Молли Маклейн Мы созданы из моментов Серия: «Коул-Крик» #1

Глава 1

ХЕЙДЕН

Всего через несколько минут мое сердце уедет в грузовике «Шеви» (прим. пер.: Шеви — разговорное название марки Chevrolet).

Это происходит регулярно каждую вторую пятницу вечером, и я ничего не могу с этим поделать, кроме как отступить и наблюдать за происходящим.

— Я могу взять ее с собой? — Джетт играет со своей новой машинкой Matchbox (прим. пер.: Matchbox — популярный бренд игрушек), сидя на своей кровати в виде самосвала, пока я засовываю его плюшевую гусеницу, как это ни парадоксально, по имени Джон Дир (прим. пер.: Компания John Deere — крупнейший производитель сельскохозяйственной и лесозаготовительной техники), в его дорожную сумку.

— Конечно, можно, милый. — Я нежно улыбаюсь и молюсь, чтобы слезы, которые уже наворачиваются на мои глаза, не потекли, пока он не уйдет.

— Спасибо, мама. — Он бросается в мои объятия, и я таю, пряча лицо в его растрепанных золотистых волосах. Сын пахнет корицей и солнечным светом, и я не стесняюсь признаться, что в течение сорока восьми часов зайду в эту комнату не менее десяти раз, чтобы просто почувствовать его запах.

— Пожалуйста, золотце. Надеюсь, вы отлично проведете эти выходные. — Я целую его в висок, но он отталкивает меня с драматическим вздохом.

— Ты меня раздавишь, — хрипит он, и я закатываю глаза. Куда, черт возьми, делся мой маленький жучок, которого я могла тискать, когда захочу?

— Я не увижу тебя целых два дня, Джетт Александр. Мне нужны обнимашки. — На мою просьбу тот реагирует холодным неодобрительным взглядом.

— Папочка еще не пришел?

Тяжелый вздох вырывается из моей груди.

— С минуты на минуту будет, малыш.

— Хочешь поехать с нами? — Его светло-голубые глаза расширяются от этой идеи, и я тепло улыбаюсь, потому что, несмотря на боль в груди, его наивность драгоценна. Он действительно понятия не имеет, насколько тяжело даются мне эти пятничные вечера, или как я усложнила наши жизни за несколько месяцев до его рождения.

— Нет, сладкий мой, ты же знаешь, что это время только для тебя и папочки. Так что вы можете делать все самое веселое вместе, например, ловить рыбу и кататься на четырехколесном велосипеде. — И все, что они еще делают в Коул-Крик, где Джетт ведет совершенно другую жизнь, нежели здесь, со мной, в Грин-Бей.

— Папочке понравится моя машина. Вжииик! — Еще одна яркая улыбка озаряет его маленькое личико, когда он катит игрушку к лестнице по воображаемой дороге в воздухе.

Ох, хотелось бы мне относиться ко всему так же легко, как это делает он. Возможно, когда-нибудь.

— Эй, ты в порядке? — В дверях появляется мой жених Лейн, вытирая свое потное лицо полотенцем, прежде чем перекинуть его через плечо. Его баскетбольные шорты и футболка без рукавов почти такие же влажные, как и его темные волосы, прилипшие ко лбу.

— Буду в порядке. — После одного или двух бокалов вина. — Как прошла твоя тренировка?

— Отлично. Если бы я вспомнил, что Джетт уезжает сегодня, я бы подождал тебя. Мы могли бы потренироваться вместе. — Он шевелит бровями, и я сопротивляюсь желанию закатить глаза.

— О, а ты бы хотел, да? — Я хихикаю, но серьезно, как он мог забыть, что сегодня пятница? Эти обмены ребенком убивают меня, а он просто забыл? — Это немного нелепо.

— Да, ну, ты горячая штучка. — Он прокрадывается в спальню и тянет меня к себе, его руки находятся в десяти разных местах одновременно. — Я с нетерпением жду возможности побыть с тобой наедине пару дней.

Я морщу нос, когда его губы касаются моей шеи.

— Как бы весело это ни звучало, но сейчас ты ужасно пахнешь.

Лейн фыркает.

— Ты права. От меня адски воняет. Может, я приму душ, пока ты провожаешь Джетта? Когда он уйдет, мы составим планы на ночь.

— О? Что ты задумал? — Конечно, кроме того, чтобы раздеть меня.

— Пока не уверен. Я подумаю об этом, пока буду принимать душ. Ты можешь присоединиться ко мне в любой момент, когда Джетт уедет. — Он еще раз игриво кусает меня за шею и отпрыгивает, прежде чем я успеваю его ударить.

— Иди! — Сдерживая смех, я указываю на нашу спальню дальше по коридору. — Мне нужно спуститься вниз, пока Джетт не ушел.

Лейн пятится к двери, усмехаясь.

— Хорошо, но предложение остается в силе.

Господи, такое ощущение, что его переключатель возбуждения щелкает каждый раз, когда Джетт едет к Джесси. Лейн считает себя забавным, иногда так оно и есть, но в большинстве случаев его безразличие удручает. Как он может думать о сексе, когда все, чего я хочу, это свернуться калачиком и плакать?

— Папочка здесь! — вопит Джетт с первого этажа, и моя душа сразу уходит в пятки.

Лейн подмигивает.

— Ты меня поняла, красотка.

Я поняла. Но это не значит, что хочу в этом участвовать.

Когда Лейн уходит, я нацепляю на лицо улыбку и мысленно надеваю свою броню решимости, как делаю это каждую вторую пятницу. А также возношу молитву о еще большем милосердии на этой неделе, потому что эти обмены ребенком, кажется, даются мне все труднее и труднее. Не знаю почему, но я чувствую, что с каждым обменом беспокойство овладевает мною все больше.

— Мама, ну где ты! — снова кричит Джетт, и я делаю глубокий вдох. Расправь плечи, подруга.

Затем спускаюсь по лестнице, когда мой сын распахивает входную дверь и врезается в стену из мышц мужчины, стоящего с другой стороны.

Большие руки обхватывают нашего маленького мальчика и поднимают его с пола, в то время как я задерживаю дыхание, не в силах сделать вдох.

Мой сын обожает своего отца. В этом я абсолютно уверена. И когда зеленовато-голубые глаза, точно такого же цвета, как и у Джетта, встречаются с моими, над головой нашего маленького мальчика, понимаю, что, как бы я ни старалась подготовить себя, никогда не станет легче.

— Папочка, остановись! — Приступ смеха наполняет холл, когда Джесси рычит, а потом еще качает сына в своих медвежьих объятиях.

— Как дела, малыш? — Он чмокает Джетта в растрепанные волосы. Белокурые волосы сын получил от меня, а беспорядок на голове — от Джесси. Ямочки на его щеках, ямочка на подбородке и, конечно же, эти великолепные глаза — все это тоже от Джесси. Не то чтобы я жаловалась.

Вместо того чтобы ответить на вопрос, Джетт пихает свою игрушку в подбородок Джесси, покрытый темной щетиной.

— Посмотри на мою машину!

— Ого, сынок. — Джесси уклоняется от толчков Джетта и берет блестящую красную игрушку, внимательно рассматривая ее. — Такие крутые колеса. Похожа на машину Лейна, не так ли?

— Ага. Она так быстро ездит!

— Наверное, не так быстро, как мой грузовик, верно? — Он подмигивает, и Джетт снова хихикает.

Я сдерживаю улыбку и, наконец, спускаюсь вниз, сжимая в руках сумку. Стараюсь не обращать внимания на то, как плечи Джесси обтягивает его черная рубашка хенли (прим. пер.: Henley — это рубашка без воротника, с вырезом на пуговицах, может быть с длинным или коротким рукавом и дополняться карманами), или как бугрятся мышцы его рук, когда он крепко держит нашего сына на руках. Я их не вижу, но знаю, что под плотным хлопком одно предплечье покрыто темными чернилами, а другое без татуировок. Его плечи широкие и сексуальные, и когда-то они были моей тайной слабостью.

На самом деле, я жаждала каждый сантиметр этого высокого, восхитительного мужчины. Но у меня нет права думать о нем сейчас… или когда-либо снова.

Мой виноватый взгляд падает на его выцветшие джинсы, покрытые пятнами коричневой грязи и пыли того же цвета, что и его ботинки, и волосы, вьющиеся вокруг края его шапочки бини (прим. пер.: Бини — шапка, которая плотно прилегает к голове и по форме похожа на боб. Отсюда и ее название — «beanie», что в переводе на русский язык означает «фасолинка»). В мае. Такой уж Джесси Эндерс человек.

— Привет. — Он прерывает мой осмотр небрежной улыбкой, слегка поднимая подбородок. В его светлых глазах видна искорка, которая говорит, что он поймал меня за разглядыванием, но не скажет мне об этом, потому что у нас сейчас совсем другие отношения.

— Привет. — Я улыбаюсь ему в ответ со вздохом. Несмотря на то, что ненавижу отдавать ему ребенка на выходные, я благодарна, что должна делать это именно с ним. Возможно, у нас бы ничего и не получилось, черт возьми, мы даже никогда кем-то и не были, но Джесси представляет собой не просто красивое лицо и приятные воспоминания — он еще и отличный парень.

Его губы слегка дергаются, прежде чем он снова поворачивается к Джетту.

— Угадай, что, приятель?

— Что?

— Я засыпал в твою песочницу новый песок, и все готово для того, чтобы ты мог играть там в гонки с машинками в эти выходные.

Пока Джетт визжит от радости, я подхожу ближе, чтобы взъерошить его волосы.

— Звучит весело, правда? — Затем говорю Джесси: — Я много слышала об этой песочнице. Судя по тому, как Джетт отзывается о ней, она размером с футбольное поле.

Джесси театрально кивает головой.

— Плюс-минус пара сотен сантиметров.

— Почему меня это не удивляет? — Этот мужчина ничего не делает наполовину, примером тому является маленький двойник на его руках.

— Ну, когда ты зарабатываешь на жизнь землей, у тебя должна быть лучшая песочница в городе. — Он снова дарит свою мегаваттную белоснежную улыбку, и я не могу не рассмеяться.

— Итак, как твоя работа? — спрашиваю я, следуя за ними на улицу, где на подъездной дорожке стоит его чудовищно большой грузовик черного цвета с желтым логотипом «Земляные работы с Эндерсом» на заднем стекле.

Вечерние лучи солнца пробиваются сквозь перистые облака, словно легкий бриз танцует в воздухе. Я делаю глубокий вдох, просто чтобы успокоить нервы, но тут же ощущаю запах чистого белья и пряный цитрусовый аромат, исходящий от человека, который идет впереди меня.

— Работа идет довольно хорошо, — говорит он, пока я тру нос. Черт возьми, Джесси.

— Теперь, когда, наконец, стоит хорошая погода, я дико занят, но не жалуюсь. — Он нажимает на брелок и открывает заднюю пассажирскую дверь, где находится детское сиденье. С другой стороны, кавардак из игрушек рядом с переносным холодильником фирмы Yeti, коробкой синего Геторейда (прим. пер.: Gatorade — разновидность энергетического напитка компании PepsiCo) и сумкой для ноутбука, которая находится на том же месте, что и две недели назад.

Видно, что он очень занят, но у нас договоренность о совместном воспитании, а не дружба, которая позволила бы мне выражать беспокойство по поводу того, что он много работает. Но я могу предложить помощь с делами, которые касаются Джетта.

— Ты когда-нибудь уступишь и позволишь встретиться с тобой на полпути? Или даже разрешишь мне привезти ребенка в Коул-Крик? Ты же знаешь, моя очередь давно прошла.

Он снова улыбается мне, на этот раз через плечо, когда усаживает Джетта на сиденье.

— Я ценю твое предложение, но ты же знаешь, что я никогда не приму его. Можешь больше не спрашивать.

— Ты такой упрямый. — Я игриво пихаю его локтем, чтобы он ушел с дороги, и я могла пристегнуть Джетта и поцеловать его на прощание. Это всего лишь один из негласных ритуалов, которые мы установили за эти годы. — Что бы ты ни делал, — говорю я нашему сыну, прежде чем поцеловать его в лоб, — …не перенимай эту черту от своего папочки.

Джетт ухмыляется.

— Люблю тебя, мама.

— Я тоже люблю тебя, золотце. Веди себя очень хорошо в эти выходные, договорились? — Я утыкаюсь носом в его шею и осыпаю его лицо поцелуями, стараясь не слишком много думать о той части, когда они на самом деле уезжают и оставляют меня.

— Эй, я хотел спросить… — говорит Джесси позади меня. — Ты все еще собираешься сделать то дело в следующую субботу?

Речь идет о вечеринке-сюрпризе на день рождения для одного маленького мальчика, который в настоящее время катит свою машинку по моему плечу и волосам. Когда я отступаю, мои белокурые пряди свисают с колес игрушки.

— Мы собираемся. Ты уже решил, придешь или нет?

— Если ты не думаешь, что это будет слишком странно, я бы хотел прийти.

О, это будет странно, но это не является для него веской причиной, чтобы не приходить или основанием для меня, чтобы не приглашать его на праздник.

— Ему это понравится. — Еще после ста поцелуев, пятьдесят «я люблю тебя» и полдюжины «пока», я закрываю дверь машины, нуждаясь в нескольких минутах уединения. — Мы просто идем к моим родителям, у них же есть бассейн. Они еще не открыли его, так что Джетт будет в восторге от этого. Там будем только мы, моя сестра и ее дети, а также кое-кто из семьи Лейна.

Джесси проводит рукой по затылку, прежде чем засунуть ее в карман.

— Если вы не хотите, чтобы я…

— Ты его отец. — Я останавливаюсь на этом, потому что больше ничего и не нужно говорить.

Он кивает, и я думаю, мы оба понимаем, что по мере того, как Джетт подрастает, будут неловкие ситуации время от времени, особенно в наших семьях. Но это цена, которую мы платим за то, чтобы вырастить Джетта самым лучшим образом, учитывая обстоятельства.

— Кстати о Лейне, я давно его не видел. С ним все хорошо или..?

— Ага. Он просто в душе. — И избегает всей этой ситуации, насколько это возможно. Хотя сейчас Лейн и Джесси обычно вежливы друг с другом, но так было не всегда.

— Вот как. Ну, скажи ему, что его задняя шина выглядит немного спущенной. Возможно, он захочет, чтобы кто-нибудь проверил ее.

В самом деле? Я склоняю голову набок и смеюсь

— Я думаю, он сам сможет накачать шину.

— Конечно, — ухмыляется Джесси.

Боже.

Мы стоим так несколько мучительных мгновений, и я закатываю глаза, думая, что он не может быть более дерзким, а что у него в голове только одному богу известно. Эти обмены ребенком определенно стали проще с годами, но они все еще неловкие. В конце концов, мы видели друг друга голыми.

Джетт — самое лучшее, что когда-либо случалось со мной, но он также является постоянным напоминанием о том, как быстро несколько безрассудных решений могут навсегда изменить направление чей-то жизни.

Или, в данном случае, четырех жизней.

Потому что с мужчиной, который сейчас находится в доме, мы вместе семь с половиной лет.

А нашему общему сыну с Джесси скоро исполнится четыре года.

Глава 2

ДЖЕССИ

— Папа, я могу попросить у бабули еще? — Джетт хлопает своими большими щенячьими глазами, его щеки измазаны шоколадной глазурью.

Хейден убила бы меня, если бы узнала обо всем том дерьме, которое он ел в последнее время, но я все равно подмигиваю ему. То, чего его «мамочка» не знает, не может ей повредить, и я думаю сейчас не только о торте.

— Давай, спрашивай, малыш. Но, это будет твой перекус перед сном. Уже поздно.

Джетт сжимает кулак и делает победный жест, а потом зовет через всю комнату Паулу Дин, которая моет посуду. Она полячка по национальности.

— Бабуля, а можно мне еще торта, пожалуйста?

Мама смотрит на него через плечо, вопросительно подняв бровь.

— Еще торта? Как насчет того, чтобы вместо него поесть брокколи?

— Ни за что! — Он кривит лицо, несмотря на то, что так и не ел ту гору зелени, которую я положил ему на тарелку за обедом.

— Почему, черт возьми, нет? — Мой старик бросает на него взгляд поверх своей газеты, его очки сползли на кончик носа. — Как ты собираешься стать большим и сильным, как твой папа и дядя, если не ешь овощи?

Джетт строит недовольную гримасу.

— Папа говорит, что брокколи про-тив-ное. — Он четко проговаривает это слово точно так же, как я пробубнел его раньше, когда сам отказался есть брокколи. Не лучший пример для подражания, когда дело доходит до всякой полезной еды, но у всех нас есть свои недостатки, верно?

— Джесси Аарон Эндерс… — Моя мать свирепо смотрит на меня, нож для масла все еще в ее руке, когда она подходит к столу со вторым, хотя и намного меньшим, кусочком торта.

— Ты приучаешь моего внука к вредным привычкам?

Я самодовольно улыбаюсь, когда Джетт набрасывается на торт.

— Папа, веди себя лучше!

— В следующий раз, малыш. — Но, вероятно, не в тех ситуациях, которые касаются брокколи.

Устав от долгой дороги и еще более длинной недели, я встаю, потягиваюсь и несу свою пустую тарелку в раковину, а мама возвращается к мытью посуды. Чтобы снова задобрить ее, хватаю полотенце для сушки.

— Сегодня вечером все прошло хорошо, когда ты забирал ребенка? — тихо спрашивает она, чтобы кое-кто не подслушал своими маленькими ушками и не начал скучать по дому. — Вы приехали позже, чем обычно.

— Извини за это. Нам пришлось заехать в дилерский центр за некоторыми запчастями для одного из погрузчиков. Они не были готовы, поэтому нам пришлось подождать.

— Хм, полагаю, это лучше, чем специально ехать туда.

— Да, тем более, что у нас все еще не хватает людей. — Пару месяцев назад я потерял двух своих лучших машинистов из-за того, что они начали работать на нефтяной вышке на юге, и с тех пор я надрываю задницу. Я не против проводить больше времени с техникой, потому что люблю грязную работу, но работа в поле означает, что гора документов в моем офисе растет с каждым днем. И такое положение дел начинает ложиться тяжелым бременем на мои плечи.

— Может быть, пришло время расширить поиски помощников, — предлагает мама, и я киваю.

Я несколько раз прощупывал почву, чтобы заменить своих парней, но трудно найти рабочих, которым могу доверить оборудование стоимостью в миллионы долларов. Источник средств к существованию моей компании и пятнадцати человек, получающих от меня заработную плату, это не то, к чему я отношусь легкомысленно.

— Да, я думаю, что попрошу Амелию составить несколько объявлений. Еще также нужно выставить парочку онлайн.

— Знаешь, ты всегда можешь взять кого-то для помощи с офисной работой. — Глаза мамы, которые я унаследовал, сверкают слишком ярко, когда она бросает взгляд на меня.

— Если ты намекаешь, чтобы я нанял тебя, подумай еще раз. Ты на пенсии. Папа меня убьет.

— Да, черт побери, я так и сделаю, — ворчит мой старик из-за стола, его лицо все еще скрыто за газетой.

Мама, зная, что отец ее не видит, показывает ему язык, прежде чем повернуться ко мне.

— Я уверена, что ты можешь найти молодую леди, которая отвечала бы на звонки и заполняла документы. Необязательно на полный рабочий день. Ровно настолько, чтобы разгрузить тебя с документами и страховать в сложных ситуациях, особенно, с учетом того, что Грета все еще восстанавливается после операции. Тогда ты не будешь чувствовать себя так плохо из-за того, что все время проводишь на рабочих площадках.

— Я также мог бы нанять какого-то молодого парня, — возражаю я, и мама хлопает ресницами.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Угу. — Мама настаивала на том, чтобы самой проводить собеседования, таким образом, она бы смогла еще и отбирать кандидаток на роль будущей невестки. Ни для кого не секрет, что ей не терпится, чтобы мы, дети, подарили ей больше внуков.

— Я просто говорю, что знаю, тебе больше нравится работать с оборудованием, чем в офисе. Возможно, тебе следует искать сотрудников, учитывая этот факт в первую очередь.

Она снова права. Станет настоящим спасением просто иметь кого-то, кто отвечал бы на телефонные звонки, пока мой бухгалтер Грета после операции и работает дома. Но иметь кого-то и для рутинной бумажной работы? Черт, мне тяжело об этом думать.

Честно говоря, не люблю жаловаться, что я загружен работой, и в офисе царит хаос, потому что управлять компанией, которую мой дедушка основал почти шестьдесят лет назад, было моей мечтой с самого детства. Мой старший брат Эйден всегда хотел быть копом… кем он сейчас и является. Мой младший брат, Джастин, он же Джинкс, занимается ландшафтным дизайном жилых домов в составе компании «Земляные работы с Эндерсом», но он не заинтересован в том, чтобы брать на себя больше ответственности. Наверное, это к лучшему, потому что он пиздец как действует мне на нервы. А наша младшая сестренка Амелия, хотя и бизнес-леди, но увлекается искусством, а не грязью.

Лично я всегда хотел работать в «Земляных работах с Эндерсом». К тринадцати годам я мог управлять всем оборудованием в нашем парке транспортных средств, к шестнадцати — ремонтировать, а благодаря диплому инженера и степени магистра делового администрирования научился руководить всем комплектом до того, как папа ушел на пенсию пять лет назад. Возможно, я и не люблю бумажную волокиту, но я люблю бизнес. Отставание в работе? Это просто означает, что я неплохо справляюсь и надеюсь, что дедушка будет гордиться мной там, в большой песочнице на небесах.

— Ну, и как дела у Хейден? — Мама небрежно меняет тему разговора, протирая кухонный стол. Но, как и в случае с ее предложением о новом работнике, в этом вопросе тоже нет ничего случайного. Такого никогда не бывает, когда дело доходит до Хейден Фосс.

— Она в порядке, как всегда. — Блядь, она была прекрасна как никогда. Ее длинные светлые волосы были распущены, а не собраны в небрежный пучок, как та делает обычно. Когда я стоял с Хейден на улице после того, как она пристегнула Джетта, ветерок легонько трепал пряди ее волос по лицу и плечам, напоминая мне о тех моментах, когда я убирал ее волосы с собственного лица, когда она была в моих руках, или — мое любимое воспоминание — когда она была на мне, и мы занимались любовью.

Сегодня Хейден была без макияжа, и у меня встал в тот же миг, когда я взглянул на нее. Она обладает природной красотой с этими карими глазами с золотыми крапинками и россыпью веснушек на переносице. И также на других, более интимных частях ее соблазнительного маленького тела.

— Ты уже решил, пойдешь ли сам-знаешь-куда для сам-знаешь-кого на следующих выходных? — Мама наклоняет голову в сторону Джетта, который доел свой торт и сейчас придумывает какое-то странное рукопожатие с моим папой, которое, скорее всего, будет включать в себя пукающие звуки.

— А тут и не о чем думать. У моего ребенка день рождения только раз в году, так что, конечно, я пойду. — И буду ненавидеть каждую секунду, пока буду находиться рядом с гребаным Лейном и его семьей, но что есть, то есть.

Мама поджимает губы в довольной улыбке и гладит меня по плечу.

— Хороший мальчик. Я рада.

— Ты все еще настроена сделать что-нибудь здесь через выходные, верно?

— Безусловно. Амелия уже заказала торт, а Джинкс сказал, что придумает несколько игр.

Черт возьми! Я чуть не уронил тарелку, которую вытирал.

— Джинкс помогает?

— Ага. Он настаивал на этом.

— Что ж, это будет заебись как интересно.

— Джесси Аарон! — Она молниеносно скручивает свою мокрую тряпку для мытья посуды и шлепает ею по моей заднице. Моя мама женщина старой закалки. — Ты не будешь так выражаться на моей кухне!

Я смеюсь, стараясь увернуться от ее ударов.

Боже, я люблю ее. Всех их люблю. И когда Джетт улыбается мне из-за стола, знаю, что без них я не был бы и наполовину таким отцом, каким являюсь сейчас.

С первого дня моя семья была рядом со мной, никогда не осуждая меня за то дерьмо, что произошло с Хейден. Ведь она подарила нам Джетта. И ненадолго даже саму себя.

Но она никогда не была нашей. Я знал это с самого начала, даже если они все надеялись, что все сложится иначе.

Вот что значит быть парнем для отвлечения (прим. пер.: «парень/девушка для отвлечения» — тот, с кем вы начинаете встречаться сразу после окончания предыдущих отношений с целью забыть свою\своего экс\экса. «Rebound» в переводе с англ. дословно означает отскок мяча).

В какой-то момент другая команда снова захочет завладеть мячом.

Или, в данном случае, девушкой.

Глава 3

ДЖЕССИ

На часах больше десяти вечера, когда я с вымытым и одетым в пижаму Джеттом прихожу домой. Обычно мы заканчивали свои дела к половине восьмого и звонили Хейден, чтобы пожелать ей спокойной ночи, прежде чем Джетт ляжет спать, а я выпью пива и упаду на диван, чтобы посмотреть бейсбол.

Мне плевать на пиво или бейсбол сегодня вечером, но не звонить Хейден кажется неправильным, несмотря на то, что я послал ей сообщение ранее, чтобы она знала, что мы сегодня задержимся.

— Позвоним маме? — спрашивает Джетт, когда я бросаю «Бульдозер Баки» в корзину для книг рядом с его кроватью.

— Думаю об этом, дружок, но уже поздновато. Твоя мама, наверное, уже в постели. — С Лейном, гребаным, Келси, но я отклонился от темы.

— Я бы хотел. — Его тихий голосок надламывается, и мое сердце разрывается, поэтому я хватаю телефон с тумбочки и набираю контактный номер Хейден.

— Две минуты, — предупреждаю я его. — Ты можешь сказать маме, что любишь ее, отправить пару воздушных поцелуев, но потом нам нужно немного поспать, чтобы утром мы смогли порыбачить с дядей Джинксом.

Он улыбается, хотя уже изо всех сил пытается держать глаза открытыми.

— Хорошо, папочка.

Я набираю номер Хейден и включаю громкую связь.

— Милый, это ты? — Она отвечает после второго гудка, ее нежный голос полон ласки.

Наш малыш еще немного больше расслабляется на подушке, просто услышав ее.

— Скучаю по тебе, мамочка.

— Ой, золотце, я тоже по тебе скучаю. У тебя сонный голос.

— Угу. — Он едва кивает, и я тихонько смеюсь, зная, что сегодня вечером не будет ни слов «я люблю тебя», ни поцелуев.

— Эй, Хейден?

— Да? — На том конце провода раздается шуршащий звук, за которым следует красноречивый скрип кровати и низкий мужской голос, от которого я зажимаю переносицу.

— Он уже спит. — А я должен поддерживать разговор. Черт возьми, я знал, что должен был уговорить Джетта подождать со звонком до утра.

Хейден тихо смеется.

— Долгая ночь, да?

— Да, ты же знаешь, как это бывает с моими родителями.

Наступает минута молчания, прежде чем я понимаю смысл своих слов и начинаю чувствовать себя неловко. Я правда только, что это сказал?

— Я помню, — отвечает она, ее голос становится заметно тише, чем несколько секунд назад, и этого достаточно, чтобы чувство сожаления, которое текло в моих жилах, сменилось удовлетворением.

Я знаю, что это неправильно, но есть что-то очень лестное в том, что она думает о времени, проведенном вместе, когда он всего в нескольких сантиметрах от нее и полностью осознает, что это я на другом конце провода.

Я… парень, к которому она пришла, когда он облажался.

Я… парень, от которого она забеременела.

Я… парень, с которым она связана до конца своей жизни, несмотря на это проклятое кольцо на ее пальце.

Я открываю рот, чувствую сильное искушение поворошить осиное гнездо, но быстро захлопываю его.

Провоцировать Хейден? Это дерьмо, которое выкинул бы старый я. Когда желал любого разговора с ней, потому что это давало мне частичку ее, которой у меня бы не было в противном случае. И в то время я был настолько отчаянным, что был готов взять любую часть Хейден, которую та хотела мне отдать.

Но я больше не тот парень.

И она уже не та девушка.

И маленький мальчик, который спит рядом со мной, нуждается во мне, в своем отце, больше, чем мне нужно знать, думает ли его мама все еще о нашем времени. Времени, проведенном вместе.

Уже прошло почти пять лет.

Хейден сделала свой выбор, и это был не я. В какой-то момент было бы хорошо принять это и двигаться дальше.

Я прочищаю горло и провожу рукой по волосам.

— Я должен отпустить тебя. Может, попробуем еще раз утром?

— Хорошо, да. Звучит неплохо. — Еще одна пауза, и что-то измученное и испорченное внутри меня желает большего, чем просто тишины. — Спасибо, Джесси.

— Ага. Спокойной ночи. — Я кладу трубку, прежде чем моя несчастная голова успеет обдумать еще одну глупую мысль. Например, жалела ли она когда-нибудь о своем выборе.

Блядь.

Может быть, я все-таки выпью это пиво.

* * *

ХЕЙДЕН

— Я скучаю по тебе. — Сладкий голос Джетта звучит у меня в ушах, и мое сердце начинает биться чаще. Я не была уверена, что они позвонят сегодня вечером, и почти уснула. И так рада, что не сделала этого.

— Ой, золотце, я тоже по тебе скучаю. У тебя сонный голос.

— Угу, — вздыхает сын, и я не могу не улыбнуться. Представляю, как Джетт уютно устроился в постели с одеялом, натянутым до подбородка. На самом деле я никогда не видела его комнату на севере, или, даже, дом, который Джесси построил несколько лет назад, но в своем воображении прекрасно его вижу.

— Эй, Хейден? — Голос Джесси — низкий хрип на другом конце провода.

— Да? — спрашиваю я, когда Лейн кладет очки на прикроватную тумбочку и приподнимает подбородок, указывая на выключатель у двери.

— Можешь выключить свет, когда закончишь? — шепчет Лейн, и я показываю ему большой палец вверх.

— Он уже спит. — Джесси вздыхает, и я могу представить, что он тоже сидит на краю маленькой кровати Джетта в одних шортах… и на нем больше ничего нет.

— Долгая ночь, да? — спрашиваю я, тяжело сглатывая.

— Да, ты же знаешь, как это бывает с моими родителями.

Я знаю. И хотя это не имеет смысла, но позволяю своему разуму вернуться в прошлое, всего на несколько секунд, вспоминая все разы, которых было полдюжины или около того, когда я зависала с Джесси и его семьей. Дженис всегда была на кухне, готовила вкусную польскую еду, в то время как его отец, братья и сестра играли в карты, смеялись и вообще дразнили друг друга.

— Помню. — И я надеюсь, что в доме вокруг меня не так тихо, что Лейн не сможет услышать другую сторону этого разговора, и что именно я помню. Джесси и я не были предназначены для большего, нежели короткий период времени, который мы провели вместе. Но пара недель, которые были у нас, были наполнены множеством воспоминаний. Воспоминаний, которые я всегда буду хранить в своей памяти.

И это, скорее всего, означает, что мне нужно закончить этот разговор КАК МОЖНО СКОРЕЕ, не говоря уже о моем путешествии в прошлое.

— Я должен отпустить тебя. Может, попробуем еще раз утром? — предлагает Джесси, как будто читая мои мысли, и я тихонько выдыхаю.

— Хорошо, да. Звучит неплохо. — Заправляю за ухо прядь волос и виновато прикусываю губу. Кровать, которую я делю с моим женихом, определенно не то место, чтобы воспоминать о мужчине, который подарил мне сына. — Спасибо, Джесси.

— Ага. Спокойной ночи. — Он быстро отключается, и мои плечи с облегчением опускаются.

— Все в порядке? — Лейна с любопытством касается ладонью моей голой руки.

— Угу. — Улыбнувшись через силу, кладу телефон на прикроватную тумбочку и вскакиваю с постели, чтобы включить свет и избавиться от этих мыслей. — Думаю, Джетт слишком много веселился с бабушкой и дедушкой.

— Они все еще устраивают тот ужин в пятницу вечером? — Когда я возвращаюсь, Лейн приподнимает для меня одеяло, я забираюсь к нему и прижимаюсь щекой к его обнаженной груди. — Разве Джесси не староват для того, чтобы мамочка постоянно его кормила?

Я тихо смеюсь и утыкаюсь в его торс.

— Он идет туда ради Джетта. Кроме того, ты прекрасно знаешь, что в мгновение ока оказался бы у своей мамы, если бы она пригласила тебя к себе.

Он фыркает.

— Да, время от времени, но каждую проклятую неделю? Ты бы подумала в какой-то момент, что…

— Эй… — Я наклоняюсь ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. — Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? Мы так хорошо провели вечер.

Его саркастическая ухмылка смягчается.

— Да, это правда. Нам нужно делать это чаще. Мне нравится тусоваться только вдвоем.

А мне не нравятся намеки в его ответе, но я ненавижу ссориться с ним, особенно из-за Джесси, поэтому стараюсь не обращать внимания на его слова и заставляю себя снова расслабиться.

— Было весело, не так ли? — Мы заказали дешевую еду на вынос и позволили себе несколько часов смотреть Netflix (прим. пер.: Netflix — американская развлекательная компания, стриминговый сервис фильмов и сериалов), чего не делали уже несколько месяцев. Несмотря на то, что каждые вторые выходные мы проводим наедине, но обычно мы наверстываем упущенное по работе. Я была занята больше, чем когда-либо, с тех пор как начала свой собственный бухгалтерский бизнес, в то время как Лейн боролся за большое продвижение по службе в компании «Fremont Investments».

— Давай в следующий раз выберемся из дома. — Лейн скользит рукой от моего плеча к моей талии, а я симулирую затрудненное дыхание от возбуждения.

— Выберемся из дома? Что ты имеешь в виду?

Он тихо смеется, пока той же рукой опускается с моего бока на мою задницу. Так как на мне только трусики, а между его пальцами и моей кожей не так много ткани, нетрудно понять, чего он ожидает от своих действий.

К сожалению, я еще не полностью отошла от звонка и путешествия по закоулкам памяти, чтобы следовать желанию Лейна.

— Что мы будем делать? — Да, я тяну резину и, да, я чувствую себя виноватой. Тем более, что не могу вспомнить, когда в последний раз мы занимались сексом.

— Прямо сейчас? — Он подбирается к верхней части моей ноги и тянет ее к себе на колени. — У меня есть довольно хорошая идея.

— Я имею в виду, когда мы выберемся из дома. — Господи, его член уже твердый.

— Мне все равно, если это не касается Chuck E. Cheese (прим. пер.: Chuck E. Cheese — американская сеть семейных ресторанов и развлекательных центров) или Build-A-Bear (прим. пер.: Build-A-Bear — крупнейшая сеть, которая продает плюшевых мишек и других персонажей).

— Нет? Блин, а я надеялась получить эту новую принцессу-медведя с узором в горошек.

Он смеется, пальцами игриво впиваясь в мой зад.

— Мы могли бы принарядиться. Или ты могла бы, во всяком случае. Желательно, во что-то короткое, черное и сексуальное.

— Эй, если мне нужно приодеться, то и тебе тоже.

— Может быть. Было бы весело оттянуться по полной программе, послать к черту Грин-Бей и на время забыть о наших взрослых обязанностях.

Смешок слетает с моих губ, но, когда смысл слов доходит до меня, моя радость угасает.

— Прости, что говорю тебе это, но родительские обязанности никогда не исчезают.

— Да, но Джетт будет на севере. Это будет как в старые добрые времена.

Опять этот намек.

— Только, на самом деле, так не будет.

Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

— Ты кайфоломщица?

— Я реалистка, — язвительно замечаю я, высвобождаясь из его объятий и возвращаясь на свою подушку. — Неважно, с Джесси Джетт или нет, это не имеет значения. Мы все еще родители.

Он издает гортанный звук.

— Детка, я не предлагаю нам ограбить долбанный банк. Просто хочу сказать, что было бы неплохо не беспокоиться об этом ребенке несколько часов.

Я снова смеюсь, но на этот раз в моем смехе нет ни капли юмора.

— Вот именно. Будет он здесь или нет, я все равно буду беспокоиться о нем. — И когда мы вообще начали называть его «этот ребенок»?

— Я просто говорю, что нам будет полезно выйти на люди. — От его вздоха веет раздражением, и это подпитывает мое недовольство. — Но поскольку ты, кажется, хочешь продолжить этот разговор, может быть, сейчас самое подходящее время поговорить о том, как повысить статус Джесси.

— Что? — Я быстро сажусь, одеяло падает вокруг моей талии, и поворачиваюсь к Лейну, бросая на него сердитый взгляд. — С чего это ты вдруг?

— С чего я вдруг? Все, что я сделал, это предложил немного повеселиться. Это ты ведешь себя как стерва.

— Веселиться, как мы это делали до того, как у нас появился Джетт. Это невозможно.

В свечении лунного света, струящегося через окно, его чисто выбритая челюсть напрягается, а пристальный взгляд перемещается к потолку.

— И что конкретно ты предлагаешь Джесси делать по-другому? Он не пропустил ни одного посещения за четыре года, он сам приезжает на машине, звонит и пишет почти каждый день… — Что, черт побери, он может еще сделать?

Лейн складывает руки за головой.

— Джетт взрослеет, — натянуто говорит он. — Может, пришло время увеличить часы его посещения.

Неприятное ощущение в животе поднимается к горлу.

— Увеличить часы его посещения?

— Он приближается к тому возрасту, когда ему нужно будет проводить больше времени со своим отцом.

В голове проносится одновременно так много мыслей, что комната начинает кружиться. Во-первых, быть без Джетта каждые вторые выходные уже достаточно тяжело. Но чаще? Меня начинает тошнить от одной мысли об этом.

И почему Лейн вдруг стал таким обиженным? Как будто Джетт доставляет неудобства. Это какой-то новый ход событий или он всегда так думал?

Но больше всего меня расстраивает то, что он, кажется, забыл о своей роли в жизни Джетта. Джетт хоть и не называет его папой, но Лейн был для него отцом с самого момента его рождения.

— У него также есть ты, — напоминаю Лейну, разочарование начинает обжигать мою грудь. — Если ты намекаешь, что ему нужен мужской пример для подражания в большем количестве времени, у него есть ты.

Лицо Лейна остается невозмутимым, не выражает каких-либо эмоций. Учитывая направление этого разговора, я почти уверена, что его ответ будет холодным и глупым вроде: «Ну, он не мой ребенок, так что…»

— Я знаю это, — говорит он вместо этого, но я чувствую себя не намного лучше. Я никогда не ожидала такого разговора. — И ты знаешь, что я люблю его до смерти… — Он неловко проводит рукой по волосам на затылке. — Но совершенно очевидно, что ты отдаешь предпочтение воспитанию Джесси, а не моему. Я имею в виду, давай будем говорить начистоту.

Подожди, что? Я отступаю, моргая.

— О чем ты говоришь?

— Посмотри, насколько быстро ты начала защищать его и выпалила на одном дыхании все то дерьмо, которое он делает. Посещений не пропускает, постоянно звонит, блядь… — В его голосе чувствуется язвительная нотка, и мне хочется придушить его подушкой.

— Да, он делает все эти вещи! Но это не значит, что я отдаю предпочтение ему, а не тебе. Просто… он хороший отец.

Холодный взгляд Лейна скользит по мне, прежде чем он скидывает ноги с кровати и поворачивается ко мне спиной.

— Ух ты.

— Так и есть Лейн. Ты не можешь этого отрицать. — Возможно, это не те слова, которые он хочет услышать, но это правда. — Это не значит, что Джетт не нуждается в тебе в своей жизни также сильно.

— Также сильно… — Он проводит ладонями по лицу. — Джетт нуждается во мне точно так же, как и в парне, с которым он видится четыре дня в месяц. Четыре сраных дня, Хейден. Пока мы надрываем себе задницы здесь остальные двадцать семь. — Он горько смеется. — По-моему так будет честно.

— Дело не в том, что честно, а что нечестно… — Я качаю головой. — Мы родители, а не воспитатели детского сада.

— О, так я теперь ребенок. Это то, что ты хочешь сказать? Желание выйти в люди и немного отвести душу делает меня ребенком. Блядски мило. — Он вскакивает и поворачивается ко мне лицом. — Как, черт возьми, я стал плохим парнем в этой истории? Когда я тот, кто был здесь изо дня в день последние четыре года?

