Глава 1

Он снова стоял над душой и пялился на меня.

— Господи, да сгинь же ты, нечисть! — перекрестилась я и поплевала через левое плечо. — Я отдыхать приехала, чтобы нервы успокоить, развеяться, а не выслушивать придирки прилипчивого призрака. И вообще, чем брюзжать, как старая бабка, лучше звени цепями и утробно вой: «У-у-у!» — Потрясла руками, изображая привидение из знакомого с детства мультфильма.

— Сударыня, тише, — голос у существа в виде красивого мужчины бархатистый, раскатистый и впечатляет не меньше, чем его внешность.

Красавчик привязался ко мне утром, когда мы с подругой ходили по магазинчикам, и с тех пор неустанно следовал по пятам. Моим пятам.

Сначала я даже обрадовалась, что столь представительный мужчина, правда в странном костюме, обратил на меня внимание. Ведь в чём только аниматоры не ходят. Однако оказалось, что его вижу лишь я…

Тогда-то появились подозрения, что это из-за отравления. Но других признаков недомогания не находилось — и это подталкивало к мысли, что незнакомец с атлетической фигурой и мужественным лицом всё же призрак. Иначе объяснить его таинственную суть невозможно.

— Час от часу не легче, — посетовала я, скидывая босоножки и забираясь на постель. В номере прохладно. Если полежу, перегрев или что там со мной, пройдёт, я вновь обрету ясность ума и спокойствие.

Легла удобнее, но пристальный взгляд преследователя мешал. Да, глюкопризрак вежлив, только как же задевают его слова и раздосадованный взгляд умных глаз, пленяющих глубиной, загадочностью и нереальной синевой.

— Я мужчина и с достоинством принимаю неудачи. Однако ныне не могу смириться с тем, что потерял последний шанс, — горькая досада проскользнула в его тоне. — Вы определённо не та, на кого я рассчитывал, и надежды мои тщетны.

— Ладно, я что-нибудь к вечеру придумаю. Например, окроплю тебя святой водой, окурю благовониями, и ты полетишь себе дальше, пока не найдёшь более подходящий вариант.

Мои предложения призраку не понравились. Он царственно сел в кресло, напротив постели, и хмуро заметил:

— Не выйдет, сударыня.

— Тогда скажите конкретно, что нужно сделать, чтобы вы, сударь, — выделила тоном, — развеялись и обрели покой?

— Я ещё слишком молод, чтобы стремиться к покою, сударыня, — призрак досадливо поморщился.

Наши взгляды скрестились.

— Ну, раз вы молоды для обретения покоя, а я определённо не та, на кого рассчитывали, извольте улететь и пугать других, — кивнула в сторону соседнего номера, где остановилась знойная женщина-брюнетка, красотка даже на самый взыскательный вкус. — Пугайте с огоньком и удовольствием, а не изводите меня придирками. Без вас, сударь, хватало желающих. И они, — растянула края губ, чтобы сдержать недавние воспоминания и подступающую боль от предательства, — были отправлены в самостоятельное плавание. Вам туда же дорога.

Обидно, что мужской образ, который создал мой мозг, очень даже роскошно поработав воображением и с таким вкусом создав потрясающе красивую, хоть и совершенно бредово-наглую фантазию, ещё и отвергает меня.

— Вы не слышите меня, сударыня, — отчеканил призрак, переходя на будоражащий рык, от которого мурашки побежали по телу. — Я не могу покинуть вас, потому что мы связаны.

— Ваши проблемы, сударь! — отмахнулась я, одним глазком любуясь, как призрак злится. — Я с вами связываться не желаю!

Мне должно быть как бы без разницы на его возмущения, однако слова «не та», «не то, на что рассчитывал» задевали. Я полюбопытствовала чисто из упрямства:

— Вы мне с утра надоели. Поэтому или поведаете причину ваших призрачных скитаний, или летите за звёздочкой, — кивнула в сторону окна.

Призрак молчал, испепеляя меня взглядом. Из-за нарастающего негодования он утратил холодность, но даже таким, раздражённым, выглядел шикарно. Если бы этот красивый, загадочный мужчина был из плоти и крови, разбил бы немало сердец. Чтобы не показывать своей заинтригованности, я отвернулась. И услышала вздох призрака.

— Чужая жена избранной спасительницей стать не может.

Ну-ка, ну-ка, поподробнее… Я даже села.

— Понимаете, сударь…

— Лиер Ланс, — поднявшись, представился он и изобразил небрежный, при этом невероятно элегантный поклон.

— Не важно, — прорычала я, теряя терпение, заодно подмечая, как сомкнулись брови призрака-красавца. — Вообще-то, я разведена — раз; лучше быть счастливой в одиночестве, чем несчастливой в браке — два… А три… — выше вскинула голову и загнула третий палец. — Я не собирать никого спасать и становиться избранной. Тем более что у вас сложный характер, и вы не уважаете других.

Я почти ощутила скрип его зубов, так не на шутку разошёлся этот тип.

— Возможно, я бываю резок, — окинул меня взглядом, от которого хотелось вытянуться в струнку. С трудом удержала себя в руках, продолжая сидеть и смотреть на него, махину, снизу вверх. — А вот насчёт одиночества, я бы с вами поспорил.

Мой персональный глюк — роскошный, статный, темноволосый мужчина, что вальяжно и нагло восседает в кресле номера, пока я лежу на постели и прихожу в себя после злополучной экскурсии.

Что самое интересное, голос у него просто потрясающе роскошный, от мягкого, урчащего баритона воздух словно вибрировал. Я млела, злилась и… боялась. Не иначе как это всё от отравления, иначе как объяснить происходящее?

Хорошо, что хлопнула дверь, в номер вошла довольная Вика. Оглядев комнату и меня, лежащую в виде тающей медузы на солнце, подруга положила сумочку на стол и проворчала:

— Элька, нечего нос вешать. Найдём тебе парня ещё лучше, чем… — осеклась, поймав мой взгляд, смотревший в одну точку, где сидел глюко-призрак. Правда, судя по её реакции, видела его только я.

— Вик, ты никого в комнате не слышишь? Подозрительного ничего не замечаешь? — уточнила я осторожненько.

— Элька, прекрати пугать! Ничего такого я не вижу и не слышу.

— Знаешь, кажется, я плохо себя чувствую из-за несвежей еды. Или жары, — чтобы не прослыть сумасшедшей, я состроила скорбное лицо, закинула руку на лоб и тяжко простонала. — Наверно, лучше обратиться за помощью. Иначе помру от отравления.

— Элька, для помирающий ты выглядишь отлично. Даже восхитительно. Один румянец чего стоит. И взгляд горит, как у орлицы.

Мой персональный глюк иронично приподнял бровь, поглядывая на меня.

Я фыркнула и отвернулась.

— Сударыня, утешу вас, что ближайшие несколько дней вы будете однозначно жить, — пророкотал он, вклиниваясь в нашу с подругой беседу.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть его восхитительную фигуру, породистый профиль, умные глаза с покоряющей синевой, от которых тяжело оторваться. Хорош подлец, но характер тяжёлый.

— Вик, есть уголь активированный? — попросила подругу, в смятении гадая: хочу ли избавить от навязчивого призрака — глюка, или пусть пока будет. В конце концов, у кого-то есть питомец, а у меня своя потусторонняя сущность. Только не знаю, гордиться ли мне этим обстоятельством, расстраиваться или готовиться к растрёпанным нервам? Характерец-то у моего «питомца» ого-го.

— Элька, может, лучше коньяка?

Тогда моё воображение вовсе разыграется, а мне только не хватало вообразить гиганта без одежды…

— Не хочу, — покачала головой.

— Тогда принесу минералочки. Жди, Элёк… — Викуля подхватила сумочку и вышла из комнаты.

— Сударыням не сто́ит путешествовать в одиночестве, — продолжилась наша беседа с призраком. — Это неприлично, опасно.

Я закатила глаза, шумно вздохнула.

— И так непростой период в жизни, серая полоса. Так ещё вы на мою голову свалились. Сгиньте, а?

— Лишь познав чёрные будни, начинаешь ценить серые, — мой персональный глюк тряхнул тёмной, волнистой, просто на загляденье, гривой.

— Какие у вас, сударь, трудности? Уж не ипотека ли? — я перешла на насмешливо-любезное общение, подражая ему, выглядевшему породисто, достойно в любой позе. Будь он реальным человеком, был бы на обложках журналов. И толпы фанаток преследовали бы его.

— Проклятье.

— Если так подумать, ипотека тоже своеобразное проклятье лет на тридцать… — Заметила я философски. — И кто же вас проклял?

— Ведьма.

Помнится, Олег тоже меня так назвал, когда я предъявила ему чеки на вещи, купленные до брака. Нахлынули болезненные воспоминания, и я не удержалась от сарказма:

— Жена что ли?

Глюк медленно повернулся и, чеканя слова ледяным тоном, пророкотал:

— Постыдитесь, сударыня. Я не женат. А если бы и был, никогда не позволил бы себе так относиться к супруге.

— Я вот тоже верила в долго и сча́стливо. И что?

Мы с призраком переглянулись, оставаясь каждый при своём мнении.

Я прижала ладонь ко лбу. На удивление, температура и вправду самая обычная. И чувствовала я себя прекрасно. Лишь соблазнительно-красивый призрак портил день. Не столько своим присутствием, сколько смотрел свысока, смущая взглядом и обвиняя, что я ему, видите ли, не подхожу.

Его наглость раздражала, однако мощь, что чувствовалась в нём, уверенность создавали ауру сильного, неглупого человека. Ой, существа… Вот только зациклился он не на том.

— В отеле много туристок, которые замужем не были. Пролетите по номерам, поищите себе другую избранную, и расстанемся с миром.

— Браслет с жемчужиной судьба вручила вам. И вы, — отчеканил призрак, — разорвали браслет.

— Что? — я села на постели, вспоминая события утренней прогулки. Мы и вправду ходили по магазинчикам, жарясь на солнце, только вот… — Это Вика приглядела его и хотела купить! — Вспомнила, как мы остановились перед витриной, и я первая примерила украшение, порвав его. Нечаянно.

— Знаю, — прорычал призрак, теряя терпение. — Но судьба выбрала вас, вновь посмеявшись надо мной. Так что, сударыня, иного выхода нет. Нам пора.

Он встал со стула и, сделав шаг, угрожающе склонился надо мной.

— Ку-куда? — по телу пошли мурашки. Я отползла к стене.

Призрак, конечно, невероятно красив, притягателен, но тон оптимизма не внушает, а в неприятности, особенно на тот свет, я не желаю.

— Не пойду! Я слишком молода, прекрасна, чтобы умирать. У меня семья, ответственность, родители… Я жить хочу! И вообще, попытайте счастья с другой… — Я даже перекрестила призрака, надеясь, что он испугается и развеется. Не вышло.

— Это не возможно, сударыня. Убедитесь сами…

Сверкнув грозовой синевой глаз, изящными пальцами, словно у пианиста, глюко-призрак вложил в мою ладонь крупную прохладную жемчужину, один в один похожую на ту самую, что я видела утром!

Перед глазами поплыл сизый туман. Я перестала что-либо понимать.

Глава 2

Передо мной раскинулось чудесное побережье, с белыми нарядными домиками с яркой черепицей, утопающими в зелени и цветах. По безбрежному небу плывут облака-барашки, и воздух столь упоительный, что невозможно надышаться… Вот только это совершенно непохоже на то место, где я отдыхаю!

Пытаясь сообразить, что происходит, огляделась. Мой глюк стоял рядом. И если я пребывала в смятении, то по его лицу читался искренний восторг. Жадно вдыхая морской воздух, он прикрыл глаза и явно наслаждался мигом.

— Вот мы и в Аурме, — произнёс с придыханием. На миг улыбнулся — и вот снова хмурый. — Испытание началось.

— Какое испытание? Да это похоже на пытку сумасшествием. Этого быть не может! — только что-то подсказывало, что мир, который вокруг, настоящий. Эти цветы, трава под босыми ногами, зудящая мошкара, розово-сиреневый закат с двумя лунами, далёкий шум прибоя… Чтобы убедиться, что это наяву, потянулась к своему спутнику. Рука по-прежнему прошла сквозь его тело, чего и следовало ожидать.

Тогда я присела, сорвала несколько травинок, растёрла пальцами и ощутила влагу истерзанных листьев, терпкий аромат диких трав.

Осознание, что происходящее — не шутка, накрыло волной. Сердце забилось чаще, в висках набатом застучала кровь.

— Это из-за жемчужины, да? — Будь она неладна! Обернулась к призраку. — Из-за неё я здесь?

— В жемчужине заточена моя душа. Разорвав цепочку, вы освободили её, дав мне шанс. И теперь мы вместе в Аурме. — Между бровей призрака залегла недовольная вертикальная морщинка.

Что значит вместе? Я нервно облизнула пересохшие от волнения губы.

— Не хочу умереть и скитаться неприкаянной душой по мирам веками! — едва не всхлипнула я от жалости к себе.

— Кхм-кхм, — покашлял он, сверкнув глазами из-под сведённых бровей. — Вообще-то, я живой. Пока что. А тело моё из-за проклятья пребывает в длительном сне и хранится в усыпальнице, как в самом удобном месте, где артефакты поддерживают теплящуюся жизнь.

Фух! Я выдохнула, однако тут же ощутила накатившую злость.

— Чувствую, дело добром не закончится, — гневно покосилась на призрака, втянувшего меня в неприятности и испортившего отпуск. Доберусь до «тела», рука не дрогнет, зато отпущу с миром, упокою, чтобы не мучился и других не мучил.

— Вы пессимистичны, — сощурился призрак, видом показывая, что я его тоже раздражаю.

— С вами поневоле станешь нервной пессимисткой. Или вы, похищая меня, надеялись, что я буду пищать от радости и чепчик в воздух побрасывать?

— Будь моя воля, — края его красивых губ сомкнулись в линию. — Я бы не потревожил вас и не перенёс в Аурм.

— Слушайте, вы сами говорили, что я вам не подхожу. Будьте добры вернуть меня обратно, и забудем о недоразумении, — предложила самый подходящий для нас вариант, надеясь скорее уладить дело и вернуться домой.

— Не могу. — Покачал головой упрямый призрак. — Да, вы определённо не моя спасительница. Однако судьба решила за нас. — В его голосе прозвучала безысходность. Вроде бы жаль надменного призрака, но как же он бесит.

— Вы тоже определённо не мой идеал и совершенно не в моём вкусе, — оглядела его широкие, атлетические плечи, на которых идеально сидел сюртук, и поняла, что лгу сама себе. Он харизматичный мужчина с породистым профилем, невероятно хорош собой. При этом характер его несносен.

— И что будет со мной? Я вернусь домой?

— Избавившись от проклятья, я приложу все силы, чтобы вернуть вас в ваш мир. И принесу искренние извинения, — он приложил широкую ладонь к груди. — Клянусь.

Ну хоть что-то, только от этого не легче.

Чтобы принять ситуацию, отбросить эмоции, начать мыслить здраво, потребовалось время. Как бы то ни было, надо втереться в доверие, разобраться в ситуации, потом действовать. Пожалуй, это лучший вариант, поэтому повернулась к призраку, стоя́щему неподалёку, и снисходительно кивнула.

— Ладно, рассказывайте про ваше проклятье.

— Чтобы разрушить его, я должен… — гигант внезапно замолк, открывая и закрывая рот, как немая рыба. Он пытался через силу что-то прохрипеть, но так и не смог произнести ни звука.

Хм… Похоже, что в мире, где действуют проклятья, межмировые переносы, имеются и иные необъяснимые законы магии. Да уж.

— Тогда расскажите, что можете. Или палочкой на земле начертите что ли.

— Особенно рассказывать нечего, — пригладил разметавшиеся на ветру пряди расстроенный призрак. — Испытание началось, мы должны следовать судьбе.

