Лексингтон Рэндалл сидела за рулем красного «мерседеса» через дорогу от Эссекс-Хаус. Обветшалый многоквартирный дом разрушался годами. Теперь архитекторы и подрядчики боролись за возможность поработать над проектом, который изменит этот забытый городской анклав Вашингтона, округ Колумбия.

Это бельмо на глазу должно превратиться в высококлассный десятиэтажный жилой и социальный комплекс. Новость уже вызвала ажиотаж в Вашингтоне.

Лексингтон открыла дверцу машины и вышла в пасмурное апрельское утро. Слой облаков ослаблял солнечное тепло. Она запахнула воротник своей шерстяной белой куртки. Прислонясь к дверце машины, она осмотрела твердые края, изгибы и зияющие отверстия в корпусе. Лекси уже представляла, что может сделать с этим зданием. «Рэндалл. Архитектура и дизайн» была единственной фирмой в городе с чернокожим владельцем и единственной, которую сейчас возглавляла женщина. Вернувшись в Штаты после трех лет в Европе, Лекси была опустошена, обнаружив, насколько все плохо. Компания едва держалась на плаву, дело шло к банкротству. Ее брат, Максвелл, никогда не хотел руководить компанией. Отец хранил от нее этот маленький секрет до последнего. Заключение контракта сейчас обеспечило бы финансовую подпитку, необходимую компании, чтобы продержаться на плаву и выжить. Лекси скрестила руки на груди. Она сделает все необходимое, чтобы заключить эту сделку.

— Потребуется много усилий, чтобы превратить руины во что-то.

Грубый голос раздался у нее за спиной, такой голос, который разбудит тебя после долгой ночи горячего секса. Лекси обернулась. Ее дыхание сбилось, между бедер искрами пронеслось электричество… О боже. Она выдохнула. Уголок рта у мужчины дрогнул в манящей улыбке. Он прищурился. Обошел машину спереди и встал рядом с ней, бедром на теплый капот. Он был высок, и от него очень хорошо пахло. Его темно-синий пиджак распахнулся, обнажив белоснежную приталенную рубашку, контрастирующую с насыщенного оттенка коричневой кожей и любовно подчеркивающую широкую грудь и твердый пресс. Он отпил глоток кофе.

— Это будет началом серьезного поворота для сообщества.

— Я тоже так думаю. — Лекси подняла глаза, и их взгляды встретились.

Снова эта полуулыбка.

— Я точно вижу, как все это преобразить.

Мужчина усмехнулся:

— Ты можешь сказать все это прямо сейчас?

— Я очень хороша в том, что я делаю.

Он склонил голову набок:

— И что бы это могло быть? В чем ты так хороша?

Он скрестил ноги и сделал еще глоток кофе, внимательно наблюдая за ней. Жар поднялся от шеи к щекам. Она расстегнула воротник куртки.

— Я архитектор. Я зарабатываю этим на жизнь.

Его брови изогнулись дугой над карими глазами с янтарными искорками.

— Архитектор? Да ну?

Лекси вздернула подбородок. Она привыкла к этому мгновенному проявлению скептицизма. Архитектура по-прежнему оставалась мужским миром. Нужно было стать лучше, умнее и безжалостнее любого мужчины, чтобы получить заслуженное признание. Послать бы его с этим самоуверенным взглядом…

Но предупреждающий голос матери эхом отдавался в ее голове. «Никогда не знаешь, кто придет и уйдет в твоей жизни. Относись ко всем так, как будто они имеют значение».

Он поджал губы.

— Вы представили проект?

— Вот почему я здесь сегодня. Я надеюсь встретиться с мистером Грантом и передать это ему лично.

Мгновение он изучал ее.

— Итак, мисс…

— Лексингтон Рэндалл.

— Что ж, мисс Лексингтон Рэндалл, сегодня ваш счастливый день — или нет. — Он протянул руку: — Я Монтгомери Грант.

Итак, этот человек стоял за «МГ холдинг». Один из самых завидных холостяков округа Колумбия, кстати. Ток пробежал по руке, когда его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони. Она сжала накрашенные губы, чтобы не ахнуть. Фото не передавало его харизмы.

— Я намерена сделать так, чтобы это был мой счастливый день, мистер Грант.

Она открыла дверь со стороны водителя, взяла папку, в которой был ее проект. Повернулась обратно к Монтгомери и протянула папку.

— Я знала, что пропущу крайний срок сегодня в полдень, если не принесу заявку лично.

Монтгомери взял папку из ее рук.

— Довольно бесстрашно, мисс Рэндалл. Я веду дела ответственно.

Лекси глубоко вздохнула.

— Взгляните на мой проект. Сравните с другими, которые вы получили. Все, о чем я прошу, — это возможность быть рассмотренной. — Она сделала паузу: — Я уверена, что, когда вы рассмотрите мое предложение, оно затмит все остальные.

Монтгомери издал глубокий горловой смешок.

— Я определенно восхищаюсь твоей уверенностью. — Он тяжело вздохнул. — Почему подача так запоздала? Работа с кем-то, кто находится на грани цейтнота, заставляет меня беспокоиться.

Лекси не хотела выдавать отчаяния.

— Я вернулась из Парижа на прошлой неделе, работала над проектом реставрации.

— Я понимаю. У тебя есть немного времени?

Ее бровь вопросительно приподнялась.

— Час, немного больше. Пройдем по зданию, посмотрим все на месте. Если мне понравится то, что я услышу, я приму проект к рассмотрению.

Лекси едва заметно улыбнулась:

— Уверена, что получу эту работу.

Монтгомери громко рассмеялся:

— Вы мне нравитесь, мисс Рэндалл. А теперь давайте посмотрим, сможет ли ваше видение соответствовать вашей браваде.

Лекси облегченно вздохнула и пристроилась рядом с Монтгомери Грантом. Когда они переходили улицу, у нее возникло странное ощущение, что идти рядом с ним легко и привычно. Он прошел через парадную дверь, которую подпирала тачка, доверху наполненная строительным мусором.

— О, Хэнк! — Монтгомери поприветствовал высокого рабочего, одетого в пыльный комбинезон и каску.

— Доброе утро, мистер Грант. Разрешения были получены. Команда обходит этаж за этажом, избавляясь от мусора. Но некоторые этажи в довольно плохом состоянии, так что выходит медленно.

Монтгомери задумчиво кивнул, затем похлопал Хэнка по широкому плечу.

— Мисс Рэндалл, Хэнк Форбс, мой бригадир. Это Лексингтон Рэндалл.

— Мэм…

Лекси улыбнулась в ответ.

— Мне нужны две каски. Я хочу провести мисс Рэндалл короткую экскурсию по дому.

— Уинстон! Принесите мне две каски! — крикнул Хэнк. — Хотите, я пошлю кого-нибудь с вами, мистер Грант?

Монтгомери спрятал ухмылку.

— Нет. Почти уверен, что смогу с этим справиться. Но спасибо. Кроме того, мне нужно взглянуть на то, что уже сделано и что должно быть сделано.

Уинстон, который был на голову ниже Хэнка, но такой же плотный и широкоплечий, появился с двумя касками.

— Доброе утро, мистер Грант.

— Как все продвигается?

— Никаких жалоб. Много работы. Но это хорошо.

Уинстон коротко кивнул троице и зашагал прочь. Монтгомери вручил Лекси каску. Он окинул ее еще одним долгим, ленивым взглядом с головы до ног.

— Лифт не работает. Ты поднимешься в этом десять пролетов? — Он смерил оценивающим взглядом ее высокие каблуки. Возможно, он смотрел на ее туфли с красной подошвой, но она чувствовала, как его взгляд прошелся по ее ногам.

— Со мной все будет в порядке. Спасибо.

Хотелось надеяться, что обход и подъем на десятый этаж заставит ее сосредоточиться на работе и не представлять, какими на вкус будут губы Гранта. Он надел каску.

— Мы начнем сверху и будем спускаться обратно. Лексингтон, ты в порядке?

Ее щеки вспыхнули.

— Абсолютно. Просто немного пыльно.

Мгновение он изучал ее.

— Хорошее замечание. Сейчас возьму пару масок.

Монтгомери отошел к группе рабочих и через несколько мгновений вернулся с двумя синими масками, протянув одну Лекси.

— Готова?

Он не стал дожидаться ее ответа, а направился к западной лестнице. Она думала, что была готова, когда ожидала его перед зданием. Встреча с Монтгомери Грантом не совсем выбила ее из колеи, но определенно заставила понервничать. Нужно было вернуть мозг к работе.

— Показывайте дорогу.

Монтгомери поправил каску. И, даже несмотря на броню из костюма, галстука и строительной защиты, он почувствовал, как ее жар заставил его мысли скомкаться до такой степени, что он устроил потенциальному сотруднику личную экскурсию, которая явно нарушала правила честной игры. Он гордился честностью и прозрачностью. Но сейчас ему было просто наплевать. Он хотел поближе познакомиться с этой смелой, сексуальной женщиной, которая его чрезвычайно заинтриговала. Они добрались до площадки десятого этажа. Команда из трех рабочих соорудила сборочную линию для транспортировки мусора и загрузки его в огромные металлические контейнеры.

— Смотри под ноги, — проинструктировал Монтгомери.

— Я бы снесла все стены на первом этаже, — вместо этого сказала Лексингтон.

Из своей сумочки она достала блокнот и яростно делала пометки. Она посмотрела на потолок, затем прошлась по выщербленному деревянному полу, похожему на сетку, что-то бормоча себе под нос и кивая.

— Давай продолжим, — проворчал Монтгомери.

Он провел ее по узкому коридору и открыл то, что когда-то было дверью квартиры в конце коридора. Вонь мусора и нечистот казалась невыносимой.

— Мы должны были надеть комбинезоны, — сказал Монтгомери, его голос был приглушен маской. — Это здание превратилось в ночлежку после того, как его забросили. Нам потребовались месяцы, чтобы всех вывезти и заколотить помещение.

Монтгомери подошел к одной из дверей и повернул ручку, и та моментально оторвалась. Он усмехнулся и отбросил ее в сторону. Дверь слегка качнулась, скрипнув на ржавых петлях. Он распахнул ее. Вонь стала невыносимой. Комната была завалена старыми матрасами, грязными простынями и ведрами, в которых было бог знает что. Монтгомери бросил взгляд через плечо на Лексингтон, она выглядела совершенно невозмутимой. Она ходила вокруг и делала заметки, как будто была на экскурсии по Эйфелевой башне в Париже. Интересная особа.

— В запросе указано, что половина здания будет жилой, а другая — гостиничного типа, с рестораном, тренажерным залом и спа-салоном. Правильно? Амбициозно, — пробормотала она. — Но выполнимо. Не возражаете, если я сделаю некоторые замеры?

Лекси порылась в сумочке и достала рулетку. Отойдя в угол комнаты, присела на корточки и воткнула конец ленты в угол. Она оглянулась и опустила маску.

— Вы не могли бы помочь?

Монтгомери подошел. Она смотрела на него снизу вверх. Ее нежное лицо сияло, а блеск губ вызывал желание. Он представил, как нависает над ней, а она смотрит на него снизу вверх голодным взглядом, полным предвкушения.

— Ты всегда носишь с собой рулетку в сумочке? — проворчал он.

Поставил носок своего ботинка поверх конца ленты, удерживая его на месте. Лекси медленно поднялась, и они оказались так близко, что он мог сосчитать ее пушистые ресницы. Опьяняющий аромат наполнил его чувства и смыл все остальное в комнате. Его член напрягся. В уголках глаз появились морщинки, когда ее улыбка стала шире и обнажила ряд идеальных белых зубов.

— Я была герлскаутом, мистер Грант. Я всегда готова.

Он мог бы легко стереть эту вызывающую улыбку с ее губ всего одним поцелуем, и тогда она увидела бы, кто на самом деле главный. Чем больше он наблюдал за ее работой, переходя с этажа на этаж, и слушал ее идеи, тем больше становился заинтригованным. Казалось, Лекси знала, что делает, и ему нравились идеи, которые она выдвинула, и это полностью соответствовало его видению. Они были так синхронны, как будто всегда работали вместе. Более чем через час вернулись на первый этаж. Бригада работала, передвигая бочки и контейнеры с мусором. Они вышли на улицу, и оба одновременно выдохнули, повернулись друг к другу и расхохотались.

— Да, там воняло, — хихикнула Лекси.

— Однако ты восприняла все мужественно, — усмехнулся и он, наслаждаясь ее смехом.

— Что ж, спасибо вам. Я знаю, что вы старались изо всех сил и вопреки протоколу, я ценю это. — Она протянула руку.

Монтгомери взглянул на длинные, тонкие пальцы и захотел поднести их к губам. Вместо этого он накрыл их своей рукой. Этого должно было быть достаточно. На сегодня.

— Не проблема, пока это остается между нами. Не хочу портить свою репутацию крутого парня.

— Кто может подумать такое о вас, мистер Грант, — проговорила она, ее голос был легким, как облака над головой.

— Я посмотрю на проект, — сказал он, поднимая папку, которую нес в руках. — И вернусь к тебе. Или это сделает кто-нибудь из моего офиса.

