На что люди готовы, чтобы выжить? И как нас меняет время? Можно ли сохранить в душе свет, если мир вынуждает тебя принимать тьму? Никто не способен ответить на эти вопросы, пока его путь не пройден. Так пусть он начнётся.
Казалось бы, вытянула счастливый билет — получила дар, причём настолько уникальный, что впору тебе завидовать. Вот только чему? Ведь ты не можешь им управлять. А пока пытаешься совладать со своей силой и не сойти с ума, кто-то уже решает, как тебя можно использовать. И хочется понять одно — это ты управляешь даром, или он управляет тобой?
Часть 1. Академия
Пролог
Старая заброшенная церковь как нельзя лучше подходила для расчётов. Уединение, мягкий свет сквозь пыльное витражное окно, тишина и много свободного места. Раздражало лишь то, что кровь начала подсыхать, портила рисунок и мешала работе. Мужчина нахмурился, и тело, которым он завладел ради возможности появиться в закрытом мире, выдало в ответ на его движение какую-то нелепую, до ужаса комичную гримасу. Парень был своего рода подарком судьбы: таких сильных медиумов рождалось не больше десятка в столетие. И этого не хватало, учитывая то, как быстро они выходи́ли из строя… не без помощи местной полиции и нервных срывов, разумеется — слабая человеческая психика редко переносила необходимое количество убийств.
Но как же раздражали его странные повадки и ужимки, которые волей-неволей проявлялись из-за несовершенства их связи. Как и гардероб, состоящий из шипованных браслетов, грубых рваных брюк и растянутых маек. Впрочем, ничто не могло отвлечь
— Портал… — прошептал он с улыбкой, вновь вырисовывая кровавые символы на полу. Пальцы липли к потёртому дереву, оставляя чуть рваные полосы. Даже сейчас, когда не получалось дописать слова полностью, итог выходил весьма однозначным: один из его экспериментов в Мериоте увенчался успехом.
Девушка была ещё совсем юной, до омерзения невинной — сказывалось ущербное человеческое воспитание. Но, как бы это ни было удивительно, силы на обучение тратить практически не придётся. Так, слегка направить, подтолкнуть к верным выводам, да не дать узнать о её существовании главе местной гильдии магии… остальное сделает окружение Тиниары. Люди часто ломают тех, кем не могут управлять, а дар малышки слишком специфичен для того мира.
Лишь перепроверив свои расчёты на десятый раз, мужчина поднял голову и встретился взглядом с ещё одной подготовленной жертвой. Заметив его внимание, она вновь напряглась, захныкала, дёрнулась, отчего проволока впилась в её запястья, пуская по привязанным к импровизированному алтарю рукам тонкие струйки крови. По некрасивому, перекошенному страхом лицу потекли слёзы, воспалённые глаза расширились от ужаса, наблюдая за тем, как приближается её смерть в теле худосочного, разрисованного татуировками парня.
Говорить она не могла, лишь отрицательно мотала головой и мычала, эти жалкие попытки позвать на помощь даже на крик не подходили, скорее на хрип. Но надо сказать, это всё равно знатно раздражало.
Небольшой, аккуратный надрез в районе голосовых связок — и наступила блаженная тишина. Крики иногда помогают делу, но сегодня хотелось думать о другом. О новом соратнике, которого
— Тиниара, — улыбался он, практически не глядя на то, как расписывал юное тело символами, позволяющими забрать из него как можно больше энергии. — До твоего наречения осталось всего пять лет. А пока… — чуть неловкое из-за неидеальной связи с медиумом движение вспороло мягкий живот.
Глава 1. Перемены
Стук каблучков по каменному полу растворялся в окружающем гомоне. Шаг, второй, третий. Быстрее. Ей просто хотелось попасть в свою комнату. Последние пару лет — с момента проявления дара — Тиниара была жуткой затворницей, и всё свободное время предпочитала проводить в одиночестве. Руки обнимали тяжёлые книги, от кожаной обложки потели ладони. Девушка с силой прижимала к себе учебники, словно лишь они способны были её спасти. Впрочем, не исключено, что именно так и было.
В боку начинало неприятно покалывать, дыхание заметно сбивалось. Длинная юбка строгого платья была слишком узкой, Тин приходилось часто семенить ногами. Казалось, всё в этом месте создано для того, чтобы делать её жизнь ещё сложнее.
Родители едва наскребли денег на то, чтобы отправить Тиниару в академию. Гораздо дешевле было пойти в обучение к магу-наставнику, но ни один из тех, кого удалось обойти, не выявил желания связываться со столь редким и неуправляемым даром. Пришлось смириться с необходимостью учиться в таком месте: среди аристократов, наследников огромных владений, богатеньких невест и прочих ненормальных, мнящих себя властителями мира. Девушке едва исполнилось восемнадцать, подобное общество пережить было нелегко. Родных она не видела с переезда в академию — уж слишком далеко они жили, а маменька путешествовать не любила. А может, лишь объясняла таким образом страх перед дочерью — одарённых простые люди опасались, силы их считали проклятиями.
Тин продолжала лавировать между студентами, которые высыпали из лекционных залов. Надеялась, что успеет вернуться до того, как дар вновь себя проявит. Казалось бы, нужно радоваться: целых шестнадцать часов — почти рекорд — не было приступа. Но этот факт лишь нервировал. Не покидало ощущение, что всё начнётся в любой момент.
— Гляди, наша прокажённая, — звонкий голос оповестил о новых проблемах. Тиниара даже не обернулась: девушка давно перестала обращать внимание на подобные фразы, а унижения и насмешки предпочитала терпеть молча. Но Элира никогда не унималась. — Куда ты бежишь? Никак прятаться в свою нору. Стой, мышь, давай поговорим.
Тин потупила взор и прибавила шагу, что на пользу не пошло: она тут же влетела в какого-то парня, отчего из рук высыпались все учебники. Судорожно пытаясь их собрать, девушка потянулась к тому, что отлетел дальше всех, но незнакомец оказался быстрей. Через мгновение серые пальцы уже протягивали ей книгу по астрономии. Тиниара замерла, медленно подняла взгляд на дарийца, присевшего рядом с ней. Тот виновато улыбнулся и спросил:
— Цела?
Девушка заставила себя кивнуть. Они поднялись, всё ещё вместе удерживая учебник, и Тиниара, скидывая оцепенение, потянула его на себя. Её недоумение можно было понять — эльфы сюда поступали очень редко. Обычно они учились среди своих, и на всю академию из пары тысяч студентов было лишь два ситрайца. Этот дариец был первым, и Тин не понимала, как он сюда попал. Тёмные эльфы крайне негативно отзывались о человеческой системе обучения в целом, и о развитии магического дара у мужчин, в частности. Магами у них были лишь женщины.
Впрочем, он был не совсем эльфом. Глаза тёмно-карие, а не чёрные, волосы очень тёмные, но всё же каштановые, уши покороче. Полукровка. И от этого парень становился ещё более удивительным, ведь дарийцы практически никогда не вступали в межвидовые связи.
— Спасибо, — пробормотала Тин, намереваясь продолжить свой путь, но вдруг началось… Кожу знакомо закололо, сильно закружилась голова, девушка отпустила учебники, надеясь, что они упадут в этой части вселенной, и глубоко вздохнула: ведь там, куда её вышвырнет, могло не быть кислорода.
Сначала ей показалось, что пропало зрение, но на самом деле вокруг было темно. Шёл дождь, ледяные струи больно били девушку по лицу, волосы и одежда быстро намокли, неприятно прилипая к коже. Ничего дальше собственного носа не рассмотреть. Тиниара обняла себя руками и замерла, не собираясь делать ни одного шага — вдруг она сейчас на скале и в паре метров от неё обрыв? Природа зверствовала. Ветер холодными лапами трепал её платье и, казалось, пронизывал до самых костей. Шли минуты. Раньше Тин считала в уме, думая, что так легче пережить перемещение, но со временем прекратила это бессмысленное занятие. Ничего не могло ускорить такие мгновения.
Обратно всегда выкидывало очень внезапно, словно заклинание прерывалось на половине, вот и сейчас её швырнуло в собственное тело с такой силой, что из лёгких выбило воздух. Девушка тяжело задышала, стараясь успокоиться. В ушах звенело, зрение адаптировалось к вновь появившемуся освещению, и она разглядела усмешки на лицах окружающих. Элира так вообще тыкала пальцем, словно указывала на диковинную зверушку. Тиниара медленно провела рукой по мокрым волосам и встретилась глазами с серьёзным взглядом дарийца. Ей стало так стыдно, что щёки немедленно залились краской, девушка подняла узкую юбку и рванула с места, убегая от безумной толпы.
Общежитие находилось в дальнем крыле, поэтому бежать пришлось довольно долго. Она выдохнула лишь когда дверь захлопнулась за спиной, замерла, собираясь с мыслями. Распустила мокрые чёрные косы, поправила платье, неприлично облепившее тело… и вздрогнула от стука. Видеть она никого не хотела, потому замерла, надеясь, что непрошенный гость уйдёт. Но стук повторился, причём очень настойчиво. Тиниара медленно потянула ручку — из-за заклинания дверь могли открыть лишь владельцы комнаты.
На пороге обнаружился Дилиан — староста их группы и один из немногих приятных людей в академии. Он держал в руках её книги да так недовольно смотрел на девушку, что Тин поёжилась.
— Ты в порядке? — вынужденно поинтересовался парень. Тиниара уставилась на него исподлобья и скромно кивнула. Он был выше неё почти на голову, и этот взгляд давался ей легче всего. Девушка протянула свои ладони, и парень аккуратно, стараясь не касаться её влажной кожи, вложил в них книги. — Принести тебе обед в комнату?
— Я не голодна, — отрицательно мотнула головой Тин, на что староста недовольно поджал губы, но спорить не стал и ушёл, оставляя девушку в одиночестве.
1.02
На следующий день всё пошло наперекосяк. Тиниара, как и всегда, сидела за ближайшим к кафедре столом, что избавляло её от необходимости общения с другими студентами, и ожидала прихода преподавателя, когда кто-то плюхнулся на стул рядом с ней. Тин повернула голову, ожидая увидеть Элиру, которой вдруг стало скучно, и готовилась выслушать новые язвительные замечания. Но вместо этого столкнулась с изучающим взглядом дарийца. Он мило улыбнулся, отчего у девушки слегка перехватило дыхание, и спросил:
— Здесь не занято?
— Нет, — мотнула головой Тин, но всё же сочла своим долгом предупредить: — Только у вас поубавится друзей, если вы будете со мной разговаривать.
Парень удивлённо поднял брови и медленно, даже немного театрально, обернулся, окидывая взглядом аудиторию. Закончив осмотр, он вновь поглядел на Тин, и очень громко спросил:
— И к чему мне такие друзья? — а потом с улыбкой подмигнул девушке. Тиниара потрясённо выдохнула, а за спиной послышался дикий шёпот. Такого не было с самого её поступления — люди понемногу начинали терять интерес к её персоне. И вот всё началось заново.
В аудиторию вошёл преподаватель, не давая молодым людям возможности побеседовать. Господин Фиолан Рильен был очень стар. Ученики не знали его возраста, но слухи ходили разные: кто-то считал, что ему около ста двадцати, кто-то божился, что в дедуле течёт эльфийская кровь, и ему давно перевалило за триста. Но сути дела подобные рассуждения не меняли — он был безнадёжно стар. И к сожалению, это была не та старость, в которой становятся мудрыми и рассудительными, способными направить и дать совет. Мужчина был обижен на всех, в особенности на молодых учеников, за то, что жизнь у него сложилась не слишком сча́стливо, что тело от возраста ослабело, зрение подводило, в общем, как и слух. Выливалась эта обида в невнятное бормотание во время лекций и зверское желание залезть каждому под кожу во время экзамена.
И потому, когда Тиниара вновь ощутила покалывание на кончиках пальцев, вместо того, чтобы вылететь из аудитории, как она делала на многих парах уравновешенных преподавателей, девушка робко подняла руку и поинтересовалась:
— Можно выйти?
Господин Рильен, конечно, знал о её ситуации: о неуправляемости дара и неудобствах, которые доставляли девушке его спонтанные проявления. Только вот ему было плевать. Он считал, что обучение безродной магички, неспособной исполнить элементарных заклинаний — это пустая трата времени и ресурсов, и не преминул напомнить об этом и сегодня.
— Нет, — саркастично и слишком громко для своего обычного тона ответил Фиолан и премерзко улыбнулся. — Если вы считаете себя особенной, Тиниара, знайте, что это не так. Присутствие на моих занятиях необходимо.
— Но… — попыталась возразить Тин, когда голова начала кружиться. Девушка изо всех сил вцепилась в стол, надеясь, что не упадёт.
— Вы не видите, что ей плохо? — услышала она возмущённый голос дарийца перед тем, как переместиться. Первое, что ощутила девушка — это дикая резь в глазах. Попытка сделать вдох привела к тому, что горло и лёгкие обожгло ядовитым паром. Тиниара закашлялась, краем глаза успевая разглядеть стены какой-то пещеры. Из-за кашля в лёгкие попадало всё больше ядовитого воздуха, и новые приступы просто раздирали горло. Тин упала на колени, упираясь руками в красноватый земляной пол пещеры и продолжая задыхаться. Сознание медленно покинуло её, а в следующее мгновение она очнулась в аудитории. По инерции продолжая кашлять, Тиниара цеплялась руками за стол, и ладони оставляли на нём красные отпечатки. Разум никак не мог осознать, что всё уже закончилось, что она вновь в безопасности, из груди рвались рыдания. Тин встретилась взглядом с преподавателем — тот скривился, словно видел перед собой нечто отвратительное. И от такого отношения ей вновь захотелось наложить на себя руки. Дыхание никак не восстанавливалось, и тут она почувствовала, как кто-то подхватывает её и поднимает в воздух.
— Вы пожалеете об этом, — прошипел дариец и быстрым шагом вынес девушку из аудитории. В его руках было так тепло и спокойно, что Тиниара невольно расслабилась, позволяя себе разрыдаться. Парень пронёс её по длинному коридору, спустился по лестнице вниз и вышел через дверь, ведущую в сад. Только там, в тени яблоневых деревьев, дариец отпустил девушку, впрочем, всё ещё нежно придерживая за плечи. Вдыхая холодный воздух, Тин начинала медленно приходить в себя.
Настолько тяжёлых перемещений было немного, но именно они больше всего выбивали из колеи и заставляли её до жути бояться следующего приступа. Дариец молчал, позволяя ей успокоиться, а Тиниара, всё ещё немного всхлипывая, наслаждалась его близостью. Подумать только, она уже и забыла, когда кто-то последний раз к ней прикасался. Вот так, по-доброму, дружески. Ей невыносимо захотелось, чтобы дариец сжал её в объятьях, и это невинное желание заставило девушку покраснеть и смутиться. Она сделала шаг назад, увеличивая расстояние между ними до приемлемого.
— Спасибо за помощь, но зря вы это сделали. Теперь у вас будут проблемы с господином Рильеном, а он ужасно любит отыгрываться на студентах во время экзаменов.
— Проблемы? — тёмный эльф удивлённо приподнял брови. — У меня? Это у него будут проблемы, когда мой отец узнает, что он себе позволяет. Поверь, этот мерзкий старик больше никогда не обидит тебя.
— Я уверена, что ваш отец очень влиятелен, но ещё ни один родитель, даже из самых знатных и богатых семей, не смог повлиять на мнение нашего ректора. А они с господином Рильеном старые друзья.
Дариец пристально смотрел на неё, словно не верил своим ушам, а потом поражённо спросил:
— Ты не знаешь кто я?
— Я не имела чести быть вам представленной, господин, — присела Тин в реверансе, выстраивая официальное приветствие. — Меня зовут Тиниара Ли-Динра, и ваша доброта́ и благородство будут воспеты веками. Позвольте…
— Прекрати, — поморщился дариец. — Мы могли бы общаться как обычные люди? Ненавижу официальные речи, мне их дома хватает.
— Конечно, — потрясённо ответила Тин. На её памяти никто из аристократов, которых она здесь встречала, не пренебрегал официальным общением при знакомствах. Для них это было дурным тоном. — А как ваше имя?
Парень несколько секунд недоверчиво вглядывался в её лицо, но, похоже, подвоха не нашёл и ответил:
— Зови меня Эрик. Тебя проводить до комнаты?
— Я пойду на занятия, — помотала головой Тин.
— После такого?
— Если пропускать их после каждого приступа, то какой смысл учиться в академии?
— Они случаются так часто?
— Два-три раза в сутки.
Дариец нахмурился, словно что-то обдумывая. Молчание слегка затянулось, и Тиниара почувствовала себя неуютно. Разговаривать наедине с молодым человеком, пусть и в саду, на который выходи́ли десятки окон академии, было, мягко сказать, неприлично. А учитывая мысли, которые невольно посещали её голову при взгляде на парня, неприлично вдвойне. Но уходить девушке не хотелось, и она молча ждала, когда дариец примет это решение за неё. Тин внимательно рассматривала его лицо — небольшие глаза, изогнутые брови, отчего взгляд казался слегка надменным, тонкие губы, искривлённые в лёгкой ухмылке. Под белой шёлковой рубашкой угадывалось натренированное тело. Необычно и для мага, и для аристократа. Большинство парней в академии не поднимали ничего, тяжелее книг, а словосочетание «физический труд» вызывало у них неслабую панику. Тиниара так замечталась, что, поймав на себе взгляд дарийца, вздрогнула. Парень на это весело улыбнулся.
— Что ты делаешь после занятий?
— Прячусь, в основном.
— От кого? — рассмеялся он.
— От само́й себя, по большей части.
— Успешно?
— Не особенно.
— Значит, с этим покончено. Проведёшь мне экскурсию по окрестностям, — сказал дариец таким тоном, словно выбора-то у неё и не было. Отказываться не особенно хотелось, даже несмотря на страх провести лишние часы в окружении людей, но в Тин неожиданно взыграла гордость.
— А если я занята? — вздёрнула она подбородок.
— А ты занята? — с улыбкой спросил Эрик, поднимая левую бровь.
— Нет, — быстро стушевалась девушка. И подумала про себя: какой идиоткой надо быть, чтобы на её месте отказывать в обществе такому парню, как Эрик? И всё-таки, Тин уточнила: — Экскурсовод из меня не очень, я ведь редко из комнаты выхожу.
— Неважно, просто составишь мне компанию.
Следующим занятием у Тин была теория стихийной магии, и с дарийцем всё-таки пришлось разойтись. Входя в аудиторию, девушка ожидала новых насмешек, но вместо этого обнаружила на себе пристальные молчаливые взгляды. Поёжившись от такого необычного проявления внимания со стороны одногруппников, Тиниара прошла на своё место, и звуки её шагов необычайно громко разносились по комнате, нарушая воцарившуюся тишину. На столе ровной стопкой лежали её книги. Тин обернулась и нашла взглядом Дилиана. Это он принёс их сюда, больше некому. И он единственный сейчас не сверлил её взглядом, а растерянно смотрел в стену.
1.03
После обеда у всех студентов были профильные уроки, но преподавателей-практиков её дара в академии не нашлось, поэтому Тиниара два раза в неделю занималась с господином Аншари Шидо. Тот был одним из немногих, кто относился к девушке без пренебрежения, но даже он не мог помочь. Учил общим способам формирования заклинаний, тренировал концентрацию и медитацию, только всё это мало влияло на спонтанность перемещений.
Господин Шидо встретил Тиниару с улыбкой радости на лице. Он считал её случай чуть ли не личным вызовом, ведь тоже являлся носителем редкого дара. Именно поэтому Аншари, как он позволял называть себя наедине, постоянно искал информацию о похожих случаях в местной библиотеке, и периодически приносил девушке книги с упоминаниями о людях, которые умели перемещаться в пространстве на далёкие расстояния. Вот и сегодня в его руках находился очередной пыльный фолиант, который он бережно поглаживал по обложке. Для преподавателя Аншари выглядел нетипично хотя бы потому, что на вид ему было не больше восемнадцати, словно не было за его плечами ста двадцати лет жизни. Он не старел, и никто так и не мог понять причины этого феномена.
— Посмотри, что я нашёл! — воскликнул мужчина, и создавалось впечатление: не будь в его руках книги, он обнял бы девушку. Тин улыбнулась, радуясь этому обществу — хоть информация, которую находил господин Шидо, обрывочна и не слишком полезна, такие занятия всё равно были для неё отдушиной в череде дней, наполненных унынием. Аншари тем временем водрузил книгу на стол и бережно открыл на заложенной странице.
— Гляди, вот тут, — повёл он пальцем по строчке, и Тиниара наклонилась вперёд, вчитываясь в слова, — придворный маг Риффир. Он был бесценен в военные годы, не раз помогал королю и его близким выбраться из опасных ситуаций. Однажды он переместился в комнату к спящей принцессе, на которую в ту ночь было устроено покушение, и перенёс девочку за секунду до того, как нож вошёл в её подушку.
— Ещё один маг, умеющий контролировать свои перемещения, — расстроено вздохнула Тин. — И ни одного упоминания о том, как им это удавалось.
— Подожди, это не всё, — Аншари очень быстро и сбивчиво начал читать дальше. — Он переносил тайные отряды шпионов к противнику… даже перенёс часть армии вместе с вооружением на подмогу союзникам… а, вот то, что я ищу, видишь? На его шее всегда был амулет с осколком сверкающего чёрного камня. Маг никому не позволял касаться амулета, и многие считали, что именно он был величественным артефактом, позволяющим перемещаться на такие расстояния.
Тин привстала, склоняясь ближе к книге и вновь перечитала эти строки. Амулет?
— Вы хотите сказать…
— Что амулет позволял ему контролировать свой дар. Если этот артефакт когда-то существовал, его нужно найти.
— Но у меня не хватит денег, чтобы купить такую вещь.
— Тиниара, — Аншари укоризненно покачал головой. — Ты совсем не пытаешься думать. Если станет известно, что твоим даром можно управлять, найдутся сотни желающих дать тебе работу. Торговцы, которые вместо того, чтобы рисковать своим товаром в караванах, смогут просто перенести его, куда требуется. Знатные люди, желающие избавить себя от утомительных деловых поездок по миру. Боги, даже сам король может заинтересоваться тобой. Амулет тебе купят.
— Но что если у меня не получится? Если даже с артефактом я не смогу его контролировать?
— Что за скверные мысли, Тини? Я не этому тебя учил.
Тиниара смущённо опустила голову. Одним из условий её занятий с Аншари было то, что она не должна сдаваться. Как бы ни было трудно и плохо. Но трудно было так давно, что девушка перестала верить в чудеса. Ей казалось, что её жизнь никогда не изменится.
— Извините, — тихо сказала она, и Аншари ласково потрепал её по голове. — Начнём занятие?
Медитация помогла девушке расслабиться, и стоя сейчас у входа в академию в ожидании дарийца, она почти не волновалась. Ну, если честно, она скорее убеждала себя в том, что она не волнуется, и вообще переживать не о чем, но получалось это сла́бо, потому что она постоянно ловила на себе заинтересованные взгляды отправляющихся на прогулку студентов. Тиниара даже опустила глаза, рассматривая трещинки в камне, из которого была выложена дорожка, лишь бы не чувствовать их внимания.
— Здравствуй, — услышала она тихий голос и вздрогнула. Дилиан. Последнее время он часто пугал её своими появлениями.
— Привет, — вяло улыбнулась Тин. Дариец опаздывал, и она начинала думать, что он про неё забыл.
— Собралась на прогулку?
— Ещё не знаю, — вздохнула девушка, оглядываясь.
— Если хочешь…
— Тиниара, — Эрик вывернул из-за ближайшей к ним колонны и с улыбкой направился к ней. Тин невольно улыбнулась в ответ, а на душе мгновенно полегчало. — Извини, что опоздал. Давно ждёшь?
— Недавно, — соврала девушка и услышала, как Дилиан раздражённо фыркнул. Тин кинула на него изумлённый взгляд, но Эрик, казалось, вообще не замечал никого, кроме неё. — Куда мы идём?
— Я думал, это ты у нас экскурсовод, — притворно возмутился парень.
— Я же говорила что…
— Расслабься, я уже всё придумал. Готова? — спросил дариец и впервые бросил взгляд на старосту. Всё-таки он его намеренно игнорировал.
— Готова, — подтвердила Тин. Эрик галантно подал ей локоть, и Тиниара, краснея, взялась за него рукой.
— До встречи, Тин, — услышала она за спиной тихий голос Дилиана, и, обернувшись, бегло ему кивнула.
1.04
— Как прошла вторая половина дня? — поинтересовался Эрик, окончательно отрывая её внимание от оставшегося за спиной парня.
— Спокойно. И я перемещалась ещё раз на практике, можно не бояться, что я испорчу нам вечер.
— Не можешь ты нам вечер испортить, не выдумывай. Без тебя его бы вообще не было.
Тин довольно улыбнулась. И внезапно ей показалось, что взгляды окружающих изменились. Ей будто завидовали. Надо сказать, было чему — парень был очень хорош собой. Пальцы девушки ощущали твёрдые мышцы под тонкой тканью рубашки, и от этого сердце пропускало удары. А ещё от того, как он наклонялся к ней ближе, когда говорил. Если бы это видела матушка Тин, её бы удар хватил. Она столько наставлений давала дочери перед отъездом, боясь, что бессовестные аристократы воспользуются наивностью молоденькой девочки. А сейчас все её советы такой бессмыслицей казались. Ну что плохого он ей может сделать? Единственный парень, который с такой добротой к ней относится.
Эрик тем временем медленно уводил её от людных мест, но повёл не туда, где обычно парочки прячутся — была улочка в парке, на которой магические фонари странным образом затухали. Повёл куда-то за академию, и остановился у маленькой неприметной двери. Висел на ней обычный замок, для которого ключ нужен. Тиниара внимательно его рассмотрела — нечасто здесь такое встретишь. Должно быть, помещение за ним практически не использовалось. И тут, к её глубочайшему удивлению, парень заговорщически ухмыльнулся и достал из кармана ключ. Замок недовольно скрипнул и покинул своё место, а Эрик проворно скользнул внутрь. Тин замешкалась. С одной стороны, было жуть как интересно, а с другой — страшно. Что там маменька говорила? Чести лишат девку, и жизни ей больше не будет. Как должно происходить это самое лишение, Тин представляла смутно, но сомнения закрадывались.
— Ой, — взвизгнула девушка, когда из двери высунулась голова дарийца.
— Ну, ты идёшь? — нетерпеливо спросил парень. Тиниара вздохнула и согласно кивнула. Как глядя в такие глаза отказаться можно? Внутри было темно и душно. Ни одного окошка, ни единого сквознячка.
— Аккуратно, лестница, — предупредил Эрик и нашёл в темноте её руку. Тин вцепилась в неё, как в спасательный круг, хоть никогда не боялась темноты. Но здесь, в незнакомом месте и с этим гулким эхом, разлетающимся при каждом шаге, страшно было до чёртиков. А возможно дело было не в темноте, но кто ж себе в этом сознается? Поднимались они долго. Тиниара даже уставать начала — по комнате-то особо не набегаешься, а бо́льшую часть времени она там проводила. Но вот лестница кончилась и ещё одна дверь, открывшись со страшным скрежетом, выпустила их на свежий воздух. Это было чем-то вроде балкона, только не выступавшего из стены. Высокие каменные перила, в углу, похоже, лежанка, сооружённая из подушек и одеял. Тиниара покраснела, понимая, для чего это место обычно используется, но Эрик на ту часть комнаты внимания не обратил. Он подошёл к перилам и облокотился на них, мечтательно вглядываясь вдаль.
— Смотри, какая красота, — восхищённо воскликнул он. Тиниара медленно подошла поближе и взглянула на открывавшийся взору пейзаж. Да, очень красиво. Сразу за парком начинались зелёные поля, освещённые красноватым светом закатывающегося солнца, с десяток раскидистых сосен по округе, небольшая речушка тонкой змейкой ползущая вдаль. Далеко на горизонте — горы. Говорят, не такие уж высокие, но на фоне равнин, лежащих рядом с ними, кажутся прекрасными исполинами. — У меня дома практически нет естественной природы. Всё изменено с помощью магии, подправлено. И это так удручает. Пейзажи кажутся такими же фальшивыми, как и люди вокруг.
— Видишь, ты намного лучше знаешь академию, я даже не подозревала о том, что здесь есть такие места, — заметила Тин.
— Мне о нём младшая сестра рассказала. Она давно здесь учится.
— А ты почему только приехал?
— Мама болеет, уже несколько лет. Я почти не покидаю своего дома. Учился там же, у нашего мага.
— Сестра? — Тин была уверена, что ни одной дарийки в академии нет. Сложно такую не заметить.
— Сводная, — уточнил Эрик и нахмурился. Эта тема явно была ему неприятна, и Тиниара поспешила перейти на другую.
— И какой у тебя дар?
На это парень хитро улыбнулся и поманил её пальцем. Тин наклонилась, отчего щёки тут же вспыхнули румянцем.
— Я создаю иллюзии. Такие, что от реальности не отличишь. Закрой глаза.
Тин повиновалась, и парень повернул девушку лицом в комнату, а сам остался позади, ласково придерживая её за плечи. Какое-то время ничего не происходило, и девушка уже намеревалась подсмотреть одним глазком, но тут он сказал:
— Открывай.
Комната, представшая её взору, достойна была находиться во дворце короля. Белые мраморные стены улетали высоко вверх и плавно перетекали в сводчатый потолок, лёгкие шёлковые портьеры вокруг дверей, глухие каменные перила превратились в изящные кованые, покрашенные серебряной краской. Самодельная лежанка стала прекрасным диваном с деревянными резными ручками и светлой обивкой. Возле него с двух сторон стояли столики на тоненьких витых ножках, а на них огромные букеты нежно-розовых лилий в стеклянных вазах. Тиниара изумлённо выдохнула и повернулась к Эрику — тот стоял перед ней в чёрном строгом костюме с воротом-стоечкой. Тёмные волосы, ещё мгновение назад свободно падающие на глаза, были зачёсаны и уложены. В кармане пиджака — лилия, только размером поменьше чем те, что в вазах. Тиниара сделала шаг вперёд, и, услышав незнакомый шелест, глянула вниз. Вместо строгого клетчатого платья, которое она носила в академии, на девушке было другое, воздушное, из розового шифона. Юбка причудливыми волнами спадала на пол, заканчиваясь длинным шлейфом, лиф расшит жемчугом. Эрик повернул девушку к стене, и она рассмотрела своё отражение в зеркале, которого мгновение назад здесь не было. Чёрные волосы собраны в высокую причёску и тоже переплетены жемчужными нитями. Глаза легонько подкрашены и словно светятся от счастья. Она впервые в жизни видела себя такой красивой. Парень стоял за её спиной, довольно разглядывая свою работу.
— Ты прекрасна, — прошептал он, наклоняясь очень близко к её уху. — Когда-нибудь я подарю тебе такое платье. И сотни других.
От его близости у Тин перехватило дыхание, а он легко коснулся губами её щёки. Тиниара закрыла глаза, чувствуя, как всё тело дрожит от удовольствия.
— Солнце садится, — с сожалением вздохнул Эрик. Приближался комендантский час, а девушка даже не заметила, как прошло время.
1.05
Тиниаре удалось проскользнуть в комнату без ведома коменданта. И это было несказанным везением, потому что женщина, следящая за соблюдением правил общежития, была крайне строга. Нарушение грозило неделей отработки, которая включала в себя мытьё грязной посуды в столовой и уборку в общих помещениях и аудиториях. Академия платила нескольким магам за эту нехитрую работу, и делать её вручную не было никакого смысла, но комендант считала, что физический труд способствует выработке сознательного отношения к жизни. И в чём-то была права — студенты наказания боялись и нарушители объявлялись крайне редко. Тин медленно, стараясь не шуметь, двинулась к своей кровати, надеясь, что не наткнётся на что-нибудь в темноте. Вспыхнувший посреди комнаты белый светящийся шарик заставил девушку тихонько взвизгнуть.
— Ты где была? — строго спросила её Грета. Она сидела на кровати в пижаме и поджав под себя ноги, платиново-белые волосы распущены и крупными волнами спадают по плечам.
— Гуляла, — растерянно пояснила Тин. И от такого ответа у соседки чуть глаза из орбит не вылезли.
— То есть я не сплю, думая, что ты где-то без сознания валяешься, а ты гуляла? — возмущённо спросила она и бухнулась на подушку, потом отвернулась к стене и обиженно подытожила: — Я, между прочим, волновалась.
— Волновалась? — недоумённо спросила Тин. Соседка снова села в кровати и уставилась на неё своими светлыми глазами. Она была невообразимо красива, словно крошечный ангел, изящная, с точёным кукольным личиком. Её даром был свет, и всё в ней, казалось, подтверждало этот факт — белые волосы, брови, ресницы, серебристые глаза, молочная кожа. Тиниара всегда тайком любовалась Гретой и немного завидовала её уникальности.
— Конечно, я волновалась! — тем временем продолжила девушка. — Почти полтора года, приходя в комнату, я находила тебя на одном и том же месте, — она подняла руку и указала пальцем на кровать Тин, — в одной и той же позе с книгой в руках. А сегодня тебя нет. Я чего уже только не представила.
— Извини, — Тин стало как-то неловко. Она и не подозревала, что кому-то небезразлична. — Я просто гуляла с Эриком.
— Значит, не врут слухи, — изумлённо выдохнула Грета, и гнев на её лице сменился возбуждением. — Рассказывай скорей, что там у вас?
Тиниара неожиданно поняла, что очень хочет с кем-нибудь поделиться. Она сделала несколько быстрых шагов вперёд и присела на край кровати соседки.
— Он отвёл меня в заброшенную башню.
— Вот так сразу? — ахнула девушка. — Приставал?
— Нет, что ты, — помотала головой Тин. — Он очень вежливый и галантный. Он немного рассказал о своей семье и…
— И-и-и? — нетерпеливо потянула соседка.
— Поцеловал. В щёку.
— В щёку? — недовольно переспросила Грета. — Но это хоть романтично было, или как сестрёнку?
— Мне показалось, что романтично, — нахмурилась Тин, хотя уверенность в этом пошатнулась. А что если она всё неправильно поняла? Если Эрик всего лишь пожалел её и ничего на самом деле не чувствовал? Ведь он не предлагал ей стать его девушкой, и в любви не признавался. Тиниара вздохнула, и Грета ласково взяла её за руку.
— Ну не переживай, что он говорил? Как смотрел?
— Он сказал, что подарит мне сотни красивых платьев.
— Да ну…
— И когда мы возвращались — держал за руку.
— Здорово-то как, — мечтательно улыбнулась Грета. — Без обид, но я бы никогда не поверила, что за тобой будет принц ухаживать.
— Принц? — переспросила Тин, чувствуя, как от удивления вытягивается лицо.
— Ну да, — уверенно кивнула соседка, и заметив недоумение собеседницы, добавила. — Принц Восточного Мериота, Тиллирион Эрикиль Лорийский.
— Мы про одного и того же Эрика говорим? — тихо спросила Тиниара охрипшим от волнения голосом.
— Он единственный дариец в академии, сложно его с кем-то спутать, — улыбнулась Грета, а потом, догадавшись, потрясённо спросила. — А ты разве не знала?
— Он не говорил.
— Но ведь об этом уже целый месяц вся академия судачит. Его прибытия каждая незамужняя девушка ждала с нетерпением. Знаешь, скольким ты нос утёрла в первый же день?
— Я ведь не общаюсь ни с кем, — едва слышно ответила Тиниара. Голос слушаться не хотел, а в голове стало пусто, словно от волнения все мысли в ужасе разбежались. — Откуда мне было знать?
— Ох ты бедолага, — всплеснула руками Грета и подскочила к столу, хватая с него стакан с водой, — Что ж так волноваться-то, дыши глубоко.
Тин поняла, что дышать и правда стало неожиданно тяжело, и медленно втянула в себя воздух. Приняв из рук соседки стакан, она сделала несколько мелких глотков и спросила:
— И что мне делать?
На что Грета удивлённо подняла бровки.
— Надеяться, что у вас всё сложится.
— Но я ведь не пара ему. У меня даже титула нет, не говоря уж о состоянии. Зачем я ему такая?
— Вот глупая, — покачала головой соседка. — Что ему титулы и деньги? У него этого добра хоть отбавляй. И принц он не наследный, так что слишком сильно к его личной жизни никто придираться не будет.
— Но ведь… Я не обучена простейшим вещам, которые вы с пелёнок знаете. Как ходить, танцевать. Да как этим скопом столовых приборов пользоваться, в конце концов. Как я…
— Ну-ка стоп! — прикрикнула на неё Грета. — Панику отставить. Если будет надо — я тебе подскажу. А пока, его вроде и так всё устраивает. Не ищи проблемы там, где их нет, не то новых создашь.
На этом темы для разговоров исчерпались. Тин, хоть и рада была по душам поговорить, за столько времени откровенничать отвыкла, и тактичная Грета отправила её спать. Ворочалась Тиниара долго, а в конце концов почувствовала на коже знакомое покалывание. Мир перед глазами померк. Очнулась она в той самой комнате в заброшенной башне. Тиниара улыбнулась, и, хотя было довольно прохладно, это место подействовало на неё умиротворяюще. Ну чем не знак, что она ему и правда понравилась? Девушка прошла к лежанке в углу, закуталась в одеяло и прилегла на одну из подушек. Так и уснула, представляя, что Эрик рядышком спит, даже обратного перехода не заметила.
Из этого кошмара невозможно было выбраться. Он сжимал душу тонкими нитями и держал в невесомости, не давая вынырнуть, но и не позволяя уснуть как следует. Гадкая субстанция наполняла мозг страхом, мучила сомнениями, от которых хотелось плакать. Слёзы разъедали кожу солью, отчего веки по утрам были припухшими, а кукольное личико уже не казалось таким красивым, как раньше. Может, поэтому он больше её не хочет?
Стук в дверь прорвался в болезненную дремоту, и Элира с трудом разлепила глаза. Помедлила, не до конца уверенная, что звук был реален, но когда стук повторился, торопливо поднялась на ноги и рванула к двери. Зря бежала — за ней оказался совсем не тот, кого она ожидала увидеть.
— Спишь? — Эрик нагло толкнул дверь и вошёл, не спрашивая у неё разрешения. Элире только и осталось, что запереть за ним дверь и покорно ожидать оглашения причины столь позднего визита. — Расскажи мне о ней.
— О ком?
— Не тупи, Лири, — поморщился дариец, открыл шкаф и начал рыться в нём, словно в собственном, — о Тиниаре. Что она любит, где бывает, с кем общается? Всё, что знаешь.
— Откуда мне знать хоть что-то об этой мыши? — возмутилась девушка, открывая другую створку шкафа и выуживая из стопок одежды то, что искал этот хам — бутылку дорогого креплёного вина́. Эрик довольно кивнул, вытащил пробку зубами, хлебнул и протянул ей. Почему бы и нет, может, так ей удастся выспаться?
— Так это ты начала эту травлю? — догадался Эрик. — Что она тебе сделала? Какой смысл её донимать?
— А какой смысл пытаться залезть ей под юбку? На девственниц потянуло? — едко парировала Элира. Вино прокатилось по горлу обжигающим теплом, звенящей лёгкостью отдалось в голове, но гадкое ощущение от кошмара не желало растворяться.
— Думаешь, всё настолько запущено? Она ведь два года среди аристократов и магов, неужели не приняла местные порядки? — недоверчиво поинтересовался Эрикиль, и девушка развела ручками в ответ. — Может, и к лучшему…
— Зачем она тебе?
— Понравилась, — хитро ухмыльнулся брат.
— Ну конечно, — фыркнула Элира, но собеседник уже махнул ей в ответ и скрылся за дверью.
1.06
Утро началось с перемен. На первое занятие вместо господина Фиолана Рильена пришёл сам директор и объявил, что преподаватель уволен и его предмет будет вести новый маг, который прибудет из Ринтаира на следующей неделе. А сейчас студентов просили разойтись по комнатам и не мешать тем, у кого занятия не отменили. Напрасно, впрочем — такой гвалт разразился, по всей академии слышно было. Все что-то долго обсуждали и всё чаще поглядывали на Тиниару, которая смотрела лишь на дверь. Стул рядом с ней пустовал, и в сравнении с этой потерей, увольнение господина Рильена казалось ей сущим пустяком.
Директор утрачивал терпение и стучал указкой по кафедре, и народ потихоньку начал расходиться, а Тиниара по привычке ждала, пока коридоры немного опустеют. Краем глаза заметив Дилиана, который тоже почему-то не двигался с места, девушка встала и уже хотела было с ним поздороваться, как дверь распахнулась, с грохотом ударяясь о стену, и на пороге появился Эрик. Директор на секунду поморщился, но тут же приветливо улыбнулся и направился к нему навстречу.
— Здравствуйте, студент Тиллирион, — он опустил голову в лёгком поклоне. — Уже освоились в академии?
Последние слова так и сквозили сарказмом, на что Эрик ехидно ухмыльнулся и ответил:
— И вам доброго здравия, господин директор. Знаете, сегодня ваша академия стала вдвойне привлекательной. Но я познакомился не со всеми преподавателями, так что моё мнение может измениться.
От такой наглости полноватый директор стал чуть не пунцовым, но всё же нашёл в себе силы вежливо кивнуть и покинуть аудиторию. Эрик проводил его насмешливым взглядом и обернулся к Тин. У той от волнения даже дыхание перехватило — слова Греты о братском поцелуе никак из головы не шли. Но вот парень улыбнулся и пошёл в её сторону, и всё в его взгляде говорило, что ничего-то она себе не придумала.
— Здравствуй, красавица, — Эрик ласково взял её за руку, и, склонившись, припал губами к пальцам. Тиниара вдруг вспомнила, что в аудитории они не одни, отчего сейчас же и покраснела. Парень, казалось, на её смущение внимания не обратил и громко поинтересовался. — Прогуляемся? Времени до следующего занятия у нас предостаточно, — и добавил: — Я соскучился.
Тин нашла в себе силы лишь кивнуть и вцепиться в предложенный локоть ладошкой правой руки. Провожающих взглядов девушка уже не замечала, полностью растворившись в столь желанном внимании. Молодые люди вышли в сад и чинно прогуливались по мощёной дорожке.
— Это ты сделал так, чтобы господина Рильена уволили? — спросила Тин, когда немного собралась с духом. Находиться рядом с дарийцем было настолько волнительно, что она боялась сказать что-то лишнее и выстраивала в голове каждую фразу.
— Это было не сложно. Мой отец…
— Король, — тихо заметила Тиниара и опустила взгляд.
— Рассказали уже, — невесело хмыкнул Эрик. — А я надеялся, что ты подольше останешься непредвзятой.
— На моё к тебе отношение эта информация нисколько не влияет, — заметила Тиниара. Ну конечно, куда уж больше, она и так была от него без ума. Дариец остановился, взял девушку за руку, притянул её пальцы к губам. И застыл так, пристально всматриваясь в её глаза и продолжая улыбаться. Тиниара взгляда не могла от него оторвать, лишь дышала, что довольно тяжело давалось, и старалась запомнить каждую чёрточку его прекрасного лица. Казалось, они готовы стоять так целую вечность, но у Тин закололо кожу, и девушка отшатнулась от парня за секунду до того, как её выкинуло из этого рая. Очутившись в комнате в заброшенной башне, Тин разочарованно выдохнула и поспешила к балкону. Эрик стоял внизу всё ещё глядя на её замершее тело. Смотреть на себя со стороны было очень странно, она склонилась через перила, стараясь запомнить этот миг. За всё время Тин лишь дважды, включая данный, перемещалась так, что могла себя рассмотреть. Её тело застывало, словно статуя, глаза, как говорил Аншари, стекленели и слегка светились синим, и эта часть её дара была непонятна вдвойне. Какой смысл от телепортации на огромные расстояния, если физически ты остаёшься на одном месте? Впрочем, в месте перехода она тоже была не проекцией. Аншари говорил, что там она скорее дубликат — дышала, чувствовала прикосновения, боль, всё видела и слышала. И этот дубликат переносил все физические воздействия на оригинал. Например, если у неё намокали волосы, вернувшись в собственное тело, она чувствовала, что и здесь они намокли.
Тем временем к Эрику подошла крошечная блондинка с длинными светлыми волосами, уложенными в локоны, и стала что-то говорить, указывая пальцем на Тин. Эрик сложил на груди руки и молча слушал её. Эту капризную девицу Тиниара узнала бы с любого расстояния. Элира. Младшая дочь короля. И, соответственно, сестра Эрика. Сколько крови она выпила у Тин, представить сложно. Она подставляла девушку перед преподавателями, насмехалась. Однажды она исписала книгу Тиниары по естествознанию скверными словами, и девушка два месяца отрабатывала долг перед библиотекой за подобный вандализм. Элира тем временем поманила к себе ещё одну девицу, стоя́щую чуть в стороне, и та двинулась навстречу Эрику. Как раз в тот момент, когда Тин вернулась в своё тело, Элира говорила:
— Это моя подруга, Алианис, — вторая девушка присела перед принцем в глубоком реверансе, шикарное платье, расшитое тончайшим кружевом, мягко шуршало в такт её движениям. — Её отец — герцог…
— К чему этот спектакль, Элира? — тихо спросил Эрик и холодно кивнул обомлевшей от подобной бестактности девушке. Его сестра недовольно поджала губы и уставилась на него презрительным взглядом.
— Через два месяца в академии будет балл, — звонко сказала она, и Тиниара поёжилась от звука её голоса. — А ты здесь никого не знаешь. Я решила, что просто необходимо познакомить тебя с парой приличных девушек, чтобы ты мог…
— Я пойду туда с Тин, — коротко бросил он, словно наслаждаясь раздражением сестры. Тин и не подозревала, что можно одновременно испытывать такое дикое смущение вперемешку с гордостью и счастьем.
— Ты не можешь привести…
— Это ты не можешь, Элира. Это ты незаконнорождённая и не имеешь права на наследство, и это тебе, а не мне, нужна выгодная партия для того, чтобы было на что жить дальше. Я же могу привести того, кто мне нравится.
Элира побелела. Она крепко сжала челюсти, губы превратились в тонкую линию. Её подруга потрясённо смотрела то на Эрика, то на неё, и заметив это, девушка развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Вторая засеменила за ней.
— Прости, — пробормотал Эрик, вновь взял Тиниару за руку и вздохнул. — Не хотел вот так сразу посвящать тебя в наши семейные дрязги.
— Шутишь? Это было здорово, — улыбнулась Тин. — Никто на моей памяти не мог поставить её на место, а уж сколько она надо мной издевалась, представить сложно.
— Я больше не позволю ей тебя обижать, — пообещал Эрик, сплетая их пальцы.
— Кстати, об обещаниях, — Тин жутко покраснела, но не спросить не могла. — Насчёт бала это серьёзно?
— Если ты не против составить мне компанию, — лукаво улыбнулся дариец. — А может, ты занята в этот день?
— Нет, я не занята.
1.07
Вечеринка успела ему наскучить. Эрик кинул оценивающий взгляд на одну из подруг своей сестры — девушка весь вечер подбивала к нему клинья — и отвернулся. Отношения с Тиниарой развивались медленно, но это не значило, что стоило от них отказаться. Последнее время девчонка стала задумчивой и закрытой, уже не реагировала на его присутствие так восторженно, как в первые дни, и всё больше зажималась. Он-то рассчитывал, что её неопытность сыграет на руку, увлечёт и позволит прощупать почву, задать интересующие его вопросы. Только свидания в воссозданных им местах явно теряли свою привлекательность. Его дар всегда казался Эрику бесполезным — иллюзии слишком быстро стираются. Нужно было что-то придумать.
Только что? В открытую предложить ей работу? Справится? И не сдаст ли его властям? Хотелось сначала убедиться.
— Ты словно не рад здесь находится, — услышал он звонкий голос Элиры. Вечеринка была её идеей, и привести сюда до приторности правильную Тин он не мог — девушка бы ни за что не нарушила комендантский час. Сидели они в одной из комнат общежития, маг воздуха не давал звукам распространяться за пределы помещения, чтобы не потревожить чуткий слух противной старухи-надзирательницы. — Скучаешь по своей прокажённой?
— Завидуешь?
— Чему? Вашим детским отношениям? Боги, прошу, не смеши меня. Если только наедине она не превращается в тигрицу, в чём лично я сомневаюсь. Не понимаю, что ты нашёл в ней после всех женщин, которых…
— Достаточно, — рыкнул Эрик, и сестрёнка ехидно улыбнулась. Парень смерил её насмешливым взглядом и заметил: — И ты бы удивилась, узнай, какая она наедине.
Элира недоверчиво вскинула брови, а кто-то в глубине комнаты фыркнул. Эрик нашёл взглядом источник шума — паренёк, чуть старше Тин. Принц помнил его — в первый день знакомства с Тиниарой он стоял рядом с ней у входа в академию. В руках у парня был стакан с алкоголем, но судя по напряжённому взгляду он почти не пил. От Элиры его раздражение тоже не укрылось, и она двусмысленно ухмыльнулась. Девчонка — та ещё интриганка, нужно будет за ней проследить.
— Впрочем, — решил сгладить углы Эрик, — наши отношения и впрямь довольно невинны.
— Не утомляет? — поинтересовалась та самая подруга. — Не хочется чего-то большего?
Верхние крючки её корсета были расстёгнуты, неприлично оголяя грудь, она вновь прикусила нижнюю губу и подалась вперёд, ожидая его ответа. Эрик улыбнулся, без смущения разглядывая женское тело. Можно было позволить себе развлечься, но он слишком хорошо знал сестру: девушка наверняка собиралась записать всё в проекцию и показать Тин.
— Какой смысл брать то, что и так доступно? — едко поинтересовался он. — Разве это весело?
Та вспыхнула от злости и откинулась в кресло. Элира улыбалась. Ей нравилось манипулировать людьми, и развитие событий явно её устраивало.
— А тебя не смущает, что все её презирают? — злобно кинула отверженная барышня.
— Вы, люди, так мелочны и поверхностны, — рассмеялся Эрик. — Ты и правда думаешь, что ваше мнение может повлиять на мои решения? Я сам способен понять, нравится мне девушка или нет.
— А твоя семья? — послышался хриплый голос с дальнего конца комнаты. Паренёк подался вперёд, словно этот ответ мог что-то для него решить. — До них тебе тоже нет дела?
— Я ведь не наследный принц. Что может сделать отец? Мне уже отписано приличное графство. Запретит приезжать во дворец? Меньше скучных приёмов в моей жизни. На что повлияет их решение?
— Отлучение от семьи. Она ведь даже не из знати.
— А зачем мне семья, которая не даёт мне быть счастливым? — Эрик пристально посмотрел на парня. Он никак не мог понять, чего тот добивается, и это раздражало. Но парень не стал продолжать эту тему, лишь задумчиво кивнул.
Тиниара никак не могла заснуть. С час назад она переместилась прямо в свинарник и несмотря на то, что уже вышла из ванной комнаты, до сих пор ощущала противный запах. Она долго ворочалась в постели и уснула лишь к утру, а сон перенёс её в неизвестный сад. Круго́м росли цветущие кустарники, названия которых Тин не знала, ловко выстриженные и ухоженные, словно искусственно созданные. Девушка медленно шла вперёд, разглядывая диковинные растения, пока не увидела расстеленный прямо на траве плед и парня, сидящего на нём.
— Дилиан? — поразилась своей удаче Тин. Он улыбнулся ей, впрочем, как-то скованно.
— Присядешь?
Тиниара не удивилась этому предложению, словно ждала подобного целую вечность. С холма, на котором он сидел, открывался чудесный вид на такой же ухоженный парк. Где-то далеко переливалось трелями пение птиц, а чуть справа был идеально-круглой формы пруд.
«Сад настолько ухоженный, что кажется фальшивым», — мелькнула в голове неясная мысль, тут же затерявшаяся в предвкушении приятного свидания. Тиниара села, и плед был настолько маленьким, что она едва не касалась парня плечом. Дилиан не отрываясь смотрел на неё серыми глазами, и когда девушка ободряюще улыбнулась ему, накрыл её руку своей.
Сон был хорош — она чувствовала тепло его ладони, тяжёлое дыхание, от которого по лицу скользил воздух. Напряжение нарастало, парень придвинулся ближе, коснулся носом её щеки, не решаясь на большее. А Тин хотелось большего. Здесь и сейчас. Она повернулась к нему лицом, раскрыла губы, втягивая в себя его вздох, надеясь на поцелуй — и проснулась.
1.08
— Тиниара, ты меня не слушаешь, — проворчал Аншари. Тин сфокусировала на преподавателе взгляд и насупилась. Учиться стало очень сложно. Все её мысли сейчас занимал небезызвестный дариец, и воспринимать информацию было тяжело. Зато девушка с лёгкостью вспоминала, как нежно парень касался её руки и что она при этом ощущала. От одной мысли об Эрике по коже вновь побежали мурашки. Девушка стыдливо опустила глаза. Аншари продолжал пристально на неё смотреть, и чтобы хоть как-то сменить тему Тиниара сказала:
— А знаете, кое-что изменилось. За последнюю неделю я шесть раз перемещалась в одно и то же место.
— Что за место? — заинтересованно спросил наставник.
— Это… — Тин смутилась. Десять из двенадцати вечеров с приезда Эрика они провели именно там — в заброшенной башне. Дариец рассказывал ей о своей семье, шутил, перемывал кости своей сестре, показывал ей иллюзии мест, где ему удалось побывать. — Это важное для меня место.
Аншари понимающе кивнул. Вся академия знала о её скандальном романе с принцем, и он, конечно же, исключением не был.
— Ты хочешь сказать, что эмоциональное состояние влияет на твой дар, позволяя перемещаться туда, куда ты хочешь.
— Наверное, — неуверенно пожала плечами Тин. Как-то она об этом не задумывалась. Да и вообще, думать о чём-то, кроме встреч с Эриком, становилось всё сложнее.
— Ты ведь понимаешь, что это значит?
— Что?
— Ты можешь контролировать свой дар и без артефакта. Просто нужно чуть больше времени на обучение.
— Больше? — вздохнула Тин. — Прошло почти два года с того момента, как я поступила в академию. И пока у меня ничего не получается. Не случится ли так, что я состарюсь, так и не научившись его контролировать?
— Тини, — с девушкой становилось всё трудней, и Аншари это расстраивало, — тебе нужно запастись терпением. Тебе удаются первые шаги, необходимо понять, как работает твой дар. Что ты делала в моменты, когда переходила в то место?
— Я, — Тин вновь смутилась. — Всегда по-разному. Я была и одна, и среди других людей в саду, и наедине…
Аншари вскинул брови и Тиниара неловко замолчала. Она знала, как всё выглядит со стороны, хоть и не делала ничего плохого. Он даже в губы её ни разу не поцеловал, что, кстати, жутко её расстраивало. Грета говорила, что если бы она ему по-настоящему нравилась…
— Тин, ты опять меня не слушаешь. Это занятие бесполезно, — наставник встал, собирая свои книги в портфель. — Встретимся послезавтра, надеюсь, к тому времени ты хоть немного придёшь в себя. И Тиниара…
— Что? — девушка подняла на него взгляд.
— Не наделай глупостей.
Предостережение господина Шидо вылетело из головы едва девушка увидела своего кавалера. Эрик дожидался её на их месте, у кованных ворот, ведущих в сад. Он опёрся спиной о каменную колонну и повернул голову вправо. Тиниара проследила за его взглядом и рассмотрела приближающегося к парню ситрайца. Светлый эльф, мальчик лет тринадцати на вид, остановился в метре от Эрика и сказал звонким голосом:
— Мы не были представлены. Моё имя Льиннел Ниорр'д'лин, я…
— Я знаю, — бесцеремонно перебил его Эрик. — Внук короля ситрайцев. Чем обязан?
— Я лишь хотел заметить, как важен союз наших королевств, и считаю, что двум принцам неплохо было бы узнать друг друга получше. Возможно…
— Я ведь наполовину дариец, — заметил Эрик.
— Эта вражда слишком стара, чтобы влиять на отношения между нами. К тому же учитывая ваше происхождение, вы прежде всего человек.
Эрик отстранился от стены, угрожающе нависнув над худеньким эльфийским мальчишкой, который невольно от него попятился.
— Послушай меня, белобрысый, — зло процедил сквозь зубы дариец, — я здесь не ради того, чтобы играть в ваши политические игры. Если ты хочешь поближе пообщаться с принцем — попроси аудиенции у моих старших братьев. Но ко мне больше не приближайся, понял?
Ситраец кивнул и поспешно ретировался, а Эрик повернулся лицом к колонне и со всей силы ударил по ней кулаком. Тиниара вскрикнула, и лишь тогда парень её заметил.
— Давно ты здесь? — раздражённо спросил он. Тин отрицательно помотала головой. Почему-то было страшно, хотя Тиниара и понимала, что его гнев не имеет к ней никакого отношения. Ей понадобилось с десяток секунд, чтобы успокоиться и пойти в его сторону. Это ведь её Эрик, он не причинит ей вреда.
— Что тут случилось? — робко поинтересовалась она с облегчением замечая, что выражение его лица смягчается.
— Ненавижу их, — скривился парень. — Выглядит, словно невинное дитя, а на самом деле ему перевалило за сорок. И эти его слова: «двум принцам неплохо было бы узнать друг друга получше». Только и ищет выгодных знакомств, прохиндей.
— Больно? — спросила Тин, ласково касаясь его опухающей кисти. Эрик позволил ей осмотреть руку и улыбнулся.
— Волнуешься за меня? Так приятно.
Это происшествие не испортило их прогулки. Эрик был всё так же учтив и заботлив, они провели вместе около двух часов, в течение которых Тиниара рассеянно отвечала на его вопросы. Мысли же без её ведома улетали куда-то совсем далеко: в идеальный сад из странного сна. И дело было даже не в парне, которого она там увидела, а в той самоуверенной, принимающей свои желания девушке, которой была Тин. Хотелось хоть на мгновение стать такой и сказать принцу, о чём она думает, но воспитание и наставления матери, вбитые в голову перед отъездом, не давали открыться.
— Чем ты займёшься, когда научишься контролировать свой дар? — новый вопрос заставил её нахмуриться.
— Я стараюсь не тешить себя глупыми надеждами, — Тин потупила взор и добавила мысленно: «И вообще об этом не думать».
А как иначе? Вероятность, что она научится управлять даром достаточно, чтобы поступить на службу к состоятельному человеку, несказанно мала. Повезёт, если её дар стабилизируют, и она сможет жить, как нормальный человек. Вот только дальше что? Знакомые девушки её возраста уже помолвлены в худшем случае и замужем в лучшем. Даже если представить, что некто непривередливый не посмотрит на возраст, кому нужен никчёмный маг? Обделённые даром будут её бояться, а одарённые… Тин обернулась к Эрику. Аристократам она не нужна в силу происхождения, среди остальных она тоже человек второго сорта, так как не в состоянии контролировать свои силы. Замкнутый круг. А значит, ей придётся вернуться к родителям, которые тоже не в восторге от магии. Зачем принц изводит её этими дурацкими вопросами?
— Просто представь, что у тебя получилось. Прямо сейчас. Чем ты займёшься? — не оставлял попыток дариец. — Поедешь куда-то? Будешь требовать перевода в Ринтаир?
— В башню гильдии? Для чего?
— Ты не думала, что перемещения в пространстве могут быть интересны главе гильдии магов.
— Я не стану поступать на службу гильдии, — отрезала Тин. — Я не воин и не хочу посвящать свою жизнь чужим идеалам.
— Тогда чего ты хочешь? — в улыбке парня ей чудилась снисходительность. — Удачное замужество? Деньги? Титул? Представь: ты можешь получить всё, что угодно.
Тиниара задумалась. Чем бы она хотела заниматься в этой жизни? В этом вопрос, ведь так? Но в голову не шло ничего дельного.
— Я просто хочу управлять собственным даром и не зависеть ни от родных, ни от академии, ни от чего бы то ни было другого, — прошептала она, опуская взгляд. Эрик шагнул ближе, зацепил её подбородок пальцами и заставил посмотреть в глаза.
— У тебя получится, Тин. Быстрее, чем ты думаешь.
Уверенность в его голосе завораживала. Как и близость парня. Впрочем, он уже опустил руку и сделал шаг назад. Расстройству Тиниары не было предела, она весь день представляла, как приятен будет его поцелуй, но заветное желание не исполнилось. Девушка расстроенно отвела взгляд и собралась уходить, но это не ускользнуло от внимательного дарийца, и парень остановил её, хватая за плечо и поворачивая к себе.
— Что не так? — спросил он. Тин показалось, что парень слишком раздражён. Это смутило её ещё больше, девушка не знала, куда себя деть. Хотелось спрятаться, и тут кожу закололо, а через пару мгновений Тиниара стояла в месте, куда никак не рассчитывала попасть. В комнате Дилиана. Она была здесь лишь однажды, через пару дней после поступления. Ей сказали, что староста взял её расписание, и, не раздумывая о правилах приличия, девушка смело постучала в его дверь. В тот момент ей казалось: проблема с даром почти решена. Она даже не подозревала, что обучение настолько затянется. Дилиан тогда широко открыл дверь, но не пригласил её войти. И к лучшему — хоть у одного из них хватило ума соблюдать приличия. И сквозь эту открытую дверь Тиниара разглядела высокий металлический стеллаж с книгами, расписанную горным пейзажем стену и очень высокого парня — на тот момент девушка ещё не вытянулась и была ниже его почти на две головы. Дилиан старше неё всего на год, но этот серьёзный взгляд и лёгкий прищур создавали впечатление, что по сравнению с ним Тин совсем дитя. В их первую встречу он был очень худым, только молодой человек, который сейчас вышел из ванной комнаты в одном полотенце, худым не выглядел. Его тело не было таким рельефным, как у Эрика, но, боги, каким он был красивым. У Тиниары пересохло во рту, и когда она услышала законный вопрос:
— Ты как сюда попала? — то ответить на него не смогла. Так и продолжала стоять и пялиться на него, не в силах ни отвести глаз, ни сказать хоть что-то. А потом переместилась обратно.
Наткнувшись на нетерпеливый взгляд Эрика, девушка вздрогнула и смутилась.
— Ты что сейчас сбежала от меня? — раздражённо поинтересовался он. Тиниара отрицательно замотала головой.
— Ты же знаешь, я не умею контролировать свой дар, — ответила девушка дрожащим от волнения голосом. Перед глазами всё ещё стоял образ другого парня, и Тин было стыдно говорить с дарийцем. Он знал, что после перемещения Тиниаре бывает нехорошо, поэтому прощание прошло коротко и девушка по привычке скрылась от проблем в своей комнате.
1.09
Запоздало накатило чувство отвращения к само́й себе, и Тиниара громко всхлипнула. Ей постоянно снились кошмары, но подобное было впервые — в этих снах девушка была так распущена и вульгарна, лишь после пробуждения осознавая, насколько это неправильно. Там, в грёзах, ей нравилось то, что она делала. И за что она так с Эриком?
— Ты там что, плачешь? — сонно спросила Грета. — Снова приснился кошмар?
Тиниара часто будила соседку своими криками — иногда она перемещалась прямо во сне в такие места, где ей было больно и страшно. А иногда ей снилось, что она туда переместилась. Она даже не всегда могла понять, во сне было перемещение или наяву. Соседка тем временем вылезла из своей постели и подошла ближе к Тин.
— Ну чего ты рыдаешь? Ведь уже проснулась, — зевая, спросила она.
— Я… Эрику… изменила, — всхлипывая сказала Тин.
— Что? — не расслышала Грета, а когда осознала смысл, переспросила, удивлённо распахнув глаза. — Чего-чего? Когда? С кем?
— Только что, с Дилианом.
— Ты же вечером с принцем гуляла, когда успела? — сон у неё как рукой сняло, девушка потрясённо прикрыла рот ладонью в ожидании страшного признания.
— Во сне, — призналась Тин. Выражение лица Греты сменилось на недоумённое, потом она прикрыла рукой глаза и рассмеялась. По щекам Тиниары продолжали бежать слёзы, и ничего смешного она точно не наблюдала, поэтому обиженно выдала. — Что ты ржёшь? Мне стыдно.
— За что? — утирая слёзы, которые выступили на глаза от смеха, спросила соседка. — Сны — это не поступки, и даже не твои мысли и мечты. И уж точно во сне нельзя кому-либо изменить. Ты хоть раз думала о Дилиане в этом смысле? После того как начала встречаться с Эриком?
— Нет, — чуть покривила душой Тин. — Но это было так реально. И я такое творила…
— Эрик тебя так и не поцеловал? — Тин опустила взгляд. — Значит, нет. Слушай, ты намекни ему уже. Мне кажется, твои сны — последствия неудовлетворённых желаний. И хватит себя накручивать.
Хватит себя накручивать? Что за совет такой? Грета, слегка посмеиваясь, отправилась спать, а Тин лежала в постели не в силах сомкнуть глаз до тех пор, пока кожу не закололо, и она не переместилась. Оказавшись на балконе, Тиниара очень обрадовалась, но радость быстро сменилась разочарованием — она была не одна. Кто-то стоял к ней спиной, опираясь на перила и глядя вниз. Девушка пошатнулась от неудобной позы и, не удержавшись, сделала шаг. В такой тишине это было всё равно, что закричать, и парень обернулся, с удивлением глядя на неё.
— Эрик? Что ты здесь делаешь?
— Мне не спалось. Всё думал о том, как мы расстались. А ты что здесь делаешь? Да ещё в таком виде.
Тиниара смущённо оглядела себя — спала она в длинной рубашке мужского кроя и, соответственно, переместилась в ней же.
— Мой дар… перенёс меня сюда.
— Надо же, — вздохнул Эрик, жадно изучая её голые ноги. Казалось, он впервые смотрел на неё вот так: восхищённо и немного распущенно. — Такой подарок. Ещё несколько мгновений в твоём обществе.
Тин плавилась под его взглядом, но недавние события, пережитые во сне, не давали покоя, и она смущённо обхватила себя руками.
— Не смущайся, — Эрик с сожалением отвернулся и поднял в воздух ладонь. На девушке тут же материализовалось синее бархатное платье с юбкой в пол, кружевными воротником и манжетами на длинных рукавах.
— Спасибо, — с облегчением выдохнула Тин. В голове судорожно крутились мысли: как сказать ему о своих желаниях и не показаться распущенной? Раньше ей подобные беседы вести не приходилось. Впрочем, Эрик её опередил.
— Я тебе наскучил, Тин?
— Что? — удивлённо переспросила девушка.
— За последние пару дней ты как будто отдалилась. И я часто ловлю такой твой взгляд… разочарованный, что ли.
— Я не…
— Я пойму, только скажи честно: ты больше не хочешь со мной встречаться?
— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — выпалила Тиниара, чувствуя, как горят от стыда щёки и уши. Эрик поднял одну бровь, настроение его явно поменялось, а Тин покраснела ещё больше и добавила. — Мне так сильно этого хочется, но ты словно не воспринимаешь меня всерьёз. Будто я не девушка, а младшая сестра…
— Младшая сестра? — переспросил он и быстрым шагом подошёл к Тин. — Разве так обнимают своих сестёр?