— Очень содержательный ответ, — не удержалась я от ехидства. — Но хотелось бы более подробного объяснения: где и как искать «судьбу», при этом не вляпавшись в неприятности, что так и сыплются с момента нашей встречи?

— Надо найти ведьму.

— Зачем?

— Надо, — с нажимом повторил призрак, делая шаг ко мне.

— Знаете ли, — я отступила, — не имею привычки ходить по ведьмам, особенно иномирским. Может, как-нибудь без меня?

— Мы. Должны. Следовать. Судьбе, — отчеканил он властно, сузив глаза. Его синие радужки затопили тёмные зрачки, и они стали не только грозными, но и пугающе чёрными, гипнотизирующими.

В груди шевельнулся страх, появилось желание покладисто выпалить: «Будет исполнено, господин!» Но из вредности и упрямства я ответила:

— Вот и следуйте, а я… — огляделась по сторонам, выбирая, куда бежать.

Неподалёку виднелась широкая лестница с перилами, уходящая вниз. Из белого гладкого камня, очень красивая, в обрамлении цветущих деревьев.

Так-то на пригорке имелась дорожка, но отчего меня тянуло именно к лестнице. Недолго думая, я развернулась и торопливо зашагала к ней, судорожно соображая, как буду обустраиваться в новом мире?

С собой ничего нет, кроме летнего платья, нижнего белья и резинки на волосах. Даже серёжки утром не надела, а босоножки скинула, перед тем, как лечь…

Думая обо всём этом, спустилась на лестничный пролёт, коснулась нагретых солнцем перил из белого мрамора и, невольно залюбовавшись открывшимся видом на бухту, замедлила шаг.

— Как ни удивительно, но судьба ведёт вас в нужную сторону, — пророкотал над ухом довольный призрак. От неожиданности я вздрогнула.

— Неужели в усыпальницу?

— К дому ведьмы.

Идти к ней я не собиралась. Развернулась и стала молча подниматься — обратно на пригорок.

— Куда вы?

— Боюсь ведьм, — проворковала кокетливо, решив изображать робкую глупышку.

— Не упрямьтесь, по набережной — самая короткая и безопасная дорога.

— Почему я должна вам верить?

— Что? — моё недоверие оскорбило призрака. Он даже остановился.

— Вот вы? — заглянула призраку в синие, завораживающие глаза. — Вы бы на моём месте бросились помогать призрачной девушке, явись она к вам и огорошив требованиями: пойти по воле судьбы не знаю куда, не пойми к кому и не разберись зачем?

— Вы не понимаете… — Негодуя, призрак набрал в мощную грудь воздуха. Он собирался рьяно переубеждать меня, но прежде я остановила его, выставив руку:

— Тише! Слышите? — завертела головой, прислушиваясь к жалобному плачу, который переходил то в рёв, то в вой с горькими стонами.

— Нет.

— А я слышу. Значит, судьба! — и зашагала к деревьям на непонятный звук. Не собираюсь плясать под дудку призрака. Ему надо к ведьме, пусть сам и идёт. Или относится ко мне с уважением.

Призрак тенью следовал по пятам. И хоть молчал — уже надоел хуже горькой редьки. Хотелось развернуться и выпалить: «Сгинь!», вот только в этом мире у меня ничего и никого нет, кроме невыносимого призрака из усыпальницы.

Пытаясь разобраться в противоречивых чувствах, я искала источник звуков. И пока металась, в голову пришла идея.

— Послушайте, сударь, — повернулась к призраку. — Может быть, чтобы развеять проклятье, надо добраться до усыпальницы и поцеловать ваше спящее тело?

— Хм… — потёр он пальцем с массивным перстнем свой волевой подбородок. — Я не против испытать этот вариант. От безысходности. Однако сомневаюсь, что без искреннего душевного порыва выйдет толк. Более того, вы, сударыня, отравите меня своим сарказмом, что сочится из ваших прелестных уст.

Я резко остановилась. Призрак тоже затормозил и теперь нависал надо мной, возвышаясь почти на две головы. Какой же он мощный, высокий и… гадкий!

— Вы уж, сударь, определитесь: судьбе виднее, с кем вас сводить, или наша встреча — ошибка? Или она так и намекает, что от вас, с таким несносным характером, надо спасти мир?

Мы вперились друг в друга взглядами. Я возмущённым, дерзким, упрямым, а он давящим, властным, заставляющим подчиниться этому брутально-притягательному типу.

Смахивая морок, я моргнула, отшатнулась. Да что за чертовщина? Или это он магией давит? Ух!

— Не смейте давить на меня! Слышите! Я не ваша игрушка, не ваша вещь. Я человек! Свободный человек! — прорычала и заметила в глубине его глаз смешинки.

— Характер у нашей семьи и вправду непростой, родовой, — неожиданно согласился он. — Исходя из этого, я надеялся, что моя избранница будет милой, скромной.

— Но вам судьба подкинула меня.

— Или вам меня. Смотря, с какой стороны смотреть, — улыбнулся он. Неожиданно на его щеках появились ямочки, и я поймала себя на том, что, когда призрачный тип не показывает норов, может быть чертовки обаятельным, что глаз не отвести… — Вы слышите меня?

— А? — очнулась я от мыслей.

— Как бы то ни было, нам следует действовать сообща.

«Иначе не отстанет», — уже поняла я и кивнула. Тут ещё послышался жалобный стон. Где-то совсем рядом… Огляделась и увидела на дереве пушистый тёмный комок. — Смотрите! — Указала пальцем. — Можете снять? Пожалуйста!

Призрак подлетел ближе.

Животное почувствовало его, замерло, вздыбило шерсть, которая когда-то была шелковистой, а ныне свалялась колтунами и украсилась репьём.

— Рад помочь, но, если вы не заметили, я призрак, — спутник провёл рукой по кроне. Ладонь прошла сквозь ветки и листья, не шелохнув их. Зато кошка утробно зашипела, выпучив зелёные глаза.

Я подошла к дереву, обошла его, присматриваясь, как лучше залезть. Кошка сидит не так уж высоко. Смогу справиться своими силами.

— Вы упадёте, — пророкотал призрак. — Сломаете шею.

— Я осторожно.

— В юбке? А как же приличия?

— Предпочитаю сохранять благородство в душе́. А не показную скромность. И знаете что… — Я выше вскинула голову. — Раз уж нас свела судьба, примите её выбор с достоинством, а меня с уважением. Вы мне, знаете ли, тоже не по душе. Однако я веду себя сдержанно.

Пока хмурый призрак обдумывал слова, я подоткнула длинный подол платья, поплевала на ладони, обхватила шершавый, смолистый ствол и поставила ногу на ветку. Затем на вторую.

Ничего сложного. Уже скоро добралась до кошки, которая вблизи оказалась более несчастной, чем казалась с земли. Измученная, с колтунами и даже проплешинами кое-где. Касаться её страшно, но раз уж я залезла…

Стоило протянуть руку, она жалобно мяукнула и ловко перебралась на плечо.

— Если вы не заметили, она больная, плешивая, — напомнил призрак.

— Если даже я подхвачу плешивость, вам всё равно придётся терпеть меня. Нас же связала судьба, — отозвалась ехидно. Так-то призрак прав, но я не могу бросить несчастное животное, которое жалось ко мне.

Спускаться с дерева сложнее, чем подниматься. Юбка развевалась на ветру, закрывала обзор. Пришлось переставлять ноги по памяти. Раз… Ещё раз… Ещё немного…

— Всё! — радуясь, что справилась, спасла живое существо, сама не убилась, спрыгнула на землю.

— Кр-рак… — раздался за спиной треск рвущейся ткани.

Обернувшись, я увидела болтающийся на ветке приличный кусок подола. А место, которое он раньше прикрывал в районе бёдер, теперь украшает огромная дырища, заходя на правую ягодицу и оголяя мои пэрсики.

Приготовилась к брани, нравоучениям, однако стояла удивительная тишина. Призрак не мигая смотрел на мои кружевные трусики из двух ниточек с блестяшкой посередине.

— Даже не начинайте про приличия! — вытянула я руку, останавливая его возмущение. — Молчите.

— Молчу, — прикрыл он глаза ладонью, однако не отвернулся. Даже кошка, спрыгнувшая в траву, не сводила своих круглых глаз с моего мягкого места, обдуваемого освежающим ветерком через самодельный разрез.

Вот и очередная неприятность. Что дальше? Интуиция кричала, что ничего хорошего. Красавцев за доброе сердце и кроткий нрав ведьмы не проклинают. Значит, красавчик-то с червоточиной.

Глава 3

— Вам необходимо сменить наряд во избежание греха, — настаивал мой призрачный спутник, летя впереди, дабы не смущать мои «тылы».

— Конечно, только загляну в чемодан. Ой, где же он? — Повертела я головой по сторонам, изображая поиск багажа.

— У мастериц имеются готовые платья, требующие минимума подгонки, — едва сдерживая рычание, объяснил призрак.

— Ага, только кошелёчек достану.

— Элеонора, — обратился он строго, впервые называя меня по имени. — Как мужчина, я несу за вас ответственность. И если предлагаю план, вам не сто́ит переживать. Доверьтесь мне.

— Уже доверилась, — проворчала сердито.

— Мне жаль, что я потревожил вас. Но это судьба. Мы можем ругаться и потерять шанс, а можем помочь друг другу.

Мой спутник старался держать себя в руках. Но, не дождавшись ответа, посмотрел так уничижительно — снисходительно, будто я несносный сорванец, которому ему страсть как хочется надрать уши.

— А без меня не справитесь? — уточнила ещё разок, прощаясь с последней надеждой на лёгкое возвращение домой.

— Увы.

Почёсывая притихшую кошку за ушком, я стояла, внимательно разглядывала своего спутника и размышляла.

Он впервые общается с уважением. Если бы так вёл себя изначально, мы бы меньше ругались. Зато теперь я точно знаю, что скрывается под впечатляющей внешностью этого широкоплечего, статного красавца, на котором даже строгий костюм цвета морской волны и скромный шейный платок смотрятся идеально. Да будь он даже в лохмотьях, его атлетическую фигуру ничем не испортить. Однако внешность не должна вводить меня в заблуждение. Надо включить мозги. Итак…

— Что конкретно я должна сделать?

— Я почти ничего не помню. Имеющиеся догадки не могу озвучить из-за магического запрета. Мне остаётся лишь довериться судьбе, — развёл он руками.

Мой призрак — властный тип, привыкший, чтобы всё было по его воле, а тут облом, чувство беспомощности. Поневоле озвереешь. Однако это не повод мне грубить.

— А раньше куда вас вела судьба? — я не оставляла попыток узнать хоть что-то, задавая наводящие вопросы.

— Не помню.

— Да уж, — вздохнула, так и не понимая, в чём заключается моя спасительная роль. Однако с платьем надо однозначно что-то делать. — Ладно, я вверяюсь в ваши руки. — Покосилась на его полупрозрачное тело, не внушающее доверия. — Идёмте за новым платьем. Только не представляю, куда идти в таком виде, как?

Дыра на подоле настолько большая и в таком интимном месте, что о лестнице можно забыть. Теперь если только украдкой идти по дорожке, пока не встречу сердобольную жительницу Аурма, у которой смогу выпросить что-то, чем можно прикрыть прореху.

— Однако хочу заранее уточнить план покупки платья, чтобы на месте не выяснилось, что он заключается в быстром побеге.

— Какая вы интересная, сударыня. Неужели сказывается опыт? — широко улыбнулся призрак, поглядывая лучащимися от озорства глазами. Улыбка придала ему столько обаяния, что я засмущалась и, кажется, немного покраснела.

— Нет. Но сегодня день вышел за рамки обычного. К тому же я не знаю вас.

— Что ж. Насчёт плана. Вот он… — спутник сунул руку в карман, достал золотую монету и положил на землю.

Металл блестел, как настоящий. Наклонившись, я застыла, разглядывая чеканного дракона на аверсе кругляша. Осторожно коснулась пальцем и, ощутив его прохладу, от радости едва не взвизгнула. Я жадная, однако в чужом мире лучше обосновываться с денежкой, чем без неё.

— Что на него можно купить? — сжала в ладони увесистый кругляш.

Ланс загадочно улыбнулся. Зато голодная кошка жалобно замяукала, заглядывая в глаза.

— То есть если я захочу купить булочку кошечке, то могу отдать? — покрутила монету.

— Если пожелаете, — спокойно ответил он, кажется Ланс.

— Тогда на что купим платье?

— Вас это не должно заботить.

Я озадаченно кивнула и зашагала по дорожке.

Ланс предупреждал, кто идёт навстречу. Так я избежала неприятной встречи с несколькими мужчинами сомнительного вида, а вот когда он сообщил, что идёт женщина, решила не прятаться.

— Я могу купить у неё что-нибудь! — шепнула спутнику.

Он мою инициативу не одобрил. Однако стоило пожаловаться, что идти босой больно, и показать нежные пяточки, которые я проскрабировала перед отпуском, спорить перестал.

Худощавая женщина выглядела скромно. Меня это не пугало. Тем более что, когда она подошла ближе, я заметила в её корзине аккуратно сложенную светлую ткань. Обрадовалась и обратилась к незнакомке:

— Простите. Не могли бы вы продать мне шаль?

Женщина настолько опешила от внезапного предложения, возможно, и от моего вида, что растерялась.

— Или посоветуйте, где купить одежду, потому как сейчас я стеснена некоторыми обстоятельствами. — Повернулась боком, показывая рваный подол.

— Это глупо! — проворчал Ланс, пользуясь тем, что невидим для других.

Женщина колебалась. Чтобы убедить её, что я не подозрительная оборванка, разжала ладонь, показала золотой кругляш. И по лицу местной жительницы поняла — номинал монеты весьма солидный.

— Моя пелерина крупной, ажурной вязки. К тому же короткая. Но я могу продать платье… — Незнакомка заметила, что я стою босая. — И туфли. И другие необходимые вещи. Живу-то поблизости. — Махнула натруженной рукой в сторону, откуда шла.

Сложив руки на груди, Ланс поморщился. «Невыгодная сделка», — читалось по его полуприкрытым глазам. Но это не ему в консервативном обществе сверкать исподним, поэтому пусть не мешает.

«Не твоё дело», — взглядом ответила ему и кивнула незнакомке.

Дейна, на вид опрятная, порядочная женщина, сжалилась надо мной, отложила поход на рынок. И, возвращаясь домой, старалась вести меня так, чтобы я не попадалась на глаза посторонним. Из-за этого дорога немного затянулась, мы разговорились.

— Откуда вы?

«Из Кольма. Приехали по делам», — подсказал Ланс. Я повторила его слова.

— Слышала, там следуют новой моде. Однако в наших краях ходить так рискованно. — Дейна покосилась на моё декольте. Оно в меру откровенное, но, видимо, для здешнего общества на грани приличий.

— Учту, — кивнула я.

Благодаря подсказкам Ланса, я не вызывала подозрений. И уже скоро мы подошли к небольшому домику, что удачно стоял на отшибе тихой улочки.

Остерегаясь чужих бесцеремонных взглядов, Дейна провела меня через задний двор.

— Не волнуйтесь. Я живу с братом, но его сейчас нет, — она отперла замок, толкнула скрипучую дверь и жестом пригласила войти.

Я прошла в небольшую комнату, осмотрелась. Стол, старенькие стулья, шкаф, деревянный пол, вычищенный добела, простая занавеска.

— Подождите немного. Я сейчас.

Дейна вернулась быстро.

— Вот, — она повесила вещи на спинку деревянного стула. — Сейчас принесу остальное. Примеряйте, а я пока закрою, чтобы мальчишки не подглядывали. — Она задёрнула занавеску. В комнате стало темновато.

— Лучше бы поехали в мастерскую, — проворчал Ланс, когда хозяйка дома вышла.

— В рваной юбке? — хмыкнула я, разглядывая принесённые платья, старомодные, длиною почти в пол.

— Выйду, — Ланс поплыл к стене. Однако вместо того, чтобы исчезнуть, замер у порога. — Мы в доме не одни!