Она кивнула:

— Спасибо. Я сделаю несколько набросков, которые с удовольствием покажу. — Он немного помолчал. — Давай пройдем через процесс подачи проекта, посмотрим, как это будет. Ты уже получила преимущество, приняв участие в экскурсии. Было бы нечестно по отношению к остальным склонять чашу весов еще больше. Я уверен, ты понимаешь. Спасибо, что заглянули, мисс Рэндалл.

— Мистер Грант… — Она коротко кивнула, повернулась и пошла через улицу к своей машине.

Монтгомери стоял там, наблюдая за каждым ее движением: как изгибались ноги, которые он хотел почувствовать на своих бедрах, когда она шла на этих высоких каблуках; как волосы развевались на ветру; как она скользнула за руль, бросив на него последний взгляд. Он наблюдал, пока она не скрылась из вида.

— Привет, босс.

Монтгомери повернулся и улыбнулся своему руководителю проекта.

— Гейб. Доброе утро.

Габриэль Мартин подошел и встал плечом к плечу рядом с ним.

— Это была Лексингтон Рэндалл?

Монтгомери повернул голову в сторону Габриэля:

— Да. Почему ты спрашиваешь?

— Вау, так это точно была она. Я не видел ее… — Он нахмурился: — Три года или больше.

— Откуда ты ее знаешь?

— Встречались, когда учились в Массачусетском технологическом институте, — сказал он почти с тоской, а затем сменил тему. — Есть пара вещей, которые я хотел бы обсудить с тобой, если у тебя найдется немного времени.

— Вообще-то у меня встреча через полчаса. Почему бы тебе не зайти в офис, скажем, около трех?

— Идеально. Тогда увидимся.

Монтгомери вернулся в дом. Стоял там, обдумывая прошедший час, увенчанный откровением Габриэля. Затем направился к своему «лексусу», припаркованному на углу, повернулся и посмотрел на Эссекс-Хаус. Он не мог ожидать, что у нее не было отношений до сих пор, но почему с кем-то знакомым? Насколько все было серьезно?

Монтгомери сел за руль своего «лексуса» и за десять минут добрался до офиса. Из окна виднелись величественные очертания Капитолия. Конечно, это была столица страны и средоточие власти, но для него — нечто большее. У Вашингтона была история, которую властная элита предпочла бы скрыть. Но с избранием первого чернокожего президента, открытием Национального музея истории и культуры афроамериканцев, а также с появлением молодых людей, которые активно искали свое место в обществе, богатая история чернокожих в Америке стала выходить на первый план.

В глубине души Монтгомери верил, что ему тоже предстоит сыграть свою роль. Его путь заключался в создании экономической инфраструктуры с помощью недвижимости; восстановлении разрушающихся кварталов и создании жилья, доступного для людей любой расы. Возможно, он и не сможет изменить внутреннюю работу политической машины, но он мог бы проникнуть в другие места.

Монтгомери въехал в подземный гараж и остановился на отведенном ему месте. Он содержал ряд офисов на седьмом этаже. Стоя перед сверкающим хромом лифтом, он размышлял о том, что менее десяти лет назад заключал сделки из своего домашнего офиса. Теперь он был владельцем отеля, нескольких гостиниц попроще и проекта Эссекс-Хаус.

— Эй, чувак, я как раз собирался перекусить.

Стерлинг Грант, двоюродный брат Монтгомери, лучший друг и деловой партнер, вышел из лифта.

— Присоединяйся.

Двое мужчин поднялись на лифте на главный этаж и пошли по мраморному полу. Несколько женщин повернулись в восхищении, когда башни-близнецы пронеслись мимо них, не обращая внимания на похотливые взгляды. Так было с кузенами с раннего подросткового возраста, когда они начали расти, как хорошо политые деревья. Девочки из средней школы Тергуд-Маршалл без колебаний встали на путь Монти и Стерлинга, предлагая все: от частной помощи в выполнении домашних заданий до доступа в спальни. Однако, поскольку оба молодых человека выросли под влиянием семейных ценностей Гранта, они воздержались от соблазнов. Мать Монтгомери предупреждала: они красавчики, но внешняя привлекательность исчезает, а мужской стержень остается всегда. Кузены следовали этому совету.

— Как идут дела в Эссекс-Хаус? — спросил Стерлинг.

— Это будет долгая работа. На то, чтобы просто убрать весь мусор, уйдут недели. Не могу ничего начинать, пока об этом не позаботятся. Но команда занимается вопросом.

— Добавить тебе еще десяток парней?

— Да, так дело пойдет быстрее.

— Я займусь этим, когда вернусь в офис.

В то время как Монтгомери заключал сделки, Стерлинг был человеком цифр. Его степень магистра финансов стала идеальным дополнением к их холдингу. Стерлинг также обладал отрезвляющим голосом, в котором Монтгомери часто нуждался, когда хотел с головой окунуться в новую многообещающую недвижимость. Покупка земли и перепрофилирование собственности были для Монтгомери как наркотик. Чем больше собственности он брал на себя, тем больше ему хотелось делать. Стерлинг, с другой стороны, был пристрастен к вычислениям и бухгалтерии и выяснял, как добавить больше нулей к зарплате. Едва они уселись, как подошел официант и принял их заказы.

Стерлинг потянулся за графином с водой и налил стакан.

— Итак, что происходит?

Монтгомери последовал его примеру и сделал большой глоток. Он поставил стакан, но продолжал держать его в ладонях.

— Сегодня утром на стройплощадке я встретил женщину.

Бровь Стерлинга приподнялась.

— Рассказывай, — сказал он с усмешкой.

Монтгомери усмехнулся:

— Она архитектор, и она оставила свой проект по этому участку.

— Ну хорошо, в чем проблема?

Монтгомери глубоко вздохнул:

— Она… Она что-то… такое, чего я не могу объяснить.

Его взгляд устремился вдаль.

— Что-то хорошее или что-то плохое?

Пристальный взгляд Монтгомери остановился на Стерлинге.

— Я не знаю.

Стерлинг откинулся на спинку стула и оценивающе посмотрел на своего кузена.

— Ну, будь я проклят. Монтгомери Грант, пораженный молнией. Как ее зовут?

— Лексингтон Рэндалл. Она архитектор компании «Рэндалл. Архитектура и дизайн».

— Судя по выражению твоего лица, не так уж важно, чем она зарабатывает на жизнь.

— Она действительно талантлива. Я провел с ней экскурсию по зданию, и ее идеи… Как будто она прочитала мои мысли или что-то в этом роде.

Подошел официант с их сэндвичами и пивом. Стерлинг не стал ждать ни секунды. Он взял свой бутерброд и откусил здоровый кусок, а затем застонал от удовольствия. Монтгомери усмехнулся.

— В любом случае я быстро взглянул на ее проект в машине, и это лучшее, что я видел. Стерлинг вытер губы салфеткой.

— Итак, прекрасная женщина, умная, сексуальная и талантливая, может работать над этим проектом. Так все же в чем проблема?

— Проблема в том, что она когда-то была связана с моим менеджером проекта, Габриэлем. Густые гладкие брови Стерлинга приподнялись.

— И как это тебя касается?

Монтгомери нахмурился:

— Не уверен, что именно я чувствую по этому поводу. Она определенно талантлива, но, может быть, мне следует избавить себя от головной боли.

— Она профессионал, и у каждого есть прошлое, включая нас. — Он пожал плечами. — Решать тебе.

— В любом случае хватит об этом. Введи меня в курс дела по счетам и поставщикам.

Монтгомери нужно было отвлечься и сосредоточиться, но, черт возьми, Лекси занимала все его мысли. Когда Монтгомери вернулся в офис со всеми новостями от Стерлинга, все еще прокручивающимися в голове, он отложил все это на задний план и вытащил проект, который Лекси отдала ему тем утром. Он раскрыл папку. Потрясающей была атмосфера, которую он почувствовал от первой части проекта на двадцати с лишним страницах. Он искал причину отклонить проект: какой-то недостаток, нереалистичная идея, раздутый бюджет, хоть что-нибудь. Изучил каждую строчку на каждой странице дважды. Ничего. Он не нашел к чему придраться, хотя старался. Архитектурная часть проекта была безупречной, и у нее было дополнительное преимущество в том, что она предлагала услуги по дизайну интерьера в комплексе.

Что теперь? Из всех архитекторов Америки это оказалась Лекси Рэндалл. Почему не коренастый мужик с пивным животом и волосами в носу? Вместо этого насмешливые глаза, губы, которые казались сладкими, как персик Джорджии, длинные соблазнительные ноги и тело, достойное обложки журнала. Ее запах вызывал у него желание прижаться к ней и втянуть воздух… Его член напрягся. Он поерзал на своем сиденье. Как говорится в бабушкиной сказке, «все происходит по какой-то причине». В конце концов, кто он такой, чтобы идти против природы?

Лекси вышла из своей комнаты, все еще кипя от злости на Габриэля, и обнаружила, что в их семейном доме тихо, как перед сном. Джип ее отца исчез. Хорошо, она все еще была слишком расстроена и не хотела сказать лишнего. Она побрела на кухню, и ее желудок заурчал. Она открыла холодильник и, заглянув внутрь, достала коробку с яйцами, помидорами, зеленым перцем, луком и сыром фета.

Решив поднять себе настроение, начала напевать какую-то невнятную мелодию, разбивая яйца, посыпая их солью и перцем и нарезая кубиками лук, зеленый перец и помидор, прежде чем добавить их во взбитые яйца. Лекси бросила ложку сливочного масла на чугунную сковороду и наблюдала, как оно медленно тает, растекаясь по черному дну, пока поверхность не заблестела. Ее мать всегда настаивала на том, что идеального цыпленка можно поджарить только на чугунной сковороде. Какой совет дала бы она по поводу Габриэля? Грейс Рэндалл, возможно, казалась мягкой и милой, но видела мир и людей в нем такими, какие они есть в действительности. Лекси переложила омлет со сковороды на тарелку и села. Может быть, спасать семейный бизнес — не ее обязанность? Она отправила вилкой кусочек омлета в рот и медленно прожевала. Шансы были против нее: во-первых, Габриэль был менеджером проекта, а во-вторых, ее привлекал Монтгомери Грант. Не говоря уже о том, что ее проект блестящ, но запоздал и чрезмерно амбициозен.

Ничто не имело значения. Лекси хотела участвовать. Она хотела этого очень сильно, и не по какой-то из очевидных причин: семейное наследие и ее влечение к Монтгомери Гранту. Она хотела дело для себя. Она хотела наложить свой отпечаток на крупный проект, который мог бы изменить ее город. Медленная улыбка скользнула по ее губам. К черту Габриэля Мартина. Она хотела эту работу, а если ей посчастливится заполучить Монтгомери Гранта в процессе, значит, это бонус. Открылась дверь. Голос ее брата Максвелла донесся до кухни.

Она стиснула зубы, когда брат появился в дверном проеме. Та обаятельная улыбка, которой он обязан был матери, расцвела на его лице и осветила комнату, как полуденное солнце. Его темные глаза сверкнули.

— Сестренка!

Он заключил ее в крепкие объятия и запечатлел поцелуй на ее щеке.

— Хорошо выглядишь. Как твои дела? Папа сказал, что ты вернешься.

Он плюхнулся рядом с ней. Было трудно продолжать злиться на Максвелла. Очарование исходило от него. Он обезоруживал даже самых стойких своих критиков, включая ее.

— Привет, Макс.

Он положил руку на стол.

— Ой, да ладно, тебя так давно не было дома… обрадуйся мне!

Он вскочил, подошел к стойке и наполнил чашку кофе, затем вернулся к столу.

— Итак, расскажи мне о Париже.

— Я думаю, обмен впечатлениями может подождать. Сначала о состоянии семейного бизнеса.

Свет в его глазах слегка потускнел. Его ресницы опустились.

— Да. Бизнес идет плохо.

Она откинулась назад и скрестила руки на груди.

— О, правда?

— Послушай, ты была далеко. Может быть, в Париже все и круто, но дела идут туго. Сделки проваливаются. Потенциальные клиенты не находятся. — Он поджал губы. — Это тяжело.

Максвелл выглядел по-настоящему пораженным.

— Когда я уехала, бизнес был платежеспособным. Мы были полностью в плюсе.

— Это все в прошлом, Леке.

Он потянулся и накрыл ее руку своей.

— Многое изменилось с тех пор, как ты уехала. Может быть, пришло время покончить с делом. Понимаешь, что я имею в виду? Спасем остатки семейного дела.

Как разозлилась Лекси! Она вскочила, глядя в лицо брата.

— Знаешь что, Макс, ты прав. Я намерена спасти эту компанию и сделаю это без тебя. Ты никогда этого не хотел. Но будь я проклята, если позволю твоей лени разрушить все, что построил папа.

Она энергично покачала головой, затем ткнула брата в грудь:

— Я попрошу своего адвоката оформить бумаги, исключающие твое имя из бизнеса.

Его глаза расширились от удивления. Ее сердце бешено колотилось в груди, когда она приготовилась к ответной атаке Макса. Он медленно выдохнул:

— Ты права. Я никогда не хотел управлять бизнесом.

