умолкал, затем снова начинал трещать.

– Алло, – не выдержал он, нажав кнопку вызова.

– Саша, ты где? – Голос Алексея был иным. Не таким, как вчера. Он подрагивал, вытягивая отдельные буквы. От этого, казалось, Алексей, не говорит, а как-то подвывает. – Саша, ты у себя, дружище? А? Ты в номере?

– Алло, что стряслось. Ты чего так рано? – Саша посмотрел на часы. Было около шести. За окном светало.

– Сашка, тут такое. Пиздец просто!

– Что? Что случилось-то? – спросил Саша, протирая глаза.

– Да пиздец полный! Зайди, пожалуйста, я даже не знаю, как рассказать… – Алексей перешел на писк.

– Да что стряслось-то? Говори уже.

– Тут вся комната в гандонах!

– И что?

– В рваных гандонах! Вот что!

– Не понимаю? Как такое может быть? – Саша зевнул, открывая дверь в ванную. – Я когда уходил, ты один был. Спать ложился вроде.

– Бля, дружище, ну я влип по ходу. Тут вчера, видимо, Элла с Машкой заходили!

– А кто это? – притворно удивился Саша.

– Я что, знаю? Ну кто это может быть? Не ясно разве!

– А… понятно, я вчера двух шлюх в баре видел, когда догнаться пошел. Им, наверное, слили твой номер. Ну сам в курсе, как они делают.

– Ох, бля! Это же надо так влипнуть! Тут куча гандонов рваных!

– Ну, значит, ты этих телок подрючил хоть! Поздравляю, дружище, ты самец! Я в таком состоянии полный ноль.

– Сань, а Сань, зайди, пожалуйста, я тебя как друга прошу. Как брата… – Голос Алексея снова задрожал.

– Щас, пять минут. Зубы почищу и зайду.

Он появился в номере Алексея минут через пятнадцать. Тот сидел на кровати голый до пояса и отрешенно смотрел на номер, написанный на стене. Между пальцами правой руки торчал потухший бычок. Весь пол был засыпан окурками.

– Леш, да ты чего? Испугался, что ли? – Саша толкнул его в плечо, но Алексей, казалось, не обратил на друга никакого внимания. Он был в глубоком ступоре. По щекам текли слезы.

– Я же их без гандона, Саш… ты пойми – без гандона…

– Да ну и ладно, приключение зато какое. Будешь вспоминать потом, в старости-то.

– Если она будет… – Алексей шмыгнул носом, заплакал.

– Да что ты? Будет все у тебя. Пронесет, в таком состоянии хуй-то не стоит, фиг чего подцепишь. Они поэтому и рваные, что разодрали их все, пока надевали. Ты пьянющий был, когда я ушел.

– У меня, видимо, встал… – Алексей кивнул на презерватив, в который Саша плюнул перед уходом. – Видишь, кончил даже.

– Ух ты, и правда. Выходит ты их тут жарил будь здоров. А ты вообще ничего не помнишь?

– Не, это же просто конец. – Алексей наклонился, взял очередную сигарету, прикурил.

Саша ткнул пальцем в стену.

– Леш, смотри, они номер оставили и имена. Это чтобы ты не боялся, позвонить мог. Денег-то много им отвалил?

– Все, что были…

– Вот сучки. Ну хоть номер оставили. Ты позвони позже, пусть проснутся только.

– Думаешь?

– Да уверен, я щас на презентацию, потом отзвонюсь тебе. Ты это… только не падай духом. Обойдется.

– САША, Санечка, это же… бля… ну пиздец просто. Как же я так? А?

– Да всякое бывает, Леш. Ну нарвался на блядей, ну обули, чего убиваться-то так?

– Да хуй с ними, с деньгами, но я же этих шлюх без гандона… это же СПИД можно цепануть или гепатит…

– Ну щас уже лечат и то, и то, так что ты не расстраивайся. – Саша потрепал друга по всклокоченным волосам. – Умойся, в себя приди.

– Саш, а СПИД правда лечат, да? Думаешь, можно вылечить, если вдруг?

– Ну я передачу смотрел. Щас уже все лечат. Таблетки только приходится пить всю жизнь.

– Ух, блядь! – Алексей сжал руки в кулаки и застучал ими по кровати.

– Да ладно тебе – вылечат. Не ссы.