Его руки сжали талию девушки, притягивая вплотную к себе, потом переместились на спину, отчего Тин прогнулась, плавясь в его руках. Дыхание сбилось и стало тяжёлым, а парень всё не останавливался, склоняясь ближе.
— Ты представить себе не можешь, как сильно я этого хотел, — прошептал принц в её губы и поцеловал. Тиниара запустила пальцы в его волосы, боясь, что парень разорвёт поцелуй, но этого не потребовалось — девушку выкинуло обратно в своё тело. На ней вновь была её ночная рубашка. Она обняла себя руками чувствуя смесь разочарования и счастья, улыбнулась. На глаза навернулись слёзы, но на этот раз не от стыда, а от разрывающих сердце чувств. Хотелось сорваться и бежать обратно в башню, но она понимала, что комендант Эрику не страшен, а вот ей может здорово испортить жизнь, и потому оставалась на месте.
1.10
Это походило на наваждение. Поцелуй. Всего лишь поцелуй от молоденькой неискушённой девчонки, а ощущение, что ему грудь вспороли и душу сквозь неё вытащили. И ведь опять сбежала от него, зараза! Эрик неуютно поправил натянувшиеся в паху брюки, вздохнул поглубже — лёгкие отозвались приятной болью. Возбуждение было настолько сильным… он, недолго думая, рванул к её комнате — проведёт мимо коменданта, если понадобится, но то, что они начали, продолжит.
Он уже почти подошёл — оставался последний поворот до комнаты Тин, когда заметил перед собой силуэт. Не узнать эту блондинку было сложно, как и не понять, что движутся они в одном направлении. Иллюзия, накинутая на парня, не позволяла Элире его разглядеть, поэтому Эрик пошёл следом. Так и есть, остановилась справа от двери Тиниары, оперлась о стену, закрывая глаза… Больше он не ждал — преодолел последние метры до сестры, скинул морок, схватил за руку и дёрнул на себя с такой силой, что это недоумение поморщилось.
— Ты что здесь делаешь, а, тварь?
— Эрик? — испуганно вылупилась на него девушка.
— Я тебе вопрос задал.
— Ничего, просто шла к подруге…
— Ты за идиота меня принимаешь? Я сказал тебе держаться от неё подальше, с первого раза не поняла? Мне писать письмо Ильмиру, чтобы он передал послание отцу?
Ведь уже пригрозил ей единственным компроматом, который удалось в своё время достать — запись её мамаши, изменяющей их отцу, что ещё нужно? Элира распахнула глаза от страха, но этого было явно недостаточно. Пришлось разжевать.
— Если подобное вскроется — вас обоих лишат любой материальной поддержки, и тогда вам придётся вернуться в ту клоаку, из которой эта дрянь в своё время выбралась. Кем там она была? Певичкой в каком-то трактире? Нравилась мужчинам и по рукам ходила? До сих пор не могу поверить, что отец не только изменил с ней своей жене, но и притащил её вместе с ребёнком в подоле прямо к нам в дом. С удовольствием выставлю вас обратно!
— Да пошёл ты, — прошипела мелкая мегера. Только Эрик ещё не закончил.
— Но знаешь, что самое забавное? Если вас сейчас выбросят на улицу, то мать не сможет зарабатывать так же, как раньше — возраст берёт своё. Она уже не молоденькая нимфетка, а чем богаче мужчина, тем более юных дев он хочет видеть в своём окружении. И работать придётся тебе, чего, если я хорошо тебя знаю, ты не умеешь, да и не хочешь.
Элира недовольно поморщилась, но согласно кивнула. Теперь они вновь могли вести себя «почтительно», лишь изредка развлекаясь сарказмом в адрес друг друга, но в комнату к Тин Эрикиль уже не пошёл — вспышка гнева вернула ему самообладание и стёрла неожиданно накатившее желание.
Встретились они на следующий день. После того как Тин переместилась в башню среди ночи, о возврате к формальному общению речи уже не шло, но и того безумия больше не ощущалось. Она открывалась, начинала откровенничать, только отношения всё равно развивались слишком медленно, а принцу скоро нужно будет вернуться к матери. Каждый день, что дариец проводил вдали от неё, наполнял сердце страхом, что он не успеет попрощаться. Но Тиниара не была готова уехать из академии, и Эрик это отлично понимал. А попытки поторопить могли привести к тому, что она перестанет ему доверять, и всё придётся начинать сначала. Её неуверенность проявлялась в мелочах. Например, однажды они стояли в башне, и девушка спросила:
— А сколько тебе лет?
Не сказать, что слишком неожиданно, ведь учились здесь люди разного возраста, от двенадцати до двадцати пяти лет. Она, конечно, понимала, что парень старше. Видимо раньше не задумывалась о разнице в возрасте.
— Двадцать четыре. И к чему эти вопросы?
— Я просто подумала… Я ведь ещё маленькая. Тебе со мной интересно?
— Малышка, — рассмеялся Эрик. — Так и буду теперь тебя называть.
— Эй, — надулась Тиниара, хотя было заметно, что она трепетала от его слов.
— И правда, малышка, — улыбнулся парень, притягивая её к себе и чмокая в нос. — Маленькая сердитая девочка. Ну ничего, мы тебя развеселим.
Закрыл глаза и коснулся кончиком носа её щеки. Почувствовав, как она подалась вперёд, Эрик повернулся так, что их губы едва не касались, и девчонка сама поцеловала его. Эти детские поцелуи были приятны, но идея вновь почувствовать страсть захватила разум дарийца. Он разомкнул губы, скользнул языком в рот девушке, повёл руками вниз по спине, сминая платье в надежде ощутить хрупкое тело. Тин прильнула к нему сильнее, на секунду поддаваясь желанию, а потом отшатнулась, судорожно дыша. На лице парня на мгновение появилось раздражение, принц не без труда взял себя в руки и слегка улыбнулся:
— Прости, малышка, не хотел торопить события. Ты такая сладкая, трудно сдерживаться. Иди сюда, — протянул ей руку. Тин неуверенно вглядывалась в его лицо. Вообще-то, в момент поцелуя она испугалась скорее своих эмоций, но парень сам виноват — ни к чему быть настойчивым. Они ведь знакомы всего пару недель — слишком мало для такой правильной девочки. Теперь, когда лицо Эрика вновь выражало максимальную заботу и нежность, Тиниара медленно отбросила сомнения и шагнула в его объятия.
Он прижимал к себе юную, невинную девушку, чувствовал, с каким трудом ей удаётся открыться, а в ушах эхом звенели слова матери: «Ты должен знать всё, опережать их на два шага вперёд. Никому, никому нельзя доверять. Видишь, как они прогнили? Как собачатся и грызутся из-за мест у кормушки? Это в природе людей, Эрикиль. Когда я умру — ты останешься один, хоть и будешь окружён этими низшими созданиями».
Лучше бы Тиниара походила на остальных.
1.11
— Это не смешно, — сквозь зубы сказала Тин, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. Они с Эриком стояли в своей башне, и парень создавал ей иллюзорные платья одно за другим. Сейчас на ней материализовалось кошмарное ярко-жёлтое нечто с пышными рукавами-фонариками, и Тиниара с ужасом разглядывала себя в созданное принцем зеркало.
— А что с ним не так? — притворно хлопал глазами парень — серьёзное выражение лица давалось ему куда проще, хотя он тоже изредка кривил губы в улыбке, думая, что Тин не видит. — Оно вполне подходит к тематике бала.
Темой была осень, и, хотя Тиниара очень хотела пойти туда с Эриком, это событие вызывало больше опасений, чем надежд. А что если она так и не найдёт платье? А что если ошибётся в танце? А что если её дар переместит её прямо посреди зала? Эрик заметил перемену в её настроении и тут же убрал все иллюзии.
— Малышка, — нежно сказал принц, притягивая девушку к себе. — Ты у меня такая задумчивая. Иногда мне кажется, что полностью завладеть твоим вниманием невозможно.
Тиниара восприняла эти слова по-своему. Дилиан ей больше не снился, но те два сна она помнила наизусть. И несмотря на убеждения Греты в том, что они ничего не значат, ей всё равно было стыдно. А ещё интересно — какого это целовать кого-то, кроме Эрика. И это ещё один повод для стыда. Она совсем сникла и отвернулась к перилам балкона, с долей облегчения замечая, что солнце клонится к горизонту.
— Пора расходиться, — проследив за её взглядом, сказал Эрик. Как и всегда напоследок он притянул девушку к себе и прильнул к её губам. Тиниара растворилась в этих ощущениях, но желанная эйфория так и не приходила. Чего-то не хватало, словно она упускала нечто важное, делала что-то неправильно. Поцелуи стали казаться ей сухими, в них больше не было страсти, и в этом Тин винила только себя. Эрик, казалось, ничего не замечал, и неохотно оторвавшись от неё, потянул Тин к двери. Они вышли на улицу — осень в этих краях приходила очень поздно, и сейчас, в середине октября, только начинала окрашивать листья в жёлтые и красные тона. Ветер приятно освежал разгорячённое от стыда лицо девушки, а сгущавшиеся сумерки скрывали её смущение от его взгляда. Они молча шли по тропинке, ведущей к спальному корпусу академии, когда тихий, но твёрдый голос разрезал тишину:
— Эрикиль.
Эрик тут же напрягся и обернулся в поисках говорившего. Заметив в тени деревьев силуэт коренастого мужчины, поджал губы и сделал пару шагов в его сторону, но потом замер. Руку Тиниары он всё ещё сжимал своими пальцами, причём с такой силой, что девушка невольно поморщилась от боли.
— Зачем ты приехал? — срывающимся голосом спросил принц, и лицо его стало таким бледным, что Тин подумывала позвать целителя.
— Тебе пора домой, мой мальчик, — хрипло ответил мужчина, выходя из тени деревьев. Тиниара разглядела грозного дарийского война — лицо, испещрённое шрамами, правый глаз чуть заплыл, походный серый плащ наверняка скрывал доспехи и здорово запылился с дороги, седые волосы коротко острижены, правая рука покоится на поясе, к которому должен быть прикреплён меч.
— Она… — Эрик не договорил, у него словно подкосились колени, и девушка прижалась к нему, надеясь, что ей хватит сил удержать принца.
— Нет… Пока нет. Но осталось немного. Твой отец приказал дождаться утра и послать за тобой экипаж, но я решил, что ты захочешь быть рядом, и приехал сам.
— Спасибо, — ответил Эрик, понемногу приходя в себя. — Когда мы выдвигаемся?
— Прямо сейчас.
Парень кивнул, словно ожидал такого ответа, и обратил внимание на взволнованную Тин. Мужчина тактично отошёл в сторону.
— Ты уезжаешь?
— Мама при смерти. Я должен быть рядом с ней.
— Я понимаю, — опустила взгляд Тиниара. Весь её мир рушился. Какой же мелочной она была несколько минут назад, когда считала, что в их поцелуях не хватает страсти.
— Эй, я вернусь к тебе. И привезу самое лучшее платье к балу.
— Не нужно мне платье, возвращайся сам.
— Малышка, — в его голосе была такая нежность, которую Тиниара не слышала от него раньше. Парень быстро наклонился, подбирая небольшой камень с земли, закрыл глаза и что-то прошептал. Из камня выросла и распустилась прекрасная белая лилия.
— Заклинание не вечно, но всё же… пусть он напоминает тебе обо мне.
Эрик потянулся к ней, легко касаясь губами, но Тин этого было мало. Она так боялась, что видит его в последний раз, так желала, чтобы он остался… разомкнула губы и провела языком по его губам. Парень тяжело вздохнул, неожиданно для себя понимая, что вновь теряет контроль. Руки скользили по худенькому телу, прижимали девушку так крепко… а она гнулась, подчиняясь его напору. Хотелось ощутить тепло её тела, коснуться нежной кожи, но строгое платье под горло не давало малейшей возможности… Их прервал вежливый кашель, напоминающий о начисто забытых приличиях, и молодые люди отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Эрик смерил Тин ошарашенным взглядом — как она это делала? Как заставляла его забыть обо всём на свете? Он взял девушку за руку и вложил в её пальцы иллюзорный цветок.
— Я вернусь. Дождись меня, слышишь? Я вернусь к тебе.
2. Реверс
Одиночество ударило по нервам с такой силой, что Тиниара почти сломалась. Она пыталась вновь сидеть в своей комнате, но после трёх недель свободы это казалось невыносимым. Несколько дней девушка приходила в заброшенную башню, чтобы почитать — Эрик оставил ключ. Но застав там уединившуюся парочку, Тин перестала туда ходить. Их священное место было осквернено. В итоге бо́льшую часть времени девушка проводила, глядя на подаренную лилию и изнывая от скуки и страданий. Люди её сторонились, не зная, как правильно себя вести — она им всё так же не нравилась, но ведь принц мог вернуться. Правда, это спокойствие длилось недолго.
В тот день Тиниара шла на занятия, мало обращая внимание на окружающих её учеников. Она и раньше часто витала в облаках, но сейчас это состояние стало практически постоянным. Поэтому когда кто-то подставил ей подножку, естественно, полетела на пол. Чудом успев поднять руки и не удариться лицом, девушка обернулась на звонкий смех, заливающий просторный коридор академии. Элира, кто бы сомневался. Тин поднялась, чувствуя, как в душе разгорается непривычный гнев.
— Зачем? — только и сумела выдавить она.
— Ты ещё спрашиваешь? Это было безумно весело, — ответила Элира, и стайка её подруг поддержала девушку эхом переливчатого искусственного смеха.
— Думаешь, Эрик будет в восторге от этого, когда вернётся?
— Думаешь, Эрик к тебе вернётся? — ахнула сестра принца. — Ты так юна и наивна, мне жаль тебя. Ты ведь не первая у него, боги, даже не десятая. Он найдёт тебе замену на первом же приёме во дворце.
— Я тебе не верю.
— Да мне всё равно.
— Он уже однажды выставил тебя идиоткой перед одной из твоих подруг, ты ведь не хочешь, чтобы это повторилось?
— Что? — недоумённо переспросила Элира. — Выставил меня идиоткой? И перед кем? Все мои подруги здесь.
Дочь короля повела рукой, указывая на девушек за своей спиной. Тин окинула их взглядом, но ту, что было нужно, не нашла.
— Её здесь нет.
— Это очень странно, — Элира наморщила лобик, состроив язвительную гримасу. — Ведь кто угодно может подтвердить, что я дружу с этими девушками с первого курса. А вот мой брат обладает даром иллюзии, и вполне мог развлекать себя тем, что пудрил тебе мозги…
Тиниара хотела сделать то, что раньше удавалось ей лучше всего — сбежать, но накатившая тошнота помешала её планам. Ну почему всегда так не вовремя? Она замерла, а Элира, заметив остекленевший взгляд, довольно рассмеялась и подошла ближе.
— Сбега́ть от проблем — это в её стиле, — девушка обернулась к подругам, которые оценили шутку выжидающими улыбками. Заметив эти взгляды, Элира вытянула перо из пенала — дорогое, изящное, сделанное из золота и инкрустированное драгоценными камнями. Девушка наклонилась ближе к лицу Тиниары, собираясь что-то написать, но вздрогнула от крика:
— Прекрати!
Элира обернулась, удивлённо вскидывая аккуратные бровки. Поняв, кому принадлежит голос, она ухмыльнулась и собралась продолжить свою забаву, но этот влюблённый осёл схватил её за предплечье и отпихнул. Дилиан встал напротив Тин, нежно взял её за руки… и исчез.
Тиниаре было очень холодно. Ветер кидал в лицо мелкие острые крупицы снега, и девушка обхватила плечи озябшими пальцами, тщетно пытаясь согреться. Она стояла прямо у обрыва и вглядывалась в даль, стараясь понять, куда же её занесло. Стыдно сказать, но находиться здесь ей было проще, чем в академии — физическая боль казалась теперь такой простой и понятной. Она забывала об Эрике и его сестре, обо всех, кто насмехался над ней, полностью сосредотачиваясь на пронизывающем каждую косточку морозе, до боли сковывающим пальцы и кусающим нежные щёки.
Материализовавшийся в воздухе Дилиан вывел девушку из состояния очищения сознания, и заставил вздрогнуть. А когда он ухнул в про́пасть, у края которой стояла Тин, закричала.
— Дил!.. — девушка опустилась на колени, в ужасе заглядывая за край.
— Тиниара! Помоги мне, Тин! — парень стоял на крошечном уступе далеко внизу, безуспешно цепляясь пальцами за обледеневшие скалы. В серых глазах столько ужаса и паники, что Тин заставила себя собраться. Дилиан дёргался, стараясь вскарабкаться наверх, но это могло привести лишь к тому, что он оступится и полетит вниз.
— Дил, стой. Слышишь? Замри. Ты только хуже делаешь.
— Я должен выбраться, — истерично твердил парень.
— Дил, посмотри на меня. Дилиан! — завладев его вниманием, Тин сказала: — Тебе не нужно вылезать оттуда. Лишь возьми меня за руку, и я перенесу нас обратно в академию.
То, что она совершенно не управляет своим даром и может улететь обратно в любой момент, Тин благоразумно решила не упоминать. Девушка легла на землю, чувствуя, как её тело покидают остатки тепла и опустила руку вниз. Дилиан потянулся вверх, но их ладони разделяло расстояние сантиметров в тридцать. Тин проползла чуть вперёд, свешиваясь с обрыва. Она чувствовала, как медленно соскальзывает, не в силах удержаться на замёрзшем и покрытом рыхлым снегом камне. Расстояние между пальцами сокращалось, Дил смотрел на неё безумным взглядом, и в последнее мгновение перед тем, как сорваться, Тиниара сжала в ладони его пальцы…
Когда перед глазами перестали бегать разноцветные огоньки, Тин, всё ещё тяжело дыша, уставилась на парня, сжимающего её руки. Он был весь в снегу, пальцы ободраны в кровь, на скуле наливался приличный синяк — видимо, досталось ему при падении.
— Дурак! — закричала Тиниара, ударяя его ладонью в плечо. — Я так испугалась! Куда же ты лезешь? И как, как ты вообще это сделал?
— Каждый день, — потрясённо прошептал Дилиан, не обращая внимания на окружающих их любопытных зрителей.
— Что? — неуютно поёжившись под его взглядом, спросила Тин.
— Ты проходишь через это каждый день? — Дил, казалось, был ошарашен. Он всё ещё не отошёл от того ужаса, что пережил. Думал, что погибнет там, в неизвестности, тело до сих пор сковывала боль от недавнего мороза, только начиная отзываться на тепло академии лёгким покалыванием.
— Не каждый. Чаще всего, всё гораздо легче, — смущённо опустила взгляд Тин. Этот разговор был слишком интимным для неё, несмотря на то, что их окружали десятки людей. А может быть, именно поэтому.
— Как же ты держишься?
— Учусь. Надеюсь, что когда-нибудь смогу этим управлять.
— Но… Как ты с ума не сошла?
— Не знаю, — пожала плечами Тин. — Когда перемещаешься пару раз за день… ко всему привыкаешь.
— Что произошло? — в этот неловкий разговор вклинился третий голос. Элира медленно приблизилась к молодым людям. — Дили, что с твоим лицом? Она это сделала? Это что, снег на твоей одежде?
— Я упал с обрыва, она вернула меня обратно, рискуя при этом собственной жизнью. Ты не представляешь, через что Тиниара проходит каждый день, Лири. Оставь её в покое, пожалуйста.
Дил долго смотрел на девушку серьёзным взглядом, пока та не кивнула, поморщившись с досады. Тин удивлённо подняла брови — подумать только, даже Эрик не смог на неё повлиять, а вот вежливому тихому Дилиану это удалось.
— Проводить тебя до комнаты? — спросил парень. Тин отрицательно помотала головой.
— Иди лучше в лазарет. На лице огромный синяк.
Дил коснулся скулы и поморщился. Казалось, он успел забыть о своих ранах.
— Тогда увидимся позже.
2.02
Когда Дилиан говорил «увидимся позже», Тиниара думала завтра, на занятиях. И потому обнаружив его в кабинете вместе с Аншари, девушка потрясённо замерла на пороге. Время, которое она проводила на практике, было одним из немногих, когда девушка могла полностью расслабиться, и только что всё полетело к чертям. Как можно расслабиться в его присутствии?
— Тини, заходи скорей, — наставник был крайне взбудоражен. Так было каждый раз, когда ему казалось, что в изучении дара Тин случается прорыв. — Это просто потрясающе, ты контролируешь себя настолько, что способна переносить с собой людей.
— Это не контроль, — возразила Тиниара. — Больше похоже на случайность. Или исключение.
— Не-е-ет, это именно контроль. Исключением был бы единичный перенос — если бы ты телепортировала его в горы и не смогла вернуть. Но ты смогла.
— Но ведь мы не раз пытались перенести вас. И ничего. Раньше я забирала с собой только неживые объекты. Что же изменилось теперь?
— Не что. Кто. Возможно дело в том, кого ты пыталась перенести. Это может быть что-то вроде… связи или совместимости, — Тин покраснела и перевела взгляд на Дилиана — тот сдержанно смотрел на преподавателя, как всегда, предельно серьёзен.
— И что теперь? — спросила Тиниара. Хотелось уйти под землю, или хотя бы сбежать.
— Для начала попытаемся повторить, — словно не замечая её настроения, ответил Аншари. — Дальше будет видно.
Тин кивнула, понимая, что шансов отвертеться у неё нет. В самом деле, это лучшая возможность изучить её дар, глупо от неё отказываться. Даже несмотря на то, что придётся перемещаться в весьма уединённые места вместе с парнем, который ей снится. Подумаешь. Дальше последовали инструкции для Дилиана от наставника. Не отходить от неё, не отпускать её руку. Тин закусила губу, начиная осознавать, насколько это будет неловко. Она уткнулась взглядом в стол, в голове мелькнула обнадёживающая мысль — вдруг не получится? Вдруг это единичный случай? И больше она не сможет его перенести. Ей было стыдно за то, что она впервые не хотела двигаться вперёд. Или хотела, но боялась? Тиниара подняла взгляд на Дилиана… и переместилась.
Впервые в жизни это произошло так внезапно и безболезненно. Она не почувствовала ни покалывания кожи, ни рези в глазах, ни головокружения. Девушка оглянулась, привычно стараясь понять, где она очутилась — бескрайнее поле от горизонта до горизонта. Пшеница доставала ей до пояса и кренилась к земле. Дилиан не заставил себя долго ждать — материализовался перед ней через несколько секунд. Его тонкие длинные пальцы крепко сомкнулись на её запястье, серьёзный взгляд внимательно изучал выражение её лица.
Тин отвернулась, продолжая осматриваться. Жаль, но разглядывать было нечего — пшеница, пара одиноких деревьев, небо без единого облачка… Тогда Тиниара опустилась на уровень ниже и обратила внимание на саму пшеницу — толстые тугие колоски золотисто-жёлтого цвета мерно покачивались на ветру. Осеннее солнце плохо пробивало холодный воздух и почти не грело, поэтому девушка неуютно поёжилась.
— Возьми мой пиджак, — тут же откликнулся Дилиан, и не успела Тин хоть что-то возразить, как парень стянул один рукав, перехватил её запястье, снял второй, и на плечах оказалась тёплая, из приятной ткани вещица. Она благодарно кивнула и вновь отвела взгляд. — Мы должны стоять на месте, или можно пройтись?
— Можно и пройтись, — ответила Тин, не особо понимая, куда идти. Такие походы давно стали казаться ей бессмысленными, поэтому обычно она просто стояла на месте. Но девушка послушно обхватила рукой предложенный локоть и медленно пошла вперёд по едва заметной в зарослях колее.
— Это так удивительно, — тихо сказал Дил, на ходу касаясь колосьев пальцами. — Когда ты научишься управлять своим даром, сможешь увидеть весь мир. Я немного тебе завидую.
— Серьёзно? — скептически фыркнула Тин. — Завидуешь тому, что я постоянно попадаю в передряги? Или тому, что боюсь выходи́ть из комнаты?
— Нет, конечно, тебе труднее даётся обучение. Но только представь, ты сможешь попасть куда угодно, может, даже в закрытый мир.
— Если научусь себя контролировать…
— Когда научишься, — тоном, не признающим возражений, сказал Дилиан. Тин замерла, на что парень вопросительно поднял брови.
— Сейчас полетим назад, — пояснила она. Дил кивнул.
— Ты со всем справишься, Тин. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. А я помогу тебе, по мере своих сил. Буду рядом, если позволишь.
Кожу закололо, и они переместились обратно в аудиторию. Тиниара продолжала потрясённо смотреть на Дилиана, пока наставник не напомнил о своём существовании.
— Ну как прошло? — спросил Аншари, и Тин отпрянула от парня. Она быстро сняла его пиджак и протянула хозяину, но, когда тот случайно задел её руку, дёрнулась, вырывая и роняя на пол. Попыталась поднять, но от волнения вновь выронила.
— Я сам, — спокойно сказал Дил, легко подхватил непослушную одёжку за ворот и перекинул через плечо. — Мы переместились на пшеничное поле. Судя по солнцу, время было то же, что и сейчас, проверить дату возможности не было. Людей я не видел, из животных — пара хищных птиц в небе. Думаю, это был юго-запад нашей страны, но я могу ошибаться.
Тин потрясённо глянула на него — и когда он успел это заметить? Она только и помнит, как держала его за руку. Аншари задал ещё несколько вопросов, на каждый из которых ответил Дилиан.
— Я не понял, почему перемещаешься именно ты. В ваших аурах нет ничего необычного, разве что взаимная симпатия, — Тин почувствовала, как щёки заливаются румянцем: ну за что ей всё это? — Нужно пробовать ещё. Завтра в то же время?
2.03
Резко сев в постели, Тиниара потёрла щёки руками. Спать не хотелось, и она тихо, без надежды на ответ, позвала соседку.
— Грета, ты спишь?
— Поспишь с тобой, — проворчала девушка. — Стонешь, бормочешь что-то, как полоумная. Вся ночь насмарку.
— Прости, — потупилась Тин.
— Что опять случилось, горе ты моё? — смягчила тон Грета, и Тиниара вкратце рассказала о том, что произошло на занятиях.
— Может и к лучшему, — откликнулась соседка и тут же осеклась.
— Договаривай, к чему ты это? — потребовала Тин.
— Да просто… слухи ходят разные. Не вникай.
— Грета! — взволнованно воскликнула Тиниара. — Что за привычка замолкать на середине фразы? Начала, так закончи.
— Ну-у-у, — потянула Грета. Она села в кровати, опустила взгляд и стала расстроено теребить в руках кружевной краешек пижамы. — Говорят, принц после смерти матери загулял. Что мотается по приёмам и не обделён вниманием местных дам. Но ведь это слухи, может, и врут всё. Вон сколько про тебя наплели, но я-то знаю, что всё лгут.
— Что про меня? — охрипшим голосом спросила Тин.
— Про вас с принцем, — тихо ответила Грета, отводя глаза. — Про то, что ты ему позволяла.
— Но я же…
— Так, пакости это всё. Забудь. Эрикиль вернётся, и всё наладится. А с занятиями я тебе помогу.
— Но как?
— Тоже вызовусь добровольцем. Это ведь неопасно?
— Наставник проверяет, куда я перемещаюсь по ауре, и в случае чего никого ко мне не пустит. А ты правда хочешь попробовать?
— Почему бы и нет. Когда вы собираетесь?
— На полчаса после обеда. Из-за меня всё расписание сдвинули. Аншари академию на уши поставил, пока не сделали, как он просил, не успокоился.
— Аншари это кто?
— Мой наставник. Господин Шидо.
— Что же ты к нему так фамильярно? — удивилась Грета.
— Он мне как старший брат. Которому сотня лет. Он тебе понравится, вот увидишь.
Идею привести Грету на занятия Тиниара восприняла с таким энтузиазмом, что даже с кровати подскочила в порыве обнять соседку, но вовремя остановилась. Не дело это.
Впрочем, встретившись с подругой в обед следующего дня, она не сдержалась — схватила ту под руку, утягивая за собой, почти бегом добралась до аудитории и замерла, не решаясь коснуться ручки.
— Да чего ты волнуешься? — с улыбкой спросила Грета, распахнула дверь, сделала несколько шагов внутрь, каждый из которых был мельче и медленнее другого, остановилась, обернулась к Тин, потом вновь перевела испуганный взгляд на преподавателя.
— Кто это? — потрясённо спросил Аншари, забывая о приветствиях и правилах хорошего тона. Он нахмурился, закрыл глаза, тяжело вздохнул и встряхнул головой.
— Это Грета, моя подруга, — представила девушку Тиниара и могла поклясться, что Аншари покраснел. — Она тоже хочет помочь.
— Добрый… день, — едва слышно поздоровалась соседка. Не будь Тиниара так погружена в свои мысли, то наверняка поняла бы, насколько странно происходящее. Но её сейчас больше занимал парень, который тихо вошёл в аудиторию. Серьёзный, напряжённый, губы сжаты в тонкую линию, перекинутый через плечо пиджак зажат в кулаке так сильно, что на руке выпирают жилы.
— И чем вы хотите помочь? — наконец вышел из ступора наставник.
— Я… — Грета сглотнула, словно от волнения, с трудом взяла себя в руки. — Я тоже хочу попытаться переместиться. Тиниара говорила, что для этого нужна особая совместимость. Проверить, нет ли её у нас.
— Я не думаю, что это хорошая идея, — возразил Аншари, и Тин даже оторвала взгляд от Дилиана.
— Почему? — спросила она. На её памяти преподаватель ни разу не отказывался от малейшей возможности изучить её дар.
— Это может быть опасно, — хрипло ответил он.
— Вы же контролируете нас, — вступил в разговор Дил. — Заверили, что мне ничего не угрожает.
— Это так, — господин Шидо устало закрыл глаза и покачал головой. — Мы рады вашей помощи, Грета, присоединяйтесь.
Её имя было произнесено с такой нежностью, что Дилиан и Тин невольно переглянулись. Блондинка покраснела и опустила взгляд, и это был первый случай на памяти Тиниары, когда она была смущена. Обычно та была очень самоуверенна, временами даже надменна — как единственная наследница довольно большого графства, могла себе позволить.
Подумать об этом Тиниара не успела — словно унося из этой неловкой ситуации, дар вновь переместил её. Тин взвизгнула, поскальзываясь на мокрых камнях и плюхаясь в воду. С трудом поднявшись на ноги, Тин огляделась и взвизгнула снова, когда Дил появился перед ней. От неожиданности парень тоже поскользнулся и упал, утягивая её за собой.
— Зачем ты переместился? — спросила Тин. Вода была не слишком холодной, но к купанию всё же не располагала. — Разве по ауре было не видно, что дело дрянь?
— Наставник сказал, что ты недовольна, но жизни ничего не угрожает. Поэтому я решил рискнуть.
— Теперь нам обоим угрожает воспаление лёгких, — вздохнула Тин, стараясь не концентрировать внимания на пальцах, сжимающих её запястье. Она вновь попыталась подняться, но теперь её рука была несвободна, и это усложняло процесс. Тиниара пошатнулась, и Дилиан придержал её второй рукой, чем сделал только хуже, потому что девушка вздрогнула и потеряла равновесие. Упав в воду и подняв гору брызг, она уставилась на парня недовольным взглядом, увидела, что тот улыбается, и нахмурилась ещё больше. А Дилиан в ответ рассмеялся.
— Что смешного? — зло спросила она, но, разглядывая его довольное лицо, сама нехотя начинала улыбаться.
— Да ладно тебе, это забавно, — всё ещё посмеиваясь, сказал Дил. Тиниара в отместку ударила левой рукой по воде и обрызгала его, и тоже довольно рассмеялась. Парень утёр лицо рукавом и прищурился. — Вот значит как?
— Не надо, — поняв, что он намеревается сделать, воскликнула Тин, но было поздно — в лицо уже полетели холодные брызги. Месть не заставила себя долго ждать, и вскоре они оба лупили по воде и хохотали в голос. Когда озеро неожиданно исчезло, двое неловко замерли в аудитории. Мокрые с ног до головы, с улыбками на лицах, Дилиан всё ещё сжимал её руку.
Встретившись взглядом с удивлённой Гретой, Тин помрачнела и вызволила запястье из длинных пальцев.
— Вы что, упали в реку? — спросил Аншари. Он, казалось, не заметил ничего странного и едва мог сконцентрироваться на происходящем.
— В озеро, — ответил Дилиан. — На мелководье. Животных и людей я не видел, но на дальнем берегу был причал для лодки. Круго́м лес, сосновый, время то же, что и у нас.
Наставник кивнул, делая записи в тетрадь. Тиниара взглянула на Дилиана и тут же отвернулась — как он успел всё это рассмотреть? Девушка не видела ничего, кроме его улыбки и воды. По взгляду Греты было понятно, что вечером их ждёт серьёзный разговор.
— У тебя не получилось переместиться? — тихо спросила Тин.
— Я не стала пробовать, извини. Анша… наставник. Наставник сказал, что тебе там некомфортно. Я подумала…
— Ничего, я понимаю, — кивнула Тиниара. — Мне нужно переодеться, я, пожалуй, пойду.
— Твой наставник хороший человек? — спросила Грета. Смущение, которое Тин заметила на занятии, пропало. Она вновь была спокойной и прямолинейной, и это радовало Тиниару. Подруга тем временем расчёсывала свои белоснежные волосы, и девушка вновь залюбовалась её красотой. Нежная, изящная, словно прекрасный диковинный цветок.
— Хороший, — кивнула Тин. — Он единственный на самом деле помогал мне с моим даром, часами сидел в библиотеке ради того, чтобы узнать о нём больше. И всегда, с самого первого дня поддерживал меня.
— Ты была в него влюблена? — подозрительно прищурилась Грета.
— Что? — рассмеялась Тин. — Нет конечно. Он ведь старше меня лет на восемьдесят.
— Да, это было бы странно, — согласно кивнула соседка, задумчиво глядя на своё отражение в зеркале. И когда Тин показалось, что расспросов удастся избежать, спросила: — Так что там случилось с Дилианом?
— Ну-у-у… — потянула Тин, в надежде, что в голову придёт что-то дельное. — Я не знаю.
— Вы словно светились от счастья, когда вернулись.
— Дил хороший парень. И он мне нравится, но…
— Ты с Эриком, — закончила за неё Грета. Тиниара согласно кивнула. — Вот и помни об этом. Уважающая себя девушка не будет унижаться тайными романами. И пока ты не закончишь одних отношений, не давай Дилиану надежды.
Тиниара села в кровати, обхватывая себя руками. Реалистичность этих снов сводила с ума.
2.04
Ночью Тин вновь переместилась в пещеру, заполненную выжигающим лёгкие газом. С трудом отдышавшись и выпив огромное количество воды, Тиниара подумала, что заслужила это. Как вообще можно быть такой распущенной? Буквально заставив себя прийти на лекции, Тин обнаружила Дилиана за своим столом. Подошла к нему на негнущихся ногах и тихо спросила:
— Что-то случилось?
— Нет, — покачал головой парень. Казалось, он замечал её напряжение, но старательно делал вид, что всё в порядке.
Лекция прошла как в тумане — Тин на автомате записывала что-то в тетрадь, не осознавая смысла этих записей. Дил не разговаривал с ней — он всегда очень серьёзно относился к учёбе. Пару раз Тиниара случайно толкала парня локтем, отчего тело мгновенно покрывалось мурашками. И даже не глядя в его сторону, она ощущала присутствие, слышала дыхание, скрип пера по бумаге, чувствовала запах. Это походило на искусную пытку.
На коротких переменах Дилиан не вставал с места. Тиниара не знала, куда деться от стыда, но ей так хотелось расслабиться, улыбнуться ему и о чём-нибудь поболтать. Дил тоже не стремился нарушать тишину, казалось, он был ещё более замкнут и закрыт, чем обычно.
Хоть на обед они пошли по отдельности: к Дилиану подошёл парень из группы, и Тин сбежала, пока они обсуждали какое-то практическое задание.
В горле стоял ком, поэтому заставить себя поесть оказалась выше её сил. Поковырявшись в тарелке, девушка отправилась в аудиторию и обнаружила внутри Аншари и Грету. Они сидели друг напротив друга за столом в похожих позах — руки скрещены на груди, подбородки приподняты, на лицах застыло выражение упрямства.
— Так не бывает! — заявила Грета. Её ангельское личико светилось яростью. Тиниара впервые в жизни видела, чтобы она выходи́ла из себя.
— Вам, безусловно, виднее, — ехидно заметил Аншари. Сейчас он не напоминал взрослого мужчину, каким его всегда воспринимала Тин. Он был мальчишкой — симпатичным, расстроенным и заносчивым. — Ведь это вы провели больше ста лет в попытках узнать, что не так с вашим даром.
— Я разберусь, что это такое, — подалась вперёд Грета. Она оперлась своими маленькими ручками в стол и встала, грозно глядя на господина Шидо. — Я разберусь. И если это при…
— Тиниара, — перебил девушку Аншари. — Рад тебя видеть.
Грета обернулась, посмотрела на подругу и от досады закусила нижнюю губу. Через силу выдавив улыбку, она отвернулась от преподавателя и села к нему спиной, вновь скрестив руки на груди. Тин понимала, что происходит что-то странное, но спрашивать об этом у Аншари не решилась. Лучше обсудить всё вечером с Гретой.
— Тин, помнишь наши занятия на концентрацию? — спросил Аншари, и получив в ответ утвердительный кивок, продолжил. — Так вот, я хочу, чтобы сегодня перед тем, как переместиться, ты вошла в транс и представила что-нибудь. Комнату, к примеру. Лучше, если это будет что-то дорогое для тебя, эмоциональная связь может помочь. А потом попробуй телепортироваться туда.
Тин скептически подняла брови.
— То есть столько месяцев у меня ничего не получалось, а сегодня получится?
— Я не хотел концентрировать твоё внимание на этом, боялся сбить настрой. Но вспомни, сколько раз подряд ты перемещалась на наших занятиях? Иногда мы с тобой часами сидели в аудитории и ничего не происходило. За всё время, пока я был твоим наставником, я лично наблюдал лишь тридцать телепортаций, а сейчас ты дважды перенеслась именно тогда, когда требовалось. Тебе не кажется, что это прогресс?
— Но…
— Просто попробуй.
Тин кивнула и закрыла глаза. Медитация давалась ей нелегко — отключиться от окружающего мира было несложно, она и в обычном состоянии не всегда обращала внимание на происходящее вокруг, а вот избавиться от снующих в голове мыслей… практически невозможно. По просьбе Аншари девушка представила место, в которое хотела попасть — комната в заброшенной башне. Она ведь и раньше туда перемещалась, почему бы не попытаться снова. Тин медленно и глубоко дышала, стараясь не думать ни о чём постороннем. Эрик. Дилиан. Чёрт, никаких парней, только комната. Когда Тиниара, как ей показалось, полностью расслабилась, кожу закололо, и девушка открыла глаза, с некой долей злорадства замечая, что ничего у неё не вышло. Она стояла посреди комнаты Дилиана, возле той самой злополучной двери, ведущей в ванную. Пытаясь отвлечь себя от воспоминаний, Тин подошла к стеллажу с книгами и, медленно касаясь корешков кончиками пальцев, читала названия. Больше двадцати из них она узнала, с десяток тут же захотела одолжить — в библиотеке академии было немного художественной литературы, в основном учебная, и бо́льшую часть она уже прочла. Стояла на полке одна из её любимых книг — история о космических пиратах. Путешествия между звёздами всегда казались ей чем-то волшебным, невообразимо прекрасным и недостижимым — а именно невозможное часто представляется нам на самом деле привлекательным.
А Эрик любит читать? Эта мысль неожиданно резко возникла в голове и звучала словно несносное эхо. Читал ли принц книги, которые она любила всем сердцем? И что вообще любил? Тиниара пыталась вспомнить хоть что-то о том, как парень проводит свободное время, но в памяти всплывали лишь искусственные миры, которые он для неё создавал. Комнаты замков, парки и ухоженные сады. Неужели за всё время, что они провели наедине, не нашлось и пары минут для того, чтобы узнать друг друга поближе?
Появившийся из ниоткуда Дилиан так сильно перепугал Тин, что она вскрикнула. Сердце бешено колотилось в груди, и девушка закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Дил обвёл свою комнату взглядом и вопросительно посмотрел на Тиниару, которая уже начинала краснеть.
— Давно хотел спросить, почему ты переместилась тогда именно сюда?
— Мой дар неуправляем, — ответила Тин, возвращаясь к изучению содержимого книжной полки. — Я не могу контролировать свои перемещения.
— А вот мне кажется, что это неслучайно, — заметил Дил, на что девушка максимально удивлённо выгнула брови. — Мне кажется, что ты хотела сюда попасть.
— Чтобы что сделать? — фыркнула Тин. — Книжек прихватить?
— Я ведь нравлюсь тебе? — спросил он тихо, и мир вдруг сжался до этой чёртовой комнаты. До его взгляда, приятного голоса, его пальцев на запястье.
— Я встречаюсь с Эриком, — ответила Тиниара, напоминая об этом скорее само́й себе.
— Ты его любишь? — спросил Дил. В голосе отчётливо различались нотки сжигающей его ревности.
— Не знаю, — едва слышно ответила Тин.
— Если ты сомневаешься, значит…
— Ничего это не значит! — вспылила девушка, вырывая запястье из его руки. — Ты ведёшь себя неприлично! И вообще… — тут она прервала гневную тираду, так как оказалась в аудитории напротив Аншари.
— А где… — спросил побелевший учитель.
— В своей комнате. Жив и здоров, — рявкнула Тиниара.
— Что-то случилось? — поинтересовалась взволнованная Грета. Её щёки покрывал непривычный румянец, а голос едва заметно дрожал.
— Нет, — так же резко ответила Тин. — Я не очень хорошо себя чувствую, можно мне идти?
Получив разрешение, девушка вылетела из аудитории и побежала в свою комнату.
2.05
Тин не хотела спать. Грета старалась выпытать причину её раздражения, но девушка вновь закрылась, отказываясь отвечать даже на самые простые вопросы. Подруга решила, что лучше дать ей время остыть, и оставила Тиниару в покое.
Секундная стрелка с завидным упорством отсчитывала бессмысленные отрезки времени, каждым своим движением приближая новый день. Новый день, в котором от Тин вновь будут требовать ответов, которых она не знала. Мысли в голове смешались и перепутались, сказывалась усталость и схлынувшее эмоциональное напряжение, но девушка сидела в кровати, до жути боясь положить голову на подушку и увидеть во сне Дилиана. Ей казалось, что ещё один подобный сон, и она не справится со своими эмоциями. Как бы ей хотелось, чтобы Эрик сейчас был рядом. Тогда можно будет разобраться в своих чувствах…
Стоп. Из спутанных мыслей медленно формировалась не слишком продуманная идея. Что если она не смогла переместиться в комнату в башне, потому что не хотела туда попадать? Если попробовать телепортироваться не куда-то, а к кому-то? Тин встала на ноги, возбужденно потирая ладони, и представила в мыслях Эрикиля — его тёмные волосы, серую кожу, широкую грудь. Сосредоточиться было сложно — Тин так волновалась, что о медитации даже не думала. Просто больше всего на свете хотела увидеть Эрика. Когда мир начал меркнуть, а кожа покрылась мурашками, девушка ненадолго зажмурилась и распахнула глаза, осматривая комнату, в которой очутилась.
Высокие потолки, расписанные теряющимися в потёмках картинами, тяжёлые, причудливо драпированные бархатные шторы, позолоченная лепнина на стенах, накрытая белыми чехлами мебель. Комната казалась заброшенной, очень дорогой и безвкусной. Целующуюся в одном из углов пару Тин заметила не сразу, лишь когда девушка оторвалась от кавалера и игриво хихикнула. Тиниаре стало так неудобно, что она захотела куда-нибудь спрятаться, но этот парень… Она не видела его лица, и цвет кожи в темноте было не разобрать. Ладони неприлично скользили по телу незнакомки, тянули пышную юбку вверх, снимали широкие бретельки с плеч. На мизинце левой руки был перстень, и воздух в груди Тин замер, сковывая лёгкие болью. Этого не может быть…
— Эрик? — прошептала она, чувствуя, как от лица отливает вся кровь и голова начинает кружиться. Парень мгновенно отпрянул от своей спутницы и потрясённо посмотрел на увлечение из прошлого. Он застыл на мгновение, его любовница перевела удивлённый взгляд на нежданную гостью. Эрикиль отодвинул девушку с дороги, оторвался от стены и сделал несколько неуверенных шагов в сторону Тин. Даже с такого расстояния было видно, что он жутко пьян, и Тиниара инстинктивно отшатнулась, закрывая ладонью рот.
— Малышка, — тихо пробормотал парень, и его голос звучал почти как раньше, но всё же иначе. Искусственно. Наигранно. А может, он всегда звучал именно так?
Тин почувствовала, как тело сковывает сильнейшая судорога. Так бывало очень редко, когда от усталости она валилась с ног. В такие дни перемещения давались ей особенно тяжело, и когда в глазах потемнело, девушка провалилась в пустоту.
Услышав невероятный грохот, Грета вскочила с постели. Спросонья ей показалось, что в комнату кто-то ворвался, и девушка мгновенно создала световой шар. Переборщила — тот оказался настолько ярким, что она сама недовольно прищурилась, привыкая к нему. Когда зрение вернулось, увидела на полу Тиниару, скрючившуюся в совершенно неестественной позе, и бросилась к подруге, первым делом пытаясь нащупать у неё пульс. Жилка на шее билась так медленно и неуверенно, что Грета несколько раз перепроверила, боясь, что ей показалось. Руки и ноги странно согнуты, спина выгнута, подбородок вжат в грудь.
— Тин, — тихо позвала она, встряхивая за плечо и понимая, что ответа не последует. Услышав стук в дверь, Грета вскочила и, не поинтересовавшись кто там, распахнула её — на пороге стоял Аншари: босиком, в майке и пижамных штанах.
— Я почувствовал, что тебе страшно, — попытался оправдаться он, но Грета была так рада, что, не раздумывая, схватила за руку и втащила в комнату. Увидев на полу Тиниару, мужчина ругнулся и сел рядом с ней на колени. — Давно она в таком состоянии?
— Я не знаю, пару минут назад меня разбудил грохот, — срывающимся голосом ответила Грета. — Что с ней?
— Так бывало раньше, когда дар только проявился. Она перемещается. Постоянно.
— То есть?
— Каждое мгновение меняет своё местоположение. До сотни прыжков в минуту.
— О Боги, — выдохнула Грета. — Она в сознании?
— Скорее нет. Мозг не в состоянии обработать такое количество информации, она в каком-то подобии обморока.
— Как это остановить?
— Никак. Мы можем только ждать. Ты пока целителя разбуди, знаешь, где он живёт?
Грета кивнула, накинула халат, надела первые попавшиеся туфли и выбежала из комнаты. Звуки её шагов громко звенели по каменному полу и разлетались по пустым коридорам гулким эхом. Их целитель, господин Дилькионниль, один из немногих ситрайцев в академии, конечно, спал. Грета со всей силы колотила по двери кулаками, пока он не проснулся и не открыл. Эльф встретил девушку с некоторым раздражением — и днём работы хватало. Стихийники, особенно те, кто хотел обучиться боевой магии, часто калечили себя на занятиях, некроманты не отставали — порой они использовали столько собственной крови для своих тренировок, что их самих приходилось вытаскивать с того света. Но количество пролитой крови часто компенсировало недостаток сил адепта… В общем, ночь для ситрайца была священным временем, когда его никто не отвлекал.
— Моей соседке плохо, — задыхаясь от бега и волнения, сказала Грета.
— Пусть идёт в лазарет, — поморщился Дилькионниль и попытался закрыть дверь, кинув на девушку надменный взгляд. Но нахалка не собиралась уходить. Вместо этого придержала ладонью дверь.
— Нет, она не может идти. Меня послал к вам Аншари, — забывая о правилах приличия, Грета назвала господина Шидо по имени.
— Твоя соседка — та девчонка, портал? — вздохнул эльф. Он знал о ней лишь со слов других: женщины, которая была целителем в академии до него, и Аншари. Преподаватель все уши прожужжал о своей подопечной, но за год работы помощь Дилькионниля так и не пригодилась. Грета кивнула, ситраец закатил глаза и вышел из комнаты. Бежевый шёлковый халат в пол, расшитый причудливым золотым узором, русые волосы длиной до пояса распущены и почти скрывали уши. Впрочем, перепутать его с человеком было невозможно.
Девушка быстро засеменила в свою комнату, стараясь не оборачиваться и не смотреть на мужчину, которому едва доставала до плеча. Эльфийская статичная красота всегда пугала её, а сами ситрайцы казались пустыми холодными статуями.
— Что тут у нас? — спросил Дилькионниль, появившись в комнате. Ситраец удивился неподобающему внешнему виду господина Шидо, но промолчал.
— Приступ кончился минуты три назад, — ответил ему Аншари. Судороги у Тиниары уже прекратились, и наставник переложил девушку на кровать. Она была бледной, почти белой, глаза глубоко ввалились, губы высохли и покрылись трещинами из которых сочилась кровь. Эльф придвинул к постели стул, сел на него и взял девчушку за руку. Она казалась совсем ребёнком, впрочем, мужчина никогда не мог определить человеческий возраст. — Тин на грани. Помнишь, что я тебе говорил?
Ситраец недовольно поморщился, кивнул и закрыл глаза. Держать её на грани жизни и смерти около получаса — если вернуть раньше, девушка снова начнёт перемещаться и потеряет катастрофическое количество энергии. Дар убивал её — немногие могли использовать жизненную силу тогда, когда кончался запас магической. А девчушка делала это ненамеренно, даже не осознавая, что творит.
Дар отзывался неохотно, но мужчине всё равно приходилось сдерживать его, чтобы не исцелить слишком рано. Это выматывало. А ещё раздражали зрители — он чувствовал взгляды на своей спине. Аншари тяжело дышал и метался по комнате, а подруга пациентки сидела на стуле и светилась едва заметным ореолом. Ситраец решил, что она делает не нарочно, но это раздражало.
— Ты можешь прекратить? — довольно резко спросил эльф, и Грета вздрогнула. Увидев, что его не поняли, ситраец пояснил: — Твой свет мешает.
— Извините, — робко пробормотала девушка, вскочила и выбежала из комнаты. Остановилась у окна в коридоре, бездумно уставившись в темноту. Небо затянуло тучами, и даже тусклый свет, которым коридоры освещались по ночам, не позволял разглядеть хоть что-нибудь снаружи.
— Прости его, он сейчас очень сосредоточен, — тихо сказал Аншари, и девушка вздрогнула. Она не слышала, как мужчина вышел из комнаты, но поняла, что хотела видеть его рядом. Обернулась. Грета старалась напоминать себе, что он намного старше, но каждый раз глядя в мальчишеские глаза, не могла в это поверить. В тот день, когда девушка впервые его увидела, её словно молнией ударило: она не понимала, как вообще жила без его взгляда. Аншари рассказал ей легенду о связанных судьбах, о душах, способных веками ждать друг друга. А ещё, что они нашлись. Мужчина был так счастлив, упал перед ней на колени, твердил, что любит. Что любил её всю свою жизнь.
Но Грета была не настолько глупа, чтобы легко поверить в его слова. Сильные чувства, возникшие в считаные секунды — это точно приворот, причём сотворённым искусным магом или того хуже. Она была защищена от внушения, с детства носила на шее амулет — мать настояла. Боялась, что её дочь кто-нибудь использует в своих целях. В этом не было ни капли любви, женщина пеклась лишь о благополучии и чести рода, ведь Грета была единственной наследницей. Отец не успел обзавестись другими детьми, умер от неисцелимой болезни, когда дочке было два года.
Это должен быть приворот. Но сейчас, в минуту слабости, Грета не могла рассуждать логически. Она видела лишь человека, который смотрел на неё влюблёнными глазами и хотел защитить от всего, даже от мелочи, вроде грубости целителя. Девушка позволила слезам скатиться с её глаз и прошептала:
— Я так испугалась…
Аншари сделал пару неуверенных шагов в её сторону, потянулся к ней рукой и стёр пальцами одну из слезинок. Невинное прикосновение с новой силой зажгло огонь в их сердцах, чувства показались Грете невероятно естественными, словно воздух вокруг, словно свет солнца по утрам…
— Я сделал всё, что мог, — голос Дилькионниля разрушил хрупкую идиллию, и Аншари отпрянул от девушки, оборачиваясь к нему. Эльф пристально смотрел на открывшуюся его взору сцену, но от комментариев опять воздержался. — Пациентка спит. У неё обезвоживание, так что нужно отпаивать, когда очнётся. Водой, травяными настоями, жидкими бульонами. И проследите, чтобы не пользовалась даром, пока не восстановится.
— Я знаю, спасибо, — кивнул Аншари. Ситраец кинул на Грету последний пристальный взгляд и удалился.
2.06
Грета отёрла холодный пот со лба Тиниары и вздохнула, рассматривая бледное лицо. Она боялась оставлять подругу одну, хоть целитель и уверял, что ничего не случится. Тин несколько раз приходила в сознание, но, казалось, не видела окружающего мира. Твердила себе под нос неясные фразы, что сводило Грету с ума. Девушка всё вслушивалась в слова, пыталась разобрать лепет, словно это могло помочь, словно если узнать причину того, что случилось, Тин полегчает. В дверь тихо постучали, отчего Грета вздрогнула. Она поднялась на ноги, глянула в зеркало, наскоро приглаживая растрёпанные волосы. Посетителем оказался Дилиан — серые глаза покраснели от недостатка сна, лицо осунулось, брови напряжённо сведены.
— Как она?
— Спит, — шёпотом ответила Грета, выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь.
— Что говорит целитель?
— Что её можно оставить одну, но мне страшно…
— Почему в лазарете не оставили?
— Господин Дилькионниль уверил всех, что пациентке нужно лишь хорошо выспаться.
— Остроухий садист, — зло выдохнул Дилиан. — Ты устала, наверное. Хочешь, я сменю тебя на пару часов?
— Не знаю, удобно ли, — Грета вздохнула и нахмурилась. С одной стороны, ей очень хотелось ненадолго выйти из комнаты, а с другой — оставить подругу в бессознательном состоянии наедине с парнем…
— Ну что я ей сделаю? — вздохнул староста, поняв, о чём она думает.
— Не слишком это неприлично? — спросила девушка, на что Дил вопросительно поднял брови. — Ладно. Заходи. Я вернусь через час.
— Не торопись, — отмахнулся Дилиан. Едва Грета ушла, он уселся на стул, что стоял у постели, и внимательно вгляделся в болезненно-бледное лицо. Сердце сжалось от боли, парень зажмурился, стараясь прогнать из головы жуткий страх, что она не очнётся. Потому и пришёл сюда — всю ночь не мог избавиться от кошмаров, в которых узнавал, что Тин умерла. Длинные чёрные волосы разметались по подушке и спутались, девушка нахмурилась, забормотала, невнятно и бессвязно. Казалось, что ей страшно. Дилиан потянулся, касаясь её ладони, тонкие пальчики дрогнули и вцепились в его руку. Дилчувствовал, как сжимаются лёгкие, не давая вдохнуть полной грудью. Эмоции переполняли его, сводили с ума, а вот девушка, наоборот, успокоилась, замолчала, повернулась набок и мирно вздохнула, так и не выпустив руки. На мгновение показалось, что он придавал ей сил, и это знание наполнило сердце уверенностью: нужно быть рядом.
Грета остановилась в десяти метрах от комнаты, к которой шла, и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Почему так сложно? Она ведь решилась, всё обдумала и поняла, что не простит себе, если не узнает его. Так почему замерла, не в силах сделать ещё один шаг? Заветная дверь тем временем отворилась, и это вывело из ступора. Девушка быстро преодолела оставшееся расстояние, скользнула внутрь и замерла на пороге. Аншари сидел у окна к ней спиной, давая возможность оглядеться. Двуспальная кровать, заваленный эскизами стол, книжная полка во всю стену. Грета сделала шаг вглубь комнаты, и он наконец обернулся, встречаясь с ней взглядом.
— Я хотела… — начала она, не зная точно, что собирается сказать, и сбилась, неловко глядя в зелёные глаза.
— Не объясняй, — покачал головой мужчина, всё также не двигаясь с места. Боялся её отпугнуть?
— Но я хочу это объяснить. Может, тогда сама пойму, зачем пришла, — возразила Грета, опуская взгляд и цепляясь пальцами за тонкое кружево на юбке.
— Ладно, — пожал плечами Аншари. — Только можно я попробую первым?
— Хорошо, — кивнула Грета, всё так же неловко глядя в пол.
— Ты пришла потому, что хочешь поверить мне. Это сложно. Довериться человеку, которого почти не знаешь, ведь тебя с самого детства учили, что люди корыстны и редко бывают искренни. И ты привыкла закрывать своё сердце даже от самых близких, помогая им, выслушивая их проблемы, но никогда не рассказывая о своих. А рядом со мной забываешь о запретах, забываешь, что обязана быть сильной, и это тебя пугает. Ты чувствуешь себя уязвимой, потому и пытаешься сопротивляться чувствам. Только вот соблазн велик… найти человека, рядом с которым сможешь позволить себе расслабиться, человека, которому можно безоговорочно доверять. И поэтому ты пришла — хочешь понять, на самом ли деле я такой, как кажется, или же это обман, навеянный чувствами и влечением.
— И что, ты такой, каким кажешься?
— Ты ведь не поверишь мне на слово. Придётся разбираться само́й.
— А если ты просто искусный лжец?
— Ты поймёшь это.
— Откуда мне знать?
— Поймёшь, — улыбнулся Аншари. — Ты очень умная и проницательная. Я никогда не встречал никого похожего на тебя.
— За все сто лет? — недоверчиво нахмурилась девушка.
— Хочешь спросить меня о чём-то? — аккуратно поинтересовался мужчина, и в его голосе ощущалось едва заметное напряжение.
— Нет. Не сегодня, — покачала головой Грета. Начинать отношения с разговора о бывших она не хотела. Возможно, боялась узнать, что за сто лет их было слишком много, но её мысли уже были заняты другим. Девушка медленно подошла к нему, и Аншари встал, вглядываясь в её лицо. Ему не терпелось к ней прикоснуться, но он не смел. — Я хочу узнать тебя. Ты ведь не будешь меня торопить?
— Торопить? — поднял брови мужчина. — Мне достаточно того, что ты стоишь рядом. Куда мне спешить?
— И ты правда готов отказаться от вечности ради меня? — выдохнула Грета, чувствуя, как от его близости подкашиваются ноги.
— Долгая жизнь была лишь для того, чтобы дождаться тебя. Вечность мне не нужна. Смысл в том, чтобы делать тебя счастливой.
Это не могло быть реальностью. Просто не могло. Но ей так хотелось поверить… Грета коснулась его руки, закрывая глаза, чувствуя, как сильнее забилось сердце. Ей было мало. Не для того она пришла сюда, забывая о своих принципах. Она шагнула вперёд, поднимая голову и вглядываясь в его лицо. Зелёные глаза пристально смотрели на неё, губы изогнулись в лёгкой тёплой улыбке, и девушке хотелось застонать от беспомощности. Что же он делал? Просто стоял рядом, молчал и… сводил её с ума. Она приблизилась ещё на пару сантиметров, ощущая дыхание на своей коже, чувствуя, как отключаются остатки разума.
— Не обязательно делать это сегодня, — прошептал Аншари, поднимая руку и медленно проводя пальцами по её щеке.
— Ты шутишь, да? — рассмеялась в его губы Грета. — Я ведь с ума сойду, если не поцелую тебя.
— Всё так серьёзно? — улыбнулся мужчина, скользя пальцами по её шее и поворачивая голову чуть набок.
— Мне почудилось, ты именно это и пытался мне доказать.
— Я люблю тебя, — шире улыбнулся Аншари и притянул её ближе, прикасаясь к губам. Грета вздрогнула, подаваясь вперёд, хватаясь правой рукой за ворот рубашки и страстно целуя. Ей было мало и этого. Она неуверенно потянулась пальцами к его брюкам, но мужчина остановил её, тяжело вздыхая и отстраняясь, и строго сказал: — Нет.
— Прости, — стыдливо опустила взгляд девушка. — В жизни так себя не вела…
— Знаю, — кивнул Аншари, поднимая её подбородок и вновь целуя в губы. — Мне тоже сложно сдерживаться. Но тебе восемнадцать. Не хочу, чтобы ты делала то, к чему не готова.
— Я всё ещё не могу поверить, что ты такой, каким кажешься, — прошептала девушка, прижимаясь к его груди.
— И каким я кажусь? — улыбнулся Аншари.
— Добрым. Правильным. Искренним.
— Всю жизнь готов потратить на то, чтобы ты мне поверила.
— Я тебя люблю, — прошептала Грета, вновь потянувшись к его губам.
2.07
В горле пересохло так сильно, что очередной вздох больно резанул по нему, и Тиниара закашлялась. Девушка помнила, как несколько раз приходила в себя, и кто-то заботливо поил её солоноватой жидкостью. Вот и сейчас чужие руки аккуратно приподняли голову над подушкой, и к губам прикоснулась чашка с бульоном. Она уже различала привкусы лечебных трав, но сделав пару глотков так устала, что закружилась голова. Когда же мир перестал вращаться, с трудом разлепила веки и увидела перед собой Дилиана. Он смотрел мрачно, но теперь этот взгляд воспринимался иначе. Парень всегда переживал за неё. Ведь если подумать, каждый раз, когда ей было плохо, Дилиан был рядом. Приносил еду в комнату, возвращал потерянные книги, давал переписать лекции, которые она пропустила. Мелочи? Да, возможно, только никто, кроме него, этого не делал.
— Как ты? — простой вопрос, но Тин лишь отвела взгляд. На глаза наворачивались слёзы, не хотелось, чтобы он видел её такой. Не хотелось причинять ему боль. Дил взял её за руку, и Тиниара сжала пальцы, не желая его отпускать и чувствуя, как становится легче дышать. После того, что сделал Эрик, она имеет на это полное право, ведь так?
Уже к вечеру ей полегчало. Состояние ухудшали спонтанные перемещения: она вновь не могла их контролировать. За эти дни девушка побывала посреди океана, в толпе людей на площади незнакомого города, на заснеженной равнине, на поле со скошенной пшеницей, в тёмной, холодной пещере, с потолка которой капала ледяная вода, на вершине какой-то скалы. Каждое перемещение выматывало так сильно, что Тин почти сразу засыпа́ла, а проснувшись телепортировалась вновь.
Грета сменяла Дилиана на посту её личной сиделки, а Грету сменял Аншари. Тиниара ни на секунду не оставалась одна, но вместо благодарности чувствовала раздражение. Ей хотелось закрыться и побыть с само́й собой, а в каждый удобный, по их мнению, момент приходилось вести вынужденные беседы. Проще всего, как ни странно, было с Дилианом. Он рассказывал ей о занятиях и нейтральные новости о знакомых учениках. О чувствах больше не говорил, но напряжение между ними было настолько осязаемо, что Тиниаре было трудно дышать. Каждое посещение заканчивалось одинаково — парень молча брал её за руку и сидел так, пока не приходила Грета.
Выйти из комнаты Тин смогла лишь на третий день после приступа. На лекциях было сложно. Девушка с трудом успевала записывать за преподавателями — руки тряслись и металлическое перо с громким звоном падало на стол. На первую практику можно было не приходить — просидела в кабинете с Аншари несколько часов, но так и не переместилась. Зато стоило ей выйти за порог, и чудесное путешествие не заставило себя долго ждать. Тин оказалась там, где хотела находиться меньше всего на свете — в одной комнате с Эрикилем. Он не сразу заметил, Тин даже замерла, в надежде, что успеет исчезнуть до того, как он обратит на неё внимание, но вот дариец повернул голову, встретился с ней взглядом, и Тиниара с удивлением смотрела на слёзы, текущие по его щекам.
— Малышка, — срывающимся голосом сказал эльф, и сердце Тин разорвали настолько противоречивые чувства, что она не знала бежать от него или обнять. Эрик, напротив, ухватился за этот шанс и вскочил, направляясь к ней. Взял ладони девушки в свои, упал перед ней на колени, целовал её руки и твердил: — Прости, прости меня. Я такой идиот. Никогда в жизни не жалел ни о чём так сильно. Я был расстроен из-за смерти мамы и много пил. Тиниара, я так боюсь потерять тебя. Дай мне ещё один шанс. Всего один, я клянусь, всю жизнь буду носить тебя на руках. Я куплю тебе лучшие платья…
Тин выдернула ладони и сделала шаг назад. Платья? Он вообще серьёзно? Думает, что можно купить её пустыми словами и шмотками?
— Тин, — Эрикиль встал на ноги, подошёл к ней и сжал её плечи. — Я вернусь через пару дней. Пожалуйста, дождись меня.
— Прости, Эрик, всё кончено, — сказала Тиниара и переместилась обратно. Очутившись в коридоре академии, девушка глубоко вздохнула, стараясь не заплакать. Сделав пару шагов назад, она упёрлась спиной в стену и медленно съехала вниз, обнимая согнутые колени. Знала, что вокруг ходят люди, но ей было слишком плохо, чтобы обращать на них внимание. Голоса с трудом пробивались сквозь звон в ушах.
— Тиниара. Тин, что с тобой?
Она не хотела отвечать, её подняли на руки и понесли. У комнаты парень попросил её открыть дверь, а внутри попытался поставить на ноги, но Тиниара обвила его шею руками, запуская пальцы в мягкие волосы. Дилиан аккуратно опустил её на пол, не разжимая из объятий, уткнулся носом в шею и тяжело дышал. Почему она раньше не замечала его чувств? Неужели необходимо было пройти через всё то, что произошло, чтобы вот так его обнять?
Они оторвались друг от друга едва Грета вошла в комнату. Дил быстро попрощался и ушёл, кинув на Тин последний тоскливый взгляд. Девушка тоже не могла отвести от него глаз, и лишь когда дверь была заперта, заметила укоризненное выражение на лице соседки.
— Я же говорила тебе, не давай ему надежды, пока ты несвободна, — прошипела та, но Тин лишь кисло ухмыльнулась в ответ.
— С Эриком всё кончено.
— Он вернулся?
— Нет.
— Тогда как?
— Я перемещалась к нему сегодня.
Грета опустила взгляд и мрачно посмотрела в сторону, а потом сделала несколько быстрых шагов вперёд и обняла подругу. Это было так неожиданно, что Тиниара, растерявшись, замерла.
— Мне очень жаль, — тихо сказала она, а Тин невнятно хмыкнула в ответ. Ей, несомненно, было плохо и больно, но девушка чувствовала себя свободной, будто тяжёлый груз наконец-то удалось сбросить со своих плеч. Она перевела взгляд на стол, где стояла лилия, которую ей подарил Эрикиль. Вместо неё в стакане лежал камень. Серый, невзрачный. Вся красота их отношений была лишь иллюзией.