Лекси почувствовала, что смягчилась, но осталась настороже, поскольку все это раскаяние казалось типичным для Максвелла.

— Действуй. Я ничего не вносил в бизнес целую вечность, если вообще когда-либо вносил, — добавил он с сардоническим смехом. Он посмотрел на свою сестру и улыбнулся. — То, что я говорю, правда, и я не буду чувствовать себя плохо, если ты это признаешь, — сказал Максвелл.

Лекси тяжело вздохнула:

— Так чем ты хочешь заниматься, Макс?

— Я хочу продюсировать музыку и запускать новых исполнителей. Это то, чем я всегда хотел заниматься, но разрывался между музыкой и старым бизнесом. Я построил студию в своем подвале и записываю уже около года. Я выставляю счета музыкантам и певцам за студийное время. Я работаю с «Меридиан рекордз», чтобы привлечь новых артистов.

Лекси умилило это признание.

— Макс… Я понятия не имела.

— Вот так, старшая сестренка. Это то, чего я хочу по-настоящему.

Лекси медленно кивнула.

— Итак… расскажи мне все об этом. Все. — Она поставила локоть на стол и подперла подбородок ладонью.

Монтгомери Гранту до сих пор не случалось проводить ночь в мечтах о женщине. Всю ночь ему снилась Лекси Рэндалл: ее улыбка, вызов в ее глазах, то, как ее губы слегка поджимались, прежде чем она начинала говорить, и аромат, который едва ощущался и умолял подойти ближе, чтобы обнаружить источник. Монтгомери разочарованно выдохнул: ему даже не хотелось представлять секс. Со стоном он сел в постели и повел плечами, щурясь от солнца, которое проникало в эркер его дома. Он отбросил простыню в сторону и встал, потягиваясь долго и сильно, пока не почувствовал себя готовым к новому дню. Прохладный душ сделал все остальное. Побрившись и одевшись, Монтгомери наполнил дорожную кружку кофе, схватил ключи и сумку с ноутбуком и направился к выходу. Сегодня ему нужно было выбрать архитектора и принять решение, основанное на том, что было лучше для проекта. Это был главный итог. Когда он пришел в свой офис, то встретил Стерлинга.

— Привет, чувак, — поздоровался Монтгомери. — Я просмотрел цифры, специально для дополнительного персонала.

Они направлялись к кабинету Монтгомери.

— Доброе утро, джентльмены, — поприветствовала помощница Монтгомери Чериз. Ее взгляд еще немного задержался на Стерлинге.

Монтгомери заметил, как у нее перехватывало дыхание всякий раз, когда она смотрела на его кузена.

Стерлинг опустился на диван, закинул правую ногу на левое колено и положил свой ноутбук рядом. Монтгомери сел за свой стол.

— А теперь давай поговорим о деле.

Стерлинг открыл ноутбук.

— Я передвинул некоторые цифры…

Они проговорили около часа. Единственное, в чем кузены всегда соглашались, так это в том, что они пойдут на любые жертвы и непредвиденные обстоятельства, необходимые для того, чтобы остаться в плюсе. Они видели, как малые предприятия сворачиваются, потому что брали на себя больший финансовый риск, чем могли выдержать.

Монтгомери откинулся на спинку сиденья, сцепил пальцы за головой и ухмыльнулся.

— Мы действительно находимся в выгодном положении. Благодаря тебе.

Уголок рта Стерлинга изогнулся в полуулыбке.

— Серьезно. Ты знаешь свое дело и никогда не позволяешь мне сойти с рельсов с моим взглядом на мир.

Стерлинг усмехнулся.

— Это правда, брат мой. Сделав все по твоему плану, мы бы мыли посуду в большом доме. Они рассмеялись.

— Идеальная команда.

Монтгомери наклонился:

— Мне нужно принять решение относительно архитектора. На этот раз хочу слышать твое мнение. Я не знаю, могу ли я быть объективным.

— Ты имеешь в виду Лекси Рэндалл?

— Да.

Стерлинг слегка пожал плечами:

— Дай мне посмотреть ее проект.

Монтгомери вытащил из стола папку «Рэндалл». Протянул ее Стерлингу. Тот вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Внезапное видение длинных ног Лексингтон, гордо вышагивающих в туфлях с красной подошвой, привлекло его внимание, дыхание перехватило. Он покачал головой, чтобы развеять образ и унять пульсацию в штанах. Не до того.

— Последнее, что нам нужно, — это осложнения на свою голову. И я просмотрел предложение Лексингтон Рэндалл.

Пульс Монтгомери участился при звуке ее имени.

— И?…

— Я впечатлен. Основываясь на ее проекте и прогнозах, она не только закончит вовремя, но и точно уложится в бюджет, что оставляет нам пространство для маневра на случай любых непредвиденных проблем.

— Ладно. Я слышу но.

Он наклонился вперед и сцепил пальцы на столешнице.

— Ну, у меня не было времени глубоко погрузиться в финансовые показатели компании, но похоже, что фирма, сохраняя звездную репутацию, имеет некоторые финансовые проблемы.

— В смысле?

— Около года не было никаких новых проектов или притока капитала. Деньги уходят, но не поступают.

Монтгомери нахмурился:

— Расходы?

Стерлинг пожал плечами:

— Согласно публичным документам, это семейный бизнес, которым в основном управляют Рэндалл-старший и его сын Максвелл. Дочь тоже является партнером, но уже некоторое время не фигурирует в деле.

Монтгомери прокрутил информацию в голове.

— Хм. Не это ли заставило ее вернуться? — размышлял он.

Стерлинг вскочил.

— Какова бы ни была причина, предложение солидное, представитель компании солидный. Теперь решай.

Стерлинг подмигнул брату и направился к двери.

Монтгомери развернул свой стул к окну. Нужно держать себя в руках, вести себя профессионально. Лекси лучше всех подходила для этой работы. Он наклонился и нажал кнопку внутренней связи.

— Да, мистер Грант?

— Чериз, не могли бы вы позвать мисс Рэндалл из «Рэндалл. Архитектура и дизайн»? Позвоните по телефону и узнайте, может ли она прийти сегодня в офис. В любое удобное для нее время.

Пульс Лексингтон бился, когда она положила телефон. Она торжествующе вздохнула. Монтгомери Грант хотел встретиться с ней. Он не пригласил бы ее для отказа. «Ты справишься, девочка».

Она направилась к шкафу. Что ей было нужно, так это правильный штрих, чтобы скрепить сделку.

Монтгомери плюхнулся на диван, вытянул перед собой длинные ноги и откинул голову назад. Лекси не было всего несколько часов, но казалось, что он один давно. Он должен был сделать этот поцелуй последним, а затем убедить ее провести день с ним в постели. Он был почти уверен, что она согласилась бы. Но что потом? Стоило ли заводить связь на работе? Монтгомери уже нарушил все свои правила. На его щеках появилась улыбка. Это того стоило.

Его мобильный телефон завибрировал. Он нахмурился, увидев незнакомый номер.

— Алло? — Ударная волна узнавания прошла через него. — Стелла? Как у тебя дела?

— Я в порядке. Все в норме. Я уверена, что ты не ожидал это услышать. Я в городе с прошлой недели.

— По работе? Как долго ты здесь пробудешь?

Монтгомери не думал, что многое может произойти, особенно между ним и Стеллой, например, он влюбится в нее, начнет строить с ней планы, а она уйдет от всего этого, почти ничего не объяснив. Два года казались достаточным сроком, чтобы забыть эту девушку, но стоило ему снова услышать голос Стеллы, как все вернулось. Очень вовремя. В висках у него начало стучать.

— Встретимся сегодня вечером? Поговорим?

— Поговорим? — Он рассмеялся, но это было не смешно. — Прошло два года, Стелла. О чем именно?

— У тебя есть все причины никогда больше не хотеть видеть или говорить со мной, но я должна тебе объяснить, Монти. Пожалуйста, — прошептала она, — я действительно хочу тебя увидеть.

Он похоронил воспоминания об их прошлом, теперь они рвались наружу. Даже когда согласился, он знал, что это было неправильное решение. Как раз когда он выходил за дверь, позвонил Стерлинг, желая узнать последние новости о встрече с Лекси и планирует ли он зайти в офис. Монтгомери включил сотовый телефон на громкую связь.

— Я расскажу тебе все об этом немного позже. Я дал ей черновик контрактов. Она собирается все просмотреть и подтвердить до окончания работы. Я не вижу проблемы.

— Хорошо, брат. Похоже, ты торопишься. Я застаю тебя в неподходящий момент?

— Э-э-э, нет. Я как раз собирался уходить.

— Жаркое свидание?

— Нет. Я иду на ланч со Стеллой.

— Со Стеллой?

Монтгомери открыл машину, бросил куртку на пассажирское сиденье.

— Когда она вернулась?

— Говорит, неделю назад. Очевидно, переехала обратно.

Он сел в машину, вставил телефон в держатель.

— Вау! Стелла вернулась после того, как два года назад стала призраком, и ты собираешься встретиться с ней за ланчем? Прямо фильм, где парень убивает бывшую и начинает новую жизнь?

— Она в прошлом. Она сказала, что хочет объяснить, как так вышло. Вот и все. Мне интересно. Стерлинг, я разберусь с этим, чувак. Остынь.

— Да, хорошо. Просто не расслабляйся.

— Я буду осторожен. Поговорим позже.

Монтгомери включил радио на местную джазовую станцию в надежде сделать то, что он сказал своему двоюродному брату, — расслабиться. Это всего лишь обед. Ничего больше. Что бы ни произошло между ним и Стеллой, это случилось два с лишним года назад. Он даже не уверен, нужно ли объясняться. Но как не удовлетворить любопытство.

Дважды он объехал квартал, прежде чем наконец нашел место для парковки. Пару минут он сидел за рулем, прокручивая в голове один сценарий за другим: как она выглядит, что скажет, почувствует ли он то же самое, когда увидит ее снова, будет ли что-нибудь из этого иметь значение? Он ударил по рулю тыльной стороной ладони, выхватил ключи из замка зажигания и вышел.

— Столик или вы хотели бы посидеть в баре?

— У меня здесь встреча, — сказал он хостес их со Стеллой любимого в прошлом бара.

— Монти?

Он повернулся на голос. Монтгомери показалось, что он задохнется. Все в ней было таким, как он помнил. Может быть, ее волосы стали немного длиннее? Стелла буквально излучала очарование и уверенность. Он выдавил полуулыбку и засунул руки в карманы. Она наклонилась и поцеловала его в щеку, пристально глядя ему в глаза, пока он не почувствовал, как она коснулась его души. Знакомый запах окутал его.

— Извини, я опоздал. Парковка здесь по-прежнему очень неудобная.

Стелла одарила его лучезарной улыбкой.

— Некоторые вещи никогда не меняются. — Она отвела взгляд, заправила волосы за ухо, обнажив крошечную татуировку в форме сердца, которую сделала на спор в начале их отношений.

Монтгомери снова повернулся к хостес:

— Нам нужен столик.

Она усадила их за столик в дальнем конце зала у окна, выходящего на Кей-стрит и набережную.

— Ваш официант скоро подойдет к вам. Что желаете выпить?

— «Мимоза» была бы хороша, — сказала Стелла, затем посмотрела на Монтгомери.

Тот расстегнул пиджак.

— «Хеннесси».

Монтгомери сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он откинулся на подушку своего сиденья и взглянул на Стеллу из-под опущенных ресниц.

— Итак, я здесь. Поговорим. У тебя, очевидно, была веская причина уехать из Вашингтона. Почему ты вернулась?

Стелла поджала губы и сцепила пальцы.

— Я поступила неправильно, Монти, — мягко начала она. — Но у меня не было выбора.

— О чем, черт возьми, ты говоришь: у тебя не было выбора?! — Он наклонился, его голос был низким, выражение лица напряженным. — Мы были вместе. Мы строили планы. Однажды я просыпаюсь, а тебя нет, — проговорил он.

Ее грудь вздымалась.

Официант вернулся с их напитками. Монтгомери отстранился, глядя куда угодно, только не на Стеллу.

— Могу я принять ваши заказы?

— Дайте нам минуту, — выдавил Монтгомери.

Он обратил свое внимание на Стеллу. Ярость, боль и предательство, которые он месяцами подавлял, вырвались. Он потянулся за своим стаканом и опрокинул напиток одним большим глотком. Его глаза зажмурились, когда тепло алкоголя скользнуло по его горлу. Наконец он сосредоточился на Стелле.

— Ты просто ушла однажды. Без предупреждения. Ничего, кроме письма по почте. Мне жаль, но все кончено, — сказал он, внезапно показавшись таким же усталым, как и ситуация.

Она потянулась через стол, чтобы накрыть его сжатый кулак, но он убрал руку.

— Я была больна… Я узнала, что больна… после того, как узнала о беременности. Монтгомери был ошарашен.

— Ты хочешь сказать?…

— Помнишь, я плохо себя чувствовала пару месяцев?

— Ты говорила, что просто слишком много работаешь, поездки по работе утомляют тебя…

— Я обратилась к специалисту, когда была в Нью-Йорке, и после ряда анализов мне поставили диагноз «волчанка». — Стелла сделала паузу. — И я была на шестой неделе беременности.

