Перевод выполнен для группы HIDDEN ROOM

Переводчик: Бернадетт (Елена Забавникова)

Редактура: Марина Мохова

ПОД НОГАМИ ШЕЛЕСТЕЛА трава, пока мы с Сэди шли по освещенной подъездной дорожке. Я вовсе не собиралась идти. Предпочла бы побыть дома и почитать или поиграть на пианино, но Сэди, с которой мы дружили еще с пеленок, настояла.

Был первый день летних каникул, и она не хотела, чтобы я закрылась дома и не выходила до августа, когда начнутся занятия.

Она считала это забавным.

А я называла подобное адом.

— Разве не здорово, Эмма? — пританцовывала она, хлопая в ладоши.

Ее карие глаза лучились счастьем.

— Ну… я бы не назвала это словом «здорово».

Я поморщилась из-за валяющегося на траве мусора. Какой-то парень налетел на меня, оттолкнув в сторону. Я потянулась к шляпе и придержала ее. Это была одна из огромных шляп с широкими полями, защищающими от солнца. Сэди говорила, что смотрится смешно, но мне нравилось. Я никогда не принимала чужое мнение близко к сердцу. Мама растила меня своевольной, как и она сама, поэтому я всегда делала то, что хотела.

— Эмма! — простонала Сэди, когда заметила, что я отстала от нее. — За тобой приходится следить, как за ребенком. Стоило отвернуться на пару секунд, и ты уже пропала.

Она схватила меня за руку, ведя сквозь толпу.

— «Уиллоу Крик» играют, и я не хочу пропустить это! Чтобы в последнюю минуту достать билеты, мне пришлось станцевать для Адама Карсона приватный танец.

— Фу! Сэди! Ты устроила для него приватный танец?!

Люди повернулись к нам из-за моей бурной реакции.

— Девушка делает то, что должна, ради собственной цели.

Она посмотрела на меня так, словно я должна была знать, что она подразумевает.

— Я не хочу туда идти! — сетовала я. — Кто они — не знаю, и их музыка вряд ли мне понравится!

— Что ж, не можем же мы все быть задротами, которые слушают классику. Например, Бетховена, — заявила она.

— Почему бы тебе не пойти без меня? — взмолилась я, немного восхищенная тем, что она знала, кто такой Бетховен. — Смотри, еда! — Я указала на прилавки. — Я прихвачу чего-нибудь поесть, а ты послушаешь, как они там играют. После встретимся здесь.

— Ты, правда, не хочешь пойти?

Она нахмурилась, сдвинув брови. Сэди не привыкла менять свои планы.

— На самом деле, нет, — я пожала плечами. — Вероятно, у меня просто заболит голова, и захочется вернуться домой.

Она вздохнула.

— Хорошо, поешь что-нибудь. Я пойду на концерт, а потом мы прогуляемся.

— Отлично, — сказала я, вырывая свою руку из ее хватки. — Увидимся позже!

Она улыбнулась, направившись к скамьям перед сценой. Ее каштановые волосы развевались.

Я направилась в зону, где находились палатки с едой, благодарная за то, что не придется идти на концерт. В этом году «Уиллоу Крик» стали звездами. Местная группа вдруг ставшая популярной. Я не знала, кем они были и что исполняли, да меня это и не волновало.

Схватив хот-дог и картошку фри, направилась к свободному столику.

Спустя пару минут заиграла музыка, сопровождаемая барабанным ритмом.

Я вздохнула. Да, это явно не мое.

Закончив с едой, схватила свою сумку — вместительную почтальонку с двумя тканевыми завязками — и вытащила книгу, которую читала. Никогда не выходила из дома без какого-нибудь чтива.

Меня затянуло в вымышленный мир фей, и я полностью потеряла счет времени.

Когда подняла взгляд, то была потрясена. Солнце уже садилось за горизонт, а рабочие убирали на трибунах.

Куда запропастилась Сэди?

Я осмотрелась, пытаясь разглядеть ее в толпе, и запаниковала, когда не смогла найти.

Подруга уже не в первый раз бросала меня. Обычно причиной был парень.

Некоторые могли бы посчитать Сэди дерьмовой подругой, но она… Просто Сэди — это Сэди, но когда я по-настоящему в ней нуждалась, она была рядом.

Бросив книгу в сумку, собрала мусор и выбросила в ближайшую урну.

Все это время я высматривала Сэди.

Схватив телефон, набрала сообщение, интересуясь, где она.

К сожалению, если она будет с парнем, то ответа я не дождусь. Да и на ярмарке сотовая связь плохо ловит. Мне хотелось, чтобы у нее осталась хоть частичка разума. Я даже не хотела приходить! И конечно, нас с ней подвезли, и теперь я застряла на гребанной ярмарке в округе Кларк в двадцати или тридцати минутах езды от дома. Другими словами, я не могла уйти. У моей мамы не было сотового, так что и дозвониться до нее было невозможно. В это время она работает в студии, а значит и домашний телефон не услышит.

— Ты потерялась?

Я взвизгнула от звука голоса и отступила на пару шагов. Я ощутила, как начала падать, но парень поддержал меня.

— Тише. Ты в порядке? — спросил он, убирая челку с глаз.

Его волосы были влажными от пота, как и все тело. Я задумалась, чем он занимался, что так вспотел, но затем решила, что лучше этого не знать. Пока я наблюдала за ним, парень достал бейсболку из заднего кармана и надел ее так, чтобы скрыть свое лицо почти наполовину.

— Я в порядке, — поправила кардиган и расправила плечи. — Я… Я кое-кого жду.

Мне не хотелось, чтобы у этого парня сложилось обо мне мнение, как о легкодоступной.

Он недоверчиво ухмыльнулся, склонив голову.

— Сдается мне, что ты врешь.

Парень почесал подбородок. На вид он был старше всего на год или два. Возможно девятнадцать или двадцать лет, но в его серебряно-серых глазах было что-то такое, что делало его старше. Словно он прожил тяжелую жизнь. Это заставило меня чуть больше довериться ему. Я и сама испытала грубость на себе. Мой отец был алкоголиком, и перед смертью успел сделать много плохого.

— Обещаю, что не обижу тебя,

— Я не могу найти свою подругу, — я пожала плечами. — Уверена, что она скоро появится.

Я осмотрелась уже в тысячный раз, надеясь, что Сэди выпрыгнет из-за палаток и закричит: «Попалась!», но этого не произошло.

— Может, мне подождать с тобой? — спросил он, постукивая пальцами по своему затянутому в джинсы бедру.

Я обернулась на толпы людей, снующих вокруг, и решила, что этот парень ничего мне не сделает на глазах у всех.

— Было бы здорово, — улыбнулась я. — Спасибо за предложение.

Его губы изогнулись, словно он пытался не рассмеяться.

— Я возьму бутылку воды, а потом найдем свободный столик.

— Хорошо.

Я зашагала рядом с ним. Проверив телефон, даже не удивилась молчанию Сэди.

Парень купил бутылку воды в одной из палаток и картошку фри с сыром. Сыр растекся по ней. От этого зрелища меня чуть не стошнило.

— Идем, — он кивнул на свободный столик. — Давай присядем и попробуем поискать твою подругу. Как она выглядит?

— Высокая, русоволосая, красивая, — я пожала плечами.

Он рассмеялся.

— Ты описала половину присутствующих тут девушек. Хотя ни одна из них не сравнится с тобой по красоте, — парень подмигнул.

Мои щеки вспыхнули, и я опустила взгляд. Непривычно, что меня называют красивой. Большинство людей, с которыми я училась, парни и девушки, считали меня странной. Я отличалась от них, и люди, кажется, не понимали меня. Было намного проще смириться с тем, что я странная.

— Конечно, ты знаешь, что красивая, — добавил парень. — И, кажется, мне начинают нравиться твои веснушки.

Когда я была маленькой, то ненавидела веснушки. Ни у кого из детей их не было, и мне было стыдно. Став старше, научилась любить их, потому что они были частью меня. Мама всегда говорила, что нужно принимать себя любой, потому что изменить себя мы не можем, но можем смириться.

— Как тебя зовут? — спросила я, стараясь перевести тему.

— Мэддокс, — ответил он, вытирая о салфетку перепачканные сыром пальцы. — А тебя?

— Эмма.

— Эмма, — повторил он. — Мне нравится.

— Эм… спасибо?

В моем ответе звучали вопросительные нотки.

Он усмехнулся, словно мое смущение было милым или что-то в этом духе.

— Откуда ты, Эмма?

— Отсюда минут двадцать езды или около того, — я пожала плечами.

— Винчестер? — спрашивает он.

— Эм… да… Как ты догадался?

— Не волнуйся, — рассмеялся он. — Я не маньяк. Просто сам из тех же мест.

— О, — расслабилась я.

— У нас много общего, — сказал он, съедая очередную порцию жареного сыра.

— Серьезно?

— Да, — кивнул он.

— В том, что мы из одного города, не так много общего…

— Правда? — он изогнул бровь. — Кажется, ты не хочешь находиться здесь, как и я. Вот еще одно сходство.

— Я не люблю толпу, — пробормотала я.

— Какое совпадение, — широко улыбнулся он. — Я тоже!

Я прищурилась.

— Да?

— Что? — парень нахмурился. — Ты мне не веришь?

— Я же тебя не знаю, — возразила я. — Как могу знать, серьезен ты или нет?

— Тогда почему бы тебе не узнать меня лучше? — предложил он. — Сходи со мной на свидание.

Я уставилась на него, не сумев подобрать нужных слов.

— Ты слишком самоуверенный.

— Я же не прошу переспать со мной. Это была бы самонадеянность. Просто свидание. Когда два человека лучше узнают друг друга в спокойной обстановке.

— В спокойной обстановке, — я рассмеялась. — Вряд ли свидания проходят без нервов.

Он постукивал пальцами по столешнице. Я задавалась вопросом: была ли это нервная привычка или что-то другое.

— И так… ты отказываешься от свидания?

— Да. Нет. Не знаю, — промямлила я. — Я из-за тебя нервничаю.

Я сжала руки под столом, чтобы он не заметил.

Мэддокс хмыкнул, снял бейсболку и, проведя ладонью по волосам, снова надел ее.

— Многие люди из-за меня нервничают.

— Мне всего лишь семнадцать, — предупредила я.

Слова сорвались с языка раньше, чем я успела себя остановить.

— Поэтому, если тебе двадцать пять, можешь сразу отказаться от своей затеи.

— Разве я выгляжу на двадцать пять? — рассмеялся он.

— Нет, — стала оправдываться я.

— Мне только исполнилось девятнадцать, — сказал он. — Слишком стар для тебя?

— Я не ходила на свидания, — пробормотала я, надеясь, что ему станет неинтересно, и он отстанет.

— Сложно поверить, что такая красивая девушка не ходит на свидания.

Он бросил пластиковую крышку от бутылки в траву, от чего мне захотелось поругаться на него, но я не могла подобрать слов.

— Мне кажется, что в одном свидании нет ничего страшного.

— Какой же ты настойчивый, — пробормотала я.

Он широко улыбнулся, обнажая свои ровные белоснежные зубы.

— Полагаю, мне просто не хочется, состарившись и обернувшись на свою жизнь, задаваться вопросом, а чтобы случилось, если бы я предложил красивой девушке с веснушками пойти на свидание, — пояснил он.

Что это за парень? Он вообще настоящий? И я все же поддалась его шарму.

— Хорошо, я пойду с тобой на свидание, — пробормотала я, соглашаясь по большей части для того, чтобы он замолчал.

Как только я это сказала, то осознала, что согласилась на свидание с первым встречным.

— Прекрасно, — он улыбнулся, и я не смогла сдержать ответную улыбку. — И надень эту шляпу. Она мне нравится.

Вот подожди, услышит это Сэди.

— Твоя подруга ответила? — спросил он, взглянув на лежавший на столе телефон.

Я проверила, хоть и знала, что там ничего.

— Нет, — пробормотала я.

— Тебе стоит лучше выбирать друзей, — пошутил он.

— Думаю, ты прав, — расстроилась я.

Он поднялся и протянул мне руку.

— Что же, раз мы здесь, то почему бы не повеселиться?

Я смотрела на протянутую руку, словно она была гранатой, способной в любой момент взорваться. Он пошевелил пальцами в попытке привлечь мое внимание, но вместо того, чтобы взять его за руку, я поднялась, готовая следовать за ним. Мэддокс опустил руку и улыбнулся, тем самым показывая, что не расстроился из-за отказа.

Он двинулся вперед, надеясь, что последую за ним.

— Мэддокс! — окликнула я.

— Да? — он обернулся.

— А как же мусор… ты просто оставишь его? — я нахмурилась.

Он прищурился.

— Так ты одна из тех девчонок, которые всегда пекутся о защите окружающей среды и не едят мясо?

— Нет, — рассмеялась я. — К твоему сведению, я могу съесть чизбургер за три секунды.

Он рассмеялся.

— Хорошо.

Вернувшись и собрав мусор, парень выкинул его в урну.

— Идем? — позвал он.

Я поспешила за ним.

— Классная обувь, — он указал на мои ботинки в цветочек от «Доктор Мартинз».

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Чем бы ты хотела заняться? Там много всего есть, — парень засунул руки в карманы. — Можно посмотреть карнавальное шествие или погулять… Хотя для этого, наверное, поздно. — Мэддокс кивнул. — Или можно будет забраться на колесо обозрения и поискать что-нибудь интересное оттуда.

Мне понравилась эта неординарность Мэддокса.

— Даже не знаю. Я не очень люблю подобные мероприятия, — я пожала плечами.

Он ухмыльнулся и посмотрел на меня. Только сейчас я поняла, что Мэддокс намного выше. Его белая футболка натянулась на мускулистой груди, оттеняя его загоревшую кожу. Я осмелилась опустить взгляд чуть ниже. На нем были черные джинсы с шипованным ремнем и ботинки.

— Ты меня разглядываешь, Эмма?

— Что? Нет! Конечно, нет! — я замахала руками.

Он хмыкнул, потирая подбородок, чтобы скрыть улыбку.

— Очевидно же, что да. Все в порядке. Можешь смотреть. Только не притрагивайся к тому, что ниже ремня… пока что.

Я уставилась на него, но он ничего не пояснил.

Мэддокс рассмеялся, продолжая дразнить меня.

— Мне нравится лучше узнавать девушек, прежде чем выпустить зверя на волю. Иначе они могут испугаться.

Я не знала что сказать. Мне хотелось просто сбежать.

Потянувшись, он обнял меня за плечи и прижал к своему мускулистому телу.

— Раз собралась пойти со мной на свидание, привыкай к моему чувству юмора.

— Не уверена, что хочу этого, — пробормотала я.

— Да брось, я же замечательный.

Не уверена, что словом «замечательный» можно описать Мэддокса, но ведь я познакомилась с ним лишь полчаса назад.

— Говоришь замечательный, а как по мне, так грубый.

— Ох, ты ранишь меня в самое сердце, — он со вздохом схватился рукой за грудь.

— Сомневаюсь, что твое эго от этого пострадало.

Я не удержалась от улыбки. В нем было что-то такое притягательное и манящее.

— Не сомневайся в своем влиянии на меня, Эмма. Поверь, что можешь не просто задеть. Ты можешь разбить его на кусочки.

Я не смогла удержаться от смеха.

— Знаешь что, забудь об этом безумии, — он махнул свободной рукой в сторону кричащей толпы людей.

Другой рукой Мэддокс продолжал обнимать меня за плечи. Весомое и согревающее напоминание о его присутствии.

— Хочешь просто поговорить?

— Поговорить?

— Ага. Знаешь, когда вот так двигаешь ртом, — парень продемонстрировал движение. — И от туда выходят слова.

— О… разве сейчас мы не этим занимаемся? — смущенно пробормотала я.

— Да, но думаю, что нам стоит лучше узнать друг друга перед свиданием. Так мы сможем избежать неудобства на первом свидании и повеселиться.

— Повеселиться? — повторила я. — Ты же не имеешь в виду, что мы перейдем к прикосновениям ниже пояса?

— Конечно нет, Эмма. За кого ты меня принимаешь? Это оскорбляет мои чувства.

— Эй, но ты же первый завел об этом речь, — старалась оправдаться я.

Он уводил меня дальше от толпы прямиком к опустевшим трибунам. Рабочие убирали со сцены оборудование и загружали в грузовик с логотипом группы «Уиллоу Крик» — ива с автомобильной шиной, подвешенной на манер качелей.

— В любом случае, — продолжил он, поднявшись на верхнюю трибуну и присев на ней. — Полагаю, если мы сегодня узнаем друг друга лучше, то наше свидание пройдет легче.

Меня потрясло то, что я вообще согласилась пойти с ним на свидание, но он был прав.

Мэддокс вытянул ноги на стоявшую перед ним трибуну.

— Расскажи мне немного о себе.

— Рассказывать особо нечего, — я пожала плечами, поигрывая прядью светлых волнистых волос.

— Ты и правда понятия не имеешь, как вести себя в таких ситуациях, — хмыкнул он.

— Ты прав, — нахмурилась я.

Кажется, я слишком долго избегала людей и теперь не знала, что делать. Сделав глубокий вдох, попыталась придумать, что ему рассказать. Не слишком личное и сокровенное.

— Я играю на фортепиано. Достаточно?

— Неплохо, — хмыкнул он. — А я играю на барабанах.

— Серьезно? — удивленно спросила я. — Ты же не говоришь мне это только для того, чтобы я запала на тебя?

Он рассмеялся, склонив голову так, что козырек бейсболки полностью скрыл его лицо.

— Вовсе нет. Подвинься.

Я отодвинулась от него. Мэддокс протянул руку назад и вытащил из заднего кармана барабанные палочки, а затем ударил ими по трибуне, создавая ритм.

— Теперь веришь? — вопросительно изогнул бровь.

— Верю.

Он продолжил постукивать, виртуозно вращая одну из палочек в пальцах.

— Могу продолжить, если не веришь, — на его лице появилась мальчишеская улыбка.

— Сказала же, что верю, — рассмеялась я.

Он улыбнулся, прекратив барабанить.

— Ага. Вот чего я еще хочу.

— Чего? — растеряно спросила я.

— Услышать твой смех. Он прекрасен так же, как и ты.

— Ты просто полон дешевых комплиментов, — продолжаю смеяться я.

— Дешевых? Большинство девчонок ведутся на подобное, — Мэддокс притворно огорчился и поправил бейсболку.

— Я — не большинство, — заявляю ему.

Я действительно не была похожа на своих сверстников и радовалась этому. Мне нравилось быть независимой, как моя мама.

— Начинаю это понимать, — он улыбнулся, придвинувшись ко мне так, что наши ноги соприкасались.

Я даже не хотела приходить на эту глупую ярмарку и злилась на Сэди, бросившую меня, но находясь здесь рядом с Мэддоксом, радовалась тому, что пришла. Несмотря на его самоуверенность, он мне нравился.

Посмотрев на потемневшее небо, нахмурилась.

— Пожалуй, мне стоит вызвать такси, — пробормотала я.

Другого выбора у меня не было с тех пор, как Сэди ушла. Позже она поплатится.

— Такси? — Мэддокс непонимающе посмотрел на меня. — Зачем тебе вызывать такси?

— Ну…

Смотрю на него с тем же непониманием во взгляде.

— Потому что уже поздно. И мне пора домой.

— Я могу отвезти тебя, — предложил парень.

— Нет, не стоит.

Я отмахнулась.

— Не глупи, — он поднялся. — Я все равно собираюсь туда. Можем вместе поехать.

— Даже не знаю, — нахмурилась я.

Возможно, мне нравился Мэддокс, но я плохо знала его. Ехать вдвоем в машине с ним могло быть опасно.

— Давай, — уговаривал он. — Я найду своего брата, и поедем. Что думаешь?

Брат? Так мы будем не одни. Тогда все не так плохо.

— Хорошо, я согласна.

— Отлично, — улыбнулся парень. — Давай я помогу тебе.

Он протянул руку.

— Ну…

— Это всего лишь моя рука. Ступеньки здесь шаткие, да и темно уже. Просто позволь мне помочь, — убеждал он.

Мэддокс был прав, а я вела себя глупо. Он просто… просто из-за него я нервничала.

Несмотря на это, взяла его за руку, и он помог мне спуститься с трибун. Было еще достаточно светло, когда мы поднимались на них, поэтому проблем у меня не было, но теперь я была рада тому, что парень поддерживал меня.

Когда мы снова оказались на твердой земле, Мэддокс отпустил мою руку. Мне стало немного одиноко.

Парень достал из кармана телефон и набрал сообщение брату. Спустя пару секунд телефон завибрировал от ответного сообщения.

— Он сказал, что ждет у входа.

— Здорово, — сказала я, не зная, что еще добавить.

— Ты сказала, что тебе семнадцать, верно?

Когда я кивнула, Мэддокс продолжил.

— Значит, это твое последнее лето перед выпуском?

— Да, — кивнула я.

— Уже решила, чем займешься после школы?

— Нет еще. Ты учишься или работаешь? — спросила я, склонив голову.

— …можно сказать, что работаю.

— Можно сказать? — спросила с недоумением.

— Все сложно, — пожал он плечами.

Я задалась вопросом, что парень имел в виду под этим «все сложно», но не думаю, что он бы ответил мне.

— Вот и брат, — Мэддокс указал вперед.

Прищурившись, я не могла поверить в то, что видела.

— О…

Я замерла, переводя взгляд с него на брата. Какого черта? Они клоны или что? Полагаю, более правдоподобным объяснением стало бы то, что они близнецы, но сочетание «клон Мэддокса» звучит круче.

Мы остановились перед его братом, и Мэддокс представил нас.

— Эмма, познакомься, это мой брат-близнец Матиас.

— Привет. Рада знакомству, — улыбнулась я.

— Плевать.

Матиас закатил глаза и направился прямиком к забитой парковке.

— Прости, — Мэддокс нахмурился. — Ему не нравятся люди… животные… все живое.

Я улыбнулась.

— Ему хоть что-нибудь нравится?

— Секс.

— Конечно, — вздохнула я.

Не сложно было догадаться.

— Просто не обращай на него внимания. Именно так я и делаю, — Мэддокс пожал плечами, и мы последовали за его братом.

Матиас остановился перед серебристым спортивным автомобилем «Nissan», который я никогда прежде не видела.

— Что это за марка? — спросила я.

Автомобиль выглядел так, словно прибыл из будущего или из космоса.

— «Nissan GT-R», — ответил Мэддокс. — Разве она не прекрасна?

Да что происходит с парнями и машинами? Честное слово.

— Как по мне, то неплохо, — пожала плечами.

На мой взгляд, машина — это машина, ничего особенного.

Мэддокс посмотрел на меня так, словно мое заявление было убийственно ошибочным.

— Неплохо? Красиво? Эта машина, — он протянул руку и любовно погладил капот. — Она — воплощение мечты.

— Это ты так думаешь.

— Может, уже сядем в чертову машину? — спросил Матиас, зажав губами сигарету и прикуривая.

— Не кури в машине, — предупредил Мэддокс, подняв палец.

— Чертов зануда.

Матиас закатил глаза, бросил сигарету и открыл дверь. Я удивилась, когда он сдвинул переднее сидение и залез назад.

— Миледи, — Мэддокс указал на машину. — Прошу.

Одарив его улыбкой, села в машину. Несмотря на то, что я была невысокой, мне пришлось чуть ли не до земли пригнуться, чтобы забраться в салон. И кто, черт возьми, захотел бы себе такую машину? Очевидно, только Мэддокс.

Он завел машину, поглаживая руль и издавая при этом звук, больше похожий на стон.

— Слышишь это мурчание?

Убегать слишком поздно, да?

— Ты пугаешь бедную девушку, — сказал Матиас с заднего сидения. — Заткнись, и поехали, иначе я закурю здесь, и весь кожаный салон пропитается этим ароматом.

— Вот придурок, — простонал Мэддокс, включив фары и выруливая с парковки.

— Ой.

Я схватилась за дверную ручку.

— Прости, мне стоило предупредить тебя о ее мощи, — Мэддокс застенчиво улыбнулся.

Никогда прежде я не сидела в подобном автомобиле. Сама водила старенький «Volkswagen Beetie» семьдесят второго года, который не заводился половину времени. Да и двигатель звучал обычно, так, словно готов был в любой момент взорваться. Сейчас же это было похоже на мурлыканье, как и сказал Мэддокс.

Поскольку Матиас был в машине, мы почти не разговаривали. Мэддокс включил радио, и салон наполнился мелодией из динамиков.

Когда мы приблизились к Винчестеру, я стала указывать ему дорогу к моему дому. Простенькому, одноэтажному кирпичному зданию.

Кому-то могло показаться, что он похож на развалюху, но мне он нравился.

Мы с мамой старались сделать все, чтобы добиться уюта. На подоконниках стояли горшки с фиолетовыми петуниями, окна с белоснежными ставнями. Свежескошенная трава во дворе зеленела, а не была пожухлой, как у других.

— Спасибо, что подбросил, — я потянулась к двери.

— Подожди! — он схватил меня за запястье, и я посмотрела на него. — Ты не дашь мне свой номер?

— О, верно, — пробормотала я, быстро проговорив номер, чтобы он мог внести его в телефон.

— Я позвоню тебе.

— Позвонишь?

— Да, позвоню. Это проблема?

На его лбу появилась задумчивая складка.

— Нет, вовсе нет, — нервно пробормотала я. — Просто предполагала, что ты мне напишешь.

Он усмехнулся.

— Если я стану писать, то не смогу услышать твой голос, а это будет чертовски неприятно. Переписка — это так бездушно.

— Ой.

Вот и все, что я могла сказать на это.

Никогда прежде я не встречала такого парня, как Мэддокс, и еще не знала, хорошо это или плохо.

— Скоро увидимся, — улыбнулась я. — Рада была познакомиться с тобой, Матиас.

Сзади раздалось ворчание. Матиас явно не был многословен. Кроме внешнего сходства, близнецы были полной противоположностью.

Я удивилась, когда, закрыв за собой дверь, услышала, как хлопнула еще одна.

Обернувшись, я заметила Мэддокса.

— Что ты делаешь? — смущенно спросила я.

— Демонстрирую тебе логическое завершение этого вечера, — он пожал плечами. — Ты, правда, думаешь, что я бы просто уехал, не убедившись, что с тобой все в порядке?

— Я… я не знаю, — с сомнением произнесла я.

Я нервничала из-за Мэддокса.

Мы вместе прошли по подъездной дорожке и остановились перед дверью, пока я доставала ключи. Я думала, что он уйдет, когда дверь будет открыта.

Вместо этого парень наклонился.

— Спасибо за лучший вечер, который я никогда не забуду, — прошептал он. — Спокойной ночи, Эмма.

Мэддокс прижался губами к моей щеке и ушел, оставив меня ошеломленно стоять на пороге.

Собравшись, я все же вошла в дом.

Прижавшись спиной к закрытой двери, приоткрыла рот от удивления. Прижала дрожащие пальцы к щеке и прикрыла глаза. Какая-то часть меня хранила уверенность в том, что этот вечер — сон, что никакого Мэддокса не существует. И стоит мне проснуться, все это исчезнет. И от этого осознания мое сердце готово было разбиться.

МНЕ ЭТО ВОВСЕ НЕ ПРИСНИЛОСЬ.

Почему я была в этом уверена?

Потому что на следующий день в семь утра меня разбудил телефонный звонок.

— Какого черта? — сонно простонала я, шлепая рукой по ночному столику в попытке нащупать телефон.

Я увидела незнакомый номер, высветившийся на экране. Кто мог звонить мне в такое время в долбанные летние каникулы?

— Алло? — спросила я, прикрыв рот ладонью и подавив зевок.

— Эмма! — раздался веселый голос.

— Кто это? — спросила я.

— Мэддокс, — ответили мне.

— Мэддокс?

— Ты знакома с еще одним Мэддоксом? — усмехнулся он.

— Нет. Просто интересно, почему мой знакомый Мэддокс звонит мне в такую рань?

Я перевернулась на спину и прикрыла глаза согнутой в локте рукой.

— Рань? Солнце встало, так что это вовсе не рано.

— Сейчас семь, — пробормотала я. — Это рано.

Он цыкнул.

— Кто-то явно не ранняя пташка.

— Не-а, вовсе нет, — согласилась я.

— Как думаешь, вечером ты будешь более бодрой?

— Ну…

— Прекрасно. Заеду за тобой в шесть тридцать.

— Мэддокс, я не…

Он повесил трубку.

Я уставилась на свой телефон, на котором мерцало оповещение, что вызов завершен.

Покачала головой и положила телефон обратно на столик. Что-то подсказывало мне, что отхватила слишком большой кусок, когда встретилась с Мэддоксом.

Я перекатилась на кровати и закрыла глаза, надеясь, что смогу уснуть, но когда поняла, что ничего не выйдет, со стоном поднялась.

Спустилась вниз и прошла на кухню.

То, что моя мама сидела за столом с газетой, попивая чай, меня не удивило.

Она оторвалась от чтения, услышав, что я подхожу, и улыбнулась. Светлые завитки волос того же оттенка, что и у меня, небрежно спускались на плечи.

— Почему ты так рано проснулась, Эмми? Заболела?

Я отмахнулась от ее тревожного взгляда.

— Нет. Я…

Рассказать ей о Мэддоксе сейчас я не могла, иначе она засыпала бы меня вопросами, особенно о том, кто он такой. Позже смогу найти достаточно объяснений перед тем, как он появится, и мы пойдем на наше свидание.

— Кошмар приснился, — солгала я.

— Тогда давай исправим все чашечкой чая.

Мама думала, что чаем можно решить все проблемы.

У тебя умерла собака? Выпей чаю.

У тебя велосипед украли? Выпей чаю.

Конец света? Давайте все выпьем чаю!

— Нет, спасибо.

Я выдвинула стул и присела, но она уже заваривала чай.

— Как прошла ярмарка? — спросила мама.

Вернувшись домой, я приняла душ и отправилась в постель. И даже не пожелала маме спокойной ночи. Она работала в своей студии — в гараже — и я знала, что ей не нравится, когда нарушают ее «космическую связь» или что-то в этом роде.

— Хорошо.

Я пожала плечами, глубоко вздохнув. Раз она заговорила об этом, полагаю, пришло время рассказать ей о Мэддоксе.

— Я познакомилась с парнем.

Часть о том, что Сэди бросила меня, я намеренно опустила.

— Парнем?

Она протянула мне чашку с чаем, удивленно наблюдая за мной.

— Ага, — кивнула я, подув на горячий чай, чтобы остудить.

— Расскажи мне о нем, — мама с улыбкой вернулась на место. — Должно быть, он стоит того, чтобы узнать его получше, раз он привлек тебя.

— О… Он… — как можно описать Мэддокса точнее? — Он любит пошутить, — сообщила я. — И очень милый.

В подробности вдаваться вовсе не было необходимости.

— Он милый? Должно быть милый.

— Мам! — простонала я, чувствуя, как краснеют мои щеки.

— Ох, он определенно красив, — она указала на меня, обведя пальцем круг.

— Да, он сексуальный, — наконец согласилась я.

— О! Познакомишь меня с ним? — восхищенно спросила она. — Твой первый парень! Это так волнительно!

— Он не мой парень, — огрызнулась я. — Мы только познакомились. Так что не стоит пока вешать ярлыки. И да, ты познакомишься с ним… скоро.

— Скоро? — повторила она.

— Ага, сегодня… В шесть тридцать, — пробормотала я, опустив взор на чашку чая и избегая маминого взгляда.

— Ты идешь на первое свидание, Эмми?

Она захлопала в ладоши. Кажется, моя мама была возбуждена предстоящим событием больше, чем я. Возможно, она волновалась, что ей стукнет восемьдесят, а я все еще буду жить с ней, без мужа. Лишь с кучей кошек, но что в этом плохого? Для меня вполне нормально.

— Похоже на то.

Я сделала глоток чая.

Несмотря на утренний звонок, я все еще не могла поверить, что иду на свидание и в то, что прошлая ночь была реальной. Все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Парни похожие на Мэддокса не имеют никаких дел с девушками вроде меня. Я была молчаливой, не такой, как другие. Я не гуляла и не ходила на вечеринки, предпочитая сидеть дома и читать книгу. Не слушала популярную музыку, не читала журналы и даже фильмы смотрела не часто. Мама называла меня «старой девой», такой же, как она. Я понятия не имела, что привлекло во мне Мэддокса, чтобы он хотел тратить на меня свое время.

— Эмма, — окликнула мама, отвлекая меня от собственных мыслей. — Прекрати.

— Прости, — нахмурилась я. — Не могла удержаться.

— Ты красивая, милая девушка. Очевидно, парень смог разглядеть это. Отбрось сомнения.

Я кивнула. Мама права, но это не просто моя… причуда, из-за которой я нервничала. С тех пор как ушел мой отец, я боялась, что если встречу парня, то он поступит со мной так же, как папа поступил с матерью. И не уверена, что смогла бы безболезненно пережить подобное.

— Допивай чай и ложись, поспи, — она вновь взяла газету, но все еще не сводила с меня взгляд. — После обеда пройдемся по магазинам. Купим тебе платье для свидания. Договорились?

Она улыбнулась.

— Да. Спасибо, мам, — я поднялась и приобняла ее за плечи. — Я люблю тебя.

Мама была для меня всем. Самым главным человеком, самым лучшим из всех, кого я знала. Не знаю, чтобы я без нее делала.

— Я тоже тебя люблю, Эмми.

Я забрала чашку и вернулась в комнату. Возможно, сказался напиток, а может усталость, но я мгновенно провалилась в сон. И во сне видела темноволосого парня, от улыбки которого у меня перехватывало дыхание.

— КАК ТЕБЕ?

Сэди повернула меня к зеркалу. Она сделала мне макияж в стиле смоки-айз, а губы накрасила ярко-красной помадой. Цвет был более насыщенным, чем тот, который я обычно использовала, но в сочетании с моими светлыми волосами и темно-синим платьем смотрелось великолепно.

— Идеально. Спасибо тебе.

Я обняла ее.

Последние пару часов мой мозг впитывал информацию о парнях и макияже. Думаю, Сэди осталась довольна. В какой-то момент она даже сказала, что теперь я настоящая девушка, от чего я рассмеялась.

— Выглядишь отлично. Ты справишься, — подбодрила она. — Я пойду.

— Ты не останешься, чтобы познакомиться с ним? — спросила я.

— Нет, — Сэди улыбнулась. — Мы с Джошем собирались сходить в кино. Он ждет меня дома.

— Ох, точно. Конечно, — промямлила я. — Спасибо, что пришла. И прости за случившееся.

— Не стоит извиняться, — уверенно проговорила подруга, схватив сумочку. — Ты была права, я тебя кинула. Полагаю, я разозлилась потому, что это правда. Ты заставила меня осознать, что друг из меня хреновый. Искала тебя, но не удачно. Я облажалась. И почему только я тебе нравлюсь?

— Потому что ты — моя лучшая подруга, — рассмеялась я, присев на кровать и зашнуровывая конверсы.

— Думаю, друзей ты выбирать не умеешь, — она направилась к двери.

— Кто бы говорил, — рассмеялась я.

Зашнуровав ботинки, я проводила ее до двери и еще раз поблагодарила.

— Не забудь позвонить и рассказать о том, как прошло ваше свидание.

Она причудливо изогнула бровь.

— Ох! Сэди! Ничего интересного там не случится!

— Неважно, — рассмеялась она, — но серьезно, позвони мне позже.

Подруга прищурилась.

— Хорошо, — согласилась я. — А теперь поспеши, а то опоздаешь в кино.

— Увидимся, сучка!

— На себя посмотри! — откликнулась я, продолжая смеяться.

Когда я обернулась, мама стояла позади меня, сдерживая смех.

— Вижу, вы помирились.

— Да, — улыбнулась я.

— Я рада. Не люблю, когда вы двое ссоритесь, даже если на то есть причины. Так во сколько приедет Мэддокс? — спросила она, устраиваясь на подлокотнике кресла.

— В шесть тридцать.

Мое сердце учащенно забилось, и вовсе не потому, что подходило время его приезда.

— Мам, — мой голос задрожал. — А что если он не появится?

— О, Эмма, не глупи, — отмахнулась она.

— Прости, — я нахмурилась, сплетая пальцы. — Я нервничаю.

— Все будет хорошо, Эмми. Как только он приедет, первым делом представишь его мне, — предупредила она. — Если он останется в машине, ты с ним не поедешь. Знакомство — знак уважения. И если он не сделает этого, значит, не достоин тебя.

— Хорошо, мам, — рассмеялась я.

Я подскочила от звука пришедшего СМС-сообщения. сердце замерло, когда на экране высветилось имя Мэддокса. Я была убеждена, он скажет, что не сможет сегодня приехать. Я заставила себя прочитать и с облегчением вздохнула, когда он просто сообщил о том, что находится в пути.

Я не планировала встречаться с Мэддоксом или идти на свидание, но одна ночь с ним превратила меня в легкомысленную школьницу. А скоро буду сидеть во дворе, обрывая с цветков лепестки и повторять «любит — не любит».

— Он скоро будет здесь, — сказала я маме.

Такое чувство, словно я собиралась на выпускной, а она собиралась достать свою камеру и сделать множество снимков.

— Не могу дождаться нашей встречи. Должно быть, он хороший парень, раз понравился тебе.