— Я не говорю, что ты плохой парень. Это просто…

— Он кровный родственник. — Его ноздри раздуваются, когда он смотрит на меня сверху вниз. — И как бы я, блядь, ни старался, он всегда будет значить больше, не так ли? Он всегда будет побеждать.

— Это не игра, которую нужно выиграть или проиграть.

Лейн сцепляет руки за головой, его грудь вздымается и опускается с каждым вздохом, который он делает.

— Почему ты всегда защищаешь его? Серьезно, Хейден, он делает самую малость, а ты ведешь себя так, словно он чертов отец года. Член действительно был так хорош?

О, черт возьми, нет. Я откидываю одеяла и вскакиваю с кровати.

— Сделаю вид, что ты сейчас не говорил этого.

Он выгибает бровь.

— Что же тогда? Что такого чертовски особенного в парне, который делает именно то, что ему велит распоряжение суда?

— Не смей. — Я тыкаю в него дрожащим пальцем, жгучие слезы быстро наворачиваются на мои глаза. — Не смей говорить об этом так.

Лейн сжимает челюсти так, желваки ходят ходуном, пока мы стоим, уставившись друг на друга с противоположных сторон кровати.

— Скажи мне, что я ошибаюсь.

— Ты ошибаешься. — Так чертовски ошибаешься. — И я не буду чувствовать себя плохо из-за того, что уважаю и поддерживаю хорошие отношения с Джесси на благо нашего сына.

Он открывает рот, но я поднимаю руку.

— Мне жаль, если мои действия заставляют тебя чувствовать себя под угрозой. Или, если воспитание этого маленького мальчика со мной заставляет тебя чувствовать себя в чем-то ограниченным, но, как его мать, я всегда буду делать то, что правильно для Джетта. Всегда.

— Хейден…

Я трясу головой, по моим щекам катятся слезы.

— Больше всего больнее то, что ты намекаешь, как будто мои объяснения носят иной характер. Что ты говоришь так, как будто я сделала что-то не так, хотя мы оба знаем, что это неправда. Это ты изменил мне, Лейн. И, несмотря на все, через что мы прошли тем летом, я все же вернулась к тебе. Дала тебе еще один шанс. Не потому, что была беременна, и мне больше некуда было идти, а потому, что я любила тебя и потому, что ты был тем мужчиной, с кем я видела свое будущее.

— Детка, перестань. — Лейн наклоняет свою голову набок, его темные глаза умоляюще смотрят. Но уже слишком поздно.

Я хватаю подушку и иду к двери.

— Не заставляй меня жалеть об этом решении.

Глава 4

ДЖЕССИ

Иногда трудно поверить в то, что между моим младшим братом и моим сыном разница в возрасте более двадцати лет. И это подтверждают их действия, в прямом смысле слова. В настоящий момент они достали свои члены из трусов и устроили соревнование по пи́санию на обочине дороги.

— Я выиграю! — Джетт визжит от радости, его белоснежная задница и бедра выпячены вперед, он старается изо всех сил, в то время как Джинкс смеется возле него так сильно, что удивительно, как ему удалось не обмочить ботинки

— О, боже, вы двое. — Закатываю глаза и хватаю наши рыболовные снасти с заднего сидения утилитарного квадроцикла. — Закругляйтесь, чтобы мы уже могли пойти и, наконец-то, поймать эту рыбу.

Джинкс издает смешок, встряхивает член и застегивает ширинку, а потом помогает Джетту сделать то же самое.

— Твой папа сегодня какой-то раздраженный, не так ли? Наверное, завидует тому, что наши пожарные шланги больше, чем…

— Не смей, блядь, — рявкаю я и тут же понимаю, что мой язык ничуть не лучше. — Просто давайте уже пойдем.

Джинкс дерзко усмехается, берет свою удочку и корзину для рыбы, и мы спускаемся по заросшей травой тропинке к ручью, в честь которого и был назван наш маленький городок.

— Джеттстер, твоей маме, наверное, лучше не рассказывать о нашем соревновании, но бабуля обязательно захочет о нем услышать. Она будет очень гордиться тобой.

Широкая улыбка Джетта свидетельствует о том, что он безумно горд собой, и я уже представляю, как он рассказывает об этом маме в церкви, завтра утром, достаточно громко, чтобы все прихожане услышали.

— Кстати, о маленьких шлангах, ты слышал что-нибудь об Эйдене в последнее время? — спрашивает Джинкс.

— Только вчера переписывался с ним. А что такое?

— Амелия сказала, что он уехал из города по работе. Похоже, его не будет пару недель.

— Черт, он ничего не говорил об этом. — С другой стороны, мы обычно ничего не знаем о работе Эйдена под прикрытием, до тех пор, пока очередное задание не заканчивается.

— Думаю, я воспользуюсь случаем, и проникну в его дом, чтобы забрать свое дерьмо.

Я фыркаю.

— Ты проиграл свой телевизор и Xbox в честной борьбе.

— Технически, покер в Висконсине незаконен, так что, на самом деле, ты не прав. Эйден, как никто другой, должен это знать.

— Тогда сделай это, — смеюсь я. — Попробуй. С радостью посмотрю, как он надерет тебе задницу, когда вернется.

Джинкс бросает ухмылку через плечо и сворачивает влево, где тропа тянется к той части ручья, где больше деревьев и сложнее забросить удочку. Мы с Джеттом идем прямо к поляне, чтобы избежать слез и расстройств.

— О, я хотел спросить… — кричит Джинкс, пока раскладывает свои вещи и начинает возиться с удочкой. — Думаю, пришло время купить новый автогидроподъемник (прим. пер.: автогидроподъемник — специальная машина, которая оснащена подъемным устройством на гидравлике). Этим летом у нас довольно много людей, которые будут работать с деревьями, а в прошлом году старый подъемник с трудом справлялся.

Он, блядь, серьезно?

— А ты не подумал упомянуть об этом раньше? Например, зимой, когда у нас было время походить по магазинам, а не за неделю до того, как эта машина понадобится нам для работы?

Он пожимает плечами.

— На самом деле, не думал. Был слишком сосредоточен на траханье и всякой херне.

Ага. Джинкс, наверное, перетрахал половину женщин в этом городе.

— Выбери пару предложений по разумным ценам, а дальше посмотрим.

— Я? — Его глаза расширяются. — Разве это не твоя работа?

Я упираю кончик языка в щеку, сопротивляясь желанию толкнуть его задницу в ручей и держать его голову какое-то время под водой.

— Может быть, ты не заметил, раз так занят, подстригая живые изгороди старушек, но я сейчас выполняю примерно пять разных работ. Меньшее, что ты можешь сделать, это найти мне чертовы предложения.

— Хорошо, я займусь этим. — Джинкс строит лицо остроумного засранца, тем самым напоминая мне, почему я никогда не возлагал на него больше ответственности. Он трудолюбивый, но слишком незрелый, чтобы видеть картину в целом. Может быть, пришло время поработать над этим…

— Хорошо. — Я киваю. — Потому что ты не получишь новое оборудование, пока сам не займешься этим.

Он показывает мне средний палец и забрасывает свою удочку, больше не сказав ни слова. Не верю, что он найдет хоть одно толковое предложение, но мне бы хотелось, чтобы тот доказал мне, насколько я ошибаюсь.

Качаю головой и снова поворачиваюсь к Джетту, который нацепил такое же льстивое выражение лица.

— Ну, давай, папа, — нетерпеливо стонет он, а затем имеет наглость потрясти передо мной червями.

Я смеюсь, и мой смех усиливается, потому что сегодня это дерьмо не произойдет.

— Ребенок, тебе будет четыре, а не четырнадцать. Сбавь свой тон, или я заставлю тебя насадить наживку на свой крючок.

Его глаза загораются, как лучи раннего утреннего солнца, и я съеживаюсь. Маленький засранец заманил меня прямо в это дерьмо, верно? Простите за каламбур.

— Я хочу сам насадить наживку, — говорит он, подпрыгивая на носках своих грязных ботинок. — Пожалуйста, папа!

Поднимаю бейсбольную кепку и чешу голову.

— Не знаю, малыш. Я думал, ты считаешь, что черви противные.

— Да, когда мне было два года. — Сын закатывает глаза, и я словно вижу Хейден прямо перед собой. Джетт во многом миниатюрная версия меня, но он также похож на нее, особенно с этим вызывающим блеском в глазах. А это значит, что сегодня тот научится насаживать приманку на свой крючок, потому что этот ребенок всегда получает то, что хочет, когда смотрит на меня таким взглядом, как его мама делала раньше.

— Хорошо. Как хочешь. Но как только ты научишься, я больше не буду делать это за тебя. Договорились?

— Даааа! — Он танцует какой-то безумный, перевозбужденный танец, который включает в себя много виляний задницей.

— Что это за хренотень?

— Это танец попки! Мама так делает, когда моет посуду.

— Даже сейчас? — Господи, одна лишь мысль об этом взбудораживает меня.

— Ага! — Он снова начинает двигаться, и я не могу не улыбнуться. Я также не могу не представить, как Хейден трясет своей сочной попкой в крошечных шортиках в кухне и…

— Сколько предложений? — кричит Джинкс. — Три достаточно или нужно больше?

— Хм? — прочищаю горло, но образ задницы Хейден остается в голове. — Ох. Да, достаточно.

— Я предоставлю их тебе к концу следующей недели.

Я не буду столько ждать, затаив дыхание. Потому что давно выучил, что если возлагать надежды на кого-то и ждать без дела, то это приведет только к разочарованию.

Через полтора часа и пару проколотых пальцев и кучу раздавленных червей в нашей корзине для рыбы лежит десять форелей. Джетт стоит весь такой гордый и важный, как будто подрос на пять сантиметров с тех пор, как началось сегодняшнее приключение.

Неудивительно, что, когда мы погружаем все вещи в квадроцикл и возвращаемся по грунтовой дороге к постройке, которую мы с ним называем домом, сын уже дрыхнет без задних ног.

Джинкс тихо смеется.

— Боже, я люблю этого ребенка.

— Да, он нечто. — Джетт тот, кого я никогда не ожидал, но без кого я больше не могу представить свою жизнь. — Хочешь зайти на ужин? Мы поджарим этих ребят.

— Я хотел бы, но у меня свидание. — Он вытирает костяшки пальцев о футболку, и я издаю смешок.

— Кто эта несчастная дама? Нет, не говори мне. Просто пообещай, что она совершеннолетняя.

Джинкс презрительно усмехается, но мы оба знаем, что это разумный вопрос. Пару месяцев назад он нечаянно пошел на свидание с цыпочкой, едва достигшей совершеннолетия, из соседнего города. В его защиту скажу, что она действительно выглядела чертовски старше, Джинкс показывал мне фотку. Она лгала о своем возрасте, пока не появился ее отец и чуть не убил их обоих.

— Ей двадцать три, клянусь.

— Надеюсь, так и есть. — Между нами воцаряется тишина, пока я осторожно маневрирую машиной по грязным лужам, чтобы не разбудить Джетта. В какой-то момент Джинкс обращает внимание на лань и олененка, что стоят возле леса.

— Итак, мама сказала, что ты едешь в Грин-Бей на следующие выходные, это правда?

— Ага.

— Интересно. — Вижу боковым зрением, как глаза моего брата прищуриваются, и на его лице появляется кривая ухмылка.

— Как это понимать?

— О, я не знаю. Просто ты тусуешься со своей бывшей, ее будущим мужем и их семьями, вот и все. Эй, а они уже назначали дату свадьбы?

Бросаю на него косой взгляд.

— Откуда, блядь, мне знать?

— Подумал, что она и на свадьбу тебя пригласила.

Крепко сжимаю руль, провожу языком по зубам и невесело смеюсь.

— Боже, ну ты и мудак. Это вечеринка по случаю дня рождения. Для моего ребенка, который достаточно взрослый, чтобы понимать, кто пришел ради него, а кто нет. Конец истории.

Джинкс поднимает руки и просто улыбается.

— Как насчет того, чтобы напрячь свою красивую головушку, и подумать, какое дерьмо ты подготовишь для следующих выходных, а?

Он фыркает от смеха.

— У меня все схвачено. Расслабься.

— И убедись, что все, что ты планируешь, подойдет для детей. Никакого пиво-понга или «Прицепи ослу член» (прим. пер.: герой подразумевает взрослую версию детской игры «Прицепи ослу хвост»). Мама пригласила Бекку, Бобби Джина, а также их детей.

— Может, тебе стоит пригласить Хейден и Лейна. Устроим большой семейный праздник — уф!

Мой кулак врезается в центр его грудной клетки, когда мы останавливаемся на перекрестке возле моего дома.

— Я сказал конец истории.

Джинкс трет грудь, смеясь в очередной раз.

— Тебе нужно с кем-то переспать, чувак. Это поможет немного снять напряжение.

И это еще одно напоминание о том, что мой младший брат ни черта не понимает в этой жизни. Перепихон привел меня в этот беспорядок, и я не могу трахаться, чтобы почувствовать себя лучше. Поверьте, я пытался, но проблема все еще остается…

Единственная женщина, которую я хочу, трахает кого-то другого в нескольких сотнях километров от меня.

* * *

ХЕЙДЕН

— Я едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть тебя через всю комнату. — Свирепо смотрю на свой ноутбук и желаю, чтобы значок Wi-Fi в виде маленькой радуги перестал искать сигнал и наконец-то погас. Ноутбук пытается подключиться к сети с тех пор, как я сошла с беговой дорожки полчаса назад, как будто, тем самым, пытается сказать мне, что я не должна работать в субботу утром.

Глупые технологии. Как будто это устройство понимает, что мне нужно.

Я дерьмово спала в кровати Джетта, которая, между прочим, выглядит очень мило, но совершенно не подходит для сна взрослого человека. И проснулась с судорогой в ягодицах и узлом на шее размером с Техас.

Наверное, мне было бы удобнее спать на диване, но из-за ссоры с Лейном я скучала по своему ребенку больше, чем обычно. Настолько сильно, что мне было трудно встать с этой ужасной кроватки, даже когда мое тело умоляло меня об этом.

То, что Лейн сказал прошлой ночью… его обвинения…

Я не могла уснуть, снова и снова повторяла в голове его слова, и пыталась понять, откуда они взялись, и почему он решил сказать их именно сейчас.

Последние несколько месяцев были сумасшедшими для нас обоих. Лейн прав, мы, кажется, целую вечность не проводили время вдвоем. Например, давно не выходили куда-то погулять, не занимались чем-то, кроме работы или родительских обязанностей. Но тут нечто большее. Взгляд в его глазах и слова, которые ранили меня, ясно дали мне это понять.

Лейн ненавидит, что Джесси стал неотъемлемой частью нашей жизни, и что совместное воспитание ребенка означает, что тот будет рядом, по крайней мере, следующие четырнадцать лет.

То, что Лейн чувствует себя таким образом, ранит мое сердце, но честно говоря, мое сердце также болит из-за того, что Джесси тоже должен проходить через этот кошмар.

Для Лейна Джесси — враг. Парень, который ворвался в мою жизнь на достаточное время, чтобы испортить ее самым необратимым образом.

Но для меня… Джесси — благословение.

Джесси вошел в мою жизнь, когда я меньше всего его ждала — задолго до того лета, и он был рядом, когда мне нужно было признать, что даже самые тщательно продуманные планы не всегда осуществляются так, как мы надеемся. Иногда это окольный путь, который ведет нас туда, куда нам на самом деле нужно идти.

Любовная интрижка Лейна во время его стажировки на последнем курсе выбила почву из-под моих ног. Мы спланировали наше совместное будущее, вплоть до отпуска, который возьмем на пятую годовщину свадьбы. Последняя поездка, куда мы отправимся только вдвоем перед тем, как завести ребенка.

Эти планы рухнули в тот момент, когда я нашла трусики другой женщины в портфеле Лейна. И не сразу поехала к Джесси, хотя именно этого желала. Наше влечение друг к другу постоянно росло, но я так долго сдерживала его, несмотря на то, что в тот момент мне хотелось броситься в омут с головой и причинить Лейну боль, как он причинил ее мне.

Но я не такая. Но даже если бы была такой, то не смогла бы так поступить с Джесси. Мы были едва знакомы друг с другом, но то, что я знала о нем, говорило красноречивее всяких слов, каким человеком он был. Знала, что могу ему довериться, и он поможет мне исцелиться. Я чувствую себя плохо только из-за того, что выбрала парня, которому слишком доверяла.

Но я не могу признаться об этом Лейну. Так же, как не могу сказать ему, что пять лет спустя в моем теле нет ни единой клеточки, которая сожалела бы о связи с Джесси. Как я могу сожалеть об этом, когда он подарил мне сына? Маленького мальчика, без которого я не могу представить свою жизнь, потому что он и есть моя жизнь.

Он также является и жизнью Джесси. Я вижу это в его глазах каждый раз, когда он стучит в мою дверь и сжимает нашего сына в объятьях.

Но, точно также я знаю, что у Джесси были свои планы. Планы на будущее, несвязанные с рождением ребенка от женщины, которая живет в двух часах езды от его дома. От женщины, которая в конечном итоге вернулась к парню, который разбил ей сердце.

Дверь между гаражом и кухней открывается и закрывается, нарушая тишину в доме, в котором мы живем после рождения Джетта. Лейн ушел до того, как я проснулась сегодня утром, и это даже меня порадовало, потому что не была готова к разговору.

Сейчас у меня тоже особо нет такого желания, но мы же не можем вечно избегать друг друга. Вопрос в том, захочет ли он помириться сейчас… или через день или два, как это было в прошлый раз, когда мы поссорились из-за Джесси.

Шаги по деревянному полу в холле являются ответом на мой вопрос, и вскоре Лейн появляется в дверях с двумя чашками кофе и пакетом из пекарни. Он одет в черный спортивный костюм, на ногах у него кроссовки Nike без носков, а круги под его темными глазами доказывают, что он спал так же хорошо, как и я.

— Привет, — тихо говорит он. — Подумал, может быть, ты голодна.

На самом деле голодна, но я слишком глубоко погрузилась в свои мысли, что совсем забыла про еду.

— Да, ты правильно подумал.

Лейн застенчиво улыбается и подходит ближе, ставя пакет и кофе на стол передо мной. Он выгибает бровь, глядя на мой ноутбук.

— Какие-то проблемы с отчетной документацией?

— Нет, — вздыхаю я. Аромат крепкого кофе и чего-то сладкого и фруктового щекочет мне нос. — Просто хотела немного поработать, чтобы было больше свободного времени на следующей неделе.

Я пыталась отвлечься от собственных мыслей, но с треском провалилась.

— Спасибо за это, — говорю я и сдираю наклейку в виде смайлика на стаканчике с кофе, чтобы наконец-то начать его пить.

— Пожалуйста. — Он колеблется, прежде чем сесть на угол стола. — Я должен извиниться перед тобой за прошлую ночь.

— Я тоже. — Возможно, не за то, что я сказала, а за то, что ушла рассерженной. Мы поклялись никогда так не делать.

— Нет… — Лейн качает головой и переводит свой взгляд на окно позади меня. — Ты просто был честна, а я не хотел этого слышать.

Делаю еще глоток, и в течение нескольких долгих мгновений мы сидим молча. Пока я не выдерживаю.

— Ты тоже хороший отец. Ты знаешь, что это, правда?

Он грустно улыбается.

— Я не хотел вести себя как ревнивый придурок, просто… это тяжело, понимаешь?

Вздыхаю, закрываю ноутбук и поворачиваюсь в кресле к нему лицом.

— Я знаю. И хотела бы сделать все проще, но не знаю как.

Лейн кивает и проводит пальцем по пластиковой крышке своего стаканчика.

— У нас получается лучше, чем у большинства. Я признаю это. И отчасти это потому, что Джесси — порядочный парень, как бы мне ни было сложно это признавать. — Его печальные глаза встречаются с моими. — Иногда мне хочется, чтобы он был не таким, Хэй. Иногда мне хочется, чтобы он был одним из тех непутевых отцов, потому что тогда, может быть, я не был бы вторым хорошим папой для ребенка, которого люблю, как своего собственного.

У меня резко подступает комок к горлу.

— Ему повезло, что у него есть вы оба.

Лейн ставит кофе на стол и протягивает руку, чтобы заправить мне за ухо прядь волос.

— Я счастливчик, детка.

Такие слова дарят мне надежду. Надеюсь, что когда-нибудь мы действительно сможем преодолеть все это.

— Тем не менее только я виноват в ошибках прошлого. Иногда я слетаю с катушек от гнева, который испытываю к себе, и позволяю своим эмоциям говорить то дерьмо, которое не имею в виду. — Лейн большим пальцем поглаживает мою щеку. — У нас была мечта, ты и я, помнишь? План на будущее. Солидная работа. Финансовый успех. Создать семью в один прекрасный день.

— Я помню.

— Изменение порядка вещей не изменило для меня общей картины. Я все еще хочу все это. С тобой.

В моей груди снова возникает надежда.

— Я тоже этого хочу.

— Я действительно сожалею о прошлой ночи, — шепчет он, беря меня на свои колени и обнимая за талию. — Ненавижу такие скандалы.

— Я тоже, — прижимаюсь лицом к его груди и вздыхаю. — Я так рада, что мы не собираемся избегать друг друга все выходные.

— Мы проведем их вместе. — Он целует меня в висок, не отрывая своих губ какое-то время. — Если я не ошибаюсь, мы планировали свидание до того, как все пошло наперекосяк. Может быть, мы могли бы исправить это прямо сейчас.

— Сейчас?

— Сейчас самый подходящий момент.

— Что ты имеешь в виду?

— Все, что поможет тебе простить меня за то, что я ревнивый тупица.

Смеюсь в его толстовку.

— Тогда удиви меня.

— Это вызов? — Лейн качает меня из стороны в сторону, тихо посмеиваясь.

— Думаю, так и есть

— Я его принимаю.

Глава 5

ДЖЕССИ

— Я хочу какать.

Конечно, Джетт хочет. Если бы он этого не хотел, то это было бы ненормально для воскресной утренней службы в церкви.

— Да ладно, дружище, мы же только приехали. Я еще даже не добрался до святой воды.

— Но мне надо, — выражение боли на лице сына подтверждает, что он точно не врет.

— Это плохо.

Черт побери. Я имею в виду, вот блин. Прости, боже.

— Папочка, какашка выходит!

— Ладно, хорошо. — Я тяну его к лестнице, в подвал, возле входа в церковь, как раз в тот момент, когда мои родители открывают дверь.

— Бабуля, я какаю! — Джетт объявляет достаточно громко, что его слышат все прихожане, о чем свидетельствует приглушенный смех, который раздается со стороны церковных скамей.

— О, нет! — Ахает моя мать. — В самом деле?

Джетт кивает, и, я не успеваю и глазом моргнуть, как моя мама хватает своего внука на руки и быстро спускается по лестнице.

— Мать спасла тебя в последнюю минуту, да? — Мой папа посмеивается, направляясь к святой воде. Он одет в свои лучшие синие джинсы и повседневную рубашку на пуговицах. Потом окунает пальцы в воду, крестится и хватает еженедельный бюллетень, прежде чем отправиться на наше обычное место возле входной двери.

В тот момент, когда я размышляю о том, стоит ли мне пойти и помочь маме, замечаю Микайлу Камински, которая широко мне улыбается по ту сторону стеклянной двери, в то время как ее отец заходит внутрь.

Микайла одета в короткое белое платье, которое определенно не подходит для церковной службы, ее темные волосы ниспадают до задницы, и я быстро вспоминаю, что мне нужно пойти исповедаться.

— Привет, — воркует она, оглядывая меня с головы до ног, будто я ее десерт. Опять же, в упаковке Твинки (прим. пер.: Twinkies — американский кекс-закуска, бисквит с кремовым наполнителем) два кекса не просто так, ведь сложно остановиться на одном.

— Джесси. — Ее отец кивает мне, но, к счастью, продолжает идти дальше. Я ни за что на свете не смогу смотреть ему в глаза и одновременно стоять перед Богом. Он не знает, что Микайла уже пару месяцев хочет съесть второй кекс Твинки.

Как только мы остаемся одни, девушка сокращает расстояние между нами и позволяет себе поправить воротник моей рубашки-поло.

— Прошла уже целая вечность с тех пор, как я тебя видела, — шепчет она. — Нам нужно это исправить.

— Извини. Было много работы.

— Знаю, и я неоднократно говорила тебе, что могу помочь с твоей работой.

Ага. А также закажет свадебные приглашения, прежде чем я об этом узнаю.

— О, милая, разве Джесси не сказал тебе? — Моя мать появляется из-за спины Микайлы, ее ледяные голубые глаза прищурены. Она переводит взгляд с моей последней девушки на одну ночь на меня и обратно, ее хмурый взгляд стопроцентно означает: я должна была позволить Джетту наложить в штаны, чтобы ты приводил его в порядок.

— Он уже нанял одну девушку.

Микайла смотрит на меня в замешательстве.

— Это правда?

— Угу, — отвечает за меня мама, нацепив фальшивую, приторно-сладкую улыбку. — Одна милая девушка с юга. Она приступает к работе через пару недель.

Секундочку. Неужели моя мать, набожная католичка, только что солгала ради меня? В церкви?

Срань господня, я точно попаду в ад.

Церковные колокола звенят над нами, и Микайла неловко указывает пальцем на неф (прим. пер.: неф — продольный элемент храмовой конструкции, помещение, очень похожее на корабль или корабль).

— Мне пора. Было приятно снова увидеть тебя, Джесси. Позвони мне, если что-то изменится.

Как только Микайла оказывается вне пределов слышимости, моя мать ростом около метра шестидесяти поднимает руку и шлепает меня по затылку.

— Даже сотня молитв о прощении не избавит тебя от греха, — выпаливает она, и я сдерживаю ухмылку. — Но ты все равно попробуй.

Вот дерьмо.

Она указывает на подушку для коленопреклонения позади последней скамьи.

— Иди, начинай.

* * *

— Тебе двадцать девять лет, а мама тебя отчитала, пиздец. — Джинкс хохочет, когда мы сидим на заднем дворе, позднее в тот же день, и смотрим, как Джетт играет в своей песочнице. — Это классика.

— Ага, ну, по крайней мере, я был в церкви, придурок.

Брат виновато улыбается, несомненно, вспоминая какую-то девушку, из постели которой не смог вылезти этим утром.

— Был немного связан. На следующей неделе постараюсь исправиться.

Я фыркаю, вытягиваю ноги перед собой и расплываюсь в улыбке, когда Джетт закапывает свою новую машину Matchbox в гору грязи, с помощью ковшового погрузчика. — Еще несколько минут, приятель. Потом пойдем приводить тебя в порядок.

— Хорошо! — отвечает сын, находясь в своем маленьком мирке.

К сожалению, я тоже рассеян, потому что всего через несколько часов мы вернемся в Грин-Бей. Почему-то выходные с Джеттом стали проходить быстрее. Я не знаю, то ли это потому, что он взрослеет, и теперь мы можем больше всего делать вместе, то ли это из-за нашей рутины, и у меня складывается впечатление, что наше время подходит к концу, едва начавшись.

Каждое воскресенье после церкви мы обедаем всей семьей в доме моих родителей. Мы делали это всегда, еще задолго до того, как Джетт появился на свет. Но в последнее время, по воскресеньям, когда сын тут, все, чего мне хочется, это вернуться сюда, в наш дом, и провести с ним, как можно больше времени.

Мне хотелось немного побыть с Джеттом наедине сегодня днем, но Джинкс пронюхал обо всей этой истории с покаянием и решил, что ему нужно заглянуть, чтобы подоставать меня.

— Итак, ты переспал Микайлой, да? Когда, черт возьми, это случилось? — небрежно спрашивает брат, как будто ответ на этот вопрос не является единственной целью его визита.

— О, не твоего гребаного ума дело, — отвечаю я с притворной улыбкой и показываю средний палец. Джинкс может делиться подробностями о своих внеклассных мероприятиях с дамами, но я не такой.

Брат хохочет.

— Выходит, я зря беспокоился о твоих яйцах.

— Чувак, это полный трындец, что ты думаешь о моей мошонке.

Смех Джинкса превращается в полноценный рев, он смеется с запрокинутой головой так громко, что даже привлекает внимание Джетта.

— Над чем смеетесь? — Мой малыш окликает нас, и я просто качаю головой.

— Ничего, о чем ты хотел бы знать, дружище. Продолжай закапывать свою машину.

Прошло целых две минуты, прежде чем Джинкс снова смог заговорить, и как только он открывает свой рот, я хочу, чтобы он закрыл его снова.

— Слушай, я знаю, что мама ненавидит Микайлу, потому что та победила ее на конкурсе по выпечке пирогов в прошлом году, но она на самом деле неплохой вариант. Микайла местная и, очевидно, хочет остаться в этом городке и пустить корни. Она сохла по тебе с тех пор, как мы с ней были первокурсниками, а ты — выпускником, так что, по крайней мере, ее заинтересованность настоящая.

Вот почему я должен был держаться от нее подальше. Микайла не сошла с ума, как в фильме «Роковое влечение» или типа того с тех пор, как мы переспали, но и не забывает об этой интрижке. Она просто постоянно напоминает мне, что готова и желает большего каждый раз, когда мы случайно пересекаемся друг с другом, и даже не скрывает этого.

Как бы я ни кайфанул с Микайлой в ту единственную ночь, которую мы провели вместе, но я не заинтересован в большем. Никогда. Мне нравится секс ради секса, и между работой и Джеттом у меня нет возможности уделять женщине больше времени, нежели одна единственная ночь.

— Я уже сделал свой выбор, — наконец, говорю я, указывая на Джетта. — Но спасибо за воодушевляющую речь.

Джинкс качает головой и ворчит.

— В таком случае, ты — мудак.

— Почему это?

— Теперь для меня в городе на одну цыпочку меньше, придурок.

Я хохочу, встаю на ноги и начинаю пятиться задом к Джетту, который все еще сидит в песочнице.

— Что, не хочешь подбирать объедки после брата?

Джинкс даже не удосуживается ответить, просто встает и направляется к задним воротам.

— Мне нужно идти, Джеттстер. Увидимся в следующий раз, хорошо?

— Хорошо! Люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя, малыш. — Мой брат останавливается у ворот. — О, и передай своей маме привет от меня. Скажи ей, что я тоже по ней скучаю. И что она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

Подождите, что? Хмуро смотрю на своего брата, который просто самодовольно улыбается с другого конца двора.

— Я не ем объедки, но для Хейден я бы сделал исключение.

Вот же сукин сын.

— Увидимся позже, парни. — Он подмигивает, прежде чем уйти, и ворота захлопываются за ним.

Знаю, что Джинкс прикалывается надо мной, потому что я надеру ему задницу, если он хотя бы дважды взглянет на Хейден.

И это именно то, что он пытался донести, да? Мало того, что я до сих пор сохну по ней, так еще и он это просек. Просто зашибись.

Вздыхаю и сажусь на корточки возле Джетта.

— Ладно, малыш, пора идти в дом купаться.

— Смотри, что я сделал! — Сын указывает на гору грязи с широкой улыбкой, и я замечаю, что красной машины, которая похожа на машину Лейна, нигде не видно.

— О, класс. Мне очень нравится то, что ты сделал. — Если бы избавиться от Лейна в реальной жизни было также просто. — Ты готов принять ванну перед возвращением к маме?

— Да! — Джетт бросается в мои объятия и крепко обвивает руки вокруг моей шеи.

— Я соскучился по мамочке, — говорит он мне в щеку, и моя грудь сжимается.

Да, малыш, я тоже.

* * *

ХЕЙДЕН

— Дорогая, мне нужно уехать в офис ненадолго. Завтра важная встреча с новым инвестором, а я забыл его портфолио на своем столе.

Поднимаю взгляд от клумбы, которую полола в течение последнего часа, когда Лейн быстро спускается с крыльца по ступенькам, позвякивая ключами в руке.

— Настоящее бумажное портфолио? Кто еще так делает?

Он усмехается.

— Ребята старой закалки с кучей денег, которые можно вкладывать в разные проекты.

— Ну что ж, тогда тебе обязательно нужно забрать ту папку. — Посылаю Лейну воздушный поцелуй, и он подмигивает в ответ.

— Мне нужно купить что-нибудь на ужин, когда я буду возвращаться домой?

— Спасибо, не надо. Думаю, у нас есть все для фахитас (прим. пер.: фахитас — блюдо техасско-мексиканской кухни, представляющее собой завернутое в тoртилью жаренное на гриле и нарезанное полосками мясо с овощами).

— Хорошо. Сообщи мне, если что-нибудь понадобится. Я с радостью куплю все, что нужно.

Лейн дергает меня за хвост, когда направляется к своей машине. А потом, оглядываясь через плечо, добавляет:

— Может, скажешь Джесси, чтобы он привел с собой кого-нибудь в следующие выходные? Подружку, девушку или кого-то еще. Бог свидетель, пирога будет много.

— О, хорошая идея, — показываю Лейну большой палец вверх и смотрю, как он уходит. Только когда тот скрывается из виду, смысл его предложения полностью доходит до меня.

Джесси приведет какую-то женщину на вечеринку нашего сына? Значит, мы вчетвером сможем тусоваться, как приятели? Лейн и Джесси едва выносят друг друга, и, несмотря на наш вчерашний разговор, я не думаю, что в ближайшее время они станут лучшими друзьями.

И видеть Джесси с другой женщиной? Фу.

Конечно, я знаю, что он с кем-то встречается. Парень великолепен, у него отличная работа и светлая голова на плечах. Добавьте к этому всему еще то, что он является одиноким папой, и я не сомневаюсь, что у него очень богатая интимная жизнь в Коул-Крик.

Мне просто не хочется об этом думать.

Я имею в виду, было бы странно, если бы я об этом думала, верно?

С другой стороны, может быть, я все-таки должна об этом думать, потому что, если Джесси приводит разных женщин в свою постель и постоянно имеет дело со всей этой грязью, это может негативно повлиять на Джетта.

— А что, если у Джесси только одна женщина? — спрашивает тихий голосок где-то в глубине души, и у меня резко появляется тошнота, что приходится прижать рот тыльной стороной ладони, чтобы сдержать этот порыв.

В жизни Джесси есть постоянная девушка? Кто-то настолько постоянный, что она также является частью жизни нашего сына? Джетт никогда не упоминал об этом, но это не означает, что такой девушки не существует.

Боже. От одной только мысли об этом у меня кружится голова. И это просто безумие.

Мы с Джесси никогда не были парой. Я даже не могу назвать его своим бывшим. Мы просто провели пару недель вместе и разделили несколько случайных моментов до этого. Признаю, что это были действительно удивительные моменты, и наши две недели были одними из лучших недель в моей жизни, но Джесси никогда не был моим, а я никогда не была его, и мысль о том, что он остепенится, не должна вызывать у меня тошноту. И все же это так.

Мой мобильный пиликает на ступеньке крыльца, и я стягиваю перчатки, чтобы взять телефон в руки. Это сообщение от Джесси, легок на помине.

Джесси: Будем через пять минут.

Супер. Мало того, что я грязная, вся мокрая от пота, так все еще ломаю голову о том, есть ли у Джесси девушка или нет… хотя я сама уже много лет помолвлена с другим мужчиной.

— Чертова лицемерка, — бормочу я, поднимаясь на ноги и стряхиваю остатки сорняков со своих леггинсов, спеша к зеркалу в холле. Обе мои щеки измазаны грязью, и мой конский хвост едва держится и выглядит так, будто половина вырванных мною сорняков попала в него.

— Блин!

Быстро иду в ванную на первом этаже, стягиваю резинку с волос и хаотично провожу пальцами по беспорядку на голове. Кусочки прошлогодних сухих цветов падают в раковину, и я продолжаю распутывать волосы одной рукой, а другой — тянусь к мочалке.

Когда одна половина моего лица становится чистой, ловлю свой собственный взгляд в зеркале и замираю.

Черт возьми. Я, правда, сейчас это делаю? Действительно являюсь женщиной, которая чувствует себя настолько не в своей тарелке из-за мужчины, к которому не имеет никакого отношения?

Закрываю глаза и делаю несколько успокаивающих вдохов, когда на подъездной дорожке раздается сигнал автомобильного гудка. Поддаюсь тщеславию и быстро вытираю оставшуюся часть лица и выбегаю на улицу как раз в тот момент, когда Джесси паркуется и опускает заднее пассажирское окно.

— Мамочка! — Джетт хихикает с заднего сиденья, и все мое беспокойство исчезает благодаря ему. Ничто не имеет бóльшего значения, чем мой ребенок.

— Малыш! — Я бегу через двор, распахиваю дверь машины и ныряю внутрь, чтобы обнять сына. Целую Джетта везде, пока расстегиваю крепления его детского сидения, а потом беру сына на руки, и он цепляется за меня, как обезьяна. Джетт пахнет как Джесси — чистотой и пряностью, и, похоже, на нем новая футболка.

— Как ты провел выходные? — спрашиваю я, уткнувшись лицом ему в шею.

— Я играл в песочнице! И на рыбалку ходил!

— О, правда? — перемещаю его на свое бедро и отстраняюсь, чтобы увидеть личико Джетта. На его щеках видны ямочки из-за широкой улыбки, а на голове прическа ирокез в виде колючек. Почти уверена, что волосы сына намазаны гелем, и от этого мне хочется улыбаться еще больше.

— Надо же, ты выглядишь круто. Это новая футболка?

Джетт смотрит на свою футболку желтого цвета с надписью «Земляные работы с Эндерсом» и кивает.

— Ага!

Джесси обходит переднюю часть грузовика с очаровательной улыбкой и ямочками на лице. Он одет в такую же футболку, как и Джетт, только его футболка плотно обтягивает тело. Также на нем баскетбольные шорты черного цвета, кроссовки и бейсбольная кепка задом наперед, и я уверена, что не видела Джесси таким расслабленным и непринужденным с того лета, пять лет назад.

Наверное, переспал с кем-то прошлой ночью. С ребенком в доме.

— Привет, — говорю я слишком радостно, по моему лицу разливается жар. — Ммм… мне очень нравятся одинаковые футболки.

Джесси пожимает плечами.

— Не удержался.

Я рада этому.

— Я приготовил тебе подарок! — объявляет Джетт, и Джесси склоняет голову набок, приподняв брови.

— На самом деле, малыш? Мы не пробыли здесь и двух минут.

— Извини. — Сын прижимается к моей шее, и я смеюсь.

— Ты действительно мне что-то принес? С чего это вдруг?

— День матери, — шепчет Джетт, и у меня внутри все переворачивается. День матери был в прошлое воскресенье, и, хотя Джесси всегда заботился о том, чтобы у Джетта был какой-то подарок для меня, я даже не думала об этом в этом году.

— Вам не нужно было этого делать, — говорю я Джесси. Он подарил мне сына, этого уже достаточно.

— Конечно, мы приготовили тебе подарок. — Его голос низкий и сексуальный, а одна сторона его рта приподнимается в кривой ухмылке. Легкая улыбка подчеркивает его волевой подбородок, свежую стрижку бороды и мальчишеский блеск в глазах, которые выглядят почти бирюзовыми на фоне золотисто-бирюзового цвета его рубашки.

— Малыш, окажешь нам честь, или мне сделать это?

— Подарок слишком тяжелый, — отвечает Джетт, и Джесси фыркает от смеха, открывая пассажирскую дверь.

— Я так и думал, что ты это скажешь. — Затем Джесси бросает ухмылку в мою сторону. — Тебе лучше опустить Джетта на землю.

— Ваш подарок не собирается меня укусить или что-то в этом роде, верно?

Джетт снова хихикает, когда я опускаю его.

— Мамочка, там нет змеи!

Джесси тихо смеется, вытаскивая с переднего сиденья машины что-то завернутое в бело-сиреневую папиросную бумагу. Но он не вручает его мне. Вместо этого он подходит и встает передо мной с подарком в руках, будто делает подношение.

— Я подержу его, пока ты открываешь. Это немного неудобно. — Он подмигивает мне и это действие вызывает у меня волну бабочек в животе и комок в горле.

— Ребята, вы … — Прижимаю пальцы к губам. — Я сейчас заплачу.

Джесси просто улыбается, его взгляд скользит по моему лицу.

— Похоже, ты занималась клумбой, — тихо говорит он.

— Да. — Смущенно провожу рукой по волосам. — Я в беспорядке.

— Ты прекрасна, — возражает Джесси, и, когда наши взгляды встречаются, я забываю, как дышать.

