В самой дальней части тюрьмы для перевертышей, высшего уровня безопасности, живёт самый опасный оборотень в мире. Вир Дэй — Красный Дракон, альфа команды Сынов зверей, огнедышащий одиночка… и его не принимает этот мир. Пресса вылила на него всю возможную грязь, его репутация подорвана, а его собственный отец помог посадить его в тюрьму на один год. Только эта тюрьма не то, чем кажется, и он сражается за жизнь своего дракона.
Всё, что ему нужно сделать, это продержаться еще шесть месяцев, и тогда он сможет спокойно прожить свою жизнь со своей командой, но в его жизнь входит одна сексуальная, тараторящая без умолку женщина, работающая на должности тюремного консультанта. И она рушит его планы. Рия необычна, никто не чувствует её силы, кроме Вира. Он сохранит её секрет, если она сохранит его. И когда дракон внутри него начнет проигрывать битву, ему понадобится её помощь, чтобы позвать команду на помощь и оттащить его от края, пока не поздно.
Но спасение дракона гарантирует открытую конфронтацию с людьми, и это не единственная опасность, в которой находится Рия. В тюрьме повсюду глаза, и они делают что-то чудовищное в камере, где держат Красного Дракона. Если её поймают за помощью мужчине, в которого она влюбилась, это может означать конец для них обоих.
Т. С. Джойс
Серия:
Eva_Ber
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Глава 1
— Не бойся, — пробормотал Эммет через плечо.
Рия Мерсер прижала блокнот ближе к груди и улыбнулась, глядя на редеющие волосы охранника сзади. Так мило с его стороны заботиться…
— Потому что они почувствуют твой страх и убьют тебя.
Ох.
Улыбка сошла с её губ, когда массивный оборотень-горилла врезался всем телом в одну из дверей камеры. Прутья зазвенели от его силы. Гул стих, когда он отошел, но затем повернулся и снова бросился на прутья. Опять этот вибрирующий пробирающий звон. На этот раз он остановился, обхватив решётку огромными руками, его глаза были совершенно пустыми и смотрели прямо сквозь неё.
Эммет быстро щелкнул пальцами.
— Вы привыкнете к этому. Он занимается этим уже месяц подряд. Это Титус.
— Я не думаю, что он так будет весело проводить время в этой клетке, — сказала она, не в силах отвести взгляд от великана.
— Убил трёх человек во сне. Людей. Всё ещё жалеешь его?
Рия сглотнула желчь и оторвала взгляд от безумного животного. В следующей клетке находился мужчина ростом с дом, покрытый татуировками, и, когда она проходила мимо, он ей дико улыбнулся. И сплюнул на пол прямо у её туфель и пробормотал что-то оскорбительное о том, что он собирается сделать с её телом, чтобы услышать её крик.
Она поспешила догнать Эммета.
— Смотрите, — пробормотал он. — Я буду полностью честен с вами. Я голосовал против вашего назначения.
— Что?
— Женщине не место в этом аду. Вот что это, Мерсер. Это ад. Заключенные здесь? Это не то, с чем вы привыкли иметь дело в своей последней тюрьме. Они монстры, и они перегрызут вашу глотку, как только представится шанс. Вы знаете, сколько работников вашей должности мы уже потеряли?
— Не хочу знать.
— Семнадцать с тех пор, как это учреждение открылось три года назад. Все люди. Все сильные мужчины, обученные бою, обученные усмирять демонов, живущих в этих стенах. Даже сейчас вы этого не понимаете, но за вами уже началась охота. — Взгляд Эммета впился в неё, когда он ткнул пальцем в большую камеру с огромным львом, расхаживающим перед решеткой, его золотые глаза не отрывались от нее. — Познакомьтесь с одним из доминантов прайда Данна. Он должен быть освобожден на следующей неделе. Он придёт не за мной и остальными охранниками, а за тобой, когда его выпустят в следующий раз. Он был здесь уже три раза. Он всегда открывает охоту на охранников. Закованный лев Данна? Он даже не может не охотиться на нас. Ещё три страйка, и он выбывает.
— Что это значит?
— Значит, мы наконец-то уложим этого ублюдка. Его прайд отказался делать свою грязную работу, так что теперь он висит на нас.
— Уложите? То есть… убьёте его?
Эммет вздохнул, вставив свою мастер-ключ-карту в считывающее устройство на стене.
— Я могу сказать, что вы не протянете здесь и дня. Ваше сочувствие к этим животным причинит вам боль или что-то похуже. Как я и сказал. Я был против вас, но это было решение начальства. Они в отчаянии, а ты для них Богородица. Вам повезло. Вы сгорите дотла за свою должность.
Её руки так тряслись, что она крепче сжала блокнот. Она могла это сделать. Ей придётся. Выбора не было. Когда Клара Дей просила человека сделать что-то невозможное, он это делал. Или он погибнет, пытаясь. Потому что она была матерью Красного Дракона, и только Клара и Рия знали, что она здесь делает на самом деле. Даже Деймон Дей, сам Синий Дракон, не знал, что задумала его пара. Клара Дей была хороша и больше не позволит своей второй половине управлять этим представлением, и она только что взяла на себя управление, и никто в горах Деймона об этом не знал. Она провернула всё молниеносно. Она связалась с Рией на прошлой неделе, и посмотрите, вот она, семь дней спустя, с высококлассной работой в самой охраняемой тюрьме оборотней в мире, на пути в подземные недра ада, как красноречиво обозвал Эммет. И будет сидеть в комнате с самым ужасным существом на всей планете.
И что с ней не так? Она не боялась Вира, как должна была. Нет, она боялась провала. Боится монстров позади неё, но не того, что в самом низу тюрьмы.
Если это был ад, то Вир Дей был самим дьяволом, и она встретится с ним через несколько минут.
Может быть, она действует в шоке. Или, возможно, она в отключке из-за суматохи прошлой недели, но она лишь вполуха слушала, как Эммет объясняет, как использовать её карту, чтобы спуститься на нижние уровни, где держали «само зло», как их называла старая гвардия.
Зло. Это слово… Рия видела настоящее зло, и до сих пор ни один из оборотней, мимо которых она прошла, не излучал подобных флюидов. Значение для Эммета, вероятно, сильно отличалось от её собственного.
Неделю назад она уволилась из тюрьмы, в которой проработала последний год, собрала вещи и переехала в пустыню Аризоны, чтобы, вероятнее всего, сгинуть в пламени дракона, как и сказал Эммет. Она больше не чувствовала своего тела, когда лифт уносил их всё глубже и глубже под землю. Температура постепенно менялась, становясь всё холоднее и холоднее, пока её предплечья не покрылись мурашками.
— В следующий раз возьмите куртку. Здесь внизу холодно для дракона. Он как змея. Холод замедляет его. Если становится слишком жарко, им ещё труднее управлять. Он расцветает в жару. И увядает на морозе. Мы научились этому маленькому трюку с Темным Кейном.
Рия вытянулась по стойке смирно при упоминании Конца Дней.
— Здесь был Черный Дракон?
— Называйте его своим именем, Мерсер. Апокалипсис. Вир ещё хуже. Впрочем, ненадолго.
Она покачала головой, совершенно сбитая с толку.
— Темный Кейн никогда не сидел в тюрьме оборотней. Как вы с ним работали?
— Не с ним. Я работал над ним. Вы подписали соглашение о конфиденциальности. Если вы произнесете хоть слово за пределами этих стен, вся ваша жизнь будет сожжена. Это место — тюрьма оборотней. В этом же месте мы лечим злодеев. Это также исследовательский центр. — Лифт издал ужасный жужжащий звук, и двери открылись. Стерильный белый коридор разделился на две части. Эммет указал на правый туннель. — Исследовательский пролёт. Мы посетим новую лабораторию IESA после вашего интервью. Босс говорит, что вам необходимо сделать это сегодня. Пока Вир отказывается с кем-либо разговаривать. Это всё… усложняет. — Он жестом велел последовать за ним по левому коридору. — Этот коридор мы называем дорогой в ад. А так как у тебя проблема с симпатией, мы сделаем пит-стоп (
Они миновали несколько камер из толстого стекла с оборотнями, все в человеческом обличье. Она понятия не имела, что это были за звери, но теперь она ощущала тьму, на которую намекал Эммет. Злодеи. Они считались худшими, спрятанными здесь, подальше от остального мира, для его защиты.
Коридор, казалось, тянулся целую вечность, пока её каблуки аккуратно цокали по плитке, отзываясь эхом от каждого её шага. Дважды Эммет искоса косился на её туфли.
— Пожалуйста, не надевайте на работу обувь для ягнят. В них невозможно убежать.
— Я не охранник. Я психолог, и это место безопасно, верно? Зачем мне бежать?
— Семнадцать, — пробормотал Эммет, подсовывая карточку к панели безопасности рядом с дверью. Он распахнул её и посмотрел на неё, когда она прошла. — Здесь внизу, неважно кто вы. Как только вы забудете про это число, оно увеличится ещё на один труп.
В комнате было темно, но когда они вошли в небольшое помещение, датчик включил свет. Там был стол, заваленный бумагами, компьютер, экраны безопасности и пустая упаковка Читос. Через окно также зажегся свет в огромной комнате. И вот, сидя на голом матраце, на железной кровати, окруженный черными подпалинами, сам Красный Дракон глядел в зеркало — прямо на неё.
Она стояла замерев, не в силах пошевелить ни одним мускулом, словно пойманная взглядом кобры. Он так отличался от мужчины, которого она видела в новостях, от присланных Кларой фотографий, на которых он был мальчиком и молодым человеком. Его рыжие волосы были заколоты на затылке, и он был одет в простую белую рубашку, которая облегала его широкие плечи и грудь. Татуировки выглядывали из-под рукава, украшая его напряженный бицепс на левой руке. Он выглядел бледным, и от виска назад, исчезая за макушкой, шел длинный свежий шрам. На его губах не было приветственной улыбки. На самом деле вокруг его рта не было морщинок от улыбок, словно мужчина ни дня в жизни не улыбался. Его щеки были впалыми, а под глазами были мешки. Даже разбитый, он был самым ярким мужчиной, которого она когда-либо видела, и её сердце забилось в груди, когда она поняла, почему он выглядел таким подавленным. Его глаза.
Один был цвета летнего неба, а другой серебристый с удлиненным зрачком.
Её грудь отозвалась уколом боли.
Будь проклята Новая IESU и будь проклято то, что они делали с Виром. Её затошнило. В конце концов, они отберут его дракона. Они убьют его, и этот зверь будет неподвижен и мёртв внутри него. Его глаза словно покрылись льдом и оставались частично серебристыми с этими рептильными зрачками, как будто его дракон был уставшим трупом внутри него.
Её грудь вздымалась, когда она пыталась взять под контроль свои эмоции по отношению к Эммету. Прямо сейчас она хотела убить его. Рия не была жестокой по натуре, но она уже чувствовала, что знает Вира, потому что знала его мать, которая любила его, как солнце и луну. Это был человек, рождённый с монстром внутри. Это не его вина. Его пытали за то, что он не мог контролировать. Её глаза защипало, и она сильно заморгала. Прочистив горло, она осторожно спросила:
— Почему он сидел в темноте? И если вас так волнует, какой он ужасный зверь, почему здесь никто не наблюдает за ним?
— Он порождение тьмы, Мерсер. Ему так комфортнее.
— Ага, чертовы выжженные следы на стенах подтверждают вашу теорию.
— Семнадцатый сидит в животе у зверя.
— Ч-что? — спросила она, отвлекаясь от неподвижного мужчины.
Эммет пробрался к компьютеру и оживил экран.
— Здесь никто не наблюдает за ним, потому что это мой офис. Через коридор сидят ещё двое. В них постоянно кто-то есть. Мы не оставляли Красного Дракона в покое. Это против правил, по крайней мере две комнаты всегда должны быть под присмотром на случай, если он снова слетит с катушек.
— Ещё раз, — повторила она, её взгляд вернулся к Виру. Он выглядел достаточно безобидным, просто сидя, сжав кулаки между коленями. Просто для проверки она сделала несколько шагов в сторону, и его взгляд проследил за ней.
— Он меня видит?
— Нет. Это двустороннее стекло. Он видит свое отражение. — Эммет поднял глаза от экрана на Вира. Быстрый, как кнут, драконоборотень с пустыми глазами повернул голову влево. Хм. Значит, Эммет не понимал, что Вир их чувствует. Когда Эммет снова обратил внимание на светящийся экран компьютера, Вир медленно моргнул и перевёл взгляд прямо на неё.
Холодок пробежал по её рукам.
Клара явно кое-что удержала при себе. У Рии был момент. У нее был момент, когда она задалась вопросом, не обманули ли её с информацией, когда она спросила о конце представлении Клары. Была ли Рия в большей опасности, чем ей сказал рыжеволосый оборотень гризли с гор Деймона? Она поклялась всем, что Рия будет в безопасности с её сыном, но взгляд Вира был наполнен такой пламенной ненавистью, что она серьезно задалась вопросом, какого черта она здесь забыла.
— Вот. Мне нравится показывать это всем новичкам в качестве предупреждения. — Он отступил и позволил ей лучше рассмотреть видео, которое воспроизводилось на большом мониторе.
На ней к Виру подошел мужчина, выглядевший хладнокровным и расслабленным. В этот момент его волосы были выбриты по бокам, но длиннее сверху. На его голове не было шрама. Его глаза были пронзительно-голубыми, и он прислонился к стене, согнув одно колено и положив на него руку, как будто ему было все равно. Он улыбнулся и, казалось, сказал что-то задиристое.
— Что они говорят? — Она спросила.
— Не знаю. На этих кадрах нет звука.
Брехня. Звук есть — он просто не позволяет ей услышать разговор. У неё хорошо работал инстинкт, когда кто-то лгал. Нет, она не была оборотнем, но она была чем-то, о чём люди здесь не знали и не понимали. Эммет медленно приближался к её плохой стороне — очень неудачно для него.
Рия отложила блокнот и сцепила руки на столе, прищурилась и сосредоточилась на двух мужчинах, разговаривающих на зернистой пленке. Вир один раз сжал кулак, мышцы предплечья напряглись, но лицо всё ещё было расслабленным. Он даже улыбался. Конечно, это было похоже на улыбку дьявола, но всё же это имело значение. Теперь он заговорил, его мужские губы складывались в слова, за которые, она отдала бы что угодно, лишь бы их услышать.
Кроме этого сжатого кулака, казалось, ничего не изменилось, и когда он расслабил руку, она, естественно, тоже расслабилась. Большая ошибка. Без всякого предупреждения массивный красный дракон вырвался из Вира, как взорвавшаяся бомба. Огонь покрыл экран, а потом горел охранник. Красный Дракон открыл свою пасть, полную острых как бритва зубов, и горящий человек исчез в его пасти. Вир запрокинул голову, сглотнул и опустил взгляд на камеру. Он напрягся и выстрелил в него огнем, и экран погас.
Совершенно потрясённая, она стояла там, тяжело дыша, в ужасе, глаза прикованы к чёрному экрану, желая стереть из памяти воспоминания об этих ужасных мгновениях.
Вир действительно был людоедом. Он съедал невинных людей. Он чудовище, как и сказал Эммет.
— Ну, смотри-ка. Вы уже растеряли своё сочувствие. Отлично. Без него вы проживете дольше. Пойдёмте, Мерсер.
— К-куда мы идём?
Эммет придержал дверь и медленно улыбнулся.
— Вы встретитесь с Красным Драконом.
Глава 2
Эммет определенно заставил её посмотреть то видео. Вир даже не пытался заглушить глухой рык своего дракона, пока Эммет вёл женщину через дверь.
Эммет поднял винтовку и нажал на курок. Рефлекторно Вир поймал дротик прямо перед тем, как тот врезался ему в лицо. Такие моменты он ненавидел с пылающей яростью тысячи солнц. Это тот самый момент, когда ему приходится пытать лучшую часть себя — дракона. С невозмутимым выражением лица он воткнул дротик себе в плечо и принял содержимое. Боль была мгновенной, ожог пронзил каждый нерв, заканчивающийся в его теле. Тем не менее, он сидел там, глядя на Эммета так, будто его тело не разрывалось на части.
Это своеобразная игра. Они могли вредить ему сколько угодно, но он ни хрена не покажет им ни единой черты боли на своём лице. Он умирал, но делал это на своих условиях.
Чёрт, он скучал по Торрену. Он никогда не думал, что будет делать это в одиночку. Никогда не думал, что умрёт в ледяной комнате, где посторонние люди будут наблюдать за каждым его движением. Не думал, что он умрёт в темноте без своего лучшего друга рядом с ним. Он даже скучал по Ноксу, Неваде и Кендис. Его дракон был внутри него, горячил его кровь, изрыгал огонь, выплёскивая боль и умолял хоть о ком-то из своей команды о прикосновении, просто чтобы облегчить боль.
Горький запах женского страха заполнил его чувства и ещё больше затруднил контроль над его равновесием человека и дракона. Страх вызывал у него желание убивать. Это заставляло его желать сжечь весь мир и покончить со всем плохим и болезненным. Это заставляло его делать поддаться растущей тьме внутри него.
Эммет оставил женщину одну и исчез за дверью. Чтобы отвлечься от боли, Вир потянулся к ней своим разумом. Мягкая фиолетовая аура, а в её голове было что-то прекрасное. Это было воспоминание. Это была маленькая детская рука, держащая букет пионов. Она качалась взад-вперед. Белое платье. Поле одуванчиков. Парк трейлеров. Трейлер. Лестница. Открывающаяся дверь. Старый трейлер с зеленым ковриком и дырками в стенах, но у него не было чувства боли. Она была счастлива, та девочка. Она вручила цветы женщине, и улыбка на лице женщины осветила комнату. А потом Вира выкинуло из воспоминаний, из трейлера, дверь захлопнулась, когда он выпал во двор с одуванчиками. А потом его вырвали из сознания женщины, и вот он снова, в аду, горит изнутри, смотрит в разъяренные глаза того, кто его сейчас по-настоящему смутил.
— Нет, — сказала она твердым голосом, словно он был щенком, который только что нассал на ковер.
Какого хрена?
Он увидел её теперь… действительно увидел.
Она отличалась от любой женщины, которую он когда-либо видел. У неё на лице была небольшая россыпь веснушек, подарок матери, но у этой женщины были темные веснушки, которые она не маскировала косметикой. Она демонстрировала их с гордостью. У неё были темные, изящно изогнутые брови, маленький эльфийский нос и черные, как полночь, глаза. Её губы были полны, а прямые темные волосы были выкрашены в светлый цвет на концах. Она была статной и пышной. У неё была идеальная фигура в виде песочных часов, и боль в животе немного ослабла, когда он сосредоточил своё внимание на её теле. В ней было что-то ещё. Что-то большее, чем её редкая красота. Что-то, что он мог ощутить, но не мог увидеть глазами. Загадочная женщина.
— Что вы такое? — спросил Вир.
— Человек, — легко ответила она.
— Могу я попросить об одолжении? — она спросила.
— Я не даю интервью.
— Это не то, о чем я собиралась попросить.
Низкий гул прошел по его телу.
— Мне нечего предложить. Оглянись вокруг, человек. Меня похоронили заживо. Разве вы не видите? Вы просите об одолжении мертвеца.
— Не мертвец. Полумёртвый дракон.
Вир сжал кулаки и едва сопротивлялся желанию швырнуть свою кровать к стене, чтобы подавить ярость внутри себя. Закрыв глаза, он сосчитал до трех, а затем перевёл взгляд на женщину.
— Что? — прорычал он. — Что вы хотите от меня?
— Я прошу, чтобы вы не делали мне больно. — Её глаза расширились, а рот сжался в мрачную линию. — Я здесь, чтобы помочь тебе.
Последняя часть была частью его галлюцинацией, верно? Её губы не шевелились, но слова четко звучали в его голове. Вир сильно покачал головой. Он был в начале «Увядания», и в последнее время он слышал и видел вещи, которых не было. Слишком много времени под землей. Слишком далеко от неба. Слишком долго во тьме. Слишком далеко от его гор.
Слишком далеко от его команды.
Эммет определенно показал ей видео, на котором он сожрал того охранника. Эммет отлично постарался. Ей следует опасаться Вира.
— Я не даю обещаний, когда не знаю, смогу ли их сдержать. Извините, леди. — Он подарил ей пустую улыбку и попытался не обращать внимания на волну тошноты, охватившую его тело. Чертовы лекарства уничтожали его от дракона.
— Рия.
— Что? — спросил Вир.
— Меня зовут Рия Мерсер. Я буду вашим психологом. Я собираюсь помочь вам пережить это трудное время. — У неё проявился профессиональный деловой голос, но её взгляд метнулся к двустороннему стеклу одной из смотровых комнат за его спиной.
По рукам Вира пробежал озноб, и он снова сильно замотал головой. Сколько раз он сидел здесь один в темноте и фантазировал о том, как его команда выбьет стену и вытащит его отсюда? Сколько раз он молил помощи? Эта женщина, Рия… она не была в его команде. Она не собиралась его спасать. Он просто сходил с ума от галлюцинаций.
Эммет притащил какую-то камеру.
— К чёрту, — прорычал Вир, напрягшись. — Я принимаю ваши проклятые лекарства, но я не позволю вам задокументировать трансформацию. Убить моего дракона. Это цель, верно? Но я не умру на камеру.
— Успокойся, — пробормотала Рия так тихо, что Эммет даже не услышал.
Они оба принялись за работу, устанавливая камеру на штатив. Виру понравится выражение их лиц, когда он раздавит эту чертову камеру, даже не прикоснувшись к ней. В нём росло предвкушение, и он подавил дьявольскую улыбку. Он редко использовал свои силы на глазах у других людей, вот только на хрен, сейчас уже всё равно, разве нет? Он уже мёртв. Вир надеялся, что это дорогое оборудование. Он собирался позволить им всё установить, а затем разрушить их планы.
Эммет поправил винтовку на плече и встал за стул, который принес для Рии.
— Я готов, можете начинать в любой момент.
— Только не тогда, когда вы здесь, — твердо сказала Рия.
— Я не оставлю вас одну, принцесса.
— Только попробуй назвать меня «Принцессой» ещё раз перед заключённым. — Сила волнами повеяла от кожи Рии и усиливала Вира. Какого хрена, как-то она такая? Человек, но точно не обычный. Эммет был настоящим человеком с крохотными человеческими чувствами, и он не отступал от Рии, хотя должен был.
Вир наклонился вперед на краю матраца, тело гудело от силы.
— Ты слышал её, Эммет. Съе*ись.
Лицо Эммета теперь было цвета драконьей чешуи Вира, и из горла Вира вырвался смешок. Он вздрогнул от незнакомого звука. Смех? Он не слышал собственного смеха за все шесть месяцев пребывания в тюрьме оборотней. Когда-нибудь он съест Эммета. В этот момент он тоже засмеётся.
— Это ваши похороны, принцесса.
Рия отвернулась от Вира, когда увидела, как Эммет вышел из комнаты и захлопнул за собой металлическую дверь. Шум эхом разнесся по комнате. Что ж, это было весело, но он всё равно не собирался позволять ей записывать его.
Вир наклонил голову и несколько раз провел руками по бритой голове, пытаясь успокоиться. Тошнота вернулась, и его органы чувствовали себя так, словно они горели. Рия сказала Эммету убраться вон, что было лишь временным облегчением. Он всё ещё был здесь, в том же ужасном положении. Всего лишь половина его годичного срока, а он слишком быстро терял своего дракона. Его уже не спасти. Это стало ясно, когда на прошлой неделе один из его глаз застыл с драконьим зрачком и цветом. То же самое случилось с Темным Кейном, когда они убили его дракона. Процесс был завершён уже наполовину. Блядь. Он вздрогнул от новой волны мучительной боли.
— Твой глаз, — прошептала Рия.
Натянув на лицо улыбку, он посмотрел на неё.
— Думаешь, я высплюсь, когда выйду отсюда?
Рия медленно села на пластиковый стул и навела на него камеру.
Вир покачал головой и отвёл взгляд. Он не мог даже смотреть в зеркало. И он точно не хотел видео с гибелью своего дракона. Он хотел уйти тихо, с нетронутой гордостью.
— Вам нужно сделать это.
— Мне не нужно ничего делать.
— Есть ли звук на мониторах охраны?
Удивленный её вопросом, он перевёл взгляд на неё, а затем снова опустил.
— Нет, когда я не хочу, чтобы он был. — Быстрая пустая улыбка мелькнула на его лице и исчезла, прежде чем он пробормотал: — Еще не испугались?
— Да, — пробормотала она. — Но не вас. А за вас.
Вир нахмурился. Её голос оставался ровным, когда она это сказала.
— Что, чёрт возьми, происходит? Кто ты?
— Я говорила. Я Рия, человек.
— Который сейчас час?
— А что?
— Ты вампир?
— Нет. Я же говорила, я…
— Да, да, человек. — Он тихо запел — Секреты, секреты — это не весело, если вы не расскажете их всем.
— Значит, вы хочешь выплеснуть свои секреты первым?
— Туше. —
Рия изогнула бровь, и его внимание привлекла красная лампочка. Она загорелась на камере, но Рия к ней не прикасалась. Хм.
С рычанием он уронил лицо на руки и потёр его. Он плохо спал шесть месяцев и, вероятно, выглядел ужасно. Это видео, скорее всего, будет опубликовано.
— Я не хочу, чтобы моя мама видела меня таким, — пробормотал он. — Я её единственный ребенок.
— Я знаю. Можете назвать свое полное имя?
— Я сказал, что не хочу давать интервью.
— Ваш отец попросил об этом.
Это была ложь. Её голос дрогнул. Вир ненавидел лжецов. Может быть, она тоже была частью Новой IESA, как и все те придурки, которые приходили сюда и брали кусочки его кожи, флаконы с его кровью. Может быть, она должна была сыграть хорошего полицейского и заставить его открыться. Хрен, черт возьми. Он был мёртв внутри, и никакое красивое лицо не может изменить этого.
Лгунья, он ненавидел лгунов. Почему он не мог прочитать её мысли? Это разозлило его. Обычно он ненавидел эту часть своей силы. Он непроизвольно бывал у всех в голове, но прямо сейчас он сам хотел этого. Он хотел увидеть её намерения, потому что она путала его. И даже если бы его отец послал её? Вир по-прежнему отказывался от этого интервью, потому что именно Деймон Дей помог посадить его за решетку. Он будет переживать предательство своего отца до конца своих дней. Вир стиснул руки на коленях в отчаянной попытке успокоить болезненного разъяренного дракона внутри себя.