Я стояла перед дверью, высматривая машину. Когда увидела ее на улице, подскочила от удивления.

Мэддокс здесь.

Он действительно пришел.

О, мой Бог.

Я сосредоточилась на вопросе о том, что он планирует сделать, когда мы останемся в машине вдвоем, и о чем мы будем говорить. Вся информация, которую дала мне Сэди, вылетела из головы.

— Сейчас вернусь, — выпалила я и побежала в свою комнату.

Мама странно посмотрела на меня, пытаясь возразить, но в этот момент прозвенел дверной звонок, и она пошла открывать.

Я захлопнула дверь в спальню и начала мерить шагами маленькую комнату.

Мне не хватало воздуха. Мне предстояло остаться наедине с Мэддоксом на несколько часов, а я понятия не имела, как себя вести, что говорить, и куда мы вообще отправимся.

— О чем я вообще думала? — пробормотала я.

— Эмма! — позвала мама, и я поняла, что пришло мое время. — Мэддокс приехал!

— Ты справишься, Эмма. Сделай глубокий вдох и успокойся.

Схватив шляпу и серый кардиган, я надела их.

Я вошла в комнату так медленно, насколько было возможно по человеческим меркам.

Мэддокс сидел на одном из диванчиков, а моя мама — напротив него. О чем они говорили, я не подозревала. Кажется, мой слух стал меня подводить, и голова закружилась. Я собираюсь упасть в обморок? Боже, это будет так унизительно.

— Эмма, — улыбнулся Мэддокс, поднимаясь. — Это тебе.

Парень протянул мне букет подсолнечников.

— Я не знал, какие цветы ты любишь, но эти напомнили мне о тебе.

— Спасибо.

Я приняла их. По крайней мере, голос меня слушался и не дрожал.

— Поставлю их в вазу.

Я указала на дверь кухни, расположенной позади меня.

— Я пойду с тобой, — Мэддокс шагнул вперед.

Одет он был просто. Почти так же, как вчера. Лишь его рубашка теперь была черной, а не белой.

Я открыла шкафчик, в котором стояли вазы, и поднялась на цыпочки, стараясь дотянуться до ближайшей.

— Я достану.

Мэддокс встал позади. Его высокое, худощавое тело прижималось к моему. Одной рукой он потянулся к вазе, а второй уперся о столешницу на уровне моей талии. Я задержала дыхание, боясь пошевелиться. Я даже не подозревала, что мое тело способно реагировать подобным образом.

Кажется, Мэддокс заметил это. Достал вазу, кашлянул и отступил на пару шагов. Мое тело сразу же затосковало по его теплу.

— Спасибо, прошептала я, наполняя вазу водой и снимая упаковку с цветов.

— Обращайся, — улыбнулся он.

Как только я поправила цветы в вазе, то кивнула за спину.

— Пойду, поставлю их у себя в комнате. Подожди здесь.

Я надеялась, что он не посчитает меня грубой из-за того, что я не пригласила его в комнату, но от одной мысли, что он заметит брошенный на полу лифчик, чувствовала себя униженной. Щеки уже начинали краснеть, стоило подумать об этом.

Парень хмыкнул.

— Ладно. Я побуду здесь. Пообщаюсь с твоей мамой, — начал он, когда я уходила, а затем продолжил чуть громче. — Кажется, она упоминала какие-то детские обнаженные фото.

Я уронила вазу, и она разлетелась на кусочки. Ноги обдало ледяной водой. Я вскрикнула и подпрыгнула.

Мэддокс безудержно рассмеялся.

— О боже, я тебя ненавижу! — вскрикнула, скидывая промокшую обувь.

Я надвинула шлепанцы, которые стояли в коридоре.

Мама выглянула из-за угла.

— Что произошло? О, — она потеряла дар речи, заметив, что произошло. — Убирайтесь отсюда оба. Я сейчас все уберу.

Она вытолкала нас за дверь.

— Рад знакомству, Дон, — обернулся Мэддокс на прощание. — Я верну ее к десяти.

Он приобнял меня за талию, пока мы шли к машине.

— Ты зовешь мою маму по имени?

— Почему тебя это удивляет? Я очарователен, и понравился ей. Разве что-то не так? Я же прекрасен.

— Ты слишком высокого о себе мнения, — заметила я.

Парень рассмеялся. Теплым и хриплым смехом.

— Разве не так?

У меня не нашлось возражений.

— Позволь мне.

Он оказался передо мной и открыл дверь машины.

— Спасибо, — улыбнулась я, снова задаваясь вопросом о том, почему кому-то нравятся машины с низкой посадкой.

Я была удивлена, едва не шлепнувшись на задницу.

Мэддокс сел в машину и выключил музыку, чтобы мы смогли поговорить.

— Куда мы направляемся? — спросила я.

Надеюсь, он планировал накормить меня. Я проголодалась. Вероятно, стоило бы спросить у него, планировался ли ужин на нашем свидании, потому что если меня не накормить, я превращусь в монстра.

— В парк. Я собирался покормить уток, погулять и все такое, — Мэддокс пожал плечами. — Хочу чего-нибудь обычного и непринужденного.

Мой желудок заурчал, и он усмехнулся, услышав этот звук.

— Я прихватил продукты для пикника. Не могу допустить, чтобы ты голодала, — парень посмотрел на меня и усмехнулся.

— На самом деле звучит… отлично, — согласилась я.

— Правда? — спросил он с искренней улыбкой.

— Ага. Идеально.

Мэддокс с облегчением вздохнул.

— Я волновался, что ты спросишь, почему я не позвал тебя на ужин в ресторан, но предположил, что тебе придется по душе пикник.

Я удивилась, что он так много думал о нашем свидании.

— Как прошел твой день? — спросил парень, удивив меня резкой сменой темы.

— Неплохо, — ответила я. — Я провела его с мамой. После обеда мы сходили в пару магазинов.

— Ты близка со своей мамой, — заметил он.

— Да, — подтвердила я, хоть этого и не требовалось. — После того, как ушел отец, она стала для меня всем.

— Хорошо, что у тебя есть такая мама, — прошептал Мэддокс и с тоской посмотрел на меня.

— Разве у тебя не так?

— С биологической — нет.

— Тебя усыновили? — потрясенно спросила я.

— Нет, — он нахмурился. — Нас с братом усыновили. К счастью, семья, принявшая нас отличная, и вовсе не похожа на те, истории о которых рассказывают в новостях. Почему твой отец ушел?

Я хотела расспросить его поподробнее, но мы были не достаточно близки. Не хотелось подталкивать его так далеко. И не было нужды слишком торопиться.

— Мой отец — алкоголик, — сказала я. — Он предпочел нам бутылку. Думаю, хуже всего то, что после его ухода мне стало легче. Он постоянно кричал на нас с мамой. Мне приходилось ходить на цыпочках по дому и не шуметь. Я боялась его, — призналась я.

— Жить в страхе — худший опыт, который может получить человек. Это высасывает из тебя жизнь.

Его лицо помрачнело.

— Звучит так, словно тебе это знакомо.

— Так и есть, — ответил он, не объясняя ничего.

— Он не всегда был плохим, — продолжила я.

Обычно я бы ни слова не сказала об этом, но чувствовала себя с Мэддоксом непринужденно, и мне нужно было поговорить об этом с кем-нибудь. Маме такие разговоры никогда не нравились, а Сэди предпочитала говорить о мальчиках.

— Помню, были отличные времена. Например, когда он учил меня кататься на велосипеде.

— Хорошо, что у тебя есть такие хорошие воспоминания, — заметил он.

— Верно, — согласилась я. — Хотя мне стало легче после его ухода, часть меня задается вопросом, встретимся ли мы снова… Я так много хочу ему сказать.

— Может, стоит написать ему письмо? — предложил Мэддокс, свернув на парковку.

— Я даже не знаю, где он.

Я посмотрела на него, как на сумасшедшего.

Мэддокс усмехнулся.

— Тебе и не надо знать. Просто напиши то, что у тебя на душе.

Я подскочила, когда парень прижал палец к моей груди. Прямо к бешено колотящемуся сердцу.

Он вздрогнул и отдернул руку, словно не подозревал о том, что творил.

— Прости, — пробормотал Мэддокс, виновато склонив голову.

За короткое время, что я его знала, мне не доводилось видеть его смущенным, и чувствовалось — не часто ему доводилось чувствовать подобное. Мэддокс источал уверенность и обаяние, даже если мне не хотелось признавать этого. Мне приятно было видеть его уязвимую сторону.

— Все в порядке, — ответила я, пока он парковался.

Но Мэддокс не смотрел на меня.

Он повернулся на заднее сиденье и протянул мне одеяло.

— Можешь понести это? Я возьму остальное.

— Конечно.

Я прижала одеяло к груди и вышла из машины.

Когда Мэддокс встал передо мной, взгляд у него был недовольный.

— Я бы открыл тебе дверь.

— У тебя же руки заняты, — возразила я.

Парень усмехнулся и вернулся к прежнему занятию.

— Ты была здесь прежде? — спросил он.

— Конечно, — ответила я. — Полагаю, когда была маленькой. Я большую часть времени провожу дома, — добавила я.

— Правда? И чем ты занимаешься? — спросил Мэддокс, пока мы шли к столику для пикника.

— Читаю. Пишу песни. Такого рода вещи.

— Ты пишешь песни?

Его глаза распахнулись от удивления.

— Ага, — медленно произнесла я. — А что?

— Я тоже, — улыбнулся он. — Я же говорил, у нас много общего, Эмма.

Я вздрогнула от того, как звучало мое имя, срывавшееся с его губ. Никогда не знала, что кто-то может заставить его звучать так… так… Я не находила слов, чтобы описать этого, но чувство было невероятным.

— О чем ты пишешь песни? — спросила я, присев за стол и расстилая одеяло.

Мэддокс присел напротив и поставил перед нами корзинку для пикника.

— Песни о жизни, — ответил он, посмотрев поверх корзинки.

— О жизни… Ты многое повидал в жизни?

Парень задумчиво скривил губы.

— Может я и молод, но да, о жизни я могу многое рассказать. По крайней мере, о ее жестокой реальности, — он улыбнулся, открыв корзинку для пикника. — А теперь мне хотелось бы увидеть, как ты съешь все это за три секунды. Ты же говорила, что сможешь.

Он подмигнул.

Я рассмеялась, когда он вытащил пакет из «Five Guys».

— Что? — Мэддокс изогнул бровь и улыбнулся своей мальчишеской улыбкой. — Ты же не думала, что я стану готовить для тебя домашнюю еду? Я еще не достаточно хорошо знаю тебя.

Никогда прежде я не встречала таких парней, как Мэддокс, и все для меня было в новинку.

— По крайней мере, ты не солгал, — я потянулась за завернутым в фольгу гамбургером. — И к твоему сведению, я никогда не говорила, что стану есть то, что ты приготовишь.

Он поморщился, положив руку на сердце.

— Ты меня ранила. Прямо в сердце.

Опустив руку, парень наклонился и жестом подозвал меня ближе, словно собирался поведать какую-то тайну.

— Просто знай, я готовлю невероятно хорошие макароны с сыром. И возможно, если ты будешь добра со мной, однажды я накормлю тебя восхитительной тарелкой божественной пищи, присыпанной сыром.

— Измельченный сыр? Ты предпочитаешь его?

— Тертый сыр, как в «Крафте». Знаешь, такой в маленькой голубой коробочке, который воплощает детские мечты, — он улыбнулся, захватив горсть картошки.

— Теперь понятно, почему ты пишешь песни, — хмыкнула я. — У тебя, случайно, нет там чего-нибудь попить?

Я попыталась заглянуть в корзину.

— Надеюсь, тебе нравится вода или диетическая пепси. Ничего другого у меня нет.

— Я возьму пепси, — и потянулась за бутылкой.

Мэддокс протянул ее мне. В его взгляде искрился смех.

— Кажется, я влюбился в тебя.

— А я думаю, что слишком рано говорить об этом. Ты же даже не видел меня по утрам. Волосы в жутком беспорядке, изо рта неприятно пахнет.

Обычно я не шутила, но с Мэддоксом это было легко.

— Что же, придется тебе позволить мне остаться на ночь, чтобы я сам мог убедиться в этом, — он подмигнул, и я покраснела. — Но если серьезно, то ты играешь на пианино, пишешь песни, не боишься есть мясо, тебе нравится диетическая кола. Так что ты — девушка моей мечты.

— Тогда у тебя не очень завышенные требования, — хмыкнула я.

— Если мои требования такие, — парень поднял руку так высоко, насколько мог дотянуться. — Тогда ты превосходишь их. — Мэддокс поднялся, вытянув руку еще выше. — И даже не спорь.

Я склонила голову.

— Спасибо.

— Не благодари меня за честность, — он покачал головой. — Но ты можешь сказать мне спасибо за еду. Она не из дешевых.

Парень улыбнулся, и я осознала, что это была попытка заставить меня улыбнуться.

— Спасибо за еду, Мэддокс.

Я потянулась за картошкой и обмакнула ее в соус.

— Это отличная идея, — я обвела рукой парк и, указав на еду, добавила. — И это лучше, чем макароны с сыром.

— Рад, что тебе понравилось, — он рассмеялся. — Надеюсь, тебе понравился гамбургер, — добавил парень, успокоившись. — Я не знал, что взять, поскольку мы еще не дошли до той стадии отношений, когда делимся личной информацией друг о друге и пристрастиями в еде.

— Не знала, что предпочтения в еде так важны.

Я открутила крышку с диетической пепси и сделала глоток.

— Так и есть. На одном уровне с днем рождения, группой крови и номером страхового полиса.

— Звучит так, словно ты пытаешься занять мое место, — вытирая руки о салфетку, пошутила я.

— Для этого, моя дорогая Эмма, мне пришлось бы сменить пол, — он направил на меня палец. — А я вполне счастлив, что у меня есть член. И он внушителен, уверяю тебя.

Я фыркнула.

— Чересчур?

Он стушевался.

— Иногда слова сами вылетают. Я даже не успеваю их обдумать.

— Заметно, — рассмеялась я. — На самом деле это интересно.

— Хорошо, — с облегчением вздохнул Мэддокс. — Тогда позволю немного подурачиться. Но для начала задам простой вопрос.

— И каков твой простой вопрос?

Я изогнула бровь.

— Как проходит твое лето?

На миг я задумалась прежде, чем ответить.

— Любопытно.

— Интересно? — переспросил он.

— Ага, — кивнула я, не скрывая улыбку.

— И почему же тебе интересно? — уточнил парень.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — рассмеялась я. — Но если так сильно хочешь знать, оно интересно потому…

— Потому? — подсказал он, когда я замолчала.

Я изогнула бровь, встретив его взгляд.

— Потому что встретила этого безумца на ярмарке прошлой ночью, и что-то подсказывает мне, что лето пойдет совсем не так, как планировалось.

Мэддокс заразительно улыбнулся.

— И что же ты планировала, милая Эмма?

— Ничего особенного, — я пожала плечами. — Просто сидеть дома, читать или еще что-нибудь. Думаю, могла бы постараться устроиться на работу.

— Пожалуй, ты права, Эмма. Это лето будет совсем не таким, как ты планировала. На самом деле, думаю, оно будет лучшим в твоей жизни, — парень широко распахнул объятия.

— Почему это? — спросила я, сминая фольгу.

Только меня могли арестовать на первом свидании. И вовсе не за что-то крутое, типа курения травки или непристойное поведение. Не-е-ет. Нас арестовали за побег с места преступления, который каким-то образом превратился в сопротивление аресту. И вдобавок наложили штраф за незаконное проникновение.

— Невероятно, — я схватилась за металлические прутья камеры. — Ты же сказал, что нас не арестуют за кормление уток, — прошипела я.

— Эй, по крайней мере, будет, что рассказать внукам, — ответил Мэддокс. — И арестовали нас не за кормление уток.

Полагаю, он прав, но кормление уток привело к причине, по которой нас арестовали. Так что для меня это было одно и тоже.

Я повернулась к нему. Он сидел на тонкой металлической лавочке.

— Ты серьезно считаешь это забавным?

Я дрожала, потому что одежда все еще была влажной.

— Думаю, это смешно, — улыбнулся он. — Кто же знал, что за купание в пруду могут арестовать?

— Это очевидно, когда стоят знаки, запрещающие купание.

Я уставилась на него. Он вовсе не воспринимал происходящее всерьез.

— Согласись, тебе было весело, — с вызовом произнес он. — Иногда веселье стоит подобных последствий.

— Иногда небольшие шалости приводят к аресту! — завопила я. — А иной раз приводят к рождению детей!

Он рассмеялся, прислонившись головой к бетонной стене.

— Боже, это чересчур быстро. От ареста к детям… Хочешь сказать, в следующий раз наше веселье обернется беременностью?

Он криво усмехнулся, поигрывая бровями.

У меня челюсть отвисла.

— Ты невыносим!

— А ты обворожительна, когда злишься, — усмехнулся он.

— О, если считаешь, что это злость, значит, еще многого не видел.

Я уперла руки в бедра и наклонилась вперед, глядя прямо ему в глаза.

— Я вижу твои сиськи. Этого достаточно?

Взвизгнув, я прикрыла грудь руками и отвернулась. Смех Мэддокса эхом разнесся по камере. Должно быть, он сводил меня с ума, но в тайне я была рада, что нас не посадили по разным камерам.

Мимо прошел офицер, и я обратилась к нему.

— Когда придет моя мама?

Он остановился, посмотрел на нас и пожал плечами.

— Если они поступят должным образом, то оставят вас в тюрьме на всю ночь, чтобы преподать урок.

Офицер ушел, а я потрясенно стояла там.

Я повернулась к Мэддоксу.

— Всю ночь?! Я не собираюсь проводить ночь в тюрьме! Хочу домой! В свою постель!

— Ага, я тоже хочу в свою постель, Эм. И в «Sonic» (прим. переводчика: Sonic Drive-In, более известный как Sonic, является американской сетью ресторанов быстрого питания, основанной в Оклахома-Сити, штат Оклахома).

Какого черта он заговорил о «Sonic» прямо сейчас? Еда была последним, о чем хотелось думать.

— Бесишь.

— И все же ты мне нравишься, — продолжил он, наклонив голову и прикрыв глаза. — Просто сядь и расслабься. Уверен, твоя мама скоро появится. Она не сможет оставить тебя здесь.

Я села рядом с ним, но не из-за его слов. Мое тело ослабло настолько, что я просто не могла больше стоять, Всхлипнув, вытерла слезы с лица.

Я почувствовала, как он повернулся ко мне.

— Ты плачешь?

— Да, — пробормотала я, утирая слезы.

— Прошу, Эмма, не плачь. Все хорошо.

Он обнял меня за плечи и притянул ближе. Я позволила, потому что нуждалась в утешении.

— Знаю, что не говорил этого, но мне жаль. Я не хотел, чтобы так вышло.

— Я з-знаю.

— Ох, Эм, — он провел пальцем, вытирая мои слезы. — Я не хотел заставлять тебя плакать. Лишь хотел, чтобы мы хорошо провели время.

— Я н-не з-знаю даже, п-почему я п-плачу, — пробормотала я, цепляясь за его рубашку, и, вероятно, намеренно утерла об нее слезы, потому что он заслужил.

Мэддокс убрал волосы от моего лица.

— Мы в любую минуту выйдем отсюда, вот увидишь.

УДАЛИВ сообщения на автоответчике, оставленные полицией, я легла в постель и провалилась в глубокий сон. Я была полностью изможденной, но утром чувствовала себя отдохнувшей и готовой к решительным действиям.

— Мама, — позвала я, подавляя зевок и направляясь на кухню.

Я остановилась, когда нашла записку на кухонном столе, поясняющую, что она ушла за продуктами.

Схватив яблоко, я села поесть.

Поскольку сейчас я была без телефона и не строила никаких планов, мне предстояло провести день, занимаясь привычными делами — игрой на пианино и чтением. Хотя я вовсе не жалуюсь, мне нравилось такое времяпрепровождение.

Покончив с яблоком, я выбросила огрызок в мусорное ведро.

Я переоделась и села за пианино, выбрав случайную песню, закрепила ноты перед собой и растворилась в музыке.

С самого детства я играла на пианино. Родители спорили из-за него. Многие называли меня вундеркиндом, и поначалу отец хотел принудить меня сделать себе имя. Я была слишком юной, и мама категорически протестовала. Она считала, что талант должен быть развлечением, а не принуждением, и ей не хотелось, чтобы я возненавидела то, что так сильно любила. Я была благодарна за то, что у меня такая мама. В то время как отец превратился в пьянчугу и бросил нас, у меня оставалась потрясающая мама. Не многие могли похвастаться подобным.

Я была так поглощена музыкой и чувством, когда пальцы касались клавиш, что с визгом свалилась о скамьи, когда в дверь позвонили.

Взяв себя в руки, я поправила одежду и убрала спавшие на глаза волосы.

Я была уверена, что это Мэддокс, но за дверью, к моему удивлению, никого не оказалось. Вместо этого на коврике лежала коричневая коробочка. Я подняла ее и потрясла. По звуку невозможно было определить, что находится внутри.

Я пнула дверь и направилась на кухню за ножом.

Разрезала веревку по краям и рассмеялась, обнаружив содержимое.

— Да ладно. Серьезно, Мэддокс? — я громко смеялась.

Внутри лежала белая коробочка с новеньким iPhone. Но смеялась я над мультяшным рисунком, изображавшим извиняющегося Мэддокса. Я осторожно разгладила его, стараясь не порвать. Взяв рисунок и маленькую коробочку, вернулась в комнату. Не знаю, что на меня нашло, но я приклеила рисунок на зеркало комода. Выбрасывать не хотелось.

Как только я прилепила кусочек бумаги к зеркалу, то села на кровать и сняла крышку с маленькой коробочки.

Внутри лежал новехонький телефон. Никогда прежде у меня не было ничего такого… яркого. Или блестящего.

Я вытащила телефон из коробки и нажала на круглую кнопочку, чтобы включить его. У Сэди был такой же, поэтому я знала, как с ним обращаться.

Увидев обои, я фыркнула. На экране было фото Мэддокса с небольшим пузырем, в которых обычно пишут фразы героев в комиксах, надпись в котором вопрошала: «Ты все еще меня не простила?»

Я подскочила, когда телефон в моей руке зазвонил. Снова всплыло фото Мэддокса, но уже другое. Он улыбался, кажется, что-то происходящее вдали рассмешило его.

— Алло? — ответила я.

— А теперь?

Я рассмеялась, склонив голову.

— Ты неисправим.

— Итак?

— Ты прощен, — вздохнула я, решив, что злиться на Мэддокса было невозможно.

— Превосходно, — сказал юноша, и я поняла, что он улыбается. — Не забудь, что сегодня начинается первое приключение.

— Когда? — спросила я.

— Прямо… сейчас.

Он сбросил вызов, а через мгновение пришло СМс.

ДОРОГА к дому Мэддокса заняла меньше времени, чем в нашу первую поездку. На самом деле, мне даже понравилось.

Несмотря на это, когда мы подъехали, я хотела поскорее слезть с этой штуки.

Сняв шлем, уставилась на огромный дом.

— Святое дерьмо. Ты здесь живешь?

— Да, — он усмехнулся. — На самом деле мы с Матиасом живем в гостевом доме позади, но и в доме есть комнаты. Просто мы предпочитаем уединение.

— Гостевой домик? У вас есть гребанный гостевой домик? — у меня перехватило дыхание. Судя по огромному дому, мне следовало предположить, что так и есть, но все же…

Мэддокс с улыбкой снял с себя кожаную куртку. Направляясь к заднему дворику, он предложил следовать за ним.

— На самом деле мы направляемся прямиком в гостевой дом, — парень толкнул тяжелые кованные ворота, и мы ступили на задний двор. Он был усеян ярко-зеленой травой, а в центре находился бассейн с кристально чистой водой. Подобные дома я видела лишь в журналах. И он определенно отличался от домика в деревенском стиле, где жила я.

— Кажется, вам с Матиасом очень повезло, что Карен усыновила вас, — пояснила я, не сводя взгляда с роскошного дома. Он был великолепен, хоть и был огромным, но не казался пугающим. На самом деле казался очень уютным. Мне показалось, что из-за стиля «кэйп код», который преобладал в обстановке, дом скорее был похож на домик у озера.

— Это место прекрасно.

— Ага, нам повезло, — Мэддокс улыбнулся, а его взгляд помрачнел, — но после всего дерьма, через которое мы прошли с нашими настоящими родителями, мне кажется, что мы заслужили хоть капельку счастья.

Я кивнула. Знаю, мы не достаточно хорошо знали друг друга, чтобы он мог рассказать мне о том, как ему жилось с биологическими родителями, и о деталях жизни с приемной семьей, но мне было любопытно. Обычно я никем не интересуюсь. Мне за счастье погрузиться в книгу и забыться в выдуманном мире, но с Мэддоксом у меня была связь. Я хотела узнать его. Хотела проводить с ним время. Мне было семнадцать лет, но я понимала, что теперь все иначе. Он был другим.

— Эмма?

Я споткнулась, осознав, что полностью погрузилась в свои мысли. Мэддокс стоял в дверях двухэтажного гостевого домика. Он выглядел, как уменьшенная версия главного дома.

— Ты идешь? — напомнил Мэддокс.

— О, да.

Я поспешила подойти к нему.

Он улыбнулся, распахнув передо мной двери.

— Дом, милый дом.

На первом этаже было мало мебели, справа располагалась небольшая кухонька, а деревянный пол был застлан мягким ковром. Стены были выкрашены в светло-кирпичный оттенок. Никогда прежде не видела, чтобы кирпичный цвет использовался внутри.

— Вот что я хотел бы тебе показать, — Мэддокс застенчиво отвел руку в сторону.

В гостиной единственной мебелью оказался футон, застланный подушками и одеялами, и письменный стол, заваленный бумагами.

Но я понимала, что он говорил вовсе не о футоне.

— Ого, — выдохнула я, увидев полный набор музыкальных инструментов. Там были микрофон, ударная установка, гитара, басс и пианино.

Мэддокс склонил голову.

— Ты упоминала, что любишь музыку и умеешь играть на пианино… Надеюсь, ты не против спеть со мной.

Я потрясенно замерла. Поверить не могу, каким растерянным внезапно стал Мэддокс, ведь он всегда казался таким самоуверенным. Эта его сторона выдавала в нем мальчишку.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что с удовольствием приму его предложение, когда услышала шорох позади. Вскрикнув, схватила Мэддокса за руку.

— Какого черта? — выдохнула я.

Он сжал губы, пытаясь сдержать смех. Схватив меня за плечи, Мэддокс развернул меня. У стены стояла клетка, в которой находилось существо, которое не возможно было рассмотреть. Шагнув вперед, я заглянула внутрь. Надеялась, что увижу там хомячка, но это был не он. Зверек поднял голову и повел своим маленьким черным носом.

— Это?..

— Ежик, — усмехнулся Мэддокс. Открыв клетку, вытащил из нее малыша. — Познакомься, Эмма, это Соник.

— Соник? — переспросила я, вспомнив прошлую ночь, проведенную в участке. Думаю, он говорил о ресторане фаст-фуда. — Почему ты назвал его Соником?

Мэддокс удивился, прижав ежика к шее.

— Ты не знаешь, кто такой Еж Соник?

— Эм, — я посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Он же прямо тут? — Указала на питомца.

Мэддокс закачал головой.

— Еж Соник… видеоигра. Ничего не напоминает?

— Нет. Прости, — задумалась я.

— Это. Трагедия, — Мэддокс со вздохом вытащил телефон из заднего кармана и что-то напечатал. Затем поднес его к моему лицу. — Вот Ежик Соник.

Я уставилась на рисунок голубого ежа.

— На самом деле он даже не похож на ежа, но раз ты так говоришь.

Мэддокс вновь вздохнул и убрал телефон.

— Ну, когда тебе дарят ежика, то первое имя, приходящее на ум, это Соник. Хотя был момент, когда я хотел назвать его гунном Акеллой.

— Ассоциация с гунном Атиллой?

Мэддокс уставился на меня.

— Значит, ты знаешь, кто такой Атилла, но не знаешь Ежика Соника? Ужас, Эмма. Это же откровенное богохульство.

— Ты так чувствителен по отношению к этому ежику, — рассмеялась я.

— Подожди. Я собираюсь достать игру про Соника и заставить тебя поиграть в нее. Тебе понравится, вот увидишь, — пробормотал он. — Хочешь его подержать?

Колючее существо бесцеремонно сунули мне в лицо.

— Эм… — я уставилась на ежика. — Как мне его держать?

— Так же, как и я, — усмехнулся он, — но не забывай про колючки.

Я протянула руку, и Мэддокс передал мне ежика. Соник принюхался, и мне показалось, что я ему приглянулась, потому что он уснул у меня на руках.

— Кажется, я ему нравлюсь, — хихикнула я.

Я заметила странную вспышку во взгляде Мэддокса.

— А что тут может не нравиться? — пробормотал парень.

Я вздрогнула от его слов, и тепло разлилось по моему телу.

Он прокашлялся, скрестив на груди руки. Из-за этого жеста футболка обтянула мышцы на его груди и животе. Я тяжело сглотнула.

— Может, стоит купить тебе ежика, — усмехнулся Мэддокс, — раз тебе так приглянулся Соник.

— Соник и гунн Акелла? — пошутила я, изогнув брови.

Он рассмеялся, взял ежика из моих рук и положил в коробку. Я наблюдала за тем, как малыш забрался в свою постель.

Мэддокс опустил руку мне на талию и провел к пианино. Я присела на скамейку, а он занял место рядом со мной. Она была такой маленькой, что наши тела прижимались друг к другу.

— Что мне сыграть? — спросила я, дрожащим от волнения голосом. Обычно я играла лишь, когда оставалась одна. Моей единственной слушательницей была мама. Я жутко боялась, что собьюсь, если Мэддокс будет наблюдать за мной.

— Все, что угодно, — его нежный голос раздался у самого моего уха. Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись моей шеи. Мэддокс убрал волосы мне за плечо. — Я хочу видеть твое лицо. — Он прошептал эти слова, пристально наблюдая за мной. У меня дыхание перехватило.

Я смущенно посмотрела на него в ответ, сердце учащенно забилось в груди. Меня околдовал этот парень.

Этот безумный, дерзкий, безумно красивый парень, с которым мы только что познакомились, сводил меня с ума.

Хоть я и нервничала, но на самом деле никогда прежде не чувствовала себя более комфортно, чем сейчас с Мэддоксом. В нем было что-то заразительное, что невозможно было не любить.

— Ладно, — наконец ответила я.

Я прикрыла глаза, проведя языком по влажным губам.

Мне не приходила на ум ни одна песня, поэтому решила дать свободу своим инстинктам.

Обычно я играла по нотам, хоть в этом и не было необходимости. У меня был идеальный музыкальный слух, и сыграть песню, услышав ее лишь раз, не было проблемой. Нужно было лишь несколько раз попрактиковаться, но я всегда мастерски справлялась даже с самыми сложными кусочками.

Это пианино было лучше, чем то, что стояло у меня дома.

Клавиши были гладкими и приятными на ощупь, словно оно было новым и им никогда не пользовались.

Когда песня закончилась, я открыла глаза и обнаружила, что Мэддокс озадаченно смотрит на меня.

— Ты невероятна, — прошептал он.

— Едва ли, — я опустила голову.

— Как думаешь, мы можем сыграть вместе? — парень улыбнулся, покачав головой.

— Конечно, — согласилась я.

Его улыбка была настолько ослепительной, что мой желудок совершал сальто.

— На каких инструментах ты играешь… кроме барабанов, конечно? — спросила я.

— На всех понемногу. Барабаны — мои любимые. Мне нравится чувствовать проходящий через тело бит и вибрацию каждой клеточкой, — парень говорил со страстью. — Хорошо играю на гитаре, немного на пианино, но не так виртуозно, как ты. — Мэддокс усмехнулся. — Еще пою… но не перед людьми, а только когда в одиночестве сочиняю песни.

— Какой старательный, — с улыбкой пошутила я, слегка толкнув его плечом.

— Все потому, что мне нравится музыка. Она неотъемлемая часть моей жизни, — он улыбнулся в ответ.

Я видела в его глазах тот самый отблеск любви, о которой Мэддокс говорил. Мне было завидно. Я была старшеклассницей, и понятия не имела о том, чем хотела бы заниматься. Меня это пугало.

— Чем бы ты хотел в дальнейшем заниматься? — слова сами слетели с губ.

— Музыкой, конечно, — после минутной тишины произнес он, его взгляд был серьезным.

Я склонила голову.

— А чем ты хочешь заняться?

Я сделала глубокий вдох и заставила себя посмотреть на Мэддокса.

— Чем-нибудь. Я не решила, и это меня пугает. Мне нужно разобраться, но я понятия не имею, увлечена ли я хоть чем-то также сильно, как ты музыкой, — я нахмурилась. — Я хочу… хочу, чтобы мои глаза блестели также, как твои.

Он протянул руку и убрал волосы с моего лба.

— В твоих глазах есть этот блеск, Эмма. К жизни.

— Но что-то мне от этого не легче.

Он усмехнулся и склонил голову. Его темные волосы закрыли глаза. Мне также хотелось убрать их, как он делал подобное со мной минуту назад, но у меня не так много смелости, как у Мэддокса.

Наконец он коснулся клавиш и начал играть.

— Знаешь эту песню? — спросил парень, когда я внезапно стала подыгрывать ему.

— Нет… Но продолжай, — я прикрыла глаза, вслушиваясь в мелодию.

— Это «Counting Stars» One Republic, — сказал он, продолжив играть.

— Никогда о них не слышала, — ответила я, продолжая слушать.

Музыка прервалась, и я открыла глаза.

— Ты не знаешь, кто такие One Republic? — Мэддокс уставился на меня. — Это просто… невероятно.

— Ну… прости? — я рассмеялась. — На самом деле мне больше нравится классика.

Мэддокс смотрел на меня так, словно я разбила ему сердце.

— Эмма, я просто обязан познакомить тебя с невероятным чудом под названием One Republic… и The Fray, потому что они тоже чертовски прекрасны, — он поднялся. — Сейчас вернусь, — добавил он.

Я смотрела вслед, поднимающемуся на второй этаж гостевого домика, Мэддоксу.

Отсутствовал он недолго, а вернулся с черным айподом.

— Вот, — он протянул его мне, — можешь его взять.

— Я не хочу его брать. Просто ненадолго одолжу, — я убрала айпод в карман.

— Нет-нет, забери. Мне он больше не нужен. У меня теперь все есть здесь, — парень вытащил из кармана свой телефон и помахал им. — Напомни мне закачать тебе на телефон музыку. В следующий раз мы этим займемся. Матиас все еще спит, и если бы мы поднялись и разбудили его, он разозлился бы еще сильнее, чем из-за разбитого мотоцикла.

— Все еще спит? В два часа дня?

— Его не было всю ночь, — Мэддокс пожал плечами, снова присаживаясь рядом со мной. — Если я сейчас сыграю, потом мы сможем попробовать вместе исполнить песню?

— Ага, — кивнула я.

Он улыбнулся, а я снова закрыла глаза, сосредоточившись на музыке. Мне не потребовалось много времени, чтобы запомнить песню, и к тому моменту, как он закончил, я была готова играть.

Я смущенно улыбнулась, когда мы вместе начали играть.

Вздох удивления вырвался из моей груди, когда Мэддокс тихо запел. Его голос был пьянящим и глубоким. Он полностью проникся мелодией, и это было очевидно. Интересно, я выгляжу также, когда играю? Или читаю? На лице Мэддокса явно читалось удовлетворение. Если он так поет и играет на пианино, то каково это увидеть его за ударной установкой?

Последняя нота зависла в воздухе, и я опустила руки на колени.

Мэддокс смотрел на меня своими светло-серыми глазами, наполненными счастьем.

— Спасибо.

Я опустила голову, и несколько прядей волос скрыли мое лицо. Мэддокс заставлял меня почувствовать то, во что я до сих пор не верила.

Когда вновь подняла взгляд, Мэддокс смотрел на меня своими невероятными серебристо-серыми глазами.

— Хочешь сделать что-нибудь безумное? — спросил он голосом, больше похожим на шепот. Как будто боялся, что если скажет это обыденным тоном, я сбегу.

— Что? — нахмурившись, поинтересовалась я.

— Что угодно, — его взгляд скользнул к моим губам. Мое сердце готово было выскочить из груди от тоски, что появилась в глубине его глаз. — Я хочу еще больше совместных приключений. Не хочу, чтобы все закончилось.

Я задумчиво смотрела на него. Не понимая, к чему он клонит, я все же решилась.

— Да, — усмехнулась я. — Давай повеселимся.

То, что он сказал прошлой ночью, эхом отдавалось в памяти. «Готовься к самому незабываемому лету в твоей жизни. Ничто с ним не сравнится».

Я хотела, чтобы это лето стало незабываемым, как он и говорил. Хотела совершать самые безумные поступки, получить шанс жить по-настоящему и перестать бояться, что мне причинят боль, как только я кому-то откроюсь.

Его улыбка была ослепительно яркой, и я вскрикнула от удивления, когда он обнял меня своими сильными, мускулистыми руками. Я безвольно опустила руки, а затем медленно подняла их и обняла Мэддокса. Почувствовала, как напряглись его мышцы от моего прикосновения, а тепло его тела обволокло меня.