Эта близость. Мы стоим в футе друг от друга. Ближе, чем за последние пять лет… когда мы провели чертовски много времени гораздо ближе, чем сейчас.

— Спасибо, — тихо говорю я. — Это очень мило с твоей стороны.

— Наверное, тебе следует открыть подарок, чтобы знать наверняка. — Джесси снова подмигивает мне своими глазами цвета океана, и я сглатываю странное чувство, расцветающее в моей груди, затем начинаю раскрывать подарок.

В мгновение ока снимаю последний слой, и вижу большой розовый камень. Вернее, это красивая ступенька розового цвета, изготовленная из бетона. Она украшена цветами, которые сделаны из глянцевых черно-белых камней, и отпечатками маленьких ручек Джетта. Его имя написано сверху, а год — снизу. А еще нарисована комета.

— Боже мой. Это…? — Перевожу свой взгляд на Джесси, который смотрит на меня с мальчишеским очарованием и пробуждает давние воспоминания.

— Мне просто пришла эта идея в голову, и я решил ее осуществить, — признается он. А затем говорит более интимным тоном.

— Никто не должен знать, что это значит, кроме нас.

И я понимаю, почему меня волнует тот факт, что он может с кем-то встречаться.

Джесси, возможно, никогда и не был по-настоящему моим, но однажды он подарил мне часть себя, которой я не хочу делиться ни с кем другим.

Когда я узнала, что беременна, у меня не было сомнений, что Джесси примет вызов, который стал нашей жизнью.

Но я не ожидала этого.

Не ожидала, что Джесси останется моим другом. Или что он будет так сильно уважать меня в качестве родителя. Или что будет помнить о Дне матери и сделает мне подарок своими руками.

Мысль о том, что Джесси будет делить все это с кем-то еще?

Я ненавижу ее.

Тот факт, что я помолвлена с другим мужчиной?

Не меняет того, как сильно я ненавижу мысль о Джесси с кем-то другим.

— Я-я не знаю, что сказать. — Дрожащими пальцами пробегаю над каждым элементом камня, задерживаясь немного дольше на маленьких пальчиках сына и, конечно же, на падающей звезде. — Мне безумно нравится.

Наклоняюсь и притягиваю Джетта для объятий.

— Спасибо, дорогой. Это лучший подарок на День матери.

Джесси же я могу только улыбнуться, так как слезы быстро наворачиваются на глаза.

— Спасибо.

Джесси кивает в сторону дома, сглатывая ком в горле, как будто этот момент тоже застал его врасплох.

— Не за что. Хочешь, я пока положу ступеньку на крыльцо?

— Да, пожалуйста. — Мы с Джеттом следуем за Джесси, и он ставит ступеньку на столик, за которым я пью кофе по утрам. — Вы прекрасно провели время вдвоем. На самом деле, думаю, завтра первым делом мы разместим ее в саду. Что скажешь, милый?

— Ага. — Джетт кивает, и вдруг его глаза широко распахиваются. — Ой-ой.

— Что случилось?

— Мне нужно на горшок!

— Ну, иди в дом, глупыш! — Шлепаю сына по попке, когда он торопливо уходит, оставляя за собой входную дверь открытой.

— Почему Джетт так быстро взрослеет? — Вздыхаю. — Я имею в виду, мы не можем просто приостановить его рост на некоторое время?

Джесси тихо смеется.

— О, да. Ты все еще думаешь о том, чтобы отдать его в детский сад этой осенью?

— Конечно. Социализация пойдет Джетту на пользу, и я думаю, что тот более чем готов. Он писал бы свое имя весь день, если бы мог.

— Неплохо. — Джесси улыбается. — Мне нужно для этого что-нибудь сделать? Подписать документы или что-то в этом роде?

— Нет, но надо будет пойти в школу, при которой находится сад через несколько недель, когда закончится учебный год. Можешь пойти с нами, если хочешь.

Джесси кивает.

— Конечно.

— Я имею в виду, может, у тебя куча работы, не чувствуй себя обязанным. Она ничем не будет отличаться от любой другой школы.

— Да, но это школа, в которую собирается пойти наш ребенок.

Боже, как он говорит «наш ребенок»…

С трудом сглатываю и сцепляю руки перед собой.

— Супер. Буду держать тебя в курсе.

— Пожалуйста. — Джесси долго смотрит мне в глаза, отчего у меня во рту пересыхает.

Не задумываясь, облизываю губы и, когда его голубые глаза прослеживают за моими действиями, прикусываю губу, чтобы не сделать этого снова.

— Я не сказала тебе спасибо.

— Вообще-то сказала.

— Ой. Извини. — Мои щеки заливает румянец, и я так часто моргаю от волнения, что буквально чувствую, как мои ресницы касаются щек. — Думаю, сегодня солнце светит слишком сильно.

— Ты немного порозовела. — Джесси протягивает руку и проводит пальцами по моей скуле. — Также немного горячая.

Не могу сделать вдох. Я определенно перегрелась, но уверена, что это никак не связано с солнцем.

Осознаю, что прошли годы с тех пор, как Джесси прикасался ко мне, и мне это нравится гораздо больше, чем я имею на это право.

Это не мешает мне протянуть руку и обхватить пальцами его запястье, где его кожа покрыта татуировками.

— Джесси…

Его взгляд падает на наши соединенные руки, и мышцы на его шее напрягаются, когда он сглатывает. Между нами напряжение… треск в воздухе…

А затем звук тормозящих шин на подъездной дорожке прерывает момент, и я опускаю руку, в то время как Джесси делает шаг назад.

Он проводит рукой по лицу и прочищает горло, словно собирается что-то сказать, но вместо этого на улицу выбегает Джетт.

— Эй, малыш, подойди, обними меня, — бормочет Джесси. Когда Джетт прыгает в его объятия, наши взгляды снова встречаются, и я отворачиваюсь.

То, что только что произошло между нами, вероятно, не должно было случиться. Их любовь друг к другу также является моей слабостью, и, если судить по последним минутам, это не единственная моя слабость.

Лейн подходит с большой папкой в руках и настороженно улыбается.

— Джетт, приятель, ты вернулся домой? — Лейн протягивает руку и игриво толкает ногу сына, но тот вместо ответа зарывается лицом в шею Джесси.

— Привет, мужик, — говорит Джесси, немного напряженно. — Как обстоят дела с инвестиционным бизнесом в наши дни?

— Не жалуюсь. — Лейн усмехается, его рука свободно и, возможно, немного собственнически обхватывает мою талию.

— Рад слышать, — отвечает Джесси, но его внимание снова возвращается к Джетту. — Мне пора идти. Скоро увидимся, хорошо?

Джетт кивает, и я не могу не заметить, как его маленькие кулачки сжимают футболку Джесси.

— Люблю тебя, папочка.

— Я тоже тебя люблю. — Джесси чмокает его ухо, и маленькое тельце Джетта вздрагивает от безмолвных эмоций.

Я не могу смотреть на то, что будет дальше. Не могу смотреть, как он опускает Джетта. Не могу смотреть, как Джесси ерошит свои волосы, как всегда. Не могу смотреть, как Джесси уходит, а наш маленький мальчик сидит на ступеньках крыльца с грустными щенячьими глазами в тот момент, когда он уезжает.

Не могу все это делать, не развалившись на части, и я хотела бы сказать, что не знаю, почему так происходит.

Правда в том, что я держалась четыре года, девять месяцев и несколько дней из-за тех двух недель.

Двух недель, которые имели для меня очень большое значение, и я никогда никому не говорила об этом.

Глава 6

ДЖЕССИ

Что, черт возьми, это было?

Провожу рукой по лицу и веду грузовик к выезду из города, в северном направлении, сильно давя ногой на газ.

Я понял, что что-то не так, как только увидел Хейден сегодня. Ее глаза были немного дикими, и она вцепилась в Джетта чуть крепче, чем обычно. Я непроизвольно предположил, что между ней и Лейном что-то произошло, и без долгих раздумий щелкнул тот самый старый переключатель.

Подарок был просто удобным совпадением, но говорить Хейден, что она прекрасна? Прикасаться к ней, как будто у меня было на это чертово право?

Я повел себя в своем стиле — увидел возможность и воспользовался ею. Точно также, сделал бы жадный идиот, которым я был пять или даже шесть лет назад. И вел себя подобным образом в надежде, что симпатичная городская девушка уделит мне всего лишь несколько минут своего времени.

Я поклялся, что больше никогда не буду заниматься этим дерьмом.

Тогда в жизни Хейден был мужчина, и он все еще присутствует в ее жизни. И, если того факта, что она забеременела, но все равно выбрала Лейна, было недостаточно, чтобы вбить в мою тупую гребаную голову, что она хочет именно его, тогда кольцо на ее пальце стало неопровержимым доказательством, черт побери.

Так все и было. Пока я не взглянул на Хейден сегодня, и мне показалось, что последних нескольких лет не существовало вообще. Я сразу же вернулся в ту первую ночь, которую провел с ней на Янтарном озере…

* * *

СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД…

— Немного поздно гулять одной, не так ли? — спрашиваю я, когда нахожу Хейден сидящей на пляже с прижатыми коленями к груди.

Остальная часть ее группы, кучка студентов из колледжа, с которыми я видел ее ранее в городе, тусуется сейчас в небольшом домике, принадлежащем ее семье, на холме позади нас.

— Если бы я была ребенком, то, возможно, и было бы поздно, но это явно не так. — Она поднимает голову и бросает на меня самодовольный взгляд, в то время, как серебряный лунный свет окрашивает ее красивое лицо в нежные тона. Ее длинные светлые волосы свободно ниспадают на плечи и выглядят почти бледно-лиловыми, а темные глаза, слово черный обсидиан.

Я заметил Хейден много лет назад, в тот день, когда ее семья купила тот небольшой домик позади нас, но меня привлекает не только ее красота, но и атмосфера элегантности и уверенности, которая витает вокруг нее. Она ведет себя иначе, чем большинство девушек, которых я знаю. Ее плечи всегда расправлены, она всем улыбается и излучает уверенность, которая так мне нравится.

Сегодня у Хейден унылое настроение, и тени на ее лице не имеют ничего общего с темнотой.

— Подожди, что ты делаешь? — скептически спрашивает она, когда я падаю на песок рядом с ней.

— Мне кажется, тебе не помешала бы компания, — говорю я непринужденно и сверкаю своей улыбкой, кладя руки на колени. — Или я ошибаюсь?

Она приподнимает брови от удивления.

— Эндерс, у меня полный дом народа.

Значит, она знает, кто я. Да, черт возьми! Теперь главный вопрос в том, знает ли она, кто именно я из братьев Эндерс.

— Тебе не следует быть здесь.

Хейден оглядывается на полностью освещенный домик, где всю ночь грохочет музыка — какое-то несуразное хип-хоп дерьмо, и разносится бурный смех. Кажется, все развлекаются на всю катушку. Все, кроме нее.

— У тебя с твоим ухажером размолвка? — спрашиваю я, и часть меня молится о том, чтобы они расстались.

— Размолвка? — Она смеется. — Ты тусовался с моей семидесятипятилетней бабушкой?

— Черт, ты меня подловила. Я имею в виду, твоя бабушка делает чертовски вкусное печенье.

Хейден запрокидывает голову и громко смеется. Это лучший гребаный звук, который я когда-либо слышал и клянусь, что чувствую его всем своим существом. Более того, мне нравится то, что, несмотря на дождевое облако над ее головой, девушка снова улыбается. Мне.

— Печенье с арахисовым маслом самое вкусное, — говорит она, вздыхая. — Но ты, наверное, и так знаешь это.

Киваю.

— Ага.

Хейден хихикает, затем кладет щеку на колени лицом ко мне.

— Между прочим, меня зовут Хейден.

— Меня Джесси.

— Я знаю.

Да, блядь!

— Так что ты делаешь тут так поздно?

На ее губах играет легкая улыбка. Может быть, она флиртует, но, скорее всего, нет. Хейден была с Лейном — симпатичным парнем с зачесанными назад волосами в узких джинсах, по крайней мере, с начала лета.

— Просто мне хочется немного побыть одной.

Чувствую ее взгляд на себе несколько долгих мгновений, прежде чем она снова вздыхает и переводит свой взор на воду.

— Тут спокойно, правда?

— Да, очень. — Ветра почти нет, вода тихая. И хоть музыка и доносится из ее дома, но она звучит недостаточно громко, чтобы заглушить лягушек. Одна из них особенно громко квакает, и Хейден смеется.

— Ой! Это было неприятно.

— Да, действительно. — Я тоже хохочу. — Могу только представить, что проглотила эта лягушка. Наверное, это была какая-нибудь большая мышиная задница.

— Фу! — Хейден отстраняется, как будто я открыл у нее под носом банку сардин.

— Круговорот жизни, — пожимаю плечами, а она просто качает головой.

— Значит, ты сейчас живешь за озером, верно? Вместе с Сэмом?

— Да, мы проводим там много времени летом, но ты, наверное, и так знаешь это, — говорю я, передразнивая ранее сказанные ею слова.

Хейден улыбается.

— А вы разве не кончили колледж?

Я издаю смешок из-за ее сленга.

— Ага. Ты следила за нами?

Девушка морщит нос.

— Просто это маленький город.

— Угу, конечно.

Она нежно толкает меня своим локтем в ребра.

— Я не знаю, разве ты не должен работать? Вместо того чтобы жить, как кучка мальчишек из братства?

Притворяюсь обиженным, но, честно говоря, ее дерзость очаровательна.

— Что плохого в том, чтобы жить таким образом? — наклоняю голову в сторону дома ее родителей. — Кажется, тебя не беспокоит то, что там происходит.

Ее нахальное выражение исчезает.

— Есть причина, по которой я здесь, а не там.

— Не можешь выдержать своего любовника сегодня вечером?

— Не называй его так.

— Вы расстались?

— Нет.

— Тогда он твой любовник. Если только ты еще девственница. Охренеть, сама мысль…

— Джесси! — Хейден бьет меня по бицепсу, и на этот раз уже не нежно.

— Извини! — размахиваю руками, смеясь, и встаю на ноги. — Пошли со мной гулять, — предлагаю я, протягивая ей руку.

Она разглядывает меня с подозрением.

— Я не гуляю с мальчиками из братства.

— Хорошо, что я не он. На самом деле, я не только никогда не состоял в братстве, но и работа у меня тоже есть. Чертовски хорошая. И если ты не заметила, сегодня субботний вечер. На самом деле, уже утро воскресенья. Я сейчас не работаю.

Хейден прищуривает глаза.

— Что за работа?

— Готовлюсь возглавить семейный бизнес.

— Компания «Земляные работы»?

— Ага. Слышала о ней?

— Трудно не заметить гигантский билборд в городе.

Я наклоняю голову в сторону тропы, которая идет вдоль озера.

— Ну, давай. Это займет не больше получаса.

— Уже поздно.

— У тебя есть дела поважнее, городская девушка?

— Ох, ты заноза в моей заднице. — Хейден берет меня за руку и позволяет мне поднять ее с земли. Именно в тот момент я замечаю, что на ней только верх купальника и такие короткие джинсовые шорты, что выглядывают белые карманы.

Хейден — невысокая, макушка ее головы едва доходит мне до плеча, но у девушки такие красивые ноги. И адски сладкая, круглая попка. Боже, черт возьми, помоги мне.

Начинаю пятиться задом в сторону тропы, а она осторожно следует за мной, как будто все еще не доверяет мне.

— Так что же случилось, что тебе захотелось побыть одному? — спрашивает она.

— Стив начал играть то же хип-хоп дерьмо, что звучит и в твоем доме. Не мог этого вынести.

— И это все? Пфф. Кроме того, разве это не та музыка, которую слушают парни из братства?

Боже, мне нравится, что она такая храбрая.

— Попробуй еще раз.

— Хм. — Она поджимает губы, медленно ускоряя свой шаг и сокращая расстояние между нами. — Если не хип-хоп, то уж точно поп.

— Ни за что.

— Что, никаких мальчиковых поп-групп? Я имею в виду, ты выглядишь так, будто мог бы быть участником одной такой, так что…

Стону, кладя руки на свое сердце.

— Твои слова ранят меня.

— Это было довольно драматично. — Теперь она стоит довольно близко возле меня, протягивает руку и игриво толкает меня в грудь. Мы так близко друг к другу, что ей приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на меня. — Боже, ты такой высокий.

— Может, просто ты маленькая?

Ее темные глаза расширяются от удивления.

— Напомни мне, почему я провожу с тобой время?

— Потому что кто-то нассал в твои хлопья Cheerios, но я, словно ангел в ночи, пришел, чтобы поднять тебе настроение.

Ее губы дергаются, она с трудом сдерживает улыбку.

— Я ненавижу Cheerios.

— А я не ангел.

Хейден рассматривает меня еще некоторое время.

— Тебе нравится рок-музыка. Песни южных групп ты громче всего врубаешь в своем грузовике.

Офигеть.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть грузовик?

— Я что ошибаюсь?

— Какая у меня любимая группа?

Она снова прищуривает глаза и упирает кончик своего языка в щеку.

— 38 Special.

Охуеть.

— Ты выйдешь за меня?

Хейден смеется.

— Я видела тебя в грузовике на Коул-Стоп, и, возможно, у тебя играла музыка на полную катушку.

— Ааа, так ты меня преследовала.

— Тебя трудно не заметить.

Я широко улыбаюсь.

— Мне нравится, что ты обратила на меня внимание.

— У меня есть парень.

И все же она здесь, со мной, на берегу Янтарного озера, и уже далеко за полночь.

— Тебя твой парень разозлил, верно? Что он сделал?

— Напился и решил полапать кое-кого из друзей своего брата.

— Это был чувак?

— Девушка, — фыркает она от смеха. — С сиськами в два раза больше моих.

Естественно, мой пристальный взгляд падает на ее грудь. Ей совершенно не стоит чувствовать себя неполноценной в этом вопросе.

— Мне трудно в это поверить.

— Ты ее не видел. Поверь мне. — Она снова начинает двигаться вперед, на этот раз идет впереди меня. — Почему парни думают, что это нормально делать глупое дерьмо, когда они пьяны?

— Мне кажется, твой парень на самом деле вообще не думал в тот момент, — говорю я, в полушаге от нее.

— А что, если думал?

— А ты его спрашивала?

— Нет. — Хейден бросает на меня взгляд через плечо. — Я не отрезала ему член, остальное было выше моих сил.

Глупо улыбаюсь, когда мы подходим к поляне, с которой открывается прекрасный вид на озеро, особенно в ночное время.

— Пойдем, хочу тебе кое-что показать.

— Я не буду с тобой целоваться.

— Мы уже выяснили это, но мне нравится, что ты думаешь об этом.

Своим поведением снова располагаю Хейден к себе, и она заметно расслабляется.

— Ты просто нечто, знаешь это?

— Да, мне говорили. — Иду сам к воде, но, в конце концов, слышу звук шагов Хейден по тропинке позади меня. — Видишь, ты мне доверяешь.

— Я вообще-то подумываю о том, чтобы утопиться.

— Это было бы очень досадно.

— Это решит мои проблемы.

— Возможно, но это чертовски усложнит мои.

Хейден снова смеется, когда мы добираемся до небольшого пляжа. Деревья, которые густо растут на берегу, расступаются в одном месте, уступая дорогу великолепному и ничем не ограниченному виду на величественное полуночное небо, освещенное миллионами звезд и полной серебряной луной.

Хейден ахает от удивления, и я понимаю, что в этот момент достиг своей цели в эту ночь. Цель, о которой я даже не знал до этого мгновения.

— Это потрясающе, — выдыхает она. — Не могу поверить, что никогда раньше не видела это место.

— При дневном свете оно довольно невзрачное. — Помогаю ей спуститься по небольшой насыпи. Мы стоим на песке плечом к плечу, а вода щекочет нам ноги. — Но ночью становится великолепным.

Хейден устремляет свой взгляд в небо, и что-то в выражении ее лица, когда ее рот открывается от изумления, согревает мне душу. Кажется, у Хейден всегда все под контролем, поэтому видеть ее сейчас такой расслабленной и знать, что я помог ей почувствовать себя так, — кажется мне победой.

— Целую вечность не видела столько звезд.

— Похоже, тебе нужно чаще бывать на улице.

— Слишком много огней ночью в Грин-Бей. Сложно найти такой вид.

— Тогда, может быть, тебе стоит приезжать сюда почаще.

— Может быть. — Хейден бросает на меня быстрый взгляд, ее глаза отражают мерцающие огоньки в небесах. — Я чувствую, что должна загадать желание, но не уверена, какую звезду увидела первой.

— Ох, это всего лишь детская песенка (прим. пер.: герой подразумевает детскую колыбельную «Star light, star bright»). Просто выбери любую.

— А что, если у меня несколько желаний?

Я хохочу.

— Ну, тут нет никаких правил.

— Хм… — Она на мгновение закрывает глаза, а затем быстро открывает, как будто снова и снова пытается найти ту первую звезду.

— Вот. — Становлюсь позади Хейден и беру ее запястье в свою руку. — Снова закрой глаза и, когда я скажу «открывай», сосредоточься на звезде прямо над указательным пальцем.

— Эм, ладно. — Она смеется почти нервно, и, вследствие ее телодвижений, ее попка касается моих бедер. — Дай минутку. Мне надо выбрать желание.

Задерживаю дыхание по очевидным причинам.

— Хорошо. Я готова.

— Закрыла глаза?

Хейден кивает, поэтому я поднимаю ее руку, сжимаю в кулак и выпрямляю указательный палец, выбирая случайное место в небе. Почему-то я тоже закрываю глаза. Я не загадывал желания с самого детства, но находясь рядом с ней, по каким-то причинам, мне хочется этого.

— На счет «три» открывай глаза.

— Хорошо. — Ее голос нежный, почти детский. Я бы даже сказал — уязвимый. И мне нравится, что она проживает этот момент со мной.

— Один…

Хейден вздрагивает, и я провожу рукой по ее руке, чувствуя, как ее кожа покрывается мурашками.

— Два…

Она делает вдох, и я тоже задерживаю дыхание. А потом…

— Три.

Открываю глаза и как только выбираю свою звезду, она вспыхивает серебряным светом, проносясь по небу.

Хейден дышит с трудом.

— Это моя звезда!

И моя. Но я уверен, что на этом наши совпадения заканчиваются.

Вероятно, Хейден загадала, чтобы наладились ее отношения с тем опрятным бойфрендом.

А я дурак загадал, чтобы этого не произошло… и, может быть, чтобы вместо него она бы дала шанс одному парню из маленького городка.

* * *

И шесть лет спустя я все еще дурак.

Не имеет значения, что Хейден прикоснулась ко мне сегодня или что я все еще чувствую жар ее руки на своей коже.

Не имеет значения, что она смотрела на меня с той же непонятной эмоцией в глазах, что и пять лет назад, когда, наконец, дала мне тот шанс, которого я так сильно желал.

Не имеет значения, что мы вместе создали жизнь или, что я все еще чувствую, как она тает подо мной.

Хейден всегда была и будет его, а я — гребаный идиот, который не теряет надежду, что дурацкое желание, загаданное глупым сердцем, может исполниться дважды.

Спидометр грузовика показывает сто двадцать километров в час, я хватаю телефон, прокручиваю контакты и, не задумываясь, нажимаю одно имя. Девушка отвечает после первого гудка.

— Привет, Микайла, это Джесси. Извини, что так долго не звонил.

Глава 7

ХЕЙДЕН

— Мне кажется, что у нас мало еды.

Моя мать смотрит на меня удивленным взглядом с другой стороны кухни, где уже стоят всевозможные салаты, горячие блюда и десерты, не считая торта и мороженого, готовые для подачи во внутренний дворик.

Я приготовила пять разных блюд, мама — четыре, Ханна принесла три, а мама Лейна принесла самый большой поднос с овощами, который я когда-либо видела. У папы также есть почти семь килограммов гамбургеров, колбасок и куриных грудок, которые он собирается жарить на гриле.

— Я просто не уверена, что этого будет достаточно, — снова говорю я, заламывая руки в момент наступления небольшой паники.

— Дорогая, мы ждем шестнадцать человек, трое из которых младше шести лет. Я думаю, все будет хорошо.

— Может, попросить Лейна купить еще и курицу в магазине.

— Хейден… — Мама смеется, обходит стол и кладет руку мне на плечо. — Ты зовешь гостей не в первый раз. Мы уже проводили дома много дней рождений и праздничных вечеринок, и у нас всегда в пять раз больше еды, чем нам нужно.

— Но сегодня у нас будет больше людей. — Я нервно кусаю щеку изнутри.

— Милая, в списке гостей всего лишь один дополнительный человек.

— Угу.

Ее темные глаза смотрят с пониманием, и она протягивает руку, чтобы заправить прядь моих волос за ухо.

— Малышка, почему ты так нервничаешь?

— О, я не знаю, может быть, дело в том, что мы провели вместе всего лишь несколько минут, если не считать крещения Джетта, три с половиной года назад.

— И под «мы» ты имеешь в виду себя, Лейна и Джесси?

Киваю с трудом. Я также нервничаю из-за семьи Лейна. Что подумают его родители, когда лично увидят мужчину, с которым спала их будущая невестка? А Логан, брат-близнец Лейна, мы с ним ладим как брат и сестра, но, как и у любого брата, у него есть проблема — он плохо фильтрует речь, которая вылетает из его рта. Сегодняшний день может быть интересным.

— Я переживаю за семью Лейна. — Я, наконец-то, признаю это. — Знаю, что с Ханной и Полом все будет хорошо.

Моя сестра и ее муж так же часто бывали в Коул-Крик, как и я в старшей школе и колледже. Думаю, Пол и Джесси даже играли в одной команде по софтболу какое-то время.

— Я не хочу, чтобы они чувствовали себя некомфортно. Мне кажется, я не думала об этом до настоящего момента.

— Да, так и есть, потому что ты думала о Джетте. Так и должно быть. Эта вечеринка для него, а не для других.

— Знаю. — А также понимаю, что я бы так не нервничала из-за возможных неловких моментов, если бы мы с Лейном не поссорились в прошлые выходные и если бы наш обмен ребенком с Джесси не был таким… интригующим.

Я написала Джесси в воскресенье вечером, чтобы извиниться за то, что была немного не в духе. В своем поведении обвинила неожиданный подарок, и это было отчасти правдой. Я ожидала, что он ответит и попытается успокоить меня, но вместо этого он прочитал мое сообщение и молчал целых десять часов, прежде чем ответить простым предложением: «Все хорошо».

Что это вообще значит? И это нормально, что я чувствую себя разбитой? И это нормально, что Джесси прикоснулся ко мне, а я прикоснулась к нему в ответ и, возможно, даже обняла бы его, если бы Лейн не вернулся домой? Потому что я вполне уверена, что то, как Джесси быстро отпрянул от меня, так же, как и я от него, доказывает тот факт, что он тоже почувствовал себя немного неловко из-за последнего обмена ребенком.

И как все это повлияет на наше общение сегодня? Я всегда беспокоюсь о поведении Джесси и Лейна, когда Джесси забирает и привозит Джетта, по вполне очевидным причинам, и то, что сегодня они будут находиться друг от друга на расстоянии удара, пугает меня в десять раз больше. Всему виной, то проклятое время, когда я была в отношениях с Джесси, хотя на самом деле непонятно, были ли мы в отношениях вообще, а также тот момент, когда мы загадывали желание на падающую звезду, которое так и не сбылось. По крайней мере, не полностью.

— Ханна с детьми здесь! — объявляет папа, подходя к двери, которая ведет во внутренний дворик. На нем плавки, футболка марки Packers, а в руке термокружка, наполненная виски сауэр вместо кофе (прим. пер.: Виски сауэр — алкогольный коктейль на основе виски, в состав которого также входит лимонный сок и сахар, кроме того, по желанию, может быть добавлено небольшое количество яичного белка). — Мне уже можно разжигать гриль или еще рано?

— Еще рано, папа. Пусть дети сначала проведут немного времени в бассейне.

— Понял тебя, куколка. — Он салютует мне, поднимая кружку, а затем возвращается к Келси на другой стороне бассейна.

— Почему бы тебе не пойти к ним? Налей себе выпить, чтобы успокоить нервы. Я справлюсь здесь сама, а твоя сестра поможет мне все убрать, когда придет время.

— Мама, если я не буду занята, то сойду с ума.

Мама улыбается в ответ.

— Повторяю, я предлагаю тебе выпить.

— Еще только полдень. — Но папино «виски» сейчас звучит очень заманчиво. — Ну, может быть, один стаканчик.

Мама гладит мою спину, а затем толкает к двери.

— Возможно, тебе понадобится больше одного стаканчика, но начни с малого.

Я смеюсь, потому что она права. К сожалению, я не пью много алкоголя, так что придется скрестить пальцы и надеяться, что одна порция снимет напряжение, или, в ином случае, я буду беспокоиться за свой словесный фильтр, а не Логана.

— Привет, милая, — здоровается моя сестра, когда я выхожу на улицу. Она надела накидку поверх купальника и шорт, а на руках у нее висит десять больших сумок с игрушками, полотенцами и другими детскими вещами. — Возьми немного вещей, ладно?

— Где Пол? — спрашиваю я, хватая все сумки, которые могу взять, не выводя ее из равновесия.

— Он сбежит сегодня пораньше, чтобы поиграть в гольф с парнями, поэтому приедет на своей машине.

— Ох. Может быть, я сбегу с ним.

Ханна хохочет.

— Ты слишком сильно переживаешь из-за этих вечеринок. Ради бога, Джетту всего четыре.

— Ага, я видела, как ты точно также вела себя, так что не вешай мне лапшу на уши. — Кладу ее сумки на шезлонг и улыбаюсь, когда Брайс и Стелла присоединяются к Джетту на другой стороне дворика, где Лейн, Логан и их родители говорят с папой.

Детям Ханны и Пола также четыре и пять, и Джетт их обожает. Мы с Ханной, конечно, не планировали иметь детей с такой маленькой разницей в возрасте, учитывая, что сестра на четыре года старше меня, но так получилось, и я благодарна за это.

— Я могу чем-то помочь на кухне или у мамы все под контролем?

— На данный момент там все хорошо. Я как раз собиралась выпить. Пойдешь со мной к мини-бару? — А под мини-баром я подразумеваю папину коллекцию алкоголя, которую он прячет в шкафчике возле своего навороченного встроенного гриля, и это была единственная вещь, на которую он раскошелился, когда они с мамой наконец-то купили дом своей мечты несколько лет назад. Технически, это их второй дом мечты, но поскольку они потеряли первый из-за лишения права выкупа, когда я была маленькой, то этот стал особенным.

— О, будем пить днем? — глаза Ханны становятся ярче, а затем быстро тускнеют. — Черт, я не могу. Я за рулем.

— Ну, все равно пошли со мной. — В какой-то момент я должна сказать ей, что Джесси тоже придет, но я знаю, что она будет придавать этому слишком много значения, и ее драма еще больше взбудоражит мои нервы.

— Итак, как дела? — спрашивает Ханна, прислонившись бедром к столу гриля, пока я перебираю бутылки. — А почему ты не надела купальник? Я не собираюсь быть сегодня единственным взрослым в бассейне. Ни за что на свете.

Я смеюсь и хватаю Jack Daniels.

— Я подумала, что буду слишком занята приготовлением еды. Лейн или Логан пойдут с тобой.

— Хм… — Сестра поджимает губы и оглядывается на бассейн. — Твою мать!

— Что случилось? — Я слишком занята, пытаясь открыть бутылку, чтобы проследить за ее взглядом.

— Сестра, сестра, ты сошла с ума, — широкая улыбка появляется на ее лице, и она упирает кончик языка в щеку.

И тут до меня доходит. Мне даже не нужно смотреть, чтобы понять, что Ханна имеет в виду, но я все равно смотрю, потому что, видимо, обожаю такого рода наказания.

Джесси заходит через ворота, которые отделяют бассейн от заднего двора, засунув одну руку в карман джинсов, а другой — обхватив большой подарок. Он разговаривает с высоким мужчиной — мужем Ханны, который в данный момент кивает в нашу сторону. Когда его пристальный взгляд наконец-то находит меня, я забываю, как дышать. Кажется, такое происходит только в тех случаях, когда замешан Джесси.

Его улыбка гаснет на мгновение, а затем снова появляется на лице. Хотя это достаточно приятно, но улыбка Джесси, когда он смотрел на меня, определенно более осторожная, чем та, что была, когда он разговаривал с моим зятем, и я не могу сказать, что виню его. Я была в полнейшем беспорядке на прошлой неделе, и сама все усложнила между нами.

— Папочка! — Кучка полуголых детей в ярких плавках мчится к Джесси, который бросает подарок как раз вовремя, чтобы поймать нашего сына. — Ты пришел на мою вечеринку? — Джетт хихикает.

— Конечно, я пришел, — отвечает Джесси, его глаза сияют.

Мое сердце немного сжимается, и я выдыхаю сдерживаемый воздух, крепко сжимая в руке бутылку виски. Ханна вырывает ее у меня из рук, откручивает крышку и наливает небольшое количество алкоголя.

— Держи. — Сестра пихает мне стакан, и я без колебаний глотаю жидкость, а затем прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, чтобы не зашипеть от жжения в горле. — Почему ты решила, что пригласить Джесси было хорошей идеей? Я имею в виду, помимо очевидного.

— Помимо очевидного?

Сестра выгибает бровь.

— На него приятно смотреть.

— Ханна! — Когда я шлепаю ее по руке, она пожимает плечами.

— Я замужем, а не умерла. Кроме того, ты же знаешь, я всегда считала, что парни Эндерс слишком смазливы.

Я помню. Ханна на год старше Джесси и на два года моложе его брата Эйдена. Она заметила их задолго до меня, когда мы приезжали в Коул-Крик летом, будучи подростками, но в ее жизни всегда был Пол.

И у тебя всегда был Лейн, но это не помешало тебе получше узнать одного парня из семьи Эндерс, не так ли?

Я кашляю с виноватым видом и снова тянусь к бутылке, но сестра встает между нами и качает головой.

— О, нет, нет. Ты сделала это, и теперь будешь вести себя как взрослый человек и справишься с этой ситуацией.

— Я просто подумала, что Джетт обрадуется, если Джесси будет здесь.

— Так и есть. — Ханна указывает на них, и я могу только представить, о чем еще она думает, поскольку единственная, посвященная во все подробности моего «периода Джесси», как она его сама когда-то назвала.

Наши семьи знают все в общих чертах, включая причину, по которой мы с Лейном расстались тем летом. Также от них нельзя было скрыть, что я в полной мере воспользовалась нашим временем порознь и проводила его с кем-то еще. И никогда ни от кого этого не скрывала, как бы трудно мне ни было сказать моим родителям, а затем и Лейну, что ребенок, которого я вынашивала, не от него.

Но Ханна была единственной, кому я смогла довериться и рассказать всю правду о Джесси. О той ночи, когда он встретил меня на берегу перед нашим маленьким домиком. О том, сколько раз мы сталкивались друг с другом в Коул-Крик в течение следующих нескольких лет. О, казалось бы, невинной растущей влюбленности в симпатичного парня с севера.

Она также единственная, кому я рассказала о своих чувствах к Джесси после двух недель, проведенных вместе. Потом вернулась в Грин-Бей и не могла перестать думать о нем. Затем приступила к новой работе, к которой так усердно и долго стремилась, но даже этого радостного волнения было недостаточно, чтобы отвлечь меня от тех четырнадцати дней в Коул-Крик.

Но я никогда не просила Джесси о большем. Писала и удаляла так много сообщений, сильно желая узнать, может быть, наше вместе проведенное время значило и для него нечто большее. Но я так и не отправила ни одного из них, потому что вначале нашего короткого романа рассказала всю правду о Лейне и о моем нежелании начинать новые отношения.

Я должна была догадаться, что это будет не так просто. И также понимала, что не смогу изменить правила, когда все закончится, и попросить Джесси о том, чего я обещала не просить. В любом случае, спустя три недели мы с Лейном снова были вместе.

Я даже не знаю, как это произошло. Однажды Лейн позвонил, чтобы узнать, есть ли у меня книга, которую ему подарил дедушка, а на следующий день он уже готовил мне ужин в своей новой квартире. Мы вернулись к той удобной рутине, в которой были до того, как узнала об интрижке Лейна, и я не чувствовала ненависти к нему. Мне не было противно, потому что отношения с ним заполняли то одиночество, которое чувствовала с тех пор, как покончила с Джесси. И, честно говоря, простить измену Лейна оказалось чертовски легче, когда я сама была не без греха.

Я была честна с Лейном и поведала ему всю правду о моем времяпрепровождении на севере. Рассказала ему, что переспала с другим мужчиной… и, что между нами уже все кончено. Потому что так и было на самом деле. И беременность ничего не изменила.

Сейчас, как и тогда, мне нужно вести себя по-взрослому. И определенно не нужно беспокоиться о том, как Джесси проводит свободное время или был ли он так же, как и я в плохом настроении из-за очередного обмена ребенком в прошлые выходные. Это только поставит под угрозу наши отношения, и я не хочу идти на такой риск. Не тогда, когда на кону стоит счастье и благополучие моего сына.

— Джесси идет сюда с Полом, — шепотом бормочет Ханна. — Ты справишься?

Прочищаю горло и киваю.

— Я должна.

— Хорошая девочка. — Ханна расправляет плечи и расплывается в такой широкой улыбке, которую я раньше никогда не видела, а затем протягивает руки и забирает Джетта у Джесси. — Ну, с днем рождения, мой любимый племянник! Каково это, быть четырехлетним? — Сестра продолжает болтать о том, какой классный возраст четыре года, и несет Джетта обратно к другим детям.

— Смотри, кого я встретил на улице! — Пол обхватывает мои плечи рукой и легонько обнимает. — Думал, может, Джесси потерялся, а потом вспомнил, что вы все знаете друг друга.

Я закатываю глаза и отталкиваю своего шурина, который ведет себя как придурок.

— О боже, Пол.

Он смеется.

— Я просто прикалываюсь, Хэй. Думаю, мне нужно выпить пива. Джесси, хочешь чего-нибудь?

— Не-а, я в порядке. Спасибо.

Пол направляется к холодильникам, а затем подходит к другим гостям, оставив нас с Джесси наедине.

— Итак, ты нашел нас без проблем? — спрашиваю я. — Дорога немного сложная со всеми этими кольцевыми развязками.

На его лице с безупречной щетиной появляется кривая ухмылка.

— Несложная, если ты хорошо ориентируешься на дороге.

Я тихонько смеюсь, благодарная за то, что он стоит сейчас так близко, но не кажется таким напряженным, как в тот момент, когда только приехал.

— Джетт обрадовался, что ты пришел. На самом деле, он продолжает смотреть сюда.

Джесси поглядывает на детей и машет нашему маленькому мальчику.

— Мое присутствие здесь вырвано из контекста для него, но он к этому привыкнет.

— Ты уверен, что у тебя все в порядке? Я имею в виду, семья Лейна здесь и…

— Хейден, я взрослый мужик. Если бы у меня были проблемы со всей этой ситуацией, то меня бы здесь не было.

— Ох, — проглатываю ком в горле. — Хорошо.

— И я могу справиться с удивленными взглядами родственников, если это то, о чем ты переживаешь.

Если бы я не смотрела на Джесси и не видела веселый огонек в его глазах, я бы, наверное, ошибочно решила, что он говорит в грубом тоне. Но это не так. Он, как и Пол, пытается меня успокоить. И я ценю то, что он тоже готов сделать шаг на встречу и взять на себя инициативу.

— Спасибо. — Я дарю ему еще одну улыбку, а затем киваю в сторону стола с подарками. — Если хочешь, можешь поставить подарок вон там. Ты уверен, что не желаешь выпить, потому что, если я не принесу чего-нибудь, мой папа в мгновение ока заставит тебя пить виски.

Джесси выгибает бровь.

— В таком случае я бы хотел бутылку воды. Впереди еще долгий путь домой.

— Я, безусловно, могу тебя отвезти. Кроме того, как ты думаешь, мне познакомить тебя со всеми? Потому что, может быть…

— Хейден… — Джеси произносит мое имя так спокойно и нежно, что я буквально ощущаю, как мои плечи, словно окутывают теплым одеялом. Становится еще более уютно, когда его глаза снова встречаются с моими, а на его губах играет почти интимная улыбка. — Они все знают, кто я. И, если они забыли, я без проблем сам им напомню.