— Что вы чувствуете после шести месяцев пребывания здесь? — спросила она, глядя на блокнот с ручкой, готовая делать пометки.
— У меня нет чувств. — сказал Вир мертвым голосом. — Никогда не было. — Ему хотелось увидеть, что она пишет.
— Я прочитала ваше дело и знаю, что у вас были некоторые проблемы со здешней властью. Что может сделать это учреждение, чтобы облегчить вам ваше пребывание здесь?
— Вы имеете в виду, что они могут сделать, чтобы лучше контролировать меня?
— Конечно.
Вир оторвал от неё взгляд и ничего не ответил. Он больше не давал им инструментов против себя.
Она попыталась ещё раз, уже тише и мягче.
— Если бы вы могли иметь здесь одну вещь для утешения, что бы это было?
Сойдя с ума, он произнес своё единственное желание.
— Моя команда, — его голос сорвался на последнем слове. Он чертовски скучал по ним.
Голос Рии упал до едва слышного шёпота.
— Они пытаются забрать твоего дракона. Если ты хочешь что-то сказать, попросить о чём-то, попросить о помощи… сделай это сейчас.
Вир уставился на свои руки, покрывающие их мурашки. Он никогда не замерзал. Хорошо. Может быть, он совсем слетел с катушек. Может быть, это было «Увядание». Но это реально был голос Рии, в его голове. Она тянулась к нему. Он чувствовал это. Её грудь теперь вздымалась, когда она смотрела на него, и её глаза были влажными.
Мама послала Рию к нему? Бл*ть, бл*ть, бл*ть. Он должен был подумать. Это был тот маленький огонек надежды, которого он так жаждал. Она предлагала его ему, это же правда? Но здесь он никому не мог доверять. Даже если она утверждала, что её послала его мать. Блядь. Думай. Она предлагала ему что? Помощь, но какую? Никто не мог помочь ему остаться в равновесии, остаться сильным, кроме…
Сыны зверей. Его команда.
Вир тяжело сглотнул и сказал:
— Взлом с проникновением.
— Что?
— Вандализм. Нелегальные бои.
Вир медленно моргнул и устремил свой огненный взгляд в камеру. А потом отдал приказ, которого не отдавал уже полгода. Он вложил в свой голос силу, которая заставит его команду сделать то, что он сказал. Он отдал альфа-приказ Торрену, Ноксу, Неваде и Кендис.
— Идите. Сюда.
Мысленно потянувшись к камере, он выключил её. Рия посмотрела на красную лампочку, которая больше не мигала. Её темные глаза округлились от шока. С лёгким вздохом она моргнула и посмотрела на него. Её глаза всё ещё были влажными от непролитых слез, но теперь они были полны смятения.
— Ты не просто телепат. — Она посмотрела ему в глаза, её грудь быстро двигалась от её учащенного дыхания. — Ведьма, — торопливо сказала она.
— Я не ведьма.
Она быстро встала и прижала блокнот к груди.
— Я не тебя имела в виду.
Ебена мать. Вир выпрямился. Ведьма. Рия была ведьмой, а это означало, что она была похожа на него. Кроме своей матери, он никогда не встречал никого похожего на него. Он был один всю свою жизнь с такой силой, пытаясь скрыть её.
И в этот момент… Стена поднялась в её сознании, и она впустила его. Они были в темнице тюрьмы, помеченной ожогами его огня боли, но всё, что он мог видеть, это трейлер из её воспоминаний. Внутри повсюду были засушенные растения, а на столе рядами стояли банки с этикетками. Там были стопки старинных книг. Маленькая девочка передала букет цветов улыбающейся блондинке с темными-темными веснушками по всему лицу, как у Рии.
— Спасибо, моя маленькая ведьмочка, — пробормотала она, заключая девочку в объятия. Это было одно из тех крепких объятий, которые Вир почувствовал даже сквозь воспоминания. Он почувствовал, что его обнимают. Он почувствовал их любовь.
Рия снова захлопнула перед ним дверь, и когда он вернулся в комнату, потрясённый и тронутый, обиженный и полный надежд, по щекам Рии катились две слезы.
— Я хочу твоё слово. Не сожги меня.
Самый большой страх ведьмы, верно? Смерть от огня. И она приехала сюда и рискнула сгореть… ради его матери? Ради него? Он хотел знать всё, но за ними следили. Он чувствовал восемь человек в комнате наблюдения, ощущал их безраздельное внимание.
Однако он никогда не имел власти над своим драконом, и Увядание делало контроль ещё хуже. Лекарства сделали его хуже. Он не мог дать ей такого обещания. Он, вероятно, будет её смертью, если она останется. Всё, что он мог сделать, это рассказать о чудовище и надеяться, что она простит его за то, что ему придётся делать здесь.
— Ты смотрела кадры, на которых я съел того охранника.
Она кивнула, и он почувствовал это — к ней вернулся страх. От этого его снова затошнило.
— Я не могу давать тебе никаких обещаний. Мне жаль.
Она долго кивала и выглядела грустной. Он привык к этому взгляду. Он подводил всех. Лучше всего, если она смирится с тем, что он не был каким-то героем прямо здесь и сейчас. Лучше пусть увидит, кем он был на самом деле — Вир был чистым огнём. Он был безмозглым и смертоносным, когда дракон забирает контроль. Он был пламенем, которое сжигало всё, к чему оно прикасалось.
Она взяла камеру и стул и направилась к двери. Что-то ужасное зазвенело в его животе, когда он понял, что это был первый и последний раз, когда он разговаривал с кем-то, кто был чем-то похож на него. После этого он вернётся во тьму.
— Рия, — пробормотал он прямо перед тем, как она исчезла за металлической выходной дверью.
— Да? — спросила она дрожащим голосом.
— Я съел того охранника и сделал бы это снова. У меня нет сожалений ни о ком, кого я когда-либо съел. Ты должна знать это. Но ты также должна спросить себя, почему мне не добавили срок за то, что я его съел.
Её темные брови поднялись в замешательстве. Такая красивая. Ему нравились её веснушки, как у её мамы, и эти ясные темные глаза. Окна в прекрасную душу, и он знал, что она чиста, потому что она позволила ему заглянуть. Ему нравилось, как она пахла сушёными растениями, и она поделилась с ним счастливым воспоминанием — что-то прекрасное в этом адском пламени. Эта незнакомка сделала ему лучший подарок, который он когда-либо получал. Она позволила ему ощутить прикосновение, почувствовать объятия, почувствовать любовь, когда он уже забыл, что это такое.
Он хотел, чтобы она вернулась. Это эгоистично. Эгоистичный монстр. Он сделает ей больно. Он причинял боль всем, с кем был близок, но хотел, чтобы она вернулась и снова подарила ему приятные воспоминания.
Когда она вышла за дверь, звук закрывающейся двери был самым отвратительным звуком, который он когда-либо слышал за свои тридцать лет на этой земле.
Потом свет погас, и он снова оказался во тьме.
Глава 3
Хотя и не в таком масштабе. Он был намного сильнее её. Она чувствовала это. Ему казалось, что он занимает гораздо больше места, чем на самом деле, из-за силы, стекающей от него волнами. И он сказал, что может выключить звук на камерах. Мог ли? Руки так сильно тряслись. Всё её тело тряслось. Она чувствовала его там, в своём сознании, в том воспоминании, когда она подняла завесу и впустила его. Когда она потянулась к нему. Это было тайное воспоминание. Одно из тех, где она с мамой. Одно из счастливых воспоминаний. До того, как всё пошло не так.
Все эти годы она была одна, пряталась, тихо используя свои силы на работе. Она стала психологом, потому что может успокаивать оборотней и чувствовала, когда они меняются. Она могла точно сказать, кого ещё можно спасти.
А этот мужчина совсем не чувствовал себя достойным спасения. Даже ни на йоту. Он был тёмным и неуправляемым, а его аура была цвета грязи. Он был болен — как телом, так и головой. Едва удерживает контроль. Едва сдерживая свою ненасытную власть. О, здешние охранники понятия не имели, с чем имеют дело. Если то существо… это прекрасное, смертоносное существо… когда-нибудь вздумает, что хочет уйти, он может стереть эту тюрьму с лица земли.
Нет, он не чувствовал, что его можно спасти, но Рия не могла позволить ему исчезнуть. Нельзя позволить ему исчезнуть, нельзя позволить ему использовать этот огонь, иначе всё станет только хуже.
Он дал приказ своей команде, и теперь ей нужно былое каким-то образом передать им это видео. Несмотря ни на что, это было очень важно. Каждый инстинкт в ней подсказывал ей, что она здесь часть чего-то большого. У неё всегда были эти обострённые чувства. Например, после того, как в её жизни произошёл поворот, она могла сказать, было ли это важно. Она могла сказать, был ли тот шаг к чему-то большему. И она всю свою жизнь прыгала по этим ступеням, чтобы попасть сюда, к Виру, к человеку, у которого были такие же силы, как у неё.
Она была не одна.
И она собиралась убедиться, что он не один, так как теряет своего дракона. О, она знала, что «увядание» делало с оборотнями. Она знала статистику. Шестьдесят четыре процента из них умирали в результате этого процесса. Сколько было убито во время испытаний, из IESA, из новых IESA и из-за всех маленьких секретных правительственных фракций, которые исследовали оборотней? Она не могла позволить Виру быть очередным подопытным в статистике. Его нельзя спасти, но он не злой. Она знала зло. Она чувствовала его, и тот мужчина просто пытался сохранить контроль над чем-то настолько, ну очень бо́льшим, чем он сам.
Этот дракон внутри него… это просто чудо, что мир вообще цел, а не в дыму и пепле. Вир, человек, самый сильный мужчина, которого она когда-либо встречала. Тем не менее, СМИ втаптывают его в грязь.
Бесконтрольный.
Безответственный.
Людоед.
Опасен.
Они не понимали, что она сейчас увидела. Вир сохранил невероятную степень контроля над зверем внутри себя. Он управлял монстром три десятилетия, и никто не отдавал ему должного уважения.
— Эммет? — небрежно спросила она, сунув флешку с его интервью в карман, где он не мог его увидеть.
— Хм? — спросил он, прокручивая на своем мониторе кадры её интервью с Виром. — Блин, ну почему и на этом тоже нет звука?
Ха. Потому что у Вира было гораздо больше контроля над происходящим здесь, чем кто-либо могу подумать.
— Может быть, ваши камеры неисправны? — спросила она невинным тоном. — Эм, а сколько времени Виру прибавили к сроку за то, что он съел того охранника?
— А? — спросил Эммет, рассеянно увеличивая громкость динамиков, но безуспешно.
— Его приговор. Сколько ещё он получил за то, что съел того охранника? Номер семнадцать.
— Оу. Нет дополнительного срока.
— Почему? — спросила она, складывая документы из буфера обмена в аккуратную стопку.
Эммет бросил на неё неприятный взгляд через плечо. Вместо того чтобы ответить на её вопрос, он сказал:
— По крайней мере, у тебя есть запись интервью. Она, безусловно, будет иметь вес. Я ни черта не слышал, когда вы двое разговаривали.
— Я думаю, что мне следует делать с ним больше таких интервью. Он как будто раскрывается. Это может сделать его более послушным, когда его нужно будет переместить или… накормить. Или ещё что-то. — Почему ты выключил свет? — Это разозлило её. Отсюда она могла увидеть его фигуру из тепла, как у змеиного зрения. Мужчина был чисто красный.
— Я же говорил тебе, что он порождение тьмы. Мы пытаемся его так успокоить. Ему нравятся пещеры, поэтому мы делаем всё возможное, чтобы он не бросился на нас.
— Но он тоже человек. Вы держите человека в неведении без умственной стимуляции. Это ужасно. Я хочу, чтобы это изменилось немедленно.
— Наложено вето.
— У меня есть полномочия изменить его условия для жизни, если они не соответствуют приемлемым стандартам.
Эммет громко вздохнул, встал и щелкнул выключателем, включив свет.
— Твою задницу уволят, как только он перевозбудится и перекинется в своей камере. Он должен делать это в клетке, специально сделанной для дракона. Ты ещё не видела его превращение, поэтому не осторожна на том же уровне, что и остальные…
Эммет продолжал говорить, но она отключилась от него, так как была слишком занята, глядя на Вира, сидящего там же, где она и оставила его, на матрасе. Он не смотрел на неё, но опустил подбородок и водил рукой по бритой голове, прямо по длинному шраму.
Она готова была поспорить на то, что это сделала новая IESA, и часть её даже не хотела знать, почему они сделали ему эту операцию. Эта тюрьма была не тем, чем казалась, по крайней мере, на нижних уровнях. Это было отвратительно жестокое обращение с заключенным.
— Почему ему не прибавили срок, Эммет? — спросила она снова.
— Из-за бумажной волокиты, Мерсер. Мы все получаем большие зарплаты, чтобы работать здесь, но мы все подписали одинаковые формы о конфиденциальности и освобождении от ответственности за наши жизни. Это компромисс. У тебя нет родителей. У тебя нет семьи. У тебя нет друзей. У тебя нет привязанности к внешнему миру. Ты знаешь же это, разве нет? Потому что это одно из главных требований для получения работы здесь. Ты полностью расходный материал. Прими это сейчас, и это сделает тебя достаточно осторожной, чтобы выжить в этом месте. Номер Семнадцать, Чад, не был осторожен с монстром и его съели. Никто за пределами этого учреждения не узнает об этом факте, а добавление к приговору Вира означало бы бумажную работу. Мы должны объяснять свои действия, а эта новая лаборатория IESA, расположенная дальше по коридору? Они не позволят рассказать что-либо о наших действиях с заключёнными. Мы бы пропали без вести, до того, когда бы это случилось.
— Ты имеешь в виду, что людям не позволено знать, что здесь происходит, из-за того, как ты обращаешься с Красным Драконом. Ты же не хочешь, чтобы СМИ рассказали всем об этом.
— Ты та ещё любопытная сука, да?
— Нет, думаю, будет справедливо точно знать, во что я вляпалась.
— Ты ужасна, — сказал Эммет, упираясь задом о стол. — Знаешь, откуда я это знаю? Потому что они бы не наняли тебя, если бы у тебя была моральные принципы. И ты бы не взялась за такую работу, если бы у тебя была совесть. У меня её тоже нет. Ни у кого из местных здесь её нет.
— Что сделал Чад?
Эммет пожал плечами.
— Не знаю, не обращай внимания.
— Но Вир съел его.
— Вир — монстр. Он безмозглый, и когда он проголодается, он ест. Он не мужчина. Он зверь во плоти. Спрячь свой любопытный нос поскорее, иначе ты попадешь в пасть зверя следующей. У нас осталось шесть месяцев и куча работы, чтобы снова сделать этот мир безопасным. Ты — часть отряда супергероев, о котором мир никогда не узнает и никогда не скажет тебе спасибо. Мы принимаем трудные решения, чтобы уберечь мир от таких чудовищ, как Красный Дракон. Твоя единственная задача — сделать его достаточно устойчивым, чтобы мы могли завершить свою миссию.
— Лишить его дракона?
Эммет улыбнулся, но улыбка так и не коснулась его глаз.
— Нет, дорогая. Прикончить.
Глава 4
Она сделала всё, что могла сделать, лишь бы пережить остаток рабочего дня. Она познакомилась со всеми заключенными нижнего уровня и восемью заключенными верхнего уровня. Её офис был небольшим, но практичным. Ей предстояло взяться за самые тяжелые дела и постараться облегчить всем жизнь в тюрьме оборотней. Агрессия там была зашкаливающей. Дважды она наблюдала, как две гориллы дерутся в кафетерии. Друг друга они не провоцировали, просто встретились взглядами через стол и пошли в атаку. И это повторилось, пока охранники разнимали их. Им пришлось усыпить одного из них, а другого ослабить электрошокером.
К счастью, некоторые из охранников высшего уровня были оборотнями, поэтому они были достаточно сильны, чтобы справиться с жёсткими моментами, но, чёрт возьми, она чувствовала себя здесь не в своей тарелке.
Её теория? У них не было охранников-оборотней на нижнем уровне, потому что они могли увидеть, что делает Новая IESA и их исследовательская лаборатория, чем вызовут хаос среди своего вида.
Грёбаный Эммет, и не подозревал, что именно о ней ему нужно было беспокоиться, потому что, сколько бы времени это ни заняло и сколько бы терпения здесь не потратила, она собиралась снести это здание с корнем.
И начнёт она с одного телефонного звонка.
Клара Дей взяла трубку после второго гудка.
— Ты разговариваешь по одноразовому телефону?
— Да, — пробормотала Рия.
— Где ты?
— Сижу на стоянке у кафе Федекс. У меня есть кое-что, что нужно сделать и где-то переночевать.
— Что такое?
— Видео вашего сына. Его должны увидеть члены его команды, но сначала ты должна увидеть его сама. И Клара?
— Да?
— Думаю, пришло время привлечь Деймона.
Глубокий вздох разорвал помехи на другом конце провода.
— Всё настолько плохо?
— Они убивают его.
— Что?
— Новая IESA вовлечена в это, и они не просто пытаются отобрать его дракона. Они хотят его уничтожить, а они не могут этого сделать, пока он ещё так силен, поэтому сначала убивают дракона. Во-вторых, когда он достаточно ослабнет, они смогут достать Вира.
— О боже мой, — прошептала Клара.
— Есть вещи похуже.
— Что за хрень такая, если хуже смерти моего сына? — Клара орала в трубку.
— Я посетила исследовательскую лабораторию на нижнем уровне. Они что-то делают с образцами тканей и крови, взятыми у Вира.
— Что-то, а поконкретнее?
— Я не знаю. Но была одна маленькая комната, в которую никого не пускали, кроме главного научного сотрудника, и когда мы проходили, казалось, что там работает команда из двух человек, изучающая образцы крови и тканей. А посреди комнаты стояла эта огромная канистра, освещенная красным неоновым светом, и через её окно я видела маленький пузырек с чем-то. Комната была полностью опечатана.
— Рия, ты что-нибудь там почувствовала?
— Да. Это было подавляющее чувство, но то, что они делают, просто невообразимое. И я ловила скрытое воодушевление от исследовательской группы. Даже когда они встречались со мной и разговаривали, они словно напевали от предвкушения. Что бы они ни делали, они приближаются к прорыву.
Клара замолчала, поэтому Рия подождала несколько минут, прежде чем спросить:
— Ты в порядке?
— Как он?
Рия покачала головой и уставилась на вывеску кафе, но всё, что она видела, это пустоту в глазах Вира и его застывший драконий зрачок.
— Он позвал свою команду.
— Чееерт…
— Это плохо?
— Виру не нужны люди. Он рос по-другому. Он привязался к Торрену, поэтому я всегда знала, что если он просит позвать Торрена, то у него серьезные проблемы. Однако, в этот раз он позвал всю свою команду? Он даже никогда не хотел быть Альфой.
— Что мне делать?
— Отправить видео. Отправь мне. Я возьму с собой Деймона. Я должна была сделать это с самого начала, но я давно научилась позволять ему и Виру заниматься своими собственными делами. Огонь против огня. Они оба упрямые люди и упрямые драконы. У Деймона зациклилось в голове, будто Вир отсидит год в этом месте, а потом его наказание окончится, и он пойдёт своей дорогой дальше. Вот только этого не будет. Деймон доверяет поломанной системе, чтобы попытаться сохранить спокойствие между оборотнями и людьми, но в итоге она убьёт Вира. Пора открыть моей паре глаза, насколько всё плохо на самом деле. И мы отправим видео Сынам зверей.
— А что мне потом делать?
— Рия, мне нужно, чтобы ты удержала Вира в равновесии и делала его сильным, напоминала ему о чувстве борьбы, которое в нём осталось. Я займусь делом, но мне нужно время. Будь его другом. Будь рядом с ним. Будь его недостающей командой, пока туда не прибудут Сыны зверей, а когда они там появятся, пусть он проводит с ними как можно больше времени.
— Ещё шесть месяцев в этом месте он не выдержит. Он будет мёртв задолго до того, как отбудет весь срок.
— Поняла. — Клара глубоко вдохнула и повторила: — Я поняла. Если он приблизится к краю, прежде чем я успею разобраться… Рия… вытащи оттуда моего сына. Прежде чем они убьют дракона, вытащи его. Я не смогла найти никого другого, чтобы помочь тебе… Прости. Я пыталась, и ты единственная, кого я смогла безопасно продвинуть на такую работу. Помоги ему удержать дракона. Пожалуйста.
— Я сделаю все, что в моих силах. И Клара?
— Да, милая?
Рия понизила голос до шёпота.
— Он такой же, как я.
— Я знаю. Мы с Деймоном наблюдали за тобой долгое время, Рия. Мы знали о твоих родителях. Я сожалею обо всём, что тогда произошло. Я знаю, что тебе было одиноко. Я тоже была такой, пока не нашла Деймона. Вир также борется с чувством одиночества. Ты всегда чувствовала большую ответственность, но я не могла понять, почему. И теперь у меня постоянно возникает ощущение, что ты должна была оказаться там, с ним.
Её охватило странное чувство дежавю. В последнее время она думала о том же. Словно звезды сошлись, и её путешествие могло стать легендой или закончиться грандиозной катастрофой.
Она просто ещё не знала, на какую дорогу свернёт её путь.
Глава 5
Рия плюхнулась на диван и положила контейнер мороженого с шоколадной крошкой на живот, а затем стала переключать каналы в поисках чего-нибудь интересного. Маленькая квартирка была забита коробками, которые она никогда не распакует, потому что это не её дом и никогда им не будет. У неё была проблема с этими вечными переездами. Год на её последней работе был самым долгим сроком её пребывания на одном месте с тех пор, как умерли её родители. Через несколько месяцев она забеспокоится и продолжит поиски неуловимого «дома», который всегда искала, но так и не нашла.
Она переключала каналы, пока не нашла передачу о поселенцах с Аляски, натянула одеяло на колени и зачерпнула ложку мороженого.
— Ты ещё не спишь.
Рия подпрыгнула так сильно, что с грохотом уронила ложку на ламинат. Испугавшись, она огляделась, но была одна.
— П… привет?
— Не пугайся. Я не смогу сжечь тебя отсюда, ведьма.
— В-вир? — прошептала она. Твою мать! Она крепко зажмурила глаза и сосредоточилась, захлопывая свой разум.
Он там. Вот только она не чувствовала его.
Задыхаясь, она сидела слишком испуганная, чтобы пошевелиться. Он звучал так, словно сидел прямо рядом с ней, когда говорил. Какого чёрта? Он мог проникнуть в её разум с нижних этажей тюрьмы? Раз он может такое, значит он обладал просто невероятно ужасающей силой. У неё мгновенно появилась головная боль у висков. Даже находясь далеко, он мог причинить ей боль.
Но…
Это было похоже на телефонный звонок… верно?
Вир мог поговорить с ней. Могла ли она помешать ему, как тогда, когда они стояли лицом друг к другу в тюрьме?
Медленно она расслабилась и снова открыла свой разум. Он ушёл. Она нигде не чувствовала его, а головная боль исчезла, как будто её никогда и не было. Она попыталась дотянуться до него, но ей было не за что держаться, и через несколько мгновений она морально выдохлась. Ей нужно будет использовать некоторые мамины заклинания, чтобы сделать себя сильнее, если она захочет это сделать. Она уже составляла список растений, трав и порошков, которые ей понадобятся. Книги заклинаний лежали в коробке в углу. Она не смотрела в них много лет, но, возможно, пришло время стряхнуть с них пыль.
Она больше не могла сосредоточиться на шоу. Она пыталась полчаса, но продолжала думать о Вире, и часть её желала, чтобы он вернулся. Она отреагировала так из-за страха, закрыв свой разум, и, возможно, это оттолкнуло его навсегда. Она должна была почувствовать облегчение, но вместо этого она почувствовала пустоту.
Отказавшись от посиделок перед телевизором, она встала, почистила зубы и умылась. Было ещё рано спать, но, возможно, ей удастся заставить своё тело успокоиться.
Но, лежа в постели, она думала о глазах Вира, его суровой улыбке и прямых белых зубах. Она попыталась вспомнить кадры, на которых его дракон съел того охранника, но она продолжала возвращаться к тому, как его руки упирались в тонкий материал его белой футболки, как чернила татуировки стекали по его руке к внутренней стороне локтя. Даже на пороге смерти он был великолепным мужчиной.
— Спасибо.
Она была уже в полусне, но Рия вздрогнула в постели.
— Ты вернулся.
В её голове раздался глубокий смешок.
— Я пытался оставить тебя в покое, как ты и хотела. Однако здесь чертовски скучно, поэтому я решил попробовать ещё раз. Что делаешь?
— Я лежу в кровати. И я чувствую себя сумасшедшей, разговаривая вслух сама с собой.
— Может быть, ты сумасшедшая. Может быть, я действительно не в твоей голове. Может, ты просто так сильно хочешь со мной поговорить, что всё это выдумываешь.
— Свет выключен? — она спросила.
Он мысленно пожал плечами.
— Они выключили свет сразу после того, как ты ушла. Меня наказали. Меня также заставляют ужинать в темноте. Хотя у них горят мигалки над воротами из моей камеры, вот и всё. Я, наверное, сойду с ума и буду дергаться, когда ты увидишь меня в следующий раз. Подготовься. Возможно, ты уже не подумаешь, что завтра буду выглядеть также горячо, как и сегодня.
— Я не говорила «горячо».
— Ты собиралась прикоснуться к себе, думая обо мне?
— Хватит или я снова вышвырну тебя и оставлю гнить в темноте.
— Если бы я мог, я бы подрочил на тебя. Но в комнатах наблюдения восемь взрослых парней. Это меня отрезвляет.
Рия сдержала улыбку.
— Ты бы действительно бы дрочил на меня?
— Черт, да. Ты тоже горяча.
— И такие у нас будут мысленные разговоры? Извращённые наклонности? Только не говори мне, что ты один из таких парней.
— Я абсолютно точно один из таких парней, но ладно. Давай притворимся, что нас не тянет друг к другу. На какую тему ты бы хотела поговорить со мной?
Рия улыбнулась ещё шире.
— Иногда ты говоришь странно.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты говоришь слишком формально.
— Так говорит мой папа. Мама-медведь ругается, как моряк, папа-дракон тысячелетний древний, который стал смертным только тогда, когда встретил мою маму, поэтому он вырос в другое время, где манеры были всем. Вини его в том, что он превратил меня в это.
Тем не менее, голос Вира стал мрачным и потерял острую нотку юмора, которая была у него ранее.
— Ты имеешь в виду обвинить его в том, что касается твоего дракона?