Он отпустил меня, и я тоже опустила руки, надеясь, что мне не показалось, и объятия были настоящими.

Я смахнула спадающие на глаза волосы, надеясь, что он не заметит, как дрожат мои руки.

— Итак, — начал он, хитро улыбаясь, — какое второе приключение на это лето ты запланировала? Потому что мотоцикл был номером один, если ты не знала. — Мэддокс подмигнул, продолжая улыбаться.

— Вязание.

Слова сорвались с губ до того, как я смогла остановить их. Шлепнула себя по губам, словно считала, что этот жест повернет время вспять. Да, мне хотелось научиться вязать — какая же я дура — но чувствовала себя глупо, признавшись в этом Мэддоксу.

— Вязанием? — он изогнул бровь. — Ты хочешь сидеть и вязать свитера и одеяльца, как бабулька?

— Да, — сморщилась я. — Но мы не обязаны делать это. Не знаю, почему сказала об этом.

— Нет-нет, — поспешно заверил он. — Все хорошо. Вязание может оказаться забавной штукой. Возможно, я смогу сделать Матиасу подарок на Рождество, — игриво усмехнулся. — Думаю, носки ему подойдут. Что еще? — поинтересовался Мэддокс. — Назови самую безумную вещь.

— Мне всегда хотелось прыгнуть в огромный бассейн с пластиковыми шариками, — рассказала я, пожав плечами. — В детстве мне этого так и не удалось сделать.

— Сделаем. Что насчет прыжков с парашютом?

— Из самолета? — спросила я, и он кивнул. — Я не против.

— Кажется, я люблю тебя, Эмма, — усмехнулся он.

Я возненавидела тепло, растекающееся по моему телу от его слов. Не следовало мне объединять слова любовь и Мэддокс в одно предложение. Я ведь только познакомилась с ним, и поклялась себе ни в коем случае не влюбляться. Любовь делает человека слабым. Заставляет совершать глупые поступки, потому что ты слишком беспокоишься.

— О! — Мэддокс захлопал в ладоши. — Давай отправимся в аквариум в Балтиморе.

Я покачала головой, отгоняя все остальные мысли.

— Я никогда не посещала аквариум. Так что звучит здорово, — улыбнулась я.

Мэддокс уставился на меня, выпучив глаза.

— Ты никогда не была в аквариуме? Даже в детстве? — я покачала головой на его вопрос. — Это неправильно, Эм. — Он постучал пальцем по нижней губе. — Как насчет прогулки? — спросил Мэддокс. — С горы, расположенной неподалеку, открывается чудесный вид.

— Я не против, — согласилась. На самом деле я не любила много ходить, но это лето выдергивало меня из привычной зоны комфорта. — Но вряд ли я буду счастлива. — Я показала ему язык. — Если у меня появятся мозоли, то тебе придется нести меня в гору на руках, — пошутила я.

Он усмехнулся.

— Я могу это сделать, — парень поиграл мышцами рук. — Это звучит как самое незабываемое лето для меня, Эм, — добавил он, сосредоточившись.

Я смотрела в его серебряные глаза, на миг забывшись.

— Да, незабываемое, — согласилась я без капли сарказма

— ВСТАВАЙ И СИЯЙ! Мы отправляемся в торговый центр!

Я приоткрыла глаза и поспешно выставила руку, щурясь от яркого света, проникающего в открытое окно.

— Сэди, — простонала, — я сплю.

— Уже нет, — чувствую, как подруга шлепнула меня по ноге. — Выбирайся из постели, одевайся, выпей чай, который приготовила твоя мама. На самом деле он мне понравился. На вкус приятнее того, что был в предыдущий раз.

— Я не хочу никуда идти, — взмолилась я. — Дай мне поспать.

— Нет. Сейчас лето. Время для весе-е-елья, — пропела она.

— Я веселилась… во сне.

— Эмма Рейн Берке, если ты не вылезешь из постели, я лично вытащу тебя. Мне нужно провести время с лучшей подругой.

— Хорошо, — простонала я.

— Рада, что мы мыслим одинаково, — Сэди захлопала в ладоши.

Спустя мгновение услышала, как дверь захлопнулась.

Я заставила себя подняться, достала шорты, белый топик и черную шляпу, которая так нравилась Мэддоксу. Просто потому что у меня не было времени сражаться с чудовищем. Так я называю свои волосы.

Я застала маму и Сэди на кухне.

— Держи, Эмми, — мама протянула мне тарелку с сэндвичем. — Я рада, что вы проведете немного времени вместе. — С этими словами она направилась в свою студию, и я знала, что это счастье будет увидеть ее до конца дня.

Села за стол рядом с Сэди и откусила от сэндвича.

— Нам действительно нужно идти в торговый центр? — простонала я. Наш торговый центр был моим проклятием. Худший из всех, что мне доводилось видеть, но даже если бы он был хорошим, я бы все равно ненавидела бы его со всеми дорогущими магазинами и запахом подгоревшей еды.

— Да, мы действительно идем туда, — рассмеялась подруга, покончив со своим сэндвичем. — Мне нужно присмотреть платье для барбекю, которое родители устраивают в эти выходные. И тебе тоже стоит прийти. — Сэди выжидала, осмелюсь ли я воспротивиться.

— Конечно, — согласилась я. — Каждый год там бываю.

Семья Сэди каждый год устраивала барбекю в последний выходной, отмечая тем самым наступление лета. Это стало традицией в моей жизни с тех самых пор, как мы подружились с Сэди, на протяжении всей моей сознательной жизни.

— Знаю, — нахмурилась она, — но ты странно вела себя с прошлой ярмарки.

Понимаю, что сейчас идеальная возможность рассказать о Мэддоксе, но не могла раскрыть рот и произнести хоть слово. Думаю, часть меня боялась, что если я не сдержу секрет, то Мэддокс внезапно исчезнет или всего лишь окажется плодом моего воображения.

— Да, знаю, — вздохнула я.

— Ты все же злишься на меня, верно? — Сэди нахмурилась.

— Ты и прежде так поступала, — я пожала плечами. — Мне следовало привыкнуть.

— Боже, — она шлепнула рукой по столу. — Я дерьмовая подруга. На самом деле тебе следовало бы послать меня и найти замену.

— Ты же знаешь, что никто не сравнится с тобой, — усмехнулась я.

Сэди рассмеялась, и я смогла расслабиться.

— Ты права. Я же добрая.

Покончив со своим сэндвичем, я поднялась и вымыла посуду.

— Хорошо, — тяжело вздохнула. — Я готова к пыткам.

Сэди закатила глаза, схватив сумочку.

— Ты гребанная актриса, Эмма. Тебе стоило бы преподавать на курсах актерского мастерства, — подруга направилась к двери, оставив меня на кухне.

— Да, потому что я очень люблю людей, — парировала я.

Она остановилась на полпути, смеясь.

— Ох, да. Я совсем забыла. Твой единственный друг — я. Остальные — вымышленные.

— Зато они не бесят меня так, как ты, — пошутила я.

— Это неважно, Эмма, — ее тон был спокойным. — Тащи сюда свою задницу, пока я не уехала в одиночестве! — прокричала она с порога.

— Да. Ведь если ты уедешь без меня, мое сердце не выдержит!

Стеклянная дверь захлопнулась, но Сэди повернулась, продемонстрировав мне средний палец.

Вероятно, многие не поняли бы нашей дружбы, но когда вы знакомы целую вечность, то перестаете беспокоиться о том, что говорите или как ведете себя друг с другом.

Я схватила свою сумочку и последовала за ней, скользнув на пассажирское сиденье ее старенького «Хёндэ Элантра».

— Прикуплю себе немного крендельков с вкусным горчичным соусом. Это единственное, что можно там приобрести из полезного.

— Не волнуйся, — рассмеялась Сэди, выезжая с подъездной дорожки. — Я прослежу, чтобы ты не ушла оттуда без крендельков. А если ты будешь хорошо себя вести, то возможно я даже куплю тебе «Синнабон» (прим. переводчика: всемирно известный бренд кондитерских, где готовят самые вкусные булочки с корицей). — Она погладила меня по голове.

— Кажется, ты влюблена в меня, — я приложила ладонь к сердцу.

— Совсем немного, — подруга раздвинула большой и указательный пальцы.

Сэди часто напоминала мне надоедливую сестренку, которой у меня никогда не было, но которую очень хотела. У нее же была младшая сестра Эбби и старший брат Сэм. Когда я была младше, то жутко завидовала этому, даже когда они спорили со мной из-за этого. Став старше, воспитываясь с таким мудаком, как мой отец, я поняла, как ошибалась.

Я нахмурилась, мысленно вернувшись к отцу.

Часть меня скучала по нему. Все же он был моим отцом.

И знаю, что все еще злилась на него за то, что он оставил нас. Моя мама не покидала дом, работая, чтобы оплатить счета, не считая того, что ей приходилось заботиться о ребенке.

Возможно мой отец — ладно, это очевидно — является причиной, по которой я предпочитаю оставаться в компании книг, а не парней.

Кроме Мэддокса.

Он другой.

Но я не понимала, в чем его отличие от других.

Я не доверяла ему. Не могла. И никогда не впущу его в свое сердце. Я не позволю ему заполучить его, но мы могли бы стать друзьями.

Друзья? Смешно, если учесть то, как меня влекло к нему.

Я бы предпочла держаться подальше, но не могла.

Он был солнцем, в лучах которого я купалась.

— Эмма? Эм-м-ма?

— Что? — я потрясла головой, отгоняя мысли.

— Мы на месте, — Сэди указала на торговый центр.

— О, — я уставилась на кирпичную стену. Когда мы успели приехать. Я никак не могла вспомнить.

Сэди заглушила мотор и выбралась из машины, перекинув сумочку через плечо и поправив волосы.

Подруга выглядела так, словно готовилась к фотосессии, а не только для селфи.

Всегда подготовленная: уложенные волосы, безупречный макияж, стильная одежда.

Я проследовала за ней в центр, молясь, чтобы внутри не оказались наши знакомые из школы.

Вся эта пустая болтовня сводила меня с ума.

Сэди словно собиралась на задание. Она властно пробиралась сквозь толпу, и я едва поспевала за ней.

— Лучше бы у них нашлось это платье, — пробормотала Сэди. — По распродаже, и чтобы сидело идеально.

Я понятия не имела, о каком платье она говорит, но зная Сэди, можно предположить, что оно короткое и с глубоким декольте, практически не скрывающим грудь.

Обернувшись, подруга заметила, что я еле плетусь за ней. Схватив меня за руку, потянула за собой.

— Идем, — простонала она.

Сэди не отпускала меня, практически вбегая в магазин.

— Скрести пальцы, чтобы у них был мой размер! — взвизгнула она, рассматривая стеллажи. Сэди наконец отпустила меня, перебирая платья. — Да!

Она вскрикнула, держа в руках платье без бретелей, лиф которого был украшен цветами, с аквамариновой юбкой.

— То, что надо. — Сэди прижала его к груди.

Думаю, секунду спустя подруга бы расцеловала его и захотела бы от этого платья детей.

— Теперь подберем наряд для тебя! — она запрыгала на месте.

— О, нет, — подобная одежда не для меня. Слишком вычурная и настолько дорогая, что я не могла ее себе позволить. Сэди всегда пыталась купить мне одежду и другие вещи. Даже ее родители баловали меня при первой же возможности, зная, насколько тяжело приходится моей маме после ухода отца.

Она закатила глаза, крепко вцепившись в перила.

— Да, ты получишь платье. Это моя плата за ярмарку и все то дерьмо, через которое тебе пришлось пройти из-за меня. Крендельки и «Синнабон» — недостаточная плата. Прошу, только не спорь.

Ее нижняя губа задрожала.

Я была бессильна против надутых губ, и Сэди прекрасно это знала. Именно этим способом она заставляла меня соглашаться на многое. Обычно на походы на вечеринки.

— Хорошо, — согласилась я, — но не дороже пятидесяти долларов. — Предостерегающе ткнула в нее пальцем.

Она не ответила. Вместо этого начала метаться от полки к полке, как безумная крестная фея.

— И ничего слишком откровенного! — крикнула я вслед, привлекая внимание нескольких человек.

Мне пришлось поспешить за Сэди, чтобы она не сильно увлеклась.

Она вытащила платье со стойки и протянула мне, когда я подошла к ней.

— Вот это идеально!

Должна признать, что она выбрала для меня хорошее платье. Кремового цвета с вышитыми розовыми, красными, оранжевыми и синими цветами. Бретельки были широкими и никакого глубокого декольте.

— Тебе же нравится, — произнесла она, улыбаясь, словно чеширский кот. — Скажи это, Эмма.

— Ты хорошо постаралась, — протянула я. — Мне очень нравится.

Мне действительно понравилось платье.

Протянув руку, я пощупала ткань.

— Видишь. Стоит почаще доверять мне, — Сэди засияла. Волосы рассыпались по ее плечам. Она отнесла вещи к кассе, задержавшись у витрины с украшениями. Прихватив набор простеньких серебряных браслетов, положила их на прилавок у кассы.

— Сэди, тебе вовсе не обязательно дарить мне это платье, — я нервно закусила губу.

— Заткнись. Ты его заслужила, и я его куплю. Конец дискуссии, — Сэди твердо кивнула.

— Спасибо, — произнесла я, зная, что до конца дня поблагодарю ее раз сто, не меньше.

Расплатившись, она забрала пакет, и мы направились в сторону закусочных.

Как и обещала, Сэди купила мне мои любимые крендельки и «синнабон». Мы сидели в закусочной, смеясь и поедая свой заказ. Я была рада, что мы больше не спорили, потому что ненавидела злиться на Сэди.

Посетив еще несколько магазинов, мы вышли из центра и направились по домам. Сэди высадила меня на моей подъездной дорожке.

— Еще раз спасибо за платье, — сказала я, сжимая в руках пакет. Я думала о том, чтобы попросить Мэддокса пойти со мной на барбекю. Все еще боялась познакомить его с Сэди — проявляя тем самым неуверенность — но мне хотелось, чтобы он пришел. Я уже представляла, как он отреагирует, увидев меня в платье.

— И в тысячный раз, пожалуйста, Эмма, — она закатила глаза.

Смеясь, я вышла из машины, быстро махнув ей на прощание.

— Эмми, это ты? — позвала с кухни мама, когда я захлопнула входную дверь.

— Да, — отозвалась я, предполагая, кого еще она могла ждать.

Мама сидела за кухонным столом с чашкой чая. Глина запеклась под ногтями, светлые волосы небрежно зачесаны назад и скреплены заколкой.

Она подняла голову, оторвавшись от блокнота, где составляла список покупок, и улыбнулась.

— Чай еще остался, если хочешь.

Я налила себе чай и села рядом с ней.

— Я вернусь в студию на всю ночь. Пока у меня есть… — она сделала паузу, подбирая нужное слово, — творческое вдохновение. Мне хотелось бы продолжать. Я предположила, что ты могла бы заказать какую-нибудь китайскую еду.

— Звучит здорово, — согласилась я.

Мама редко готовила ужин. И вовсе не потому, что не думала об этом. Просто она часто теряла счет времени. Впрочем, я не возражала и вполне могла позаботиться о себе. Кроме того, когда она бралась готовить, то часто экспериментировала, и все ее попытки проваливались.

Мама положила ручку и посмотрела на меня.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила я, с интересом наблюдая за ней.

Она с грустной улыбкой покачала головой.

— Просто задумалась о том, какой прекрасной девушкой ты стала. Ты была старшеклассницей, а теперь собираешься в колледж. Чем бы ты не решила заниматься в жизни, успех тебе обеспечен. Ты всегда была замечательно девушкой. И как мне так повезло?

Обычно я не проявлял эмоций, но сейчас на глазах появились слезы.

Мама всегда находила способ рассказать мне, какая я умная и милая. Постоянно говорила, как гордится мной и хвалила за мои достижения.

Но иногда я считала себя… никчемной.

Я же не идиотка и прекрасно понимала, откуда зародились эти чувства.

То, как обходился со мной отец, а потом бросил, до сих пор напоминало о себе.

Если я не была достаточно хороша для него, то как могла оказаться хорошей для кого-то или чего-то?

— Спасибо, мам, — я выдавила из себя улыбку и сделала глоток чая, чтобы скрыть дрожь в голосе. Поставив кружку на стол, провела пальцем по рисунку скелета тираннозавра, улыбаясь надписи: «Ти Рекс» (прим. переводчика: Tea Rex, Tea — чай, дословно «чайный Рекс»). Она всегда вызывала у меня улыбку.

Мама похлопала меня по руке и поднялась, сделав последний глоток чая и поставив чашку в раковину.

— Увидимся, Эмми, — проходя мимо, мама поцеловала меня в макушку.

Я поставила чашку и направилась в свою комнату.

Последние несколько дней были… странными — я могла описать их только этим словом — и мне было не до чтения, но сегодня собиралась сменить эту привычку.

Я изучила полки в поисках подходящей книги.

Читала я все жанры, иногда даже нехудожественную литературу. Мне становилось скучно читать одно и тоже.

Когда так и не смогла выбрать, то закрыла глаза и положилась на волю случая.

Присев на постель, включила телевизор, чтобы заглушить посторонние шумы, перелистывая страницы книги.

Я потерялась в вымышленном мире, представив себя героиней. Разве не поэтому люди читают? Чтобы немного пожить жизнью другого?

Спустя несколько часов я, наконец, вырвалась из мира грез, благодаря урчанию в животе.

Очевидно, пришло время сделать заказ.

Проголодавшись, я заказала достаточно еды, чтобы накормить человек пять.

Мама меня прибьет, но я вовремя вспомнила заказать ей жареную курицу с рисом, так что, надеюсь, сойдет за бонус.

Уселась на диване в гостиной с книгой на коленях и слушала музыку на айподе Мэддокса. Покручивая на пальце провод наушника, покачивала в такт головой. Мне нравилось, и я даже ставила на повтор. Возможно я что-то упустила, слушая лишь классику.

Когда прозвенел дверной звонок, я отложила книгу, но продолжала держать в руке айпод. Прихватив с кухонного стола кошелек, открыла дверь.

Я смотрела на стоявшего там парня.

— Ты же не доставщик, — я уставилась на его пустые руки.

— Нет, — хмыкнул он.

— Вы кто? — спросила я, стараясь прикрыть дверь. Посмотрев «48 часов», знала, что странный парень, возникший на твоем пороге, не сулит ничего хорошего.

— Эзра, — ответил он, убирая вьющиеся черные волосы, скрывающие миндалевидные глаза. — Я друг Мэддокса.

— Лучший друг и молочный брат! — крикнули с подъездной дорожки.

Я вышла и посмотрела на Мэддокса, который уверенной походкой направлялся ко мне.

— Почему вы здесь? — спросила я.

— Разве ты не рада видеть меня? — Мэддокс притворно изумился.

— Я скорее в недоумении, — парировала в ответ.

— Мы были неподалеку, — парень пожал плечами, — и я решил зайти и попросить тебя об одолжении. Мы можем войти? — Он указал на дом.

— Конечно, — я отступила, качая головой. Как только они вошли, закрыла за ними дверь и, вытащив из кармана айпод, положила его на столик. — Почему нельзя было написать о своей просьбе или позвонить?

— И упустить шанс увидеть твое милое личико? Не пойдет, — пошутил он, присаживаясь на диван. — А теперь познакомься, Эмма, это Эзра. Он — настоящий сын Карен.

— Ох, прошу, хоть я и биологический сын, но ты прекрасно знаешь, что она любит тебя больше, — Эзра закатил глаза.

Мэддокс усмехнулся.

— Верно. А разве меня можно не любить? — парень указал на себя.

— Может вернемся к тому, ради чего вы пришли? — перебила я. Обычно более спокойна, но сейчас голодна, а когда я в таком состоянии… берегитесь.

— Кто-то ворчит, — пробормотал Мэддокс так, чтобы Эзра услышал.

— Я есть хочу, — парировала, скрестив на груди руки.

— Как бы то ни было, — продолжил Мэддокс, потирая руки, — мы — и под нами я подразумеваю всю семью — должны уехать из города на выходные. Выезжаем завтра утром, и мне нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за Соником.

— Ты серьезно просишь меня присмотреть за твоим ежиком? — я едва подавила желание рассмеяться. — Я же понятия не имею, как о них заботиться.

— Все просто. Кормишь его, поишь, окружаешь заботой и любовью. Разве это сложно? — возразил Мэддокс.

— Мама никогда не позволит мне завести питомца. Ничего не выйдет, — предупредила я. Правда в том, что маме было все равно, дело было в отце. Он ненавидел животных, но Мэддоксу не стоит знать об этом.

— Ты же не станешь держать его у себя. Как только вернусь, я заберу малыша. Это всего на пару дней.

— А что, если он умрет? — прошипела я. — Не хотелось бы мне отвечать за смерть твоего ежика.

Однажды рыбка умерла от одного моего взгляда. Это правда.

— Ты же не станешь убивать его, Эмми. Позаботься о нем, — Мэддокс посмотрел на Эзру, а потом на меня.

— А что, если в качестве заботы я пораньше отправлю его в могилу? — выкрикнула я.

— Ты справишься, — продолжил Мэддокс. — Я верю в твои способности.

Я уже знала, что мне не отвертеться.

— Прошу, Эмми, — парень умоляюще смотрел на меня своими серыми глазами. — Ты единственная, кому я могу его доверить.

Я вздохнула, признав поражение.

— Хорошо. Я присмотрю за Соником.

— Спасибо! — он вскочил с дивана, обнимая меня за талию и оставляя на моей щеке легкий поцелуй.

— Эм… не за что, — пробормотала я.

Дверной звонок прозвучал вновь, и прежде чем я успела двинуться с места, Мэддокс пересек комнату и оказался у двери. Он распахнул дверь.

— Ого! Еда! — выкрикнул он, вытащив из кармана кошелек. Мэддокс протянул парню несколько купюр и прикрыл дверь ногой.

Я стояла, потрясенная действиями Мэддокса.

— У меня же есть деньги, ты знаешь.

— А я тебя опередил, — парень подмигнул, поставив пакеты на кофейный столик. — Ты словно знала, что мы придем. Заказала столько еды, что всем хватит. Это здорово, потому что я чертовски проголодался.

Он уселся на пол и стал вытаскивать белые коробки.

— Угощайся, — пробормотала я, качая головой.

Я направилась на кухню за тарелками и вилками, поскольку в обращении с китайскими палочками я вовсе не была мастером.

— Почему бы тебе не принести все сюда? — крикнула я, расставляя посуду на столе.

Спустя минуту парни возникли в дверях. Изо рта Мэддокса торчала половина яичного рулета.

— Надеюсь, он вкусный, — уперла руку в бок, — потому что предназначался мне.

Мэддокс прожевал и проглотил еду.

— Здесь их шесть.

— И они все предназначались мне, — пошутила я.

— В таком случае забирай оставшиеся пять, — усмехнулся он.

Мы разделили все на три порции.

— Ну а серьезно, зачем тебе столько еды? — спросил Эзра, оглядываясь, словно ожидал, что группа людей выскочит из укрытия.

— Я проголодалась, и было бы неплохо, если кое-что из этого осталось, — я пожала плечами. — А раз вы двое пришли и покушаетесь на мою еду, пожалуй, здорово, что я так много заказала.

Эзре, казалось, было неловко, а Мэддокс оставался беззаботным. Он был из тех, кто привык делать то, что хочет и в любое время, но меня это не раздражало. Наоборот, нравилось то, что парень не боялся оставаться самим собой.

— Мэддокс сказал, что вы познакомились на ярмарке. Верно? — поинтересовался Эзра.

Я кивнула, но прежде чем успела ответить, Мэддокс заговорил.

— Она была поражена моей сексуальностью и упала к моим ногам, но мой поцелуй оказал на нее, как на спящую красавицу, волшебное действие. Это очень романтичная история, которую мы обязательно расскажем своим внукам.

Я посмотрела на Эзру, и мы расхохотались.

— Ты полный придурок, — Эзра толкнул Мэддокса в плечо.

— Простите, но истина была столь скучна, что я решил немного приукрасить, — хмыкнул Мэддокс. Затем осмотрелся и повернулся ко мне с вопросом. — А где твоя мама?

— Закрылась от всего мира в своей студии.

Я вовсе не злилась на нее. И во многом мы с ней были похожи. Я тоже терялась в своем маленьком мире, где время больше не имело значение.

— Тогда стоит есть, пока не лопнем, а потом отправиться за мороженым, — предложил Мэддокс.

— Ага. Ведь объесться до тошнотиков, а потом покушать мороженое — такая чудесная идея, — рассмеялась я.

— Отлично, — усмехнулся он, склонив голову, — может, нам стоит посмотреть фильм?

Эзра кашлянул.

— Кажется, ты полностью забыл о моем присутствии.

— Ох, прости, горошинка, — Мэддокс говорил звонким голосом. — Прости меня, прошу. — Склонившись, он поцеловал Эзру в губы.

Эзра оттолкнул его.

— Мы не можем задерживаться, — предупредил он. — Нам нужно вещи паковать.

— Я закину какие-нибудь шмотки в сумку утром, — возразил Мэддокс.

Эзра закатил глаза.

— Ага, вот только у нас рейс в девять утра, а нам придется завезти Соника к Эмме. Кроме того, ты же прекрасно знаешь, как Матиас «любит» вставать по утрам.

— Хотелось бы мне просто оставить его дома, — нахмурился Мэддокс.

— Ага, но мы не можем, — пробормотал Эзра.

— Всего один фильм? — умолял Мэддокс, переводя взгляд с меня на Эзру.

— Э… — начала я.

— Если только фильм не затянется часа на три.

— Значит, остаемся, — Мэддокс улыбнулся мне. — Пора посмотреть фильм!

Парни помогли мне прибраться и вымыть посуду, прежде чем перебраться в гостиную. Эзра убрал с дивана несколько подушек, скинув их на пол, оставив место для нас с Мэддоксом.

Я задавалась вопросом, не сделал ли он этого специально?

Мэддокс рассматривал имеющиеся у меня DVD-диски.

— У вас нет ничего из новинок проката, — пробормотал он. — Почему?

— На самом деле у нас нет времени смотреть фильмы, — я пожала плечами, — поэтому мы перестали покупать диски.

— Тогда посмотрим «Короля Воздуха».

Спустя минуту Мэддокс запустил фильм и сел рядом со мной.

Не знаю почему, но мне хотелось сократить пространство между нами, обвив ногами его тело.

Это глупо.

По-идиотски.

Он не был моим парнем. Я даже не уверена, были ли мы друзьями.

Мой разум и мое тело сражались в битве между здравым рассудком и притяжением.

Мне не хотелось ни с кем встречаться. В конце концов, не верилось, что парень не бросит меня так же, как отец.

Но мое тело… Ох, мое тело жаждало Мэддокса.

Никогда прежде я не испытывала подобного притяжения.

Конечно, я влюблялась, но все тогда было иначе.

В момент, когда я захотела от всех закрыть свое сердце, появился Мэддокс.

Я повторяла себе вновь и вновь, что мы только познакомились и чувства скоро исчезнут, но сама в это не верила.

Вздрогнула, когда Мэддокс приобнял меня за плечи.

— Иди сюда, — прошептал он, притягивая меня к себе. Протянув руку к спинке дивана, взял одеяло и прикрыл меня.

С ним я чувствовала себя в безопасности.

Я в полной жопе.

Но, кажется, есть вещи похуже, чем влюбиться в сексуального парня, с которым встретилась на ярмарке, верно?

По крайней мере, я надеялась на это.

Я ПРОСНУЛАСЬ около полуночи и моргнула.

— Что случилось? — рассеянно поинтересовалась я.

— Тс-с, — промурчал Мэддокс. — Мы уснули.

Я вздрогнула.

О Боже.

Он нес меня в постель.

Осторожно опустил меня на кровать и отошел.

— Увидимся утром, — тихо проговорил он. — Спокойной ночи.

Затем нежно прижался губами к моему лбу, и я прикрыла глаза.

— Приятных снов, Мэддокс, — прошептала я, когда он выходил из комнаты.

Как только я поняла, что он вышел, быстро переоделась в пижаму.

Забралась под одеяло и погрузилась в сны, главным героем которых был сероглазый парень.

НЕДЕЛЯ ТЯНУЛАСЬ невыносимо медленно и скучно без Мэддокса.

Я собиралась все лето читать книги, ничем не занимаясь, но теперь меня подобное не привлекало.

Меня раздражало ежедневное пребывание в доме.

По крайней мере, сегодня воскресенье, а значит, я отправлюсь на барбекю к Сэди днем, а вечером приедет Мэддокс.

Он связывался со мной по несколько раз за день и злился, если я не сообщала ему о том, как поживает Соник.

Мило, как сильно он волновался о ежике.

Он словно услышал мои мысли, и на дисплее телефона высветилось сообщение.

МЭДДОКС ПОЗВОНИЛ МНЕ поздно ночью, сообщил, что их рейс задерживается, и он не сможет забрать Соника. Я убедила его в том, что все в порядке, что его ежик мне даже нравится, опустив момент о том, что он сбегал.

Как только я поняла, что Мэддокс, возможно, придет рано утром за своим питомцем, заставила себя встать пораньше и подготовиться. Прошлой ночью, когда мы говорили по телефону, парень упомянул, чтобы я приготовилась к очередному приключению. Я радовалась и одновременно боялась увидеть то, что он запланировал. Полагаю, я догадывалась о том, что Мэддокс мог придумать на этот раз, но понятия не имела о том, что он действительно задумал.

Я смотрела на свое отражение в зеркале.

Девушка, которую я там видела, казалась незнакомой.

Да, это была все та же я. С непослушными, взъерошенными кудряшками, пухлыми губами и веснушками, но в моем взгляде кое-что изменилось. Там появился счастливый блеск. Даже моя кожа сияла, а щеки приобрели естественный и милый румянец.

Мэддокс возвращал ту прежнюю, беззаботную Эмму, что каталась с гор, напевая песни, девушку, незнающую о жестокости этого мира.

Странно было вновь увидеть ее отражение в моем зеркале.

Ее не было так долго, что я подумала, будто она навсегда потеряна.

На самом деле я просто перестала ее искать.

Я смирилась с тем, что моя жизнь теперь станет меланхоличной, но этого не случилось.

Я улыбнулась и разгладила руками кардиган.

Волнение, которое я испытала, увидев его, было чуждым, но оживленным.

Мне не нужно было влюбляться в него или любого другого парня, чтобы излечить боль, но Мэддокса, без сомнения, невозможно было игнорировать.

Дверной звонок разнесся по всему дому, и я вышла из ванной. Мои щеки вспыхнули, улыбка расползлась по лицу, пока я шла к двери. Пыталась немного сбавить темп, но не смогла. Я счастлива была увидеть его.

Не прошло и недели с нашей последней встречи, но в миг, когда открыла дверь и увидела его, ощутила, будто прошла вечность.

Я не смогла сдержать реакцию, увидев его, даже если бы захотела.

Я прыгнула к нему в объятия, обнимая за шею.

— Я скучала, — призналась, уткнувшись в его плечо.

Он усмехнулся, тепло и радостно. Проводил руками по моей спине, словно тоже не хотел отпускать.

Я заставила себя разжать объятия и отступила на шаг. И теперь настало смущение.

— Прости за это, — пробормотала я, ковыряя пол носком ботинка.

Он усмехнулся, и я почувствовала, как его пальцы коснулись моего подбородка. Он приподнял мое лицо так, чтобы полностью его видеть.

— Не извиняйся. Мне даже понравилось.

В этот раз в серой глубине его глаз не было искорок смеха, он был абсолютно серьезен.

Я не знала, что ответить, и поскольку была самым странным человеком на планете, заикаясь проговорила:

— А… тебе следует… эм… Забрать Соника.

Он ухмыльнулся.

— Правда? — выгнул бровь. — А мне кажется, что сперва я должен сделать кое-что другое.

— Да? И чт…

Мой ответ был прерван его мягкими губами, накрывшими мои. Я была потрясена и не знала, как реагировать.

«О Бог мой! Он тебя целует!» — восторгался мой мозг. А в следующий момент уже кричал на меня. — «Сделай что-нибудь! Не стой истуканом, спихнув всю работу на него!»

С замиранием сердца я обвила руками шею парня. Перебирала шелковистые волосы своими пальцами. Его волосы такие мягкие, а легкая щетина приятно касалась моего лица.

Мэддокс впился пальцами в мои бедра, и я задыхалась от давления.

Внезапно я обнаружила, что прижата спиной к стене — легкий ветерок из дверного проема щекотал мое лицо.

Парень припал к моим губам.

Заявляя на меня права.

Пожирая меня.

Овладевая мной.

И я ему позволила.

Он прервал поцелуй, его дыхание овевало мое лицо. Мы тяжело дышали. Мэддокс продолжал сжимать мои бедра, а я не убирала руки от его волос.

— Это было неожиданно, — выдохнула я.

Мэддокс ухмыльнулся, едва коснувшись моих губ. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением.

— Вот почему я так поступил, — он уткнулся мне в шею. — Я хотел тебя поцеловать с того самого момента, как увидел, но хотел убедиться.

— Убедиться в чем? — прохрипела я внезапно севшим голосом.

— Я хотел убедиться, что ты тоже чувствуешь это, — прошептал он мне на ухо, и я задрожала. — чувствуешь ту же безумную связь.

— С-связь? — я заикалась, впиваясь пальцами в его плечи, чтобы устоять на ногах.

— М-м-м, — промурлыкал Мэддокс. — Обычно я не знакомлюсь с девушками на ярмарках, — он рассмеялся, — и не планирую с ними летних приключений. — Парень понизил голос. — Но я знаю, что ты не такая, и я эгоистично хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— Что мы делаем, Мэддокс?

— О чем ты? — спросил он.

— Мы встречаемся? — сказала я прежде, чем изменить мнение.

— Если спрашиваешь меня, хочу ли я встречаться с тобой, ответ очевиден — да, — он пробормотал последние слова мне на ухо. Я задрожала, хватая его за руки, чтобы не упасть.

— Н-не знаю, готова ли я к этому, — призналась я.

В его взгляде появилась печаль, а губы сложились в тонкую линию.

— Я боялся, что ты так скажешь.

— Это т-так быстро, — заикаясь, произнесла я. Неужели я в это верю? Кажется, что я за неделю узнала Мэддокса больше, чем большинство людей, с которыми училась или ходила в детский сад. Но я не чувствовала, что готова такому шагу.

Он прижался к моему лбу своим и закрыл глаза, словно ему было больно.

— Все нормально, — Мэддокс провел языком по пересохшим губам, подняв руки надо мной, словно запирал в клетку. В его взгляде застыло обещание. — Просто знай, что я не жалею об этом поцелуе, и однажды ты сама попросишь меня об этом, а я продолжу целовать тебя, пока не забудешь, кто ты.

Я тяжело задышала, поверив ему.

Мэддокс отступил и подмигнув, направился в мою комнату. Я стояла, застыв, при всем желании не в силах пошевелиться.

Неуверенно протянула руку и прикоснулась дрожащими пальцами к губам.

Последний и единственный раз, когда я целовалась, был до того, как ушел отец, и этот поцелуй разительно отличался от того, что произошло сейчас. Если бы поцелуи могли вызывать фейерверк, то причиной его мог стать только Мэддокс.

— Ого, — прошептала я, опуская руку.

Постаралась успокоиться, пока Мэддокс не вернулся с клеткой в руках и Соником, сидевшим у него на плече.

— Не боишься, что он упадет? — спросила я.

— Нет, — он повернулся к ежику. — Соник знает, что надо держаться. Он приучен к этому. Не могла бы ты попридержать дверь? — попросил Мэддокс.

— О, конечно, — я запнулась и поспешила открыть дверь, чтобы он мог пройти к машине.

Затем поспешила за Мэддоксом, чтобы помочь поставить клетку на заднее сиденье, потому что это было нелегко из-за конструкции автомобиля-купе.

— Готова ехать? — он улыбнулся мне, и мой желудок совершил сальто.

Я ненавидела то, как мое тело реагировало на него. Этому невозможно было сопротивляться.

— Подожди, я попрощаюсь с мамой.

Мама знала, что я собираюсь провести день с Мэддоксом, так что на самом деле не было необходимости возвращаться в дом, но мне нужно было отойти подальше от этого парня, от его завораживающего взгляда до того, как сделаю что-то безрассудное. Например, попрошу его меня поцеловать снова и докажу, что он был прав.

Я оставила Мэддокса у машины и быстро скользнула в дом, направляясь в мамину студию.

Она посмотрела на меня, когда я вошла, и прервала работу.

— Все хорошо?

— М-м… Да, просто хотела попрощаться, — я неловко замерла в дверном проеме.

Она рассмеялась, улыбка на ее лице была яркой и счастливой.

— Пока, Эмма. Повеселись с Мэддоксом, только не забеременей.

— Мама! — простонала я, вспыхнув.

Она рассмеялась.

— Прости, мне казалось, что заботливые родители должны предупредить об этом. Хотя знаю, что мне не стоит из-за этого волноваться.

— Спасибо, мам, — шепчу я, внезапно ощутив эмоции, которые не могла описать.

Она склонила голову, продолжая улыбаться.

— За что ты меня благодаришь?