— Ну так, — фыркнула я, определившись с нарядом. Однако Ланс недобро сощурился. Крылья его носа угрожающе расширились. — Эй, ты чего?

Он застыл, склонив голову, будто прислушиваясь. Его плечи напряглись, руки сжались в кулаки.

Неожиданно дверь распахнулась, и моё сердце ушло в пятки.

Двое мужчин стояли на пороге, отрезая путь к бегству.

— Это у нее-то золотой? — один, со злыми глазами и сломанным носом, обернулся к притаившейся в коридоре Дейне. — По девке и не скажешь.

Другой, что пониже, раскинул руки, двинулся на меня.

Я попятилась, но почти сразу упёрлась спиной в шершавую стену. Некуда бежать. Кричать без толку — окно закрыто.

— Работаешь не покладая рук, и сокровищ отродясь не видывала. А тут распутная девка с золотым, — прошипела злобно Дейна. По её взгляду, наполненному неприязнью, я поняла, что она замыслила зло изначально.

— Делиться надо, — хмыкнул первый злодей, проходя сквозь призрака.

Я судорожно сглотнула горькую слюну. Ланс бестелесный. Злодеев трое… Я одна…

— Я отдам его просто так, — протянула дрожащую ладонь.

— Конечно, отдашь. Но нам этого мало, красотка…

Кровь отхлынула от лица. Перед глазами потемнело… Неожиданно в сумраке над головой Ланса появились и сверкнули миниатюрные песочные часы. После чего мой призрачный спутник стал из полупрозрачной сущности превращаться в настоящего мужчину, обретавшего на глазах вес, тень, фактуру. Пряный аромат благородного парфюма с цитрусовыми нотками заполнил комнатушку.

Мерзавцы почувствовали присутствие Ланса. Обернулись и, увидев рослого, плечистого чужака с оскалом хищника, высившегося над ними скалой, трусливо попятились.

Ланс схватил одного за грудки, другого за шею и с силой швырнул их в стену. На шум прибежала Дейна. Увидев чужака, проблеяла:

— Я тут… случайно, господин дра… — и бросилась бежать. Но запнувшись обо что-то в коридоре, с грохотом упала.

— Надо бежать, — прошептала я не своим сиплым голосом, когда воцарилась тишина.

— А как же выбор нарядов? — обманчиво ласково поинтересовался Ланс, убирая с лица смоляные, волнистые пряди, разметавшиеся по плечам чёрным водопадом. — Вы же, Элеонора, так жаждали деревенских обнов. Тем более что плата за них и вашу глупость столь дорога… — Недобро усмехнулся, и от злости, клокотавшей в нём, его голос перешёл в вибрирующее рычание. В доме даже стены задрожали.

Я и так пребывала в шоке, а когда зрачки Ланса вытянулись, радужка засияла расплавленным золотом, пугая испепеляющим взглядом нечеловеческих глаз, закричала и попятилась вдоль стены.

— Чтобы спасти вас, я воплотился — и время испытания сократилось!

Ланс ничего не делал, даже пальцем не пошевелил, но перед моим носом появилось мерцающее марево с теми самыми часами.

— Осталось три дня, — прорычал он. — А была дана неделя!

Он сомкнул зубы, закрыл глаза, пытаясь побороть сжигающую его ярость.

Я думала, будет бушевать, крушить мебель, обвинять меня в глупости, а он…

— Одевайтесь, — бросил, уходя из комнаты и вытаскивая бесчувственных негодяев.

Тело из-за адреналина не слушалось. Кое-как натянула платье, принялась непослушными пальцами застёгивать мелкие пуговицы.

Почти закончила, немного пришла в себя, когда в углу услышала подозрительную возню…

Вздрогнув, развернулась на пятках. И едва не поседела, увидев круглые глаза, яркими пятнами выделяющиеся в тёмном углу комнаты.

Лишь спустя несколько пропущенных ударов сердца, сообразила — это кошка. Знакомое плешивое недоразумение, запрыгнув на стул, вальяжно уселось, обернуло лапы хвостом с колтунами и теперь пронизывало меня внимательным взглядом.

— Ты зачем, глупая, пугаешь?

Вот-вот сердце выскочит из груди. Чтобы успокоиться, я зажмурилась, помахала на лицо ладонями. Но новый сюрприз не заставил себя долго ждать.

— Кто это из нас глупая-у? — донёсся до меня вкрадчивый, мягкий голосок.

Так… На сегодня с меня чудес и открытий хватит! Я схватилась за голову, зажмурилась и отчаянно прошептала:

— Всё! Схожу с ума!

— Глупые не сходят с ума-у, они уже обделённые умо-ум. — Кошка смотрела в глаза и говорила человеческим голосом, открывая маленький рот с белыми, остренькими зубками.

Чтобы убедиться, что это так и есть, мне пришлось подойти ближе, наклониться.

— Уйди! Дыша-уть мешаешь! — недовольно заявила, да-да, именно кошка, щурясь и морща чёрный, блестящий носик.

— Я не глупая. Просто не знаю этот мир, — с перепуга я не придумала ничего лучше, как начать с ней спорить.

— М-да-у? — скептично фыркнула она. — Показа-ув оборва-унке золотой, чего ты ожидала-у?

Кошка состроила хитрую мордочку, хотела ещё-что-то сказать, но задрала лапку и остервенело зачесалась, сдирая с бочины клочья шерсти.

— Если ты такая умная, почему бездомная и блохастая? — поддела я нахалку. Ладно Ланс, так ещё эта мелочь наглеет. Не многовато ли хамства на сегодня?

— Это аллергия-у, — огрызнулась кошка, подёргивая лапкой и с трудом сдерживая желание продолжить почесушки. — И не бездомная-у, а вольная-у! — Однако по зло сверкнувшим глазёнкам, по взгляду исподлобья, я убедилась, что именно бездомная.

— Ну-ну.

— Мне хотя-у бы не грозит стать призрако-ум, — похихикала она ехидненько и снова зачесалась, порыкивая от раздражения. После состроила невозмутимую, гордую моську и, выставив кошачий пальчик с тёмным коготком, промурчала: — Но… Если будешь умни-уцей, останешься живо-уй.

— Почему я должна тебе верить?

— Ты спасла меня-у. Поэтому. Да-у.

— С ветки спасла? — скептично уточнила я.

— Для кого ветка-у, а для кого высота-у с огромный до-ум. Высоты я-у боюсь. И вообще-у, о себе подумай.

— Элеонора, вы скоро? — постучался Ланс.

— Да-да! Почти!

Едва он отошёл, кошка зашипела:

— Не до-уверяй ему. Он тебя-у погубит!

— Он меня только что спас.

— Это-у чтобы погубить! — Она бы ещё многое сказала, если бы не мой нетерпеливый спутник. Пришлось выйти.

Четырехлапая болтунья как сквозь землю провалилась. Зато хмурый Ланс был тут как тут.

Глава 4

Обходя открытый подпол, в который меня собирались бросить злодеи, я заглянула в бездонное нутро и поёжилась.

— Спасибо, Ланс.

Всё ещё сердясь, он не ответил. Но с грохотом захлопнув крышку, стряхнул ладони от пыли и протянул мне руку.

— Держитесь.

Его твердая, широкая ладонь оказалась на удивление горячей, и я поймала себя на странных чувствах. За мужскую руку держусь не в первый раз, но столь острые ощущения никогда не испытывала. Возможно, потому что Ланс ещё недавно был призраком, а теперь живой, очень привлекательный мужчина, который храбро спас меня от беды. Вот только от его мрачного взгляда охватывает дрожь, и подкашиваются ноги…

Миновав яму, я подошла к двери и услышала ворчливое брюзжание:

— Артефакт неприятностей в юбке.

— Вообще-то до встречи с вами моя жизнь была благополучной, размеренной, — попеняла ему тоже.

— И моя. До проклятья, — уточнил он, хмурясь.

— Может, это и есть ваше испытание: человечностью, добротой, щедростью?

Наблюдать, как от негодования сжимаются в упрямую полосу красивые губы Ланса, как вскидывается его волевой подбородок, с легкой щетиной на щеках, — ужасно интересно. Да, я играю с огнём, но отказать себе в этом не могу. Доводить несносного красавчика — сродни допингу, в предвкушении которого заходится сердце. В итоге получается странный микс эмоций: я злюсь на него, за то, что он втянул меня в меж мировые неприятности; восторгаюсь его силой, смелостью; и любуюсь им, как загипнотизированный удавом кролик. Причем иногда я, совершенно спокойный кролик, то есть человек, со стойким нордическим характером, с преогромным удовольствием «покусываю» его за «хвост» и радуюсь, что он агрится. Ну, чисто детский сад и штаны на лямках.

— Сударыня, мой род издревле славится щедростью, — горделиво отозвался Ланс, поглядывая свысока. На свету его тёмные, разметавшиеся по плечам, волосы сияют, оттеняя синь глаз, и он ещё более обаятельный, чем в призрачном состоянии. Но характерец такой же несносный. Однако, в этот раз не имея ни сил, ни желания спорить, я предложила примирительно:

— Увы, я не слышала о вашем роде. Расскажете?

— Позже обязательно.

Платье, доставшееся от Дейны, скромное, зато прикрывает нужные части тела. Мы вышли на улочку, дошли до оживлённого пяточка. Там Ланс нанял извозчика.

— На набережную, — бросил он властно, когда мы сели в пыльную двуколку с откидным верхом.

— Хоть на край света, Сиятельный господин, — улыбнулся вёрткий мужичок с медной бляхой на груди.

Ехать на двуколке по прибрежному городу летним вечером — настоящее удовольствие. К тому же так удобнее любоваться красивыми домами с колоннами и портиками, изумрудной южной зеленью с чудесными цветами. Только и успеваешь головой вертеть.

И всё же, пока ехали, я украдкой разглядывала Ланса. Интересно, кто он такой? Из какого такого рода? Стоило вспомнить его глаза, иногда обретающие цвет расплавленного золота, мурашки пробежали по спине, и я засомневалась, что он вообще человек.

На проспекте дома ещё великолепнее. С эркерами, витражами, изящными коваными балкончиками… Невозможно не влюбиться в Аурм. Я даже забыла об обрушившихся на меня бедах. Зато Ланс ехал хмурым, молчаливым, однако, увидев вывеску с туфелькой, потребовал:

— Остановись.

В магазин, щедро украшенным хрусталем и зеркалами, залитым светом, я входила с замиранием сердца. Но восторг испортил продавец, который, увидев меня, брезгливо скривился.

Он бы выгнал, как «нищую побирушку», если бы следом не вошёл Ланс и не бросил царственно, садясь в кресло:

— Выбирайте, Элеонора, что заблагорассудится.

Мимика продавца тут же сменилась на угодливо-любезную.

— У нас самые изысканные модели! Лучшее качество! — пропел он заискивающе, указывая на витрины с красивыми туфельками.

Увидев голубенькие, вышитые бисером, переливавшиеся на свету, как хрустальные, я закусила губу.

— Ни в чём себя не ограничивайте, — заверил Ланс, подметив моё замешательство. — Потом купим наряд.

Я бы поддалась соблазну, если бы не помнила о главной цели нашей поездки.

— Мне нужна практичная обувь, простая, чтобы не тёрла, — объяснила продавцу, лицо которого вытягивалось на глазах. — А насчет остального, Ланс… Думаешь, тратить время на это разумно? — Обвела рукой полки и витрины с прекрасной обувью, что так и манила. — Сейчас важно успеть сделать задуманное.

Оглянулась на хранившего молчание Ланса и поразилась, насколько ошарашен он моими словами.

— Так-то верно, Элеонора. Но я думал…

— Давай вернёмся к этому вопросу позже.

Извозчик обрадовался, что мы быстро купили туфли, и нас не пришлось долго ждать. Как только мы сели, он натянул поводья и, довольный, повёз нас на набережную.

— Мы ведь к ней едем? — то есть к Ведьме, уточнила я, нарушая молчание.

Ланс кивнул. И я, вспомнив предостережение кошки, нахмурилась.

— Как думаешь, встреча с ней опасна?

— Не думаю, что вам что-то угрожает, — отвечая, он продолжал рассматривать город. — Я не дам вас в обиду. К тому же претензии у ведьмы только ко мне.

Неожиданно у моих ног, под скамейкой раздался приглушенный чих.

Не сговариваясь, мы наклонились и увидели… Конечно же, кошку.

— Снова она! — брезгливо поморщился Ланс.

Судя по тому, как кошка сверкнула глазищами, Ланс ей тоже не нравился. Однако она уносить лапы не спешила.

Двуколка поднялась на пригорок, откуда виднелась морская гладь, слепившая бликами заката. Залюбовавшись, я не сразу сообразила, что Ланс обращается ко мне.

— Элеонора, куда ехать дальше?

— Я откуда знаю, — пожала плечами.

— Подумай, — пророкотал Ланс властно, вопреки законам логики и здравомыслия требуя от меня невозможного.

— Шутишь? Я впервые здесь. Как я могу знать, куда нам ехать?

— Тогда мы будем ездить до тех пор, пока чутье не подскажет тебе дальнейший путь.

До этого я думала, что Ланс — здравомыслящий мужчина, но по его взгляду прочитала, что именно так он и поступит. Вот же деспот!

— Хорошо, — прорычала сердито и, теряя терпение, брякнула наугад: — К дому с горгульями.

— Не припомню такого, — обернулся извозчик. А потом как хлопнет себя по лбу. — А! Есть такой, правда особняк заброшен. Вам туда?

Ланс, не скрывая торжества, подтвердил:

— Именно туда.

Ненавижу, когда меня делают ответственной за дело, в котором я не разбираюсь, в которое впрягли без согласия и подготовки.

Про горгулий я сказала наугад. И на тебе. Надеюсь, в местное казино он меня не поведёт.

Чем ближе подъезжали, тем более хмурым становился Ланс. Лишь Кошка, вальяжно развалившись на подножке повозки, подергивала кончиком хвоста и то и дело поглядывала на свои коготки, что выпускала и снова втягивала.

— Далее я не поеду, Сиятельный, — остановился извозчик перед чащобой. Совсем рядом оживленная набережная, кипит городская жизнь, гуляют няньки с детьми, парочки. А чуть свернул в переулок — и на тебе дикий уголок.

Ланс сунул руку в карман, чтобы выудить ещё один золотой, но я быстрее успела протянуть сдачу, оставшуюся с туфелек.

Увидев серебряный трессур, извозчик едва в обморок не упал.

— Как же я вам сдам-то? — нервно потер мужичок загорелый лоб. — Ежели только подожду вас, Сиятельные?

Ланс не ответил, а я развела руками, мол, не знаем, когда вернемся.

— Я у статуйки прикорну! — крикнул мужичок вслед.

Шагая по заросшей травой мощеной дороге, мы добрались до кованых ворот с высоким забором, за которым виднелся нежилой особняк.

Кусты в саду сильно разрослись, потеряли форму, и выглядела усадьба давно покинутой.

— Ланс, — заволновалась я. — Может, не пойдем? Я ведь могла ошибиться.

— Это точно дом ведьмы, — улыбнулся он недобро, подходя к воротам и оглядывая их. — Магия так и сочится по особняку. Стой тут, а я… — Повертел головой. — Осмотрюсь.

Я послушно стояла на месте, ждала, пока из-под куста не высунулась мордочка Кошки.

— Мужчинам нельзя-у доверять, — промурлыкала она вкрадчиво. — К тому же-у, они глупые-у.

— А ты, значит, умная? — парировала я.

— М-да-у.

— И хитрая?

— М-да-у, — расплылась плутовка в самодовольной ухмылке.

— И коварная?

— Мда-у… Неут! — очнулась и, тряхнув ушами, престала улыбаться. — Без хитро-усти не выжить. Разве что такой дурочке как ты, может повезти.

— Сгинь, — топнула я ногой, чтобы отвязаться от плутовки.