— Ох. — Сопротивляюсь желанию стянуть майку с груди, чтобы обмахиваться ею. — Я принесу тебе воды.

— А я положу подарок на стол и пойду к Полу. Хорошо?

Я киваю, и его улыбка снова становится шире.

— Все в порядке, городская девушка?

Более чем.

— Конечно.

* * *

— Мама, хочешь поплавать? — спрашивает Джетт в десятый раз за последний час. Мы только что поели, и я сказала ему, что нужно немного подождать, прежде чем вернуться в бассейн, но этот ребенок так просто не отстанет.

— Дорогой, я бы хотела, но не взяла свой купальник. Мне жаль. Может, Лейн поплавает с тобой.

Сын надувает губы, и я жалею, что была так озабочена едой и списком гостей, но лучше бы я больше думала о причине, по которой вообще устроила здесь вечеринку.

— Что случилось, приятель? — Лейн незаметно подходит к моему стулу и садится на корточки рядом с Джеттом, держа в руке стакан с алкоголем.

— Он хочет, чтобы я поплавала с ним, но вся эта история с бассейном… вылетела у меня из головы. У меня нет купальника.

— Вот как. Это проблема, не так ли? — Лейн кивает, и что-то в том, как он поджимает губы и прищуривает глаза, сразу действует мне на нервы.

— Боже мой, ты пьян? — Время чуть больше часа дня. Мы провели здесь всего два часа.

— Не-а. — Лейн пожимает плечами, но я вполне уверена, что, если его толкнуть в плечо, он сразу приземлится задницей на бетон. — Но твой старик делает чертовски классный виски сауэр.

Брр. Я убью их обоих.

— Забудь. Я спрошу, может Ханна снова пойдет с ним.

— Хорошо, сделай это. — Лейн встает, подмигивает и возвращается к большому столу во внутреннем дворике, где стоят наши родители.

Мы могли бы жить в штате с самым высоким уровнем потребления алкоголя на душу населения, но кто напивается на дне рождении четырехлетнего ребенка? Серьезно.

— Пойдем, малыш, посмотрим, поплавает ли с тобой тетя Ханна, — хватаю Джетта за руку и направляюсь к сестре и детям, которые сидят во внутреннем дворике далеко от бассейна и рисуют мелом на бетоне. Конечно, нам придется пройти мимо Пола, Логана и Джесси, чтобы добраться до Ханны, но я продержалась два часа, не выставляя себя дурой, и, несомненно, смогу пройти мимо этих ребят, не делая этого и сейчас.

— Эй, жучок, — когда мы подходим, Логан дает Джетту пять. — Ты готов открыть все эти подарки?

На губах Джетта мелькает подобие улыбки, но он не смотрит Логану в глаза.

— Я хочу плавать.

Логан тихо смеется.

— Чувак, ну, тогда иди в бассейн.

— Он не может плавать без взрослого, — быстро замечаю я, чтобы у Джесси не возникло никаких идей, и он не взял это на себя. Джетт умеет плавать и держаться на плаву, но у него не было настоящих уроков, и я видела слишком много страшилок в новостях, чтобы пойти на такой риск.

— Малыш, я пойду с тобой, — говорит Джесси, выпивая последний глоток воды из своей бутылкеи. — Что думаешь?

— Ура! — Джетт подпрыгивает, и я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться.

— Тебе не кажется, что ты слишком нарядно одет для бассейна?

— Да, в данный момент так и есть, но ты говорила, что это вечеринка у бассейна, так что я пришел подготовленным. Просто нужно забрать мои плавки из грузовика.

Джесси в плавках. Боже милостивый.

— Эм, ладно. Это было бы здорово.

— Есть место, где я могу переодеться? — спрашивает он, его голубые глаза блестят, как вода рядом с нами.

Пол кивает в сторону дома.

— Я отведу тебя внутрь, как раз собирался уезжать.

— Спасибо, Пол.

Затем обращаюсь к Джесси.

— Я надену Джетту нарукавники.

— Звучит хорошо. — Он подмигивает, и мне приходится отвести взгляд, прежде чем я сделаю что-нибудь глупое, например, снова прикоснусь к нему. Из благодарности, конечно.

Спустя полчаса наблюдаю, не отводя глаз, как Джетт и Джесси плещутся и играют в бассейне. Джетт только и делал, что хихикал и корчил глупые рожицы, и я осознаю, что никогда раньше не видела, чтобы они так взаимодействовали. Связь между ними ощутима, и от этого мое сердце болит от радости. По крайней мере, так я говорю себе, когда слезы начинают щипать мои глаза.

— Они прекрасны, не так ли? — говорит Ханна, садясь на шезлонг возле меня, и все, что я могу сделать, это кивнуть. Она сочувственно улыбается и похлопывает меня по ноге. — С другой стороны, Джесси чертовски хорош. Слава богу, что Пол уже уехал, иначе у меня были бы проблемы.

Я наполовину фыркаю, наполовину задыхаюсь от комка в горле.

— О, боже мой, Ханна.

— Что? — Она без оправданий пожимает плечами. — Что за тату у него на груди?

— Не уверена. — Но я, безусловно, обратила на него внимание, а также заметила, как напрягаются руки Джесси, когда тот поднимает и подбрасывает Джетта. И то, как вода стекает с его невероятно широких плеч, когда он выныривает из воды. — Может быть, тебе стоит пойти в бассейн и посмотреть поближе.

Ханна громко хохочет.

— Милая, не искушай меня.

Широко улыбаюсь и качаю головой.

— Татуировки на его предплечье связаны с его бабушкой и дедушкой, так что я думаю, что на груди тоже что-то личное.

Сестра выгибает бровь.

— Ты узнала это во время одного из ваших многочисленных разговоров под луной?

По моим щекам разливается румянец.

— Угу.

— Хм… — Она наблюдает за Джесси и Джеттом. Они играют в бассейне еще какое-то время. Затем она переводит свой пристальный взгляд на столик во внутреннем дворике. — Лейн сейчас выглядит жалко.

— Ну, он вдребезги пьян, так что…

— Ты упрекаешь его?

Облизываю губы и нарочно не смотрю на него. Я не в восторге от его поведения, но нет, я его не виню. Понимаю, что для него это все, вероятно, еще более неловко, чем для меня, но по мере того, как Джетт будет становиться старше, такие ситуации будут возникать все чаще. Школьные программы, футбол и игры младшей лиги… возможно, даже спектакли и концерты музыкальных групп. Это только начало, и, в данный момент, мы справляемся отстойно, но напиваться тоже не вариант.

— Вот тебе непрошенный совет… — Ханна постукивает кончиками пальцев по моему колену. — Иди, поговори с Лейном. Заведи его в дом на несколько минут и успокой. Потому что, если ты этого не сделаешь сейчас, потом будет в десять раз хуже.

Она снова права. Как всегда, Лейн не может напиваться, чтобы почувствовать себя лучше из-за того, что Джесси является частью нашей жизни, так же, как и я не могу игнорировать тот факт, что Лейн страдает. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Присмотришь за Джеттом вместо меня?

— Я думаю, что у Джесси все под контролем, но да, я тебя поняла.

Вздохнув, я встаю и пробираюсь к столу, наклоняюсь к уху Лейна, чтобы не мешать остальным.

— Я могу тебя украсть на несколько минут?

Он бросает на меня затуманенный косой взгляд.

— Что-то не так?

— Мне нужна минутка. Пошли со мной в дом? — протягиваю Лейну руку, и он берет ее после секундного колебания. Слава богу, тот оставляет на столе стакан, в котором, скорее всего, свежая порция напитка.

Веду его в гостевую спальню в дальнем конце коридора, чтобы мы могли уединиться, и закрываю за нами дверь.

— Все хорошо? — спрашивает Лейн, подходя к комоду, который стоит у изножья кровати, а затем бездумно берет в руки маленький глобус — сувенир из какой-то поездки моих родителей.

— Да, конечно, — улыбаюсь, все еще пытаясь решить, что именно мне сказать, когда замечаю кучу знакомой одежды на краю кровати.

Пристальный взгляд Лейна следует за мной, и его челюсть сжимается.

— Я начинаю думать, что пригласить его было плохой идеей.

— Я знаю, — вздыхаю. — Я имею в виду, нет. Это была неплохая идея, просто… мы должны придумать, как собираемся справиться с этим.

— С чем справиться? — спрашивает Лейн, прищурив темные глаза.

— С этой… неловкостью.

— Хм… — Он медленно расправляет плечи и поднимает подбородок. — Знаешь, наверное, все было бы намного проще, если бы ты просто была честна со мной.

— Я была честна с тобой, — возражаю я, хмурясь.

— Да ну? — Лейн снова смотрит на одежду Джесси и шмыгает носом. — Ты трахнула его однажды, да?

— Прости?

Его взгляд снова возвращается ко мне, на губах играет веселая улыбка, которая на самом деле такой не является. — Ты и Эндерс. Раз и готово, да?

— Лейн…

Его брови поднимаются, когда он хохочет.

— Нет? — Он снова берет тот сувенир и подбрасывает его в воздух, а затем ловит его и сжимает в кулаке. — И сколько же раз это было? Приблизительно.

— Мы можем об этом не разговаривать? Пожалуйста? — запускаю руку свои волосы и иду к окну, но Лейн встает на моем пути.

— Сколько раз, Хейден? — спрашивает он, сердито глядя на меня сверху вниз, волны гнева исходят от него, а из его дыхания сочится запах алкоголя.

— Прошло уже пять лет, — говорю хриплым голосом.

— Ага, — отрезает он. — Пять лет ты мне врала.

— Я не…

— Поэтому ты смотришь на него таким взглядом? Поэтому защищаешь его? Потому что у вас двоих было что-то особенное? — Лейн снова смеется и поднимает руку с сувениром так быстро, что я не успеваю сообразить, что он собирается делать, пока глобус не разбивается вдребезги о дверь позади меня.

— Пять долбанных лет, Хейден. Пять долбанных лет ты выставляла меня конченным идиотом. А теперь ты хочешь сделать это и перед моей семьей?

Я открываю рот, чтобы опровергнуть его слова, сказать Лейну, что то, что произошло между мной и Джесси, не имеет никакого отношения к нашим отношениям, но он настойчиво прижимает свой палец к моим губам.

— Оставь это, — говорит он, охваченный чувством ярости. — В любом случае, это, наверное, будет гребаной ложью.

А потом Лейн обходит меня и переступает через разбитое стекло, как будто его там и нет.

И я отпускаю его.

Глава 8

ХЕЙДЕН

К тому времени, когда я набираюсь смелости, чтобы вернуться на вечеринку, Лейна уже нет. Он, скорее всего, вышел через парадную дверь и попросил Логана подвезти его, учитывая то, как Логан поспешно уехал с вечеринки. Это я узнала со слов Ханны, которая уже, как минимум десять раз, извинилась за то, что предложила мне поговорить с Лейном.

Для меня все это слишком.

Это также было чересчур для лучшей вечеринки по случаю дня рождения. Я торопила Джетта с открытием подарков, а сама занялась уборкой, чтобы не смотреть никому в глаза, понимая, что все гости умирали от желания узнать, что же между нами случилось.

Сказать, что я постоянно избегала Джесси, было бы преуменьшением. Джетт попрощался с Джесси сам, а я сдерживала слезы и пыталась делать вид, что моя жизнь сейчас не рушится, потому что когда-то давно я слишком любила отца своего сына.

Боже, это звучит смешно. Я не должна чувствовать себя виноватой за то, что произошло с Джесси, потому что мы не сделали ничего плохого. Наша совесть чиста, как бы Лейн ни старался переубедить меня в обратном.

Мне надо было сказать Лейну, сколько ночей мы с Джесси провели вместе? Возможно. Но это казалось неуместным и, если честно, неправильным. Я все еще так считаю. Чем мы с Джесси занимались в течение тех двух недель? Это между нами. Это наши воспоминания.

Я никогда не спрашивала Лейна о подробностях его интрижки, и он никогда не рассказывал. Мне достаточно просто знать, что все кончено. Так должно быть и для Лейна.

Тем не менее, в глубине души понимаю, что на самом деле он спрашивал не об этом. И я не могу винить его за это. Он расстроился из-за того, что я не смогла дать ему ответ, в котором тот нуждался.

Лейн мой жених. Более того, был моим другом и партнером все эти последние пять лет. Я ненавижу, что он ставит под сомнение свое место в моей жизни.

Выдохнув, хватаю сумочку и направляюсь в дом, мои руки трясутся, а колени дрожат. Я знаю, что Лейн дома, потому что Логан написал мне после того, как высадил его, и, к счастью, машина Лейна все еще стоит на подъездной дорожке.

Я встречаю его на кухне, он пьет воду из бутылки перед холодильником. Лейн только что из душа, одет в футболку и спортивные штаны, а его ноутбук открыт на столе. Пытается отвлечь себя работой? Я хорошо знаю это чувство.

— Привет, — тихо говорю я, не уверенная, что он обратит на меня внимание, учитывая его слова, сказанные мне на прощание.

Слава богу, Лейн смотрит на меня ясным взглядом.

— Привет. Где Джетт?

— Я оставила его у родителей на ночь. — Бросив сумочку на стул, наклоняюсь, чтобы расстегнуть ремешки на сандалиях. — Подумала, возможно, мы могли бы поговорить.

Лейн просто закручивает крышку на бутылке и наблюдает, как я снимаю обувь, не говоря ни слова.

— Если только ты не против.

— Не уверен, что могу еще что-то добавить.

— Тогда буду говорить я. — Кладу руки на талию и смотрю на него пристальным взглядом. Я тоже, как и Лейн, не хочу снова начинать эту тему, но этот последний разговор мы не можем просто замять и забыть. И, честно говоря, не хочу так делать.

— Две недели, — тихо говорю я. — Мы провели с Джесси две недели, и он не был каким-то случайным парнем, которого я подцепила в баре.

Челюсть Лейна сжимается, в его позе чувствуется напряжение. И то, как тот держит бутылку, беспокоит меня. То, что случилось раньше с глобусом… он никогда такого не делал раньше. Хотелось бы верить, что это была одноразовая реакция в пылу момента, но кто знает. Особенно сейчас, когда то, что я собираюсь сказать ему, будет нелегко принять.

Прочищаю горло и продолжаю говорить.

— Я знаю Джесси почти столько же, сколько и тебя. Формально я знала о нем и раньше, но на самом деле мы не разговаривали до того первого лета, когда я с тобой начала встречаться. Мы с Джесси случайно встретились на озере. Он показался мне хорошим парнем.

Лейн делает медленный вдох, очевидно, стараясь успокоиться, и кивает головой в сторону гостиной. Я беру бутылку воды и иду за ним следом.

— Следующим летом мы сталкивались друг с другом еще несколько раз, и он показался мне действительно привлекательным, — добавляю я, садясь на противоположный конец дивана.

— Привлекательным? — Лейн выгибает бровь, и я киваю.

— Особенно с учетом того факта, что у меня был парень.

— Ты говорила ему обо мне?

— Я ясно дала понять, что несвободна.

— Значит, он был заинтересован.

Облизываю губы и сглатываю.

— Ага.

— А ты?

Тут все не так просто.

— Я была… заинтригована.

— Господи, блядь. — Лейн опускает голову на спинку дивана, закрывает глаза и сжимает пальцами переносицу. — И это все?

— Да, — настаиваю я. — Лейн, я была верна тебе на сто процентов.

— Пока не переспала с ним, — возражает он, и я поднимаю указательный палец.

— Нет… пока ты не переспал с кем-то другим.

Лейн пялится в потолок какое-то время, а затем наклоняется вперед, уперев локти в колени.

— Ты должна была сказать мне, что знала его раньше.

— И ты не должен был изменять мне, но вот мы здесь, — качаю головой и почти смеюсь. — Лейн, послушай, я не хочу говорить о том, кто и что сделал первым, но ты причинил мне боль. И когда это случилось, ты потерял право знать, с кем я проводила время.

— Ты вернулась ко мне, беременная его ребенком. Ребенком, которого я сейчас воспитываю.

Стараюсь успокоиться и считаю до пяти. Когда его взгляд на всю эту ситуацию стал настолько искаженным?

— Вообще-то, мы снова начали встречаться после того, как у меня закончились отношения с Джесси. Несправедливо выставлять все так, будто я приползла назад, потому что у меня не было другого выхода, и ты это знаешь.

Лейн прижимает пальцы к губам и бросает на меня косой взгляд.

— А у тебя были другие варианты? — спрашивает он, тем же отвратительным пассивно-агрессивным тоном, что и раньше.

— Ты просил меня быть честной, и я была бы признательна, если бы ты тоже был честным со мной. Что ты имеешь в виду на самом деле?

— Был ли Джесси когда-нибудь твоим вариантом?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что я сказала ему, что не хочу отношений.

Брови Лейна взлетают вверх, и он встречается со мной взглядом.

— Ты была беременна.

— Я уже выбрала тебя.

Он издает хриплый звук и проводит руками по лицу.

— Это правда?

— Мы снова были вместе до того, как я узнала, что беременна.

— Да, несколько недель…

— Два с половиной года, Лейн. У нас было почти два с половиной года хороших отношений, и я хотела их вернуть. Хотела, чтобы те планы, которые мы с тобой построили, будущее, которое мы себе представляли… — Мой голос ломается, и Лейн смотрит прямо мне в глаза, едва заметно выгибая свою бровь. — Я никогда не переставала хотеть этого, — шепчу я. — Да, я также хотела Джесси какое-то время, но моя жизнь была здесь. Ты был и остаешься моим лучшим другом. Ты был им с тех пор, как мы познакомились на втором курсе на лекции по финансам и поняли, что сделаны из одного теста. Мы хотели одного и того же — создать прочную основу для нашего будущего и будущего нашей семьи.

Слезы текут по моим щекам, и я вытираю их трясущимися кончиками пальцев.

— Я не собиралась беременеть в двадцать один год. И знала, что просить тебя изменить свои планы ради ребенка, который не был твоим, было все равно, что просить достать луну с неба, но ты даже не моргнул. Ты принял Джетта как родного.

— Ты дала мне второй шанс, — говорит Лейн низким хриплым голосом. — Я больше не собирался тебя терять.

— И я не хочу терять тебя сейчас, — шепчу я. — Но мы должны доверять друг другу, чтобы у нас все получилось.

— И мне нужно знать, что ты предана мне.

Я отодвигаюсь, хмурясь.

— Почему ты решил, что это не так?

— Несколько недель назад, когда Джетт упал со стенки для лазания на детской площадке, и ты переживала о том, что у него сотрясение, ты в первую очередь позвонила Джесси.

— Он его отец.

— А я твой жених, — прямо говорит Лейн. — И лишь во время ужина в тот вечер ты, наконец-то, удосужилась упомянуть, что произошло, и как ты была напугана.

Он делает паузу, качая головой.

— Ты была напугана до смерти и позвонила ему, Хейден.

— Я… — Понимаю, почему мой поступок его расстроил, но самым главным для меня в тот момент было убедиться, что с Джеттом все в порядке, а затем сообщить об этом Джесси на случай, если произойдет что-то похуже. — Я должна была позвонить и тебе.

— Во-первых, — добавляет он, его серьезный взгляд прикован ко мне. — Хейден, я хочу узнавать все первым.

— Ох. — Я понимаю, что он имеет в виду. Также понимаю, почему он об этом просит, но…

— Я понимаю, что Джесси его отец, и ты чувствуешь себя обязанной ему в тех вопросах, которые касаются Джетта. Но ты будешь моей женой. У тебя также есть обязательства передо мной. Например, разделить со мной свою жизнь. Я заслуживаю быть первым, кому ты позвонишь. Всегда.

Я не знаю, что сказать. Понимаю, правда, но есть вещи, о которых Джесси имеет полное право знать сразу после того, как их узнаю я. И, если бы мы поменялись ролями и случился подобный инцидент со стенкой для лазанья в Коул-Крик, я бы тоже хотела узнать об этом немедленно. На самом деле, я была бы в ярости, если бы Джесси не сообщил мне первой.

Но дело не в телефонных звонках Джесси. И даже не в воспитании. Не совсем.

Речь идет о моих отношениях, даже дружбе, с человеком, который раньше значил для меня нечто большее и, в некотором смысле, всегда будет значить. Я не могу это изменить и, откровенно говоря, не стала бы этого делать, даже если бы и могла. Не в ущерб Джетту.

И, если честно, могу понять, почему Лейн так себя чувствует. Потому что были случаи, особенно в последнее время, когда я ловила себя на том, что хватаю телефон, чтобы написать Джесси о вещах, которые не имеют никакого отношения к нашему сыну. Разные мелочи, которыми я просто хотела поделиться с ним, потому что… ну, просто так.

— Прости. — Мой голос срывается, когда я опускаю взгляд на свое кольцо на пальце. Кольцо, которое Лейн подарил мне через несколько дней после рождения Джетта. Это мое обещание ставить его на первое место, как он и просит. — Я не осознавала…

Лейн трет пальцами подбородок, тяжело дыша.

— Я сожалею о том, что ранее наговорил тебе столько дерьма.

— Было больно, — признаюсь. — И я вижу, что ты тоже страдаешь.

Лейн кивает, и его плечи заметно расслабляются, впервые с тех пор, как мы сели.

— Детка, я хочу, чтобы у нас все получилось.

— Я-я тоже, — сглатываю от внезапной боли в груди. — Мы проделали весь этот путь, не для того чтобы потерпеть неудачу.

— Нет, не для того. — Лейн подходит ко мне, протягивает руку, и я встаю с дивана, затем он обвивает руками мои плечи и кладет подбородок мне на макушку. — Может быть, пора назначить дату.

В один миг давящее чувство из моей груди перемещается в живот, и я прикусываю губу.

Дата свадьбы?

Что за спешка?

Глава 9

ДЖЕССИ

— Извини, чувак, я продал Фреду последний ведущий зубчатый барабан несколько недель назад.

Далтон Камински пожимает плечами из-за прилавка «Kaminski & Sons», мастерской по ремонту автомобилей и дизельных двигателей, которой он управляет вместе со своим братом. Всего девять часов утра, а парень уже по локоть в смазке.

— Разве вы обычно не храните запасные детали на складе? Особенно для этой старой реликвии? — спрашивает Далтон, и я смотрю на него с негодованием. Прекрасно понимаю, что не оказался бы в таком затруднительном положении, если бы в этом месяце мог поработать хоть немного времени в офисе.

Провожу рукой по лицу и вздыхаю.

— Да, обычно так и было. Но с тех пор, как Винни и Уэс уволились, я застрял с техникой. Не хватает времени на инвентаризацию, — или для чего-либо другого, на самом деле.

— Могу обзвонить всех, и, может быть, мне удастся найти эту запчасть для тебя, но придется подождать до обеда. Я пообещал миссис Яниковски, что починю ее машину до полудня, чтобы она могла поехать в дом престарелых и сыграть там в бинго. Шериф будет называть номера на этой неделе.

— Не-а, не беспокойся об этом. — Мне была нужна эта деталь еще вчера, но завтра будет слишком поздно. — Я поеду к дилеру, чтобы остаток дня не пошел коту под хвост.

Поднимаю бейсбольную кепку и пробегаю рукой по волосам. Последнее, что я, черт возьми, хочу делать, это совершить еще одну поездку на юг на этой неделе, но это будет гораздо быстрее, чем обзванивать поставщиков тяжелой техники, чтобы узнать, нет ли в каком-нибудь местном отделении запчастей для этой развалюхи, которую я должен был снять с эксплуатации еще пять лет назад.

— Извини чувак. Хотел бы я помочь тебе. — Далтон встает с табуретки, когда я направляюсь к двери.

— Не твоя вина, что мне мало часов в сутках, — бормочу я, и он смеется.

— Да, я слышал, что ты разрываешься между своими делами, — говорит он почти лукаво. — Чувак, такое случается даже с лучшими из нас.

Бросаю на него пристальный взгляд через плечо.

— Что именно ты слышал?

Он ухмыляется.

— Ты ведь знаешь, что Микайла — моя кузина?

Моя челюсть сжимается. Мы все выросли в этом городе. Конечно, я знаю, что они родственники. Но не это напрягает меня.

— К чему ты клонишь?

— Не секрет, что она ждала, когда ты уделишь ей немного времени.

— Это она так сказала?

— Черт, да Микайла говорила это в течение многих лет. Знаешь, ты разобьешь девушке сердце, если однажды не наденешь ей кольцо на палец.

Я фыркаю.

— Чтобы это случилось, нам нужно сначала начать встречаться и ебать друг другу мозги.

Далтон поднимает руки.

— Это то, о чем я говорю. Судя по всему, твой загруженный график продолжает мешать ее надеждам и мечтам.

Боже!

— Спасибо за предупреждение, — бормочу я и мысленно пинаю себя по заднице всю дорогу до грузовика.

Одно дело провести с ней ночь без обязательств, но совсем другое позвонить ей после и снова вселить в нее надежду. Что еще хуже, я знал, что так будет, когда позвонил ей на днях, но в тот момент я был слишком эгоистичен, чтобы переживать об этом.

Микайла, возможно, немного помешана на мне, но она хорошая девушка и заслуживает лучшего, чем те дерьмовые непостоянные отношения, которые я могу предложить. Я просто уже устал от одиночества. И все еще хочу ту женщину, которую не могу иметь.

Мое внимание переключается на козырек от солнца над рулем, и, хотя мне лучше этого не делать, но я опускаю его, позволяя фотографии, которая была спрятана там последние три с половиной года, упасть на мои колени.

Подняв фото, готовлюсь к острой боли, которая всегда приходит, когда решаю помучить себя мыслями о том, что было бы, если бы я имел все, что запечатлено на этом снимке.

Хейден держит Джетта на руках перед алтарем церкви Святого Михаила. Малыш одет в белое и закутан в одеяло такого же цвета, а темные глаза Хейден прикованы к нему с такой любовью и обожанием, что у меня перехватывает дыхание каждый раз, когда я смотрю на эту фотографию. Так же, как и в тот день, когда я стоял, обняв Хейден за плечи, и смотрел на нее тем любящим взглядом, каким она смотрела на нашего сына.

— Может, ты и его отец, но это моя семья, — пробормотал Лейн несколько минут спустя, когда все фотографии были сделаны, и святая вода высохла на маленькой головке Джетта.

Мне никогда не хотелось убить кого-то голыми руками сильней, чем в тот момент, и все, что я могу сказать, это то, что чертовски здорово, что мы находились в церкви.

С тех пор я, как минимум дюжину раз, замечал, что Лейн метал взглядом кинжалы в мою сторону и бормотал себе под нос всякое дерьмо. Его раздражает то, что я выполняю свою часть нашего соглашения, и, честно говоря, его гнев только подпитывает мои намерения, быть самым лучшим отцом, которым я только могу быть для Джетта.

Дело в том, что я делаю это и для Хейден. Когда-то она нуждалась во мне, и сейчас что-то в ее взгляде говорит мне, что я все еще ей нужен. Возможно, она дала ему второй шанс, но подарила ребенка мне. Я бы отдал свою жизнь за эту девушку и маленького мальчика, которого мы создали. И мне плевать, что думает об этом Лейн Келси.

Мой телефон пищит на консоли. Это сообщение от Хейден, как будто она почувствовала, что я о ней думал. Поправочка — это фотография Джетта на детской площадке. Он копается в грязи, и его лицо очень сосредоточено.

«Весь в тебя», — добавляет Хейден, и я тихо смеюсь. Такие мелочи, как то, что она не только разделяет эти моменты со мной, но и делает меня частью их, помогают мне держаться.

«Это мой мальчик», — печатаю в ответ. А затем: «Я сейчас на самом деле еду в вашу сторону. Очередная поездка в дилерский центр за запчастями. Есть ли шанс, что я смогу увидеть сына на пару минут?».

Сразу появляются три точки. «Конечно. Я взяла выходной, чтобы погулять с Джеттом в парке и сделать некоторые дела. Сообщи мне, когда доберешься до города».

Это я и делаю через два часа.

«Я здесь. Сейчас захвачу запчасти, а потом могу заскочить к вам».

Я не получаю ответа от Хейден, пока не возвращаюсь в грузовик с хреновой тучей разных материалов, которые, как мне известно, у меня уже тоже закончились. Набрал много всего, чтобы на следующей неделе мне не пришлось заниматься этим дерьмом.

«Все еще бегаем по делам», — говорится в ее сообщении. «Дашь нам еще сорок пять минут?».

Вот блин! Будет уже полдень, а еще полчаса на встречу с Джеттом, выходит, вернусь в Коул-Крик только в два тридцать. Я могу заменить деталь за час, но все равно останется недостаточно времени, чтобы поработать сегодня. Но разве это не история моей жизни в последнее время? Никогда ни на что не хватает времени. Кроме моего мальчика.

«Да, хорошо. Тогда увидимся позже», — отправляю сообщение, а затем добавляю: «Можешь не говорить Джетту? Хочу сделать ему сюрприз».

«Ни слова не сказала. Тоже так подумала. *подмигивающий смайлик*».

Я улыбаюсь, вздыхаю и бросаю телефон обратно на консоль. Есть только одно дело, которым может заняться парень, когда у него есть лишние сорок пять минут в Грин-Бей.

Он едет в «Cabela’s» (прим. пер. Cabela’s — сеть магазинов розничной торговли, которые специализируются на охоте, рыбалке, катании на лодках, кемпинге, стрельбе и других товарах для отдыха на природе).

* * *

ХЕЙДЕН

— Это была ужасная идея, — говорю Джетту, который уселся в передней части тележки с широко открытыми глазами как у животных, которых вешают на стену. — Я ничего не смыслю в этом. — А я ведь дочь крутого рыбака.

— У меня есть удочка, — говорит Джетт. — И я также могу сам насадить на нее червей.

Я смеюсь.

— Правда? Твой папа тебя научил?

Он улыбается лучезарной улыбкой до ушей.

— Ага!

— Вау, это очень круто. Знаешь, когда была маленькой, то ходила со своим папой на рыбалку. Но я боялась трогать червей.

Джетт хихикает.

— Они волнистые.

— Так и есть. И покрыты слизью.

— Их надо зажимать в руках, — сообщает он мне, выражение его лица внезапно становится серьезным. — Вот так. — Джетт показывает мне, как надо делать, сжимая свои маленькие пальчики. — Но не слишком сильно, иначе у них вылезут кишки.

Я трясусь от смеха.

— Это очень полезная информация, Джетт Александр. Какова вероятность, что ты знаешь, какую из этих странных штучек я должна купить дедушке на день рождения?

Сын переводит взгляд на стену с большим выбором товаров, а затем снова смотрит на меня, потеряв дар речи.

— И я так подумала. — Может быть, подарочная карта будет беспроигрышным вариантом.

— Папочка, — говорит Джетт, и я вздыхаю.

— Ага, твой папа точно знает, что нам нужно. — Но что-то подсказывает мне, что Лейн не будет рад, если я позвоню Джесси, чтобы задать пару вопросов.

— Папочка! — снова говорит Джетт, на этот раз с большим энтузиазмом.

— Малыш, ты не представляешь, как сильно мне бы хотелось спросить твоего папочку, но я не могу.

— Почему бы и нет? — раздается позади меня глубокий знакомый голос, и я дышу с трудом, когда мурашки бегут по моему затылку и голым рукам. Потом поворачиваюсь лицом к самому дьяволу, стоящему в конце прохода.

— Джесси. Какого черта ты здесь делаешь?

— Нужно было скоротать немного времени. — Он сверкает широкой улыбкой и проходит мимо меня, чтобы схватить Джетта на руки.

Это движение привлекает мое внимание к его громадным рукам и тому, как напрягаются и выпирают мышцы его загорелых рук. Он одет для работы, на нем потертые джинсы и темно-синяя футболка, заношенные ботинки и бейсболка марки Ariat. От него пахнет дизельным топливом и гидравлическим маслом. Восхитительно.

— Я думал, вы бегаете по делам, — говорит он, ласково похлопывая Джетта по носу.

— Так и есть, — провожу рукой по волосам и шумно выдыхаю. — Я пытаюсь найти подарок на день рождения для моего отца.

— Папочка, дедуля тоже любит рыбалку, — говорит Джетт как ни в чем не бывало, и Джесси тихо смеется.

— И дай угадаю — мама понятия не имеет, что выбрать.

Джетт согласно кивает головой, и, как будто одного присутствия Джесси недостаточно, чтобы повлиять на меня, с его уст слетает слово «мама» и у меня все переворачивается внутри.

— Мне казалось, что это так просто, пока мы не пришли сюда, — признаюсь. — Я имею в виду, кто знал, что тут так много вариантов?

Глаза Джесси сверкают над макушкой Джетта.

— Что за рыбалка?

— Я не знаю. Та, которой занимаешься ты?

Он издает низкий смех.

— Хорошо. Где он ловит рыбу?

— Он говорил, что через несколько недель планирует отправиться в загородный дом. Так что может озеро? Ручей?

— Значит большие речные нахлыстовые мушки. — Джесси поднимает подбородок в сторону широкого ассортимента странно выглядящих пернатых штучек, на которые я ранее изумленно смотрела. — Они подойдут для большой реки и для некоторых более широких участков ручья на севере, но, скорее всего, тебе нужно что-то для стандартной удочки. Для ловли окуня, форели, синежаберника… и тому подобного.

— Ага. — Я понятия не имею, о чем он говорит, знаю только то, что на форели есть крапинки, верно?

— Иди сюда. — Джесси кивает головой на другой проход, и я иду следом за ним и Джеттом, толкая тележку. Не успела я и глазом моргнуть, как в моей тележке оказалось пятнадцать различных видов крючков, поплавков, грузил и снастей, а также удобная коробка для всего этого и какая-то новая продвинутая леска, которая, по словам Джесси, «гладкая как масло».

— Вау, спасибо. — Я улыбаюсь и прижимаю руку к животу. Ощущаю бабочек в знак благодарности? Представьте себе. — Папе понравится.

Джесси пожимает плечами и улыбается.

— Рад, что смог помочь. И на будущее, ты могла бы позвонить мне. Я не против.

— Я знаю. Просто… — Мое лицо заливает румянец, и я опускаю взгляд на тележку, трепет в моем животе усиливается. — Наверное, это неуместно.

Когда Джесси не отвечает, поднимаю голову и вижу, что его брови нахмурены, а глаза прищурены.

— И, я так понимаю, обед будет тоже неуместным.

Свидание за обедом с Джесси Эндерсом? Боже милостивый! Киваю, даже когда мой живот урчит, и что-то внутри меня умоляет принять его предложение.

— Извини.

— Нет, все в порядке. У меня все равно сегодня времени в обрез. — Он сверкает кривой ухмылкой, которая на самом деле не соответствует его взгляду, и я ненавижу разочарование, которое замечаю в его глазах. Но еще больше ненавижу, что Джетт упускает возможность провести со своим папой дополнительное время, особенно, когда вечеринка по случаю дня рождения в субботу закончилась раньше.

— Значит, ты очень занят на этой неделе, верно? — спрашиваю я.

Джесси выдыхает.

— Да, на работе сейчас настоящее безумие. Сегодня потерял кучу времени, приехав сюда, но это нужно было сделать.

Прикусываю губу и киваю.

— А что такое?

— О, просто спрашиваю. Вежливый разговор и все такое.

— Хейден… — Джесси выгибает бровь и пристально смотрит на меня тем типичным взглядом «не лги мне».

— Я просто хотела сказать, что ты можешь взять Джетта сегодня с собой, если хочешь, чтобы не приезжать сюда опять в пятницу. Вы бы провели больше времени вместе. Ну, если ты этого хочешь.

Как только слова слетают с моих губ, я жалею, что не могу забрать их обратно. Не хочу, чтобы Джесси чувствовал себя плохо из-за того, что ему придется сказать «нет».

— Но я знаю, что ты не можешь, и это нормально. Просто… хотела, чтобы ты знал, что можешь взять его с собой, если хочешь, — повторяю свои слова как слабоумная.

Джесси какое-то время не сводит с меня глаз, и я не могу понять, о чем он думает. Возможно, о том, что я безжалостна, потому что дразню его этой возможностью, прекрасно зная, что он не сможет ею воспользоваться.

— Давай сначала расплатимся, — говорит Джесси, и в его голосе появляется резкость, которая только усиливает мое чувство вины. — Поговорим об этом на улице.

Я вздыхаю и позволяю ему увести меня к кассам. Пока выгружаю свои покупки и расплачиваюсь дрожащими руками, Джесси стоит рядом с Джеттом. Он не прикасается ко мне, но находится достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его тепло. Неудивительно, что я в беспорядке.

— Какой сладкий. — Молодая женщина на кассе улыбается Джетту, вручая мне чек. — Надеюсь, вы не возражаете, если я скажу, что у вас двоих получаются очень милые дети.

Джесси упирает кончик языка в щеку и ухмыляется, в то время как мое лицо вспыхивает румянцем. За последние четыре года никто ни разу не делал такого комплемента мне и Лейну, но в первый раз, когда я на людях с Джесси…

Едва мы добираемся до парковки, как Джесси разражается хохотом.

— Черт возьми, ты бы себя видела!

— Она была уверена, что мы вместе, — стону я. — Мне жаль.

— Не надо. Джетт наш сын, и он чертовски милый. — Джесси поворачивает голову в сторону моей Subaru белого цвета, которая стоит в нескольких шагах от него. — Твоя машина?

Киваю и подхожу к машине первой. Пока кладу свои сумки в багажник, Джесси усаживает Джетта в автокресло, а затем отвозит тележку в загон вместо меня. А затем возвращается к нам небрежной походкой, с легкой улыбкой на фоне сексуальной щетины.

— Еще раз спасибо за помощь — Звеню ключами в руке, внезапно не зная, что сказать. — Что ж, не буду тебя больше задерживать.

— Ага. — Джесси проводит рукой по затылку. — Насчет того, чтобы взять Джетта сейчас с собой…

— Извини. Я знаю, что ты занят…

Он прерывает меня широкой улыбкой.

— Я бы с радостью. Я имею в виду, что завтра и в пятницу мне придется отвезти его к маме, но мы будем проводить ночи вместе.

Меня накрывает волной облегчения, и это не то чувство, которое я обычно чувствую, когда Джетт уезжает на север.

— Он будет в восторге.

— Да, тоже так думаю. — Джесси колеблется, засовывая руки в карманы. — Ты же знаешь, что не обязана это предлагать.

— Мне хочется, — и я говорю серьезно. Как бы я ни скучала по Джетту, когда он уезжает, но мне нравится, что тот также проводит время с Джесси. Прикусываю губу и отвожу взгляд, потому что это еще одна мысль, которая вызывает у меня некоторые чувства.

— Что с тобой происходит в последнее время? — неожиданно спрашивает Джесси, и мое мгновенное облегчение быстро сменяется смущением.

— Что ты имеешь в виду?

— Тот неуместный комментарий… — Он кивает в сторону магазина. — Я сделал что-то не так, городская девушка?

Кроме того, что я случайно забеременела, а ты стал замечательным папой, и рядом с тобой до сих пор чувствую бабочек в животе?

— Нет. Совсем нет.

— Хейден, не лги мне.

— Я не… — Я просто… не знаю, как вести себя с ним, как наладить отношения с Лейном и чувствовать все это… что бы это, черт возьми, ни было.

— Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной. Даже, если это не касается меня.

— Разве это не то, что привело нас в этот беспорядок? — говорю, не задумываясь, и его брови приподнимаются.

— Я не считаю это беспорядком.

— Я тоже. — Сглатываю с трудом, когда теплый ветерок развевает волосы на моем лице. — И, может быть, это отчасти является проблемой.

— Чьей проблемой? — Когда я не отвечаю, Джесси издает хриплый звук. — Что-то случилось в субботу?

Я снова молчу, потому что не хочу ему врать, но и правду сказать не могу. Что мои нынешние отношения трещат по швам из-за наших не-настоящих-отношений пятилетней давности.

— Послушай, ты не обязана мне говорить. Но знай вот что… — Джесси подходит так близко, что я не могу не заметить его сжатую челюсть и напряженный взгляд. — Я не перестану быть папой Джетта или твоим другом только потому, что Лейн не может выдержать, что я рядом.

— Я тоже не хочу, чтобы это изменилось. — Облизываю губы, и Джесси опускает глаза на мой рот, следя за моим языком.