— За то, что всегда рядом… И была самой лучшей мамой.

— О, Эмма, — она опустила руки и несколько кусочков глины попали на ее джинсы, — ты не должна благодарить меня за это, хотя приятно слышать. Моя обязанность, как матери, всегда быть полезной для тебя. Нужно ли тебе плечо, чтобы выплакаться или получить заслуженное наказание, я рядом.

— Просто хочу, чтобы ты знала. Я считаю тебя прекрасной мамой, — я пожала плечами. — Ты должна это знать.

— Ну, спасибо. Я люблю тебя, Эмми.

— И я тебя люблю, мам, — отступила назад и начала приближаться к двери. — Пойду к Мэддоксу, пока он не отправился на мои поиски.

Она ухмыльнулась.

— Да, иди, повеселись.

Я улыбнулась в последний раз, закрывая за собой дверь.

Проскользнула в спорткар и рассмеялась, увидев, как Соник балансирует перед Мэддоксом на руле.

— Все хорошо? — спросил Мэддокс, беспокойно моргая.

— Да, все здорово, — заверила его.

— Хорошо, — сказал Мэддокс. — Подержишь Соника, пока я веду машину?

Я взяла ежика и положила к себе на колени, пристегиваясь ремнем безопасности.

— Готова? — спросил парень.

Не уверена о чем он спрашивал: готова ли я ехать или готова ли к очередному приключению. Похоже, это не имело значения, потому что ответ был одинаковым.

— Да.

— О МОЙ БОГ! — я уставилась на бассейн, который некогда был наполнен мерцающей голубой водой. Сейчас воду спустили, а ее место заняли пластиковые шарики. — Знаешь, когда я говорила об этом… то имела в виду совсем иное.

Мэддокс гордо улыбался, уперев руки в бока.

— Разве не чудесно?

— Твои родители в бешенстве, да? — в свою очередь спросила я.

Он безразлично махнул рукой.

— Им все равно до того момента, пока я снова наполняю его водой.

— А-ха, — я кивнула.

— Чего ты ждешь? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Ты первый.

Он усмехнулся, щурясь на солнце.

— Сделаю это сразу, как только уберу Соника.

— О, верно, — я была настолько ошеломлена игровой площадкой с мячиками — или лучше сказать, бассейном, что забыла о Сонике.

— Подожди здесь, — сказал Мэддокс, словно опасался, что я уйду. Я была ошеломлена, но не напугана. Сложно было такое представить. На моем лице появилась легкая улыбка.

Должно быть весело.

Мэддокс вернулся и посмотрел на мое выражение.

— Я так понимаю, ты больше не потрясена?

— Нет, — я покачала головой. — Но задаюсь вопросом, как тебе это удалось?

— Я просто знаком с нужными людьми, — он пожал плечами. — Все еще хочешь отправить меня первым?

Я кивнула.

Мэддокс схватился за край футболки и потянул ее вверх.

— Воу-воу-воу! Что ты делаешь? — закричала я.

Мэддокс откинул футболку через плечо на траву.

— Снимаю футболку, разве не очевидно?

— Зачем снимать футболку, чтобы прыгнуть туда? — прошипела я.

— Это же бассейн, Эмма.

— Да, — согласилась я. — Но там нет воды!

Парень озорно улыбнулся и поднял руку, взъерошивая свои русые волосы. Это движение заставило меня сосредоточиться на том, как двигались мышцы на его руке, опустила взгляд на его рельефную грудь и живот. Он не был худым, в меру полный. Прежде я никогда не оценивала парней, но не могла отвести взгляда от Мэддокса.

— Нравится увиденное?

Вскрикнув, я закрыла лицо руками, смущенная тем, что меня заметили.

Смех Мэддокса эхом разносился вокруг меня. Он потянулся и взял меня за руку, открывая мое лицо.

— Не смущайся меня, Эм. Мы прыгаем в бассейн с шариками.

Я фыркнула, и он усмехнулся.

— Может, пойдем вместе? — предложил он, глядя мне в глаза.

Я кивнула.

— Да, было бы неплохо.

У него была ослепительная улыбка. Мэддокс потянулся к карману джинс, вытащил барабанные палочки, которые я не заметила прежде, и положил их на стол. Затем взял меня за руку. Моя ладошка буквально растворилась в его.

По всему телу пульсировало возбуждение. Чувствовала себя маленьким ребенком, который в детстве опасливо совершал плохие поступки, например, прыгал в бассейн с пластиковыми шариками.

— Готова? — спросил Мэддокс, и когда я кивнула, посчитал. — Раз, два, три!

Мы побежали вперед и прыгнули в бассейн. Я хихикнула, погружаясь в разноцветное скопление пластика.

— Здорово, — хихикала я.

Мэддокс улыбнулся.

— Да.

Смеясь и улыбаясь, я двигалась по бассейну с мячами.

И почти верила в том, что невозможно сойти с ума из-за происходящего.

Я не знала, как много времени прошло, но внезапно раздался крик.

— Какого черта происходит?

Я повернулась и обнаружила Эзру и Матиаса, стоящих на краю бассейна. Эзра улыбался, а Матиас состроил серьезное лицо.

— Развлекаемся, — ответил Мэддокс своему сварливому брату.

— Это круто, — Эзра захлопал в ладоши. — Бомбочка! — закричал он, ныряя к нам.

Матиас закатил глаза.

— Да вы с ума сошли.

— Давай, Матиас! Присоединяйся!

Матиас сморщил нос, глядя на нас так презрительно, словно мы все были отвратительными.

— Нет.

— Матиас, — прорычал Мэддокс.

— О, прекрасно, — фыркнул Маттиас. Он обернулся и упал спиной в бассейн, словно падал в толпу на концерте.

— Так держать, Мэтти! — воскликнул Эзра.

— Ой, заткнись, — пробормотал Матиас, немного смягчившимся голосом. — Это действительно круто, но могу я спросить? Зачем вы наполнили наш бассейн шариками?

— Это была идея Эммы, — ответил Мэддокс.

Матиас повернулся ко мне.

— Почему?

— Думала, будет весело, но даже не предполагала, что Мэддокс дойдет до такого, — я улыбалась, подняла голубой мяч и бросила в Мэддокса. Он не заметил, и мяч ударился о его голову, вызвав у нас смех.

Через некоторое время Матиас и Эзра ушли, и мы остались вдвоем. Волнение улеглось, так что мы выбрались из бассейна и направились к гостевому дому.

Мэддокс позвонил кому-то, чтобы убрали шары и заново наполнили бассейн. Я сидела на диване, не зная, как себя вести. Я неловко себя чувствовала. Мы были недостаточно знакомы с Мэддоксом, чтобы чувствовать себя как дома.

«Вы были достаточно близки, когда ты позволила ему поцеловать себя», — заговорила моя совесть.

Мои щеки вспыхнули от одной мысли о том, как его губы двигались по моим.

Поговорив по телефону, Мэддокс прошел мимо меня и сел за барабанную установку. Он надел футболку, чтобы я больше не смущалась, глядя на его обнаженный торс.

— Не возражаешь, если я поиграю? — спросил парень, доставая из заднего кармана свои барабанные палочки и вопросительно глядя на меня.

— Нет, не возражаю. Мне бы хотелось послушать, — я села перед ним, не желая упускать ни минуты.

Он опустил глаза, пытаясь сдержать улыбку.

Размяв запястья, Мэддокс начал отстукивать ритм. Сперва это было медленно, как будто он не решался при мне начать игру, но скоро его страсть пересилила страх.

Мэддокс прикрыл глаза, запрокинул голову назад, набирая скорость. Палочки скрестились, и барабанная дробь пронеслась по моему телу.

Я предполагала, что он будет хорош, но чтобы настолько. Я сидела в благоговейном трепете, слушая его игру.

Уверена, что Мэддокс — самый удивительный человек, которого я встречала, но даже не знала его фамилии.

Десять минут спустя он остановился. Потянулся, заглушил метроном и ухмыльнулся.

— О чем ты думаешь?

Я покачала головой, не в силах произнести ни слова.

— Плохо или хорошо? — подсказал он.

— Ты невероятен, — выдохнула я наконец.

Он ухмыльнулся, убирая барабанные палочки в задний карман.

— Знаешь, я ведь только сейчас поняла, что не знаю твоей фамилии, — сказала я.

Он усмехнулся и сел рядом со мной на диван.

— Уэйд.

— А я Бьерк, — ответила.

Мэддокс улыбнулся и протянул мне руку.

— Приятно познакомиться, Эмма Бьерк.

— Взаимно, Мэддокс Уэйд.

Мы замолчали, и от его взгляда я поежилась.

— А твое второе имя? — спросила, ненавидя молчание. Кроме того, мне хотелось получше его узнать.

— Карсон, — со смешком ответил он, положив руку на спинку дивана. Его пальцы находились в опасной близости от моего плеча, от чего кожа покрылась мурашками. — А твое? — спросил он. — Подожди, я угадаю… — постучал пальцами по подбородку. — Таллула.

Я фыркнула.

— Таллула? Как тебе это в голову пришло?

Он ухмыльнулся.

— Кажется, твоя мама из той категории людей, что дает необычные имена, — Мэддокс пожал плечами. — А это первое, что пришло в голову.

— Оно другое, — подтвердила я.

— Не Мун? — спросил Мэддокс.

— Нет! — рассмеялась я. Успокоившись, добавила. — Хотя близко.

— О Боже, — он запрокинул голову, его кадык двигался от смеха.

— Рэйн, — наконец говорю я, — но пишется Р, Э, Й, Н, а не Рейн.

— Ну, слава Богу, что так, — хихикнул он.

— Мама немного хиппи, — я пожала плечами. — Так что все могло быть намного хуже.

— Ага, Эмма Мун… звучит как имя стриптизерши, — его глаза искрятся от смеха.

Я фыркнула и рассмеялась так, что по щекам потекли слезы.

Мэддокс тоже засмеялся, и я с улыбкой осознала, как легко мне находиться в его присутствии.

Мне не нужно быть кем-то еще, я была просто Эммой.

— Ну, очевидно, что я не танцую стриптиз, — продолжала смеяться я.

— Ну, не знаю, — он уставился на мою грудь. — С такими формами ты вполне могла бы справиться с этим.

— Мэддокс! — взвизгнула я, игриво ударив его по руке.

Он притворно поморщился.

— Больно же.

— О, уверена, что это очень травмоопасно, — я повернулась к нему, тщательно изучая выражение лица.

— Почему ты так на меня смотришь? — задумчиво поинтересовался парень.

Я пожала плечами.

— Ты живешь здесь всю жизнь, верно? — спросила.

— Да, всю свою жизнь, — сказал Мэддокс таким тоном, словно ему было интересно, к чему я клоню.

— Как мы могли жить в одном и том же месте и не знать друг друга?

— Потому что, — он понизил голос и склонился ко мне, сокращая расстояние между нами. — Тогда нам не суждено было встретиться. А теперь время пришло.

Мои веки затрепетали, а слова нежно ласкали кожу.

Парень отстранился и чары рассеялись.

Я открыла глаза, постаралась отстраниться, чтобы развеять жужжащую вокруг энергию.

Он смотрел на меня, и я поежилась.

— Мы друзья, Эмма? — его вопрос застал меня врасплох.

— Да…Полагаю, так? — прозвучало, как вопрос.

— Я тебе нравлюсь? — продолжил Мэддокс.

— Ага, — снова сказала я. — Зачем ты спрашиваешь? К чему клонишь? — я была сбита с толку, внезапно изменившейся темой.

Он пожал плечами.

— Что тебе нравится во мне больше всего?

— Мэддокс, — начала я, сдвинув брови, — я в замешательстве.

— Просто ответь на вопрос, пожалуйста, — внезапно прорычал он.

Я смотрела на него мгновение, пытаясь сложить паззл. Его вопрос не был грубым, всего лишь любопытство, но мне все равно кажется, что он странный.

— Мне нравится, что ты заставляешь меня улыбаться, — пожала плечами, — У нас много общего, например, музыка. Мне нравится, когда я с тобой. Не приходиться притворяться.

Он склонил голову и, кажется, успокоился.

Затем поднял взгляд на меня, и его игривое настроение вернулось.

— Полагал, что ты скажешь, что я нравлюсь тебе потому, что горячий.

Я закатила глаза.

— Мэддокс, — простонала я.

— Извини, — он извинился, но его улыбка говорила мне, что совсем не сожалеет. Потянулся, испугав меня, ухватил прядь моих светлых волос и стал накручивать на палец.

— Мэддокс? — поинтересовалась я, — Что ты делаешь?

Он подскочил, глядя на свою руку, и отпустил мои волосы. Смущенно улыбнулся, словно только осознал, что делает.

— Не могу объяснить. В тебе есть что-то, — его голос перешел на шепот, Мэддокс отвернулся, словно не хотел, чтобы я услышала следующие его слова. — Меня тянет к тебе, и я не в силах устоять.

Я сидела, неуверенная, что ответить, но к счастью Мэддокс избавил меня от этой необходимости.

— Не хочешь сыграть еще раз на пианино? — спросил он с надеждой во взгляде.

— Я не против, — улыбнулась, руки дрожали в предвкушении пробежаться по гладким клавишам блестящего черного пианино. Дома было старое, расстроенное и разваливалось на части. Это идеальное. На самом деле, настолько нетронутое, что складывается впечатление, что оно абсолютно новое. — Чтобы ты хотел послушать?

Он покачал головой.

— Все, что пожелаешь.

Я поднялась и подошла к пианино. Села и пробежала кончиками пальцев по клавишам. Тело внезапно запело от счастья.

Я услышала шарканье за спиной и повернулась, Мэддокс лежал на диване, заложив руки за голову. Улыбнулся, увидев, что я наблюдаю за ним.

— Давай, играй.

Я обернулась, притворяясь, что не замечаю, как его взгляд скользит по моему телу. По спине пробежали мурашки, и я задрожала.

Закрыв глаза, начала играть первую песню, пришедшую на ум. Музыка лилась из-под кончиков моих пальцев, через пианино и наполняла комнату. Мое тело покачивалось в такт — чувствуя, проживая.

Я играла песню за песней, не желая останавливаться.

Благодаря музыке я чувствовала себя живой, почти так же чувствовала себя рядом с Мэддоксом.

Не просто жива, но и свободна — словно все, что происходило прежде, больше не имело значения. Что-то подсказывало мне, что найти того, с кем чувствуешь себя так же, как и с музыкой.

Закончив музыку, я опустила руки на колени. Обернулась на табуреточке и хихикнула, заметив, что Мэддокс спит на диване, тихо похрапывая. Уверена, что после предыдущей ночи он сильно устал.

Грубые черты лица во сне смягчились, отчего он стал еще красивее. С угла дивана лежало одеяло, и я потянулась за ним. Встряхнув, накрыла им Мэддокса.

Он моргнул, приоткрыл глаза и зевнул.

— Приляжешь со мной? — спросил сонным голосом, отчего у меня все внутри затрепетало и пустилось в пляс.

— Э-э, — промямлила я.

Он схватил меня за руку, открыв глаза шире, так, что я могла видеть серебристо-серые зрачки.

— Прошу?

Как я могла устоять?

— Хорошо, но только ненадолго, — согласилась я.

Мэддокс пошевелился, пытаясь подвинуться и освободить мне место, но диван был слишком маленький.

Он обнял меня одной рукой и прижал к груди. Я была почти уверена, что это объятия, а еще была уверена в том, что мое сердце замерло.

— Все нормально? — прошептал парень, убирая мои волосы от шеи.

— Да, — пискнула я.

— Хорошо, — пробормотал он, и, клянусь, я ощутила прикосновение его губ к моей коже за ухом, но оно было таким легким и быстрым, что я не была уверена.

Он затих, и через пару минут его дыхание стало тяжелее. Когда Мэддокс уткнулся мне в шею, поняла, что он уснул.

Я казалась себе незваной гостьей, играющей роль в чьей-то жизни, но эгоистично хотела, чтобы она стала моей.

Мне хотелось сыграть главную роль в жизни Мэддокса, и это пугало меня больше, чем что-либо.

— ОГО, КАК ИНТЕРЕСНО, — рассмеялся кто-то.

Я моргнула и потерла глаза, прогоняя сон. Мэддокс застонал, крепче сжимая меня…

— Ты только что сжал мою грудь? — взвизгнула я, занимая сидячее положение.

— Прости, — усмехнулся он, — рефлексы.

— А-га, конечно, — пробормотала я, поднимаясь с дивана. Я старалась избегать зрительного контакта с улыбающимся Эзрой и нахмуренным Матиасом. Моя рубашка задралась, и я поспешила поправить ее. Обхватила руками грудь, словно защищаясь от пронзительного взгляда Матиаса. Было в нем что-то, от чего мне было неловко. Мне не было страшно, но что-то подсказывало держаться от него подальше. Мне стало интересно, что произошло с ним и сделало его таким несчастным.

Эзра улыбнулся мне, убирая темную прядь волос с глаз и переводя взгляд на Мэддокса.

— Хэйз предложил встретиться.

— Кто такой Хэйз? — спросила я.

Мэддокс ответил прежде, чем кто-то из парней его опередил.

— Друг, — он посмотрел на остальных, словно давая им шанс оспорить сказанное.

Я не понимала, что происходит.

— Хорошо-о-о, — протянула. — Тогда я пойду домой, — пробормотала, лишь после осознав, что я без машины.

— Ни за что, — Эзра усмехнулся, победоносно глядя на Мэддокса, — ты идешь с нами.

— С вами? — повторила я. — И что мне там делать?

— Будем играть в боулинг, — растягивая слова лениво произнес Матиас, — Гребанный боулинг. Потому что в этом дурацком городишке больше нечем заняться.

— Эй, — Мэддокс указал на дверь. — У нас есть площадка для игры в мяч. Так что найти занятие можно.

Матиас закатил глаза.

— Ну, конечно. Пойду, покурю, — он выскочил на улицу, вытаскивая пачку сигарет из заднего кармана.

— Он такой веселый, — невозмутимо произнес Эзра. — Иногда я сомневаюсь в том, что вы близнецы. Черт возьми, если бы не ваша внешняя схожесть.

Мэддокс хмыкнул.

— Я уверен, что он вылез агрессивным, словно шимпанзе, уже из утробы матери.

— Серьезно? — я рассмеялась. — Уверена, что это выражение звучит иначе.

— В случае с Матиасом сравнение именно с шимпанзе, — хмыкнул он. — Большой, грязный и вонючий шимпанзе.

Мы с Эзрой рассмеялись. Невольно представила себе высокого, задумчивого Матиаса в образе шимпанзе. Да, это забавное зрелище.

Мэддокс поднялся с дивана и вытянул руки над головой.

— Хорошо, поехали, но мы возьмем твою машину. Я не собираюсь выслушивать, как Матиас ноет на заднем сиденье моего автомобиля.

Эзра ухмыльнулся.

— Матиас ноет по любому поводу.

— Верно, — Мэддокс пожал плечами. — Скоро вернусь.

Он поднялся по лестнице, и я вопросительно взглянула на Эзру, который лишь пожал плечами в ответ на мой вопросительный взгляд.

Мэддокс недолго отсутствовал, а когда вернулся, на нем была надета черная шапочка. Пряди его русых волос выбивались спереди.

— Отлично, идем.

Мы направились к входной двери, и я немного отстала. Улыбнулась, заметив в заднем кармане Мэддокса пару барабанных палочек. Он всегда носил их с собой, словно они были продолжением его самого.

Я шла следом за тремя парнями в гараж и уставилась на ряд машин. У обычных людей нет такого количества дорогих машин. Вероятно, их родители хорошо зарабатывают.

Я постаралась не слишком таращиться, когда Мэддокс придержал дверцу блестящего черного внедорожника. Огромного, больше похоже на чем танк, чем на транспортное средство.

Мои голые ноги прижимались к прохладной, маслянисто-гладкой коже.

Мэддокс закрыл дверь и обошел автомобиль, чтобы сесть с другой стороны. Эзра, очевидно, был за рулем, а Матиас сидел рядом с ним.

— Что это за автомобиль? — спросила я, снова демонстрируя свою неосведомленность в том, что касалось транспорта.

— Это «GMC Yukon», — ответил Эзра, глядя на меня в зеркало заднего вида, пока гаражные двери поднимались.

Эзра потянулся и включил радио. Громкость была оглушительной, поэтому он уменьшил ее до приемлемого уровня.

Я не узнала песню, но узнала название группы, которое вспыхнуло на дисплее магнитолы.

— Эй, это же «Уиллоу Крик», — проговорила я. — Они местные, но прежде я не слышала их песен.

Мэддокс кашлянул, и когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, он свирепо сверлил взглядом Эзру.

Матиас фыркнул и потянулся к дисплею.

— Никто не хочет слушать такой мусор.

Эзра не ответил, он все еще вел молчаливую битву с Мэддоксом, пока машина работала на холостом ходу. Я не понимала причин этой борьбы, но теперь мне хотелось молчать.

Поездка в боулинг клуб прошла в удручающей тишине.

Тишина заставила меня нервничать, я чувствовала, что сделала что-то не так.

И была рада, когда Эзра припарковал машину и напряжение, надеюсь, осталось позади.

Я опередила парней, направляясь в здание.

Они вошли следом, и я обернулась через плечо, разинув рот. Эзра надел бейсболку, из-под которой теперь выбивались его кудри, а Матиас был в шапочке-бини, как у Мэддокса, только серого цвета. Что случилось?

Мы взяли обувь у девушки, встречающей нас у входа, и Эзра указал в сторону дорожки.

— Хэйз должен быть где-то здесь.

Мы проследовали за ним в темную комнату. Стулья и столы подсвечивались пурпурным и зеленым, чтобы вы могли видеть, куда идете. Из динамиков лилась какая-то песня в стиле кантри.

С последней дорожки нам помахал высокий парень.

— Напомните мне кто-нибудь, почему мы снова играем в боулинг? — проворчал Матиас, но Хэйз его услышал.

— Потому что боулинг — это здорово, и я хочу хот-дог, — улыбнулся Хэйз.

Я запрокинула голову, оценивая его чудовищный рост. Парень был гигантом, около шести футов и пяти дюймов (прим. Переводчика: примерно сто девяносто шесть сантиметров). Светлые волосы спадали на его голубые глаза, на подбородке выступал легкая щетина. Он был красив для американца.

— Привет, — он улыбнулся мне, и Мэддокс собственнически положил руку мне на талию.

— Я Хэйз, а ты?

— Эмма, — улыбаюсь я.

— Рад с тобой познакомиться, Эмма, — он произнес мое имя так, словно пробовал дорогое вино. Мэддокс зарычал рядом со мной, и Хэйз усмехнулся. — Успокойся, я не отбиваю у тебя девушку.

Мэддокс опустил руку.

— Знаю, — проворчал он.

Я не стала поправлять Хэйза, что не являюсь девушкой Мэддокса, потому что чувствовала, что все так и есть.

Матиас сел на один из стульев, закинув ноги на стол, пока Эзра вводил на компьютере наши имена.

— Мы будем играть или продолжим меряться письками, парни?

Хэйз улыбнулся, качая головой.

— Добро пожаловать в семью, — он пожал плечами, демонстрируя безразличие.

Чтобы все настроить, нам потребовалось несколько минут.

Парни пошли первыми, каждый из них выбил страйк, кроме Матиаса. которому пришлось использовать запасной шанс. Он продолжал ныть, и у меня появилось непреодолимое желание сказать ему заткнуться. Его негатив вызывал у меня изжогу.

Настала моя очередь, и я боялась, что выставлю себя дурой перед этими четырьмя парнями.

Взяла свой шар для боулинга — фиолетовый с завитками, который для меня выбрал Мэддокс — и подошла к дорожке.

Расправила плечи и выдохнула, ведя себя так, словно знала, что делаю.

Я отвела руку назад и послала шар… Только все пошло не так, как предполагалось.

Он соскальзывает и катится к парням.

Мои щеки вспыхнули, и мне хотелось провалиться сквозь землю.

Матиас засмеялся первым, чем удивил меня, но к нему быстро присоединились другие.

Люди поблизости смотрели на меня, и чувство унижения внутри меня росло. Мэддокс взял шар и направился ко мне. Я сглотнула.

Что-то подсказывало, что у меня проблема — сексуальная и опасная, потому что Мэддокс знал, как заигрывать со мной.

Он протянул мне шар.

— Вот так, — хрипло прошептал он мне на ухо. Одной рукой обхватил меня за талию, чуть наклоняя, второй рукой направлял мою. Я чувствовала себя марионеткой на ниточках, позволяя ему делать все, что он хотел. И когда я стала такой податливой? Чувствовала себя беспозвоночной.

— А теперь, — парень провел губами по моей щеке, и, клянусь, он сделал это нарочно, пытаясь сломить мою решимость. — Отправляешь его.

Он сказал что-то еще перед этим, но я пропустила.

Надеюсь, это не важно.

Мэддокс отпустил меня, и по телу прошел холод без его прикосновений, дарящих тепло. Сделала глубокий вдох, уставившись на кегли и постаравшись не думать о том, как он пронзал взглядом мое тело.

Отвела руку назад и отпустила шар. Он слетел в желоб.

— Дерьмо, — выругалась я, злясь на себя.

Мэддокс ухмыльнулся.

— Не переживай, я помогу.

Мне не хотелось говорить ему об этом, но уверена, что в этот раз именно его «помощь» вывела меня из равновесия.

Мы ожидали, как шар медленно катился к нам. а Матиас издавал раздражающие звуки. Однажды я разозлюсь и отметелю его за грубость.

— Может, в этот раз я помогу? — я обернулась на звук другого голоса и обнаружила, что позади меня стоит Хэйз с шаром в руках. А я даже не заметила, как он вернулся.

— Я сам помогу ей, — прорычал Мэддокс.

— Это выглядит как флирт, а не помощь, — Хэйз улыбнулся мне, а не Мэддоксу. — Почему бы не позволить незаинтересованному третьему лицу помочь Эмме? — В этот раз он посмотрел на Мэддокса.

Мэддокс посмотрел на меня.

— Хорошо, — пробурчал он. Полагаю, парень понял, что на самом деле у него нет причин так себя вести, но все же действовал глупо.

Хэйз дал мне пару базовых советов и помог правильно встать. В его прикосновениях не было никакого флирта, и они не вызывали во мне огонь, как прикосновения Мэддокса. Он просто помогал мне.

В этот раз, когда я отправила шар, он сбил почти весь ряд, оставив лишь две кегли.

— Да! — вскрикнула я, радостно прыгая. — Я смогла! — подскочила и обняла Хэйза. — Спасибо.

— Не за что, — он тепло улыбнулся.

Звук удара заставил Хэйза поставить меня на пол, и повернувшись, увидели упавший стул и удаляющегося Мэддокса. Я нахмурилась, переводя взгляд с Хэйза на двух других парней.

— Я… Я же не…

— Мы знаем, — оборвал меня Эзра. — Мэддокс просто…

— Собственник, — добавил Матиас с лукавой улыбкой.

— Мне надо пойти, извиниться, — пробормотала я.

Я повернулась, чтобы уйти, но Хэйз схватил меня за руку, вынуждая остаться.

— Дай ему время остыть, — сказал он, глядя мне в глаза, — и осознать, что он мудак.

— Уверен? — нахмурилась я, схватившись за подол рубашки. — Мне неловко.

— Расслабься, — он кивнул в сторону стола. — Присядь ненадолго.

Парни сыграли свои партии, но когда имя Мэддокса высветилось, его все еще не было. Я ужасно себя чувствовала, понимая, что это моя вина.

Игнорируя просьбы Хэйза остаться, я отправилась на поиски Мэддокса.

Я быстро нашла его у входа, играющего на одном из автоматов с клешней.

Подошла к нему и увидела, как он напрягся, понимая, что это я.

— Мэддокс, — нерешительно прошептала я.

— Что? — проворчал он, встретившись взглядом с отражением в витрине.

— Прости, — начала я. — Это просто объятия. Я не хотела разозлить тебя.

— Знаю, — он смущенно опустил голову. — И поэтому я расстроен. Мне не следовало злиться. Ты не моя, но это чувство… Увидев тебя в его объятиях… Мне не понравилось.

— Прости, — повторила я, — мне следовало подумать о твоих чувствах.

— Нет, — он покачал головой, яростно наблюдая за моим отражением. — Не следовало. Я был дураком.

— Мэддокс, — начала я, не в силах подобрать слова.

Он резко обернулся, и плюшевый мишка, которого он выиграл, упал в корзину.

— Все нормально. Я не нравлюсь тебе так, как ты нравишься мне, мне нужно это принять. Мне нужно… Нужно перестать желать тебя, — он тяжело вздохнул и уставился в стену.

— Но ты мне нравишься! — закричала я, впервые не волнуясь о том, сколько внимания привлекаю. Он повернулся и посмотрел на меня. — Я боюсь того, что ты нравишься мне больше, чем друг. Я не хотела испытывать такие чувства, но они есть. И мне страшно, — опустила взгляд в пол, пиная носком своих конверсов порванный участок коврового покрытия. — Я боюсь тех чувств, что испытываю к тебе. Мы только познакомились, — опустила руки, снова посмотрев ему в глаза. — Я не готова к большему. Дай мне время.

Между нами повисло молчание, словно бесконечное море, и грудь сдавливало от каждого вдоха.

— Я постараюсь, — наконец сказал Мэддокс.

Дыхание вырвалось из легких словно воздух из проколотого воздушного шара. Мэддокс осторожно улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

— У нас все хорошо? — спросила я.

— Да, — он усмехнулся. смущенно склонив голову. — Прости, что вел себя как мудак.

— Ты прощен, только принеси мне что-нибудь, — пошутила я.

Он рассмеялся, потянувшись за своим призом.

— Я могу это сделать прямо сейчас.

Он протянул мне плюшевого медвежонка. Маленького, одетого в голубую рубашку с названием боулинг-клуба.

— Теперь каждый раз, когда посмотришь на него, будешь думать обо мне.

— Именно так и буду делать, — согласилась я, прижимая медвежонка к груди. — Но ему нужно имя.

Мэддокс склонил голову, поближе рассматривая игрушку.

— Гарольд.

— Гарольд? — рассмеялась я.

Он пожал плечами.

— Это очень выдающееся имя.

— Хорошо, значит, Гарольд, — хихикнула я, вдыхая маслянистый аромат плюшевого медвежонка. Полагаю, аромат боулинг клуба пропитал его.

— Возьмем еды и напитков? — кивнул он в сторону маленького кафе.

При упоминании еды в желудке заурчало.

— Да, — согласилась я, следуя за парнем.

Очередь продвигалась медленно, так что мы ждали около десяти минут, прежде чем смогли сделать заказ. Мэддокс заказал для себя и парней достаточно еды, а я заказала для себя еду и… «Колу».

Мэддокс ахнул.

— Эмма, ты не можешь покупать «Колу».

— Почему? — спросила я.

— Потому что мне нравится диетическая «Пепси», а «Пепси» и «Кола» не ладят.

Я недовольно выгнула бровь.

— Я возьму «Колу».

Он что-то пробормотал, а леди за стойкой смотрела на нас, словно на психов. Назвала общую стоимость, и Мэддокс вытащил кошелек из заднего кармана, в котором не было барабанных палочек.

Она провела его кредиткой в терминале и протянула ему, чтобы ввести электронную подпись. Все это делалось с презрительным выражением на лице, словно мы были надоедливыми подростками, которые разрушили ей день. Может, мы и подростки, но не надоедливые. Возможно я не права.

Подтвердив оплату, мы отошли в сторону, ожидая наш заказ. Это заняло еще пятнадцать минут. Удивительно, что другие парни не пошли нас искать. Возможно, не успели заскучать без нас или считали, что мы чем-то… увлечены.

О Боже.

Теперь мне страшно смотреть им в глаза, а ведь я ничего плохого не сделала!

Прежде чем я смогла по-настоящему испугаться, они позвонили нам, и Мэддокс схватил два подноса с едой, а я взяла поднос с напитками. Мы остановились перед стойкой с соусами и приправами, прихватив себе необходимое.

Когда наконец вернулись к парням, они устали нас ждать и закончили игру. Они были уже на полпути к выходу.

— Еда, — ухмыльнулся Хэйз, поглаживая свой плоский живот. — Вы наши спасители.

— Итак, — Эзра посмотрел на нас. — Все прощены?

— Нечего было прощать, — пожал плечами Мэддокс, разрывая зубами упаковку с кетчупом. — Я слишком остро отреагировал.

Трое парней обменялись взглядами, а затем уставились на меня. Они смотрели заинтересовано, словно я экзотическое животное.

Матиас заговорил первым.

— Думаю, ты околдовала моего брата.

Мэддокс хмыкнул.

— Возможно. Посмотри на нее, разве она не очаровательна?

Я покачала головой, игнорируя их разговор.

Я схватила хот-дог и картошку фри.

— Мэддокс, можешь передать мне «Колу»? — попросила, потому что поднос был ближе к нему.

Он драматично вздохнул.

— Все верно, парни, Эмма перешла на темную сторону и заказала «Колу».

— Что не так с «Колой»? — я рассмеялась, взяв стакан из его рук.

— «Пепси» намного лучше, — сказал он, поедая картошку.

Я открыла упаковку с кетчупом и обильно полила им свой хот-дог.

— В свою защиту скажу, что не пью много газировки, но если есть выбор, то предпочитаю «Колу». Не потому, что «Пепси» — плохой напиток, — пробормотала я. — Просто я ее не люблю.

Мэддокс притворился обиженным.

— Ты меня ранишь. Я считал тебя самой идеальной девушкой, когда ты выбрала диетическую «Пепси» на нашем свидании, а теперь чувствую себя преданным.

Я рассмеялась, не в силах скрыть улыбку.

Когда подняла взгляд, то заметила, что Эзра смотрит на меня. Он быстро опустил взгляд, словно смутился из-за того, что его поймали.

— У меня что-то на лице? — я потянулась за салфеткой.

Эзра поднял голову и отрицательно покачал, его черные пряди выбивались из-под бейсболки.

— Нет…

— О, — произнесла я, — Тогда почему ты так на меня смотрел?

Его улыбка была робкой, застенчивой. Он переводил взгляд с меня на Мэддокса.

— Он счастлив рядом с тобой, — наконец ответил Эзра.

Я подавилась куском хот-дога. Кашель душил меня, пока я пыталась вдохнуть воздух.

Мэддокс потянулся и похлопал меня по спине.

Наконец, я проглотила хот-дог и сделала большой глоток кофе.

— Прости, — тяжело дыша произнесла я. — ты застал меня врасплох.

К счастью, никто из четверых парней ничего не сказал. Мэддокс не убирал руку с моей спины, поглаживая меня, пока я успокаивалась.

Мы закончили с едой и начали новую игру. Хэйз победил. Когда мы выходили из боулинг-клуба, то отстали от ребят.

— Тебе понравилось? — спросил он.

Я с энтузиазмом кивнула. Кроме того, сегодняшний приступ удушья был великолепен.

— Да. Мне понравились твои друзья… и Матиас.

— Не лги. Матиас никому не нравится, — он хмыкнул и потер подбородок.

— Хорошо, я, возможно, не его фанатка, — застенчиво добавила я, — но он мне действительно нравится… немного.

— Ну, это уже большая симпатия, чем у большинства людей, — Мэддокс пожал плечами.

— Полагаю, у каждого есть причина, объясняющая его поведение.

— Верно, — согласился Мэддокс. — Но мы с Матиасом разделили много трудностей, и мое поведение разительно отличается от его.

Я остановилась и склонила голову на бок.

— Да, но Матиас не такой, как ты. Он по-другому воспринимает те же вещи. Полагаю, ты справляешься с этим лучше, — а затем я протянула руку и провела ладонью по его щеке так нежно, что никак не применимо для наших отношений. — Прости, — неловко отдернула руку и опустила взгляд. — Мне не следовало этого делать.

Что со мной не так?

— Все хорошо, — ответил он, глядя на меня обжигающими серыми глазами.

Я кивнула, прочитав в этом взгляде так много того, что не стоило и не хотелось видеть.

— Поспешите, черт возьми! — крикнул Матиас, сложив ладони рупором.

Мэддокс слабо улыбнулся.

— Идем. Я попрошу Эзру завезти тебя домой.

Мы двинулись к машине, я не знала, как вести себя.

Мне отчаянно хотелось взять Мэддокса за руку.

Что он со мной сделал?

СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ тянулся медленно.

О, как медленно.

На самом деле, он до сих пор не закончился.

Темнота только-только стала опускаться на землю.

От Мэддокса весь день не было ни звонков, ни сообщений, что казалось необычным. Я посчитала, что он занят, и это нормально. Мы не встречаемся. Ему не нужно объяснять мне что-то, но в то же время без него я чувствовала себя потерянной. Это не нормально. Нельзя испытывать чувства к человеку, с которым только познакомились, но ничего не могла с собой поделать. И я начала думать, что не хочу избавляться от них.

Прижала ладони к глазам, закрывая вид потолка в моей спальне. Мне хотелось одним этим действием прогнать незнакомые чувства, вторгшиеся в мое тело, но понимала, что ничего не выйдет.

Я перекатилась на другой бок, прижимая к себе подушку.

Сэйди была занята. Она уехала в город со своей мамой и не могла отвлечь меня от мыслей, которые были поглощены Мэддоксом.

— Эмми?