— Не командуй мно-уй! — рявкнула кошенция нервно.

— Тогда молчи, как нормальная кошка.

Она злобно зашипела, готовая наброситься. Я отступила немного к воротам, и они неожиданно начали со скрипом открываться.

— Не понял, — недоуменный Ланса вышел из-за кустов с той стороны забора.

— Говорю же, дурочкам везёт. Иногда-у, — тихо прошипела Кошка из зарослей.

Догоняя Ланса, я вошла в заброшенный сад. Когда-то он был великолепен. Даже сейчас в нём осталось очарование, однако вкус у ведьмы своеобразный.

Багровые одичавшие розы, высушенные фонтаны со статуями русалок, а на фасаде особняка жуткие горгульи. Однако своё мнение о грозной хозяйке дома я предусмотрительно оставила при себе.

Следуя за Лансом, поднялась по парадным ступеням, подошла к двери, которую украшала морда жуткого чудовища.

Ланс протянул руку к дверному молоточку, чтобы постучаться. Но внезапно морда с крючковатым носом открыла глаза и прохрипела зубастой пастью:

— Кровь девственницы — плата за вход.

От неожиданности я едва заикой не стала. А вот Ланс, привычный к магическим привратникам, повернулся ко мне и, поглядывая с укором, язвительно покашлял.

— Кхм-кхм… — Мол, я же говорил, ты ошибка в моей жизни.

На всякий случай отступив от чудища на пару шагов, я призналась:

— С этим у нас проблемы.

— Тогда входа нет, — прокаркала недовольно морда, и алые огоньки злобных глаз померкли.

Чувствую, сейчас Ланс снова начнёт брюзжать, что я не та, что не могу быть избранной. Поэтому, предупреждая нападки, поддела его первой, считая, что требования должны предъявляться не только к женщинам.

— Может быть, ты девственник?

— Нет, — почти услышала скрип его зубов.

— Вот и суда нет! — И пока с меня не потребовали ещё чего-нибудь, проворковала: — Ладно, общайтесь, договаривайтесь, как мужчины, а я отойду.

Глава 5

Прячась в кустах и отмахиваясь от мошкары, я внимательно следила за Лансом и судорожно решала, что же делать дальше?

Пожалуй, к лучшему, что я уже давно распрощалась с невинностью. Меньше шансов оказаться в роли жертвенной девственницы. Или Лансу без разницы, кого к ведьме приводить?

Его истинные помыслы мне не известны, поэтому всецело доверять ему — глупо. Кто знает, что он задумал, и что меня ждёт внутри особняка? Вдруг жертвенный алтарь и море страданий? Не, я на такое не подписывалась. Пусть сам ложится и расплачивается хоть телом, хоть делом, но своими силами. Без меня.

Но и считать его врагом после спасения тоже не могу.

Изводясь сомнениями, я судорожно пыталась составить план дальнейших действий. Только трудно это сделать, не зная, что от меня хотят; зачем конкретно я перенесена в этот мир?

Мне не нравился особняк таинственной ведьмы, предпочитающей девственниц. Всё больше напрягала ситуация, в которой оказалась. Это ведь может быть последний день моей жизни… И самое пакостное, из-за недостатка данных, я мыкаюсь как слепой котёнок и не могу просчитать верные ходы, чтобы спастись.

Вот бы узнать, что скрывается в доме за пыльными окнами?

В попытке заглянуть, подошла ближе, подпрыгнула, и с досадой убедилась, что окна располагаются высоко.

Огляделась по сторонам. Того, что можно подтащить и использовать как подставку, не нашла. Оставался лишь вариант — зацепиться верёвкой за уши или крылья каменных чудовищ, украшавших фасад и окна, и чуть-чуть подтянуться… Только где взять верёвку?

Кусая от досады губы, упёрла руки в бока и спохватилась… Фартук Дейны! Я случайно его прихватила, когда торопливо переодевалась.

Выудила из кармана кусок ткани с длинными завязками, скомкала и, убедившись, что Лансу не до меня, швырнула вверх…

Я очень старалась, выдохлась, но, увы, раз за разом или не добрасывала фартук, или он соскальзывал с гладкого камня.

— Неуклюжая-у коро-ува, — промурлыкала Кошка, выглядывая из-под соседнего куста.

— Опять ты? — Я уже пожалела, что спасла её. Надо было оставить на ветке. Не шастала бы по пятам болтливая зараза. — Сгинь.

— Как только залезешь, — растянулась её чёрная мордочка в насмешке.

— Если едва терпишь меня, чего ходишь по пятам? Следишь? — Я подбоченилась. — Надо сказать Лансу, что на него тут наговаривают. — Уже повернулась, чтобы якобы окликнуть его, как Кошка вышла из зарослей и смиренно села передо мной.

— Я, может, то-уже ищу ведьму.

— Зачем?

— На-удо, — вскинула она мордочку, и я впервые увидела грустные глаза Кошки. Зеленые, красивые. — И вообще, если хорошо попросишь, могу помо-учь — зацепить твою тря-упку.

— Это фартук!

— Он смердит, — она брезгливо поморщилась.

Мы замолчали, рассматривая друг друга.

Кошка — та ещё плутовка. Но и Ланс недоговаривает. Как быть?

Вспомнила любимую фразу папули: «Доверяй всем, Элька, но хорошенько тасуй карты» — и окончательно убедилась: надо узнать, что там в особняке, а потом принимать решение…

— Ладно, дорогая, умная, талантливая Кошка, владеющая человеческим языком, — покосилась на неё. — Так пойдёт?

— Продолжай, — кивнула она, довольно щурясь от комплиментов и задирая блестящий носик.

— Соблаговоли помочь, иначе Ланса позову.

— Фу! Ты гадкая и косноязычная-у, — прошипела она, мгновенно превращаясь в фурию. — Вежливо-усть украшает дево-ушку.

— А я думала, что бриллианты, — съязвила я. Поведение Кошки подозрительное, только и Ланс тоже себе на уме. Вот и приходится мне, как Колобку, лавировать между ними.

— С бриллиантами я со-угласна! — Кошка одобрительно уркнула, схватила зубами завязку фартука, лежавшего на траве, и без разбега запрыгнула на оконный отлив. С него на макушку одного из чудовищ…

— Ты же высоты боялась, — удивилась я, поражённая, как ловко она скачет.

— Зде-усь нет высоты. Так, — махнула хвостом и грациозно спрыгнула на землю. — Поторопись. Кое-кто-у возвращается.

Выглянув из-за куста, я заметила маячившего неподалёку Ланса, который, кажется, ищет меня. Словно в подтверждение, раздался его обманчиво ласковый, с плохо скрываемой яростью, рокочущий голос:

— Элеонор-ра!

Сердце ёкнуло.

— Та-ук и веришь ему? — усмехнулась Кошка, наблюдая за моими душевными метаниями. — А он обманщик. Если хочешь убедиться, загляни сама-у. Я пока его отвлеку… — Она шмыгнула в кусты и, быстро перебирая лапами, оказалась в другой части сада, где шорохами и покачиванием кустов привлекла внимание Ланса.

— Элеонора! Что вы там делаете? Идите сюда!

Если до этого я сомневалась, стоит ли соваться в дом ведьмы, то, различив в тоне Ланса откровенное нетерпение, раздражение, как будто предвкушение, решилась.

Игнорируя нарастающий страх, схватилась за завязки и, шаркая ногами по стене, подтянулась.

Ухватилась за лапу одного из каменных чудовищ, почти заглянула вглубь особняка, как что-то холодное схватило меня за шкирку и потянуло наверх.

Моё лицо оказалось вплотную к горгульи, скалившей огромные клыки.

Я заголосила, срывая горло.

— Смер-рть вор-ровке! — пролаяло хрипло чудовище и швырнуло меня в окно.

Я ожидала звона разбитого стекла, порезов, боли. А вместо этого упала на что-то вязкое и ощутила ледяной холод.

Попыталась убежать, но почти сразу впечаталась в прозрачную стену, которая от моего дыхания запотела.

Однако я успела разглядеть совершенно обычную комнату по ту сторону ловушки, целое стекло в окне и довольную скалящуюся Кошку, сидевшую на отливе подоконника. Вот гадина!

Но я позабыла о ней, когда в сером, неестественном свете заметила свои руки — бледные, покрывающиеся белым инеем.

— Ланс! — Я не верила, что он поможет. Возможно, это и было его целью. Но больше мне некого просить о помощи, поэтому я отчаянно закричала: — Помоги!

Холод сковывал тело. Даже мысли застыли. Я будто перестала существовать. Как вдруг мёртвую тишину нарушил оглушительный грохот.

Особняк задрожал, потолок и пол пошли трещинами, посыпалась штукатурка… Стена и окно, через которые попала в дом, рассы́пались на куски, наполняя комнату густой пыльной взвесью.

Теперь ничего не видно. Лишь слышно, как приближается нечто огромное.

Бух… Бух…

Грохот нарастал. Моя ловушка дрожала в такт.

Напряжённо вглядываясь в пыльный туман, я ожидала увидеть что угодно. Однако когда увидела силуэт Ланса с получеловеческими хищными чертами, с нереально когтистыми руками, покрытыми сияющей чёрно-перламутровой чешуёй, мощными, кожистыми крыльями за спиной, отшатнулась.

Чудовище угрожающе скалило пасть, изучало помещение звериными глазами, полыхающими золотом, с узкими вертикальными зрачками.

Неужели это… Ланс? По спине пробежал холодок. А чудовище, будто уловив мои мысли, сделало шаг в мою сторону…

Бух… Всё снова задрожало.

Напуганная жуткой тварью не меньше, чем происходящей чертовщиной, отступила вглубь ледяного мрака. И даже скрытая им, ощущала давящий взгляд хищника.

Я старалась не дышать, чтобы не выдать себя. Но нестерпимо-слепящий, горячий свет озарил пространство. В ушах загудело, заревело. Под сокрушительным натиском что-то треснуло и с хрустальным перезвоном колючими иглами обрушилось на меня…

В наступившей звенящей тишине пахло гарью, пылью, опасностью.

На коленях, прикрывая голову руками, я ждала, что вот сейчас на меня накинутся и растерзают, однако ничего не происходило. Лишь тёплый летний ветерок играл прядками, щекоча шею, да от оседающей взвеси свербело горло.

Я приоткрыла глаза и увидела перед собой пыльную обувь Ланса из кожи хорошей выделки, синие брюки…

Медленно прошлась взглядом по его бёдрам, по животу, часто вздымающейся груди в камзоле цвета морской волны… Чешуя исчезла. Крылья тоже. Лицо его стало нормальным, без клыкастой жуткой пасти. Даже руки человеческие. Разве что ещё дыхание шумное, но тоже вот-вот придёт в норму…

«Успокаивается, — сделала вывод, — не прибьёт на месте». Сглотнула от облегчения, как вспыхнули те самые часы.

— Ширх. Ширх. Ширх, — упали с шелестом три песчинки на дно, опустошая верхний сосуд. И прежде чем я поняла, что происходит, Ланс содрогнулся, покачнулся и рухнул на спину, подняв волну пыли.

Оглушающее осознание, что те истекшие три песчинки — это три дня жизни Ланса, и только что они обнулились по моей вине, пришло внезапно.

Я подползла к нему, просунула руку под сюртук, в надежде ощутить дыхание или стук сердца. И не нашла ни того ни другого.

— Ланс!

В панике забыла, что ныне я в магическом мире, где всё иначе. Положила руки на его грудную клетку, начала отсчитывать надавливания:

— Раз, два, три… — склонилась. Мои губы коснулись его. Я мысленно попыталась вдохнуть с воздухом капельку жизни, чтобы Ланс пришёл в себя, жил. Снова отсчитала, приникла к губам…

Не уверена, что делаю верно, что это поможет против смертельной магии, однако не сдавалась и продолжала отчаянно звать:

— Ланс! Пожалуйста, вернись!

Казалось, прошла целая вечность.

Надежда таяла. Слёзы застилали глаза. Если бы я только могла повернуть время вспять!

В отчаянии, чтобы заглушить рыдания, закусила губу.

Внезапно сердце болезненно дёрнулось, замерло.

Неужели настал час моей расплаты? И верно — снова вспыхнули прокля́тые часы.

Я смотрела на них в оцепенении, ожидая смерти… Внезапно они перевернулись, песчинка упала в пустую половинку.

— Ширх.

Не понимая, к чему это, приготовилась к любому повороту, к очередной магической пакости, как неожиданно часы растаяли, а грудь Ланса вздрогнула и сделала жадный вдох.

— Элеонора… — мучительно простонал он. — Вы невыносимы…

Смахнув слёзы с щёк, я взяла его руку в свою, прижала к груди и всхлипнула:

— Ругайся, ворчи, только дыши и живи.

Кадык Ланса дёрнулся. Бледные губы растянулись в полуулыбке, явив на щеках милые ямочки.

— Последний день жизни я намерен провести более интересно, нежели ворчать и ругаться.

— Последний? — я перестала дышать, пытаясь принять новость. На душе снова стало пакостно.

— Сетуют на несправедливость слабые — сильные живут по своим правилам или принимают судьбу с честью. Я принимаю её вызов и хочу провести последний день с пользой. А вы?

— У меня тоже последний день? — я сглотнула вязкую слюну, но она застряла комом в горле.

— По сути, моё проклятье — это конфликт между мной и ведьмой. Вы же совершенно ни при чём. Думаю, вы сможете вернуться в свой мир и когда-нибудь простите меня за доставленные неприятности.

— Неужели нельзя ничего сделать, изменить?

Он покачал головой.

— Мне действительно жаль. Жаль, что я не та. Что я наделала столько глупостей.

Ланс открыл глаза, медленно приподнялся на локте, и от его хмурого взгляда я оцепенела.

Ждала, что начнёт ругаться, попрекать в глупости, а он, сомкнув губы, внимательно разглядывал меня, как будто видел в первый раз.

Проследив за его взглядом, заметила, что лиф платья в алых разводах, наши сплетённые руки тоже измараны, и несколько тёмных капель попали на борт его дорогого сюртука.

Кровь? Откуда? Поднесла руку к мокрому подбородку, провела по нему и поняла: это я от шока прикусила губу и даже не почувствовала. А кровь смешалась со слезами и перепачкала нас.

Разжала пальцы, чтобы отпустить руку Ланса, но он крепче сжал мою ладонь.

— Возможно, я был не прав.

От ласкающего взгляда, раскатистого, бархатного голоса сердце сжалось от сострадания и горечи.

— В чём?

Он молчал, а я не недоумевала. Почему не прав? Нас даже привратник не пустил на порог, посчитав меня недостойной. Однако если бы могла помочь ему избавиться от проклятья, сделала бы это просто так.

Глава 6

Ланс медленно сел и, свесив голову на грудь, сжал ладонями виски.

Я притихла рядом, почти физически ощущая его боль. Давила и вина, которую я ощущала за собой.

Ещё утром этот гордый, сильный мужчина, выглядел как модель из гламурного журнала. От него было глаз не отвести. А связался со мной — и здравствуй чёрная полоса.

За несколько часов я подставила его два раза, кардинально сократила жизнь, довела до физического изнеможения, подвела к грани нервного. И вот он сидит на полу, покрытый с ног до головы взвесью, пытается смириться с тем, что я испортила ему не просто день — жизнь.

Однозначно, для него я не спасительница, которой сужено избавить от проклятья, а роковая губительница, злобушка, что из благих намерений упокоит и прикопает. По случайности.

— Прежде мне, Ланс, не приходилось встречаться с магией. — Слова раскаяния застревали в горле комом. Я обхватила руками себя за плечи. — Это не освобождает меня от ответственности… — Нечаянно прикусила раненую губу и вздрогнула. — Но, если бы я только знала, что от украшения зависит чья-то жизнь, постаралась, чтобы оно попало в нужные руки.

Помассировав виски, Ланс покачал головой и посетовал:

— Не понимаю, что происходит. Я думал, что проиграл, что ухожу в бездну, но капля вашей крови и искренние слёзы сотворили чудо. Вы, Элеонора, подарили мне день.