2.08
На следующее утро Тин задержалась перед зеркалом, приводя себя в порядок. Впервые за долгое время ей было небезразлично то, как она выглядит. Чёрные волосы были усердно заплетены в аккуратные косы, глаза подведены, платье идеально выглажено. Она так хотела встретиться с Дилианом, но первым, кого увидела в аудитории, был Эрик. Дариец сидел за её столом, и встретившись с ней взглядом, как ни в чём не бывало, помахал рукой. Тин обомлела… Как он так быстро добрался до академии? На негнущихся ногах прошла на своё место, села рядом с ним, уставилась на свои руки. Эрик склонился к её уху и прошептал:
— Изумительно выглядишь.
Это вывело Тин из себя. Она обернулась. Эрик улыбался. Причём так нагло, словно не было вчерашнего разговора. Тиниара хотела было попросить его отсесть, но в дверь вошёл преподаватель, и ей пришлось промолчать. Господин Сиршоди был мужчиной лет сорока, грузным и нудным, и лекции в его исполнении с успехом усыпляли даже самых стойких студентов. Эрикиль задремал минут через пять, долго клевал носом, пока в итоге не опёрся головой о плечо Тин. Девушка от такой наглости вздрогнула, что его немедленно разбудило.
— Эй, я скакал к тебе ночь напролёт, — капризно заметил парень. — Дай хоть немного поспать.
— Не стоило так себя утруждать, — прошипела Тиниара.
— Малышка, — усмехнулся Эрик. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Такая милая и кроткая, на первый взгляд, а в душе дикая минта.
Это было выше её сил. Тин вскочила, чувствуя, как колотится от возмущения сердце, кинула преподавателю короткое: «извините», и вылетела из аудитории. Эрик молча вышел за ней. Он догнал её лишь в саду. День выдался особенно холодным, небо затянуло суровыми тучами, ветер пронизывал до самых костей. Тиниара невольно вспомнила день их знакомства — тогда Эрик казался ей единственным во всём мире парнем, способным понять и защитить. Правду говорят, самую сильную боль причиняют самые близкие люди.
— Зачем ты приехал?
Хотелось казаться сильной и уверенной в себе, но куда там? На глаза постыдно наворачивались слёзы, а зубы стучали от холода и нервов, никак не создавая нужного впечатления.
— Разве не очевидно? — поднял правую бровь Эрик. — Бороться за нас. Я не собираюсь тебя отпускать.
Тиниара обхватила себя руками, стараясь не дрожать. Эти слова вновь зажгли ворох противоречивых чувств в сердце. С одной стороны, она не могла ему больше доверять, а с другой… Воспоминания о том, как ей было спокойно, как впервые за долгое время она чувствовала себя счастливой, не желали покидать мысли.
— Почему? — казалось, он должен знать ответ, должен сказать что-то такое, что непременно перечеркнёт всё плохое.
— Потому что я хочу быть с тобой.
Хочу… Явно не то, что она желала услышать. Девушка поморщилась, и Эрик понял, что в чём-то ошибся. Он сделал к ней пару шагов и потянулся пальцами к ладоням, но Тиниара одёрнула руки.
— Я… — замешкалась, не зная, что сказать, и решила озвучить то, что вертелось на языке. — Я не хочу этого. Прости.
Девушка ушла, и принц не стал её останавливать. На этот раз.
На лекции Тиниара решила не ходить и вылезла из комнаты только к практике. Выглянула за дверь, едва её приоткрыв, не до конца осознавая, чего же так опасается. Ну не будет же Эрик под дверью сидеть, в конце-то концов. Его там и впрямь не оказалось, и Тин с некоторым разочарованием побежала на свои занятия. В аудитории ждали Аншари и мрачный Дилиан. Парень стоял и смотрел в стол, даже не обернулся при её появлении, лишь нахмурился и плотнее сжал губы. Девушка знала, что ничего плохого не сделала, но почему-то чувствовала себя виноватой. Хотелось успокоить его. И ещё чего-то хотелось. Подобные мысли впервые в жизни не заставили её покраснеть, и ей показалось, что это подтверждает правильность решения. Она поздоровалась с господином Шидо, встала напротив Дила, взяла его за руку, улыбнулась. Перемещалась, глядя в его растерянные глаза, и уже знала, где они окажутся. Оглянувшись, девушка довольно хмыкнула — небольшая площадка на скале, на берегу моря. Забраться сюда было сложно, поэтому Тин никогда не встречала здесь людей. Впрочем, несколько надписей свидетельствовали о том, что кто-то всё-таки приходил. Пара низкорослых сосен и бескрайнее волнующееся море. Было ветрено, но пейзаж полностью покрывал этот недостаток. Тин шагнула ближе к Дилиану, не зная, что надо говорить. Решила, что прикосновения сделают слова бессмысленными, только Дил остановил её, пристально глядя в глаза и сильнее сжимая руку.
— Значит, Эрик вернулся, — сказал он, и Тин недовольно поморщилась. — Ты вообще слышала, что все говорят о нём? О том, что он творил в столице?
— Не просто слышала. Даже кое-что видела, — вздохнула Тиниара, на что Дил непонимающе поднял брови. — Я переместилась к нему в тот момент, когда принц обжимался с какой-то фифой. Она была очень красивой.
— Эй, — Дил коснулся пальцами её подбородка, не позволяя опустить головы. — Ты в сто раз красивей, я уверен. А он идиот.
— Ты даже не видел её, — рассмеялась Тин.
— А мне и не нужно ни на кого смотреть, чтобы быть уверенным в том, что ты самая красивая девушка на свете.
Тин улыбалась, глядя в его глаза. С ним всё было иначе — её не сковывал страх, не свербело необъяснимое чувство, что происходящее неправильно, будто она делает что-то запретное или непристойное. Рядом с Дилианом она чувствовала себя в безопасности, не боялась, что её могут обмануть, не искала подоплёки в его словах. Ей даже в голову не приходило, насколько важно доверие. Она сделала шаг, и на этот раз Дил не отступил. Наоборот, потянулся к ней, кладя свободную ладонь на талию. Тин провела пальчиками по рубашке парня, коснулась шеи, зарылась пальцами в волосы, не сводя с него взгляда. Дилиан склонился к её губам, замирая на мгновение перед поцелуем, и, не в силах сдерживаться, нежно коснулся их. Так нежно, что Тин показалось этого мало. Она прижалась к нему сильней, размыкая губы и проникая языком в его рот. Дил напрягся, руки заскользили вверх по спине, притягивая девушку ближе. Она забывала дышать, казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Кожу закололо и пришлось отстраниться. Дил смотрел на неё совершенно безумными глазами, а Тин рассмеялась мыслям в своей голове.
— Что смешного?
— Да вот, всё боялась проснуться.
Дил после этих слов побледнел, но подумать о причинах возможности не было, потому что молодые люди уже стояли в аудитории, и кто-то хмыкнул, намекая на то, что они не одни. Парень тут же выпустил Тин из рук, отошёл в сторону, и девушка с удивлением уставилась на Эрика, усевшегося верхо́м на один из столов.
— Так у вас все занятия проходят? — поинтересовался принц, поднимая бровь, и у Тин мороз пробежал по коже. Эрик был взбешён, и пугающий гнев, что парень так искусно прятал от окружающих, направлен теперь на неё. Стало страшно — она впервые задумалась о том, какого это иметь такого врага, как принц Тиллирион Эрикиль Лорийский.
— Не понимаю ваших намёков, — услышала она голос Дилиана, его руки сжали плечи девушки. Дрожь в теле стала не такой явной, и Тин невольно улыбнулась — вновь он рядом. Эрик скользнул взглядом по её губам и нахмурился. — С вашего позволения, нам нужно сделать отчёт. Если у вас остались какие-то вопросы о развитии дара Тиниары, можете запросить данные у директора академии.
Эрик долго смотрел в глаза Дилиану, криво ухмыляясь его словам, но отвечать не стал. Молча поднялся и вышел из аудитории, оставляя молодых людей наедине с преподавателем.
Дил впервые ничего не мог сказать о месте, где они находились, и Тин рассказывала сама. А после Аншари мказал ей остаться, причём сделал это с таким видом, с каким отец просил её задержаться в его кабинете.
— Что происходит, Тини? — тихо поинтересовался он.
— Ничего, — ответила Тиниара краснея. Ей казалось слишком странным разговаривать об отношениях со своим наставником.
— Тин, я не буду вмешиваться в твою личную жизнь. Не для того я к тебе приставлен. Но ты не безразлична мне, поэтому кое-что скажу… Когда вы с Дилианом рядом, ваши ауры пылают так сильно, что мне хочется зажмуриться. Ваше влечение друг другу настолько явно, что было заметно даже тогда, когда ты ещё не встречалась с принцем. А насчёт Тиллириона… Я не знаю, чего от тебя хочет принц, но точно не любви. В его ауре тьма. И идёт она не извне, от него самого. Будь осторожна, Тини.
Тиниара нашла в себе силы лишь кивнуть и молча встала из-за стола. Аншари никогда не рассказывал ей о чьих-то аурах — ему казалось, что неправильно лезть в личную жизнь других людей. Наставник часто говорил, что невозможно судить о человеке лишь по вспышкам эмоций, которые он успевал разглядеть. Впервые вмешался. И это на самом деле пугало.
2.09
Тиниаре не спалось. Стоило только закрыть глаза, и она видела мрачный взгляд Эрика, а в ушах звенел голос Аншари: «В его ауре тьма, и идёт она от него самого». Что это значило, а главное, что делать с этой информацией, девушка решительно не понимала. Дилиан после практики её не дождался, поэтому она пошла сразу в свою комнату, где и обнаружила с десяток тканевых чехлов с платьями внутри. Одно прекраснее другого, но эти подарки вовсе её не тронули, как и лаконичная записка угловатым почерком: «В них ты будешь ещё красивей. С восхищением, твой Эрик». Скорее наоборот, его назойливое внимание пугало. В искренние чувства принца верилось всё меньше, а что ещё ему могло понадобиться, придумать не получалось.
Тиниара всё-таки уснула и оказалась в огромной комнате. Размерами та напоминала бальный зал, но вот оформление… стены были чёрными, с бардовыми углублениями, в которых стояли горящие свечи, пламя играло, словно в комнате был лёгкий сквозняк. Высокие потолки терялись в темноте, каменный чёрный пол без единого светлого пятнышка, повсюду хаотично расставлены диваны округлых форм, обитые бордовой бархатной тканью.
— Интересно, — усмехнулся голос за спиной, и девушка вздрогнула, обернулась. Эрик непринуждённо присел на один из диванов и не сводил с неё взгляд. Тин покосилась вниз, обнаружив на себе облегающее чёрное платье с юбкой в пол и декольте, которое заставило бы её покраснеть. Но осознание того, что это сон, сводило необходимость стесняться своего тела к нулю. — Это место… Неожиданно, если честно.
— Ты о чём? — ехидно поинтересовалась Тин.
— Я позволил тебе выбирать окружение. Как и платье — одно из тех, что я тебе подарил, не так ли? Отличный выбор. Ты в нём выглядишь старше.
— Выбирать окружение?
— Да брось, Тин, ты же чувствуешь, что этот сон насквозь искусственный. Даже осознаёшь, что спишь.
— Хочешь сказать, что ты каким-то образом попал в мой сон?
— Ага, — кивнул Эрик, закидывая ногу на ногу. — Сестра помогла. А почему вампирский притон, Тин? Ты бывала в таких местах?
— Притон? — в голове у Тиниары беспорядочно замелькали тысячи мыслей, и она изо всех сил старалась не собирать их воедино. — Я бываю тут во время перемещений. Здесь всегда пусто, поэтому мне нравится сюда попадать. Никогда не видела вампиров. А Элира при чём?
— Ну это её дар — управлять снами. Ты разве не знала? Твой новый парень не говорил тебе, что ваши ночные встречи были не совсем воображаемыми? — Эрик широко улыбнулся, а Тин прикрыла ладонью рот, в ужасе осознавая то, чего она так боялась. — Знаешь, это даже забавно. Ведь именно я подтолкнул этого мальчишку в твои объятия. Он так боялся гнева своей семьи, что не в силах был сделать первый шаг. Но ревность творит чудеса — он не только решил отбросить все свои сомнения, но ещё и манипулировал тобой для быстрого достижения желаемого результата.
— Мне это снится, — потрясённо прошептала Тиниара. — Он не мог…
— Тогда завтра я этого разговора не вспомню, не так ли?
Тин проснулась. Остаток ночи её мутило, девушка периодически проваливалась в беспокойный сон, просыпаясь от ускользающих из памяти кошмаров. Последний час до рассвета она смотрела в окно, наблюдая, как небо медленно меняет цвета. Было страшно. Грета, как всегда, проснулась за полчаса до завтрака, и, увидев красные глаза Тиниары, расстроенно покачала головой. Она понимала, что в таком состоянии бесполезно мучить её расспросами. Тин была слишком замкнута, ей просто необходимо было время для того, чтобы осмыслить свою боль, лишь после этого она могла открыться.
Минуя столовую, Тиниара пошла сразу к аудитории. Она бы пошла в комнату к Эрику, но внезапно осознала, что понятия не имеет, где он живёт. Поэтому самым логичным показалось дождаться его именно здесь. Время тянулось бесконечно медленно. Мимо проходили сонные студенты, коридор заполнился гулом, и Тин привычно опустила взгляд, не желая ничьего внимания, поэтому не заметила, как Эрикиль подошёл совсем близко.
— Ты наденешь то чёрное платье на бал? — прошептал он ей на ухо, и от его дыхания по коже пробежал озноб.
— Так это правда? — выдохнула Тин.
— А ты думала, я тебе вру? — Эрик упёрся спиной в стену рядом с ней.
— Скажи… Скажи мне всё целиком. Я должна быть уверена.
— Сегодня ночью я был в твоём сне, в вампирском притоне. Мне помогла Элира. И Дилиан делал то же самое.
— Нет, — застонала Тин, чувствуя, как её вновь затошнило. Она обхватила руками живот, колени дрожали, и девушка начала медленно оседать.
— Эй, — Эрик удержал её за локти, не давая упасть, притянул к себе и крепко обнял. — Малышка, ты такая впечатлительная. Тебе, наверное, сейчас кажется, что никому нельзя верить, но клянусь, я это исправлю. Я буду добиваться тебя каждый день, пока не поймёшь, что я искренен.
— Почему ты так вцепился в меня? — стараясь сдержать наступающие слёзы, спросила Тин. — Почему именно я?
— Потому что я люблю тебя, глупая, — ответил Эрик, на краткое мгновение прижимаясь губами к её лбу, пока неведомая сила не оторвала его от неё.
— Не смей к ней прикасаться! — прокричал Дилиан, отпихивая принца в сторону. Получилось не слишком эффективно — дариец сделал пару шагов назад и довольно ухмыльнулся.
— А то что? — спросил он, напрягаясь, словно перед прыжком. Тин давно подозревала, что драки были для него обычным делом, и Дилиану этой битвы не выиграть. Только вот… с пальцев парня скользнули синие искры и воздух вокруг наполнился запахом озона, прямо как во время грозы.
— Дил, не смей! — закричала Тин, вставая между ним и Эриком. Она не знала, кого сейчас защищала — принца от ожогов, или же Дилиана от гнева директора. Подобные стычки с использованием магии вне классов боевых магов строго карались. Тот сжал ладони в кулаки и зло уставился в её глаза.
— Не хочешь объяснить, что происходит? — спросил он, изо всех сил стараясь сдержаться. Тиниара впервые видела его в таком состоянии — ноздри раздуты, челюсти крепко сжаты. Парень был в бешенстве. И это так злило — словно она виновата во всём, словно это она проникала в его сны, внушала ему чувства.
— А что, я обязана отчитываться перед тобой? — ехидно спросила Тиниара и услышала, как Эрик довольно рассмеялся за её спиной.
— Тин, — потрясённо начал Дилиан, но девушка не дала ему закончить.
— Не знаю, почему Элира помогала проворачивать твои грязные делишки, Дил, — после этих слов парень побледнел. — Но будь осторожен — не думаю, что её услуги бесплатны.
Глава 3. Сделка
Грета распахнула шторы, и в окно хлынул невыносимо яркий солнечный свет. Тиниара недовольно зажмурилась и накрыла голову подушкой.
— Что ты делаешь? — простонала она. — И вообще, почему ты здесь? Разве у тебя не должно быть практических занятий?
— Я сказалась больной, — пожала плечами подруга и встала у кровати Тин, уперев кулачки в бока. — Целый месяц я терпела твою хандру. Целый месяц ты проводила почти всё свободное время в этой комнате, и если до встречи с Эрикилем ты хотя бы читала, то сейчас просто смотришь в стену. Мне это надоело, сегодня ты идёшь со мной на бал.
— Нет, — Тин выглянула из-под подушки, разглядывая самоуверенную блондинку. — Тебя наверняка позвали десятки парней, ответь кому-нибудь согласием и иди без меня.
— Во-первых, всего лишь семеро, — возразила Грета, на что Тиниара закатила глаза. — А во-вторых, я не могу с ними пойти, это будет нечестно…
Голос девушки прозвучал так смущённо, что Тин удивлённо уставилась на неё и даже села в кровати.
— О боги, кто он?
— Я не могу сказать, — покраснела Грета.
— Ну конечно, — насупилась Тин. — А я-то, дура, всё тебе рассказываю.
— Я правда пока не могу. Поднимайся, нам нужно собраться.
Отделаться от Греты девушка не смогла, и через три часа стояла перед зеркалом в одном из её платьев — бледно-розовом, с пышной юбкой чуть ниже колена, корсетом под грудь и воздушным лифом. Чёрные волосы собраны в косу, глаза подведены. Грета надела белое скромное платье из лёгкого шёлка, и, со своими платиновыми волосами и ресницами, походила на изящного ангела — не хватало разве что нимба над головой и крыльев. Платья, что подарил Тиниаре Эрик, так и лежали стопкой в дальнем углу комнаты, медленно покрываясь пылью.
Эрикиль был очень настойчив. Он садился с ней за один стол на лекциях, провожал до комнаты, по утрам ждал у двери, чтобы сопроводить на завтрак. Тиниара поначалу просила его уйти, но поняв, что это бесполезно, смирилась. Его присутствие стало ещё одной неприятностью, с которой она пока не могла справиться, а с ними Тин поступала очень просто — терпела. Дилиан смотрел на неё издалека. Она постоянно ловила его мрачные тоскливые взгляды, и сердце в такие минуты пропускало удары. Временами она была благодарна, что он держит дистанцию, но чаще всего от этого хотелось выть. Впрочем, простить его девушка пока не могла.
Музыка играла так громко, что тяжёлый гул было слышно даже в спальном корпусе, и чем ближе подруги подходили к бальной зале, тем беспокойней становилось на душе у Тин. В голове то и дело мелькали образы одного из снов, действие которого разворачивалось как раз во время данного мероприятия, и от этого ей становилось жутко и хотелось спрятаться в своей комнате. Но рука Греты крепко сжимала её ладонь, и пути назад не было.
Под строгим взглядом госпожи Диньорин, преподавательницы мёртвых языков, девушки скользнули внутрь. Мёртвые языки занимали очень большое место в жизни мага — рано или поздно постижение собственного дара выходило за рамки мысленных приказов, управлять силой становилось всё сложнее, необходимо было как-то формулировать свою мысль. Использовать для этого родную речь было не принято — во-первых, сложно отделять обычные слова от заклинаний, ну а во-вторых, невозможно было скрыть то, что ты собираешься сделать. Самые искусные маги творили заклинания на крайне редких языках, якобы для того, чтобы их никто не мог понять. Тиниаре всегда казалось, что в этом есть частица позёрства.
Дверь распахнулась, впуская подруг в феерию звуков и света. Администрация никогда не скупилась на праздники для привыкших к роскоши учеников. Балы академии всегда удивительны — впервые попав на один из них год назад, Тиниара была поражена его размахом. Сегодня помещение было оформлено в осенней тематике: стены оплетены диким виноградом с пожелтевшей листвой, с потолка свешивались его длинные ветки, которые на расстоянии трёх метров от пола держали огромные светящиеся шары. Они меняли цвета в такт музыке, подчиняясь указке невидимого дирижёра. Кто знает, сколько магов иллюзии участвовало в создании этой красоты. В центре зала — площадка для танцев, на которой заученными изящными движениями двигались улыбающиеся пары. Для Тин было загадкой, как они не путались, как танцевали с такой синхронностью, учитывая то, что никогда не тренировались все вместе.
С порога девушки очутились в толпе беседующих учеников. В этой части зала музыка была приглушена, чтобы молодые люди могли услышать собеседников. Грета то и дело останавливалась у очередной компании, приветствовала своих знакомых, улыбалась и шутила. Тин всё это время стояла чуть позади неё, с восхищением наблюдая за тем, как она общается с людьми. Казалось, что все здесь её любили, что все улыбки, подаренные ей, искренни, и это так разнилось с тем, как воспринимала окружающих Тиниара, с их отношением к ней, что Тин невольно подумала, что сама виновата в большей части своих проблем. Возможно, дело вовсе не в её даре, а в том, что она совершенно не умеет общаться с людьми.
Не прошло и десяти минут, как Грету пригласили на первый танец. Она не хотела оставлять подругу, но Тин настояла, чтобы та согласилась. Кем бы ни был этот тайный ухажёр, он не должен был позволять ей проводить бал в одиночестве. Тиниара отошла к стене, оперлась о неё плечом и закрыла глаза, расслабляясь под звуки оркестра. Ей нечасто удавалось послушать музыку, и в такие редкие моменты Тин старалась получить максимум удовольствия.
3.02
— Это платье тебе не идёт, цвет совсем не твой, — услышала она голос Эрикиля и, вздохнув, открыла глаза. — Неужели ты не могла остановить свой выбор на одном из тех, что привёз я?
— Кстати, я просила тебя их забрать, — заметила Тин, разглядывая дарийца. Элегантный чёрный костюм, волосы зачёсаны назад, губы искривлены в хищной полуулыбке.
— И что мне с ними делать, если не секрет? — в ответ на это Тин только закатила глаза. У неё не было желания вновь затевать бесконечный спор. Эрик помолчал, а потом выдал что-то совершенно неожиданное: — Потанцуем?
— С ума сошёл? — удивилась Тин. — Это вы, аристократы, с детства берёте уроки танцев. В жизни ничего подобного не делала.
— Ой, да брось, следующим будет вальс. Я поведу, а ты лишь старайся не наступить мне на ноги.
— Очень смешно, — скривилась Тин. Эрик же взял её ладонь и резко потянул девушку на себя. Тиниара от неожиданности чуть не упала, и если бы парень не поймал её в объятия, точно полетела бы на пол.
— Видишь, ты можешь во всём на меня положиться, — тихо сказал он, глядя прямо в её глаза и склоняясь для поцелуя. Тин вывернулась, освобождаясь из его рук, и пошла в сторону балкона. На удивление, Эрик её преследовать не стал.
На улице было холодно. Лёгкое платье насквозь продувало осенним ветром, и кроме Тиниары желающих подышать свежим воздухом не оказалось. Девушка поёжилась, обняла себя за плечи и глубоко вздохнула — ей отчего-то не хватало этих ощущений. Последнее время перемещения были очень спокойными, Аншари говорил, что она учится контролировать дар. Тиниара медленно подошла к перилам, облокотилась на них и посмотрела вниз — территория вокруг академии была освещена. Деревья почти освободились от листвы и тонкими ветками резали небо на тысячи мелких кусочков. Хотелось… да ничего ей не хотелось. Жизнь всё больше походила на полосу препятствий, и Тин явно переставала справляться.
— Если собираешься спрыгнуть, выбери балкон повыше, — сказал звонкий мальчишеский голос, и Тин вздрогнула. Обернувшись, она обнаружила ситрайца — того самого паренька, что подходил знакомиться с Эрикилем. Как его звали? Льиннелл, кажется.
— Не собиралась я прыгать, — нахмурилась Тин. Мальчик устроился в одной из арок в стене, не удивительно, что она его не заметила. — Почему ты сидишь здесь один?
— Потому что из-за моей внешности все воспринимают меня ребёнком. И относятся ко мне соответственно, что утомляет. И знаешь, в чём ирония? На самом деле это они дети, и потому мне неприятно общаться с ними.
Тин подняла брови: чем она была обязана такому приступу откровенности? Заметив её удивление, Льиннелл поморщился, отчего прекрасное юное лицо на мгновение показалось Тиниаре очень взрослым.
— Отец считает, что обучение здесь поможет мне познать другие расы. Но чем больше я нахожусь среди вас, тем меньше понимаю. Ну скажи мне, как люди, плетущие мелкие интриги друг против друга сейчас, смогут через пару лет встать во главе ваших стран? Как могут они управлять своим народом, если даже с собственными чувствами разобраться не в состоянии?
— А ты всегда понимаешь, что чувствуешь? — поинтересовалась Тин. Забавно, эльф был одновременно и юн, и стар. Девушка не могла объяснить своих ощущений по этому поводу.
— Да, — серьёзно ответил мальчик, и Тиниара поняла, что он всё же молод. Нельзя до конца осознать что-то, пока не переживёшь это сам. И несмотря на обилие теоретических знаний, которых Льиннел успел нахвататься за свою долгую жизнь, самые простые вещи оставались для него неясны.
— Ты, наверное, никогда не любил.
— Думаешь, это что-то изменит? — вздохнул ситраец. Его губы посинели на морозе, а длинные светлые волосы обрамляли лицо ореолом. — Вот ты, например, много нового поняла, когда влюбилась?
— Я узнала, что нет чёрного и белого. Иногда очень сложно понять, что ты чувствуешь на самом деле.
— Нет, понять не сложно. Тяжело принять, что эти чувства тянут тебя на дно, и отказаться от них. Тяжело выбрать правильный путь, а не тот, что ты хочешь выбрать.
— Разве желанный путь не может быть правильным?
— Может, — кивнул Льиннел. — Но так везёт далеко не всем. Счастье — это утопия. Сказка. Недостижимый идеал. Думаешь, если добиться желаемого, ты станешь счастливой? Правда в том, что ожидания никогда не совпадают с реальностью.
— Это вам в эльфийских школах преподают? Мрачноватый взгляд на жизнь, тебе так не кажется?
— Единственно верный. И нет, не в школах. Я учусь у своего деда.
— Тиниара? — на балкон выглянул Дилиан, и Тин перевела на него напряжённый взгляд. Ситраец поднялся со своего места и направился к выходу мимо парня.
— Я замёрз, — пояснил он Тин, а на пороге остановился и бросил на прощанье: — В мире есть и чёрное, и белое. Но мы очень боимся крайностей и всегда выбираем то, что проще объяснить.
— О чём это он? — хмуро спросил Дилиан, когда дверь за спиной Льиннелла закрылась.
— Я не уверена, что правильно поняла его мысль, — отмахнулась Тин, вновь оборачиваясь к пейзажу.
— Ты не замёрзла? — заботливо поинтересовался Дил, на что девушка отрицательно мотнула головой. Она слышала тихие шаги за спиной, и всё ещё не понимала, хочет ли, чтобы он к ней прикоснулся. А теперь, после этого странного разговора, ещё и пыталась понять, верный ли это путь. Как вообще это можно понять?
— Прости, — прошептал Дил, сжимая её плечи. Сердце забилось так быстро, словно собиралось выскочить из груди. Он повернул её к себе, перехватывая руки и продолжая крепко держать. Тин упёрлась ладонями в его грудь, не давая притянуть ближе. Боги, как же хотелось забыть обо всём и позволить ему себя поцеловать. Дилиан зажмурился, склонил голову, касаясь своим лбом её лба, и тихо, со страданием в голосе, спросил: — Почему? Почему ты отталкиваешь меня? Понимаю, что совершил непозволительный проступок, но я ведь знаю тебя. Благодаря этим снам я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, Тин. Я видел, какая ты без масок, без притворства, на которое нас вынуждает общество.
— Если ты думаешь, что знаешь меня, то ошибаешься. Если ты любишь ту девушку из снов, то пойми, что её нет и никогда не существовало. Я другая.
— Я понимаю. Но ведь те чувства, та страсть, что были между нами — они настоящие.
— Я не знаю.
— Знаешь.
— Нет, не знаю! — повысила голос Тин. Дил стоял так близко, что она всем телом ощущала его тепло. Голос дрожал, а в груди всё сжалось, отчего стало трудно дышать. — Понятия не имею. Может быть это всего лишь игры моего подсознания. Почему, ну почему ты не сделал всё по-честному?
— Ты встречалась с принцем. На что я вообще мог рассчитывать?
— Думаешь, я настолько меркантильна?
— Дело не только в деньгах. Эрикиль красив, влиятелен, умеет произвести впечатление.
— Он же фальшивый насквозь. Я цеплялась за тебя, как за кого-то настоящего, а ты…
— Прости, — ещё раз прошептал Дилиан, но Тин устало высвободилась из его объятий.
— Я должна разобраться в себе. Понять, что я на самом деле чувствую, чего хочу.
— И каков выбор? — с неожиданным раздражением в голосе спросил Дил. — Может быть, ты раздумываешь над тем, кого именно хочешь?
— Ты не имеешь права так со мной разговаривать! — огрызнулась Тин, чувствуя знакомое покалывание на коже. Боги, только не сейчас. Телепортировалась почти мгновенно. И стоило ей понять, куда она попала, раздражение схлынуло, давая место дикому страху: высокие скалы, горящие избы, мёртвые тела на земле. Через мгновение рядом материализовался Дил, и Тиниара побелела, хватаясь за него двумя руками, крепче сжимая пальцы на его предплечье.
— Отколь этоть? — грозным басом спросил мотвор, огромный мужчина с искорёженным шрамами лицом. Из-за его спины вышел второй, и ребята машинально попятились, тут же ударившись о нечто, отозвавшееся металлическим лязгом. Запах стоял такой, что от него тошнило: палёные волосы и плоть. Тиниара обернулась, оглядывая препятствие за их спиной — ещё один мотвор. Он был выше неё на две головы, если не больше, металлические пластины на грубых доспехах забрызганы грязью и, кажется, кровью. Мужчина потянулся к ней, но Дил перехватил его руку — сверкнули вспышки яркого света.
— Кусил! Собак! — мотвор, рыча, одёрнул обожжённую конечность. На помощь к раненому кинулись его друзья, Тин почувствовала, как жёсткие ладони сжимают её голые плечи, Дилиана дёрнули в сторону, и тут же послышался поток брани — парень вновь ударил нападающего молнией. Тиниара изворачивалась, изо всех сил стараясь вырваться и побежать к Дилу, но воин был невообразимо силён. Последнее, что девушка увидела перед перемещением — маг поднимал руки, с его пальцев срывались молнии, один из мотворов схватил его за шею и кинул головой о скалу…
3.03
Оказавшись в одиночестве на балконе, Тиниара бессильно упала на колени и расплакалась. Перед глазами стояла последняя сцена в логове мотворов: молнии, голова Дила, ударяющаяся о камень. Несколько минут Тин старалась переместиться к нему, но всё было бессмысленным: дар не желал ей повиноваться. Она не могла больше держать это в себе — хотелось бежать спасать парня. Но куда? Мотворы слишком неорганизованны и совершают набеги только на окраины, в центре страны их нет. Может быть, кто-нибудь узнает место по описанию и поедет за Дилианом? Сколько дней займёт это путешествие? Есть ли у него столько времени? Рыдания рвались из груди, но Тин заставила себя подняться. Аншари, нужно поговорить с Аншари. Влетев в бальный зал, девушка ловила на себе насмешливые взгляды сотен глаз, но впервые в жизни ей было на самом деле плевать, что думают окружающие. Она бежала сквозь толпу, даже влетела на танцевальную часть, нарушив стройный ряд порхающих по залу пар. Когда она почти добралась до выхода, кто-то больно схватил её за локоть, останавливая и поворачивая к себе.
— Что случилось, малышка? — удивлённо спросил Эрик. — За тобой словно стая демонов гонится.
— Дилиан, — задыхаясь, начала Тин.
— Что? Он обидел тебя? — на лице дарийца появилось воинственно-радостное выражение, что никак не соответствовало ситуации.
— Нет, Эрик! Я переместилась… и он вместе со мной. Там были мотворы… И они…
— Тихо, — зашипел Эрикиль и потащил её за локоть прочь из бальной залы. Люди вокруг удивлённо проводили их взглядами, но не более того.
— Куда это вы направляетесь? — спросила в спину госпожа Диньорин, и Эрик тихо выругался. Он обернулся к ней с самой лучезарной улыбкой, на которую был способен.
— Тиниаре нездоровится, я должен отвести её в комнату.
— В чью? — госпожа Диньорин была старых взглядов и искренне считала, что девушкам нельзя оставаться наедине с молодыми людьми до самой свадьбы.
— Ей нехорошо, — вежливо, но твёрдо повторил Эрикиль. — Тошнота и головокружение. Я просто хочу помочь ей дойти до комнаты.
Преподаватель взглянула на девушку и, словно найдя в её внешнем виде подтверждение его слов, бегло кивнула.
— Куда ты меня ведёшь? — спросила Тин, едва они повернули за угол.
— К себе.
— Зачем? Мне нужно рассказать обо всём, нужно найти Аншари.
— С ума сошла? Рассказать о чём? Что ты переместила паренька из знати к мотворам? Это самоубийство.
— Но он там один. Они ведь могут убить его, что ты прикажешь мне делать?
— Вернуть его само́й.
— Я пыталась, не могу переместиться!
— У меня есть кое-что, что тебе поможет. Идём.
Эрик не дал ей возможности спросить его о чём-то ещё, просто потащил за руку по коридору. Он шёл так быстро, что Тин едва поспевала, периодически переходя на бег. Впихнув девушку в свою комнату, парень указал на стул возле массивного деревянного стола и ушёл в дальний угол, к шкафу. Тиниара села, рассеянно оглядываясь вокруг — стены тёмные, тёплого коричневого оттенка, слева от двери двуспальная кровать с чёрными простынями, не заправленная. Справа — небольшая полка. Названий книг не разглядеть. Эрик вытащил из шкафа ларец, поставил его на стол, положил ладонь на полированную крышку, и та щёлкнула, открываясь владельцу. Принц вытащил свёрток чёрной ткани и положил перед Тиниарой.
— Ты должна мне пообещать.
— Что? — испуганно подняла на него взгляд Тин.
— На следующей неделе ты поедешь со мной во дворец.
— Зачем? — моргнула девушка.
— Хочешь его спасти, или нет? Это моё условие.
— Ты ещё ничего мне не предложил! — возмутилась Тиниара. — Лишь тратишь бесценное время!
Эрик откинул часть ткани в сторону, отрывая содержимое взору — плохо огранённый чёрный камень в грубоватой серебряной оправе тускло сверкнул в магическом свете лампы. Даже не касаясь камня, Тиниара почувствовала сильнейшую пульсацию энергии внутри. И это был не просто резервуар, сила была живая, она притягивала к себе, звала девушку. Тиниара медленно заскользила пальцами по столу, желая коснуться артефакта, но Эрик перехватил её руки.
— Обещай! — повторил принц, и Тин рассеянно перевела на парня взгляд.
— Откуда он у тебя?
— Это важно сейчас? Я подарю его тебе, если выполнишь мою просьбу. Вижу, ты о нём уже слышала. А у меня есть подтверждение, что артефакт работает. Согласна?
— Да, — словно она могла отказаться. Тиниара согласилась бы, даже если на кону не стояла жизнь Дила. Подумать только — в двух сантиметрах от её пальцев лежал амулет, который даст всё, о чём она только мечтала: свободу, полный контроль над даром, уверенность в завтрашнем дне. Эрикиль выпустил запястья, девушка потянулась, коснулась холодного камня. Сердце словно замерло на мгновение, а потом забилось с новой силой, отдаваясь висках. По коже прошлась ледяная волна, от артефакта веяло огромной мощью и чем-то холодным, замогильным. Тин повесила амулет на шею, закрыла глаза, концентрируясь на человеке, которого хотела увидеть, и мгновение спустя почувствовала, что ветер треплет её волосы. Было темно — неужели прошло так много времени? Девушка постояла, привыкая к новому освещению, и разглядела перед собой скрюченное тело. Она тут же бросилась к парню, моля богов, чтобы он был ещё жив. Дышал. Еле-еле, но всё же дышал.
— Хвати! — прорычали где-то справа, и Тиниара почувствовала, как кто-то сбивает её с ног, наваливаясь на девушку всем телом.
— Горю, тут было. Шибко хорониться могёт, — хрипло заметил второй мотвор, пока она тщетно пыталась выбраться из-под его товарища. Тот был неимоверно тяжёлым, Тин даже на сантиметр не смогла сдвинуться, сколько не трепыхалась. Осознание того, что ей совсем не больно, несмотря на огромного мужика в обитых металлом доспехах придавившего её к земле, медленно овладело сознанием Тин. Она перестала вырываться, ведь ей на самом деле ничего не грозило, и уставилась на своего противника насмешливым взглядом. Нужно лишь ненадолго отвлечь их внимание, коснуться Дилиана и смыться отсюда ко всем чертям.
— И кудой их? — спросил первый голос, послышались тяжёлые шаги и в поле зрения девушки появился воин с обожжённой кожей. У него не было ни носа, ни ушных раковин, лицо искажено в жуткой кривой гримасе, один глаз заплыл бельмом.
— Зве-здо-чё-ту, — медленно выговорил тот, что сидел сверху. — Волшбов сберёт.
— Коль опять того? Схоронится? — не унимался первый. Все трое мужчин замерли, переглядываясь между собой. Мыслительный процесс явно перегружал их примитивные мозги.
— Цепу тащи. Повяжем, — в итоге сказал обожжённый, и Тиниару резким рывком подняли на ноги. Девушка не пыталась вырваться, когда запястье обматывали толстой металлической цепью: покрытая комьями грязи и ржавчиной она свинцовой тяжестью оттянула руку вниз. Наконец отпустили, думая, что достаточно удерживать привязь. Тин бросилась к Дилиану, падая на колени и крепко сжимая его руку. Переместиться обратно ей удалось не задумываясь, настолько просто и естественно, что Тиниара ещё раз удивилась силе артефакта. То, чему она училась годами, теперь получалось, само собой. Дилиан лежал на полу рядом с ней, всё ещё без сознания.
— Получилось, — улыбнулась Тиниара, поднимая на Эрика взгляд, а парень с ужасом на лице смотрел за её спину. Принц замер всего на мгновение, но быстро собрался и вскинул руки вверх. Тин узнала этот жест — он всегда так делал, когда пытался сосредоточиться на особо детальной иллюзии. Рычание мотвора оповестило, что это сработало — мужчина оглядывался вокруг, пытаясь понять, откуда перед ним вдруг выросла стена.
— Бежим, надолго это его не задержит, — шепнул Эрикиль, поднимая Дила со стола. Тин подхватила его под другое плечо, и вместе они поспешили к двери, пока мотвор с силой не потянул за цепь. Тиниара упала на колени, а Эрик с трудом удержал Дилиана. Мотвор, поняв, что его попытка достигла цели, дёрнул ещё раз, и Тин пролетела через воздвигнутую принцем стену, окончательно разрушая иллюзию. Огромные ладони сомкнулись на шее девушки, и он поднял её над полом, заглядывая в глаза.
— Вороти! — прорычал мотвор. В лицо пахнуло гнилыми зубами, Тин схватилась пальцами за его руки, стараясь оторвать от шеи. Обожжённое лицо наклонилось очень близко, Тин рассмотрела сетку уродливых шрамов, белёсый заплывший глаз и гнилой оскал. Ей стало так страшно, что выход нашёлся сам собой — дар переместил её, спустя мгновение девушка уже стояла возле парней и оглядывалась на своё тело. Мотвор тряс тело, словно тряпичную куклу, но поняв, что оно не реагирует, замер и перевёл взгляд на застывших в проходе ребят. Его губы исказились в кривом оскале, он швырнул девушку и двинулся к беглецам, на ходу доставая из ножен широкий ржавый меч.
— Бегите, — завопила Тин, оборачиваясь к парням, только Эрик бросил свою ношу за дверь и кинулся обратно в комнату. Через мгновение он уже достал из шкафа кинжал — подтверждение его принадлежности к роду короля — и обходил мотвора с хищной улыбкой на лице. Мужчина, увидев своего противника, рассмеялся. Несмотря на неплохую физическую форму, принц на его фоне выглядел хлипковато, да и одет был в всего лишь в костюм, вряд ли способный защитить от удара меча. Тиниара побелела, наблюдая за развивающейся перед глазами трагедией.
Какое-то время Эрику удавалось уворачиваться от тяжёлых ударов. Дариец даже сумел пару раз оцарапать мотвора своим кинжалом, что лишь больше того разъярило. Впрочем, принц, кажется, именно этого и добивался — удары мотвора стали менее продуманными, дариец улучил момент и вогнал кинжал в его ногу. Из раны обильно потекла кровь, мужчина зарычал. Эрик успел вытащить своё оружие, но пропустил удар рукоятью меча и упал на пол, прижимая ладонь к рассечённому лбу. Мотвор уже замахнулся на него мечом, когда Тин, не отдавая себе отчёта в своих действиях, переместилась, прикрывая Эрикиля собственным телом. Она вскинула руки, словно это могло остановить удар, меч врезался в плоть, проскользил по ней, разрубая тонкую кожу, разрывая тупым лезвием мясо. Эрик не растерялся — он уже вскочил на ноги и, сделав пару шагов вокруг девушки, вонзил кинжал в отвлёкшегося мотвора. Прямо в шею, использовав брешь в грубых металлических доспехах. Мужчина пошатнулся, сделал пару шагов назад. Меч с громким лязгом свалился на каменный пол, а следом и сам мотвор упал к ногам Тиниары. А девушка переместилась в собственное тело и с ужасом наблюдала, как раны на предплечьях наполняются кровью, как пачкают платье, а потом и ковёр красным.
— Тин, — дариец рванул к ней, упал на колени рядом. — Боги, малышка…
Голова закружилась, девушку повело, но Эрик не дал упасть, поймал в объятия.
— Ты чокнутый, — шепнула Тиниара. — Полез в драку с мотвором. Чёртов… самоубийца.
— Сейчас найдём целителя и… — Эрик начал было её поднимать, но замер в нерешительности, аккуратно взял окровавленную руку в свою ладонь, провёл пальцами по абсолютно гладкой коже. Тин тоже пришла в себя: туман, клонящий голову в сон, исчез, мысли прояснились.
— Как?
— Артефакт, — сказал парень. — Снимай, быстро. И одежду тоже.
— Что? — непонимающе сощурилась Тин. Парень схватил её за плечи и грубо встряхнул.
— Ты понимаешь, что это за мощь? Если маги его найдут, думаешь, оставят тебе? Его у нас отберут! Топай в ванную и раздевайся, я принесу тебе чистое платье. Эта лужа крови сойдёт за последствие боя, никто проверять не будет, ведь ты больше не ранена.
Тин повиновалась. Позволила утянуть себя за дверь, сжалась, когда Эрик срезал шнуровку корсета и включил воду в ванной. Он действовал быстро, не смотрел на Тиниару, помыл руки, отёр рану на лбу, прикрыл её чёлкой, а потом и вовсе вышел, унося с собой ожерелье. ТДевушка скинула безнадёжно испорченное платье, отмыла руки и ноги от подсыхающей крови, закуталась в полотенце, вздрогнула, когда дверь распахнулась без стука.
— Держи, — Эрик пихнул в её руки один из привезённых им чехлов, наклонился, собирая окровавленные тряпки и засовывая их в корзину для грязного белья.
— Как ты попал в мою комнату?
— Сказал твоей соседке, что ты неудачно переместилась и должна переодеться. Она там, кажется, не одна была.
— Дилиан? — голос дрогнул от страха.
— Живой, пока без сознания, — в тоне парня отчётливо слышалась неуместная ревность. Тин надела платье, попыталась справиться с застёжками, но не смогла и неловко замерла, озираясь на Эрика. Тот заметил заминку и поднял взгляд, кивнул понимающе. — Давай помогу.
Случайные прикосновения обжигали. Один крючок, второй, третий. А когда чёрное платье плотно обтянуло тело, Эрикиль тяжело вздохнул и повёл пальцами вверх по спине. Тин обернулась, ладонь переместилась на шею, нежно коснулась щеки. Эрик смотрел на неё со странным выражением на лице, словно заворожённый, словно кроме неё в этом мире никого больше не было. Сделал шаг, обнял её за талию, притягивая всё ближе и ближе.
— Малышка, — прошептал он, склоняясь к губам. — Ты защитила меня. Прикрыла собственным телом. Ты так прекрасна, Тиниара, — последние слова он шептал в её губы, касаясь их своими. — Я люблю тебя.
Руки Эрика скользили по платью, неприлично спускаясь вниз по спине, и Тин млела от этих ощущений. Язык проник в рот, она почувствовала лёгкий привкус спиртного, её пальцы запутались в его густых волосах. Боги, она даже не подозревала, как сильно по нему соскучилась. Поцелуй стёр из памяти весь окружающий мир. Тело мёртвого мотвора. Бесценный артефакт. Дилиана, что наблюдал за ними с порога ванной комнаты.
3.04
Аншари тяжело вздохнул и вновь перевёл взгляд на Тиниару. Девушка сидела в кресле в кабинете директора, не поднимая головы. Гневная тирада Долхмина слегка затянулась, он начинал повторяться.
— Один из учеников пострадал! Я молчу о том, что принц вынужден был защищаться от мотвора! Это непостижимо! Тебе повезло, что оба мальчика наотрез отказались рассказывать о случившемся своим семьям, а остальные ученики в момент происшествия находились на балу и ничего не видели!
— Господин директор, может быть ближе к делу? — неожиданно спросила Тин. Она резко подняла голову и уставилась на Долхмина едким взглядом. Аншари даже вздрогнул — такого тона он не слышал от неё за всё время, что обучал. Мужчина моргнул, фокусируя взгляд на ауре подопечной, и с удивлением рассмотрел тонкие чёрные нити, оплетающие знакомый лавандовый цвет. Красный по краям был вполне объясним — девушка злилась, но чёрный… Он никогда раньше не наблюдал такого рисунка.
— Что вы имеете в виду, студентка?
— Я отчислена?
— Я думал об этом, но… — замялся директор.
— Значит, нет, — резко подытожила Тин. — Нельзя ведь выгнать на улицу ту, что может перекидывать случайных прохожих в пространстве, да? Как меня накажут?
— Это будет не наказание, а попытка защитить студентов. Мы вынуждены…
— Как?! — повысила голос Тиниара.
— Ты будешь обучаться в изоляции, в дальнем крыле…
— Изоляция? — рассмеялась Тин. — Вы серьёзно? Думаете, я на это соглашусь?
— У тебя нет выбора, девочка! — снова вспылил директор. — Или ты вновь хочешь попытаться кого-нибудь убить?!
— Я не пыталась…
— Скажи, — перебил её директор, — ты можешь контролировать свой дар? Можешь обещать, что такое никогда не повториться?
— Нет, — ответила Тиниара, и Аншари с удивлением понял, что она соврала. — Я не могу его контролировать.
— Значит, вопрос решён.
Тин вскочила со стула и бросилась вон из кабинета. Аншари хотел было пойти за ней — надо было понять, что она скрывает, но директор остановил его:
— Господин Шидо, — в голосе послышалась неприятная сталь. Мужчина обернулся, напряжённо глядя в сторону начальника. Долхмин тет-а-тет уже очень давно называл его по имени, и такое обращение резануло слух. — Я хотел поговорить с тобой о студентке.
— Я уже высказывал свою точку зрения по этому вопросу, — начал Аншари. — Мы не можем терять такого сильного мага, нужно искать решение проблемы.
— Не о Тиниаре, — мрачно покачал головой директор, и у Аншари пересохло во рту. — О госпоже Грете. Я сомневался, но глядя сейчас на твоё лицо… значит, не врут слухи.
— Ты не понимаешь…
— Всё я прекрасно понимаю, мне же не восемнадцать, в отличии от неё.
— Я ждал её больше ста лет, Долхмин. Только её одну.
— Знаешь, я искренне надеюсь, что всё это зашло не слишком далеко.
— Она ведь ещё совсем ребёнок, думаешь, я мог бы…
— Её мать требует нанесения клейма.
— Что? — Аншари побелел и схватился рукой за кресло, на котором недавно сидел.
— Либо ты ставишь клеймо, которое не позволяет тебе прикасаться к девочке, либо…
— Договаривай, что уж теперь.
— Тебя уволят из академии с позором. И изгонят из гильдии.
— Вот как. Но хоть ты понимаешь, чего мне будет это стоить? Наши с ней судьбы связаны, такая жертва будет подобна вечным мучениям в аду.
— Я не буду врать: не понимаю, что ты чувствуешь. Мою жену ты помнишь, и если бы кто-то в своё время сделал мне подобное предложение, то спас бы меня от десятков лет мучений. Ты подумай вот о чём: если легенда не врёт, то у тебя — и у неё — будет вечная жизнь. А если ты не поставишь этого клейма, то обречёшь себя на жалкое существование безработного мага. И, после краткого общения с её матерью, могу тебя заверить — она скорее отречётся от дочери, чем позволит тебе стать частью своей семьи. Вы оба будете выброшены на улицу без средств к существованию. Ты этого хочешь?
— Лучше краткая и тяжёлая жизнь рядом с ней, чем вечность мучений, — с жаром ответил Аншари.
— А её ты спросил? И вообще, как считаешь, восемнадцатилетний ребёнок способен принимать подобные решения? Если она влюблена, то рациональность и вдумчивость явно не преобладают в процессе мышления.
— Ты предлагаешь бросить её?
— Я предлагаю тебе решить раз и навсегда, что для тебя важнее — её счастье и благополучие, или твои желания.
— Ты не понимаешь, Долх, это не просто желания! Не прихоть! Это судьба, единственно верный путь!
Директор устало зажал переносицу пальцами и раздражённо вздохнул.
— Я не хочу объяснять тебе, как сильно это отразится на репутации академии, если уже не отразилось. Ты ведь и сам всё понимаешь. Я даю тебе срок в одну неделю — думай, как поступить. Надеюсь, что разум всё же возьмёт верх.
Изоляция. Подумать только. Тиниара громко топнула ногой и сжала кулаки. Будто она мало времени провела в одиночестве. И к чему теперь будет сводиться её обучение? К медитации и общению с Аншари? Маловероятно, что лекции станут читать для одного студента. Она вылетела в сад как была, в тонком платье, и даже не обращала внимания на холод и кружащий в воздухе первый снег. Листья, припорошённые белым, громко шуршали под ногами, пока она металась туда и обратно вдоль тропинки. Приблизившегося к ней парня девушка заметила, лишь когда он подошёл совсем близко, и замерла, неуверенно глядя в его лицо. По щеке скользнула слезинка, и Эрик раскинул руки, показывая, что хочет её утешить. Тин сомневалась всего пару мгновений, а потом бросилась вперёд, растворяясь в тепле его тела и только сейчас понимая, что успела замёрзнуть.
— Кто тебя так разозлил, малышка? — шепнул он ей на ухо, от чего перехватило дыхание.
— Директор хочет держать меня под замком. Говорит, что пытается защитить студентов.
— Я не позволю ему, — мрачно заверил её принц. — Никому не позволю тебя обидеть.
— Но этого мало, Эрик. Я должна контролировать свой дар, чтобы стать сильнее, чтобы никто больше не посмел указывать мне, как жить. Что мне придётся сделать?
— О чём ты? — спросил Эрикиль, и на губах дарийца заиграла зловещая улыбка. Тиниара не могла её увидеть, она уткнулась лицом в плечо парня, крепко цепляясь пальцами за его одежду.
— Во дворце. Что я должна сделать, чтобы ты оставил мне амулет навсегда?
— Ничего сложного, обещаю. Я никогда не причиню тебе вреда. Моя просьба отнимет у тебя не больше двадцати минут. Но сейчас я не могу объяснить, понимаешь…
— Я согласна, — перебила его Тин. — Когда мы поедем?
— Украду тебя сегодня ночью, — весело рассмеялся Эрикиль.
Вечером Тиниара сидела в своей комнате одетая в дорожное платье и ждала Эрикиля. Грету от неё отселили, поэтому поделиться своими переживаниями было не с кем. Может, и к лучшему — ни к чему посвящать в такие вещи друзей, и когда Грету спросят о том, где она, ей не придётся врать. В дверь постучали, Тин вскочила и побежала открывать. Сердце бешено колотилось в груди, руки тряслись, но, когда она распахнула дверь на пороге был вовсе не Эрик.
— Дилиан? — удивилась она, а парень невесело рассмеялся.
— Смотрю, ты совсем не меня ждала. Дай войду, пока меня не заметили.
Тин машинально отступила в сторону, пропуская его, хотя понимала, что делать этого нельзя. Что подумает Эрик, если застанет его здесь? Дил тем временем прошёл внутрь комнаты и сел за стол спиной к ней. Тиниара прикрыла дверь, и лишь тогда он, не оборачиваясь, спросил:
— Куда собралась?
— Мне нужно уехать.
— А я думал, директор запретил тебе уезжать.
— Он не вправе держать меня под замком, тебе так не кажется? Я свободный человек, и могу уехать, когда захочу.
— Тогда почему ты делаешь это тайком среди ночи? — спросил парень, обернулся и обиженно на неё посмотрел. — Почему даже не подумала попрощаться со мной? Неужели я не заслужил такого простого вежливого жеста?
— Я не понимаю, к чему всё это, Дил?
— Ты ведь с ним уезжаешь? Скажи, ты не смогла простить меня за проникновение в твои сны, а ему простила измену? Неужели эти проступки сопоставимы? Неужели ты считаешь, что он лучше меня?
— Дело не в нём, — возразила Тин.
— Нет? А в ком? Во мне? Или, может, в тебе? Объясни мне, потому что я правда очень хочу понять.
— Я не знаю, Дил.
— Чего ты не знаешь? Того, что собираешься сбежать с парнем? Того, что это сделает с твоей репутацией? О тебе и так много слухов ходило, ты решила их подтвердить?
— Прекрати, — всхлипнула Тин. Господи, как же было обидно. Издевательства других она могла вытерпеть, но Дилиан — это выше сил. Парень увидел слёзы, текущие по её щекам, вскочил со стула и подбежал к Тиниаре.
— Останься здесь, Тин. Не убегай с ним. Я знаю, тут тяжело, и тебе кажется, что это несправедливо, но ты всё переживёшь. Справишься. А я буду рядом. Останься со мной, — Дил обхватил её лицо руками, прижался губами ко лбу девушки. Его голос дрожал, ладони были чуть влажными от волнения. Он тяжело дышал, и Тиниара трепетала от его близости. Боги, как ей хотелось остаться.
— Я не могу, — прошептала Тин. Дил отстранился, вновь от неё отворачиваясь.
— Ты хоть любишь его?
— Я не знаю.
— И готова сломать свою жизнь, хотя ни в чём не уверена?
— Я уезжаю не из-за чувств, Дил. У меня есть другая причина. Пока не могу объяснить.
— Деньги? — Дилиан обернулся, в глазах мелькнуло что-то… Презрение? Тин залепила ему пощёчину, и в тишине звук удара был просто оглушительным.
— Пошёл вон, — прошептала она. Парень неуверенно кивнул и двинулся к двери. На пороге он обернулся, словно хотел что-то сказать. А может, ждал, что она скажет. Но никто так и не нарушил воцарившееся молчание.
3.05
Эрик забрал её очень поздно. Тин уже успела поплакать и успокоиться, хотя её мрачное настроение от внимания принца не ускользнуло. Расспрашивать он не стал. Подумал, что не время, а может не хотел знать ничего лишнего, ведь ехать она не отказалась. Тин себе в голове так много предположений строила: что он её замуж позовёт, что семье представить хочет, даже что попросит перенести тело матери на её родину. Но всё это выглядело жуть каким неправдоподобным. И вот сейчас неведение начинало её беспокоить, хотя отказываться было уже поздно. Да и не отказалась бы — альтернатива-то взаперти сидеть целыми днями. Если всё будет так, как обещал принц, уже завтра она сможет без всякого обучения управлять своим даром. Работу выгодную найдёт и бед знать будет, и родителям за академию платить не придётся. Это и так их вымотало — экономят на всём и на работе пропадают целыми днями. Тиниаре очень хотелось их освободить.
Из академии сбежать не так уж и просто — комендантский час по сравнению с этим детские забавы. Богатые родители за безопасность своих детей готовы платить огромные деньги, а в случае пропажи отпрыска многие в состоянии сильно подпортить репутацию даже такому уважаемому месту. Соперников у академии немного, но лишь потому, что бо́льшая часть знати отправляет одарённых детей именно сюда. Стоит им сменить предпочтения, и на такую защиту перестанет хватать средств.
Эрик накинул на Тиниару морок и выглядела она сейчас как его сестра, Элира. Видеть в зеркале её ненавистное лицо было очень жутко и неприятно, но Тин убедила себя, что иначе никак — в конце концов, не самое страшное, что ей приходилось терпеть. Часть пути этого было достаточно — Эрик добыл разрешение на выход за пределы академии с сестрой, снаружи их уже ждал экипаж. Только вот путь преграждал контрольный пункт, на котором блокировалась магия, а значит, морок с Тин мгновенно слетит, открывая истинное лицо. Эрик напряжённо вглядывался в окно сторожки, где сидел охранник — но дверь сама распахнулась, выпуская наружу улыбающегося мужчину лет тридцати. Коротко стриженные русые волосы растрёпаны, на стандартных доспехах местной охраны ослаблена стяжка, отчего внешний вид казался слегка неопрятным и не внушающим доверия.
— Эрик, — ещё шире улыбнулся он, грубое лицо приобрело устрашающий вид. Впрочем, гримаса была скорее непроизвольной, потому что Эрикиль хитро улыбнулся ему в ответ и пожал протянутую руку. Тин смотрела на это с лёгким недоумением — у знати такие приветствия не приняты, они скорее распространены у работяг и солдат. — Чем меня порадуешь?
Тиниара так и стояла бы, разглядывая эту сцену, если бы принц не посмотрел на неё в упор и не спросил:
— Так и будешь стоять, сестричка? Иди-ка ты в экипаж, не подслушивай старших.
Тин растерялась лишь на мгновение, но потом надменно подняла подбородок, хмыкнула и, громко цокая каблуками по каменной дорожке, пошла через арку, отделяющую её от свободы. Уже пройдя сквозь неё, девушка обернулась и успела рассмотреть, как Эрикиль передаёт парню небольшой белый свёрток. Кучер — тот самый мужчина, что когда-то приехал за принцем, чтобы отвезти его к матери — молча открыл перед Тиниарой дверь чёрной кареты, на которой красовался позолоченный герб королевской семьи. Внутри было тепло, несмотря на круживший за окном снег, и Тин сняла перчатки, потирая озябшие руки. Эрик появился через пару минут, едва он захлопнул дверь, карета тронулась и тяжёлые занавески из чёрного бархата закачались в такт движению. Девушка некоторое время следила за ними, пытаясь собраться с мыслями, а потом спросила:
— Что ты ему дал?
— Это важно? — тихо поинтересовался Эрикиль, в его глазах мелькнула неуверенность, что никак не вязалось с образом принца, которого знала Тиниара.
— Если бы мне было всё равно, я бы не спрашивала.
— Порошок из эльнира, — ответил Эрик, с вызовом глядя в её глаза.
— О боги, где ты его достал?
— Знати доступно почти всё, — невесело ухмыльнулся Эрик. — В окружении моего отца многие сидят на этой дряни.
— Он ведь может стать мотвором!
— От такого количества едва ли.
— Откуда тебе знать? Или ты… — Тин оборвала себя на середине фразы, понимая, что это правда.
— И что, моя правильная малышка? — рассмеялся Эрик. — Расскажешь мне о том, как это вредно для здоровья?
— Вот ещё, — Тин скрестила на груди руки и отвернулась от нахальной улыбки. — Хочешь умереть — это твоё право.
— Да не собираюсь я умирать. И не принимаю его, — Тин обернулась и хмуро посмотрела на парня. — Я пробовал. Пришлось.
— Бедняга, — покачала головой Тиниара. — Злые мальчики сказали тебе, что не возьмут с собой играть, если не вдохнёшь немного магической пыли?
— Ты прекрасно знаешь, что мне плевать на мнение окружающих людей, — слово «людей» странно резануло слух, и Тин напряглась, вслушиваясь в его рассказ. — Но в некоторые места не попасть, если не соблюдаешь определённые правила. А когда ты живёшь в пороховой бочке под названием дружная королевская семья, невольно приходится искать любые способы выжить. С самого детства я учился выискивать компроматы на своих братьев и сестёр, плести интриги и, улыбаясь в лицо, прятать за спиной нож. Думаешь, мне это нравилось? Нет. Просто иначе дражайшие родственнички растоптали бы меня и мать, не обращая внимания на её беспомощность из-за болезни.
— Но чего им было нужно?
— Больше денег. Больше власти. Мой отец наплодил слишком много детей, и всем теперь кажется, что кусок, который ему достался, недостаточно сладок и велик.
— Но ведь у вас так много денег! Вы можете позволить себе всё, что захотите! Что вам делить?
— Вот за что ты мне нравишься, Тин, — Эрикиль потянулся к девушке, взял за руку и сплёл её пальцы со своими. — Ты так чиста. В моём мире мыслят совсем иначе. Им недостаточно обычной жизни. Недостаточно даже роскоши. Сколько бы эти люди ни имели, им всегда мало. И они не гнушаются самыми мерзкими поступками для того, чтобы добыть себе ещё больше денег, домов, земель, слуг. Сами не знают, для чего им всё это богатство, но уже не могут остановиться, не умеют жить иначе.
— А ты умеешь? — тихо спросила Тиниара. Глаза Эрика сияли яростью и ей, как всегда, когда он находился в таком состоянии, стало не по себе.
— Надеюсь, что сумею, когда придёт время. Осталось подождать совсем немного.
— Чего подождать? — хрипло спросила девушка. Сердце пропускало удары, и она начинала жалеть, что согласилась на эту поездку.
— Увидишь, малышка. Скоро увидишь.
3.06
Когда они добрались до королевского дворца, уже рассвело, но всё же было слишком рано для местных, привыкших вести преимущественно ночной образ жизни. Встретили их лишь дворецкий и пара служанок, которые тут же были приставлены к Тиниаре, получив несколько неуместных, по её мнению, указаний. Гостевая комната, которую ей выделили, походила на зал в музее — пейзажи на стенах, искусно расписанные вазы из тончайшего фарфора, непонятно к чему расставленные на столиках статуэтки, кровать с балдахином. Всё было выдержано в бело-золотых тонах и казалось Тин жуткой безвкусицей. Девушки сразу принялись выполнять свою работу — набрали огромную ванну с пеной и на все уверения Тиниары в том, что она способна мыться самостоятельно, лишь тихо кивали и продолжали помогать. Кое-как справившись со своей застенчивостью, она смирилась с неизбежным, и через три часа экзекуций стояла перед зеркалом, в то время как ей зашнуровывали чёрный корсет платья. Широкие рукава, собранные на шнурки у запястья, белая, не слишком пышная, юбка, белый шёлковый лиф, впрочем, с довольно пикантным декольте, что доказывало: это платье выбирал Эрик. Чёрные волосы были собраны в высокую причёску, несколько завитых локонов спадали на плечи, голубые глаза удачно подвели и теперь они казались просто огромными. Тин сама себя едва узнавала. Она так глубоко задумалась, что не заметила, как служанка закончила со шнуровкой, и вздрогнула, когда сильные пальцы сжали её талию, а потом недвусмысленно спустились на бёдра. Увидев в зеркале отражение нахальной улыбки за своим плечом, девушка вздохнула и сбросила с себя его руки.
— Постой, — шепнул парень ей на ухо, отчего Тин поёжилась, чувствуя, как правая половина тела покрывается мурашками. Принц поднял руки и надел на её шею ожерелье, чёрный тёплый камень лёг чуть ниже ключиц. — Это тебе аванс.
— Что я должна буду сделать, Эрик? — прошептала Тин. Голос не слушался, и получилось очень тихо, но в пустой комнате этого было достаточно.
— Ты обещала не спрашивать, — также шёпотом ответил Эрикиль и коснулся носом её виска. Руки вернулись на бёдра, и на этот раз Тин не стала их сбрасывать — не смогла отмахнуться от тепла, что они давали.
— Мы ведь уже приехали во дворец, — попыталась возразить девушка. Не слишком убедительно, впрочем — мысли разлетелись из её головы. Принц всем телом прижался к её спине, его руки скользили по животу, притягивая Тиниару ближе, губы коснулись шеи, вызывая волну сжигающего жара и придавая сил.
— Потерпи немного, малышка, скоро ты всё узнаешь.
В таком вот почти невменяемом состоянии Эрикиль и повёл её на обед. Никто не интересовался, что за непонятную девчонку пригласил один из принцев, на неё вообще не обращали внимания, через некоторое время девушка расслабилась и попыталась насладиться едой. А было чем, между прочим, блюда сменялись с невероятной скоростью, Тин едва успевала попробовать лежащую на тарелке диковинку, как официанты уже заменяли её на следующую. Вокруг велись непринуждённые беседы, слышался смех и громкие возгласы. Эрик во всём этом не участвовал, словно был поглощён своими мыслями. Место его величества пустовало, и это, казалось, никого не удивляло. Вообще, народу было немало, и Тин подумала, что съехались они сюда не случайно.
— Сегодня какой-то праздник? — спросила она у Эрика, когда обед закончился и люди начали расходиться. Они тоже поднялись и чинно двинулись к двери.
— Скорее семейный совет, — ответил Эрикиль. — Или небольшие разборки, считай как хочешь. Два моих брата переборщили со взаимной ненавистью, и отец решил напомнить, кто главный в семье. Это вряд ли что-то изменит, но он старается изо всех сил сохранить хорошее общественное мнение о своих наследниках. Тщетно, как ты наверняка понимаешь.
— А почему Элира не приехала?
— Она незаконнорождённая и такие сборища может не посещать. Честно признаться, они скучны, хоть и бывают полезны.
— Чем же?
— Информацией. В пылу спора люди могут разболтать свои секреты, — он собирался было продолжить, но увидел кого-то и замолчал. Тин проследила за его взглядом и рассмотрела приближающегося к ним высокого блондина которого, конечно, узнала. Наследный принц Лория собственной персоной. Маленькие серые глаза так жадно изучали её лицо и фигуру, что девушке захотелось умыться — до того брат Эрикиля был неприятный. Дариец, рука которого свободно лежала на талии Тиниары, притянул девушку ближе к себе, словно пытаясь оградить от какой-то угрозы, и, стараясь сохранять спокойствие, улыбнулся мужчине.
— Мирлок, давно не виделись! — принц склонил голову в знак приветствия, но подобного вежливого жеста со стороны блондина не дождался.
— Я и не заметил, — скрипучим голосом ответил тот, всё ещё съедая Тиниару взглядом. — Представишь меня своей спутнице?