Монтгомери открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

— Иммунолог назначил мне лекарства, но предупредил, что беременность только усилит симптомы. Физическая боль во время обострений была уже невыносимой. — Стелла сделала глубокий вдох. — Пройти через это было бы… могло убить меня.

Он изо всех сил пытался осмыслить то, что она ему говорила. Слова были перемешаны, как пазлы в коробке.

— Я не смогла бы пережить беременность.

Стелла сжала губы в тонкую линию и сжимала и разжимала пальцы.

Его взгляд долго блуждал. Наконец Монтгомери посмотрел на нее.

— Ты могла бы сказать мне, — пробормотал он, его голос звучал глухо. — Сказала бы мне, и мы бы все уладили, Стелла. Я должен был знать.

Ее глаза заблестели, ресницы затрепетали, она боролась со слезами.

— Я знала, как сильно ты хотел семью, и твоя карьера и бизнес были на подъеме. Ты хотел наконец остепениться. Я не могла так поступить с тобой.

Монтгомери уставился на нее так, словно видел впервые. Ребенок. В какой-то момент она перестала верить, что он любит ее безоговорочно. Он бы встал рядом с ней, и они прошли бы через это вместе. Ребенок. Он хотел понять, почему она оставила его.

— Итак… как у тебя дела с болезнью… со всем?

Стелла глубоко вздохнула. Ее вымученная улыбка дрогнула.

— У меня бывают хорошие дни и плохие. Больше хорошего за последние полгода или около того. Врачи наконец нашли правильную комбинацию лекарств и диеты.

Монтгомери медленно кивнул:

— Это хорошо. Я рад… с тобой все было в порядке?

Ее взгляд опустился вниз. Монтгомери потянулся через стол и накрыл ее руку своей. Она подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Это было самое трудное в моей жизни, Монти. Не проходит и дня, чтобы я не думала о прошлом.

Он сжал ее руку. Не было необходимости произносить эти слова: что он понял бы ее решение, что он был бы рядом с ней во время ее болезни. Нет причин возвращаться к прошлому. Стелла сделала глубокий вдох, смахнула слезы.

— Поэтому я ушла.

Монтгомери медленно кивнул, будто мог понять ее.

— Ладно. Я понял, почему ты ушла. Почему ты вернулась?

— Мне предложили отличную работу на телевидении.

Его брови приподнялись в восхищении.

— Поздравляю.

Стелла впервые искренне улыбнулась:

— Наконец-то постоянная работа.

— Когда приступаешь?

— Через две недели.

Стелла наклонилась вперед:

— Я знаю, это может показаться навязчивым, но помоги мне найти жилье. Пока я в отеле, но мне нужно найти что-то свое.

— Трудная задача. Мало времени.

Монтгомери подозвал официанта.

— Я выпью еще, — сказал Монтгомери, поднимая свой бокал.

Он взглянул на Стеллу.

— Еще один? — Она улыбнулась своему почти полному бокалу. — Один — это мой предел. Но я бы не отказалась от порции горячих крылышек на двоих, — сказала она, обращаясь к официанту, затем добавила, глядя на Монтгомери, — как мы привыкли.

Официант ушел, чтобы выполнить их заказы. Монтгомери не собирался спускаться в ту кроличью нору, «как мы привыкли», в прошлом.

— Я попробую что-нибудь найти.

Официант вернулся с напитком для Монтгомери.

— Крылья уже в пути.

Монтгомери поднял свой бокал.

— Добро пожаловать обратно в Вашингтон, — сказал он, все еще потрясенный ее откровениями.

— Все в порядке. Я действительно ценю, что ты вообще пришел сюда. — Стелла прижала руку к его груди. — Было приятно увидеть тебя, Монти.

— Я подыщу для тебя что-нибудь и позвоню.

Она поджала губы и кивнула.

— Спасибо. Что ж, — сказала она на одном дыхании, — до свидания.

Стелла повернулась и пошла прочь. Монтгомери наблюдал за ней, пока она не смешалась с толпой, прежде чем направиться к своей машине.

По дороге домой Монтгомери прокручивал в голове события прошедшего дня. Он полностью отклонился от своей оси. Он пытался разобраться в своих мыслях о Лексингтон Рэндалл и о том, что повлечет за собой работа с ней. Ясно как божий день, что между ними чувства, и они доказали это прошлой ночью, к чему он совсем не был готов. Затем взрыв из прошлого — Стелла Винсент.

Слишком многое нужно переварить, крепко выпить и немного побыть в тишине. Он сказал Стерлингу, что еще появится в офисе, но не вернулся. Надо просто пережить этот день.

Это было самое большее, на что он мог надеяться. Монтгомери находился в режиме свободного падения. Остановился на красный свет. Время на приборных часах показывало четыре пятнадцать. Он ничего не слышал от Лекси. По крайней мере, не напрямую. Может быть, она позвонила в офис. Что, если она передумает? Стелла. Черт, почему она так нелепо поступила?! На мгновение в поле его зрения промелькнуло изображение отца. Одна мысль налетела на другую. Светофор стал зеленым. Он проехал перекресток с намерением направиться домой. Набрал телефон Стерлинга.

— Привет, брат. Где ты? Я думал, ты придешь сегодня.

— Я тоже думал. Но мне нужно поговорить.

— Не проблема. Хочешь заскочить ко мне или где-нибудь встретиться?

— Я могу прийти к тебе. Поговорить без свидетелей.

— Черт, звучит пугающе. Скоро буду. О да, мы получили добро от «Рэндалл. Архитектура и дизайн». У них нет никаких изменений в контракте.

Его желудок сжался. Она действительно звонила… но не ему. Сохраняя при этом профессионализм.

— Слушай, попроси Чериз передать окончательный вариант «Рэндалл. Архитектура и дизайн» для подписи, хорошо?

Монтгомери отключил звонок. Он свернул на Шестнадцатую улицу, проехал мимо Белого дома и что-то проворчал себе под нос, но на мгновение приободрился, проезжая вдоль фрески ВLМ, которая доминировала на улице, — яркое напоминание о расплате, с которой столкнулась нация. Поскольку у него было немного времени, он решил купить бутылку «Хеннесси» и сменную одежду. У него было предчувствие, что впереди долгая ночь.

Лекси сидела, переводя взгляд с восходящей луны на новые эскизы на экране своего компьютера. Не в силах сосредоточиться, она закрыла крышку ноутбука. Монтгомери затуманил ее мысли. Наивно она лелеяла нелепую идею, что они будут заниматься сногсшибательным сексом и волшебным образом то, что она чувствовала к нему, просто исчезнет. Или, по крайней мере, горящие угли превратятся в тлеющий пепел.

Она не могла быть более неправой. Монтгомери Грант был потрясающим. Он был сексуален, умен, забавен, зверь в постели. Что ей сейчас действительно было нужно, так это девичник, чтобы насладиться вкусной едой, поболтать и поделиться великолепием Монтгомери.

Во-первых, для этого нужны подружки. Лекси со вздохом поднялась из-за стола, осознав в этот момент, насколько одинока. Сунула ноги в красные шлепанцы и спустилась вниз, приготовила стакан рома с колой и пошла на заднее крыльцо. Легкий ветерок шевелил листья на высоком дубе, который затенял весь задний двор. Подобно листьям, ее мысли раскачивались взад-вперед. В такие моменты, как этот, она изливала свое сердце и душу лучшей подруге Мишель. Ее внутренности скрутило. Даже спустя столько времени ее предательство все еще причиняло ей глубокую боль. Они с Мишель были лучшими подругами с первого дня первого курса в старшей школе. Одна из тех сумасшедших случайностей судьбы свела их вместе, когда они бежали к автобусу, а водитель закрыл дверь и тронулся с места.

Мишель разом научила ее куче новых слов, произнесенных очень экспрессивно.

— А вот и еще один, — сумела она вставить что-то между выкриками.

Автобус остановился, дверь открылась, и Мишель поприветствовала водителя автобуса и пассажиров, затем нашла место сзади. Было удивительно и немного тревожно, что один человек мог в мгновение ока так измениться.

— Ты к окну или в проход? — так началась их дружба.

Но с того первого они были ближе, чем сестры по крови. Там, где Мишель была откровенно бунтаркой, Лекси занимала противоположную позицию: все продумала, взвесила все варианты и исходы. Мишель просто хотела делать, и плевать на последствия. Лекси сделала глоток своего напитка и вытянула ноги перед собой. До сих пор было больно. Мишель увидела то, чего хотела, — Габриэля, — и, как всегда, взяла, что хотела. Для нее не имело значения, как она заполучила его или какой непоправимый ущерб это нанесет. А Лекси вынесла уроки: никогда не теряй бдительности, держи своих врагов близко и не открывай сердце. Уроки, по которым она изменила свою жизнь и дух, чтобы жить по ним до Монти. Ей нужно было восстановить свои барьеры, укрепить свои эмоции и не спускать глаз с приза. Плюсом было то, что бороться за Монти не с кем. Она допила напиток и поставила его на грязно-белый пластиковый столик, как раз в тот момент, когда ее отец открыл сетчатую дверь и вышел наружу.

— Не знал, что ты здесь, — сказал он, и теплая улыбка осветила его в угасающем свете. Он сел рядом с ней в шезлонг. — Хм, мы с твоей матерью провели здесь много ночей, разговаривая и строя планы. У нее всегда был какой-то грандиозный план, если это не переделка дома, то кампания за последнее общественное дело, или как заставить Макса сосредоточиться на своей школьной работе, и какой молодой человек приемлем для тебя. — Он бросил на свою дочь любящий взгляд.

Лекси повернулась, чтобы лучше видеть своего отца.

— Больше всего на свете вы хотели, чтобы у меня непременно был мужчина?

— Лекси, это не то, что я имел в виду. Конечно, мы хотели для тебя большего, милая.

Она глубоко вздохнула и тихо заговорила:

— Никогда так не казалось. Не важно, какие нелепости совершал Макс, не важно, насколько ужасно он вел себя в бизнесе, ты никогда меня не видел. На своем месте ты видел только сына. По крайней мере, мама поощряла меня следовать за своими мечтами в мужском мире, потому что она знала, на что я способна.

Рэндалл-старший опустил голову.

— Я совершил много ошибок, когда дело касалось тебя, твоего брата и этого бизнеса. Мне жаль, Лекси. Я не хотел видеть то, что было прямо передо мной. Я сделаю все, что в моих силах, потому что я верю во всю ту удивительную работу, которую ты проделала за эти годы, и верю в важность сохранения бизнеса.

Она сделала паузу.

— Я получила контракт, папа. Я буду архитектором Эссекс-Хаус. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы «Рэндалл. Архитектура и дизайн» был платежеспособен… а потом я возвращаюсь в Париж.

Она вскочила:

— Извинения приняты.

Лекси открыла сетчатую дверь, затем остановилась.

— Габриэль — руководитель проекта. Но я не собираюсь этому мешать. Однако не смей впускать его через парадную дверь, если он придет сюда.

— Поджарю несколько стейков на гриле и кукурузу в початках. Круто? — сказал Стерлинг, когда они с Монтгомери пили пиво на кухне. — Занятно, все твои родственники обзавелись спутниками жизни, мой добрый брат. В одиночестве только ты. Ты собираешься с этим что-нибудь делать? Кстати, как там Стелла? Что с ней?

Монтгомери откинулся на спинку полосатого шезлонга и скрестил ноги в лодыжках. Он допил свое пиво и потянулся за другим:

— Видишь ли, у меня появился кое-кто. Коллега…

— Ну, зарекалась ворона… Не заводить романы на работе… — Стерлинг медленно покачал головой в изумлении, и улыбка скользнула по его лицу.

— Но, братец… это того стоило!

Стерлинг откинул голову назад и рассмеялся, затем указал бутылкой на своего двоюродного брата.

— Ну, ты же после Стеллы свободен?

Монтгомери нахмурился.

Он поднялся и пошел проверить еду. В воздухе витал аппетитный аромат стейков под соусом «алонзо». Он перевернул их и смазал верхнюю сторону соусом.

— Да, друг. Я сначала думал, что это просто секс, но это нечто большее. Лекси забавная и умная, много путешествовала, талантлива.

— Ты по-настоящему неравнодушен к ней. Похоже на полный комплект любовных эмоций. И все же я слышу где-то там «но».

— Но она планирует вернуться в Париж, когда эта работа закончится.

Стерлинг пожал плечами:

— Я не вижу проблемы. Ты на самом деле не хочешь, чтобы это стало реальностью, она не останется, проблема решена.

Монтгомери посмотрел вдаль:

— Да, я так думаю.

— Похоже, придется открыть ту бутылку «Хеннесси», которую ты принес.

Стерлинг вернулся из дома с бутылкой и двумя стаканами.

— Я так понимаю, просто провести время — это не совсем то, чего ты хочешь.

Монтгомери повернулся к своему кузену.

— Друг, я думал, что я хорош. Но когда она сказала, что планирует вернуться в Париж, это действительно потрясло меня. — Он нахмурился и продолжил рассказывать Стерлингу о бизнесе Лекси в Париже и о том, что привело к ее отъезду.