Он убрал с лица пыльные, похожие на седые, пряди, и я поймала на себе его внимательный, пронизывающий взгляд, которым он словно пытался проникнуть в мой разум.

Тут и слова, сказанные им, дошли…

Это что же, капля моей крови — день его жизни? А много капель — много дней и долгая жизнь? От жуткой догадки по телу прошёл холодок. Я поёжилась и, всеми силами сдерживая нарастающий страх, покачала головой.

— Не может быть. Я же не та.

Главное, не показывать, что догадываюсь о коварном замысле, выбраться из особняка и сбежать…

— Именно так, Элеонора, — подозрительно бодро, даже воодушевлённо возразил Ланс. — Часы добавили песчинку, когда вы прокусили губу, кровь смешалась со слезами…

Пока он искал случившемуся объяснение, я тихо отползала, увеличивая между нами расстояние. Но стоило упереться спиной в перевёрнутый стул, раздался грохот.

Ланс повернулся.

— Элеонор-ра! — гневно пророкотал, испепеляя хмурым взглядом из-под сведённых бровей. — Надумали себе, что я намерен выпустить из вас всю кровь и заставить рыдать?

Я уже не скрывала намерения сбежать. Вскочив на ноги, сиганула через стул, да запнувшись обо что-то, больно приземлилась на четвереньки.

— Клянусь. Я не причиню вам вреда! — Его глаза сверкнули в сумраке магическим золотом. — Откуда у вас такая жуткая фантазия?

— Это здравый смысл. Посудите сами, иного варианта избавиться от проклятья мы пока не придумали.

— Я дал клятву.

— Дайте более подробную! — Я уже почти доползла до дыры в стене и готова была прыгать. Только магическая клятва Ланса останавливала. Однако не помешает подстраховаться тщательнее.

— Клянусь, я не намерен проливать вашу кровь каким бы то ни было способом и не имею желания доводить вас до слёз. Хотя хорошей взбучки вы однозначно заслужили.

— Если нарушите обещание, я сама прокляну вас!

— Занимайте очередь, — фыркнул он, не сводя с меня красивых глаз с длинными тёмными ресницами. Их колдовская синева за мгновение сменилась огненным золотом. Пугающе и волшебно одновременно. И даже не знаешь, сердце бьется как сумасшедшее вот восторга или страха?

— То есть вы клянётесь ни капельки, ни в коем виде не причинять мне вреда?

— Да, невыносимая! Да! Да-а! — от утробного рычания завибрировала комната. На миг мне даже показалось, что его лицо и шея покрываются чешуйками. Довела, называется, до белого каления. Но обошлось.

— Ладно! Так и быть. Поверю.

Ланс от помощи отказался. Щадя его мужскую гордость, я сделала вид, что не замечаю, как из-за слабости он цепляется за стену, как покачиваясь бредёт до стола, как облокотился на него, тяжело дыша…

Пока он приходил в себя, набралась мужества, повернулась к своей ловушке. Взгляд упал на чёрный, закопчённый камин с оплавленной решёткой и такую же зеркальную раму с мутными осколками стекла.

Неужели я угодила в зазеркалье? Да уж, в магическом мире возможно и не такое. А в остальном комната ничем не примечательная, с книжными шкафами, покрытыми густым слоем пыли, диванчиком, стульями и столом-секретером, надо которым подозрительно склонился Ланс.

Подойдя и заглянув ему через плечо, увидела, как он ногтем выводит на пыльной столешнице: «Мадам Маринелла, вы несправедливы…» Он продолжал писать красивым, витиеватым почерком, однако буквы задрожали и превратились в непонятные закорючки. Мне ничего не оставалось, как от досады вздохнуть и отойти.

Обидно, но имя ведьмы теперь я знаю. Хоть что-то узнала после всех злоключений.

Когда мы выбрались на улицу, уже зажгись фонари.

Ланс чувствовал себя лучше, но не так бодро, как прежде, поэтому шли мы медленно. И всё же даже в таком состоянии он проявил галантность — предложив свой локоть. Наверно, потому что без присмотра я то и дело влипаю в неприятности.

Так, держась за него, я шагала по мрачному саду и украдкой осматривалась, выглядывая ушлую Кошку. Чутьём чую — объявится. Тогда поймаю хитрую гадину и хвост ей откручу!

— Что-то не так? — моя нервная суетливость не осталась незамеченной. — Элеонора, не бойтесь никого. Я с вами.

Я улыбнулась впервые искренне, и Ланс неожиданно спросил:

— Чего вы хотите больше всего?

— Домой, — ответила не задумываясь.

— А кроме этого? От жизни в целом?

— Здоровья, семьи, счастья.

— Благородные цели. Но чего бы вы хотели именно для себя?

— Крепкой семьи, счастья, достатка.

Задумавшийся Ланс помог мне перебраться через разросшийся кустарник, который так и норовил зацепиться за юбку.

— Позвольте тогда полюбопытствовать, почему вы решились на такой отчаянный шаг, как расторжение брака?

Не люблю раскрывать душу перед малознакомыми людьми, однако Ланс несколько раз спас меня. Не хочу больше лгать ему.

— Как оказалось, ви́дение счастья и семьи у нас разные. Не говоря уже об остальном, — вспомнив, как Олег, пойманный на измене, начал нагло втирать про цивилизованных людей, стремящихся к свободе, вздохнула. И впервые без горести. События нынешнего дня столь насыщенные, что прошлые беды отступили. Да и Олег в сравнении с Лансом как песчинка перед благородным самоцветом.

— Это был брак по расчёту? Или по родительскому сговору?

— По моей наивности и вере в большую чистую любовь, чтобы один раз и навсегда. А вот с его стороны был расчёт, — вспомнила, как не замечала, что люблю лишь я, а Олег позволяет себя любить. Как он сел на шею, а я, дурочка, пахала как лошадь. И где были мои глаза?

— Никто не идеален.

— Да, но знаете, что самое обидное? — Со степенным, аристократичным спутником, я неожиданно перешла на вы. — Меня обвёл вокруг пальца не только бывший муж, но и кошка. Теперь даже не знаю, что обиднее.

— Та чёрная? — с ходу догадался он. — Она мне с первого взгляда показалась подозрительной.

— Не умаляю степень своей вины. Однако вы должны знать: она говорящая и утверждала, что я не должна вам доверять, потому что вы хотите меня погубить. И очень настаивала, чтобы я заглянула в окно особняка. Может, она фамильяр вашего врага?

— Хм… — Ланс призадумался. — Нет, она однозначно не фамильяр. Конфликтов с животными я никогда не имел. Если только несчастная тоже пострадала от ведьмы? Странно всё это. Однако меня больше поражает: почему вы, Элеонора, последовали советам подозрительной кошки? — Оценив мой виноватый взгляд, со вздохом покачал головой: — Наверно потому, что я казался вам не менее странным и подозрительным?

— По правде, я думала, что вы хотите принести меня в жертву.

Брови Ланса, ставшие из-за пыльной взвеси светлыми, взметнулись.

— Вы мне ничего не рассказывали, а я сделала неверные выводы. А что я ещё должна была думать?

— Я, Элеонора, скован молчанием, вдобавок ничего не помню. Приходится прислушиваться исключительно к своему внутреннему зверю.

Я спохватилась.

— Ланс, скажите… Вы человек?

— Дракон, — буднично ответил он. А я опешила. Хотя вполне можно было ожидать от магического мира, где есть проклятия, ведьмы, говорящие кошки, горгульи… Кстати!

— А разве драконы по силе не превосходят ведьм?

— Превосходят во всём, многократно, однако некоторые из ведьм обладают древнейшими артефактами, которые иногда используют по настроению.

— То есть, вы испортили ведьме настроение?

Он не ответил, увлекая за собой в небольшой переулок, к небольшому питьевому фонтанчику.

Я обрадовалась, подбежала, приникла губами к холодной воде.

Утолив жажду, отступила, чтобы дать напиться Лансу, однако он, смочив в небольшой каменной чаше платок, поднял руку — и прохладная влажная ткань коснулась лица.

Он бережно, почти ласково обтирал мои чумазые щёки и ещё более трепетно израненную губу с подбородком, стоя так близко, что я могла наслаждаться его притягательным ароматом — пряным, терпким, с глубокой древесной ноткой. Мужской запах Ланса хотелось вдыхать полной грудью, чтобы запомнить и сохранить в памяти навсегда. К тому же сама забота трогала. Правда, вряд ли мы станем чище.

— Спасибо, — улыбнулась, смущаясь пристального, обжигающего взгляда. — Но нам бы хорошенько отряхнуться. Я себя не вижу, а вот вы теперь в сером сюртуке. И почти седой.

— Лучше купить новую одежду.

— Так-то да, но на кону ваша жизнь, — напомнила ему. — Остались сутки.

— Ваша интуиция что-то подсказывает?

— Нет, — покачала головой, влажной кожей ощущая его мерное дыхание. Ничего особенного, но проступили мурашки. И отнюдь не от прохлады. — Но как только что-нибудь подскажет, сразу скажу вам.

— Тогда не возражаете, Элеонора, если мы в таком случае пока что будем следовать подсказкам моей интуиции?

— И что же говорит ваша интуиция? — Я подняла голову. Наши взгляды встретились, и сердце пропустило удар. Даже будучи чумазым Ланс необычайно хорош. Одна его улыбка чего стоит. И взгляд, от которого из-под ног уходит земля. Как жаль, что из-за недомолвок, недоверия у нас всё пошло наперекосяк, и мы потеряли драгоценное время.

— Она твердит, что я мерзавец, раз моя спутница, такая прехорошенькая, вынуждена щеголять в обносках. — Он угрюмо оглядел платье Дейны и покачал головой. — Так что обновим одежду, поужинаем и тогда, быть может, получится придумать выход из нашей ситуации.

— Ваш план не так уж плох, — улыбнулась шире, покорённая неожиданным комплиментом. От смущения на щеках, наверно, проступил румянец. Хорошо, что его в сумерках не заметно.

— Думаю, вы, Элеонора, не менее голодны, чем я.

— Точно! Кстати, а сколько вы уже не ели?

— О-о, целую вечность! — он подмигнул. — Поэтому не советую меня задерживать. — Свёл брови и изобразил грозного, свирепого злодея, почти Мефистофеля. Однако в его глазах плескалось озорство, поэтому я не испугалась и рассмеялась.

— Как скажете, Ланс.

— Вот так бы с самого начала, — проворчал он, отходя от каменной чаши фонтанчика. — А то задали вы мне жару.

Мы по-прежнему выглядели ужасно, но как только вышли на место, где высадились из двуколки, услышали цокот копыт и крик:

— Сиятельный господин! Я здесь!

Если у Ланса и осталось что-то сиятельного, то только лучезарная улыбка и… белёсая пыль придававшая его статной фигуре в свете вечерних фонарей загадочную бледность привидения.

Рядом с нами остановилась двуколка со знакомым извозчиком.

Ланс тряхнул головой, поправляя разметавшиеся по плечам пряди. В воздух поднялась взвесь, как от мешка с мукой.

— Вас пытались ограбить? — присвистнул извозчик, разглядывая нас.

Вместо ответа мы с Лансом переглянулись и одновременно вздохнули. По сути, так и есть, нас ограбили, украв несколько дней.

Ланс помог мне сесть в двуколку, забрался сам и бросил извозчику:

— На королевский проспект.

— Уже мчусь! — встрепенулся мужичок, натягивая поводья.

По дороге он и Ланс разговорились. Так я узнала, что в последние годы торговля идёт неважно. Что Совет повышает налоги, и уже нет былой благодати. Ныне всё не так, как прежде, даже урожаи…

Двуколка свернула, поехала по широкому дорожному кольцу, и я отвлеклась от беседы, потому что обратила внимание на помпезный пьедестал с позолотой, на которой возвышалась величественная. Мощная, высокая фигура, высеченная из тёмного камня, светилась в лучах заката и вроде бы была самой обыкновенной. Только что-то зацепило меня в чертах, как будто знакомых.

Аурмский политический деятель на вид неопределённого возраста. Грозный, властный. Профиль, как будто рубленый, надменный. Он мне определённо кого-то напоминал, хотя бы волнистыми прядями, собранными в хвост и струившимися по широкой каменной спине до поясницы.

С волнистыми прядями у меня в Аурме только один знакомый. Он вроде бы похож на этого деятеля, и в то же время… вроде бы и нет.

Пытаясь уловить сходство, я покосилась на своего спутника, потом снова на статую… Нет, это однозначно не Ланс. Он моложе, не такой суровый, сухой, как тот деятель, у которого по взгляду читается крутой нрав. И нос не такой выдающийся.

— Это не я, — поморщился Ланс, когда я уже откровенно вертела головой, поглядывая то на статую, то на него.

— Ну да. — Согласилась я, придя к такому же выводу. — Вы симпатичнее.

— Правда? — Как будто искренне удивился Ланс.

— Вы улыбаетесь. А он… — ткнула пальцем в статую, что осталась позади. — Он как будто кол проглотил.

Ланс запрокинул голову, раскатисто засмеялся, едва не сгибаясь пополам.

Мне предалась капелька его безбашенного настроения, но… я замерла, не в силах отвести взгляд, настолько Ланс сейчас был потрясающе притягателен.

Глубокие тени багрового заката подчёркивали его совершенную мужскую красоту, смягчённую и оттенённую лёгкость его настроения, загадочно-хулиганской улыбкой, весёлым взглядом. Холодный, надменный красавец превратился в приятного, чуткого собеседника, почти в идеал… Мой мужской идеал.

Он настолько хорош, что едва сдержала себя, чтобы не коснуться его.

Остановили суровые слова, которые он сказал, а я запомнила: «Ты не та…»

От досады накатила грусть, но я отмахнулась от неё. Подумаю об этом потом, а пока надо придумать, как спасти Ланса, раз уж жемчужина судьбы облажалась и попала в мои загребущие ручки.

Глава 7

По желанию Ланса двуколка остановилась перед светлым зданием с большими арочными витринами. Стоило увидеть в них ростовые манекены в элегантных одеяниях, я сразу поняла, почему Ланс выбрал именно этот магазин. Вот только, кажется, он уже закрылся.

— Припозднились мы с покупками, — посетовала, разглядывая запертую тёмную дверь, пожалуй, с ноткой облегчения. Наряды великолепны, но задыхаться в корсете, чтобы втиснуться в тесный наряд, путаться в многослойных пышных юбках с турнюром в жаркий день… — увольте. Тем более кто знает, что сулит грядущая ночка.

Однако решительно настроенный Ланс, взяв меня за руку, загадочно улыбнулся и коснулся ладонью блестящей латунной ручки в виде цветка.

Раздалась мелодичная трель, ручка сверкнула, и дверь открылась.

Мы вошли в зал, залитый мягким светом, где из мебели всего два кресла и столик, окруженные ростовыми причудливыми манекенами.

Вблизи платья оказались ещё восхитительнее. Сначала я стояла, переводя взгляд и не зная, на каком остановиться. А потом стала ходить от одного манекена к другому, разглядывая швы, вышивку, фасоны… И не сразу заметила миниатюрную, почти детского росточка женщину, наблюдавшую за мной.

Невольно залюбовалась её изумрудным платьем, оттенявшим огненную шевелюру, уложенную в сложную причёску. Дама тоже разглядывала меня, а потом недовольно поинтересовалась:

— Как вы вошли?

Ланс встал за моей спиной. От удивления её лицо вытянулось, а глазки засияли.

— Рада вашему визиту, милорд, — она улыбнулась, обнажая мелкие, остренькие зубки. — Давно вы к нам не захаживали. Но раз уж здесь, утолите любопытство, в честь какого события?

— Моей спутнице нужен достойный наряд.