— Ну конечно, — голос Эрика даже не дрогнул, хоть Тин и чувствовала, как напряглись пальцы на её талии. — Тиниара, это мой старший брат, принц Мирлок Астиллион Лорийский, наследник престола Лория.
— Очень рад нашему знакомству, дорогая, — ухмыльнулся брат Эрика, словно этот титул мог как-то возвысить его в глазах Тин. Он протянул руку, и девушка нехотя вложила в неё свою, после чего мужчина припал к ней губами. — Надеюсь, это не последняя наша встреча, я был бы рад узнать вас получше.
Руку хотелось вымыть или хотя бы вытереть о платье, и Тин едва сдержалась, чтобы этого не сделать. Мужчина, казалось, не заметил её неприязни, сально улыбнулся ей и, даже не попрощавшись с Эриком, словно его тут и не было, ушёл в глубину комнаты.
— И он станет нашим следующим королём? — недовольно проворчала Тин, когда наследник отошёл достаточно далеко. Эрикиль в ответ притянул её к себе и шепнул на ухо.
— Не волнуйся, пижону престол не светит. Но теперь ты понимаешь, о чём я говорю? Это место насквозь прогнило.
— Ну а мы то здесь зачем?
— Чтобы всё изменить. Идём со мной, — он взял девушку за руку и потянул куда-то прочь из обеденного зала. По пути им встретился тот же дариец, воин и кучер, и Эрикиль тихо спросил у него. — Все в сборе?
Получив в ответ утвердительный кивок, он потянул Тин дальше по коридору и вниз по лестнице, потом ещё по одной. Вскоре с пола пропали ковры, а воздух стал отдавать сыростью — они спускались в подвалы.
— Эти «люди», — Эрик опять намеренно выделил это слово, — не имеют права указывать остальным, как жить. Не имеют права принимать новые законы, распоряжаться судьбами простых Лорийцев. Эти пьяницы, наркоманы, старики, совращающие молоденьких девушек, женщины, готовые продать своё тело за украшения и шмотки — они грязь, позор. Три века назад род Лорийских правителей был благороден и честен, когда король Голтим Ростоль пришёл к власти, разврату во дворце не было места. Он на самом деле заботился о своём народе. А сейчас…
— К чему эта проповедь, Эрикиль? — спросила Тин. — И куда мы идём?
— Выполнять твоё обещание.
— Что я должна буду сделать?
— Всего лишь открыть портал. Ты не поверишь, попасть во дворец не так уж легко. Мне пришлось за месяц до этого дня сообщить о твоём приезде. Потом служба безопасности проверила тебя и твою семью…
— Мою семью? — переспросила Тин. — Они-то причём?
— Таков порядок. Они не смогли учесть лишь одного, Тин — твоей уникальности. Академия во многом поспособствовала успеху этой задумки. Знаешь, что записано в твоём личном деле? Что ты всего лишь слабенький элементалист, маг воздуха. Директор Долхмин слишком сильно боялся, что обучение не увенчается успехом, поэтому скрывал истинную суть дара от гильдии. Никто не простил бы ему такой оплошности, ведь подобные тебе рождаются слишком редко — последний известный маг прислуживал моему деду.
— Так вот откуда у тебя амулет…
— Я нашёл тайник в одной из заброшенных комнат в северной части замка. Там был дневник придворного мага Риффира и этот артефакт, завёрнутый в плотную чёрную ткань. И когда Элира рассказала мне о девушке, которая может перемещаться в пространстве…
— Погоди, то есть ты специально приехал в академию, чтобы со мной познакомиться?
— Ну конечно, — кивнул Эрик, словно всё так и должно́ было быть. Они зашли в комнату с низким сводчатым потолком из серого камня. Похоже, что раньше это был винный погреб, но его подтопило и бочки с вином хранить здесь стало опасно. — Я помчался к тебе сразу, как только смог. И ты превзошла все мои ожидания.
— Эрик, — Тиниара медленно освободила свою руку и сделала шаг назад. — Ты намеренно начал со мной встречаться? Для того чтобы привезти сюда?
— Нет, сначала я хотел просто нанять тебя. Но потом…
— Что потом? Оказалось, что можно влюбить меня в себя и притащить сюда бесплатно? — раздражённо спросила Тин.
— Бесплатно? Этот артефакт стоит целое состояние.
— Ты его украл!
— Технически, нет. Его владелец уже мёртв, а мертвецам артефакты не нужны. И, знаешь, мы отошли далеко от основной темы нашего разговора — ты должна открыть портал.
— Куда?
— Вот сюда, — Эрикиль сосредоточился и вскинул руки, изменяя пространство перед собой. Через мгновение они уже стояли в просторной пещере с утрамбованным полом и стенами, поросшими люминесцирующим мхом.
— Что это за место?
— Это не входит в твой контракт, Тин. Просто открой портал, и амулет останется у тебя.
— Кто на той стороне, Эрик?
— Прошу, не заставляй меня тебя уговаривать. Я честно пытался стать ближе к тебе за это время, и если бы ты не отталкивала меня, то я рассказал бы тебе свой план. Но сейчас у меня просто нет времени убеждать тебя в правильности своих решений. Открой портал.
— Я никогда не делала этого, никогда не открывала портал в место по заказу.
— Этот камень помогает тебе контролировать свою силу, ты справишься.
— Кто на той стороне? — ещё раз попыталась Тин, но Эрик лишь отрицательно покачал головой. — Тогда не открою. Забирай свой амулет и отпусти меня.
Девушка негнущимися пальцами попыталась расстегнуть застёжку на цепочке, а принц устало прикрыл глаза и тихо сказал:
— Видят боги, я этого не хотел, — и уже громче. — Ильмир! Веди парня!
Через мгновение в дверях появился кучер, который тащил перед собой мальчишку с мешком на голове, и Тин побелела, отступая к стене. Мужчина остановился посреди комнаты и ударил парня под колени, тот упал и даже не смог опереться на руки, ведь они были связаны за спиной. Ильмир одним резким рывком поставил его на колени и стянул с головы мешок — что, в общем-то, было не обязательно, ведь Тиниара его узнала.
— Дилиан! — прокричала она, кидаясь вперёд, обнимая, но мужчина приставил к его горлу кинжал, слегка разрезая кожу и пуская тонкую струйку крови. Тин с умоляющим взглядом обернулась к Эрику. — Отпусти его!
— Портал.
— Эрик, пожалуйста!
— Открой портал!
Тиниара кивнула и внимательно оглядела созданную иллюзию. Она была хороша — Тин никогда не понимала, как ему удаётся запомнить такое количество мелких деталей. Казалось, в воздухе витает терпкий запах мха и где-то вдали журчит подземный ручей. Было прохладно, а может всё дело в нервах, но девушку била мелкая дрожь. Она ещё раз кинула взгляд на Дилиана — грязная одежда, на скуле огромный синяк, губа рассечена, волосы спутались и слиплись в запёкшейся крови.
— Что ты здесь делаешь? — спросила девушка, с трудом пытаясь не разрыдаться.
— Я боялся, что ты в опасности, — хрипло ответил Дил. Тиниара ещё раз его обняла, чтобы убедиться, что он настоящий.
— Твой поклонник пытался проникнуть во дворец и его схватила стража. Помнишь, я говорил тебе, как сложно сюда попасть? Но давай ближе к делу, открой портал.
Тиниара даже не пыталась отбросить свои мысли — медитация сейчас была невозможна. Встала, сосредоточилась на окружении, стараясь не смотреть на Дилиана и Эрика. И это оказалось проще, чем она думала — девушка и сама не поняла, в какой момент пещера вокруг неё стала настоящей.
3.07
Аншари ещё раз осмотрел свою комнату и глубоко вздохнул. Он жил здесь последние сорок лет, ему нравилась его работа, нравилась его жизнь. Наставник на самом деле любил своих учеников и всегда заботился о каждом из них. Несправедливо, что приходётся всё это бросить. Невесёлые мысли прервал тихий стук — он нахмурился, понимая, кто пришёл в такой поздний час. Дверь открывать не хотелось. Как и объяснять ей причины своего скорого отъезда, но ведь нельзя было не попрощаться. Он не мог с ней так поступить. Грета вошла в комнату, и в его душе что-то оборвалось, едва он увидел слёзы на глазах девушки.
— Что случилось? — спросил Аншари, наблюдая за тем, как она мечется по комнате. Грета замерла, поворачивая к нему раскрасневшееся от волнения лицо, заломила запястье и опустила взгляд, потом перевела глаза на открытый шкаф, из которого мужчина начинал перекладывать вещи в большой чемодан, тихо всхлипнула и вновь посмотрела на Аншари.
— Так это правда, — прошептала она. — Ты бросаешь меня. Мне пришло письмо от матери, в нём говорится, она уладила то, что я умудрилась испортить. Ты ведь обещал, что всегда будешь рядом!
— И я сдержу своё обещание. Просто немного позже.
— Позже — это когда?
— Я…
— Ты не знаешь, — покачала головой девушка.
— Через четыре года закончишь академию и сможешь сама решать свою судьбу, и тогда я вернусь.
— Четыре года? — вздохнула Грета. — Мне будет двадцать два… да за это время мать успеет выдать меня замуж! Знаю, что слишком молода, но разве это повод расстаться?
— Думаешь, я хочу расставаться?
— Так забери меня с собой, — взмолилась она, делая неуверенный шаг вперёд. — Давай уедем вместе.
— Я не могу так с тобой поступить.
— Как поступить? Мне восемнадцать. Девушки в моём возрасте выходят замуж, мою кузину в шестнадцать выдали за мужчину на двадцать лет старше неё, так чем хуже то, что происходит между нами? Я же люблю тебя.
— Дело не только в разнице в возрасте, Грета. Я не из знати, у меня нет денег, нет даже собственного дома. Я полностью завишу от гильдии. На что мы будем жить? Кто даст мне работу? Да и что я умею, кроме того, чтобы учить одарённых детей? Ничего. Я не могу забрать тебя в нищету. За четыре года я найду способ тебя обеспечить и…
— А если не найдёшь, то что? Не вернёшься? — вызывающе спросила она, но заметив его растерянный взгляд, нахмурилась и подошла ближе. Она взяла мужчину за руки и посмотрела в его глаза. — В этом и смысл нашей связи — мы не должны справляться с проблемами по одному. Позволь мне остаться рядом. Позволь мне помочь.
— Чем?
— У меня есть тётушка. Она души во мне не чает. Она нас поддержит — разрешит пожить у себя, а может, даже выделит небольшое поместье. Тётка мою мать ненавидит и сделает всё, чтобы ей насолить. В наследство я вступлю лишь после двадцати, но у меня есть сбережения… я не слишком расточительна, а здесь, в академии, тратить деньги особо и не куда. А ты сможешь подрабатывать учителем для местных ребятишек. Знати там не так много, но на жизнь нам хватит…
— Ты понимаешь, как это звучит? — тихо спросил он, опуская взгляд.
— Да какая разница?! Или всё дело в гордости? Из-за неё ты оставишь меня одну? — обиженно спросила Грета, и заметив, что он колеблется, сделала шаг вперёд, положила его руки на свою талию, коснулась щеки пальцами и прошептала. — Не уходи. Мать ещё не знает, с кем именно у меня роман, иначе написала бы об этом в письме.
— Долхмин не сказал ей, — усмехнулся Аншари, закрывая от наслаждения глаза, чувствуя, как её пальцы скользят по коже. — Всё же не стал меня раскрывать по старой дружбе.
— Вот видишь. У нас есть время.
— Он дал мне неделю.
— Я успею съездить за деньгами и вернуться. Скажу матери, что она ошибалась, предупрежу свою тётушку, а потом мы уедем. Вместе.
— Я… — Аншари усмехнулся своей глупости. — Хотел сказать, что это неправильно, но не смог.
— Потому что это было бы ложью, — выдохнула в его губы Грета. Она поцеловала его, почти физически ощущая, как он сдаётся, оторвалась и прошептала. — Так ты согласен?
— Да, — ответил мужчина, утопая в её светлых глазах. Как он вообще мог думать, что сможет куда-то уехать? Он сделает всё, о чём попросит этот ангел, как бы это ни противоречило принципам, как не выглядело со стороны. Словно прочитав его мысли и решив проверить их серьёзность, девушка потянула шнуровку платья, ослабляя её и оголяя белые плечи. Аншари глубоко вздохнул, чувствуя, как разум в его голове боролся с желанием. Разум пока выигрывал. — Остановись.
— Почему? Ты представить не можешь, что творят мои друзья…
— Это не повод повторять за ними.
— А я и не повторяю. Я всего лишь хочу быть ближе к тому, кого люблю. На самом деле люблю. К тому, кто любит меня.
— Грета, — выдохнул мужчина, — так нельзя.
— Почему? — спросила она. — Это ведь наша судьба — быть вместе.
— Ты не понимаешь…
— Ты серьёзно так думаешь? Я общаюсь с избалованными богатыми подростками, я знаю о сексе больше, чем мне бы того хотелось, — усмехнулась девушка, цепляясь пальцами за ворот его рубашки и не давая отстраниться.
— Грета, — простонал Аншари, но она не дала ему возможности хоть что-то возразить, вновь прижимаясь к его губам. Почувствовала, как его руки спустились ниже по спине, и улыбнулась скорой победе, отстранилась, чтобы заглянуть в зелёные глаза, и стянула платье, оставаясь лишь в тонкой сорочке.
— Я люблю тебя, — прошептала, удивляясь его потрясённому взгляду. Словно это он был неопытным подростком, а не она. Девушка улыбнулась этому ощущению, неожиданной власти над возлюбленным, отступила к постели, села на край и скинула туфли. — Пожалуйста. Будь моим.
Аншари дрожал, разглядывая красивое тело. Небольшая грудь, длинные ноги, хрупкая, светлая, словно ангел. Он зажмурился, стараясь найти в себе силы остановиться, но куда там? А искусительница, как назло, не собиралась отступать и скинула с плеча тонкую бретельку своей сорочки. Мужчина вздохнул и подошёл ближе, коснулся пальцами нежной щеки, и она подняла на него преданный взгляд.
— Я всегда буду рядом, — сказал Аншари, садясь на кровать.
— Я знаю, — улыбнулась Грета и положила его ладонь на своё бедро. Он поцеловал её. Аккуратно откинул с плеча белоснежные волосы и коснулся его губами, придвинулся, отчего напряжение стало невыносимым, повёл рукой вниз, до края сорочки, замер, ожидая реакции девушки. Грета закусила губу от нетерпения, вцепилась пальчиками в тонкое покрывало, спохватилась — она ведь тоже должна… потянулась к пуговице на брюках мужчины.
Он тяжело вздохнул, вновь постыдно теряясь от собственных эмоций. Хотел остановить её, но заметив неподдельный интерес в светлых глазах, не смог. Просто смотрел, как тонкие ручки расстёгивают брюки, без стеснения тянут исподнее, добираясь до давно окрепшего члена, неуверенно сжимаются на нём, ведут вниз. Вверх.
— Боги, что же ты делаешь со мной? — простонал мужчина, скользнул ладонью под подол сорочки, потянул тонкую ткань вверх, оголяя стройные бёдра избранницы. Без белья пришла, сразу ведь на такой исход рассчитывала, хулиганка мелкая. Грета подалась вперёд, и он исполнил её желание: коснулся между ног, отчего девушка задрожала, провёл по тонкой и влажной коже пальцем, аккуратно ввёл его внутрь, добавил второй. Грета откинулась на спину, дёрнула мужчину за рубашку, а он не мог не спросить: — Для тебя это впервые?
Знал, что молодые аристократы, а уж тем более маги в связях не слишком разборчивы, хоть родители и пытаются навязать им старые порядки. Грета покраснела. Но кивнула в ответ.
— Уверена, что хочешь?
— Да, — полустон-полувздох. Аншари послушно поднял руки, позволяя ей снять с себя рубашку, стянул сорочку ниже, оголяя аккуратную грудь, уткнулся членом между ног, легко надавил, поймал удивлённый вздох губами и замер. Поцеловал её, отвлекая от болезненных ощущений, сжал сосок между пальцами, медленно вошёл до конца, вырывая недовольный стон. Нужно было время, чтобы Грета расслабилась. Но она не заставила себя долго ждать: обняла за шею, согнула колени, шепнула:
— Всё хорошо. Давай.
Толчок. Боль растекалась по телу девушки, растворялась в животе, усиливая напряжение, что больше не звенело между ними. Оно замерло внутри: в груди, мешая сердцу биться ровно, и между ног, накапливаясь теплом. Толчок. Ещё один. Мужчина ускорился, теряя самообладание, впился в её губы, потом склонился к груди, и Грета подставила её жадному рту, лишь бы мужчине было удобно, поняла, что не может вдохнуть, невольно вскрикнула, теряясь в пространстве и времени…
Аншари прижал к себе выгнувшееся дугой тело любимой, поймал крик губами, стараясь его заглушить, опустил на постель, вышел из неё и застонал, когда Грета поймала член своими ручками. Толкнулся в ладошки, не в силах больше сдерживаться, закончил, пачкая семенью тонкую ткань сорочки, и упал бок о бок с улыбающейся красавицей.
— Я всегда буду рядом, — хрипло повторил он.
3.08
В одно мгновение вокруг Тиниары материализовалось десять мужчин в лёгких кожаных доспехах чёрного цвета и натянутых на лица повязках да одна женщина в тёмной мантии с капюшоном, из-под которого выглядывал лишь подбородок. Дарийцы. Они явно были подготовлены к появлению мага, потому что ближайший к Тин мужчина мгновенно схватил её за руку и со странным акцентом, слегка картавя, сказал:
— Давай обр-ратно.
Все остальные войны держались за предплечье стоя́щего рядом, соединяясь цепочкой друг с другом. Тиниара с перепугу выполнила требования, даже не ощутив последствий перемещения. А может, дело было в амулете? Этого она не знала.
— Эр-рикиль, — коротко кивнул один из воинов, видимо, главный в отряде. Он использовал именно это имя, дарийское, данное Эрику матерью, и парень довольно, хоть и нервно, улыбнулся в ответ.
— Все добрались? — спросил он, и, получив ещё один беглый кивок, добавил: — Но вас слишком мало для…
— Оставь подобные решения пр-рофессионалам, — бесцеремонно прервал его мужчина. Принц нахмурился, но промолчал. — Сколько всего людей во двор-рце?
— Восемьсот шестнадцать, включая прислугу, — на этот вопрос ответил Ильмир. — Сто пятнадцать человек стражи, из них семьдесят на посту.
— Охр-рана, как всегда, в основном снар-ружи?
— Внутри пятнадцать человек, четверо из которых в личной свите короля.
— Хор-рошо. Что за пар-рень? — кивнул он на Дилиана.
— Наша страховка. Не обращайте внимания, — ответил ему Эрикиль.
— Эта, как ты выр-разился, стр-раховка, слишком много слышала, — хмуро заметил дариец.
— Вам не о чем беспокоиться, — процедил сквозь зубы принц. Они с предводителем воинов долго смотрели друг другу в глаза, но в итоге мужчина, ухмыльнувшись, отвернулся.
— Как знаешь. Надеюсь, ты понимаешь, насколько сер-рьёзно то, что мы сегодня делаем. В нашем списке сто шесть человек.
— Почему так много? — дрогнувшим голосом переспросил принц.
— Все, кто имеет пр-раво на пр-рестол.
— Но младшие… — попытался возразить Эрикиль.
— Все, — сухо прервал его мужчина. — Втор-рой такой возможности не будет, а твою кандидатур-ру точно будут пытаться оспор-рить. Никто не хочет видеть во главе своей стр-раны полукровку.
Глаза Эрика полыхнули гневом, но он вновь промолчал. Это было настолько непохоже на парня со свойственной ему вспыльчивостью, что Тиниара даже представить не могла, каких усилий стоило принцу. Дарийца его реакция, казалось, позабавила — по глазам было видно, что он ухмыляется.
— А сейчас идите, вы должны быть ср-реди гостей, — скомандовал воин отворачиваясь. Эрикиль схватил Тиниару за локоть, сжав его так, что девушка поморщилась, и потащил прочь из подвала.
— Эрик, — пыталась упираться Тин, но он всё-таки выволок её за дверь, — ты обещал его отпустить.
— Не волнуйся, Ильмир за ним присмотрит.
— Но ты обещал, — почти по-детски всхлипнула Тин. — Обещал отпустить его.
— Я отпущу его, когда отправишь их обратно. И вообще, что ты вцепилась в этого идиота? Чем он так тебя увлёк?
— Что? — неуверенно переспросила Тин. Не может быть, хочет говорить об их отношениях? Сейчас?
— Я спрашиваю, почему ты вообще обратила на него внимание?
— Эрик, — тихо начала девушка, стараясь не выдать страха, из-за которого стало трудно дышать. Тин смотрела в безумные глаза и знала, что после неуважения, которое он стерпел там, в подвале, ему необходимо было на ком-то отыграться. И, кроме неё, поблизости никого подходящего не было. — Дилиан всегда был со мной в трудные минуты…
— Значит, — глядя на выражение лица принца, Тин поняла, что ответила неправильно, — ты стала встречаться с ним, потому что он был рядом, а я нет? Не слишком ли легкомысленно?
— Эй, между прочим, это не я пьяная обжималась с неизвестными девицами! — вспылила Тин. Она не понимала, откуда взялся этот гнев, переборовший страх и сделавший голос твёрже. Тиниара ткнула дарийца в грудь пальцем. — Я ждала тебя, и если бы не интриги твоей чокнутой сестры и твоя неверность, я бы тебя дождалась! Не надо разыгрывать из себя обиженную невинность, лучше расскажи мне, что здесь происходит?
Эрик смотрел на неё странным взглядом, а потом поймал руку, которая так и замерла на его груди, и заломил её за спину, притягивая Тин к себе и целуя в губы. Тиниара, сама того не ожидая, ответила на поцелуй, прильнула к нему, словно заражаясь его безумством. Тело дрожало от возбуждения, но остатки рассудка взяли верх: девушка оттолкнула парня от себя и повторила вопрос:
— Что происходит, Эрик? Чего хотят дарийцы?
— Посадить меня на трон, — словно сам не веря своим словам, тихо сказал принц.
— И для этого все наследники должны умереть?
— Иначе никак, — ответил Эрик. Недостаточно уверенно. Тиниара подняла брови, и Эрикиль повторил твёрже. — Иначе — никак.
— То есть, по-твоему, это выход? С чего ты вообще взял, что достоин этой чести?
— А кто достоин? — прорычал Эрик, хватая девушку за руку и утаскивая за собой. Он чуть не бежал вверх по лестнице, Тин то и дело спотыкалась, что жутко раздражало принца. К концу пути она запыхалась, и когда Эрик наконец замер, долго переводила дыхание. Дариец чинно подал ей локоть и повёл по длинному коридору. Дворецкий распахнул перед ними высокие двери приёмной залы, и молодые люди вошли внутрь сверкающей роскошью комнаты.
3.09
— Что мы здесь делаем, Эрик? — без надежды на внятный ответ спросила Тин, словно физически ощущая на себе взгляды сотен людей. Безразличие, которое было ей так по душе в обед, сменилось всеобщим вниманием. Казалось, каждый считал своим долгом рассмотреть принца и его новую спутницу. Эрикиль дёрнул девушку за руку, и та на негнущихся ногах пошла вперёд.
— Почему все так смотрят? — спросила Тиниара, наклоняясь к дарийцу. Излишняя предосторожность — все разговоры в зале были приглушены, не мешая частным беседам, каждый слышал лишь тех, кто находился в радиусе пары метров от него.
— Одно дело привести тебя на обед, очередная любовница никого не удивила, но это официальный приём. Это уже заявление.
— Они считали меня твоей любовницей?
— Тебе есть дело до того, что думают окружающие? — поднял бровь Эрикиль.
— Нет. Сейчас это меньшая из моих проблем, — вздохнула девушка. — И зачем мы пришли сюда?
— Для начала я хочу тебе кое-что объяснить. Не пытайся переместиться. Я знаю, ты достаточно смелая для того, чтобы попробовать спасти парнишку. Но ещё не овладела ни своим даром, ни артефактом. А нож всё ещё у его горла, поверь, — Тин крепче стиснула зубы, понимая, что Эрик прав. Ей может не хватить каких-то долей секунд, и они будут стоить Дилиану жизни. — Поэтому будь паинькой и слушай меня. Мы здесь для того, чтобы познакомиться с семьёй. Я не знаю, веришь ли ты мне, но все намерения относительно тебя серьёзны. Если захочешь — то станешь моей королевой.
Видимо, Тиниара слишком явно закатила глаза, потому что Эрик кинул на неё недовольный взгляд. Тем временем они вошли в радиус слышимости одной из компаний — грузная женщина в ярком сиреневом платье, обернувшим её объёмное тело словно огромный шуршащий фантик, повернула к ним нарисованное лицо и широко улыбнулась.
— Эрик, мальчик мой, гляжу, ты никак не успокоишься. Решил-таки довести своего отца до сердечного приступа. И кто же твоя юная спутница? — фальшиво пропела она. Изгиб бровей художнику явно не удался, он делал выражение её лица хмурым и грозным, что никак не вязалось с улыбкой во все тридцать два зуба. Хотя, возможно, этого эффекта и пытались добиться, кто знает?
— Тётя, ты, как всегда, обворожительна, — рассмеялся в ответ Эрик, и Тин даже обернулась к нему, чтобы убедиться, что парня не подменили, пока она разглядывала пышные чёрные ресницы, достающие до тех самых хмурых бровей. В нём изменилось всё — тон, осанка, выражение лица. Немыслимо, как импульсивному принцу удалось мгновенно скрыть свои чувства? Из-за плеча этой «дамы» выглянул паренёк — хорошенький, словно фарфоровая куколка. Он был, наверное, чуть старше Тин, кудрявые светлые волосы, огромные голубые глаза, костюм в бежевых тонах. И стоило Тиниаре задуматься, мог ли у этой неприятной женщины родиться такой красивый ребёнок, как Эрик, с явным злорадством, продолжил: — Гляжу, ты с мужем. Я думал, ему на таких приёмах скучно.
Тин даже поперхнулась. С мужем? Это её муж? Эрик ничего не путает? Она перевела ошалелый взгляд на принца, но тот уже вёл её к следующей компании и на бессловесные призывы о помощи не отвечал.
Очередная пара была, на первый взгляд, нормальной. Милые парень и девушка лет двадцати пяти, муж и жена. Они вежливо поздоровались с Эриком, приветливо улыбнулись Тиниаре, завели пару непринуждённых тем и вежливо распрощались.
— Как тебе? — спросил Эрикиль, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы их не услышали.
— Очень… милые люди. Я не пойму, что ты сейчас пытался мне показать? — недоумённо спросила Тин.
— Это брат и сестра, — мрачно улыбаясь округляющимся глазам девушки, сказал принц.
— Погоди, мне послышалось, они женаты…
— Не послышалось. Их отец, когда мать Рилка была беременна, переспал с юной женой своего лучшего друга. Друг был бесплоден. Через девять месяцев родилась девочка, Мил.
— Они что, до сих пор об этом не знают? — цепляясь за последнюю оправдывающую их мысль, спросила Тин.
— Знают. С самого детства. И все вокруг тоже. Но её мать — наша дальняя родственница по линии моей бабушки, а это значит при таком союзе деньги остаются в семье. Брак одобрили все, даже мой отец.
— Но… Эрик…
— Всем плевать, — отрезал он. Некоторое время они медленно и молча шли по огромному залу. Тин казалось, что комнате нет конца и края — этот эффект, вероятно, достигался искусной иллюзией. Огромные хрустальные люстры меняли свой цвет в тон пламени горящих в них свечей и переливались мириадами причудливых оттенков. Но великолепие зала едва ли задевало чувства девушки. Она старалась уложить в голове всё, что сегодня успела услышать и увидеть.
— Тебе не кажется, что этого недостаточно? — тихо спросила Тин.
— В каком смысле? — Эрик, казалось, на это время тоже ушёл в себя. Взгляд отрешённо скользил по лицам людей вокруг, лоб был напряжён, губы сжаты в тонкую линию. Слова Тиниары словно выдернули его из тяжёлых мыслей.
— В том смысле, что это их жизнь. Они могут делать с ней всё, что им хочется. Разве нужно убивать их за это?
— Делать, что хочется? — удивился Эрик. — Погоди, то есть ты правда считаешь, что у них был выбор? Думаешь, в этом мире, который создал мой отец, есть хоть малейшая вероятность вырасти нормальным? Они сгнили, Тин, и единственная возможность очистить это место — это убрать всю грязь, срезать хирургическим ножом и выкинуть на помойку истории.
— Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, — заметила девушка и добавила, отвечая на вопросительный взгляд. — Ну, всё, что ты показал мне, неприятно и мерзко, но этого всё равно слишком мало для такой ненависти.
— Они убили моего брата, — срывающимся голосом сказал Эрик. Его глаза покраснели, словно принц старался сдержать слёзы. — Мой отец меняет фавориток одну за другой. Когда он привёл в дом мать Элиры, то совсем позабыл о том, что у него есть супруга. Перестал брать мою маму на приёмы, всё больше прятал от посторонних глаз, словно стеснялся её существования. Что привело к тому, что она изменила ему с дарийцем, который был при дворе с делегацией посла. От этого короткого романа родился Риллион, мама не пожелала избавляться от ребёнка, сказала, что имеет право жить для себя, что единственный смысл в её жизни — это дети. Отец долго пытался заставить её передумать, чередуя уговоры угрозами, а потом, казалось, смирился. Но это был лишь обман. Когда Риллиону было пять, он утонул. И я уверен, что отец нанял мага воды, чтобы убить его.
— То есть доказательств у тебя нет? — спросила Тин и поморщилась под его взглядом. — Я просто пытаюсь разобраться.
— Он утонул в пруду, который был ему по пояс глубиной, Тиниара. Как считаешь, это вообще возможно?
— Для ребёнка? Вполне. Он мог просто…
— Его убили! — вспылил Эрикиль, и Тин в страхе отвела взгляд. Сердце билось всё сильнее, с каждой новой историей становилось сложнее сохранять так необходимое сейчас хладнокровие. — После смерти брата мама начала чахнуть. Она словно не хотела жить. Никто не мог ей помочь, ни один из целителей, что я смог отыскать. А отец вообще не обратил на это внимания. Ни разу не навестил её, не попытался помочь. Она была для него лишь выгодной сделкой.
— Сделкой? — переспросила Тин. Ей давно было интересно, как вышло, что дарийка стала женой короля, но спросить возможности так и не представилось.
— У дарийцев есть обычай — любой важный договор они скрепляют браком договаривающихся сторон. Помнишь мелкий военный конфликт между нашими странами тридцать лет назад? Вы должны были проходить на истории, — Тин кивнула, хотя и не помнила. История была не самым её любимым предметом, она считала утомительными попытки вдолбить в свою голову бесконечные даты из прошлого. — Тогда удалось заключить мир, но, чтобы скрепить договор, мою маму, племянницу королевы Ашийи, матери Илинкоры, отдали в жёны отцу.
— Как-то мерзко, — поёжилась Тин.
— Это политика, — пожал плечами принц, — здесь бо́льшая часть браков заключена по расчёту.
— Хорошо, допустим, ты подозреваешь отца в том, что он заказал убийство твоего брата. Но разве это повод убивать всех? Здесь же дети, Эрик. Они виноваты в грехах своих родственников? И неужели все поголовно достойны смерти?
Взгляд парня словно расфокусировался, он медленно обвёл глазами зал, не рассматривая ни кого определённого. Тин показалось, что ещё немного, и он выдаст что-то разумное, но Эрик лишь повторил:
— Они все сгнили, Тин. Единственная возможность очистить это место — это убрать всю грязь, срезать хирургическим ножом и выкинуть на помойку истории.
Эти слова… они были заучены, вбиты в голову. Тиниара пристально смотрела в его лицо, пытаясь поймать взгляд, но Эрик ушёл в глубину своих мыслей и не замечал её настороженного внимания.
3.10
Их отвлёк старший брат Эрика: быстрым шагом подошёл к молодым людям и бесцеремонно схватил Тиниару за руку.
— Я приглашаю тебя на танец, милая, — сально улыбнулся он и потянул девушку к себе, вынуждая отойти от дарийца. Тиниара с огромным трудом высвободила кисть из кривых пальцев.
— Я не танцую, — ответила она, делая шаг назад.
— Объясни своей даме, что невежливо отказывать кавалеру в такой невинной просьбе, Тиллирион, — недовольно поморщился наследный принц, но Эрик не успел ответить.
— Объясни своему брату, что невежливо хватать за руки незнакомых дам, Эрикиль, — Тин нарочно назвала его вторым именем, она уже заметила: все здесь называли его иначе. — Невежливо приглашать даму на танец, не спросив разрешения у её кавалера, и указывать другим, что делать! А ещё, разговаривать о присутствующих людях в третьем лице!
Тиниара отвернулась от нахала, стараясь успокоиться. Сердце билось так, словно наступил конец света, вспомнились бесконечные издевательства в академии, но сейчас она была неестественно, чрезмерно зла. Видимо, сказывалось потрясение, и это был единственный способ выплеснуть накопившееся напряжение.
— Похоже, что ты всё-таки ошибался, — усмехнулся Эрик. Тин перевела на него взгляд — он едко улыбнулся и взял девушку за руку, сплетая их пальцы вместе. Шаги за спиной известили её, что брат принца ушёл.
— В чём ошибался? — стараясь унять накатившее раздражение, спросила Тиниара.
— Он как-то сказал, что может получить любую девушку, какую только захочет. И в доказательство увёл у меня невесту. Мы были помолвлены почти полгода, уже дату свадьбы назначили.
— О, боги, Эрик, есть в этой семье хоть кто-то нормальный? — в сердцах вылетело у Тин.
— Нет, — отрицательно помотал головой Эрикиль. — Это я и пытаюсь объяснить тебе уже битый час.
Тин увидела семью, что стояла неподалёку от них — высокая женщина в несуразном платье с воланами на рукавах, мужчина во фраке, который явно стал ему маловат и не мог удержать раздувшийся живот, и ребёнок, мальчик лет десяти. Они казались настолько неуместными в этом сверкающем роскошью зале, что бросались в глаза.
— А они? — потянула она за руку Эрика. — Что они сделали?
— Кто? — спросил принц, и Тин, плюнув на приличия, указала на семью пальцем. Эрик поймал её руку и опустил, смущённо кивнув возмущённо уставившимся на них людям. — Ничего они не сделали.
— Но всё равно должны умереть, да?
— Тин, не всё так просто. Если не убрать всех наследников, то моё право на престол оспорят. А значит, сделанное будет бессмысленным.
— Почему ты, Эрик? Почему именно ты должен стать новым королём? — не унималась Тиниара. Ей хотелось достучаться до него, чтобы он увидел, насколько ужасный поступок собирается совершить. Хотелось доказать, что это не лучший путь…
— Моя мама дала мне прекрасное образование, я разбираюсь в политике, международных отношениях…
— Если бы ты разбирался в политике, то понимал бы, что, находясь у власти, невозможно оставить руки чистыми. Рано или поздно придётся пойти на компромисс.
— При мне такого не будет, — резко возразил Эрикиль.
— Утопия. Либо ты поймёшь, что я права, либо развяжешь войну в первый же год правления.
— Ты ведь понятия не имеешь, о чём говоришь! Я сделаю эту страну лучше!
— Как? — спросила Тин и горько улыбнулась воцарившемуся молчанию. — Что именно ты изменишь?
— Уж точно не буду поощрять наркоманию и разврат.
— Ну хорошо, уйдут извращенцы и наркоманы в подполье. Дальше что? Думаешь, если запретить людям чем-то заниматься, то они перестанут? Не смеши меня.
— По-твоему, пусть и дальше так живут? — хмуро спросил Эрик.
— По-моему, банальный запрет — это не решение проблемы, а лишь попытка убрать неугодных с глаз долой. Но вообще, я не совсем об этом. Политика, Эрик. Ты в курсе, что происходит в стране? Я понимаю, почему дарийцы хотят посадить тебя на трон, они получат монарха, которым могут полностью управлять. И что-то мне подсказывает, что действовать будут не в пользу нашей страны.
— Что ты знаешь о конфликте с минтами?
— Конфликте? — переспросила Тин.
— Именно, — кивнул принц. — Пока мои родственники продолжают мериться богатством, минты заявляют права на территории на юге страны. Боги, ты вообще в курсе, что поселение мотворов на западе периодически совершает набеги на наши деревни? И просто убить их не получится, потому что их кто-то объединяет? Мотворы, которые никогда не уживались в банде больше двадцати человек, теперь действуют сообща. Понимаешь, о чём я? Ты ведь даже не задумывался о таких вещах, а я готовился к этой роли годами. Я знаю, что делаю!
Тин потянулась к нему пальцами, касаясь лица и соединяя их взгляды.
— Эрик, тебя защищали от внушения?
Он напрягся, больно хватая её руку.
— Я придумал это сам. Я пригласил дарийцев. И я стану королём.
— Зачем? — бессильно прошептала Тин. Все разговоры были бессмысленны. Он либо и правда безумен, либо зачарован, и ни с тем, ни с другим ей не справиться. Девушка огляделась в поисках дарийцев, ей казалось, что они вот-вот ворвутся в зал и начнётся кровавая баня, но их всё не было, и ожидание сводило с ума. Страх растекался по телу жаркими волнами, ей вдруг стало нечем дышать. Надо сделать хоть что-то. Предупредить охрану? Но кто ей поверит, если сам принц выставит это на смех? Напугать людей, чтобы спасались бегством? Но как?
— Тиллирион, — услышала она строгий низкий голос и обернулась.
— Отец, — склонил голову Эрик, непроизвольно отодвигая Тиниару за спину.
— Представишь мне свою спутницу? — поднял седые брови король. Он был чуть ниже Эрика, лысый, с короткой ухоженной бородкой. На Тин мужчина едва взглянул, словно её присутствие не имело никакого значения.
— Конечно, — коротко кивнул Эрикиль. — Это моя девушка, Тиниара…
— Девушка? — наигранно поднял брови король. Казалось, ему безразличны проделки сына, и он расспрашивает о его жизни лишь из вежливости. Тиниара никак не могла понять, почему Эрик так насторожился — его отец оставлял впечатление вполне вменяемого человека. — Я думал, что ты уже сделал ей предложение, раз заявился на семейное торжество в компании безродной уличной девки.
Тиниара покраснела и отвела взгляд. Не могла же она пререкаться с самим королём, хоть подобное отношение и вызвало в душе волну праведного гнева.
— Сделал, — мрачно заметил принц. — Просто она ещё не дала ответа. Надеюсь, знакомство с моими родственничками не отобьёт у неё желание быть со мной рядом.
— А ты всё лелеешь надежду на искренние чувства, — устало заметил король таким тоном, словно его вовсе не трогало всё происходящее. Спокойный голос не вязался со словами — он звучал бесконечно устало и безучастно. — Никак не можешь понять, что важны лишь деньги и власть. Думаешь, она здесь ради тебя?
— Даже не знаю, — огрызнулся Эрик, — может быть ради тебя?
— Не исключено, — всё так же устало ответил король. — Но не беспокойся, она не в моём вкусе.
— Да, я помню, отец, тебе нравятся размалёванные шлюхи. Одной из таких ты заменил мою мать.
Король был явно озадачен — открытого противостояния от сына он не ожидал. Тиллирион всегда был заносчив и с его мнением соглашался редко — сказывалось пагубное влияние матери. Она воспитывалась как благородная дама из дарийской знати — насколько это определение подходит варварской расе — но к трону приближена не была. А потому даже основ дипломатии не понимала, и очень ревностно относилась к любым «нарушениям», которыми называла многие поступки своего мужа. Дорогие подарки союзников она считала взятками, прощение провинностей знати взамен на материальную и политическую поддержку вообще называла изменой стране. И как он мог вести дела? Несносная девчонка постоянно вставляла комментарии тогда, когда это было совершено неуместно? В итоге он постепенно оградил её от общества. Но вот оградить от неё сына так и не смог. А та в свою очередь так промыла ребёнку мозги, что парень совершенно перестал внимать разумным доводам. Стоило отселить жену сразу после его рождения…
3.11
Тиниара за перепалкой отца и сына следила вполуха — она поняла, что никто не обращает на неё внимание, а значит, как раз сейчас настал тот самый момент, когда надо хоть что-то сделать. Только вот что? На глаза неожиданно попались свечи, стоявшие на столах возле огромных окон. Девушка кинула беглый взгляд на Эрикиля, но тот был так увлечён жаркой беседой, что даже выпустил её пальцы. Она отвернулась и закрыла глаза, чтобы никто не увидел исходящего от них сияния, а потом переместилась к окну. Тин быстро схватила один из подсвечников, пламя которого переливалось многоцветной радугой, и, молясь, чтобы никто не заметил, поставила его на пол, прямо под бархатной шторой. Пожар либо вынудит людей покинуть зал, либо привлечёт внимание охраны, которая осталась снаружи — и то и другое ей на руку. Девушка переместилась обратно и почувствовала прикосновение к своему плечу. С ужасом подумала, что её вылазку раскрыли, но ладонь больно сжалась и стала тянуть её вниз. Вскоре и у Тин голова закружилась, она начала падать на пол, не в силах управлять собственным телом.
Тиниара была в сознании, перед глазами стоял лёгкий туман, но происходящее виделось вполне отчётливо. В зал вошли дарийцы, и первыми мишенями стали те, кто не упал. Причины были не важны — врождённое сопротивление магии или амулеты — каждый, кто остался на ногах, пал от беспощадной стрелы. Какое-то подобие сопротивления оказал лишь один мужчина из личной охраны короля, он метнул в нападающих клинок, но спрятаться посреди зала было некуда, а лучники били слишком метко. Воина, пронзили три стрелы с чёрным оперением. А дарийцы двинулись вдоль зала, перерезая горло каждому на своём пути. Мужчины, женщины, дети — им было всё равно. Они не следовали никакому списку. Время растянулось до бесконечности и сжалось до единственного мгновения безысходности. Вот один из наёмников присел возле короля, и с ним было покончено. Молча, хладнокровно, без эмоций. У Тиниары внутри всё перевернулось, когда тот посмотрел на Эрикиля и встал, направляясь к нему. Ей вдруг почудилось, что никто не собирается оставлять принца в живых. Тин потянулась к парню, осознавая, что тело не совсем неподвижно. Оно подчинялось, пусть неохотно и через дикую боль — только вот Тиниара многое знала о боли и давно её не боялась. Дариец присел рядом с Эриком, отточенным движением поднёс нож к его горлу, и как раз в то мгновение, когда острая сталь начала легко скользить по серой коже, Тин сжала ладонь принца и переместилась. В глазах потемнело, живот скрутило судорогой, девушка отпустила руку парня и зашлась в тяжёлом, раздирающим лёгкие, приступе кашля.
— Куда ты его дела? — услышала она раздражённое шипение, и сильные руки грубо встряхнули за плечи. Тин ударилась головой о пол, отчего в ушах зазвенело, а дариец наклонился к ней. Тиниара с трудом сфокусировала на нём взгляд и заставила себя улыбнуться. Мужчина приглушённо выругался, когда подоспела новая проблема.
— Диар-рсс ним лиссуд а р-росс, — сказал ему один из ассасинов, и командир оглянулся на разгорающуюся штору. Звук в зале всё ещё был приглушён, а свет менял цвет, поэтому на пламя обратили внимание, лишь когда его невозможно стало потушить своими силами.
— Вы закончили? — спросил командир, подчинённый кивнул. — Тогда уходим.
Он подхватил Тиниару на руки и перекинул через плечо, унося обратно в подвал. Онемение проходило, всё тело начало колоть мириадами игл. Тин старалась меньше двигаться, но дариец шёл очень быстро, не заботясь об удобстве своей пленницы. Девушку то и дело захлёстывали новые волны граничащих с болью уколов, словно она умудрилась отсидеть себе всё тело. Когда её бесцеремонно бросили на холодный каменный пол, бедняжка застонала, не в силах больше терпеть — неудобства при перемещениях всегда были ограничены по времени, а этот кошмар никак не хотел заканчиваться.
— Где Эрикиль? — хмуро спросил командир, приседая рядом с ней на корточки. Тиниара презрительно оглядела его с ног до головы, с трудом поднялась на руках, села, опираясь о стену.
— Что случилось? — задал вопрос Ильмир, всё так же удерживающий клинок у шеи Дилиана.
— Она куда-то перенесла принца, — ответил мужчина оборачиваясь. — Эта страховка для неё?
— Да.
— Вы не собирались садить его на трон, — хрипло сказала Тин. Голос дрожал, но всё же слушался. — Вам вообще не нужен король в Восточном Мериоте. Наоборот, отсутствие наследника раздробит страну на княжества и подстегнёт к междоусобным войнам.
— О чём это она? — настороженно спросил Эльмир.
— Он хотел убить… — она не успела договорить. Командир сделал быстрый жест, и горло воина пронзила стрела. Он упал, выпуская Дилиана из рук, но за спиной парня тут же очутился один из ассасинов. Заметив ужас в глазах девушки, командир улыбнулся.
— Верни принца.
— Я не знаю, где он. Я не видела, куда переместила его, мне было слишком плохо.
— Выбирай, девочка, кем ты готова пожертвовать — Эрикилем или этим пареньком.
Тин сглотнула и перевела взгляд на Дилиана — в глазах у него стоял дикий ужас, он пытался что-то сказать, но кляп мешал разобрать слова.
— Вы всё равно всех убьёте, вам ведь не нужны те, кто много знает, — ответила Тиниара, судорожно пытаясь придумать выход из этой скверной ситуации. Кажется, его не было, но разум отказывался верить в неизбежное. Дариец встал, глядя на неё сверху вниз. В голове только начала формироваться смутная идея — если она переместит их отсюда, они уже не смогут навредить Дилу. Просто поставить условием его жизнь. Ведь им нужно как-то сбежать из этого замка.
— А знаешь, ты права, — спокойно заметил дариец, перерезая парню горло. Хлынула тёмная кровь, глаза Дилиана закатились, и он упал лицом вперёд, застывая в нелепой позе. Тиниара несколько секунд непонимающе смотрела на тело.
— Дил! Дил, о боги, Дил! — закричала она, осознавая произошедшее. Она дёрнулась к нему, подползая на четвереньках, но едва пальцы коснулись тёплой крови, отскочила назад, судорожно вытирая руки о подол платья. — Дилиан…
Тиниара закрыла ладонями лицо, не в силах смотреть на него. Все смерти, что она видела сегодня, меркли в сравнении с этой потерей. Ей казалось, что мир пошатнулся. Как он мог умереть? Как это вообще было возможно?
— Дилиан…
— Дилиан умер быстро. А вот тебе повезёт меньше, если не вернёшь нас обратно в пещеры.
— С чего бы мне теперь помогать вам? — Тин отвела от лица руки и уставилась на дарийцев ледяным взглядом. — Я просто сбегу.
— Тело останется здесь. О твоём даре я знаю больше тебя. Ты не сможешь долго держаться на той стороне — пару минут, максимум десять. А потом вернёшься, и в этот момент я отрежу тебе палец. Поверь, пока нас найдут, я успею нарезать тебя на такое количество кусочков, что ты с ума сойдёшь от боли.
Сама того не замечая, Тин отползла от командира довольно далеко вглубь подвала, а он не стремился сокращать расстояние, думая, что ей некуда бежать. Тиниара медленно стянула со своей шеи артефакт и сжала его в ладони, поворачивая камнем к дарийцу.
— Раз ты знаешь всё лучше меня, может, подскажешь, что это за камень?
— Откуда он у тебя? — потрясённо спросил командир и маска спокойствия на его лице дрогнула.
— Подарок Эрика. Нравится? Знаешь зачем он мне? Чтобы контролировать спонтанные перемещения. Без него я телепортируюсь случайно несколько раз в сутки, в произвольное время. Но ты ведь и так это понял, правда?
Дариец застыл и попытался сделать вид, что ему безразлична её игрушка, но уже через мгновение прыгнул вперёд, намереваясь выхватить амулет из рук девушки. Но даром скорости он не обладал, и Тин успела со всей силы бросить камень об пол. Послышался приглушённый треск, а потом лёгкое шипение, и мужчина поднял оправу — камень вывалился из неё, рассыпавшись на небольшие осколки.
В эту секунду силы, поддерживающие её весь вечер, словно покинули девушку. От былой дерзости и напускной самоуверенности не осталось и следа. Тин вновь перевела взгляд на Дилиана, и из глаз потекли слёзы. Она зарыдала, громко всхлипывая, скатилась по стене, оседая на пол.
— Дура! — дариец ударил её по лицу, Тин упала, попыталась вжаться в угол между стеной и полом. — Этот камень был бесценен! Сила внутри него была живой! Ты понятия не имеешь, что сотворила!
Она хотела улыбнуться и ответить, что ей плевать. Хотела послать его к демонам, но страх сковал каждую мышцу в теле. Как она вообще дожила до этого момента? Как могла держаться? Мысли спутались, из горла вырывались лишь рыдания. И тут мужчина пнул её ногой в живот… Тин свернулась калачиком на полу, словно это могло её спасти, словно она могла раствориться, исчезнуть. Следующий удар прилетел сверху, по грудной клетке. Потом ещё и ещё. Тиниара довольно быстро сбилась со счёта и могла лишь стонать и вздрагивать от новой порции боли.
— Риесс арсоли! — сквозь вату в ушах и звон в голове она услышала, как окликнули дарийца. Град ударов прекратился, и Тин с трудом разлепила глаза. Прямо перед её лицом на полу лежали осколки чёрного камня. Все они были серыми и безжизненными. Почти все. Самый крупный был чуть темнее, Тин потянулась к нему и почувствовала слабую пульсацию силы внутри. Дариец возвращался с ножом, но Тиниара уже держала в трясущихся руках осколок, обрезая пальцы об острые края. Сила поддалась с трудом, все обычные побочные эффекты накатили одной волной: тошнота, головокружение, покалывание кожи. Всё тело болело от побоев, но девушка переместилась.
— Тиниара? — в родном голосе слышались панические нотки. Тин через боль обернулась, заглядывая в серые глаза. Где она? В раю? Она тоже умерла? Дилиан кинулся к ней, подхватывая хрупкую изломанную фигурку на руки, Тиниара застонала от боли, он положил девушку на кровать.
— Подожди, Тин, потерпи, я позову целителя.
— Нет, стой, — поймала его за рукав, только слабые пальцы почти сразу разжались. — Я сейчас улечу обратно, целитель не успеет. Сядь рядом. Сядь, но не касайся меня.
— Кто это сделал? Эрик?
— Нет. Нет, Эрик и сам жертва. Эрик всего лишь создавал искусные иллюзии. Такие, что от реальности не отличить, — всхлипнула Тин.
— Что это значит? Я не понимаю.
— Я видела твою смерть. Боги, мне казалось, что весь мир умер вместе с тобой. Мне никогда в жизни не было так больно. Ты и правда жив? Ты не пробирался во дворец? Правда?
— Я был в академии. Я не знал, что тебе угрожает опасность, если бы я только знал…
— Нет, нет, я так счастлива, что ты здесь, — всё тело покрыли мурашки, Тин зажмурилась, пытаясь остановиться, ещё немного задержаться в этом раю. — Я люблю тебя, Дил.
Она боялась открыть глаза, но уже чувствовала запах подвала.
— Ты ещё кто? — услышала Тиниара, и ужас сковал её тело. Дилиан стоял между ней и дарийцами, зачитывая заклинание. Запахло озоном, как перед грозой, командир ассасинов неуверенно перевёл взгляд на тело парня, которого он убил несколько минут назад, и это мгновение промедления стоило ему жизни. Молнии прорезали воздух от пола до потолка, ударяя в воинов и оставляя на их телах сильные ожоги, а предводитель стоял в эпицентре и получил просто огромное количество ударов. Только вот, Дилиан был слабым элементалистом, откуда у него столько сил? Источник мог быть лишь один — его жизнь.
Тиниара поползла к защитнику, собираясь остановить, надеясь, что ещё не слишком поздно, но парень уже падал на пол. Русые волосы поседели, кожа побледнела, из носа и ушей шла кровь, глаза были закрыты, но, когда Тин коснулась его лица, веки затрепетали и распахнулись. Зрачки стали цвета расплавленного серебра.
— Зачем, Дил, зачем ты это сделал?
— Я не мог позволить тебе умереть, — сла́бо улыбнулся он. — Я ведь тоже люблю тебя.
— Потерпи, потерпи немного, я что-нибудь придумаю, — Тиниара прижалась к нему, стараясь переместиться. Может быть, ему ещё можно помочь? После такого выброса силы никто не выживал, но нельзя же не попытаться. Она старалась, только дар не собирался слушаться, Тин сжала кулаки от злости и вздрогнула, порезавшись об осколок артефакта, который всё ещё держала в ладони. Мир вокруг начал меняться. Они с Дилианом оказались в академии, только вот в этой комнате она ни разу не бывала. Девушка обернулась, пытаясь понять, куда её занесло.
— Тиниара? — послышался удивлённый голос Аншари. Мужчина приподнялся в кровати, на которой лежал кто-то ещё, девушка разглядела рассыпавшиеся по подушке платиново-белые волосы, но сейчас для таких новостей было не время.
— Помогите ему, пожалуйста. Он использовал слишком сильное заклинание, потратил часть жизненных сил. Аншари, сделайте что-нибудь, — Тин с трудом отползала от парня, чтобы не утянуть его за собой, когда переместится обратно. — Нельзя говорить, что я принесла его сюда. Умоляю, Аншари, помогите ему. Дил всего лишь спасал мою жизнь, он ни в чём не виноват.
Голова закружилась сильнее, она перестала понимать, где находится, и провалилась в небытие.
3.12
Очнулась она в тёмном подвале на ворохе какого-то тряпья, и в первые мгновения не могла подняться. Тело болело от недавних побоев, никто даже не думал позвать целителя. Ну конечно, это в академии был личный маг, который следил за состоянием здоровья студентов, а здесь, в реальном мире, магия была редкой и слишком дорого́й, чтобы тратить её на предполагаемую преступницу. Вместо двери — металлическая решётка. Тюрьма. Боги, это была тюрьма. Единственная выжившая в этом побоище не могла не вызвать подозрений. Тиниара сдавленно рассмеялась. Несколько дней назад она боялась, что её заставят учиться и жить в изоляции, и сейчас это казалось ей меньшей из возможных проблем. Камень всё ещё лежал в её ладони — видимо, она продолжала бессознательно сжимать руку. Тин попыталась переместиться к Дилиану, чтобы узнать, выжил ли он, но ничего не вышло. В голову полезли непрошеные мысли — а вдруг погиб? Вдруг Аншари не смог ему помочь? И Тин несколько часов провела в одиночестве, купаясь в своём отчаянии.
В реальность её вернули шаги, гулким эхом разнёсшиеся по коридору за дверью. Тин с трудом привстала, надеясь увидеть знакомое лицо. Впрочем, она и сама понимала, что надежды беспочвенны — в камеру, повернув ключ в замке, вошёл хмурый мужчина лет пятидесяти, в тёмном костюме и с тростью в руке.
— Итак, — негромко и спокойно сказал он. — Что вы делали во дворце?
Дальше последовал бесконечный поток одинаковых вопросов. Мужчина умело переформулировал их и задавал снова и снова, пытаясь поймать Тиниару на лжи. Девушка старалась говорить как можно больше правды — про её сложные отношения с Эриком, про его попытки восстановить её доверие, про эту чёртову поездку, что всю оставшуюся жизнь будет сниться в кошмарах. Но даже она понимала, что слишком многое в её рассказе не сходится.
— Куда пропал принц? — в очередной раз спросил мужчина. Тиниара мысленно изумилась его настойчивости — ей казалось, что они беседовали уже не один час. Её клонило в сон, всё тело болело, и это состояние усталости не смущало мужчину — наоборот, складывалось впечатление, что он специально выматывает её, чтобы девушка начала ошибаться.
— Я не знаю. Поругался с отцом и ушёл, чтобы успокоиться.
— Как вы оказались в подвале?
— Дарийцы принесли меня туда. Они тоже хотели узнать, где принц, хотели его убить.
— Кто их убил?
— Кого? — вяло переспросила Тин.
— Дарийцев.
— Я не видела. Меня избили, и я потеряла сознание.
Она не понимала, зачем тратить на её допрос столько времени, когда любой маг, воздействующий на разум, выудит эту информацию за несколько секунд. Если только… если только гильдия магов не отказалась помогать в расследовании. Это бы многое объяснило. Поэтому этот мужчина вынужден часами задавать ей вопросы — раскол настолько серьёзен. Король Восточного Мериота славился своей любовью назначать на каждую хоть немного важную должность родственников, а если все они были на этом балу, значит, в стране вообще не осталось правительства. И магам элементарно некому было заплатить. Учитывая, что гильдия всегда сохраняля политический нейтралитет, оставаясь своего рода государством внутри государства, легко было поверить: при отсутствии короля маги не сразу решат, чью сторону занимать.
— Что у тебя в руке?
Тин напряглась. Если в этом человеке присутсвтует хоть крупица магии, он почувствует силу артефакта.
— Это подарок, ожерелье, то есть это когда-то было ожерельем, — сбивчиво ответила девушка. — Раскололось, когда меня пытали.
Мужчина встал, протянул руку, и Тиниара трясущимися пальцами положила осколок на открытую ладонь. Он поднёс его к глазам, внимательно осмотрел, не найдя ничего занимательного, вернул артефакт обратно и вновь уселся на свой стул.
— Допрос окончен, — послышался звонкий голос, и в камеру зашли двое эльфов. Шагов по коридору Тин не слышала, а по лицу своего тюремщика было видно, что их появление не только для неё стало сюрпризом. Одного она узнала — целитель из академии сразу направился к девушке. Второй был неимоверно высоким даже для ситрайца, с длинными, до пояса, каштановыми волосами, собранными в хвост. Его острое лицо с характе́рным для светлых эльфов выражением пренебрежительности к окружающим, казалось строгим и неприятным, но всё равно поражало идеальными чертами.
— На каком основании вы вмешиваетесь в наше расследование? — пожилой мужчина был возмущён, но не удивлён, словно знал, что рано или поздно кто-то заявится. Он даже не поднялся со стула, лишь сверлил второго эльфа взглядом.
— Девушка под защитой моего монарха.
— То есть вы признаёте свою причастность к убийству короля Восточного Мериота и всей его семьи?
— А у вас есть доказательства, что она виновна? — насмешливо поднял брови ситраец. — У вас было более чем достаточно времени, чтобы расследовать это дело, но, как я вижу, результатов всё ещё нет.
— Вы прекрасно знаете, почему их нет. Не ваш ли король подкупил гильдию магов, чтобы они не помогали нам разобраться в произошедшем?
— Это официальное обвинение? — ситраец притворно нахмурился.
— Нет, — вздохнул мужчина. — Связали нас по рукам и ногам.
— Не наша вина́ в том, что люди сторонятся магов. Ваши одарённые вынуждены прятаться от вас за стенами академий и гильдий, неудивительно, что они отказываются вам помогать.
Перепалка продолжилась, и поняв, что на неё не обращают внимания, Тин рискнула спросить колдующего над ней целителя:
— Дилиан выжил?
Мужчина поднял на неё взгляд, недовольный из-за того, что его отвлекали от работы, но увидев бледное напуганное лицо девчонки, смягчился.
— Он жив. И чувствует себя лучше, чем раньше.
— Что это значит?
— Его сила раскрылась. Так бывает, маги из-за психологического состояния неосознанно блокируют часть своего дара. И открыть этот блок можно двумя способами — с помощью внимательного наставника, которых в вашей академии не оказалось, или в критической ситуации.
— Из-за психологического состояния?
— Поговорите об этом сами, не собираюсь копаться в вашем нижнем белье, — брезгливо ответил Дилькионниль и продолжил работу.
— Почему вы пришли за мной?
— Принц Льиннел настоял.
— Но зачем?
— Помолчи и дай мне закончить. У тебя рёбра сломаны, мне нужно сосредоточиться.
Тин подчинилась, понимая, что ситрайца и впрямь лучше не отвлекать. Спустя десять минут её уже вели по извилистым коридорам тюрьмы. Тело не болело, но она была настолько вымотана, что едва передвигала ноги и спотыкалась на каждом шагу. Эльфы, видимо, были выше того, чтобы предложить ей помощь и взять под руку. Морозный воздух на улице ожёг легко одетую девушку, заставляя хоть немного собраться. Всю ночь валил снег, и она вынуждена была в лёгких туфельках на бретельках пробираться через сугробы к кортежу. Перед ней открыли дверь одной из карет, девушка быстро нырнула внутрь, спасаясь от неприветливой погоды.
— Здравствуй, Тиниара, — с улыбкой сказал ситрайский мальчик.
— Льиннел, — она кивнула, стараясь соблюдать правила приличия, хоть и дрожала от холода. Он протянул ей тонкое шерстяное покрывало, и Тин скорее укуталась в тёплую ткань.
— Надеюсь, ты не слишком пострадала?
— А это важно? — тихо спросила Тин.
— Очень обидно терять уникального мага лишь потому, что человеческая раса не может его обучить.
— Зато смерть королевской семьи вас мало волнует, — заметила Тиниара.
— Неправда, это очень значимое событие.
— Ты знал? О покушении?
— Предполагал. Хоть и не думал, что оно будет настолько… масштабным. Это слегка испортило наши планы. Но я здесь не для того, чтобы говорить о политике. Насколько хорошо ты управляешь своим даром?
— Хочешь предложить мне работу? — устало рассмеялась Тиниара.
— Рассматриваю эту возможность. Ты должна понимать, что такого мага, лучше видеть на своей стороне.
— Я не закончила обучение.
— Не думаю, что академия поможет тебе управлять способностями. В любом случае я даю тебе время подумать. Могу обещать, что у нас ты получишь более чем комфортные условия работы и содержание для твоей семьи. Люди вряд ли будут способны достойно оплатить твой труд в ближайшие десять — пятнадцать лет, а дарийцы… у тебя остались более чем верные представления об их гостеприимстве, — мальчик задумчиво осмотрел её лицо и добавил: — Ты устала. Поспи, дорога будет долгой.
— Куда мы едем?
— Сейчас в академию, у меня там несколько незавершённых дел. И думаю, у тебя тоже.
Тин прилегла на подушку, которая лежала справа от неё, понимая, что и впрямь невыносимо устала, и провалилась в глубокий сон без сновидений.
Часть 2. Новые горизонты
Глава 1. Предложение, от которого не отказаться
Тиниара сидела в кабинете директора академии и исподлобья смотрела на краснеющего мужчину. Учитывая, что все гневные речи сегодня производили на неё практически нулевой эффект, разговор был слегка односторонний. Это явно выводило Долхмина из себя. Впрочем, после массового убийства, избиения и тюрьмы — на что он вообще рассчитывал со своими нравоучениями? Тин положила ногу на ногу и откинулась на спинку кресла, понимая: пока он не выговорится, ей отсюда не выйти, но гневную тираду прервал настойчивый стук в дверь. Ситраец, бесцеремонно впорхнувший в комнату через мгновение после этого, заставил директора покрыться бурыми пятнами, но, пересилив себя, Долхмин спросил:
— Что-то срочное?
Его тон давал понять, что эльф появился совсем не вовремя, но того этот факт нисколько не смутил. Плавным движением откинув волосы за плечо, мужчина повыше поднял подбородок, словно подчёркивая явное превосходство в росте, и сказал:
— Моя пациентка нуждается в отдыхе.
— Насколько я помню, вы уволились из академии по «семейным» обстоятельствам, — язвительно заметил директор.
— Да, — спокойно ответил целитель. — Но мой моральный долг не позволяет мне оставлять своих пациентов без присмотра до прибытия нового целителя. Поэтому с вашего согласия…
— А я несогласен! — рявкнул директор, цвет его лица приобретал какой-то совершенно немыслимый оттенок.
— Напоминаю, что девушку избили, сломали ей несколько рёбер, она потеряла приличное количество крови, и уже почти сутки ничего толком не ела. Вам не кажется, что издевательство над студентами не входит в ваши обязанности?
— Отпущу её через пять минут, — отрывисто ответил директор. — Можете подождать за дверью.
Едва ситраец покинул кабинет, мужчина устало осел в своё кресло. Девушка молчала, ожидая продолжения нравоучений, но тот лишь тихо сказал.
— Вертятся вокруг тебя, как мухи… — Тин удивлённо подняла брови, домысливая окончание фразы, мужчина покачал головой и горько усмехнулся. — Ситрайцы своё предложение уже сделали, так?
— Откуда вы знаете?
— Я в это кресло не за красивые глаза попал. Ты понимаешь, что из-за своей дурости гражданскую войну начала?
— Может быть, — злобно огрызнулась Тин. — А может дело в академии, которая не смогла дать мне достаточно знаний для управления даром и защитить.
— Да мы все возможные источники перекопали, твой дар слишком уникален.
— Аншари, — поправила его Тин.
— Что?
— Аншари перекопал. Всем остальным на меня было глубоко наплевать. Поначалу вы ещё надеялись, что из меня что-то выйдет, но потом поняли: прогресса нет. И решили закрыть одну в дальней части академии. Благо мои родители вам кровь испортить не в состоянии.
— Это неправда, мы заботились в первую очередь о тебе.
— О, да неужели? Может, поэтому в документах я записана как слабый элементалист? Не для того ли, чтобы в случае провала с моим обучением, гильдия магов не узнала, какого дара вы на самом деле лишились?
Директор, раздумывая над ответом, стучал пальцами по столу. Тиниара наслаждалась своим превосходством, хоть оно и имело горьковатый привкус разочарования людьми. Все стараются сберечь тёплое место, и неважно, кто при этом страдает.
— Я понимаю, что ты совсем не расположена слушать мои наставления, но всё же скажу. Ситрайцы очень коварная раса. Они слишком долго живут, и их любимое развлечение — плетение интриг. Первое время будет казаться, что это лучшее предложение на свете, но всё обернётся так, как ты и подумать не сможешь. Не соглашайся. Люди мелочны, но мы всё равно будем ближе и понятнее, чем они.
— Это всё? Как-то расплывчато, — Тин хотелось закатить глаза, но она сдержалась.
— Если бы я знал, чего именно нужно опасаться… Но соломку подстелить не получится, извини. Гильдия магов не предложит тебе много денег, но мы сможем тебя защитить.
— Как? Закроете в башне?
— Иди. И вспомни об этом, когда понадобится помощь.
— Разве я смогу обратиться в гильдию, если уйду из академии? — удивилась Тин.
— Любой одарённый человек может попросить у гильдии защиты, независимо от своего статуса. И неважно, вступал ли он когда-либо в наши ряды, или вообще был из неё изгнан. Почему, как считаешь, любой маг готов умереть за Ринтаир?