– Ага, не ссы! Я бы на тебя посмотрел. Не ссы… Кому подыхать охота? Особенно, когда тебе и тридцати нет?

– Ладно, ты позвони им попозже, я пока к заказчику сгоняю.

– Да, Сань, давай. Денег только мне одолжи, а то раздели суки, ничего не осталось.

Саша достал из кармана бумажник, отсчитал несколько тысяч, протянул их другу. Тот жадно выхватил деньги и сунул в карман рубашки.

– Спасибо, Сань, я того… пивка щас возьму в баре, а то нехорошо мне. Боязно как-то… – Он весь сжался. Лицо напряглось, губы превратились в тонкую ровную полоску.

– Осторожней только…

– Да я так, опохмелиться…

– Не увлекайся.

Саша вышел из номера, спустился на ресепшн, вызвал такси. Всю дорогу он думал о своем поступке: может, зря он это все затеял, довел друга до такого жалкого, потерянного состояния. Он, конечно, знал, что Леша напугается, но не ожидал, что до такой степени. Поразмышляв на эту тему, Саша все-таки решил, что все было не зря. Пусть Лешка покажет, какой он фаталист на самом деле, пусть покажет, что ничего не боится и даже смерть ему нипочем. И тогда они будут квиты за вчерашний вечер.

За окном мелькали редкие кусты и фонарные столбы, навевая дрему. Он облокотился на ветровое стекло и через несколько минут заснул. Через час приехал в офис заказчика.

Когда он закончил презентацию, то, взглянув на телефон, увидел несколько десятков пропущенных звонков – все от Алексея. Саша зашел в туалет, нажал кнопку вызова. На экране появился номер Алексея. Через мгновение сбивчивый нездоровый голос прохрипел:

– Ты представляешь, эти суки мне номер диспансера оставили. Вот бляди!

– Зачем? – Саша на ходу запихнул в сумку ежедневник. Поправил рукой вьющиеся волосы.

– Ну как зачем? Типа проверься! Типа ты уже подцепил, парень!

– Ух ты, веселые бабы. С чувством юмора. Может, они какие-нибудь… – Алексей подумал, стоит ли это говорить, и все-таки решился: – Ну, секс-террористки, что ли?

– То есть? – простонал Алексей.

– Ну заражают специально! От обиды за то, что их заразил кто-то… я в газете читал. Там одна медсестра человек тридцать…

– Ух, блядь, я тоже об этом подумал. Нормальная шлюха разве оставит телефон диспансера? – перебил его Алексей.

– Нет, конечно, свой только может.

– Точно, секс-террористки, мать их! – Алексей закатился нездоровым смехом. – Заразили меня, суки!

– Ну, пронесет, может, еще… там не так просто все.

– Не пронесет. В общем, так, я тут почитал. Через несколько дней пойду сдам анализы, хотя надо неделю выждать… – Он снова засмеялся невпопад. – Но я и через неделю сдам. А вообще надо еще через три… я пока тут останусь, комнату в городе сниму. Ты мне денег скинь на карту. На жратву там… на комнату.

– Да ладно тебе, домой полетели. Там проверишься. Какая разница?

– Не-е, какое домой? Жена меня сразу расколет! – И снова странный нездоровый смех. Алексей, явно, был не в себе.

– Ладно, скину. Я в аэропорт тогда поеду. Рейс скоро.

– А ты утром говорил, что этот СПИД лечится? Да?

– Лечится вроде, по телеку говорили.

– Ладно, друг, хорошего полета! Я тебе еще вечером наберу, попробую тут в городе этих сучек найти.

– Все обойдется. Не бойся так. – И Саша отключил телефон.

Чувствовал он себя паршиво. Ему и в голову не приходило, что Лешка может так испугаться. Думал проучить его немного, а потом признаться во всем. Но как-то не вышло. Как-то стало уже неуместно. У Лешки были такие глаза, что, казалось, если он узнает, что все это розыгрыш, то просто убьет Сашу или изметелит до полусмерти. Бешеные и нездоровые глаза были у Алексея. И Саша уже больше побаивался за себя, чем за друга.

Приехав в аэропорт, он прошел все проверки и поднялся на второй этаж. В углу увидел маленький ресторанчик. В нем было немноголюдно, но все столики оказались заняты. Он зашел внутрь, оплатил кружку пива и устроился за ближайшим столиком. Напротив сидел пожилой мужчина с острой седой бородкой и татуировками в виде черепов на пальцах, который со смаком угощался водкой, запивая ее пивом. Рядом с ним стояла тарелка с грибами. Незнакомец подцепил вилкой опенок, внимательно оглядел Сашу и, протянув рюмку вперед, услужливо наклонился.