Хозяйка салона указала на кресла. Когда мы сели, щёлкнула пальцами. Манекены начали вращаться, и у меня перед глазами замелькал калейдоскоп ярких цветов, разнообразных фасонов, тканей…

Столько всего красивого! Аж дух захватило. Я представляла себя то в одном, то в другом наряде, как вдруг вспомнила: мы как бы не собираемся на бал и, возможно, всю ночь придётся провести на ногах, разыскивая ведьму. Поэтому тяжко вздохнув, конкретнее обозначила свои желания.

— Я ищу что-то практичное, удобное. Даже деловое. Чтобы выглядеть достойно и не быть стеснённой в движениях.

Хозяйка салона покосилась на Ланса. Его реакцию я не видела, но наряды на манекенах изменились. И буквально почти сразу я заприметила то самое — бело-мятно-лаймовое, в нежную полоску, с белым кружевом и рукавом по локоток, в которое влюбилась с первого взгляда.

— Вот это, — указала пальцем.

— Хорошо. Продолжим?

— Пожалуй, нет, — покачала я головой, борясь с сомнениями. Тратить драгоценные сутки на тряпьё, каким бы оно красивым ни было, бессердечно. А вот потом, если щедрость Ланса не иссякнет, можно будет всласть оторваться, устроив незабываемый шоппинг.

У модистки округлились глаза. Однако спорить она не стала.

— Пожалуйте в примерочную.

Неловко примерять изысканную красоту на грязное тело. Уже хотела предупредить хозяйку салона о трудности, но, войдя в примерочную, нашла всё необходимое, чтобы привести себя в порядок.

Приняла душ под маленьким тёплым водопадом, после которого магический ветерок осушил мокрые, чистые волосы. А там как раз хозяйка салона принесла красивое нижнее бельё…

Бельё и платье сели как влитые. Любуясь собой в зеркале, я ощутила почти блаженство. И красиво, и женственно, и удобно. Придраться не к чему. И по вопросу оплаты не ко мне.

— Вы невероятная мастерица, — искренне похвалила я хозяйку салона, оценив её талант модистки и швеи. И пусть она использует магию, это не умоляет её заслуг.

Сверкнув тёмными глазами, она загадочно улыбнулась и проводила меня к Лансу.

Он дремал, сидя в кресле, и совсем не ожидал, что я вернусь так быстро.

Услышав шаги, приоткрыл глаза и тут же встал.

— Элеонора? Вы великолепны! — Прочитав в его глазах искреннее одобрение моим выбором, я покрылась до кончиков ушей румянцем, как юная девчонка. — У вас прекрасный вкус. С нетерпением жду другие наряды.

— Спасибо, Ланс. Но это всё, что я выбрала.

— Как? — недоумённо заморгал он, поглядывая на хозяйку салона. Та лишь развела руками и покачала головой.

— Если вы не забыли, мы спешим.

— Элеонора, благодарю, что не стали задерживаться, однако… К вашим услугам лучшая модистка… И я, право, не ожидал, что вы так быстро… И выберете только один наряд…

Он выглядел настолько ошарашенным, что я улыбнулась и напомнила:

— Ланс, вы щедры. Однако нам необходимо столько всего успеть. Поэтому не спорьте, пожалуйста.

Сам он тоже предпочёл неизменный строгий костюм любимого сине-голубого оттенка. Так что во мнениях мы сходились, однако, видимо, Лансу очень хотелось порадовать меня.

— Хорошо, — нехотя согласился он. — Но тогда не отказывайтесь от подарка.

— Какого? — Я так давно не получала подарков, обрадовалась, и голос прозвучал кокетливо. Однако Лансу тон понравился. Он улыбнулся, поднял руку. На его запястье засияла перламутрово-чёрная чешуя. Подцепив одну из чешуек пальцем, он резко потянул и, оторвав, протянул хозяйке салона.

— Благодарю, милорд, — приняла дар хозяйка салона с поклоном.

Чешуйка растаяла в её ладошке, зато взамен появился крохотный цветочек, который превратился в подвеску с тонкой цепочкой.

Миниатюрная хозяйка салона собиралась собственноручно надеть на меня кулон.

Учитывая разницу в нашем росте, вряд ли дотянется. Поэтому я присела.

— О! — вытянулись её пухлые губы. Она даже рассмеялась. — Забавно. Пожалуй, я тоже сделаю сюрприз.

Подмигнула, и у неё за спиной раскрылись большие чёрно-багровые ажурные крылышки, от которых исходило магическое сияние.

Если бы не Ланс, я бы точно упала, впечатлённая встречей с новой сущностью. Но в его надёжных руках я храбрее, чем на самом деле. И, когда когтистые ручки с остренькими алыми коготками, надевали на меня подвеску, даже не отшатнулась.

— Я тёмная фея, — прошептало яркое существо с кукольными чертами приятным голоском, в котором, кроме обманчивой мягкости и перезвона колокольчиков, слышалось отчётливое урчание плотоядной хищницы. — Раз уж, голубушка, я собственноручно надела на вас подвеску… — Она оскалила острейшие треугольные зубки. — Закройте глаза и представьте платье мечты. Ну же смелее.

Что-то магия дурно действует на мою психику. То ли упасть в полуобморок хочется, чтобы отдохнуть и перезагрузиться. То ли потыкать пальцем в сияющие крылышки, с которых так и сыпется магическая пыльца…

Рассудив, что лучше зажмуриться и попытаться успокоиться, так и сделала. Тем более что Ланс не выпускал моей руки из своей.

Потихоньку сердцебиение успокоилось. Я даже попыталась представить платье мечты. Только какое оно?

Мысли лихорадочно метались. Но одна задумка пробивалась через остальные. Она банальна и совершенно абстрактна в плане фасона, потому что заключалась в отчаянном желании чуда, чтобы Ланс поверил, что я могу быть той самой… Задумка ещё не успела чётко сформироваться, как раздался звук:

— Кр-ршах… — затем шелест. И прохладная шелковистая ткань заструилась по телу.

Два голоса разорвали тишину. Один женский, изумлённый:

— Какой новый фасон!

И второй, рычаще-гневный, но восхищённый:

— Элеонор-ра!

Не знаю, что я натворила, но мне уже нравится.

Распахнула глаза и застыла, разглядывая бесстыдный алый лиф, едва прикрывающий грудь. Шелк скрывал ровно столько, чтобы ещё больше раззадорить аппетит. Однако на этом изюминки наряда не закончились.

Ткань стекала по талии к бедрам и струящимся каскадом разлеталась по ногам, обнажая правую ногу почти до ягодицы…

— Оригинально, — хмыкнула фея, кончиком ногтя приподнимая юбку. — И туфельки шик.

Выставив ногу, я увидела нечто на высокой шпильке, что бы в жизни ни купила. Да я бы и платье в трезвом уме не купила!

Смелый фасон явил очам Ланса мою сногсшибательную красоту махом, не мелочась. Уж не знаю, у меня ли такой вкус, или дар феи «помог» воплотить желание? Подняла глаза, и по её довольной ухмылке убедилась, она тоже приложила лапку.

— Сногсшибательно, милорд, правда? Разве что прогулочной шляпки не хватает, — захлопала довольная фея в ладоши.

Ланс, багровеющий на глазах, молчал, но видно, что грядёт извержение вулкана. Жаль, что словесно-негативного. А не чувственно-восхитительного.

— Элеонр-р-ра, — пророкотал он, переходя на шипение. — Вы что твор-рите?

Окончательно смущенная его реакцией, я повернулась к зеркалу, и из груди Ланса вырвался стон:

— Мои глаза!

Неужели платье настолько вульгарно, пошло?

Ланс застонал.

— Зажмурьтесь! Я сейчас! — бросила в отчаянии. В поисках застежки завела руку за спину и обнаружила, что спинки платья нет! Вырез доходит до самых ягодиц. И даже ниже.

Прикрывая срамоту, провела рукой по пояснице, по ложбинке, и Ланс выдохнул:

— Замрите! Иначе я умру!

— Милорд, вам плохо? — ехидно поинтересовалась фея и, дабы не хохотать открыто, прикрыла рот рукой.

— Нет, мне хорошо. Да так, что глаза вот-вот вылезут из орбит.

Я огляделась, пытаясь найти хоть что-то, чем можно прикрыться. Однако вредная фея не оставила ни единого шанса. Исчезли манекены. А как только я попыталась скрыться за зеркалом, исчезло и оно, оставляя меня перед жадным взором Ланса.

Метаться глупо. Я приняла ситуацию. Заодно сообразила, что произошло.

Когда-то в детстве, в любимом мульте про Кролика Роджера роковая красотка Джессика настолько впечатлила мой юный ум, что навсегда осталась в девичьем сердечке. Фея каким-то образом прочитала моё подсознательное желание, воплотила. И вот… Ланс впечатлен. Даже не моргает, а из его ноздрей идёт дымок.

— Результат — огонь, — шепнула я фее, сияющей от радости, что проделка удалась. — Но, пожалуй, не сто́ит доводить Ланса до сердечного приступа.

— Он сильный, — подмигнула фея, похихикивая. — Но так и быть. Милосердие мне не чуждо. Итак, какой ещё наряд мечты желаете примерить?

— Не надо! — прорычал Ланс.

Вздохнув, я закрыла глаза, представила скромное платье.

— Кракс-с… — отчетливо прозвучало в зале. И воздух задрожал от негодования дракона.

— Эдеонор-ра! Зачем вы сменили наряд?

— Вы же кричали, что не надо. Я думала, не надо мельтешить перед вами в таком ужасе!

— Не надо было менять!

— Что? — Мне показалось? Или нет? — Так бы и сказали!

— Я и говорил! — Из его ноздрей с шумом вылетели струйки пара. — Хотя… — Он склонил голову к плечу. — Этот наряд тоже неплох.

— Ну да… — Согласилась я, радуясь, что в этот раз одета в длинный сарафан, а на голове широкополая шляпка. Правда плечи опять максимально открыты и декольте на грани приличий.

Покосилась на фею. Всё-таки это дерзкая смесь моего подсознания и её экстравагантного влияния. То-то она откровенно наслаждается неистовой реакцией давнего знакомого.

— Феррр-на! Спал-лю! — просипел Ланс, впиваясь пальцами в подлокотники кресла.

Улыбка мгновенно сошла с лица струхнувшей феи. Отступив на несколько шагов, она махнула ручками и, досадливо поморщив носик, хныкнула:

— Какой вы скучный, милорд.

И исчезла в алом мареве вместе со своим магазинчиком, оставив нас в ночном незнакомом саду под сиянием двух лун. Ланс теперь сидел на каменном валуне. А я стояла перед ним на поляне, окруженной цветами, точь-в-точь, как на моём кулоне.

— Знаете что, Элеонора? — первым пришёл в себя мой несменный спутник.

Я приготовилась к гневным упрекам, что отнеслась к выбору безответственно, что вкус у меня все-таки вульгарный, а он… Пожал плечами, улыбнулся.

— Вы во всём прекрасны.

Ничего себе комплимент!

От души отлегло. Я присела рядом с ним на нагретый за день валун, прикрыла глаза и попыталась воплотить то самое нежное платье, чтобы выглядеть достойно, как благородная лиера, а не дама полусвета.

— Шпых-х…

Я оказалась в полосатых штанишках, плотно облегающих ноги и бедра, и в коротеньком полупрозрачном белом топе.

— Что в этот раз? — в голосе Ланса прозвучали бархатные нотки.

— Не смотри! — шикнула впопыхах, но он уже повернулся.

Его бездонно-чёрные глаза смотрели жадно, волнительно, изучая каждую черточку моего лица.

Горячая рука Ланса коснулась моей, жар его тела передался мне. Уже предвкушала, что сейчас он поцелует меня, замерла в ожидании. А он отпрянул и выпалил:

— Не смею торопить вас, Элеонора.

Я разочарованно захлопала ресницами.

— Не подумайте, что я это сделал намеренно. Я лишь искренне желал, чтобы ваша одежда оставалась невредимой, не пропускала дождя, согревала в любую погоду. Клянусь, произошедшее останется между нами, ваше имя не будет скомпрометировано.

— Я верю вам, — простонала я, мысленно чертыхаясь на противное рыцарство. Ну кто его просил останавливаться? Нет бы поддался страсти.

Печаль накрыла меня, я отвернулась. Решив, что я оскорблена, Ланс опустился передо мной на колено.

— Элеонора, клянусь… впредь я…

Только этого не хватало! Хорошо, что успела накрыть его рот рукой, прежде чем он успел наговорить лишнего.

— Ланс, не переживайте. Лет через сто девушки Аурма тоже будут ходить в смелых нарядах. А то и в бикини.

— М-м? — поцеловав мои пальцы, он мягко убрал их с губ. — Бикини? Что это?

Не успела я ни моргнуть, ни рта открыть, раздалось:

— Пыфш-ш… — и глаз Ланса дернулся.

— Это не я! — закричала я, прикрывая кусочки ткани размером с фи́говые листочки. Зажмурилась и судорожно представила, что мне холодно. Очень холодно, чтобы наконец-то получить приличную одежду.

— Фрыкс-с…

Приятная тяжесть опустилась на плечи. Приоткрыв глаз, я увидела роскошную шубку странного полосатого оттенка, причем… на обнаженном теле.

Глаза у Ланса стали размером с блюдца.

Я сорвала с шеи медальон… Тогда-то удалось вернуть то самое платье.

Только к этому времени Ланс успел узреть почти все мои выпуклости. Вот уж познакомились, так познакомились.

— Теперь вы знаете почти все грани… Моего характера, — посетовала, с трудом сдерживая истеричный смешок.

— Теперь осталось вам узнать мои грани.

— М? — я встрепенулась.

— Конечно, для знакомства с гранями моего характера дня недостаточно, но в мой последний день я хочу делать то, что люблю, и предлагаю вам разделить со мной радость. Если вы не против, Элеонора.

Глава 8

Накормить спутницу до отвала — хорошая черта характера.

Уплетая нежное, сочное мяско со специями, я блаженно улыбалась, ведь вкусная еда, хорошая компания и чудесный вид, что открывался из расщелины, где располагалось заведение, и радовал глаза… — отличное завершение трудного дня.

Не удивительно, что пришёл зверский аппетит. А потом нагрянул ещё раз, и ещё, видимо, позабыв, что уже приходил.

Поначалу Ланс держался сдержанно, но уже скоро барьеры рухнули, и мы устроили настоящее пиршество.

Официанты только и успевали подносить и уносить тарелки, а мы всё ели, пока у нас не выросли объёмные пузики. Зато сложив на них ладони, мы с Лансом разве что не заурчали от удовольствия, улыбаясь друг другу.

— Я сейчас лопну, — прохрипела я, пытаясь отдышаться. — Не знаю, что на меня нашло.

— Моя компания. Я всегда много ем, — откинулся на спинку довольный Ланс.

— А по вам и не скажешь.

— Знаете, Элеонора, — протянув ладонь, он накрыл мою руку, нежно сжал пальцы и, глядя в глаза, признался: — Моя память не при мне, но что-то подсказывает, что вы первая девушка, с которой я искренне был счастлив пообедать и поужинать. Вы единственная не пытаетесь изображать, что питаетесь порциями с пол-ладошки.

— Наверно, это потому что я воспитана иначе.

— Да, вы не похожи на других, — он сощурился и теперь поглядывал на меня, как на самый лакомый десерт.

Я сидела в скромном платье, однако не покидало ощущение, что он до сих пор «видит» меня насквозь, помнит «каждую мою грань» и жаждет обладать ею. Его ласкающий взгляд будоражил, искорки глаз околдовывали. М я была пьяна лишь общением с ним.

— Да, Ланс, — посмотрела на него из-под ресниц и отвела взгляд. Никогда не умела мастерски кокетничать, но сейчас это выходило само собой. Я искренне смущалась, искренне улыбалась и говорила тоже искренне.

— Вы невероятная, Элеонора.

— По здешним меркам точно, — я таяла от комплиментов, однако знаю свои достоинства и недостатки, не стесняюсь шутить над ними. — Я не знаю и третей части всех этих приборов.