Тиниара вышла из кабинета директора через обещанные пять минут. Её слегка шатало — нужно было что-то поесть, хоть желудок и забыл о голоде. За дверью пусто — кабинет директора специально находился в отдалении, чтобы шумные студенты не отвлекали и не раздражали главу академии. Ситраец стоял у стены, и при виде неё подался вперёд, но Тин даже не глянула в его сторону. Всё её внимание было приковано к парню, что стоял на другом конце коридора. Кожа бледная, почти белая, волосы кажутся седыми, что не вяжется с молодым лицом, глаза — расплавленное серебро. Он и не он одновременно. Тиниара невольно подняла ладонь и зажала ею рот. Парень опустил взгляд и расстроенно вздохнул. И это движение — такое привычное для того, кого она помнила, вывело Тин из ступора. Она побежала вперёд, бросаясь к нему на шею, изо всех сил сжимая в объятьях.
— Живой, — прошептала она. — И правда, живой.
Дил неуверенно обнял девушку и уткнулся носом в её волосы. Тиниара с запозданием вспомнила — на ней было то же платье, которое она надевала на бал, местами порванное и грязное. Тин неохотно отстранилась, впрочем, позволив себе взять его за руку. Ситраец за её спиной вздохнул, понимая, что сейчас поговорить не удастся.
— Поешь что-нибудь, не используй свой дар и отдохни. Увидимся завтра утром, — напомнил он, на что Тин легонько кивнула.
Какое-то время они с Дилианом шли молча. Тиниара то и дело косила на парня взгляд, удивляясь разительным переменам. Даже ресницы белого цвета, но всё же это был Дил, родной, до боли знакомый и любимый. Тиниара зажмурилась, вспоминая его слова: «Я не мог позволить тебе умереть. Я ведь тоже люблю тебя».
— Что… — начала она и закашлялась: пересохло в горле. — Что тебе говорят преподаватели?
— Я неожиданно стал звездой, — грустно усмехнулся Дилиан и добавил, поймав скептический взгляд Тин. — Серьёзно, они говорят, у меня бешеный запас сил. Шесть преподавателей предложили мне кураторство, но Аншари запретил соглашаться — сказал, скоро меня попросят перевестись в Ринтаир, а там преподаватели опытнее.
— Это ведь хорошо? — неуверенно поинтересовалась девушка.
— Я… не знаю. Я не готов к этому. Всегда думал, что буду консультировать людей по вопросам магической защиты, может быть, учить одарённых детей, но теперь… меня зовут на факультет боевой магии. Чёрт, да не хочу я посвящать этому свою жизнь, — ладонь девушки прожгло болью, и Тиниара дёрнулась, вытаскивая её из руки парня. Дил нахмурился. — Вот видишь, я даже силу свою не могу контролировать. Моя жизнь превратилась в ад, — он замолчал, озираясь на ехидно ухмыльнувшуюся Тин. — Прости, знаю, грех тебе жаловаться, но это слишком неожиданно.
— Это ты прости, — Тиниара остановилась, опуская взгляд, Дилиан встал напротив и нежным движением поднял её подбородок. — Если бы я не пришла тогда к тебе…
— То была бы мертва. Я не жалею о своём решении, ни капли. Как бы ни усложнилась теперь моя жизнь, это того стоило. Да и сила проявилась бы сама, рано или поздно.
— Ты справишься, — она обняла Дила, прижимаясь изо всех сил. — Ты ведь столько лет контролировал её, держал внутри, и сейчас у тебя получится.
— Держал внутри?
— Целитель сказал, что ты сам её сдерживал. Из-за… каких-то проблем. И что в академии не нашлось наставника, способного это понять. Думаешь, он прав?
— Не знаю, — Дил устало покачал головой. — Мой отец… не слишком доверяет одарённым. Я долгое время слушал об их двуличности, о тайных заговорах гильдии магов против страны, против обычных людей. И когда в десять лет у меня проявился дар, я так испугался… Мне удавалось скрывать его почти два года, но, сама знаешь, сила со временем нарастает, и если не учиться, контролировать её становится всё сложнее. Когда он узнал, всё полетело к демонам. Я словно перестал быть его сыном. Отправил меня в академию, в моём присутствии держался сухо и формально. И так до сих пор. А в свете последних событий, мне уже не удастся получить его благосклонность.
— А мама? — тихо спросила Тин. Ситуация была слишком знакома — её родные тоже избегали непутёвую одарённую дочь.
— Мама… она всегда была легкомысленной. Я не уверен, что она вообще заметила перемены в нашем общении. Всё, что её интересует — это приёмы, украшения и новые платья.
— Мне жаль.
— Не стоит, Тин, я привык к своим родным. Они не самые лучшие люди на свете, но по-своему заботятся обо мне. Причём даже после того, как я не оправдал их ожидания.
— Но ведь ты не виноват. Дар — это врождённое, это не вопрос выбора.
— Уверен, что все в курсе.
На какое-то время они замолчали и, держась за руки, двинулись к комнате Тиниары. Эта звенящая тишина, разбавляемая лишь эхом шагов в пустом коридоре, подчеркнула близость, невольно заставляя обоих задуматься о словах, что они сказали друг другу недавно. Словах, безусловно, важных и меняющих многое… или же нет? Вдруг сказанные перед страхом смерти, они теряли свой смысл и были лишь попыткой в последний раз ощутить чьё-то тепло? Желанием умирать не в одиночестве?
Захлопнув за спинами дверь, Тиниара заметила, как всё изменилось. Они остались наедине, причём не так, как это было пару мгновений назад, в пустом коридоре. Греты в комнате не было. Дил, всё ещё сжимающий ладошку Тин, медленно, словно неуверенно, потянул её к себе. Ему хотелось обнять ей, но без позволения он не смел даже коснуться девушка. Девушка встала перед ним, подошла очень близко, и всё же недостаточно. Ему было мало этого. После всего, что произошло, после всех разбившихся и, неожиданно, вновь воссиявших надежд. После сказанных и несказанных слов.
— Я люблю тебя, — тихо повторил он, и Тиниара вдохнула сквозь зубы, чувствуя, как сердце выламывает рёбра. Она едва держалась на ногах — подгибались колени, а голос и вовсе не слушался. Тин подняла правую руку и дрожащими пальцами схватилась за рубашку, притягивая парня ближе. Говорить она не могла, но это ведь и не обязательно, правда? Их губы встретились, и оцепенение мгновенно спало, раскрепощая их и подсказывая, что делать. Пальцы путались в волосах, сминали одежду, робко изучали тела. Тиниара помнила, как во сне касалась его тела, и ей так хотелось ощутить это в реальности. Она вытянула край рубашки — вышло далеко не так легко и изящно, как ей хотелось, и щёки девушки залились краской от смущения. Но отступать было поздно — Тин коснулась пальцами его живота, чувствуя, как ладони Дилиана скользят вниз по спине, и по тонкой шёлковой юбке…
— Эм, — растерянный голос за спиной заставил их замереть. Впрочем, Дил не отстранился, продолжая сжимать её в объятьях, хоть и вернул руки на талию девушки. Грета не решалась пройти в собственную комнату. — Мне зайти позже?
— Нет, — ответил за Тиниару Дил, и добавил, усмехаясь возмущённому взгляду. — Мне нужно на занятия. Увидимся вечером?
Тин расстроенно вздохнула, и он чмокнул девушку в нос, прижал к себе сильнее напоследок и ушёл, кивнув на ходу Грете.
1.02
— Я тебе поесть принесла, — Грета подняла свёрток, который держала в руках, словно всё ещё пыталась оправдать своё появление. И всё-таки не стерпела. — Тин, вы чем здесь занимались-то?
— Не тебе мне о нормах морали рассказывать, — ответила Тиниара, тут же пожалев о своих словах. Они могли показаться грубыми, хотя девушка вовсе не имела в виду ничего дурного. Впрочем, Грета лишь кивнула в ответ, задумчиво глядя в сторону.
— Видела, значит. Ну конечно. А я, наивная, надеялась, ты меня не заметила. Только вот осуждать не надо, природы этих чувств я не понимаю и вряд ли могу им сопротивляться.
— Что это значит?
Грета прошла в комнату, положила свёрток с едой на стол и села на один из стульев. Тонкие пальцы тут же принялись теребить кружевную скатёрку, девушка нахмурила брови и вздохнула, отчего хрупкие плечи вздрогнули.
— Читала книгу с проклятиями? Их там много, но одно всегда не давало мне покоя. Два человека обречены не стареть и жить вечно до тех пор, пока не соединят свои сердца. «И притяжение их друг к другу будет настолько велико, что сломает любые преграды. Только неспособны они обрести счастье, и потому обречены на вечные страдания или короткую тяжёлую жизнь». Цитата точная, я за последнее время столько раз перечитывала, сколько за всё время учёбы не пришлось. Всё хотела найти лазейку, но знаешь, кажется, её нет. Я понять не могла, ну, будешь ты жить вечно, если свою половинку не встретишь, и что с того? Это ведь хорошо. А если встретишь, то что плохого случится? Вот он твой родной человек, ближе невозможно! А теперь так жутко становится… всё подвоха жду. Аншари говорит, всё это древние сказки, но я-то слышу, как у него голос дрожит, когда он врёт. Может статься, у нас только и есть, что вот эти ночи.
По щеке Греты скатилась слеза, и Тин бросилась её обнимать. Боль подруги была такой знакомой, что на границе осознания невольно завертелась мысль, сконцентрироваться на которой Тиниара не успела. Грета, смущённая своей слабостью, заявила, что ей тоже пора на занятия и быстро ушла. Оставшись в одиночестве, Тин оглянулась, не веря, что последний раз была в этой комнате всего несколько дней назад. Сейчас она казалась знакомой, но чужой, как спальня в родительском доме, где ты больше не живёшь.
Девушка приняла ванну и переоделась в чистые вещи, поела и присела на кровать с любимой книгой, только вот почитать не удалось — едва голова коснулась подушки, глаза сами собой закрылись, погружая Тин в глубокий вязкий сон. Настолько глубокий, что громкий стук никак не мог сквозь него проникнуть, заставляя мужчину нервничать. Тот ещё несколько раз ударил кулаком по двери, а потом в сердцах пнул её, разражаясь ругательствами. За девчонкой прислали целый эскорт, и если не выкрасть её прямо сейчас, то ситрайцы уже не смогут её достать. А значит, что он огорчит своего короля… Этого нельзя было допустить. Дело было не в его верности — хотя Дилькионниль боготворил своего повелителя — в первую очередь, он боялся наказания, что могло последовать за такой ошибкой. Отлучение от священных лесов, запрет на возвращение домой, и, как следствие, сокращение жизни. Нет, он не мог позволить этому случиться.
Мужчина вздохнул, концентрируясь на защитном заклинании, не позволяющем ему открыть эту чёртову дверь. Об этом своём даре целитель, разумеется, не упомянул при трудоустройстве в академию. Скрыть его оказалось поразительно просто: рекомендации из королевского дома творят чудеса, и проверка на определение дара была формальной — их интересовало лишь то, может ли он влиять на разум студентов. Как люди вообще умудряются выживать, оставаясь такими беспечными? Заклинание висело перед ним тонкой паутиной сверкающих нитей. По-хорошему его нужно было сорвать — тогда бы ничего не указывало на его вмешательство, но времени оставалось слишком мало. Люди, что за ней приехали, могли уже подниматься по лестницам академии. Дилькионниль просто вплёл в него новую нить, позволяющую ему открыть дверь. Едва попав в комнату, мужчина бросился к кровати, на которой спала Тиниара, и грубо встряхнул девушку за плечи.
— Вставай!
— Что случилось? — она испуганно уставилась на него своими огромными голубыми глазами. Для человека малышка была довольно симпатичной, и этот доверчивый взгляд на секунду заставил мужчину почувствовать себя виноватым. Впрочем, это быстро прошло.
— За тобой прислали солдат. Из личной охраны короля. Говорят, принца нашли… — не моргнув, солгал Дилькионниль.
— Эрика? Он в порядке?
— Он во всём сознался, Тиниара. Сознался, что спланировал покушение. И что ты помогала ему.
— Но ведь я… — голос девушки надломился и затих, мужчина, всё ещё сжимающий её плечи, почувствовал, как она задрожала.
— Не виновата? — ехидно спросил он, на что девчушка лишь затравленно кивнула. — Думаешь, это будет иметь какое-то значение? Ты участвовала в убийстве всей королевской семьи, в лучшем случае тебя закроют в самой гадкой тюрьме на остаток лет, а в худшем — казнят на дворцовой площади.
— И что мне делать? — вот оно. Паника затуманила её разум, заставляя цепляться за любую возможность остаться в безопасности. Надо было лишь стать её спасителем.
— Я могу помочь тебе сбежать. Мой король защитит тебя, даст тебе кров. Но идти нужно сейчас, понимаешь?
Тиниара кивнула, поднимаясь с кровати, машинально взяла с прикроватного столика осколок чёрного кристалла и обернулась к эльфу. Голова была словно в тумане — Тин вообще казалось, что она ещё спит, и всё это дурной сон. Но сердце в груди билось так сильно, что сомнениям места не оставалось. Нужно бежать. Она задержалась лишь надеть туфли, и так, в чём была, помчалась за целителем. Тот повёл её вглубь академии, уводя далеко от единственного известного ей выхода.
Дилькионниль вёл её к двери, которой никто не пользовался уже десятки лет. Здание академии не всегда принадлежало магам — раньше в этом замке жил старый граф Доркширский. Граф умер, а его наследники не умели, а может быть, не хотели управляться с этой старой развалиной, и гильдия купила замок практически за бесценок. Поговаривали, правда, что маги слегка повлияли на исход сделки, но кто мог доказать это по прошествии стольких лет? Так вот граф был редким параноиком. Он всё боялся нападения мотворов, и тайного заговора вампиров, и даже восстания собственных слуг. И путей отступления себе создал предостаточно. Большинство из этих проходов было заблокировано: руководство академии боялось, что ушлые студенты будут использовать их в своих целях. Но блокировка была неидеальной, как и всё в этом месте. Ситраец заблаговременно сорвал защиту с одного из таких — он вёл в подземные тоннели, которые выведут за пределы академии. У неприметной двери в дальней части жилого корпуса их уже поджидал Льиннел.
— Господин, — склонил голову целитель. — Вам не стоило сюда приходить.
— Я принёс вам тёплые вещи, — возразил мальчик. — На улице настоящая зима, а ты хотел вывести её в таком виде?
Тиниара смущённо оглядела себя — туника и лёгкие брюки, она машинально оделась так, как когда-то любила ходить дома. Здесь, в академии, подобная форма одежды не приветствовалась.
— Ты с нами? — спросила девушка, хотя уже понимала нелепость своего вопроса.
— Нет, — отрицательно помотал головой эльфёнок. — Если кто-то заподозрит меня в причастности к твоему побегу, будет дипломатический скандал. Я встречу тебя уже в ситрайских лесах. А до тех пор о тебе позаботится Дилькионниль, — Льиннел передал целителю сумку и, слегка кивнув девушке, двинулся прочь по коридору.
— Спасибо, — расстроенно пробормотала Тин. Ей не хотелось, чтобы он уходил. Целитель казался хмурым, высокомерным, и путешествие наедине с этим мужчиной обещало быть непростым. Мальчик обернулся и пристально, очень серьёзно посмотрел в её глаза.
— Слишком рано благодарить меня, — хмуро заметил он и продолжил свой путь больше не оборачиваясь.
1.03
Тёмный каменный коридор, спёртый влажный воздух, холод, пронизывающий до костей. Тин уже давно дрожала, но попросить у своего спутника тёплую одежду так и не решилась. Подумать только, ещё пару часов назад она была уверена, что всё закончилось. Но это лишь пустые мечты. Господин Дилькионниль был выше Тиниары на полторы головы и нёсся вперёд огромными шагами. Девушка, то и дело неуклюже спотыкающаяся в темноте, его, казалось, вовсе не интересовала. Свет от факела рваными отблесками выхватывал уходящий вперёд тоннель, и это жуткое место напоминало ситрайцу те долгие три года, проведённые в тюрьме у дарийцев.
Воспоминания были прерваны бесцеремонным вмешательством в личное пространство — девчонка в очередной раз споткнулась и уткнулась ладошками в спину. Руки были такими холодными, что Дилькионниль вздохнул, закатывая глаза.
— Почему не сказала, что замёрзла? — недовольно спросил он, оборачиваясь. Девушка поёжилась под его взглядом и опустила глаза в пол.
— Я думала, мы торопимся.
— И решила героически покрыться инеем? Ну ты мыслитель! Нам ещё километров шесть идти.
Мужчина бросил сумку на пол и принялся изучать её содержимое. Тёплое пальто, сапоги, шапка и перчатки для девушки, даже одежда для него самого, немного еды и воды, деньги на дорогу. Принц был очень заботлив и предусмотрителен, как и всегда, когда речь заходила о сохранности собственности его семьи.
Одевшись, Тин почувствовала себя немного лучше. Казалось бы, этот молчаливый забег по тёмному коридору располагал к погружению в себя, но мысли путались, и ни о чём определённом ей не думалось. Девушка смотрела в спину своего спутника и ощущала себя обречённой на одиночество. Едва жизнь стала налаживаться: она начинала справляться с даром, у неё появилась подруга, парень и надежда на нормальное будущее, как Эрик со своим артефактом разгромил всё за пару дней. И вот теперь приходится скрываться от властей и бежать в чужую страну. Гнев, зародившийся глубоко в груди, сдавил нутро, ладони сами сжались в кулаки, дыхание сбилось, на лбу появилась испарина. Кто позволил каждому встречному вмешиваться в её жизнь? Какое они имеют право?
— Эй, — необычно мягкий голос ситрайца вывел её из этого состояния. Оказалось, она остановилась, и мужчина сделал несколько шагов обратно, наклонился так, что их лица оказались почти на одном уровне, и взял девушку за плечи. — Тиниара, всё будет хорошо. Мой король позаботится о тебе, не надо бояться.
Он принял накатившую на неё ярость за страх. Тин нервно вздохнула, отводя глаза от пристального взгляда.
— Без обид, но вы ведь целитель, а не воин. Уверены, что мы вообще доберёмся до эльфийских лесов?
— Не волнуйся, я подготовлен лучше, чем кажется на первый взгляд. Идём.
Мужчина взял её за руку и потянул за собой. Демоны всех забери, в последний раз, когда она вот так доверилась мужчине, тот привёл её в кровавую баню. Но ярость отступила, а справиться с проблемами сама девушка была не в состоянии. Поход был долгим — ситраец теперь подстраивался под неё и это ощутимо снизило скорость. Около полудня они вышли из туннелей на поверхность — небольшая заснеженная роща встретила путников звенящей тишиной. Хруст снега под ногами казался неимоверно громким, и девушка всё ждала: кто-то выскочит из-за дерева и скажет, что это бессмысленная попытка скрыться от правосудия не увенчалась успехом, но никого не было. Тиниара куталась в свои новые вещи, понимая, что без них она бы вряд ли далеко ушла. Дилькионниль отпустил её руку и уверенно пошёл к одному из деревьев, быстро раскопал свёрток, спрятанный в его корнях, и оттряхнул его от намёрзшего снега.
— Это что, одежда? — удивилась Тин, разглядывая содержимое тайника.
— Я же говорил, что подготовился. Вот, возьми переоденься. Это пальто не такое красивое, как то, что дал тебе принц, но в нём ты будешь привлекать меньше внимания.
Тин недовольно приняла из его рук промёрзшую одежду. Ситраец тем временем надел на шею какой-то амулет и тоже переоделся.
— Куда мы теперь? — поёжившись, спросила девушка.
— Здесь деревушка неподалёку, там возьмём лошадей. В первый день нужно уехать как можно дальше.
— И долго нам ехать?
— Пока не приедем, — огрызнулся эльф. Её вопросы и тон начинали раздражать, хоть он и понимал, что нельзя настраивать девушку против себя, а потому, нахмурившись, добавил: — Я точно не знаю. Если бы нам не надо было прятаться, мы бы добрались за неделю, но в дороге может случиться всё что угодно. Вот, возьми…
С этими словами мужчина подошёл к Тин и ловко застегнул на её шее цепочку с небольшим амулетом. Тиниара тут же взяла его в руки, чтобы рассмотреть — в крошечной стеклянной бутылочке лежали песок, семена какого-то растения, перо и небольшой красный камень.
— Ты ведьмак? — поражённо спросила Тин. — Для чего это?
— Вы, люди, такие мелочные. Магия повсюду, и отсутсвтие дара не означает, что остальные не вправе ей пользоваться. Этот амулет защитит тебя от заклинаний поиска.
— Разве ситрайцы не против ведьмачества? Я думала, это везде под запретом.
— Не совсем. Ведьмы берут свою силу из окружающего мира. И самые примитивные ритуалы требуют простых ингридиентов. Видишь, что внутри склянки? Песок со дна реки, птичье перо, семена — это источники природы. Самое страшное тут — эльнир, но и он создан естественными процессами. Только чем выше запросы и сложнее ритуал, тем больше требует сил, а значит, и жертв. Сначала кровь, потом жизни животных, части их тел. Самые страшные ритуалы включают в себя жертвоприношения разумных существ, и многие из них требуют десятки, а то и сотни смертей. Ситрайцы используют только ту часть ведьмачества, что не требует жертвоприношений, даже самых крошечных.
— Но ведь толку от таких заклятий немного. Какой тогда смысл этим заниматься?
— Этот амулет будет сбивать тех, кто тебя ищет, часов на двенадцать, и даст нам неплохую фору. Как считаешь, есть в этом смысл? — голос ситрайца прорезали стальные нотки, и Тин неуютно поёжилась под его взглядом.
— Да, извините.
— Ты не виновата в своём невежестве, — снисходительно заметил Дилькионниль. — Вся ваша система образования построена на предрассудках доживающих жизни посредственностей. Учить должен тот, кто хоть чего-то в жизни достиг, а не тот, кто больше ни на что не способен. А теперь идём, путь будет долгим.
1.04
Путь и впрямь оказался неблизким. Пешком по полю, набирая сапогами снег и цепляясь за пожухлую траву. Потом шесть часов верхо́м на старых неухоженных клячах. Ветер, казалось, пытался их развернуть, морозил лицо и бросал в глаза горсти мелкого снега. Путники молчали, стараясь не раздражать друг друга. По правде сказать, каждый из них боялся, что второй психанёт. Тин думала, мужчина просто бросит её посреди дороги, а ситраец опасался, что девчонка от него сбежит, едва появится такая возможность. Но они всё-таки добрались до таверны в небольшом городке и после невкусного ужина уснули на жёстких кроватях. Так продолжалось четыре дня — выматывающее путешествие, короткий отдых, сон в вонючих клоповниках. Впрочем, они так уставали, что уже не имело значения, где засыпа́ть. Тин очень редко ездила куда-либо, а на такие огромные расстояния и вовсе перемещалась лишь однажды — когда переезжала в академию. Только вот ехала она тогда не верхо́м, а в небольшой бричке, да и на улице была весна. Тиниара перемещалась по паре раз за день, ситраец всегда спокойно дожидался её возвращения, и лишь плотно сомкнутые губы на сосредоточенном лице выдавали нервозность из-за вынужденных остановок. Мужчина был молчалив, даже замкнут. Девушке казалось, он ненавидит её за то, что приходится нянчиться с необученной магичкой. Собранные в хвост русые волосы были плохо прочёсаны, одежда измята и местами покрыта пятнами, под зелёными глазами залегли тени — целитель выглядел усталым и неухоженным.
Несмотря на неприязнь к неопрятности, Дилькионниля не особо волновал его внешний вид. Сейчас его голова была занята совсем другим: этот ворон на дереве словно преследовал их по пятам. Птица не приближалась достаточно для того, чтобы ситраец мог разглядеть особые приметы, но, когда бы эльф не вздумал оглянуться, крупная чёрная птица всегда сидела неподалёку и провожала уставших путников внимательным взглядом. Это вполне могло быть обыкновенным приступом паранойи — неудивительно, учитывая обстоятельства, но странное свербящее чувство в душе́ не давало покоя.
— Ты тоже его видишь? — спросил Дилькионниль у Тин, и девушка затравленно оглянулась.
— Кого?
— Ворона, — эльф указал на ветки раскидистого дерева слева от них, но она лишь поморщилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в сгущающихся сумерках. Человеческое зрение было не таким острым, как у ситрайцев, целитель расстроенно покачал головой. — Не обращай внимания, видимо, я просто устал.
Очередная таверна мало отличалась от предыдущей — залитый липким пол, запах кислого хмеля в воздухе, несколько засидевшихся усталых пьянчуг. Хозяюшка осмотрела странную парочку и хмыкнула что-то вроде: «Молодка совсем, а туда же». Тиниара не отреагировала. В первый раз это было обидно, но поняв, что предубеждение посторонних людей не исправить, девушка просто старалась не думать о сверлящих спину взглядах. В конце концов, в академии на неё всегда смотрели косо.
Тин устроилась на жёсткой кровати, ситраец вовсе спал на полу. В комнате было холодно, а может, она никак не могла согреться после очередной конной прогулки. Сон сегодня был поверхностным, сердце то и дело начинало колотиться в груди, и Тин всё казалось, что кто-то на неё смотрит. В очередной раз раскрыв глаза, она увидела огромную птицу, сидящую на подоконнике. Эта тварь пялилась на неё чёрными глазами, а когда девушка приподнялась в кровати, повернула голову и громко каркнула, что разбудило ситрайца. Мужчина вскочил, замахиваясь на ворона, но тихий голос за его спиной вкрадчиво попросил:
— Не обижайте мою птичку.
Дилькионниль сразу дёрнулся к кинжалу, что лежал на полу возле покрывала. Около двери, опираясь о стену, стоял молодой человек с взъерошенными ярко-рыжими волосами. Увидев реакцию эльфа, он криво ухмыльнулся и поднял ладони в перчатках с обрезанными пальцами. Парень в принципе был странно одет — во всё чёрное, явно не по погоде, штаны низко на бёдрах, майка с выстиранными рисунками черепов, браслеты с шипами на запястьях. Уши растягивали чёрные диски сантиметра два в диаметре, по шее вниз сползала татуировка, но рисунка в темноте было не разобрать.
— Не горячись, я пришёл лишь предупредить вас. Через полчаса здесь будет целая толпа неприятных личностей в чёрных мантиях, а вы, кажется, избегаете подобных встреч.
— Кто ты такой? — грозно спросил ситраец. Паренёк ударил себя ладонью по лбу и комично закатил глаза.
— Боги, где мои манеры. Здесь меня зовут Звездочёт, уж не знаю, кто придумал это прозвище, но как-то привязалось.
— Звездочёт? — вмешалась в разговор Тин. — Ты предводитель мотворов?
— Предводитель? — расхохотался в ответ рыжий. — Нет, я торгую с ними, время от времени. Они не слишком умны и не задают лишних вопросов, а это часто бывает удобным. Вижу, ты уже слышала обо мне.
— От одного из них, — кивнула Тиниара. Парень удивлённо поднял брови, но вопросов задавать не стал.
— Ты пришёл сюда за девушкой? — спросил Дилькионниль.
— И да, и нет. Сейчас от неё немного прока. Я пришёл лишь толкнуть её в верном направлении.
— Ты предсказатель, — понимающе вздохнул ситраец.
— Ага, — не стал отпираться рыжий, а потом добавил низким певучим голосом. — И я предскаааазываю, что ваам порааа валииить. Пойдём, Эд.
Ворон взмахнул крыльями и в мгновение ока очутился на предплечье у парня, цепляясь за широкий кожаный браслет когтистыми лапами. Звездочёт удалился, не сказав больше ни слова.
— Тиниара, собирайся.
— Что это значит?
— Не время для разговоров, надо уходить, — нетерпеливо заметил ситраец, продолжая собирать их немногочисленные пожитки в сумку.
— Он сказал, чёрные мантии! Это боевые маги из гильдии. Почему они нас преследуют? Я думала, мы бежим от дворцовой стражи.
Дилькионниль остановился, встал перед девушкой, пытаясь подобрать правильные слова. Тин должна была ему верить, а сейчас эта вера начинала рассыпаться.
— Это может значить только одно — гильдия магов выбрала свою сторону. Они сохраняли нейтралитет до тех пор, пока не было ясно, кто станет новым монархом. Но если наследник нашёлся, должны были либо поддержать его кандидатуру, либо отвергнуть. Только кажется, что маги не вмешиваются в политику, на самом деле весь наш мир завязан на магии, и гильдия влияет на ваших королей намного больше, чем вы думаете. Идём, Тиниара, — мужчина с надеждой протянул девушке руку, и с волнением смотрел, как она медленно, словно нехотя, поднимает свою ладошку. От её прикосновения сердце пропустило удар, и ситраец скорее отвернулся, потянув Тин за собой, надеясь, что она не заметила выражения сожаления на его лице.
1.05
Магов они опередили. Уже отъехав от села на приличное расстояние, увидели с пригорка, как в него въезжает группа всадников. Оттуда даже Дилькионниль не мог их толком рассмотреть, но беглецы, не сговариваясь, пустили своих усталых лошадей галопом. Ночь выдалась на редкость тёплая, безветренная и звёздная. Окружающий мир под покровом темноты становился ещё более загадочным и пугающим. Тишина, разбавляемая лишь хрустом снега под копытами, давила, добавляла чувства безнадёжности и предрешённости всего происходящего.
Казалось, ничего не предвещало перемены погоды, но через пару часов небо заволокли чёрные тучи. Стало настолько темно, что Тин едва различала собственные руки. У ситрайца был запас фонарей, и хоть он боялся привлекать внимание, пришлось воспользоваться одним из них, чтобы не сбиться с пути. Мужчина прошептал активирующее заклинание в склянку с зачарованной жидкостью, быстро закрутил крышку. Она испарилась, наполнив сосуд клубами голубоватого дыма, который люминесцировал — сперва едва заметно, но потом всё ярче и ярче, пока дорога не стала отчётливо видна. На этом их беды не закончились — вскоре из чёрных туч на землю стали падать огромные холодные капли. Ситраец выругался, понимая, к чему это ведёт — их пытались замедлить. Хоть сегодня и потеплело, но температура всё равно была ощутимо ниже нуля. Дождь усиливался, снег быстро превращался в мокрую кашу и замерзал ледяной коркой. Уставшие лошади шли всё медленнее и всё чаще оступались. До следующего поселения — маленького шахтёрского городка — оставалось не больше километра, но это расстояние они преодолевали целый час. В таверну соваться было нельзя — слишком велика вероятность, что там их будут искать, но и двигаться дальше было невозможно: путники насквозь промокли и дрожали от холода. Тин уже давно не чувствовала пальцев на руках и ногах и едва держалась в седле.
Лошадей пришлось бросить. Они вымотались, замёрзли, и вряд ли способны были выдержать ещё один переезд, поэтому Дилькионниль привязал поводья у случайного дома, надеясь, что хозяева скоро найдут бедных животных и позаботятся о них. Дальше беглецы двигались пешком. Улицу за улицей обходили городок, а ситраец внимательно вглядывался в дверь каждого дома. На большинстве из них не было защитных заклинаний, на пяти были и постоянно использовались, что означало: хозяева дома. Лишь через час мужчина увидел то, что искал — небольшой каменный домик с вязью тонких золотых силовых нитей защитного заклинания на двери. Им не пользовались уже очень давно, не меньше полугода, и эльф радостно выдохнул, приближаясь к заветной цели. Мужчина провозился почти полчаса, вплетая свою нить в заклинание — замёрзшие пальцы не слушались, он то и дело ошибался, но в итоге дверь всё равно поддалась, и Дилькионниль открыл её, впуская девушку внутрь. В доме было так же холодно, как и на улице — разве что не было ветра и дождя. Небольшая комната пахла пылью и плесенью, минимум мебели и дверь на кухню. Ситраец открыл сумку, достал очередную склянку. Он бросил её в камин — бутылка разбилась и вспыхнула ярким синим пламенем. Уже в него эльф подбросил дрова, что лежали в кованой поленнице в углу.
Тиниара шла на пламя, словно заворожённый мотылёк. Она вдруг начала сильно дрожать, голова закружилась, и девушка повалилась в обморок — ситраец едва успел её поймать. Она вся горела несмотря на мороз, промёрзла так, что началась лихорадка. Дилькионниль уложил девушку на диван, что стоял у камина, подтянул немного силы исцеляя. Лихорадка ушла, но девушка пока не пришла в себя. Надо было её согреть — и мужчина стянул с Тин промокшую верхнюю одежду и сапоги, а потом поднялся на второй этаж дома, принёс из спальни пару одеял и подушки. Когда он вернулся — девушка стояла у камина к нему спиной и обнимала себя за плечи.
— Почему ты никогда не просишь о помощи? — тихо поинтересовался он, накидывая на её плечи одно из одеял.
— Обычно всем плевать на мои проблемы, — так же тихо ответила Тиниара. Казалось, если говорить громче, кто-то услышит и им снова придётся бежать. Эльф скинул с себя пальто, и укутался во второе одеяло. Тин поморщилась и пожаловалась: — Голова болит.
— Иди сюда, я помогу.
Тин повернулась к нему. Ситраец поднял руку, касаясь пальцами её виска и притягивая силу. Он устал, дар отзывался неохотно, впрочем, это был такой пустяк, что не приходилось даже концентрироваться на процессе. Вместо этого мужчина разглядывал её лицо. Красивая. Для человека. Лоб напряжён, но по мере того, как уходила боль, она расслаблялась. Губы искривились в лёгкой улыбке, и девушка прошептала:
— Спасибо.
— Пустяки, — ответил эльф, неожиданно для себя осознав, что воспринимает её близость иначе. Раньше он не видел в ней женщину, и сейчас не стоило, но она была так близко и так прелестна, а Дилькионниль так давно был одинок. В академии нельзя было расслабляться — студентки в принципе под запретом, он сам сдал одного наставника, нарушившего это правило, и искренне считал, что должен был так поступить. Преподаватели… женщин среди них много, но они либо стары, либо дурны собой, либо замужем. А этот юный ангел, что смотрел на него своими синими глазами, был прекрасен. Сколько ей лет? Она ведь совсем дитя. С другой стороны, эта девушка встречалась с Тиллирионом Лорийским, а значит, не могла остаться невинной. Дилькионниль подался вперёд, целуя её в губы, и неестественно сильное возбуждение мгновенно затуманило разум. Он прижал её к себе, сминая тонкую ткань туники и лаская пальцами стройное тело…
Пощёчина беспощадно вернула его к реальности. Мужчина отступил, пытаясь понять, что на него нашло, ошалело уставился на Тин — в синих глазах плескались страх и отчаяние. Девушка подняла одеяло, вновь кутаясь в него и едва сдерживая слёзы.
— Прости, — выдавил из себя Дилькионниль. — Я не должен был этого делать.
Он шагнул в её сторону, но Тиниара дёрнулась назад, и мужчина замер, с сожалением понимая, что совершил огромную ошибку.
— Прости, — ещё раз повторил он. — Я не трону тебя, клянусь. Надо поспать, ложись на диван, хорошо?
Тин лишь легко кивнула в ответ. Вот теперь она точно ему не верит.
1.06
Когда Тин проснулась, уже давно рассвело. С улицы доносились голоса спешащих по своим делам людей, в камине едва заметно тлели угли. Мужчина спал на полу. Она не боялась его, нет, просто только вчера вдруг задумалась над тем, что же именно творит. Бежит от знакомой жизни в неизвестность. А куда? К ситрайцам, под защиту их короля? Только вот можно ли верить в эти сказки? Кто ещё встретится на её пути и чего от неё захочет. Девушка вздохнула и вдруг поняла, что нуждается в чём-то знакомом, неизменном, правильном. Дар в кои-то веки исполнил её желание, перемещая в комнату с огромной книжной полкой. Там стояло две кровати, в каждой из которых спали молодые люди. Спутать с кем-то Дилиана с его седыми волосами было невозможно даже в предрассветных сумерках, и Тин уселась на край его постели, ласково провела пальцами по щеке. От прикосновения парень проснулся и уставился на неё заспанными глазами. На лице за мгновение промелькнул ворох эмоций: изумление, радость, облегчение, а потом страх. Он вскочил, схватил Тин за руку и потянул её за собой в ванную комнату, оглядываясь на своего соседа.
— Куда же ты пропала? — прошептал парень, закрывая за ними дверь. — Я чуть с ума не сошёл от страха.
— Пришлось сбежать, за мной прислали солдат, — так же шёпотом ответила Тиниара. В ванной не было окон и сквозь эту тьму она ничего разглядеть не могла, но ещё в комнате успела заметить, что он без рубашки, в одних штанах до колена. В горле от этих мыслей пересохло, но ведь за этим она и хотела с ним увидеться — чтобы отвлечься от своих проблем. Только вот Дил, казалось, не хотел отвлекаться.
— Ты не представляешь, что тут было. Маги перевернули всю академию, солдаты дежурят на каждом этаже. Меня допрашивали раз десять, как и Грету с Аншари. Они думают, мы причастны к твоему побегу.
— Прости, что доставила проблем, — стушевалась Тин.
— Эй, для меня главное, чтобы ты была в порядке. В чём тебя обвиняют? Они не отвечают на мои вопросы.
— Я не знаю. Не дождалась, пока меня схватят.
— Тогда с чего ты взяла, что должна бежать?
— Я… — Тин выдохнула, не в силах задавить сомнения.
— Где ты? С кем? — продолжал засыпа́ть вопросами Дил.
— Думаю, тебе лучше не знать. Я ещё не добралась до места, где буду в безопасности.
— Вернись. У меня не так много средств, но я смогу занять у отца, защитить тебя. Отработаю, когда стану боевым магом, — парень сделал шаг, на ощупь нашёл руку девушки и, наконец, замолчал. Тиниара подалась вперёд, закрывая глаза и прислоняясь лбом к его груди. Запах опьянял, близость сводила с ума, тело было таким горячим — Тин только сейчас поняла, что всё ещё не согрелась. За последние дни холод стал так привычен.
— Ты замёрзла? Ладони ледяные, — прошептал ей в шею Дилиан, сильнее прижимая к себе.
— Согрей меня, — выдохнула Тин, поднимая голову и мгновенно забывая обо всех проблемах. Она повернулась, целуя его, цепляясь пальцами за край штанов, ощущая, как горячие руки скользят по телу, но кожу вдруг закололо, и Тин отпрянула от парня за секунду до того, как переместилась обратно.
— Тиниара, проснись! — голос ситрайца заставил её вздрогнуть. Девушка почувствовала, как кто-то легонько встряхнул её за плечи, и открыла глаза. — Наконец-то. Я уж думал, ты не очнёшься.
— Что-то случилось? — спросила Тиниара краснея. Слишком сильны были чувства, что она испытывала несколько секунд назад, прикосновения до сих пор ощущались на коже, губы покалывало после поцелуя. Заметив её взгляд, ситраец отпустил плечи девушки и отодвинулся, по-своему понимая ситуацию.
— Нас ищут. По улице проехали всадники в мантиях, нужно уходить, пока они не вернулись.
— Сколько нам ещё добираться?
— Мы почти на границе. Осталось примерно пятьдесят километров, но лошадей ещё нужно найти. Дождя пока нет, только если маги заметят, что мы уходим, они могут его возвратить. Или придумать что похуже.
— Мы справимся, — уверенно сказала Тин, словно короткое свидание с Дилианом придало ей сил. Стоило подумать о его предложении защиты — с ним было спокойнее. Но сначала придётся сбежать от магов и ситрайца. — Что нужно делать?
— Одевайся.
Их вчерашняя одежда ещё не высохла, поэтому целитель достал ту, что приготовил для них принц. Ярко-красное зимнее пальто расшитое золотом и украшенное мехом привлекало очень много внимания, но с другой стороны, маги вряд ли искали девушку, одетую в такой дорого́й наряд. Одежда ситрайца была поскромнее, но всё равно не походила на одеяния местного населения — в бежевых тонах, слишком светлая и чистая для шахтёрского посёлка.
— Они не знают точного местоположения, амулеты всё ещё сбивают их с пути. Но маги слишком близко и будут использовать другие заклинания. Нам нужно постоянно перемещаться, чтобы нас не отследили. Идём.
Девушка уже подошла к двери, но вдруг замерла, пытаясь понять, что она забыла. Это дурацкое ощущение — когда не можешь вспомнить нечто важное… Тин сделала несколько шагов обратно вглубь комнаты.
— Тиниара, — раздражённо позвал её ситраец, а когда та подняла палец, призывая подождать, закатил глаза. Неужели он недостаточно понятно объяснил про постоянные перемещения?
Тин остановилась возле брошенного на пол мокрого пальто, что носила со времени побега из академии. Словно повинуясь неизвестному наваждению, присела и засунула руку в карман — тут же одёрнув её и удивлённо разглядывая царапину на коже. Во второй раз она была аккуратнее, и, зажав двумя пальцами, выудила на свет чёрный осколок. Камень был холоден, но сила внутри ощущалась сильнее, чем раньше. Не доставала его с того самого момента, как положила в карман после выхода из туннелей. Как вообще умудрилась о нём вспомнить?
— Теперь мы можем идти? — судя по голосу, ситраец уже едва сдерживался, чтобы не нахамить ей.
— Да, — коротко кивнула Тиниара. Девушка хотела было убрать камень в карман, но, задержав на нём растерянный взгляд, поняла, что не хочет с ним расставаться, и крепко сжала в ладони. — Теперь самое время.
1.07
Ситраец выглянул за дверь и поманил Тин за собой. На улице ярко светило солнце, ослепляя после полумрака дома с заколоченными ставнями. Беглецы быстрым шагом двинулись по узким улочкам прочь из центра посёлка, стараясь сторониться людей. Это удавалось недолго — жителей городка словно силой выгнали на улицы. Испуганный ропот вокруг давил на и без того расшатанные нервы, а невозможность услышать о чём они шепчутся окончательно подрывала веру в положительный исход событий. В конце концов стало очень людно, и Дилькионниль взял девушку под руку, опасаясь, потерять её в толпе.
— Куда они все идут? — тихо спросила Тиниара. Осколок камня, что она крепко сжимала в ладони, прорезал кожу, и сквозь пальцы из раны стекали маленькие капельки крови, но девушка этого не замечала. Первый раз со времени побега она чувствовала себя настолько сильной и самоуверенной, что страх отступил и из головы ушёл противный, путающий мысли туман.
— В центр посёлка, я полагаю. Туда, куда их ведёт призыв.
— Погоди, то есть все они под принуждением?
— Очень лёгким, да. Мы ведь не слышали криков о помощи, колокола, что предупреждает о пожаре. Их разум не отключился, они не понимают, что происходит, но уверены, в необходимости что-то увидеть в указанном магом месте.
— А мы?
— Я ведь приехал сотою в свите принца, у меня стоит клеймо против принуждения.
— Но у меня его нет, моим родителям это не по карману! А я не чувствую необходимости куда-то идти.
— Может, у тебя дар?
— Думаешь, за время обучения в академии его бы не обнаружили? — Тин незаметно для себя перешла с целителем на ты. Она было хотела извиниться, но вспомнила про вчерашний поцелуй, и решила, что мужчина переживёт небольшую фамильярность с её стороны. — К тому же нашу группу как-то приглашали на занятие к магам принуждения, они практиковались на нас. Я выполнила тогда все приказы.
— Это безумно познавательно, но давай отложим светскую беседу до тех пор, пока не пересечём границу священного леса, — Дилькионниль как раз заметил мага. Мужчина стоял на балконе второго этажа в одном из домов и внимательно вглядывался в толпу. До него было довольно далеко, и эльф потянул девушку в один из узеньких переулков — здесь едва ли двое могли разойтись. Ситраец двинулся вперёд, но перед ним внезапно спикировал ворон. Птица широко раскинула крылья и уставилась на беглецов пустым стеклянным взглядом.
— Кыш, — Дилькионниль попытался прогнать ворона и едва спас руки от острого клюва. — Вот же дрянь. Чего ты привязался-то к нам?
— Может это послание от предсказателя? — тихо спросила Тин, прячась за спину эльфа. Птица её пугала.
— Тогда ему следовало быть точнее. Ох уж эти оракулы, всегда изъясняются намёками. Нельзя разложить всё по полочкам, нужно оставить себе место для манёвра.
Ворон тем временем взмахнул крыльями и вспорхнул на крышу. Ситраец проследил за ним недовольным взглядом, а потом выглянул из-за угла как раз для того, чтобы увидеть спину удаляющегося мага. Чёрт, если бы они вышли, то столкнулись бы с преследователем лицом к лицу. Похоже, предсказатель со своей птицей всё же на стороне ситрайцев.
Надо было найти лошадей, но это ой как непросто. Постоялый двор наверняка был под присмотром ударного отряда, а жители города сейчас слегка неадекватны. Впрочем, маги же сюда как-то добрались. Короткими перебежками двое прокрались к окраине города. Эльф осторожно выглядывал из-за каждого угла, и за это время им удалось избежать встречи ещё с двумя мужчинами в чёрных мантиях. В конце концов улицы стали шире, у домов появились небольшие, обнесённые неокрашенным штакетником участки, у одного двухэтажного здания с перекошенными ставнями были привязаны десять лошадей. Только вот везение на этом закончилось — их, конечно же, охраняли. Два мага, мужчина и женщина, вдумчиво вглядывались в окружающий пейзаж, готовые броситься в погоню, если вдруг заметят свою цель. Дилькионниль прижался спиной к стене дома и устало ударил о неё затылком.
— Нам ни за что мимо них не пройти. И кто знает, какие у них дары…
— Надо их отвлечь, — спокойно ответила Тин. Накатившее хладнокровие было несколько неестественным, но сейчас это мало её волновало.
— Как? Станцуем, споём и покатимся по дорожке, только они нас и видели? Это обученные маги, следопыта среди них, скорее всего, нет, но если ты лицезреешь спину убегающего, то тебе ни к чему заклинания поиска.
— Я перемещусь туда и отвлеку их на себя. Они же за мной пришли, значит, начнут преследовать. Уведу как можно дальше и перемещусь обратно, а потом мы украдём лошадей.
— Так ты всё-таки можешь управлять своим даром? — нахмурился ситраец. Ему казалось, что она не врала насчёт проблем с концентрацией.
— Нет, — на секунду стушевалась Тиниара, но эта неестественная самоуверенность снова дала о себе знать. — Но у меня получится.
— Ага, — высоко подняв брови, кивнул ситраец. — Я в тебя верю. Не пойму только, чего же мы тут тогда гуляем в такую погоду, надо было тебе сразу переместить нас на границу священного леса.
— Я не могу переместить себя, умник! — разозлилась Тин. — Я всего лишь портал, я соединяю две точки пространства между собой, а не перехожу из одной в другую, — Тиниара отвернулась, обхватывая себя руками. Честно говоря, на улице было жуть как холодно, а новая одежда была скорее красива, чем функциональна, и предназначалась для поездок в закрытых экипажах, а не долгих пеших прогулок.
— Извини, — целитель положил руку ей на плечо, но тут же одёрнул, заметив презрительный взгляд. — Я нервничаю и паникую, хотя должен тебе помогать. Пробуй переместиться, я жду.
1.08
Тиниара вздохнула и выглянула из-за угла: надо было представить себе место, куда она попадёт. Сконцентрироваться, отбросить лишние мысли. Очень просто. Сто раз так делала. До того, как ей в руки попал чёртов артефакт. В левой ладони кольнуло, но на это Тин уже не обратила внимания — внезапно оказалась посреди улицы, а два мага недоумённо уставились на неё.
— Это она? — неуверенно пробормотал мужчина, дёргая напарницу за рукав. Рыжая магичка подобной нерешительностью не страдала — год назад преподавала в академии и видела её лицо.
— Послушай… — начала было женщина, но Тиниара не дала возможности закончить и побежала.
— Стой! — кричали ей уже в спину. Бегать Тин никогда особо не любила, а вкупе с адреналином это занятие показалось ей просто адом. Лёгкие горели от холодного воздуха, сильно закололо в левом боку, но девушка бежала изо всех сил, понимая, что должна увести их как можно дальше от лошадей. Впрочем, рыжая тоже не слишком любила бегать, и после непродолжительных попыток догнать Тиниару честно, остановилась, взмахнула руками, концентрируясь на своём даре. Стена огня, внезапно выросшая метрах в пяти перед Тин, заставила девушку закричать. Она попыталась остановиться, но бежала слишком быстро, и потому оскользнулась на льду, который до сих пор покрывал бо́льшую часть дороги после вчерашнего ливня, и упала, больно ударяя локоть.
— Куда ты несёшься, дура? — зло проворчала рыжая, направляясь к добыче. Только вот Тин уже перемещалась обратно в своё тело и разглядеть недоумение на лице девушки не могла. За время, пока она отсутствовала, ситраец пригнал пару лошадей.
— Отлично, — сказала Тиниара, принимая из его рук поводья. — А теперь уходим отсюда.
Замешательство магов дало им фору минут в пять. Лошади были молоды и полны сил, не чета тем, которых им пришлось бросить вчера. Несмотря на скользкую дорогу и то, что Тин была неважной наездницей, им удалось развить неплохую скорость. Взорвавшийся высоко в небе огненный шар на мгновение окрасил всё вокруг в оттенки красного.
— Позвали остальных! Скоро начнут погоню! — пояснил Дилькионниль, стараясь перекричать шум от свистящего в ушах ветра. Через пару минут за спинами можно было разглядеть всадников — двое из них были ближе остальных. Они нагоняли, но всё же недостаточно быстро. Через двадцать минут ситраец уже видел край леса — от силы километрах в полутора, и уверенность в успехе возрастала с каждым ударом копыт о землю. Ровно до тех пор, пока метрах в тридцати перед ними не упал огромный огненный шар. Пламя растеклось, перекрывая путь и заставляя лошадей встать на дыбы. Объехать его было невозможно — справа от дороги обрыв глубиной метра два, а слева — каменная осыпь, лошадям на неё ни за что не вскарабкаться. Рыжей магичке с её другом пришлось остановиться для того, чтобы атаковать, и их обогнали оставшиеся шесть всадников.
— Слезай, — скомандовал Дилькионниль, сам спрыгивая на землю.
— Мы не уйдём от них пешком!
— Уйдём, лес совсем рядом. Нужно лишь подняться.
Гравий под ногами осыпался, Тин то и дело оступалась, но ситраец тащил её за собой, не давая упасть. В конце концов, девушка ободрала себе пальцы на левой руке, всё ещё крепко сжимающей чёрный осколок, но забралась за мужчиной на каменную площадку сверху. Они вновь побежали. Преследователи за спинами, ругаясь, карабкались по склону, ситраец тянул её, не давая сбросить скорость. Во рту ощущался привкус крови — неподготовленные лёгкие явно не справлялись с неожиданными нагрузками.
Услышав за спиной знакомый голос, Тин споткнулась, выпуская руку эльфа и падая на колени.
— Тиниара! — вновь прокричал Аншари. Он столько раз проорал её имя, что в горле першило, но девушка не слышала его до этого момента. Сейчас же она обернулась, ошалело глядя на своего наставника, и замерла. Ситрайца Аншари уже не видел, а значит, тот пересёк границу эльфийских лесов. — Тин, постой! От чего ты бежишь? Мы не враги тебе!
— Тогда зачем преследуете? — прокричала в ответ Тиниара. Аншари остановился метрах в десяти от неё, не желая спугнуть. Остальные маги стояли чуть позади, не мешая разговору.
— Идём, — ситраец за спиной протянул ей ладонь, но девушка вновь обернулась к Аншари, ожидая ответа.
— Мы хотим защитить тебя. Ты ведь одна из нас.
— Защитить или использовать в своих целях?
— Я не стану скрывать, гильдия магов не хочет терять твой дар. Но подумай, так ли бескорыстны ситрайцы? Ты уверена, что будешь там в безопасности?
— А как же обвинения из королевского двора?
— Их ещё никто не предъявлял!
— Не предъявлял? — тихо переспросила Тин.
— А если предъявят, твою вину ещё нужно доказать. Поверь, когда гильдия хочет кого-то защитить, у обычных людей нет шансов, будь они хоть знатью, хоть приближёнными монарха, — Аншари замолчал, переводя дыхание. Он видел, что девушка колебалась, но не мог понять, что же та хочет услышать. — Тин, посмотри на меня. Я ведь столько времени был рядом, неужели ты думаешь, что я могу желать тебе зла?
Наставник протянул руку, призывая девушку пойти к нему, в глазах знакомое беспокойство. Он не мог врать. Только не он. Тин сделала первый неуверенный шаг, но почувствовала, как сильные руки хватают её в охапку и тащат назад.
— Тиниара! — в ужасе закричал Аншари, срываясь с места, только было поздно: похититель скрылся вместе с его ученицей. Погоня окончена — в эльфийские леса не проникнуть без проводника, и ни один ситраец не станет им помогать.
Глава 2. Гостеприимство
— Я не знаю, где она! — прокричал Дилиан, ударяя кулаками по столу. Мужчина, что сидел напротив, скривился и глубоко вздохнул.
— Ну что же ты за осёл, — пробормотал он, качая головой. — Мы отследили её, понимаешь? Задержка заклинания была часов в десять, но всё точно: две чёткие точки — одна в посёлке, где мы её упустили, а вторая в твоей комнате! Будешь продолжать отпираться?
— Я не понимаю, о чём вы говорите, — упрямо повторил Дил. Он твердил одно и то же около часа, что начинало утомлять. Этот допрос не походил на предыдущий — маг был чем-то расстроен и принимал всё слишком близко к сердцу. Он уже с десяток раз оскорбил Дилиана, за что парень вполне мог вызвать его на поединок — а с новым уровнем дара даже рассчитывал на победу: равных ему по силе можно пересчитать по пальцам. Но тема была слишком серьёзной, и Дил надеялся, что в таком состоянии мужчина сболтнёт хоть что-то, проливающее свет на события прошлых дней. Он знал лишь, что Тиниаре удалось скрыться и то, что никаких обвинений против неё не было. Информация из первых рук, и он ей полностью доверял. Только вот почему в таком случае бежала Тиниара?
— Ну чего ты от меня хочешь, а? Заверить тебя, что ей ничего не угрожает? Сплясать мне может перед тобой? Я помочь ей хочу!
— А она нуждается в помощи? — поднял брови Дилиан. Дверь открылась, прерывая становящуюся интересной беседу, и в комнату вошёл Аншари. Он потупил взгляд, как делал всегда, когда рассматривал чью-то ауру, похлопал мужчину по плечу и тихо сказал:
— Давай я сам с ним поболтаю, Вурим, ты слишком устал.
— Ты прекрасно знаешь, что не в усталости дело.
— Знаю, — согласно кивнул Аншари. — И уверен, что глава гильдии не изгонит тебя за чужие ошибки, просто дай ему остыть. Иди, переведи дух, успокой своих людей. Они слишком взвинчены и способны натворить глупостей.
— Ты о каких-то определённых глупостях говоришь? — напряжённо спросил Вурим.
— Я слышал, что в академии остались ситрайцы…
— Да они там с ума посходили! — мужчина вскочил и вылетел из комнаты, оставляя Аншари и Дилиана наедине. Дил выжидающе смотрел на преподавателя, не собираясь первым начинать разговор. Впрочем, тот и не ждал ничего подобного. Он уселся напротив парня, собираясь с мыслями и вглядываясь в его ауру. Красный. Оранжевый. Салатовый. Гнев, напряжение и недоверие. Не слишком обнадёживающий коктейль.
— Нам надо знать всё, что только возможно, — тихо начал он.
— Это я уже слышал, — заметил Дил. — Мне казалось, ещё неделю назад они подозревали вас в причастности к её побегу.
— Да, это так, — кивнул Аншари. — Только вот я не имею к этому отношения. Как и ты. Думаю, ты узнал о побеге от тех, кто тебя допрашивал.
— Вам не нужно дожидаться от меня ответов, вы всё и так видите по моей ауре. Удобно. Парень, что пытался разговорить меня до вас, использовал принуждение. Только вот бессмысленно, — Дилиан подтянул рукав рубашки, оголяя предплечье, на котором красовалось четыре клейма. — Мой отец — параноик. Он боится магов, боится принуждения, я защищён от всего, от чего только возможно защититься за деньги.
— Рад за тебя, — пожал плечами Аншари. — Жаль, у Тиниары таких не оказалось.
— Вы хотите сказать, что её заставили убежать?
— Принуждением или банальным обманом. Я не знаю. Когда я видел Тини в последний раз, она была уверена, что её в чём-то обвиняет королевский двор. А потом её схватили и затащили в священный лес.
— Схватили? — выдохнул Дил.
— Я не успел ей помочь.
— Чего хотят маги?
— Видеть её в своих рядах. Когда глава гильдии узнал, какой дар от него пытались скрыть, он был в бешенстве. Хотел с ней поговорить, прислал людей, чтобы её привезли в Ринтаир, но в тот же день она сбежала. Кроме неё пропал ещё наш целитель, Дилькионниль, — произнося это имя, Аншари поморщился.
— Он обладал даром принуждения?
— Нет, не обладал.
— Но если мы знаем, что ситрайцы её похитили, то можем…
— Нихрена мы не можем, — вздохнул Аншари. Дил признавал, что общение на равных подкупало. — Её похитили не ситрайцы, а лишь один из них. К тому же доказательств, что она ушла не по доброй воле, у нас нет. Этого недостаточно для раздувания дипломатического конфликта. Ситрайцы будут всё отрицать.
Аншари замолчал, вновь вглядываясь в его ауру. Гнев, бессилие. Парень колебался, не знал, кому можно верить.
— Почему вы мне всё это рассказываете? На прошлых допросах мне ничего не хотели объяснять.
— Да, эта их вечная игра в шпионов. Скажем так, маги не доверяют тебе, но я-то тебя знаю. Дар Тиниары слишком уникален, и мы не имели права его терять. А уж тем более отдавать противнику. Директора академии уже уволили. Кто ещё попадёт под горячую руку главы гильдии?
— Вы говорите противнику. Разве у нас война?
— Если открытых столкновений нет, не означает, что они друзья. Мы никогда не были одним народом. Решение закрыть врата принимали люди. Ни ситрайцам, ни дарийцам оно не нравилось. На данный момент нам доподлинно известно о двух движениях, которые хотят вновь отворить путь в закрытый мир. И похоже, ситрайцы к этому причастны.
— Ведь это самоубийство, — поморщился Дилиан. Истории об огромном мире, где властвуют обделённые даром люди, всегда казались ему далёкими и почти сказочными. И поверить сейчас, что кто-то всерьёз занят тем, чтобы соединить два мира, было сложно.
— Для них — нет. Они-то защищены своими лесами. Это мы столкнёмся с ордой людей без дара, это нам придётся разгребать последствия, защищать территорию от тех, кто остался с другой стороны барьера. Кто знает, как там сейчас обстоят дела. Может быть, церковники до сих пор у власти…
— Но при чём тут Тиниара?
— Не понимаешь? Велика вероятность, что она в состоянии проникать в закрытый мир. Это знания, и они бесценны в свете последних событий. Плюс, от неё нельзя защититься. Тин может проникнуть куда угодно, раз уж барьер в закрытый мир для неё не преграда. Ты понимаешь, что сейчас ни один человек не в безопасности. Ни беглец, ни король. Если её обучить, она может просто подумать о ком-то, оказаться рядом с ним в ту же секунду. Переместить к нему солдат. Или убить.
— Тин может кого-то убить? — скептически хмыкнул Дилиан.
— Та Тиниара, которую мы знаем, нет. Но как её сломают ситрайцы? Время работает не в нашу пользу.
— И чего вы от меня хотите?
— Помощи. Если Тин вновь придёт к тебе, просто узнай, где она. С кем. Узнай как можно больше информации, чтобы мы хотя бы попытались вытащить её оттуда. Она может не понимать опасности, может быть уверена, что находится там по доброй воле, но это не так. И думаю, ты сам поймёшь это после того, как поговоришь с ней.
— За мной будут следить, ведь так?
— Этого не запретить, извини. Они отвяжутся, когда поймут, что ты готов помогать. А сейчас иди на занятия, тебе необходимо учиться контролировать свой дар.
Дилиан вышел из кабинета и пошёл в сторону спального корпуса. Несмотря на пожелание господина Шидо, на учёбу он сегодня не собирался — слишком много мыслей вертелось в голове, всё равно не сможет сосредоточиться. Девушку в светлом платье парень заметил сразу, как вышел, но надеялся, что она не станет его преследовать. Зря. Словно тень шла до самой двери, и когда он открыл её, собираясь войти, тихо спросила:
— Так и будешь меня избегать?
Дилиан замер, глядя в пол. Может быть, если на неё не смотреть, она испарится? Но, как и ожидалось, проблема никуда не делась, продолжая тяжёло дышать и неуверенно тянуться к его руке тонкими пальцами. Дил нехотя обернулся, вглядываясь в зелёные глаза. Веки покраснели — опять плакала. Обычно идеальные локоны растрёпаны, подол платья измят — никогда раньше не позволяла себе выходи́ть из комнаты в таком виде. В груди кольнуло. Как бы он хотел, чтобы ему было плевать на её чувства…
— Заходи, — парень сделал шаг в сторону, пропуская её в комнату, непроизвольно обернулся, чтобы убедиться: их никто не видит. Она быстро вбежала внутрь, словно боясь, что Дил передумает, и уселась на один из стульев, положив сжатые в кулачки ручки на колени. — Зачем ты здесь?
— Мне больше некуда пойти…
— У тебя столько подруг, а ты постоянно ошиваешься под моей дверью.
— Ты прекрасно знаешь, что мои подруги — набитые дуры, и довериться им я не могу.
— И кто в этом виноват, Элира? — выдохнул Дилиан. Он знал, что нельзя винить её в той ссоре с Тин, в конце концов, сам должен был отказаться проникать в сны. Но он винил. И это была не единственная причина его нежелания общаться с дочерью погибшего короля.
— Да, я идиотка, окружила себя лишь искусственными куклами! Но ты сам знаешь, я не могла рассчитывать на благосклонность отца, мне нужны были влиятельные друзья, чтобы выжить, когда он отвернулся бы от нас с матерью!
— Ну так что же ты здесь делаешь? Ведь влиятельным другом меня не назвать! — громче, чем нужно было, сказал Дил. Это дало девушке небольшую надежду, что ему не всё равно — ведь если он злится, то что-то до сих пор чувствует. А ей так хотелось вновь ощутить ту сжигающую страсть, вновь почувствовать, что нужна кому-то настолько сильно. Она поднялась и приблизилась, но Дилиан отшатнулся от неё, как от прокажённой. — Нет, Элира. Даже не думай об этом. Если бы ты искала здесь друга, я бы тебя выслушал. Но ты, как всегда, хочешь всего и сразу. Причём ничего не отдавая взамен. Уходи.
— Дили, я…
— Уходи!
— Чёрта с два! — закричала она. — Мне не нужны больше связи — у меня их теперь хоть отбавляй. Каждая шавка хочет быть ближе ко мне, все лебезят и заваливают комплиментами. Хватит с меня этих фальшивых идиотов, я хочу тебя!
Она потянулась к нему и поцеловала в губы. Боги, как же ей этого не хватало. Сердце пропускало удары, из головы впервые со дня трагедии вылетели все до одной скорбные мысли. Его руки сжались на её плечах, и Элире на секунду показалось, что Дилиан отвечает на поцелуй, но парень лишь отодвинул её от себя и хрипло прошептал:
— Фальшивая принцесса для фальшивых людей. Ты нашла своё призвание.
Девушка поджала губы и вылетела из комнаты. Наверное, с его стороны неразумно было так разговаривать с будущей королевой — оказалось, что Элира единственная выжившая наследница. Но он ничего не мог с собой поделать.
2.02
Тин очнулась в пустой комнате на огромной кровати и шёлковых простынях. Подошла к окну и распахнула шторы, но обнаружила, что оно заблокировано снаружи чем-то наподобие ставен. Темнота не была полной — на прикроватном столике стоял небольшой аквариум со мерцающими жучками. Эта странная лапмпа давал ровно столько света, чтобы при перемещении по комнате она не спотыкалась о мебель. Дверь, как и ожидалось, была заперта. Впрочем, когда Тин несколько раз ударила по ней кулаком, кто-то провернул ключ в замочной скважине, и внутрь вошёл ситраец. Тиниаре он сразу не понравился: неестественно низкий для своей расы, с крючковатым носом и надменным выражением лица. Все эльфы были слегка высокомерны, но в этом представителе «высшей» расы читалось особенное отвращение к непохожим на него существам. Мужчина потянул рукой за шнурок, что висел у двери, и под потолком ярко засветилась люстра.
— Очнулась? — осведомился он. — Это хорошо, у нас много работы.
— Работы? — хрипло переспросила Тин. Голос почему-то не слушался, а от былой уверенности в себе не осталось и следа.
— Я твой новый наставник. Буду обучать тебя пользоваться даром.
— Вы украли меня.
— Разве? — неприятно ухмыльнулся мужчина. — Мне казалось, ты сама хотела сбежать.
— Вы обманули меня! Меня ни в чём не обвиняли!
— И что это меняет?
— Всё! — Тин задыхалась от возмущения и страха.
— На данный момент ничего не меняет. Ты здесь, и не можешь это исправить, — он словно упивался её беспомощностью.
— Значит, я пленница?
— Пленница? Вовсе нет, — рассмеялся ситраец. — Сейчас ты вообще никто. Без твоего дара ты просто кусок мусора под ногами, и мы будем обращаться с тобой соответственно. Для того чтобы заработать хоть какие-то права, должна стать для нас полезной.
— Что вы имеете в виду? — едва слышно спросила Тиниара. Ей хотелось расплакаться, но она даже этого не могла, просто стояла прикованная к месту и тяжело дышала. Мужчина ничего ей не ответил. Лишь улыбнулся так, что у Тин похолодело в груди, и открыл дверь в соседнюю комнату. Та ничем не напоминала милую спаленку, в которой девушка проснулась. Она была почти пуста — лишь пара простых деревянных стульев с ручками, стол и ещё одна дверь.
— Садись, — ситраец указал Тин на один из стульев, а когда увидел, что та не движется, сильно толкнул её в спину. — Ты что, оглохла?
Он разговаривал очень тихо, спокойно, без особых эмоций. Словно то, что происходило, мало его волновало. Тиниара уселась на стул, неуютно поёжившись под безразличным взглядом.
— Правила такие. Я даю тебе задание — ты его выполняешь. Если не справляешься — я наказываю тебя. Всё понятно?
— Как наказываете? — едва слышно спросила Тин.
— Тебе не понравится, — ответил ситраец и вновь ухмыльнулся.
Первые дни она жутко кричала. Ситраец просил переместиться, но дар не хотел её слушаться, и тогда начинался ад. Кровь словно вскипала в венах, руки и ноги выворачивало от боли, сосуды лопались, алые точки сочились в поры, проступали сквозь кожу, которая наливалась волдырями и синяками. Время замедлило бег, почти остановилось. Окружающий мир перестал существовать. Была лишь эта комната, боль и непроницаемое лицо ситрайца напротив. То, что после пыток её исцеляет Дилькионниль, она поняла лишь на третий день. Случайно очнулась от забытья всё в той же кровати на шёлковых простынях, правда, теперь изрядно заляпанных кровью.
— Тихо, девочка, не шевелись, — прошептал он, протягивая к ней ладони, но Тин отшатнулась от него, несмотря на боль недолеченных ран.