— Вини его во всем, если хочешь. Ты же психолог, да? Тюремный психолог? Ты ещё полюбишь меня. Бесконечная вереница проблем, связанных с моим отцом. Что ты делаешь? Нарисуй мне картинку.
Она хихикнула и расслабилась в постели.
— Я под разноцветными простынями, в своей двуспальной кровати, в своей квартире, полной коробок с переезда. Мне лень распаковывать их, и я не против беспорядка.
— Удар номер один. Я ненавижу беспорядок.
— На мне пижамные штаны с мультяшными тако и белая майка.
— Бюстгальтер есть или нет?
— Спортивный бюстгальтер.
— Удар номер два. Какого цвета трусики?
— Приготовься к супер каменному стояку.
— Я готов.
— Бежевый.
— А вот и третий удар. Ты убийца стояков.
— Всегда пожалуйста. Теперь тебе не нужно беспокоиться о тех восьми чуваках, которые смотрят, как ты приспосабливаешься.
Раздался ещё один смешок, низкий и мягкий, и он рефлекторно заставил её улыбнуться.
— У тебя приятный смех.
— Я не могу спать в последнее время. — Он сказал это внезапно, как будто хотел сделать это до того, как передумает.
— Почему нет?
— Я думаю, что это из-за лекарств. Или «увядания».
— Что это за увядание?
— Я слишком долго был вдали от своей команды и своих гор. Это началось как обычное кровотечение из носа, но теперь я слышу и вижу то, чего нет. Я чувствую себя плохо, даже когда в моём теле нет лекарств. Иногда я перекидываюсь, не замечая этого. Я просто… пришёл в себя и снова сжёг комнату.
— Что сделал тот охранник? Тот, которого ты съел?
— Он причинял боль маленьким девочкам. Всё время он думал об этом. Он был безжалостен, и его воспоминания были настолько громкими, что я не мог не видеть, что он сделал. Эммет говорит, что нижний уровень — это ад, а я сам дьявол, верно? Может быть. Но я здесь не один. Работа с документами означает, что им придётся признать, какого калибра охранников они здесь нанимают. И они должны были бы сделать это публично. Смена темы. Почему пионы? В твоём воспоминании у тебя в руках был букет из пионов.
Рия сглотнула от подкатившей желчи, когда он признался в том, что съел человека. Как ужасно. Она изо всех сил пыталась уловить новую тему разговора и заикалась, когда сказала:
— Эт… они были любимыми у моей мамы.
— Моя мама любит полевые цветы. Мой папа покупал ей большие букеты дорогих роз, но она никогда не была так впечатлена, как тогда, когда он вышел во двор и сорвал ей маленькие розовые полевые цветы. Она поместила их в маленький стаканчик и поддерживала их жизнь в течении двух недель.
— Звучит романтично.
— О да, мои родители заставили бы тебя блевать от их романтизма. Большинство людей не видят этого, потому что мой папа такой сдержанный. Он должен всё время держать себя в руках. Но в моём доме, взрослея, я наблюдал за ними. Раньше я думал, что когда-нибудь тоже этого захочу.
— Больше не хочешь?
— Неа. Я хочу грязные разговоры и бежевые трусики. Надень завтра какие-нибудь ещё более отвратительные, и я угадаю цвет.
— Договорились, — сказала она со смехом. — Я назову их Вир-трусики.
Удовлетворенный, сексуальный гул вибрировал в её голове.
— Хорошая девочка.
Чёрт возьми, он был очень сексуален.
— Спасибо.
— Прекрати читать мои мысли.
— Я тоже думаю, что ты сексуальна. Мне нравятся твои веснушки.
Рия прижала кончики пальцев к своей разгорячённой щеке.
— Правда?
— У тебя есть веснушки на плечах?
— Да.
— На спине?
— Да и родимое пятно. Крошечное, под моей правой лопаткой.
— Мммм. Кто знает об этом?
— Только ты. Не думаю, что кто-то обращал на это внимание раньше. Почему с тобой так легко разговаривать?
— Потому что ты сумасшедшая и на самом деле разговариваешь только сама с собой.
— Дурак.
Он снова усмехнулся. Боже, ей нравилось, когда он это делал.
— Эти чертовы мигающие лампы сведут меня с ума.
— Положи подушку на лицо.
— Уже пытаешься меня задушить?
— Нет, это заблокирует свет. Завтра я поговорю с ними о мигалках и о том, что ты остаёшься в чёртовой темноте. Мне хочется заколоть Эммета за это. Хочешь, я буду рассказывать тебе скучные истории, пока ты не устанешь? Я неплохо разбираюсь в них.
— Расслабься, женщина. Ты только что стала моей покровительницей?
— Может быть. — Она улыбнулась медленно вращающемуся потолочному вентилятору, который едва могла разглядеть в темноте. — Это полное дерьмо, вот и всё, что я им скажу. Если они собираются убить тебя, они могут попытаться сделать это в более комфортных условиях.
— Именно. Я пытался донести это до них, всё это время. На обед мне дали настоящую кашу. Хотелось бы, чтобы они ускорили процесс, но, может быть, в этом и смысл.
Она хихикнула.
— Нам не следует шутить по этому поводу. Это ужасно с нашей стороны и совсем не смешно.
— Ты права. Вместо этого давай реветь вместе. Это решает все проблемы.
Она закатила глаза и вздохнула.
— Полагаю, шутить всё же лучше. Просто чтоб ты знал, я не позволю им убить тебя.
— О, ты мой рыцарь в сияющих туфлях на шпильках?
— Ага. Я героиня в твоей истории. Не съешь меня, пока я не закончу свою работу.
— Хм. Съесть тебя, может всё же съесть тебя? — его голос стал ниже и сексуальнее. — Давай съем?
— Изврат.
— Я подожду здесь, пока ты приласкаешь себя.
— Ладно, я сейчас пойду спать.
— Ты не можешь. Ты уже сказала мне, что будешь рассказывать мне скучные истории, и ты никогда не должна нарушать обещание, данное умирающему. Это сулит тебе семь лет невезения.
— Я думала, такое случается если ты разобьешь зеркало.
— Картофель Карто-тоха. Боже, я бы буквально убил за картошку. Шесть месяцев на низкокалорийной еде, и мне до смерти скучно. И пиво. Я бы сделал ужасные вещи за пиво.
— Эй, пиво рифмуется с Виром.
— Ха. Один из членов моей команды иногда называет меня Бином, просто чтобы позлить. — Вир на несколько секунд замолчал. — Я бы также убил, чтобы снова услышать, как Нокс называет меня Биром. Я скучаю по их глупым голосам.
— Тебе нравится быть альфой?
— Нет. Я срал на это. Я не настолько заботился о том, чтобы команда сидела тише воды, чтобы мы были в безопасности. А теперь посмотри, что я сделал? Я позвал к себе свою команду. Попросил их попасть в это ужасное место, просто чтобы попытаться продлить свою жизнь. Альфы должны быть самоотверженными, а я нет. Я эгоистичное существо.
— Потому что ты хочешь жить. Это не эгоистично.
— М-м-м. Хороший альфа поставит свою команду выше себя. Но чаще всего это команда ставила меня выше. Они пытались удержать меня в равновесии, не дать мне ничего разрушить. Смена темы. Что ты ела на обед? Я серьезно, когда говорю, что еда здесь скучная, и я хочу пожить за твой счёт.
— Доставка. Куриные наггетсы, макароны под сыром и кусочки спаржи.
— Фу. Удар номер четыре.
Она фыркнула.
— Протестую. Моя кухня ещё не распакована.
— Если бы меня не было здесь, я бы помог тебе распаковать вещи.
Это было так неожиданно мило с его стороны, что она не знала, что ответить. В её животе порхали бабочки, и она поджала губы, чтобы смягчить улыбку.
— Признаюсь — я не умею распаковывать вещи, потому что никогда не задерживаюсь на одном месте достаточно долго, так какой в этом смысл?
— Живёшь как скиталец?
— Наверное. Я вообще довольно неусидчива в одном месте. Ты собираешься сказать удар номер пять?
— Неа. Я хотел бы быть бродягой прямо сейчас. Ходить по этой чертовой камере — это то ещё времяпровождение.
— Что ты сейчас делаешь?
— Снял подушку с лица, перестал пытаться уснуть, я буду отжиматься, пока руки не перестанут меня держать. Твои сказки на ночь недостаточно скучны.
— Тогда я сильнее постараюсь. Говори мне каждые десять отжиманий, чтобы я могла подбодрить тебя.
— Десять.
— Уже?
— Двадцать.
— О Боже. Хорошо, лучше называй каждую сотню отжиманий, иначе я никогда не расскажу тебе сказку на ночь. Давным-давно…
Вир фыркнул.
— Жил задира, который ударил электрошокером Эммета за то, что он назвал её принцессой, и был это рогатый дракон, который…
— Нет, я хочу реальную историю. Одну о твоей жизни. Сто.
— Вперёд, Вир, так держать! — Она напрягла мозг, чтобы вспомнить. — Хорошо, дай посмотреть. Раньше у нас были персиковые деревья.
— О, хорошо, это звучит очень скучно. Кажется, я уже засыпаю.
— Невежливо. У нас был фруктовый сад за трейлером, в котором я выросла. Мне там нравилось. Мой папа был обычным. Человек без способностей, и он много работал, так что моей маме не приходилось этого делать. Она не могла работать.
— Почему нет?
— Потому что у нее были такие же силы, как у нас, но она не могла их контролировать. Она беспокоилась о незнакомцах и теряла контроль. Оборотни только что выходили на публику, и мы каждую ночь смотрели в новостях все те драки и протесты. Мои родители боялись, что кто-нибудь узнает о моей маме. Прирожденных ведьм не так много, поэтому мы были очень осторожны. У нас было немного денег, мой папа был шахтером, но нам хватало. Но когда персики вырастали, моя мама всегда набиралась смелости и продавала их на фермерском рынке. Она неделями готовилась быть среди людей, собирала травы, которые блокировали бы её силы, накладывала заклинания, которые сохраняли бы её спокойствие. Держали её в оцепенении ко всей этой дополнительной энергии рынка, или ещё от чего, я не знаю. Но мы так усердно работали, моя мама и я, собирали эти персики и загружали их в ящики, и мы ездили на нашем старом пикапе на фермерский рынок и продавали персики. Они были лучшими. Я до сих пор точно помню, какими они были на вкус. Иногда мы с мамой проголодались и устали собирать, так что мы садились и просто… объедались ими. Они были сочными, поэтому мы были покрыты липко-сладким персиковым соком. Вокруг нас всегда жужжали пчелы. Последние несколько лет моя мама делала варенье из персиков, и мы его тоже продавали. В месяцы на фермерском рынке мы могли сходить с ума в продуктовом магазине, потому что у нас были лишние деньги. Моя мама разрешала мне покупать желе, конфеты, фруктовые рулетики и дорогие хлопья.
— Что с ней случилось?
В её сознании вспыхнул взрыв. Её растопыренные пальцы, слёзы… хищники. Звери. Боль от силы, которую она не могла контролировать. Она отшатнулась от воспоминаний.
— Смена темы.
Мягкое, доисторическое рычание наполнило её голову.
— Двести.
— Ещё не устал?
— Нет. Если я не выберусь отсюда…
— Не говори так.
— Нет, дослушай. Если не выберусь, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. Я знаю, что это грубо с моей стороны просить тебя о чем-то, когда мы едва знаем друг друга, но у меня нет связи ни с кем за пределами этого места. Я не могу связаться со своей командой. Я пробовал. По какой-то причине ты единственная, с кем я могу общаться снаружи.
— Хорошо. — Она тяжело сглотнула и свернулась на боку в клубок. — Проси.
— Если что-то случится, и я проиграю эту битву… скажи моим людям, что я был сильным, хорошо? Скажи им, что я не позволил Новой IESA и тюрьме сломить меня, даже если ты увидишь другое… бл*ть.
— В чем дело?
— Кровь из носа пошла. Подожди, я скоро вернусь. Не ложись пока спать. Я хочу пожелать спокойной ночи. Я потороплюсь.
— Поторопишься что сделать?
— Слишком много крови. Я попытаюсь привлечь внимание охранника. Всё в порядке.
А потом наступила гробовая тишина.
— Вир? — Рия села в постели. — Вир, ты там? Ты в порядке?
К тому времени, как прошло десять минут, Рия встала и начала ходить по комнате.
— Вир, ты здесь?
Дерьмо. Она надела джинсы, высокие каблуки и красивую черную блузку. Схватила сумку и побежала, как могла, в рабочих туфлях к своей машине. Черт, дерьмо, дерьмо, Вир истекал кровью. Прошло слишком много времени с тех пор, как он менялся, с тех пор, как он был в своей команде и в своих горах. Его поставили на колени, и она не могла просто лежать в постели, когда он переживал очередную волну увядания.
Подожди. Она сидела в своей машине, вцепившись в руль, тяжело дыша. Рия должна была хорошо подумать, прежде чем действовать. У неё был доступ в тюрьму, когда она бы захотела. Она всегда была на связи на случай, если кому-то из заключенных понадобятся её услуги. Но если она ворвется туда, стреляя из пистолетов, в то самое время, когда Вир истекает кровью, это вызовет подозрения у них. Если Новая IESA не знала, что он может читать мысли, она должна была защитить его, чтобы они не поняли.
— Вир, пожалуйста. Просто скажи мне, что ты в порядке. Скажи мне сейчас, или я приду к тебе.
Прошла ещё минута. Она пробормотала проклятие и завела внедорожник.
— Остановись. Рия, уже поздно. Выключи машину. Я в порядке.
— Где ты?
— Сижу в своей камере, на кровати, прислонившись к стене. Здесь группа людей в химзащите, которая убирает беспорядок. Всё в порядке. Я спокоен.
— У тебя сжат кулак?
— Что?
— У тебя сжат кулак?
Несколько секунд колебания, а затем:
— Да.
Тогда он был не в порядке. Не совсем.
— Когда-нибудь я захочу собственный персиковый сад. Я хочу персиковые деревья. Я хочу собирать фрукты и продавать их на фермерском рынке, потому что это одно из моих любимых воспоминаний.
— Что с ней случилось, Рия?
— Я не могу сказать тебе сейчас, потому что это тебе не поможет. Но через неделю, когда ты всё ещё будешь здесь, всё ещё будешь сражаться, всё ещё будешь таким крутым, я расскажу тебе всё об этом.
— У меня есть домашний лебедь.
Рия вздохнула и вышла из машины, закрыла за собой дверь и заперла ее.
— Знаешь, я просто посреди ночи надела высокие каблуки, чтобы спасти тебя от кровотечения из носа. Думаю, теперь мы друзья. Как зовут твоего лебедя?
Вир издал раздраженный цыкающий звук.
— Должен был быть Фергус, но Нокс переименовал его в мистера Диддлса. Теперь у меня есть чертов величественный лебедь по имени мистер Диддлс, и раньше я его ненавидел, но в последнее время я называю его так в своей голове. Интересно, он ещё жив или Нокс его уже съел? Я нашел его, когда он был таким уродливым маленьким утёнком. Он был один в этом парке, куда я ходил, чтобы проветрить голову. Его родители улетели, а он был таким уродливым, маленьким, серым, пушистым существом с перекошенным крылом. Его задрала кошка или что-то в этом роде. Я сделал всё, что мог, но его крыло было испорчено навсегда. Он никогда не полетит, и я был опустошен из-за него. Как грустно, что он никогда не попадет в воздушный поток. И да, я знаю, что они не очень хорошие летуны, но всё же.
— Ты сочувствуешь ему.
— Ага.
— Потому что ты не позволяешь себе слишком часто почувствовать небо.
— Я не могу. Если бы я изменился настолько, насколько хочу, мир превратился бы в пепел.
— Значит, ты отказался от неба.
— Поэтому я остаюсь на земле, где мне наиболее неудобно, как и мистер Диддлс. Ты вернулась в свою квартиру в целости и сохранности?
— Да, только что вернулась в свою спальню. Переодеваюсь в пижаму.
— Вето, просто надень сексуальные коричневые трусики сегодня вечером. Почувствуй эти простыни на своей коже.
— Изврат.
— Не в этот раз. Я сплю только в нижнем белье. По крайней мере, я делал это до этого места. Ощущение простыни на спине прекрасно. Раньше я просыпался только для того, чтобы подумать: «Черт, как приятно», прежде чем снова засыпал. Спи ради меня в своих трусиках, потому что я не могу.
Рия помедлила, затем спустила свои пижамные штаны обратно на ноги и заползла в постель в одних трусиках.
— Группа химчистки всё ещё там?
— Только заканчивают. Я стараюсь держаться подальше от их голов. Монстры, монстры, кругом.
— Твой кулак всё ещё сжат?
— …да
— Расскажи мне, по чему ты скучаешь больше всего.
— По чему я скучаю больше всего? Небо. Звезды. Иногда мне нравится думать, что даже если я их не вижу, они улыбаются мне сверху вниз. И, конечно же, улыбки грустные, потому что они тоже скучают по мне и видят, что я прохожу через ад. Они причиняют мне боль… но их улыбки существуют, потому что они также могут предвидеть, что грядет что-то лучшее.
Ух ты. Рия прижимала к себе подушку и посмотрела на темный дверной косяк ванной комнаты в номере. Вир был глубоким. Он был настоящим. Он не был монстром. Все были так, ооочень неправы насчет него.
— Это многое значит для меня.
— А?
— Ты сказала, что люди ошибаются насчет меня. Ты не считаешь меня монстром. Ты одна из первых, кто так подумал.
— Я иногда забываю, что ты в моей голове. Такое ощущение, что ты прямо здесь, лежишь рядом со мной в темноте, а не за много миль под землей.
— Ты будешь скучать по мне когда меня не станет?
— Нет.
— Жаль.
— Потому что ты никуда не уйдешь. — Рия зевнула и уткнулась лицом в подушку.
— Крутая принцесса и поломанный дракон, — мягко сказал Вир. — Эммет не знает, что ты королева, и, возможно, тебе не следует сообщать ему, что ты здесь босс. Может, пусть какое-то время думает, что он тут сила. Смотри, что здесь происходит. Подожди ещё. Новая IESA создает оружие. Я вижу их мысли. Я вижу, как они приближаются к открытию. Когда-нибудь, когда я буду слишком слаб, чтобы исправить это, тебе, возможно, придется использовать свои силы и вмешаться. Спаси мир, чёрт возьми.
— Что они делают?
— Они создают нового дракона. Я не могу обратить нового дракона, и они разрабатывают способ изменить это.
— Только определенные оборотни могут изменить своих партнеров, верно?
— Правильно. Новая IESA убивает моего дракона, но они кладут часть его в пробирки и собираются сохранить до тех пор, пока им не понадобится красный дракон, которым они смогут управлять.
— Боже мой. — Из всех сценариев, которые она рассматривала в этой сумасшедшей лаборатории ученых, создание драконьей сыворотки даже не приходило ей в голову. — Это может всё изменить.
— Это разрушит мир. Всё, что им нужно сделать, это поместить моего дракона в кого-то, кто недостаточно силен, и эта сила может быть выпущена на волю. Они думают, что смогут сделать дракона менее агрессивным с помощью генной инженерии. Они ошибаются. Так неправильно. Драконы — это не существа, которых вы приручаете. Это существа, которых вы стараетесь не злить. В ту секунду, когда они попытаются управлять драконом, которого они сделают? Он станет новым Апокалипсисом. Новый Конец Дней.
— Иисусе.
— Иисус не имеет никакого отношения к тому, что они делают в этой лаборатории. Ты зевнула. Ты устала?
— Немного. Мне нужно рано встать, чтобы пойти на работу.
— Увидеть меня.
Рия хихикнула.
— Да, у меня запланирован ранний утренний сеанс терапии с этим действительно сумасшедшим оборотнем дракона, которого я встретила сегодня. Он довольно милый, но из него легко вытекает кровь.
Вир фыркнул.
— Эй… не смотри сегодняшнее видео, ладно? Я не хочу, чтобы ты видела меня таким.
— Мне нужно всё видеть.
— Нет. Ради меня, просто… не надо. Увидимся утром, Рия. Наслаждайся этими простынями на своей коже. Хотел бы я быть там.
— Извращенец.
— Нет, я бы дал тебе спать. Мы были бы как джентльмен с леди, и я спал бы на диване. Но я бы избавил тебя от кошмаров. Я могу это сделать, ты же знаешь.
— Думаю, что ты можешь делать много вещей, о которых люди не подозревают. Откуда ты знаешь о кошмарах?
— Я видел, что случилось с твоей мамой. Я не хотел. Оно было там, очень яркое воспоминание, когда ты говорила о персиках. Когда-нибудь у тебя будет свой фруктовый сад. Спокойной ночи, крутая принцесса.
Рия прижала подушку к животу.
— Увидимся утром. Спокойной ночи, поломанный дракон.
— Эй, Рия?
— Да, Вир?
— Спасибо, что помогла мне разжать кулак.
Она улыбнулась про себя в темноте.
— Обращайся, в любой момент.
Глава 6
Смотреть запись с видеокамер не имело смысла.
Всё, что она могла сделать, это смотреть на мужчину на зернистой пленке. Он стоит на четвереньках и кашляет реками крови, каждый мускул был напряжен, выражение агонии было написано на его лице, пока он, наконец, не упал на бок, малиновый поток струился из его тела. Рта и носа, когда он безучастно уставился в видеокамеру. Он разговаривал с ней в своей голове, пока проходил через это.
— Мне нужна помощь, — сказал он вслух, его тело сотрясалось в конвульсиях. — Охрана, — сказал он чуть громче. — Помогите.
Ярость сотрясала её тело от того, как долго открывались ворота его камеры. Двое из охранников-лидеров выстрелили ему дротиками в спину, пока он лежал там, не сражаясь. Ещё трое охранников усадили его на кровать, и один бросил ему в лицо белое полотенце. Оно упало ему на колени, но Вир не стал приводить себя в порядок. Ещё не закончилось кровотечение.
Рия уставилась на его сжатый кулак, лежащий на колене, его рука так сильно дрожала, когда бригада химчистки стирала кровь с пола.
И что он сделал? Он успокоил её, чтобы она могла остаться дома в безопасности и пойти спать. Он был в агонии, и всё же он говорил с ней, будто всё было в порядке.
Вир был самым сильным мужчиной, которого она когда-либо встречала.
Но ведьма внутри неё горела желанием уничтожить здешних охранников. Она даже не могла дышать из-за алой ярости, полыхающей внутри неё.
Раздался писк, когда Эммет ударил носком ботинка о кафельный пол.
— Они называют это «увяданием». Пришлось немного форсировать события, потому что Вир не подавал признаков этой болезни ранее. Он достаточно взрослый, чтобы уже начать увядать. Его никогда не селили с сокамерниками, и они, как правило, начинают болеть, если не находят сокровище в свои двадцать с небольшим лет. Но тут совсем другое. Он сын Деймона Дея, и он из главной крови. Древний. Вир сильнее. Возможно, другая порода. Так что… мы забрали его из гор и дали ему лекарства, чтобы запустить его увядание.
— У тебя нет с этим проблем? — спросила она, выпрямляясь и глядя Эммету прямо в глаза.
— Неа. Я видел видео, как он сжигает Ковингтон. У меня нет проблем со спасением мира. Я грёбаный герой.
Рия медленно покачала головой и одарила его призрачной улыбкой. Когда-нибудь она отомстит за Вира. И она собиралась начать с Эммета, притворяющегося героем.
— Сколько времени прошло с тех пор, как он менял форму?
— С семнадцатого числа. Три недели назад. Он вот-вот должен снова родить, это грандиозное представление. Но ты здесь. — Эммет ответил на ее пустую улыбку. — Это часть твоей работы, принцесса. Сделай его изменения управляемыми, когда они должны будут произойти. Держи его под контролем с помощью своей психотерапевтической чепухи. Кажется абсолютно все, думают, что ты можешь сделать это. Нам просто нужно, чтобы он изменился и тихо сидел в своей клетке, как хороший маленький домашний дракон, пока он не сможет снова превратиться в человека. До сих пор было слишком много огня, когда он менял свою форму.
— Почему бы тебе просто не убить его и не покончить с этим?
— Не могу. Мы пробовали. Каждый раз, когда мы пытаемся, появляется Красный Дракон, и люди страдают. Он нужен нам ослабленным. Ослабь его, Мерсер. Вот почему они платят тебе огромные бабки.
Её тошнило. Прямо здесь, в комнате наблюдения Эммета, ей хотелось выблевать всё на него.
Дверь открылась, и внутрь заглянул мужчина с темными волосами, темной бородой и ледяными голубыми глазами. На нём была такая же форма охранника, как и у Эммета. Он дёрнул подбородком в сторону главного охранника.
— Эй, босс, нас вызывают на совещание.
Эммет вздохнул.
— Рия Мерсер, это Хэнк Бьютт, и он из команды более низкого уровня. Он помогает мне управлять охраной здесь. Он пришел шесть месяцев назад одновременно с Красным Драконом. Он был ответственен за появление этого монстра у нас.
Хэнк Бьют был оборотнем. Она могла сказать это по бурлящей, нечеловеческой синеве его глаз и по ужасному чувству в животе, которое возникало, когда он смотрел на неё. Он был очень властным, очень могущественным и плохим человеком, никому не преданным. Она вообще не чувствовала сочувствия от него. Он был просто тенью. Пустой. Без чувств. Тёмный. Ну он должен был бы им быть, если бы он был оборотнем и мог наблюдать за тем, что происходит с его людьми здесь внизу. Этот придурок привёл Вира? О, хорошо, теперь она имела право мгновенно возненавидеть его.
— Приятно познакомиться, — сказала она, даже не пытаясь казаться искренней.
— Да, мне тоже плевать на встречу с вами, леди. Они хотят, чтобы мы были на той встрече в десять… — он снова обратил внимание на Вира. — Вот дерьмо! — Высокий мужчина вздрогнул, и его глаза расширились, когда он посмотрел в окно позади неё.
Когда Рия обернулась, Вир стоял прямо у окна с дикой улыбкой на лице и не сводил глаз с Бьютта. Он был похож на проклятого демона, оба его глаза были серебряными с удлиненными зрачками.
— Я не думаю, что ты ему нравишься, — пробормотала Рия, скрестив руки на груди.
Улыбка Вира стала шире, его хищный взгляд по-прежнему смотрел на Бьютта.
— Лучше надеяться, что он никогда не совершит побег из тюрьмы, мальчики. Я не думаю, что вы двое сможете скрыться от его огня.