— Похоже, проблема с мисс Рэндалл не разрешится сама собой, пока ты не определишься, сколько времени и энергии готов вложить во временные отношения.

— Да. Ты прав. — Он отрезал кусок стейка и отправил его в рот. Его веки медленно закрылись, и он застонал от удовольствия.

Монтгомери открыл бутылку «Хеннесси» и налил им обоим.

— А еще есть Стелла.

— Что она здесь делает и что ей от тебя нужно?

Монтгомери сделал небольшой глоток, позволив теплу скользнуть по горлу и осесть в желудке.

— Итак, она просила встретиться со мной… — Монтгомери пересказал разговор со Стеллой.

— Ничего себе дела. Я даже не знаю, что тебе сказать, брат. Мне очень жаль.

Монтгомери покачал головой, сделал еще глоток пива и принялся за стейк. Он задумчиво жевал.

— Голова кругом.

— И что теперь? Она ушла, а теперь хочет продолжить с того же места? Будто ничего не случилось? — спросил Стерлинг с возмущением.

Монтгомери покачал головой:

— Я не спрашивал, чего она ждет. Она собирается приступить к новой работе и попросила меня помочь ей найти жилье.

Стерлинг наклонился вперед:

— Слушай, Стелла появилась совсем некстати. С тех пор как она встала и ушла, у тебя не было отношений. Ты был сам не свой. Нашелся человек, который вернул тебе искру, и надо же — вот и Стелла!

— Она многое пережила…

Стерлинг наколол вилкой кусок стейка.

— Меня не волнует ее история. С чего ты взял, что она не скроет от тебя что-нибудь еще или снова не исчезнет? Что касается Лекси, это легко. Посмотрим, к чему это приведет. Проект займет не менее шести месяцев. Кроме того, если это во что-то выльется, Париж — хорошее место для путешествия.

Губы Монтгомери изогнулись в кривой усмешке.

— Я собираюсь попросить одного из сотрудников отдела недвижимости помочь Стелле с поиском жилья. Так ей будет ясно, в чем заключается сделка. Никакой путаницы. — Монтгомери откинулся назад и отхлебнул из своего бокала. Его взгляд переместился на кузена. — Я мог бы быть отцом, друг, — сказал он с болью в голосе.

Стерлинг мягко похлопал его по плечу.

— Мы взялись за крупный проект, который принесет сообществу пользу. Я живу своей лучшей жизнью, а у тебя есть две женщины, чтобы заполнить любые пробелы.

Монтгомери усмехнулся:

— Ты так прав, брат мой. — Он поднял свой бокал. — За то, чтобы жить нашей лучшей жизнью, по какой бы причине это ни было.

Лекси повесила трубку и связалась с Даниэль Бовант, своей помощницей в Париже. Они постепенно привыкали к шестичасовой разнице во времени. Она была рада услышать, что реставрация в крыле Музея на набережной Бранли идет полным ходом и пока без сбоев. Когда они заключили эту сделку, Лекси была вне себя от восторга.

Музей располагался на берегу Сены и продвигал неевропейское искусство и культуру. По всему пространству были расположены залы искусства Африки, Океании, Азии и Америки, а также современного искусства коренных народов. Иногда ей все еще приходилось щипать себя, думая о пройденном пути. Лекси всегда знала, что у нее есть навыки и видение для инноваций и создания эксклюзивного дизайна, но, только когда она написала свое имя на двери своего офиса, осознала, что у нее есть больше, чем нужно, и даже без благословения отца. Она проверила время на своем мобильном телефоне: 3:30, затем отрегулировала лампу над чертежным столом, внимательно изучила измерения и подтвердила, что каждый элемент будет масштабирован до нужных размеров. Удовлетворенная результатом, она перевернула страницу на следующий этаж и продолжила свой подробный обзор, пока не осталась довольна, внося незначительные коррективы, когда это было необходимо. У нее была запланирована встреча с инженером утром в Эссекс-Хаус, чтобы посмотреть эскизы и приступить к разработке чертежей. Все должно быть идеально. Как только проекты были полностью одобрены, она могла начать использовать программное обеспечение для проектирования, чтобы превратить плоские эскизы в трехмерные изображения, которые можно было «посмотреть» на экране компьютера. Лекси выключила лампу.

Это означало снова увидеть Монтгомери. Это был бы первый раз, когда они окажутся вместе после той ночи. Она хотела позвонить ему, просто чтобы услышать его голос. Может быть, пригласить куда-нибудь выпить или придумать какую-нибудь причину, по которой они должны поговорить о проекте. Но отказывалась всякий раз. Когда она уезжала от его дома, она не поняла, насколько далеко он хотел зайти. Очевидно одно — им хорошо вместе. Она встала, вспоминая их вместе. Сделала медленный, глубокий вдох, провела языком по нижней губе, надеясь вернуть его вкус, как раз в тот момент, когда зазвонил ее мобильный. Ее пульс участился, когда она узнала номер.

— Привет. Как твои дела? Все в порядке? Я подписала контракт в электронном виде. Я надеюсь, что все нормально.

— Чаще всего мы так и делаем. Мы можем встретиться? У меня твой депозитный чек. Я подумал, может быть, мы могли бы поужинать пораньше, выпить, отпраздновать, заключить сделку… Посмотрим, куда нас заведет вечер.

Она прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать, и крепко зажмурила глаза.

— Э-э-э… конечно. Когда?

— Мне нужно закончить кое-какую работу здесь, в офисе. Я могу заехать за тобой в семь.

— Ладно. Семь звучит неплохо. У меня здесь тоже есть кое-какие дела. Я заканчиваю эскизы, чтобы завтра обсудить их с инженером.

— Э… почему бы тебе не взять их с собой… и не упаковать сумку на ночь. Неизвестно, как долго продлится вечер.

У нее перехватило дыхание.

— Я могу это сделать.

— Отлично. Итак, увидимся в семь. Напиши мне свой адрес.

Отбой. Улыбка чистого восторга расплылась по ее лицу. Теперь нужно подобрать идеальную одежду для встречи. В то же время нужно быстро поговорить с отцом и ввести его в курс дела по проекту: бизнес по-прежнему носил его имя. Она нашла его перед телевизором, смотрящим бейсбольный матч. Села напротив.

— Привет.

— Хорошая игра, — ответил он, не отрывая глаз от экрана.

— Хочу поговорить с тобой о бизнесе. Я собираюсь забрать депозитный чек за работу, открыть новый счет и перевести то, что необходимо, чтобы вывести бизнес из-под контроля. Мне также понадобится ваш список внешних подрядчиков.

Отец поджал губы и, наконец, посмотрел на дочь:

— Кажется, ты уже все продумала. О подрядчиках поговори с братом.

Лекси разочарованно закатила глаза. Она ушла, не желая вступать в беспроигрышную битву со своим отцом, поскольку стало ясно, что он уже в отставке. Она сделает все, что в ее силах, чтобы спасти семейный бизнес и вернуться в Париж без угрызений совести. Что будет с бизнесом, когда она уйдет? Она подумает об этом позже.

Раздался звонок в парадную дверь. Ее сердце бешено заколотилось. Лекси глубоко вдохнула, бросила последний взгляд на свое отражение, довольная черным облегающим платьем, схватила свою сумочку и маленькую дорожную сумку и спустилась вниз. Ее отец встречал Монтгомери.

— Я много слышал о вас и о работе, которую вы выполняли в Вашингтоне, — говорил Рэндалл-старший.

— Пытаюсь внести свой вклад, сэр.

— Очень рад, что вы выбрали мою компанию для выполнения этой важной работы.

— Что ж, ваша дочь очень убедительна. Ее предложение гораздо лучше прочих.

— Да, у Лекси определенно есть талант.

— Я готова! — перебила она.

Монтгомери протянул руку:

— Рад познакомиться с вами, мистер Рэндалл. С нетерпением жду этого партнерства.

— Спокойной ночи, папа.

Она прошла мимо Монтгомери и вышла на крыльцо.

— Все в порядке?

— Отлично.

Он взял ее дорожную сумку.

— Я давно понял, что, когда женщина говорит «хорошо», это далеко не так. Это правда? — Он улыбнулся и открыл для нее дверцу машины.

— Да.

Он придвинулся ближе. Она чувствовала тепло его дыхания на своей шее.

— Кстати, ты выглядишь сногсшибательно, — сказал Монтгомери, — и этот опасный вырез на спине этого платья должен быть предупреждающим знаком.

Лекси дала себе минутку, чтобы насладиться комплиментом.

— Спасибо, — пробормотала она, села и устроилась поудобнее, затем повернулась всем телом к Монтгомери, как только тот сел за руль. — Ты прав. Проблемы с моим отцом. Я пытаюсь не позволить ему свести меня с ума, но это нелегко.

— Бизнес, я так понимаю.

Монтгомери не нужно было знать, в каком затруднительном положении находится бизнес, поэтому она обошла настоящую проблему стороной.

— В некоторой степени. Мы с отцом и братом не понимаем друг друга в некоторых вопросах.

— Ты когда-нибудь думала, что отец давно должен был передать компанию тебе?

Она вздохнула. Он был прав, но не в том смысле, как представлял себе Монтгомери.

— И ты осталась бы здесь в таком случае?

Ей хотелось бы, чтобы этот вопрос подразумевал их отношения. Но это было не так.

— Нет, не думаю. У меня есть свой бизнес в Париже, помнишь?

Он не ответил. Вместо этого он наклонился к консоли и нажал на значок звуковой системы.

— Я собрал кучу музыки, которую приятно слушать за рулем. Ненавижу быть во власти радиодиджея.

Монтгомери бросил на нее быстрый взгляд, когда из динамиков зазвучала песня Джилл Скотт «Всякий раз, когда ты рядом». Лекси автоматически начала раскачиваться в такт музыке.

— Я безумно люблю Джилл Скотт, — сказала она, полуприкрыв глаза и повернувшись к нему всем телом. — Теперь мы можем быть настоящими друзьями.

— Кто еще, кроме Джилл?

— Хм, думаю, я по большей части придерживаюсь старой школы. Я девушка из Мотауна по своей сути. Все, что вышло оттуда, — классика.

— Мы определенно можем сделать олдскульный стиль. — Монтгомери нажал кнопку, когда песня Джилл закончилась, и Марвин Гэй в прямом эфире заполнил воздух вокруг них.

— О да! — Она хлопнула себя по бедру и закричала вместе с орущей толпой, что привело Монтгомери в восторг.

— Марвин фан, я так понимаю? — сказал он сквозь смех.

— Мне это было нужно, — сказала Лекси и откинула голову назад.

Монтгомери бросил на нее быстрый взгляд.

— Ночь еще только начинается. Я сделаю все так, как тебе нужно.

Монтгомери потянулся к ее руке и поднес ее к своим губам. Покалывание от прикосновения его губ скользнуло вверх по ее руке. На мгновение Лекси забыла, как дышать. Обещания даются для того, чтобы их нарушали. Это была любимая реплика Мишель. Про себя она усмехнулась, но, к сожалению, все было правдой. Дни слепой веры в обещания, данные кем-то, остались позади.

— Кстати, куда мы едем?

— Ну, сегодня вечером в Национальном музее афроамериканской истории и культуры открывается новый зал, посвященный древней африканской архитектуре. Я ответил на приглашение несколько недель назад, и это совершенно вылетело у меня из головы, пока я не получил предупреждение на телефон. Я прошу прощения. Но я подумал, что было бы здорово посетить выставку, а потом поужинать. Если ты хочешь, — закончил он, приподняв брови.

— Итак… Я должна просто составить тебе компанию? — поддразнила она.

— Да. Да, ты мой гость.

— Ты не планировал никого брать, — увернулась она.

— На самом деле нет. Как это ни странно, я многое делаю в одиночку или вообще не делаю.

Лексингтон изучала его профиль, на котором застыло задумчивое выражение, и что-то внутри ее перевернулось. В краткий миг она увидела истинную природу Монтгомери. При всей его искрящейся сексуальности, успехе в карьере мужчина, который мог заполучить любую женщину, какую хотел, он и близко не был коварным сердцеедом, которым его выставляли.

Как только эта работа закончится, она вернется в Париж. Здесь нет места для несбыточных иллюзий.

— Я счастлива стать вашим гостем, мистер Грант. Новость об открытии музея дошла до самого Парижа. Я умирала от желания увидеть все своими глазами. Я знаю, что видео на Ютьюбе и посты в соцсетях не имеют ничего общего с реальностью.

Монтгомери усмехнулся:

— Ты права. Я был там несколько раз и всегда нахожу что-то, чего мне не хватало. Но теперь ты со мной.

— Да, — сказала Лекси, когда они выходили из музея два часа спустя. — Это абсолютно невероятно. Я могла бы провести там недели, изучая каждый дюйм. Наша история именно такова… У меня даже нет слов, — выдохнула она.

Монтгомери взял ее за руку.

— Вот почему наше дело так важно, — сказал он страстно.

Она посмотрела на него, когда они пересекали площадь к зарезервированной стоянке.