— Убирайся, — прохрипела она. Голос едва повиновался, сил подняться на ноги у неё не было.
— Тебе всё ещё больно, дай мне закончить, — возразил целитель.
— Пошёл вон! — она сделала попытку отодвинуться и чуть не упала с кровати. Мужчина повиновался, оставляя девушку одну.
На следующий день было только хуже. Тиниара то и дело теряла сознание, что выводило палача из себя. Он зверствовал. Когда девушка падала в обморок, ситраец возвращал её в сознание новой порцией невыносимой боли. К концу дня вся кожа на её теле была вспорота изнутри. Она не помнила, как добралась до своей кровати, очнулась уже в руках Дилькионниля. Увидев, что пленница пришла в себя, эльф сжал пальцы на её предплечье, не давая дёрнуться.
— Я не уйду, пока не закончу. Даже не пытайся меня прогнать, — в его голосе чувствовались боль и искренняя забота, а Тин так хотелось отдохнуть от агонии, что она лишь кивнула в ответ. Так продолжалось ещё несколько дней. Пытки. Исцеление. Тёплые руки, приносящие облегчение, к которым она жалась, словно измученный зверь. Скудный ужин. Наполненный кошмарами сон.
— Почему не защищаешь себя? — спрашивал Дилькионниль. — Ты ведь можешь переместиться от него, спастись от боли.
Но она не могла. Дар, казалось, пропал, покинул её в тот самый момент, когда был так сильно нужен.
В один из дней вместо стандартной процедуры палач аккуратно, касаясь ткани двумя пальцами, выложил перед ней на стол небольшой свёрток. Он медленно разворачивал плотную ткань, а Тин уже понимала, что лежит внутри.
— Я надеялся, что ты не успела к нему привыкнуть. Что у меня получится заставить тебя отказаться от этого зла. Но тьма уже пустила корни в твоей душе, — он сморщился и бросил на стол осколок артефакта. Тело Тиниары пронзила знакомая боль, но девушка уже тянулась к заветному чёрному камню. Пальцы сжались, сильнее, чем требовалось, осколок прорезал кожу на правой ладони, но это всё было так неважно… она переместилась, сбегая от своего мучителя. Больше она не будет терпеть эту боль. Больше нет…
Тин не сразу поняла, где находится. Комната была словно из прошлой жизни, из красочных снов, из несбывшихся фантазий. Она бездумно обвела её взглядом, не осознавая ничего из того, что видела.
— Тиниара! — голос такой знакомый. Парень с седыми волосами взял в ладони её лицо, соединяя их взгляды. — Тин, ты слышишь меня? Это что, кровь?
Девушка посмотрела на свою одежду — та и правда была покрыта запёкшейся красно-коричневой коркой.
— Это вчерашняя, — пробормотала Тин, непонятно почему рассмеявшись своему ответу.
— Вчерашняя? Боги, что они с тобой делают?
— Помнишь, я жаловалась, что система обучения в нашей академии ни к чёрту? Ты даже не представляешь, как сильно я ошибалась.
— Они так учат тебя? — Дилиан схватился за голову, стараясь унять панику. — Тин, ты должна рассказать мне всё, что…
Дослушать она не успела — дар швырнул её обратно в собственное тело, со всеми возможными откатами. Голова закружилась, её затошнило, кожу закололо, свело пальцы на руках и ногах. В глазах потемнело так сильно, что разглядеть ситрайца ей удалось не сразу. Он что-то говорил — оказалось, что у неё ещё и в ушах звенит.
— Вот теперь у нас есть с чем работать, — резюмировал палач.
2.03
— Ты хоть понимаешь, что это? — спросил Тиниару её «наставник» на следующий день. После того как девушка потеряла сознание, камень у неё отобрали, и теперь она жадно смотрела на свёрток, что лежал на столе.
— Артефакт. В книге, которую я читала, его называли симбиотическим.
— У каждого такого камня есть имя. Ты бы знала, если бы использовала его чуть дольше. Но он ещё не успел раскрыться, хоть и поработил тебя.
— Что значит, поработил? — Тиниара на мгновение оторвала взгляд от свёртка. Ненависть к палачу отступила перед жаждой понять природу своего дара и возможности контроля над ним.
— Симбиотический, ты сама сказала. Он даёт тебе власть над твоим даром, но взамен берёт то, чего ему не хватает. Живёт. Питается. И будет требовать от тебя оплаты.
— Какой ещё оплаты? — нахмурилась Тиниара. До этого момента она не ощущала, что камень чего-то от неё требует. Она чувствовала только то, что он ей давал: силу, контроль, даже уверенность в себе.
— Я не знаю. Они отличаются, каждый требует своего. Мы выясним, со временем.
— Вы больше не будете меня пытать? — тихо спросила Тиниара. Потупила взгляд, понимая, что ответ, который она сейчас услышит, её не устроит. Впрочем, ей почему-то не было страшно. Обидно? Да. Грустно? Немного. Возможно, она злилась. Но страх пропал, словно за ненадобностью. Какой прок от него? Боль всегда была рядом с ней, так почему она так переживала из-за неё раньше?
— Правила немного поменялись, но суть та же. Сейчас ты должна как можно дольше продержаться на другой стороне. Вернёшься — будет больно, — мужчина подтолкнул камень, призывая её начать. Тин аккуратно взяла его двумя пальцами и переместилась.
Луна сияла в небе огромным блином. Мороз был таким, что кости во всём теле мгновенно начали болеть. Холодный воздух сковывал лёгкие, ветер выдувал из-под тонкого платья остатки тепла. Какая пытка лучше? А может быть, если она продержится достаточно долго, он вообще не будет её пытать?
«Будет», — промелькнуло в голове. Ему это явно нравилось, а с учётом времени, что он проводил в комнате с Тин, других увлечений у мужчины скорей всего не было. Девушка обхватила себя руками, чувствуя, как начинает кружиться голова. Откат при обратном перемещении не был так ужасен, как в прошлый раз, но в глазах всё равно потемнело, в ушах зазвенело и забилось сильнее сердце. Ещё не успев до конца прийти в себя, Тин почувствовала, как начинают гореть предплечья. На контрасте с недавним холодом этот жар был невыносим. Наверное, она кричала. Пыталась погасить пламя, медленно растекающееся по всему телу, но лишь потеряла сознание.
Дилькионниль сидел на полу под дверью пыточной камеры. Теоретически ему ни к чему было проводить здесь столько времени, но заниматься своими делами, развлекаться и общаться с другими гостями целитель не мог. Только не сейчас, когда девушка, которую он обманом привёл к ситрайцам, кричала от боли. Они находились довольно близко к границам священного леса, в закрытом крыле дома наместника — подальше от бездельников, прибывших сюда на празднование Великого Благословения. Ни к чему было раздражать слух высокопочтенных господ дикими воплями. Праздник только через неделю, но народу уже съехалось столько, что избежать назойливого общения было сложно.
После того как мужчину причислили к свите принца, любимца нынешнего короля, спрос противоположного пола на целителя резко возрос. Ещё пару месяцев назад его бы это порадовало, но сейчас веселиться не получалось. Может быть, время, что он провёл среди людей, не давало ему больше относиться к ним как к полуразумным существам. Краткость их жизни заставляла их… жить. В бешеном темпе. Меньше откладывать на потом, меньше оглядываться на окружающих. Ситрайцы по сравнению с ними так статичны, так подчинены страху. Только помолвка у них может длиться до пятидесяти лет, за это время люди успевали влюбиться, создать семью, родить детей и даже умереть… так разве можно судить их за необдуманные поступки?
Крик за дверью перешёл на новую ноту и неожиданно затих. Может быть, Тин переместилась? Но ведь Дилькионниль отчётливо слышал, как в прошлый раз, когда было тихо, Асскиммиль считал вслух, как и всегда. Неужели она телепортировалась дважды? Это было бы впервые за всё время, что она здесь. Диль поднялся на ноги и замер у двери, стараясь унять накатившую панику. Криков больше не было. И стонов. Вообще ничего. Лишь зловещая тишина. Заклинание, не позволяющее открыть дверь, он смёл за считаные минуты. Ворвавшись внутрь, увидел обмякшую в стуле Тин и нависшего над ней мужчину. Сила стояла в воздухе плотным туманом — ублюдок продолжал пытать девушку, несмотря на то, что она явно не реагировала на боль. Целитель рванул вперёд, замахиваясь кулаком и ударяя палача по лицу.
— Ты не видишь, что убиваешь её? — зарычал он, хватая мужчину за ворот рубашки и поднимая кулак для ещё одного удара.
— Это моя работа, парень, — усмехнулся Асскиммиль. Притворялся, что всё в порядке, но всё же отодвигался. — Я делаю то, что мне приказал наместник. А ты слишком привязался к этой девчонке.
— Тебе приказали убить её? — злобно поинтересовался целитель, отпуская палача. Стычка была бессмысленной и лишь усложнила бы ему жизнь. Лучше помочь девушке.
— Я делал то же, что и вчера. Чего ты так всполошился?
— У неё переохлаждение. Посмотри: кожа и губы синие, судороги, сердце еле бьётся, — Дилькионниль подхватил её на руки, толкнув ногой дверь, пронёс в комнату и уложил на кровать, — А ты нагреваешь локальные участки тела, толкая холодную кровь к сердцу. Так оно и остановиться может. Согрей целиком. Только не надо кипятить ей мозги.
— То есть я должен делать твою работу? — Асскиммиль удивлённо поднял брови. Это надменное выражение лица… а ведь он даже не был чистокровным ситрайцем. Повезло, что мать была приближённой самого́ короля, иначе его ещё при рождении выбросили бы из священных лесов. За пределы обители он никогда не выходи́л, а к людям был крайне нетерпим — мы всегда ненавидим тех, кто напоминает нам о наших недостатках.
— Если бы не ты, она бы не умирала, — раздражённо заметил Дилькионниль. Мужчина вновь усмехнулся, но сосредоточился на даре. Температура тела девушки медленно увеличивалась — она начинала согреваться. — Всё, дальше я сам. Убирайся.
Асскиммиль вышел, оставляя их одних. Целитель какое-то время поддерживал работу кровеносной системы, и лишь убедившись, что кровь поступает во все части тела, занялся локальными повреждениями. Лёгкое обморожение, ожоги, повреждённые сосуды. Методично собирал её тело, забывая на время о том, что совершил. Ненадолго, впрочем — едва закончив, он замер, всматриваясь в измазанное кровью лицо. Боги, что же они делают? Неужели нет другого способа обучить Тиниару? Целитель уже собирался уйти, но девушка вцепилась пальчиками в его руку и пробормотала сквозь забытьё:
— Не уходи.
Из лёгких выбило воздух… сердце заколотилось так, что стало больно в груди. Он прилёг на кровать, обнимая ещё не до конца отогревшееся тело. Малышка расслабилась, прижимаясь к нему плотней. Дилькионниль тяжело вздохнул, погладил её по спутанным волосам. Он должен вытащить её отсюда.
2.04
Дилькионниль ушёл из комнаты уже ночью, когда девушка крепко спала. Первые пару часов она дёргалась и стонала — наверное, снились кошмары. Когда же она затихла, погружаясь в глубокий сон, он аккуратно, стараясь не разбудить, поднялся с кровати и вышел наружу. Защиту на двери уже восстановили, и теперь он был вписан в заклинание — видимо, решили, что это проще, чем каждый раз его возобновлять. Что же, ему только на руку.
Тёмные и пустые коридоры дальнего крыла сменились освещёнными, шумными, украшенными к празднику. Из комнат то и дело выходи́ли ситрайцы, устремляясь в главную залу — сегодня был очередной приём. Каждый вечер до дня основного бала будет теперь отмечен каким-нибудь мероприятием — наместник и без того вёл довольно праздную жизнь, а во время Великого Благословения готов был веселиться не прерываясь.
— Дилькионниль, — тонкий голосок за его спиной заставил замереть. Мужчина обернулся, не веря своим ушам, но зрение подтвердило то, что он услышал. По коридору к нему направлялась ситрайская девушка, тоненькая, словно юное деревце, высокая — чуть ниже его ростом. От её плавных движений нельзя было отвести взгляд. Лёгкое светлое платье аккуратно и ненавязчиво обращало внимание на высокую грудь и тонкую талию. Когда эльфийка подошла к нему на расстояние пары шагов, Дилькионниль согнулся в почтительном поклоне.
— Леди Альмони, — он старался говорить спокойно, но голос всё же предательски дрогнул.
— Зовите меня Сильтрания, — скромно улыбнулась девушка, отчего у мужчины перехватило дыхание. — Я лишь хотела поздравить вас с назначением, мы так редко видимся, что приходится делать это почти через год.
— Благодарю вас, — вновь склонился Дилькионниль. Он вырос в доме, принадлежавшем отцу леди Альмони, и с самого детства был тайно в неё влюблён. Только вот она никогда не снисходила до общения с безродным целителем. Раньше мужчина не смел и мечтать о подобном внимании, а теперь ему вдруг показалось, что всё возможно.
— Могу я рассчитывать на один танец сегодня? — робко спросила Сильтрания, и её щёки залились восхитительно милым румянцем. Диль ещё не успел ничего ответить, как она перевела взгляд на его рубашку и поменялась в лице. — Это что, кровь? Вы поранились?
Дилькионниль бросил беглый взгляд на свою одежду — белая рубашка и правда была измазана в крови Тиниары. Это вернуло его к реальности, он подтянулся, вежливо улыбаясь девушке.
— Один из слуг поранился, меня пришлось ему помочь. Прошу простить, я должен переодеться, а затем дождаться аудиенции с принцем. Боюсь, сегодня не смогу присутствовать на приёме, — мужчина кивнул девушке на прощание, но надежда, вспыхнувшая в душе́, не дала просто уйти. Он замер, глядя в растерянное лицо красавицы, и тихо добавил: — Мы могли бы потанцевать завтра.
— Хорошо, я буду вас ждать, — Сильтрания вновь улыбнулась, приседая в лёгком реверансе. Эти изящные движения теперь будут сниться ему ночами.
Для того чтобы встретиться с принцем, Дилькионнилю пришлось простоять под дверью больше двух часов. Обычно его это не волновало, но сегодня терпение подводило, заставляя метаться по коридору. Впрочем, аудиенции он дождался. Льиннел выглядел усталым — как и всегда, когда возвращался в дом своего отца. В каком-то смысле он был взрослее родителя, что вечно откладывал решение проблем на потом. А мальчику накопившийся ворох не давал покоя, и за время своего присутствия в родном крае тот старался уладить всё по максимуму.
— Господин, — Дилькионниль поклонился, давая принцу возможность первому начать разговор. По этикету свои проблемы он мог высказывать лишь после того, как убедится, что у принца нет к нему просьб.
— Хочу, чтобы завтра ты поехал со мной, — сказал мальчик хмурясь. — Нужно решить, перемещать ли деревню носителей тьмы, она слишком близко к нашим торговым путям.
— С вашего позволения, я бы хотел остаться, — возразил Дилькионниль. Ему не нравилось отказывать принцу, но мужчина слишком сильно переживал за Тиниару.
— Что-то случилось? — поинтересовался Льиннел. В этом был он весь — никогда не делал поспешных выводов, всегда и во всём пытался разобраться.
— Вы знаете, как именно обучают Тиниару?
— Да, — скривился принц. — Мы с отцом не сошлись во мнениях в этом вопросе. К сожалению, я не могу связаться с дедом, а никто, кроме него, не в состоянии повлиять на наместника.
— Сегодня наставник чуть не убил её. Зайди я на пару минут позже, то не успел бы её спасти. Боюсь, если оставить Тиниару одну, то портала у нас не будет.
— Отец говорит, пусть лучше она умрёт, чем достанется людям. Но как по мне, мы могли бы добиться большего добротой и заботой. Впрочем, люди уже пытались обучать её по-хорошему и потерпели неудачу. Я не знаю, есть ли верное решение.
— Пытки может и помогут её обучить, но что будет, когда она научится управлять своим даром? Разве она будет помогать нам? Что помешает ей притащить сюда воинов? Устроить покушение на одного из нас?
— Над этим отец работает, — тон, которым была сказана последняя фраза, не предвещал ничего хорошего.
— Что это значит?
— Мы думаем, что принц Тиллирион Лорийский жив.
— Только вот что это меняет?
— Он сейчас без охраны, в горах, когда мы придумаем, как его оттуда достать, то будет чем шантажировать девушку. Если всё пойдёт по плану, никто кроме нас и Тиниары не будет знать, что он жив.
— Но ведь перед побегом Тин встречалась с другим парнем, — не веря, что этот разговор ведётся всерьёз, возразил Дилькионниль.
— Дилиан, да, я знаю. Его нам не достать, академия сейчас — это сплошной комок нервов. Туда стянулась и армия, чтобы защитить единственную оставшуюся в живых наследницу, и сильные маги из гильдии. Да и он теперь не безобидный стихийник, говорят, после обучения станет магом высшего уровня. А вот Тиллирион… всего лишь иллюзии. Он не опасен. Даже если Тиниара не влюблена в него, не думаю, что у девушки хватит сил смотреть на его мучения.
— Он наследник…
— Пока что да, но едва коронуют его сестру… Элира первая будет рада отсутствию соперника. Никто не будет его искать, — принц помолчал, вглядываясь в лицо Дилькионниля. — Думаешь, я рад такому развитию событий? Это не так. Но ты знаешь, отец никогда не слушает моего мнения, а дед слишком занят, чтобы обращать внимание на необученного человеческого мага. Главным для нас было увезти её из академии, чтобы портал не достался людям, и миссия выполнена. Дальше действуем по обстоятельствам.
— Мы обещали ей защиту, — хрипло заметил Дилькионниль. Он так надеялся, что разговор с принцем хоть что-то изменит. Но, похоже, мужчина обрёк Тиниару на верную смерть.
— Я помню. И если она будет сотрудничать…
— То, что? Сможет всю жизнь быть нашей пленницей?
— Политические решения не всегда верны этически, Дилькионниль. Но если выбор будет между её жизнью и жизнями сотен ситрайцев, как прикажешь поступить? Ты знаешь меня, я всегда стараюсь выбрать наиболее мягкий путь, даже если он сложнее прочих. Но иногда такого пути просто нет.
— А может, на вас повлияло ваше желание отомстить Тиллириону за его дерзость? — выпалил целитель.
— Я сейчас сделаю вид, что этого не слышал, — Льиннел поджал губы и выпрямился. Усталость, которую Дилькионниль заметил, когда вошёл, словно испарилась. Принц никогда не позволял себе выглядеть слабым перед теми, кому не доверял, и только что мужчина перешёл черту.
— Извините меня, — тихо сказал он, склоняя голову. — Я никогда не сомневался в ваших решениях, и сейчас не имею на это права. На меня влияют эмоции, и я не вижу полной картины, а значит, не могу осуждать.
— Понимаю, ты считаешь себя ответственным за её жизнь. Останься завтра, проследи, чтобы Асскиммиль не переборщил. А я обещаю тебе ещё раз поговорить с отцом.
— Спасибо вам, — Дилькионниль вновь склонил голову, развернулся и вышел из комнаты. Что-то подсказывало ему, что ничего не изменится.
2.05
Тиниара исподлобья смотрела на своего «наставника» и крутила в пальцах осколок камня. «Сегодня пыток не будет», — первое, что он сказал, когда вошёл в комнату. Тин так и не поняла, было ли это попыткой сменить тактику, или своеобразным извинением за то, что вчера она чуть не умерла.
— Ты должна вслушаться в его желания, — в который раз повторил мужчина. Девушка вздохнула — когда её пытали физически, она, по крайней мере, понимала, чего от неё просят.
— Это камень. Он ничего не хочет. И на вопросы не отвечает.
— Значит, ты не слушаешь.
— Ага, и не я одна. Повторяю — артефакт ни разу не требовал от меня оплаты.
— Значит, платил кто-то другой. Ты ведь не всегда держала его в ладони.
— Какое-то время он был у Эрика…
— Вот видишь, — торжествующе взмахнул руками Асскиммиль. — Что и требовалось доказать.
— Нужно просто спросить его…
— Нет, — отрезал мужчина. — Ты должна догадаться сама.
— Ну, само собой, — скривилась Тин. — Лёгкие пути не для нас. Нам бы чего позаковыристей. А может быть, он вообще не работает? От него не так много осталось.
— Поверь, он работает.
— С чего вы взяли?
— Правда не чувствуешь разницы? С ним ты ведёшь себя так вызывающе, так самоуверенно. Не плачешь и не боишься меня.
— Может дело в том, что вам больше нечем меня удивить? — съязвила Тиниара.
— Ну так отдай его и проверим, — ухмыльнулся мужчина. Тин перестала крутить в руках осколок и сжала его в кулаке. Впрочем, её уже мало волновали ответы. Почему наставник так не хотел, чтобы она встречалась с Эриком?
— А если переместиться? Взаимодействие с камнем даст возможность его разгадать?
— Вероятно… пробуй.
Тин закрыла глаза, выбрасывая из головы лишние мысли и входя в состояние медитации. Спонтанные перемещения ей сейчас не нужны, она хотела попасть в определённое место. Получилось это относительно легко, но небольшой откат всё же был: голова закружилась, и девушка вцепилось в книжную полку, стараясь не упасть. Впрочем, её тут же подхватили, и девушка, не раздумывая, прижалась к парню, позволяя себя обнять.
— Жива, — выдохнул ей в ухо Дилиан.
— Пока да, — Тин улыбнулась, на мгновение забывая, зачем переместилась именно сюда. Она повернулась так, чтобы поцеловать парня, но кто-то кашлянул, намекая, что они не одни. Девушка обернулась — на стуле сидел Аншари и обеспокоенно её рассматривал. Этот взгляд она узнала сразу — он едва ли заметил заляпанную кровью одежду и вряд ли обратил внимание на то, как девушка исхудала за последнее время, потому что рассматривал ауру.
— Что они с тобой сделали? — спросил мужчина, вставая со стула. Он поднял руку, желая прикоснуться к чёрным линиям в её ауре, но мгла отшатнулась от пальцев, будто была живой. — Что это, Тини? Эта тьма, откуда она?
Тиниара долго вглядывались в его лицо, но всё же медленно разжала пальцы правой руки, показывая осколок. Аншари выдохнул, чувствуя, как сила разливается по комнате. Тёмная сила. Вязкая. Она защищала девушку и в то же время меняла её.
— Ты должна избавиться от него! — воскликнул Аншари, пытаясь выхватить камень, но Тиниара пропала на мгновение и появилась на шаг дальше. Рука теперь была крепко сжата, лицо напряжено, взгляд пылал ненавистью. — Тини, пожалуйста! Он уничтожит тебя!
— Это вы рассказали мне об артефакте! Это вы вселили в меня надежду! Я не могу от него отказаться!
— Мы поможем тебе сбежать от ситрайцев, а потом обучим. Обещаю тебе, ты сможешь всё преодолеть. Если бы я только знал, что это за артефакт, никогда бы не заикнулся о нём при тебе.
— А может, вы просто хотите оставить его себе? — Тин наклонила голову, взгляд стал таким жестоким, что у Аншари похолодело в груди.
— Дело не в этом, клянусь тебе. Я лишь забочусь о тебе. Ты должна отказаться от этого зла, борись с ним! Тини, я всегда был на твоей стороне, заботился о тебе. Ты должна мне поверить.
— Я не могу.
— Тиниара…
— Вы не понимаете! Правда не могу. Сейчас я перемещаюсь только с камнем, дар не слушается меня. А если я не буду выполнять задания наставника, то меня накажут! Вчера он меня чуть не убил.
— Значит, нам нужно вытащить тебя оттуда как можно скорее. Что ты знаешь о месте, где тебя держат? — вмешался Дилиан.
— Ничего. Окна закрыты, и ко мне не приходит никто, кроме наставника и целителя.
— Дилькионниль там? — спросил Аншари. Тиниара кивнула в ответ. — Это уже что-то. А твой наставник, как его зовут?
— Он не называл имени. Он вообще очень мало говорит.
— Что ещё? Должно быть хоть что-то, Тин, — Дил сделал шаг к девушке, но та отшатнулась вглубь комнаты.
— Наставник не хотел, чтобы я встречалась с Эриком. Почему? Эрик в тюрьме?
— А почему он должен быть в тюрьме? — настороженно переспросил Аншари. — Ты располагаешь неизвестной нам информацией об убийстве королевской семьи? Тиллирион замешан в этом?
— Нет, — соврала Тин. Неубедительно, впрочем, она бы сама себе сейчас не поверила.
— Я вижу твою ауру, Тини, — с сожалением покачал головой Аншари.
— Где Эрик? — спросила она, а когда ей не ответили, повторила громче. — Где он?!
— Никто не знает, — тихо сказал Дилиан. — С момента трагедии его не видели. Отслеживающие заклинания не работают.
— И он не дал о себе знать? — потрясённо выдохнула Тин. Она пошатнулась, делая несколько шагов назад. Куда, куда же она его переместила? Дил рванул к ней, не давая упасть.
— Он может быть уже мёртв, я могла выкинуть его куда угодно. Ведь сейчас такие морозы…
— Тиниара, о чём ты?
— Я спасла его. Думала, что спасла. Его хотели убить, как и остальных, но я переместила его куда-то… я не знаю куда. За всё это время даже не вспомнила о нём, ни разу не подумала, что он может быть в опасности.
— Тин, ты не можешь знать… — медленно начал Дилиан.
— Ты прав, — кивнула Тиниара, отстраняясь от парня. — Я должна убедиться.
Дил не успел ничего добавить, Аншари лишь смотрел на неё издалека. Девушка высвободилась из объятий и переместилась назад в свою камеру — голова у неё закружилась, из носа пошла кровь. Она оперлась руками о стол, стараясь не выглядеть жалкой.
— Где ты была? — поинтересовался наставник.
— Какая разница?
— Тебе лучше отвечать на мои вопросы, — злобно заметил Асскиммиль. В подтверждение своих слов он повысил температуру крови в правой руке девушки — её словно ошпарило, и Тин дёрнулась, роняя осколок. Он упал на стол, разбрызгивая вокруг себя алые капли.
— Ну вот, теперь мы знаем, чего требует камень в качестве оплаты, — довольно резюмировал Асскиммиль.
2.06
— Эй, я всего лишь хочу помочь.
— В прошлый раз ты говорил что-то подобное, — огрызнулась Тиниара, — и привёл меня сюда. От этого пореза я не умру, так что прекрати строить из себя доброго друга.
— Я не знал, — вздохнул Дилькионниль, садясь на стул у дальней стены. Тин сидела на кровати и впервые за время, проведённое в плену, была в состоянии поддерживать связную беседу.
— Чего не знал?
— Что они будут тебя пытать. Я правда не догадывался, — в голосе ситрайца слышалось сожаление, но девушка не верила в его искренность. С другой стороны, если чувство вины на самом деле его гложет, то была вероятность, что он сболтнёт что-то лишнее и интересное.
— Какая теперь разница? — пробормотала Тиниара, размышляя, как можно перевести разговор на Эрикиля. Камень у неё, конечно же, отобрали. Дар играл с ней в какие-то странные шутки — перемещение раз в сутки, против трёх, которые она терпела, пока училась в академии. — Как считаешь, почему я не могу переместиться несколько раз подряд? Раньше артефакт позволял это сделать.
— Он разбит, — Дилькионниль внимательно вглядывался в её лицо. Девушка неуловимо изменилась, и ему было не по себе от мысли, что в этом виноват он.
— Считаешь, артефакт повреждён навсегда?
— Я не знаю.
— А наставник?
— Асскиммиль не откровенничает со мной, — ответил Дилькионниль. Тин пропустила вздох, услышав имя своего мучителя.
— Во время нападения на королевский дворец благодаря артефакту я переместилась четыре раза подряд. Нужно узнать, как восстановить его, или, возможно, найти ему замену.
— Не думаю, что так просто найти замену подобной реликвии, — вздохнул ситраец. Он и сам размышлял об этом — ещё один артефакт избавил бы от необходимости обучать Тиниару варварскими методами. — А способы восстановить его могут знать разве что дарийцы.
— Значит, Эрик может их знать, — стараясь скрыть торжествующие нотки в голосе, поинтересовалась Тин. Вывести его на нужную тему оказалось легче, чем она думала.
— Маловероятно, — запнувшись, ответил целитель. — Он ведь воспитывался не дарийцами.
— Его мать была чистокровной дарийкой и вполне могла рассказать ему что-то. Нужно увидеться с ним. Уверена, он…
— Тебе лучше не видеться с принцем Лорийским. Поверь.
— Почему?
— Просто… — мужчина устало закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Тиниара, тебе лучше в это не лезть. Не сейчас. Не добавляй себе лишних проблем.
— Проблемой больше — проблемой меньше, — упрямо поджала губы Тин.
— Я могу не успеть вытащить тебя в следующий раз. Не зли Асскиммиля, прошу тебя. Будь потише, пока Льиннел не свяжется с королём.
— И что это изменит?
— Я не уверен, но, надеюсь, что многое. Его величество часто несогласен с методами наместника. Но не будем забегать вперёд… Я распоряжусь, чтобы тебе принесли воды и чистой одежды. И сменили постель. А сейчас позволь исцелить твою рану.
Дилькионниль вышел из комнаты Тиниары совершенно вымотанным. Ему не приходилось тратить на исцеление слишком много сил, нет, просто её общество служило тяжёлым напоминанием, что он причастен к этому злу. Ситраец слишком хорошо знал, сколько страданий, и не только физических, приносят пытки. Никто, ни одно живое существо не должно́ этого терпеть, а уж тем более невинные молоденькие девушки. Он так задумался, что едва не налетел на встретившуюся по дороге эльфийку.
— Что-то случилось? — взволнованно пропела Сильтрания. — Вы мрачнее тучи.
Дилькионниль поклонился ей, как требовал этикет, девушка присела в лёгком реверансе. Она словно слышала прекрасную музыку и умело двигалась в такт — до того плавными и изящными были её движения. Да и сама эльфийка будто светилась изнутри — невозможно было оторвать взгляд. Ситраец поморщился и помотал головой, клеймо на предплечье отозвалось неприятным жжением.
— Вам ни к чему прибегать к своему дару, чтобы очаровать меня, — осторожно заметил Дилькионниль. Сильтрания заметно покраснела и опустила взгляд. Она обладала даром особого принуждения — способна была располагать к себе мужчин, что вкупе с поистине ангельской внешностью составляло невообразимый коктейль.
— Я сделала это ненамеренно, — попыталась оправдаться эльфийка, заламывая правую кисть. — Просто… мне впервые так сложно завладеть вниманием мужчины. Мне кажется, что вы никогда не посмотрите в мою сторону. Вот и сегодня, ведь обещали мне танец, а сами даже не появились на вечере.
— Неужели уже так поздно? — расстроенно покачал головой Дилькионниль. — Я совершенно потерялся во времени. Позвольте мне проводить вас до комнаты, возможно, это хоть частично искупит мою вину.
— Хорошо, — улыбнулась девушка, осторожно хватаясь ручкой за предложенный локоть. — Но танец я всё же жду.
Они едва успели двинуться по коридору, как услышали беглые шаги за спиной.
— Дилькионниль! — окрикнул мужчину один из охранников принца. — Ты нужен господину, немедленно!
В груди что-то оборвалось — он должен был сопровождать принца, а не успокаивать муки своей совести. Ситраец кинул на девушку полный сожаления взгляд, но та лишь понимающе кивнула в ответ.
— Что случилось? — спросил целитель, уже направляясь в сторону покоев принца.
— Нападение кораев, огромной стаи. Я таких в жизни не видел.
— Льиннел сильно пострадал? — ожидая худшего, спросил Дилькионниль.
— Нет, царапина на плече. Тебя вызвали не к нему.
От души отлегло, но неприятный осадок от ситуации всё же остался. В покоях принца на стуле со спинкой сидела маленькая ситрайская девочка. На вид ей было не больше десяти лет, по человеческим меркам ребёнок выглядел от силы на пять. Она бездумно болтала ногами и осматривала всё вокруг огромными серыми глазами. Длинные русые волосы были заплетены в множество тонких косичек. Её левая щека была рассечена безобра́зными рваными полосами, раны уже начинали затягиваться.
— Исцели её, — приказал Льиннел, и от тона Дилькионнилю стало не по себе. Принц явно злился, хоть и не хотел показывать своего настроения. Целитель присел на колени рядом с девчушкой, протягивая к её лицу ладонь, но та отшатнулась, словно от огня. — Не бойся, Эли, целитель хочет помочь.
Голос принца изменился, когда он обратился к девочке, стал мягким и вкрадчивым. Та глянула на Льиннела полными доверия глазами, и зажмурилась, позволяя целителю к себе прикоснуться. Дилькионниль притянул столько силы, сколько смог, но уже понимал, что избавить девчушку от шрамов не выйдет — слишком много времени было упущено, кожа начала зарубцовываться, а значит, как ни старайся, лицо останется изуродованным.
— Это всё, — тихо сказал он, оставляя бесплодные попытки и отводя ладонь. На личике остались две широкие полосы, девчушка коснулась их крошечными пальчиками и улыбнулась.
— Спасибо, — звонко сказала она. Дилькионниль через силу улыбнулся в ответ. Это уродство останется на всю жизнь, а он мог бы помочь, если бы выполнял свой долг и следовал за принцем. Льиннел осмотрел её и тихо вздохнул.
— Эли, а теперь иди с Зиннираэль, она покажет тебе твою новую комнату, — сказал Льиннел, на прощание потрепав девчушку по голове. Женщина, местная экономка, взяла ребёнка за ручку и повела за собой, что-то тихо ворча себе под нос. Едва они скрылись за дверью, оставляя целителя с господином наедине, принц начал стягивать с себя зимнее пальто. Получалось плохо — рука болела, рана была глубже, чем ему показалось сначала. Большого значения это не имело — всё равно всего лишь царапина. Но она напоминала мальчику об ошибке, стоившей жизни десятку человек и двум ситрайцам. Дилькионниль всё это время молча ждал в стороне, не собираясь предлагать помощь — в таком состоянии принца лучше было не трогать. Когда Льиннел всё же справился с верхней одеждой и уселся на стул, задумчиво глядя в огромное окно своей спальни, мужчина подошёл к нему, взял со стола приготовленный прислугой нож, срезал повязку и рукав белой рубашки.
— Простите меня, — тихо сказал он, осматривая рану. — Я должен был быть рядом.
— Ты бы мало что изменил. Разве что шрамов на её лице не осталось бы.
— Она сирота?
— Сегодня погибла её приёмная мать.
— Кораи?
— Да, — поморщился принц. — Не меньше трёх сотен. И жители деревни не использовали свой дар, чтобы не навредить нам. Даже в отмеченных тьмой благородства больше, чем в моём отце.
— Вы считаете…
— Я уверен, что это его рук дело, — мальчик вскочил и в ярости заметался по комнате, периодически ускоряясь с помощью своего дара, отчего его тело чуть размывалось в движении. — Я никому не говорил, кроме своей свиты и отца. И ты знаешь, что вы не можете меня предать.
Эти слова не были результатом слепого доверия — на внутренней стороне предплечья у каждого, кто присягал на верность принцу, было клеймо повиновения. Льиннел редко активировал его — уважал волю подчинённых, но в таких случаях всегда подстраховывался. В конце концов, слишком многих не устраивала особая привязанность короля к одному из возможных наследников престола. Дед говорил, что уже давно бы назначил его своим преемником, но не хотел открывать охоту на голову любимого внука.
— Завтра я отправляюсь в Синниран, — ошарашил целителя мальчик. — А ты останешься здесь и убедишься, что за это время Тиниару не разберут на части. Если мне придётся ругаться с отцом, то лучше сначала заручиться поддержкой деда.
— Но разве его величество сможет отвлечься от забот во время празднования? Мне казалось, его присутствие в столице обязательно, ведь именно он должен получить благословение богини.
— Значит, я вернусь после праздника.
— Великое Благословение через шесть дней, плюс три дня в пути…
— Придётся ей потерпеть.
2.07
Тиниара стояла на балконе академии, в той самой комнатке, где чуть не сто лет назад встречалась с Эрикилем. Она хотела переместиться к нему, но, похоже, слишком сильно боялась, что парень погиб. И потому дар решил за неё, перемещая совершенно в другое место. Впрочем, лучше от этого не стало: сердце разрывалось от страха, неизвестность сводила с ума, грудь то и дело сдавливало, отчего становилось тяжелее дышать. Она почти не замечала боли от глубокого пореза на предплечье, из которого вниз по руке стекала кровь, заливая зажатый в ладони артефакт. Ей дали чистую одежду, даже зимнее пальто, в которое она сейчас куталась при каждом порыве ветра. Заходящее солнце заливало бескрайние белые просторы, мерцая на снегу мириадами огней, но даже этот прекрасный вид неспособен был отвлечь от мрачных мыслей.
Дар выкинул её обратно, тяжело застучало в висках — кровь питала камень, но явно не могла его восстановить. Девушка уже начинала сомневаться, что это вообще возможно. Наставник недовольно поморщился, глядя на бледное лицо подопечной, и молча вышел из комнаты. Тин откинулась на спинку стула, запрокидывая голову. Ощущение беспомощности, которое не оставляло девушку в академии, вернулось, убивая последнюю надежду на то, что жизнь наладится.
Дилькионниль ждать не пришлось — заявился почти сразу после ухода наставника, успев, разве что, перекинуться с ним парой слов. Из руки, которую Тиниара вытянула перед собой на столе, натекла приличная лужа крови, добралась до края и вязкими каплями потекла на полированный каменный пол. Мужчина выругался, касаясь пальцами раны и сращивая перерезанные вены, заживляя повреждённые сухожилия и ткани. Когда он закончил, тихо позвал девушку по имени, но та не отреагировала, голова всё так же покоилась на спинке стула. Потеряла сознание? Мужчина приложил пальцы к запястью, нащупывая пульс — всё было в порядке. Он тяжело вздохнул, сходил в комнату за полотенцем и вытер её руку от крови, потом отнёс пленницу на кровать, чувствуя, как она бессознательно цепляется пальцами за его рубашку. Когда снимал с неё пальто, Тиниара всё же пришла в себя. Осоловелые голубые глаза строго оценили его действия, губы искривились в странной улыбке.
— Для ситрайца ты слишком человечный, — пробормотала она и потянулась к его ладони. Дилькионнилю на мгновение показалось, что Тин хочет взять его за руку, но девушка лишь протянула ему осколок артефакта. — Забери это. Наставник забыл.
— Мне казалось, ты не хочешь с ним расставаться. Что с ним ты сильнее, — недоумевая сказал целитель. Он завернул камень в полотенце, опасаясь прикасаться к нему руками — с тьмой шутки плохи, кто знает, какие от этого будут последствия.
— С ним я… меняюсь. Забываю о страхе за близких. Боюсь, если он всегда будет рядом, я вообще перестану что-либо чувствовать, — пробормотала девушка, проваливаясь в сон.
Уже выходя из комнаты, Дилькионниль наткнулся на Асскиммиля, вернувшегося за камнем.
— Сам забрал? — удивился мужчина. Он быстро перехватил свёрток из рук целителя и спрятал его в поясную сумку.
— Тиниара просила его унести.
— Сопротивляется значит, дурёха, — покачал головой ситраец. — Молодая она, глупая. Это нам и на руку вроде, но и мешает сильно. Ведь понимает уже, что бесполезна без камня, а всё равно отказывается от него.
— Она сильнее, чем кажется.
— Да, да, я понял, ты её опекаешь. В крови у вас, целителей, это — всем ущербным сочувствовать? Она всего лишь человек…
— Ну так и ты не чистокровный ситраец, — огрызнулся Дилькионниль. — Но тебя же мы терпим.
Губы Асскиммиля сжались в тонкую линию, он вытянулся, словно стараясь выглядеть выше, чем был на самом деле.
— Да ты осмелел. Слышал, принц собирается к королю в Синниран. Не боишься остаться здесь без его защиты?
— Это угроза? — зло процедил целитель.
— Ни в коем случае. Я просто взываю к здравому смыслу, если он остался в твоей голове. Принц ещё молод, принципиален. И хоть обучается у лучших наставников, перенимает опыт у самого короля, но он был и ещё долго останется ребёнком. Думаешь, дед примет сторону Льиннела в случае конфликта с отцом? Его высочество мудр и не станет вносить раздор в королевство ради амбиций неоперённого мальчишки. Он поддерживает его ровно до того момента, пока это не грозит всеобщему спокойствию. Подумай, хорошо подумай, на какой стороне ты хочешь оказаться, когда король решит вмешаться. И если у тебя недостаточно сил и безразличия к собственной судьбе — то не лезь в политику. Просто исцеляй девчонку и живи своей мелкой, никому не заметной, но спокойной жизнью.
С этими словами мужчина развернулся и быстро пошёл в сторону жилого крыла. Дилькионниль оперся о стену и медленно съехал по ней вниз, ощущая безграничную усталость. Он совершенно не представлял, что ему делать дальше. Оставить всё как есть? Какая-то часть его и правда восставала против этого решения. Но и помочь он не мог. Что там говорил Асскиммиль? Живи своей мелкой жизнью? Ему так хотелось почувствовать, что жизнь не остановилась. Что не всё в этом мире сводится к чёртовой пахнущей кровью комнате. Он быстро поднялся на ноги и пошёл в жилое крыло, надеясь, что сегодня не опоздает.
Музыка в бальной зале играла так громко, что выбивала из мозга все возможные мысли. Знатные ситрайцы оживлённо болтали и смеялись, танцевали и выпивали. Прислуга сновала круго́м с закусками и разноцветными напитками, в воздухе разливались ароматы терпких вин и травяных настоек. Сильтрания, конечно же, не осталась обделена вниманием — она уже танцевала с пожилым, но очень влиятельным мужчиной. Тот смотрел на девушку восхищённым взглядом и едва поспевал за ней в быстром танце. Сморщенные руки, белая кожа, тонкая, как папиросная бумага, пальцы сжимали талию, норовя соскользнуть пониже. Диль сжал зубы и дождался окончания мелодии, не сводя с нелепой пары взгляда. Девушка, улыбаясь, поклонилась своему кавалеру и отвернулась, осматривая зал. Дилькионниль уже видел, что в её сторону двинулись трое мужчин, но он был ближе. Пара шагов — и целитель уже стоял перед ней.
— Вы, как всегда, обворожительны, — улыбнулся он, заметив, как её глаза распахнулись от удивления.
— А я уже боялась, что вы вновь слишком заняты и не придёте, — Сильтрания смущённо опустила взгляд, принимая протянутую ладонь. Пары начинали выстраиваться, оркестр заиграл первые, вступительные ноты. Дилькионниль повёл девушку в танце, на автомате исполняя движения. На мгновение мелькнула мысль, что он выглядит так же нелепо, как все крутящиеся вокруг неё ухажёры, но ведь именно его она просила сегодня прийти. Когда танец потребовал встать в позу вальса, целитель положил руку ей на спину и притянул к себе намного ближе, чем требовал этикет. Девушка потрясённо вдохнула воздух и покраснела, впрочем, не пытаясь отстраниться. Они кружились, то приближаясь, то отходя друг от друга, словно ведя молчаливую игру. Её запах опьянял, кожа на пальцах горела огнём от прикосновений к прекрасному телу, улыбка сводила с ума…
Когда музыка вдруг затихла, мужчина остановился, вглядываясь в лицо красавицы. Он не хотел её отпускать, но они не были парой, и этикет требовал сменить партнёра. Сильтрания тоже медлила, словно разделяя его замешательство, потом приблизилась и бегло шепнула на ухо:
— Увидимся снаружи.
К ней подошёл ещё один мужчина, поклонился и протянул руку, в надежде, что девушка уделит ему внимание, но эльфийка лишь вежливо извинилась и, сославшись на усталость, двинулась прочь из бальной залы. Дилькионниль едва сдержался, чтобы не броситься за ней следом. Необходимо было остаться, чтобы хоть сделать вид, что они ушли не вместе, соблюсти остатки приличий. Его хватило минут на десять — мужчина схватил первый попавшийся бокал вина́, что разносила прислуга, и залпом его осушил, стараясь унять разрывающее грудную клетку сердце. К нему подошёл его старый знакомый, задал несколько вопросов о карьере и жизни — ситраец даже не помнил, что именно он спрашивал и что потом сам же ему отвечал.
Распрощавшись с собеседником, мужчина по периметру — чтобы не столкнуться с танцующими парами — обошёл зал и вышел наружу. Когда дверь закрылась за его спиной, музыка стала едва различима, а вот его тяжёлое от волнения дыхание, казалось, можно было услышать в конце коридора. Здесь было пусто — никто ещё не хотел уходить с этого праздника жизни, вечер только начинался. Сильтрании тоже не было видно, но она должна была быть здесь, и Дилькионниль двинулся вдоль украшенного безвкусными пейзажами коридора в её поисках. Стайка совсем молоденьких девушек вывернула из-за поворота, шумно пронеслась мимо него и скрылась за дверьми, из которых он вышел. Эльфийка ждала в небольшой нише чуть дальше, рядом с установленным на невысокий постамент бюстом хозяина дома. Опиралась спиной о стену и довольно улыбалась, глядя на растерянное лицо своего кавалера. Её словно подменили — нежная скромная фея исчезла, теперь перед Дилькионнилем стояла уверенная в себе и своих желаниях женщина. Она поманила мужчину взмахом изящных пальчиков, и когда он быстро приблизился к ней, забывая о том, что их могут увидеть, упёрлась руками в грудь, останавливая всего в паре сантиметрах от поцелуя. Эльфийка рассмеялась его нерешительности, качнулась вперёд, едва касаясь губами, поддразнивая, упиваясь желанием. Целитель шумно выдохнул, закрывая глаза и сжимая талию, привлёк к себе и поцеловал. Тонкие пальцы потянулись к заколке, которая собирала его волосы в хвост, расстегнули её, рассыпая шёлковый водопад по плечам, скользнули по шее вниз, по груди, животу, зацепились за край брюк.
— Постой, — прервал поцелуй ситраец, перехватывая её ладони, и, увидев в ответ расстроенный взгляд, пояснил: — Ну не здесь же. Можем пойти ко мне в комнату.
— Ты ведь знаешь правила? — улыбнулась Сильтрания.
— Знаю, — всё ещё не веря в реальность происходящего, ответил Дилькионниль.
2.08
— Ну, — раздражённо выдохнул Асскиммиль. Он уже с полчаса смотрел на то, как его подопечная трясущейся рукой с зажатым в ней кинжалом тянулась к запястью добровольца и вновь отводила лезвие. — Да боги великие, Дилькионниль сразу же исцелит его, не испытывай моё терпение!
— Я не могу, — прошептала Тиниара, глотая слёзы. Ей было страшно — за ночь эффект от камня ослабевал, и сейчас он лежал на столе, но прикоснуться к нему Тин ещё не успела. Девушка вновь взглянула на ситрайца, смело протянувшего ей свою руку. Он был одет в бежевую тунику и брюки, загорелая кожа, коротко остриженные волосы, чуть прищуренный взгляд. Судя по всему, этот мужчина был воином — множество шрамов от недолеченных ран весьма красноречиво намекали на дело его жизни. Вероятность, что Тиниара причинит ему серьёзный вред, была нулевой. Только вот от одной мысли о том, чтобы разрезать плоть живого существа, её начинало тошнить, а наставник, похоже, не желал пытать её при свидетелях.
Тин зажмурилась, и перед глазами тут же появились картины из снов, что мучали её всю прошлую ночь: тело Эрика, посиневшее от холода, застывшее в неестественной позе, гримаса ужаса на его лице, поблёкшие глаза, обращённые в её сторону. Девушка сжала кинжал так сильно, что побелели костяшки на пальцах. У неё нет права выказывать слабость, это она отправила парня в неизвестность, и пока есть хоть крошечная вероятность, что принц жив, нельзя позволять себе отступать. Нужно идти к нему. Кинжал был настолько острым, что лёгкое движение оставило глубокий порез. Кожа разошлась, и краткое мгновение ничего не происходило, а потом из раны обильно потекла тёмная кровь. Тиниара сглотнула, стараясь унять подкатившую к горлу тошноту, схватила со стола камень и подставила под струйку крови, текущей на пол.
«Эрик, — стучало в её голове. — Я хочу увидеть Эрика».
Ожидание затянулось — дар не реагировал, словно пытаясь выбрать сторону в той внутренней борьбе, которая раздирала сейчас её сердце. Но благоразумие всё же возобладало над страхом, и Тин переместилась. Неестественный свет, зеленоватый и холодный, создавал впечатление, что мир вокруг плоский. Этот свет исходил словно отовсюду, и Тин не сразу поняла, что всё дело в отсутствии теней. Перед ней на покрытом мхом камне лежал парень, спиной. Впрочем, она всё равно его узнала. Эрик. Он не шевелился, словно и не дышал, кожа в этом свете казалась мертвенно-бледной. Тин сделала пару неуверенных шагов по мху. Они были почти беззвучны, ноги по щиколотку погружались в тёплые бархатистые растения. Когда парень неожиданно обернулся, Тиниара громко вскрикнула и остановилась. Сердце забилось ещё сильней, хотя мгновение назад казалось, что это невозможно, в висках застучало, девушка осела на мох, цепляясь свободной ладонью за обволакивающую растительность.
— Да, — рассмеялся Эрик. — Это очень на тебя похоже.
— Что? — Тин встряхнула головой, стараясь прогнать неприятный звон в ушах. Стало только хуже. Впрочем, это не помешало ей подняться и, пошатываясь, добраться до дарийца. Она схватилась за его рубашку, словно проверяя реальность он или виде́ние. Принц нахмурился — происходящее явно перестало укладываться в его голове. Он дотронулся до плеча Тиниары своими пальцами, потом скользнул на спину, провёл вверх, едва коснулся шеи и обхватил ладонями её лицо.
— Ты настоящая, — неуверенно заключил он и восторженно выдохнул. В глазах плескалась такая надежда, что у Тин перехватило дыхание. — Ты жива…
— Ну, конечно же, я жива, — пробормотала девушка, опуская глаза. Его пристальный взгляд и близость всколыхнули в душе́ чувства, что раньше казались ей порождением безумия и страха. Она медленно высвободилась из крепких пальцев и отсела, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Зачем она здесь? Она хотела убедиться, что он жив. А теперь?
— Почему же ты так долго не приходила? Не забрала меня отсюда?
Тиниара не могла ответить на этот вопрос. Не могла сказать, что просто забыла о нём, что собственные проблемы стёрли из памяти малейшее воспоминание о том, как она выкинула его в неизвестность. Не могла сказать, что все мысли были заняты другим.
— У тебя вся рука в крови, — взволнованно заметил Эрик. Он не пытался приблизиться к ней, хоть до безумия хотел прикоснуться — боялся, что это всё же очередной сон, и вскоре всё развеется.
— Это не моя кровь.
Эрик внимательно посмотрел на её кулак и кивнул. Объяснений ему явно не требовалось.
— Так ты знал, что камень питается кровью? — спросила Тиниара, понимая: именно этот вопрос волнует её больше всего.
— Кровью? — как-то странно ухмыльнулся Эрикиль. — Кровью его не прокормить. Она лишь поддерживает, ему всегда нужно больше.
— Больше? — вздохнула Тин. Девушка давно подозревала нечто подобное, но не хотела верить, что это единственный способ.
— Ты наказываешь меня? — сменил тему Эрик.
— Что? С чего ты взял?
— Оставила меня так надолго… я ведь даже не знаю, сколько дней прошло. Здесь не видно солнечного света. Я думал, что тебя убили там во дворце, но ты жива, а значит…
— Эрик, у меня было столько проблем… и даже сейчас я не до конца управляю своим даром, — попыталась оправдаться Тиниара.
— Но камень у тебя, — парень вновь скосил глаза на сжатую в кулак ладонь. Тиниара раскрыла её, показывая ему осколок. — Что ты сделала? Почему он разбит?!
— Это долгая история…
— Ты же вытащишь меня отсюда? — в голосе появились умоляющие нотки.
— Я не могу, — покачала головой Тин, чувствуя, как глаза намокают от слёз. — Прости. Я… Мне так жаль…
— Малышка, что случилось? — Эрик всё же двинулся вперёд, потянулся к ней рукой. — Просто перемести меня обратно, неужели ты хочешь, чтобы я умер от голода в этой пещере?
Тиниара отшатнулась от него, вскакивая на ноги.
— Тебе нельзя туда, где я сейчас нахожусь.
— Меня в чём-то обвиняют? — нахмурился Эрик. — У тебя проблемы?
— Насколько я знаю, тебя не подозревают в причастности к убийству королевской семьи.
— Так в чём тогда дело? Прекрати ходить вокруг да около.
— Я у ситрайцев, Эрик. В священных лесах. В плену.
— Как ты вообще туда попала? — парень встал и сделал несколько быстрых шагов по пещере, схватился за голову, потом остановился, осматривая девушку. — Они плохо с тобой обращаются?
Ему не нужно было ответа, чтобы понять, что это так. Он метнулся к Тиниаре, сжал в объятьях, и ей на мгновение показалось, что они стоят в саду в академии, а он до сих пор готов защитить её от всего мира. Из глаз потекли слёзы, рубашка на плече, в которое она уткнулась, быстро намокла.
— Я вытащу тебя отсюда, — надрывно прошептала она. — Я обещаю. Только не знаю когда. Я тебя вытащу.
— С кем ты говоришь? — холодно поинтересовался Асскиммиль.
— Ни с кем, — Тин нахально задрала подбородок и двинулась в сторону комнаты. Боль, вспыхнувшая в ногах и огнём прокатившаяся по всему телу, вынудила её упасть на колени.
— Тебе лучше отвечать на мои вопросы, — сухо заметил мужчина.
— Ну так попробуй меня заставить. А ещё проще было бы отследить моё местоположение во время перемещения, — Тиниара подняла на мучителя заплаканные глаза и ухмыльнулась выражению замешательства, промелькнувшему на его лице. — А, так вы не можете. Камень защищает меня.
Асскиммиль нахмурился и медленно, немного театрально, сжал правую руку в кулак. Боль сковала всё тело девушки судорогой, на коже выступил кровавый пот. Она испустила протяжный стон и рассмеялась.
— Тебе всё сложнее меня удивить, Асскиммиль, — прохрипела она, теряя сознание.
Мужчина подошёл к ней, брезгливо разжал пальцы и вытащил из них артефакт. Камень не изменился — всё тот же холодный осколок с пульсирующими внутри остатками силы. Ситраец перешагнул через пленницу и вышел из комнаты, давая дорогу взволнованному целителю.
Асскиммиль не хотел сегодня встречаться с наместником, но тот настоял. Именно поэтому сейчас он ждал своего господина перед кабинетом — он, как всегда, опаздывал. Ничего нового Асскиммиль рассказать не мог, а переливать из пустого в порожнее одну и ту же информацию ему казалось нелепым. Только вот наместник с его мнением предпочитал не считаться. Дверь напротив кабинета распахнулась, и, на ходу заправляя в штаны рубашку, появился ситраец. Он был высок и хорош собой, волосы, как и подобало титулованным особам, никогда не стриглись, и сейчас, спадающие ниже пояса и собранные в хвост, были в полнейшем беспорядке.
— Ты уже здесь, — улыбнулся мужчина, фамильярно похлопывая Асскиммиля по плечу. Тот поморщился — он терпеть не мог заставать наместника в подобном расположении духа. В комнате, видимо, осталась очередная любовница, а во время новых отношений господин был особенно легкомыслен и нелогичен. — Так как там наша гостья?
— Плохо, — закрывая за собой дверь кабинета, ответил Асскиммиль. — Камень не восстанавливается, дар не поддаётся контролю. Как и она.
— А попытки пробиться к Тиллириону?
— Бессмысленны. Он в трёхстах метрах под землёй, ни один из наших магов не может мерцать на такое расстояние, а почва в этом районе недостаточно прочна для проведения раскопок. Внизу сеть пещер, и они обрушатся, если…
— Я понял, понял, — изящно махнул кистью наместник. Тонкое лицо сияло, словно он только что решил все проблемы ситрайцев вместе взятые. Идея, что пришла в голову отца Льиннела, несказанно его веселила.
— Если бы мы привлекли её родителей… — вновь попытался Асскиммиль. Именно в такие дни следовало просить господина о безумствах. Но план, похоже, был не в этом.
— Нет, это неприемлемо. Мы и так рисковали, забирая девчонку, за её роднёй наверняка следят. Тогда конфликта точно не избежать.
— Я всегда думал, что вас не смущает конфликт с людьми.
— Не смущает. Но к сожалению, я пока не король, а значит, моё мнение отходит на второй план, в лучшем случае. А то и дальше, ты ведь знаешь, как отец относится к Льиннелу, — наместник заговорщицки наклонился вперёд и тоном, предназначенным как минимум для сообщения великого научного открытия, добавил: — Но я не об этом, почему бы девчонке само́й не переместить сюда принца?
— Она не может переместить даже крупные предметы, не говоря уже о живом существе, — привычно возразил Асскиммиль. Эту тему они поднимали с десяток раз, но, казалось, господин настолько уверен в своей правоте, что не против был твердить одно и то же на каждой их встрече.
— Ты ведь говорил, что основная проблема в управлении её даром — психологическая.
— Да, но мне пока не удалось её преодолеть…
— Так надави на неё.
— Я давил, но боль не действенна. Она не боится меня.
— Значит, используй другой рычаг, — многозначительно повёл бровями наместник и, заметив, что его не поняли, пояснил: — Унижение. Стыд. Сломай её. Чего-то ведь она боится.
И правда — психологическое воздействие может сработать. Асскиммиль устало потёр рукой лоб, недоумевая. Как сам до этого не додумался? Сказывалось то, что палачом он на самом деле не был, и никогда до этого случая не размышлял о том, как добиваться от человека желаемого.
— Есть у меня пара идей…
2.09
— Я тебе еды принесла, — Тин присела рядом с Эриком, доставая из карманов пару кусочков хлеба и сухофрукты.
— Знаешь, когда ты вчера исчезла, мне показалось, что я снова галлюцинировал.
— Я здесь, — Тин сжала пальцами его руку в подтверждение своих слов. Парень улыбнулся, скользя по ней взглядом, но вскоре нахмурился. Меж бровей залегла глубокая морщинка, губы сжались в тонкую линию, он отвёл волосы с её лица и тихо выругался.
— Они бьют тебя…
— Всё нормально, — смущённо пробормотала Тиниара и лёгким движением головы вернула волосы на прежнее место.
— Чего они добиваются?
— Ничего, — Тин потупила взгляд — сегодня она услышала совершенно новую просьбу. И выполнять её не собиралась.
— Малышка, расскажи мне всё. Может быть, я смогу помочь. Подскажу, как себя вести, или как выполнить их просьбу.
— Я не собираюсь им потакать, — твёрдо ответила девушка. — Они хотят сломить меня, заставить повиноваться их воле. Но я не пойду на компромисс.
— Разве то, чего они хотят, ужаснее пыток?
— Намного.
— Тиниара…
— Они просят тебя, Эрик! — выкрикнула Тин. Дариец замолчал, глядя в её лицо. Тиниара обхватила колени руками и неосознанно начала раскачиваться из стороны в сторону. — Я даже представить боюсь, зачем ты им нужен.
— Эй, — хрипло отозвался Эрик. — Что бы это ни было, я справлюсь.
— Нет…
— Малышка, ты не должна страдать из-за меня. Я и так уже причинил тебе слишком много боли, и готов за это ответить. Если это хоть частично искупит мою вину…
— Я не хочу даже слышать от тебя подобной дури, ты понял? — прервала его Тин. Он вздрогнул — гнев в её взгляде был настолько силён, что становилось не по себе. Та девушка, которую он помнил, не умела так смотреть.
— Ты становишься сильной, — тихо заметил дариец. — Когда осознаешь своё влияние на окружающих, сможешь горы свернуть.
— Это не я, это камень, — возразила Тиниара, крепче сжимая правую руку. Знакомая боль от острой кромки артефакта, прорезающей нежную кожу, успокаивала. — Он делает меня сильнее и в тоже время озлобленной. Я боюсь его.
— Камень не меняет тебя, а раскрывает. Он показывает то, что общество принуждает скрывать. Делает тебя такой, какая ты на самом деле.
— Считаешь, что он помогает?
— А разве нет? Разве сила и гнев не то, что нужно тебе в этой ситуации? Не они позволяют тебе не сломаться?
— Возможно, ты прав, — задумчиво ответила Тиниара.
— Не сопротивляйся камню, и он отблагодарит.
— Это как тебя, что ли? — огрызнулась Тин. — Позволит убить семью, не моргнув глазом?
— Ты ничего не знаешь обо мне, если до сих пор считаешь, что мне легко далось это решение. Но так было необходимо. Ты не знаешь и половины того, что творилось в этих стенах, я успел показать тебе лишь малую часть.
— Так расскажи мне, — голос почему-то не слушался. Девушка почувствовала, как к горлу подступает ком, но не отвернулась, желая видеть его лицо, когда он будет отвечать. — Расскажи. Дай мне хоть крошечную возможность понять тебя и перестать…
— Ненавидеть? Бояться? — грустно закончил за неё Эрикиль. Он откинулся на спину, закрывая лицо руками, и громко вздохнул. Девушке уже начинало казаться, что он не ответит, но Эрик всё же заговорил: — У моего отца было соглашение с вампирами. Он поставлял им людей. Около сотни в месяц. Обязательным условием было наличие среди них детей, не меньше пяти. Это было частью мирного договора.
Тиниара потрясённо выдохнула, не зная, что ответить.
— Как-то раз я проследил за кортежем, в котором их увозили. К счастью, вампиры не иммунны к дарам, а запахи новых людей маскировали мой… Жертвы так кричали. А я ничего не мог сделать.
— Вот откуда ты знаешь, как выглядит вампирский притон, — вспомнила Тиниара. Парень кивнул в ответ. — Но разве то, что ты делал — не похоже на поступки твоего отца? Подстроил смерть стольких людей ради своих целей, убивал, чтобы питать камень. Эрик, я…
— На зло всегда нужно отвечать злом, Тиниара. Все эти разговоры о том, что нужно подставить другую щёку — чушь собачья. Если на самом деле хочешь изменить устоявшийся порядок вещей — должен быть готов испачкать свои руки в крови.
— Да ты не просто испачкал руки, искупался в ней с ног до головы, — отрешённо заметила Тиниара. Она помолчала, разглядывая пещеру: мох толстым слоем покрывал весь пол и бо́льшую часть стен, потолок сходился низко над головой — даже она могла достать его рукой. Пещера была невелика, и всё же имела выход — небольшое отверстие в дальней стене, человек туда мог залезть лишь на четвереньках.
— Люди, которыми я заряжал камень… они были преступниками, — сказал Эрик.
— Палачом, значит, подрабатывал? — подняла брови Тин. — Думаешь, это что-то меняет?
— Ты ведь не будешь отрицать, что за некоторые преступления необходимо лишать жизни?
— А кто решает, виноват человек или нет?
— У нас при дворе был маг, он мог видеть прошлое. Подтверждал, что человек виновен.
— Да, и всегда говорил правду, — ехидно заметила девушка. — Ведь наше правосудие неподкупно…
— Именно поэтому я и взял его в свои руки. Потому что карали лишь тех, кто не мог откупиться.
— И кто теперь будет судить тебя?
— Ты нарочно перечишь каждому моему слову?! — зло воскликнул Эрик.
— Очень жаль, что такого человека, как я, не оказалось рядом с тобой в момент принятия этого безумного решения. Может, тогда ты бы не совершил подобной глупости.
— Ты не понимаешь. Пока. Но поймёшь.
— Камень подскажет, да? А говоришь, что он не управлял тобой, — Тин поднялась, направляясь к дыре в стене. — Что там?
— Газ, — Эрик вздохнул, проследив за ней взглядом. — Я пытался пройти, но не могу так надолго задерживать дыхание. Рано или поздно приходится вдохнуть, и тогда лёгкие просто разрывает. И глаза не открыть. Я даже не знаю, сколько ползти — пять метров, десять, пятьсот. Последний раз я едва смог вернуться.
— Я попробую.
— Вот ещё, — он вскочил, подбегая к девушке и хватая её за руку. — Я тебя туда не пущу.
— Раньше камень защищал меня от боли во время перемещений. Возможно, и сейчас защитит.
— Ты сама говорила, что он сломан.
— Я просто попробую… — голова закружилась, в глазах на мгновение потемнело, — чёрт.
— Попробуешь что? — Асскиммиль ухмыльнулся, глядя на потупившую взор девушку. Он стоял у стены чуть поодаль от стола, скрестив на груди руки, а на его месте сидел неизвестный Тиниаре мужчина с мешком на голове. Тин неуверенно покосилась в сторону незнакомца и быстро перевела взгляд обратно на наставника. Складывалось впечатление, что всё это не сулит ничего хорошего. Ситраец тем временем оторвался от стены, сделал пару шагов вперёд и упёрся руками о стол, нависая над пленницей.
— Как пообщалась с принцем?
— С чего ты… — Тин старалась оставаться спокойной, но сердце отчаянно стучало по рёбрам. Она бросила ещё один беспомощный взгляд на незнакомца и попыталась вдохнуть. Руки затряслись, даже камень не в силах был помочь сохранять хладнокровие. Ведь знала: рано или поздно ситрайцы поймут то же, что и она. Не думала, что случится это так скоро.
— Ой, да ладно тебе, ты полные карманы еды напихала. Думала, я не замечу? Или решу, что голубей в лесу подкармливаешь?
— Это ничего не меняет. Я не перенесла бы его сюда, даже если бы могла.
— Ну это мы ещё посмотрим, конечно, но сегодня у нас немного другая задача, — с этими словами он вытянул из ножен на поясе кинжал и небрежным движением бросил его на стол. — Надо стабилизировать артефакт.
— Немного театрально для простого пореза на руке, тебе не кажется? — эти слова должны были быть пропитаны сарказмом, но тон вышел слишком жалобным, почти умоляющим.
— Смешно. Но ты ведь и так поняла, что сегодня мы зайдём чуть дальше. Ты уже погрязла во тьме, ещё один маленький шаг ничего не изменит.
— Кое-кто говорил мне, что за некоторые преступления необходимо лишать жизни. И знаешь, глядя на тебя, я начинаю в это верить.
— Ну хватит болтать! — вспылил ситраец. — Бери кинжал.
— Нет.
— Убей его, или будешь страдать так, как ещё ни разу не страдала.
— Тебе всё сложнее удивить меня, помнишь? Я выдержу всё, что придёт тебе в голову.