– Ваше здоровье, – сказал мужчина.

– И ваше. – Саша чокнулся с ним своей кружкой. Отпил пива.

– Давно в наших краях? – поинтересовался мужчина.

– Да нет, пару дней всего.

– Домой, в Москву?

– Да.

Мужчина налил себе водки из графина. Подвинул тарелку с грибами к центру стола. Наколол опенок.

– Угощайтесь, – кивнул он на тарелку. – Можете и водочки, если хотите. Мне хватит уже.

– Спасибо, я пиво.

– Как скажете. С вас тост, молодой человек. – Мужчина почесал свой подбородок, словно вылавливал из бороды блох.

– Давайте за… фаталистов!

– Это за тех, кто ничего не боится? – удивился мужчина.

– Да, за них самых. За тех, кто ничего не боится.

Они чокнулись, выпили.

– А разве такие бывают?

– Наверное, – безучастно ответил Саша и посмотрел в окно. Там на взлетную полосу выруливал самолет.

– Да выдумки все это. – Мужчина снова налил себе водки. – Будете?

– Если только чуть-чуть.

Перед Сашей тут же появился маленькая рюмка с прозрачной жидкостью, с готовностью поставленная перед ним его новым знакомцем.

Саша достал из кармана телефон и увидел, что Алексей звонил больше десяти раз. Посмотрев какое-то время на зеленоватый экранчик, он отключил мобильный, взял рюмку с водкой и выпил ее без тоста. В этот момент самолет оторвался от взлетной полосы.

– Ну когда он уже стратегию принесет? – крикнул Сергей Иванович, грохнув мясистым кулаком по столу так, что испуганная муха отлетела в сторону, едва не ударившись о стену. – Просили же к утру подготовить! А он что? Тьфу!

В кабинет вбежала низенькая полноватая секретарша в ярких янтарных сережках, похожих на огромные капли застывшего меда. Положила на стол начальника папку с бумагами, предварительно развязав ее. Сергей Иванович открыл ящик стола, достал любимую ручку с серебряным пером, купленную в Швейцарии, и принялся не спеша подписывать документы. Этот процесс в своей работе он любил больше всего. Чувствовал в нем что-то особенно директорское, а посему – важное. Требующее индивидуального подхода. Он даже подпись свою изменил после того, как стал директором, – сделал ее размашистой, волнистой, растянутой по диагонали. Купил в Швейцарии специальную ручку для подписей, потратив на нее немалую сумму денег.

Секретарша сделала шаг назад, выпрямилась в струнку и застыла в ожидании, словно солдат, который ждет пересменки на посту. Сергей Иванович подписывал документы медленно, обстоятельно, едва слышно комментируя свои действия. Главным образом, для себя. Это была его мантра, его медитация.

– Маргарита Павловна, Максимов не принес вам стратегию? – Он откинулся на стуле, швырнув ручку на стол и закинув руки за голову. В кабинете запахло кислым потом немолодого человека.

– Нет, Сергей Иванович, с утра всем отделом слайды готовят, но еще не закончили, по всей видимости, – ответила помощница тонким поставленным голосом, делая равные паузы между словами.

– Я же просил до обеда! – разозлился начальник. – Как человека просил! Зачем мы держим целый отдел маркетологов?! А?

– Они стратегию вам готовят! – отчеканила помощница, выгнув шею и запрокинув голову сильнее, чем надо. На мгновение начальнику показалось, что голова у Маргариты Павловны отвалится и закатится под его стол, словно футбольный мяч.

– Именно! Стратегию! Это же важно! – Сергей Иванович вышел из-за стола и принялся ходить по кабинету, размахивая полными руками. В это время он очень напоминал важного, напыщенного индюка. Маргарита Павловна прикрыла глаза и плотно сжала тонкие губы.

– Вы абсолютно правы, Сергей Иванович, – немного помолчав, тихо произнесла она. Но шефа уже, как говорится, понесло.

– Ведь существует даже план развития человека. – Он махал перед собой растопыренной увесистой пятерней. – Даже тут все планировать надо. А это – огромное машиностроительное предприятие! Огромное!