— Хорошо, Хейден, потому что в вашей жизни я буду еще долго. И если Лейну это не нравится, то это чертовски плохо. — Мышцы на его шее напрягаются, когда он тычет пальцем в сторону заднего сиденья. — Это мой ребенок, а не его.

Боже мой! По моему позвоночнику пробегает дрожь, и мне не удается это скрыть. Со всем этим тестостероном неудивительно, что я забеременела, невзирая на презервативы, которые мы использовали.

— Хочешь, чтобы я с ним поговорил? — спрашивает Джесси, и я быстро вскидываю руки между нами.

— Боже, нет. Поверь мне, это только усугубит ситуацию. — Лейн и так будет в бешенстве, когда узнает об этой встрече сегодня.

— Хорошо. — Джесси кивает и делает шаг назад. — Но предложение остается в силе. Просто дай знать, если я буду тебе нужен.

Я млею.

— Хорошо.

Время идет, а мы вдвоем просто молча пялимся друг на друга. Его взгляд мечется, и, кажется, что он хочет сказать что-то еще, но передумывает.

В конце концов, Джесси прочищает горло и делает еще один шаг назад.

— Хочешь, я последую за тобой к вашему дому?

— Эм, да. Пожалуйста. Мне просто нужно пару минут, чтобы собрать некоторые вещи Джетта. — А также, чтобы успокоиться.

— Тогда увидимся. — Джесси пятится несколько шагов, а затем поворачивается на пятках своих ботинок и оставляет меня одну в состоянии полной растерянности.

Я чувствую бабочек в животе и млею из-за Джесси Эндерса? Боже, помоги мне.

Глава 10

ХЕЙДЕН

Горячие губы и похотливый язык медленно скользят вниз к центру моего живота, облизывая кожу вокруг пупка, а затем на бедрах, прежде чем мозолистые руки с широкими плечами раздвигают мои ноги.

— Такая красивая, — бормочет он, касаясь чувствительной кожи на внутренней стороне моего бедра. — Мое самое любимое гребаное место на земле.

О, боже. Запускаю пальцы в его волосы и крепко сжимаю их, пока он зарывает свое лицо в мое тепло и вдыхает так глубоко, что воздух покидает мои собственные легкие.

Я знаю, что будет дальше. Знаю, как хорошо он заставит меня чувствовать себя, потому что раньше уже делал это много раз. Просто это было так давно…

— Ммм… — Его нос касается моего клитора, когда его язык погружается в мою киску, и я задыхаюсь, мои бедра непроизвольно отрываются от кровати и дрожат возле его лица от этого единственного прикосновения.

— Пожалуйста, — умоляю, и он рычит, грубо раздвигая мои ноги еще шире, чтобы дать нам то, что мы оба хотим.

Его язык облизывает каждый сантиметр моей киски, тщательно исследуя складочки и кружась вокруг уже набухшего клитора до тех пор, пока комната перед глазами не начинает вращаться, а в ушах звенеть. В ту секунду, когда его губы смыкаются на моей бусинке, посасывая ее, чувствую приближение волны оргазма. И он еще даже не использовал пальцы.

— Ты такая чертовски сладкая, — хвалит он меня, его голос низкий и голодный. — Он не делает такого с тобой, не так ли, детка?

Я верчу головой на подушке, ноющая боль между ног пронзает все тело и от этих ощущений становится трудно дышать.

— Пожалуйста, — опять умоляю, дрожащими пальцами зарываясь в его волосы. — Пожалуйста, заставь меня кончить.

Он снова рычит, поднимая мою задницу, и я…

— Джесси… — стону его имя, извиваюсь у его лица, а потом он внезапно утыкается носом в мою шею, а рукой гладит мою грудь…

— Ммм, ты думаешь обо мне?

Я вздрагиваю от голоса в ухе и щелчка языка по мочке моего уха.

— Детка, это я, — хрипит Лейн, его большой палец поглаживает мой сосок, вызывая дрожь по позвоночнику.

— Остановись. — Прихожу в себя, запуская руки в волосы, и втягиваю воздух, будто меня удерживали под водой.

— Ты в порядке? — Лейн скользит пальцами по моей руке, и по моему телу снова пробегает дрожь.

Это был сон. Чертов сон.

— Ага, — быстро отвечаю, ощущая, как чувство вины начинает терзать мою совесть. — Наверное, мне снился сон.

— О, да, — усмехается Лейн. — И, судя по звукам, мы хорошо проводили время.

Мой желудок сжимается, и я сглатываю.

— Я-я не помню. — Отвожу взгляд, когда мои щеки заливает жар, и хватаю телефон, чтобы проверить время, и как раз в этот момент с другой стороны кровати срабатывает будильник Лейна.

— Черт возьми. — Он стонет и откатывается от меня, чтобы выключить его. — Пять часов наступают чертовски рано.

Да, но я никогда не была так рада будильнику, как в этот момент.

Боже, я попаду в ад.

— Не хочешь по-быстрому заняться сексом до того, как Джетт встанет?

Подожди, что?

— Разве ты не получил мое сообщение?

Вчера Лейн работал допоздна, так что технически мы сутки не разговаривали, но я написала ему, еще находясь на парковке «Cabela’s», чтобы поставить его в известность, что Джесси забирает Джетта. Он же просил меня все сообщать ему.

Лейн замирает на мгновение, а затем снова тянется к телефону.

— Какое сообщение? Когда?

Он это серьезно?

— Которое я тебе отправила вчера около полудня. Чтобы ты знал, что Джесси забирает Джетта.

Выражение его лица становится холодным.

— Джесси был здесь?

— Ага. — Лейн действительно не удосужился проверить свой телефон за весь день? — Мы случайно встретились с ним в «Cabela’s»…

— Какого черта ты делала в «Cabela’s»? — Он начинает заводиться, и я выставляю руку.

— Не кричи на меня, — качаю головой и вздыхаю. — У моего папы завтра день рождения. Мы с Джеттом искали подарок.

— И Джесси случайно оказался там? Посреди гребаного дня?

Я моргаю, думая о том, что лучше бы ничего ему не говорила вообще. Какой отличный способ начать день.

— Джесси был в городе по работе. Он спросил, может ли увидеть Джетта… — замолкаю, снова проводя рукой по волосам. — Слушай, это не имеет значения. Мы случайно встретились с ним, и я предложила ему забрать Джетта, чтобы он не возвращался сюда в пятницу.

Лейн молчит, его челюсть плотно сжалась.

— Я написала тебе еще до того, как вышла из магазина.

Он бросает телефон на кровать и трет руками лицо.

— Сообщение открыто, но я его не помню. Вчера был занят, поэтому и пришел домой поздно ночью.

И все же Лейн хочет, чтобы я всегда звонила ему в первую очередь.

— Хорошо, что это не было чрезвычайной ситуацией.

— Прости, — говорит он, но тон его голоса звучит скорее оборонительно, нежели виновато. — Так что, секса не будет?

Боже мой. Я не утруждаю себя ответом. Просто снова заползаю под одеяло и закрываю глаза, желая, чтобы он поскорее ушел. А мы ведь проснулись менее пяти минут назад.

Лейн шумно дышит, явно раздраженный моим отказом, а затем отбрасывает одеяло со своей стороны и второпях встает с постели. Как будто мне не за что на него злиться.

Он хватает нижнее белье из комода, и, когда дверь в ванную за ним захлопывается, я запрокидываю голову и устремляю свой взгляд в потолок.

Лейн не читал сообщение.

Он жаловался на то, что чувствует себя не у дел, а потом даже не потрудился прочитать то чертово сообщение.

А ответил бы он, если бы я позвонила ему? Сомневаюсь в этом.

Мое раздражение растет, а разум возвращается ко сну. И чувство вины вспыхивает столь же быстро, как и мой гнев на Лейна.

Правда в том, что мне часто снится Джесси. Я не всегда помню эти сны, но знаю, когда мне снился именно он, потому что всегда просыпаюсь, чувствуя себя легче. Даже счастливее.

Сны редко бывают сексуальными. Но когда они… черт возьми.

Жар разливается по щекам, расползаясь вниз по шее и груди, отчего соски твердеют и начинают болеть. Между ногами снова расцветает тепло, и я вспоминаю все детали сна так ярко, как будто все происходило по-настоящему. Потому что когда-то все и было по-настоящему.

Я вздрагиваю от этой мысли, прижимая руку к животу, и моя киска пульсирует от неудовлетворенной потребности. А затем, сантиметр за сантиметром, скольжу пальцами в трусики и перевожу взгляд на дверь ванной.

Это неправильно, я знаю. Потому что это больше не моя реальность и никогда ею не будет.

Но когда Лейн включает душ, и я слышу звук задергивающейся занавески, сдаюсь и заканчиваю то, что началось во сне о Джесси.

* * *

ДЖЕССИ

— Я хочу панкейков.

Широко улыбаюсь, глядя на своего малыша, который уютно лежит в постели рано утром в четверг. Если быть точным, в пять пятнадцать утра. Его глаза едва открыты, на уголках рта засохла слюна, а волосы выглядят так, будто он провел последний час, катаясь на Харлее.

— Как насчет хлопьев? Или, может быть, яичницу? — Не то чтобы у нас было время для какой-либо еды, но я не собираюсь отказывать растущему организму в завтраке. Даже если из-за этого опоздаю на работу.

— Хочу панкейки, — снова говорит Джетт. Он не ноет, просто знает, чего хочет. — С беконом.

И при одном упоминании слова на букву «б» у меня урчит в животе.

Мельком смотрю на часы и вздыхаю.

— Если ты отведешь свою маленькую попку в ванную, почистишь зубы, вернешься сюда и оденешься через пять минут, может быть, мы сможем перехватить несколько панкейков.

Джетт отбрасывает одеяло и, прежде чем я успеваю моргнуть, пробегает через всю комнату и оказывается за дверью ванной в своей пижаме с рисунком щенка.

Фыркаю от смеха со своего места у его кровати, не в первый раз спрашивая себя, как, черт возьми, мне так повезло, что он появился в моей жизни. Мне всегда хотелось детей. Большую семью, как та, в которой вырос я.

Я не планировал становиться отцом в двадцать пять, но, когда Хейден сказала мне, что беременна, чертовски обрадовался. Думал, что рождение ребенка, даст нам реальный шанс. К сожалению, этого не произошло. Но, по крайней мере, из-за этой сделки у меня есть отличные моменты с сыном.

Вчера чуть не рассмеялся, когда Хейден пыталась придумать мне оправдание, почему я не могу взять Джетта с собой. Как будто я когда-нибудь откажусь провести с ним больше времени. Даже если буду находиться по колено в траншее, копаясь в дерьме из-за чьего-то сломанного септика (прим. пер. септик — сооружение для предварительной очистки сточных вод), возьму его к себе, если Хейден сделает такое предложение.

Было чертовски мило наблюдать за ее лицом, когда она пыталась пойти на попятную и вывести меня из затруднительного положения. Мне следовало рассердиться на нее за то, что она так плохо подумала обо мне, но в тот момент мог мыслить только о том, как от нее у меня перехватило дыхание, когда я свернул за угол и увидел, как та стоит там, кусая губу, пытаясь выбрать приманки.

В ту минуту, когда Джетт меня заметил, я просто наблюдал за ней. Обратил внимание на то, как ее длинные волосы свободными волнами ниспадали до середины спины, как джинсы облегали ее бедра, и то, как футболка, завязанная узлом на боку, демонстрировала талию и грудь…

Хейден всегда была одной из тех девушек, на которых глазели парни, включая меня. Она была воплощением моей сексуальной фантазии из-за ее миниатюрного тела и всех тех изгибов. Но когда это тело вынашивало ребенка? Моего ребенка? Блядь.

— Папочка, я все сделал. — Голос Джетта словно гильотина для моего твердеющего члена, и я моргаю, чтобы выбросить этот образ из головы.

— Вау, дружище, ты уже оделся? — Да я чертов извращенец, который фантазирует о маме ребенка, сидя на его кровати.

— Ага. — Джетт резко кивает и тянет меня за руку. — Панкейки.

— Ах, да… — Я встаю, вздрагивая от ноющей боли в джинсах. — Давай поедим, малыш.

Слава богу, ему четыре, а не четырнадцать.

— Можно мне панкейки с шоколадной крошкой? — спрашивает он, когда мы спускаемся по лестнице и выходим за дверь.

Я смеюсь.

— А есть другие варианты?

— С черникой, — невинно отвечает сын, и я расплываюсь в улыбке.

Я все еще широко улыбаюсь, когда десять минут спустя оказываемся возле окна пекарни «Tulah’s Diner». Мы стоим у двери за Стичем Паркером, когда Тула щелкает замком и приглашает нас внутрь, махая рукой. Стич занимает последний табурет у прилавка перед витриной, как он всегда и делает последние сорок с лишним лет, а мы с Джеттом занимаем наш любимый столик.

Тула наливает Стичу кофе, затем ставит кружку возле меня и пластиковую чашку с шоколадным молоком вместе с книжкой-раскраской и карандашами возле Джетта.

— Что мой любимый трехлетний ребенок делает здесь в четверг утром? — спрашивает Тула, подмигивая.

— Мне уже четыре, — гордо говорит Джетт, поднимая четыре пальца.

Она притворяется удивленной.

— Я так и знала! Как раз подумала о том, что ты выглядишь старше.

На лице Джетта появляется улыбка до ушей, и он указывает на свои колени.

— Ага! Мне больше уже не нужно детское сидение!

— Вот это да… — Тула качает головой, подшучивая над ним. — А твоя бабуля знает, что ты так вырос с тех пор, как был здесь в последний раз?

Сын переводит свой взгляд на меня, нахмурив брови, и я смеюсь.

— Думаю, бабуля знает, малыш. Но мы покажем ей чуть позже, чтобы знать наверняка.

Он усмехается, когда Тула стучит блокнотом по столу.

— Моим любимым мальчикам Эндерс подавать как обычно?

Джетт нетерпеливо кивает.

— Дополнительную порцию шоколадной крошки, пожалуйста!

— Да, мэм, я буду как обычно. Но Джетту без дополнительной крошки, хорошо? Он проведет день с бабулей, и я не хочу, чтобы она возненавидела меня к концу дня.

Тула подмигивает и возвращается на кухню, когда звенят колокольчики на входной двери. Входит Амелия, одетая для занятий йогой. Ее светлые волосы собраны в идеальный пучок на макушке, и она выглядит так, будто на ногах уже несколько часов. Сестра бросает в нашу сторону удивленный взгляд, когда замечает нас.

— Надо же, посмотрите, кто здесь! — говорит Амелия, спеша заключить Джетта в свои объятия. — Что все это значит? — спрашивает она меня краешком рта.

— Просто неожиданный визит, — пожимаю плечами, попивая кофе.

— Все хорошо? — Она хмурится, и я киваю.

— Вчера был в Грин-Бей, так что…

— Ух ты. Хейден позволила тебе забрать его? Мне это нравится.

— Мне тоже. — Смеюсь себе под нос, и сестра садится на край диванчика с моей стороны. — Он будет сегодня у мамы, но кое-кто должен был сначала поесть панкейков.

— Это я. — Джетт указывает на себя, и Амелия смеется.

— Да ты маленький принц панкейков, — поддразнивает она, а затем тихо спрашивает меня: — Все готово к воскресенью?

— Думаю да. Ты купишь т-о-р-т?

— Ага. И, кстати, ты должен мне пятьдесят баксов. За т-о-р-т и маленькие п-о-д-а-р-к-и.

— Маленькие подарки? — Смотрю на нее с неодобрением, и она шлепает меня по руке, издеваясь.

— Для детей.

— О.

— Для игр. Знаешь, что такое приз?

— Угу. — Слава Богу, что у меня есть сестра и мама. У меня вообще не было времени подумать об этой вечеринке.

Амелия с отвращением вздыхает в стиле младшей сестры и снова обращает внимание на Джетта.

— Итак, что ты собираешься делать с бабулей сегодня?

— Не знаю. — Сын пожимает плечами, и я тихонько смеюсь.

— Она говорила что-то о выпечке.

— О, я люблю выпечку, — говорит воркующим голосом Амелия. — Может быть, я приду и помогу вам.

— Мама, наверное, будет тебе благодарна.

— Она способна сама справиться с четырехлетней копией Джесси. Ты же знаешь, что она вырастила четырех маленьких монстров.

— Верно. Если она смогла справиться с Джинксом…

Амелия хихикает и кивает в сторону Джетта, который наконец-то нашел страницу в книжке-раскраске, где можно порисовать.

— Кстати о матерях, как его мать?

Великолепная. Возбуждающая. Чертовски красивая.

— Хорошо.

— Она приедет в субботу?

— Зачем?

— Я не знаю. Подумала, может быть, вы меняетесь местами или что-то в этом роде. Ты пошел на вечеринку туда, теперь, возможно, ее очередь прийти сюда… — В ее голосе звучит игривая, почти дразнящая нотка. — Я имею в виду, вчера ты был в Грин-Бей.

— Ради запчастей, Амелия. Не для встречи с Хейден. О господи!

Она пожимает плечами.

— Ну, мало ли.

— Ничего подобного. Так что заткнись. — Если я считал, что мама ужасно хочет свести меня с Хейден, то Амелия в десять раз хуже.

— Опять же, всякое бывает. — Она морщит нос, когда за ее спиной появляется Тула с коробкой в руках.

— Десять больших маффинов, — объявляет пожилая женщина. — С глазурью из сливочного сыра.

— Маффины? Разве ты не собираешься на йогу?

— Да, и причем здесь это? После йоги мы захотим есть. — Сестра высовывает язык и покидает наш столик, останавливаясь, чтобы ущипнуть Джетта за щеку. — Увидимся у бабули через пару часов, хорошо?

Джетт сверкает широкой улыбкой с ямочками на щеках, и Амелия оглядывается через плечо.

— Ты должен пригласить ее. Тебя удивит ее ответ.

— Ли, этого не случится.

— Никогда не говори никогда, старший брат.

Угу. Не сосчитать, сколько раз я играл в эту игру за последние пять лет. И это всегда приводило к краху и разрушению.

Глава 11

ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД

ДЖЕССИ

— О, да. — С наличными в руках, Сэм стонет у прилавка «Коул Стоп» (прим. Cole Stop — мини-маркет), его внимание сосредоточено на чем-то снаружи.

— Сэм, я не буду ждать весь день, — ворчит кассирша, протягивая руку за деньгами.

— Ты видишь то же, что вижу я? — спрашивает он меня, игнорируя ее.

— Чувак, давай уже. — Я толкаю Сэма в плечо, но, тем не менее, вытягиваю голову, чтобы посмотреть, на что он устремил свой взгляд.

Джип, полный девушек. Знакомый водитель за рулем. О, да неужели.

— Держи. Заплати и за мое дерьмо. — Ставлю свое пиво на прилавок рядом с его, бросаю двадцатку и направляюсь к двери.

— Бренди моя! — кричит Сэм мне вслед, а я лишь ухмыляюсь. Меня интересует только одна девушка, и ее зовут не Бренди.

— Привет, красавчик! Давно не виделись! — кричит одна из девушек с заднего сидения, оказывается, это Меган, узнаю ее, когда подбегаю к ним.

— Привет, дамы. Вы только что приехали в город?

— Ага. Ты со своими друзьями должен заглянуть к нам, потусуемся.

— Да, может быть, — говорю бездумно, не сводя глаз с девушки с белокурыми развевающимися на ветру волосами, которая стоит между джипом и бензоколонкой. Обхожу машину спереди и вижу, как она бьет по кнопкам на дисплее.

— Кусок дерьма, — ворчит Хейден, а затем мило топает ногой и издает стон, который пронизывает меня до самого члена.

— Нужна помощь? — предлагаю я, и она вздрагивает от испуга, чуть не выронив кредитку.

— Джесси. — Ее темные глаза широко распахиваются, и мое имя звучит на ее малиновых губах, как что-то среднее между вздохом и криком. Уверен, что румянец на ее щеках не из-за палящего солнца.

— Привет. — Я расплываюсь в улыбке и медленно подхожу к ней, привлекая ее внимание впервые за год. С тех пор, как мы вместе загадали желание на ту падающую звезду.

Ее волосы теперь немного короче, но в остальном она выглядит именно так, какой я ее помню — и поверьте мне, я многое запомнил.

Те же карие глаза, от которых я таю, те же сладковатые духи, то же изящное тело в обрезанных джинсовых шортах и обтягивающей белой майке. Бляяядь.

— Прошла всего минута, да? — ухмыляюсь, когда наконец-то дохожу до нее, и проблеск улыбки дразнит ее привлекательный маленький ротик.

— Ага. Ты хорошо выглядишь, — добавляет Хейден, румянец на ее щеках немного багровеет.

Опускаю взгляд на свою футболку без рукавов, баскетбольные шорты и шлепанцы.

— Как парень из братства, да?

Хейден смеется и перекидывает волосы через плечо.

— Это ты сказал, а не я.

— Ммм… хм. Дай мне эту штуку… — Отгоняю ее от бензоколонки и выхватываю кредитку из ее рук. Все срабатывает с первого раза.

— Что за фигня? — усмехается она. А затем более ласковым голосом говорит: — Спасибо.

— Без проблем. Сколько литров тебе нужно?

— Я могу сделать это сама. — Хейден тянется к заправочному пистолету, но я перехватываю его, выгнув бровь.

— Просто позволь мне быть галантным до конца и все такое.

Она кусает щеку, вероятно, чтобы не рассмеяться, и упирает руки в бедра.

— В таком случае, заполни бак.

— Считай, что дело сделано, — дерзко отвечаю, и Меган фыркает.

— Ты знаешь, у нее есть парень, да? Но я свободна. Эта девушка прямо здесь. — Краем глаза вижу, как она указывает на себя, сгибая палец, как в той мигающей неоновой вывеске. Другие девушки смеются, но веселое настроение Хейден угасает.

— Ты все еще с ним? — склоняю голову набок, улыбка скрывает мое разочарование.

Она кивает, в то время как другие девушки дружно визжат, когда из динамиков над их головой начинает играть песня Сэма Ханта. Даже глаза Хейден немного загораются, и, как бы я не ненавидел этого парня, в его песне что-то есть.

— Take Your Time? (прим. пер.: Take Your Time — песня Сэма Ханта, в переводе — Минутку внимания). — Если ее время — это все, что я могу иметь, я возьму его.

— Девочки, у вас есть планы на ночь? — спрашиваю, не сводя глаз с единственной девушки, которую хочу увидеть снова.

— Ничего такого, чего нельзя было бы отменить, — отвечает Бренди. — А что такое? Тебе с друзьями нужна компания?

— Совершенно верно. На озере возле дома Сэма, скажем, часиков в десять?

— Мы там будем! — кричит Меган, и Хейден прикусывает губу.

— Ты тоже придешь, городская девушка?

Мгновение Хейден пристально смотрит на меня, непонятная эмоция появляется в ее темном взгляде, а затем ее лицо освещает улыбка.

— Жду с нетерпением.

* * *

ХЕЙДЕН

— За последнее свободное лето в нашей жизни, — говорит Брэнди, поднимая свой сидр над столиком на задней террасе дома. Остальные поднимают свои бутылки, чокаются и пьют.

— Боже, не могу поверить, как быстро пролетела учеба в колледже. Кажется, мы только вчера переезжали во Флетчер Холл. — Меган вздыхает. — И почему это первый раз, когда мы приезжаем сюда в таком составе? Только мы, девочки?

Кэти указывает на меня своей бутылкой.

— Потому что у этой больше нет времени для нас. Она слишком занята, рисуя сердечка с буквами Х+Л по всему блокноту с радужными котятами. Я о том блокноте, в котором есть все ее сверхсекретные планы на жизнь.

Попивая свою вторую бутылку, я хихикаю.

— Во-первых, мои планы не являются секретными. И во-вторых, в блокноте есть пони и единороги, господи.

Брэнди и Кэти смеются, а Меган самодовольно усмехается.

— Или, может быть, ты рисуешь Х+Д, — поддразнивает она. — Подруга, что происходит между тобой и Мистером Мускулом из маленького городка? Я видела, как ты смотрела на него сегодня.

— Ты про Джесси? — Вздыхаю. Боже, он хорошо выглядел сегодня. Лучше, чем я помнила, впрочем, наше единственное близкое и личное общение было год назад… в темноте.

Пожимаю плечами и делаю глоток сидра, добавляя его широкие плечи и массивные руки в файл с фантазиями в моей голове.

— Он милый, не так ли?

— Милый, ага, конечно! — Меган хлопает по столу. — Те пони, о которых ты вспоминала? Они милые. Этот парень? Он, блядь, первоклассный жеребец. — Дымка похоти появляется в ее глазах, когда она тяжело вздыхает. — Дерьмо, держу пари, он тоже запал на тебя.

— Мэг! — швыряю в нее крышку от бутылки и закатываю глаза.

— О, прекрати вести себя как Мисс Невинность. Ты знаешь, что хочешь его узнать получше, и, поверь мне, он бы позволил тебе, счастливая сучка.

— Я не хочу знакомиться с ним поближе. — Имею в виду, может быть. Единственная проблема в том, что я не могу. — Он очень милый парень, но все не так.

— Ты была там раньше? — Брэнди указывает пальцем за свое плечо в сторону центра Коул-Крик. — Потому что я чертовски уверена, что была.

Кэти, наш голос разума, хмурится.

— Но ты с Лейном.

— Вот именно, — говорю я, ставя бутылку на стол. Если не сбавлю обороты, то долго не продержусь у Сэма, и это будет позором. — Не пора ли нам идти?

Мэг и Брэнди вскакивают на ноги, одна говорит что-то о том, что ей нужно проверить макияж, а другая — нижнее белье. Кэти остается, пока те двое направляются в дом.

— Ты бы не стала, верно? — спрашивает она, как только дверь во внутренний дворик закрывается. — Я имею в виду, развлекаться с Джесси?

— Никогда. — Каким бы сексуальным и обаятельным он ни был, мы с Лейном вместе уже полтора года. Я не собираюсь выбросить наши отношения на ветер ради интрижки на севере с парнем, которого едва знаю, даже если мой план на сегодняшний вечер состоит в том, чтобы изменить этот факт.

— Хорошо. — Кэти улыбается и кивает головой в сторону дома. — Теперь, когда мы выяснили, кто из нас сегодня ночью будет во вменяемом состоянии, мне не помешает немного освежиться.

Я отмахиваюсь от нее.

— Иди, приведи свои женские прелести в порядок. Встретимся у тропы, когда закончишь.

И она появляется вместе с Брэнди и Мэг. Десять минут спустя мы подъезжаем к домику Сэма, который находится примерно в четверти пути к озеру.

— Дамы! — приветствует нас Сэм возле массивной неосвещенной кучи веток и мусора на пляже.

— Вы как раз вовремя, чтобы зажечь этого малыша!

Брэнди идет к нему, не останавливаясь, пока ее руки не обвивают его шею, а ее губы не прижимаются к его губам, подтверждая мои догадки о них двоих во время фейерверков на четвертое июля прошлым летом, несмотря на то, что Брэнди категорически отрицала их связь.

— Привет, незнакомец, — говорит она после того, как их языки ласкали друг друга целых десять секунд. — Скучал по мне?

Сэм фыркает от смеха, и я закатываю глаза от всей этой ерунды, в то время, как Меган и Кэти направляются к группе парней, которые сидят на больших деревянных колодах и садовых стульях. Они повернулись спиной к костру, в это время музыка кантри играет из радиоприемника, похожего на те, которые слушают на стройке. Устройство расположено на одном из двух маленьких холодильников, которые, вероятно, заполнены пивом.

Единственный, кого не хватает — это Джесси, но я подавляю свое разочарование и сажусь на свободное местечко, на колоду рядом с парнем, и как только хорошенько разглядываю его лицо, понимаю, что это брат Джесси.

— Ты Джастин, верно? Меня зовут Хейден. — Протягиваю руку, но вместо того чтобы пожать ее, он подносит ее ко рту и целует.

— Мои друзья зовут меня Джинкс. — Он подмигивает и сверкает игривой улыбкой. — Можешь называть меня малышом, если хочешь…

Хлясть!

Голова Джинкса резко дернулась вперед, когда из темноты появилась большая рука и треснула его по затылку.

— Она занята, придурок. — Джесси выходит из тени, как и в ту ночь, прошлым летом. Он в шортах, футболке и без обуви. На этот раз он держит в руках бутылку пива и одеяло.

— Какого хрена, чувак. — Джинкс вскакивает на ноги, готовый защищаться, но Джесси игнорирует брата, его глаза уже прикованы ко мне.

— Привет… — Кривая, чертовски сексуальная ухмылка появляется на его губах на фоне темной щетины, о которой я мечтала чаще, чем когда-либо. — Рада, что у тебя получилось прийти.

— Она с тобой? — ворчит его брат. — Ты ублюдок.

Открываю рот, чтобы исправить Джинкса, но Джесси опережает меня.

— Нет, не со мной. Но так как доверяю себе чертовски больше, чем тебе, я буду тем, кто составит Хейден компанию сегодня вечером.

Джинкс строит гримасу.

— Да?

— Именно. — Джесси хмыкает и поднимает свое пиво. — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить, городская девушка?

— Мне пока достаточно. Но спасибо.

Джесси кивает, а затем занимает стул, который освободил его брат, как раз в тот момент, когда костер вспыхивает, а все гудят и кричат. Самая громкая Бренди. Та, которая держит факел.

— О, Господи, — стону я. — Она выпила слишком много сидра, чтобы играть с огнем.

— Сэм позаботится о ней. — Джесси опускает взгляд на место, где я сижу, а затем хмурится. — Ты не можешь сидеть на этом пеньке в шортах. Вот, поменяйся со мной.

— Все в порядке, — щедро хлопаю себя по бедру и подмигиваю ему. — У меня много набивки.

Его кадык, освещенный отблесками огня, двигается, когда он тяжело сглатывает.

— Если я собираюсь вести себя как джентльмен, нам, вероятно, не следует говорить о твоей заднице.

Я смеюсь… и краснею.

— Спасибо, наверное.

— Возьми хотя бы одеяло. — Джесси передает мне его, но я колеблюсь, потому что уверена, что он принес одеяло не для того, чтобы я использовала его в качестве подушки.

— Ты думал, что замерзнешь? — Возле костра уже невероятно жарко, и такое впечатление, будто сейчас полдень в июле.

Несколько долгих мгновений Джесси вглядывается в мое лицо, прежде чем ответить.

— А что, если я скажу, что надеялся провести с тобой немного времени на пляже? Как прошлым летом. Только мы вдвоем.

Теперь моя очередь пялиться. Чувствую, как бабочки порхают у меня в животе, словно конфетти на параде.

— Звучит неплохо.

— У тебя с парнем не будет проблем из-за этого?

Качаю головой и пытаюсь унять свой внезапно появившийся мандраж.

— Нет ничего плохого в том, что два друга разговаривают у костра, но с твоей стороны было мило спросить.

— Во мне нет ничего милого, городская девушка, но для тебя я постараюсь.

По моей непокрытой одеждой коже бегут мурашки, и дыхание перехватывает. Его честность не только сексуальна, но и привлекательна. Я быстро вспоминаю о том, почему так много раз думала о нем с прошлого лета.

Джесси не такой как все. Я едва знаю его, но мне известно достаточно, чтобы быть уверенной, что он тот человек, с которым хочу проводить больше времени.

Так что стою с накинутым на руку одеялом и киваю головой в сторону пляжа.

— Я найду нам местечко, если ты возьмешь пару бутылок пива.

Он улыбается и почти с неохотой проводит рукой по волосам, но, в конце концов, направляется к холодильнику, а затем следует за мной.

Через несколько минут мы расстеливаем одеяло на пляже на противоположной стороне от костра. Здесь еще слышно радио, приглушенную болтовню и смех, но мы достаточно уединены, чтобы вести беседу с толикой интимности.

— Так ты уже закончила колледж? — спрашивает Джесси, откручивая крышку с бутылки пива и протягивая ее мне, как только мы располагаемся.

— К сожалению, еще один год.

— К сожалению? — Он кладет руку на согнутое колено, удерживая пиво кончиками пальцев. — Поверь мне, городская девушка, не стоит торопиться. Дерьмовая работа с девяти до пяти — или, по правде говоря, с пяти до девяти — не такая уж и классная штука.

— Нет? — улыбаюсь, прежде чем сделать глоток пива. — Я думала, что ты был счастлив работать в семейном бизнесе.

— Так и было. И есть. Но чертовски много всего, когда ты главный.

— Главный?

Джесси кивает и подносит пиво ко рту.

— Да, я взял в свои руки руководство компанией несколько недель назад.

— Взял? — Святое дерьмо. — Ты так молод.

— Мой старик хотел уйти на пенсию. Либо сейчас, либо заставлять его ждать. Я не мог так поступить с ним.

— Джесси, это потрясающе. Тебе двадцать четыре года, и ты уже управляешь компанией.

Он бросает на меня косой взгляд, на его лице играет легкая ухмылка.

— Я тебя впечатлил, городская девушка?

Смеюсь и киваю.

— Эм, да. Я имею в виду, что ты закончил колледж всего лишь год назад, и на тебе уже столько ответственности.

— Эх… — Джесси пожимает плечами и смотрит на воду, а вокруг нас поют сверчки и квакают лягушки. — А что насчет тебя? Что ты собираешься делать в это время следующим летом?

— Надеюсь, получу свою первую работу в области корпоративных финансов.

Его брови приподнимаются.

— Офигеть. Ты такая умная, да?

Я закатываю глаза.

— Говорит инженер со степенью магистра делового администрирования.

Джесси упирает кончик языка в щеку.

— Ты искала информацию обо мне?

— Что ты имеешь в виду?

— Я никогда не говорил тебе, что изучал в колледже.

— Нет, ты говорил. Прошлым летом. — Верно? Имею в виду, может быть, я немного гуглила его, просто из любопытства, но уверена, что он говорил мне.

— Совершенно уверен, что мы такое не обсуждали, но все в порядке. Возможно, я тоже немного наводил справки о тебе.

— Что? — смеюсь и толкаю его плечо своим. — Зачем ты это делал?

— Не уверен, что твоему парню понравится мой ответ, поэтому, лучше промолчу.

— О, в самом деле. — Мои щеки заливает жар, но я не могу сдержать широкую улыбку. — Вот так, да?

Низкий смех грохочет в его груди, в тот момент, когда он вертит головой из стороны в сторону и разминает шею.

— Городская девушка, наверное, нам следует сменить тему. Пока ты не втянула меня в неприятности.

Румянец с моего лица скользит вниз по шее, а затем еще ниже, пока каждый сантиметр моего тела не начинает гореть. И только от его слов и намеков. О, господи!

— Расскажи мне подробнее об этой работе мечты.

Слава богу, Джесси меняет тему.

— Что тебя интересует?

— Почему ты выбрала финансы?

— О, черт. Это… длинная история. — И то, о чем я не рассказывала многим людям, потому что она очень личная.

Джесси делает вид, что проверяет несуществующие часы на своем запястье.

— Ты куда-то спешишь?

— Нет, — снова смеюсь. Кажется, я постоянно это делаю, когда нахожусь рядом с ним. — Просто немного неловко, вот и все.

— И? — Он поворачивается ко мне лицом, его светлые глаза ловят мой взгляд. — Мы едва знакомы, верно? Может, думай об этом, как о возможности рассказать кому-то, кто не собирается тебя осуждать. Знаешь, как психологическое упражнение.

— Если я расскажу тебе, ты узнаешь обо мне кое-что, чего не знает большинство людей. Потом мы точно не сможем сказать, что плохо знаем друг друга. — Я чокаюсь своей бутылкой с его, и на его губах появляется медленная улыбка.

— Это плохо? Если мы получше узнаем друг друга?

— Не уверена, что моему парню понравится мой ответ, поэтому я лучше промолчу.

Джесси фыркает от смеха.

— Молодец.

— Бываю иногда.

— Я вижу. — Он качает головой, и блеск его глаз творит что-то непонятное со мной.

— Мы лишились нашего дома, когда я была маленькой девочкой. Его забрал банк.

Джесси замирает, его взгляд прикован ко мне, ожидая продолжения.

— Мне как раз исполнилось семь. В гостиной все еще были розовые воздушные шарики с моей вечеринки, когда у дверей появились сотрудники налоговой. — Ковыряю этикетку на своей бутылке, а он молча наблюдает за мной. — Они забрали нашу мебель, и даже велосипед, который родители только подарили мне на день рождения, — втягиваю воздух. — Через неделю мы уже жили с бабушкой и дедушкой.

Джесси сглатывает и кивает.

— Наверное, тебе было трудно все это понять, ведь ты была еще такой маленькой.

— Я знала, что у моих родителей были проблемы с оплатой счетов. Слышала, как они постоянно спорили об этом. Но в том возрасте я понятия не имела, что это значит, пока все не исчезло.

— Как выглядел твой велосипед?

— Он был лавандового цвета с серебряными флажками, — улыбаюсь и качаю головой. — Впереди еще была корзина.

— Именно этого я и ожидал.

— Он был таким красивым, — вздыхаю и вытягиваю ноги на одеяле. — В конце концов, я получила другой велосипед с гаражной распродажи. На самом деле, в течение следующих десяти лет большая часть моих вещей покупалась на гаражных распродажах. Или донашивала за сестрой.

— Твою сестру зовут Ханна, верно?

— Ага. — Ветер усиливается, и я убираю развевающиеся волосы с лица. — Не хочу, чтобы мои дети когда-либо беспокоились о том, где они будут спать, или о том, постучит ли кто-нибудь в дверь, чтобы забрать все их вещи. Я подумала, что если у меня будут знания в финансовой области, которых не было у моих родителей, то смогу спасти свою семью от необходимости пройти через то, что пережила я.

— Понимаю. — Джесси тоже вытягивает ноги. — Твоя семья, очевидно, со всем справилась. Я имею в виду, теперь у вас здесь есть домик.

— На самом деле он принадлежал моей двоюродной бабушке. Моя мама унаследовала его, когда та скончалась десять лет назад.

— Ах, вот почему ты начала приезжать сюда только в старшей школе.

— Для меня это была средняя школа, но да, ты прав.

— Я рад.

— Чему?

— Что ты приезжаешь сюда. — Джесси дарит мне нежную улыбку. — Хоть я вижу тебя не очень часто, но всегда наслаждаюсь твоей компанией, когда мы встречаемся.

Смотрю, как отблески огня танцуют на его лице, оранжевое пламя отражается в его глазах.

— Позволь мне сказать вот что… — Джесси делает глубокий вдох и поднимает подбородок. — Я верю, что если ты будешь усердно работать, то сможешь достичь всего, чего захочешь. Если ты хочешь финансовой стабильности для своей семьи, ты ее получишь. — Он делает паузу и сглатывает. — Но я также считаю, что некоторые вещи не подвластны нашему контролю, как бы сильно мы ни хотели это изменить.

Да, я тоже кое-что знаю об этом.

— Иногда Всевышний знает лучше, чем мы, что нам нужно.

Джесси улыбается и чокается своим пивом с моим.

— На это я и рассчитываю, городская девушка. На это я и рассчитываю.

Глава 12

НАШИ ДНИ…

ХЕЙДЕН

Некоторые вещи не в нашей власти, как бы сильно мы этого ни хотели.

Я слышу слова Джесси в своей голове так же ясно, как и шесть лет назад. Улыбаюсь про себя, отключая Zoom-звонок с «Альбертсон Энтерпрайзиз» раним утром в четверг. Собеседование прошло хорошо, учитывая все обстоятельства. Но я не хочу забегать далеко вперед и расстраиваться после. Особенно, если на следующей неделе мне позвонят и скажут, что предложили контракт кому-то другому. К несчастью, у меня далекоидущие планы.

Этот контракт не только заполнит пробелы в моем графике, но и принесет достаточно денег, чтобы значительно уменьшить размер ипотечного кредита, тогда мы с Лейном продолжим быть владельцами дома. Что-то, за что я переживаю каждый месяц, хотя мы никогда не испытывали трудностей с оплатой. Это нелепый страх, но, тем не менее, он существует. И именно поэтому я уже на полпути к кабинету Лейна, прежде чем осознаю, что делаю. Снова.

Рациональная часть моего мозга знает, что просмотр созданных им электронных таблиц с кучей различных прогнозов платежей, не облегчит давление в моей груди, но, возможно, немного отвлечет меня от мыслей о собеседовании.

Я падаю в его кресло и открываю ящик, где он хранит наши личные документы, но папка «Ипотека» пуста.