— Итак, когда ты покупаешь недвижимость или ремонтируешь здания, или занимаешься арендой или продажей, это и есть твоя миссия?

Он кивнул и вытащил из кармана брелок с ключами. Зазвучала сигнализация.

— Каждый раз. Владение землей и недвижимостью… по большей части чернокожие люди были лишены этих возможностей для обогащения. В результате существует почти непреодолимый разрыв, который удерживает нас, как целый народ. — Он открыл перед ней дверь. — Я планирую преодолеть этот разрыв.

Она повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Черт возьми, в него легко влюбиться! Лекси добавила альтруизм и целеустремленность к списку его качеств. Она наклонилась и поцеловала его, затем без слов скользнула на свое место. После великолепного ужина, который сопровождался развлекательной программой, смехом, самоанализом, спорами о том, кто был лучшей группой, и их общим видением Эссекс-Хаус, Монтгомери отвез их к себе домой.

— Что тебе принести?

— Бокал вина был бы кстати.

— Устраивайся поудобнее.

Пока он открывал бутылку, она достала из сумки свернутые наброски и разложила на кофейном столике. Монтгомери сел рядом с ней на диван и протянул ей бокал вина.

— Итак… — Он наклонился вперед. — Расскажи мне все об этом.

Она начала с эскизов главного этажа и вестибюля, которые должны были обеспечить места для разговоров, пост консьержа и почтовое отделение. За главным входом справа находился небольшой ресторан, а слева — тренажерный зал. Дальше по коридору располагались деловой офис и два конференц-зала, а в конце коридора — главный бальный зал.

— В ближайшие несколько дней я начну работать со специалистами по подбору мебели, цветов краски, оформлению витрин…

— Ты будешь контролировать все это, верно?

— Абсолютно. Ничто не делается без моего одобрения. Я не хочу, чтобы ты думал, что я одержимая, — быстро добавила она, — но все, что связано с моим именем, должно быть точным.

— Я ожидал, что ты готова выложиться по максимуму.

Он изучал ее лицо так долго, что она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она быстро заморгала, и он отвел взгляд. Он придвинулся ближе, положил руку на спинку дивана и повернулся всем телом в ее сторону, из-за чего она почти не могла сосредоточиться. А затем его губы прошлись по изгибу ее шеи. Она втянула в себя воздух.

— Мы вроде работаем над эскизами?

Монтгомери убрал прядь волос кончиком пальца и снова поцеловал это место.

— Я люблю режим многозадачности, — сказал он и накрыл ее рот своим в горячем, влажном поцелуе.

Она услышала свой собственный вздох, смешанный с его прерывистым стоном, и обнаружила, что ее перекладывают на спину. Его руки скользнули вверх по ее платью, лаская внутреннюю сторону бедер, пока она не подумала, что упадет в обморок от удовольствия.

— Сними это, — настаивал Монтгомери между требовательными поцелуями.

Он приподнялся, и она стянула платье через голову. Монтгомери даже не потрудился расстегнуть ее бюстгальтер, а просто потянул бретельки и чашечки вниз, поднимая ее грудь еще выше. Его рука скользнула обратно между ее ног.

Ее бедра приподнялись, Лекси почти кончила, потому что он нежно коснулся ее клитора. Монтгомери скинул одежду, у нее почти остановилось дыхание, и она скользнула под него.

Когда он глубоко вошел в нее первым единственным толчком, она увидела небеса. Он желал ее. Хотел добраться до ее души и сделать ее своей. Он скользнул руками под нее, крепко обхватил ягодицы, пока не почувствовал, как оргазм сотрясает ее. Он издал стон и излился в нее. Оргазм был настолько мощным, что у него закружилась голова. Потом они целовались и смеялись, смеялись и целовались еще немного. Монтгомери поднял голову, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Ты потрясающая, — мягко сказал он.

Лекси улыбнулась и погладила его по щеке.

После того как Грег помог разгрузить чемоданы, Монтгомери поехал обратно в округ Колумбия, прибыв в Эссекс-Хаус чуть позже часа дня. Это дало ему немного времени, чтобы быстро осмотреться до прихода Лекси. Теперь, когда мусор был убран со всех этажей и комнат, они освобождали здание от лишних перегородок, обнажая проводку, заменяя сантехнику и проверяя целостность конструкции. Площадь помещения оказалась даже больше, чем он предполагал. Он мог ясно видеть, как все преображается под творческим видением Лекси. И, судя по всему, Габриэль последовал его инструкциям и привлек дополнительных рабочих. Казалось, в каждом углу здания было по мужчине.

— Привет, мистер Грант, — поздоровался Хэнк, подходя к Монтгомери.

Двое мужчин пожали друг другу руки.

— Работа кипит.

— Я вижу! — восхищенно согласился он. — Ты классно управляешь кораблем, Хэнк.

— Гейб нанял дополнительную команду, и я должен вам сказать, что это самые трудолюбивые люди, с которыми я когда-либо имел дело.

Монтгомери поджал губы и медленно кивнул в знак одобрения.

— Действительно рад это слышать, Хэнк. Я твердо верю во второй шанс, особенно для нас.

— Эти люди будут верны вам до тех пор, пока они вам нужны, просто потому, что вы в них верите.

— Пока они хорошо выполняют свою работу, это все, что меня волнует. Я ожидаю мисс Рэндалл примерно через полчаса. Ее компания получила архитектурное предложение.

— Это та, которой вы, э-э-э… устроили экскурсию?

Монтгомери постарался придать выражению лица дополнительную серьезность.

— Да, это она. После того, как моя команда рассмотрела все заявки и затраты, Рэндаллы заняли первое место в каждой категории. А бизнес семейный и принадлежит темнокожим.

— Я полностью согласен с тем, кого вы выберете. Это не первое наше совместное родео. Я знаю, что проекты, за которые вы беретесь, всегда первоклассны.

— Мы делали это несколько раз, — сказал он со смешком. Хэнк был с ним с самого начала, с его самой первой стройки. — В любом случае я собираюсь осмотреться. Когда приедет мисс Рэндалл, я хочу представить ее, чтобы все знали, от кого они получат инструкции.

Лекси все еще была в плохом настроении после разговора со своим братом. Большую часть часового телефонного разговора он потратил на поиск папки на своем компьютере, содержащей имена ранее нанятых субподрядчиков и поставщиков.

— Я продолжу искать, сестренка, но папа — человек старой закалки. Пусть он поищет.

— Макс! Проклятие. Как ты допустил, что документы организованы так плохо? Скинь все на флешку и привези это сюда завтра. Какие бы у вас ни были незакрепленные счета, банковские выписки, они мне нужны. Все они. Завтра.

— Э-э-э… я могу доставить их тебе завтра вечером.

Она крепко зажмурила глаза.

— Теперь, когда у нас есть контракт, я должна выполнить свою часть. Деньги снова сделают нас платежеспособными, но не в том случае, если я не смогу выполнять свою чертову работу!

Чек со всеми этими нулями, который Монтгомери дал ей, все еще заставлял ее кровь биться быстрее. Половину сейчас, другую половину, когда она начала покупать мебель и бытовую технику. Если бы она могла продемонстрировать суду и их кредиторам, что они могут выплатить свои долги, могла бы спасти компанию. Один из кредиторов уже пригрозил наложить арест на дом. Как они допустили, чтобы все стало так плохо?

Лекси могла бы это провернуть. Она знала, что сможет. Главное было — никогда не дать Монтгомери понять, что его инвестиции на самом деле собирались выручить «Рэндалл. Архитектура и дизайн».

— Не порти это, Макс.

— Хорошо. Все в порядке. Привезу завтра вечером.

Лекси остановилась перед Эссекс-Хаус. Все здание было задрапировано каркасом из строительных лесов и металлической сетки. Даже с закрытыми окнами она могла слышать волнующие звуки отделочных работ. Она выдохнула, собрала свои вещи и вышла из машины. Хотелось надеяться, что она не столкнется с Габриэлем, особенно после утра общения с братом. Предупреждающие надписи, объявляющие, что это опасная зона и что строительство ведется, наряду с множеством разрешений, были расклеены на зеленых досках. В самодельной двери было квадратное окошко из оргстекла. Она заглянула внутрь.

Многое было сделано с тех пор, как была там в последний раз. Она потянулась к круглому отверстию в дереве, которое заменяло дверную ручку.

— Ага, это ты. Узнаю эти ноги где угодно.

На мгновение Лекси зажмурила глаза и стиснула зубы, заставляя себя подавить раздражение. Она медленно повернулась, надеясь, что выражение ее лица было нейтральным.

— Привет, Габриэль. — Ее желудок скрутило от волнения.

Он подошел ближе и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Она плавно отступила в сторону. Гейб фыркнул от смеха.

— Вот так вот, да?

— Да, Гейб. Без поцелуйчиков.

Она поправила свою огромную кожаную сумку на плече. Он поднял руки.

— Что ты здесь делаешь или мне нельзя спрашивать?

— Я архитектор этого проекта.

С довольной улыбкой она скрестила руки на груди.

— Итак, ты получила работу. Думаю, поздравления уместны. Обольстительная Рэндалл, да?

Чистая сила воли удержала ее от того, чтобы стереть самодовольное выражение с его лица и забить слова обратно в горло.

— Пошел ты, Гейб, — огрызнулась она, тыча пальцем ему в грудь. — Мне не нужно использовать обаяние, чтобы получить работу. У меня есть диплом Массачусетского технологического института, чтобы подтвердить это.

Ярость пронзила ее. Ноздри раздулись, когда она втянула воздух.

— Это было за гранью дозволенного. Мне очень жаль. — Она сделала шаг назад, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться.

— Послушай, если мы работаем вместе, нам придется поладить.

— Как скажешь, Габриэль.

По дороге Монтгомери написал ей, чтобы она связалась с его бригадиром Хэнком Форбсом. Она улыбнулась. Хэнка Форбса было трудно забыть. Он выглядел как громила, но у него были самые добрые глаза и самый спокойный нрав из всех, кого она когда-либо встречала. Внутри было шумно, стучали, сверлили и перекрикивались.

— Мне нужно найти Хэнка! — крикнула она Габриэлю сквозь шум. Она вытащила каску, которая была у нее в сумке с припасами.

— Хэнк, вероятно, дальше по этому коридору.

Лекси неохотно последовала за ним. Когда она посмотрела на него, на мгновение в мягкости глаз, в изгибе улыбки появился Габриэль Мартин, которого она знала и в которого влюбилась. Затем так же быстро образ и ощущение исчезли, сменившись воспоминанием о том, что он сделал.

Лекси направилась к Хэнку, который наблюдал за двумя рабочими, которые сносили стену. Он вытер лоб и повернулся как раз в тот момент, когда подошла Лекси. Его лицо просияло.

— Мисс Рэндалл. Я бы снял шляпу.

Он усмехнулся, и она снова заметила идеальную улыбку и ровные белые зубы. Лекси успокоилась.

— Я должна встретиться с Монти… Мистером Грантом, — сказала она, спохватившись.

— Да, он сказал мне. Я сообщу, что ты здесь.

Хэнк воспользовался рацией, и мгновение спустя она услышала Монтгомери. От одного звука его голоса ей стало жарко, и она покраснела. Посреди всей этой пыли, шума и обломков образ их вместе, то, как он прикасался к ней, заставлял ее чувствовать, заслонял все остальное.

— Он спустится через несколько минут, — сказал Хэнк, возвращая Лекси к реальности. — Я могу отвести тебя в наш импровизированный офис. Там удобнее.

— Ценю это.

Лексингтон села, достала сотовый, чтобы проверить, нет ли сообщений. Она подняла глаза и увидела Монтгомери, стоящего в дверном проеме.

— Я бы подошел и поцеловал тебя, но не хочу, чтобы люди болтали. — Он подмигнул.

Она медленно поднялась.

Он кивнул в сторону шумного главного этажа:

— Давай официально представлю тебя всем.

Монтгомери представил ее рабочим. Была команда, которая занималась утилизацией материалов, другие разбирали стены, проверяли трубы, устанавливали временные каркасы. Хэнк руководил всеми командами, но именно Габриэль был руководителем проекта и занимался бесперебойным ходом и надзором за всей операцией. Она определенно постаралась бы свести их взаимодействие к абсолютному минимуму.

Покинув Лекси, Монтгомери вернулся в свой офис. Вид ее в этом черном платье только усилил его желание. Это было безумие. Она занимала все пространство в его голове, мешая сосредоточиться. А последнее, о чем он хотел думать, была встреча со Стеллой. Когда он вернулся в офис, на его столе лежало сообщение о том, что Стелла хотела бы привести съемочную группу на место, чтобы сделать несколько натурных снимков перед их интервью. Он скомкал сообщение и выбросил его в мусорное ведро, вышел из своего кабинета и направился по коридору в поисках двоюродного брата. Стерлинг был в копировальной комнате.

— Эй, есть несколько минут?

Стерлинг оторвал взгляд от копий.

— Что случилось?

Монтгомери засунул руки в карманы брюк.

— Получил сообщение от Стеллы. Она хочет зайти в офис, чтобы снять кое-какие кадры.