— Гребаный дракон с его жуткими выкрутасами, — пробормотал Эммет, выталкивая Бьютта за дверь. Прежде чем уйти, он обернулся и ткнул в неё пальцем. — Если ты пойдешь туда, то сначала ты должна убедиться, что в комнатах наблюдения находятся все шесть человек и команда спасения в режиме ожидания, чтобы они смогли вытащить тебя оттуда, если тебе понадобится помощь.
— Тебе не всё равно, — сказала она со слишком яркой улыбкой.
— Неа. Я просто ненавижу, когда это место воняет горящей человеческой плотью. Целую неделю здесь невозможно обедать. Не помри, принцесса.
После того, как металлическая дверь захлопнулась за ним, она закрыла её. Когда она обернулась, Вир всё ещё стоял там. Он смотрел на неё с сексуальной ухмылкой. Его глаза всё ещё были серебристыми, но он медленно поднял руку и прижал её к стеклу, словно опираясь о стену.
Прежде чем она успела передумать и струсить, она подошла к окну и тоже прижала ладонь к стеклу. Его ладонь была намного больше её.
— Не оставайся наедине с Бьюттом. Если когда-нибудь всё же останешься, позови меня. Позови дракона. Если я ещё достаточно силен, я помогу.
На случай, если комната прослушивается, она ничего не сказала. Вместо этого она кивнула и надеялась, что он это почувствует. Она не должна чувствовать себя в безопасности с Виром, но она чувствовала. А прямо сейчас? Ей было все равно, что о ней подумают. Она поверила ему. Он сожжёт это место дотла, чтобы защитить её. Бессмысленно доверять такому человеку. Как довериться самому опасному оборотню на Земле, запертому на нижних уровнях тюрьмы строгого режима. Но когда она смотрела, как он выпрямляет спину, и его рука соскальзывает с гладкой поверхности… когда она видела, как он идёт к кровати, она знала, что доверяет Виру в сто раз больше, чем доверяла здешним «героям» охранникам. Не того плохого парня заперли.
Она воспользовалась интеркомом, подключенным к другим комнатам наблюдения, и проверила их одну за другой, убедившись, что там шесть человек и группа эвакуации. Она пока не будет возражать против правил Эммета. Пока.
И тогда она использовала свою карту, чтобы пройти через пару стальных ворот в камеру Вира. Он поднял свой испепеляющий взгляд и проследил за её продвижением по пещерообразному залу. Формально он указал на пластиковый стул перед кроватью.
— Вернулись за новыми интервью? — медленная улыбка растянула его лицо, когда он снова погрузился в её мысли и пробормотал:
— Я говорила вам вчера, что не сильна в этом, но, думаю, теперь это часть моей жизни. По крайней мере, ты не так уж сильно можешь налажать на обычных собеседованиях. — Она спрятала улыбку.
— И да, больше интервью. Это часть моей работы — изучать, через что вы проходите, и помогать вам в этом переходе.
Улыбка Вира стала голодной, и когда глубокий грохот сотряс комнату, она поспешно села на стул, чтобы не потерять равновесие.
— Дракон хочет выйти. Прошло слишком много времени. Я полностью потеряю контроль. Вы помогаете в таких вопросах, что сможет облегчить это? Мне нужно измениться.
Рия записала слово в слово на линованной бумаге в своем блокноте.
— Что-нибудь ещё?
— Супружеские визиты.
Рия стерла с лица улыбку и откашлялась, снова взглянув на него.
— Как самочувствие сегодня?
— Дерьмово. У меня была тяжелая ночь. Впрочем, думаю, вы это и так знаете. Вам понравились эти кадры? — Что-то жесткое мелькнуло в его серебристых глазах.
— Я посмотрела их…
— Мне нужно убедиться, что вы доживете до конца срока, установленного приговором, а это означает, что я буду участвовать в каждом этапе вашего перехода здесь.
— Вы очень могущественное существо, Вир Дей.
— И?
Она посмотрела на него.
Камеры в верхних углах лопнули и вспыхнули, и свет погас. Она была погружена в кромешную тьму и слышала крики охранников за воротами камеры, словно они не могли их открыть.
— У нас есть тридцать секунд. Что ты имеешь в виду? — спросил Вир в темноте.
— Наблюдение за твоими страданиями питает мою силу. Я, бл*ть, сказала тебе, что не дам тебе умереть. Если мне нужно будет вмешаться, я должна быть на вершине этой игры. Наполни меня своими страданиями, Красный Дракон.
В темноте чья-то рука схватила её за предплечье, и её дернуло вперед. И тут его губы врезались в её. Раздался мощный, вибрирующий грохот, прогремевший сквозь неё, но ей было всё равно. Отчаявшись в последние несколько секунд с ним, она приоткрыла губы и позволила ему глубоко поцеловать её. Он скользнул рукой вверх по её голой ноге и под подол её платья к её трусикам. Он добрался до верхней части её бедра и схватил её так сильно, что она задохнулась от удовольствия и боли. Его пальцы впились в её кожу, пока он целовал её. За воротами царил хаос, сопровождающийся криками и звуками паники, но в этот момент были только она и Вир.
Он сильно прикусил её нижнюю губу и внезапно отпустил.
— Соберись. У тебя есть пять секунд.
Затаив дыхание, она расправила платье и облизала нижнюю губу на случай, если она кровоточила. Однако она не чувствовала вкуса железа. Она встала и подняла стул, а когда зажегся свет, она была наготове, как укротитель львов, отгоняя большую кошку. Вир сидел на кровати, расслабившись, разжав руки, и смотрел, как она тычет в него ножками стула.
— Что сейчас произошло? — закричала она, когда ворота стали подниматься вверх, и внутрь ворвалась группа из четырех человек в огнеупорном снаряжении, направив винтовки на Вира.
— Кто это сделал?
— Технический сбой, мэм, — пробормотал один из охранников, схватил её за талию и потащил обратно к открытым воротам.
— Вы в порядке. Всё в порядке. Вы с нами.
А через мгновение, как раз перед тем, как ворота опустились, Вир одарил её распутной улыбкой.
Глава 7
— Ну, что мы можем сделать, чтобы уменьшить твой гнев? — самым спокойным голосом спросила Рия, когда гигантский гризли-оборотень с сверкающими глазами уставился на неё через стол.
— Быстрого решения нет, док. Ты можешь убить меня, вот и всё. — Он вскочил так быстро, что стул позади него отлетел назад и врезался в стену, проделав ещё одну дыру в гипсокартоне. Большую дыру. — Было чертовски приятно поговорить с вами и ничего не достичь, но эй, по крайней мере, я пропустил свою очередную смену в магазине, и теперь я потерял целый один доллар от зарплаты, так что большое спасибо за абсолютное, чёрт возьми, ничего.
— Ну, может, тебе стоит перестать точить металлические стержни и планировать убийство своего сокамерника, Дениел, — весело сказала она. — Увидимся завтра.
Дениел сплюнул на бетонный пол и отвернулся от неё. Только его руки были в наручниках за спиной, так что ей пришлось поджать губы, чтобы не улыбнуться, когда он боролся с руками, пытаясь показать средний палец. Иногда заключенные были потрясающими и хотели улучшить своё положение, а иногда они были как Дениел. Двое охранников вывели его из её кабинета, и дверь с щелчком закрылась за ним. Она изо всех сил старалась не выпрыгнуть из кожи вон, когда он ударился лбом о её переднее окно и смотрел на неё в течение трёх ужасающих секунд, прежде чем охранники толкнули его дальше по коридору. Сегодня был плохой день. И она скучала по Виру. Когда у неё были такие встречи, она закрывалась от него, чтобы он не раздражался. Ему не нравилось, что она находилась в одной комнате с тюремными злодеями. Не нравилось, что он не мог помочь, если она попадала в беду. И, конечно же, она была вполне способна справиться с собой в таких ситуациях, поскольку её образование подготовило её к такой работе, но было действительно приятно, когда кто-то заботился о том, всё ли с ней в порядке.
Она прижала палец к экрану своего планшета, подождала, пока он прочитает её отпечаток пальца, затем ввела «ялюблюбольшойчленсендинеможетлгать69», а затем произнесла своё имя, чтобы пройти систему безопасности. Когда она открыла свои заметки, она перескочила к записям Вира и начала читать.
Подопытный заключенный: Вир Дей.
7 июня: Первый день наблюдения — сдержанный, оборонительный, очень сильный, сражающийся за контроль над драконом, болен, сдавшийся, тихий, злой, полумертвый дракон. Он должен кардинально измениться, если он хочет продержаться ещё шесть месяцев.
8 июня: Второй день наблюдений — Прошлая ночь была насыщенной. Он был в моей голове. Сначала это нервировало, но потом я очень быстро освоилась с ним. Он контролирует большую часть своих сил, и никто не знает, каково это для него. Это человек, которого неправильно понимали всю его жизнь, с момента его рождения, и до сих пор он не отказался от людей. Он не переставал защищать людей от самого себя, даже когда его разносили в СМИ. Несовершенный, глубоко укоренившийся гнев из детства, демонстрирующий большую преданность очень немногим людям, верный, защитник. Милый. Однако у него пошло кровотечение из носа, и это открыло мне глаза на то, как плохо ему там приходится. В тюрьме ладно изменить нынешнее положение немедленно. Я прошу Эммета не выключать свет и предоставить мне круглосуточный видеодоступ к Виру. Я также попросила улучшить его меню и поменять простыни на его кровати.
9 июня: Третий день наблюдения. Я не могу перестать думать о том моменте, когда погас свет. То, как его рука ощупывала меня под моей юбкой. То, как его губы касались моих. Как царапалась трехдневная щетина на моей щеке. Слабый привкус мяты и дыма. Звук его драконьего рычания и голодный взгляд в его глазах, когда охранники уводили меня от него. То, как он тут же спросил у меня в голове, всё ли со мной в порядке, когда я покинула его поле зрения. Те идеальные отпечатки пальцев у меня на бедре пять идеальных, и я думаю, что он сделал это нарочно, просто чтобы я подумала о нём позднее. Я должна бояться этого человека, и не только потому, что он может сжечь меня, но и потому, что он хочет, чтобы я попала в неприятности. В моём же сердце. И я не могу вообразить себе страх, который, как я знаю, должна чувствовать, потому что всё, о чём я продолжаю думать, это о том, какой грубой была его рука, но каким нежным стал его поцелуй в конце. Я в беде.
10 июня: Не спала всю ночь, разговаривала с симпатичным парнем с рыжими волосами, и теперь я вымотана. Вир действительно очень отличается от того, каким я его себе представляла. Я выпила три чашки кофе. Я только что зашла в камеру, которую Эммет теперь называет «Логово», но Вир прорычал, что эта адская дыра не его логово. Когда Эммет спросил его, что он имеет в виду, Вир улыбнулся, как демон, и сказал ему, что он должен когда-нибудь посетить его горы. Что его команда, вероятно, сразу же примет его. Я уже представила себе, как горилла и гризли разрывают Эммета на части, и я почти уверена, что это было воображение Вира в моей голове. Это было ново. Он спроецировался на меня. Становлюсь ли я сильнее? Или это он?
После обеда заметила, что у него неправильный рацион. Каждый раз, когда я жалуюсь, Эммет указывает, что Вир каким-то образом набрал десять фунтов мышц с тех пор, как его там заперли, и это просто поражает меня. Дракон слабеет, а человек становится сильнее. По крайней мере, так это выглядит для стороннего наблюдателя. Прямо перед моим отъездом у Вира снова пошла носом кровь. Началось как катящаяся струйка по его губе, и я указала ему на это. Я протянула ему салфетку, но через минуту салфетка промокла насквозь. Он попросил меня уйти, и мне хотелось заплакать, потому что я знала, как это будет для него. Я видела, как это было на том видео, и я не хочу, чтобы он был наедине с охраной. Они слишком грубы, когда он такой слабый. Вир попросил охранников забрать меня, когда я отказалась уходить, и они это сделали. И вот я сижу здесь, смотрю на этот бутерброд с ветчиной и мечтаю, чтобы я ела его вместе с ним, в камере Вира, делила свой обед, отдала ему половину своего бутерброда, половину чипсов и половину апельсиновой фанты. И картошку. Я хотела бы дать ему картошку. В последнее время он соскучился по крахмалу. Из-за такой не стандартной тяги, я и думаю, что в его рационе не хватает каких-то серьезных питательных веществ. Я думаю, что Эммет пытается ослабить его голоданием, но это не работает. Завтра они собираются позволить ему измениться. Я говорю «позволить», но на самом деле они «заставят» его измениться. Им нравится, когда он оборачивается в контролируемой обстановке, если кто-то действительно может контролировать красного дракона. Все суетятся, и бегут куда-то, готовясь к обороту дракона, то место они называют «подземелье», а я тем временем достаточно разозлила Эммета, чтобы сделать сюрприз для Вира, когда они закончат.
Иногда мне хочется сказать Виру, чтобы он сжёг это место дотла.
Я не должна об этом писать, даже не должна об этом думать, но это где-то в глубине моего сознания. Это постоянное, гудящее желание, которое становится сильнее каждый раз, когда я вижу, как с ним плохо обращаются. Я бы хотела, чтобы он смог сбежать и спрятаться навсегда, но где на этой планете красный дракон может оставаться в тени? Он слишком большой и слишком разрушителен. Я понимаю, почему его отец хотел, чтобы он был здесь. Я зла, что он помог, но я понимаю, что Виру придется отбыть этот срок, если он хочет попробовать жить жизнью, в которой он не находится в бегах.
Клара только что написала смс на запасной телефон. Я не понимаю, что означает «Принимай», но это кажется важно. И да, я сейчас пишу свои заметки на своём планшете, потому что, видимо, я не могу оставаться профессионалом с Виром, и мне нужен безопасный способ записать свои мысли обо всём этом. Его записи превратились из профессиональных наблюдений в то, что выглядит как мой дневник Hello Kitty в средней школе, когда я была влюблена в Гаса Нейдора.
Улыбнувшись, Рия проверила, свободен ли коридор перед её офисом, откинулась на спинку кресла на колесиках и щёлкнула пальцами. Жалюзи моментально закрылись, а на столе стояла ручка и она начала рисовать сердечко в желтом блокноте.
— Ревнуешь? — спросила она тихим шепотом, чтобы никто, проходящий мимо офиса, не услышал её. Однако оборотни обладали безупречным слухом, поэтому она положила телефон прямо рядом с собой на случай, если ей понадобится притвориться, что она разговаривает по нему, если кто-нибудь вломится.
Она фыркнула и покачала головой.
— Зверь.
Признание было внезапным, и Рия выпрямилась на стуле.
— Я не была на свиданиях больше года. Что, если я круглая зануда, и я тебе больше не понравлюсь?
Она двинула ручку так, чтобы нарисовать трещину в центре сердца.
— Если ты освободишься, ты пригласишь меня ещё раз, сладкий?
— Нет, не что-то дорогое. Меня это не волнует. Просто спроси меня, милый.
Был мысленный вздох, а затем:
— Обычный парень. Повезло тебе.
Рия нахмурилась и снова изменила ритм своей ручки, нарисовав пузырьковую букву I над разбитым сердцем, повторяя её снова и снова.
— Что ты имеешь в виду, что тебе больше не нравится быть собой? Я не хочу этого. Я хочу, чтобы ты был счастлив быть собой.
— Что не можешь, Вир?
— Вир!!
Но она больше не чувствовала его там. Не чувствовала тупой боли в её глазах, которая говорила о его присутствии.
Трус.
Печально, она легонько взмахнула пальцами в воздухе и, не прикасаясь к ручке, снова сменила ритм и начертила под разбитым сердцем пузырчатую букву U.
Она не должна так сильно чувствовать что-то к кому-то так быстро. Ей следовало бы усомниться в этом и убежать, но он был здесь, выслушивал её, заботился о ней, желая быть частью её распорядка дня. Не то чтобы она избегала одиночества. Она ловила каждое слово Вира, потому что каждое казалось важным. Как вся остальная её жизнь, была размытой, но когда она и Вир были вместе в её голове, он был нарисован в тончайшем фокусе, и всё остальное могло бы сгореть дотла, как бы ей ни хотелось.
Головная боль вернулась с удвоенной силой, и она вздрогнула, когда Вир сказал:
— Почему нет?
— Даже если это то, чего я хочу?
— Вир…
— Да. Я возьму тебя с собой. — Рия выскочила за дверь, но в коридоре было пусто и слишком тихо. Какого черта?
Она мчалась по выложенному плиткой коридору, её черные туфли цокали по выложенному плиткой полу при каждом торопливом шаге. Она прошла мимо столовой на верхнем уровне, но группы заключенных, которые должны были сейчас есть, нигде не было видно. Подносы были оставлены на месте, еда наполовину съедена, чашки опрокинуты, с края одного из столов капала вода. Единственным оставшимся человеком был один из кухонных работников по имени Юлисс.
— Что происходит? — спросила она.
Старик даже не взглянул на нее, просто продолжал подметать беспорядок, который, должно быть, устроил один из заключенных перед уходом.
— Привозят новых заключенных, — сказал он скучающим голосом.
— Они блокируют всё учреждение каждый раз, когда появляются новые заключенные?
— Неа.
Она стояла в открытом дверном проеме, выжидая несколько секунд, прежде чем разозлиться и рявкнуть:
— Юлесс! Что происходит?
Вздохнув, он оперся на метлу и уставился на нее.
— Нокс Фуллер и Торрен Тейлор здесь.
Рия отключилась. Она успела прочитать до трёх, пока она просто стояла с открытым ртом.
— Т-та… команда? Они сделали это?
— Ага. Команда красного дракона будет в том же здании, что и он, и все сходят от этого с ума. А теперь, если вы меня извините, я подметаю тут овощи, потому что это то, чем я занимаюсь. Я убираю за взрослыми мужиками, как будто они трехсотфунтовые малыши. Я ненавижу свою жизнь. Хорошего дня.
Верно.
— Ладно, увидимся позже, Юлисс. Вы делаете хорошую работу. — Рия быстро ушла, продолжая свой путь по длинному заброшенному коридору. Она подождала, пока камера не отвернулась, прежде чем прошептать:
Она тяжело дышала, пробежав на своих чертовых высоких каблуках к зарешеченному окну. Она посмотрела на прилегающую территорию. Все было покрыто скошенной травой, заборами из колючей проволоки и вышками охраны с десятком орудий, направленных на белый транспортный фургон.
По крайней мере, двадцать охранников окружили двух мужчин, выходивших из фургона. Первый был блондином с пронзительными голубыми глазами и аккуратной бородой. Он хохотал, как сумасшедший, а затем в мгновение ока стал серьёзным и дернулся к одному из охранников, который отшатнулся. Мужчина снова рассмеялся. Даже отсюда, с её менее чувствительным человеческим слухом, она могла ясно разобрать его голос.
— Ты бы видел, как глупо выглядело твоё лицо, чувак! Оно как раз подходило к твоим глупо выглядящим волосам. — Он был сложен как качок. О, она провела своё исследование. Он был полусумасшедшим гризли-оборотнем-одиночкой и единственным сыном проклятого медведя, Клинтона Фуллера. Он был монстром, когда оборачивался, и был известен тем, что дрался со всеми. Перед ней, никто иной, как Нокс Фуллер.
Другой мужчина следовал прямо за ним, в наручниках, как и блондин, одетый в соответствующий коричневый тюремный костюм, его шея и руки были полностью покрыты татуировками. Он был выше другого, гораздо шире в плечах, с черными как смоль волосами, короткой бородой и сверкающими зелеными глазами. На его лице появилась ухмылка, как будто его позабавила болтовня Нокса. Торрен Тейлор, он же Хавок, он же новый Конг — самый большой, самый крутой и скандальный оборотень из существующих. Он также был полностью предан своему лучшему другу и альфе.
— Святое дерьмо, — прошептала она.
Её встретила ошеломленная тишина.
Глава 8
Вир не мог дышать. Он не мог дышать, не мог ясно мыслить, не мог отвести взгляд от своего отражения в двустороннем зеркальном стекле. Он выглядел ужасно, но в его глазах он увидел то, что начал чувствовать только недавно, когда появилась Рия, — надежду.
Они здесь? Торрен? Нокс? Удалось ли Неваде и Кендис попасть в женскую часть в западном крыле тюрьмы?
Моя команда, моя команда.
Дракон сжался внутри него, и это было незнакомое чувство. Это отчаяние монстра, но он никогда раньше не был в таком отчаянии.
Только в ярости.
Они здесь. Он судорожно вздохнул и закрыл глаза, потянулся к ним мысленно, но их там не было, как Рийи. Он не видел Торрена и Нокса шесть месяцев и потерял с ними связь. Если бы он мог просто увидеть их лицом к лицу, он мог бы восстановить разорванную связь, но сейчас между ними было слишком много стен.
Дракон снова корчился, согнув Вира пополам, и вот он — гнев. Он был зол, что его отрезали от его людей.
Торрен, Торрен, Торрен. Нокс. Чёрт, он хочет уйти. Ему нужно. Нужно их увидеть.
Он забылся на мгновение.
Он процедил:
Его рычание сотрясало комнату и сотрясло стены. На него посыпались осколки бетона, замигали лампочки. Он терял контроль.
Его тело согнулось, и он упал на колени по пути к кровати. Дерьмо!
Её тон прозвучал потрясённо, и Вир выдохнул:
Он чувствовал её приближение. Она бежала к лифтам. Она сунула свою карточку безопасности так быстро, как только могла, к каждому считывателю. Он слышал эхо её каблуков. Быстрее и быстрее. Нет, нет, нет.
Пожалуйста, умолял он дракона. Позволь мне обнимать хоть ещё чуть-чуть. Позволь мне защитить её. Он не мог думать. Все болело. Кто-то пел. Рия?
Она пела слова «Baby Got Back» (
Она действительно пришла за ним. Глупая женщина не понимала, в какой опасности она находится. Это сооружение не могло удержать красного дракона. Ох, охранники думали, что могут его сдержать, но они были так чертовски неправы, что это было полное безумие. Люди здесь ещё дышали из-за монументальных усилий, которые он приложил, чтобы сохранить некое подобие контроля над своей злой стороной.
И да, он полностью верил, что красный дракон был злым. Он ничего не чувствовал. Ему было всё равно. Им управляет голод и месть. Вот и всё. Вот и всё. Голод. Месть. Вир очень заботился о нескольких людях, но красный дракон буквально ни о ком не заботился
До Рии.
Ты причинишь ей боль. Вир стиснул зубы и зажмурил глаза, когда его крылья вырвались из тела. Е*ать. Остановись. Остановись или ты убьешь её, а потом вернёшься к тому, что около тебя ничего и никого не останется.
Рёв вырвался из его тела, сотрясая его в припадке и сотрясая комнату. Посыпался ещё куски бетона, и все лампы над ним погасли. А потом вспыхнул огонь, обжегший его горло и осветивший камеру, которая не могла удержать его монстра.
И когда дракон вырывал из него клетку за клеткой, завладевая его разумом, как черный яд… Вир снова погрузился во тьму.
Глава 9
— С дороги! — Рия закричала на охранников, блокирующих двери в камеру Вира.
— Он не останавливается, леди! И это место не создано для такого оборотня!
Рия с трудом сопротивлялась желанию щелкнуть пальцами и швырнуть придурков в стену силой, которая пульсировала в ней. Ей нужно было продолжать петь. Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие, Вир.
Раздался оглушительный рёв, сотрясший землю под ногами. Дерьмо. Она опаздывает. Она протиснулась между ними и вставила карту в считывающее устройство.
— Мерсер! Нет!
— Отъе*ись, Эммет. Если я не остановлю его, то кто? Только не твои чертовы лекарства! Посмотри, что хорошего они сделали!
Лицо Эммета было красным, пока он нависал над ней, его рука была прижата к двери.
— Я могу это сделать, — умоляла она.
Эммитт покачал головой и сунул кожаный мешочек ей на грудь.
— Это не проверенное лекарство, и у нас есть только одна доза, но она должна быть более мощной, чем до этого использовались. Это может убить дракона. Убей его, пока он не убил всех здесь.
Рию затошнило. Ей хотелось выблевать всё, а затем раздавить Эммета своей силой, но у неё не было времени на проявление своего гнева. Она должна была попасть туда. Она оттолкнула руку Эммета от двери и открыла её, и то, что она увидела, привело её в ужас.
Лампочки вспыхивали и гасли, вибрируя от волн силы. Вир всё ещё был частично человеком, но у него были массивные, кроваво-красные, изорванные и изодранные драконьи крылья, тянущиеся из его спины. Его лицо было искажено яростью и страданием, с него капала кровь. Он запрокинул голову назад и изверг огонь в смотровые окна на противоположной стороне камеры. Его глаза были совершенно пустыми, как будто он полностью отключился. Но она понимала, какую боль он должен был испытать, чтобы быть наполовину измененным и всё ещё бороться за то, чтобы его кожа оставалась такой. Огонь и магма, вытекающая из человеческого горла, должно быть, это адская агония. Её сердце разбилось. Он сломался, вот так просто. В этот момент она поняла, что любит его. Она знала, что сделает всё, чтобы уменьшить его боль.
Слёзы текли по её лицу, Рия побежала прямо к нему. Он взмахнул крыльями, когти на концах выцарапали глубокие ямки в бетонных стенах, когда он повернулся к ней, его глаза сияли серебром с удлиненными зрачками. Этот дракон точно не выглядел полумертвым.
Испуганная, но решительная, Рия двигала ногами быстрее. Она услышала щелчок поджигателя в его груди, но проигнорировала его, потому что должна была ему доверять. Она должна была верить, что Вир не сожжет её. Что его дракон оставит её в живых. И если она повернется, чтобы побежать, ей все равно будет гораздо больнее.
Почти дошла. Почти.
Быстрее. Её ноги горели, но, схватив кожаный мешочек, она прыгнула на последние несколько футов и врезалась в него как раз в тот момент, когда он открыл рот, полный острых как бритва зубов. На его коже были слабые чешуйки, и он покраснел, и она была так напугана, но она обвилась вокруг него и держалась изо всех сил.
Когда дракон взревел, голова Рии зазвенела от его громких звуков.
— Послушай. Послушай, — умоляла она дрожащим голосом. — Это я. Это Рия. И ты сказал, что не можешь быть со мной, но ты можешь. Вир. Красный Дракон, посмотрите.
Его руки сжались вокруг неё. Слишком туго, и его ногти впились ей в спину. Слишком резко. Он собирался раздавить её.
— Смотри! — закричала она, изо всех сил пытаясь вытащить шприц из мешочка. — Это может убить дракона. Хочешь, я убью его?
— Вырубите его сейчас же! — Эммет закричал под мигающими лампами, и раздался лязг оружия. Десятки винтовок щелкали, металл о металл, когда их взводили и заряжали. Здесь должно быть сорок охранников, готовых покончить с Виром. Готовые прикончить её только за то, что она мешает.