— Это не мешает вам есть так, чтобы сводить мужчин с ума. Желаете ещё чего-нибудь?

Да! Я желала бы, чтобы это был не последний наш вечер. Чтобы мы могли встречаться вновь и вновь, общаться вот так вот, смотря друг другу в глаза. Чтобы между нами оставалась эта лёгкость, доверие, и чтобы Ланс жил.

Грусть промелькнула в моих глазах. Ланс подумал, что я недовольна чем-то.

— Простите, это не самое пафосное заведение Аурма, но мы можем…

— Прогуляться? — предложила я.

— И это тоже, — он встал со своего места. — Куда вы желаете пойти?

— Там, где красиво. А по дороге вы можете рассказать о городе.

— С удовольствием.

Идти далеко не пришлось. Мы поднялись по длинной лестнице на вершину скалы и оказались в ночном саду, освещённом магическими фонарями.

— Посмотрите, Элеонора, вот туда… — подойдя к перилам, Ланс указал на пристань, виднеющуюся вдалеке. — Считается, что именно там был построен первый храм Аурма, положивший начало городу.

— Там же вода! — удивилась я.

— Угу. Ныне он скрыт водой. Но в праздничные дни вода отступает, и все могут видеть его.

— Кому он посвящён?

— Владетелю земель. А вон там… — указал чуть дальше, стоя за моей спиной. — Видите светлые пятна? Это победные арки…

Какие арки? Какие храмы? Ланс стоял рядом, я ощущала его близость, как будто между нами не было расстояния, не было слоёв ткани… Его голос с хрипотцой ласкал слух, убаюкивая и опьяняя. У меня закружилась голова, а руки так и чесались, чтобы повернуться, оплести шею Ланса, заглянуть ему в глаза… Я бы рискнула, сделала шаг первой, если бы Ланс не был иномирянином, воспитанным иначе, чем я.

Обхватила себя руками, чтобы не сделать глупость, и почти сразу мне на плечи опустился сюртук, передавший частичку тепла Ланса, его мужской умопомрачительный запах.

— Спасибо.

— Вы устали?

— Немного, — прошептала, борясь с желанием совершить глупость.

— Здесь рядом есть скамейка…

Я позволила увлечь себя к ней. И вот мы сидим на скамье с козырьком, стилизованной под миниатюрную беседку, чтобы днём скрывать парочки от жаркого солнца.

— Наверно, вы уже устали, Элеонора. Я утомил вас болтовнёй. Да и ожидали вы чего-то более оригинального.

— Мне всё по душе. Жаль, что не получится увидеть храм и арки своими глазами.

Ланс снова взял меня за руку.

— Скажите, в вашем роду не было русалок или ведьм?

— Нет, — покачала я головой, удивлённая вопросом. — Только обычные люди.

— Думаю, что где-то всё-таки были. Иначе объяснить свою нерациональность я не могу. Только вашими чарами.

— Если бы я имела какой-то дар, я бы не пожалела сил, чтобы помочь вам.

Мы замолчали, любуясь дальней тусклой полосой заката.

— Элеонора. Я хочу вам показать кое-что ещё. Если согласны, закройте глаза.

— Только не надо надеяться на мою фантазию. Она у меня очень нестандартная.

— Уже заметил, — рассмеялся бархатно Ланс. — Просто закройте, остальное я всё сделаю сам.

— А что именно?

— Не желаете ли каруселей?

— Магических?

— И не только! — заговорщицки улыбнулся он.

— А хочу! — я зажмурилась, ожидая разные повороты. Однако оказалась неготовой к тому, что земля уйдёт из-под ног, и скамейка вместе со мной взмоет в воздух.

— Ланс! — взвизгнула я, открывая глаза. Я пари́ла над морской гладью, а надо мной простиралось огромное драконье брюхо. Чёрные когтистые лапы аккуратно держали беседку, как хрупкую клеточку с маленькой птичкой внутри.

— М-м? — загудел воздух.

— Я воды боюсь!

— Доверьтесь мне! — протрубил он громоподобным басом. — Я, конечно, не говорящая кошка, а дракон. Однако клянусь, вам ничего не угрожает. Вы получите только приятные впечатления.

— Достаточно с меня впечатлений!

— Нервных — да. Нужны положительные.

Он заложил крутой вираж, опустившись к самой кромке воды. Я крепче схватилась за скамейку и, когда солёные брызги попали на кожу, захохотала во всё горло.

Мы так и летели над безграничной водой. Я вертела головой и вдруг заметила впереди мелькнувшую спинку дельфина. А потом я увидела, что… это что-то с руками, длинным волосами и красивым огромным плавником.

А когда на поверхность вынырнула русалка и в грациозном прыжке успела помахать мне бледно-перламутровой рукой, я закричала:

— Ланс! Ты видел! Это была русалка! Настоящая русалка!

Ответом мне стал его смех и невероятно мощный, оглушающий рёв. Отзываясь на него, где-то поблизости зазвучало невероятно нежное, чарующее пение морских сирен.

Ветер трепал мои волосы, юбку. Под ногами стелилось море. А я неслась над ним и смеялась. От ощущения лёгкости, капельки сумасшествия, бурлившего в крови; невероятного ощущения полёта, особенно на крутых виражах.

Потом тёмная вода сменилась полуостровом. Мы обогнули маяк, те самые арки, набережную, площадь и полетели дальше над городом.

Мне казалось, что я парю на качели над целым миром, упиваясь нереальной свободой и безграничным счастьем.

* * *

Приземлились мы на полночную поляну, среди полевых цветов и душистых трав.

За долгий, невероятный день, полный самых разнообразных событий, я устала. Едва ноги коснулись мягкой травы, присела, потом вовсе легла, безмятежно раскинув руки.

На мгновение Ланс навис надо мной, загораживая собой от лунного света.

— М? — распахнув глаза, я улыбнулась ему.

Он не просто смотрел. Он любовался мной, смущая и пленяя взглядом. Мы находились так близко друг к другу, что я ощущала его дыхание, частое сердцебиение.

Все-таки Ланс не остался ко мне равнодушным. Смотрит так, что поджилки дрожат от предвкушения. Хочет или поцеловать, или придушить, за все мои дневные пакости. Но я надеялась, что всё-таки очарования во мне больше.

В ожидании поцелуя чуть приоткрыла губы, затаила дыхание. Ланс наклонился ниже. Его пряди приятно коснулись лица… Но неожиданно он отпрянул, перекатился на спину. И все же мне хватило этого, чтобы заметить его внутреннюю борьбу между неистовым страстным желанием и благородной рыцарской сдержанностью.

От ликования загрохотало сердце. Все-таки я ему нравлюсь! Или это всего лишь из-за долгого заточения и отсутствия женского общества?

Ланс лежал на траве и смотрел в небо. А я не сводила с него глаз. Чтобы было удобнее, повернулась на бок, подперла голову рукой.

— Мириады звезд в объятьях тёмной синевы,

О чем беседуют они между собой в ночной тиши?

Быть может, как и мы, любуются чарующей землей?

Или гадают о иной вселенской тайне? — грудной, чуть хрипловатый голос Ланса в ночной тишине будоражил до мурашек и прервал напряженное молчание.

— Сам придумал?

— Ага, — кивнул он. — После заточения даже в цинике просыпается романтик.

— А ты был циником?

— Возможно.

Проследив за его задумчивым взглядом, я притихла, сраженная красотой небосвода, усыпанного тысячами звезд. Ночное небо притягивало своей бескрайностью, недосягаемостью, неизведанностью и пугало вечностью, в которой мы лишь песчинки, что мелькнут и бесследно исчезнут.

Стоило мне вздохнуть, Ланс придвинулся ближе, приобнял меня.

— Раньше я не замечал красоты, — прошептал, зачарованно созерцая мерцающие звезды.

— В городе они почти невидны из-за света, — я удобно уложила голову на плечо Ланса. — И суета отвлекает…

— Поразительно, на суету время находится, а на такую красоту нет, пока не грянут неприятности. Зато потом начинаешь ценить каждый миг… — Смотри-ка! — Он поднял руку, указывая в небо.

Следя за его пальцем, я вгляделась и… ахнула, заметив, как тысячи крохотных искорок и звездочек пришли в движение. Плавно перетекая, они перемещались по чёрному бархату небосклона, и вот я увидела себя, хмурую, напуганную, сидящую на постели в гостиничном номере. И вид у меня такой несчастный.

— Неужели я такая? — задумчиво шепнула Лансу.

Он загадочно сощурился, поглядывая на меня. От его взгляда стало так тепло и спокойно. Улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, затем очертил пальцем в воздухе небольшой круг. Звезды вновь пришли в движение и изобразили меня, улыбающейся, спокойной и очень даже счастливой. С очень красивой улыбкой.

— А ты? Каким ты видишь себя?

Ланс сделал замысловатый жест. Звезды задрожали в небе и изобразили нас, лежащих плечом к плечу.

— Жаль, я так не умею. Зато… — обхватила палец Ланса рукой и стала описывать, что подсказывало моё воображение: — Если вот тут расширить, а вот тут удлинить… — Мысленно представила, как удлиняю уши Лансу, и они на небе тотчас удлинились. — Ух ты! — Обрадовалась я и принялась творить, не выпуская руки Ланса…

Скоро у звездного красавчика выросли эльфийские ушки, потом задняя часть кентавра, появилось копье, борода и усы… Потом у меня зонтик и барашек на веревочке… А потом мы просто дурачились, пока я не ощутила, что невероятно устала, и веки, налитые свинцовой тяжестью, слипаются…

Уже сквозь сон, засыпая, я прошептала:

— Это был, несмотря ни на что, чудесный день. Жаль, что он не повторится.

— Мне тоже жаль, Элеонора, — отозвался Ланс, крепко обнимая меня. А потом я ощутила легкое, нежное касание горячих, нежных губ на виске… Или это мне уже снилось?

Глава 9

Проснулась я в огромной кровати с резными столбиками, под балдахином. И если бы прежде обрадовалась сказочной роскоши, окружавшей меня, то сейчас с досадой вздохнула, ведь ночевала я совершенно одна.

Опустила ноги на пушистый ковёр, села на постели.

Не знаю как, но Ланс перенёс меня в гостиницу.

Номер просторный, светлый. Мебель роскошная. У постели на столике уже стоят блюда с крышками-колпаками, начищенными до блеска. На них так и сияют блики солнца, что слепят. А за ними… Я даже подскочила, обратив внимание на неприметный душистый букетик из полевых цветов с ночного поля.

Откуда они здесь? Неужели Ланс нарвал? Когда успел?

Достала цветы из вазы, жадно вдохнула медовый аромат.

Букетик — чудо как хорош. Улыбка появилась на губах. А уж когда я заметила записочку и прочитала:

«Это был самый чудесный вечер», — едва не всплакнула от счастья.

— И мой тоже, Ланс! — прижала записку со знакомым, красивым почерком к груди.

Окрылённая, босиком подошла к окну, отдёрнула занавеску и застыла, разглядывая оживлённую полуденную улицу.

Это сколько я проспала? Уже скоро вечер, а потом…

Хорошее настроение сменилось горечью безысходности. И самое пакостное, я не знаю, что делать; как помощь, хотя от души хочу сделать это.

Вернулась к постели, села и замерла, смотря и не замечая тарелки с обедом.

Есть совершенно не хотелось. Чтобы поставить цветы ближе, стала передвигать посуду. Отодвинула несколько тарелок с крышками и увидела две книжки.

Первая, тоненькая, карманная, оказалась рекламным буклетом о местных достопримечательностях. Пролистав её наспех, расстроилась окончательно. Если бы не проклятье, мы бы с Лансом могли пройтись по Аурму, полюбоваться им, насладиться совместными прогулками… Но этому не суждено сбыться.

Отложила брошюру. Вторую книжицу, толстую, тяжёлую, тоже передвинула, решив, что это более подробный путеводитель. Однако царапнуло лёгкое сомнение: что-то блёклая обложка для рекламного журнала.

Сама не знаю почему, всё же взяла её, открыла наугад и удивилась, когда поняла, что это «Справочник» столичных жителей с адресами проживания.

Такие раньше и в нашем мире пользовались популярностью, когда не было интернета.

Перелистывая немного измусоленные страницы, вчитываясь в непривычные, иногда смешные фамилии, я скользила глазами по нескончаемому списку имён, пока случайно не открыла страницу с литерой М.

Не то, что бы я искала какое-то имя конкретно, однако перейдя в начало списка, стала внимательно перечитывать его.

Здешний алфавит отличается от привычного земного, но моей целеустремлённости мог бы позавидовать сам Шерлок Холм. Я водила пальцем, пока не нашла что-то похожее.

«Маринелли Джент Фарри», — прочитала по слогам и зависла.

Это, конечно, не ведьма. И адрес не тот. И всё же при всём разочаровании я не могла окончательно закрыть справочник и выбросить из головы совпадение.

Уверена, это просто созвучие чьей-то фамилии и имени ведьмы. Причём отнюдь не идеальное. Однако могу ли я со спокойной совестью отказаться от последней надежды, пусть она и кажется совершенной пустой, даже глупой?

Быть может, это напуганный разум попался на крючок, потому что мне важно ухватиться хоть за что-то, чтобы не сидеть без дела в последние часы жизни Ланса?

Кстати, где он пропадает?

Обойдя гостиничный номер, я нашла ванную, уборную, гардеробную, гостиную. Только Ланса нигде не было.

Я взяла колокольчик со стола и позвонила.

Пришла горничная, помогла мне привести себя в порядок. Также она сообщила, что лиер Ланс расположился в соседнем номере.

Конечно, в Аурме приходить девушке к мужчине без сопровождения — сверх неприличия, но меня это не остановило.

Я нашла его номер, протянула руку, чтобы постучаться, но дверь сама отворилась.

Внутри номера тихо. Я вошла и никого не заметила. Зато в соседней комнате раздавалось тихое мерное поскрипывание.

Почти бесшумно заглянула в дверной проём.

Ланс сидел за письменным столом, бодрый, собранный, деловой, и сосредоточенно что-то писал.

Дневной свет падал на него, придавая особенный шарм.

Я даже забыла, зачем пришла. Так и стояла, любуясь им.

Иногда Ланс замирал, хмурился, вздыхал и начинал снова писать. Потом снова хмурился… Однако заметив моё присутствие, вскинул голову, улыбнулся.

— Элеонора, как хорошо, что вы пришли, — встал из-за письменного стола. — Не хотел вас будить. Но раз вы проснулись, мы как раз можем поговорить.

— О чём? — я вошла в импровизированный кабинет Ланса.

— О важном.

— Это хорошие новости?

— Возможно, — кинул он.

— Есть шанс спасти вас?

— Нет, Элеонора, — покачал головой. — Поэтому я должен серьёзно поговорить с вами.

— Я согласна пожертвовать вам немного своей крови, — выпалила я, прежде чем сама сообразила, что сболтнула.

Ланс удивлённо моргнул. Снова моргнул и неожиданно благодарно улыбнулся.

— Не надо. Я поклялся вам, что не причиню вам вреда. Более того, я должен позаботиться о вашем будущем. Ведь может быть так, что вы останетесь в Аурме. А я не хочу, чтобы вы нуждались. Поэтому… — Он подошёл, взял меня за руку и положил на ладонь своё кольцо с крупным камнем. — Отныне оно принадлежит вам. С ним вы будете защищены и обеспечены.

— А вы?

— А моё время истекает. Однако, если позволите, я завершу дела, и мы вместе проведём вечер.

— Хорошо, — через силу улыбнулась я, уже зная, как мы проведём время.

* * *

— Поскорее, пожалуйста! — понукала я извозчика, который вёз нас по указанному мной адресу.

Ланс чувствовал мой внутренний мандраж, списывал его на волнение последних часов, пытался успокоить, а я крепче сжимала его руку и мысленно взывала к чуду: «Пусть нам повезёт!»