— Проблема?

Монтгомери вздохнул:

— Я не знаю, друг. Зря я согласился.

Стерлинг наклонил голову:

— Эй, что бы ты ни решил, я прикрою тебя. Но я все равно думаю, что это хорошая идея. Скажи мне, когда она планирует приехать, и я прикрою тебя на месте.

Монтгомери кивнул:

— Хорошо. Спасибо, чувак. — Он хлопнул его по плечу и ушел.

Когда он вернулся в свой офис, Чериз передала ему еще одно сообщение от Стеллы с просьбой позвонить ей как можно скорее. Монтгомери мысленно застонал.

— Она сказала, что собирается снять квартиру, которую мы нашли для нее, — сказала Чериз.

Он вошел в кабинет, в кармане зазвучал телефон, и его настроение сразу же поднялось.

— Привет, красотка.

Ее музыкальный смех наполнил его душу. Она сделала паузу на мгновение.

— Это было действительно… неожиданно, что ты появился сегодня днем.

— Я должен был позвонить. Я приношу свои извинения.

— Нет необходимости. Мне понравилось, — проворковала она.

Все его тело согрелось.

— Я тоже так думал. Я не перестаю думать о тебе.

— Мы могли бы продолжить с того места, на котором остановились.

— О-о-о. Мне нравится, как это звучит. Это будет прекрасная ночь. Собери сумку, зайди ко мне, и я приготовлю ужин. В восемь тебя устраивает?

— Да.

Монтгомери проверил время на своем телефоне. У него было целых три часа, чтобы добраться домой и спланировать идеальный вечер для самой сексуальной женщины, которую когда-либо знал. Ох, он все еще держал в руке послание от Стеллы. Он взглянул на аккуратный почерк Чериз и набрал номер, выходя за дверь. Стелла ответила после второго гудка.

— Как дела, Стелла?

— Спасибо за то, что нашли мне эту сказочную квартиру. Я подписала договор аренды сегодня утром. Хочу угостить тебя ужином в знак признательности.

— Это здорово, Стелла. Рад, что все получилось. Но у меня планы. — Он помахал Чериз на прощание и пошел по коридору.

Прошло три дня. Лекси пыталась сосредоточиться на сложной задаче проекта и сложной ситуации в бизнесе. Ее брат был бесполезен, сказав ей, что он в Филадельфии, встречается с потенциальными клиентами, вернется через две недели. После того, как хорошенько обругала его и не получила никакой помощи от своего отца, она наконец приняла решение. Это оказалось таким легким. Что еще она могла сделать? Ее сердце буквально подскакивало к горлу, пока она ждала ответа. Ей следовало позвонить первой.

Дверь открылась, и на пороге появился Монтгомери с голой грудью и кухонным полотенцем, перекинутым через плечо. Мгновение он просто смотрел на нее, как будто внезапно увидел солнце. Его взгляд опустился на два чемодана у ног, затем поднялся к ее лицу. Медленная улыбка изогнула его губы.

— Я слышала, что ты ищешь соседку по комнате, — застенчиво сказала она.

Он усмехнулся и обнял ее за талию, притягивая ближе.

— Могу я взять ваши сумки, мэм?

Она посмотрела ему в глаза:

— Ты можешь взять все, что захочешь.

Они погрузились в легкую рутину, как будто пребывание под одной крышей было таким же обычным, как воздух, которым они дышали. В доме было достаточно места. Этого ей хватило, чтобы обустроить офисное помещение, где она могла бы встречаться с Ашанти и Ниа, работать над дизайном и разбираться с финансами компании. Она расплатилась с половиной поставщиков и подрядчиков, договорилась с компанией, которая пыталась наложить арест, о предоставлении ей шестидесяти дней, и она платила Ашанти и Ниа, которые заслуживали каждого пенни. Первоначальный депозит от Монти почти иссяк. Кроме выплат за материалы для декора, она использовала большую их часть для погашения долга компании. В ближайшие недели наступит срок выплаты остатков. Она могла бы пойти к Монти и попросить аванс на остаток. Она могла бы заявить, что стоимость припасов была завышена. Но тогда она оказалась бы в той же ситуации, что и ее отец и брат.

— Привет, детка.

Она отвела взгляд от экрана компьютера. Монти стоял в дверном проеме. Она откинулась на спинку стула.

— Ты выглядишь эротично.

Он усмехнулся.

— Не совсем тот вид, к которому я стремился. Направляюсь в студию.

— Увидимся позже вечером. Шоу начинается в восемь. Полагаю, мы выезжаем в шесть, быстро ужинаем и отправляемся в театр.

— Звучит идеально. Я буду готова.

— И я не могу дождаться, когда увижу тебя в конце моего рабочего дня. — Он снова поцеловал ее и поспешил прочь.

Монтгомери был светом, манящим ее. Она повернулась обратно к своему столу. Ей нужно было связаться с Даниэль и узнать, как продвигается проект в Париже.

Час спустя Лексингтон повесила трубку, довольная тем, что все под контролем и новый проект передан ее бизнесу. Как только она начала вставать из-за стола, зазвонил ее мобильный. Это была Ниа.

— Привет, Лекси. Э-э-э, обычно я не из тех, кто читает колонки светской хроники, но там всплыло ваше имя. Заголовок: «Магнат недвижимости спутался с фиктивной наследницей».

— Что?! — Она вскочила. Ее сердце бешено колотилось. — Какая газета?

— «Вашингтон тайме».

— Ладно. Я прочту это. Я уверена, что здесь какая-то ошибка.

— Это еще не все. Это есть в Интернете. Люди уже говорят.

Ей стало плохо.

— Я думаю, важно, чтобы вы подумали о заявлении на тот случай, если с вами свяжутся средства массовой информации. За последние несколько месяцев этот проект привлек большое внимание. Нам нужно быть готовыми.

— Конечно.

— Мне неприятно спрашивать об этом, но есть ли доля правды в том, что компания находится на грани банкротства?

Больше не было смысла скрывать правду.

— Ты можешь зайти? Я позвоню Ашанти. Я должна поговорить с вами обеими.

Она подпрыгивала каждый раз, когда слышала, как мимо проезжает машина. Ашанти и Ниа ушли на некоторое время. Она была честна с ними, изложив причину, по которой она вернулась. Ей нужно было сначала вернуть компанию на твердую почву. Иначе она ни за что не взялась бы за такой масштабный проект, как Эссекс-Хаус. Все, что ей было нужно, — это время, чтобы разобраться во всем этом. Она заверила их обеих, что их трудоустройство надежно. У них было ее слово. Перед тем, как они ушли, Ниа сказала, что верит в нее, восхищается ее работой и хочет помочь. Она призналась, что у нее степень бакалавра в области судебной бухгалтерии. Она предложила покопаться в отчетах Рэндаллов и посмотреть, сможет ли она найти то, что пропустила Лекси. Хуже быть не могло, поэтому она согласилась, благодарная за помощь. Тем временем ей предстояло встретиться лицом к лицу с Монтгомери. Если бы в мире была хоть капля милосердия, у нее был бы шанс объяснить все Монти, прежде чем он услышит это от других. Этому не суждено было случиться.

Когда он вставил ключ в замочную скважину и переступил порог, он не знал, чего ждет. Лекси встала с дивана. Она не вздрогнула, не казалась раскаивающейся или даже воинственной. На ее лице была явная решимость, как будто, в отличие от него, она провела ночь, представляя этот момент.

— Мои сумки уже в машине. Я уверена, что ты хочешь знать правду.

Монтгомери видел, как ее тонкая рука сжалась в кулак.

— Это так. Я скрыла это. Это все, что важно. Причины — это всего лишь отговорки, а я не оправдываю себя.

Она сделала паузу, вздернув подбородок:

— Что бы между нами ни было… очевидно, это не может продолжаться. Однако, что бы ты ни думал теперь, я лучшая в своей работе. Ты это знаешь. Все готово для продолжения работы. Я хочу довести этот проект до завершения. Ашанти и Ниа абсолютно компетентны. Я буду работать удаленно.

Лекси заколебалась: первый раз она казалась неуверенной.

— Нам не придется взаимодействовать.

Лекси взяла свою сумку с дивана и поправила ремешок на плече, затем целеустремленно направилась к двери. Когда она остановилась перед ним, он впервые увидел вспышку боли в ее глазах.

— Прости, Монти, — тихо сказала она, затем прошла мимо него и вышла.

Он стоял спиной к улице, пока не услышал, как отъехала ее машина. Наконец он закрыл дверь. Аромат ее духов все еще витал в воздухе. Монтгомери бросил свой телефон на диван, прошелся по комнате, провел рукой по лицу, как будто мог каким-то образом стереть весь этот беспорядок. Внезапно он начал смеяться. Черт, она действительно была хороша. Она была на пять ходов впереди, уже предвидя любую атаку. Он не мог обвинить ее во лжи. Лекси признала, что солгала. Нет смысла придумывать причины, поскольку это были всего лишь отговорки. Лекси признала это. Он не мог сказать, что Лекси не была квалифицированной. Была. Он не мог выгнать ее. Она уже уходила. Постепенно он протрезвел. Может показаться забавным, как прошли последние несколько мгновений, но в реальности случилось то, чего он поклялся не допустить снова. Она вывела его из себя. Лекси была права. Стерлинг был прав. Слишком поздно начинать все сначала.

Лекси едва могла видеть из-за слез. Она шмыгнула носом. Вот во что превратилась ее жизнь. Ей не следовало возвращаться в Вашингтон. С того момента, как ей позвонил отец, она должна была понимать это. Она скрыла правду, чтобы спасти свой семейный бизнес, и теперь они заплатят за это. Черт возьми, о чем она только думала! Что было еще более душераздирающим, чем обращение, которое она получила от своего отца и брата, так это боль, которую причинила Монтгомери. Он доверял ей. Он открыл ей свое сердце и свой дом. И она предала его. То самое, что ненавидела в других. Въезд на подъездную дорожку к дому ее семьи с чемоданами на буксире только усилил ее ярость и унижение. Ползет обратно — вот на что это было похоже. Она припарковалась за отцовским джипом, достала из багажника свои сумки и вошла внутрь. Ее отец был на кухне, готовил себе кофе. Он выглядел совершенно ошеломленным, увидев ее.

— Лекси… все в порядке?

— Нет, папа. Не все в порядке. Мне нужно, чтобы ты сел. Мы собираемся поговорить.

Через час Лексингтон выложила все, что сделала с момента своего приезда, чтобы спасти семейный бизнес, в спасении которого была заинтересована только она. Она солгала. Причинила боль мужчине, в которого влюбилась. Создала этот образ платежеспособной компании, и все это обернулось против нее. Ее волновало, не как это повлияет на нее, но как это повлияет на Монтгомери, его положение и репутацию в обществе. Она показала своему отцу один из заголовков с новостного интернет-сайта, в котором говорилось, как фиктивная наследница обманула короля недвижимости. Единственный известный ей способ все исправить — это выполнить свое обещание относительно концепции Эссекс-Хаус. Но в то же время она попросила Ниа тщательно разобраться в финансах компании. У нее были свои подозрения, но она не могла их доказать. Она заключила сделку с судебным процессом о залоге, и всем старым поставщикам было выплачено сполна. Как только компания полностью стабилизируется и ее работа в Эссекс-Хаус закончится, она вернется к своей жизни и бизнесу в Париже. Она вскочила.

— Все, чего я хотела, — это твоей любви и уважения. Вы видели только Максвелла, пытались превратить его в того, кем он никогда не хотел быть, и это искалечило его и чуть не разрушило этот бизнес в процессе. И для чего, папочка, — просто чтобы ты мог сказать, что передал семейный бизнес своему сыну?

Она яростно заморгала, слишком быстро, чтобы услышать прошептанные отцом слова: «Что я наделал!»

Лексингтон провела виртуальную встречу с Ашанти и Ниа. Она сообщила им, что из-за плохой рекламы собирается отойти на второй план. И хотя она дает окончательное одобрение, с этого момента они будут заниматься всеми работами на месте в будущем. Они прикрывали ее спину.

Лекси тихо вздохнула с облегчением. Отложив эту трудную задачу в сторону, она налила горячую ванну и насыпала в нее свою любимую лавандовую соль. Погрузившись под горячую воду, положила голову на край ванны и заплакала.

Прошло больше недели. Мысли Монтгомери никогда не уходили достаточно далеко от Лекси, чтобы позволить ему спать по ночам, не видеть ее в отражении витрин магазинов, не слышать ее гортанный смех или дрожать от ощущения ее тела, свернувшегося калачиком рядом с ним. Он колебался между гневом и болью и обратно.

— Ты выглядишь дерьмово.

Он взглянул на Стерлинга и отвел взгляд. Стерлинг вошел и сел, не спрашивая разрешения.

— Ты с ней разговаривал?

— Нет. Мы сказали все, что нужно было сказать.

— Хм. Вот почему ты выглядишь как отогретая смерть.

— Я справлюсь с этим. Стелла сейчас на пути сюда. Я собираюсь посмотреть, что она может исправить.

— Мне неприятно напоминать, что я тебе это говорил, но Стелла была проблемой с того момента, как она вернулась в твою жизнь.