После этих слов тело пронзила боль…
Асскиммиль нахмурился и толкнул недвижимое тело острым носком своего ботинка. Девчонка была упрямой… многие на её месте уже давно умоляли бы о смерти, но она так и не согласилась на его условия. Он специально не стал забирать у неё камень — думал, его жажда крови поможет решиться, но и это не сработало. Ситраец дважды просил Дилькионниля исцелить её и начинал заново. Похоже, придётся продолжить завтра, а то, чего доброго, прикончит эту ненормальную. Мужчина брезгливо разжал крепко сомкнутые пальцы левой руки девушки, вытащил из них осколок. Сила внутри недовольно пульсировала — Асскиммиль чувствовал, что камень не любит, когда его отрывают от хозяйки. Казалось, артефакт и правда заботится о ней. А вот сам ситраец не чувствовал особых эмоций, когда держал его в руках. Всё было точно так же. Он подошёл к столу, чтобы забрать кинжал — тот так и остался лежать нетронутым. Девчонка сломается, рано или поздно. Время ещё есть. Хотя… какая вообще разница, кто восстановит этот камень? Да, учитывая связь между Тиниарой и артефактом, если бы она совершала обряд, толку было бы больше, но, может, и кого-то ещё будет достаточно? Ситраец подошёл к связанному мужчине — он всего лишь человек. Грязь. Мусор под его ногами. К тому же один из тех, кто пытался напасть на их торговый караван. Эти глупые люди всегда считают, что численный перевес что-то решает. Ситрайские воины оттачивают своё мастерство столетиями…
Кинжал мягко перерезал горло, пуская потоки тёмной крови. Мужчина что-то прохрипел, но остался сидеть — на него действовало заклинание, не позволяющее пошевелиться. Ситраец поднёс камень к ране, омывая его свежей кровью. Он чувствовал, как сила переходит из тела к артефакту. Осколок питался остатками жизни. Вскоре человек обмяк и медленно завалился набок — с его смертью перестал действовать и аркан. Асскиммиль аккуратно вытер камень носовым платком — кровь мгновенно пропитала вышитые инициалы его невесты. Полностью не восстановился, но всё же стал ощутимо больше. И сильнее.
Глава 3. Восстановление
Светло-русые волосы мягкими волнами лежали вдоль её спины. Обнажённое тело, прикрытое лишь тонкой шёлковой простынёю, казалось Дилькионнилю произведением искусства. Длинные пальцы, острые ключицы, идеальная грудь… мужчина скользнул взглядом ниже — к тонкой талии, плавной линии бёдер, стройным ногам. До сих пор не мог поверить, что это правда и она действительно здесь, в его постели. Но Сильтрания вздохнула, просыпаясь, ресницы затрепетали, открылись ореховые глаза. Её губы расплылись в довольной улыбке, эльфийка потянулась, сгоняя сонливость.
— Выспалась? — поинтересовался Дилькионниль, касаясь её запястья и начиная медленно вести руку вверх. Девушка лишь кивнула и довольно зажмурилась, когда его пальцы скользнули по шее и продолжили путь вниз по её телу. Ситрайская девушка должна была выходи́ть замуж невинной, но сколько всего интересного можно делать, не нарушая этого правила… Дилькионниль медленно стянул простынь, открывая совершенную кожу некрепкому свету. Было слишком рано — солнце едва поднялось и проникало в комнату сквозь ветви растущего за окном дерева, тени создавали на её теле причудливые узоры. Его пальцы тем временем нежно очертили плоский животик, девушка закусила губу и перевернулась на спину, позволяя ему продолжить…
— О чём замечтался? — неприятный голос Асскиммиля прервал воспоминания, возвращая целителя к реальности. В комнату только что завели ещё одного пленника, и, судя по всему, шансов выжить у него не было. Впрочем, он хотя бы умрёт без мучений. Дилькионниль смерил полукровку презрительным взглядом и отвернулся — ну не верил он, что Тиниара в первый же день согласилась убить человека. Целитель прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что не намерен вести беседу. Асскиммиль только хмыкнул в ответ и шагнул внутрь комнаты.
— С добрым утром, — усмехнулся он, глядя в покрасневшие глаза девушки. — Выспалась?
Тиниара смотрела на него исподлобья, и впервые за долгое время он видел в её глазах страх. От осознания, что добился желаемых эмоций, на душе потеплело. Мужчина залез в карман, доставая осколок камня и начиная медленно вертеть его пальцами левой руки. Девушка сразу заметила перемены и впилась взглядом в артефакт. Она не могла бы скрыть свой интерес, поэтому даже не пыталась.
— Как ты…
— Вот так, — с этими словами ситраец выхватил из-за пояса кинжал и быстрым движением перерезал горло сидящему рядом с ним мужчине. Тиниара взвизгнула, закрывая ладонями рот, глаза в ужасе распахнулись, а когда Асскиммиль прислонил камень к ране, почувствовала тошноту. — Не отводи взгляда, привыкай. Если хочешь управлять своим даром, тебе придётся само́й его питать.
— Я не стану, — дрожащим голосом ответила Тин. Когда человек покосился и медленно завалился на стол, вскрикнула вновь.
— Держи! — гаркнул Асскиммиль, швыряя артефакт на стол, расплёскивая с него кровавые брызги. — И приведи мне принца.
Страх, сковавший тело, отступил после этих слов. Тиниара потянулась вперёд и сжала осколок в ладони — тот был непривычно больши́м и холодным. Сила внутри него лизнула пальцы, и девушка улыбнулась, чувствуя нарастающую уверенность в себе.
— Хреновый из тебя шантажист, — она откинулась на стуле, положив локоть на его спинку. — Делаешь всю работу за меня. И знаешь ведь, что принца я не перенесу, но всё твердишь и твердишь одно и то же. У тебя нет рычагов давления — даже навредить мне по-настоящему не можешь. Всё, что ты делаешь — исцеляется в тот же день. Это всего лишь боль.
— Хочешь, чтобы Тиллирион умер от голода? Там в пещерах? — принимая правила игры, спросил Асскиммиль.
— Не умрёт. Там есть выход. И я его выведу.
— Ну конечно. Но у меня для тебя ещё одна тема для размышления: сколько он уже там? Три недели? Без еды и воды. Как считаешь, почему ещё жив? Ты знаешь, что даже самый выносливый человек проживёт в таких условиях лишь неделю? И в конце будет так измождён… Как выглядел принц? Он в порядке?
— К чему ты это?
— Ты ведь неглупая, Тиниара. Чем он питался?
— Находил что-то в пещере?
— Возможно. Маловероятно, но всё же возможно. А знаешь второй вариант?
— Хватит выделываться! Говори! — Тин теряла терпение.
— В той пещере много светящегося мха? По глазам вижу, что много. Наверняка очень густой и мягкий. Знаешь, почему он там растёт? Потому что питается силой эльнира. Как и твой принц, судя по всему.
— Нет, — замотала головой Тин.
— Скоро будет целый месяц, как он подсел на эту дрянь! И если ты не вытащишь его оттуда, если не перенесёшь сюда, то он сдохнет в этой яме и даже не поймёт, что умирает! Эльнир меняет сознание до неузнаваемости! И чем дольше он там остаётся, тем меньше в нём от того мужчины, что ты когда-то знала! Его уже сейчас надо лечить, и никто не даст гарантий, что он восстановится полностью! Но можешь подождать ещё немного, — последняя фраза нарочно была сказана почти шёпотом, отчего казалась более зловещей, чем вся тирада до неё.
Девушка нахмурилась, концентрируясь на даре. Она должна была знать наверняка. Перемещение не было безболезненным, но прошло гораздо легче, чем раньше. Эрик полулежал у покатой стены пещеры, глаза бездумно уставились в потолок. Когда Тиниара появилась перед ним, он с трудом сфокусировал на ней взгляд.
— Малышка, — улыбнулся Эрикиль, даже не пытаясь подняться. И как она раньше не замечала? Этот расслабленный тон, отстранённость, рассеянность…
— Скажи мне, что ты ел крыс. Или тараканов. Или пещерных лягушек. Да хоть этот чёртов мох, — тихо сказала Тин.
— Нет здесь никаких крыс, — грустно ухмыльнулся парень. — Кроме меня.
— О боги, — Тиниара всплеснула руками и заметалась по пещере.
— Малышка, перенеси меня к ситрайцам. Я уже не жилец.
— Не говори так! — девушка подошла к нему, падая на колени и робко прикасаясь к его руке. — Я что-нибудь придумаю, слышишь?
— Тин, я видел, как заканчивают люди, которые сидят на эльнире. А я столько дней питаюсь лишь его энергией… поверь, мне не помочь. Чудо, что я в состоянии поддерживать связную беседу. Хотя знаешь, порой мне кажется, что я прихожу в себя, лишь когда ты рядом. Не плачь, — он потянулся рукой к её щеке, стирая невесть откуда взявшиеся слёзы. Тин рванула вперёд, садясь на него сверху и обнимая, прижимаясь так сильно, будто это в последний раз.
— Ты такой холодный, — пробормотала она, целуя его в шею, путая пальцы в отросших волосах. Его руки неуверенно сжали её талию, притягивая ближе, заскользили по спине, изучая тело. Он мечтал о ней с тех самых пор, как впервые поцеловал. Мечтал, чтобы Тин смогла принять все его решения, чтобы смогла любить несмотря ни на что. И ни разу с того момента не был настолько близок к своей мечте.
— Я люблю тебя, — прошептал парень, вдыхая запах её волос, чувствуя, как от поцелуев по всему телу бегут электрические разряды. — Люблю тебя, малышка.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она, поворачиваясь так, чтобы поцеловать его в губы. Он неуверенно провёл ладонями ниже по спине, но, казалось, сегодня ничего не могло её смутить. Тонкие пальчики быстро расстегнули пуговицы на его рубашке и заскользили вниз по серой коже.
— Что же ты делаешь, Тин, — пробормотал Эрик, не понимая, как вообще способен хоть что-то соображать. — Нельзя тебе раздеваться. Ты ведь скоро обратно переместишься.
— Да, — выдохнула в его губы Тиниара. — Мне нельзя.
Парень испустил невнятный звук — не то смех, не то стон, и вновь потянулся к губам. Хотел бы остановиться и одёрнуть её — ведь знал, что скоро его сердце перестанет биться. Эрик не просто так был холодным — кровь перемещалась по телу всё медленнее. Он чувствовал, как немеют пальцы на руках и ногах и прекрасно понимал, что это значит. Тиниаре ни к чему привязываться к нему, не нужна эта боль. Было гораздо лучше, когда она его боялась… но прикосновения горячих ладоней к телу сводило с ума. Как можно от неё отказаться? Дариец откинул голову, когда девушка неуверенно провела пальцами по низу его живота, зацепилась за край брюк, царапая кожу ноготками. Разум отказывал, хотелось взять её здесь и сейчас, но она вдруг вскочила, заставив парня удивлённо нахмуриться.
— Прости, — смущённо улыбнулась Тин. — Но мне пора.
— Возьми меня с собой, малышка.
— Нет, Эрик. Даже если ты уже сдался, то я нет. Я вытащу тебя. Мне просто нужно восстановить камень и стать сильнее.
— Я не хочу, чтобы ты убивала из-за меня… — пробормотал Эрикиль в пустоту. Тиниара исчезла.
Когда Дилькионниль вошёл в комнату, то не сразу понял, что комок кровавого тряпья на полу — это Тиниара. Она сжалась в клубок, стараясь защититься от боли, но это не могло помочь. Казалось, ей уже ничего не поможет. Девушка вновь цеплялась за его руки, не давая уйти, но на этот раз мужчина не остался — лишь укрыл одеялом, надеясь, что когда-нибудь сможет искупить свои грехи.
— Что-то не так? — обиженно спросила Сильтрания. Она полулежала в постели, опираясь рукой о подушку, прекрасная, юная, не обременённая проблемами окружающего мира. Дилькионниль посмотрел на неё и натянуто улыбнулся.
— Всё нормально. Я просто устал от работы.
— Ты ведь целитель. Неужели так много работы в доме наместника? Мне казалось, тут безопасно…
— Видимо, не для всех, — покачал головой мужчина. — Но давай не будем о грустном.
Он повернулся, обнял девушку, притягивая к себе и целуя, потом оторвался, глядя в ореховые глаза, утопая в них, понимая, что без неё он сломался бы…
— Выходи за меня, — фраза выскочила сама собой. Он не хотел отпускать своё счастье. Не хотел расставаться. До конца праздников совсем немного, а значит, Сильтрания скоро уедет обратно в свой дом.
— Что? — она переменилась в лице. Исчезли грация и игривость, девушка отстранилась и села на краю постели.
— Мне повторить? — чувствуя неладное, спросил Дилькионниль.
— Нет, — расстроенно покачала головой эльфийка. — Я думала, ты в курсе.
— В курсе чего?
— Наместник… он хочет моей свадьбы с принцем. Я и приехала сюда лишь для того, чтобы с ним познакомиться.
— С принцем, — ситраец поднялся на ноги, в поисках одежды, потом замер, пытаясь собраться с мыслями. — Он ведь ещё мальчишка.
— Льиннел младше меня всего на пятьдесят лет, — возразила девушка. — Это совсем немного. Плюс ко всему, он любимец короля. Ты ведь понимаешь, что лучшей партии мне не найти.
— Партии? Никаких чувств, да? Только холодный расчёт. А как же то, что было между нами?
— Дилькионниль… чувства скоротечны. Я не могу полагаться на них в выборе супруга. Да и ты не первый мой любовник, ведь должен был это понимать. Если всё будет хорошо, мы можем подарить друг другу десятки лет счастливых встреч, разве этого мало?
— Мне мало, — тихо ответил мужчина. — И с чего вдруг наместник проявляет такое участие к твоей скромной персоне? Может ты и его любовница?
— Диль…
— Станешь женой принца после того, как спала с его отцом? — мужчина зажмурился, сам не веря в то, что сейчас узнал, и добавил, борясь с желанием наорать на неё. — Тебе лучше уйти.
3.02
— Кто ещё приходит? — спросил Эрик. Он всё так же полулежал у стены пещеры, а Тин присела рядом и прижалась к его груди. Парень обнимал её холодными руками и периодически прикасался губами к виску, отчего по телу девушки шли мурашки.
— Кроме наставника и целителя — лишь жертвы. Но их убивают в тот же день.
— Значит, рассказывай о втором. Дилькионниль, так?
— Да. Он… добрый. И постоянно говорит, что сожалеет о случившемся. Не знал, что со мной будут так обращаться, и не хотел этого. Сначала я не верила ему, но думаю, что Дилькионниль искренен.
— Целитель прикасается к тебе?
— Он ведь лечит меня, конечно. Иногда мне так плохо, что я не могу подняться, тогда относит меня в постель. Остаётся, чтобы поговорить. Пытается оправдаться…
— Малышка, — тихо сказал Эрик и замолчал. Он не знал, как подобрать верные слова, но всё же нашёл в себе силы продолжить. — Я знаю, что ты у меня очень правильная девочка, но иногда для того, чтобы выжить, нужно изменять своим принципам.
— Ты о чём?
— Этот мужчина… Ты ему нравишься. И если сумеешь расположить его к себе…
— Что ты имеешь в виду? Что Дилькионниль в меня влюблён?
— Влюблён? — дариец невесело усмехнулся её наивности. — Нет, это вряд ли. Ты человек, ситрайцы редко опускаются до подобного. Тут скорее чувство ответственности за свои поступки мешаются с влечением, но это не важно. Ситрайцы, конечно, сволочи, но большинству из них не чуждо некое благородство… и если он уже сейчас чувствует за тебя ответственность…
— Остановись! — не желая слушать, к чему приведёт этот разговор, Тиниара попыталась встать, но Эрик напрягся, не выпуская её из кольца своих рук. Было заметно, что эти усилия даются ему с больши́м трудом, но даже ослабевший от эльнира, он был гораздо сильнее Тин. — Отпусти меня.
— Прости, малышка, я не имею права. Я всё равно долго не протяну, любой твой визит может оказаться последним. И если существует хоть крошечная вероятность, что они отстанут от тебя, когда получат меня в свои руки — я готов на это пойти.
— Отпусти, — взмолилась Тиниара. На глаза навернулись слёзы — она уже чувствовала, как начинает кружиться голова. Побочные эффекты дара с каждым убийством становились слабее, но всё же не пропадали. Она попыталась подняться на ноги, только Эрик был гораздо тяжелее неё. Тин упёрлась ладонями в его грудь, изо всех сил пытаясь оттолкнуть. — Дай мне ещё немного времени. Пожалуйста. Я тебя вытащу.
— У меня больше нет времени, — прохрипел парень, ещё крепче прижимая её к себе. — Я люблю тебя, Тиниара.
— Тогда отпусти. Не поступай так со мной.
— Боюсь, я не могу позволить решать тебе, — девушка замерла, утыкаясь носом в его грудь и тихо всхлипывая. Эрик подумал, что она смирилась и вновь поцеловал её в висок. — Вот и умница.
Только вот Тиниара его не слушала. Как там учил Аншари? Сконцентрироваться, выкинуть из головы лишние мысли, забыть об окружающем мире. Камень в руке одобряюще завибрировал, словно поддерживая её решение. Она не могла перенестись в новое место, её дар соединял лишь две точки пространства, но мерцать внутри этого помещения в состоянии. Ведь получалось и раньше, правда, неосознанно… Тин зажмурилась, стараясь как можно понятней сформулировать свою мысль. Жаль, не успела продумать всё заранее, просчитать движение сил, подобрать нужное заклинание… ничего, и так справится. Почувствовав, как от падения захватывает дух, Тиниара открыла глаза, и в следующее мгновение они уже упали на мох с высоты около полутора метров. Она больно ударилась лбом о подбородок Эрикиля. Эрик застонал, размыкая руки, и девушка быстро поднялась на ноги, отбегая от него к дальней стене пещеры.
— Не смей больше так поступать, — успела прошипеть Тин, и дар вернул её в комнату к наставнику.
— Где принц? — услышала она знакомый голос, и от его тона по телу побежали мурашки. Сегодня Асскиммиль был особенно мрачен: голос очень тихий и хриплый, словно взволнованный. Мужчина смотрел на неё исподлобья и впивался пальцами скрещённых на груди рук в свои плечи. Ему казалось, что он давно уже всё решил, что готов испробовать ещё один способ давления… но испуганный взгляд синих глаз завораживал, не давая исполнить задуманное. Девушка подтянулась, надменно задрала подбородок, делая вид, что не боится его, но ситраец заметил панику в её глазах. Девушка была чем-то взволнована, и это не давало Тиниаре сохранять обычное хладнокровие. Она так и не отвечала, и мужчина повторил свой вопрос: — Где принц?
— Иди к демонам, — её губы скривились в подобии улыбки. Сопротивляется. Несмотря на страх, пытается казаться сильной. И эльф точно знал, что ей помогало. Тонкие нити силы окутывали пространство перед ним. Он отлично визуализировал свой дар, не многим это так легко удавалось. Белые полосы пересекали воздух, мерцали и двигались, словно живые. Асскиммиль мысленно подтянул одну из них, наблюдая, как та повинуется его воле, изгибается волнами, закручивается в спираль… он метнул её к девушке, обвивая вокруг руки, сжимающей артефакт — Тин закричала, мгновенно размыкая пальцы и выпуская заветный камень. Мужчина взял потяжелевший осколок, сжал в ладони, ощущая, как струйки силы обвивают запястье. Эти нити двигались хаотично, рваными движениями, ломались и прерывались. Асскиммилю никак не удавалось заставить их повиноваться ему. Он знал, что не должен был прикасаться к артефакту: слишком велика был опасность потерять свой разум, подчиниться воле сущности, которая находилась внутри него. Но камень был в его руках, а Асскиммиль по-прежнему управлял собой. Это значило, что его воля сильнее, правда?
Он убрал осколок в карман и сделал шаг вперёд. Терзавшие душу сомнения полностью растворились. Тиниара, чувствуя неладное, поднялась со стула и попятилась. Раньше мужчина никогда к ней не подходил, всегда стоял у стены или с другой стороны стола, пытал издалека и не прикасаясь. Но сейчас всё было иначе. Ситраец подошёл вплотную и поймал её руки, выставленные вперёд в слабой попытке остановить, лёгким движением заломил их за спину, прижал девушку к стене, не давая пошевелиться. Тин боялась смотреть в его глаза — обычно серые, сегодня они были совершенно чёрными, без намёка на зрачок.
— Что ты делаешь?
— Удивляю, — усмехнулся Асскиммиль. Его правая рука сжала её талию, притянула пленницу к костлявому телу. Тин дёрнулась, но добилась лишь сковавшей запястья боли.
— Не надо, — едва слышно умоляла она. — Пожалуйста.
— Приведи мне принца, — прошептал он, касаясь губами её уха и на мгновение замер. Горячее дыхание скользило по шее, Тиниара дрожала, понимая, что даже сейчас не готова отдать им Эрика. — Снова нет? Что же, посмотрим, через сколько часов ты передумаешь.
Его правая рука несколько раз дёрнула край туники, разрывая тонкую ткань, заскользила по обнажённому телу, заставляя девушку съёжиться от страха и отвращения, твёрдые губы поцелуем заставили затихнуть неразборчивые мольбы. Прикосновения становились грубее, грязнее: мужчина стянул с неё брюки, дотронулся между ног. Тиниара пыталась свести бёдра, отвернуться, но получалось лишь беспомощно всхлипывать, вздрагивать от приносящих боль движений костлявых пальцев.
Он увлёкся, забылся на мгновение, утонул в неожиданно сильном влечении, отпустил левое предплечье пленницы, и Тин дрожащими пальцами скользнула в его карман, сжала в ладони осколок и переместилась. Асскиммиль не сразу заметил, что она замерла. Подумал, что оцепенела от страха, но, когда понял, что тело слишком статично, отстранился, недовольно вглядываясь в её лицо. Сбежала. Глупо, очень глупо. Всё равно ведь вернётся. Быстрые шаги за спиной он услышал слишком поздно, обернулся, с удивлением глядя на ещё одну Тиниару… та была уже в шаге от него, неумелым движением выкинула вперёд руку. Асскиммиль почувствовал удар и покосился вниз, разглядывая эфес кинжала, торчащий из живота. Боль накатила тяжёлой волной, вместе со следующим вздохом подогнулись колени, и он упал, пытаясь схватиться за кинжал. Руки почему-то не слушались.
Тиниара вернулась в своё тело и закричала. Упала на пол, схватилась за голову, закрыла ладонями рот, в ужасе одёрнула руки, чувствуя, что испачкала кровью лицо. Камень упал перед ней и тихо светился, привлекая к себе внимание. Девушка неосознанно потянулась к нему, крепко сжала, понимая, что лишь благодаря ему избежала постыдной участи. И должна отблагодарить его, к тому же половина работы уже сделана. Она поднялась и на негнущихся ногах подошла к Асскиммилю. Тот смотрел на неё умоляющим взглядом и тяжело дышал.
— Позови… цели… — договорить не смог, глаза закатились, дыхание стало едва заметным. Тиниара уверенно протянула руку, прислоняя камень к ране и закрывая глаза, не желая на это смотреть. Она могла его спасти, только вот теперь точно знала, что некоторые заслуживают смерти. И к сожалению, единственный способ их наказать — само́й стать палачом.
3.03
Когда Дилькионниль вошёл в комнату вчера вечером, девушка сидела в дальнем углу на полу, скрючившись в неестественной позе. Он не сразу увидел тело Асскиммиля — тот лежал за столом в луже вязкой крови, и хотя целитель бросился к нему, притягивая силу, уже издали видел, что помогать больше некому. Безжизненные глаза смотрели в потолок, лицо синюшного оттенка застыло в неприятной гримасе.
— Что здесь произошло? — спросил он Тин, изучающую мужчину сосредоточенным взглядом. Девушка долго молчала, словно раздумывая, что сказать, а потом поднялась на ноги, с трудом удерживаясь о стену и натягивая обрывки одежды. Целитель больше не ждал ответа, всё и так было ясно. Вытащил из раны Асскиммиля кинжал, спихнул со стула убитого мужчину, снял мешок с головы и вложил эфес в его руку, сжимая охладевшие пальцы. Потом отправил пленницу в спальню и сообщил о смерти Асскиммиля наместнику. Мысли хозяина дома были заняты чем-то (или кем-то?) другим, и на новости он ответил многозначительным мычанием.
— Значит, пленник освободился от внушения?
— Может быть, ваш маг был невнимателен и не заметил, что он защищён?
— Возможно, — всё так же отстранённо ответил наместник. — Что с девчонкой?
— Напугана до смерти.
Очередное многозначительное мычание.
— Мне сейчас некем заменить Асскиммиля… Такая потеря. Но во время Великого Благословения никого не найти, многие мои подданные отмечают праздник с семьями в Синниране, а те, что есть либо слишком глупы для этой работы, либо недостаточно надёжны. Придётся тебе…
— Пытать я её не буду.
— Ты должен мне подчиняться! — наместник поднялся с кресла, возмущённо глядя в его глаза.
— При всём уважении, я подчиняюсь вашему сыну, а не вам. А от него подобных указаний не поступало.
— Ты живёшь в моём доме.
— Половина которого принадлежит моему господину. Я в курсе положения дел, наместник. И повторюсь, не буду её пытать. Попробую договориться.
— Мой сын и помощников выбирает таких же бесхребетных, да?
— Ваш сын очень мудр для своего возраста, из него вырастет отличный правитель, — наместник усмехнулся этим словам и махнул целителю, показывая, что тот может быть свободен. Уже у двери Дилькионниль обернулся и тихо добавил: — Считаете, что сможете управлять им с помощью подставной супруги? Девушка с даром принуждения, которая будет вить верёвки из будущего монарха? Мерзко.
— Ты слишком много себе позволяешь, целитель, — процедил сквозь зубы наместник, и Дилькионниль оставил его.
Сейчас он сидел у кровати Тиниары и наблюдал за тем, как та спала. Мужчина исцелил её и теперь раздумывал, получится ли у него вновь завоевать её доверие. Девушка хмурилась во сне, несколько раз начинала стонать, словно чего-то боялась, подгибала колени, сжимаясь в маленький комочек. Камень скрывался в крепко сжатой ладони.
— Почему ты здесь? — от её голоса ситраец вздрогнул — задумался и не заметил, как Тиниара проснулась.
— Хотел убедиться, что ты в порядке.
— У тебя что совсем нет личной жизни?
Дилькионниль рассмеялся, качая головой. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу и обхватив колено тонкими пальцами. Светлый костюм, воротник стоечкой, волосы собраны в высокий конский хвост.
— Лучше бы, наверное, её и правда не было, — задумчиво ответил мужчина, на мгновение потерявшись в собственных мыслях. — Но вообще, у меня есть к тебе разговор…
— Кто придёт на место Асскиммиля? — бесцеремонно перебила его девушка.
— Я уже здесь.
После этих слов Тиниара высоко подняла брови и села в постели. Этого она не ждала. Думала, что её обвинят в смерти бывшего наставника, пришлют нового изверга, но Дилькионниль на роль палача не подходил. Впрочем, она слишком часто ошибалась в окружающих, велика вероятность, что он не так уж добросердечен.
— Продолжишь мне угрожать? Я думала, что пытки не по твоей части, — страха не было. Скорее интерес к ближайшей судьбе.
— Ты права, пытками я не занимаюсь. И дипломат из меня не слишком хороший, но я всё же рискну сделать тебе предложение от имени принца.
— Серьёзно? — рассмеялась Тиниара. — А что же ты раньше не взял всё в свои руки?
— Ты стала жертвой борьбы за власть между Льиннелом и его отцом. Наместник сделал бы что угодно, лишь бы расстроить планы своего сына.
— Милая у них семейка, — криво улыбнулась девушка. — А чем они занимаются в свободное от пыток время? Подкидывают друг другу змей в постель?
— Я понимаю тебя…
— Да неужели?! — закричала Тин, вскакивая с кровати. — Я даже не знаю, сколько дней провела в этом аду, а ты утверждаешь, что мы вдруг сможем подружиться? Знаешь, какого это, когда тебя пытают часами каждый день до тех пор, пока не теряешь сознание? Когда какой-то мерзкий извращенец пытается…
— Я знаю! — заорал на неё Дилькионниль, вставая и в два быстрых рывка расстёгивая свою рубашку. Широкий шрам, наискось пересекающий грудь и живот заканчивался бугристым, с неровными краями, пятном. Тиниара замолчала, делая несколько неуверенных шагов вперёд, потом медленно подняла руку и коснулась отметины пальцами.
— Почему ты не исцелил себя? — тихо спросила она.
— Меня пытали так долго, что я истратил свой резерв. А потом бросили умирать.
— Что случилось?
— Случилось… — Дилькионниль отстранился, застёгивая рубашку. — Знаешь, в чём наша главная проблема? Ситрайцев? Мы слишком долго взрослеем. Выглядим как взрослые, но не берём на себя ответственность за свою жизнь. Учимся. Почти бесконечно. Откладываем принятие важных решений на десятки лет. Оттачиваем мастерство годами, но не используем своих навыков. Мы инфантильны и избалованы. Это приводит к тому, что большинство ситрайцев считают себя лучше остальных рас. Мы полагаем, что вправе решать за других, как им жить, потому что старше их в два, три, четыре раза. Только вот жизни как таковой не знаем.
— Слишком абстрактно, нет? — нахмурилась Тиниара, впрочем, удобнее устраиваясь на постели.
— Тридцать лет назад я поклялся в верности не тому ситрайцу, — продолжил мужчина. — У нас был отряд, пять воинов, маг воздуха и я… Мнили себя непобедимыми. Шпионили, проникали в дома человеческой знати, воровали у них, не гнушались физически припугнуть. Мы не убивали, считали себя выше этого. Эдакие благородные разбойники голубых кровей. Только вот оказалось, что тот, кто нас собрал, получает информацию из весьма скверных источников. Он работал с дарийцами. Ты наверняка знаешь, что для нас это личное оскорбление. Когда я об этом услышал, то захотел выйти из игры, но мы все поставили клеймо подчинения, якобы для того, чтобы обезопасить отряд и не выдать своих товарищей. Он меня не отпустил. Три года я существовал как его марионетка, он контролировал всю мою жизнь, я подчинялся несмотря на то, что не соглашался ни с одним из решений. Знаешь какого это, не владеть собственным телом? Выполняешь приказ, не в силах остановиться, не в силах рассказать хоть кому-то о том, что ты здесь, в тюрьме внутри собственной головы. Думаю, и с другими поступал также, может, разве что в меньшей степени. Но запросы дарийцев росли, за свою информацию они требовали всё больше, и он решил, что пора остановиться. Элирин послал нас на задание, с которого мы не должны были вернуться. Он подстроил всё так, чтобы отряд остался запертым в одном из домов, а сам сбежал. Трое из наших тогда погибли, сражаясь с охраной, а оставшимся удалось выбраться. Только в убежище, где мы обычно собирались, нас уже ждали дарийцы. Тогда я и попал к ним в плен.
— Надолго?
— Не уверен. На несколько месяцев. Я жил дольше всех. Исцеление позволяло пытать меня практически бесконечно, только вот никто из нас ничего не знал об Элирине и том, куда он скрылся. Дарийцы сорвали клеймо, думая, что это поможет меня разговорить. Я чуть не умер тогда. Агония от прерывания заклинания была бесконечна, но мне повезло, что я достаточно силён, резерва хватило, чтобы выжить. А потом эта рана, пещера, земляной пол, странная каша один раз в день. Еды едва хватало на то, чтобы я не терял сознание. Я думал, что мне конец.
— И как ты выбрался? — Тин уселась, обняв колени. Камень в ладони налился холодом, напоминая о себе, словно выжидая чего-то.
— Меня вытащил Льиннел. До него дошли слухи о пленном ситрайце, он связался с дарийцами и выкупил меня. В то время королева Илинкора ещё не пришла к власти, а её мать не слишком беспокоилась о разрозненности подданных, поэтому каждое их поселение было чем-то вроде небольшого государства со своими законами. Решать вопросы с маленькими группами, пусть и враждебно настроенными, всегда проще. Мои палачи давно уже убедились, что я для них ничем не полезен, и были рады получить хоть какой-то выкуп.
— И с тех пор ты ему подчиняешься?
— Нет, — рассмеялся Дилькионниль, — мне пришлось добиваться чести стать частью его окружения. Я почти десять лет доказывал свою преданность, но и этого слишком мало по меркам ситрайцев.
— Ты так ему доверяешь?
— Он не давал мне повода усомниться в его решениях. И к вопросу о том, что я хотел тебе предложить… поставь клеймо. Если ты будешь подчиняться Льиннелу…
— Чего? — Тиниару пробрал нервный смех. — Думаешь, что я добровольно пойду на это?
— Это клеймо нельзя поставить иначе, только добровольно. Заклинание слишком сложное и завязано на твоей крови, на словах, что ты должна произнести.
— Чтобы Льиннел управлял мной, как Элирин?
— Льиннел никогда не опустится до подобного.
— Откуда знаешь? Может быть, ты и сейчас под его внушением.
— Я бы знал. Понимаешь, когда тебе приказывают идти против собственной воли, рано или поздно ты понимаешь это. Ты осознаёшь всё, что происходит, но не можешь нарушить приказа. Принц не такой. Он в жизни не опустится до подобной грязи. Клянусь, под его руководством тебе никогда не придётся делать что-то ужасное.
— Какое тебе дело до меня? — спросила Тиниара вздыхая. Ей вдруг стало жарко, руку, сжимающую камень, закололо, а в голове отчётливым шуршащим шёпотом пронеслось: «Пусссть ещщщё говоритсс, ссспрашшшивай большшше». Казалось бы, она должна была удивиться, но лишь хладнокровно выпрямила спину, ожидая ответа Дилькионниля. Девушка опустила ноги на пол, оперлась о кровать одной рукой, кокетливо поднимая плечо, из-за чего с него соскользнул широкий ворот туники.
— Я знаю, что у тебя нет оснований мне верить, Тиниара, — ответил мужчина. В его голосе послышалось напряжение, и пленница довольно ухмыльнулась. — Но я не вру. Принц может тебя защитить, если станешь одной из его подданных.
— А ты?
— Что я?
— Ты будешь меня защищать? — Тин поднялась и пошла в его сторону, легко качая бёдрами. Дилькионниль замер, удивлённо её разглядывая. Чёрные волосы были распущены и доставали до талии, она сильно похудела, отчего голубые глаза казались просто огромными. Руки быстро скользнули вверх по его плечам, обхватили шею, поднимая подбородок. Из-за разницы в росте ей пришлось лишь слегка наклониться, чтобы его поцеловать, горячие губы дразнили, не позволяя от неё оторваться. Дилькионниль глубоко вздохнул, осознавая, что девушка уже сидит на его коленях, а его руки сжимают её талию.
— Что ты делаешь, Тиниара? — спросил ситраец, с сожалением отстраняясь. — Зачем?
— Я… — она неловко замолчала, опуская взгляд, потом уткнулась лицом в его пиджак. — Я просто подумала, что лучше уж с тем, кто мне нравится, чем с кем-то вроде Асскиммиля.
«Хххорошшшо», — похвалил голос в голове. Неестественное спокойствие отступило, и Тин неловко сжалась в руках мужчины.
— Ты не должна этого делать, — ласково сказал Дилькионниль, гладя её по волосам. — Никто не тронет тебя, я обещаю.
3.04
Тин сослалась на усталость и выпроводила мужчину из своей комнаты. Он не сопротивлялся, дал ей возможность побыть наедине с собой и подумать. Впрочем, мысли от неё разлетались. Едва дверь закрылась за его спиной, Тиниара бросила артефакт на постель и сделала несколько шагов в сторону. Голоса в голове не было. Может быть, галлюцинации на фоне последних событий? Только вот она наверняка знала, что это не так.
— Ты говорил со мной.
Тишина. Пока камень лежал на кровати, она не ощущала никакого воздействия на её эмоции. Как там говорил Дилькионниль? Всегда знаешь, когда тебе приказывают идти против собственной воли?
— Ты управлял мной.
По-прежнему тишина. Надо было взять его в руки, но Тиниара боялась. Кто знает, что он сделает дальше, на что вообще способна эта безобидная с виду игрушка. Но выбора не было, рано или поздно ей придётся его поднять. Тин неуверенно подошла ближе, присела на край кровати и потянулась к заметно потяжелевшему осколку дрожащими пальцами.
«Я лишшшь подтолкнул тебяссс, решшение ты прринимала сссама, — прошипел голос, — Я не могусс приказззывать тебесс».
— Как я могу тебе верить?
«Я всссё это врремя тебяссс берегссс».
— Кто ты? Или точнее будет что?
«Моёссс имясс Ришшасс. Не уверен, чшто в вашшшем яззсыке ессть наззваниесс для такихх как я. Дарийццсы зсовут меня Хашшиаа».
— И чего ты от меня хочешь?
«Хоччу жшить. Тысс мнесс поможжешшь».
— Почему я?
«Такиххх как тысс мало. Одна на миллионсс, можжет меньшшше. Ссильная, не ломаешшьсся».
— Ты издеваешься надо мной? Сильная? Я? — Тиниара нервно рассмеялась.
«Обычсно яс свожжу носсителей сс умаа. Как Асссскиммилясс. А тысс… другаяссс».
— Погоди, то, что сделал Асскиммиль, это из-за тебя?
«Не вссё. Онс не должжсен был касссатьссся менясс. Но он хотелссс ссилы».
Тин сжала ладонь в кулак и глубоко вздохнула, едва сдерживая злость.
— А Эрик? — нервно поинтересовалась она. — Его ты тоже свёл с ума?
«Дааа. Онсс хххотел власссти и сссилы, хотел ссснять ссс ссебя ответссственносссть».
— Я знала. Так и знала. Только псих в состоянии сотворить подобное. Ты можешь освободить его? Можно хоть как-то его исцелить?
«Нетсс. Я оссстаюссь с носсителем навссегда».
Последняя надежда распалась. Тиниара вскочила с постели, заметалась по комнате, так же резко остановилась и оперлась спиной о стену, осела на пол, обнимая колени. Пусть дело в камне, но ничего не исправить. Комната начала меняться, и Тиниара знала: она окажется там, где ей помогали всегда, когда становилось плохо. В помещении было темно, единственный источник света — небольшая свеча. Тин всё так же сидела у стены, от посторонних глаз её скрывала книжная полка. А скрываться было от кого.
— Сколько же ты выпил? — тихо спросила Элира, но Дилиан ей не ответил. Он полулежал на столе, уткнувшись лбом в сложенные перед собой руки, и не реагировал на свою гостью. Лишь когда девушка медленно провела пальцами по его волосам, сжал ладони в кулаки и ударил ими по столу, отчего та вздрогнула.
— Я просил тебя не прикасаться ко мне, — хрипло сказал парень. Он поднял на неё затуманенный взгляд и поморщился, будто увидел что-то отвратительное. — Ты мне противна.
— Знаешь, а я не верю тебе, — возразила Элира. В привычном надменном тоне сквозила обида, голосок едва заметно дрогнул, и Тиниара сдержала стон отвращения, когда эта стерва подалась вперёд и поцеловала Дила. Тин ожидала, что тот оттолкнёт её, но Дилиан поднялся и грубо схватил девушку за талию. Элира обняла его за шею, парень усадил её на стол, прижимаясь всем телом, скользя руками по тонкой ткани шелкового платья, а потом вдруг замер.
— Этого ты хочешь? — спросил он, переводя дыхание. — Этого? Чтобы я принадлежал тебе? Чтобы я врал, как и все вокруг, восхвалял тебя, хотя люблю другую? Чтобы я притворялся, что мне нравится с тобой спать? Тогда ты будешь счастлива?
— Ты предлагаешь свои услуги всем парням, чьи девушки сейчас в отъезде? — не удержалась Тиниара. Две пары ошарашенных глаз, Дилиан оттолкнул от себя Элиру, которая, растерявшись, спрыгнула со стола, споткнулась и чуть не упала.
— Закрой рот, — огрызнулась она, выпрямляясь и возвращая лицу знакомую ухмылку. — Тебя тут давно никто не ждёт.
— Правда? — Тиниара поднялась на ноги. Камень в руке вновь налился холодом, внутри всё сжалось от гнева. — Значит, ты считаешь, что эта жалкая попытка его соблазнить что-то меняет?
— Он был моим задолго до того, как ты получила право голоса, — зло процедила Элира.
— Я, вообще-то, здесь, — раздражённо вставил Дилиан. — И я никогда не был твоим, не преувеличивай значения наших коротких ночных свиданий.
— Видишь, — усмехнулась Тин. — Ты для него всего лишь попытка скрасить своё одиночество. И теперь в твоих услугах никто не нуждается. Так что выметайся.
Элира поджала губы и двинулась прочь, но на пороге остановилась, чтобы бросить последний комментарий:
— Не нужно делать вид, что ты лучше меня. Не забывай, я была в твоих снах вместе с Дилианом, и знаю, ты такая же. А может, и хуже: я не прячусь за маской невинности.
После того как хлопнула дверь, в комнате разлилась гнетущая тишина. Тин стояла у книжной полки, Дил смотрел на неё, но всё не находил слов.
— Мне, наверное, сто́ит объяснить, — в конце концов начал он.
— Нет уж, спасибо. Даже представлять не хочу, как ты с ней связался, — покачала головой Тиниара, но всё же не удержалась. — Почему она, Дилиан?
— Она не планировала серьёзных отношений, а я хотел расслабиться.
— Вот так просто…
— Было просто. Но оказалось, что Элира не такая бездушная кукла, как всем кажется, — Дил опустил голову. — Мне жаль, что ты это увидела.
— Ты бы мне рассказал? Когда-нибудь?
— Не знаю, — покачал головой парень, Тиниара усмехнулась в ответ. — Где ты была?
— Всё там же, у ситрайцев.
— И почему не приходила так долго? Я уже думал, что ты погибла или…
— Или? — подняла брови Тин.
— Последний раз, когда мы виделись, ты собиралась найти Эрикиля.
— Думал, что я тебя бросила? — потрясённо спросила девушка, и увидев сомнения в его глазах, пошла вперёд. Он сжал её в объятьях и Тиниара почувствовала сильный запах спиртного. — Никогда бы не подумала, что ты пьёшь.
— Я полон сюрпризов, — мрачно заметил Дилиан. — Знаю, сейчас сам раскачиваю лодку, но я никогда бы не подумал, что ты так спокойно отнесёшься к истории с Элирой. Если бы я увидел что-то подобное, я бы с ума сошёл от ревности.
Ревность… в голове словно щёлкнуло, и Тиниара закрыла глаза от навалившегося осознания всего, что происходит. Она отстранилась от Дила, отошла на несколько шагов.
— Так быстро? — разочарованно поинтересовался Дилиан.
— Что? — потрясённо переспросила Тин.
— Ты сейчас переместишься обратно?
— Дилиан, не подходи ко мне, пожалуйста, я себя не контролирую.
— В каком смысле?
— Это всё артефакт. Он изменяет меня. Ты ведь слышишь меня, правда? — спросила девушка, обращаясь уже к камню. — Зачем ты меняешь мои эмоции?
— Тиниара, о чём ты? — взволнованно спросил Дил.
«Я не меняюссс. Я убираюссс лишшшнее».
— Лишнее? — выдохнула Тин.
— С кем ты говоришь?
«Ты не готовассс выбиратсь. Мужсссчины питаютсс тебя. Я убрал ссожжаления, чтобы не мешшшалисс. Они не нужжны, лишшь причсиняют боль».
— Да что ты знаешь о боли? Боль, сомнения, сожаления — это то, что делает нас человечными! То, что отличает нас от психопатов! Нельзя их забирать!
— Тин, ты меня пугаешь, — сказал Дилиан, делая шаг вперёд.
— Стой там, Дил, не подходи!
— Тиниара, что происходит?
— Он говорит со мной. Камень. Это не просто артефакт, это разум. Он словно заперт внутри. Я не понимаю, как это вообще возможно, но он там. И он влияет на меня. Кажется, он думает, что таким образом защищает. Его зовут…
«Нетсс, — голос в голове отозвался такой болью в висках, что Тиниара закричала. — Я доверрилсс тебе сссвоё имя, но ты не вправе произноссссить его вссслух».
— Ты не отпустишь меня, да?
«Мы нужжжны друг другу».
— Прости меня, Дилиан, за всё прости, — успела прошептать Тиниара перед обратным перемещением. Голова кружилась от внезапного перехода, но Тин нашла в себе силы прошипеть. — Я просто перестану пользоваться тобой.
«Не сможешшшь. Твой дарр большшше не подччиняетссся тебе».
— К чёрту. Проживу без него, как остальные лишённые дара.
«Ты не лишшилассь его. Он лишшь спит. И ссспонтанные перемещщения вернутсся. Будет хужжже. Намногоссс. И ты никогда не ссссможешь им управлять, чассть меня всссегда осстанетссся рядом».
— Угрожаешь мне?
«Лишшшь предупрежжжждаю. Ты мне нужжжна, помнишшшь? Этотсс разссговор меня утомилсс. Лишшняя трата сссилл».
После этих слов камень замолчал, оставляя девушку в одиночестве, и сколько она не звала, так и не ответил.
3.05
Громкий стук в дверь заставил Аншари вздрогнуть. Он с раздражением оторвал взгляд от девушки, что лежала в его постели — последнее время ему то как раз не спалось, и он коротал бессонные ночи, рисуя её портреты в своём блокноте. Ни один из набросков пока ни на грамм не приблизился к бесподобной модели, и мужчина продолжал, пытаясь воссоздать её красоту, словно боялся, что скоро сможет любоваться ею лишь на бумаге. Стук повторился, и Аншари поднялся, боясь, что незваный гость разбудит юную Грету. В коридоре стоял взъерошенный Дилиан, и едва дверь открылась, он громко заговорил.
— Тиниара перемещалась ко мне десять минут назад. Мне кажется, она сходит с ума!
— Ты что, пил? — спросил мужчина шёпотом. Парень, впрочем, на это замечание не отреагировал.
— Вы что, не слышите меня? Она в опасности!
— Это давно не новость, насколько я знаю, — огрызнулся Аншари, не зная, как лучше поступить — вытолкать его в коридор, рискуя привлечь постороннее внимание, или впустить внутрь, позволяя разбудить Грету.
— Здесь другое, — продолжал настаивать парень.
— Идём ко мне в кабинет, — сдался мужчина. Он вернулся в комнату, чтобы накинуть на плечи халат, и повёл студента по коридору. Парень торопился и всё время его обгонял, то и дело недовольно оглядываясь и притормаживая.
— Не знал, что вы теперь занимаете кабинет директора, — удивился Дилиан, когда они повернули в коридор, ведущий к единственной двери.
— Это временно, — сухо ответил Аншари. Мужчина не собирался оставаться на этом посту и сразу поставил в известность главу гильдии магов, но тот настоял, чтобы он взял эту работу на себя хотя бы на некоторое время. Говорил, что не так легко найти того, кому можно доверить всю информацию об академии и её студентах, но Аншари подозревал: не всё так просто. Глава гильдии всегда советовался с предсказателями и наверняка знал что-то, что сказалось на его решении. И это пугало.
— Она сказала, что камень влияет на неё и он меняет эмоции. А ещё, что артефакт с ней говорит, словно он разум, запертый внутри. Хотела назвать его имя, но вдруг начала кричать…
— Он сказал ей своё имя? — преподаватель нахмурился и покачал головой. — Боги, Тини, что же ты натворила?
— Вы знаете, что это?
— Смотри, — Аншари смахнул со стола ворох бумаг, оставшийся от его предшественника. С ними разберётся потом, если всё ещё будет на этом посту. Огромная книга, которую он взял с полки и с грохотом бросил на стол, стряхнула с себя клубы тяжёлой, застарелой пыли. — Это дарийская книга духов. Здесь описываются некоторые ритуалы их колдуний, она для первой ступени, поэтому текст скорее ознакомительный, практики очень мало.
— Откуда она у вас? Я думал, дарийцы никому не позволяют их читать.
— Должность директора академии даёт доступ к некоторым секретам.
Мужчина начал листать фолиант, и Дилиан, неожиданно для себя, отвлёкся, пытаясь прочитать хоть что-то со страниц чуждой ему школы магии. Дарийцы никогда не запрещали одарённым ведьмачество, напротив, они всячески поощряли, когда девочки расширяли свои возможности таким варварским способом. Их и называли не магами, а колдуньями. Опять же, запрет на развитие дара у мужчин. Они просто запирали его внутри, а если и таким образом не удавалось его сдержать — тогда забирали его, выжигали из тела, оставляя пустую оболочку. Говорят, вместе с магией из человека уходит и часть сознания. Дилиан понимал, что это не могло не сказаться на психике, и боялся представить жизнь без своего дара. Всё равно, что выколоть себе глаза.
— Вот, — остановился Аншари и повёл пальцем по тонким витиеватым строчкам. Книга была написана на эльфийском, причём на каком-то странном диалекте, многие слова выпадали из понимания Дилиана, но суть он улавливал. А Аншари ещё и зачитывал основные моменты вслух. — Дарийцы вынуждены были искать новый источник, поддерживающий долголетие… над этим веками бились их лучшие умы. Они пытались использовать эльнир, но тот позволял продлевать жизнь лишь на пару десятилетий… в итоге были созданы Хашиа, камни, в которые заточали разум их добровольцев. Они призваны были заменить дар светлой богини… и смогли заменить, дарийцы, что обитали рядом с ними, продлевали жизнь. Вот только теряли рассудок, а вскоре и свой облик, становясь Хишас, существами, способными лишь служить поработившему их сознание артефакту. Немногие могли сохранить рассудок, но и они теряли часть своей души. В эпоху тёмного восстания невежественные дарийцы, решившие, что Хашиа представляют угрозу, хотели разрушить их… многие святилища тогда были уничтожены. Но не все камни умерли, в некоторых осталась тёмная жизнь… души, заточённые внутри, теряли рассудок от одиночества и жажды, заставляли тех, кто к ним прикоснётся приносить в жертвы разумных существ. Из этих камней были сделаны артефакты. Они помогают избранным добиться желаемого, но всегда требуют плату… и чаще всего, эта плата непомерно велика.
— Это предостережение? — тихо спросил Дил.
— Да, думаю да. Дальше какая-то муть насчёт очерствения души, боли и страданий близких. В конце две более или менее осмысленные строчки: «снять чёрные нити с души возможно лишь отдав сердце тьме, это вернёт её к свету».
— Но как это сделать?
— Из этой книги мы ничего не узнаем, — Аншари откинулся в кресло, глядя в потолок. Какой из него директор академии, если он даже одну воспитанницу не смог уберечь?
— Но ведь есть и другие? Может, должность директора даст доступ ещё к паре секретов?
— Не даст.
— Если бы на её месте была Грета, — зло процедил Дилиан сквозь зубы.
— А вот это уже подло, — устало заметил Аншари. — Я забочусь о Тиниаре, и сделал бы всё, что в моих силах, чтобы её защитить, только вот с моим уровнем не подняться выше третьей ступени, а значит, никогда не получить доступа ко всей хранящейся в гильдии информации. А я знаю одного человека, который может это сделать, но не делает, потому что строит из себя пацифиста.
— Что? — ошалело переспросил парень.
— Ты уже дал согласие на переход в Ринтаир?
— Я… пока я получу доступ к нужной информации, пройдёт уйма времени!
— А ты думаешь, мы в силах спасти её прямо сегодня? Ритуал потребует таких ресурсов, что тебе и не снилось, пока мы всё соберём, годы пройдут. Это я ещё не говорю о том, что нам нужно узнать, какие именно ингридиенты собирать. Может шерсть с жопы единорога, я понятия не имею. И нам точно нужен будет магический резерв, огромный, просто гигантский! Твой резерв! Потому что никто в здравом уме, ни один из магов твоего уровня, не согласится рисковать ради неё своей жизнью. А значит, ты должен быть обучен! И не здесь, Дилиан, не в академии. Ты должен узнать настоящие боевые заклинания, должен полностью овладеть своей силой! Ты понимаешь это? Этот артефакт не игрушка, которую достаточно просто раздавить сапогом. Если он настолько уверен в себе, что сказал ей своё имя — значит, с огромной долей вероятности, мы вообще не сможем её от него оторвать! Захочешь ли ты пройти весь путь ради крошечной возможности её вытащить?
Дил молчал, глядя в горящие глаза Аншари. Произнося эту речь, мужчина сам того не осознавая поднялся на ноги и схватил его за ворот рубашки, впрочем, явно не собирался угрожать парню. Скорее достучаться до него, объяснить, насколько всё серьёзно. И у него получилось. Дилиан медленно кивнул, положил руку ему на плечо, отчего мужчина, словно опомнившись, отпустил собеседника и сделал шаг назад. Если Дилиан и правда пойдёт до конца, то, возможно, у Тиниары есть шанс.
3.06
— Дилькионниль! — окликнул его звонкий голос. Мужчина остановился и обернулся — Сильтрания догнала его, слегка ускоряя шаг и неуверенно улыбнулась, понижая голос. — Мы расстались на такой неприятной ноте, возможно, нам сто́ит поговорить об этом вновь…
— Твои взгляды на жизнь меня не интересуют, в общем, как и планы на будущее.
— Дилькионниль, — девушка смущённо опустила взгляд, чувствуя, как краснеет. — Тише, нас могут услышать.
— Если ты не хочешь, чтобы все знали о твоих похождениях, тогда не сто́ит заводить подобные разговоры в общественных местах.
— Я не заслужила такого обращения, — зло прошипела она. Гнев исказил прекрасное лицо, и Дилькионниль впервые подумал, что не так уж она и красива. Искусственная кукла с пустыми глазами, обёрнутая в дорогие платья. Что-то мешало ему увидеть в ней совершенство, которым он наслаждался ещё вчера.
— Тогда найди себе новую игрушку, и какое-то время с тобой вновь будут обращаться так, как ты хочешь.
Ситраец отвернулся и пошёл по коридору. Благословение богини должно́ было снизойти через каких-то пятнадцать минут, и в этот раз, впервые за долгие годы, ему на самом деле было о чём попросить. Нет, он не верил, что богиня внемлит его просьбе. В конце концов, давно уже вырос и понимал, что единственный способ исполнить желание — это самому превратить его в реальность. Но немного чуда бы не помешало, и сегодня мужчина от всей души хотел поверить, что всё у него получится.
Дилькионниль вошёл в главный зал, где уже собрались все гости и медленно двинулся вдоль стены, ближе к огромному стеклянному шару, стоявшему на белом резном постаменте высотой около трёх метров. В зале уже приглушили свет. Торжественная переливчатая мелодия пробуждала странное предвкушение. Это чувство… словно из детства, ощущение сказки и праздника. Мужчине казалось, что он давно утратил возможность такой безусловной радости. Но сегодня восторг никуда не уходил. Ситрайцы в бело-золотом, на лицах узоры золотом, он и сам отдал дань традициям — по лбу и правой щеке шли две параллельные полосы. Их значение частично намекало на его желание — они просили о силах не сворачивать с намеченного пути. Эльф обернулся, заметил Сильтранию, которая только вошла в зал. Белое платье со шлейфом, расшитым золотым бисером, крылья бабочки на левой щеке. Глаза чуть покраснели, губы напряжены — явно расстроена. Кто бы мог подумать, что так скоро ему будет настолько безразлично, что она чувствует.
Целитель вновь повернулся к постаменту, разглядывая камень внутри — всего лишь копия древней реликвии, настоящий хранился в Синниране, ситрайской столице. Но сегодня даже эта подделка вызывала трепет в душе́. Он закрыл глаза, произнося молитву, услышал, как все вокруг начали вторить его словам. Голоса быстро слились в звонкий хор, стали громче и уверенней. Дилькионниль открыл глаза как раз в тот момент, когда камень внутри стеклянного шара засиял, заливая пространство резким светом. От него болели глаза — до того он был ярок и чист. Голоса зашлись на самой высокой ноте и разом стихли, пропала и музыка, на мгновение погружая весь зал в благоговейную тишину, потом раздался первый, неуверенный хлопо́к, ещё один и ещё, пока все вокруг не разразились аплодисментами и радостными криками. Камень медленно затухал. Ещё один год был окончен, забирал с собой прорву старых проблем и открывал новую, пока ещё чистую страницу жизни. Согласно легенде, великая богиня светом стирала в эту ночь все грехи со своих детей, и со временем большинство из ситрайцев начали воспринимать это как возможность оставаться безнаказанными. Дилькионниль же видел в празднике иной смысл — шанс забыть о прошлом и строить ту жизнь, которую он считал правильной. Главное, чтобы хватило сил не сворачивать с намеченного пути.
Банкет мужчине был неинтересен. Сейчас ему хотелось быть лишь в одном месте — с той, кому он задолжал свободу. Спустя десять минут целитель открыл дверь в комнату их пленницы, замер на пороге, рассматривая привставшую с постели девушку.
— Когда приедет принц? — спросила Тиниара. Со вчерашнего вечера она успокоилась, камень из рук больше не выпускала, да и вообще не понимала, почему устроила накануне такую истерику. Сказалась усталость, не иначе. Теперь девушка выспалась, плотно поела, умылась и впервые за долгое время чувствовала себя человеком. Артефакта и запертую в нём сущность больше не боялась — в конце концов, именно она помогла продержаться так долго и не может желать ей зла.
— Сегодня праздник Благословения Великой Богини, после этого ему потребуется три дня, чтобы вернуться, — Дилькионниль не сводил с девушки взгляда. В ней что-то неуловимо изменилось, но мужчина никак не мог понять, что именно. Осанка, взгляд, улыбка. Всё и ничего.
— Значит, ждать осталось немного. Наместник потерял ко мне интерес?
— Он поглощён праздником, а после него, скорее всего, пару дней не в силах будет подняться.
— Хорошо, — улыбнулась девушка. — А ты составишь мне компанию на это время? Мне здесь так одиноко.
— Я постараюсь, — тихо кивнул ситраец. Тиниара каким-то неведомым образом умудрялась его смущать. Не приближаясь, не говоря ничего лишнего, одним взглядом.
«Онсс твойсс ключчс отсссюда».
Но она и так это знала. Не принц. Не король. Никто другой. Только этот целитель мог её вывести. Крошечный шанс. Единственный. Сейчас она не помнила об Эрике, о своих чувствах к Дилиану, всё это мешало, а значит, должно́ было на время исчезнуть. Без эмоций стало намного легче. Главное, не спугнуть своего рыцаря и не торопиться.
— Глупый вопрос, но что там, за окном? Побывать в ситрайском лесу, и ни разу не выглянуть на улицу, — задумчиво усмехнулась Тиниара.
— Там высокие сосны и свежий воздух. Дом весь увит лимонником и припорошён снегом. Кругом огромные сугробы, очищены лишь двор и дорога к поместью.
— Наверное, очень красиво.
— Это так. Но ты и сама вскоре сможешь увидеть, потерпи ещё немного.
— Мне иногда кажется, что я умру в этой комнате, — голос чуть надломился, девушка отвела взгляд, пряча подступившие слёзы.
— Нет, Тиниара, нет, когда принц приедет…
— Я не верю ему, как ты не понимаешь? Мне страшно, — она обхватила себя руками и тяжело вздохнула. — Извини, не хочется портить тебе день, но я правда очень боюсь.
Мужчина подошёл к ней и присел на кровать, стараясь заглянуть в синие глаза. Девушка долго отводила их, явно смущаясь от его близости, и тогда он накрыл пальцами крошечную ладошку, словно случайно лежавшую рядом.
— Я никому больше не позволю обидеть тебя, — тихо сказал ситраец. Это прикосновение заставило его сердце пропустить пару ударов.
— Не уходи, — пристальный взгляд, от которого стало труднее дышать.
— Не уйду, — кивнул Дилькионниль, пальцы сами сжались, притягивая её руку к сердцу. Искал любви холодных ситрайских женщин, а оказалось, что больше всего на свете нужен человеческой девушке. Она неуверенно подалась вперёд и прижалась личиком к его рубашке, мужчина обнял её так нежно, будто боялся сломать. Пальчики нащупали шрам на груди сквозь тонкую ткань рубашки и медленно поползли вниз, исследуя его на ощупь. Дилькионниль тяжело вздохнул и почувствовал, как вновь смущается. Боги великие, девчонка была младше его в шесть раз, и умудрялась вводить в ступор, как неопытного юнца. Она словно видела его насквозь, нуждалась в нём, и в то же время позволяла быть уязвимым. Принимала все достоинства и недостатки… стоп, что? Откуда эти ощущения? Дилькионниль невольно покосился на руку, где было нанесено защитное клеймо, но реакции не было. Принуждения не было. Откуда же этот ворох эмоций? Чувство вины? Желание быть для кого-то важным? Потребность в любви?
Ладошка замерла ненадолго на конце шрама и схватилась за край его брюк, Тин потянула мужчину к себе, и тот суетливо подался вперёд, подгибая левую ногу и садясь к ней почти вплотную. Девушка сидела к нему боком, упираясь плечом в грудь, вновь опустила глаза, словно боясь спугнуть, подняла подбородок и медленно потянулась вперёд, прижимаясь горячими губами. Он нахмурился, чувствуя, как теряет контроль, смял руками её тунику, желая почувствовать тело, и замер, понимая, что всё равно не в праве делать её ещё более уязвимой, чем есть. Когда-нибудь потом, когда она примет предложение принца и станет с ним на равных, они смогут…
— Не думай, — недовольно прошептала она в его губы, ладонь, державшаяся за край его брюк, вдруг оказалась внутри, и последние мысли о разумности их поступков покинули голову, оставляя место лишь безумному желанию.
3.07
Дилькионниль лежал в кровати, закинув за голову руки и уставившись в потолок. Девушка мирно спала рядом, и он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить её. Если хоть кто-то узнает, чем они здесь занимались, проблем будет не разгрести, но вот уже третью ночь подряд он проводил с ней. Завтра должен был приехать принц, Тиниара почти согласилась на придуманный целителем план, перемещения стали более контролируемы… всё шло хорошо, только вот на душе отчего-то было паршиво. Наверное, сказывалась неопределённость. Свет от светлячков, живущих в террариуме рядом с кроватью, едва очерчивал предметы вокруг, отсутствие окна и невозможность проветрить комнату привела к тому, что воздух стал тяжёлым и затхлым. Спать здесь было неприятно, но уходить он не хотел. В конце концов, обещал, что будет рядом.
Тиниара проснулась от пульсации камня. Она хранила его в кармашке туники и вдруг почувствовала, как артефакт стал неимоверно тяжёлым, потянул вниз тонкую ткань. Девушка быстро взяла его в руку и тихо спросила:
— В чём дело?
Дилькионниль всё-таки уснул, хоть и твердил, что совсем не устал. Тин усмехнулась, глядя на него — как, оказывается, легко управлять мужчинами. Одна ночь вместе, немного надавить на чувство вины — и вот он уже готов носить тебя на руках и обещать лучшую жизнь. Осталось лишь проследить, чтобы обязательства были исполнены. Камень вновь застучал, ей почудилось вдруг, что в нём неуверенно бьётся сердце. Девушка попыталась отмахнуться от нарастающего беспокойства, но ей не удалось этого сделать. Она села в кровати, до боли сжимая артефакт в ладони, чувствуя, как острые кромки впиваются в кожу, и повторила вопрос:
— Что случилось?
— Тин? — сонно позвал её ситраец, но девушка не отреагировала. Внимательно вслушивалась, надеясь разобрать странный шёпот в своей голове. Эльфийский? Точно эльфийский. Её знаний едва хватало на то, чтобы разобрать отдельные слова, но вот смысла сказанного она не понимала. Неудивительно — практики крайне мало, а язык был настолько сложен, что даже ситрайцы использовали его лишь в церемониальных речах и заклинаниях.
— Почему ты читаешь предсмертную молитву, Тин? — встревоженно спросил её Дилькионниль, обнимая за плечи.
— Предсмертную? — в недоумении переспросила девушка. Похоже, она неосознанно стала повторять эти слова вслух. Но теперь всё складывалось, она наконец поняла смысл… и узнала голос. — Эрик, это Эрик.
— Эрикиль? Принц Лорийский? При чём тут…
— Он связан с камнем. И, судя по всему, артефакт может как-то передавать мне сообщения от него. Эрик умирает.
Тин вскочила на ноги, заметалась по комнате, заламывая руки. Боги великие! Дариец ведь говорил, что времени совсем не осталось, но она не поверила. Теперь не успеет вытащить. Его смерть — это только её вина́. Если она осилит два перемещения подряд, даже если получится, то куда делать второе? Кто успеет его спасти? Девушка понятия не имела, как отнесутся к его возвращению во дворце, и не знала, есть ли в академии новый целитель и насколько он силён. Если только… Тиниара замерла и перевела взгляд на Дилькионниля.
— Ты его исцелишь, — не вопрос, скорее похоже на приказ. Девушка поморщилась, рассматривая выражение его лица: не так, не так с ним надо. Сейчас всё, чего она добивалась эти три дня, пойдёт коту под хвост, если не сумеет правильно всё объяснить. Тин подбежала к кровати, садясь рядом с ситрайцем, обхватила его лицо ладонями, прижалась губами, отчего мужчина немного расслабился, но всё же недоверчиво отодвинулся, заглядывая в глаза.
— Где он сейчас?
— В пещере. Там выхода нет, я случайно туда его переместила и не могла вытащить. Не могла принести сюда. Эрика бы убили здесь. Или ещё хуже.
— И что с ним?
— Он всё это время поддерживал в себе жизнь эльниром.
— Тин, — вздохнул целитель, качая головой. — Я не настолько хорош.
— Ты справишься, — девушка вновь поцеловала его, и мужчина зажмурился, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Не выходило. Он готов был сделать для неё что угодно. Даже спасти её бывшего возлюбленного. — Я сейчас перенесу его.
Тин отстранилась, оставила Дилькионниля одного. В тишине было слышно, как бьётся его сердце. Быстро бьётся. Ситраец ещё раз провёл пальцами по клейму, которое должно́ было защищать его от внушения — оно молчало. Не реагировало, хотя всё буквально кричало, что им управляют, помыкают, словно куклой. И самое страшное, что ему было почти всё равно. Мужчина поднялся с кровати, собираясь включить свет и найти одежду.
Тиниара очутилась в пещере и сразу закашлялась — воздух был полон зелёного газа, его густые клубы поднимались над полом, перетекая и рассеиваясь в остатках нетронутого воздуха. Эрикиль лежал у дальней стены, на самом высоком месте, и уже почти тонул в ядовитом тумане. Девушка побежала к нему, всколыхнув эту мерзость, отчего по газу пошли высокие клубящиеся волны.
— Эрик, — позвала она, пытаясь поднять лицо парня над туманом.
— Оставь меня, — прошептал он, не открывая глаз. — Тебе незачем смотреть, как я умираю.
— Эрик, ты не умрёшь. Нужно просто подождать, пока я смогу переместить тебя. Потерпи немного, — она зажмурилась, концентрируясь на даре, но тот не хотел её слушать. Туман поднимался выше, и Тиниара ещё раз потянула дарийца вверх, вынуждая его сесть. — Эрик, ну помоги мне, ты такой тяжёлый.
— Малышка, пообещай мне, что выживешь. Сделай всё, что в твоих силах, — едва слышно пробормотал он и закашлялся. У Тиниары тоже начинало саднить в горле, воздуха оставалось всё меньше. Девушка обняла эльфа, изо всех сил прижимая к себе. — Я так рад, что увидел тебя в последний раз.
— Не смей со мной прощаться, — прохрипела Тин. Глаза слезились, и она не понимала, что тому было причиной.