Лицо Вира исказилось от ярости, но он больше не давил её.
— Нет, — выпалил он. — Не убивай меня.
Рука Вира легла ей на затылок, как будто он пытался защитить её, когда выстрелил огненным шаром в самую плотную толпу охранников. Они отскочили в сторону, и стены сотряслись от силы взрыва. Кожа Вира горела. Очень горячий, слишком.
— Убей его, или я отдаю приказ! — Эммитт закричал из-за двери. У него тоже была направлена на них мощная винтовка.
Чёрт. Чёрт. Чёрт. Она не могла. Она не могла убить его. Он просил её не делать этого. Одна доза. Один укол. Непроверенный. С горящими глазами Рия откинулась назад и прошептала:
— Притворись… а потом спаси меня.
Зрачки дракона сузились, а ярость на лице Вира испарилась, словно задуваемое пламя. Его место заняло замешательство. И когда она воткнула иглу ему в шею, он закричал:
— Нет!
Но Вир был в безопасности от неё. Она не могла навредить ему, чтобы спасти себя. Она изо всех сил заблокировала обзор охранников и вонзила иглу себе в руку, не более чем в дюйме от его шеи.
— Притворись, — взмолилась она.
И когда она опустошила этот шприц в себя, Вир дернулся.
От него исходил долгий низкий рокот, когда всё его тело напряглось. С тихим всхлипом Рия вырвала из себя пустой шприц и бросила его на пол.
— Она сделала это! — крикнул Эммет. — Отходи. Дай им место, отойди от него!
— Что ты наделала? — прохрипел Вир.
— Ты мой, и я не смогу причинить тебе боль. Останови оборот. Пожалуйста. Спрячь то, что я сделала или я не смогу здесь остаться.
С головокружением, она поправила рукав своей белой блузки и отползла от Вира, когда его тело сотрясалось от силы. Воздух был тяжелый, полный дыма, и становилось плохо видно, но Вир смотрел на неё, встретился с ней взглядом и стиснул зубы. Он стоял на коленях. Он ударил кулаками по бетонному полу, а агония забурлила в его глазах. Его крылья растянулись во всю длину комнаты, его ноздри раздувались, когда он тяжело дышал, и каждый мускул на его обнаженном торсе дрожал от напряжения.
— Пой, — пробормотал он. Он закатил глаза и закрыл глаза, и она продолжила с того места, где остановилась в «Baby Got Back», но мягко, едва шевеля губами, слова почти царапали воспаленное горло. От дыма ей захотелось закашляться, но она сдержалась, чтобы продолжить песню.
И медленно, медленно Вир сложил крылья и втянул их обратно в своё тело. Выражение боли на его лице было душераздирающим. Багровый цвет покинул его кожу, чешуя потускнела, и когда он стиснул зубы от боли, они потеряли свою остроту бритвы и снова превратились в тупые человеческие зубы. Его лицо смягчилось, скрывая резкие углы, и, дрожа всем телом, он испустил измученный вздох, расслабился на согнутых ногах, открыл глаза и посмотрел на неё сверху вниз.
— Что закончится? — прошептала она.
Но стража бросилась к Виру, так что он не смог ей ответить. Они скрутили ему руки за спину и потащили прочь. А потом и её забрали.
Вдали от мужчины, благодаря которому она чувствовала себя в безопасности. От человека, который достаточно заботился о ней, чтобы остановить Красного Дракона во время оборота.
— Пока что не закончится? — спросила она громче.
Взгляд Вира был затравленным, пока он наблюдал за ней, пока её не вытащили за дверь. Он не ответил, даже мысленно.
И когда её снова охватило головокружение, она вообще не чувствовала его в своей голове.
Сбитая с толку, она смотрела, как охранники бегают туда-сюда с оружием на плечах, она сосредоточилась на своём лице. Её кровь кипела, леденела, кипела, а потом снова леденела, и она сглатывала снова и снова, чтобы её не вырвало. Вир был прав. Ей нужно было домой. Прямо сейчас.
— Извините, — пробормотала она, пытаясь вырвать руку из неумолимой хватки охранника.
Когда она подняла голову, это был оборотень, от которого Вир велел ей держаться подальше. Хэнк Бьютт. Он хмуро смотрел на внутреннюю часть её бицепса.
— Пахнет кровью, — сказал он пустым голосом. — Похоже тоже укололись.
Действительно, на рукаве её белой шелковой блузки была единственная красная капля, которой она укололась шприцем.
— Отпусти меня, придурок, — сказала она, вырываясь из его хватки. Уходя, она посмотрела через плечо, просто чтобы убедиться, что он не следует за ней. Он стоял посреди толкучки охраны, наблюдая, как она уходит, подозрительно нахмурившись и склонив голову набок. Его глаза сузились до светящихся голубых щелочек, и по её рукам пробежали мурашки. О, он точно понял.
Заставив себя смотреть, куда идет, она отвернулась от зверя и ускорила шаг. Боже, как бы она хотела сорвать эти туфли и сбежать. Она бросилась к мусорному баку и её повело. Она чувствовала себя ужасно, плохо соображала, голова раскалывалась, но не потому, что там был Вир. А из-за наркотика, бегущего по её венам. У неё были заклинания для этого. Она не практиковала их годами, но отчаянные времена, отчаянные меры. Ей просто нужно было вернуться домой к книгам заклинаний.
Она заставила себя улыбнуться, кивнула охранникам на стоянке, а затем забралась в свой внедорожник и нащупала в бардачке одноразовый телефон. Она набрала номер телефона и со стоном вылетела с парковки.
— Они там? — спросила Клара.
— К-кто? — Рия слабо заикалась.
— Нокс и Торрен. Рия, ты в порядке?
— Нет. Нет я не в порядке. Я приняла наркотик, который должны были дать Виру, но я не могла причинить ему вред. Я не могла причинить ему боль, и теперь я не чувствую… Клара, я скоро потеряю сознание.
Она не собиралась делать этого подольше. На длинном участке дороги за пределами территории тюрьмы она в спешке остановилась, так как её кожа стала уже липкой, а желудок скрутило новой волной тошноты.
— Рия, припаркуй машину, пожалуйста.
Она попыталась сообразить достаточно ясно, чтобы припарковаться, но её рука работала неправильно.
— Я не могу.
— Рия, ты можешь, дорогая. Припаркуйся, а потом можно спать. Я уже вызываю помощь для тебя. — В телефоне были помехи, и Клара приглушенным голосом сказала кому-то: — Пришлите девочек. Рия нуждается в помощи прямо сейчас. Немедленно. Мне плевать. Пришлите их сейчас же.
Клара сказала хрипло, а затем более чистым голосом:
— Рия, ты припарковалась?
— Думаю, да, — прошептала она, прижимаясь к сиденью. — Скажи Виру, что я сожалею. Скажи Виру, что мне жаль.
— Ты не сделала ничего плохого, и завтра ты сможешь сказать ему всё, что захочешь. Всё будет хорошо.
— Он ушёл.
Плечи Рии опустились, и к горлу подступили всхлипы.
— Я его не чувствую.
Клара всё ещё что-то говорила, но Рия не могла понять, что она говорит. И когда края её зрения разрушились, она глубоко вздохнула, и тогда Рия снова оказалась в темноте.
Глава 10
— Она сильно потеет, — пробормотал незнакомый женский голос.
— Должно быть, это из-за того лекарства или наркотика. Я не думаю, что это дерьмо было создано для людей.
Раздалось безрадостное фырканье.
— Ты действительно думаешь, что она человек? От неё за верстка несёт магией.
— Что?
— Ага. Разве ты не чувствуешь этот горький запах? От неё разит им. Заметь… куча магии разлетается, даже когда она спит. Представь, что здесь будет, когда она проснётся. Зверская ведьма.
— Она выглядит мертвой.
— Дай ей еще воды. Клара сказала, что нам нужно вымыть из неё это дерьмо.
— Но её уже стошнило раз десять, вот и всё. Я чувствую себя как в одном из тех фильмов, понимаешь? Как в колледже, где подружки держат волосы сзади, пока пьяные блюют…
— Хорошо, давай поговорим о чём-нибудь другом. Ты доводишь меня до тошноты.
— Это ребенок вызывает у тебя тошноту, а не я. Маленькая горилла делает тебя зеленой. Иии! Я уже не могу дождаться, чтобы обнять его.
Еще одно фырканье.
— Это она. Я в этом уверена. И перестань на меня глазеть. Я даже не думаю, что смогу справиться с маленьким Конгом. Её отец уже занят с обеими руками.
— И он в тюрьме.
— Как и Нокс!
— Да, я действительно гордилась им за все члены, которые он успел нарисовать по всему городу всего за одну ночь. Если и существует рекорд по рисованию членов, то Нокс одержал первенство. Я ездила, считала их. Я нашла восемьдесят четыре. Восемьдесят четыре, Кендис. И это были только те, что я смогла найти. Странно конечно, но я им горжусь. Боже, наша жизнь такая странная.
— Ага!
— Хотела бы, и я добиться успеха.
— При аресте? Все, что ты сделала, это выпивала бутылку дешевого вина и купалась нагишом в общественном бассейне. За это ты никогда не получишь больше, чем одну ночь в вытрезвителе.
— Однако я чувствовала себя очень круто, когда делала это.
Наступила пауза, а затем раздалось два хохота. Один из голосов сказал:
— Проверь ещё раз её пульс. Мы почти закончили, но она выглядит очень плохо.
Теплые кончики пальцев прижались к шее Рии.
— Она всё ещё с нами.
Когда Рия попыталась и не смогла открыть глаза, незнакомка пробормотала добрым голосом:
— Бедняжка.
— Невада, не обижай меня. Она будет в порядке.
— Я имею в виду не только эти наркотики, Кендис. Я имею в виду, она та самая, верно?
Был печальный вздох.
— Ага. Бистон говорит, что это она, значит, так и есть.
— Я думаю, тогда мы должны стать её подругами. Думаю, мы ей будем нужны.
Наступила долгая пауза.
Почему Рия не могла открыть глаза? Почему она не могла двигаться? Кто-то убрал волосы с её лица и баюкал её голову, как будто она была желанной и хрупкой.
Приглушенным шепотом другая незнакомка сказала:
— Я тоже думаю, что мы ей понадобимся.
А потом Рия снова оказалась в темноте.
Глава 11
Вир не чувствовал ее.
Тишина.
Он не мог связаться с ней. Там, где раньше была их связь, была только пустота, и теперь он был по-настоящему один, в клетке под названием «подземелье». Это место было построено для драконов. Об этом не знал никто, кроме Вира и стражи. Это была тщательно охраняемая тайна тюрьмы. Пока жизнь продолжалась далеко наверху, а заключенные работали, ели, занимались спортом, проводили время во дворе, дрались, мылись, спали… Вир только что умер. Снова.
Он пролежал здесь несколько часов после оборота в человека, не в силах даже сесть. Каждые три недели в течение шести месяцев его опускали на самый нижний уровень тюрьмы и заставляли оборачиваться, и после этого всегда было одно и то же. Ему пришлось принят галлон лекарств и наркотиков, которыми его напичкали. Его кровь была жидкой лавой, пока он лежал на боку, свернувшись калачиком, на бетонном полу. Это место было похоже на пещеру, намного больше, чем его камера, чтобы дать Красному Дракону пространство для движения, но оно было узким с одной стороны и длинным с другой, поэтому у него никогда не было достаточно места, чтобы удобно растянуться и расправить крылья. Так он сидел часами, изрыгая огонь, не в силах пошевелиться, чувствуя себя в ловушке, испытывая клаустрофобию и скучая по небу. И, скучая по небу, он имел в виду пронзительную, до мозга костей, до глубины души тоску по чему-то, что он никогда больше не увидит и не коснётся. Вместо этого Красный Дракон сидел в клетке из металла и бетона, сжигая себя собственным огнем, пока не вырубится или не сдастся и не исчезнет в шкуре Вира. И на все более и более длительные промежутки времени дракон полностью уходил, и оставался только человек по имени Вир. СМИ называли его сыном дракона, но наследие Деймона закончилось в тот день, когда Красный Дракон не смог обернуться в Вира после оборота.
Этот было плохо. Это было худшее, что могло случится. Слишком много лекарств, слишком мало времени на оборот, и дракон сдался быстрее, чем когда-либо. А теперь он пролежал здесь по крайней мере три часа и всё ещё не чувствовал дракона.
И была царапина. Он тяжело приземлился, когда обернулся, и его предплечье было покрыто бетонной крошкой. Царапина всё ещё кровила, несколько часов спустя, и даже немного не зажила. Это был очень плохой знак.
Горящее изнутри тело, Вир трижды стукнул боком о бетон и стиснул зубы, желая, чтобы дракон затолкал ему в горло разъяренный рык, но в ответ была только тишина.
Перед ним послышался скребущий звук. Возможно, крысы. Дракон не ел пепла со времен Чада, но даже крысы не будили монстра. Эммет и новый IESA точно знали, что делали. Они задержали Красного Дракона. Подчинили его. Он потерпел поражение, и в этот момент он ненавидел мир, в котором родился. Он ненавидел то, что он был сыном Деймона. Ненавидел, что ему не удалось лучше контролировать дракона. Папа всегда говорил, что тот недостаточно старался, но был далеко не прав. Вир посвятил свою жизнь тому, чтобы научиться оборачиваться только каждые три недели. Чтобы вовремя остановить оборот, когда выйдет из себя от гнева. Папа не понимал. У него никогда такого не было. Красный Дракон не был похож на монстра Деймона. Дракон Вира был совершенно из другой категории.
И теперь он застрял в какой-то лаборатории сумасшедших ученых новых IESA стоявших над ним, создающих ещё одного Красного Дракона. Прощай, мир, если у них когда-нибудь это получится. У них хранился дьявол в шприце, и они даже не осознавали этого.
Тишина.
Боже, он хотел, чтобы она была здесь с ним. Тело Вира снова содрогнулось, и ещё одна волна огня пронзила его вены. Что, если она умерла? Что, если тот укол, который она вколола себе, убил её? Она была человеком. Сука. Сука. Он обхватил руками живот и сжался в плотный клубок, чтобы облегчить боль.
Может, поэтому он её не чувствует.
Может быть, она действительно ушла, и если Рия, этот прекрасный маяк надежды, умерла, он больше не хотел бороться.
Весь мир говорил, что без него лучше, так в какой момент он решил их послушать? Все думали, что он плохой, так что, возможно, пришло время признать, что он плохой. Может быть, он злой.
Царапанье где-то наверху становилось всё громче. Вир бросил усталый взгляд на высокий потолок, а затем заставил себя встать на четвереньки. По крайней мере, крысы означали, что он был не один, когда сделает то, что должен был сделать раньше. Три тяжелых вдоха спустя, он, спотыкаясь, поднялся на ноги и направился к единственной комнате наблюдения с двусторонним стеклом, потому что должен был увидеть то, что подозревал.
Он смотрел в землю, когда приближался. В другом конце комнаты горел единственный свет, синий, и он отбрасывал на комнату тусклые тени, похожие на лунный свет. Всегда в темноте. Существо тьмы. Все ошибались в нем. Он любил солнечный свет. Больше всего он любил летать над облаками при дневном свете. Дракон чувствовал себя там свободным, чувствовал себя хорошо, чувствовал себя целым.
Тишина.
Он остановился перед зеркальным стеклом и, выровняв дыхание, посмотрел на своё измождённое лицо. Его сердце ушло в пятки. Он никогда не забудет этот момент — это момент, когда трещина в его каменном сердце стала необъятной.
Теперь оба драконьих глаза застыли на его человеческом лице. Красный Дракон мертв. Рия пыталась спасти его, приняв то лекарство, и посмотрите, что всё равно произошло.
Вир вдохнул и испустил мучительный крик так долго и громко, как только мог. Такой уродливый, совершенно человеческий крик. И когда оно сжалось у него в горле, он сжал кулак и ударил им по зеркалу, прямо в своё отражение. Стекло потрескалось, как паутина, исказив его отвратительное лицо. Отлично. Он никогда больше не посмотрит в другое зеркало. Он не мог, потому что теперь в его глазах была смерть.
Вир повернулся и прислонился к каменной стене, холодная и влажная спина скользила вниз. Он ударился об стену головой и подумал, каково это плакать. Он никогда не делал этого раньше, но если и было время выразить эту эмоцию, то сейчас отличный момент начать, когда он оплакивал смерть самой важной части себя.
Теперь он был вообще ничем.
Звук металла о металл был скрипучим, и Вир посмотрел вверх, откуда доносился звук. Крысы были чертовски решительны в этих стенах. Он потянулся, но не почувствовал охранников в комнате наблюдения. Обычно они оставляли его в покое, когда он выздоравливал. Какой опасности он теперь подвергается? Конечно, у него всё ещё были силы от матери, но они этого не знали. Всё, что они знали, это то, что дракон был самым слабым сразу после принудительного оборота. Что-то огромное упало с потолка, слишком быстро соскальзывая по веревке, и Вир в шоке уставился на знакомое лицо, пробормотавшее: «Мать е*аных пирожков», когда он тяжело приземлился на ноги на бетонный пол.
О, просто отлично. Теперь увядание вызывает у Вира галлюцинации. Не просто голоса в голове или вспышка чего-то, чего там не было. Прямо сейчас у него был настоящий психопатический момент.
Светлые волосы, голубые глаза, двадцать фунтов мышц больше, чем в последний раз, когда Вир видел его, и:
Воображаемый Нокс, одетый в оранжевую тюремную одежду, медленно приближался. Вир отвёл взгляд. Несмотря на то, что это было не по-настоящему, он не был готов поделиться тем, что с ним только что произошло. Хотя было приятно притвориться, что он не один.
Воображаемый Нокс сел рядом с ним и посмотрел на секундомер в руке.
Голос Вира глухим эхом разнёсся по комнате с этими двумя словами. Его затошнило.
Вздохнув, Вир медленно моргнул и ударился головой о каменную стену дав воображаемому Ноксу четко увидеть свои глаза.
Глаза воображаемого Нокса округлились, а губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но ничего не вышло. Краснота поползла вверх по его шее, а лицо превратилось в ярость.
Спорить о том, что Рия ему не принадлежит, было бессмысленно. Нокса на самом деле здесь не было.
Последние секунды Вир хотел умереть. Стиснув зубы, он встал и приготовился обнять призрака, потому что теперь он был в полном сумасшествии. Но когда воображаемый Нокс втянул его в свои объятия, он был твёрдый и трижды хлопнул Вира по спине так сильно, что у него перехватило дыхание. Какого хрена? Вир замер, его руки были подняты по бокам Нокса.
— Нокс? Ты действительно здесь?
Голос Нокса звучал слишком хрипло, когда он сказал:
— Я действительно скучал по тебе, мужик. Я серьёзно очень скучал. Хреново без тебя рядом. В команде огромная дыра, и мы изо всех сил пытаемся оставаться на плаву. Ты знаешь почему?
Ошеломленный, Вир похлопал Нокса по спине и покачал головой.
— Почему?
— Потому что ты наш клей, Вир. Ты всегда им был. И если я когда-нибудь, бл*ть, услышу, как ты снова говоришь, что ты ничто, я врежу тебе нах*й. Я люблю тебя, мужик. Скажи это в ответ.
— Нокс…
— Теперь скажи мне, что Торрен — волосатый засранец, что он худший член команды, а я твой любимчик.
— Нокс.
— Стоило попробовать.
Нокс еще раз сильно ударил его, затем развернулся и побежал к веревке.
— Эй, Вир?
— Да?
Нокс стоял там, его лицо было непроницаемо в тени, он держал веревку одной рукой.
— Даже если дракон исчез, ты по-прежнему важен для меня. И Торрену, и Кендис, и Неваде, и множеству людей. И держу пари, ты также очень важен для той девушки. Рия, правильно? Ты касаешься людей, которые действительно узнают тебя.
Хах. Вир нахмурился
— Ты отличаешься от того, кем я тебя помню.
— Да, Невада учит меня быть нормальным. — Нокс фыркнул. — Шучу, если бы я был нормальным, она бы меня возненавидела. О, и мистер Дидлс всё ещё жив. Я купил ему девушку-лебедя, чтобы он перестал трахаться с этой дурацкой статуей утки. Ты должен мне тридцать баксов. Пришлось заказывать для неё специальный корм в магазине. Я назвал её миссис Титлс. — Нокс хлопнул себя по ноге, и его одинокий ревущий смех эхом повторил: — Титлс. Боже, я офигенный. До скорой встречи, Лицоё*. — А затем настоящий Нокс аккуратно взобрался по веревке и исчез в потолке.
Потрясённый до глубины души, Вир снова остался один. Но что-то маленькое ослабло в его груди. Нокс появился прямо посреди худшего момента в его жизни и сказал ему, что он всё ещё важен.
И он хотел рассказать об этом Рие. Он хотел сбросить это бремя на девушку, о которой не мог перестать думать. Он хотел услышать это снова. Что всё будет хорошо. Но он хотел услышать это от неё, потому что был эгоистом. Он хотел услышать эти слова от Хоуп (
Его кожу пронзил озноб, когда он опустился на колени, запрокинул голову и с облегчением закрыл глаза.
Боже, он желал этого больше всего на свете.
Вир открыл глаза и уставился в потолок. И впервые за всю его жизнь капля теплой воды хлынула и скатилась по его щеке.
Ее голос дрожал, но в нём были искренние нотки, когда она пробормотала:
Он чувствовал её душевную боль в своём создании. Это соответствовало его болит, и в этот момент он понял, что любит её. Он знал, что пока она здесь, в его голове, он не останется один на один с этим.
Трещина в его сердце наполнилась чем-то теплым, чем-то красным. Что-то покалывало. Это было единственное, что не причиняло ему боли прямо сейчас.
Нокс ошибся.
Вир не был клеем.
Рия — да.
Глава 12
Все будет хорошо. Хорошо. Хорошо. Все будет хорошо.
— Рия! — закричала её мать, вырывая её из разума Вира. — Давай! Детка, посмотри на меня. — Она упала на колени, высоко вздернув подбородок, глаза наполнились слезами, но вид у неё был такой понимающий. Такой уверенной. — Сделай это сейчас, маленькая ведьма. Всё будет хорошо.
Рия резко проснулась. Она не знала, где находится, но каждый предмет мебели в комнате парил под потолком. За исключением того, что кровать, на которой она должна была лежать, всё ещё была далеко под ней, стоя на полу. Её волосы развевались вокруг неё, как будто она была в воде. В открытом дверном проёме стояли две женщины, обе держали руки на груди и молча смотрели на неё одинаковыми неуверенными взглядами. Так было иногда, когда воспоминания о том, что она сделала, царапали её разум. Сила, которую она держала в таком секрете, так прятала, вырвалась наружу во сне.
— Простите, — пробормотала она, опускаясь вместе с мебелью на пол.
Она повернулась, приземлилась на цыпочки и посмотрела на себя. На ней был черный укороченный топ с надписью Gem’s спереди и пара блестящих шорт с фиолетовыми блестками.
— Эм, во что я одета?
Пышная брюнетка опустила глаза в пол и заговорила самым мягким и робким голосом, который Рия когда-либо слышала.
— Т-так, это прозвучит странно, но мы решили, что ты будешь нашим другом, а друзьям нравятся похожие вещи. Кендис как раз учила меня танцевать у шеста… тааак… — Она посмотрела на свои зеленые блестящие шорты, затем на голубые шорты Кендис. — Итак, сегодня мы одели тебя, как себя. Я Невада. Оборотень лисы. Пара Нокса Фуллера и член команды Сынов Зверей. Вир — мой альфа. — Она вскользь посмотрела на Рию и снова опустила глаза в пол.
— А меня зовут Кендис, — сказала худощавая и длинноногая женщина с каштановыми с рыжиной волосами и накладными ресницами. — Мамочка и девушка Торрена Тейлора, и Вир также мой альфа. Так что знаешь… не убивай нас своим колдовством, потому что по умолчанию мы действительно друзья. Тебе нравится Вир, а Виру нравимся мы. Мы так думаем по крайней мере. Иногда его трудно прочитать. На самом деле он может ненавидеть всё и всех, но меньше всего он ненавидит нас, так что это считается. Другая твоя одежда пахла тюрьмой, поэтому нам пришлось переодеть тебя, девочка. В последнее время меня от всего подташнивает.
— Утренняя тошнота, — прошептала Невада.
— Поздравляю с зарождением ребенка, — выпалила Рия, едва сопротивляясь желанию прикрыть обнаженный живот руками.
— Поздравляю, ты крутая девчонка с телекинетическими способностями, — сказала Кендис, уважительно кивнув. — Я имею в виду, ты чертовски страшна, но пока ты держишь нас в хорошем настроении, мы совершенно не против того, чтобы ты держалась с Виром знак ручки. Кроме того, если мне когда-нибудь придётся переехать, я хотела бы нанять тебя, чтобы ты могла просто сделать это за меня, в стиле Мэри Поппинс.
Рия фыркнула. Её никогда раньше не сравнивали с Мэри Поппинс. Чаще, если кто-то видел намёк на то, что она может сделать, они делали знак дьявола и убегали.
— Т-так ты всегда спишь так, будто в тебе сидит демон? — спросила Невада, всё ещё не сводя глаз с пола.
— Она имеет в виду плавающую и летающую мебель. Кроме того, здесь воняет, как от волшебства, так что я просто заткну нос, но это я не грудью если что. Я оборотень тигра, и все мои чувства взбудоражены этим малышом Конга в моём животе.
Кендис заткнула нос, но широко улыбнулась.
— Эм, нет. Я делаю это не часто. Как долго я была в отключке?
Женщины посмотрели друг на друга, а затем снова на Рию.
День. Ты пропустила оборот Вира. Клара звонила без перерыва, проверяя, как ты, но не было возможности разбудить тебя, чтобы быть рядом с ним. Ты была очень, очень больна. Она всё поняла.
— Я должна вам кое-что сказать, — пробормотала она, опускаясь на кровать. — Поскольку мы друзья и носим одинаковые блестящие шорты… — её голос дрожал, и она с трудом сглотнула, прежде чем повторить попытку. — Я могу поговорить с Виром. В своей голове.
Глаза Кендис округлились, как обеденные тарелки.
— Вау. Так что ты действительно подружка Вира.
— У нас есть схожие силы, но я не дракон. — Она вцепилась в одеяло руками. — А теперь и Вир нет.
Невада оторвала взгляд от пола.
— Что ты имеешь в виду?