— Это ее вина, что Лексингтон Рэндалл врала? — огрызнулся он.

— Ух ты! Трансформация завершена.

— Что, черт возьми, это значит?!

— Это означает, что Стелла каким-то образом обратила тебя на темную сторону, заставив защищать ее. Стелла хочет, чтобы ты вернулся. Это было ясно с самого начала, и, если она сможет использовать это интервью и беспорядок с пиаром, она это сделает. Я тебе гарантирую это.

— Я думаю, ты придаешь ей слишком много значения, — сказал Монтгомери с полуулыбкой.

— Говори, что хочешь, но я остаюсь при своем убеждении. Я знаю, что у вас с Лекси все пошло наперекосяк, но я встречаюсь с Ашанти, ее помощницей.

— Будь счастлив. Только предупредите, если Лекси будет поблизости.

Стерлинг посмотрел на свой «ролекс»:

— Я должен встретиться с Габриэлем примерно через пятнадцать минут, ознакомиться с некоторыми строительными проектами.

Монтгомери кивнул.

— Дайте мне знать все, что мне нужно знать, — сказал он с полуулыбкой.

Как только Стерлинг ушел, Монтгомери решил, что ему нужна короткая прогулка, чтобы разогнать туман в мозгу.

— Я вернусь примерно через десять минут, — сказал он Чериз. — Мисс Винсент появится только через час, но, если она приедет раньше, я попрошу ее подождать в конференц-зале.

Когда Монти вышел на улицу, его осенило, что лето в самом разгаре. Сарафаны, сандалии, футболки и шорты стали нарядами дня; бизнесмены были без пиджаков, с ослабленными галстуками и расстегнутыми верхними пуговицами. Он снова вспомнил о Лекси. Он видел, как они вдвоем, взявшись за руки, наслаждались солнцем и видами. Счастливые. Он налетел на парочку, напугав их. Он завернул за угол и зашел в кофейню. Пока ждал в очереди свой заказ, осмотрел помещение, длинную стойку, заполненную посетителями, и круглые столы. Он медленно поднялся, когда нахмурился в замешательстве от того, что увидел. За дальним столиком Стелла сидела напротив Габриэля и, казалось, вела очень напряженный разговор. О чем? Монтгомери моргнул и шагнул вперед, чтобы сделать свой заказ. Он продолжал смотреть в другой конец зала. Габриэль вставал. Стелла потянулась и сжала его руку.

— Эй, Гейб, — позвал он, когда Габриэль подошел к двери.

Когда он обернулся, удивление на его лице было не спрятать. Его взгляд метнулся к Стелле, затем обратно. Он ухмыльнулся.

— Я в офис, чтобы встретиться со Стерлингом, — сказал Габриэль.

— Да. Он сказал мне. Встретимся с тобой позже.

Габриэль коротко кивнул и ушел. Монтгомери расплатился за чай со льдом и подошел к тому месту, где сидела Стелла.

— Не знал, что вы с моим менеджером дружите. — Он присел рядом.

— И тебе добрый день, Монти, — сказала она с улыбкой. — Мы не друзья. Просто случайно столкнулись. Раз уж ты здесь, мы можем поговорить сейчас или пойти в офис, как пожелаешь.

— Я сразу перейду к делу. Мне действительно нужно, чтобы вы повременили с показом этого интервью или, по крайней мере, убрали раздел о компании мисс Рэндалл.

Она сочувственно поджала губы и вздохнула.

— Я действительно не могу этого сделать. Запись редактируется и выйдет в эфир на следующей неделе.

— Это не должно случиться. Ты же понимаешь, что твои две минуты славы сорвут крупный проект. Ты думаешь, это то, чего я добиваюсь? Известности?

Она усмехнулась:

— Ты действительно меня не знаешь, не так ли?

— На самом деле нет. Откуда бы.

Черты ее лица напряглись.

— Что я могу сделать — это переставить в конец интервью фрагмент, который в значительной степени оправдывает вас и возлагает на нее ответственность за этот беспорядок. — Она сделала паузу. — Как ты думаешь?

Действительно ли он хотел облить Лекси грязью и разрушить то, что могло остаться от ее целостности?

— Послушай, Монти, подумай об этом. Мы можем раскрутить эту штуку. Последнее, что я хочу сделать, — это испортить тебе что-нибудь. Я думаю, для всех будет важно знать, что человек твоего положения не был очарован красивым лицом. Это полностью разрушило бы ваш бренд.

Монтгомери уставился на нее через стол, и то, что он увидел в ее глазах, совершенно выбило его из колеи. Она приглашающе улыбалась, прикусив нижнюю губу.

— У меня все еще есть неоткрытая бутылка вина, которую я хотела распить вдвоем в новом жилье.

— Не думаю, что это хорошая идея, Стелла. — Он встал.

— А пока подумай о том, чтобы передать сообщение, как я предложила, и перезвони мне до конца недели. — Она накрыла его руку своей. — Я хочу помочь, Монти.

Он высвободил руку рывком и вышел, обеспокоенный тем, что утечка информации о Лекси не случайна.

Вернувшись в офис, поручил Чериз связаться с адвокатом компании, а затем поговорил со Стерлингом. Это заняло несколько дней и потянуло за несколько ниточек, но корпоративный адвокат «МГ холдинг» смог добиться временного судебного запрета на трансляцию об Эссекс-Хаус. Любезный судья назначил суд на дату по прошествии шести месяцев с даты подачи иска, именно тогда его график будет ясен. К тому времени, заключили Монтгомери и Стерлинг, проект будет готов к торжественному открытию, и интервью больше не будет иметь значения.

Решив проблему с телевидением, Монтгомери сосредоточился на завершении строительства Эссекс-Хаус. Он нанял специалиста по социальным сетям, чтобы смягчить любую критику по поводу Эссекс-Хаус и проблем с «Рэндалл. Архитектура и дизайн», и в течение пары недель Эссекс-Хаус был в тренде. Отчеты о продвижении реконструкции регулярно публиковались на всех платформах социальных сетей, и проект получил отличную рекламу. Однако Кара Мак, его гуру в социальных сетях, посоветовала ему держаться подальше от всеобщего внимания и не принимать никаких предложений об интервью, пока проект не будет завершен.

Строительство продолжалось устойчивыми темпами, и день за днем то, что когда-то было оболочкой здания, превращалось в жемчужину, которую он себе и представлял. Все электрические и сантехнические работы были завершены и приняты инспекторами. Если и было что-то, в чем Монтгомери был непреклонен, так это безопасность здания и всех, кто там жил или работал. Он позаботился о том, чтобы использовались только лучшие материалы, и не экономил деньги. Он знал слишком много проектов, которые выглядели блестящими, но делались из дешевых материалов, которые разваливались при минимальном использовании. Это не то, чего он хотел. Высокое качество, блеск и гламур Эссекс-Хаус были настоящими.

Квартиры, офисные помещения, комнаты отдыха и ресторан были отделаны, установлена высококачественная изоляция, оштукатурены стены и повсюду уложены полы из настоящего дерева. Начали прибывать грузы с мебелью, оконными рамами, красками и бытовой техникой.

Ашанти и Ниа были на месте каждый день, давая указания. Монтгомери заходил осмотреть дом по крайней мере три раза в неделю, втайне надеясь увидеть Лекси. Но ее там никогда не было, и он не стал спрашивать ее помощников, где и как она, хотя, вероятно, мог бы узнать у Стерлинга, который проводил все свое свободное время с Ашанти. Самое меньшее, что он мог сделать, — это уважать ее решение разорвать связи. В конце концов, именно ее обман привел их к этому. Так он решил, чтобы утешить себя и подавить свою тоску по ней. Что бы это ни было, теперь он понимал, что у нее были свои причины. Не оправдания. Что ж, ему пора поговорить с ней. Он вытащил сотовый телефон из кармана как раз в тот момент, когда зажужжал интерком.

— Да, Чериз?

— Мистер Грант, мисс Винсент здесь, чтобы увидеть вас.

Он закрыл глаза и мысленно застонал. С момента судебного запрета она рвалась поговорить. Он не мог вечно избегать встречи лицом к лицу.

— Спасибо, Чериз, — наконец сказал он, — впусти ее.

Он приготовился к нападению. Мгновение спустя его дверь открылась. Когда он встал, чтобы поприветствовать ее, он снова был ошеломлен тем, какая она сногсшибательно красивая. Стелла пересекла комнату почти нерешительно.

— Не возражаешь, если я присяду?

— Пожалуйста.

Стелла теребила сумочку у себя на коленях, затем наконец взглянула на него.

— Прости меня. Я видела, как ты смотрел на нее в тот день. Я помню этот взгляд, Монти. — Она сделала паузу. — Я хотела, чтобы ты снова смотрел так на меня. — Ее губы задрожали. — Итак, когда Гейб Мартин пришел ко мне…

Монтгомери дернулся вперед:

— Подожди. Что ты сказала? Гейб Мартин?

Она кивнула.

— Сначала это был просто флирт. Мы пошли ужинать… и однажды вечером он рассказал мне о финансовых проблемах Рэндалла и о том, что он не понимает, как можно связываться с компанией, которая разваливается. Гейб сказал, что у него был друг, который работал с ними и был обманут вместе с другими.

Стелла перевела дыхание.

— Нужно было сначала спросить тебя. — Она шмыгнула носом и промокнула глаза. — А я позволила ревности ослепить меня. Я хотела, чтобы ты увидел, что она тебе не подходит, и нашла способ это сделать. И мне очень жаль.

Она поднялась.

— Твой маленький трюк с судебным запретом стоил мне больших очков на моей работе, — сказала она с мягкой улыбкой. — Но я нащупываю новый путь.

Монтгомери посмотрел в ее запрокинутое лицо и снова удивился, почему между ними все пошло так неправильно. Но в конце концов он пришел к выводу, что им не суждено быть вместе. Вот так просто.

— Спасибо, что пришла и рассказала мне, Стелла.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку, затем большим пальцем стерла помаду.

— Береги себя, Монти.

Стоя посреди своего кабинета, он думал, что ему следует сделать в первую очередь — позвонить Лекси или уволить Гейба. Раздался легкий стук в дверь.

— Это только что пришло для вас с посыльным, — сказала Чериз, протягивая ему конверт.

Поблагодарив, он открыл конверт, и внутри оказалась тисненая благодарственная открытка. Он открыл карточку и прочитал послание, написанное аккуратным почерком Лекси.

«Уважаемый мистер Грант, спасибо за возможность поработать над таким важным проектом. Я уверена, что вы будете продолжать делать великие дела для своего сообщества. С уважением, Лексингтон Рэндалл».

Он прочитал послание три раза. Его потрясло, что она прислала открытку с благодарностью; это было отстраненное послание на бумаге цвета слоновой кости. На его вопрос о том, что делать в первую очередь, был дан ответ.

Он поехал к Лекси домой. За дверью тихо звякнул колокольчик. Монтгомери сделал глубокий вдох как раз в тот момент, когда дверь открылась. В дверях стоял Рэндалл-старший.

— Мистер Грант? Я надеялся поговорить с вашей дочерью.

— Лекси здесь нет уже около двух недель.

— Она переехала? — спросил он, полагая, что ей надоело жить дома.

— Можно и так сказать.

— У вас есть адрес Лекси?

— Я запишу его для тебя.

Он с сожалением посмотрел на Монтгомери.

— Я думал, что ты был тем самым, — тихо сказал он. — Я знаю, Лекси решила, что я не знал или мне было все равно. Но я знал. Я видел выражение ее глаз, когда она упомянула твое имя. Когда она сказала, что будет жить с тобой, я был уверен, что она остепенится, снова будет счастлива. Потом она вернулась сюда. Свет исчез из ее глаз. И в этом виноват ты.

Монтгомери открыл рот, чтобы ответить.

Отец Лекси поднял руку:

— Но себя я виню больше. Я поступил неправильно по отношению к своей дочери, и только боль в ее глазах заставила меня увидеть, каким упертым дураком я был. — Он уставился вдаль. — Когда умерла моя жена Грейс, Лекси было всего пятнадцать. Она взяла на себя заботу обо мне и своем брате. Готовила, убирала, следила за учебой брата, научилась управлять домашними расходами и по-прежнему оставалась лучшей в своем классе. Увлекалась архитектурой и дизайном с тех пор, как училась в начальной школе. — Он усмехнулся и покачал головой при воспоминании. — Но я этого не видел. Я пришел из той старой школы, где семейный бизнес передавали сыну. У Макса есть навыки, но нет головы для бизнеса и нет интереса. — Он вздохнул. — Лекси заплатила цену за мою недальновидность. И конечно, кому я звоню, когда навоз попадает в вентилятор? Моей дочери, и она пришла. Убрала наш беспорядок, как делала всегда.

Он пристально посмотрел Монтгомери в глаза.

— Возможно, я облажался. Я могу смириться с этим. Я не знаю, что ты сделал или что произошло между вами двумя, но я могу сказать тебе вот что: Лекси не будет той, кто это исправит. Не в этот раз.

Монтгомери вскочил.

— Дайте мне адрес.

Шесть недель спустя