— Куда, черт возьми, ты ее положил? — бормочу себе под нос, быстро пролистывая другие папки, на случай, если он что-то перепутал.

Все остальное, кажется, в порядке, поэтому я перехожу к большому ящику на другой стороне стола. Обычно, я не касаюсь этой стороны, зная, что именно там Лейн хранит личную информацию о клиентах, когда работает на дому. Однако на днях тот работал из дома, сразу после того, как мы обсудили распечатанные им электронные таблицы, так что, скорее всего, именно туда он ее и положил.

Я перебираю папки, в поисках знакомой синей, когда натыкаюсь на файл с единственным конвертом, лежащим внизу. Конверт, на котором явно написано мое имя. Неряшливым мужским почерком, который совсем не похож на почерк Лейна.

Я никогда не собиралась рыться в его столе, но, увидев свое имя на чем-то, что, кажется, почти спрятано, схватила его без колебаний.

Присмотревшись повнимательнее, могу точно сказать, что это определенно не почерк Лейна, даже в его худший день. Но мое сердце внезапно учащенно забилось не из-за незнакомого почерка, а из-за едва заметной полоски грязи на обратной стороне конверта.

Дрожащими руками я вскрываю его, вытаскиваю содержимое и падаю обратно в кресло Лейна, мои колени слабеют, в ушах звенит, и последние пять лет моей жизни проносятся в моей голове словно молния.

Дорогая Хейден,

Будь ко мне снисходительна, городская девушка. Я не силен в этом дерьме. И знаю, что то, что я собираюсь сказать, вероятно, удивит тебя… и, возможно, разозлит.

Знаю, что время сейчас не подходящее, и должен был сделать это девять месяцев назад, но я должен снять это с себя. И надеюсь, что к тому времени, когда ты дойдешь до конца, ты поймешь почему. Я также надеюсь, что ты не возненавидишь меня за это. Но что бы ты ни решила, я обещаю, что не позволю этому что-либо изменить между нами.

Сегодня я стал свидетелем чуда. Знаю, это звучит банально, но то, что произошло сегодня, — это ни чья-то история… это наша история. Это, блядь, наше, Хейден, и я не могу стоять в стороне и притворяться, что меня все устраивает.

Я знаю, что обещал, что никогда не попрошу тебя о большем, точно так же, как ты обещала мне то же самое. Ты ясно дала понять, чего хочешь, и я подумал, что для меня этого тоже будет достаточно.

Я был дураком. Этого было недостаточно. Этого никогда не было достаточно. И не знаю, будет ли когда-нибудь, особенно после сегодняшнего дня.

Ты сделала меня отцом, детка. Гребаным отцом. Лучшие части тебя и меня в одном крошечном мальчике, который уже стал моим миром.

Знаю, ты боялась сказать мне, что беременна, из-за обещания, которое мы дали друг другу. Ты боялась, что я возненавижу тебя за это. Ты никогда этого не говорила, но я видел это в твоих глазах.

Правда в том, что… Я никогда в жизни не испытывал такого гребаного облегчения. Почему? Потому что это означало, что ты пробудешь в моей жизни еще немного. На самом деле, навсегда. Потому что теперь наши жизни причудливо сплетены в одного идеального маленького человечка.

Я сказал себе, что просто иметь ребенка от тебя будет достаточно. Но я солгал, детка. Лгал себе, и лгал тебе, и лгал Богу, когда сказал ему, что все, чего мне хочется, — это, чтобы наш ребенок был здоров, а ты была счастлива.

Правда в том, что я хочу большего. И всегда хотел. Я хочу тебя, нас и нашу семью. Знаю, что это не твоя мечта, и не моя тоже, но это все, о чем я могу сейчас думать. ТЫ — это все, о чем я думаю.

Однажды мы говорили о том, что вселенная знает, что нам нужно больше, чем мы сами знаем, и я должен верить, что сильные мира сего пытаются нам что-то сказать…

Мы были предназначены друг другу больше, чем на эти две недели. Мы были предназначены для большего, чем несколько летних ночей. Я чувствую это нутром и сердцем, и когда ты сегодня передала мне нашего сына, клянусь, я тоже видел это в твоих глазах.

Если я ошибаюсь, и я не тот, кто тебе нужен, это письмо ничего не изменит. Моя преданность Джетту и тебе, как его матери, останется неизменной. Я буду его отцом и твоим партнером в его воспитании, как и обещал.

Но если я прав, и у нас еще есть шанс, я весь твой. Каждая частичка меня.

Когда ты будешь готова.

Джесси

С мокрым от слез лицом и дрожащими руками я позволяю письму упасть на стол, поскольку эмоции переполняют меня.

Он хотел большего.

Он хотел меня.

Нас.

Семью.

Все, что я хотела, но не думала, что смогу получить.

Боже мой.

Все это время, и я ничего не знала. Потому что Лейн не только украл эту возможность, но и спрятал ее от меня.

Ярость бурлит в моих венах, и я кричу в тишине дома, который мы купили вскоре после того, как он сделал мне предложение, почти четыре года назад. Когда он пообещал, что всегда будет любить меня и уважать.

Но он нарушил это обещание еще до того, как дал его.

К тому времени, как Лейн, наконец, заезжает на подъездную дорожку, уже почти шесть часов. Не знаю, сколько раз я чуть не позвонила ему, чтобы он пришел домой пораньше. Сколько раз чуть не села в свою машину и не поехала в его чертов офис, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Вместо этого я перечитывала письмо Джесси… снова, и снова, и снова. Пока не выплакала все свои слезы, и внутри меня не осталось ничего, кроме гнева.

Как он мог скрыть это от меня? Как вообще мог взять его, черт возьми, прекрасно зная, что это не для него? Хуже того, как Лейн может смотреть мне в лицо день за днем и говорить, что любит меня, когда лгал мне четыре чертовых года?

Когда он входит через боковую дверь со своей сумкой и усталой улыбкой, я сижу на кухне, крепко обхватив рукой чашку холодного кофе.

— Привет, детка. — Он бросает сумку на стол и наклоняется, чтобы развязать шнурки на ботинке. — Как прошел твой день?

— Интересно, — говорю я с большим самообладанием, чем ожидала от себя — Твой?

— Хорошо. Забил еще два гола. Помнишь того клиента старой школы? Он привел с собой нескольких друзей.

— Ах. — Я сглатываю и сжимаю кружку так сильно, что удивительно, как она не треснула в моей руке.

Он бросает взгляд в мою сторону, приподнимая одну бровь.

— Ты в порядке? — спрашивает Лейн, расстегивая пуговицу на воротнике своего поло. — С Джеттом все в порядке?

Жар начинает обжигать мою шею, но мне удается кивнуть.

— Ага, — хриплю я, горло пересохло от слез. — Он в порядке.

— Ты говорила с Джесси сегодня или…

— Ты задал мне вопрос в субботу, — выпаливаю я, не в силах больше откладывать. — В доме моих родителей.

Лейн стоит прямо, расправив плечи, в его глазах замешательство борется с раздражением.

— Да. И мы уже говорили об этом.

— Спроси меня еще раз.

— Что? — Он издает короткий, оборонительный смешок и направляется к холодильнику.

— Спроси. Меня. Еще раз!

Он достает пиво, откручивает крышку и делает большой глоток.

— Почему, черт возьми, я должен хотеть это делать?

— Какого черта ты пытаешься заставить меня чувствовать себя дерьмово из-за того, о чем ты уже знал?

Его брови хмурятся над темными глазами.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — Я вытаскиваю письмо из-под газеты и наблюдаю, как краска отливает от его лица.

— Ты рылась в моем столе? — Он стискивает челюсть, и костяшки его пальцев белеют, сжимая бутылку.

— Я искала папку с закладной.

— Она на том же месте, что и всегда.

— Не сегодня, ее там не было.

— Тебе не следовало рыться в моих вещах Хейден. Ты же знаешь, что там конфиденциальная информация.

— Я тоже считаю это конфиденциальным, но, полагаю, ты подумал иначе.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — его голос повышается, а глаза сужаются.

— Это было четыре гребаных года назад.

— Четыре года ты мне лгал.

— Я ни о чем не лгал. — Лейн смеется, потирая шею сзади. — Но, если ты хочешь поговорить о том, как пускать дым, может быть, нам стоит еще раз поговорить о том, как тебе было на него насрать.

— Я никогда не говорила, что мне все равно! — Я ставлю кружку, и мои руки мгновенно сжимаются в кулаки. — Я же говорила тебе, что, несмотря ни на что, я выбрала тебя!

— Тогда почему ты выкидываешь все это дерьмо прямо сейчас, Хейден? А?

— Ты взял то, что предназначалось мне. И знаю, что ты заставлял меня чувствовать себя виноватой из-за этого при каждом удобном случае!

Он легко пожимает плечами.

— Может быть, тебе следовало сказать мне об этом самому, чтобы мне не пришлось выпытывать это у тебя.

— Зачем мне говорить тебе, что я беспокоюсь о другом мужчине, Лейн? Зачем мне так поступать с тобой? Когда это не имело значения.

— Если это не имело значения, то почему сейчас это так важно, черт возьми? — огрызается он в ответ.

— Это важно, потому что я имела полное право знать и полное право…

— Что? Совершить самую большую ошибку в своей жизни? Он сам это сказал, Хейден. Это было не то, чего ты хотела. И черт возьми, он даже не хотел этого.

— Это должна была решать я!

— Мы оба знаем, что бы ты сделала, и через шесть месяцев или, может быть, даже через год, ты бы приползла обратно точно так же, как в первый раз. — Он делает еще один глоток пива, и мне хочется выбить бутылку у него из рук.

Раздувая ноздри, я сжимаю кулаки, пока ногти не впиваются в ладони.

— Сколько раз мне нужно напоминать тебе, что все было не так?

— Не так? — Лейн качает головой, на его лице кривая ухмылка. — Я купился на твою историю, пока он не оставил это чертово письмо в больнице, и я понял, что единственная причина, по которой ты была со мной, заключалась в том, что ты думала, что тебе больше некуда идти. Тебе нужен был кто-то, кто помог бы растить его гребаного ребенка.

— Ты мне не был нужен! — рычу я. — Я могла сделать это сама, если бы захотела!

Его ухмылка становится шире, когда он поднимает свое пиво и произносит простое.

— Вау.

Его дерзость задевает меня за живое, и я вскидываю руки в верх.

— Я выбрала тебя! ТЕБЯ! — выплевываю я, а слезы текут по моему лицу. — Но ты не имел права скрывать это от меня!

— Ты продолжаешь говорить, что выбрала меня. Кого, черт возьми, ты пытаешься убедить, Хейден, а? Меня или себя?

— Я никого не пытаюсь убедить! Я в точности рассказываю тебе, что произошло!

— Ты правда веришь во всю эту чушь, которую несешь? — его челюсть трясется.

— Я знаю, что ты солгал мне и использовал то, что знал, чтобы манипулировать ситуацией.

— Я не манипулировал, черт возьми. — Он снова проводит рукой по затылку. — И как я мог манипулировать тем, чего ты, очевидно, хотела?

Я облизываю губы и сглатываю.

— Я имела право знать. Это письмо было для меня.

Он выгибает бровь.

— Ты же на самом деле не веришь, что он имел в виду что-то из этого, не так ли? Потому что, если бы он хоть как-то заботился о тебе, то тебе не потребовалось бы высирать его гребаного ребенка, чтобы заставить его понять это.

Я бросаюсь вперед, и моя рука касается его щеки, когда сдавленный всхлип вырывается из моей груди.

— Ты говоришь о моем сыне!

Лейн придерживает одну сторону своего лица, растягивая челюсть из стороны в сторону.

— Ты притворяешься, что тебе не все равно, но правда в том, что он стал для тебя лишь неудобством. На самом деле, теперь все это имеет смысл.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Ты когда-нибудь хотел этого? — Я плачу. — Ты действительно хотел жениться на мне или все это было большой гребаной игрой, чтобы убедиться, что Джесси держится подальше?

— Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал.

— Чем больше он делает для Джетта, тем большую угрозу ты чувствуешь, но это не имеет ничего общего с тем, что на самом деле тебе насрать на Джетта. Потому что ты знаешь, чем больше Джесси делает, тем больше он выполняет свое обещание.

— Его обещание? Он оставил тебе чертово письмо, Хейден. Не мог высказать тебе в лицо свою слезливую историю и, черт возьми, точно не мог этого сделать до того, как у тебя появился Джетт, потому что знал, что это чушь собачья. — Лейн качает головой. — Он думал, что, если поймает тебя, когда ты будешь наиболее уязвима, возможно, ты действительно поведешься на это. И я, блядь, не могу поверить, что ты сейчас на это купилась.

— Это даже не имеет смысла, Лейн! Почему его письмо должно быть последней отчаянной попыткой убедить меня в том, чего он не хотел? Джесси никогда не лгал мне! Никогда не использовал меня, чтобы получить то, чего хотел.

— О, и я это сделал, да? — Его ноздри раздуваются, когда он выходит из себя. — Из-за чего ты на самом деле злишься? Того факта, что я взял письмо, или того, что это держало тебя подальше от него?

Эмоции захлестывают меня, и мои руки снова сжимаются в кулаки.

— Я доверяла тебе. После всего, через что мы прошли, я доверяла тебе, а ты предал меня.

— И ты никогда не говорила мне, что, черт возьми, любишь его.

— Не в этом дело!

Его глаза расширяются

— Ты даже не собираешься отрицать это, не так ли? Ты полюбила его после двух гребаных недель. Еще до того, как ты узнала, что беременна.

— Я…

— Мы были вместе два с половиной года! — Он вскидывает руки в воздух, лицо красное. — Как, черт возьми, ты думаешь, это заставило меня чувствовать?

— А как ты думаешь, что я чувствовала, когда ты мне изменил!

— Мне было насрать на нее! — рычит он.

— Это не имеет значения! — Слезы текут по моему лицу. — Ты не должен злиться, что у меня было что-то с кем-то другим, пока мы были порознь!

— Может, и нет. Но в ту секунду, когда ты вернулась ко мне, беременная его гребаным ребенок, это изменилось. — Лейн стискивает челюсти. — Я знал, что ты хотела его. Знал, что ты все бы отдала за то, чтобы он, черт возьми, захотел тебя вернуть, но тот этого не сделал, Хейден. Он этого не сделал, и единственная причина, по которой тот сказал, что сделает это, заключалась в том, что он чувствовал себя обязанным.

Он кивает на конверт.

— Это письмо было не чем иным, как признанием того, что тот, наконец, пожалел, что испортил тебе жизнь. Поверь мне, детка, если бы он действительно хотел тебя, он бы боролся за тебя с самого начала.

— Не говори о том, что Джетт испортил мне жизнь, — киплю я. Но это… это дерьмо с Лейном. Эта игра, в которую он играл…

Лейн может заботиться о Джетте, но он никогда не полюбит его так, как я думала, и теперь я знаю почему.

Если я и облажалась в том, что касается Джетта, так это из-за того, что оставила его в такой ситуации. Держась за то, что, как я уже давно знала, не сработает.

Сняв кольцо, я кладу его на стол и высоко поднимаю дрожащий подбородок.

— Я больше не могу…

— Просто так, да? — Лейн фыркает. — У тебя есть хоть малейшее подозрение, что ему на самом деле может быть не наплевать, что мы закончили.

— Это не имеет никакого отношения к Джесси.

— Нет, детка, это имеет самое прямое отношение к нему.

Глава 13

ХЕЙДЕН

— Черт возьми! — Сидя со скрещенными ногами на детской кровати, Ханна прикрывает рот обеими руками. — Не могу сказать, что удивлена, но черт возьми.

Я вытираю слезы и хмурюсь.

— Что значит «ты не удивлена»? Потому что это не укладывается у меня в голове.

Она опускает руки на колени и вздыхает.

— У меня было ощущение, что с Джесси у тебя что-то большее.

— Я говорила, что у меня были чувства…

— Я говорю о чувствах с его стороны, Хэй. — Она сжимает губы в легкой улыбке и заправляет прядь светлых волос за ухо. — На самом деле, оглядываясь назад, я думаю, что это довольно очевидно.

— Ханна, ты серьезно? Почему ты ничего не сказала?

— Потому что ты была непреклонна в том, чтобы наладить отношения с Лейном. Я хотела поддержать твое решение.

— Хан… — Грустный смех вырывается из моего горла, когда я чуть крепче прижимаю подушку к груди. — Я ценю это, но ты моя сестра. И рассчитываю на то, что ты скажешь мне все как есть, независимо от того, хочу я это слышать или нет.

— Ты была беременна.

— Еще больше причин рассказать мне!

Она сжимает мое колено, спрятанное под одеялом, в которое я была закутана с тех пор, как появилась на пороге дома моих родителей прошлой ночью.

— Послушай, мы могли бы сидеть здесь весь день и размышлять о прошлом, но это ничего не изменит. Что сделано, то сделано. Мы должны выяснить, что ты собираешься делать сейчас.

Огромный ком сдавливает мою грудь, пока не становится трудно дышать, но я проглатываю его.

— Что я могу сделать? Прошло четыре года.

Темные глаза Ханны внимательно изучают мои, прежде чем схватить меня за руку.

— Ты хочешь, чтобы я была честна с тобой, поэтому мне нужно, чтобы ты сделала то же самое. — Она переплетает свои пальцы с моими. — Что сейчас болит больше всего?

Чувство вины, которое кипело у меня под кожей последние восемнадцать, или около того часов, начинает гореть, и я неловко ерзаю под одеялом. Мне должно быть больно от того, что Лейн предал меня, и мне больно. Мне должно быть больно, что доверие, которое я с таким трудом восстановила, снова пошатнулось, и мне больно. Но что ранит больше всего, о чем я не могу перестать думать с тех пор, как прочитала его слова, это осознание того, что Джесси тоже что-то чувствовал. И я не знала об этом.

— Я не могу перестать думать о том, что для Джетта все могло быть по-другому, — признаюсь я, и боль в моей груди становится все глубже.

— Не делай этого, — мягко говорит она, поглаживая большим пальцем мои костяшки. — Не делай это из-за Джетта.

— Но речь идет о нем. Это все из-за него. — Горячие слезы снова текут по моим щекам, и я позволяю им упасть. Мое сердце слишком болит, чтобы сдерживать это.

— Нет, милая. — Она качает головой, ее глаза полны сочувствия. — Это касается тебя и Джесси. Вы можете делать что-то для себя. Ты ведь знаешь это, верно?

Ага. В последний раз, когда я сделала что-то для себя, я влюбилась в того самого парня, о котором шла речь.

— Это я, Хэй. — Она натягивает улыбку, которая, я уверена, должна меня успокоить, но вместо этого она усиливает мое чувство вины. — Ты можешь на несколько минут снять шляпу мамы и побыть женщиной Хейден, и, клянусь Богом, я не буду тебя за это осуждать.

— Я даже не знаю, кто она теперь. — Я прогоняю новые слезы и шмыгаю носом.

Все, что я делала последние четыре, почти пять лет, было сделано ради Джетта. Решение создать стабильную жизнь с Лейном, хотя у меня все еще были проблемы с доверием, дом, который мы купили вместе, изменение в моей работе, чтобы я могла чаще бывать дома, чем в отъездах…

— Ты знаешь ее. — Она протягивает руку и приподнимает мой подбородок. — Это она вчера прочитала то письмо.

Внезапная, колющая боль пронзает мою грудь, и я зажмуриваю глаза, сдерживая боль.

Ханна права, и это часть причины, по которой я сейчас чувствую себя такой чертовски виноватой.

Конечно, я представляла, как изменилась бы жизнь Джетта, если бы у него были и я, и Джесси, но я также представляла, каково это — иметь Джесси для себя.

Прошло много времени с тех пор, как я позволила себе это, но вчера «что-если» пришло так легко.

Каково это снова проводить с ним время. Говорить, смеяться и просто быть теми Хейден и Джесси, которыми мы были те пару недель, и даже во время летних встреч до этого.

Но я также позволила себе подумать и о том, что было бы, если бы у нас было больше.

Просыпаться с ним по утрам.

Целовать его на прощание каждый раз, когда мы расстаемся на целый день.

Звонить или писать ему всякий раз, когда я думала о нем.

Приходить к нему домой.

Ужинать, разговаривать и обниматься на диване.

Прикасаться к нему. Запускать пальцы в его волосы, притягивать его к себе и просто вдыхать его запах.

Чтобы он обнял меня. И чувствовать себя в его объятиях безопаснее, чем когда-либо прежде.

Ирония в том, что я хотела стабильности, которую обещала жизнь с Лейном, но именно с Джесси я чувствовала себя защищенной и в большей безопасности. И самой довольной, несмотря на то, что мы с ним хотели от жизни разных вещей.

Или, может быть, я так говорила себе, чтобы не привязываться слишком сильно. Потому что, если задуматься, наши конечные цели не такие уж и разные. Единственная реальная разница в том, что он хотел добиться своего в Коул-Крике, а я хотела добиться своего здесь.

Но самое главное, что, как мне кажется, я чувствовала его на подсознательном уровне, и что-то продолжало терзать меня каждую вторую неделю, когда я снова видела его…

Это то, что я доверяю Джесси все, что у меня есть.

Я отдаю ему свое сердце каждую пятницу вечером и никогда не сомневалась, что он вернет его обратно в воскресенье. Более того, он любит нашего сына, так же сильно, как и я.

Доверять кому-то другому самые сокровенные части себя — это значительный риск, но я никогда не боялась делить Джетта с Джесси. Если уж на то пошло, я боюсь не разделить с ним это партнерство.

Мысль о том, что я могу потерять Джесси, похожа на удар ножом прямо в сердце. Но мысль о потере Лейна… кажется такой далекой.

И это говорит мне кое-что, с чем я не совсем понимаю, что делать.

— Я так старалась не быть этой женщиной, — наконец, прошептала я Ханне. — Так старалась жить дальше и придерживаться обещания, которое дала Джесси, но правда в том, что я никогда не теряла надежды, что когда-нибудь что-то изменится. Мне чертовски больно осознавать, что я могла бы получить все это. Что могла бы дать Джетту жизнь, которую он заслуживает, под одной крышей, в одном городе, с двумя родителями в его жизни, каждый день. И я могла бы быть с Джесси. Моим партнером во всех делах.

Я провожу дрожащей рукой по волосам.

— Лейн мог скрывать от меня письмо, но я скрывала от него часть себя. Часть меня, которая всегда принадлежала Джесси. И я не понимала, насколько большой частью она была до сих пор.

Глаза Ханны блестят от непролитых слез.

— Ты говоришь так, будто возможность упущена, — тихо говорит она, сжимая мою руку.

— Прошло четыре года, — повторяю я, качая головой. — Что касается Джесси, я прочитала письмо и сделала свой выбор.

— Скажи ему правду.

Я смеюсь и отвожу взгляд.

— И рисковать потерять то, что у нас есть сейчас? Ни за что. Я не смогу сделать это без него.

— Ты ничего не потеряешь, если он будет чувствовать то же самое.

— Я потеряю все, если это не так.

— То, что ты не сказала о своих чувствах к нему, привело тебя в этот бардак. — Я оглядываюсь на нее, когда она мягко улыбается. — Может быть, сказав ему, ты наконец-то выберешься из этого.

ДЖЕССИ

— Папочка, я могу написать свое имя! — объявляет Джетт из-за стола, когда я вхожу на мамину кухню, после работы в пятницу. Она стоит у плиты, взбивая что-то, как обычно, и улыбается, как гордая бабушка.

— Он усердно работает уже больше часа, — докладывает она, когда я подхожу к сыну. Его упорство — это нечто.

— Правда, приятель? Дай-ка взглянуть. — Я взъерошиваю его волосы и наклоняюсь, чтобы осмотреть полдюжины, или около того, листов бумаги, разложенных перед ним. Много букв J, Es, Ts, и даже несколько других букв алфавита. — Ого, малыш. Это впечатляет. Посмотри на эти J!

— Они как рыболовные крючки без колющей части! — улыбается он, а я смеюсь.

— Ха, ты прав! Вау, я этого не знал. — Боже! Какой он милый. — А что это здесь?

Я беру другой лист и указываю на букву F.

— Не думаю, что я знаю, что это за буква. А ты?

— Это F, папа. — Он закатывает глаза. — F — это Foss (прим. пер. Фосс, фамилия героя). Видишь, F-O-S-S?"

— Подожди, — вытаращился на него я. — Ты хочешь сказать, что можешь написать и произнести свою фамилию?

— Да, мне уже четыре. Совсем скоро я пойду в детский сад.

— Как, черт возьми, я мог забыть? — Я атакую его щекоткой и поднимаю со стула, чтобы обнять. Он долго брыкается, но, наконец, выбирается из объятий. Когда, черт возьми, он начал так ненавидеть объятия? Чертов ребенок разобьет мне сердце.

— Я занят, папа! — Он хихикает и отстраняется, возвращаясь к работе, тщательно вырисовывая линии и изгибы с лазерной точностью.

— Я же говорила тебе, — добавляет мама, когда я подхожу к ней, чтобы быстро поцеловать.

— Наверное, это у него от Хейден, потому что, видит Бог, у меня нет такого терпения. Спасибо, что побыла с ним сегодня. Все прошло хорошо?

— Идеально. Он помог мне с клумбами, потом мы смотрели «Собачий патруль» и даже немного вздремнули. Это был рай. Я могла бы привыкнуть к тому, что он вот так рядом.

Да, я тоже. И подумываю о том, чтобы спросить Хейден, можем ли мы вернуться к более длительному пребыванию летом и на каникулах, поскольку он уже подрос. Технически, длительные визиты прописаны в нашем соглашении об опеке, но я никогда не настаивал на них, зная, как тяжело это будет для него. В эти дни он относится к визитам как чемпион. И, честно говоря, я просто хочу видеть его чаще.

— Да, кстати, — говорит мама. — Сегодня я не буду готовить ужин. Надеюсь, это не доставит неудобств, но твой папа упоминал что-то о жареной рыбе, и я приняла решение, что вместо этого мы пойдем куда-нибудь.

— Мам, ты готовишь для нас по пятницам уже много лет. Пора бы и отдохнуть. Мы возьмем пиццу или что-нибудь еще. Ничего особенного. — Я пожимаю плечами и поднимаю подбородок к кастрюле, над которой она стоит. — Но если это не ужин, то что это?

— Соус для голяшек, которые мы будем есть в воскресенье.

— Для в-е-ч-е-р-и-н-к-и? — Она кивает.

— Ма, серьезно. — Я могу поцеловать ее и отшлепать одновременно. — Я же сказал тебе, что приготовлю все на гриле.

Она поднимает плечо, заставляя свои серебряные локоны подпрыгивать.

— Я все равно буду готовить воскресный обед, так что я подумала, почему бы и нет?

— Это слишком много.

— Твой отец говорит мне об этом уже много лет. Но меня это пока не остановило. — Она подмигивает, а затем откладывает большую ложку в сторону. — Амелия была здесь раньше. Она сказала, что пришло несколько заявлений на должность в офисе.

— Да, она мне тоже об этом говорила. Я посмотрю их на выходных.

— Одной из них была Микайла Камински, — и слова «Даже не думай об этом» остались невысказанными.

К счастью для моей матери, я бы никогда не нанял Микайлу. Не потому, что мама не одобряет, просто все может усложниться, если мы начнем чаще встречаться.

— Она не такая уж плохая, ма. Я знаю, что у тебя на нее зуб, но на самом деле она довольно милая девушка.

— Хорошие девушки не лапают моих мальчиков в церкви.

— Я уверен, что в этой церкви случалось и похуже, мам. Все эти комнаты в подвале… — Ее глаза расширяются, а губы приоткрываются.

— Я не знаю из личного опыта, просто говорю. — С другой стороны, Джинкс…

— Я бы предпочла не думать ни об одном из этих сценариев, спасибо большое. А что касается нашей говядины, я точно знаю, что она украла рецепт пирога у миссис Яниковски. И в начинке она использовала покупное яблочное масло. Кто так делает?

О, вот это разврат.

— Эй, по крайней мере, она готовит. — Мама вздрагивает.

— Если ты так это называешь…

— Я мог бы пригласить ее как-нибудь. — Я имею в виду, я действительно намекал на это, когда звонил после всей этой истории со ступеньками у Хейден. Но это было до того, как у Хейден начали создаваться серьезные проблемы в раю.

— О, Господи Иисусе… — мама закрывает глаза и проводит рукой вверх-вниз и по груди в драматическом крестном знамении.

— Да ладно, — смеюсь я. — Дай ей шанс.

— Ты так говоришь, как будто уже все решил. В этом нет никакого «может», не так ли?

— Я не хочу быть одиноким вечно. — И это первый раз, когда я признаю это за пределами своей собственной головы.

— О, детка… — Она подходит ко мне, ее руки обнимают мое лицо, как будто я снова ребенок. — У тебя много времени.

— Это не то, что ты говорила несколько месяцев назад, когда жаловалась, что у тебя всего один внук. — Конечно, комментарий был адресован всем нам, детям, но, думаю, он больше всего задел меня за живое. Я не хочу, чтобы Джетт рос в одиночестве. Мне хочется, чтобы у него было много братьев и сестер, как у меня. Большая семья, с которой можно проводить праздники. Люди, которые будут прикрывать его спину, несмотря ни на что.

— Я гораздо больше беспокоюсь о том, чтобы ты нашел кого-то, кто сделает тебя счастливым, чем о том, что ты подарил мне всего одного внука. — Она похлопывает меня по щекам и выпячивает нижнюю губу. — Становится все труднее оставаться одному, когда его нет, не так ли?

Черт. Я прочищаю горло.

— Легче не становится, это точно.

Она изучает меня мгновение, ее голубые глаза бегают между моими.

— Не останавливайся, милый. Не делай ошибку, думая, что время идет, и не соглашайся на кого-то, кто не является всем, что ты хочешь.

Я говорю себе то же самое уже много лет, но в какой-то момент мне приходится смотреть правде в глаза. Женщина, которую я хочу, не хочет меня.

* * *

Через час после этого, мы с Джеттом скользнули в единственную кабинку в «The Creek» — единственного бар-гриля в Коул-Крик и лучшем месте в городе, где можно отведать жареную рыбу, пиццу и холодное пиво.

Из звуковой системы звучит музыка в стиле кантри, а полдюжины телевизоров, установленных за барной стойкой и по всему помещению, показывают негромко новости, спорт и погоду. Бильярдные столы и доски для игры в дартс пока свободны, потому что еще рано, но через пару часов они будут заполнены местными жителями, приезжающими на выходные, и всеми, кто хочет расслабиться и хорошо провести время.

— Тебе хочется сегодня пиццы, малыш? Или это вечер куриных наггетсов? — Я выхватываю меню между салфетками и приправами и пролистываю его, как будто не выучил его наизусть много лет назад.

— Куриные наггетсы, пожалуйста. С соусом ранч.

— Шокирующий выбор, приятель. Однажды ты превратишься в куриный наггетс, клянусь. — Он хихикает, осматривая комнату большими глазами. Я приводил его сюда всего несколько раз, так как здесь не самая лучшая обстановка для детей, но сегодняшний вечер показался мне подходящим для смены обстановки.

— Ну, здравствуй, милашка. — Официантка подходит к столику и ярко улыбается Джетту. Она ученица местной средней школы, если я правильно помню. — Как ты сегодня?

— Ты красивая, — говорит он ей, его большие глаза полны звезд, и я сдерживаю смех.

— Джетт, так с дамой не здороваются. Попробуй еще раз, приятель.

— Мне нравятся твои волосы.

Черт возьми, ох уж этот ребенок.

— Мне жаль. Он нечасто ходит в людные места.

Она смеется.

— Нет проблем. Технически, я флиртовала с ним первой, так что… — Она пожимает плечами. — Что я могу предложить вам выпить?

— Кока-колу для меня и рутбир для него. И мы готовы заказать еду, если вы готовы.

Она кивает, принимает заказ, а затем возвращается к бару, где Далтон Камински и его брат Маркус поднимают кружки с пивом в мою сторону. Я машу рукой, а затем замечаю, кто составляет им компанию.

Микайла улыбается, когда наши глаза встречаются, и я тоже начинаю улыбаться. Не успеваю я оглянуться, как она направляется в нашу сторону. Любопытно, что в пятницу вечером она выглядит более по-воскресному, чем на прошлой неделе в церкви, в облегающих джинсах и розовом топе.

— Привет, ребята, — говорит она, переводя светлые глаза с меня на Джетта и обратно. — Сегодня не будет семейного ужина?

— Нет, мама хотела отдохнуть, поэтому папа отвез ее в новое место в Коппер-Кроссинг. Ты здесь с Далтоном и Маркусом?

Она сжимает свои мерцающие розовые губы и кивает.

— Хочу просто выпить перед тем, как поеду домой.

— Ты уже ела? — спрашиваю я, удивляясь себе, и, судя по ее расширенным глазам, она тоже.

— Нет, еще нет.

Мы переписывались почти две недели, пытаясь определить вечер, чтобы встретиться, но либо она занята на городском собрании или на работе, либо у меня был Джетт. Я еще не представлял Джетта никому из тех, с кем встречался, в основном потому, что я нечасто это делаю, но, опять же, сегодняшний вечер кажется мне подходящим для того, чтобы сделать все немного по-другому.

— Хочешь присоединиться к нам? — спрашиваю я. — Я имею в виду, если парни не против, чтобы мы тебя украли.

Она кивает

— С удовольствием. Давай я возьму свою сумочку и дам им знать. Я сейчас вернусь. — Она поворачивается и спешит прочь, а я смотрю на Джетта, надеясь, что у него не будет больше вопросов, чем у меня ответов, когда все будет сказано и сделано.

— Приятель, почему бы тебе не сесть рядом со мной? Эта милая леди собирается поужинать с нами. — Я хлопаю по месту рядом с собой, и он без колебаний пересаживается. — Не мог бы ты оказать мне еще одну услугу и вспомнить о своих манерах?

Он кивает своим маленьким подбородком, а затем спрашивает.

— Это твоя девушка, папочка?

— Ах, нет, малыш. Просто подруга. Откуда ты знаешь о подружках?

— Дядя Джинкс рассказал мне.

Конечно, он рассказал. Больше некому.

— Не слушай своего дядюшку Джинкса о девушках, приятель. Он понятия не имеет, о чем говорит.

Официантка возвращается с нашими напитками, и я прошу ее подождать, пока Микайла вернется и добавит свой заказ к нашему. Когда она возвращается на кухню, Микайла проскальзывает в кабинку.

— Итак, ты, должно быть, Джетт. — Она протягивает руку через стол. — Я Микайла, подруга твоего отца.

Он пожимает ей руку, а затем отпивает рутбир и случайно произносит.

— У тебя черные волосы, а у моей мамы желтые.

Правда, Джетт? Теперь ты должен вспоминать о своей маме? Буквально через пять секунд после этого? Я провожу рукой по лицу и стону, но Микайла тихонько смеется.

— Ты имеешь в виду блондинка? — Она растягивает губы в улыбке. — Знаешь, мне кажется, я помню твою маму. Она очень красивая.

— Она принцесса.

Когда Джинкс раздавал уроки любви, интересно, упоминал ли он о блокировке члена, потому что мне кажется, что мой малыш делает именно это.

— Итак, ты уже ходишь в школу?

— Совсем скоро я буду в детском саду.

— О, ничего себе. Дошкольник! Это круто. Ты взволнован?

Он кивает.

— Я могу написать свое имя. Хочешь посмотреть?

— С удовольствием посмотрю! — Микайла достает пару салфеток из держателя и достает ручку из своей сумочки, и не успеваю я опомниться, как Джетт уже рассказывает ей о Js, рыболовных крючках и сотне рыб, которые он поймал в прошлые выходные.

Это облегчение, чертовски мило, но в то же время страшно. Я провел последние несколько лет, беспокоясь о том, как познакомлю кого-нибудь с Джеттом, если когда-нибудь придет время, но никогда не думал, что это будет так просто. Не то чтобы это было чем-то большим, чем ужин, потому что мы с Микайлой еще даже не ходили на настоящее свидание.

Но если это хоть какой-то признак того, как все может пойти, когда придет время, то это хороший знак.

И, возможно, вечно испорченное время моей жизни наконец-то наладилось.

Глава 14

ДЖЕССИ

— Кто-нибудь видел надувные настольные бассейны для еды? Мне нужны они на завтра. — Мама заглядывает на заднюю веранду, где папа, Джинкс и я, пытаемся убедить Джетта, что цыплята — это всего лишь маленькие динозавры, оставшиеся с доисторических времен.

— Нет, милая, я давно их не видел. Черт возьми, когда мы в последний раз вообще ими пользовались? — отвечает ей папа. — Вечеринка выпускников колледжа Джастина?

Джинкс фыркает.

— Папа, я закончил колледж пять лет назад.

— Вот и я о том же, — бормочет наш старик за кружкой дымящегося кофе.

— А, вообще-то… — Черт. Я провожу рукой по шее. — Кажется, я одолжил их прошлым летом на мальчишник Сэма.

— Отлично! — ухмыляется мама. — Куда ты их положил?

— В хижине Сэма.

— Джесси Аарон! — Ее улыбка меняется на хмурый взгляд. — Иди и забери их. Сейчас же.

Хорошо, что у меня есть ключ от этого места.

— Хорошо. Джетт, хочешь прокатиться?

— Нет, спасибо. — Он слишком спокоен, сидит откинувшись на спинку шезлонга, и выглядит, скорее на четырнадцать, чем на четыре. — Я хочу остаться здесь с дедушкой.

— Правда, малыш? У тебя есть несколько дней со мной, и вдруг я превращаюсь в рубленую печень?

— Ага!

Я качаю головой, наполовину смеясь, наполовину «какого хрена», всю дорогу до своего грузовика. Не то чтобы я жаловался. Между вечеринкой по случаю дня рождения у Фоссов в прошлые выходные и этим длительным визитом, кажется, что я видел его больше, чем за последние месяцы. И мне это чертовски нравится.

Он так сильно изменился за эти дни. Это слишком очевидно, когда я вижу его только раз в пару недель, но это нечто особенное — наблюдать, как это происходит в замедленной съемке. Маленькие промежутки времени в течение нескольких дней. Как гусеница превращается в кокон, а затем в маленькую желтую бабочку.

Боль закрадывается глубоко в мою грудь, зная, что завтра мне придется отдавать его обратно, особенно когда я думаю обо всех тех маленьких моментах, которые я пропущу, пока его не будет.

Я всегда завидовал Хейден, потому что она проводит с ним больше времени. Но проглотил это, потому что знаю, что нет ничего важнее отношений между матерью и ребенком. Мне также не хотелось усложнять ей жизнь больше, чем она уже была: Хейден только закончила колледж и уже родила ребенка, и мы пытаемся наладить совместное воспитание, находясь за столько километров друг от друга. Это был ее выбор, но я обещал уважать его.

С тех пор мы сильно выросли, мы трое. И я начинаю понимать, что моя роль в его жизни так же важна, как и ее, особенно сейчас, когда он становится маленьким мужчиной.

Я уже решил попросить ее о двух неделях этим летом. Как только наберу пару новых сотрудников, позволю Иисусу сесть за руль, пока мы с Джеттом будем проводить долгожданный отпуск, наполненный рыбалкой, катанием на четырех колесах, кострами и всеми куриными наггетсами с рутбиром, которые мы вдвоем сможем осилить.

Одна мысль об этом заставляет меня ухмыляться, как дурака, когда я поворачиваю грузовик на дорогу к озеру, которая оживленнее, чем обычно, поскольку в эти выходные День поминовения. Все владельцы хижин собрались на первый большой праздник этого сезона, и я с усмешкой вспоминаю старые добрые времена, когда это были мои любимые выходные в году.

Нет ничего лучше лета в Коул-Крике, особенно когда ты молод и одинок, и твоя главная забота — какое пиво ты собираешься пить и с какой девушкой ты собираешься его пить.

За эти годы я выпил немало, целовался и расстегивал молнию, но была только одна девушка, с которой я хотел бы сделать больше. Только с одной девушкой хотел разделить свое одеяло и свою толстовку.

Я кручу руль в сторону белой линии на крутом повороте возле хижины Фосса, когда небольшой караван машин с номерами другого штата, проезжает слишком быстро и чуть не сталкивает меня с чертовой дороги.