Лицо Рии нахмурилось при одной мысли об этом. Она не могла смотреть им в лицо, когда рассказывала, что случилось с Виром. Не могла. Стыд вспыхнул на её щеках.
— Клара хотела, чтобы я держала Вира достаточно стабильным, чтобы удерживать дракона до конца его шестимесячного пребывания в этой тюрьме.
— И? — спросила Кендис.
— А сегодня дракон умер.
— О, Боже мой, — произнесла Невада. Она замерла, прежде чем повернуться и уйти. Просто ушла. А через несколько мгновений, даже со своими притупленными человеческими чувствами, Рия услышала женский плач в другой комнате.
Кендис просто стояла в дверном косяке, скрестив руки на груди, наблюдая за Рией.
— Я тоже должна тебе кое-что сказать. Что-то, что будет трудно услышать.
— Хорошо, — сказала Рия, чувствуя себя ужасно. Всё, чего ей хотелось, это отправиться к Виру и быть рядом с ним.
— После того, как мы посмотрели то видео, которое ты сделала, то, где Вир попросил, чтобы его команда пришла к нему? Нам звонил провидец горилл, Бистон. Ты слышала о нём?
— Да, — ошеломленно прошептала Рия. — Клара рассказала мне о нем. Она сказала, что он может видеть вещи так же, как и мы.
— Он может видеть сквозь завесу. Может видеть призраков, но более того, он может видеть вещи, которые произойдут в будущем. Хорошие вещи и плохие вещи. Всё, что он не может изменить. Его сын такой же, как он. Когда у одного из них есть видение, которое может повлиять на всех? Это большая сделка. Но когда у них обоих одно и то же видение, снова и снова, и снова… все обращают на это внимание.
Кендис оперлась головой на дверной косяк и выглядела такой грустной, когда говорила следующую часть.
— Ты та, кто возродит Красного Дракона, но после этого Бистон и его сын Вестон видят одно и то же.
— Что они видели? — спросила Рия.
— Огонь. Всё полыхает в огне.
Глава 13
Нахмурившись, она села в постели.
Рия подтянула колени к груди
Три доли тишины, а затем:
Вир ментально вдохнул.
Голос Рии прервался на последнем слове, поэтому она сделала паузу и с трудом сглотнула, чтобы её голос снова стал ровным.
Чёрт.
Она быстро вытерла влажные щеки и сильно покачала головой. Просто скажи уже это.
Сбитая с толку, она посмотрела на свою большую футболку.
Рия хихикнула.
С ухмылкой она сделала это, а затем легла обратно.
Она повернулась и представила, как он здесь смотрит на неё этими голубыми человеческими глазами, потому что здесь, в их мире, ей хотелось притвориться, что у него всё ещё есть дракон. Ей хотелось притвориться, что они оба не безнадежно поломаны. Сегодня она просто хотела быть обычной девушкой, влюбленной в мальчика.
Она тяжело сглотнула и пробормотала:
Дыхание Вира участилось, и, боже, ей это понравилось.
Чувствуя себя развратной, она скользнула рукой вниз по трусикам и засунула внутрь себя два пальца. Она издала тихий звук, когда вошла достаточно глубоко, чтобы коснуться своего клитора.
Она расставила ноги шире и выгнула спину на матрасе, снова и снова вводив пальцы в себя.
Вир издал сексуальный звук, и она представила, как он удовлетворяет себя, думая о ней. Это была самая горячая вещь, частью которой она когда-либо была.
Вир снова застонал, и теперь его дыхание участилось.
Её тело рассыпалось с такой силой, что она свернулась калачиком и выкрикнула его имя.
Его дыхание сбилось, и она могла представить, как тепло было бы, если бы он изливался в неё.
Её тело дернулось, пока её оргазм тянулся и тянулся.
Рия улыбнулась, когда её оргазм стих и исчез.
Она немного расплакалась, но не от разбитого сердца. Она почувствовала такое мощное облегчение, что кто-то дал ей убежище от вины, которую она носила так долго. Но тон Вира смутил её.
Она сонно улыбнулась.
Глава 14
Видеозапись того, как Вир узнал о смерти своего дракона, разбила сердце Рии. Она даже не могла сдержать слёз, наблюдая, как он смотрит на своё отражение в подземелье. Он закричал самым грубым, душераздирающим звуком, который она когда-либо слышала, а затем ударил кулаком по стеклу. Он глядел в него с отвращением, затем оторвал взгляд от разбитого стекла и скользнул спиной по стене. Всю оставшуюся жизнь она никогда не забудет выражение агонии на его лице. Она не хотела этого видеть, но Эммет показывал всем командам более низкого уровня, как внезапно отключились камеры.
Была задействована и техническая команда из трёх человек, но пока никто не мог понять, что происходит с глюками в освещении и камерах. К сожалению, Эммет продолжал проигрывать видеозапись того, как Вир ломается, снова и снова, пока не произошел сбой, но к этому моменту Рия больше не могла на это смотреть. Свет мигал, телевизор отключился, и на этот раз проблема была не в силе Вира. Это была её сила.
Дерьмо. Она должна была успокоиться.
— Серьезно? — закричал Эммет. — У нас даже техническое совещание не может быть без технических неполадок? Я хочу, чтобы вы наконец выяснили в чем дело! Немедленно!
Более десятка человек поспешили к двери. Рия стояла у задней стены, скрестив руки на груди, когда мимо неё проносились люди. Все уходили, но Эммет и Хэнк Бьютт, сидевший за столиком рядом с ней, откинулся на спинку стула и уставился на неё с дикой пустой улыбкой.
— Глюк, глюк, ведьма, ведьма, — тихо пробормотал он. Эммет, казалось, не слышал этого с того места, где пытался снова включить телевизор.
— Что-то происходило с потолком прямо перед тем, как он рухнул, — пробормотал Эммет.
Но Рия не могла оторвать глаз от сверкающих льдисто-голубых глаз Бьютта. Он даже не пытался спрятать в себе оборотня.
Он был сотрудником тюрьмы, так что она использовала ноль процентов грубости, спрашивая:
— Ты о чём?
— Однажды я знал одну ведьму. Ребенка. Она забрала у меня всё. Но тем не менее, я полагаю, я должен её поблагодарить за это. Она сделала меня тем, кто я есть.
Бьютт встал и с нечеловеческой грацией зашагал к двери. И когда он проходил мимо неё, он смотрел на неё полным ненависти взглядом.
— Полярный медведь. Нас осталось немного, благодаря тебе, сука. Сука, сука… ведьма, ведьма. — На мгновение он скривил губы, обнажая острые клыки, а затем оставил Рию там, чувствуя себя так, будто она стояла в лесу много лет назад, со своей мамой.
Она не могла дышать. Лёгкие горели от нехватки воздуха, но она не могла даже вдохнуть. Она стояла замерев. Лампочки гудели и тускнели полностью, восстанавливали свет и тускнели снова. Взорвалась одна из флуоресцентных ламп, и на столы внизу посыпались стекла. Прежде чем Эммет успел обернуться, она выбежала из комнаты.
Бьютта уже не было, и она была одна в коридоре. Ей нужно было запустить их планы в действие. Там было много движущихся частей, и Бьютт мог стать проблемой. Твою мать, ещё полгода Виру сидеть здесь. И Торрен с Ноксом также. Ей нужно было эвакуировать его команду, как можно скорее, но они не могли просто совершить побег из тюрьмы. Что-то должно было произойти, чтобы Вир мог действительно стать свободным, а не проводить всю свою жизнь в бегах. Однако Бьютт кардинально изменил ситуацию, и теперь время Рии в этой тюрьме было ограничено. Бьютт мог вывести её из игры в любой момент.
Она поспешила в свой кабинет, но когда она туда попала, дверь была приоткрыта. В ярости она распахнула её и увидела Бьютта, прислонившегося к столу и установившегося в её планшет.
— У тебя наверняка высокие настройки безопасности, — безжалостно пробормотал он.
— Да, значит, такие мудаки, как ты, не смогут войти в систему и увидеть мои счета за онлайн-покупки, — холодно сказала она. — А теперь убирайся из моего офиса, пока не закончишь, как твоя команда.
Ярость вспыхнула в его светящихся голубых глазах, когда он оттолкнулся от стола. Он взял планшет и швырнул его в стену так быстро, что тот расплылся на краю зрения. Планшет разлетелся на сто частей. Он бросился на неё, но прежде чем он добрался до неё, она подняла руку, ладонью к нему, и заморозила его на месте. И пока он стоял там, беспомощный и с гневом, написанным на каждой грани его лица, она рассказала ему, как всё было на самом деле.
— Твоя команда убила моего отца, когда он пришёл попросить их оставить нас в покое. Они просто… растерзали его. Полиция нашла его по частям. А потом твоя команда пришла за мной и моей мамой, и я потеряла и её. Мы, самодовольный ты засранец, даже похожи в этом. А если ты когда-нибудь придёшь ко мне снова, как только что? Ты станешь пеплом и пылью.
Она шевельнула пальцами, и он вылетел из её двери и врезался в стену на другой стороне коридора с такой силой, что стена прогнулась под его телом. Легким движением пальцев она захлопнула дверь, заперла её и закрыла жалюзи. Ей было наплевать на его реакцию на неё. Он мог закатить свою истерику в другом месте. Прямо сейчас ей нужно было позвонить. Трясущимися руками, с трепещущим сердцем, она вытащила из сумочки новый одноразовый телефон и набрала номер Клары. Однако трубку взял Деймон.
— Что случилось?
— Наш график только что изменился. Бек Андерсон из команды Вепрей. Можем ли мы доверять ей, чтобы все закрутилось?
Она лучше всех умеет общаться с оборотнями. Её команды по всей стране ждут от нас вестей, а Кора Келлер из команды Брека — известная ведущая новостей, которая может отредактировать любой видеоматериал, который ты соберёшь, за несколько часов. Она может представить нас перед большой аудиторией. Мы публично объявим войну новой IESA и тому, что было сделано с Виром, как только ты дашь команду. Мы все уже здесь. Команда Эша, Гориллы, Вепри, Жители Низин, Команда Брека, Кровопийцы, Черные Крылья, Красный хаос — все они наблюдают за тобой. Жду тебя.
— Я буду свидетельствовать обо всем. Я покажу, что именно они здесь делают, и получу видеоматериал сегодня, но всё должно произойти сейчас.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас, чёрт вас побери, Деймон. Ваш сын потерял дракона. Он потерял его, и он пытается оставаться сильным ради меня, но я видела кадры с его лицом, когда он узнал, что дракон мертв. Он больше не будет здесь в порядке, и я не могу больше на это смотреть. Я…
— Скажи это.
— Я люблю вашего сына. Я видела, как они ломали его, но теперь это должно прекратится.
— Хорошо. Хорошо, — повторил он. — Рия, ты должна оставаться в безопасности, пока мы занимаемся внешними делами. Там вот-вот наступит настоящая напряженность, а ты их новый сотрудник. Они будут искать крота и сначала посмотрят прямо на тебя. Если мы потеряем тебя, у нас не будет доказательств, чтобы призвать оборотней к оружию. Ты понимаешь?
— Да. Я нужна вам для дачи показаний. Я нужна вам, чтобы снять четкие кадры того, что здесь происходит. Мне нужно, чтобы я разоблачила их сама. Вы выведите Вира, Нокса и Торрена из этого места немедленно и чисто. А для этого я должна быть цела.
— Да. А также…
— Что?
— Мой сын… ты любишь его. Ты пытаешься помочь ему… и поэтому ты очень важна и для меня. У тебя есть верность Синего Дракона. Я знаю, что случилось с твоей семьей. Я знаю об этом давно и могу догадаться, что ты чувствуешь. Однако ты не одинока. У тебя есть Вир, у тебя есть Сыны Зверей, но у тебя есть также и все мы. Рия, у тебя за спиной самая большая команда в мире. Мы готовы. Ты командуешь нами. Даже если твой человек сейчас не в себе, в твоём распоряжении есть огонь дракона. Я, Темный Кейн, Роу, Харпер, Дием… мы взорвём это место, если кому-то из вас причинят вред. Используй нас, как только мы тебе понадобимся. Я сейчас же позвоню Беку и Коре. Включи новости сегодня вечером и посмотри, что ты привела в движение. Мы вытащим вас всех оттуда. Нам просто нужно время, и пока мы не сможем, ты должна обеспечить безопасность Сынов Зверей, — его голос понизился до шепота. — Береги моего мальчика. — А потом линия оборвалась.
Лампочки загудели и выключились, и Рие пришлось закрыть глаза и сосредоточиться, чтобы сила не вылилась из неё. Что-то происходило. Она становилась сильнее. Возможно, ей снова угрожал белый медведь-оборотень, но она подозревала, что это больше связано с Виром. Вытягивала ли она силу из него, как когда-то из своей матери? Или он сам ей отдал?
Всё ещё с закрытыми глазами, она сосредоточилась и опустила стену, впустив Вира в своё сознание.
И вот так весь стресс от встречи с Бьюттом, телефонного звонка и всего остального давления снялся. У Вира была эта сверхъестественная способность делать вещи выполнимыми, даже когда они казались невозможными.
Она посмотрела на каракули с разбитым сердцем, которые нарисовала на днях. На пузырчатые буквы, которые составляли «я люблю тебя».
Боль пронзила её голову и ударила в глаза.
Но головная боль ушла, как и Вир.
Дерьмо. Она порылась в сумочке в поисках крошечного пластикового пакетика, который Невада и Кендис дали ей сегодня утром, и достала крошечную видеокамеру. Она была замаскирована под наклейку с золотой звездой, поэтому она приклеила её на обратную сторону блокнота и один раз нажала. Был тихий звуковой сигнал, который сказал ей, что она включена, и затем ничего. Это выглядело так, как будто она украсила свой блокнот, и теперь у неё было двадцать четыре часа памяти на этой маленькой камере, чтобы собрать кадры против этой тюрьмы и против новой IESA. Рия поспешила положить одноразовый телефон в сумочку, заперла его в нижнем ящике стола, заперла свой кабинет, а затем быстро пошла к лифтам, которые должны были спустить её на нижние этажи. В оцепенении она водила картой безопасности каждому считывателю и продвигалась всё глубже и глубже к логову.
Она всё ещё шла в том оцепенении, когда кто-то безумно громко постучал в одно из окон камеры. Рия была потрясена, увидев Нокса Фуллера и Торрена Тейлора в одной из полностью белых комнат. Нокс прижался к окну с самой широкой ухмылкой на лице, а Торрен лежал посреди камеры, распластавшись, как гигантская морская звезда. Темноволосый мужчина был массивным. Как и Нокс, который снова постучал. Он сделал серию жестов, но Рия не могла понять язык жестов.
— Я не знаю языка жестов, — сказала она достаточно громко, чтобы он услышал сквозь стекло.
— Он тоже не знает языка жестов, — сказал Торрен с пола. — Он просто любит всех раздражать или притворяется, что любит.
Она изучала изображение размазанного красного пениса, которое кто-то нарисовал на задней стене камеры.
— Это… это нарисовано кровью?
— Ничего странного, — сказал Нокс сквозь стекло. — Мы с Торреном подрались, и у меня осталась лишняя кровь. Эта комната чертовски скучна. Все белое? Кто бы ни был декоратором этого места, мне нужны его имя и номер. Я подам официальные жалобы.
Рия фыркнула и засмеялась впервые за сегодня.
— Ты Рия, верно? — спросил Нокс.
Громила на полу повернул к ней голову и сузил глаза, затем плавно встал и встал рядом с Ноксом.
— Это Я. Я могу запланировать сеанс консультации с вами, если вы чувствуете, что вам нужно поговорить, — мягко сказала она, на случай, если камера в углу сможет уловить звук.
— О, я сейчас очень чувствительный, — заверил её Нокс. — Наверное, мне нужно около тридцати лет консультирования. Можешь записать меня? Торрена тоже? Сейчас он супер-жестокий, и ему тоже нужно говорить о своих чувствах.
— Ага, — мягко сказал Торрен. — У меня много чувств.
Сочувственно кивнув, она сказала:
— Я полностью вас понимаю. В тюрьме оборотней проходят большие перемены. Как вы двое оказались на нижних уровнях?
Нокс ухмыльнулся.
— Драки.
— Друг с другом? — она спросила.
— Со всеми. Это как тайм-аут для суперзлодеев, ха. Нам дали обед, и я был взволнован, потому что думал, что это картофельное пюре, но нет. Это была каша. Я имею в виду, что это было чертовски вкусно, но это было определенно не картофельное пюре. Можешь подать заявку на стейк? Мне нравится. Например… просто выгуливай корову у костра. И нам нужны овощи, чтобы не заболеть цингой.
— Цинга. Вроде той, чем болели пираты, когда им не хватало овощей в дальних походах… и воровали…
— Скажи «добыча», — сказал Нокс сквозь ухмылку.
Рия вздохнула и повторила:
— Добыча.
— Ага! Ты говорила с девочками?
— Шшш.
Она тихонько шикнула на него сквозь стиснутые зубы и быстро взглянула в камеру.
— О, в этой камере нет звука. Нас посадили в эту камеру специально.
Специально. Какого черта?
— Ты знаешь, как здесь работает система?
— Черт, да. Когда ты попросишь стейк, можешь ли ты спросить об этом Юлисса в столовой? Он один из наших. Он не плюнет в него.
— Ой. — Она медленно моргнула. — Конечно.
— Спасибо, Ри-Ри, — сказал Нокс.
Торрен закатил глаза и пробормотал извинения за Нокса.
— Я иду к твоему альфе.
Торрен оживился и прижал руки к стеклу.
— Как он?
— Чувак, я уже говорил тебе, что с ним всё в порядке, — сказал Нокс. Но, обращаясь к Рие, Нокс слегка покачал головой и бросил на неё предостерегающий взгляд.
— У него все в порядке, учитывая всё, — сказала она. Это не было ложью. Она знала, что лучше не пробовать лгать с оборотнями.
— Учитывая что? — спросил Торрен, выпрямляя спину.
Нокс стоял там с круглыми глазами, поджатыми губами и судорожно тряс головой. Значит, ей не стоит говорить Торрену, что Вир потерял дракона?
— Я спрошу о стейке. Скоро увидимся, — выпалила она и ушла, не оглядываясь.
Во время одного из их ночных разговоров Вир говорил о Торрене так, как будто он был братом из плоти и крови, и если Нокс не хочет, чтобы Торрен знал, как плохо было Виру, ей нужно было его выслушать. Прежде чем согласиться на эту работу, она изучила команду «Вира», просто чтобы узнать, что ей предстоит. И чтобы лучше прочувствовать Вира. Люди, которых альфа собрал под своим началом, много говорили о том, что они за люди. Вир собрал несколько очень верных друзей. И Торрен поклялся защищать Красного Дракона с семилетнего возраста. Если у него здесь были проблемы с насилием, ей не нужно было раздражать его кровавыми подробностями. Это только навредит ему и Ноксу в этой маленькой камере. Она сделала мысленную пометку сначала привести Нокса на консультацию, чтобы потом лучше понять, как вести сеанс с Торреном.
Она провела картой по считывателю наблюдательной рубки Эммета, осторожно прижимая блокнот к груди, чтобы камера могла всё заснять.
— Что ты здесь делаешь? — пробормотал он со своего кресла на колесиках, наблюдая за кадрами, на которых двое охранников сопровождают Вира вверх по лифту. Вир смотрел прямо в камеру, и было больно видеть там пустоту. Два драконьих глаза, застывшие на его лице. Вир качался вместе с движением лифта, не мигая. Шрам на его голове был резким и красным, а синяк под глазом не заживал.
— Что случилось с его лицом?
Эммет пожал плечами.
— Извлечение дракона прошло успешно. Теперь он не исцеляется, как раньше.
— Дракон… мертв?
— Мертвый, как дверной гвоздь. Посмотри в эти глаза. Он будет выглядеть уродом всю оставшуюся жизнь, но мир в безопасности.
— Кажется, я всё ещё не понимаю этого места, — пробормотала она, садясь на другой стул. Она положила блокнот себе на бедра и медленно покачивалась взад-вперед на стуле.
— Мы должны забрать животных у всех оборотней нижнего уровня?
— Нет, только те, которые мы хотим продублировать. А когда у нас появятся монстры вроде Вира, для всех будет лучше, если они просто исчезнут. Он сейчас беспомощен. Взгляни на него. Ты видела те видео, где он сжигает Ковингтон дотла? И что он взрывал полицейские машины в тот день, когда его схватил Бьютт? Ну… теперь он обычный человек.
— Который был приговорен к году лишения свободы. Не очищению.
— Кто будет скучать по Красному Дракону? — прохрипел он, оторвав взгляд от экрана и уставившись на неё. — Ты?
— Мне платят за сочувствие, Эммет. Они не животные. Они люди.
— Ц-ц-ц. Слишком сочувствующая для твоего же блага. Мы спасли тебе жизнь, убив этого демона. Ты должна быть благодарна нам. Это целых шесть месяцев работы…
— Ты имеешь в виду шесть месяцев пыток.
— Что, чёрт возьми, с тобой не так, Мерсер? — закричал Эммет. — Ты знала, что здесь будет. Бл*ть! Сегодня мы празднуем. Буквально, мы устраиваем вечеринку «Динь-дон-дракон-мёртв», и если ты нагадишь на наш парад, я донесу это до начальства. Тебе здесь не место. Вот где происходит настоящая работа. Заткнись, сука, и радуйся, что больше не нужно беспокоиться о пламени Вира. Вся наша жизнь стала намного проще.
— А его жизнь?
— Кончена. Хотя он один человек. Один. Он теперь легкая жертва.
Рия сглотнула желчь и попыталась успокоиться, когда Эммет нажал кнопку внутренней связи и сказал:
— В логове чисто. Впустите его.
— Поскольку дракон мертв, думаю, теперь у него должно быть больше привилегий.
— Боже мой, женщина, о чём ты говоришь? Это тюрьма, а не отель «Ритц».
— Точно, и все заключенные наверху вместе обедают и вместе проводят время во дворе. Они все время не одни. Он уже не может даже пошевелиться, верно? Посмотри на его лицо, Эммет. Действительно посмотри на него. Кто-то ударил его, и он не исцеляется.
— А что тебя смущает насчет «его жизнь кончена»? — Эммет смотрел на нее так, словно она сошла с ума. — Здесь будет авария. Вир не выберется. Упирался дальше и ты тоже не выберешься отсюда. Прямо сейчас ты ведёшь себя очень рискованно для новой программы IESA.
— Не угрожай мне. Я дала ту же клятву молчания, что и ты. Хотя мне разрешено задавать вопросы. Моя работа заключается в том, чтобы научить заключенных более безопасному мышлению, чтобы облегчить вашу работу. Это то, за что мне платят. Вир беспомощен, как ты и сказал, но программа всё ещё хочет его уничтожить.
— Потому что мы будем разоблачены в ту же секунду, когда он расскажет кому-нибудь, что здесь происходит! — рявкнул Эммет. — И на кону не только моя задница или Бьютта, или любого из этих охранников, или новой ИЭСА. Твоя задница тоже на кону. Ты понимаешь это, верно? Ты понимаешь, что была частью всего этого? Может быть, самой главной частью. Подумай об этом, Мерсер. Ты пришла и сразу бросилась к дракону, мы все это видели. Ты была чертовым заклинателем монстров, воткнула в него иглу, дала чудовищную дозу убийцы драконов, а потом Красный Дракон умер. Ты так же виновна, как и все мы, если не больше. Его глаза застыли? — Эммет ткнул пальцем в экран, где Вир всё ещё смотрел прямо в камеру. — Это твоя вина. Этот синяк под глазом не заживает? Твоя вина. Авария, которая произойдет? И это твоя вина. — Каждое обвинение ощущалось как удар хлыста по её сердцу. — Осторожнее здесь, принцесса. Повсюду наземные мины, и я самая большая из них. Больше никаких вопросов. Вир не получит особых привилегий. С ним покончено. Дай мне два дня, и мы выбросим его труп. И папа-дракон ни хрена не сможет с этим поделать, потому что именно он помог засунуть сюда Вира. Мы. Победили.
Мы победили? Новая IESA? Победа убийством. Омерзительно. Она смогла узнать у Эммета про «аварию». Она превратит его в пепел за секунду. Рия холодно улыбнулась.
— Как скажешь, босс.
— Офигенное отношение, — пробормотал Эммет, снова сосредоточившись на компьютере. — Вот почему я сказал им не нанимать сюда девушек. Сентиментальные дуры, все поголовно.
Она могла бы буквально оторвать ему голову, как виноградину прямо сейчас, и не потерять ни унции сна из-за него.
— Как бы мне ни хотелось это увидеть, я не хочу, чтобы ты перескакивала на темную сторону, задиристая принцесса.
Рия облегченно вздохнула и смирилась с головной болью. Эта боль означала, что она была не одна. Она будет терпеть головную боль всю оставшуюся жизнь, если это будет означать, что Вир в порядке. Что… судя по его виду, когда охранники привели его, в наручниках и цепях на лодыжках, сильно хромающего и с совершенно мертвым выражением лица, он не был в порядке, как он и сказал.
Она хотела мести. Она хотела справедливости. Она хотела наказать каждого охранника, который когда-либо прикасался к Виру, стрелял в него наркотиками или оперировал его. Скоро.
Прямо сейчас ей просто нужно было быть здесь ради Вира и вернуть его с пропасти. В какой-то момент между прошлой ночью и сегодня он полностью прекратил бороться. Она не знала, что произошло, но она узнает, если ей придется просмотреть каждый дюйм видеозаписей.
Её камера транслировалась прямо к технической команде Деймона, поэтому она взяла планшет с собой, когда вышла из комнаты наблюдения. У двери Эммет спросил:
— Куда ты идешь?
— Чтобы поприветствовать Вира в его логове. Она одарила его призрачной улыбкой. — Я сделаю его последние дни терпимыми.
— Зачем? — выпалил он.
— Потому что это правильно.
Рия позволила двери захлопнуться за собой и едва сопротивлялась желанию обрушить эту комнату наблюдения на Эммета.
Она прошла через два сканера карт и распахнула дверь в логово Вира.
Охранники, как раз уходили. Они дали друг другу пять. Она даже не задумывалась, в честь чего, потому что уже была очень близка к тому, чтобы сломаться. Даже она прямо сейчас чувствовала запах исходящей от неё магии.
Глаза Вира расширились, когда он увидел, как она приближается с планшетом, прижатым к груди.
Она закрыла глаза на счет три и сосредоточилась на сдерживании гнева. Проходя мимо металлического стула, на котором она давала интервью, она потащила его за собой, громко царапая им пол.
— Дай посмотреть, — пробормотала она. Она прислонила блокнот к ножке стула, села и потянулась к Виру.