– Они стараются, – шмыгнула носом помощница. – Бекмамбетов с Устюговым вчера после двенадцати ушли, а Никифорова и вовсе на работе осталась ночевать.

– Знаю я, чего она тут осталась! – Сергей Иванович присел, развел руки в стороны и замотал головой, как болванчик. – Дружок у нее тут в охране. Того они!

– Да что вы! – Маргарита Павловна схватилась за сердце. – Ирина Петровна порядочная женщина. Мать двоих детей. А муж у нее тракторист. На свиноферме работает. Не пьет, кстати, – зачем-то добавила она.

– Да хрен с ним! Лучше бы пил! – отмахнулся начальник.

Сергей Иванович подошел к высокому дубовому шкафу, стоявшему у окна. Открыл стеклянную створку, достал пузатую бутылку «Хеннеси» и маленькую коньячную рюмку.

– Доведете вы меня! – прохрипел он, наполняя ее вязкой коричневой жидкостью.

– Сергей Иванович, – виновато простонала помощница, – все стараются же!

– Старайтесь лучше! – Он махом выпил рюмку и вытер губы рукавом рубашки. Затем хлопнул по столу ладонью. Маргарита Павловна от неожиданности дернулась к двери, но сразу же остановилась. Посмотрела на свою обветшалую обувь, купленную пять лет назад на местном рынке у кавказца на распродаже. За день до этого начальник выдал ей премию, воспоминания о которой до сих пор вызывали у Маргариты Павловны самые теплые чувства.

– Вы мне отель, кстати, забронировали? – Глаза Сергея Ивановича забегали по поверхности стола, седая шевелюра вздыбилась, а без того огромный живот, казалось, увеличился в размерах, растянув рубашку в области пупка.

– Давно еще. На Васильевском, как обычно, – отчиталась Маргарита Павловна, двигаясь к выходу маленькими шажками.

– Что значит – как обычно? – Начальник втянул голову в плечи. От этого его короткая бычья шея и вовсе пропала, как если бы голову Сергея Ивановича плотно приклеили к массивному телу, вдавив в него сильнее, чем нужно.

– Ну вы же всегда там… У нас рядом филиал. Я просто подумала…

– Думаю тут я! – Он снова потянулся к бутылке, зацепил ее пальцами за горлышко. – А вы исполняете! Хочу на Невском.

В центре. Что-нибудь солидное. Кто я – генеральный директор или фитюлька какая-то?

– Конечно, Сергей Иванович, конечно, все перебронируем. Я мигом.

– Мне все-таки поработать еще вечером надо будет. Посмотреть стратегию, которую Максимов, мать его, никак не принесет. – Он не спеша встал. Подошел к окну. Мимо пронеслась дорогая иномарка, модель которой Сергей Иванович так и не определил. – Мне же завтра надо рассказать ее коллегам питерским. Мы тут запрягаем, а они везут. Мы голова, а они – руки.

– Там только тарифы на Невском…

– Плевать мне на тарифы! Я заработал! – Его индюшачий подбородок несколько раз дернулся. – Всю жизнь генеральным отпахал, а вы мне про тарифы! Пусть другие о них думают!

– Да-да, я поняла… – Маргарита Павловна спиной открыла дверь кабинета, глупо кланяясь. – Все сделаю сейчас.

– И Максимова ко мне вызовите! – Сергей Иванович плюхнулся на стул увесистым задом, так что тот заскрипел под тяжестью руководителя, едва не сломавшись.

В кабинет зашел худощавый молодой человек с торчащим кадыком и маленькими глазками. В руках у него была пухлая стопка бумаг. Несколько листов, загнувшись, вот-вот готовы были упасть на пол. В форточку дунул ветер, и мужчина, спотыкаясь, прижал стопку к себе. Один из листов все-таки выпал, залетев руководителю под стол. Сергей Иванович привстал, проводил падающий лист заинтересованным взглядом.

– Максимов? Что это? – Сергей Иванович кивнул на стопку бумаг, прекрасно понимая, что принес ему Максимов.

– Стратегия, – промямлил мужчина, повернув голову в сторону шкафа у стены, словно руководитель сидел где-то там. Он явно не хотел встречаться взглядом с Сергеем Ивановичем.

– Надеюсь, она не такая же мятая и корявая, как твоя стопка листов. Ты бы лучше на туалетной бумаге распечатал! – Сергей Иванович резко встал из-за стола, прошелся рядом с мужчиной, вырвав принесенные листы из его рук.