— Притормози, черт возьми! — кричу я, не обращаясь ни к кому, кроме себя, когда что-то привлекает мое внимание среди деревьев. Машина на подъездной дорожке Фоссов. Белая машина. Такая же, как у Хейден.

Когда последняя из машин пролетает мимо, я снова жму на газ, только для того, чтобы затормозить в конце грунтовой дороги, по которой я не ездил почти пять лет. Дорожка, которой я пользовался десятки раз за те пару недель, когда она носила мою толстовку, пила мое пиво и отдавала мне свое тело.

Я не смогу быть уверен, что это ее машина, если не подъеду ближе, и, насколько знаю, это могут быть ее родители. Она сказала, что ее отец хотел порыбачить в ближайшее время.

Но потом я вижу ее на заднем крыльце. Босые ноги в обрезанных шортах, длинные волосы развеваются на ветру…

Я не вижу ее лица, но знаю, что в ту секунду, когда та видит мой грузовик, она замирает, как олень, попавший в свет фар.

Так, так, мисс Фосс. Что привело тебя обратно в город?

ХЕЙДЕН

Реально, Господи? Ты не смог дать мне даже часа в Коул-Крике? Даже одного гребаного часа?

Но ведь так было всегда, не так ли? Джесси появляется в моей жизни тогда, когда я меньше всего этого ожидаю, и это стало его привычкой.

Глубоко вдохнув, я пытаюсь притвориться, что его грузовик, въезжающий на подъездную дорожку, не заставляет мое сердце биться со скоростью километра в минуту. Что у меня не дрожат руки, когда я открываю дверцу и хватаю чемодан. Как будто приезд Джесси так же естественен, как приезд старого друга из маленького городка, чтобы вежливо поболтать с летним гостем о хорошей погоде. Не то что парень, который перевернул мою жизнь с ног на голову, и даже не подозревает об этом.

— Немного далеко от дома, не так ли? — с кривой улыбкой спрашивает Джесси, выскальзывая из своего грузовика в джинсах, белой футболке и чертовой шапочке, которую он так любит. Сегодня суббота, но полоса грязи на его предплечье и на одном из бедер меня не удивляет.

— Привет! — Я натягиваю улыбку, которая на самом деле причиняет боль моим опухшим глазам. Черт, где мои солнцезащитные очки, когда они мне так нужны? — Выглядишь так, будто работал.

— Сегодня утром пришлось менять масло на одной из буровых установок. Джетт поехал с нами.

— Держу пари, ему это понравилось. — Вообще-то понравилось, потому что этот мальчик любит все делать с Джесси.

— Я собиралась написать тебе позже и сообщить, что я могу взять его завтра, раз я уже здесь.

— Хорошо. — Его светлые глаза устремляются в сторону хижины. — Лэйн тоже здесь? Твои родители?

— Нет, только я.

— А…

И если бы мы могли оставить все как есть, по крайней мере, на данный момент, я была бы бесконечно благодарна.

— Хороший день для поездки. — Он засовывает руки в карманы и переминается с одной ноги на другую.

— Да. Движение тоже было хорошим.

— Значит, ты только что приехала?

— Ага. Всего несколько минут назад.

— Хорошо.

Я перевожу взгляд на деревья, окружающие дом и отделяющие нашу территорию от коттеджей, которые стоят по обе стороны от него. Не могу смотреть на него и держать себя в руках, особенно когда чувствую его взгляд, обжигающий меня. Хотя могу представить, как бьется пульс на его заросшей челюсти, и как вопросы вертятся в его голове.

— Итак, мы просто будем стоять здесь и делать вид, что ты не опираешься на чемодан размером с самосвал? Или что твое заднее сиденье тоже не забито всяким дерьмом?

Проклятье.

Я провожу дрожащей рукой по волосам и также неуверенно смеюсь.

— Я давно не была здесь. И у папы еще не было возможности открыть дом на лето. Я просто подумала, что могу помочь. — И остаться на несколько дней или столько, сколько потребуется, чтобы понять, какого черта я делаю. — Ничего серьезного.

— Ничего серьезного? Без обид, Хейден, но твое лицо сейчас похоже на розовый зефир. Либо у тебя аллергия на что-то, и мне нужно срочно отвезти тебя в больницу, либо ты плакала.

— Вау, спасибо за этот «супермилый» комплимент. — Знаю, какой несчастной выгляжу. Я плакала два дня до такой степени, что все тело болит, как будто меня переехал скоростной катер. — Я вижу, ты все еще очаровашка.

— Хейден, перестань…

— Послушай, — начинаю я. — Я ценю, что ты остановился и проверил меня, но я в порядке. Мне просто нужно несколько дней вдали от Грин-Бей.

Он замолкает на мгновение, его глаза мечутся туда-сюда, но, в конце концов, он прочищает горло.

— Хорошо, — вздыхает он, и я могу обнять его за то, что он не настаивает на большем, когда знаю, что это то, что он действительно хочет сделать. — Тебе нужна помощь, чтобы занести вещи внутрь?

— Нет, я справлюсь, но спасибо.

— Хейден… — Он протягивает руку, кончики его пальцев касаются моей руки, и я прикусываю губу, чтобы она не дрожала.

— Джесси, пожалуйста, — умоляю я, мой голос едва слышен. — Просто уходи.

— Хорошо. — Он поднимает ладони и делает пару шагов назад к своему грузовику. — Ты знаешь, как связаться со мной, если я тебе понадоблюсь. Ты знаешь мой адрес, верно?

Киваю и мысленно прошу его двигаться быстрее, потому что плотина слез вот-вот прорвется, но я отказываюсь терять самообладание перед ним.

— Я не скажу Джетту, что ты здесь. Это твое решение, — добавляет он, и все, что я могу сделать, это снова кивнуть. К счастью, он оставляет все как есть, садится в машину и уезжает через несколько секунд.

А я разваливаюсь на части.

Я буквально не представляю, как мне поступить. Понятия не имею, должна ли рассказать ему о письме или держать это в себе. Или, что еще хуже, не сошла ли я с ума, задаваясь вопросом, есть ли шанс, что он все еще чувствует то же самое.

Что, если он действительно сделал предложение только из чувства долга? И если это так, не обрекаю ли я себя на то, чтобы снова и снова страдать? Раздувать дым — не в стиле Джесси, но поступать правильно — да.

Независимо от того, что произойдет, я должна была приехать сюда. Поскольку наша жизнь с Лейном закончилась, как один неудачный бросок на доске «Монополии», у меня не было выбора. Коул-Крик — второй дом Джетта, и приезд сюда — единственный известный мне способ свести его душевные терзания к минимуму.

Даже если это означает разбить мое собственное сердце в процессе.

ДЖЕССИ

На ней не было обручального кольца.

Я подъехал к домику Уэстона, заглушил двигатель и уставился в лобовое стекло.

Опухшие глаза и красный нос, чемодан и машину, набитую всяким дерьмом, было трудно не заметить. Но больше всего выделялась голая розовая линия, проходящая вокруг безымянного пальца ее левой руки.

Твою мать.

Что, черт возьми, случилось? И почему? Это перерыв или что-то большее? Снятие кольца, черт возьми, кажется гораздо более долгосрочным.

Я хотел выпытать у нее подробности, но рана, очевидно, была слишком свежа. Она не смотрела мне в глаза, ее руки дрожали, словно та выпила много кофе, а обычно короткие, но аккуратные ногти были обгрызены до кожи.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что она держалась на одной пряди этих великолепно светлых волос, и у меня было четкое ощущение, что мое появление только усугубило ситуацию.

В связи с этим возникает вопрос, который уже неделю крутится в моей голове…

Проблема во мне?

Или это просто принятие желаемого за действительное? Потому что мне чертовски хочется сейчас бить себя в грудь, как горилла, думая, что это может быть именно так.

Мне не хочется создавать для нее еще больше проблем, никогда не хотелось, но не проходит и дня, чтобы я не хотел эту девушку для себя. Особенно зная, что то, что у нас сейчас есть, намного сильнее того, что было четыре года назад.

Мы с Хейден работаем вместе как родители. Работаем как друзья, несмотря на то, что между нами была история. Работаем как два человека, которые уважают друг друга и, осмелюсь сказать, заботятся друг о друге, хотя все это так легко могло пойти по другому пути.

Она могла прочитать то письмо и отступить. Мы могли бы в итоге возненавидеть друг друга, но Хейден ни разу не позволила своим чувствам, или их отсутствию, сделать отношения между нами неловкими, когда она узнала правду.

Она поставила нашего сына на первое место тогда и продолжает делать это сейчас, и ее решимость сделать его своим приоритетом номер один, несмотря ни на что, поражает меня.

Ей не нужно было приходить сюда. И если то, что я подозреваю, правда, и ее разрыв с Лейном как-то связан со мной, то ей здесь будет нелегко.

И это дает мне надежду.

Так что я не буду торопиться. Так же, как я делал в те первые пару лет. И если Хейден захочет меня, она должна будет сама сделать этот шаг.

Но сделаю все возможное, чтобы она знала, что я рядом. Что я всегда был рядом.

И буду терпелив, пока заживает ее сердце, потому что, когда у меня снова появится шанс встретиться с ней, я ни за что на свете не позволю ей ускользнуть во второй раз.

Глава 15

ХЕЙДЕН

Какой вид шоколада лучше всего сочетается с Москато? Белый, молочный или темный? И действительно ли белый шоколад — это вообще шоколад?

— Конечно, да.

Кроме того, выбирать только один, как-то глупо. Я недавно осталась одна, и нет причин, по которым не могу взять все, ведь никто не собирается жаловаться на размер моей задницы.

Исходя из этого, я беру по пакету каждого и бросаю их в тележку рядом с арахисовым маслом, мукой, сахаром, какао, яйцами и прочей мешаниной ингредиентов для выпечки. Я снова останавливаюсь всего в полуметре дальше от прохода, чтобы рассмотреть и смеси для пирожных, но, думаю, я бы предпочла пирог…

— Лично я бы приготовила торт с нуля. У меня есть очень простой рецепт шоколадного торта с арахисовым маслом, если хотите.

Вздрогнув от неожиданности, я подняла глаза и увидела перед собой светлоглазую блондинку с корзиной мороженого и свечами, висящей у нее на руке. Она мне смутно знакома, но десять минут прелюдии, которые я только что провела с этой выпечкой, затуманили мне голову.

Она любезно улыбается.

— Хейден, верно?

Эм…

— Да, и мне кажется, что я тоже должна тебя знать, но…

— Амелия. Сестра Джесси.

— О, боже, конечно. Мне очень жаль. Я немного озабочена. — Я извиняюще улыбаюсь, когда ее взгляд переходит на мою тележку. Ее глаза блестят, и я сморщиваюсь и, возможно, даже немного умираю внутри, зная, что она видит. Помимо всякой выпечки, там есть две коробки вина и бутылка ананасового рома.

— Судя по всему, готовишься к хорошему времяпрепровождению, — говорит она с понимающей ухмылкой, и я облегченно вздыхаю.

— Что-то вроде этого.

— Итак, ты здесь ради вечеринки? — спрашивает она, перекладывая свою корзину из одной руки в другую.

— Вечеринка?

— Вечеринка Джетта. Завтра.

Эээ…

— Нет?

Ее радостное выражение исчезает.

— Он не сказал тебе, не так ли?

— Джесси?

Она кивает.

— Нет, но, думаю, я бы этого от него не ожидала.

Он и его семья всегда устраивали собственные вечеринки по случаю дня рождения Джетта здесь, точно так же, как я устраиваю их дома.

— Предполагала, что он хотя бы упомянет об этом, учитывая, что ты приглашала его на свою. — Она закатывает глаза. — Иногда он такой идиот.

— Все в полном порядке, — улыбаюсь я. — На самом деле, он даже не знал, что я буду в городе.

Ее брови приподнимаются.

— Он не знает, что ты здесь?

— Ну, он знает, но… — Я пожимаю плечами. — Мы как бы притворяемся, что в данный момент меня нет.

Ее губы складываются в любопытную улыбку, и, клянусь, я вижу, как в ее глазах промелькнуло предположение.

— О, Боже мой. Это звучит действительно плохо. — Я смеюсь и нервно провожу рукой по волосам. — Я просто прячусь в хижине моей семьи несколько дней, очевидно, пеку и пью вино.

Я указываю на тележку.

— Знаешь, не уверена, что это звучит намного лучше.

Ее легкая улыбка возвращается, и я благодарна ей за это.

— Попалась. Ты залегла на дно.

— Да. Именно так. — Я охотно киваю. — Джетт тоже не знает, что я здесь.

— А… — Она прикусывает губу, затем делает задумчивое лицо. — Еще одна причина для тебя прийти завтра на вечеринку. Ты могла бы удивить его.

Боже, чего бы я только не отдала, чтобы обнять своего мальчика скорее раньше, чем позже.

— Как бы заманчиво это ни звучало, я не хочу отнимать время у Джесси.

Она отмахивается от меня.

— Он не будет возражать, поверь мне.

— Я бы все же предпочла, чтобы это был его выбор… — И действительно хочу ли я сейчас общаться с семьей Эндерсов, учитывая все обстоятельства?

— Как насчет того, что бы я взяла твой номер и поговорила с Джесси?

— Эм, хорошо, конечно.

Она достает свой телефон из сумочки, и я даю ей свой номер.

— Ничего страшного, если он откажется, — говорю я больше для себя, чем для нее. Не хочу быть разочарованная, если он откажет ей, даже если не совсем уверена, что вообще хочу пойти.

— Я дам тебе знать, что он скажет. И еще отправила тебе сообщение, так что мой номер у тебя тоже есть. — Амелия убирает телефон, а затем подмигивает. — И, если тебе понадобится помощь с этим вином, позвони мне.

— Я так и сделаю. — Я смеюсь, хотя, скорее всего, не буду. Она именно та подруга, которую мне хотелось бы иметь, но я не могу рассказывать подробности своей жизни, когда ее брат — одна из причин, по которой я покупаю все это вино.

— До скорого, Хейден.

Как только она доходит до конца прохода и исчезает, я вздыхаю. Потом добавляю в корзину еще десять товаров из раздела выпечки. Провести время с Джесси и его семьей?

Это звучит так же потрясающе, как и ужасающе.

ДЖЕССИ

Я прекрасно провела время вчера вечером. Джетт — самый милый мальчик.

Сообщение от Микайлы ждет меня, когда я спускаюсь вниз после того, как уложил Джетта в постель. Мне нужно ответить ей и сказать, что тоже хорошо провел время. Мы с Джеттом хорошо провели время.

Но что-то удерживает меня от ответа, не говоря уже о том, чтобы сказать ей, что мне тоже понравилось ее общество.

Это что-то находится всего в нескольких километрах вниз по дороге, в хижине на озере, и занимается сейчас Бог знает чем.

Схватив пиво из холодильника, я откручиваю крышку, прислоняюсь спиной к стойке и делаю большой глоток.

Я не перестаю думать о Хейден с тех пор, как нашел ее в хижине Фоссов. И все время вижу ее налитые кровью глаза, пухлые розовые губы и этот чертов голый палец, дразнящий меня, как жестокое искушение.

Именно ей я хочу написать прямо сейчас. Чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и узнать, готова ли она рассказать мне, что, черт возьми, произошло. Не то чтобы я не имел уже достаточно хорошего представления.

Но я не могу написать ей. Пока не могу. Ей нужно время, и, если я буду слишком давить, она уедет из города так же быстро, как и приехала.

Однако…

Разве я не буду мудаком, если не проверю ее, зная, что она одна и ей больно? Так поступил бы Джесси — отец, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Проблема только в том, что Джесси-отец хочет ее так же сильно, как и Джесси-друг из братства.

Черт, Джесси-отец хочет ее даже больше.

Черт.

Я провожу рукой по лицу, когда на мой телефон приходит еще одно сообщение, и мое глупое сердце замирает, желая, чтобы это была она. Я хватаю его и вздыхаю. Амелия.

Амелия: Заранее купила мороженое и свечи. Думаю, на завтра у нас все готово.

Я быстро отвечаю.

Джесси: Спасибо. Я твой должник.

Амелия: Я знаю способ, как ты можешь вернуть мне долг.

Я уже знаю, что буду ненавидеть, что бы это ни было.

Джесси: Ну?

Амелия: Могу я привести друга на вечеринку?

Я беру еще один стакан и хмурюсь.

Джесси: У этого друга есть член?

Амелия: Какое это имеет значение?

Джесси: Нет.

Амелия: Почему нет?

Джесси: Никаких друзей.

Амелия: Это девушка!

Джесси: Подружка?

Амелия: Боже остановись!

Я смеюсь.

Джесси: Кто это?

Амелия: Подруга из другого города. Ей не повезло и не помешало бы немного торта.

Учитывая, что торта хватит на весь город, я уступаю.

Джесси: Неважно. Только без членов.

Амелия: Спасибо! Люблю тебя!

Джесси: Ага.

Я доставляю ей неприятности, но, по правде говоря, Амелия в миллион раз облегчила мне жизнь теперь, когда та закончила колледж и вернулась домой. Даже когда она за городом или встречается с клиентами по всей стране для своего бизнеса по фотографии и графическому дизайну, она заглядывает ко мне. Мы не были настолько близки, когда были моложе. Это у нее и Джинкса всегда была связь, но сейчас мы близки, и я благодарен за это.

Я также благодарен за то, что она только что отвлекла меня, хотя это и было ненадолго. Потому что уже снова смотрю на телефон и размышляю, что сделает меня большим мудаком — заставить Хейден думать, что мне все равно, или дать ей понять, что на самом деле мне не все равно?

Ни один из вариантов не кажется правильным ответом, но ведь нет никакой золотой середины, не так ли?

Мой телефон звенит — еще одно сообщение. И словно прочитав мои чертовы мысли, на экране появляется имя Хейден.

Мысленно взмахнув кулаком, я улыбаюсь и провожу пальцем по тексту.

Хейден: В «Коул Стоп» (прим. местный магазин) есть масло, верно? И мука тоже? *скрестим пальцы* (им. в в. смайл)

Я смеюсь.

Джесси: Стрессовая выпечка?

Я помню, она рассказывала мне об этой маленькой причуде.

Хейден: Просто пирог. Или три. Отсюда и причина, по которой у меня закончилось масло.

О, Боже.

Джесси: Не хочу тебя расстраивать, но это не имеет значение, есть ли оно у них, ведь «Коул Стоп» только что закрылся.

Хейден: Что? Сейчас только 10 вечера.

Джесси: Жизнь в маленьком городке, городская девушка. Мы закрываемся рано, даже в субботу вечером.

Хейден: Тьфу. — пишет она. Я уже порезала яблоки и посыпала их корицей и сахаром.

Я провожу рукой по шее, делаю глоток пива и набираю следующее сообщение, прежде чем успеваю подумать дважды.

Джесси: Приезжай. У меня есть и то, и другое.

Сразу же появляются три точки… и затем исчезают. Проходит целых пять минут, прежде чем они снова загораются и появляется сообщение.

Хейден: Я не хочу вас беспокоить.

Джесси: Никакого беспокойства.

Увидеть ее снова и одновременно помочь ей? Это беспроигрышный вариант.

Джесси: У тебя есть адрес, да?

Хейден: Да…

Я практически слышу колебания в этом единственном слове, но мое сердце уже настроено на то, чтобы увидеть ее.

Джесси: Просто введи его в свой телефон и будешь здесь менее чем через 7 минут. Я включу свет на крыльце.

На экране снова пляшут точки, за ними следует быстрое:

Хейден: Хорошо. Увидимся через несколько минут.

Черт возьми, да.

Я допиваю остатки пива, а затем совершаю быструю пробежку по дому, чтобы убедиться, что не оставил никаких кофейных кружек или нижнего белья. В эти дни я здесь только и делаю, что сплю, не считая выходных, когда Джетт дома, так что, слава Богу, здесь довольно чисто. Но я ждал три чертовых года, чтобы Хейден, наконец, увидела то, что я создал, и будь я проклят, если пара грязного белья испортит это первое впечатление.

Наверное, бессмысленно заботится, что она думает, но в этом-то и дело с Хейден. Мне должно быть наплевать на многое, что касается ее, но мне не наплевать. На многое. И я хочу, чтобы ей понравился дом, который построил для нашего сына. Нет, вернее так, я хочу, чтобы ей он понравился.

Более того, хочу, чтобы она сказала мне, что я молодец. Может быть, сказала, что гордится мной, потому что, знает та об этом или нет, я делаю половину того дерьма, которое делаю с мыслями о ней. Возможно, Хейден выбрала кого-то другого, но я пытаюсь быть тем человеком, которым обещал ей быть в письме, которое оставил для нее.

Письмо, о котором мы никогда не говорили.

Я возвращаюсь на кухню как раз в тот момент, когда в конце подъездной дорожки вспыхивают огни, и ее машина останавливается перед гаражом. Я наблюдаю от входной двери, пока она не выходит, а затем выхожу на крыльцо, чтобы поприветствовать ее.

— Ты нашла нас, — замечаю я, стараясь говорить легко и непринужденно, хотя мое сердце бьется со скоростью мили в минуту. Ее волосы собраны на макушке, свободные пряди вьются вокруг лица, на котором совершенно нет макияжа. Чертовски красивая.

— Я не знала, что ты живешь так близко к хижине, — отвечает она, ее глаза смотрят повсюду сразу, а восхищенное выражение лица, именно то, на что я надеялся.

— Вау. Это тот самый «маленький» домик, который ты построил?

Я усмехаюсь, зная, что свет на крыльце и фонари на гараже даже не показывают всего.

— Это много для нас с Джеттом, но я хотел, чтобы у него было достаточно места для роста.

Она обхватывает себя руками, когда легкий ветерок проносится по крыльцу, и ее грудь чуть не выскакивает из майки с низким вырезом. На ней также те обрезанные леггинсы, которые она так любит, и я знаю, что скоро буду любить и ненавидеть, наблюдая, как она входит внутрь.

— Наверное, я должна была этого ожидать, — говорит она с легкой улыбкой.

— Да?

— Да. — Она смотрит на меня, поджав губы. — Ты никогда не был халтурщиком.

Я смеюсь и наклоняю голову в сторону входной двери.

— Заходи, пока комары не съели тебя заживо.

— Я не хочу отнимать у тебя слишком много времени. Уже поздно…

— Поздно для «Коул Стоп», но не для меня.

Я открываю дверь и пропускаю ее вперед.

— Джетт надевано уснул, но я могу разбудить его, если хочешь.

— Нет, нет. — Она качает головой и проходит мимо, ее сладкий, приторный аромат щекочет мне нос. — Пусть спит.

— Он сегодня много играл с моим отцом и Джинксом. И, наверное, не проснулся бы, даже если бы мы попытались.

И почему, черт возьми, мои ладони вдруг вспотели?

— Хочешь что-нибудь выпить? Пиво или, думаю, у меня есть пара этих крепких сидров…

— Нет, спасибо. Я не могу оставаться слишком долго, иначе мои яблоки станут коричневыми. Кроме того, я уже выпила бокал вина. Не хочу испытывать судьбу. — Она поворачивается лицом ко мне в холле, темные глаза стали намного яснее, чем утром. — Джесси, это великолепно.

Я открываю рот, чтобы поблагодарить, но останавливаю себя, потому что это Хейден. Единственный человек, чье мнение о моем доме я хотел услышать когда-либо. И хочу показать ей гораздо больше, чем просто вход.

— Могу я устроить тебе экскурсию? — Я провожу влажной рукой по шее, надеясь. — Ты можешь заглянуть хотя бы в комнату Джетта. Посмотреть, где он спит.

Она снова мягко улыбается и кивает.

— Мне бы этого хотелось.

— Я не хочу отвлекать тебя от пирога…

— Он может подождать несколько минут.

В ее голосе есть воздушная легкость, от которой у меня по позвоночнику пробегает дрожь. Проблема только в том, что на мне лишь баскетбольные шорты, и, если мой член узнает об этой маленькой вспышке, у меня будут проблемы.

Я прочищаю горло и наклоняю голову в сторону кухни.

— Здесь я притворяюсь, что готовлю всякое дерьмо.

Она смеется и к счастью обращает свое внимание на большую комнату слева. Как и во всем доме, здесь много темного дерева с современными элементами, и мне нравится наблюдать, как она рукой бежит по гладкому карамельному граниту, когда все это рассматривает.

Далее идут столовая, небольшая гостиная/зона отдыха и ванная комната на первом этаже, затем мой кабинет, которым я никогда не пользуюсь, и семейная комната, которой пользуюсь каждый день.

— Вау! — Хейден улыбается, когда мы заходим внутрь, и я знаю, что будет дальше, еще до того, как она это скажет. — Джетт никогда не говорил мне, что у тебя есть кинотеатр.

— Нет? — Я складываю руки на груди и ухмыляюсь. — Нет ничего лучше, чем смотреть мультфильмы на стопятьдесятидюймовом экране.

Она поджимает губы, и я сдерживаю собственный смех, потому что у меня такое чувство, что знаю, о чем она думает. Джинкс и Эйден сказали, что я слишком перегибаю, но мы с Хейден оба знаем, что это неправда.

— Давай я покажу тебе комнату Джетта, — говорю я вместо этого, кивая в сторону холла, а затем веду ее обратно по паркетному полу к лестнице в передней части дома.

Комната Джетта находится по середине коридора на втором этаже, и его дверь широко открыта, как всегда, пока я не лягу спать. Включаю свет в коридоре, чтобы она могла получше разглядеть, но как только ее взгляд падает на него, свернувшегося калачиком в кровати, свет становится бессмысленным. Она вообще не смотрит на остальную часть комнаты.

— О, он выглядит таким маленьким в этой большой кровати, — шепчет она, прижимая кончики пальцев ко рту, задерживаясь у двери.

— Я думал, что он выберет гоночную машину или даже двухъярусную кровать, но ему больше всего понравилась эта, — говорю я за ее спиной. Это просто двуспальная кровать с дубовой рамой и толстым матрасом, ничего особенного.

— Правда? Его кровать дома… — Она замолкает и стоит так близко, что я слышу, как та сглатывает. — Его кровать в Грин-Бей — это самосвал. Он настоял на этом.

— Черт, не может быть? — тихо смеюсь, делая вид, что не заметил поправки.

— Я всегда думала, что это его способ ощущать тебя рядом с нами. — Она снова смотрит на меня, темные глаза искрятся нежностью. — Может быть.

Мое сердце снова начинает колотиться, и я делаю тихий вдох в надежде успокоить его.

Она мягко улыбается, как раз, когда Джетт зашевелился в своей кровати. И я инстинктивно тянусь руками к ее бедрам, оттягивая ту назад и выводя из комнаты вместе со мной.

Только когда обхватываю ее, чтобы закрыть дверь, прижимаясь грудью к ее спине, я понимаю, что делаю.

— Черт, извини. — Я быстро отхожу, почесывая одной из моих жадных рук волосы. — Я не должен был…

— Все в порядке. — Хейден непроизвольно поднимает руку к моей руки и нежными кончиками пальцев касается моей кожи, прежде чем отдернуть ее. Этого достаточно, чтобы вызвать мурашки и еще одну дрожь от шеи до копчика. — Он может быть медведем, когда просыпается вот так.

Да. Я слышу, что она говорит. Она права. Но также…

Я чувствую это. Так же, как и несколько недель назад, стоя перед ее цветочным садом.

Между нами все еще что-то есть.

И оно гораздо сильнее, когда она стоит всего в полуметре от меня, так близко, что я слышу ее дыхание.

Это чувство вызывает столько вопросов. Например, действительно ли у нее все закончилось с Лейном? Думала ли она обо мне так же, как я о ней? Будет ли нормально, если я притяну ее к себе и зацелую до смерти?

Мне хочется знать все это, но никогда не воспользуюсь ее уязвимостью, потому что, как бы ни чувствовал кипящее напряжение между нами, я также понимаю боль в ее глазах.

Поэтому я наклоняю голову в сторону лестницы и подавляю любопытство.

— Давай принесем тебе масло и муку.

— О, точно, — смеется она, хотя ее взгляд устремлен на оставшиеся двери в коридоре. — Эти яблоки сами не сделают себе тесто.

Я бы с удовольствием закончил экскурсию, но моя комната будет одной из остановок. И я ни за что на свете не позволю ей вторгнуться в мое личное пространство, рассчитывая на то, что она снова будет там спать.

Мы возвращаемся вниз, и пока я достаю ингредиенты для нее, она задерживается на другой стороне острова, взглядом снова окидывая кухню.

— Я придерживаюсь того, что сказала ранее. Твой дом действительно прекрасен, Джесси. — Гордость расцветает в моей груди, и я киваю.

— Спасибо. Было много работы, но я доволен конечным результатом.

Ее ресницы слегка трепещут.

— Это так похоже на тебя, — говорит она. — Но это нечто большее.

Да, я знаю, но это тоже разговор для другого раза.

— Мне очень помогли, — говорю я вместо этого. — Эйден, Джинкс, мой отец…

— Но это было твое видение. Твоя мечта.

Она поджимает губы и отводит взгляд. Но не раньше, чем я вижу отблеск эмоций в ее глазах.

И тогда я чувствую себя дерьмово.

Я не подумал о том, как трудно ей будет приехать сюда, видя, что я сделал, жизнь, которую построил для нашего сына, в то время как ее жизнь рушится. Особенно зная, как она относится к тому, чтобы обеспечить ту стабильность, которой ей не хватало в детстве.

— Я ушла от Лейна, — внезапно говорит она, и я замираю, держа в руке контейнер с мукой. Она ослепительно улыбается и дрожащими пальцами заправляет прядь волос за ухо. — Он был не совсем честен со мной в некоторых вещах. Вещи, которые имеют для меня большое значение.

Продолжай, детка. Расскажи мне.

— И ты тоже был прав в тот день, — добавляет она. — Ему не нравится, что ты так вовлечен. Не нравится, что мы ладим друг с другом.

— Я не собираюсь извиняться за это. — Я качаю головой, и ее губы изгибаются в понимающей улыбке.

— Я бы никогда не попросила тебя об этом. — Она делает вдох. — Джетт — мой приоритет и всегда им будет. Но мне не нужно объяснять тебе это, не так ли?

Я выкладываю масло и муку на остров, обходя его, и останавливаюсь перед ней.

— Мы с тобой на одной волне, городская девушка.

Она поднимает глаза к моим, и в них мелькает что-то светлое.

— Ты делаешь это легко, — почти шепчет она. — Я не знаю как могу отблагодарить тебя за это.

— Я просто хочу лучшего для Джетта.

Для нее тоже. И я действительно хочу прикоснуться к ней снова. Даже если просто притянуть ее к себе и зарыться лицом в ее волосы.

— Вот почему я приехала в Коул-Крик. — Ее глаза продолжают удерживать мои, пока она облизывает губы и сглатывает. — Ты ему понадобишься. А это… — Она обводит рукой комнату. — Пока я не понимаю, что мне делать.

— Я понимаю. И чертовски рад, что ты здесь.

Ее ресницы снова трепещут, и она прикусывает уголок губы, прежде чем на короткое мгновение закрыть глаза. Я жду, что она скажет что-нибудь еще, но она молчит. Вместо этого она наклоняет голову в сторону фойе.

— Мне пора идти. Я и так собираюсь не спать до полуночи. Не хочу делать это позже.

— Ладно. Я провожу тебя. — Беру ингредиенты и иду за ней к двери. Я чуть не упомянул о завтрашнем дне рождения, но не хочу огорчать ее. Кроме того, я увижу ее снова, когда она будет забирать Джетта. И в любом случае я предпочел бы провести время с ней наедине, чем с кучей любопытных людей.

Она выходит первой и забирает у меня масло и муку, чтобы положить их на заднее сиденье. Я отстраняюсь, засунув руки в карманы, стараясь не пялиться на ее задницу, но безуспешно.

— Кстати, спасибо за это, — говорит она, закрывая дверь и обхватывая себя руками. — Я возмещу их.

— Нет, не беспокойся об этом. Но если бы ты захотела поделиться кусочком пирога, я бы не стал жаловаться.

Она смеется, опустив подбородок на грудь, и пинает ботинком бетонный бордюр.

— Договорились. Я принесу его завтра, когда заберу Джетта.

— Я могу привезти его к тебе…

— Нет. — Она поднимает голову так быстро и с таким огнем в глазах, что я почти делаю шаг назад. — Господи, Джесси, может, хватит?

— Что хватит?

Она качает головой.

— Перестань быть таким хорошим парнем.

О, если бы она знала половину того дерьма, которое проносится у меня в голове, особенно о ней…

— Слушай, ты не… — Ее взгляд переключается на ночь и деревья, окружающие мой участок. — Ты не обязан быть идеальным, ясно? Больше нет.

Больше нет? Что, черт возьми, это значит?

— Ты сделал все возможное, чтобы облегчить мне задачу, — продолжает она, почти как будто сдерживаясь. — И я это очень ценю. Но тебе нечего доказывать. Особенно мне.

Я качаю головой, не понимая, к чему все это.

— Я делаю то, что всегда делал.

— Я знаю, и в этом все дело. — Она оглядывается на меня с мягкой улыбкой на губах. В этой улыбке есть что-то более искреннее, чем в других, которые она дарила всю ночь, и она чертовски красива на ней смотрится.

Я хочу поцеловать этот рот. Хочу снова почувствовать ее вкус и признаться, что я был не идеален…

Я настолько захвачен этим ртом, что не замечаю, что она шагнула вперед, пока ее руки не оказываются на моей груди, а теплые губы не прижимаются к моей щеке.

— Спасибо тебе, Джесси, — шепчет она мне на ухо, вызывая дрожь по позвоночнику. — За все.

Но так же быстро, как она вторглась в мое личное пространство, та снова покидает его, отступая к своей машине, закусив нижнюю губу.

— Спокойной ночи, — мягко говорит Хейден, а затем забирается в машину и закрывает дверь, прежде чем я успеваю сказать ей то же самое.

Хорошо, что она не стала ждать, но, если честно, я бы не стал говорить «спокойной ночи»….

Я бы попросил ее остаться.

Глава 16

ХЕЙДЕН

— Как дела, сестренка?

Свернувшись калачиком в кресле на крыльце домика, я обхватываю руками кружку с кофе и устремляю взгляд на озеро. Над водой висит облако раннего утреннего тумана, а вдалеке кричит гагара.

— Лучше, чем ожидалось, — вздыхаю я, положив телефон с включенной громкой связью на колени. — Я и забыла, как здесь спокойно.

— Это так, не правда ли? Мы с Полом говорили о том, чтобы поехать сюда в один из этих выходных. Особенно теперь, когда ты все открыла и сделала всю работу.

Я коротко смеюсь.

— На самом деле все было не так уж плохо. Просто немного пыли и паутины.

— Хм, — Ханна делает паузу, вероятно, потягивая свой кофе. — Итак, Джесси уже знает, что ты там?

— Забавная история, вообще-то. — Я рассказываю ей о том, как он заходил вчера. — Я не пробыла здесь и пяти минут.

— Девочка, это был знак. Не смей говорить мне, что это не так. — Я ухмыляюсь и закатываю глаза.

— Это маленький город.

— Может, ты наконец-то увидишь его дом, пока будешь там. Я знаю, тебе было любопытно.

— Да, ну… — Я подношу кружку ко рту, ухмыляясь. — Возможно, я уже видела его.

— Что? — Ханна задыхается. — Когда?

— Прошлой ночью.

— Иисус, Мария, Иосиф, ты была одинока меньше трех дней!

— Все было совсем не так! — Я снова смеюсь, чуть не проливая свой кофе. — Мне просто нужно было немного масла, а магазины были закрыты. У него случайно оказалось немного.

— Вау, — выдает она, и это звучит, как что-то вроде осуждения. — Итак, это все, что я получу? Тебе больше нечего рассказать об этом очевидном обмене маслом?

— Это действительно хороший дом. — Что, конечно, является преуменьшением. Он огромный и в нем идеально сочетаются современность и кантри. И в нем пахло им. Я не хотела уходить.

— Вы, ну не знаю, разговаривали о чем-нибудь? — язвительно спрашивает она.

— Он знает, что я ушла от Лейна, если тебе это интересно.

— И?

— И я, возможно, поцеловала его в щеку.

Сверчки.

— Алло? Ханна?

— Ты поцеловала его в щеку? — сухо спрашивает она. — Это что, детский сад? Ты родила его ребенка. Мы все знаем, что ты способна на большее.

— Ты или не ты только что указала на то, что я была одинока в течение лишь трех дней? — Я провожу рукой по волосам и устраиваюсь поудобнее, чтобы толстовка не застряла под моей попой. Поправка, чтобы толстовка Джесси пятилетней давности не застряла под моей задницей.

— Я еще даже не знаю, что буду делать.

— Я думала, мы уже выяснили, что ты собираешься рассказать ему о своих чувствах.

— Я знаю. И скажу. — Или, по крайней мере, думаю, что скажу. Но я не могу просто так сказать об этом. Мне нужно быть уверенной, что это не испортит наши отношения, если выяснится, что он больше не на той же волне.

Да, он снова прикоснулся ко мне, как будто это было самой естественной вещью в мире, но он также опустил руки, словно прикосновение ко мне обожгло его. Было ли это из-за раскаяния или из-за уважения, я не знаю. Но у меня есть время, чтобы это выяснить.

— Думаю, я останусь на несколько недель. Все равно на поиски квартиры уйдет много времени, и даже тогда, скорее всего, мы сможем переехать только в июле.

Ханна издает задумчивый звук.

— Я одобряю этот план. Тебе нужно побыть вдали от Грин-Бей и Лейна. И ты сможешь работать оттуда.

— Да, у меня есть ноутбук, и я вычистила ящики стола на всякий случай.

— Просто пообещай мне одну вещь?

Я колеблюсь.

— Что?

— Я наговорила тебе, что это всего лишь три дня, но не зацикливайся на этом. Не похоже, что вы с Джесси только вчера познакомились. У вас есть история, понимаешь?

Да. Но у нас с Джесси есть сын, о котором тоже нужно думать.

О сыне, к дню рождения которого мне нужно подготовиться.

ДЖЕССИ

Поставьте стрелу на экскаватор и сыграйте в игру с участием погрузчиков размером со спичечный коробок и мини M&M's (прим. шоколадные драже).

Вот какие игры для вечеринки придумал Джинкс, и я должен признаться, что впечатлен. Он даже сделал большой картонный экскаватор и покрасил его в желтый и черный цвета. Возможно, ему помогло то, что нынче в моде, но меня это не волнует. Джетт будет в восторге, а это главное.

— Ты молодец, засранец. — Я хлопаю младшего брата по спине, а он закатывает глаза.

— Всегда нужно придраться, не так ли?

— Это буквально то, что я делаю. — Я подмигиваю и бросаю быстрый взгляд на время на своем телефоне. Амелия должна прийти с тортом, и наши кузены с детьми тоже должны постучаться с минуты на минуту.

Папа взял Джетта покататься в город, а потом прокатиться по лесу в поисках новорожденных оленят, чтобы мы успели с украшением. Он знает, что у нас будет обед и торт, но не знает о детях и играх. Мне не терпится увидеть, как засветится его маленькое личико, когда он увидит всех, кто пришел провести с ним этот день.

Я очень жалею, что не пригласил Хейден, но теперь, наверное, уже слишком поздно.

— О, черт, я забыл песочницу в своем грузовике. — Джинкс отталкивается от столика во внутреннем дворике, и я хмурюсь.

— Что?

— Для игры с конфетами. Я сделал маленькие песочницы для детей, чтобы они бросали в них конфеты.

Я моргаю, глядя на него.

— Ты издеваешься надо мной.

Он приподнимает плечо.

— Всего лишь несколько мисок и немного краски из баллончика. Может быть, немного аэрозольного клея и коричневого сахара, чтобы придать ему текстуру и выглядеть как настоящая грязь. — Он улыбается от уха до уха, и я почти извиняюсь за то, что сомневаюсь в его способности провернуть это. Однако я сдерживаюсь, потому что его эго достаточно велико.

— Сделай это, а я проверю, как там мама. Она вкалывает на кухне с самой церкви, и когда я попытался помочь раньше, она прогнала меня. Это не значит, что я собираюсь прекратить попытки.

— Привет, милый, — приветствует она меня, когда я проскальзываю в дверь. — Не мог бы ты убедиться, что у всех салатов есть ложки или щипцы, пожалуйста?