Он вздрогнул.
— Аудио есть? — она спросила.
Вир моргнул серебряными драконьими глазами и пробормотал:
— Больше нет.
— Что случилось?
— Не имеет значения.
Его голос звучал глухо.
— Не отталкивай меня.
— Рия, так будет лучше. Я знаю, что грядёт. Я слышу их мысли так громко. И я устал. Я существовал тридцать лет, когда все думали, что я злой. Неважно, сколько усилий я приложил, чтобы защитить хороших людей. Я потерял дракона. Потерял большую часть себя, и теперь есть эта дыра. Она становится всё больше и больше, и теперь всё, что я чувствую, это…
— Что?
— Пустота.
Её губы задрожали, поэтому она откинулась на спинку стула, сильно моргая, потому что это не поможет Виру, если она сейчас заплачет.
— Если все так сильно хотят, чтобы я ушёл… ладно. Я действительно не хочу жить жизнью, в которой я так себя чувствую.
— А что я? — спросила она. — Я останусь одна, если ты уйдешь. Действительно одна. Я хочу большего.
— Большего?
— Время. Я хочу, чтобы ты целовал меня, держал меня за руку, приглашал на кофе и не спал всю ночь, разговаривая, пока ты на самом деле лежишь рядом со мной. Я никогда раньше так ни к кому не относилась. Для меня это было мгновенно. Я должна была бояться тебя, верно? Ну, я не боялась. Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя в безопасности, даже запертой здесь. Я хочу увидеть мистера Диддлса и увидеть твои горы. Я хочу быть частью твоей команды. Я хочу, чтобы ты остался, потому что для меня не имеет значения, есть у тебя дракон или нет. Для меня важно только то, что ты здесь. Со мной. Принцесса и дракон. Сказка… только это не мы, не так ли? Не совсем. Мы были устроены подобным образом, что делало наши края слишком грубыми, чтобы кто-то другой мог с ними справиться, иначе они могли бы порезаться. Но мы не режем друг друга. Мы подходим. Теперь ты уходишь. Чего хочешь ты?
Вир провёл рукой по своим остриженным волосам, а затем наклонился вперед, схватил её стул и прижал её ближе, пока её колени не оказались между его бедрами.
— Без прикосновений! — сказал Эммет по интеркому.
Рия отвернулась от комнаты наблюдения, не отрывая взгляда от измученных морщин лица Вира.
— Чего ты хочешь, Вир? — спросила она снова.
— Я хочу вернуть своего дракона. Я хочу быть целым, потому что хочу сохранить тебя.
Боже, что эти слова сделали с её внутренностями. Наполнившись теплом, она подняла руки ладонями к Виру. Он посмотрел ей в глаза, а затем скользнул своими большими руками по её рукам, а затем переплел их пальцы.
— У меня для тебя сюрприз, — прошептала она.
Его рыжие брови опустились.
— Что?
— Ложись со мной на пол.
— Подожди, ты хочешь пошалить здесь? Мы можем.
— Господи, неужели все твои мысли вращаются вокруг секса?
— Нет. Да. Посмотри на свою рубашку! Твои сиськи сжаты вместе, и я вижу край твоего лифчика. Хотел бы я прижать тебя к стене и трахать сзади, пока ты не закричишь моё имя.
Ну, ей нужно было добавить это в свой список желаний. Рия медленно, пьяно моргнула.
— Ух ты, вау. — Она откашлялась раз, другой. Открыла рот, но ничего разумного не вышло. Просто тихий вздох. Нежный. Она ещё раз откашлялась и попыталась ещё раз.
— Вернемся к сюрпризу. Ну давай же. Я вложила в это много труда. В основном потому, что Эммет упрямый засранец и всегда стоит на своём.
— Что ты сделала?
Она легла на холодный бетон прямо посреди комнаты и похлопала по пространству рядом с собой. Он подошёл к ней и тоже лёг, скрестив руки на животе.
Рия улыбнулась ему и спросила:
— Ты готов?
Вир выглядел смущенным, но таким красивым, беззастенчиво глядящим на нее в ответ, позволяя ей смотреть прямо в его застывшие глаза дракона. У него была недельная рыжая щетина на лице, а веснушки на носу были четче. Ей никогда так сильно не хотелось поцеловать мужчину.
— Я готов, — пробормотал он своим глубоким голосом.
Рия закрыла глаза и выключила свет. Но она всё ещё могла видеть его в сиянии сотен пластиковых звездочек, приклеенных к потолку. Ей потребовались часы, чтобы сделать это правильно.
— Рияя, — мягко протянул Вир.
— Помнишь, когда ты говорил мне, чего тебе больше всего не хватало?
— Небо. Звезды.
— Да, и ты сказал, что тебе нравится представлять, как они улыбаются тебе сверху вниз, даже если ты их не видишь. И что они улыбались, потому что могли предвидеть, что у тебя наступят хорошие дни. Вир лежал, не мигая, смотря на потолок.
— Да, я помню.
— Вир. Я буду твоей звездой. Я верю в тебя. Я буду ждать с тобой, пока не наступят лучшие времена.
Он уставился на слова, которые она написала несколькими звездами.
— Я твоя, — прочитал он вслух.
Она улыбнулась.
— Ты только что сказал, что хочешь вернуть дракона, чтобы сохранить меня. Ну… дракон или нет, но у тебя есть я.
Вир убрал руку со своего живота и прижал её кончики пальцев к своей груди, прямо над бьющимся сердцем. Он прижал её ладонь и держал её так, будто не хотел, чтобы она отстранялась.
На вдохе она прошептала:
— У тебя есть я, так что доверься мне.
В любую секунду охранники ворвутся в комнату и всё испортят, но это то, что у них было. Украденные моменты. Украденные прикосновения. И ей было всё равно, что кто-то думает. Только то, что думал Вир. Её не волновали ни последствия, ни осуждение. Её заботило одно — мужчина рядом с ней, который улыбался… улыбался, несмотря на всё, что с ним сделали.
Он воздел два пальца к потолку и прошептал:
— Смотри, Рия.
Звезды отрывались от потолка и парили над ними, как настоящие звезды в ночном небе. Они медленно вращались, двигаясь туда-сюда по разным схемам, пока не сформировались слова. Это была буква I, сердце с неровной трещиной посередине и буква U. И пока она смотрела с трепетом, трещина в сердце исчезла.
Слеза скатилась из уголка её глаза по щеке и оставила крошечное пятнышко на бетоне.
Вир склонил голову набок и криво улыбнулся. Боже, он был ошеломляющим, его глаза дракона сияли под огнями плавающих пластиковых звезд, его улыбка была уверенной в себе, хотя он, должно быть, разваливался внутри.
— Я чувствую себя уверенно рядом с тобой.
— Что ты имеешь в виду? — она спросила. — И где, черт возьми, охрана?
Она приподнялась на локтях и уставилась в зеркала комнаты наблюдения через всю комнату. Они должны были быть сейчас здесь, чтобы разорвать её и Вира на части, но никто даже не постучал в окно и не сказал им отойти друг от друга.
— О, я усыпил их всех, — сказал Вир.
— Ч-что?
— О, я могу отключать людей. Все охранники сейчас на полу. Я позаботился о том, чтобы Эммет ударился головой по пути вниз, потому что я терпеть не могу, как он с тобой разговаривает, — улыбка Вира стала злой.
— Подожди… ты можешь отключать людей?
— Тогда что ты всё ещё здесь делаешь?
— Я добровольно, Рия.
— Ты специально потерял своего дракона?
— Нет, — сказал он без колебаний. — Я не думал, что они действительно могут отобрать его. Но я верю в последствия. Я сжёг город. Я сжёг несколько городов, но меня арестовали в Ковингтоне. Я видел, как Торрен с головой бросился в бой с гориллами и львами Данны. Он защищал свою сестру и команду своей сестры, но я всегда прикрываю его спину. Итак, я позволил дракону завладеть мной. И я даже не пытался остановить его буйство. Я просто… позволил ему делать то, что он хочет и к черту последствия. Потом я убежал в свои горы и начал думать. И я думал, думал и думал. И мой папа говорил мне, что мне нужно отсидеть этот приговор в один год. Он хотел уладить отношения с людьми и сохранить мир между ними и оборотнями. Он очень много работал, чтобы защитить оборотней. Я понял, почему он хотел отдать меня системе. Я ненавидел это. Ненавидел его за это. Я хотел, чтобы он предпочёл меня всем остальным. Выбрал меня среди своих драгоценных команд, но чем больше я сидел в своих горах, размышляя, тем больше это имело смысл. Самая большая перемена во мне произошла, когда Торрен, Нокс и Невада решили, что мы команда, а не просто группа неблагополучных друзей, собравшихся вместе. Они сделали меня альфой, и я дерьмовый в этом, но я не хочу быть плохим в этом всегда. У меня есть этот глубокий инстинкт, защищающий их. Я любил… — Вир тяжело сглотнул, его мускулистое горло шевельнулось вместе с ним. — Я люблю их. Если бы я не пришел сюда и не отсидел свой срок, это повлияло бы на всю их жизнь. Наша команда всегда будет в бегах, всегда будет оглядываться, и в конце концов они пострадают, защищая меня. И так не должно быть. Я должен защищать их. На этот раз, здесь, я чувствую себя лучшим альфой, потому что я ставлю их на первое место, а не на себя. Первее моего дракона. И теперь я понимаю, почему мой отец хотел, чтобы я оказался здесь. Я вижу, как его защитные инстинкты по отношению ко всем этим людям в его горах, ко всем оборотням, могли заставить его отказаться от своего сына. И особенно, если он думал, что преподает мне урок, подобный тому, который выучил я.
— Какой урок?
— Как быть хорошим альфой. И я знаю, кто я. Я разрушитель. Я знаю, на что я способен. Я давно это принял. Мне пришлось. Пришло время мне прийти сюда и заплатить за последствия своих действий. Я всегда буду скучать по дракону. — Он прочистил горло и снова обратил внимание на плавающие звезды. — Я никогда не буду чувствовать себя целым. Всегда будет отсутствовать огромная часть меня, и я буду жить наполовину. Я всегда буду ненавидеть людей отсюда за то, что они сделали. Я буду бороться с горечью утраты до конца своей жизни. Я буду бороться с пустотой. У меня не будет ни одного лёгкого дня, потому что каждый раз, когда я смотрю в зеркало, мне становится больно. Нельзя смириться с потерей своего дракона, но я должен был это сделать. Ради моей команды.
— Вир, — прошептала она срывающимся голосом. Больше всего на свете она хотела исправить его жизнь. У неё перед глазами пронеслись кадры, как он смотрит в зеркало и бьёт кулаком по стеклу, снова и снова, и в каждом кадре он стареет, пока не становится серым и усталым, и все же он ненавидит свои ледяные глаза дракона. Она собиралась каждый день смотреть, как мужчина, которого она любила, ломается из-за того, что здесь произошло.
— Мне нравится, что на тебе сегодня, — пробормотал Вир.
Она посмотрела на свои темные застиранные джинсы, кроссовки и простую черную облегающую хлопчатобумажную футболку. Она украсила её милыми бирюзовыми украшениями, но это была самая повседневная вещь, которую она носила с тех пор, как начала работать в тюрьме.
— Эммет назвал мои туфли на высоких каблуках, обувью жертвы, и в последнее время мне кажется, что мне нужно быть готовой.
— К чему?
— К полному уничтожению, — сказала она с улыбкой.
— Я должен сказать тебе, что я нехороший человек. Я украл у тебя много мыслей и памяти без твоего ведома. Иногда я провожу время с тобой в твоей голове, когда ты этого не осознаешь. Тихо. Копаясь в воспоминаниях. Узнаю о тебе.
— Зачем ты делаешь это?
— Потому что я не могу насытиться тобой. Я хочу всё знать. Ты такая легкая. Такая оптимистичная, такая красивая внутри и снаружи. Мне всё в тебе нравится. Даже то, чего ты стыдишься. Мне нравится, что твой любимый цвет — радуга. — Он усмехнулся. — Кому ещё нравится такой цвет?
Она фыркнула.
— Мне.
— И мне нравится, что ты съедаешь коробку теста для печенья с шоколадной крошкой, когда расстроена, и что ты не против расставить коробки с вещами по всему дому, что просто безумие, потому что я очень аккуратный. Но я представляю, как ты будешь разбрасывать своё дерьмо по всему моему дому, и как я от этого буду себя чувствовать.
— Как это заставит тебя чувствовать?
— Словно ты везде. Будто ты заполняешь всё пространство, которое раньше было скучным. Думаю, через неделю с тобой мне будет трудно вспомнить свою прежнюю жизнь.
В её животе затрепетали бабочки. Она скользнула к нему, прижалась прямо к его ребрам и прижалась щекой к внутренней стороне его плеча. Он смотрел на неё с той же кривой улыбкой, от которой она никак не могла оторваться.
— Чему еще ты научился, пока был вором памяти?
— Что ты хочешь детей, но боишься, что у них будут твои силы.
— Да, ну, теперь я вдвойне обеспокоена, потому что у тебя восемь охранников в коме, и к этому было приложено очень небольшое усилие.
— И я отключил все камеры всего нижнего уровня. Сто процентов, любые дети, которых я вложу в тебя, будут маленькими чертятами. Но… они тоже были бы хорошими. Знаешь, откуда я знаю?
— Откуда? — тихо спросила она.
— Потому что ты будешь их матерью. И я так ясно вижу тебя, Рия. Однажды ты сказала мне, что ты чудовище, но ты ошибалась. Ты хорошая.
— Хорошая ведьма, — поддразнила она.
И он согласился.
— Очень хорошая ведьма.
Вир поднял её и перевернул на спину, взял её за щеку и заглянул ей в глаза. Рия схватила его за запястье, чтобы он продолжал прикасаться к ней вот так. Над ним всё ещё медленно вращались светящиеся звезды. Удивительно, как он мог контролировать всё сразу, когда даже не выглядел так, будто сосредоточился на них.
Его губы изогнулись в улыбке, когда он наклонился и прижал их к её губам. Это так отличалось от их первого поцелуя, который был стремительным и жестоким, а его рука была такой грубой на её ноге. Это была любовь, а не похоть. Это было нежно. Это было мягкое потягивание, ровное дыхание и движение губ в унисон. Когда он провёл языком по её нижней губе, она открылась для него. Он больше не был на вкус дымом, и был момент, когда ей стало грустно, но она зажмурила глаза и сосредоточилась на наслаждении их временем вместе, потому что они могли больше не повторить этого. Вир провёл кончиками пальцев по её рёбрам к бедру, схватил её и притянул к себе с глубоким, сексуальным звуком в горле. Его прикосновение было огнем, пылающим на её коже, когда он скользнул рукой под её рубашку. Он залез ей под лифчик и схватил её за грудь так сильно, что она задохнулась, а её спина рефлекторно выгнулась.
— Мммм, хорошая девочка, — пророкотал он.
Хорошо, теперь её тело воспламенялось. Вир стянул через её голову рубашку и сорвал с неё лифчик. Разорвал, не отстегнул. Его руки были твердыми, когда он сел и потянул её за собой. Он откинулся на спинку кресла и стянул рубашку через голову.
— Кожа. Я хочу почувствовать твою кожу, — потребовал он.
О Боже, ей никогда не нравилось, когда ей говорят, что делать, но, черт возьми, да, если это Вир берёт на себя управление. Она сбросила туфли и выскользнула из штанов, пока он смотрел. Она собиралась оседлать его, но он схватил её за бедра, поставил вертикально на ноги и опустился на колени, прежде чем она смогла пошевелиться. Его пальцы впились в её талию, пока он удерживал её неподвижно и лизал прямо между её бедер… медленно. Со вздохом она сомкнула руки на его плечах, потому что она уже не собиралась оставаться в вертикальном положении, это она могла сказать точно. Её ноги отнимались.
Он нежно посасывал её клитор, ритмично проводя языком по нему, пока она не задыхалась и не впивалась ногтями в его плечи. А затем, когда она была на грани оргазма, он глубоко погрузил свой язык в неё, пока она не начала сильно пульсировать. Она тяжело дышала, называя его имя, подгибала ноги, но он держал её, держал вертикально. А затем он проследил горячими поцелуями по её животу к груди, медленно опуская её к себе на колени. Когда он сильно всосал её сосок, она обхватила его голову ладонями и откинула голову назад, закрыла глаза и растворилась в его прикосновениях. Когда она, наконец, устроилась у него на коленях, его эрекция была твердой напротив ее сердцевины. Вир обвил её руками и прижал к своей груди, как будто он просто проверял свою силу, проверяя, какое давление она сможет выдержать. Её спина хрустнула, и дыхание вырвалось из легких с жалобным звуком. Он схватил её за задницу, прижавшись бедрами к ней.
Рия приподнялся достаточно, чтобы спустить штаны с бедер, обнажая его толстый, твердый член. Он её. Когда она закачалась на нём, Вир закрыл глаза и тяжело вдохнул. Он протянул руку между ними и схватил свой член, направляя его прямо к её входу. Рия скользнула по нему, медленно, сосредоточившись на том, чтобы расслабиться, чтобы она могла принять его целиком, и когда она это сделала, она закачалась быстрее. Было так хорошо, когда он двигался внутри неё, был связан вот так. Вир раздвинул колени шире и врезался в неё, встречая её, двигаясь вместе с ней, грубо сжимая пальцами её бедра, удерживая её на себе. Он толкался в неё все сильнее и быстрее, пока она не начала повторять его имя, и как только её второй оргазм пронзил её, Вир стиснул зубы на её шее и застонал, глубоко вошел и пульсировал жаром в ней. Он не порвал кожу, но его укус был таким приятным, когда его сперма пульсировала всё дольше и дольше. Они двигались вместе, встречая каждый толчок друг друга. И когда они закончились и наконец затихли, она обхватила его щеки и улыбнулась.
— Это было…
Каким словом она могла бы описать что-то настолько важное?
— И для меня тоже, — пробормотал он. Вир притянул её к себе и крепко обнял. — Однако это не совсем то, что я хотел для нас.
Она хихикнула.
— Ты имеешь в виду, что не имел в виду секс в тюрьме, когда начал ухаживать за мной?
Вир фыркнул и пощекотал её ребра, пока она не зарезала, затем уложился на бетон и притянул к себе. Вздохнув, он посмотрел на парящие звезды и пробормотал:
— Спасибо за сегодняшний вечер, Рия. За то, что подарила мне небо ненадолго.
С довольным вздохом она поцеловала его в грудь, прямо над сердцем, и прижалась к нему щекой.
— Когда-нибудь я подарю тебе настоящее.
Это было обещание, которое она давала ему и самой себе. Она собиралась его выполнить, потому что не могла смотреть, как он вечно ненавидит своё отражение. Для Вира должно было быть что-то лучше, чем период полураспада.
В этот момент ей было всё равно, что с ней будет, если она найдет способ спасти Красного Дракона.
В этот момент её не волновало пламя, обещанное Бистоном.
В этот момент Рия поняла, что пока Вир существует на этой Земле, она никогда больше не окажется во тьме. И пока она существует, он тоже.
Глава 15
В тот момент, когда Рия въезжала на тюремную парковку, зазвонил одноразовый телефон. В спешке она свернула в проулок и пошарила в сумочке, пока не нашла его.
— Привет? — ответила она, надеясь, что не пропустила.
— Включи новости, — только и сказал Деймон Дей, прежде чем линия оборвалась. Тогда ладно. Она была в лалаленде, то есть думала об обнажённом Вире всю дорогу сюда, и теперь её вернули к реальности.
Она вытащила свой личный мобильный телефон и подключилась к Интернету. Что ж, новости о Вире найти было нетрудно. Каждая ссылка, по которой она щелкала, показывала видео мрачных ведущих, говорящих о смерти Красного Дракона от рук новой IESA.
…против его воли…
…дракон, наконец, выведен из строя…
…не то, чем должна была заниматься наша тюремная система…
…гротескное использование силы…
…дракон, наконец, выведен из строя…
…мир стал более безопасным местом…
…в ужасе от тайн…
…очевидно, оживился Международный обмен данными оборотней (
…Новая IESA…
…эксперименты над оборотнями…
…новый взгляд на права оборотней в тюремной системе…
…дракон мертв…
…мертвый…
…мертв…
…Красный Дракон мертв…
Почувствовав себя плохо, Рия нажала на видео с наибольшим количеством просмотров. Он был выпущен поздно вечером и уже набрал несколько миллионов просмотров. Он начался с шаткой записи разговора с Эмметом. Вот дерьмо. Она была единственной в комнате, когда у них был этот разговор. Она определенно была раскрыта, как крыса.
— Твою мать, — пробормотала она, когда её сердцебиение участилось, а кровь отхлынула от лица и рук так быстро, что кожа начала покалывать. Почему Кора Келлер и Бек Андерсон пошли на это? Они полностью раскрыли её прикрытие, а она ещё не закончила все планы. Вир всё ещё был здесь, до сих пор в опасности. Она изо всех сил пыталась крепко держать телефон, пока смотрела оставшуюся часть видео.
Там был весь разговор между ней и Эмметом, а затем экран стал черным. В темноте напечатались слова, когда Вир сказал:
— Я ненавижу, когда ты видишь меня таким.
Экран показал Вира, проводящего рукой по своей короткой бороде, его шрам от виска до затылка был ярко-красным. Её не было на сцене, но её голос звучал отчетливо.
— Что случилось?
— Не имеет значения. — Его голос звучал таким убитым, и он бросил призрачный взгляд в камеру, сверкнув грустными застывшими драконьими глазами.
— Не отталкивай меня, — умоляла она.
— Рия, так будет лучше. Я знаю, что грядёт. — Сцена стала черной, и слова снова начали печататься в темноте, пока Вир говорил.
— Я устал. Я существовал тридцать лет, когда все думали, что я злой. Неважно, сколько усилий я приложил, чтобы защитить хороших людей. Я потерял дракона. Потерял большую часть себя, и теперь есть эта дыра. Она становится всё больше и больше, и теперь всё, что я чувствую, это…
— Что? — пробормотала она.
— Пустота.
Голос Вира звучал грустно. Видео снова показывало Вира, и он смотрел на свои сжатые руки между коленями, качая головой и произнёс:
— Если все так сильно хотят, чтобы я ушёл… ладно. Я действительно не хочу жить жизнью, в которой я так себя чувствую.
— А что я? — спросила Рия за кадром. — Я останусь одна, если ты уйдешь. Действительно одна. Я хочу большего.
— Большего?
— Время. Я хочу, чтобы ты целовал меня, держал меня за руку, приглашал на кофе и не спал всю ночь, разговаривая, пока ты на самом деле лежишь рядом со мной. Я никогда раньше так ни к кому не относилась. Для меня это было мгновенно. Я должна была бояться тебя, верно? Ну, я не боялась. Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя в безопасности, даже запертой здесь. Я хочу увидеть мистера Диддлса и увидеть твои горы. Я хочу быть частью твоей команды. Я хочу, чтобы ты остался, потому что для меня не имеет значения, есть у тебя дракон или нет. Для меня важно только то, что ты здесь. Со мной. Принцесса и дракон. Сказка… только это не мы, не так ли? Не совсем. Мы были устроены подобным образом, что делало наши края слишком грубыми, чтобы кто-то другой мог с ними справиться, иначе они могли бы порезаться. Но мы не режем друг друга. Мы подходим. Теперь ты уходишь. Чего хочешь ты?
Вир грубо провёл рукой по своим волосам, а затем наклонился вперед, схватил её стул и притянул к себе. Камера сменила угол, нацелившись на них обоих, пока они смотрели друг другу в глаза.
— Чего ты хочешь, Вир? — спросила она.
— Я хочу вернуть своего дракона. Я хочу быть целым, потому что хочу сохранить тебя.
Рия подняла руки к нему навстречу, а затем Вир скользнул своими большими руками по её рукам и переплёл их пальцы.
— У меня для тебя сюрприз, — прошептала она.
Он нахмурился.
— Что?
— Ложись со мной на пол.
Сцена перешла к кадру цементного потолка, покрытого черными подпалинами. Слова появились на экране, когда она и Вир говорили.
— Ты готов? — спросила она.
— Я готов, — ответил Вир.
Внезапно погас свет, и сцена превратилась в кромешную тьму с сотнями пластиковых светящихся звезд. И их слова появляются в виде субтитров в рамке.
— Рия.
— Помнишь, когда ты говорил мне, чего тебе больше всего не хватало?
— Небо. Звезды.
— Да, и ты сказал, что тебе нравится представлять, как они улыбаются тебе сверху вниз, даже если ты их не видишь. И что они улыбались, потому что могли предвидеть, что у тебя наступят хорошие дни.
— Да, я помню.
— Вир. Я буду твоей звездой. Я верю в тебя. Я буду ждать с тобой, пока не наступят лучшие времена.
— Я твоя, — прочитал он вслух.
Наступила пауза, а затем эмоциональным голосом Рия пробормотала:
— Ты только что сказал, что хочешь вернуть дракона, чтобы сохранить меня. Ну… дракон или нет, но у тебя есть я.
Медленно сияющие звезды стали черными.
И таким образом, тот, кто редактировал это видео, очеловечил самого неправильно понятого оборотня в мире. Они превратили его из монстра в человека.
Сцена перешла к паре ведущих новостей. Симпатичная блондинка протирала глаза бумажной салфеткой, и мужчина спросил, всё ли с ней в порядке.
— Да, да, я в порядке, просто это так грустно. Оборотни действительно обычные люди, со своими чувствами, страхами, надеждами и мечтами, как и все люди. Когда много лет назад моя команда и мой муж Бун выступали перед публикой, это было так страшно для нас. Это было ужасно. Мы боялись за свои семьи, и теперь кажется, что эти страхи возродились. Страх всех оборотней. И из-за этого страха у вас есть эти подпольные секретные лаборатории, которые вновь и вновь появляются, и экспериментируют над оборотнями, издеваются над ними, пытают их, крадут их зверей, и кто привлекает их к ответственности? Кто? Кто должен встать и сказать, что то, что они делают, неправильно?
— Общественность, — мрачно ответил мужчина.
Женщина — Кора Келлер, имя читалось внизу экрана — повернулась к камере, и её голос стал стальным, когда она сказала:
— Я согласна. В наших силах остановить эксперименты и принудительное очищение оборотней от их зверей. Уровень самоубийств оборотней, которые были очищены, ужасает. Я хочу, чтобы новая IESA была свергнута. Я хочу, чтобы её уничтожили, и я думаю, что мы должны пересмотреть дело Вира Дея, который проведёт ещё шесть месяцев своего заключения в этом богом забытом месте. Правительство уже конфисковало все его активы, и он заплатил за восстановление Ковингтона, и теперь его дракон замучен до смерти. До смерти. Думаю, он достаточно натерпелся. Я запустила петицию в Интернете. Вы можете найти её на сайте www.dot-stop-the-new-IESA-dot.com. Присоединяйтесь ко мне и тысячам других людей, чтобы приложить руку к положительным изменениям.