Я вздрогнула и, оглянувшись, увидела в дверях маму с двумя чашками чая в руках.

— Ты в порядке? — спросила она, входя и присаживаясь на мою кровать. — Неважно выглядишь. Ты не заболела?

Да, заболела, если считать, что «влюбиться, как дура» — это болезнь.

— Все хорошо, — постаралась улыбнуться. — Просто немного устала, мам.

Она плотно сжала губы, словно не доверяла мне.

— Ну, выпей это. Снимет симптомы болезни.

Она протянула мне чашку, и как только я приняла ее, протянула руку и коснулась моего лба.

— Температуры нет, — задумчиво произнесла она.

— Видишь? — я выгнула бровь. — Просто усталость.

Она вздохнула и посмотрела на постер, прикрепленный к стене — один из бродвейских мюзиклов, никаких бойз-бэндов.

— Это из-за Мэддокса? — спросила она, уставившись на меня. — Между вами что-то произошло? Он сделал тебе больно? Клянусь Богом, если он сделает тебе…

— Нет, мам, — я рассмеялась впервые за сегодняшний день. — Я всего лишь обычный подросток. Не волнуйся, пожалуйста, — умоляла, потянувшись к ее руке.

Она тяжело вздохнула, словно после моих слов с ее плеч упал огромный груз.

— Я твоя мать, Эмма. Я тревожусь. И всегда буду переживать за тебя.

Я поставила чашку на столик рядом с кроватью. Потянулась и обняла ее.

— Знаю, мам, но поверь, сейчас не случилось ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться.

— Хорошо, — вздохнула она, проведя рукой по моим спутанным волосам. — Как насчет того, чтобы заказать что-нибудь и устроить вечер кино? Неплохо? — спросила она, отстраняясь.

— Звучит здорово, — я улыбнулась.

— Хорошо. — она поднялась и направилась к двери. — О, и Эмма…

— Да? — спросила я.

— Причеши волосы.

Я закатила глаза.

— Хорошо, мам.

Она улыбнулась и скрылась в коридоре. Я расчесала волосы, как она просила, но не переоделась в спортивные шорты и топ. В конце концов, мама об этом не просила, а мне сегодня хотелось побездельничать.

— Я заказала стэйк и сырные палочки, — сказала она, когда я вошла на кухню, и добавила с улыбкой, — Прости, что я не из тех мам, которые готовят постоянно изысканные блюда и брауни для школьных мероприятий.

Я рассмеялась, присаживаясь за стол с чашкой чая.

— Не волнуйся. Ты отличная мама, даже если не готовишь мне этого. Кроме того, ты делаешь для меня чай, — я поиграла ниточкой от чайного пакетика.

Она допила чай и указала на гостиную.

— Может, выберем фильм?

— Ага, — я покачала головой, следуя за ней.

Мы остановились на «Войне невест» и приступили к просмотру, когда привезли еду.

Кроме палочек, она так же заказала сырную картошку фри и палочки моцареллы. Это блаженство.

Мы смеялись и обсуждали фильм. Как же хорошо было проводить время с мамой. С тех пор, как она стала усерднее работать, мы мало времени проводили вместе.

Фильм закончился и к тому времени, как мы все прибрали, было около девяти. На самом деле это еще рано, но мне захотелось пойти в постель пораньше и почитать.

Я пожелала маме спокойной ночи и направилась в комнату.

Сейчас спальню освещали лишь мерцающие лампочки, которые я развесила вдоль стены.

Я взяла книгу и айпод Мэддокса, надела наушники и нажала кнопку проигрывания, чтобы слушать музыку во время чтения.

Я не прочла и двух глав, когда завибрировал телефон. Вытащила наушники, отложила книгу и потянулась за ним, пытаясь отыскать его под морем одеял.

Наконец обнаружила и ответила.

— Алло? — произнесла запыхавшимся голосом.

— Выходи.

— Мэддокс?

— Ага, — медленно ответил он. — Разве мое имя не высветилось на дисплее?

— Я не посмотрела, — пробормотала я, — так ты здесь? — спросила я, выглядывая в окно спальни, приоткрыв жалюзи.

— Да, я вижу тебя, Эмма.

Я взвизгнула и отскочила от окна, выронив телефон. Пока тянулась, чтобы достать его, раскатистый смех Мэддокса эхом разносился на том конце провода.

— Ты злюка, — прошипела я, добравшись наконец до телефона и поднеся его к уху.

Мое заявление его не смутило, и он продолжал смеяться.

— Я сейчас повешу трубку, — поклялась я.

— Подожди! — опомнился он. — Выходи, прошу, — попросил, — Давай сходим за мороженым?

Он сказал мороженое?

— Я буду через минуту.

ИЗЯЩНЫЙ СПОРТИВНЫЙ АВТОМОБИЛЬ Мэддокса петлял по продуваемой ветром дороге. Справа от нас возвышались скалы, а слева был прямой спуск к реке.

Я не боялась. Нисколько.

Это ложь. На самом деле я боялась — особенно потому, что парень вел машину так, словно мы участвовали в гонке, а затем резко съехал на обочину, где уже было припарковано несколько машин. Когда автомобиль остановился, вокруг нас поднялась пыль.

— Что ты делаешь? — спросила я, держась за ремень безопасности, словно это была моя последняя надежда.

— Паркую машину. — сказал Мэддокс, словно разговаривал с идиоткой.

— Вижу, но зачем?

— Потому что нас ждет путешествие по канатной дороге, — с гордой улыбкой заявляет он.

Мое тело зазвенело от возбуждения, и я забыла о страшной дороге, что тревожила меня.

Забавно, что я была в ужасе от глупой дороги и безумной езды Мэддокса, но не от мысли о канатной дороге. Очевидно, я странная.

Я поспешно вышла из машины, и мы вместе перешли дорогу. Я следовала за Мэддоксом по узкой тропинке, удивляясь, как он вообще нашел это место.

Гравийная дорожка превратилась в грунтовую, и я заметила впереди людей.

— Мы действительно это сделаем? — спросила я.

Парень взглянул на меня, и усмешка коснулась его губ.

— Да, Эм.

Мэддокс представил нас одному из мужчин, и я решила, что он здесь главный.

Я потерла руки, и моя кожа покрылась мурашками, а тело наполнилось энергией.

Вокруг в основном стояли парни — некоторые были сотрудниками канатной дороги, другие пристегивались ремнями. Была и одна женщина, кажется, она тоже работала здесь.

— Я Брэд, — парень протянул мне руку.

— О, я Эмма, — я надеялась, что он недолго ждал моего ответа. Часто я так погружалась в свои мысли, что не замечала происходящего в реальном мире.

— Рад знакомству, — сказал он с приятной улыбкой. Если бы я опасалась спускаться по канатной дороге, то его улыбка должна была бы меня успокоить. — Давай пройдем сюда и заполним несколько бумаг.

У нас ушло десять минут на то, чтобы заполнить документы и поставить подписи в отказе. Как только с формальностями было покончено, он и еще один парень, представившийся Джимом, помогли нам пристегнуть ремни.

Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.

В теле начал поселяться страх, но я не собиралась отступать. Ощущения того стоили.

Ремень врезался мне в бедра, но по крайней мере я не беспокоилась, что он соскочит с меня. Сотрудники явно знали, что делали.

— Кто первый? — спросил нас Стэн.

Мэддокс поднял руку, вызываясь первым.

— Не трусь, — предупредил меня.

— Не стану, — заверила я, ухмыляясь. Ноги задрожали от адреналина. Мы полетим — по крайней мере, я так это себе представляла.

Сотрудники поправили на нас шлемы, а затем поставили Мэддокса к канату.

— Увидимся на другой стороне, — он рассмеялся и показал мне поднятый вверх палец. С радостным криком спустился по канату над рекой и перебрался на другую сторону.

Я с благоговейным трепетом наблюдала за происходящим.

Мэддокс оказался на другом берегу, и сотрудники, что встретили его там, помогли отстегнуть ремни.

— Твоя очередь, — сказал Стэн. Он дал мне инструкции, и я внимательно выслушала их, хотя уже уяснила эту информацию, когда тот рассказывал Мэддоксу.

Сердце забилось сильнее, когда они привязывали меня к канату.

— Раз, два, три, — отсчитывает Стэн.

А затем я начала падать, только не по-настоящему. Я летела, как и думала.

Раскинула руки, словно птица, и издала крик восторга. Это было великолепно. Мир проносился мимо меня вихрем зеленого, голубого и серого. Спустя секунды я достигла другого берега и все закончилось.

Я была словно под кайфом, или лучше сказать опьяненная.

Да, опьяненная жизнью.

Возможностями.

Мужчина отцепил меня от установки и помог отстегнуть ремни.

Мэддокс стоял в стороне, наблюдая за мной и улыбаясь, словно дурак.

Как только я освободилась, бросилась к Мэддоксу в объятия. Он отступил на шаг и крепко обнял меня за плечи.

— Это было потрясающе, — выдохнула я на уровне его шеи.

— Рад, что тебе понравилось.

Я запрокинула голову и посмотрела на него. Его глаза приобрели темно-серый оттенок, наполнившись тоской.

— Поцелуй меня.

Слова сорвались с языка еле слышным шепотом.

Он уставился на меня, словно не мог поверить в то, что правильно меня расслышал.

— Поцелуй меня, — повторила я в этот раз громче. — Прошу, поцелуй и не останавливайся.

— Никогда, — поклялся он, обхватывая мое лицо большими ладонями и запрокидывая мою голову назад, чтобы поцеловать.

О, Боже.

Этот поцелуй отличался от первого.

Он оказался прав. Благодаря Мэддоксу я забыла о том, кто я. Черт возьми, он заставил меня забыть, где мы находимся или что существует другой мир, за пределами нашего поцелуя.

Даже восторженные крики и улюлюканье парней на канатной дороге не могли нарушить наше уединение.

Он провел языком по моим губам, и я приоткрыла рот.

Мэддокс пожирал меня глазами. По-другому это не назовешь.

Я потянула его мягкие, короткие пряди темных волос и полностью растворилась в нем, в нас.

Провела руками по его плечам, держась за него. Мне нужна была поддержка, потому что из-за его поцелуя у меня кружилась голова.

— Я же говорил тебе, — прошептал Мэддокс, убирая прядь волос с моего лба.

— Говорил что? — в замешательстве спросила я. Не в силах дышать, пока мой мир кружился перед глазами.

— Что ты попросишь меня о поцелуе.

А затем он снова поцеловал меня.

Уверена, что позволила бы ему целовать меня всю оставшуюся жизнь.

Пару минут назад мне казалось, что самая волнительная вещь, которую я делала, это спуск на канатной дороге.

Но была не права.

Самым волнительным было то, что происходило сейчас.

Признаться в своих чувствах, попросить о том, чего хотела — это было самое восхитительное.

МЫ С МЭДДОКСОМ сидели в маленькой закусочной по одну сторону стола, держась за руки.

Я положила голову на его широкое плечо, не в силах сдержать улыбку.

У меня кружилась голова — я словно выиграла лотерею.

Ничто не могло коснуться меня или разрушить этот день.

Кто знал, что нечто подобное может сделать меня несказанно счастливой?

Я посмотрела на Мэддокса, и он улыбнулся мне кривоватой ухмылкой.

Я могла бы упустить что-то грандиозное, если продолжила бы заниматься глупостями.

Думаю, все, что мне требовалось — броситься в неизвестность и наконец обрести ясность.

— О чем задумалась? — спросил парень, изучая мое лицо.

— О тебе. О нас, — призналась я.

Он накрутил прядь моих грязно-светлых волос на свой палец.

— Надеюсь, это что-то хорошее.

Опустил голову, слегка касаясь моих губ своими.

У меня создалось впечатление, что после того, как я попросила его поцеловать меня, он не остановится, и меня это определенно устраивало.

— М-м-м, — пробормотала я. — Конечно, — прищурилась и посмотрела в его серые глаза. — Значит, я твоя девушка?

— Ну, — парень приобнял меня за плечи, поигрывая солонкой. — Я бы этого хотел, но все зависит от тебя.

Мэддокс не смотрел на меня, и я знала, что это из-за того, чтобы не чувствовалось давление.

— Я хочу этого, — вероятно слишком быстро сказала эти слова, но если посмотреть правде в глаза, у меня не было опыта в подобном.

— Тогда ответ да, — он усмехнулся и снова поцеловал меня, едва касаясь.

— Вот, прошу, — сказала официантка, поставив перед нами тарелки с едой. Мы заказали бургеры, и, конечно, Мэддокс заказал диетическую «Пепси».

— Боже, я так голоден, — парень убрал от меня руку и буквально набросился на гамбургер.

Я не могла винить его, потому что и сама проголодалась.

Развлечения на канатной дороге оказалось недостаточно на сегодня, мы направлялись в аквариум. Канатка располагалась на пути к нему, поэтому Мэддокс посчитал, что так будет проще.

Но мы проголодались, и заехали в закусочную.

Я потянулась за собственным бургером. Все, что у меня было на завтрак — протеиновый батончик, поэтому мало сказать, что я была голодна.

Поскольку мы оба были голодны, то быстро закончили с едой и ушли. Мэддокс ушел с диетической «Пепси», а я ушла с парнем.

Святое дерьмо.

Мэддокс стал моим парнем.

У меня был парень.

Уверена, что это самая безумная вещь, что случалась со мной в жизни, даже безумнее знакомства с Мэддоксом.

Нам пришлось ехать еще час до Балтимора, но мне было все равно. Мы непринужденно болтали о разном. Я узнала, что в пять лет Мэддокс упал с дерева и сломал лодыжку, а на плече у него шрам от падения с BMX в семнадцать.

Незначительные вещи, которые делали меня счастливее, потому что так я по кусочкам узнавала о его жизни.

Я знала, что нам обоим еще о многом предстоит рассказать друг другу. Мне о своем отце, а ему — о своих настоящих родителях, но это сложно и придет со временем.

Мэддокс нашел парковочный гараж, в котором были свободные места, и заехал внутрь. Мы кружили и кружили в поисках хоть одного из указанных.

Наконец, нашли одно. На крыше. И лифта там не было.

— Черт возьми, — выругался Мэддокс. — Ох уж эти цифры.

— Все хорошо, — успокоила я. — Ничего плохого в том, чтобы пройти пешком.

Он выбрался из машины, и я последовала за ним. Нам потребовалась вечность, чтобы преодолеть шесть лестничных пролетов. Но Мэддокс пел песню, развлекая нас. Я бы спела с ним, но не знала слов.

Мы вышли на улицу и погрузились в летнюю жару. Там было настоящее пекло.

Мэддокс вытащил темные очки из-за V-образного выреза рубашки и надел их вместе с шапочкой.

— Сюда, — он кивнул направо, взяв меня за руку.

Я вложила в его большую ладонь свою, и тело приятно затрепетало.

Гавань, магазины и ближайшие рестораны были многолюдны, нам приходилось расталкивать людей локтями. Люди катались на воде в каком-то подобие весельной лодки, которая выглядела как дракон.

— Нам тоже следует покататься на ней, — указываю я.

Мэддокс посмотрел в указанном мною направлении и рассмеялся.

— Все, что пожелаешь, Эм.

Мы встали в очередь перед аквариумом. Там не так многолюдно, как я представляла, и вскоре мы вошли внутрь, сжимая в руках билеты.

Я ошеломлена яркими цветами рыб и кораллов. Никогда не видела ничего столь ошеломляющего прежде. Мы часто забываем остановиться и насладиться простыми вещами в жизни — кусочками природной красоты, которая ежедневно предстает перед нами.

— Это невероятно, — я с благоговением осмотрелась. Ахнула, когда над моей головой проплыла черноперая акула. — Ого.

Мэддокс ухмыльнулся.

— Ты словно ребенок в кондитерской.

— Именно так я себя и чувствую, — я вертела головой, стараюсь увидеть все и сразу.

— Пойдем в акулью аллею, — парень взял меня за руку, потянув за собой. Полагаю, он решил, что я слишком долго пялюсь.

— Там есть еще акулы? — спросила я срывающимся от волнения голосом.

— Да, — он ухмыльнулся, направляясь в глубь здания.

— Сегодня самый лучший день в моей жизни! — воскликнула я, как перевозбужденный маленький ребенок, объевшийся сладкого.

Смех Мэддокса становился громче, эхом раздаваясь вокруг нас и привлекая внимание людей, которые оборачивались на нас.

Аллея акул оказалась довольно скучной. Мы сидели в центре закольцованного аквариума, а акулы и другие существа плавали вокруг нас. Мне хотелось больше действий.

Дальше мы последовали на выставку медуз. Я была очарована странными созданиями, похожими на шары.

— Я хочу одну в качестве питомца, — заявила я Мэддоксу.

Он рассмеялся.

— Серьезно? Медуза в качестве питомца? Звучит предостерегающе.

— Говорит парень с ежиком.

Он фыркнул из-за нового прозвища.

— Ежики хотя бы не опасны.

— Но они необычные питомцы, — парировала я.

— А медузу невозможно иметь в качестве домашнего питомца, — он рассмеялся, потирая щетинистый подбородок.

У меня больше не осталось аргументов, чтобы спорить с ним.

— Хочешь посмотреть на дельфинов? — спросил он, прислонившись спиной к аквариуму с медузами и притворившись скучающим.

— Дельфины? — взвизгнула я. — У них есть дельфины?! Почему ты не сказал об этом раньше?!

У Мэддокса широко распахнулись глаза при виде моего энтузиазма.

— Не знал, что стоит об этом говорить.

— Дельфины — мои любимые животные! — я едва сдержала себя, чтобы не захлопать в ладоши и не заплясать. Сейчас я увижу дельфинов! Настоящих, живых дельфинов. Во мне пульсировало возбуждение.

Мэддокс рассмеялся.

— Больше я не приведу тебя в аквариум. Ты начинаешь сходить с ума.

Это правда.

Я попыталась унять свое возбуждение, пока мы шли в дельфинью бухту.

Когда я увидела дельфинов, то вскрикнула так, что Мэддокс зажал уши.

— Прекрати так себя вести, — он поморщился. — Я думаю, ты повредила мне барабанные перепонки.

— Прости, — я смущенно пожала плечами. — Не могла сдержаться.

— Угу, — пробормотал он, словно не верил мне.

Сотрудница стояла у аквариума и рассказывала различные факты о дельфинах. Я присоединилась к группе, что уже была там, внимательно слушая.

— Есть вопросы? — спросила она.

Я подняла руку, и сотрудница указала на меня.

— Можно погладить одного? — спросила я, пританцовывая на цыпочках.

Она рассмеялась.

— Конечно. Они очень игривые.

Я подошла к бассейну, слушая ее инструкции. Когда один подплыл, я медленно вытянула руку и позволила пальцу скользнуть по его плотной шкурке.

— Какой мягкий, — в благоговейном страхе прошептала я. Это оказалось совсем не так, как ожидала.

Еще один дельфин подплыл, я погладила и его.

Мэддоксу пришлось бы утаскивать меня силой, потому что я совсем не собиралась уходить.

Мэддокс подошел, встал рядом со мной и тоже погладил одного из дельфинов.

— Вау, — ахнул он и рассмеялся, когда дельфин перевернулся и подставил живот. — Я ему понравился.

— На самом деле это девочка, — сказала сотрудница.

— Ты ей понравился, — я игриво похлопала его по плечу. — Дельфин с тобой флиртует.

Он рассмеялся, посмотрел на меня с очаровательной улыбкой.

— Со мной все флиртуют. Посмотри на меня, я неотразим.

— Ага, конечно, — кивнула я.

— Ты же моя девушка, так что тоже не смогла устоять передо мной, — Мэддокс подмигнул мне.

Я улыбнулась, наклоняя голову.

Дельфин рядом со мной плеснул в меня водой, словно рассердившись из-за того, что я перестала ее гладить.

— Прости, — сказала я, — Он меня отвлекает.

Мэддокс засмеялся, и я последовала его примеру.

Мы еще немного поиграли с дельфинами, прежде чем уйти. Мне не хотелось их покидать, но понимала, что нельзя полностью завладеть их временем, потому что другие люди тоже хотели поиграть с ними.

— Все еще хочешь покататься на весельной лодке? — указал Мэддокс.

— Конечно… — я остановилась и посмотрела на стоимость. — Они серьезно? Это слишком дорого. Забудь, мы не станем этого делать.

Я направилась к торговой зоне.

Мэддокс схватил меня за руку и прижал к своей твердой груди.

— Как ты захочешь, так и поступим.

— Мэддокс… — умоляла я, но парень не слушал.

Он покачал головой и подвел меня к парню, который владел лодками, заплатил, и мы спустились к причалу.

— Выбирай, — Мэддокс указал на цветные лодки-драконы.

— Желтый, — сказала я.

— Слава Богу, что ты не выбрала розовый, — рассмеялся он.

— Теперь ты вынуждаешь меня выбрать именно это, — предупредила его, уперев руки в бока.

— Слишком поздно, я уже все приготовил, — сказал Мэддокс, скользнув в желтую лодку и перебираясь на противоположный борт, протянул мне руку, чтобы помочь забраться в лодку.

Лодка закачалась под нашим весом, но мы удержали равновесие и сели. Я протянула руку, отвязала лодку, и мы начали грести.

— Это весело, — улыбнулась я, опустив пальцы в воду и подставив лицо солнцу.

— Я рад, что ты так думаешь.

— Спасибо за сегодня, — улыбнулась я, потянувшись к его щеке пальцами. — Это был по-настоящему один из лучших дней.

Продолжая грести, Мэддокс наклонился и поцеловал меня.

— Думаю, мы оба так считаем.

Я улыбнулась его словам, улыбаясь так, что заболели щеки, и я знала, что с Мэддоксом я не перестану улыбаться.

Он был другим.

СПУСТЯ ДВЕ НЕДЕЛИ пришла удушающая июльская жара. Даже кондиционер в гостевом домике Мэддокса не справлялся — моя майка прилипала к телу, пропитанная потом.

— Как же жарко, — захныкала я и прикрыла глаза рукой, лежа на прохладном полу.

Либо парень проигнорировал меня, либо не услышал из-за барабанов.

Понятия не имела, что он играл, но песня мне нравилась.

Спустя мгновение грохот барабанов затих.

— Мы всегда можем пойти и поплавать. Для этого и нужен бассейн, если не наполнен шариками.

— Ты меня слышал, — пробормотала я, повернув голову к месту, где стояла барабанная установка. Я все еще не видела его полностью, лишь кроссовки на его ногах, потому что лежала на полу.

Он усмехнулся.

— Ага. Но я хотел закончить песню. Так что, хочешь пойти, поплавать?

— У меня нет купальника, — возразила я.

Я услышала, как он поднялся и прошел по полу, остановившись рядом со мной. Присел на корточки и посмотрел на меня.

— Если у тебя под одеждой есть белье, — Мэддокс осмотрел мою одежду, — тогда тебе не о чем волноваться.

Я сморщила нос. Не хотелось снимать одежду и оставаться перед Мэддоксом в старушечьем белье.

— Я не настолько сексуальна.

Он раздраженно поднял руки.

— Женщины, — пробормотал он. Взгляд смягчился, и Мэддокс продолжил. — Тогда отвезу тебя в «Таргет» за купальником.

— Нет, все хорошо, — я вытянула руки, приподнимаясь на холодном деревянном полу. — Этот пол принял меня, как родную. Мы теперь семья.

Мгновение Мэддокс смотрел на меня, губы дрожали, словно вот-вот выгнутся в улыбку.

Не говоря ни слова, он потянулся и поднял меня на руки.

— Мэддокс, — простонала я, — это глупо.

— Ты только что причислила мой пол к членам своей семьи. Так кто из нас глупее?

Я снова издала стон.

— Просто поставь меня.

— Нет, — сказал он, и я чувствовала, что он ухмылялся. — Мы отправимся в «Таргет» и купим тебе бикини… Самое развратное. — Я шлепнула его по спине, и он хмыкнул в ответ. — А затем купим «Slurpee» (прим. переводчика: сладкий замороженный напиток, на основе фруктового сиропа и воды)

— «Slurpee»? — переспросила я, пока он нес меня к машине.

— Ага. В жаркие дни, такие, как сегодня, необходимо выпить что-то вроде «Slurpee».

Он опустил меня на землю и открыл дверцу машины.

Из машины обдало жаром, и я едва не упала в обморок.

— Думаю, мне стоит вернуться на пол.

— Даже не думай об этом, — Мэддокс преградил мне путь.

Я поворчала и скользнула в машину. Разгоряченная кожа кресла обжигала мои обнаженные ноги.

— Давай поедем куда-нибудь в холодное место, — сказала я Мэддоксу, когда мы сели в машину, — например в Антарктиду.

— Прости, но сегодня мы не станем обниматься с пингвинами, — Мэддокс хмыкнул, включая кондиционер. — Едем в «Таргет».

— ДУМАЮ, сегодня мы проведем спокойный день, но сделаем кое-что… веселое, — улыбнулся Мэддокс, стоя у меня на пороге.

Я протерла заспанные глаза.

— Я только что проснулась. И веселье не входит в мои планы на ближайшие два часа, — был уже полдень, но я допоздна засиделась за чтением.

— Тебе придется скорректировать свое расписание, потому что через полчаса нам нужно быть на месте.

— Где? — я прищурилась, заслоняясь рукой от солнца.

Он фыркнул.

— Полагаешь, я расскажу? — Мэддокс протиснулся внутрь и махнул мне рукой. — собирайся. У тебя есть десять минут, потом я зайду и одену тебя сам.

— Ты этого не сделаешь, — я уставилась на него, закрывая дверь.

— С превеликим удовольствием, — ответил парень с усмешкой.

— Ох.

Я запустила пальцы в растрепанные волосы и направилась в свою комнату. Слава Богу, что вчера вечером я приняла душ и мне не стоило теперь волноваться об этом. Я взяла шорты, топ на бретельках и кардиган с ацтекским узором. Постаралась уложить волосы, но это оказалось бесполезно. По крайней мере опухоль на носу почти спала, а синяк легко скрывался с помощью консилера и тонального крема.

Схватив сумку, я выбежала в гостиную и уткнулась прямо в твердую грудь Мэддокса. Он обнял меня, чтобы я не упала.

— О, ты уже готова, — он нахмурился. — Какое разочарование. Я так хотел сам тебя одеть. — Мэддокс подмигнул, от чего мои щеки залились румянцем. Он отстранился, рассматривая мой нос. — Выглядит лучше. Эзра все еще переживает.

Я рассмеялась.

— Он даже не пострадал, а я полна решимости отправить ему воздушный шарик с надписью «Выздоравливай».

— Надо так и сделать, — согласился Мэддокс. — От этого он будет чувствовать себя еще более виноватым.

Я поморщилась.

— Это случайность. Мне неприятно из-за того, что он чувствует себя подавленно.

Мэддокс отпустил меня, направляясь к двери.

— Ему следовало чувствовать свою вину.

Я решила сменить тему, потому что не хотела подвергнуться поддразниваниям с его стороны, если бы назвала ему причину случившегося — все произошло потому, что я пялилась на него.

Я последовала за Мэддоксом к заведенной машине и прыснула со смеху, заметив на приборной панели Соника.

— Ежика берем с собой?

— Конечно, — выдохнул Мэддокс. — Он вроде талисмана нашей команды.

Я фыркнула.

— Но ты же не таскаешь его повсюду.

— Ну, канатная дорога — неподходящее место для него. Сегодня он может побыть с нами.

— Приятно слышать, — кивнула я, проскальзывая на сиденье.

Мэддокс сел за руль и усадил ежика на колени.

Он проехал в сторону своего дома, поэтому я решила, что мы едем к нему.

Каково же было мое потрясение, когда мы свернули к другому дому. Несколько машин уже припарковались на подъездной дорожке и вдоль улицы.

— Зачем мы здесь? — поинтересовалась я, отстегивая ремень безопасности.

— Увидишь, — певуче произнес он.

Я проследовала за ним к двери, и Мэддокс позвонил. Из дома доносились голоса, а дверь открыла сгорбленная седая старушка. Ее серебристые волосы растрепались. В голубых глазах светились доброта и приветливость, а улыбка казалась счастливой.

— Пришли на вязальную вечеринку? Карен сказала, что один из ее сыновей придет со своей девушкой.

Я улыбнулась, радуясь тому, что Карен назвала меня его девушкой, но тут же осадила себя, потому что выглядела влюбленной дурой.

— Это мы, — улыбнулся Мэддокс, и я посмотрела на него, впервые обратив внимание на то, что ежик сидел у него на плече. — Я — Мэддокс, это — Соник и…

— А я Эмма, — перебила я, протягивая руку.

Старушка проигнорировала мой жест и протянула тонкие руки, чтобы обнять меня. От нее пахло мятой.

— Я Мэйз, — ответила она. — Давай представлю вас остальным дамам.

Она провела нас по своему прекрасному дому на заднее крыльцо, где сидели пять дам и Карен. Я улыбнулась и едва заметно помахала ей.

— С Карен вы оба знакомы, — сказала Мэйз. — Это Элис, Маргарет, Бет, Джейн и Мэри.

Приветствия эхом отзывались вокруг нас, и мы с Мэддоксом ответили на них.

— Это Мэддокс, сын Карен, и его девушка Эмма, — представила нас Мэйз.

Мы с Мэддоксом сели на диван, и Мэйз протянула каждому из нас по клубку пряжи и спицы.

— Поверить не могу, что делаю это, — пробормотал Мэддокс, усаживая Соника на плечо. Ежик пытался залезть ему на голову.

Я указала на спицы.

— Просто представь, что это барабанные палочки.

Он сморщил нос и постучал ими по коленям.

— Ага, это так не работает.

Я рассмеялась.

— Просто попробуй.

Мэйз кашлянула, и мы посмотрели на нее.

Она объяснила, как набирать петли на спицы и провязать первый ряд. Казалось достаточно легко.

Спустя некоторое время Мэддокс выругался.

— Бл*ть.

Комната была наполнена женским щебетанием, но все замолчали при восклицании Мэддокса. Он поднял взгляд, широко распахнул глаза, словно олень, пойманный в свете фар.

— Ой, — промямлил он. — Пряжа слетела.

Он указал на скомканный моток на коленях.

Мэйзи вздохнула.

— Тогда начни сначала и сведи свои ругательства к минимуму.

— Простите, — Мэддокс опустил голову, на самом деле выглядя виноватым. Это было мило.

Он начал заново. В этот раз медленнее.

Я гордо улыбнулась своим ровным рядам петель. Возможно, мне удастся связать шарф.

— Здесь слишком тихо, — пробормотал Мэддокс возле меня. Его лицо просветлело. — Знаю…

Он отложил свой шарф — или что он пытался связать — в сторону. Взял Соника в одну руку, а другой достал телефон и наушники из кармана. Протянул один мне, а второй вставил себе в ухо, включив музыку.

— Ай! — вскрикнула я, когда музыка заиграла.

— Прости, — пробормотал он, быстро убрав громкость.

Он взял спицы и вернулся к работе.

Я знала, что звучит это безумно, но Мэддокс выглядел очень сексуально, когда вязал.

Пару минут спустя он ткнул меня в плечо, и я повернулась. Соник лежал у него на коленях с небольшим кусочком связанного полотна на спинке.

— Смотри, Эмма, я сделал ему накидку! Он супер-Соник!

Я фыркнула, прикрыв рот рукой, чтобы сдержать смех. Но это не сработало. Вскоре мы оба хохотали, и по моим щекам текли слезы.

— Супер-Соник? Ничего лучше придумать ты не мог? — я вытерла слезы.

Мэддокс пожал плечами, ухмылка становилась шире.

— Это было первое, что пришло мне в голову.

Я покачала головой, сдерживая улыбку.

— Возможно, ты введешь в моду накидки для ежиков.

Мэддокс поднял ежика, прижимая к груди.

— Как думаешь, Соник? Хочешь стать моей моделью?

Ежик поводил носом. Не уверена, согласился он или нет.

— Соник сказал, что хочет быть моей моделью, — парень вернул ежика на плечо.

Я осмотрелась и заметила, что все дамы смотрят на нас, наблюдая за Соником, словно он был каким-то грызуном.

— Что это за создание? — спросила одна из женщин. Уверена, это Элис.

— Ежик, — ответил Мэддокс.

— А, — пробормотала она и вернулась к вязанию.

Я посмотрела на Мэддокса и улыбнулась.

Только Мэддокс Уэйд мог сидеть в компании пожилых дам и вязать шарф с ежиком на плече, и все это ради меня.

У него свой способ сделать меня счастливой — заставить чувствовать себя особенной.

Он был замечательным. Может, я молода и неопытна, но моих знаний достаточно, чтобы понять, что не все парни такие же, как он.

Я сглотнула комок в горле и опустила взгляд на разноцветный клубок, лежащий на коленях.

Что Мэддокс со мной делает?

Я сделала глубокий вдох, борясь с удушающей паникой.

Знала, что чувства были слишком сильными, слишком поспешными. Я превращалась в одну из тех девушек, над которыми смеялась за то, что они влюбились в парня после первого свидания.

— Эмма? — голос Мэддокса звучал обеспокоенно. — Ты в порядке?

— Да, я в порядке. Просто хочу пить, — мой голос звучит так, словно я пробежала несколько километров.

— Я принесу тебе воды, дорогая, — улыбнулась Мэйз, дружелюбно похлопав меня по колену, прежде чем выйти из комнаты.

— Уверена? — спросил Мэддокс, в серебристых глазах которого лучилось беспокойство.

— Да, все хорошо, — подтвердила я.

Он с сомнением смотрел на меня, но не стал спорить.

Паника начала отступать, когда Мэйз вернулась с бутылкой воды. Я взяла ее и жадно начала пить.

— Лучше? — поинтересовался Мэддокс.

— Да, — ответила я, поставив бутылку с водой на пол.

Он задержал на мне взгляд, прежде чем снова повернулся к Мэйз.

— Что мне нужно сделать, чтобы закончить? — спросил он, держа маленький кусочек ткани.

— Почему ты хочешь закончить? — спросила она. — Это даже близко не похоже на шарф, милый.

— Знаю, но я хочу сделать накидку для ежика.

Мэйз посмотрела на Карен, словно говоря, что не может поверить в слова Мэддокса. Карен, улыбаясь, пожала плечами.

— Хорошо, — вздохнула Мэйз и подошла, чтобы показать, как закончить изделие.

Закончив, Мэддокс закрепил ткань на иголках Соника и гордо улыбнулся.

Пока я заканчивала свой шарф, Мэддокс сидел рядом со мной, напевая песню, что звучала в наушниках, а Соник спал на его коленях. Я давно выключила музыку.

Мэйз помогла мне закончить шарф. Я понимала, что мой шарф — не самая красивая вещь, но я гордилась им. Знала, что всегда буду ценить его и этот день. И все благодаря Мэддоксу.

Когда мы направились к машине, я привстала на цыпочки и быстро поцеловала его в небритую щеку.

— За что? — спросил он.

— За то, что ты есть.

Он улыбнулся на мои слова и начал что-то говорить, но Карен прервала его, выйдя и окликнув нас. Мы остановились и подождали ее.

Она поспешно подошла к нам.

— Рада, что застала вас. Боялась, что вы уже уехали.

— Тебе что-то нужно, мам? — поинтересовался Мэддокс. Он говорил не грубо, наоборот, с волнением.

— Я лишь хотела узнать, не желает ли Эмма прийти на ужин? — она смотрела на меня с улыбкой, ожидая ответа.

— С удовольствием, — честно призналась я.

— Прекрасно, — Карен захлопала в ладоши. — Тогда увидимся за ужином.

Она помахала на прощанье и направилась к своей машине.

— Хочешь побудем в гостевом домике? — спросил Мэддокс.

— Да, конечно, — ответила я.

Путь до его дома занял не много времени.

Он поместил Соника в клетку, и ежик сразу же зарылся в свое гнездо, чтобы поспать.

— Я хочу, чтобы ты кое-что увидела, — сказал Мэддокс, склонив голову. Он казался необычайно смущенным.

— Хорошо, — ответила я, следуя за ним к столу, покрытому бумагами. Никогда прежде я не обращала на них внимания, но сейчас заметила, что они покрыты текстами песен и нотами.

Он взял несколько бумаг и кивнул мне следовать за ним к пианино.

Он поставил листы в ряд и застенчиво посмотрел на меня.

— Сыграешь, пока я пою?

Я уставилась на него.

— Да, конечно… Ты сам написал это? — поинтересовалась.

Он кивнул.

— Я работал над несколькими песнями, но идея для этой родилась пару недель назад и не выходила у меня из головы. Полагаю, теперь я ее правильно понял. Если тебе не понравится, скажи мне. Я доверяю твоему мнению.

— Я не стану ее ненавидеть, — посмотрела на него, словно на сумасшедшего.

Он пожал плечами.

— Все может быть.

Мэддокс махнул мне рукой, чтобы я начала играть. Мне не потребовалось много времени, чтобы узнать мелодию, он играл ее на барабанах вчера.

Сперва Мэддокс пел тихо, и я чувствовал его страх. Он действительно считал, что мне не понравится песня, но она была прекрасна, абсолютно невероятна, и, по моему непредвзятому мнению, величайшая вещь, которую я слышала.

Его голос, как и песня, набирал силу.

Не в силах ничего с собой поделать, начала петь с ним вместе — песня о любви, надежде и прощении.