Кровь. Нужно больше крови. Тогда артефакт поможет. Она поднялась на колени, заглядывая за спину Эрика, и попыталась рассечь себе запястье острыми краями артефакта. Вышло далеко не с первого раза, но в итоге из пореза потекла струйка тёмной жидкости. Камень похолодел, впитывая подношение, Тиниара ещё сильнее прижала к себе принца, молясь, чтобы дар переместил их обоих, и зажмурилась. Парень обмяк в её руках, время текло бесконечно медленно, туман поднимался всё выше, она ощущала его едкие прикосновения на коже.
— Пожалуйста, — прошептала девушка закашливаясь. — Пожалуйста.
— Тин, отойди, — строгий голос вернул её к реальности, и она выдохнула, рассмеявшись, отчего тут же снова закашлялась. Впрочем, радоваться было слишком рано. — Он не дышит.
Дилькионниль запрокинул принцу голову и начал делать искусственное дыхание, на ходу оценивая повреждения. Физическое истощение, которое эльнир какое-то время маскировал, было критическим. Ожог дыхательных путей, нарушение кровоснабжения. Недостаток кислорода в мозгу. Сначала надо восстановить дыхание. Два вдоха, три секунды на то, чтобы из лёгких выходил воздух. Сердце билось, едва слышно, но равномерно. Ещё два вдоха, секунды покоя на то, чтобы подлечить обожжённые лёгкие. После третьего захода парень задышал сам. Тиниара металась по комнате за спиной, то удаляясь от кровати, то приближаясь к ней. Целитель медленно восстанавливал повреждённые сосуды, надеясь, что этого будет достаточно, только вот истощение было слишком серьёзным. Парня знобило. Так сильно, что начинало трясти, правда, как-то странно, на пару секунд, а потом Эрик вновь замирал. Дилькионниль исследовал его тело, выискивая то, что в силах поправить.
— Как он? — спросила Тиниара, подойдя ближе. Дариец затих, даже цвет лица стал не таким бледным.
— Истощён. Этого я исцелить не смогу. И не знаю, как сильно повредился мозг и нервные ткани, Эрикиль слишком долго в таком состоянии. Только время покажет.
— Но он выживет?
— Я не знаю, Тиниара.
Девушка вновь заметалась по комнате и едва отдалилась, принца начало трясти.
— Что с ним?
— Тин, подойди, — неуверенно попросил целитель. Едва она очутилась у кровати, парень снова затих.
— Это… из-за меня? — недоумевая, выдала девушка.
— Ты, безусловно, изумительна, но я думаю, причина не в тебе, — Дилькионниль покосился на окровавленную руку, сжимающую камень. Тин проследила за его взглядом и понимающе кивнула.
— Камень помогает ему, — прошептала Тиниара.
— Даже не думай.
— Но он спасёт его.
— Я не смогу уговорить Льиннела принять мои условия, если ты не будешь управлять своим даром, Тиниара.
— Значит, не такой уж он благородный, твой Льиннел.
— На него давят обстоятельства, Тин, принц не может позволить себе выказывать слабость. Ты не знаешь, в каком мире живёт наследник. И никто из нас не сможет осознать тех решений, которые ему приходится принимать уже сейчас. Льиннел мыслит другими категориями.
— Оправдания. Глупые оправдания бессердечности, безразличию к судьбам людей. Вы можете сохранить мне жизнь только если я останусь полезной. Вот и вся правда.
— Тиниара…
— Тебе даже сказать нечего. Отойди.
— Я тебе не позволю, — грустно заметил целитель, поднимаясь и вставая у неё на пути. Тин вряд ли успела бы его оббежать, да и надо ли? Всё, что ей нужно — последний раз проконтролировать свой дар. Она отошла как можно дальше к стене и переместилась к Эрику, вцепилась в него и вернулась. Дилькионниль бросился к ней, почти успел схватить за руку, но девушка уже переместилась, и он вовремя остановился, боясь, что в том месте, куда Тиниара отнесла принца, ему не обрадуются.
Тин огляделась. Та самая комната, где она застала Эрика с какой-то девицей. Не удивительно, впрочем, хотела укромное место, и лучше, чем неиспользуемые помещения дворца было не найти.
— Ты потерпи немного, — пробормотала девушка, бегло целуя парня в лоб и поднимаясь на ноги. Нужно было найти кого-нибудь, кто о нём позаботится, только вот кому здесь можно верить? Велика была вероятность, что большинство не захочет видеть полукровку на троне. Девушка вышла из комнаты, тяжёлая дверь бесшумно закрылась за её спиной, и Тин засеменила по роскошным пустым коридорам. Где же она сейчас? Тиниара не представляла, как добраться в известную ей часть дворца, как и не знала, где найти нужных ей людей. Казалось, этому месту нет конца и края, она несколько раз свернула, заглянула в пустые комнаты… бесполезно. Тин задумалась. Закрыла глаза, вновь концентрируясь на своём даре. Помощь. Ей нужна помощь… новый коридор поначалу показался пустым, но в следующее мгновение на неё едва не налетел седой мужчина в шляпе и с тростью. Он замер, удивлённо разглядывая пришельца, глаза прищурились, губы вытянулись в тонкую линию. Узнал. Впрочем, и Тиниара тоже: именно этот человек допрашивал её после убийства королевской семьи.
— Что ты здесь делаешь? — старик первым нарушил выжидающее молчание. — Как проникла во дворец?
— Это мой дар, — Тин осмотрела его с ног до головы, гадая, хватит ли у него влияния, чтобы защитить Эрикиля. — Какая у вас должность?
— Ты меня допрашиваешь?
— Это важно. У меня есть информация о принце Эрикиле.
— Я был советником по безопасности нашего короля. Останусь ли здесь при новом монархе — этого знать не могу. Принц жив?
— Жив. Если он вернётся, что будет?
— Его коронуют.
— А как же Элира?
— Даже если не брать в расчёт то, что она незаконнорождённая, Элира избалована, капризна и не понимает важности возложенных на неё обязанностей. Ты не представляешь, сколько союзников мы потеряем, если посадим её на трон. Настали тёмные времена, принц должен навести порядок. Лишь ему это под силу. Где он?
— Я оставила его в комнате, но не знаю, как туда пройти. Она заброшена, белые стены и позолоченная лепнина, мебель в чехлах.
— Это в гостевом крыле. Я проведу.
— Идём, — тихо кивнула Тиниара, но потом обернулась, неуверенно вглядываясь в лицо собеседника. Казалось, он был честен, но кто знал, что у него на уме. Тин подняла руку, словно собираясь схватить его за горло, но не прикоснулась к мужчине, лишь сделала шаг в его сторону. — Если он умрёт. Если с ним хоть что-то случится. Если хоть кто-нибудь причинит ему вред — я найду тебя. Это я перенесла сюда дарийцев, слышишь? Это я сделала. Я притащила их в самое защищённое место в этой стране не моргнув глазом. Для меня нет никаких преград, я могу очутиться рядом с человеком, просто о нём подумав. И если принц пострадает, я убью тебя и всех, кто хоть немного тебе дорог.
Мужчина нахмурился, с удивлением отмечая, что девчонка и впрямь его пугала. Он сглотнул, стараясь не отвести взгляд, кивнул ей.
— Я обеспечу его безопасность, можешь не переживать.
Через пару минут они уже стояли над бьющимся в лихорадке Эриком. Тиниара села рядом, взяла за руку и вложила в ладонь артефакт.
— Что с ним?
— Принц поддерживал жизнь эльниром с момента пропажи. Там, где он был, не было ни пищи, ни воды. Мой целитель его подлатал, но Эрик сильно обезвожен. Ему нужен уход.
— Я сейчас позову лекаря.
— Хорошо. И ещё, этот камень — артефакт, и всегда должен быть с ним. Он его исцеляет. Никому другому нельзя к нему прикасаться, слышишь? Иначе бед не оберётесь.
— Хорошо, жди меня тут, я скоро приду.
Старик ушёл, оставляя Тин наедине с парнем. Она задумчиво провела пальцами по его волосам, рассматривая лицо, коснулась серой кожи, очертила контур острого уха. Девушка не колебалась, знала, что готова умереть за него, и всё же хотелось бы не умирать. Улыбнулась, прогоняя подступившие слёзы, наклонилась, чтобы поцеловать дарийца, и собиралась уже возвращаться.
«Шшшесссть дней, — прозвучал в голове знакомый голос. Тин покосилась на камень, который до сих пор прижимала к ладони Эрика. — Шшшесссть дней я будуссс поддержжживать твой дарсс на рассссстоянии. Уссспей вернутьссся и накормитьсс менясс».
— Разве так можно?
«Нашшша сссвязь сссильна. Я потраччсу много ссссил, но помогу. Мне нравитссся идея висссеть на шшшее королевы».
— Королевы?
«Он ведьсс ужже звал тебя замужжж, почччему удивляешшшься?»
— Но… нам не позволят.
«Я помогуссс, как всссегда. Теперь иди к ссситрайцу, он волнуетсссся. Зассставь его тебя вытащщитьссс».
3.08
Дилькионниль метался у дверей принца. На него давно уже косо смотрела охрана, только на фоне основной проблемы это мало волновало. Глупая девчонка испортила идеальный план. Льиннел вернулся четыре часа назад, но принимать никого не желал. Может, устал с дороги, а может, злился — что-то явно пошло не по его плану, ведь король не приехал. Целитель решил дождаться аудиенции несмотря ни на что. Через полчаса метаний по коридору он едва не наткнулся на открывшуюся дверь и замер, удивлённо вглядываясь в лицо мальчика. Ещё пару минут назад был уверен: ему есть что сказать, но сейчас все слова вылетели из головы.
— Дилькионниль, — устало кивнул ему принц. — Я же сказал, что не принимаю сегодня.
— Извините, просто хотел убедиться, что проблемы решены.
— Проблемы… — принц невесело ухмыльнулся, словно считал теперь, что всё, из-за чего они развели столько паники, не стоило их волнений. — Идём, поговорим по дороге. Мне нужно повидаться с отцом.
Они двинулись по коридору, и Дилькионниль занял приличную для себя позицию за левым плечом Льиннела. Вскоре охрана осталась далеко позади, и мальчик задумчиво посмотрел на своего подчинённого.
— Я слышал, Асскиммиль убит, — тихо сказал он. Целитель кивнул, понимая, что соврать о причинах его смерти не сможет. — Что случилось? На самом деле.
— Он пытался её изнасиловать, и Тиниара…
— Убила его.
— Она защищалась.
— Да. Это в её природе. Всё что угодно, ради выживания.
— О чём вы сейчас? — мужчина нахмурился, пытаясь уловить, к чему ведёт нить этого разговора.
— Ни о чём. Просто знаю теперь, что её дар нам не нужен. Мы притащили в священные леса чистейшее зло и умудрились его разозлить. Придётся избавиться от неё, и как можно скорее.
— Господин…
— Не обсуждается, Дилькионниль, приказ короля. Девушку придётся казнить сегодня.
— Вы хотите, чтобы я это сделал? — потрясённо переспросил целитель.
— Нет, конечно, нет. Выйду от отца и распоряжусь, чтобы к ней послали кого-то из наших воинов. Знаю, ты заботишься о ней и считаешь себя ответственным за её судьбу, но поверь, это единственный выход.
— Не может такого быть. Она всего лишь девчонка, так нельзя.
— Дилькионниль, мы не вправе рисковать нашим миром. Знал бы ты, на что она способна…
— А если Тиниара поклянётся вам в верности? — целитель перебил мальчика, и тот недовольно нахмурился.
— Клеймо на неё не сработает. Тиниара ещё не обрела полную силу, но вскоре осознает себя и тогда начнёт сметать всё на своём пути.
— Ещё не поздно сделать её союзником!
— Ты не понимаешь… — попытался было объяснить принц, но тут замолчал, глаза его подозрительно сощурились, и мальчик приблизился к Дилькионнилю с помощью своего дара, мгновенно очутившись рядом и хватая его за предплечье. — Покажи мне клеймо.
— Считаете, она управляет мной?
— Показывай!
Целитель расстегнул пуговицы на манжете рубашки и быстрым движением задрал рукав. Защитное клеймо было нетронутым, впрочем, как и символ подчинения. Мальчик вздохнул с облегчением, но что-то всё равно не давало ему покоя. Он сосредоточился, вкладывая в свои следующие слова ментальный приказ.
— Сейчас ты пойдёшь в комнату и не выйдешь оттуда до рассвета. А утром придёшь ко мне, и мы снова поговорим. Ясно?
— Да, господин, — покорно кивнул ситраец. Глаза на мгновение остекленели, делая его похожим на куклу, и принц поморщился, чувствуя отвращение. Льиннел всегда считал, что подобный контроль — крайняя мера, и если он до неё докатился, значит, совершил слишком много ошибок. Оставалось надеяться, что их ещё можно исправить.
Отец ждал его в приёмной. Комната использовалась редко, потому что наместник практически не занимался делами, и всё же сегодня он захотел встретиться именно в ней. Почему? Это для Льиннела оставалось загадкой до того самого момента, как он распахнул светлую резную дверь. Отец был не один, на бархатном кресле скромно сидела ситрайская девушка, молодая, довольно красивая. Едва принц вошёл, она подскочила и присела в глубоком реверансе, покорно склоняя голову.
— Мальчик мой, — отец тоже поднялся и распростёр для объятий руки. Льиннел стерпел неуместное проявление внимания и вновь посмотрел на девушку. — Я хотел представить тебе леди Сильтранию Альмони. Её отец — мой хороший друг и верный союзник. Мы оба считаем, что ваш брак укрепит дружбу наших семей, и это пойдёт всем только на пользу.
Сильтрания скромно подняла взгляд и улыбнулась, подавая мальчику руку, он склонился, чтобы её поцеловать, оттягивая тем самым необходимость ответа и стараясь скрыть замешательство. Ему всё же удалось совладать с эмоциями и максимально сдержанно улыбнуться.
— Приветствую вас в моём доме, леди Альмони, вам всегда здесь рады. Но союз — это слишком серьёзный шаг. Думаю, нам обоим сто́ит поразмыслить, прежде чем принимать настолько судьбоносное решение.
— Я согласна с вами, — кивнула девушка, словно ожидала подобного ответа. — И думаю, нам необходимо узнать друг о друге хоть что-то, прежде чем вести подобные беседы. Наши отцы мудры, и скорее всего видят то, что нам не ведомо в силу возраста. Но это не значит, что мы должны спешить. Я лишь надеюсь на дружбу и общение. Возможно, мне сто́ит задержаться здесь на месяц-другой.
— Повторяю, вы всегда желанная гостья, можете жить здесь столько, сколько захотите, — Льиннел почтительно склонил голову. — А сейчас, прошу извинить, у меня серьёзный разговор к отцу, и, к сожалению, он не терпит отлагательств.
— Понимаю, — Сильтрания вновь присела в реверансе. — Надеюсь на скорую встречу.
— Ну конечно, — улыбнулся мальчик и проводил её до двери. Едва он оказался наедине с отцом, то обернулся к нему и приблизился, используя свой дар. — Такие вещи обсуждаются заранее!
— Ты слишком остро реагируешь, — рассмеялся наместник, отмахиваясь от него и отступая. Когда девушка ушла, отпала необходимость держать себя в руках, и он с облегчением присел на стол. Эти праздники его убивали, столько развлечений подряд успели прискучить. — Как и всегда, устраиваешь истерики по пустякам.
— Это моя жизнь, а не пустяки. Мне ещё тридцать лет до совершеннолетия, а ты уже сосватал мне одну из увивающихся вокруг тебя нимфеток. Как ещё мне реагировать?
— Во-первых, она и впрямь дочь очень влиятельного союзника. Он торговец, посол, у него есть связи как внутри ситрайских лесов, так и за их пределами. Ольсаниэль Альмони может многое, поверь. Во-вторых, ты реагируешь так, словно свадьба назначена через неделю. Пообщайтесь. Лет через десять будет помолвка…
— Не будет никакой помолвки, — огрызнулся мальчик.
— Дослушай меня. После неё пройдёт много лет, прежде чем свадьба состоится, и если по-прежнему будешь настроен так категорично, то можно будет подстроить всё так, словно она виновата в вашем разрыве…
— А ты всё продолжаешь, да? Манипуляции, интриги, мелкая возня. Как тебе не противно ползать во всей этой грязи?
— Забываешься, парень! — прикрикнул на него отец. — Ты юн и не представляешь, какого выживать в нашем мире. Играешь, считая, что сможешь остаться чистеньким, но спроси у своего деда, как он получил трон? Думаешь, что остальные наследники были скомпрометированы по чистой случайности? Если собираешься занять его место, то должен принимать правила игры.
— Разве не ты хочешь занять его место?
— Хочу… хотел. Но понимаю, что шансов у меня практически нет. А ты мой сын, и я могу помочь тебе стать королём.
— Как вовремя ты об этом вспомнил. Именно тогда, когда не вышло меня убить. Не отрицай, то нападение кораев — твоих рук дело.
— Я лишь пытался решить проблему и не знал, что ты поедешь туда в тот же день.
— Решить проблему? Убив всех носителей тьмы?
— И что с того? От них нет никакого толку, лишь опасность для наших союзников. От мусора надо избавляться.
— Ну тут ты прав, — усмехнулся принц. Смесь горечи и облегчения от осознания, что не ошибся в выводах, сдавила грудь. — Отныне это мой дом. И я прошу тебя как можно скорее его покинуть.
— В каком смысле?
Мальчик достал из-за пазухи конверт и протянул отцу. Тот разломал королевскую печать и бегло пробежал документ взглядом.
— Тебя? Наместником? Старик совсем из ума выжил.
— Он просит тебя как можно скорее приехать в Синниран, говорит, там найдётся работа.
— Ну конечно, хочет держать меня на виду, — ухмыльнулся ситраец. — Что ж, поздравляю. Такого хода я не ожидал. Всё-таки я ошибался, ты отлично понимаешь правила игры…
3.09
— Как он? — спросила Тиниара и усмехнулась тому, как от неожиданности вздрогнул седой мужчина. Девушка появилась прямо за его спиной, и он вскочил со стула, на котором сидел у постели Эрика.
— Критический момент прошёл, принц идёт на поправку, — устало ответил советник по безопасности. Казалось, он и впрямь заботился о наследнике. Тиниара облегчённо вздохнула, понимая, что отдала Эрика в надёжные руки. Последние сутки сердце у неё было не на месте. — Только вот времени у нас нет.
— Что вы имеете в виду? — удивлённо спросила Тин.
— Послезавтра приезжает Элира. И, учитывая местную суматоху, её коронуют в тот же день. Мне жаль, но мы не успеем поставить его на ноги так скоро.
— Неужели ничего нельзя сделать?
— Принцесса отказывалась ехать во дворец до конца семестра в академии. Но несколько дней назад вдруг согласилась. Не знаю, в чём причины, но своим легкомысленным поведением она показывает, что королева из неё будет…
— Дерьмовая она будет королева. Она разрушит страну!
— Скорее будет во всём подчиняться тому, кто настаивает на её коронации. Но сейчас не об этом. Принца нужно вывезти из дворца, здесь будет небезопасно. Если её покровитель достаточно умён, первое, что он сделает — избавится от настоящего наследника. Попробуем вернуться и оспорить её права, когда Эрикиль окрепнет. Ты можешь переместить его в другое место?
— Я… Погодите. Сейчас о нём никто не знает?
— Только мои верные подчинённые.
— Сколько дней вам надо? Когда он будет достаточно силён, чтобы его короновали?
— Думаю, ещё два дня, но что ты можешь?
— У меня есть мысль, как задержать Элиру в академии. Лечите его. Я всё сделаю, — Тин подошла к кровати Эрика — он был бледным и измождённым, но дышал ровно, словно спал. Тиниара склонилась, коснулась губами его лба, а потом вновь обернулась к советнику. — Вы ведь знали, что я предложу помощь?
— Догадывался.
— Потому и рассказывали все подробности. Почему вы мне верите?
— Я вижу, как вы на него смотрите. Хотите защитить принца, а ваш дар, как сами сказали, даёт безграничные возможности. Я должен был попытаться…
— Использовать меня?
— Я помогаю Эрикилю. И я искренне считаю, что лишь ему под силу не дать нашей стране развалиться. Пусть у нас разные мотивы, но итог один — мы заботимся о нём.
— Хорошо, — кивнула Тиниара. — Я вам верю. Пока что.
Тин вернулась в комнату, служившую ей тюрьмой. С грустной улыбкой вспомнила нелепые планы сбежать, каким-то образом выломав доски, которыми были заколочены ставни на окнах. Глупое сознание не хотело сдаваться, не хотело признавать, что это конец. Сидеть на месте она не могла, скорбные мысли сводили с ума, девушка представляла свою смерть снова и снова, прокручивала в голове даже самые невероятные казни. С того времени, как дар проявил себя, Тин успела привыкнуть к боли, но осознать, что её жизнь скоро оборвётся, никак не получалось. Тиниара вздохнула, пытаясь отвлечься — осталось ещё одно незаконченное дело и очень неприятное, надо успеть с ним разобраться.
— Тин, — выдохнул Дилиан, вскакивая с постели, на которой он сидел. Громко ударилась о пол тяжёлая книга в кожаном переплёте. — Как ты?
Тёплые объятья. Он казался ей таким мягким и нежным. Сердце сжалось от мысли, что это их последняя встреча, а Тиниара не может найти в себе силы попрощаться. Девушка подняла руки, касаясь его лица, мягко прижалась губами к его коже, дрожа от странного чувства в груди: боль мешалась сейчас с возбуждением и страхом. Поцелуй был горячим, почти грубым. Она так по нему скучала, так нуждалась в поддержке, в нежности, что дарил ей лишь один человек. Дилиан глубоко вздохнул, с трудом отрываясь от неё и ещё раз спросил:
— Как ты?
— Мне… нужна твоя помощь.
— Что я могу сделать? — этот тон. Такой бескорыстный. Преданный. Тиниара зажмурилась, понимая, что объяснить просьбу будет непросто. Что ей приходится поступить очень мерзко и именно с тем, кто всегда её поддерживал. Жизнь несправедлива. Но иного пути нет.
— Попроси Элиру остаться на пару дней.
— Что? — непонимающим тоном переспросил Дил. Он слегка отстранился, заглядывая в глаза возлюбленной, на лице явно читалось недоумение. — При чём тут Элира?
— Дил, — Тиниара невольно понизила голос и вцепилась пальцами в его рубашку, не позволяя отстраниться. — Дил, пожалуйста. Всего пару дней. Я клянусь, для меня это очень важно.
— Ты просишь меня из-за Эрика? За пару дней он успеет вернуться?
— Да, но это не то, о чём ты думаешь, Дилиан. Если принц станет королём, то сможет выкупить меня у ситрайцев. Заключит сделку, и я смогу вернуться домой. Вернуться к тебе.
— Или к нему.
— Дил, — она потянула парня к себе, почти касаясь его подбородка губами, и сама не знала, врёт ли сейчас или говорит правду: — Я люблю тебя. Но мне нужно выбраться оттуда. Они ломают меня. Заставляют убивать. Я не хочу становиться чудовищем. Пожалуйста.
— Ты понимаешь, о чём меня просишь? — поинтересовался Дилиан, чувствуя, как что-то внутри него ломается, как решение, которое секунду назад было немыслимым, начинало казаться единственно верным. — Понимаешь, что мне придётся сделать, чтобы она осталась?
— Понимаю. И я не вправе просить тебя об этом. Мне противна сама мысль о том, что ты будешь к ней прикасаться. Но я не знаю другого способа задержать её здесь. Может быть, ты знаешь? Я с удовольствием выслушаю тебя.
— А если она не захочет остаться? — прошептал парень срывающимся голосом. Тонкие пальцы переместились с рубашки на брюки и сейчас расстёгивали маленькие пуговицы.
— Шутишь? Она не устоит перед тобой. Я же не могу устоять.
Дил застонал, понимая: он сделает всё, что прикажет ему эта женщина. Всё, о чём только попросит. Хотел было сказать ей об этом, но Тиниара не ждала ответа — и так это понимала. Покорность мужчин за последние дни стала для неё чем-то естественным. Девушка лишь толкнула его, и когда парень тяжело упал на постель, устроилась на нём верхо́м. Ударила по наглым рукам, попытавшимся стянуть с неё одежду.
— Мне раздеваться нельзя, — напомнила и тут же заткнула намечающиеся возражения поцелуем. Освободила налившийся член от одежды, сжала его в кулачке, улыбнулась судорожному вздоху. Она уже знала, как двигаться — Дилькионниль многому успел научить, хоть и не лишил невинности. Сказал, что ещё не время. Дилиан откинулся на спину, закусил губу, вцепился руками в собственные волосы. Ей нравилось чувствовать его наслаждение — оно словно давало силы, питало. Тин нахмурилась, сконцентрировалась на энергии, струящейся в пространстве — серебристые линии, вьющиеся вокруг парня, тянулись сейчас к ней и медленно вплетались в ауру девушки. Он кормил её? Отдавал свой запас? Но как?
Дилиан выгнулся, застонал, перехватил её руку, меняя ритм. Девушка с улыбкой смотрела на то, как парень кончает, радовалась этой небольшой победе.
— Ты ведь выполнишь мою маленькую просьбу, да?
— Да, — только и успел ответить Дил до того, как Тиниара исчезла.
3.10
На балконе было очень холодно. Безветренно, но настолько морозно, что ресницы покрывались инеем от её дыхания. Тиниара сильнее закуталась в одеяло, которое стащила с кровати в своей темнице, но оно промерзало, заставляя дрожать. Девушка бездумно смотрела на заснеженный пейзаж, не желая возвращаться.
— Решила с собой покончить? — насмешливый голос заставил вздрогнуть. Справа на перила опёрся рыжий предсказатель, которого она видела, когда бежала от магов вместе с Дилькионнилем. Он был одет примерно так же, как в тот день — чёрная майка, плотные потёртые брюки, низко висящие на бёдрах, перчатки без пальцев, широкие кожаные браслеты. Ворон тоже был здесь, присел на перила чуть дальше. Как только Тиниара посмотрела на него, громко гаркнул и посмотрел на неё слишком разумным взглядом.
— Звездочёт, верно?
— Ага, — кивнул парень, всматриваясь вдаль. Казалось, мороз его нисколько не беспокоил. Тиниара наконец разглядела татуировку на шее — нахохлившийся ворон держит в клюве человеческий череп.
— Хочешь меня о чём-то предупредить?
— Не-а, — помотал головой парень и, прищурившись, посмотрел на неё с ехидной улыбкой.
— Тогда зачем ты здесь? И здесь ли?
— Не в том смысле, как ты.
— Проекция.
— Ага.
— Будешь отвечать на мои вопросы?
— Возможно. Если спросишь что-нибудь сто́ящее.
— Я скоро умру, да? — поинтересовалась Тиниара помолчав. Сердце пропустило удар, пока она ждала его слов.
— Если проявишь слабость, — ответил Звездочёт.
— И что, чёрт возьми, это значит?
— Многое. Или ничего. Зависит от тебя.
— Предсказатели, — закатила глаза девушка. — Всегда оставляете себе место для манёвра.
— Если я поведаю тебе будущее, ты захочешь его изменить. А мои подсказки, на первый взгляд, неясные, в нужный момент подтолкнут тебя в верном направлении.
— И ведь не поспоришь, — фыркнула Тин.
— Потому что я прав, — подтвердил парень, нахально ухмыляясь. — И мне не нужно использовать дар, чтобы сказать тебе, что ты скоро отморозишь свой демонически милый носик.
— Последний вопрос.
— Валяй.
— Если я выживу… кого из них мне выбрать?
— Всё ещё думаешь, что можешь выбирать? — нахмурился Звездочёт.
— Да пошёл ты… — Тин отвернулась, направляясь к двери, желая уйти, потом вспомнила, что ей всего лишь нужно переместиться обратно.
— Постой, — он обежал вокруг девушки, вставая на пути. — Я подскажу. Как смогу.
— Ну, — нетерпеливо прорычала Тиниара.
— Ты выберешь того, кто способен принять твою тёмную сторону.
— Они все способны.
— Разве? Слишком наивно, даже для тебя. Пора бы уже научится отличать желание, которое ты сама же навязываешь мужчинам, от настоящих эмоций.
— У меня ведь не было такого дара. В академии…
— Да ладно тебе, девочка. Я бы позволил на себе потренироваться, да физическое присутствие — это условие необходимое, — парень вытянул руку вперёд, и она прошла сквозь тело Тин, не встречая никаких препятствий. — Ты научишься абстрагироваться от собственных эмоций. С десяток партнёров сменишь и поймёшь, что все они одинаковые.
— Да ты… — девушка потрясённо открыла рот.
— Что? Скажи, что не пытаешься использовать своё влияние на мужчин.
— Это необходимость!
— Правда? Ну тогда понадеемся, что последняя в твоей жизни, да? — парень расплылся в широкой улыбке и комично прикрыл рот рукой.
Тиниара переместилась обратно, чувствуя, как ненависть разрывает сердце, и увидела перед собой взволнованное лицо Дилькионниля. Ей стоило огромных усилий сдержать этот гнев и ласково поинтересоваться:
— Что случилось?
— Нам нужно бежать, — выдал он, сдирая с неё одеяло и накидывая длинное, в пол, зимнее пальто. Тиниара ошарашенно осмотрела обновку, пытаясь собраться с мыслями.
— Что случилось? — повторила она, а целитель уже заматывал её какой-то шалью, пытаясь сформировать подобие головного убора. Он и сам был одет — весь в белом, короткая куртка, тёплые штаны, на поясе — ножны с клинком, за спиной — лук и колчан со стрелами. — Льиннел решил, что от меня нужно избавиться?
— Да, — коротко ответил мужчина. Взгляд блуждал, словно он опасался смотреть ей в глаза. Тиниара и раньше понимала, что на принца ей надеяться не стоит, но теперь Дилькионниль осознал это сам, и, к удивлению Тин, принял её сторону. Она то думала, что преданность Льиннелу и благодарность за спасение жизни не перевесить ничем.
— Куда мы идём?
Он застёгивал высокие сапоги, стоя перед ней на коленях. И по-прежнему боялся встретиться взглядом.
— Лошади ждут снаружи, за пределами поместья. Если доберёмся туда — останется выбраться из священного леса. Должно получиться.
Целитель нервничал. Ну конечно, предавать свой народ ради человека, предавать того, кому он обязан жизнью, кто всегда был добр и честен с ним. Ему было больно. Дилькионниль на мгновение замер, тяжело выдыхая. Что же он творит? Стоит ли Тиниара подобной жертвы? Даже если они выживут — путь в священные леса для него будет закрыт навсегда. Останется лишь скитаться по миру, прячась от себе подобных. Без дома. Без семьи. Холодные ладони легли на щёки, поднимая голову вверх и соединяя взгляды. Голубые глаза казались бездонными озёрами, губы слегка посинели, словно девушка замёрзла. Хотелось накрыть их своими и согреть.
— Спасибо, — прошептала Тиниара, и он понял, что девушка стоит каждого про́клятого дня в его будущей жизни. Мужчина быстро поднялся на ноги, целуя, сжимая её в объятьях. Тин ответила, обнимая его за шею. Камень больше не прятал эмоции, и впервые ей было стыдно за то, что она делает с этим мужчиной. Но какой был выбор?
Едва они вышли за дверь, наткнулись на того, кого Дилькионниль никак не ожидал увидеть.
— Господин, — он по привычке склонил голову, ошарашенно уставившись на мальчика. Тот же не сводил с Тиниары серьёзного взгляда. Напрягся, готовясь в любой момент броситься прочь, но не удержался от соблазна спросить.
— Как ты это делаешь? Как работает твой дар? Неужели ты настолько отличаешься от всех нас?
— О чём ты?
— Правда не знаешь, кто ты? — потрясённо выдохнул Льиннел. Мальчик не верил в это. Не могла она делать всё неосознанно!
— И кто же я? — со странным надрывом в голосе спросила девушка. Казалось, она нащупала ответ на все вопросы, что витали в голове. Почему у неё такой странный дар? Почему мужчины готовы на всё, о чём она просит? Почему артефакт не лишает её рассудка, а лишь стирает часть эмоций?
— Если ты и правда не знаешь, тогда у нас ещё есть время.
— На что?
— Нет у нас времени! — вмешался Дилькионниль. — Он задерживает нас, хочет, чтобы охрана успела прийти.
— Я здесь один. И я дам вам уйти.
— Ну конечно, — вздохнул целитель, снимая с плеча свой лук.
— Ты ведь не причинишь мне вреда? — настороженно поинтересовался мальчик.
— Мне бы этого не хотелось, — искренне ответил ситраец.
— Знаешь, что она управляет тобой. Чувствуешь. Осознаёшь. Ты не мог не понять.
— И что с того? — спросил мужчина, криво улыбаясь в ответ.
— Тебе всё равно. Даже не пытаешься сопротивляться. Это удивительно и очень страшно. Ты представляешь, что она может сделать, когда осознает свою силу? Представляешь, во что в состоянии превратить этот мир?
— Вероятно, к лучшему. Этот мир давно требует перемен.
— Не таких, — покачал головой мальчик.
— Вы не можете знать наверняка. А теперь нам пора. Вы быстры, но коридор очень длинный. Возможно, я успею выстрелить.
— И что мне сделать, чтобы этого избежать?
— Заходите в комнату, — кивнул целитель в сторону двери. Льиннел послушно выполнил его просьбу.
— Тиниара, — окликнул принц девушку перед тем, как комната закрылась. — Пожалуйста, не забывай, что ты наполовину человек.
Подумать о его словах времени не было.
3.11
Целитель потянул её вперёд, провёл по тёмным коридорам закрытого крыла, вывел в основное. Гости уже почти разъехались: им встретились лишь пара уставших ситрайцев, готовящихся к отбытию, проводили их ленивым изумлённым взглядом.
— Почему нет охраны? — спросила Тиниара, напряжённо осматриваясь и невольно сравнивая Лорийский дворец с этим домом. Убранство было попроще, но всё же казалось странным, словно когда-то сдержанный интерьер завесили огромным количеством живописи, никак не сочетающейся друг с другом по стилю.
— Охрана снаружи. Если нам повезёт, мы сможем её обойти. Льиннела только что сделали наместником вместо отца, и это внесло полезную для нас суматоху в привычный порядок.
— Ты бы и правда выстрелил в него?
— Нет. Я бы не смог. Но ему это знать не обязательно.
— Почему… — она недоговорила: коридор привёл их в огромный светлый холл. Дилькионниль потянул девушку вниз по парадной лестнице, мимо ситрайцев, стоя́щих у её подножия. Они прощались, холодно кивая и фальшиво улыбаясь уголками губ. Надменные даже друг с другом. Беглецы уже почти подошли к дверям, когда кто-то окликнул мужчину.
— Дилькионниль!
Ситраец обернулся — к ним спешил один из охранников Льиннела.
— Лиальен, — кивнул ему целитель. — Я немного тороплюсь, ты что-то хотел?
— Просто удивлён твоим одеянием. Куда собрался в таком виде?
— Служанка отстала от своего господина, Льиннел попросил помочь ей нагнать караван.
— Почему тебя? — усмехнулся Лиальен.
— Не знаю. Возможно, из-за напряжённых отношений с отцом он не хочет отпускать от себя охрану…
— А целителя отпустил? — подозрительно спросил охранник.
— Я не знаю, лишь выполняю приказ.
— Как и я, — кивнул мужчина, и Дилькионниль с неудовольствием отметил, что его ладонь легла на рукоять меча. — И мне приказано не выпускать никого, кроме двух отбывающих семей.
Целитель ловким движением выхватил своё оружие — пока был в шайке Элирина, накрепко заучил, что напада́ть нужно первым. Клинки со звоном столкнулись, Тиниара забилась за спину своего защитника, оглядываясь на дверь. Завизжала какая-то девица из тех, кто прощался в холле. Мужчина вновь ударил, не надеясь, впрочем, что сможет победить — несмотря на неплохую подготовку, с обученным воином ему было не совладать. Он судорожно обдумывал, что делать дальше, уворачиваясь от ответного выпада, когда на голову его противника упала на пол огромная ваза из толстого цветного стекла, и тот рухнул на колени к его ногам. Ваза рассы́палась вдребезги. Дилькионниль лишь секунду помедлил, разглядывая бледную Тиниару, стоя́щую за упавшим мужчиной, а потом обрушил на его голову тяжёлый удар сапога. Ничего, оклемается. Тиниара переместилась обратно в своё тело.
— Как ты подняла её? Она тонну весит, — спросил целитель, хватая девушку за руку и направляясь к двери.
— Я не поднимала. Только переместила, — ответила Тин, пытаясь отдышаться. Она и раньше не особо любила бегать, а после этого заключения окончательно потеряла форму.
Какое-то время им везло — на пути никого не встречалось, и Тиниаре уже начало казаться, что самое плохое позади. Они быстро преодолели заснеженный двор, Тин на бегу осмотрела завитое плющом и припорошённое инеем поместье, но сил и времени насладиться его красотой у неё не было. На посту у ворот стояли ещё пара охранников, трое отбывающих гостей и пожилая ситрайка, местная экономка. Она желала хорошего пути, в душе проклиная нерадивых хозяев, которые сами должны были прощаться со своими друзьями. Впрочем, ей подобная честь всё же нравилась, в чём она никогда бы не призналась даже самой себе. Странную парочку, пересекающую двор, она заметила ещё издалека, но волновать господ не хотела.
— Садитесь в карету, милая, — улыбнулась девушке, что стояла сейчас перед ней. — Замёрзнете.
Но та лишь удивлённо разглядывала приближающегося мужчину.
— Что ты… — в голове успели промелькнуть пара сцен ревности, с просьбами остаться — Сильтрания привыкла так влиять на мужчин, но произошедшее ввело леди в состояние ступора. Дилькионниль схватил её за локоть, поворачивая к себе спиной и прислоняя короткий меч к горлу. Девушка вскрикнула, в ужасе пытаясь оглянуться. — Что ты делаешь, Диль?
Впрочем, как раз на неё он внимания не обращал и отвечать ей не собирался.
— Отошли! — закричал охранникам. Мужчины попятились, напряжённо оценивая ситуацию. — Оружие из ножен, бросайте вон в те кусты! Подальше. Теперь в сторону, отходите!
— Дилькионниль, — пыталась обратить на себя внимание эльфийка. Он чувствовал, как её трясло от страха.
— Тиниара, перережь поводья у лошадей. Нож у меня за поясом.
Тин подошла ближе, поднимая его куртку и вытаскивая небольшое лезвие. Оно было настолько острым, что толстая плетёная тесьма, служившая поводьями, была отрезана за считаные секунды. Лошади нервничали, фыркали и переминались с ноги на ногу, словно ощущали напряжение, витающее вокруг. Дилькионниль пятился, отходя от охранников и всё ещё удерживая лезвие у горла Сильтрании.
— Диль, — хрипло позвала она, чуть не срываясь на рыдания. — Что ты делаешь?
— Замолчи, — сухо попросил её Дилькионниль. Странно, но боль, страх, мольба в её голосе не производили на него никакого впечатления. Единственное живое существо в мире, о котором он сейчас беспокоился, была Тиниара. Вся вселенная сжалась до благодарности в глазах этой девушки. — Тин, наши лошади у дерева за поворотом дороги, идём.
— Леди Альмони отпусти, — вмешался один из охранников.
— Не волнуйся, с собой не заберу. Проводит нас немного, и всё. Правда, Силь? А вы тут постойте, чтобы я вас видел, — он двинулся вдоль дороги, не сводя глаз с охраны. Сильтрания тихо всхлипывала, боясь сделать лишнее движение. Дилькионилю на мгновение пришло в голову, что её отец даже не вышел из кареты, чтобы помочь дочери. Тин уже отвязывала лошадей — гнедые красавицы, стройные, высокие. Она легко вскочила в седло — даже не подозревала, что так сильно соскучилась по езде верхо́м.
— О чём бы ни договорились твой отец и наместник, не ломай принцу жизнь. Тебе несказанно повезёт, если станешь его женой, не упади лицом в грязь, не строй козни за его спиной, — прошептал Дилькионниль на ухо дрожащей девушке, а потом оттолкнул её от себя. Она упала на снег и зарыдала, но этого он уже не видел — убрал меч в ножны, быстро вскочил в седло и пришпорил лошадь. Тин уже мчалась по дороге, и он обогнал её, чтобы показывать путь. Ситрайские леса не любили чужаков, путали тропинки, сбивая со следа, но сами ситрайцы всегда знали, в каком направлении нужно двигаться.
Беглецы несколько раз повернули, чуть сбавили скорость — лошади подмёрзли, пока их ждали и шли тяжело. Вновь появилось это чувство, что всё наконец закончилось, они вот-вот выберутся, и в груди у Тин кольнуло, словно от недоброго предчувствия. Слишком гладко. Слишком…
Первая стрела пролетела справа от неё и вонзилась в дерево. Вторая — так высоко над головой, что Тин едва успела её заметить. Она склонилась ниже, прижалась к лошади, надеясь, что это способно её уберечь, только третья стрела вонзилась прямо в спину Дилькионниля, который всё ещё скакал впереди. Его лошадь повело влево, Тин не успела сманеврировать, и её гнедая ударилась плечом о дерево. Девушка зацепилась одеждой о толстую ветку, и та вырвала её из седла. Удар о землю выбил из лёгких воздух, в глазах на мгновение потемнело. Тиниара с трудом села — ситрайцы, что их догоняли, больше не скрывались и разразились боевыми кличами, но были ещё довольно далеко. Дилькионниль лежал на боку в паре метров от неё, и девушка быстро поползла в его сторону. Сердце пропустило удар. Алая кровь на снегу казалась настолько яркой, что резала глаз. Тиниара прижала руки к ране и не смогла сдержать слёзы.
— Беги, ты ещё успеешь.
— Нет, нет, надо лишь вытащить стрелу, и ты себя исцелишь. Подожди, — затараторила Тин, поднимаясь на колени и обхватывая пальцами скользкое от крови древко, торчащее из спины. Она потянула изо всех сил, но стрела не поддавалась. Дилькионниль застонал от боли, и она одёрнула руки, потом снова схватилась.
— Не надо. Оставь. Там наконечник, его не вытащить обратно без надрезов.
— Как… что мне делать?
— Ничего. Стрела в сердце, а ты не лекарь. Не успеешь при всём желании.
— Но я должна…
— Это я был тебе должен, — голос его становился всё тише, он потянулся пальцами к её лицу, но не смог так высоко поднять руку. Тин подхватила её, прижимаясь к ладони губами.
— Пожалуйста, скажи, что мне сделать?
— Выживи. Ради меня, — его глаза закатились, прерывистое дыхание вдруг остановилось, рука потяжелела, и Тин отпустила её, в ужасе прикрывая рот ладонями. Слёзы застилали лицо, из груди вырывались рыдания, сквозь звон в ушах она слышала шаги приближающихся воинов.
«Выживи», — пронеслось в голове.
— «Ты выживешь, если не проявишь слабость…»
«Уссспей вернутьссся и накормитьсс менясс».
Эти голоса, советы, просьбы словно витали в голове, оплетали разум. Тиниара вздохнула, закрывая глаза и очищая свои мысли. Она точно знала, что нужно делать.
3.12
Эрик пришёл в себя час назад, и вновь хотел уснуть, но дела не терпели отлагательств. К его удивлению, среди бывших советников отца остались верные ему, принцу, люди, и сейчас они планировали проведение коронации. Всё должно́ было случиться завтра утром, и к тому времени стоило бы держаться на ногах, только вот пока это казалось невозможным. Парень постоянно спал. От еды тошнило, настои, которыми его отпаивали, не приносили облегчения. Впрочем, артефакт, который Эрик всё время сжимал в ладони, явно помогал — умудрился положить камень на прикроватный столик, и едва не задохнулся, пока сумел взять вновь.
О том, как он очутился во дворце, Эрикиль ничего не знал. Смутные воспоминания тёплых рук, поднимающих его голову над заполняющим пещеру газом, да хмурое лицо ситрайца, нависающего над ним — вот собственно и всё, что вырывалось из странной тьмы в голове. Советник сказал, что личный целитель Тиниары его стабилизировал. Откуда у девушки появились «личные» целители, принц не понимал. Впрочем, оставалось надеяться, что её положение у ситрайцев улучшилось.
Похоже, он всё-таки задремал, потому что возбуждённые крики вокруг заставили вздрогнуть. Принц с трудом сфокусировал взгляд на том, что так взволновало подчинённых — на кровати, пачкая шёлковые простыни кровью, сидела Тиниара. Она уверенно протянула руку. Эрик, не раздумывая, вложил в ледяную ладонь артефакт, разжал пальцы и тут же почувствовал, как зазвенело в ушах и закружилась голова. Воздух знакомо рвал лёгкие, паника заставляла сердце биться всё чаще, но он понимал, что Тин не забрала бы камень просто так. Лишь смотрел на пятна крови, которые остались после её исчезновения, и молился всем известным ему богам, чтобы девушка выжила.
Отряд, преследовавший беглецов, спешился и медленно шёл к сидящей на снегу девушке. Факт того, что стрелы меняют траекторию и пролетают мимо неё, их немного смутил, но приказ был убить человека, потому они медленно приближались, собираясь закончить то, что оказалось не под силу лучникам. Когда Тиниара открыла глаза, они ускорили шаг, но это уже не имело значения. Тин переместилась за спину одного из мужчин, схватилась за его одежду, вернулась в своё тело и прыгнула в пещеру, откуда забрала Эрикиля. Тот попытался отмахнуться клинком, но лезвие вспороло воздух — девушки рядом уже не было. Эльф вдохнул, что было ошибкой, схватился за горло и упал на колено. Тиниара, появившаяся за спиной воина, воткнула ему в шею тот самый нож, что дал ей Дилькионниль, когда просил перерезать лошадям поводья. Камень в ладони налился холодом, впитывая подношение.
Тин переместилась обратно. В лёгких саднило от газа — в пещере она вдохнула, и теперь, вернувшись в своё тело, ощущала его влияние. А вот пока была там — боли не было. Это знание её подбодрило, и девушка решила посетить одно место, что запомнила ещё с академии. Вулкан. Огромное озеро лавы, раскалённое докрасна, крошечный островок у стены, по неизвестной причине не осыпавшийся в это адское пекло. Ситраец, которого она принесла, закричал от боли, утопая в раскалённой текучей смеси, камень принял и его жизнь. Тин вернулась, полы её пальто, что начали тлеть в вулкане, зашипели в снегу, поднимая вокруг девушки клубы пара. Она осмотрела оставшихся воинов со странной улыбкой на губах — их страх читался на лицах, он был почти осязаем, висел в воздухе. Но они не бежали.
— Эрринисшалима, — произнёс один из них. Тин нахмурилась — она не знала перевода. Длинные эльфийские слова редко бывали уникальны, они переплетались из коротких, которые вместе создавали новые значения. Но в этом девушка поняла лишь то, что она женщина, а других корней не разобрала вовсе. Тин не обладала достаточной силой и навыками, чтобы победить ситрайцев в рукопашной. Оставалось лишь продолжать перемещаться. Следующего она телепортировала на заснеженную скалу высоко в горах. Ветер был таким сильным, что почти сбивал с ног. Мужчина поскользнулся, схватился за её одежду руками и сорвался с обрыва, утягивая девушку за собой. Тин закричала от страха, чувствуя, как сердце в груди замирает, как перехватывает дыхание от ощущения свободного падения, и вернулась в своё тело. Поднялась на ноги. Её трясло от пережитого шока, но, казалось, она была цела.
— Я убью вас всех, если не отступите, — уведомила девушка оставшихся воинов. Отступать те явно не собирались, и Тин подумала: неплохо было бы показать, на что она способна. Следующего ситрайца она переместила в воздух над доро́гой, на которой они сражались, надеясь, что поднялась достаточно высоко. Тот замахал руками и закричал, выронил своё оружие, а у Тин вновь похолодело в груди. Впрочем, страх был скорее рефлекто́рный, разум он не затрагивал. Мужчина упал на землю за её неподвижным телом, а девушка не сводила с оставшихся ситрайцев тяжёлого взгляда. Сомнения в своих силах заставило их сделать пару шагов назад, но один, издав странный боевой клич, кинулся вперёд. Тиниара попыталась увернуться от удара, но всё же почувствовала укол в плечо за мгновение до того, как переместилась. По левой руке обильно потекла кровь и артефакт упал в снег, теряясь из виду. Откаты от всех перемещений навалились на неё, словно удары молота — из лёгких выбило воздух, голова закружилась, в глазах потемнело, и Тин упала на колени, судорожно пытаясь отыскать камень в рыхлом сугробе. Кто-то схватил её за плечи и оттащил в сторону, она подняла голову и увидела, что второй воин стоит у её тела, и готовится нанести удар. Неужели проиграла? Ну уж нет. Не для того она переступила через себя, чтобы вот так глупо сдаться в самом конце. Тин сконцентрировалась, выкидывая из головы все мысли и надеясь, что камень исполнит своё обещание и поможет на расстоянии. Вместе с ситрайцем она переместилась чуть выше земли, всего на пару метров — мерцать дальше у неё не получалось — мужчина даже остался на ногах после падения, но всё же замешкался на мгновение и ослабил хватку, чтобы удержать равновесие, а она уже достала из кармана пальто нож Дилькионниля и повернулась к нему, вонзая в незащищённый подбородок. Обильно хлынула кровь, забрызгав её лицо и руки, и воин упал на снег. Тиниара повернулась к оставшемуся противнику, нарочито медленно подошла к артефакту и выудила его из снега.
«Добейссс егоссс», — посоветовал голос из артефакта, но девушка покачала головой, унимая ярость, от которой тряслись руки.
— Беги, — тихо посоветовала она. Мужчина помедлил, недоверчиво разглядывая перепачканное кровью лицо. — Беги, пока я не передумала.
Он послушался, быстро сунул свой меч в ножны и побежал прочь, к поместью. Только вот едва он повернулся спиной, Тиниара разглядела колчан со стрелами. Особенное синее оперение с белой окантовкой. Такая же торчала сейчас из спины Дилькионниля. Ярость вновь накатила, не давая разумно мыслить, и Тиниара переместилась, преграждая беглецу дорогу.
— Ты сказала, я могу уйти, — попытался возразить он.
— Я передумала, — процедила сквозь зубы Тиниара, схватила его за шиворот и переместилась в вулкан.
Злость ушла, оставляя в душе́ выжженную пустоту и пепел. Тиниара всё так же сидела на снегу у тела Дилькионниля, бездумно перебирая пальцами длинные, выбившиеся из-под шапки волосы. Что там говорил предсказатель? «Ты всё ещё думаешь, что можешь выбирать?» Смешно. Глупо и так наивно. Она никогда ничего не решала в своей жизни — сначала всё определяли родители, дар, не позволяющий покидать академию, потом ситрайцы. И теперь, казалось бы, настало время самостоятельно выбрать свой путь, только вот доступна ли ей подобная роскошь? Снова нет. Предсказатель был прав, лишь один мужчина, способен был принять её тьму, да и то потому, что сам в ней увяз по уши. Дилиан никогда не поймёт того, что она здесь натворила. Боги, да она и сама до сих пор не верила, что сделала это.
Оказавшись в комнате принца, Тиниара тяжело вздохнула и подошла к кровати. Лишние люди были изгнаны, внутри остался лишь седой мужчина, что взял на себя заботу об Эрике.
— Вернулась, — выдохнул он с облегчением. Тиниара посмотрела на него с укоризной, молча вложила в ладонь Эрикиля камень и отошла в самую дальнюю часть комнаты. Принц сразу очнулся и задышал ровнее, хоть и выглядел мертвенно бледным. Посмотрел на артефакт, прикрыл глаза рукой.
— Он полностью восстановлен, — с трудом выдавил Эрик.
— Да, я видела, — устало подтвердила Тиниара.
— Скольких… — парень не договорил, голос дрогнул.
— Шестерых, — грустно ответила Тин. Какой смысл был что-то скрывать? Это ничего не изменило бы. — И что, я всё равно нужна тебе?
Девушка не знала, какой ответ хотела услышать. Часть неё отчаянно нуждалась в поддержке, а вторая желала, чтобы он осудил. Чтобы доказал, что она переступила черту, совершила что-то на самом деле ужасное. Хотелось подтверждения, что это неправильно, ненормально, неестественно.
— Вам нельзя вставать, Ваше Высочество, — с укоризной сказал Ратирил, когда Эрик опёрся ладонями о прикроватный столик. Впрочем, мужчина прекрасно понимал, что его не послушают, а потому помог принцу подняться на ноги и дойти до девушки. Эрик взял её за руку, тяжело опустился на подставленный советником стул, притянул Тиниару, вынуждая сесть на его колени. Тин растерянно смотрела, как парень с ужасом прикасался к пропитанному кровью пальто, как пытался вытереть её лицо пальцами.
— Что случилось?
— Я вынудила Дилькионниля помочь мне, — прошептала девушка. Съёжилась, вспоминая безжизненный взгляд целителя. — Он… его…
— Мне жаль, — кивнул Эрикиль, обнимая её и позволяя уткнуться носом в плечо. — Ты ранена?
— Это не моя кровь.
— У тебя голова разбита и порез на плече, — возразил Эрик, поглаживая девушку по спине. Тин коснулась пальцами раны, удивлённо их оглядела.
— Значит, бо́льшая часть не моя, — отрешённо исправилась она. — Ерунда. Ничего серьёзного.
— Где ты? Скажи, куда выслать людей, чтобы они тебя забрали.
— Доберусь сама. Оказалось, я могу за себя постоять.
— Ты не должна справляться со всем сама, малышка, — Эрик ласково коснулся её подбородка, заставляя посмотреть в его глаза. — Откуда тебя забрать?
— Я же сказала…
— Не вынуждай меня злиться! — принц раздражённо повысил голос, и Тиниаре вдруг показалось, что Эрик не такой, как остальные. Он… не слушался. Возможно ли, что артефакт защищал дарийца от её влияния? Значило ли, что парень на самом деле дорожил ею?
— Я скажу, когда пойму, где нахожусь, — по щекам девушки покатились слёзы, и принц вновь крепко прижал её к своей груди. — Я чудовище, да?
— Не выдумывай. Ты сильная и сделала то, что должна была сделать. Это было нелегко, но необходимо, чтобы выжить, так? — спросил Эрик, дождался её кивка. — Ты всегда будешь мне нужна, слышишь?
— Правда? — она отстранилась, заглядывая в его глаза.
— Я люблю тебя, — подтвердил принц, и Тиниаре нравилось верить, что в огромном чудовищном мире есть хоть одно живое существо, которое знает о ней всё, и, несмотря на это, хочет быть рядом.
Эпилог. Часть 1
Свет от склянки, которую зарядила Грета, стал таким тусклым, что разобрать неровный почерк его предшественника было почти нереально. Аншари потёр уставшие глаза и покосился на стопку макулатуры, которую успел перебрать за ночь — почти все документы были приведены в порядок, оставалась самая малость. Сегодня он передаст бразды правления новому директору академии. Норлис всегда казался человеком неприятным и грубым, Аншари искренне считал: ему нельзя работать с детьми, тем более на такой должности. Но мужчина в очередной раз напомнил себе: это не его дело. Глава гильдии магов посчитал, что должно быть так. В дверь постучали, и мужчина нахмурился, понимая, кто именно потревожил его так рано.
— Войдите!
В комнату вошёл седой парнишка, неуверенно кутавшийся в ещё непривычную для него чёрную мантию.
— Вы меня звали? — спросил Дилиан, стараясь унять дрожь в своём голосе. Неделю назад он последний раз виделся с Тиниарой. Неделю назад пришёл в комнату к Элире и умолял задержаться хоть немного, мотивировав это тем, что вскоре их пути разойдутся, и надолго. Пять дней назад её вытащила прямо из постели королевская стража, и Дилиан до сих пор не знал, что с ней и где она. В тот же день он услышал о коронации Эрикиля Лорийского. Тиниара так и не появлялась. Дил жутко за неё боялся и не мог избавиться от ощущения собственного бессилия.
— Да, звал. Есть новости…
— Она жива? — парень подбежал к столу, опёрся о него руками.
— Жива, — кивнул Аншари. — И, полагаю, неплохо себя чувствует.
— Где она?
Мужчина вздохнул и открыл верхний ящик письменного стола. Почему именно он должен сообщать эту новость? Жаль, но больше некому. Достал сиреневый конверт, на котором изящными буквами с вензелями было написано его имя, а потом выудил оттуда белую открытку и протянул её Дилиану.
— Что это?
— Читай.
Парень взял бумагу из рук наставника и хмуро уставился на неё, предчувствуя недоброе.
— Уважаемый Аншари Шидо! Рады сообщить вам о том, что решили связать себя узами брака. Хотим пригласить вас… это что? — недоумевая, спросил Дил.
— Дальше читай.
— Свадьба состоится седьмого числа первого весеннего месяца. С уважением, Тиниара Ли-Динра и король Тиллирион Эрикиль Лорийский, — Дил выронил открытку, поднял взгляд на мужчину. — Это шутка такая?
— Боюсь, что нет.
— Она ведь обещала…
— Мне жаль, — отвёл глаза наставник, не совсем понимая, что ещё может сказать. Дил ударил по столу кулаками, отчего Аншари вздрогнул. Глаза у парня покраснели, дыхание участилось. — Тебе сейчас лучше отвлечься, скорее заняться своим обучением…
— Это всё артефакт.
— Что? — не понял Аншари.
— Дело в артефакте. Она говорила, что эта штука меняет её эмоции, управляет ею. Эрикиль специально его подарил, чтобы оставить Тин при себе. Он манипулирует…
— Дилиан, — покачал головой Аншари. — Нельзя быть полностью в этом уверенным. И даже если это так, мы ничего не можем…
— Я найду способ. Я её вытащу. Вы поможете?
— Я уезжаю сегодня, — покачал головой Аншари.
— Значит, я сам всё сделаю! — почти прорычал парень, после чего вылетел из кабинета директора, чуть не сбив с ног Грету. Девушка проследила за ним удивлённым взглядом, но комментировать не стала.
— Я почти закончил, — проинформировал возлюбленную Аншари, убирая злосчастное приглашение обратно в стол. — Осталась лишь пара документов, и можем уезжать. Ты собралась вещи?
Грета рассеянно посмотрела на некогда любимого человека и потупила взгляд, а потом медленно подняла кружевной рукав своего платья. На предплечье красовалось свежее, ещё красное клеймо, и, узнав рисунок, мужчина потрясённо осел на своё кресло.
— Зачем? — выдавил мужчина. Земля словно ушла из-под ног. — Тебя мать заставила? Она что, приехала?
— Приехала, но матушка здесь ни при чём. Это моё решение, — ответила Грета. Клеймо действовало — она больше не чувствовала того трепета, что раньше появлялся в его присутствии, не дрожали колени, не хотелось броситься в его объятья. Впрочем, на мучения смотреть всё равно было неприятно.
— Твоё решение? Я все эти дни готовился бросить всё, что мне дорого для того, чтобы жить с тобой, и ты говорила, что уедешь, поддерживала моё безумие. Почему? Почему не сказала раньше?
— Я боялась, что если расскажу тебе, то у меня не хватит духу. Что ты меня отговоришь…
— Естественно, я бы тебя отговаривал! Ты ведь сделала нас обоих несчастными! На всю оставшуюся бесконечную жизнь!
— Наши чувства были противоестественными, — тихо сказала Грета, и Аншари ошалело уставился в светлые глаза. — Они лишали нас рассудка. Мы не вправе им потакать… я не вправе.
— Но почему? — боль в его голосе заставила Грету поёжиться, но чувства всё равно не возвращались.
— Посмотри вокруг. На престоле полукровка, он женится на безродной девчонке, не умеющей контролировать свою силу. А я наследница огромных земель, на которых живут люди, мои люди, понимаешь? Я не могу их оставить. Они ведь молились мне, считали меня и мой дар благословением богов. Я должна помочь им выстоять в этот нелёгкий период.
— И я буду только отвлекать, так?
— К сожалению.
— Жаль, я не обладаю твоим цинизмом.
— Ты тоже можешь поставить себе клеймо, поверь, так намного лучше. Не будешь так страдать.
— Мне не нужна твоя жалость. И клеймо я не поставлю. Не хочу забывать о том единственном, что было настоящим в моей жизни.
— Ты не прав, но, впрочем, не мне тебе указывать, — она отвернулась, направляясь к двери, замерла на секунду, и тихо, не оборачиваясь, сказала: — Прощай.
Эпилог. Часть 2
Тин не узнавала себя. Кто эта тонкая аристократка с бледной кожей? Голубые глаза казались огромными на заострившемся после пережитого лице, тёмное платье с кружевным лифом беспощадно стягивало талию, чёрные волосы были украшены жемчугом и драгоценными каменьями. Тиниара коснулась того места на груди, где обычно висел амулет. Она и сейчас ощущала его тяжесть, и это пугало. Девушке казалось, что сущность, сидящая в артефакте, пустила корни в её душе, проросла, как чудовищный сорняк и теперь разрушала ту личность, которой она была когда-то.
Услышав шаги за спиной, Тин вздрогнула и натянуто улыбнулась объявившемуся дарийцу.
— Закончили на сегодня?
— Пришлось прерваться из-за недостатка информации. Послали гонцов к гильдии магов и паре графов, чтобы пригласить их на приём и оценить лояльность… — парень обнял её со спины, прижался всем телом, коснулся шеи губами, — я не собираюсь об этом говорить. Хочу наконец побыть с тобой.
Тиниара закрыла глаза, стараясь расслабиться, но не могла сосредоточиться. Впрочем, Эрик этого не замечал — уже развязывал шнуровку корсета, которую так долго приводили в порядок служанки.
— Мы же… — попыталась остановить его, но горячий язык лишил возможности возражать. Девушка ответила на поцелуй, повернулась, прогнулась под скользящими по спине ладонями, повела пальцами вверх по груди парня, не пытаясь его оттолкнуть, вскрикнула, когда Эрик с силой пихнул её к стене.
Она уже понимала: в желании, что сжигало её изнутри, было мало любви. А вот жажды… Энергия, которую создавали касавшиеся её мужчины, опьяняла и питала, давала силы. Было интересно, хватит ли такого способа пополнить свой резерв? Поможет ли он отказаться от пугающего артефакта?
Тяжёлое платье упало на плечи, обнажая тело, Тин выгнулась, подставляя грудь жадным губам, зажмурилась, чувствуя, как король потянул вверх пышную юбку, коснулся её между ног. Пальцы истязали жаждущую ласки плоть, сводили с ума, заставляя постыдно стонать от удовольствия. Стоило остановить его и разобраться в собственных чувствах, понять, использует она парня или же на самом деле хочет быть рядом, но разгорающееся пламя энергии завораживало, потому Тиниара цеплялась за тёмные волосы, сжимала их в ладонях и дрожала от нарастающего напряжения. Эрик вдруг остановился, замешкался на мгновение, расстёгивая свои брюки, подхватил девичье бедро, заставляя поднять ножку, коснулся уже не рукой… вошёл.
Тин закусила губу и поморщилась от боли, смущённо отвернулась от изучающего взгляда дарийца. Парень коснулся её подбородка, вынуждая посмотреть в его глаза.
— Ситрайцы тебя не тронули, — не вопрос. Констатация факта. Тиниара лишь отрицательно качнула головой в ответ. — Моя малышка, — ласково улыбнулся король, вновь целуя её в губы. — Моя королева.
— Ты же слышал Ратирила, совет не позволит… — возразила девушка и выдохнула, потому что парень отстранился и вновь вошёл в её тело, — дать мне такой статус. Положение и без того… шаткое.
— Формальности. Они призна́ют тебя. Меня ведь… признали, — Эрик ускорился, Тиниара уткнулась лицом в его плечо, сжала зубами ткань церемониального кителя. Земля ушла из-под ног, воздух разорвал лёгкие, и Тин повисла на плече своего будущего мужа. Энергия наполнила мир теплом и светом на несколько волшебных мгновений, а теперь медленно угасала, собираясь внутри её тела. Девушка обняла парня, прижалась как можно сильнее, когда он напрягся заканчивая. Это было приятно. Чувствовать его страсть, питаться ею, стабилизировать свой дар…
«Одного мужссчины не хватитсс, чтобы тебя прокор-рмитьс».
Тиниара вздрогнула и одёрнула руку от камня, который висел сейчас на шее Эрикиля. Губы задрожали от обиды. Неужели и впрямь нет другого выхода? Зачем нужен этот дар, если она не в состоянии им управлять?
Почувствовав, что вскоре переместится, девушка нахмурилась и отпрыгнула от короля. Последнее время Тин делала это лишь по своему желанию, а теперь перенос явно не контролировала, хоть и не испытывала неудобства.
— Не подходи. Скоро вернусь, — попросила она, как могла поправила одежду, а в следующее мгновение уже оказалась в странном месте, которое едва ли смогла бы внятно описать. Прямо перед ней стояла стена из стекла, такая высокая, что у девушки закружилась голова, когда она пыталась рассмотреть верхушку. Эта стена отражала звёзды, жёлтые фонари, странные повозки без лошадей, проносящиеся на немыслимой скорости, пыльные заморённые деревья, растущие в квадратах земли посреди вымощенной камнями дороги. А ещё, рыжего парня, нахально скалящегося её обомлевшему виду.
— Привет, милая, — рассмеялся Звездочёт, и Тин обернулась. — Как тебе закрытый мир?
— Так это он?
— Он, он. Воняет здесь жутко… привыкнешь. Зато есть на что посмотреть да чему поучиться.
— Ты вызвал меня сюда?
— Ага, — рыжий кивнул пентаграмму под её ногами.
— Это твой мир?
— Не мой. Но я могу проникать сюда во плоти, так сказать. До вашего добраться сложнее, слишком много защитных заклинаний нужно обходить. А здесь люди не колдуют.
— Но если магия не работает, то как ты её используешь?
— Наши дары отличается от человеческих. Я думал, ты это уже поняла, — рыжий наклонил голову, словно пытался заглянуть в её декольте, и девушка сложила на груди руки, стараясь прикрыться.
— Ты такой же, как я?
— Почти. Я чистокровный. Но это мелочи. Раз ты преодолела все трудности, значит, я смогу крестить тебя. Со временем. Придётся много учиться.
— Чему?
— К примеру, питать себя. Мы не можем восстанавливать энергию из окружающего мира, как это делают люди. Нужны доноры.
— Так вот почему… — девушка покраснела, получив подтверждение своей недавней догадке. Значит, мужчин она и вправду использовала. — Кто же я такая?
— Образование в Мериоте ни к чёрту, как я погляжу. Ты — демон.
— Это не смешно! — вспылила Тин, двинулась к парню, намереваясь перенести его куда-нибудь и заставить говорить, но больно ударилась о невидимую преграду. Она перевела глаза под ноги, на пентаграмму, и с удивлением поняла, что не может выйти за её границы.
— Что это значит?
— Это значит, что как бы обворожительна ты ни была, я тебе пока не доверяю. На сегодня впечатлений достаточно, — улыбнулся рыжий. — До встречи.