– Я перепечатаю! – взвизгнул Максимов. – Там принтер просто…

– Все у вас просто! Все у вас просто! – забормотал Сергей Иванович. – Видимо, у меня только все сложно!

Сергей Иванович подхватил лежащий под столом кожаный портфель. Поставил его на кресло и начал засовывать туда листы. Его массивные ладони мяли бумагу, пытаясь уместить ее внутри портфеля. За дверью кабинета, прижавшись ухом к двери, стояла напуганная Маргарита Павловна. Ее бледное лицо почти сливалось со свежеокрашенной стеной.

– Я в поезде посмотрю! – Сергей Иванович ловко приподнял портфель и потряс им в воздухе. – Позвоню, если что.

– Конечно. – Максимов скрестил ладони в районе паха, словно готовясь к пробитию штрафного.

– Ты нам на сколько посчитал? – Сергей Иванович наклонился к Максимову, едва не коснувшись его макушки сальными губами. Тот почувствовал свежий запах коньяка.

– На три года, – замялся Максимов.

– Как на три? Я же на пять просил?! – Начальник выпучил глаза и стал похож на водолаза, которому перекрыли воздух.

– Сергей Иванович… – Голос Максимова задрожал, а кадык начал ходить, как игла швейной машинки. – Вы же нам времени только неделю дали. А пять лет просчитать – месяц надо!

– Ладно, хрен с вами. Я вас просил стратегию подготовить, а вы мне тактику сделали. Приеду – разберусь. – Он направился к выходу из кабинета, стуча каблуками новых рыжих туфель, купленных в Австрии неделю назад. Напуганная помощница отскочила от двери, подбежала к своему столу, схватила лейку и судорожно принялась поливать цветы, не замечая, что льет воду мимо, на подоконник.

Перед входной дверью Сергей Иванович остановился и, повернувшись к Максимову, сказал:

– Я тебе эту тактику еще припомню! Годовой премии сразу лишаю, а по поводу выговора в поезде подумаю. Так начальника подставлять!..

– Извините, – заблеял испуганный маркетолог.

Как обычно, Сергей Иванович ехал в СВ и, как обычно, пил коньяк. Напротив него никого не было, поэтому он, скинув ботинки, вытянул отекшие ноги, положив их на соседнюю полку. За окном уже становилось сумрачно, и от этого тянуло в сон. Сергей Иванович подцепил вилкой грубо нарезанный лимон, макнул его в пиалку с сахаром и сунул в рот. Нехотя разжевал. За дверью купе пробежала какая-то девушка, шумно смеясь и хвастаясь новой сумкой.

«Подарок, – мелькнуло в голове у Сергея Ивановича, – я забыл купить ей подарок».

Вспомнив про это, он сразу же достал телефон из кармана помятых брюк, нашел нужный номер и нажал кнопку вызова. На том конце ответил молодой женский голос:

– Ты уже приехал?

– Нет, я же утром, Маш. – Сергей Иванович нервно протер лоб тыльной стороной ладони.

– А, я напутала. Думала, ты уже… – Девушка зачмокала, продолжая говорить: – Чем займемся завтра?

– Солнце, мне надо бы в офис заехать. Я там должен стратегию по развитию региона представить… – Он на мгновение задумался, услышав, как тяжело дышит Маша. – Хотя…

– Я думала к тебе утром приехать! – отрезала она. – Пока ты свеженький.

– Может, позже?

– Нет, позже я не могу. Мне с Мариной надо вечером на одном мероприятии быть. Там Лева Белый гулянку закатывает.

Кто такой Лева Белый, Сергей Иванович, конечно же, не знал. Да и не хотел знать. Ужасно несправедливым казалось то, что Маша идет на какую-то гулянку и Сергею Ивановичу придется коротать время одному. А ведь он так готовился к этой встрече, так желал ее. Даже к доктору специальному сходил, подлечил потенцию, чтобы на сей раз все получилось как надо. Все-таки разница в возрасте в двадцать лет налагала на него особые требования. И оплошать он не мог.

– Ладно, утром так утром! – выпалил Сергей Иванович и засмеялся. Маша же молча дышала в трубку. – Что-нибудь придумаю с этой стратегией! Не зря же я нам и отель в центре Невского забронировал.