Мой голос был тихий и высокий по сравнению с его низким, бархатистым, но наши голоса прекрасно сочетались.

Мне отчаянно хотелось посмотреть на него, но я не отрывала глаз от нотных листов передо мной. Я чувствовала его взгляд на своем лице, и это действовало на нервы.

Песня закончилась, последняя нота зависла в воздухе.

Я повернулась к нему и увидела страсть во взгляде. Не готова была, когда Мэддокс обхватил мое лицо и приблизился.

Прильнул губами к моим, целуя глубоко — всем сердцем и душой.

Я поцеловала его в ответ, схватившись за ворот белой футболки.

Наши губы двигались в такт мелодии, которую мы сами сочинили.

Одну руку он опустил на мой затылок и счастливо промурлыкал что-то гортанное. Я прижалась к его груди и издала тихий звук, когда другой рукой он схватил меня за бедро, усаживая к себе на колени. Я прижалась к нему, целуя со всей страстью, на которую была способна.

Он отстранился, и я задела несколько клавиш на пианино. Но звук не встревожил никого из нас.

Он отстранился лишь на вдох.

— Что ты со мной делаешь? — прошептал парень.

Мэддокс не дал мне шанса ответить. Поцелуй был наэлектризованным. Прожигал меня до глубины души, навечно связывая.

Я обхватила ладонями его щеки, покрытые легкой щетиной, и нависла над ним.

Табурет рядом с пианино скрипнул, когда мы потеряли равновесие. Мы упали, Мэддокс обнял меня, прижал к груди, принимая на себя удар.

Секунду мы смотрели друг на друга, прежде чем разразиться смехом.

— Это был прекрасный поцелуй, — он хмыкнул, заправляя за ухо мои волосы. Я лежала на его груди и не хотела двигаться.

— Кто сказал, что он закончен? — осмелев говорю я, сокращая расстояние между нами.

Мы снова начали целоваться, и по телу прошел ток. Одна искра может разжечь пожар.

Он перекатился так, что теперь сам оказался сверху, а я прижалась спиной к полу. В его сильных руках я была словно в клетке, обхватывала его за талию ногами. Я приобняла бедра, и мы тихо простонали.

Прежде я не испытывала подобных чувств, и теперь боялась того, насколько они сильны.

— Эмма, — промурлыкал Мэддокс, чуть отстранившись.

Я задыхалась, не в силах ответить.

Он водил своим языком по моему, а я потянула за темные волоски на его шее, вынуждая продолжить.

— Какого хрена? — дверь хлопнула. — Слава Богу, что вы в одежде. Я тоже здесь живу и не хочу видеть подобное.

Мэддокс отстранился, скатился с меня. Его грудь вздымалась и опускалась, он тяжело дышал. Протянув руку, помог мне подняться.

— Я тоже рад тебя видеть, Матиас, — простонал Мэддокс, разочарованный тем, что его брат нас прервал.

— Неважно, — пробормотал Матиас, направляясь к холодильнику и схватив бутылку апельсинового сока. Он налил стакан и посмотрел на нас. — Никто из вас не сожалеет, верно?

Мы отрицательно покачали головами.

— Не веди себя так, словно с Реми у тебя было иначе, — бросил вызов Мэддокс.

Выражение лица Матиаса стало мертвенно-бледным. Затем стало красным, а вена на лбу готова была лопнуть. Он бросил стакан с соком, и тот разбился об пол возле наших ног. Я вскрикнула, вцепившись в руку Мэддокса.

— Не произноси ее имя снова! — прорычал Матиас, тыкая пальцев в Мэддокса. — Она тебя никак не касается!

Он так крепко вцепился в столешницу, что костяшки пальцев побелели.

Прорычав что-то, Матиас пронесся мимо, и я подскочила, когда дверь его комнаты хлопнула.

Мы с Мэддоксом молча стояли, не зная, как себя вести.

Спустя минуту я, наконец, нашла занятие.

— Надо взять тряпку и убрать это.

Казалось, мои слова побудили Мэддокса двинуться.

— Схожу за совком, — пробормотал он.

Вместе мы навели порядок. Молча, погрузившись в свои мысли.

Когда остатки сока были вытерты, я посмотрела на Мэддокса.

— Что это было?

Он вздохнул, выбросив стекла от стакана в мусорное ведро.

— Это Матиас.

— Он довольно взрывной, да? — осторожно поинтересовалась я.

Мэддокс кивнул.

— Он тяжело переживает, — сжал челюсть и отвернулся. Мне отчаянно хотелось расспросить его подробнее, но сдерживала себя. Ждала, когда он сам будет готов рассказать.

— Что с этим сделать? — спросила я, держа мокрую тряпку.

Он забрал ее у меня, держа в другой руке небольшое мусорное ведро.

— Я заберу и положу в стиральную машинку. Который час? — спросил он.

Я вытащила телефон и посмотрела на время.

— Четыре часа.

Он кивнул.

— Мама скоро приготовит ужин. Ей нравится ужинать раньше.

Он направился к двери.

— Матиас придет? — спросила я.

Мэддокс посмотрел в сторону лестницы.

— Вряд ли.

— О, — я нахмурилась.

— Не волнуйся об этом, — пробормотал Мэддокс. — Поверь, он не заслуживает сожаления.

— Но он твой брат, — смущенно сказала я.

— А еще он мудак, — ответил он. — Я люблю этого парня, но даже мне известно, что находиться рядом с ним сейчас опасно.

Я вздохнула, выходя вслед за ним из гостевого домика.

Мы вошли в главный дом через французские двери, которые вели в уютную гостиную. Мэддокс прошел по коридору, а я шла следом. Открыл дверь в прачечную, которая была больше, чем ванная комната в моем доме. Поверить не могла, что люди живут в таких огромных домах. И я знала, что этот дом еще не самый большой.

Он бросил тряпку в стиральную машину и направился на кухню, чтобы выбросить пакет со стеклом и надеть на корзинку новый.

Карен занималась приготовлением ужина, но не задавала вопросов. Для нее это выглядело, словно он просто поменял мусорный пакет. Не задавалась вопросами, почему, и я задумалась, как бы повела себя, если увидела поведение Матиаса. Вряд ли ей это понравилось бы.

— Я могу помочь чем-нибудь? — спросила я, ненавидя стоять без дела.

Карен улыбнулась.

— Было бы замечательно, если бы вы двое накрыли стол.

— Без проблем, мам, — отозвался Мэддокс.

Он указал мне на ящик со столовым серебром, пока доставал тарелки.

Несмотря на то, что Мэддокс сказал, я заметила, как он подготовил место для Матиаса.

Эзра неторопливо вошел на кухню как раз в тот момент, когда мы закончили.

— Привет, — поприветствовал он, обнимая меня за плечи. — Не знал, что ты присоединишься к нам.

— Твоя мама меня пригласила, — сказала я.

— Мама в восторге от того, что дома появилась девочка, — пошутил Эзра.

— Перестань, — шикнула Карен.

Он усмехнулся и сел.

— Папа звонил, предупредил, что задержится.

Она нахмурилась.

— А мне не звонил.

Эзра подпер голову рукой, поставив локоть на стол.

— Он сказал, что звонил. Ты же так увлекаешься готовкой. Вероятно, просто не слышала.

Карен сунула руку в карман и достала блестящий телефон, похожий на тот, что мне подарил Мэддокс.

— О, верно, — рассмеялась она.

Эзра покачал головой.

— Не знаю, почему мама не доверяет мне, — обратился он ко мне.

— Может, потому что ты лгал, когда тебе было десять, — хмыкнул Мэддокс, отодвигая для меня стул и присаживаясь рядом со мной.

— Это было девять лет назад, — смутился Эзра. — Ей следовало восстановить веру в меня.

— Она стоит прямо здесь, — откликнулась мама, ставя на стол блюдо с запеканкой.

— Прости, — Эзра опустил голову. Хоть ему уже было девятнадцать, он явно уважал свою маму и вел себя в ее присутствии, как маленький мальчик.

Она закончила расставлять блюда на столе и к тому времени, как села за стол, в доме раздался громкий мужской голос.

— Простите, я опоздал!

Я увидела высокого, красивого мужчину, входящего в комнату. На нем был надет хороший костюм. И когда я говорю «хороший», я подразумеваю по-настоящему хороший костюм. Темные волосы коротко подстрижены, среди них виднеются несколько прядок седых волос, а лицо гладко выбрито.

Мужчина вздрогнул, когда увидел меня, поставил портфель у арки на пол. Ослабил галстук и улыбнулся.

— Я не знал, что у нас гости. Я — Пол, — мужчина протянул мне руку.

— Эмма, — ответила я, приняв его руку.

Он ласково улыбнулся и посмотрел на Мэддокса.

Парень заерзал на стуле, но ничего не сказал.

— Смею предположить, что она не просто так с улицы забрела… — Пол замолчал, ожидая реакции Мэддокса.

Могу поклясться, что он покраснел, но я едва заметила это.

— Она — моя девушка.

— А я-то думал, что ты нам все рассказывал, — Пол похлопал Мэддокса по плечу, направляясь к жене, что сидела во главе стола. Мужчина наклонился и поцеловал ее в щеку, прошептав что-то на ухо. Занял пустое место напротив нее и обратился к Мэддоксу. — Я всегда знал, что ты первым попадешься.

Эзра фыркнул.

А Мэддокс попытался скрыть улыбку.

Я чувствовала себя так, словно что-то пропустила.

— Простите, — я непонимающе смотрела на Пола, Эзру и Мэддокса.

— Я всегда знал, что Мэддокс влюбится первым, — с легкостью ответил Пол.

Если бы у меня во рту была вода, я бы ее выплюнула.

— Что? — ахнула я.

Пол пожал плечами.

— Просто говорю, что вижу.

Уверена, что стала бледной, как Каспер — дружелюбное приведение.

Любовь?

Мэддокс не любил меня.

Это невозможно.

Мы знакомы всего месяц. Этого недостаточно, чтобы влюбиться.

Я сидела, качая головой. Мой аппетит внезапно улетучился.

Мэддокс простонал рядом со мной.

— Спасибо, папа. Ты пришел и напугал ее до смерти, — посмотрел на меня. — Дыши, Эмма.

Дышать? Как это?

О, точно, это когда вдыхаешь кислород.

— Она же не упадет в обморок? — прошептал Эзра. — Может, брызнуть на нее водой? Кажется в фильмах именно так и поступают в подобных ситуациях.

— Заткнись, — рыкнул Мэддокс. — Эмма, — он приобнял меня за плечи и повернул к себе. — Пожалуйста, перестань накручивать себя.

— Накручивать? — выдохнула я. — Я не накручиваю.

Парень напряженно выгнул бровь.

— Ладно, хорошо, — призналась я. — Немного.

— Вот, — он протянул мне стакан с водой. — Выпей. Это поможет.

На самом деле я понятия не имела, как это поможет, но готова была использовать любое средство, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Я делала медленные глотки холодной жидкости и это действительно помогало.

Как только я успокоилась, Карен кашлянула.

— Где Матиас? — спросила она. — Он к нам не присоединится?

Она смотрела на пустое место рядом с Эзрой.

— Он в своей комнате в приступе очередного недовольного настроения, — проворчал Мэддокс.

— О, — пробормотала Карен. — Тогда я отложу ему порцию. — Сменив тему, женщина обратилась ко мне. — Итак, Эмма, ты осенью поступаешь в колледж?

— Нет, — я покачала головой. — Перехожу в старшую школу.

Она улыбнулась.

— Замечательно. Последний год в средней школе был моим любимым. Тогда я познакомилась с Полом, — она указала вилкой на мужа.

— Правда? — спросила я, подавляя желание рассмеяться, когда Мэддокс разложил еду по нашим тарелкам. — Так вы влюблены со школьной скамьи?

— Да, — Карен задумчиво улыбнулась.

Я переводила взгляд с Карен на Пола. Между ними до сих пор была любовная нить, даже спустя долгие годы. Это придавало мне уверенности, что любовь до гробовой доски существует.

— Чем занимаются твои родители? — тряхнула головой Карен и снова обратилась ко мне.

— О, эм… Моя мама — художник, — заикаясь, ответила я. — Чаще всего она занимается гончарным делом. А отец нас покинул.

— О, я соболезную, — Карен нахмурилась. — Пережить смерть родителя в таком юном возрасте очень тяжело. Моя мама умерла от рака груди, когда я училась на втором курсе, и это был огромный стресс.

Я поморщилась.

— Он не умер, — нахмурилась, тяжело дыша. — Он просто ушел. Оставил нас.

Опустила взгляд, почувствовав знакомое состояние — слезы начинали жечь глаза.

Карен испуганно ахнула, не зная, что сказать.

— Можно я воспользуюсь вашей ванной? — спросила я, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Я могла бы рассказать о своем отце Мэддоксу, но это была та самая тема, которую я не любила обсуждать.

— Конечно, — ответил Пол, кашлянув. — В конце коридора. Вторая дверь направо.

Я поднялась и поспешила в ванную.

Закрыла дверь и щелкнула замком, затем прислонилась спиной к двери.

Сделала глубокий вдох и выдох.

Иногда тот факт, что отец ушел, сильно ранил меня. Мне нравилось притворяться, что ничего не произошло, но в глубине души я переживала. Какая девушка не нуждается в отце? А мой просто ушел. Не потому что умер или у него не было иного выбора, а потому, что терпеть не мог маму или меня. Знала, что без него нам лучше. Он не был хорошим человеком, но все еще оставался моим отцом. Черт, чувство смятения накрыло меня. Я ненавидела его, а в следующий миг уже скучала по нему. Все это так глупо.

Я подошла к раковине, открыла холодную воду и брызнула себе на лицо, чтобы освежиться. Это помогло, но я все еще была расстроена.

Я глубоко вздохнула, сосредоточившись на серебристом дамасском узоре на стене.

— Эмма, — в дверь постучали. — Могу я войти, пожалуйста?

— Все хорошо, — пробормотала я, надеясь, что Мэддокс уйдет.

— Эмма, — взмолился он, — впусти меня.

По какой-то причине я чувствовала, что его просьба впустить значит намного больше, чем просто впустить его в ванную.

— Хорошо, — вздохнула, поворачивая защелку и открывая дверь.

Он проскользнул внутрь и закрыл ее.

Ванная была маленькой комнаткой, чтобы вместить нас двоих. Он прижался ко мне, обхватив ладонями мои щеки.

Большими пальцами провел у меня под глазами, а его серебристые глаза стали почти черными.

— Не могу видеть, как ты плачешь.

— Я не заметила, — но он прав, слезы стекали по моим щекам.

Он с трудом сглотнул.

— Твой отец — мудак, раз оставил тебя. Вы с мамой — прекрасны. Некоторые люди просто не умеют ценить то, что имеют, и разрушают все, — Мэддокс провел языком по губам и посмотрел на меня с серьезным выражением лица. Обычно он беспечно улыбался, сейчас я увидела его другую сторону. — Иногда я благодарен за то, что жизнь преподнесла мне тяжелый урок, потому что благодаря этому я научился ценить все приятные моменты: ужин с семьей, тебя. То, чего был лишен в детстве. Прошу, — взмолился он, — не позволяй этому мужчине уничтожить себя. Не позволяй ему победить, Эм. Ты заслужила быть счастливой, но не сможешь этого сделать, пока не отпустишь его.

Я поморщилась и снова начала всхлипывать.

— Я так сильно ненавижу его, Мэддокс. Ненавижу из-за того, как он поступил с моей мамой и со мной. Но думаю, что ненавижу его по той причине, что люблю, и от этого злюсь сильнее. Это замкнутый круг.

— Ш-ш-ш, — успокаивал он, обнимая меня. — Отпусти это, Эмма. Давай.

— Он покинул меня, — я плакала, уткнувшись ему в грудь, слезы пропитывали его футболку. — Я недостаточно хороша для него.

— Неправда, — парень покачал головой, уткнувшись подбородком в мою макушку. — Это он недостаточно хорош для тебя.

Мэддокс провел ладонью по моим волосам, а я вцепилась в него так, словно он был спасательным кругом, что удерживал меня на плаву.

Я почувствовала, как он коснулся губами моей макушки.

— Знаешь, — выдохнула я, — это как в тот день на ярмарке. Ты знал, что меня нужно спасти, — последнюю часть прошептала, словно боялась вдохнуть жизнь в слова.

— Нет, Эмма, это я нуждался в тебе. Никогда не забывай об этом.

А затем Мэддокс просто обнял меня, и я осознала, что все будет хорошо.

МЭДДОКС: МНЕ НУЖНО УЕХАТЬ НА ПАРУ ДНЕЙ ИЗ ГОРОДА.

ГРУБОЕ ПОКАШЛИВАНИЕ вынудило меня открыть глаза.

— Привет, мам, — зевнула я.

— Утречко, Эмми… Мэддокс.

— Мэддокс? — переспросила я.

Мама выгнула брови и кивнула.

Вздрогнула. Видимо, еще не проснулась, иначе заметила бы, что меня кто-то обнимает. Он обнимал меня, словно кокон, прижав к своей груди и уткнувшись мне в шею. Его теплое дыхание овевало мою кожу. Мэддокс крепко спал. По крайней мере мы оба были одеты, и маме не в чем было нас упрекнуть.

— Прости, — одними губами шепчу я. — Мы уснули.

— Очевидно, — проворчала она, состроив строгую маму. — Он мне нравится, правда, — сказала она шепотом, — но это меня не устраивает.

Я поморщилась. Ненавижу разочаровывать свою маму.

— Мне правда жаль.

Она кивнула, словно мои слова как-то смягчили ситуацию.

— Я приготовлю завтрак. Разбуди его.

Я кивнула, уверяя, что так и сделаю.

Бросив на нас последний взгляд, мама вышла.

Я постаралась перевернуться, но Мэддокс прижал меня рукой к кровати. Постаралась оттолкнуть руку, но это не сработало. Наконец, ущипнула его, от чего он пошевелился.

— Какого черта, Эмма? — вскрикнул он, переворачиваясь на спину и потирая глаза.

— Моя мама, — всего два слова, но в его взгляде появился ужас.

— Она разозлилась? — спросил он, проводя руками по своим растрепанным после сна волосам.

Я кивнула.

— Черт, — простонал он, усаживаясь на кровать. — Я сожалею. Собирался уйти, когда ты уснешь, но сам тоже уснул…

— Все хорошо, — перебила я. — Просто нельзя снова это допустить, иначе она меня убьет… А я бы хотела закончить среднюю школу.

Он хихикнул.

— Хорошо. Больше никаких ночевок.

Что-то в его тоне подсказывало мне, что ночевок наоборот будет больше.

Прежде чем я успела еще раз подумать об этом, взвизгнув, скатилась с постели.

— Ты в порядке? — спросил Мэддокс.

— Ага, — откликнулась я, закрывшись руками. Внезапно меня накрыло осознание того, что я проснулась с Мэддоксом в одной постели, мои волосы явно растрепаны. И Боже, что если у меня неприятно пахнет изо рта? Я приложила ладони ко рту, выдохнула и постаралась уловить запах. — Уф, — простонала я. — Это отвратительно.

— Отвратительно что? — спросил Мэддокс, обходя постель и приближаясь ко мне.

— Ничего! — воскликнула я, поднимаясь на ноги. Вероятно, он посчитал, что я лишилась рассудка. Возможно. Я подняла руку, стараясь пригладить растрепанные волосы.

— Мне нужно почистить ноги.

— Ноги? — повторил Мэддокс, прикусив губу и сдерживая улыбку.

— Я имела в виду зубы! — я пробежала мимо него, направляясь прямиком в ванную. Захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней. Испустила сдерживаемый вздох. О, Боже, как унизительно. Ноги? Серьезно? Иногда мои мысли расходятся со словами.

Даже за закрытой дверью был слышен его смех. По крайней мере, мне удалось его развеселить.

Покачав головой, почистила зубы и причесалась, постаралась привести себя в порядок, а не выглядеть, как сатанинское отродье… как я обычно выглядела по утрам.

Прошлепав обратно в комнату, обнаружила, что она пуста. Я переоделась в шорты и свободную футболку, которая приоткрывала мой живот. Обычно так не одевалась, но надеялась, что Мэддокс забудет тот неловкий момент с ногами.

Я обнаружила его сидящим за кухонным столом и смеющимся. Для меня стояла тарелка и чашка чая.

— Хорошо выглядишь, — Мэддокс улыбнулся, осматривая меня, пока я садилась. — Не могу сказать то же самое о себе.

Он подмигнул, поправляя помятую футболку.

Мне хотелось сказать, что он всегда хорошо выглядит, но не стоило раздувать его самомнение.

— М-м, как вкусно, мам, — сказала я, откусывая кусочек бекона.

Она улыбнулась.

— Поскольку я редко могу поужинать с тобой, то хотя бы завтрак приготовлю… А у тебя теперь… мало времени, — мама кивнула в сторону Мэддокса, и он опустил голову, скрывая улыбку.

Мэддокс поднял голову и улыбнулся мне.

— Что? — спросила я, поднося чашку с чаем к губам.

Он кивнул.

— Получила своего тирекса? (прим. переводчика Tea Rex (тирекс) игра слов)

Я тихо рассмеялась.

— Конечно.

— Теперь я понимаю, почему, — усмехнулся он. — Тебе идет все необычное.

Я изогнула бровь.

— Необычное? Не уверена, что девушкам нравится, когда их называют странными.

Он ухмыльнулся, серебристые глаза заблестели.

— Но ты — не большинство. И это мне в тебе нравится.

— Тебе нравится, что я странная? — удивленно рассмеялась я. — Это вряд ли можно отнести к положительным качествам.

Он пожал плечами, вонзая вилку в яичницу-болтунью.

— Я не говорил, что ты странная, Эмма. Просто другая, и это очень хорошо, как мне кажется. Ты не похожа на других.

Мы смотрели друг на друга, не обращая внимания на то, что моя мама все еще находилась на кухне.

Клянусь, воздух между нами буквально искрился.

О подобном я лишь читала в книгах, расставленных на полках в моей спальне. Никогда прежде за миллионы лет не могла бы поверить, что это реально.

Я первая прервала зрительный контакт, не в силах выдержать напряжение момента.

Завтрак мы закончили в относительной тишине.

Я схватила наши тарелки и усердно стала мыть их в раковине. Услышала, как хлопнула дверь в гараж и поняла, что мама ушла в свою студию. Никогда прежде меня не волновало, сколько она работает, но знала, что для нее это не чувствуется, как работа. Это ее страсть, как у меня — музыка. Хотя я сомневалась, что сделаю музыку своей карьерой.

Мгновение спустя я почувствовала, как Мэддокс подошел сзади, и мои мысли прервались.

— Позволь помочь, — он схватил чистую, но влажную тарелку, вытер ее полотенцем и отставил в сторону. Уперся руками в столешницу, склонил голову и посмотрел на меня, от чего я оставила свое занятие. — Я хочу тебе кое-что показать.

— О, — я задумалась. — Хорошо?

Не знаю, почему это прозвучало, как вопрос.

Он криво усмехнулся, взгляд его серебристых глаз стал серьезным.

Я думала, что он продолжит, но Мэддокс взял следующую тарелку из моих рук и протер ее, словно ничего не произошло.

Парни.

С ними так сложно.

На самом деле я посчитала, что он захочет показать мне что-то. Думала, это может быть очередное «приключение», но его взгляд был серьезным, от чего у меня зародились сомнения. Чувствовала, что должно произойти что-то важное, но, возможно, многое было мне не понятно.

Мы закончили с посудой, и Мэддокс предложил заехать к нему домой, чтобы переодеться, прежде чем поехать туда, куда планировал.

Я ждала в машине, потому что не хотела столкнуться с Матиасом. Все еще не отошла от его вспышки после упоминания девушки по имени Реми.

Через десять минут увидела, как Мэддокс вышел из гостевого домика. Он переоделся в другие джинсы, белую футболку и джинсовую рубашку на пуговицах с закатанными рукавами. Когда парень обернулся, чтобы закрыть дверь, я рассмеялась, заметив в заднем кармане барабанные палочки.

Мэддокс сел в машину, бросив палочки в подстаканник и выехал на проезжую часть, не говоря ни слова о месте назначения.

Я решила сесть и расслабиться. Не было смысла переживать.

Двадцать минут спустя он съехал с главной дороги на грунтовую. Я знала, что она ведет в дерьмовый район с обветшалыми домами — хотя на самом деле это вовсе и не дома, а трейлеры — и ужасными людьми… Большей частью наркоманами.

— Зачем мы сюда приехали? — спросила я, вертя головой по сторонам.

Мэддокс поморщился, почесал щетинистый подбородок. Постучал пальцами по рулевому колесу, задумавшись.

— Я посчитал… с того случая в ванной комнате, — я поморщилась, вспомнив, как рыдала на его плече словно ребенок, лепеча о своем отце-мудаке. Он уставился на меня, прежде чем продолжить, — и понял, что не очень-то откровенничал о своей жизни до того, как нас усыновили Карен и Пол. Мне хочется изменить это… Так что я начну с самого начала.

Я тяжело сглотнула. Не знала, что сказать. На самом деле не этого я ожидала, когда он сказал, что хочет кое-что мне показать.

— Мэддокс, — начала я, но он поднял руку, призывая замолчать.

— Не нужно ничего говорить.

Он съехал с дороги на тропинку, которая явно не была дорогой, и проехал еще немного, прежде чем остановиться. Вокруг машины густо росли деревья, скрывая нас от посторонних глаз.

Мэддокс заглушил двигатель и продолжал держать ключ в руке. Он не смотрел на меня, и я чувствовала, что ему нужно собраться с духом.

Мэддокс сделал несколько глубоких вдохов и отстегнул ремень безопасности. Он смотрел на меня с неопределенным выражением на лице.

— Ты готова?

— А ты? — уточнила я. Кажется, этот вопрос был более важным.

Он кивнул, глядя на лобовое стекло.

— Да.

Выбрался из машины, и я последовала за ним.

Мэддокс надел солнцезащитные очки и посмотрел через плечо на то место, где стояла я.

— Идем, — кивнул.

— Сюда? — я указала вперед. — Разве нам не в другую сторону? — Кивнула за наши спины на трейлерный парк. — Думала, ты просто хочешь спрятать машину. Я, конечно, не эксперт, но подобным автомобилям здесь не место, — пробормотала я.

Он ухмыльнулся и подошел ко мне.

— Нет, мы не пойдем туда. Когда я уехал, то поклялся больше не возвращаться в это место.

— Но мы все же здесь? — мне было неловко. Хотелось, чтобы он просто перешел к делу.

— Хоть моя жизнь и была ужасна, было одно место, которое не хранило плохих воспоминаний, лишь хорошие. Его я хотел показать тебе. Мое убежище, — Мэддокс взял меня за руку и переплел наши пальцы. — Я расскажу тебе и об уродливых частях своей жизни, которые разрушали и ломали меня, но сначала покажу красивые стороны.

Не говоря больше ни слова, он повел меня вперед, продираясь сквозь заросли кустарника и ветви деревьев.

— Это недалеко, — сказал Мэддокс.

Он был прав. Через минуту нашего путешествия сквозь заросли деревьев, мы увидели маленький ручей. Я остановилась и закрыла глаза, прислушиваясь к звукам воды.

Открыв глаза, я улыбнулась.

— Это твое счастливое место.

Мэддокс опустился на землю, уперся руками в колени.

— Да.

Он посмотрел наверх, его глаза были закрыты солнечными очками.

Слева росла большая ива. К одной из ветвей были привязаны качели из автомобильной покрышки.

Мэддокс заметил, куда я смотрела.

— Эзра, Матиас и я повесили их однажды. Полагаю, нам было лет по десять, — со смехом добавил он. — Думаю, я был чертовски смелым, когда забрался на дерево и повесил их, — покачал головой и провел руками по лицу, сдвинув очки. — Мы были такими юными, — тихо добавил себе под нос.

Я свела брови на переносице.

— Ты все еще молод.

Он прищурился, поправляя очки.

— Иногда я чувствую себя чертовски старым, — провел пальцами по волосам, взъерошив их. — Жизнь была настолько ужасной с самого начала, что прошлое до сих пор настигает меня, хотя сейчас мы все счастливы и жизнь прекрасна.

Я села рядом с ним и обхватила его предплечье. Опустила голову ему на плечо. Мэддокс смотрел на ручей. Я знала, что он продолжит, когда будет готов.

— Иногда мне кажется, что все всегда было так ужасно, — начал он. — Возможно, были и хорошие моменты с моими родителями, но я был слишком мал, чтобы помнить, поэтому склонен считать, что их не было. — На мгновение парень опустил голову и снова уставился на ручей. — Когда мы были маленькими, они постоянно кричали на нас. Но когда нам исполнилось пять, мама с папой начали нас бить.

Я поморщилась. Пять лет — это совсем малыши, но он говорил об этом так, словно на самом деле это уже достаточно взрослые.

— Мой отец был алкоголиком, как и твой, — Мэддокс повернулся и посмотрел на меня. — Он много пил. Прижимал нас к стенам и кричал в лицо. Я мог бы с этим смириться, если бы не мама… — Он замолчал, вновь погрузившись в воспоминания о прошлом.

— Мама была… жестокой, — усмехнулся, опустив взгляд. — Она била нас чаще, чем отец. Но… Удары были не единственным ее оружием. Ей нравилось унижать нас и… — Он посмотрел еще раз на меня, словно оценивая — смогу ли я переварить услышанное, — ей нравилось нас душить.

— Она душила вас? — ахнула я. — Зачем?

Он пожал плечами.

— Не знаю… Полагаю, она возбуждалась, наблюдая за тем, как мерк свет в наших глазах.

Меня едва не стошнило. Что за мать поступает так со своими детьми?

— Мой отец умер, когда нам было семь. Он напился и врезался на машине в дерево. Маме стало хуже. Намного, — добавил он. — Пол и Карен жили рядом с нами в трейлере — так мы познакомились с Эзрой. Они понятия не имели, как плохи наши дела, иначе бы вмешались. Иногда мне хотелось набраться сил и рассказать им о том, что происходило, но боялся свою маму, того, что она могла со мной сделать. — Мэддокс тяжело сглотнул. — Матиасу доставалось больше. Он был отстающим, плохо читал, от этого мама злилась, хотя сама была виновата, поскольку никогда не читала нам и не помогала делать домашнюю работу. Как бы то ни было, — парень покачал головой, — однажды, когда мы учились в шестом классе, учительница Матиаса прислала домой записку о том, что у него проблемы с чтением, посоветовала маме проверить его на дислексию. Мама разозлилась, когда прочитала это… — Мэддокс сжал зубы и потер глаза под очками. — У меня не было проблем с этим, но я сбежал от нее, испугался, что она навредит мне. Спрятался под кроватью, и слушал, как Матиас борется с мамой, пытаясь вырваться. Мы тогда были довольно худыми, — рассмеялся он, но веселья в его смехе не было. — Я услышал, как она затащила его в ванную и захлопнула дверь, — зажмурился, дрожа, словно от холода.

Еще до того, как он продолжил, я знала, к чему все идет.

— Она пыталась утопить его в унитазе, словно… словно он был животным или чем-то подобным, — я предположила, что он сейчас расплачется, но ничего такого не было. Вместо этого под кожей его закипал гнев. Кулаки крепко сжались, словно Мэддокс хотел размахнуться и ударить по чему-нибудь. — Самое смешное в этой истории то, что на самом деле животным была она. Наркоманка и шлюха. В конце концов за это ее и арестовали, а нас отправили в детский дом. Мать предложила копу под прикрытием сексуальные услуги в обмен на наркотики. Нам тогда было по тринадцать лет, и, хотя мы избавились от нее, — Мэддокс уставился вперед, сжав челюсть, — ущерб был нанесен, и он был необратим.

Он рвал траву, впиваясь в землю ногтями.

— Возможно, из-за того, что со мной не обращались так плохо, как с Матиасом, а может просто потому, что иначе справился с происходящим, но я не стал таким озлобленным, как он, — повернулся ко мне, — Мой брат вовсе не мудак, он стал таким из-за нее.

Я поморщилась, мое сердце сжалось от боли за Матиаса и Мэддокса. Ни один ребенок не должен пройти через то, через что прошли они.

— Пока мы жили здесь, — он махнул рукой, — это место было нашим утешением. Когда нам становилось трудно, мы уходили из дома и прибегали сюда. Коллинзы не всегда могли пустить нас к себе, а мама первым делом шла к ним. Она так и не узнала об этом месте. Оно было нашим.

На его лице появилось выражение умиротворения и, возможно, даже счастья.

— В этом месте не случалось ничего плохого, и это делало его особенным. Нас не преследовали здесь плохие воспоминания. Сейчас мы не часто бываем здесь, по крайней мере, я, но оно навсегда останется идеальным.

Он замолчал, взгляд стал отрешенным.

— Знаешь, в подобных случаях, — продолжил Мэддокс, — мы оказались бы в заднице, когда попали в приют, но Коллинзы удержали нас. Мы жили у них, хоть они и переехали из трейлерного парка, но были достаточно близко, чтобы добраться на автобусе, так что вечера мы проводили с ними. Они нас спасли, — с уверенностью произнес он. — Без них Матиас оказался бы в полной жопе, а я? Явно не сидел бы рядом с тобой сейчас, — криво усмехнулся, — и не чувствовал бы себя таким счастливым. Я обязан им всем. Они любили нас, когда другим было наплевать. Все эти годы я пытался найти способ отблагодарить их за доброту, но, наконец, понял, что уже сделал это, полюбив их в ответ. — Мэддокс посмотрел на ручей, наблюдая, как на его поверхности переливается солнце. — Из-за них мы стали заниматься музыкой. Коллинзы считали, что музыка могла бы исцелить наш гнев.

— Матиас тоже играет? — я понятия не имела, что его близнец обладает музыкальным талантом.

— Ну, — Мэддокс хмыкнул, — он поет. Так же играет на пианино, гитаре, но предпочитает петь.

— Никогда бы не подумала, — призналась я.

— Матиас держится в стороне, не обращай внимания.

— Почему ты выбрал барабаны? — полюбопытствовала я.

— Не знаю, — изогнул губы, — просто чувствовал, что так надо.

Мы замолчали — вокруг нас слышались лишь плеск ручья, шелест листьев и пение птиц.

Я отпустила его руку, а он вытянул ноги, убедив меня лечь и положить голову на его ноги. Мэддокс посмотрел на меня с серьезным выражением на лице.

— Знаешь, — начал он, потянувшись, чтобы убрать выбившийся светлый локон с моей щеки. — Я считал, что сложно будет рассказать тебе, но оказалось на удивление легко.

Он провел пальцами от щеки к губам.

— Спасибо, что доверился мне и рассказал, — прошептала я.

Мэддокс прожигал меня взглядом, прослеживая путь своих пальцев, обводивших мои губы по контуру.

— Ты слишком хороша для меня.

— Неправда, — я взяла его за руку, переплела наши пальцы и положила руки на свою грудь. — Я не слишком хороша. Абсолютно обычная, Мэддокс. Просто девушка, а ты — парень. Но вместе, — я протянула свободную руку, обхватив его за подбородок и заставляя посмотреть на меня, — мы нечто большее. Может, не идеальное, но нечто невероятное.

Он ухмыльнулся.

— Ты могла бы стать поэтом, Эмма.

Он снял очки и закрепил на вороте рубашки, так что я не пропустила то, что он подмигнул.

Я рассмеялась.

— Возможно, если ты будешь хорошо себя вести, я позволю использовать эти слова в песне.

— Или ты напишешь одну со мной? — он продолжал улыбаться, но взгляд стал серьезным. — Ты же говорила, что пишешь.

— Мне? Написать с тобой песню? — я рассмеялась. — Да, верно. Я едва могу написать сочинение на уроке английского.

На самом деле я действительно писала песни дома, где их никто и никогда не увидит. Побледнела, вспомнив давний разговор, когда рассказала ему, что сочиняю песни. Боже. Почему я не могу держать при нем язык за зубами?

Мэддокс прикусил свою нижнюю губу, сдерживая смех.

— Написать песни — совсем не то, что написать эссе. Оно зарождается здесь, — он указал на мой лоб, — а песня, — голос стал ниже, почти перейдя в шепот и мрачнея, — приходит отсюда.

Мэддокс положил руку мне на грудь, прямо над сердцем. От чего оно учащенно забилось, и по усмешке я поняла, что он это заметил.

— Что ты со мной делаешь? — слова слетали с губ словно падающие на стол дощечки «дженги».

— Влюбляюсь в тебя, — быстро ответил он.

Не знаю, кто сделал первый шаг, но это не имело значения. Внезапно я оказалась у него на коленях, обхватив ногами за талию, пока он страстно целовал меня.

Этот поцелуй испепелял душу.

Мэддокс прикусил мою нижнюю губу, а я обняла его за шею.

Я прижалась грудью к его груди, внезапно испытав желание ощутить его обнаженную кожу под своими ладонями. Словно почувствовав, чего я хочу, Мэддокс снял с себя футболку и рубашку.

Его кожа обжигала мои ладони.

— Ты такая красивая, — прошептал он между поцелуями. Положив ладонь мне на затылок, Мэддокс притянул меня ближе, проводя языком по моим губам.

Я приоткрыла рот, умоляя и желая получить все, что он мог мне дать.

Сердце бешено колотилось, кровь бурлила в венах.