Кора продолжала говорить, но Рия выключила телефон и в шоке уставилась в окно. Что ж, это был один из способов сделать это. Жаль, что она всё ещё должна была защищать Вира, Нокса и Торрена внутри этой тюрьмы, пока не будет принято решение о приговоре Вира.
***
— Кажется что-то произошло неправильно, и я так раздавлена, что меня, вероятно, не пустят в тюрьму, но я должна попытаться. Деймон, ты сказал, что я могу вызвать команды, если они мне понадобятся. Что я не одна? Ну… у меня очень плохое предчувствие, и я думаю, что мне нужна помощь.
Рия выскользнула из своей машины и захлопнула дверь, а затем бросилась ко входу в тюрьму, радуясь, что сегодня она предусмотрительно снова надела кроссовки. Когда она прошла через первый контрольно-пропускной пункт, услышав только взволнованное «Быстрее, там хаос» от одного из новых дневных охранников, Рия была потрясена. Она была уверена, что они не дадут ей зайти так далеко. Хорошо, по одной контрольному пункту за раз.
Второй и третий тоже прошли без сучка и задоринки, но когда она попала внутрь тюремных стен, новый охранник был прав — царил полнейший хаос. Стояли ряды заключенных, они были скованы цепями за лодыжки и запястья аккуратными рядами, ожидая выхода через транспортные двери.
— Что происходит? — спросила она Юлисса, который завис у задней стены, наблюдая, как охранники отдают приказы заключённым.
— Ты ведь знаешь, как войти, не так ли? — спросил он. Он указал на заключенных. — Всех этих мальчиков накачали лекарствами, чтобы они не сдвинулись, и их перевозят в разные тюрьмы для оборотней.
— Разные? Почему?
— Потому что ты закрыла эту. Я чертовски впечатлен. За исключением того, что сейчас я без работы, так что спасибо за это.
— Ты всё равно заслуживаешь лучшего, чем подметать за взрослыми мужчинами.
— Ага, знаю. — Он понизил голос. — Я не видел ни души с нижних уровней. Я наблюдал за ними. Видишь вон ту женщину-охранника? — Он дёрнул подбородком в сторону полной блондинки с бейджиком, на котором было написано «Томинсон». — Она одна из наших, и она только что сказала мне, что нижние уровни даже не включены в транспортные списки.
— Что это значит? — прошептала она.
— Я не могу быть уверен, но я предполагаю, что это означает, что они избавляются от улик. — Густые брови Юлисса поднялись к линии роста волос. — Тебе лучше поторопиться.
— О боже, хорошо. Спасибо, Юлисс. — Она ушла так быстро, как только могла, не привлекая внимания, но никто не останавливал её, пока она шла к лифту, который должен был доставить её на нижние этажи. Однако, когда она вставила карту в считыватель, на ней было написано «ОШИБКА».
— О, нет. Нет, да ладно, — пробормотала она, проводя картой снова с тем же результатом.
Ещё три раза выдавало три сообщения об ошибках, и теперь она запаниковала. Ей нужно было найти кого-то с более высоким уровнем допуска прямо сейчас. Но когда она повернулась, чтобы выследить кого-то, кто смог бы помочь, она наткнулась на сплошную стену мускулов. Хэнк Баттед схватил её за руки. Сначала она подумала, что он поддерживает её своими холодными, липкими руками, но потом он считал свою карточку и втолкнул её в лифт с собой, прежде чем она успела возразить.
В ужасе она отступила в противоположный угол небольшого помещения. Свет погас, и лифт замедлил ход из-за энергии, исходившей от неё. Страх сделал это.
— Успокойся, ведьма. Я не собираюсь тебя убивать. Добро пожаловать. Новая IESA не любит шпионов, и я привезу тебя к главному действию. Вот где ты хотела быть… верно? Место в первом ряду на шоу?
— К-какое шоу?
— Они собираются убить команду Вира у него на глазах… а потом они собираются убить Вира. И мне понравится смотреть на твоё лицо, когда они это сделают.
Энергия резко возросла, и лифт опустился так быстро, что у неё свело желудок.
— Успокойся, ведьма. Я не тот, за кем ты гонишься. Я здесь, чтобы свидетельствовать, как и ты.
Тем не менее, она доверяла ему ни на йоту, поэтому она оставалась прикованной к стене, когда он выходил из лифта. Успокоив дыхание, она последовала за ним, но Бьютт появился перед ней так внезапно, что расплылся. А затем он воткнул иглу ей в шею и улыбнулся, как демон.
— Попалась.
Ноги Рии подогнулись, но он удержал её и потащил по коридору, напевая «Динь-дон, ведьма мертва» хриплым, фальшивым голосом.
Ей было трудно контролировать своё тело, и её ноги не выдерживали её веса.
— Не волнуйся, я быстро тебя починю, — пробормотал он, когда они подошли к логову Вира. Он провёл своей картой в два считывателя. И когда он затащил её в просторную комнату со следами ожогов и пластиковыми звездами, упавшими на пол, он прошептал ей на ухо, — Я не лгал, когда говорил, что не собираюсь тебя убивать. По крайней мере, не сразу. Во-первых, я хочу подарить тебе кое-что похуже смерти.
Он повернул её в своих объятиях, и там были Вир, Нокс и Торрен, выглядевшие так, будто они прошли десять раундов боксерского поединка, на коленях, с руками, скованными за спиной.
— Нет, — прорычал Вир сквозь разбитую губу.
— Не волнуйся, — пропел Бьютт. — Она успела как раз вовремя.
— Хуже, чем смерть, — пробормотала она.
— Верно, Ведьма. Я собираюсь «обратить» тебя.
Без предупреждения Бьютт открыл рот и впился зубами ей в шею. Боль пронзила её, по руке плыл огонь от того места, где его зубы пронзили её кожу, вниз. Он отпустил её, когда она закричала от жгучей боли, и сказал:
— Теперь ты одна из тех, кто убил твоего отца. Наслаждайся быть медведем, пока можешь.
Рёв в ушах заглушал всё. Тепло потекло по её шее, и время замедлило свой бег, когда она упала на колени, глядя на Сынов Зверей полными слёз глазами. Нокс и Торрен боролись с наручниками, крича ей что-то, чего она не могла понять. А Вир… её Вир… смотрел позади неё на Бьютта с обещанием смерти в голубых глазах. Дюжина охранников с оружием были нацелены на Рию, Вира, Нокса и Торрена, но всё, что она могла слышать, это смех Бьютта позади неё.
Эммет отдавал приказ. Какой порядок? Он тыкал пальцем в Вира, и охранники прицелились.
Нет. Нет, нет, нет, это не судьба Вира. Приближались лучшие времена. Они должны настать.
Ей нужен был огонь. Ей нужны были Деймон и Тёмный Кейн. Ей нужно было, чтобы Роу, Харпер и Дием устроили здесь ад и спасли их, но их здесь не было. Они не успели вовремя.
Ей нужен драконий огонь.
Огонь.
Кричали все — все, кроме Вира. Он смотрел прямо на неё.
У Красного Дракона был огонь.
— Ты можешь почувствовать его?
— Почувствовать, ч-что? — спросила она, слёзы текли по её щекам, когда она сопротивлялась сжаться от боли в животе. Внутри неё росло что-то ужасное.
— Посмотри на меня. Хорошо посмотри.
Она это сделала, но Вир был размыт. Его края были слишком мягкими, и от него к ней катился дымчато-серый туман.
— Прими, Рия. Прими её и убирайся отсюда. Всё будет хорошо.
Именно эти последние слова вырвали её из забытия. Мама тоже так говорила, и это было нехорошо. Это не так. Она уже потеряла слишком много, и будь она проклята, если потеряет Вира и его команду.
Красный дракон.
Огонь. Огонь повсюду.
И до неё дошло то, что она должна была сделать.
Не будет ненависти к своему отражению. Не будет больше разбитых зеркал. Не будет застывших серебряных глаз.
Больше. Не будет.
Новая IESA была должна Виру дракона.
Закрыв глаза, она мысленно потянулась по коридору к лаборатории. Через двери, через лабиринт столов, мимо лабораторного оборудования, в комнату, которую они наглухо заперли. В комнату, где хранили дракона в шприце. Сила пульсацией вытекала из её кожи. Она раздулась от силы благодаря тому, что Вир влил в неё свою. Она улыбнулась, коснувшись металлического контейнера с будущим Вира.
На хрен последствия.
Она подняла руку в воздух и потянула изо всех сил. Звуки грохота были оглушительными, и пещерообразная камера сотряслась. Когда она открыла глаза, Вир вырубил охрану. Один за другим они обмякли, ударяясь о бетон. Бьютт вскрикнул позади неё, а Эммет выкрикивал приказы, но она не могла оторвать глаз от нарастающей ярости на лице Вира. Одним последним движением руки Рия проделала дыру в цементе и стальной арматуре. Разбитый контейнер врезался в землю и покатился прямо к Виру.
Потрясенный, он посмотрел на него.
— Что ты делаешь? — спросил он.
Её тело так сильно болело. Ооочень плохо. Она ломалась изнутри, когда раздавались хлопки. Это были её кости? Сквозь стиснутые зубы она процедила:
— Я дарю тебе небо.
А потом её пронзила такая мучительная боль, что она не могла ничего сделать, кроме как лежать на холодном бетоне и беспомощно смотреть на мужчину, которого она любила.
После секундного колебания Вир повернулся к Торрену и Ноксу.
— Немедленно обратитесь! Защитите Рию! — Он шевельнул пальцами, и металлический контейнер развалился в воздухе, и единственный шприц покатился по полу.
Эммет побежал за ним и был так близко, но Вир протянул руку, и крошечный пузырек с иголкой врезался в его ладонь со скоростью пули. И одним плавным движением он вколол себе его в руку, злобно улыбаясь Бьютту.
— Беги, — прорычал он. — Беги, словно сам дьявол отправился за тобой. Потому что он перед тобой.
И тут из тела Вира вырвался массивный красный дракон. Из него вырвалась удушающая волна силы, и стены взорвались наружу. Его поджигатель щелкнул, и дракон прицелился и изверг струю огня. Крики Бьютта и Эммета заполнили её голову. Она даже не хотела видеть это. Гризли блондина Нокса мчался в её сторону, а за ним следовал огромная горилла Торрена. Они добрались до неё как раз в тот момент, когда посыпались обломки, и звери накрыли её тело своим.
Пламя пожирало всё, и жар обжигал её кожу. Она зажмурила глаза и не открывала их снова, пока её кожа не остыла. Не осталось ничего, кроме Вира, Нокса, Торрена, её и куч пепла на полу.
Почему её тело не двигалось? Было ли это из-за укуса, который нанёс Бьютт? Или это была её неспособность контролировать огромные белые лапы с шестидюймовыми, изогнутыми, острыми как бритва черными когтями, которые заменили её тупые человеческие пальцы? Было ли её тело сломано из-за зверя? Из-за медведя? Или это было похоже на замирание тела от ужаса?
Бистон и его сын были правы. Повсюду был огонь. Вир был действительно сущим разрушением. Он расправил свои разорванные кроваво-красные крылья, защищая её, Нокс и Торрен защищали от обломков, падающих с потолка, когда он запрокинул свою массивную, покрытую красной чешуей голову и открыл пасть, брызнув магмой на крышу.
— Бл*ть, — сказал Торрен рычащим, нечеловеческим голосом. — Нам нужно уходить. Он сравняет это место с землей.
Он вытолкнул Рию из-под массивного куска потолка, который рассыпался на полу вместе с облаком пепла. Свет наполнил камеру, а над ними Вир проделал огромную дыру в тюрьме, обнажив небо. Она была недостаточно большой, чтобы сбежать. Или так она думала, но как только Торрен схватил её за шкирку, чтобы оттащить, Вир взревел, напряг мускулы и взмыл в небо огромной багровой ракетой, стены тюрьмы выломало наружу, когда он вырвался из своего ада.
— Вир, нет! — взревел Торрен. Но было слишком поздно. Красный Дракон был в бешенстве, и теперь он был волен творить ад на земле по своему усмотрению.
Но высоко вверху, как только он достиг облаков, синий дракон вцепился в него своими когтями, и оба изрыгнули огонь и огрызнулись друг на друга. Деймон.
Что-то чудовищное и чёрное пролетело над входом в разрушенную тюрьму. Здесь был Темный Кейн, а также темно-серебряный дракон Роу и два зеленых дракона, Харпер и Дием.
Если бы Рия знала, как заплакать от облегчения в этом теле, она бы это сделала. Драконы были здесь не для того, чтобы навредить Виру. Они гнали его на запад, по очереди пикируя. Толкая его. Принимая удары от его огня и отказываясь сжигать его в ответ.
Снаружи воздух наполняли рёв и рычание, крики бесчисленных зверей. Рядом с ней взревел Нокс, и Торрен громко бил себя в грудь, словно в боевой барабан. А потом что-то произошло, что-то глубоко внутри неё. Потрясенная до глубины души и потрясенная всем случившимся, она ответила на зов своего народа. Она с трудом поднялась на ноги, подняла голову к небу и закричала. Только это больше не звучало так, будто её голос царапает горло. Вместо этого ревущий рёв вырвался из её груди и сотряс землю под массивными лапами.
Завтра придётся позаботиться о себе. Ей придется научиться быть этим новым существом и смириться со всем, что произошло. Её будущее только что было брошено в хаос, но на самом деле это началось задолго до этого. Это случилось в тот день, когда она увидела Вира. Она не была рождена для размеренной, легкой, нормальной жизни. Не было и у её пары. Но прямо сейчас она хотела праздновать победу.
Вир жив.
Красный Дракон жив, и мужчина, которого она любила, был цел.
Нокс и Торрен твердо стояли рядом с ней, и она знала, что где-то там, в лесу, окружающем тюрьму, Невада и Кендис были с остальными оборотнями с гор Деймона, гор Кейна и с гор Харпера.
Деймон был прав. Она была не одна.
Рия хотела плакать, кричать, смеяться, визжать и реветь от облегчения, которое волнами сотрясало её тело.
Она много раз слышала это, и сама произносила, но сейчас… прямо сейчас… она впервые почувствовала, что это правда.
Всё будет хорошо.
Эпилог
Вир скользнул рукой по бедру Рии, просто чтобы почувствовать её.
Теперь дракон чувствовал себя более уверенно, но только когда она была рядом с ним. Она не осознавала своей власти над ним.
Его жизнь больше не была темной и безнадежной. Большие перемены начались в тот день, когда его команда решила, что он будет их альфой, и всё полностью изменилось в тот день, когда Рия решила, что он должен её спасти.
— Что за сюрприз? — она спросила. Но её голос дрожал от возбуждения, и он взглянул на неё и увидел, что её щеки раскраснелись, а глаза приобрели ярко-голубой цвет её белого медведя. Красивая пара. Белоснежный мех, когда она в обороте, и глаза, которые оставались цвета инея сейчас, пока она училась управлять животным. Она была воином, когда Ноксу захотелось сразиться с другим медведем. Через месяц переехала в его особняк, и она уже обрела контроль над своими оборотами под терпеливым руководством Невады и Кендис. Он любил наблюдать за ней с девочками. Она подходила к ним, заботилась о них, прикрывала им спины, как и они её.
— Я так чертовски горжусь тобой, — пробормотал он.
— За то, что не отгадала, что это за сюрприз? — спросила она, нахмурив тёмные брови.
— Нет, я имею в виду, я горжусь тем, что ты моя. Горжусь тем, что ты моя пара. Горжусь, что ты выбрала меня. Меня. А кто я? Сломленный дракон, но ты добрая и могущественная…
— Ведьма белого медведя, — поддразнила она.
— Мой папа влюбился в медведя-оборотня, а теперь посмотри на меня. Драконы и медведи, — сказал он и фыркнул. — Я счастливчик.
— Нам повезло, — пробормотала она, так мило улыбнувшись ему. Боже, он любил её. Любил её всем, что у него было, потому что эта женщина, улыбающаяся ему с пассажирской стороны его грузовика, вытащила его из тени и сделала его жизнь управляемой. Нет. «Управляемая» — недостаточно подходящее слово для того, что она сделала.
Она сделала его жизнь счастливой и полной надежд.
Он проехал сквозь остатки леса на поляну, окружающую старую лесопилку, где устроил сюрприз для Рии. Но там, где он ожидал увидеть ветхую и заброшенную лесопилку, которую он купил для Торрена много лет назад. Поляну перед ней заполнена многими людьми.
И это не просто какие-то люди. Люди, которых он знал. Люди, которых он тихо любил всю свою жизнь.
Команда Эша, гориллы, команда Брека, Жители Низменностей, команда Вепря, Кровавые бегуны, Черные Крылья, Красный Хаос и, наконец… его Сыны Зверей.
— Какого черта? — пробормотал он в шоке, останавливаясь перед толпой.
— Я знаю, ты собирался привести меня сюда, чтобы сделать сюрприз, но у меня тоже был для тебя сюрприз.
— Ты сделала это? — спросил он.
Её глаза уже были полны слез, и он провёл подушечкой большого пальца по её щеке, когда одна из них соскользнула вниз.
— В чем дело?
— Я знаю, что, должно быть, было так тяжело расти и чувствовать страх людей перед тобой. Растёшь другим и никогда не чувствуешь, что ты подходишь им. И я знаю, что драконом всё ещё трудно управлять. Я вижу, как ты борешься с оборотами, чрезмерную защиту Торрена и стресс Нокса, когда он пытается остановить твои изменения. Я знаю, что так может быть всегда, но… — она тяжело сглотнула, прижала его руку к своей щеке и провела ею по его ладони. — Люди заботятся о тебе, Вир Дей. У тебя есть тысячи оборотней, которые сплотятся вокруг тебя и облегчат твои обороты. Твоя команда предана тебе, и они смотрят на тебя с уважением, на альфу, которым ты стал, и я так горжусь тобой. Ты никогда не жаловался на то, как тебе тяжело. Ты справился с трудностями молча и без желания привлекать внимание. Ты защищал тех, кого мог. Ты, Вир, действительно хорош в этом альфа-назначении.
— Ты заставляешь меня хотеть быть ещё лучше, — тихо признался он.
— И я думаю, что это говорит о чём-то хорошем, когда человек заставляет тебя желать стать лучше.
Его внимание привлекло какое-то движение, и Вир сузил глаза, глядя на Нокса, который стоял над грилем и с щипцов свисала длинная колбаса. У него была самая большая дерьмовая ухмылка, короткие шорты, бело-желтые гольфы и шляпа дальнобойщика, на которой было написано, «мои яйца больше твоих».
— Хах, — пробормотал Вир. Он почесал свою короткую бороду ногтем большого пальца и вслух спросил: — Что готовит Нокс?
— В этом месяце он взял деньги, отложенные на оплату электричества, и потратил их на мясника за изготовление на заказ двухфутовых сосисок для этой вечеринки. У нас есть серьезный риск отключения электричества, но, по крайней мере, теперь он может рассказать кучу анекдотов о членах.
— Ооочень много шуток о членах вот-вот вырвутся на свободу.
— Он также нарисовал вывеску, — пробормотала она, кивая на отвратительную ярко-желтую вывеску с розовыми надписями.
Вир, Виру нужно шесть бутылок пива. Поэт круто следит, как ебётся. MVP переходит Ноксу. Нокс Фуллер на случай, если вы, мудозвоны, запутались. Ешьте мои сосиски.
Он сам придумал название этой вечеринки. Затем он и Торрен сильно подрались, и Торрен прострелил ему икру из арбалета. Невада превратилась в свою лису и чуть не съела маленьких лебедей, а последнее пристрастие Кендис во время беременности — оливки, смоченные в арахисовом масле, на завтрак. Рия поджала губы в милой улыбке.
— Это было богатое на события утро.
Он кивнул в знак согласия, но для Вира это прозвучало почти как обычное утро. Пока он жив, он никогда не будет принимать как должное выходки своей команды. Раньше он так злился на их поведение, но потом он провёл шесть месяцев вдали от них и чертовски скучал по этому месту.
Он толкнул дверь, и Рия встретила его в передней части грузовика. Их окружили команды. Он продолжал оглядываться на Рию, когда они обнимались. Он потерял счет тому, сколько людей прикасались к нему, но по мере того, как он передавался от человека к человеку, внутри него что-то менялось. И он начал обнимать их в ответ, сначала нерешительно, но потом становилось всё легче и легче, пока он не добрался до родителей.
Мама уже плакала. Она выглядела такой счастливой, рыжие волосы того же оттенка, что и у него, сияли на солнце, слёзы текли по ее щекам, её рука была в руке Рии. Слёзы всегда приводили его в замешательство. Мама что-то говорила его паре, и от этого слёзы текли быстрее. Чтобы попытаться понять, Вир прочесал мысли Рии.
Мама благодарила её за то, что она вернула ей сына.
Её сын? Но дракон был отдельно. Она никогда не теряла Вира, только Красного Дракона на один день.
А когда он переключился на мысли матери, то был ошеломлен. Он почувствовал её любовь к нему. И не только к человеческой половине, а всего. Она всегда верила в него и в его способность стать тем, кем он был. Он прекратил слушать её мысли, потому что его сердце чувствовало себя странно. Ему казалось, что оно стало слишком большим для его груди. Возникла тупая боль. И когда он огляделся на все команды с гор Деймона и за их пределами, он подумал, что, возможно, он не был тем изгоем, которого представлял себе.
Зачем ещё им всем приходить к нему на помощь в тюрьме? Зачем организовывать общенациональный митинг в его защиту? Почему драконы не дали ему сжечь эту землю? С чего бы им обещать уберечь его от неприятностей каждые три недели, когда он должен изменяться?
— Потому что тебя очень любят, Вир, — прошептала Рия, слова зазвенели у него в голове. Её взволнованный взгляд переместился на что-то позади него, и когда Вир обернулся, его отец стоял там, как всегда стойкий, его темные волосы стали серебристыми на висках, в белой оксфордской рубашке и серых костюмных брюках, идеально начищенных до блеска. Однако его глаза… они были серебристыми, и его кадык шевельнулся, когда он тяжело сглотнул.
— Я не всегда принимаю правильные решения.
— Тебе не нужно объяснять…
— Я должен. Желая, чтобы ты отбыл этот срок… я никогда не превозносил выше тебя, Вир. Не людей, не оборотней. Ты мой мальчик. Моя гордость и радость. С того момента, как я взял тебя на руки, я был чертовски горд тем, что ты мой сын, и я поклялся, что буду для тебя хорошим отцом. Если бы они убили дракона… — его голос стих, и он рванулся к Виру, крепко обнял его, сжимая в кулаках рубашку. — Если бы им это удалось, я бы никогда себе не простил. Твой дракон не чудовище. Надеюсь, ты это знаешь. Он так сильно напоминает мне моего собственного дракона, когда я был молод, у нас шли войны, которые утоляли эту жажду сжечь всё. Мне было трудно с тобой управлять Красным Драконом, но я иногда забываю, каково это для тебя, иметь так много глаз сфокусированных на тебе и всё время испытывать давление, чтобы быть для всех совершенным. Я не хочу, чтобы ты был идеальным. Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Деймон снял рубашку, грубо хлопнул его по спине, а затем отступил на шаг, обнял свою пару, которая с самой умилённой улыбкой переводила взгляд с Вира на Деймона и обратно.
Глупые глаза Вира протекли, и ему нужно было выбираться отсюда.
— Мне нужна моя пара, на минутку. — Он повернулся, чтобы уйти, но передумал и произнес слова, которые почувствовал, что должен сказать, прежде чем струсить. — Я люблю тебя, пап.
— Я тоже люблю тебя, сын, — пробормотал Деймон сквозь медленно растущую улыбку.
Теперь мама заплакала, так что Вир выдохнул и кивнул Торрену, проходя мимо. Его лучший друг кинул на него взгляд «с-тобой-все-в-порядке? — кого-мне-нужно-уложить?», но Вир слегка покачал головой. Он расскажет ему всё о том маленьком моменте, после того, когда он сможет посидеть на крыше особняка и всё обдумать.
Он схватил Рию за руку и потащил к краю старой лесопилки. А когда они завернули за угол, он обнял её и поцеловал, просто чтобы снова почувствовать себя уверенно. Он так и шёл с ней, обнимая её, слушая её счастливые мысли, впитывая её преданность и любовь, пока в нём не осталось тьмы. Эх, она вернётся. Тьма всегда возвращалась, но Рия была светом и никогда не тускнела. Она давала и давала, бескорыстно и не осознавала этого. Даже высший хищник внутри неё не ослабил её заботливую натуру.
Она так крепко обнимала его шею, обхватив ногами его талию, полностью сосредоточившись на нём, на то и был расчет. Отвлечение. Потому что у него действительно был для неё сюрприз.
Медленно Вир опустил её на землю и покрывал её легкими поцелуями, раз, два, три, четыре.
— Помнишь, когда ты подарила мне небо? — спросил он её низким голосом, плавая в её красивых голубых глазах.
— Да, — прошептала она.
Вир мягко схватил её за плечи и повернул к персиковому саду, который он посадил за последние три дня.
— О боже, — прошептала она, поднося руки к лицу и осматривая ряды фруктовых деревьев. — Ты посадил это для меня? — её голос дрожал.
— Это меньшее, что я мог сделать, — сказал он, обвивая руками её грудь и кладя подбородок ей на волосы. — Спасибо, что увидела во мне то, на что никто не тратил время. Ты заставила меня сражаться в той тюрьме. И тогда ты спасла меня. Ты не просто подарила мне небо, Рия. — Он поцеловал её в макушку и представил, как их будущее тянется всё дальше и дальше. — Ты подарила мне всё.
Не горы были сокровищем Вира. И не свобода. Эта даже не его команда.
Это — Рия, дарующая свет и изгоняющая тени души.
Ведьма Рия.
Рия, полярный медведь-оборотень.
Рия, пара Красного Дракона.
Его Рия из команды Сынов Зверей.
Он никогда по-настоящему не был один, но чтобы понять это, ему потребовалась познакомиться с ней. Из-за неё он снова оказался в своих горах. Благодаря ей, его дракон жив. Благодаря ей, у него было будущее, команда, дом и место в этом мире, где люди его не боялись.
Из-за её любви, Вир больше никогда не окажется во тьме.