— Элеонора, я тронут вашей безмерной заботой, волнением, но прошу, поберегите себя, — погладил мои пальцы Ланс. И вроде бы не делал ничего особенного, но от его заботы, нежности в глазах в груди сильнее заныло от сожаления и сострадания. Не справедливо, что некоторые отъявленные мерзавцы живут, хлопот не знают, а часы Ланса сочтены. Ух, скорее бы добраться до некоего Маринелли!

— Я в порядке, — улыбнулась.

— Честно? — строго посмотрел он исподлобья.

— Да. Просто я очень хочу посетить одно место. Иначе буду сожалеть.

— Интуиция?

— Она самая. Но, скорее всего, надежда ложная.

— Я в полном вашем распоряжении, — он сощурился на солнце, улыбнулся. Черты его неожиданно смягчились, утратив суровость. И именно в этого Ланса я влюбилась меньше чем за сутки по уши. Сумасшествие не иначе!

Двуколка остановилась перед парадным входом солидного доходного дома. Пока Ланс недоумевал, что мы тут забыли, я взяла его за руку, потянула за собой. Сердце бухало, как сумасшедшее. Я бежала, перепрыгивая через ступени, и едва не сбила с ног консьержа, распахнувшего перед нами дверь.

— Вы к кому?

— К Маринелли Джент Фарри.

— Он ждёт вас?

— Нас всегда ждут, — пророкотал Ланс, произведя на консьержа впечатление. Рослый мужчина вытянулся по струнке и услужливо заверил:

— Провожу вас, Сиятельные, чтобы не заплутали.

— Как вы разыскали его? — шепнул Ланс, когда мы намеренно немного приотстали.

— В справочнике, — честно призналась я.

— Что-то я в таком ключе не думал, — нахмурился он.

— Давайте подождём результат. Тем более что уже пришли…

Я постучала. Сперва никто не спешил открывать. Затем раздались шаркающие шаги. Щёлкнул замок, дверь приоткрылась, явив нам упитанного, круглощёкого мужчину со светлыми, жиденькими прядями, прикрывавшими высокий лоб.

— День добрый, — улыбнулась я, стараясь расположить хозяина квартиры.

— Мы знакомы? — склонил голову к плечу мужчина.

— Через общую знакомую — ведьму Маринеллу. Подскажете, как её найти? — вышел из тени Ланс и встал за моей спиной.

— Милорд? — ахнул хозяин апартаментов, попятился. — Не думал, что вы знакомы с тётушкой!

Родственник ведьмы пригласил нас войти. Он жутко смущался и пока провожал нас в гостиную, непрерывно расхваливал тётку.

— Тётушка Маринелла — добрая, честная женщина. Если у вас была назначена встреча, она не могла уехать. Как ответственная мера, она никогда не оставляет незавершённых дел.

Я села в кресло у приоткрытого окна, из которого дул приятный ветерок. Ланс остался стоять. Его фигура, рост, властная аура окончательно смутили мужчину.

— Ещё на днях она была в Аурме! — удивлялся Джент Фарри, надувая пухлые щеки на круглом, немного простоватом лице. — Если только у неё случилось что-то очень важное. Уверен, скоро она вернётся.

— Увы, мер Маринелли, — вздохнула я. — У нас совершенно нет времени ждать. А у нас вопрос жизни и смерти.

— Как же так? — заморгал мужчина. — Нет-нет, тётушка не могла так просто уехать.

Мы с Лансом переглянулись. Я держалась, но от волнения сжимала пальцами подол юбки, кусала губу, что не ускользнула от внимания хозяина дома.

— Я не обладаю даром и единственное, что могу сделать — попытаться узнать, где она может быть. Пару минут… — вздохнул он и вышел из комнаты.

Джент Фарри прошёл по коридору, свернул куда-то, чем-то хлопнул и… быстро засеменил обратно.

— Милорд, вы не поверите, что я нашёл! Тётушка оставила вам письмо!

Войдя в гостиную, хозяин дома протянул конверт.

Не мешкая, Ланс разорвал его, стал читать… Я встала рядом, но опять-таки не смогла разобрать ни слова из-за магии.

Глаза Ланса скользили по строчкам, меняя цвет на грозовой. Выражение лица стало жёстким.

— Что там? — Сердце ёкнуло в дурном предчувствии.

Он покачал головой.

— Всё в порядке, Элеонора.

Не веря, я коснулась его руки. Лист сверкнул, между нами в воздухе возникла жемчужина. Она сияла изнутри особенным светом. И глядя на неё, я не сомневалась, что это и есть «ключ», выход, решение проблемы Ланса. Но почему же он медлит?

Ланс протянул руку, взял жемчужину. От неё потянулся сияющий дымок.

— Теперь я, Элеонора, должен написать желание, пока жемчужина не растаяла.

— Так пиши же скорее! — я отпустила его руку и сложила ладони лодочкой на груди, умоляя поторопиться.

Неожиданно чёрная молния пролетела между нами, вырвала из рук Ланса лист и с ним запрыгнула на подоконник.

Это была, конечно же, Кошка!

— Блаженная-у дура! — выплюнув лист, гадина прижала его лапой и победоносно глядя на нас, мерзко захихикала. — Желание одно, а нас много. Кто-то останется без желания. И это не я!

От ужаса я перестала дышать. Неужели все старания напрасны? Неужели коварная гадина обскакала нас? Однако Ланс стоял совершенно спокойным.

— Как бы то ни было, — он разжал пальцы, показывая крохотный клочок листа, что остался у него. — Моё желание короткое. Мне хватит и этого.

— Не-ут! — взвыла Кошка. — Это не справедливо-у! Ты должен сдо-ухнуть и забрать своё прокля-утье с собой, освободив меня!

— Обязательно, дорогая, Барелия. И тебя заберу с собой.

Человеческий ноготь Ланса вытянулся, превратившись в острейший чёрный коготь. Именно им он написал несколько символов на клочке.

Жемчужина сверкнула, ослепляя белым светом. Перед глазами стала пелена, и надрывный вопль кошки:

— Не-ут! — зазвенел в ушах.

— Ланс! Ланс! — закричала я, но вместо бархатного, волнующего баритона услышала голос Викули:

— Элька! Приснилось чего? Не пугай меня так! — её рука заботливо коснулась моего лба. Я скинула её ладонь, села на постели и растерянно оглядела гостиничный номер. Увы, рядом не было ни Ланса, на гостиной родственника ведьмы Маринеллы, ничего от волшебного Аурма. Только моя подруга и привычный земной мир.

— Может и вправду отравилась? — села на постель Викуля, с тревогой поглядывая на меня.

— Всё хорошо, — тихо отозвалась я, падая на подушку.

Как и хотела, вернулась домой. Но кажется, не это было моим заветным желанием. Однако уже ничего не изменить. Придется смириться, жить как прежде.

Только смогу ли? Мир Аурма и его несносный житель — Ланс, навсегда останутся в моём сердце, покорив невероятным обаянием.

Стоило прикрыть веки, перед глазами встал образ моего «призрака».

— Ланс, как же так? — прошептала я.

Увы, никто не отозвался. Я закусила губу, чтобы не зареветь.

Глава 10

После отпуска домой вернулась лишь моя физическая оболочка, потому что настроение, надежды, чувства и даже часть души остались там, в Аурме.

Да, время лечит. Сама убеждалась в этом не раз. Но сколько времени и бессонных ночей понадобится, чтобы забыть самые яркие, светлые эмоции, которые я испытала с синеглазым драконом? Все мысли только о нём, и от тоски сжимается сердце.

Если бы я могла что-то изменить, многое бы отдала, чтобы встретиться с Лансом снова. Но, увы, этого не будет. Никогда.

Не летают в другой мир самолёты, не ходят поезда, не плывут пароходы. И пешком не дойти. Всё, что остаётся, это сомкнув зубы держаться и ждать, когда терзающая боль отступит, даст хотя бы спокойно дышать. Пока же все мои мысли о моём драконе. Его образ, улыбка с милыми ямочками, синие глаза с золотыми искорками стоят перед взором. А бархатный голос так и звучит в мыслях: «Элеонор-ра…», — заставляя замирать от воспоминаний.

Изо всех сил держусь, стараюсь отвлекаться, не раскисать, но погружение в повседневную жизнь лишь подчеркивает скудное однообразие моих одиноких будней.

Спасаясь, я с головой погрузилась в работу. Начальство обрадовалось моему рвению, а я, возвращаясь домой, падала от усталости. Но даже с такой нагрузкой, стоило лечь, закрыть глаза, — и в тревожном сне снова оказывалась в Аурме, где бродила по пустынным улицам.

Мне снова и снова снился пугающий особняк ведьмы. Превозмогая страх к горгульям, я подходила к жутким окнам, заглядывала, разыскивая Ланса… И так и не найдя дракона, который умеет смотреть так нежно, просыпалась от слёз.

Эта ночь не стала исключением. В итоге проснулась с опухшим лицом, как будто всю ночь веселилась и ни в чём себе не отказывала.

Перед работой, в попытке привести себя в божеский вид, долго сидела на краю ванной, умывалась холодной водой, потом колдовала перед зеркалом с тоналкой и консилером… Но даже самые лучшие средства не в силах скрыть тоску в моих глазах от любопытных коллег.

«Эля, соберись! Жизнь продолжается. Ты сильная, независимая. Не можешь изменить ситуацию, поменяй отношение к ней. Тебе хотя бы будет чего вспомнить в старости…» — настраивала себя, выходя из дома.

Лифт долго не ехал. Я злилась и чертыхаясь поглядывала на часы.

Когда, наконец, лифт приехал, открылись створки, я вошла в кабину, повернулась и столкнулась нос к носу с невысокой пухленькой женщиной. Не обратила бы на неё внимания, если бы не её абсурдная розовая шляпка с белым пером, из-под которой выбивались волнистые голубые пряди.

«Мне бы так отрываться в её возрасте», — подумала с тоской и лёгкой завистью, поглядывая на свои нюдовые ногти, скучный костюм, строгие туфли-лодочки.

Будто прочитав мои мысли, женщина вскинула голову и вперилась в меня любопытным взглядом карих глаз.

— Элеонора? — вдруг спросила она приятным, мелодичным голосом.

— М? Да, — удивилась я, прикидывая, а не новая ли это соседка? Вроде бы новых жильцов в подъезде не было.

— Скажите, вы бы хотели вернуться в Аурм?

От неожиданности я покачнулась. Хорошо, что спиной нашла опору в зеркале лифта.

— Что? — переспросила, предполагая, что неверно расслышала.

Незнакомка горестно вздохнула, прижала старомодную сумочку к животу и произнесла:

— Один упрямый дракон снова в беде.

Меня как молнией пронзило.

— Что с ним? Он жив?

— Конечно, жив. Но снова наворотил дел. Ох, наворотил!

— Да что с ним? — прорычала я, затаив дыхание. Дрожащая рука легла на грудь, чтобы не дать взволнованному сердцу пробить рёбра.

— Хотите узнать? Это можно устроить, — обрадовалась незнакомка, но вдруг стала серьёзной, крепче сжала сумку и задумчиво протянула: — Только предупреждаю: просто не будет.

— Кому? — Я мысленно прикинула масштаб возможных проблем Ланса. — Неужели очередное проклятье? — И почти сразу же решила для себя: если он живой и ему необходима моя помощь, я готова. Готова ринуться с головой в любой омут, чтобы потом никогда не жалеть, что поддалась слабости, трусости и упустила счастье из-за малодушия.

— Не совсем, — замялась незнакомка, пронизывая меня странно — загадочным взглядом. Его было сложно описать, но я была в одном уверена: в нём не было злости или подлости. Если только волнение. И надежда. Или мне это нарисовала богатая фантазия?

— Лансу снова грозит смерть? — предположила я худший вариант.

Вместо ответа женщина подхватила меня под локоток и затараторила:

— Дорогая, не на то мы тратим время. Если оставлять важное на потом — потом нас может ждать облом. Так у вас говорят?

— Это намёк?

— Конкретный. Поторопитесь, или будет поздно.

— Ладно, — я решительно кивнула. — Но как попасть в Аурм? У вас есть жемчужина?

— Увы, нет, — посетовала горестно женщина, шмыгнув носом. — Истратила. На счастье одного упрямого остолопа. А теперь ни счастья, ни жемчужины, ни мне покоя. Но не страшно. Есть один выход.

Не успела я опомниться, двери лифта, спускавшегося на первый этаж подозрительно долго, открылись. Но, вместо привычной лестницы с пандусом и будкой консьержки, я увидела… долину Аурма!

Неужели так просто перенеслась? Без жемчужины? Как так?

Пока ошалело рассматривала розоватое вечернее небо с двумя лунами и невероятную аллею с исполинскими деревьями, незнакомка с недюжинной силой толкнула меня в спину, выставляя из лифта.

— Скорее, Элеонора! Иначе опоздаете!

В голове крутилось множество вопросов, но, когда я обернулась, чтобы задать их, не было уже ни лифта, ни незнакомки в шляпке, только красивая аллея и я.

Оглядевшись, я пошла по широкой, идеально гладкой дороге, жмурясь от вечернего солнца, пробивавшегося сквозь кроны вековых великанов. Поднимаясь на пригорок, я очень волновалась.

Конкретно это место мне не знакомо, но почему-то уверена, что иду верно, и где-то там уже скоро встречу любимого Ланса. Обрадуется ли он нашей встрече? Если я что-нибудь понимаю в мужчинах, то да.

Сразу стало легко, радостно. Появились силы. Даже задышала полной грудью. Зашагала быстрее и, поднявшись на пригорок, увидела в конце аллеи золочёные ворота, украшенные лентами и цветами.

Неужели меня встречают? Ланс узнал о моём возвращении?

От волнения и нахлынувших мыслей сердце билось как сумасшедшее. Закружилась голова. Чтобы совладать с чувствами, я остановилась.

Красивое место. Внизу виднеется вечерний город. Но я точно знаю, чувствую нутром, что Ланса там нет. Он где-то за воротами, совсем рядом.

Однако чем ближе подходила к ним, тем внушительнее они становились. Но если там меня ждёт Ланс, меня ничего не остановит!

Улыбаясь сказочному миру, я представляла нашу радостную встречу и шагала дальше, пока громкое, разъярённое рычание, раздавшееся за спиной, не вырвало из радужных раздумий.

Повернула голову и вздрогнула от ужаса. Ко мне со спины подкрался огромный, просто гигантский пёс палевого окраса и теперь скалится, угрожающе рыча.

— Фу! Фу! — попятилась я.

Собака, явно настроена злобно, двинулась на меня.

— Аф! — из клыкастой пасти вылетел фонтан слюней.

Бешенная, поди! Я испугалась, и ноги понесли меня прочь. Да так быстро, что даже не поняла, как оказалась на дереве. Лишь моргнула, и уже сижу на ветке.

Никогда бы не думала, что умею так ловко забираться! Но что дальше?

Пёс хрипло лает под деревом, сторожит меня. Его хозяина на горизонте не видно. И аллея совершенно пустая…

Неожиданно что-то стукнуло меня по спине. Я едва не разжала пальцы и не рухнула вниз. Хорошо, что благодаря ногтям удержалась. Хотя стоп! Это не мои ногти! Это когти!

Присмотрелась — и очумела ещё больше, заметив на руках белые перчатки.

От удивления моргнула пару раз, икнула… И тут дошло — это шерсть! Белая шерсть на моих руках! Попыталась смахнуть, коснулась носа и… обнаружила торчащие усы!

— А-а! — заорала я, срывая горло.

Округу огласил мой ор, ругающий незнакомку. Да чтобы она обыкалась, магичка зловредная!

Продолжение истории «Как (раз)очаровать дракона лапками» здесь:

Я вернулась, чтобы спасти любимого дракона. Только он меня не ждал. И не узнал. Да и как меня опознать, если теперь я похожа на северного беленького зверька. Или на кошку? Ещё не поняла, но обязательно разберусь. Со всеми. Гарантирую.