– Когда приезжать? – все так же сухо спросила Маша, словно говорила не о романтической встрече, а о походе к врачу.

– К девяти, милая. Я уже позавтракаю и буду готов. – Он выдержал паузу и добавил: – На все сто!

– Хорошо. К девяти буду у тебя. Скинь только адрес отеля.

– Конечно. Вышлю все, милая! – Сергей Иванович заерзал на сиденье, почувствовав, как вспотело его полное тело. – Можем, кстати, и в Эрмитаж сходить завтра. Время у меня будет. Все равно этот придурок, Максимов, вместо стратегии только тактику рассчитал! – Сергей Иванович опять неуместно засмеялся. Но сразу же замолчал.

– Хорошо, завтра буду у тебя. Пока! – И она отключила телефон.

В наступившей тишине Сергею Ивановичу стало тошно, он плеснул себе в рюмку коньяку и сразу же его выпил. Затем завалился на постель и начал вспоминать последнюю встречу с Машей. От нахлынувших воспоминаний он весь сжался и застонал, посасывая большой палец на руке, словно младенец. Внезапно раздался телефонный звонок. Сергей Иванович вскочил, протирая сонные глаза, нажал кнопку вызова.

– Алло? – взволнованно произнес он.

– Я забыла сказать: теперь встреча дороже будет, – без всяких предисловий сообщила Маша.

– А чего так?

– Мы же от доллара работали. А сейчас девальвация…

– Логично. Но вроде бы мы в России живем? – От волнения Сергей Иванович тяжело задышал, прикидывая, хватит ли денег на карте.

– Вот именно – поэтому! – поставила точку молодая и крайне желанная подруга.

– Без проблем, – Сергей Иванович замотал головой, глупо улыбаясь. – Без проблем, – несколько раз повторил он в трубку, хотя оттуда уже раздавались гудки.

Маша сунула телефон в сумочку, которую ей подарил Сергей Иванович в прошлый раз. Покрутилась перед зеркалом, разглядывая свои упругие загорелые бедра. А после – пошла на кухню, где ее подруга Марина, жгучая брюнетка, с кем-то переписывалась, сидя за новым ноутбуком, купленным опять же на деньги Сергея Ивановича.

– Марин, а ты знаешь, чем стратегия от тактики отличается? – вяло спросила Маша, снимая чашку с кухонной полки.

– Ага… – Подруга что-то напряженно печатала на компьютере, пытаясь охмурить очередного престарелого клиента.

– Пердун сегодняшний из Москвы говорил что-то про это. – Маша налила себе зеленого чая, сделала медленный глоток, вытянув губы в трубочку.

– К которому ты завтра едешь? – не отрывая глаз от компьютера, спросила Марина.

– Ага. – Маша аж поморщилась, вспомнив дряблую кожу Сергея Ивановича. – Объяснишь?

– Ну смотри: то, что ты ему двойной тариф зарядила, и доверчивый папик проглотил, – это тактика. – Марина дотянулась до пиалки с конфетами, развернула одну и бросила в рот, громко зачавкав. – Которой хватит лишь нам двоим на Турцию.

– А стратегия?

– А стратегия… – Марина наконец-то оторвала взгляд от компьютера, посмотрела в сторону окна, задумавшись. – А стратегия, моя дорогая, это когда ты своего старикашку на жилье раскрутить сможешь…

– Думаешь, выйдет? – Маша села рядом с подругой, положив голову ей на плечо.

– Надо поработать над этим, – серьезно ответила Марина и снова принялась что-то печатать.

Ночью Максимов так и не смог заснуть – чувство вины угнетало его. Он еще ни разу так сильно не подводил начальника. Молодая жена несколько раз пила с ним чай, подсыпая в чашку мужа побольше сахара. За окном было уже совсем темно. И только лишь одинокие звезды продолжали светить, не позволяя небу окончательно стать бездной.

– Стратегия и тактика – это же разные вещи! – Максимов тряс пятерней перед лицом жены. – Это все знают. Как Сергей Иванович завтра выкручиваться будет?

Затем он вставал и нервно ходил по кухне, что-то бубня себе под нос. Сергей Иванович сладко спал, выпив всю бутылку коньяка, а Маша с Мариной смотрели цены на двушки в том районе Питера, где они жили, обнимали друг друга за тонкие плечи и молча мечтали о новом жилье, которое теперь казалось таким возможным. Ведь у них появилась стратегия…