Я хотела его.

Полностью.

Здесь.

Сейчас.

Я покачивала бедрами, желая облегчить боль, и он обхватил меня за бедра.

— Эмми, — прошептал он. — Эмма, ты должна остановиться.

Он перекатился, прижав меня к земле и подняв мои руки над головой.

— Перестань, — Мэддокс задыхался, его глаза потемнели так сильно, что осталось лишь тонкое серебряное кольцо. Мои губы болели. Мэддокс облизнул свои пересохшие губы. — Я хочу тебя, Эмми. Боже, я чертовски сильно хочу тебя. Но не здесь и не сейчас.

Я закрыла глаза, осознав, как себя веду.

— Прости, — прошептала.

— Не извиняйся, — он покачал головой. — Только не за это.

У меня задрожала нижняя губа, и я была на грани от слез. Чувствовала себя так, словно набросилась на него и была сбита. Знала, что на самом деле все не так, и я просто поддалась моменту, но все же было неловко.

— Эмма, — он нахмурился. — Не плачь. Я пытаюсь вести себя благородно, а твое грустное лицо мне очень мешает.

Я смогла улыбнуться.

Он усмехнулся.

— И ты готова признаться, что хотела бы, чтобы наш первый раз был именно здесь? — он провел пальцами по моей скуле.

— Нет, — ответила я. — Прости, — повторила. — Не знаю, что со мной не так.

Он усмехнулся, склонив голову к моей шее, а затем поднялся на ноги.

— С тобой все в порядке, Эмми, — протянул руку, помогая мне подняться, — это называется гормоны.

Я все еще чувствовала себя смущенно и неловко, пока он надевал футболку и рубашку.

Мэддокс обнял меня за плечи, прижимая к себе и целуя в макушку.

— Не думай об этом, Эм.

Я тихо рассмеялась. Он хорошо меня знал. Иногда даже слишком хорошо.

Прежде чем он увел меня, я успела спросить.

— Как называется это место?

Он посмотрел на воду, его лицо потемнело от… сожаления?

— Это Уиллоу Крик.

Я ШЛА ВСЛЕД ЗА МЭДДОКСОМ обратно к машине, изо всех сил стараясь забыть о том, что буквально набросилась на него. Щеки все еще пылали при одной мысли об этом, и я усилием воли заставила красноту исчезнуть. Мне нужно поговорить хоть о чем-нибудь.

— Ты сказал, что Карен и Пол тоже жили здесь, — это было первое, что пришло мне в голову.

Он кивнул, открывая двери, и мы забрались внутрь.

— Как им удалось уехать? — я поморщилась от сказанного. Это прозвучало грубо и бессердечно. — Прости, я имела в виду, что… Я просто хотела сказать… — забормотала, не в силах составить связное предложение.

Он протянул руку и сжал мое колено, не убирая руку.

— Все хорошо. Я понимаю, что ты имела в виду, — сделал паузу, оценивая следующие слова. — Пол получил повышение по работе, и им пришлось переехать поближе, но они все еще жили не там, где сейчас, если ты об этом.

Мэддокс крепче сжал руль.

Он был явно напряжен, и я забеспокоилась, что это произошло из-за его рассказа о родителях. Возможно он рассказал об этом до того, как был готов.

Мэддокс прервал мои размышления.

— Твоя мама сказала, что через пару недель у тебя день рождения.

Я поморщилась.

— А что еще она сказала?

Он усмехнулся, и хотя его глаза были скрыты солнцезащитными очками, я знала, что они светятся смехом.

— Она сказала, что ты наряжалась и пела короткие песенки собственного сочинения.

Лицо покраснело, и я с трудом вспомнила, как дышать. Вспомнила, как в пять лет нарядилась в красное блестящее платье, черные туфли, накрасилась маминой косметикой, которой было немного, поскольку она почти ей пользовалась, и спела песню о… сыре. Да, о сыре. Почти все мои песни были связаны с какой-то вещью, которую я любила. Обычно это была еда. Что я могла сказать? Мне вечно хотелось есть.

— Эй, мои песни не были короткими, — возразила я, — Они гениальные.

Песни, которые теперь я писала, были только для меня и никто, даже Мэддокс, не увидит их.

— Ты все еще их помнишь? — спросил он, заинтересовано приподняв бровь.

Я пискнула. Чувствовала себя, как загнанный в угол кролик, и если бы мы не находились в движущемся автомобиле, я бы сбежала.

— Возможно.

Он рассмеялся, стараясь прикрыть улыбку рукой, пока вел машину.

— Это мило.

Я поморщила нос от отвращения. Не уверена, нравится ли мне, когда парень зовет меня милой. Выглядело унизительно, словно обращаешься к младшей сестре. Но возможно я слишком остро реагирую из-за отсутствия опыта общения с парнями. В прошлом я тратила много времени, чтобы оттолкнуть парня, а не понять его.

— Матиас хотел, чтобы я купил обед и привез его с собой, а затем, надеюсь, смогу увидеть, как ты продемонстрируешь свои способности по написанию песен.

Я покраснела и закачала головой.

— У меня не такой большой опыт в написании песен, — защищалась я. — Не такой, как у тебя, — тихо добавила, вспоминая день, когда играла на фортепиано написанную им песню, а Мэддокс пел. Она была прекрасна. Ее мог написать кто-то намного старше Мэддокса, как мне казалось. Те песни, что писала я, блекли на этом фоне.

— Откуда тебе знать, если ты никому не давала слушать их? — возразил он.

Черт бы его побрал. Он подловил меня.

— Что если у меня ничего не получится? — спросила я тоненьким голоском. Мне претила мысль о том, что я не справлюсь с тем, что люблю.

Мэддокс заехал на парковку местного ресторана и выключил мотор. Снял солнцезащитные очки и окинул меня возмущенным взглядом.

— Как мы можем знать хороши ли мы в чем-то или нет, если не попробуем?

Я постаралась улыбнуться, но провалилась.

— Хорошо, Йода.

Он ухмыльнулся.

— Я потрясен, что ты знаешь Йоду, но не слышала о ежике Сонике.

Он никогда не забывал о ежике.

Я пожала плечами.

— Однажды я смотрела их с отцом, — мне не хотелось, чтобы Мэддокс подумал, что я снова собираюсь расплакаться из-за отца, поэтому быстро добавила. — Матиас хотел, чтобы ты взял обед здесь? — указала на здание.

Подождите, обед? Мы же недавно завтракали?

Я широко распахнула глаза, посмотрев на дисплей телефона. Было уже за двенадцать, почти час дня. Неужели мы провели так много времени у ручья? Судя по всему, да.

— Ага, — Мэддокс кивнул, выбираясь из машины. Он просунул голову в открытую дверь. — Идем.

— Разве ты не заберешь его? — спросила я, вполне довольная тем, что посижу в машине. Ну, знаешь, чтобы избежать людей.

Он покачал головой.

— Мы поедим здесь, а Матиас будет наслаждаться своей порцией в одиночестве, в которое сам себя загнал.

Скривив губы, я вышла из машины и последовала за ним в здание.

Прежде чем зайти внутрь, он натянул шапочку. Серьезно? Что за тяга к шапочкам?

Я прошла за ним в затемненное здание. В обеденное время здесь было относительно пусто, лишь в баре сидело несколько посетителей. Мэддокс провел меня к кабинке в глубине, и официант мгновенно появился с меню.

— Ты была здесь прежде? — спросил Мэддокс, выпячивая нижнюю губу и изучая меню.

— Нет, — кратко ответила я.

Он отложил меню, глядя на меня так, словно я его обидела.

— Здесь самая лучшая еда. Очень жаль.

— Полагаю, это еще один первый опыт, который я испытаю с тобой, — сказала и мгновенно спряталась за меню, потому что начала вспоминать о первом обнаженном опыте. Серьезно, мой мозг в последнее время отказывался думать нормально.

Мэддокс громко рассмеялся, от чего я лишь сильнее смутилась.

Наконец ему удалось взять себя в руки и вернуться к изучению меню.

Официант вернулся, и мы заказали чай со льдом. Я взяла сэндвич, а Мэддокс — половину блюд из меню. Мне хотелось пошутить, я надеялась, что часть еды будет упакована для Матиаса.

Поскольку мысли уже устремились к близнецу, я решила, что сейчас подходящее время спросить о таинственной Реми.

— Я все думаю…

— Да? — он обвел взглядом ресторан, словно искал что-то или кого-то.

— Что произошло с Реми? — наконец поинтересовалась я. — Кто она для Матиаса? Я предполагаю, что это девушка Матиаса, бывшая скорее, но в тот раз твой отец сказал, что я буду твоей первой девушкой. — Поняла, что сболтнула лишнее, поэтому быстро замолчала. Мне ненавистно было лезть не в свое дело, но после того, как Матиас превратился в Годзиллу и швырнул в нас стакан, полагаю, я заслужила знать — особенно если мне придется добровольно подвергнуть себя его назойливому присутствию.

Официант поставил наши напитки, и Мэддокс кивнул в знак благодарности, подождав, пока он отойдет, прежде чем продолжить.

— Реми и Матиас… — он поморщился. — Они некоторое время встречались, когда им было по шестнадцать лет.

— И это все? — спросила я. В этой истории было что-то большее.

— Матиас очень скрытный человек, он много чем не делится даже со мной, поэтому я честно говорю, что многого не знаю. Она никогда не приходила к нам домой, но мы постоянно вместе тусовались. Они всегда были друг за друга горой, но при этом часто ссорились. У обоих был вспыльчивый характер, и Реми не уступала. Перед последним годом в школе она переехала, и они расстались. Матиас стал вести себя как настоящий засранец, но я честно не знаю, что там произошло. У меня есть чувство, что мы никогда не узнаем правды, — он откинулся на спинку стула и провел рукой по крыше кабинки.

Я нахмурилась, внезапно проникшись большей симпатией к его угрюмому и высокомерному близнецу.

— Он любил ее? — не знаю, почему, но вопрос показался мне важным.

Парень пожал плечами, делая глоток чая со льдом.

— Полагаю, единственный способ, которым Матиас Уэйд проявляет свою любовь — разрушение, — Мэддокса, кажется, не беспокоили собственные резкие замечания о брате. Скорее его беспокоило то, что Матиас был таким… сломленным… Но он уже смирился с тем, что его близнец такой, какой он есть. Мэддокс поднялся, и я услышала, как его ботинки постукивают по бетонному полу. — Забудь о моем брате. Давай поговорим о том, как проведем твое восемнадцатилетие.

Я зажмурилась.

— Нет.

— Нет? — он хмыкнул. — Мне казалось, что большинству девушек нравится обсуждать их дни рождения и всяческие дорогие штучки, которые они хотели бы получить.

— Не я, — покачала головой в ответ на его слова.

Мне нравился мой день рождения до того момента, когда мой отец разрушил его в пьяном угаре. После этого я уже никогда не чувствовала себя так, как раньше, как будто оно было испорченным.

Мэддокс, казалось, уловил мои чувства. Он наклонился вперед, скрестив руки на груди.

— Почему?

Одно лишь словно, но оно заставило меня напрячься.

— Как ты думаешь, почему? — ответила вопросом на вопрос, желая выиграть время.

Он изогнул темную бровь.

— Осмелюсь предположить, что это из-за отца.

— Динь-динь-динь, и у нас есть победитель.

Он с отвращением поморщился.

— Как он смог испортить твой день рождения?

Поверить не могла, что сейчас расскажу эту историю. Мне было восемь лет, и мама убедила меня пригласить весь третий класс, а не только Сэди. Мне было неловко, когда отец вошел на задний двор в пьяном виде, бормоча что-то себе под нос. Я привыкла видеть его таким, но другие дети не понимали, что происходит, и начали перешептываться.

— Он заявился пьяным на мой день рождения, — пробормотала я. Прикрыла глаза, вспоминая, как ветерок обдувал мое лицо, как колыхались оранжевые шарики. — Затем он испортил мой торт и его вырвало мне на колени.

Мэддокс фыркнул.

— Это не смешно! — закричала я.

— Извини, — прохрипел он, прикрывая рот рукой.

— Я получила травму, — защищалась. — Теперь каждый раз, когда наступает мой день рождения, я вспоминаю обо всем.

Его взгляд вспыхнул серебряным огнем.

— В этом году мы изменим это.

Я вздрогнула от его обещающего тона.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, пытаясь сделать вид, что мне совсем неинтересно, что он может придумать.

— Пока не знаю, — Мэддокс задумчиво потер заросший подбородок, — но что-нибудь придумаю.

Я не сомневалась.

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ я поспешно шла за длинноногим Мэддоксом по центру Винчестера. Солнце только начинало садиться, заливая нас алым светом.

— Куда мы? — спросила я.

Мэддокс взял меня за руку и повел по улице. Видимо, я шла недостаточно быстро. Как обычно на нем были джинсы с неизменными барабанными палочками в заднем кармане, черная футболка и кепка.

— Если бы я сказал, то испортил сюрприз, — он обернулся на меня, изогнув губы в улыбке.

Черт бы побрал эти сюрпризы.

Я прищурилась, пока он не отвел взгляд.

— Из-за этого сюрприза я не помчусь с криками по улице?

Он усмехнулся.

— Не знаю… Зависит от твоих страхов. Ты же говорила, что выпрыгнешь вслед за мной из самолета. И я не думаю, что это так же страшно.

— На самом деле мне не нравится находиться в неведении, — прорычала я. Что-то подсказывало, что его задумка мне не понравится.

— Я держу рот на замке.

— Придется мне открыть этот замок, — проворчала я.

Он лишь посмеялся надо мной.

Наконец, остановился и распахнул дверь в местную кофейню. Я знала это место.

— Ох, черт возьми, нет, — я вырвала руку из его хватки. — Знаю, что ты собираешься сделать, но этого не произойдет.

Я покачала головой.

— Эмма, — простонал он, и поскольку мое полное имя использовал редко, я поняла, что он говорил серьезно. — Люди заслужили услышать нашу песню. Я хочу посмотреть на их реакцию.

— Ни в коем случае, — прошипела я. Не считала себя застенчивой, просто не была общительной, но выйти на сцену и спеть перед людьми казалось мне слишком сложным.

— Эмми, — он протянул руку и ласково потрепал меня по щеке, а от его нежного взгляда я едва не растаяла. — Прошу, ради меня.

О Боже, он смотрел на меня щенячьими глазами. Я ожидала, что его нижняя губа сейчас опуститься.

Склонился ближе, проведя носом по линии моего подбородка.

— Прошу, — снова взмолился.

Я прикрыла глаза и издала тихий стон.

— Ты играешь нечестно.

— Я никогда не говорил обратного.

— Хорошо, я это сделаю, — легко сдалась. Мне следовало поверить Мэддоксу, что песня хорошая, и на самом деле это пугало меня больше, чем само пение, поскольку она шла от сердца.

Мэддокс победоносно улыбнулся.

— Спасибо.

Он быстро поцеловал меня и отстранился до того, как ситуация накалилась.

Он отошел и открыл дверь в «У Гриффина» — местную кофейню-ресторанчик… Это было странное место, где тусовались подростки и студенты колледжа, и я сразу же почувствовала тепло тела Мэддокса.

Войдя внутрь я почувствовала райский аромат кофе и пирожных.

— Привет, Гриффин, — обратился Мэддокс к крепко сложенному хозяину заведения, стоявшему у кассы.

Он поднял руку и слегка помахал.

— Вы сегодня играете? — поинтересовался Гриффин.

— Нет, только мы двое, — Мэддокс приобнял меня за плечи.

Гриффин ухмыльнулся.

— Я даже рад, что тут нет твоего брата. В последний раз, когда вы здесь были, мне пришлось разнимать драку.

Мэддокс рядом со мной тяжело вздохнул.

— Прости за это.

Гриффин пожал плечами.

— Это в прошлом. Могу что-нибудь предложить?

Мэддокс посмотрел на меня.

— Кофе со льдом, — я полезла в сумочку за своим кошельком.

— Мне то же самое, — сказал Мэддокс, потянувшись за своим бумажником в задний карман.

Я была полна решимость опередить его. Он всегда платил за меня, теперь моя очередь. Я толкнула его бедром с такой силой, что он споткнулся и выронил бумажник.

— Вот, — я протянула Гриффину десять долларов.

Старик хихикнул.

— А ты мне нравишься.

— Боже, Эмми, — проворчал Мэддокс, отряхивая пыль с кошелька. — Кажется, ты мне еще один синяк поставила.

Я рассмеялась.

— Прости, я была вынуждена это сделать.

Гриффин передал мне сдачу и отправился готовить напитки.

— Я бы оплатил, — ворчал Мэддокс, убирая бумажник в карман.

— Знаю, что заплатил бы, — заверила я. — Но мне хотелось самой.

Он пробормотал себе поднос что-то о том, что иногда я бываю чертовски властной. На моих губах появилась улыбка.

Гриффин передал нам напитки, и я проследовала за Мэддоксом к столику в углу, который частично был скрыт стеною.

В кофейне было многолюдно, но не так, как в день открытого микрофона. Я приходила сюда с Сэди, и тогда народу было так много, что тела буквально прижимались друг к другу.

Я нервно заерзала: сперва начала дергать концы волос, а затем играла с соломинкой. Понимала, что это лишь вопрос времени, когда Мэддокс потащит меня на импровизированную сцену и все услышат нашу песню.

Он выглядел не менее обеспокоенным, постукивая пальцами по столешнице. Впрочем, Мэддокс всегда отстукивал какой-нибудь ритм.

— Может, покончим с этим? — наконец прошипела я.

Он захихикал, в уголках глаз проступили морщинки.

— Мы собираемся спеть песню, а не к дантисту идем. Нельзя просто покончить с этим. Подожди, когда все встанет на круги своя.

— В таком случае, это неправильно. Думаю, нам пора уходить.

Я попыталась встать, но он схватил меня за руку, чтобы не убежала.

— Не так быстро.

Я села обратно.

— А что, если людям не понравится? — спросила, давая ему понять, как сильно тревожит меня эта мысль.

Он наклонился вперед с задумчивым видом.

— Мне кажется, всегда будут те, кто тебя любит, и те, кто ненавидит. Посмотри правде в глаза, людям нравится поносить друг друга, но, если ты в себе уверен, ничто другое не имеет значения.

— Я говорила о песне, а не о себе, — возразила.

Он улыбнулся, подавив смешок.

— Принцип один. Если ты уверена в этой песне, то неважно, что думают о ней другие.

И почему он всегда оказывается прав? Это чертовски раздражает.

Я расправила плечи и выпятила подбородок.

— Я верю в нашу песню.

— А я верю в тебя, — он поднялся и поцеловал меня в щеку, прежде чем указать в сторону сцены.

Ему не нужно ничего говорить. Я знала, что это значит.

Я последовала за ним на сцену. Там не было барабанов, лишь гитара и клавишные. Мэддокс взял гитару и сел на табурет, указав мне на клавишные.

Оказавшись на сцене, я встала за клавишные, и мои нервы успокоились.

Мне нравилась эта песня, и я гордилась ей. Другие тоже заслуживали, чтобы услышать ее.

Мэддокс представил нас людям в кафетерии.

— Мы написали кое-что небольшое, и надеюсь, что вы, ребята, полюбите ее так же, как мы.

Он кивнул мне, и я знала, что это намек на начало.

Сделав глубокий вдох, положила пальцы на клавиши.

А затем я начала играть.

Было заметно, что люди сперва волновались, поскольку все начиналось медленно, но когда мы запели, приблизились к середине, толпа увлеклась.

Ощущение от того, как люди влюбляются в нашу песню, было непередаваемым.

Когда все закончилось, на моем лице появилась глупая улыбка.

Кажется, никогда прежде я не была так счастлива, как сейчас.

Я вышла из-за клавишных, но прежде, чем смогла покинуть сцену, Мэддокс обнял меня, запечатлев на губах поцелуй, от которого перехватило дыхание.

Когда Мэддокс почувствовал, что поцеловал достаточно крепко, отстранился и прижался своим лбом к моему.

Я видела, что он хочет что-то сказать, слова готовы были сорваться с кончика языка, но парень остановил себя.

Он взял меня за руку, и мы направились к нашему столику, чтобы забрать напитки перед уходом.

Я слышала, как кто-то окликнул нас, когда дверь за нами захлопнулась, но Мэддокс не замедлил шаг. Более того, он заторопился.

Мне пришлось почти бежать за ним к его машине, чтобы не отстать. Оказавшись внутри, он посмотрел на меня.

— После такого выброса адреналина я думаю, что нам стоит сделать что-то более безумное. Здесь мы разогрелись.

Я приподняла бровь.

— Например? — я чувствовала, что знаю, о чем он хочет сказать, и это все равно рано или поздно произошло бы.

— Полагаю, пришло время для прыжков с парашютом.

Я пристегнула ремень безопасности и улыбнулась.

— Ты же знаешь, я в деле.

Он усмехнулся, наполняя звуками смеха автомобиль.

— Полагаю, ты единственная девушка, которая больше напугана возможностью спеть собственноручно написанную песню, чем выпрыгнуть из самолета.

Я пожала плечами.

— В прыжках нет ничего предосудительного. Ты просто делаешь это. А спеть песню, которую сам написал… это личное. Словно кто-то прочитал твой дневник.

В его взгляде появился заинтересованный блеск.

— Ты ведешь дневник?

— Нет, — выпалила я.

Прежде чем отъехать от обочины, он вытащил телефон.

— Ты не возражаешь, если я позову ребят? Недавно я упоминал об этом, и они разозлились, что я не пригласил их.

— Вовсе нет, — заверила я.

Иногда я так много времени проводила в одиночестве, что легко могла забыть о том, что у него есть друзья, а у меня — Сэди. Я совсем забыла о ней этим летом. Если бы ситуация была противоположной, и она променяла бы меня на парня, я бы разозлилась. Мы пару раз встречались, но не так, как обычно. Мне необходимо научиться расставлять приоритеты. И не стоит проводить все свое время с Мэддоксом.

— Отлично, — Мэддокс ухмыльнулся, то ли не заметив, что я погрузилась в собственные мысли, то ли решив не комментировать это.

Я сидела тихо, пока Мэддокс звонил Эзре, чтобы тот собрал парней. Слышала, как он давал инструкции о расположении места, откуда мы будем взлетать.

Я вовсе не нервничала. Возможно со мной что-то не так, но на самом деле я чувствовала возбуждение от того, что прыгну с самолета. Это ощущалось буквально так, словно ты расправляешь крылья и паришь.

Лишь надеялась, что не разобьюсь вдребезги.

— ЭТО НЕВЕРОЯТНО! Фантастика! Просто волшебно! — восклицала я, кружась на траве.

— Кто-нибудь, заставьте ее замолчать, — простонал Матиас, отплевываясь.

— Ты просто завидуешь, потому что ее не тошнит, а тебя — да, — возразил Мэддокс. Он встал рядом со мной, касаясь пальцами моего бедра. Я приподнялась на цыпочки и целомудренно поцеловала его в щеку.

Матиас вытер рот тыльной стороной ладони.

— Поверить не могу, что люди таким образом развлекаются, бл*ть.

Мэддокс закатил глаза.

— Как думаешь, смог бы ты разговаривать. не употребляя в каждом приложении слово «бл*ть» в разных вариациях?

Матиас рассмеялся.

— Не думаю, бляха-муха.

Мэддокс хмыкнул и повернулся ко мне.

— Он смешон.

— Он твой брат, — возразила я.

— И если бы мы не были похожи, я бы не знал, что мы родственники, — ответил он. Матиас услышал и погрозил ему пальцем.

— И я люблю тебя, гребаная принцесска, — усмехнулся Матиас.

Мэддокс прищурился.

— Ты говоришь это мне назло.

— Да, бл*ть, — ответил Матиас и зашагал по траве в сторону здания.

Мэддокс повернулся ко мне, выражение его лица было нечитаемым.

— Радуйся, что ты единственный ребенок, — проворчал он. — Братья и сестры — это отстой.

Я рассмеялась, взяв его за руку.

— Ты его любишь.

Он вздохнул, потирая переносицу свободной рукой.

— Ага, знаю. И от этого еще хуже.

— Вы идете?! — обратился к нам Матиас. Хэйс и Эзра маячили вдалеке.

— Да-да, — помахал ему Мэддокс.

— Знаешь, — сказала я так, чтобы Матиас не расслышал. — На самом деле я удивилась тому, что он сказал и как повел себя в самолете.

— Я тоже, — признался Мэддокс. — Но Матиас всегда защищает членов своей семьи, — он кротко взглянул на меня. — А он считает тебя частью нашей семьи.

При этих словах у меня перехватило дыхание.

— Ч-что?

Парень усмехнулся, притягивая меня ближе, чтобы прижаться губами к моему лбу в нежном поцелуе.

— Ты никуда не денешься, Эмма.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь его словами. Было приятно их слышать. Я была сильно влюблена в Мэддокса, и сейчас чувствовалось, что чувства были взаимны.

Достигнув парковки, мы разделились с ребятами. Троица прошла к массивному «Yukon» Эзры, а мы с Мэддоксом направились к его спортивной машине. Мой бедный маленький «Фольксваген» едва выезжал куда-нибудь этим летом. Вероятно, мне повезет, если я начну ездить на нем, когда начнется учеба.

— Знаешь, — начал Мэддокс, пристегивая ремень безопасности, — я кое-что понял.

— Что? — спросила я.

— Нам не нужны эти приключения… Да, это весело, но нам они ни к чему, чтобы хорошо провести время. Достаточно просто быть вместе.

Мое сердце заколотилось, пропуская удары в груди.

— Значит нам больше не требуется идти в поход? — произнесла я, поскольку была последним романтиком на земле.

Если я правильно помню, поход был последним мероприятием из нашего списка.

Он искренне рассмеялся.

— Нам не надо идти в поход.

— Слава Богу, — с облегчением выдохнула я. — Боялась, что у меня мозоли появятся.

Он улыбнулся мне, и от одной этой улыбки все мое тело наполнилось счастьем. Я и подумать не могла, что мои чувства могут быть настолько созвучны с чувствами другого человека, но с Мэддоксом у нас была полная синхронизация.

Я поняла, что влюблена в него.

И это не мимолетная любовь.

А настоящая, искренняя.

Вечная любовь.

Осознание не напугало меня так, как могло бы напугать пару месяцев назад. Наоборот, оно заставило меня улыбнуться. Мне удалось найти единственного человека, который идеально подходил мне.

— Куда мы теперь? — спросила я, положив голову ему на плечо и наблюдая за тем, как мир проносился за окном.

— Разве это важно? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

Пока мы были вместе с ним, я знала, что меня ждет только хорошее.

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ тебя, — пропела мама, ворвавшись в комнату до восхода солнца. — С днем рождения тебя! С днем рождения, дорогая Эмма! С днем рождения тебя!

Двенадцатое августа. Мой день рождения. Дрожала ли я от волнения? Нет.

— Спасибо, мам, — простонала я, уткнувшись лицом в подушку.

Кровать прогнулась, когда она села на край и убрала подушку от моего лица.

— Полагаю, мы могли бы отправиться в «Мэриголдс» и позавтракать. Закажем сэндвичи с яйцом.

— Звучит неплохо, мам, — зевнула я. Прошлой ночью я поздно вернулась от Мэддокса. Мы устроились в подвале и устроили марафон по «Властелину колец». Даже Эзра, Хэйс и Матиас присоединились к нам. По некоторым намекам я поняла, что он что-то запланировал на мой день рождения, но не знала, что именно. Молилась лишь, чтобы это была простая вечеринка. Мне никогда не нравились вечеринки.

— Может, пригласим Сэди? — спросила мама.

Я просияла.

— Да, с удовольствием.

— Хорошо, поднимайся, сходи в душ и собирайся, — прежде, чем уйти, она похлопала меня по ноге.

— Это ты так деликатно говоришь, что я воняю? — нахмурилась.

— Нет, — рассмеялась мама, — это мой способ сказать, что у тебя волосы похожи на крысиное гнездо.

— Ну, спасибо, мам, — простонала я, скатываясь с кровати. — Отстойное утро, — проворчала, направляясь в ванную.

— Ой, Эмма, не драматизируй, — вздохнула она, направляясь на кухню, вероятно, чтобы приготовить чай.

Я искупалась, нанеся полбутылки кондиционера на волосы, чтобы распутать колтуны и спутанные локоны.

Высушила феном волосы, стараясь придать им приличный вид. В большинстве случае меня это не волновало. Но если мама прокомментировала их состояние, значит, все действительно было плохо.

Я порылась в шкафу в поисках подходящей одежды и в конце концов остановилась на привычных шортах и майке, а сверху надела свитер на одно плечо. Он был кремового цвета, от чего мои голубые глаза казались еще голубее.

Взяла с тумбочки телефон и отправила Сэди сообщение о завтраке. Она быстро ответила, что придет.

— Ты готова? — спросила мама, сидя за столом с чашкой чая.

— Да, — кивнула я.

— Волосы выглядят лучше, — улыбнулась она. — Ты, случайно, не вытащила оттуда какого-нибудь пушистого зверька? Или ежика?

Я покраснела, вспомнив тот день, когда потеряла Соника.

— Никаких пушистых существ нет.

Я наклонилась, встряхнув волосами.

Мама рассмеялась, взяв ключи с кухонной стойки.

— О, Эмми, — вздохнула она. — Нам следует заехать за Сэди? — спросила, ставя чашку в раковину.

Я выпрямилась.

— Да.

Мама положила ключи на место.

— О, сперва я кое-что тебе дам, — сказала она.

Прежде чем я успела спросить, что это, она направилась в свою комнату и вернулась с тщательно завернутым свертком.

Я присела на пол — стулья для слабаков — и начала срывать бумагу.

Сняла крышку с коробочки и ахнула. На дне лежало красивое платье в цветочек, а сверху — золотые часы, от которых у меня открылся рот.

— Мама, — у меня перехватило дыхание. Даже не взяв их в руки, я понимала, что они дорогие. — Они прекрасные. Тебе не стоило так тратиться.

— Я знаю, — она улыбнулась мне, — но это твой восемнадцатый день рождения, и мне хотелось сделать что-то особенное. Даже гравировку выполнила.

Я взяла их и перевернула, чтобы прочесть крошечные буквы на обратной стороне.

МОЕЙ ПЕРВОЙ МЫСЛЬЮ после пробуждения было: «Черт, из груди Мэддокса получается идеальная подушка».

Я улыбнулась, медленно открывая глаза. Он уже проснулся и гладил пальцами мои спутанные волосы.

— Утречка, — усмехнулся Мэддокс, целуя меня в кончик носа.

— М-м-м, — пробормотала я, наслаждаясь тем, как его пальцы гладят мою обнаженную спину, — Доброе утро.

Я придвинулась к нему ближе, прижимаясь к его боку. Мне не хотелось двигаться с этого места, из его объятий. Серьезно, я бы осталась здесь навечно, если бы кто-нибудь приносил нам еду. Возможно, мы смогли бы уговорить Матиаса стать нашим дворецким, хотя он, скорее, убьет нас во сне.

— Как себя чувствуешь? — спросил Мэддокс, обхватив мой подбородок пальцами и подняв мою голову, заставляя посмотреть ему в глаза.

Я потянулась, разминаясь, оценивая свое самочувствие. Не чувствовала себя сильно изменившейся, пробудившейся. Чувствовала себя собой, немного болезненной, счастливой и влюбленной.

— Прекрасно, — это была чистая правда.

— Хорошо, — он потерся лбом о мой лоб, его волосы щекотали меня. — Я боялся, что причиню тебе боль.

Я покачала головой.

— Нет-нет. Все было прекрасно.

«И все благодаря тебе», — не осмелилась я сказать вслух.

Мэддокс был добр и нежен со мной, его терпение безгранично. Прошлой ночью все было идеально, не так, как я могла представить свой первый раз. Не часто представляла себе, как это будет, но обычно все было мрачным, неловким и ужасным. Но с Мэддоксом все было идеально, и я понимала, что все это благодаря тому, что мы по-настоящему любили друг друга. Один этот факт менял все.

Я положила ладонь ему на грудь и стала выводить разные узоры.

Неважно, как сильно мне не хотелось бы покидать свое новое убежище, но необходимо было собираться домой. Если мама обнаружила, что вчера я не вернулась домой, то удивительно, что она еще не вынесла здесь двери. Конечно, она вела себя лояльнее других матерей, но все же была моей мамой, так что была бы не в восторге от того, что я ночую у Мэддокса. И, вероятно, у нее был бы сердечный приступ, если бы узнала, чем мы занимались. Да, вероятно, родители были осведомлены о том, чем занимаются подростки, но это не означало, что им хотелось бы, чтобы информацию предъявили им в лицо.

— Наверное, мне стоит пойти домой, — прошептала я, опасаясь произносить эти слова вслух.

Мэддокс схватил меня за руку — ту, которой я выводила узоры на его животе — и переплел наши пальцы.

— Ты права, — я сглотнула от его слов, хотя должна была чувствовать себя хорошо, потому что он согласился со мной. — Но прежде, чем ты уйдешь, я приготовлю тебе завтрак.

— Может, приготовим его вместе? — спросила я.

Он усмехнулся, и этот звук эхом отдался в его груди, к которой было прижато мое ухо. Ровный стук его сердца быстро стал моим самым любимым звуком во всем мире. Он был похож на звучание барабана, бившего только для меня.

— Мы можем делать все, что пожелаешь, — он сел, одеяло сползло к его талии. Без стеснения рассматривал мое тело. Румянец грозил покрыть меня целиком, но я постаралась согнать его. Он изогнул губы в полуулыбке и склонился ко мне.

— Я люблю тебя, Эм.

Мэддокс нежно прижался к моим губам. Я начинала думать, что эти поцелуи нравятся мне больше, чем испепеляющие душу. В этих нежных прикосновениях было что-то такое, что заставляло меня чувствовать себя любимее и желаннее.

Я нежно потянула его за волосы, притягивая ближе.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала ему в губы.

По его лицу расплылась улыбка.

Мне было интересно, устанем ли мы когда-нибудь говорить друг другу эти слова.

Мэддокс поднялся, достал боксеры и джинсы из шкафчика. Ремень он не стал застегивать, и рубашку не надел, позволив мне любоваться его идеально высеченными грудью и руками… Я надеялась, что в этот раз меня не ударят дверью за то, что засмотрелась. Хотя рядом дверей не было, но крыша форта могла вполне обвалиться мне на голову.

От одной этой мысли я переместилась в центр комнаты. Прижимая к телу одеяло, ползала вокруг на четвереньках в поисках своей одежды.

Мэддокс стоял и наблюдал за мной, скрестив руки на груди и забавляясь.

— Что ты делаешь?

— Ищу свою одежду.

Серьезно, где она? Мэддокс срывал ее с меня, как сумасшедший, и она определенно должна быть на полу. Господи, неужели он так далеко зашвырнул ее, что она оказалась в другом измерении?

— Ну… Эм, — он опустился рядом со мной, и я прекратила судорожные поиски. — Она вон там.

Мэддокс указал на кровать, где аккуратно сложенными лежали мои вещи.

— Как они туда попали? — спросила я.

— Домовой постарался, — с усмешкой ответил парень. — Я убрал их раньше, — фыркнул он.

— Ты не мог уснуть? — спросила я.

— Хотел закрыть дверь на случай появления Матиаса, — пожал плечами. — Обычно он не врывается в мою комнату, но все бывает в первый раз. И мне не хотелось бы, чтобы он увидел тебя, — его взгляд потемнел от желания. — Поэтому я и твою одежду убрал по пути, — вновь пожал плечами Мэддокс.

— Ну… Спасибо, — я улыбнулась. Потянулась за одеждой и обратила внимание, что он все еще наблюдает за мной. — Не смотри, — возмутилась я.

Он криво усмехнулся, склонив голову.

— Я уже видел все, что можно увидеть, Эм, так что не стесняйся. Кроме того, ты же видела, как я одеваюсь, — он подмигнул.

Черт бы его побрал.

Я поворчала себе под нос и откинула одеяло. Знаю, что вела себя глупо, но чувствовала себя иначе, стоя перед ним обнаженной прошлой ночью. Тогда у нас был жаркий момент, а сейчас… мы просто были собой.

Мое сердце так сильно билось, что мне казалось, он видит, как оно пульсирует под кожей.

Я одевалась так быстро, как могла, но не отводила от него взгляда.

Когда закончила, он обнял меня за талию и поцеловал так страстно, что у меня закружилась голова. На мгновение я забыла, как дышать, и когда он отпустил меня, я задыхалась, словно пробежала марафон.

Парень улыбнулся, явно довольный своими навыками. Повернулся и открыл дверь. Я последовала за ним по лестнице, все еще не придя в себя. Уверена, что от этого поцелуя несколько клеток моего мозга оказались убиты.

Мэддокс включил свет, и я несколько раз моргнула от яркого освещения.

— Чего бы ты хотела? — спросил он, открывая холодильник. — У нас есть яйца… и хлопья… Достаточно для хорошего завтрака.

— Давай приготовим яичницу, — я потянулась к нему за коробкой. — Хлеб есть? Можно приготовить еще тосты.

— Э… Нет, — он нахмурился. — Пойду, возьму немного. Скоро вернусь. — Проходя мимо, быстро поцеловал меня в щеку, словно это уже было привычкой.

Пока он отсутствовал, я занялась приготовлением яичницы.

— Какого хрена ты делаешь? — раздался громкий голос.

Я подскочила, тоненько пискнув. Миска с яйцами, которые я взбивала, едва не выскочила из рук, но мне удалось удержать ее. Повернулась лицом к Матиасу.

— Очевидно же, что готовлю завтрак.

— Ой, бл*ть, Эмма. Прости, — он зажмурился и выглядел искренним, извиняясь. — Я думал, что это кто-то другой.

Я сдвинула брови на переносице.

— И кто это, по-твоему, мог быть?

— Я подумал, что привел прошлой ночью девку, и она не поняла намека убираться к чертовой матери, — Матиас зевнул, отодвигая один из барных стульев.

Я смотрела на него, тщательно обдумывая сказанное.

— Ты полагаешь, что мог привести девушку прошлой ночью, но точно не помнишь?

— Боже, перестань на меня орать, бл*ть, — простонал он, потирая глаза основаниями ладоней.

— Я не кричу, — огрызнулась. От него исходил безошибочный запах алкоголя, навевая воспоминания об отце.

Матиас простонал, опустив голову на прохладную столешницу.

— Думаю, я слишком много выпил.

— Думаешь?

— Можешь подать мне бутылку воды? — попросил он. — Пожалуйста, — добавил он, смягчив тон и глядя на меня более теплым взглядом.

— Только потому, что ты попросил вежливо, — вздохнула я, открывая дверцу холодильника. Протянула ему одну из бутылок.

— Спасибо, — Матиас благодарно улыбнулся.

Мэддокс вернулся с хлебом, и Матиас поморщился, когда дверь хлопнула.

— Удивительно, что ты уже проснулся, — сказал Мэддокс брату, проходя мимо. — Думал, что ты уже забыл, как просыпаются утром нормальные люди.

В серых глазах Матиаса вспыхнул гнев.

— Если я не нормальный человек, тогда кто я, бл*ть?

— Мудак, — с легкостью ответил Мэддокс.

— Да пошел ты, — ухмыльнулся Матиас. — Я-то думал, что если ты, наконец, перепихнешься, то начнешь радоваться жизни.

Он кивнул в мою сторону.

От злости Мэддокс сжал челюсти, кулаки напряглись.

Я вспыхнула и от неожиданности выронила из рук миску. Взбитая яичная масса обрызгала мои ноги, от чего я вздрогнула.

Мэддокс резко покачал головой вперед и назад, разминая шейные позвонки.

— Не говори об Эмме так, словно она — никто.

— Хорошо-хорошо, — Матиас пожал плечами, поднимаясь и прихватив бутылку с водой. Он начал пятиться к лестнице. — Это дурацкая шутка. Может, вам стоит немного расслабиться?

— Что-то никто не смеется, — Мэддокс нахмурился, но Матиаса, видимо, никогда не пугал гнев брата.

— Увидимся, — сказал он, скрывшись на лестнице и сделав вид, что ничего не произошло.

Мэддокс повернулся ко мне, и я поспешно нагнулась, чтобы поднять миску.

— Прости. Мне следовало быть аккуратнее…

Он выхватил миску из моих рук и швырнул ее в раковину.

— Меня не волнует эта миска, меня беспокоишь только ты. Все хорошо?

— Да, — я пожала плечами, отводя взгляд от его глаз и глядя в пол.

— Поговори со мной, Эм, — он обхватил мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Расскажи мне, что происходит в твоей маленькой чудесной головке.

Я не хотела озвучивать свои страхи, потому что не хотела даже думать о том, что это правда, но Матиас зародил во мне зерна сомнения.

Я неловко чувствовала себя, уставившись в потолок.

— Ты воспользовался мной ради секса? — промямлила я.

Он отпустил мой подбородок, словно обжегся.

— Боже, Эм, нет. Поверить не могу, что ты могла так подумать.

Он провел пальцами по волосам, словно обиделся.

Я пожала плечами.

— Об этом не думала, пока…

— Мой братец-засранец не открыл свой рот, — он тяжело вздохнул. — Я люблю его сильнее, чем могу описать, но он всегда переходит черту. Матиас просто расстроен из-за того, что он не обладает тем, что есть у нас, — обнял меня, прижимая к груди.

Я обняла его в ответ.

— Я надеюсь, что однажды он найдет это, — прошептала я.

— Я тоже, — согласился он. — Но я боюсь, что этот день никогда не наступит.

— ДАВАЙ, ЗАВОДИСЬ, — умоляла я машину, поворачивая ключ. В этот раз с пятой попытки двигатель завелся.

— Может, лучше взять мою машину? — Сэди указала на улицу, пока я выезжала с подъездной дорожки.

— Я могу переехать его, а ты вряд ли одобришь кровь на своих шинах.

— Ты права, — подруга посмотрела прямо перед собой. — Мне жаль, Эмма.

— Тебе не о чем сожалеть. Ты единственная, кто рассказал мне правду, которую скрывал он, а также Матиас, Эзра и Хэйс. Клянусь Богом, если они будут там, я покончу со всеми, — я посмотрела на Сэди. — Напомни поблагодарить твоего брата за то, что научил меня постоять за себя.

Сэди проигнорировала это заявление.

— Подожди, — схватилась за ремень безопасности, — хочешь сказать, что познакомилась со всеми парнями?

— Да, — прорычала я, — лживые, никчемные куски дерьма.

— Эзра такой же сексуальный, как на фотографиях? — мечтательно спросила она. — У него такие шикарные черные волнистые волосы. Боже, хотелось бы мне прикоснуться к ним.

— Воу-воу-воу, — пронзительно вскрикнула я. — Ты на чьей стороне?

— На твоей, конечно. Мне просто любопытно, — Сэди нахмурилась.

Я покачала головой, сосредоточившись на дороге.

Мой гнев с каждой секундой нарастал, но под ним скрывалась боль. Мне нравился Мэддокс, я доверяла ему, и именно это причиняло мне наибольшую боль — то, что я была ослеплена двумя чувствами и не видела правды, скрывающейся у меня под носом. Люди правы, говоря о том, что влюбленный человек становится глупцом.

Когда мы добрались до его дома, мне показалось, что прошел почти час, хотя на самом деле всего лишь пара минут.

— Останься здесь, — выпалила я.

— А что, если тебе понадобится помощь? — спросила она. — У меня есть перцовый баллончик.

Я остановилась, держась рукой за дверь.

— У тебя есть перцовый баллончик?

— Мама купила. На нем изображен леопард, — она гордо подняла ключи, на связке с которыми болтался баллончик.

— Пока что оставайся здесь, — покачала я головой. Взяла копию «US Weekly», чтобы ударить Мэддокса по голове.

— Хорошо, — она села обратно.

Я захлопнула дверцу машины и тут же пожалела, что выместила злость на неодушевленном объекте.

Я подошла к двери гостевого дома и повернула ручку. Изнутри полилась музыка. Четверо парней не обратили на меня внимания.

Из моего горла вырвался крик, и я бросилась вперед. Увидела пару барабанных палочек, лежащих на столе, и схватила одну из них. Швырнула ее со всех сил в Мэддокса. Она попала ему в лоб, отскочила и упала на пол.

Музыка остановилась, все парни повернулись к Мэддоксу, который перестал играть. Он прижал руку ко лбу, морщась от боли. Подняв голову, Мэддокс заметил меня, и его лицо побледнело.

— Эмма, я могу все объяснить…

— Что объяснить? — я развела руки в стороны. — Что ты лгал мне? Что использовал меня? Что ты смеялся за моей спиной? Что тебе было наплевать на меня?

— Эмма, — он торопливо поднялся, и его стул грохнулся на пол. — Я люблю тебя. Перестань так говорить.

— Что перестать? Перестать говорить правду? Ты лгал мне, Мэддокс! — я ткнула себя пальцем в грудь, тяжело вздохнув. Слезы блестели у меня на глазах. — Никогда прежде я не чувствовала себя так, даже когда отец ушел, не попрощавшись.

Он вздрогнул от моих слов, боль проступила на его лице.

— Я не хочу причинять тебе боль.

— Но причинил! — крикнула я. — Даже если для тебя это была какая-то глупая игра, ты должен был рассказать мне правду! — Моя грудь вздымалась, я сжимала журнал так крепко, что он захрустел. Мэддокс направился в мою сторону, и журнал полетел в него. Он схватил его, даже не обратив внимания. — Не так я заслужила узнать ее, — мой голос начал смягчаться, пока силы покидали меня. — Я же человек, у меня есть чувства, и узнать правду из журнала — несправедливо, — дыхание перехватило.

— Ребята, оставьте нас на минуту, — попросил он.

Трое парней пожали плечами и, пробормотав что-то, направились наверх.

Как только они ушли, мы с Мэддоксом остались молча стоять напротив друг друга.

— Я никогда не играл с тобой, — наконец произнес он, его голос походил на шепот.

— Тогда как ты это назовешь? — я взмахнула руками. — Все, что происходило между нами — ложь.

Он вздрогнул, словно мои слова причинили боль.

— Боже, Эмма, — прорычал он с обидой, — это не так.

— Тогда скажи, что это! — я ткнула пальцем в грудь, наклонившись к нему.

Он стиснул зубы, желваки заходили.

— Я хотел что-то для себя лично, ясно? Потому что я эгоистичный чертов урод. В прошлом году наша группа достигла безумной популярности. Все от нас чего-то хотели. Я устал чувствовать себя использованным, мне было больно, — он сплюнул, на глазах навернулись слезы. — А затем я встретил тебя. Ты не знала о том, что я знаменит, и… Я вновь почувствовал себя прежним. Я больше не был Мэддоксом Уэйдом, барабанщиком из «Уиллоу Крик», а стал простым парнем. То, чего я так жаждал.

— И что? Я понравилась тебе потому, что не знала, кто ты? — собственные слова резали меня по живому.

— Нет! — выкрикнул он, схватив себя за волосы. — Ты представляешь это хуже, чем есть на самом деле!

Я вздрогнула.

— Так это я все порчу? — выпалила в ответ на его слова. — Ты тот, кто скрыл от меня свою личность. Я даже не знаю тебя!

— Нет, знаешь, — он сделал два шага вперед, сокращая дистанцию между нами. Протянул ладони к моим щекам. Я вздрогнула от его прикосновения, и Мэддокс опустил руки, глядя на меня затравленным взором. — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо, Эм, — его голос был тихим, вызывающим веру. — Я рассказывал тебе то, чего большинство людей не знает. Знаю, что сейчас ты мне не веришь, но я люблю тебя и считаю особенной. Это не ложь.

— Тогда почему не рассказал правду? Посчитал, что это что-то изменит? Думал, что я стану тебя использовать?

— Нет! — закричал он, разводя руками. — Боже милостивый, ничего подобного я не думал! Несколько раз я порывался сказать тебе, готовился, клянусь. Но так и не смог. Просто… не мог подобрать верных слов и… — глубоко вздохнул. — Я боялся, — признался Мэддокс. Я собиралась ответить, но он перебил меня. — Я до смерти боялся, что если ты узнаешь, что я знаменит, то отдалишься от меня, а последнее, чего мне хотелось бы, это прожить жизнь без тебя.

Слезы текли по моим щекам, и я вытирала их так быстро, как могла.

— Поздравляю, Мэддокс, — фыркнула я, желая причинить ему такую же боль, что испытывала сама, — теперь ты познаешь жизнь без меня.

С этими словами я повернулась и направилась к двери.

— Эмма! — крикнул он вслед. — Прошу, остановись!

Я остановилась. Разум говорил мне двигаться вперед, но сердце кричало остаться.

Медленно обернувшись, посмотрела на него через плечо. Он стоял там, в глазах застыла боль, кулаки сжаты. Темная рубашка облегала его напряженные мышцы, и он, казалось, разрывался между тем, чтобы остаться на месте и тем, чтобы побежать за мной.

Наконец, он заговорил. Его голос был тихим и надорванным.

— Наша любовь — мое самое прекрасное приключение. Без тебя ничто не имеет значения.

— Тогда у тебя есть все шансы прожить эту жизнь в пустоте.

— Эмма! — прорычал он, направляясь ко мне.

— Не ходи за мной! — огрызнулась я на него. — Ты не имеешь права следовать за мной! Оставь меня в покое! Ты уже достаточно навредил мне! Если пойдешь за мной, я украду твоего ежика! — Да, это прозвучало, как хорошая угроза.

— Эмма, — сдавленно произнес он. — Не поступай так.

Мэддокс упал на колени, и я закрыла глаза, мое сердце разрывалось на части. Никогда прежде не испытывала подобной боли и в этот момент поклялась, что никогда впредь не позволю подобному случиться.

— Слишком поздно.

Я вышла на улицу, когда он снова выкрикнул мое имя, а ребята побежали вниз по лестнице.

Поспешила к машине и помчалась прочь, на случай если он попытается преследовать меня.

Сэди молчала, позволив мне выплакаться.

На полпути к дому я не могла видеть дорогу из-за слез. Остановилась, обхватив руль. Лицо было мокрым от слез. Они должны были уже закончиться.

— Почему так больно? — всхлипнула я, поникнув.

— Потому что ты его любишь, — прошептала Сэди.

От ее слов я расплакалась сильнее.

Я любила его. Сильно. И это несправедливо. Я заслуживала знать правду, но он ее скрыл. Возможно, он прав, и это отдалило бы нас, но Мэддокс не дал мне даже шанса. А теперь предал мою веру, и от этого неизмеримо больно. Я раскрылась перед ним, а он лишь наполовину.

— Хочешь, я поведу? — тихо спросила Сэди.

Я кивнула.

— Мы можем поехать к тебе домой, на всякий случай…?

Она поняла, что я имела в виду.

— Конечно.

— Спасибо, — я обняла ее, слезы намочили рубашку, — ты самая лучшая подруга в мире.

Сэди рассмеялась.

— Ты только сейчас это поняла? Мне бы стоило затаить обиду.

— Нет, я всегда знала это, — заверила я.

Она отстранилась, серьезно посмотрев на меня.

— Знаю, сейчас так не кажется, но все наладится. Не сегодня. И, вероятно, не завтра или даже не на следующей неделе. Но однажды все будет хорошо.

— Спасибо, — я заставила себя улыбнуться, но улыбка быстро исчезла, и слезы вновь хлынули из глаз.

Я заставила свое неподвижное тело выбраться из машины и уступить место Сэди.

Прислонилась головой к окну и закрыла глаза, но тьма меня не настигла. Вместо этого я увидела Мэддокса, падающего на колени и произносящего мое имя, а мое сердце разрывалось.

Я знала, что Сэди неправа.

Этого уже не пережить.

Мэддокс разрушил меня.

— ВОТ, — СЭДИ ПРОТЯНУЛА мне тарелку с супом, — тебе нужно что-то поесть.

Я покачала головой, накрываясь одеялом с головой.

— Я не голодна.

— Ты уже два дня ничего не ешь. Прошу, — она протянула ложку. — Я волнуюсь о тебе. — подруга наморщила лоб и скривила губы.

— Я постараюсь, — согласилась я только потому, что не хотела тревожить ее. Я села, одеяло спустилось на мою талию. Сэди пыталась покормить меня, но я огрызнулась. — Я сама справлюсь.

— Хорошо, — она протянула мне тарелку и ложку. — Это домашний куриный суп с лапшой.

Я знала, что Сэди не умела готовить, так что это означало лишь…

— Ты рассказала маме?

Она смущенно улыбнулась.

— Мне пришлось. Она хотела знать, почему ты заперлась в комнате и все время плачешь.

— Неужели я так плохо выгляжу? — спросила я, подув на горячий суп.

Она посмотрела на меня взглядом, говорящим: «Ты шутишь?»

— Да, ужасно.

Я поморщилась.

— Прости.

Последние два дня были сущим адом. Я скучала по Мэддоксу больше, чем могла представить. Мое сердце болело. Я никогда не испытывала подобной боли прежде — словно мои внутренности разрывались и все содержимое растекалось.

Чувства были смешанными.

Я любила его.

Ненавидела.

Скучала.

Все было так глупо, и я злилась на себя.

До сих пор не могла поверить, что он хранил от меня нечто подобное. Если по-настоящему любил меня, как говорил, то рассказал бы, верно?

Сэди нахмурилась и отвела взгляд. По ее выражению было понятно, что она собирается сказать что-то, что мне не понравится. Посмотрела на меня, нахмурив лоб.

— Разве ты не можешь простить его? — я смерила ее взглядом. — Мне кажется, ему тоже больно, и он сожалеет, что не сказал тебе правду, — она с грустью посмотрела на меня. — Твоя мама сказала, что он приходит по несколько раз в день, чтобы увидеть тебя.

— Это лишь доказывает, что я должна остаться здесь, — я нахмурилась. — Он солгал мне, Сэди. И о том, что было важно. Это не такая мелочь, как если бы он солгал, что вынес мусор, а сам этого не сделал. Это… Он же знаменитость.

— И что? — она пожала плечами. — Он любит тебя.

У меня возникло желание швырнуть в нее тарелку с горячим супом.

— Да что с тобой? Ты же была так же зла, как и я, — прошипела я, — Кроме того, любовь не все раны лечит.

— Ну, — она смущенно улыбнулась. — Я поговорила с ним. И с Эзрой. Они были у тебя, когда я приходила за сменной одеждой. Хотя ты так и не переоделась, — сморщила нос и указала на мою грязную пижаму.

— Я провожу весь день в постели и одеваю то, что хочу, — надулась я. — В этой комнате запрещено осуждение.

— Полагаю, ты забыла, что это моя комната, и поэтому я могу командовать тобой. Заканчивай с едой, — она похлопала меня по ноге, — прими душ и переоденься, прошу. Мне неприятно видеть тебя такой печальной, возможно, душ немного взбодрит тебя.

Мне не хотелось говорить ей об этом, но ничто не смогло бы поднять мне настроение.

— Да, хорошо, — согласилась я.

— Я вернусь через пятнадцать минут, — предупредила она, глядя в глаза, пока шла к двери. — И, если ты не искупаешься, я сама тебя отведу в душ.

— Я поняла, — проворчала я, сделав паузу и склонив голову. — Полагаю, мне следует пойти домой.

Она замерла в дверном проеме.

— Ты готова к этому?

Я нахмурилась.

— Он может прийти, но я не обязана видеться с ним. Не могу же я вечно сидеть в твоей комнате. Пора смириться, — слова прозвучали сильнее, чем чувствовалось.

Сэди схватилась за деревянный косяк, с грустью наблюдая за мной.

— На самом деле мне кажется, что тебе следует снова поговорить с ним.

— Нет, — разозлилась я. В моем тоне прозвучал яд, удививший ее.

Подруга вздохнула, покачав головой.

— Ты действительно считаешь его виноватым? За то, что сохранил тайну? Парни заслуживают, чтобы кто-то любил их за то, кем они являются, а не за их достижения. Это все, что он хотел, Эмма.

— Перестань, — прошипела я. — Слышать ничего не хочу.

Мне хотелось, чтобы лучшая подруга была на моей стороне, но все было иначе.

— Ты не хочешь этого слышать, потому что знаешь, что я права.

Я схватила подушку и швырнула в нее, но Сэди уже вышла, и подушка шлепнулась на пол, ударившись о закрытую дверь.

Я снова расплакалась — кажется, только этим и занималась последние пару дней — и постаралась поесть суп. Но это бесполезно. Мне совсем не хотелось есть. Я была несчастна и знала, что единственный способ пережить это — простить Мэддокса, но предательство так глубоко ранило меня, что не было уверенности в том, что прошлое можно вернуть.

ПРОШЛО ПЯТЬ ДНЕЙ, а я все еще не могла простить Мэддокса.

Он приходил много раз, пытаясь поговорить со мной. Сначала я отказывалась встречаться с ним.

В очередной раз открыла дверь, накричала и захлопнула ее у него перед носом, уверенная, что после такого он оставит меня в покое.

Надежды не оправдались.

Почему?

Потому что он сказал, что любит меня, и от этого все стало еще хуже. Я тоже его любила, но испытывала боль.

— Прошу, Эмма, — молил парень, глядя на меня щенячьими глазами. — Ты должна мне поверить, я люблю тебя и никогда не причинил бы тебе вред. Все вышло из-под контроля. Прошу, выслушай меня.

— Не хочу ничего слушать, — прорычала я.

Мэддокс уперся руками во входную дверь, не давая мне возможности закрыть ее.

— Я не хотел навредить тебе. Влюбился в тебя, и не смог признаться.

— Не смог? — выдохнула я. — Серьезно?

Он поморщился.

— Я не то имел в виду. Просто… Не хотел причинить тебе боль.

— Перестань так говорить! — закричала я. — Ты причинил ее!

Мэддокс опустил голову, а когда снова посмотрел на меня, в его взгляде застыла боль.

— Мне жаль, Эм. Знаю, ты мне не веришь, но это так. Мне очень, очень жаль, что я не рассказал тебе. Не хотел хранить это в тайне, но, когда понял, что ты меня не знаешь, мне стало легко притворяться, что той, другой части моей жизни, не существует.

Слезы застилали мне глаза. Я хотела, чтобы он замолчал. Не хотела слышать его.

— Мэддокс, — голос звучал надломлено. — Я хочу, чтобы ты ушел. Прошу. Я не могу мыслить здраво, когда ты рядом. Дай мне вздохнуть свободно.

Он отступил, и я закрыла дверь.

— Прошу, Эм, — услышала я его голос за дверью, — прошу, прости меня.

Мне нужно время, а он не хотел понимать этого.

Мне нужно было обдумать все и перестать злиться. Я продолжала напоминать себе о том, что Мэддокс не такой, как мой отец. Он не бросал меня. Солгал, да. Ложь — это плохо, но он не оставил меня, и сердце подсказывало, что Мэддокс не играл со мной, как казалось вначале.

Но я еще не была готова броситься в его объятия и вести себя так, словно ничего не произошло.

Это важно.

Узнав правду, я больше времени проводила перед телевизором и монитором компьютера.

И то, что я узнала о «Уиллоу Крик», потрясло меня.

В начале лета у них вышел мини-альбом, из которого три песни ворвались в ТОП-100 Биллборда, а одна даже была на первой строчке. Ажиотаж вокруг их полноформатного альбома ошеломлял.

Итог один: парни из «Уиллоу Крик» — знамениты.

Это означало, что если я останусь с Мэддоксом, то окажусь в центре внимания.

Черт, да я уже там. В «US Weekly» опубликовали мое фото, а в «eOnline» выложили статью о нас с Мэддоксом, в которой фигурировало мое имя. Как они его узнали — неизвестно, но я благодарна тому, что по счастливому стечению обстоятельств возле моего дома не появлялись люди, желающие поймать меня в объектив.

Это сложно было пережить.

В дверь позвонили — третий раз за день — и у меня возникло желание швырнуть кружку в нее.

Я проигнорировала звук, вернулась в комнату и закрылась. После вчерашнего у меня не было никакого желания разговаривать с Мэддоксом. Если он не может принять мое желание побыть в одиночестве, я скажу ему, чтобы оставил меня в покое и что больше не хочу иметь с ним ничего общего. Нет ему прощения.

Сердце болезненно сжалось от этой мысли.

Глупый орган все еще тосковал по нему.

Это раздражало.

Все, чего я хотела — мыслить ясно и здраво, но не могла, поскольку сердце желало иного.

И, возможно, проблема в этом: любовь исключала здравомыслие, она просто существовала.

— Эмма! — позвала мама.

Черт возьми, она открыла дверь.

— Я убираюсь в комнате! — откликнулась я. Это была жалкая ложь, но ничего другого не приходило в голову.

— Эмма! — снова позвала она. — Иди сюда!

О нет. Мама не отступит. У меня проблемы.

Я достала Акиллу из клетки на руки. Полагаю, если малыш-ежик будет у меня, то в Мэддокса ничего больше не полетит.

Я пошла по коридору, не сводя глаз с ежика и воркуя с ним.

Шагнув в гостиную и подняв взгляд, я отступила назад на два шага. Там стояли Эзра, Хэйс и Матиас.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, уперев одну руку в бедро и держа ежика в другой.

У меня было ощущение, что они сейчас набросятся на меня и прочитают настойчивую лекцию. Отлично. Мне начинает казаться, что на моей стороне никого не осталось. Несправедливо. Я же не лгала. Не предавала доверия. А Мэддокс именно так и поступил. Но все тщательно закрывали на это глаза и вели себя так, словно ничего не произошло.

Неужели они не видели, что я страдаю? Казалось, что меня резали по живому. Парень, в которого я влюбилась, держал от меня в тайне нечто важное. Он был не Просто-Мэддоксом, а Мэддоксом-из-Уиллоу-Крик.

Мой парень — знаменитость.

Или бывший парень.

Ах, неважно, кем мы были. Я уже сама не знала. Все было так запутано, а я устала.

— Мы хотели поговорить, — сказал Матиас. — Можно присесть? — он указал на диван. — Или ты предпочитаешь швырнуть в нас барабанные палочки?

— Следи за языком! — предупредила мама, выходя из комнаты.

Я вздохнула.

— Это было в тот раз, — оправдывалась я.

Стоило извиниться перед Мэддоксом за тот случай, когда мы разговаривали. Я хотела это сделать, особенно когда увидела у него на лбу синяк, но была слишком зла.

Сегодня я уже не испытывала такого гнева. Скорее тоску. Слабость.

И, честно говоря, я начала скучать по нему.

Столько противоречивых чувств.

Было похоже на то, что мои чувства превратились в клубок спутанных ниток, который я никак не могла распутать. Стоило мне попытаться, как он сильнее путался.

— Было забавно, — хмыкнул Хэйс, усаживаясь на диван. Даже в таком положении он казался огромным.

Матиас яростно посмотрел в его сторону.

— Из-за нее мой брат мог получить сотрясение мозга. Ничего смешного в этом я не вижу.

Хэйс улыбнулся, и я последовало его примеру. Матиас так яростно защищал своего близнеца, что это было восхитительно, хоть мне и хотелось придушить этого самого близнеца.

Эзра расположился между парнями. Он убрал волнистые черные волосы со лба.

— Почему бы нам не перейти к делу? Хорошо? — спросил он.

— Да, конечно, — согласился Хэйс.

— Это он начал, — надулся Матиас, словно пятилетний ребенок.

Эзра покачал головой, тяжело вздохнув.

Матиас повернулся ко мне, прожигая взглядом.

— Мы здесь ради того, чтобы поговорить о том, как ты разбила гребаное сердце моего брата.

— Эй! — прикрикнула я, занимая оборонительное положение. — Это не я солгала!

Акилла свернулся в клубок, недовольный моей вспышкой гнева.

— Эй-эй, — Эзра в примирительном жесте поднял руки, — мы пришли не для того, чтобы ругаться с тобой или сделать тебе больнее, — он посмотрел на Матиаса. — Просто хотим выслушать твою точку зрения.

— Да, — подтвердил Хэйс.

— Плевать, — проворчал Матиас, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. Он уставился в стену, лицо было напряженным.

Эзра покачал головой, и его чересчур длинные темные волосы упали на глаза.

— Мы просто хотим, чтобы ты знала, каждый из нас просил его рассказать тебе.

— Что? — я выпрямилась. Это было неожиданно.

— Ты нам нравишься, — вставил Хэйс. — Милая девушка, и нам казалось несправедливым, что он держит это в тайне от тебя.

— Но, — прервал Эзра, — мы также понимали его опасения.

— Полагаю, каждый из нас согласен с тем, что хорошо, когда кто-то любит нас такими, какие мы есть. Не за то, что мы — рок-звезды, не за наш банковский счет, — Хэйс пожал плечами. — Так что мы понимали, почему он молчит. Но считали также, что ему следовало все рассказать. Ты не такая, как другие девушки, это очевидно для всех нас, — он взмахнул рукой, указывая на всю троицу. — Нам казалось, что такая жизнь тебе не подойдет. И если так случилось бы, ему следовало отпустить тебя.

О Боже. Я готова была вновь разрыдаться. Невыносимо было представить это лето без Мэддокса и наших приключений. Несмотря на всю мою боль, я не согласилась бы отказаться от этих мгновений.

— Честно говоря, — Матиас вздохнул, черты его лица смягчились, — несколько раз после случившегося я и сам ругался с ним. Ты не должна была так узнать об этом. Если бы он сам сказал тебе, было бы неприятно, но после того, как увидела такое в журнале, — он поморщился, — я бы и сам почувствовал себя преданным, — с потемневшим взором продолжил, — Но он мой брат, и я знаю, как он расстроен и скучает. У меня нет веры в любовь, но у него она есть, и он тебя любит. Мэддокс не многих подпускает к себе. Запомни это, — поднялся, на мгновение оглядев комнату. — Если понадоблюсь, я в машине.

Дверь за ним закрылась.

И теперь их было двое.

Я посмотрела на парней напротив меня.

— Не знаю, как быть, — сипло произнесла я. В последнее время это стало привычным из-за рыданий.

Эзра пожал плечами.

— Все, что я могу сказать, так это то, что если вернешься к нему, то можешь рассчитывать на то, что он больше никогда так не поступит. Мэддокс на самом деле потерян и ненавидит себя за то, что не рассказал тебе раньше. Знает, что не прав, Эмма. И не отрицает этого факта.

Эзра поднялся, и я тоже, прижимая Акиллу к груди. Меня удивило, когда он распахнул объятия для меня. Эзра чуть ниже Мэддокса и менее плотный.

— Мне действительно жаль, — прошептал он, направляясь к двери.

И теперь остался один.

Хэйс поднялся, по-мальчишески улыбаясь. Возвышался надо мной, со своей стрижкой, укороченной по бокам и удлиненной на макушке.

— Иди сюда, — он тоже развел руки и обнял меня.

Когда отстранился, то не сразу направился к двери. Остановился, внимательно глядя на меня.

— Через три дня мы улетаем в Лос-Анджелес, и я не знаю, когда вернемся. Они не хотели говорить тебе, считая, что так оказывают давление, но, полагаю, ты заслуживаешь знать об этом.

Я кивнула, сглотнув подступивший к горлу ком.

— С-спасибо, что рассказал.

— Не за что, — кивнув, ступил за порог и придержал дверь до того, как она успела закрыться. Я смотрела на него, сдерживая слезы. — Мы одна семья, Эмма, и несмотря ни на что ты всегда будешь ее частью. Слышишь?

Я кивнула.

— Пока, — прошептала в ответ я.

— Увидимся позже, Эмма.

Казалось, он был в этом уверен, в отличие от меня. Я же ни в чем не была уверена.

Я СИДЕЛА НА ступеньке крыльца, наблюдая за пролетающими самолетами. Спрашивала себя, нет ли на одном из них Мэддокса. Он улетел в Лос-Анджелес, чтобы жить своей мечтой, а я осталась здесь и мучилась от принятых решений.

После появления ребят я полагала, что Мэддокс снова придет.

Но он не пришел.

Ни на следующий день.

И не через день.

А сегодня, как мне было известно, он улетает в Лос-Анджелес.

Я не пошла к нему. Мысль об этом разбивала и без того расколотое сердце.

Не пошла к нему, потому что была эгоистичной обиженкой.

Позволила ему уйти.

Мне хотелось верить, что наша любовь достаточно сильна, чтобы преодолеть любую бурю, но мы сами создали проблему. Он солгал, а я не смогла простить. И, Боже, я скучала по нему сильнее, чем по кому-либо. Мне казалось, что воздух из меня в его отсутствие высасывали медленно и болезненно.

Когда отец ушел, я не испытывала ничего подобного.

Казалось, ответ был очевиден.

Надо пойти к нему.

Но теперь он уехал.

Слишком поздно.

Я пустила все на самотек, и теперь ситуация вышла из-под контроля.

Правда, я могла позвонить ему и поговорить, но после недели таких переживаний этого было недостаточно.

Кроме того, слабый голосок в моей голове говорил, что Мэддокс заслуживает кого-то более важного. Модель. Актрису. А не девчонку, которая погрузилась в книги и классическую музыку. Я была никем, а ему нужен был кто-то значимый.

«Но он хочет тебя», — заговорил другой голос. Мне так сильно хотелось верить ему, но это тяжело. Мы были так молоды, Мэддокс — знаменитость. Это слово стояло у меня костью в горле и поэтому шансы против нас были очень велики.

Некоторые вещи стоят того, чтобы рискнуть.

Стоил ли этого Мэддокс?

Да.

Это очевидно.

О Боже.

Из моего горла вырвался крик, и я вбежала в дом, пока кто-то из соседей не подумал, что где-то умирает животное, потому что похоже было на это.

— Эмми? — окликнула мама из кухни, когда я пронеслась мимо в свою комнату. Слышала ее шаги, когда она поспешила вслед за мной.

Я рухнула лицом на постель, истерично рыдая.

— Что я наделала? — пробормотала я, но прозвучало это как-то «фтедела».

— Что это было? — переспросила мама.

Я перевернулась и посмотрела на нее с мокрым от слез лицом.

— Что я наделала? — задыхалась. — Я лишилась лучшего, что случалось со мной, и все из-за того, что разозлилась, — расплакалась, нижняя губа дрожала, — чувствую себя такой же, как отец.

— О, милая, — она обняла меня. — Ты не такая, как отец.

— Я бросила Мэддокса, — пробормотала я.

Она поцеловала меня в макушку.

— Ты его не бросала. Тебе было больно и грустно, поэтому поступила так, чтобы защитить себя — ушла. В этом ничего плохого нет.

— Я так сильно скучаю по нему, мам, — плакала я. — Я все разрушила, и теперь он ушел.

— Ш-ш, — прошептала она, — это неправда.

Я покачала головой, вытирая слезы.

— Они улетели в Лос-Анджелес, и Хэйс не знает, когда они вернутся. Все кончено.

Мама схватила меня за плечи, заставляя посмотреть на нее.

— Ничего не закончится, пока ты не сдашься. Готова сдаться?

— Нет, — честно призналась я. — Мне хочется бороться за него.

Лицо мамы озарилось улыбкой.

— Вот это моя Эмми. Я скучала по ней.

— Мама, — простонала я, отводя взгляд.

— Теперь нам осталось придумать, как отправить тебя в Лос-Анджелес, — она сияла.

Во мне жила уверенность, что мама скажет мне, что я полная идиотка, раз оттолкнула его, но знала, что мне самой нужно дойти до этого. Да, мне было обидно, что он солгал. Да, знала, что сложно встречаться с рок-звездой. Но знала и то, что Мэддокс того стоит, и это единственное, что сохраняло мой разум ясным.

— Но перелеты очень дорогие, — промямлила я.

Она строго посмотрела на меня.

— Не прикидывайся. Мы обе знаем, что ты лично хочешь сказать ему об этом, и Мэддокс заслуживает большего, чем телефонный разговор, — мама отстранилась, нахмурившись — Не думаю, что видела кого-то, кто страдал так же. — Я открыла рот, чтобы сказать ей о том, что мое сердце тоже было разбито, но она прервала меня. — Он выглядел хуже, чем ты, так что не начинай.

— Он тебе нравится, — рассмеялась я.

Мама улыбнулась.

— Он хороший мальчик, и я вижу, что Мэддокс любит тебя. Это все, чего я для тебя хотела, Эмма, чтобы ты была счастлива и рядом был тот, кто любил бы тебя. Мне не хотелось, чтобы ты прошла тот же путь, что и я, — она похлопала меня по колену и встала. — Попробую заказать тебе билет на самолет.

— Нет, мам, — я покачала головой и подняла руку, когда она попыталась возразить. — Нет, — твердо повторила, — Я хочу сделать это сама. Справлюсь. Сама заварила кашу, сама и расхлебывать буду.

Она улыбнулась.

— Я горжусь тобой, Эмма.

Я фыркнула.

— Не думаю, что даю много поводов для гордости.

— Потому что не видишь то, что вижу я.

Она скрылась в коридоре, а я взяла телефон. Прежде никогда не звонила по этому номеру, но знала, что он был моей последней надеждой.

— Матиас, слушаю, — на последнем гудке ответил он.

— Можешь оказать услугу? — прошептала я, словно Мэддокс мог прослушивать мой телефон.

Послышалось шарканье и звук закрывающейся двери.

— Слушаю.

— Мне нужен билет до Лос-Анджелеса. Клянусь, я верну тебе деньги за него.

Матиас не часто улыбался, и хоть я не могла видеть его сейчас, чувствовала, что сейчас на его лице расплылась улыбка.

— Пришли мне свои данные, и я отправлю билет в течение часа. Водитель заедет за тобой.

— Спасибо, — облегченно вздохнула. Я боялась, что слишком долго ждала, и Матиас не захочет помогать мне. — И мне нужно, чтобы кто-нибудь забрал меня, когда я прилечу.

— Я позабочусь об этом, — заверил он, — Просто доберись до места.

— Конечно, — кивнула я.

— Эмма?

— Да? — нерешительно спросила я.

— Если ты снова разобьешь ему сердце, лимит моей доброты закончится.

— Я поняла.

— И поскольку я не такой уж ублюдок, то если он снова обидит тебя, накажу его сам. Больше никаких выходок с твоей стороны, хорошо?

Я рассмеялась.

— Договорились.

— Скоро увидимся, — он положил трубку.

— Увидимся, — прошептала я, улыбаясь. Мне пора вернуть Мэддокса.

"А что, если он не захочет?"

Если он не захочет, мне придется принять его выбор, даже если меня это убьет.

Восемь месяцев спустя…