— Да, мэм. — Я беру горсть посуды из ящика и ставлю ее поверх мисок, воткнутых в надувной буфет, наполненный льдом. — Вау, мам, ты превзошла саму себя. Снова. Могу я хотя бы заплатить тебе за то, что ты потратила на продукты, чтобы приготовить все это?

Честно говоря, я чувствую, что по сравнению с ней, Джинкс, Амелия и я, ничего не сделали для этой вечеринки, разве что я создал почетного гостя.

— Не будь смешным. Джетт — мой единственный внук. Я ни капельки не возражаю сделать это для него.

— Я начинаю чувствовать себя плохо из-за работы, которую все проделали по сравнению со мной. — Я огибаю кухонный остров и целую ее в макушку. — Спасибо.

Она посылает мне воздушный поцелуй как раз в тот момент, когда раздается звонок в дверь.

— Это, наверное, Бекка и Бобби Джин. Не мог бы ты их впустить?

— Сделаю. — Я поворачиваюсь на носках и направляюсь к входу в дом, где обе мои кузины стоят с детьми и полными руками подарков.

— Вот дерьмо, ты нашла еще больше спиногрызов на обочине или как?

Бекка пихает в меня свои подарки и сдувает с лица светлые волосы, одновременно вслепую хватая своего младшего, пока он не сбил с крыльца мамин горшок с геранью. Он стоит у нее за спиной, а она даже не оглянулась. Просто протянула руку и схватила его, как будто у нее глаза на затылке.

— Конечно, похоже на то, — говорит она, — но, к сожалению, половина из них возвращается домой со мной. Если только ты не хочешь пригласить их на ночевку?

— Как бы мне этого не хотелось, но Джетт позже возвращается к своей маме. Извини.

Ее плечи опускаются, но Бобби смеется.

— И даже не думай просить меня. Мне завтра рано вставать на работу, и я уверена, что сейчас твоя очередь устраивать следующую ночевку.

Бекка хмуро смотрит на свою младшую сестру, когда они следуют за мной в дом. Я выгружаю подарки у стола для завтрака, Бобби идет следом и делает то же самое. Все дети бегут к Маме, своей двоюродной бабушке, поскольку их дедушка, старший брат Мамы, и обнимают ее.

— Так, где же именинник? — спрашивает Бобби, хмуро оглядываясь по сторонам.

— Папа забрал его, чтобы мы все могли сделать ему сюрприз, когда они вернутся.

— Ооо, — ухмыляется она. — Это будет весело.

Я очень надеюсь на это. Но это будет не очень весело без этого чертова торта.

— Извини меня, я на минутку. Мне нужно позвонить Амелии и узнать, где она, черт возьми, находится. — И возможно, позвонить Хейден тоже.

— Без проблем. — Бобби улыбается, и я возвращаюсь в переднюю часть дома, чтобы уединиться. Я как раз набираю номер Амелии, когда входная дверь открывается, и она вбегает с большой коробкой для выпечки в руках.

— У меня есть торт! — объявляет она с веселой ухмылкой. Я не вижу ее глаз, потому что они спрятаны за большими солнцезащитными очками, но она точно видит кинжалы, которыми я стреляю из своих.

— Ты опоздала, — ворчу я, и ее улыбка расширяется.

— Важно только то, что я здесь. — Она продолжает идти мимо, замедляясь лишь настолько, чтобы прошептать: — Мой гость. Ты сказал, что это круто, да?

— А?

Прежде чем она успевает ответить, в дом входит Хейден с застенчивой улыбкой и в коралловом сарафане, от которого у меня пересыхает во рту быстрее, чем от похмелья с виски.

Я подумал, что прошлой ночью она хорошо выглядела в этих леггинсах, но голые ноги и короткое платье? Иисус Христос.

— Привет, — мило здоровается она, держа сумочку перед собой обеими руками. — Надеюсь, ты не возражаешь.

Хотел бы я знать… чертова Амелия, но я не возражаю.

— Вовсе нет. Ты столкнулась с Амелией в городе или…?

Ее улыбка сменяется хмурым взглядом.

— Подожди, ты не знал, что я приду?

Я засовываю руки в карманы джинсов и качаю головой.

— Нет, но это не имеет большого значения.

Ее лицо бледнеет, и она быстро моргает, глядя куда угодно, только не на меня.

— О, Джесси, мне так жаль. Я думала…

— Эй, все в порядке. — Я сокращаю расстояние между нами, чтобы никто другой не слышал наш разговор и не смущал ее еще больше, чем она уже смущена. — Он будет рад тебя видеть.

Краска заливает ее щеки, и она отваживается взглянуть на меня.

— Я чувствую себя такой глупой. Я имею в виду, это семейная вечеринка, и я…

— Семья. — Понятия не имею почему, может быть, я чувствую себя храбрым после ее поцелуя прошлой ночью, но я протягиваю руку и заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Ты член семьи, и ты должна быть здесь. На самом деле, я как раз собирался написать тебе и спросить, не хочешь ли ты прийти. Я думал об этом прошлой ночью, но не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Не спрашивать тоже было неправильно.

Она облизывает свои блестящие губы и сглатывает.

— Спасибо. Я, эм, не хочу вмешиваться, но видеть его прошлой ночью и не иметь возможности обнять его… — Она замолкает, пожимая плечами.

— Я понял. — Я улыбаюсь и наклоняю голову в сторону кухни. — Мама просто обалдеет, когда увидит тебя.

Она нервно смеется.

— Прошло уже много времени.

— Это неважно. — Моя мама знает почти все о том, что произошло между мной и Хейден. То, что я ей не рассказал, она поняла сама, потому что так поступают мамы, и она никогда не держала зла на Хейден. На самом деле, никто в моей семье этого не делал, за исключением, может быть, Эйдена, который по своей природе скептически относится ко всем.

Я веду Хейден на кухню, и, как и ожидалось, мама внимательно рассматривает ее. Мамины глаза становятся такими же большими, как крышка кастрюли, которую та держит в руке. Она роняет крышку, хватает полотенце, чтобы вытереть руки, и спешит через комнату с распростертыми объятиями.

— О, боже мой! Посмотрите, кто здесь! — мама обнимает Хейден за плечи, а Хейден обнимает ее в ответ, смеясь над этим. — Джесси… — Она бьет меня по руке, когда они отрываются друг от друга. — Почему ты не сказал мне, что она приедет?

— Это на моей совести, — прерывает Амелия, поднимая руку. — В кои-то веки Джесси не виноват.

Бекка и Бобби одновременно фыркают, а я закатываю глаза.

— Надеюсь, у вас есть еще место для одного? — Хейден снова спрашивает с этой милой неуверенностью.

— Ну, конечно, есть, — усмехается Мама. — Место есть всегда, но я не могу обещать, что не заставлю тебя работать.

Глаза Хейден загораются.

— Просто скажите мне, что нужно делать. И, вообще-то, это напомнило мне… Я знаю, что на сегодня есть торт, но я принесла пирог. Может быть, для Эла на неделе?

Все присутствующие в комнате дружно втягивают воздух.

Глаза Амелии встречаются с моими, и я знаю, что она думает о том же, о чем и я: никто не приносит пирог на кухню Дженис Эндерс.

Тем не менее моя мама улыбается.

— Конечно. Какой ты испекла?

— Яблочный с карамелью.

Амелия давится собственной слюной, и даже Бобби и Бекка отошли от кухонного островка, придвинувшись ближе ко входу на задний двор, на случай, если начнется ад.

Но Мама лишь сладко улыбается.

— Джесси, дорогой, не мог бы ты взять пирог, пока мы наверстываем упущенное?

Серьезно? Никакого дерьмового шоу?

Хейден хлопает ресницами через плечо.

— Ты не против? Он на моем пассажирском сиденье.

Я киваю, но колеблюсь, прежде чем идти, говорю негромко, только для нее.

— Это не мой пирог, да?

Она улыбается, в ее глазах игривый блеск.

— Нет, парень из братства, твой еще дома.

Парень из братства, да? Мне это нравится.

ХЕЙДЕН

— Мама, пойдем поиграем, пожалуйста.

Я отвожу взгляд от мамы Джесси и его двоюродной сестры Бобби Джин, когда Джетт тянет меня за руку почти через два часа после начала вечеринки. Небольшая часть меня беспокоилась, что мое присутствие, после того как мы так долго не виделись, отвлечет его от общего волнения по поводу празднования дня рождения. Но, не считая крепких объятий, когда он впервые увидел меня, тот был занят своими кузенами и Джесси, и, если честно, наблюдение за этими моментами отца и сына сделало сегодняшний приезд стоящим всех моих опасений по этому поводу.

— Конечно, милый, я бы с удовольствием поиграла. — Я сжимаю его руку и улыбаюсь дамам. — Если вы извините меня, я нужна за игровым столом.

Ухмылка Дженис скользит от меня к Джетту.

— Приятно, что твоя мама здесь, с нами, не так ли?

Он утвердительно кивает, и мое сердце немного тает, когда малыш ведет меня к игровому столу.

— Садись сюда, — инструктирует Джетт, выдвигая для меня стул перед игрой.

Благослови его Бог, он даже пытается подтолкнуть мой стул, когда я сажусь.

— Нужно зачерпнуть M&M's и бросить их. Видишь… — Он демонстрирует серьезную сосредоточенность, прежде чем подвинуть реквизит в мою сторону.

— Вау, это выглядит тяжело. — Я прикусываю губу. — А что будет, если я рассыплю конфеты?

— Ты их съешь! — широко улыбается он.

— Правда? — Я делаю вид, что случайно вываливаю ведерко полное M&M's прямо перед песочницей из пенопласта. — Упс!

Его тихий смех превращается в громкое хихиканье.

— Мама, не так!

— Нет? — Я кладу пару конфет в рот и морщу нос. — По мне, так это победа.

Он смеется, и я тоже смеюсь.

— Джетт, у твоей мамы явно нет водительских прав.

Джесси подходит к столу с бутылкой пива в руке. Мое внимание переключается с его длинных пальцев и мясистой хватки на толстое, покрытое татуировками предплечье. По позвоночнику пробегает дрожь, и я делаю вид, что пожимаю плечами, чтобы скрыть это.

— Черт, ты меня поймал.

Его глаза сверкают.

— На вас также нет каски, а это правило номер один. Мне придется написать на вас заявление, мэм.

Он флиртует? Потому что кажется, что, может быть…

— Эй, брат, у тебя гости. — Джинкс прочищает горло позади Джесси, который хмурится, когда поворачивается.

Я не могу видеть его, но по тому, как выпрямляется его позвоночник и отводятся назад плечи, у меня создается впечатление, что этого гостя он не ожидал.

— П-Привет, — заикается он, когда внезапное напряжение окутывает комнату, как туман. Я думаю, не привиделось ли мне это, пока не вижу, как улыбка Дженис превращается в ледяной оскал.

И тут Джесси делает шаг вперед настолько, чтобы показать свою гостью. Его очень красивую, очень чувственную посетительницу, которая, кажется, смотрит только на него.

— Мик. Что ты здесь делаешь? — Он делает несколько шагов в сторону брюнетки-бомбы, когда ее ярко накрашенные губы кривятся в ухмылке. Она прижимает к своей широкой груди что-то похожее на папку, и, хотя ее цветочное платье достаточно скромное, тело под ним модели.

Я даже не знаю, кто она такая, но уже ненавижу ее.

— Джесси, — произносит она его имя на выдохе, и тошнота подкатывает к моему желудку. — Надеюсь, ты не против, что я зашла. Знаю, что вы, ребята, всегда обедаете после церкви, поэтому решила заглянуть и застать вас всех сразу. Я не знала, что сегодня будет настоящая вечеринка.

При этом комната снова начинает медленно наполняться разговорами, но Дженис по-прежнему стоит у плиты, как взбешенная статуя.

Джесси, должно быть, чувствует ее взгляд, потому что он смотрит в ее сторону и опускает подбородок.

— Мам, ты не против, если Микайла останется на минутку?

Микайла. Боже, даже имя у нее красивое.

— О, нет, я не могу. — Она протягивает руку и обхватывает его предплечье, и вихрь в моем животе поднимается к горлу. Я знаю это прикосновение. Знаю и взгляд ее хрустальных глаз. — Я просто хотела занести несколько регистрационных форм для Фестиваля польского наследия, потому что я опоздала с их отправкой. Не хотела, чтобы кто-то из вас пропустил участие.

— Да, конечно, — Джесси берет папку. — Ты уверена, что не хочешь кусочек торта?

Я не вижу его лица, но его тон легкий, и в нем есть нежность, которая заставляет меня сомневаться, мне действительно не нужно было это видеть.

— Я уверена. — Она чуть сдвигается в сторону, и наши глаза встречаются на полсекунды, после чего быстро возвращает взгляд к Джесси. — Спасибо, что предложил. Ты не против проводить меня?

— Кайла съела один из моих куриных наггетсов, — случайно говорит Джетт, высыпая очередную кучку M&M's в миску. — Она красивая.

Это точно. И поскольку он, очевидно, знает, кто она, я могу только предположить, почему. Когда рука Джесси нежно обвивается вокруг ее локтя с той степенью близости, которая сообщает, что они больше, чем просто друзья, я уверяюсь в этом.

Я хотела знать, встречается ли Джесси с кем-то, и я только что получила ответ.

— Значит, он это делает, — хмыкнула Амелия, когда Джесси и его подруга исчезают в коридоре.

— Мне это не нравится, — сдавленно говорит Дженис. Затем она смотрит на меня, почти сочувственно хмурясь. Даже Джинкс смотрит в мою сторону, словно хочет что-то сказать, но не говорит.

Знаю, что я мама Джетта, и это первый раз, когда я была с его семьей за много лет, и насколько они все знают, я все еще помолвлена. Джесси встречается с кем-то еще, это не должно иметь для меня никакого значения. Но они смотрят на меня так, как будто это имеет значение.

Неужели я сейчас настолько прозрачна?

— Я собираюсь убить его, — бормочет Амелия, подходя к игровому столу, ее белокурый хвост раскачивается, когда она качает головой. — Но придется подождать пока мы не откроем подарки.

Она бросает на Джетта почти коварную ухмылку.

— Ты готов, приятель?

Он спрыгивает со стула, хватая меня за руку.

— Да! Пойдем, мама!

— Нам, наверное, стоит подождать, пока твой папа вернется, как ты думаешь? — предлагаю я, но Амелия закатывает глаза.

— Он будет рад, если мы начнем без него, — язвит она. — Чертова Микайла. Из всех женщин, с которыми он мог бы встречаться в этом городе, он выбрал ее.

— Что в ней такого плохого? — спрашиваю я, стараясь говорить непринужденно, поскольку все остальные вернулись к своему разговору.

— Она хотела его всегда. Так долго, что это уже стало почти шуткой. — Она делает кислое лицо. — До меня доходили слухи, что они видятся, но я не думала, что он действительно сдастся и даст ей то, что она хочет.

Итак, очевидно, что эти отношения новые или не были достаточно серьезными, чтобы его семья узнала о них раньше. Хотя это интересно, мне от этого не легче. То, как он посмотрел на нее, сказало мне все.

— Тебе, наверное, неловко? — спрашивает она. — Я имею в виду, просто быть здесь для одного, а теперь это.

Я осторожно сглатываю и качаю головой.

— Я не питаю иллюзий, что Джесси живет как монах. Пока он хорошо относится к Джетту, это все, что имеет значение.

Ее глаза встречаются с моими, и она мягко улыбается.

— И именно поэтому я всегда буду надеяться на вас двоих. Вы хорошие люди.

Из моей груди вырывается взрыв нервного смеха.

— Я не знаю об этом. — Если бы была хорошим человеком, я бы не стала испытывать чувства к одному мужчине, будучи помолвленной с другим.

Если бы была хорошим человеком, я бы не отрицала эти чувства до такой степени, что это разрушило упомянутую помолвку.

Если бы была хорошим человеком, я бы точно не приехала сюда, надеясь, что еще не слишком поздно.

— Я слышал про подарки? — взволнованный голос Джесси раздается позади нас, и Джетт визжит от предвкушения, прыгнув к нему на руки.

— Давайте их откроем! — хихикает он, когда Джесси притворно щиплет его за щеку.

— Придержи коней, малыш. — Амелия берет свой телефон со стойки. — Сначала фотографии с подарками.

Я отползаю в сторону, чтобы не мешать, но она показывает на меня строгим пальцем.

— Иди туда, мама. Это семейная фотография.

Хм… Я перевожу взгляд с нее на Джесси, внезапно чувствуя себя неловко. Его нахмуренный лоб говорит о том, что он также сбит с толку, но мгновение спустя это исчезает, когда он улыбается и протягивает мне руку, чтобы я могла подойти.

— Видишь, городская девушка? Семья. — Его глаза сверкают, когда Джесси смотрит на меня сверху вниз, и в моей груди поднимается надежда. Может быть, вся эта история с Микайлой, просто большое недоразумение.

— Ой. Эм, хорошо. — Я подхожу к нему и позволяю ему притянуть меня ближе. Это так приятно. Так правильно…

Но потом я чувствую запах духов на его рубашке и вижу мерцание розового блеска на его губах, и эта надежда тает быстрее, чем появляется.

— Скажи «сыр». — Амелия поворачивает свой телефон к нам, и я заставляю себя улыбнуться.

Семья, да, но не та, которую когда-то предлагал Джесси.

Когда-то давно мы могли бы стать настоящей семьей.

Но я опоздала на четыре года…

Глава 17

ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД …

ХЕЙДЕН

Лето прошло не совсем так, как я ожидала. А именно, я не ожидала, что в один прекрасный день закончу колледж, а на следующий день узнаю, что мой парень, с которым встречалась два с половиной года, переспал с девушкой с его стажировки за городом.

Я не ожидала, что два последующих месяца буду ненавидеть его и скучать по обещаниям будущего, которое мы планировали вместе.

Я точно не ожидала, что проеду весь путь до Коул-Крика в надежде найти что-то или кого-то, чтобы отвлечься от расставания.

Но вот я здесь.

И вот он здесь.

— Хейден? — Джесси поднимает руку, чтобы закрыть глаза от солнца, его обнаженная грудь и выпуклые бицепсы блестят от воды, в которую он окунулся всего несколько секунд назад. — Что ты здесь делаешь? — Он делает шаг вперед, проводя той же рукой по своим светло-каштановым волосам, стряхивая воду.

— П-Привет. — Я робко машу рукой, моя пляжная сумка болтается на руке, а пальцы ног погружаются в теплый песок. Прийти сюда вчера казалось отличной идеей, но теперь, когда он стоит всего в нескольких метрах от меня, выглядя устрашающе, как никогда, с этими океанскими глазами и километрами мышц, я не уверена. Этот парень может ранить меня так же легко, как и исцелить.

— Привет, — говорит он, сокращая расстояние между нами, останавливаясь, когда остается всего несколько сантиметров. Наши глаза встречаются, и наше дыхание смешивается на несколько затянувшихся секунд вместо объятий, которые я хотела бы, чтобы он мне подарил. Но Джесси этого не сделает, потому что, насколько он знает, я все еще принадлежу другому.

Я улыбаюсь, затем прикусываю губу, что привлекает его великолепный взгляд к моему рту. Надеюсь, это знак того, что он все еще заинтересован.

— Я встретила Джинкса на заправке. Он сказал мне, что я могу найти тебя здесь.

— Ты искала меня? — Он приподнимает бровь, и нахальная ухмылка появляется на его лице. — Расскажите, мисс Фосс.

Это та часть, от которой у меня скручивается живот с тех пор, как я приехала в город, но мы с Джесси слишком долго играли в эту игру, чтобы ходить вокруг да около.

— Я в отпуске и подумала, что мы могли бы провести время вместе.

— Правда? — Он делает шаг назад, позволяя своим глазам скользить по моему телу вниз и обратно, как будто он найдет ответ где-то по пути. — Ты здесь с семьей?

Я качаю головой, а он качает головой в сторону.

— Твои подруги?

— Нет.

Он прищуривает глаза.

— Твой парень?

Я снова качаю головой.

— У меня больше нет парня.

ДЖЕССИ

Ну что ж, наконец-то она свободна. И она здесь. И смотрит на меня.

— Это недавнее событие или..? — Я протягиваю руку и накручиваю на палец прядь ее блестящих золотистых волос.

— Пару месяцев назад.

— Приятно слышать.

Не то чтобы это имело значение. Они могли бы расстаться пять минут назад, и мне было бы все равно. Прошло больше года с тех пор, как я видел ее, и не прошло ни одного дня, чтобы я не думал о ней.

— Я просто… мне нужно было уехать из города на некоторое время. И я не была здесь все лето, так что… — Она делает непринужденный жест в сторону озера, но в ее темных глазах есть нерешительность… неуверенность.

Что-то подсказывает мне, что это не имеет никакого отношения к тому, что она здесь делает, и все зависит от того, играю я или нет.

— Мне было интересно, увидимся ли мы в этом году. — Когда между нами не остается ничего, кроме летнего воздуха, я поднимаю руки к ее бедрам. Это, безусловно, самый смелый шаг, который я когда-либо делал с ней, но мне нужно знать. Это то, ради чего она здесь?

— Не думал, что это возможно, но ты еще красивее, когда ты одна, — говорю я, наклоняясь к ее уху. — И пахнешь хорошо.

Она нервно смеется.

— Спасибо.

Я усмехаюсь, проводя кончиком носа по ее сладкой коже.

— Ты действительно здесь, чтобы увидеть меня?

Она кивает, и, как бы мне ни хотелось расцеловать ее, я не делаю этого. Потому что слишком долго ждал, чтобы все испортить.

— Ты торопишься? — спрашиваю я, и она втягивает воздух.

— Совсем нет.

Слава Богу. Отступив назад, я беру ее за руку и снова прижимаю к себе.

— Я много думал о тебе, городская девушка.

Красивейший румянец окрашивает ее щеки.

— Не так много, как я думала о тебе.

ХЕЙДЕН

— Боже мой, я умираю с голоду. — Ставлю тарелки на островок, пока Джесси открывает коробку с пиццей, и восхитительный аромат сыра и пепперони наполняет воздух. Я хнычу, даже не пытаясь скрыть дрожь, которая пробегает по моей спине.

— Ты в порядке? — усмехается он.

— Нет. — Придвигаюсь к нему так близко, что чувствую запах солнцезащитного крема с кокосовым ароматом, все еще остающийся на его коже, и улыбаюсь. — Вполне возможно, что произойдет что-то очень непристойное, как только эта пицца попадет мне на язык.

Темные ресницы закрывают мои светлые глаза, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Правда?

— Угу. — И это не единственный пикантный момент, который я предвкушаю сегодня вечером.

— Ты хочешь немного побыть одна или..? — Он показывает большим пальцем на дверь комнаты, через которую мы вошли не более пяти минут назад.

После того, как я нашла его ранее, мы провели большую часть дня на другой стороне озера, гуляя и играя в волейбол с его друзьями.

Сэм предложил нам остаться еще на один пляжный костер, как прошлым летом, но Джесси отказался, настаивая на том, что ему нужно накормить меня, пока я не отключилась. Мне нравится, что он взял на себя ответственность за мое благополучие, но подозреваю, что у него были скрытые мотивы. Собственно, как и у меня.

— Ты никуда не уйдешь, — дразню я, хватаясь за низ его футболки, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — На самом деле, теперь, когда ты наконец-то в моем распоряжении, я не собираюсь тебя отпускать.

Он усмехается и почти неуверенно поворачивается ко мне. Я теряю хватку на его футболке, но руками нахожу путь к его талии, которая мне все равно нравится больше. Он такой теплый, такой большой и такой… весь.

— Расскажи мне об этом подробнее, — хрипит он, откидывая мои волосы за ухо, а затем проводя тыльной стороной ладони по моей шее.

Его прикосновения достаточно нежны, но его кожа шершавая, и я снова вздрагиваю, вспоминая, как он так невинно прикасался ко мне в ту первую ночь два лета назад. Его большая рука поглотила мою, когда мы смотрели на звезды, и мне понравилось, какой маленькой и в то же время в безопасности он заставил почувствовать себя в тот момент.

Его руки стали грубее. И почему-то они кажутся больше. Он кажется больше. Больше на самом деле, чем те тайные места, которые я прятала в своем сознании, удивляясь… и любопытствуя…

— Я здесь на пару недель. — Руками скольжу по выпуклым мышцам, скрытым под мягким белым хлопком его футболки. — Я надеялась, что мы сможем провести некоторое время вместе. Если тебя это интересует. Если, конечно, ты не встречаешься с кем-то… — Мой голос прерывается.

— Если бы это было так, меня бы здесь точно не было, — хрипит он, его глаза прищурены. — И ты знаешь, что я чертовски заинтересован. Но будь со мной честной, Хейден. Проводить время вместе… как это выглядит для тебя?

У меня были недели, чтобы подумать об этом. Недели, чтобы понять, что я скажу, когда у меня наконец появится шанс, чтобы не облажаться и не показаться эгоистичной и распущенной.

Я хочу исследовать это любопытство. Попробовать его на вкус и определенно прикоснуться к нему, потому что не знаю, будет ли у меня еще один шанс.

Когда все закончится, а все определенно закончится. Я вернусь в Грин-Бей и в будущее, которое ждет меня там, как я и планировала в течение многих лет.

Но теперь, когда он стоит передо мной, так близко, что чувствую тепло, исходящее от его тела, я знаю, что эта интрижка или как мы ее назовем… этого никогда не будет достаточно.

И, тем не менее, это должно быть так.

— Хейден… — Джесси обвивает рукой мою шею, большим пальцем приподнимает мой подбородок. — Я просто парень из маленького городка, который зарабатывает на жизнь, перевозя грязь. Я не мечтаю об особняке в пригороде, о работе в корпорации… ни о чем из того дерьма, которым занимаешься ты. Я хочу простой, спокойной жизни. Здесь.

Он придвигается ближе и большим пальцем скользит по моей нижней губе, проводя по ней и заставляя мурашки плясать по моей коже.

— Ты ведь знаешь это, верно?

Я киваю.

— Любопытство убивает меня. Не думаю, что я в этом одинока. Верно? — Он качает головой один раз, и его взгляд темнеет как шторм, в котором я хочу затеряться.

— Это не будет похоже на один из тех романтических романов в твоей пляжной сумке, городская девушка. Когда все закончится, все будет кончено.

— Я здесь не для того, чтобы мы жили долго и счастливо, — шепчу я.

— Ты здесь из-за части про член и киску? — процедил он, стискивая челюсть.

Жар заливает мои щеки, но я не собираюсь уклоняться от этого.

— А если это так?

Джесси долго смотрит на меня, гром и молния воюют в его горячем взгляде… пока он не прижимает меня к себе, снова обхватив рукой мою шею.

— Тогда я бы сказал, что это заняло у тебя чертовски много времени.

Я едва успеваю улыбнуться, прежде чем он толкает меня к островку, прижимает своим твердым телом к стойке и впивается своими губами в мои.

На вкус он как лунный свет и звезды, как загаданные и сбывшиеся желания. Холодное пиво при теплом свете камина и неожиданная связь, которую никто из нас не предвидел.

Я столько раз представляла себе это… каково это — наконец-то открыть ворота, которые я держала плотно запертыми вокруг моего желания к нему.

Я едва знаю этого человека.

Я не знаю, как и почему всего несколько мгновений на протяжении нескольких лет могли так много значить для меня и заставить хотеть его так сильно…

Но я хочу.

Во всех мыслимых смыслах.

— Джесси… — Я выдыхаю в его губы, когда он проводит пальцами по моим волосам. — Мне это нужно.

— Мне тоже, — бормочет он, прежде чем снова прервать дыхание своим требовательным, но невообразимо нежным поцелуем. Джесси проводит языком по моим губам, ища отдачу, которую я с такой готовностью даю, снова и снова, пока у меня не перехватывает дыхание.

Пальцами скольжу под его футболку, пока не обхватываю его грудь. Мои руки касаются полных твердых, горячих мышц. Его кожа гладкая, за исключением волосков на груди, и я чувствую, как его сердце колотится под моими пальцами.

Одним быстрым движением я стягиваю его футболку через голову и бросаю ее на пол. Он усмехается, глядя на меня, его глаза затуманены желанием, прежде чем, подражая моему порыву, делает то же самое с моим топом. Конечно, Джесси уже видел меня в бикини, так что в этом моменте нет ничего особенно скандального… пока тот не проводит своими грубыми пальцами по ложбинке между ключицами и декольте, а затем отклоняется вправо, обхватывая своей большой рукой мою грудь.

— Чертовски идеально, — бормочет он, большим пальцем поглаживая мой уже налившийся сосок, когда я вздрагиваю и рвано втягиваю воздух. — Тебе это нравится?

— Мне бы понравилось больше, если бы ты освободил меня от этого бикини, — хмыкаю я, поднимая его свободную руку к другой груди в качестве подтверждения.

Он усмехается и без колебаний стягивает эластичную ткань, его мозолистые ладони и жаждущие пальцы быстро заменяют ее.

— Вот так? — спрашивает он у моего рта, пощипывая и играя, а затем поглощает мой стон, требуя большего своим поцелуем.

Я хочу его губы на мне. Хочу, чтобы его кожа прижималась к моей. Хочу чувствовать его везде.

— Я хочу тебя всю, Хейден. Хочу попробовать тебя на вкус, прикоснуться к тебе и трахать тебя, пока никто из нас не сможет вспомнить своего имени.

— Тогда сделай это, — шепчу я, одной рукой уже погружаясь за пояс его шорт.

— Мне нужно знать, что ты уверена. — Его пальцы все еще на моей груди, и я хнычу от потери трения, жадно напрягаясь навстречу его прикосновениям.

— Джесси… — Все мое тело дрожит, а низ живота болит, и только он может облегчить эту боль. — Я уверена. Боже, я только о тебе и думала.

Я поднимаюсь на ноги и покрываю поцелуями его губы, челюсть и шею, нежно покусывая сухожилие рядом с бешено бьющимся пульсом.

Он стонет, и рука на моем бедре напрягается, в то время как рука на моей груди смягчается. Я почти разочарована, пока он не сдвигает бедра и не прижимает твердую длину своего члена к моему животу.

Мгновенный жар пронзает меня изнутри, и я извиваюсь при мысли о том, как он скользит внутрь, растягивает меня и делает своей, по крайней мере, на некоторое время.

Джесси, должно быть, читает мои мысли, потому что тянется к моим шортам в то же время, как я дергаю за резинку его. Плюс плавок в том, что на нем нет нижнего белья, и его толстый член вырывается на свободу без усилий.

Рукой обхватываю его, и едва сдерживаемое «уууухх» вибрирует по кухне.

Мгновение спустя мои шорты падают на пол, за ними быстро следует и низ бикини. В считанные секунды мы оказываемся кожа к коже, пульсируя друг на друге, руки и губы повсюду.

Вскрикиваю, когда он ласкает языком сначала один сосок, затем другой, пока возбуждение не увлажняет мои бедра. Я никогда не была так возбуждена без прикосновений, как сейчас.

Но с другой стороны, я никогда раньше не получала удовольствия от Джесси Эндерса.

ДЖЕССИ

Я ждал этого больше двух гребаных лет. Хейден говорит, что думала обо мне, но не может быть, чтобы она думала обо мне столько же, сколько я думал о ней. Об этом.

Она обхватывает своей маленькой рукой мой член, поглаживая его от основания до кончика, то сжимая, то разжимая, снова и снова, сводя меня с ума.

— Ты убиваешь меня, — стону я, позволяя ее красивому соску выскользнуть из моего рта. Ее сладкий аромат уже наполняет воздух вокруг нас, и, несмотря на то, что мне следует делать это медленно, потому что понятия не имею, что произойдет после того, как мы пересечем эту черту, я не могу удержаться, чтобы не просунуть руку между ее бедер, чтобы посмотреть, такая ли она мокрая, как я думаю.

Блядь. Она не просто мокрая, она чертовски мокрая. Мой рот наполняется слюной, и горячий прилив крови пульсирует в венах.

Я хочу ее всю и сразу. Хочу сосать ее сиськи, пока она не закричит. Хочу зарыться лицом в ее киску, пока ее влага не покроет мой язык. Хочу вгонять в нее свой член снова и снова, пока Хейден не заполнится мной настолько, что никогда больше не почувствует себя целой без меня.

— Такая мокрая, — бормочу ей на ухо, пока пальцами скольжу по ее блестящим складочкам. Как только средним пальцем касаюсь ее клитора, она задыхается, и ее хватка на моем члене ослабевает.

— Джесси… — хнычет она, ее бедра подергиваются и пульсируют, когда почти робко прижимается своей киской к моей руке.

— Тебе это нравится?

Трепещущие ресницы, приоткрытые губы и ее дрожащее тело — вот мой ответ.

— Тогда бери, детка. Трахни мою руку, если тебе приятно.

По ее голой груди пробегают мурашки, а ее затуманенные глаза смотрят в мои. Пока она поддается и покачивает бедрами, я погружаю пальцы в ее жар и поглаживаю большим пальцем ее клитор.

— Ты собираешься кончить прямо здесь, на кухне? — произношу я, и она наклоняется ко мне, обхватывая руками мои бицепсы. — Ты собираешься кончить, когда мои пальцы зарыты в твоей киске?

Она содрогается с головы до ног и крепче сжимает мои руки, когда начинает быстрее двигаться навстречу моей руке.

— Вот так, детка. Вот так, — хвалю ее, потому что что-то подсказывает мне, что ей это нужно. — Ты чертовски красива, Хейден. Такая сексуальная. Знаешь, сколько раз я кончал, думая о тебе? Об этом?

— Пожалуйста… — умоляет она, ее ногти впиваются в мою кожу, когда я трахаю ее сильнее. — Пожалуйста, Джесси.

— Так много раз, детка. Представлял, какой красивой ты будешь. Какой мокрой ты будешь для меня. Какая ты, блядь, сладкая на вкус… — Я провожу большим пальцем по ее клитору, когда ее стенки начинают сжиматься вокруг моих пальцев. — Он не делал этого для тебя, не так ли? Он не доводил тебя до такого состояния…

И это все, что требуется. Низкий, гортанный стон вырывается из глубины ее живота, а ее киска начинает сокращаться, покрывая мою руку жидким теплом.

— Хорошая девочка. — Я зарываюсь лицом в ее волосы и вдыхаю, так чертовски близко к тому, чтобы потерять самообладание.

Эта девушка переполняет меня. С самого начала. Одно ее присутствие, кажется, поглощает меня целиком и душит самым лучшим образом. И прямо сейчас я хочу утонуть.

Когда она перестает дрожать и отстраняется ровно настолько, чтобы прикусить губу и одарить меня лукавой улыбкой, я достаю из бумажника презерватив.

— Последний шанс передумать, — предупреждаю я, разрывая фольгу зубами, а другой рукой поглаживая свой член.

— Я хотела тебя с первой ночи, когда встретила, — произносит она с насыщенными, полными вожделения глазами. — И сейчас я не собираюсь менять свое мнение.

Слава богу. Обхватив ее за талию, поднимаю ее на островок, и она быстро сдвигается на край, раскрывая ноги. Я чуть не взорвался прямо там, в своей чертовой руке.

— Это для меня?

Она снова прикусывает губу и кивает.

— Все в твоих руках.

Чертовски верно. Мой рот наполняется слюной, я опускаю голову, чтобы быстро попробовать ее вкус, а затем провожу членом по ее складочкам, чтобы намочить себя, прежде чем выпрямиться и войти.

Хейден сладко прикрывает глаза, а ее рот приоткрывается, когда она втягивает дрожащий воздух.

— Джесси, — шепчет она мое имя, как будто это больно и приятно одновременно.

— Я буду действовать медленно, — выдавил я, обхватывая рукой ее шею и пытаясь выполнить свое обещание.

— Я не сломаюсь.

Нет, но я могу.

— Я не хочу причинить тебе боль.

Хейден встречается глазами с моими и улыбается.

— Ты и не причинишь, парень из братства. А теперь трахни меня.

И я делаю это, и к тому моменту, когда в моих яйцах нарастает давление, мое горло охрипло, а наши тела покрылись испариной.

— Две недели, — хриплю я, наваливаясь на нее сильно и быстро. — Ты моя на две недели. Скажи это.

Медленная улыбка появляется на ее губах, когда она принимает мои удары, как сексуальная маленькая распутница, которой та и является.

— Я твоя, — обещает она, и это все, что мне нужно.

Зарывшись глубоко внутри, я взорвался так сильно, что у меня зазвенело в ушах. Мои колени дрожат, но Хейден держится крепко, ее руки обвивают мою шею, словно она боится отпустить меня.

И она не отпускает в течение двух недель.

Двух недель, которых, как я обещал, будет достаточно, но в то же время знаю, что никакого количества времени, проведенного с этой девушкой, никогда не будет достаточно, чтобы выбросить ее из головы. Она будет преследовать меня до конца моей жизни.

У каждого из нас есть свои демоны, и Хейден Фосс — мой.

Глава 18

ДЖЕССИ

— Привет, Джим, это Джесси Эндерс. Извини, что я так долго не отвечал тебе. — В понедельник утром я сажусь в офисное кресло и с ужасом смотрю на стопки нераспечатанной почты, счетов и файлов, которые пролежали нетронутыми в течение последнего месяца…

Столько же времени мне понадобилось, чтобы перезвонить одному из самых близких друзей моего отца и одному из самых преданных клиентов «Земельные работы Эндерс».

— Без проблем, парень. Знаю, что ты был занят. На самом деле, я заехал на днях к Мерфи, чтобы поговорить с Беном, и увидел тебя в самосвале. Я был немного удивлен, но потом поговорил с твоим отцом, и он сказал, что тебе все еще не хватает помощников.

— Это была тяжелая пара месяцев, это точно. — Бросаю бейсболку на грязный стол и провожу рукой по волосам. Я никак не могу позволить этому дерьму продолжаться еще неделю, не говоря уже о месяце. Но сначала Джим. — Итак, чем я могу тебе помочь?

— Просто нужно привезти немного наполнителя, чтобы я мог приступить к работе над новым сооружением. Судя по всему, его много у Бена. Он сказал, что я могу получить его, если ты перевезешь его для меня.

— Да, я могу это сделать. Когда тебе это нужно? — Я включаю громкую связь, чтобы проверить приложение для составления расписания на своем телефоне. Это неидеальный вариант, но последние несколько месяцев он помогает мне оставаться в здравом уме.

— Мне неприятно спрашивать, потому что, как я уже сказал, знаю, что ты занят, но есть ли шанс, что ты сможешь доставить его к выходным?

Я моргаю, глядя на свой телефон, который показывает, что на этой неделе у меня уже слишком много заказов. Мы должны закончить работу у Бена Мерфи, а также выкопать резервуар для новых бензонасосов на месте будущего магазина «Коул Стоп». Мне также нужно встретиться с двумя подрядчиками из соседнего округа, оба из которых являются постоянными клиентами, чтобы обсудить их предстоящие проекты. Я также не могу подвести их и рисковать потерей их бизнеса.

— Да, конечно. Мне придется кое-что уладить, но мы можем это сделать. — Слава Богу, Джетт будет с Хейден в эти выходные, потому что теперь я буду работать без выходных.

— Джесси, тебе необязательно говорить «да».

Я знаю. Но собираюсь. И только что это сделал, потому что именно так поступил бы мой дедушка. И на него работала всего горстка людей. У меня их пятнадцать. Никаких оправданий.

— Я тебя прикрою, Джим. Ты просто дай Бену знать, сколько ярдов тебе нужно, и я свяжусь с ним.

— Ага. Вот так и сделаем, — смеется он. — Ты заставляешь своего дедушку гордиться тобой, малыш. Надеюсь, ты это знаешь.

Странное давление нарастает в моей груди, и я прочищаю горло.

— Спасибо, Джимбо. До связи. — Я отключаюсь, когда тот прощается, и бросаю телефон рядом с моей бейсболкой. Он подает звуковой сигнал с сообщением. — Черт.

Я хватаю его обратно с хмурым видом, который исчезает, как только вижу сообщение от Хейден.

Хейден: Извини, что беспокою тебя на работе, но не знаешь ли ты, где здесь можно найти Wi-Fi? Мне нужно сделать кое-какую работу, но сигнала недостаточно, чтобы подключить телефон к точке доступа.

Я набираю быстрый ответ и нажимаю «Отправить».

Джесси: «Книги и бобы» Бобби Джин. Это прямо напротив закусочной. Может быть немного шумно, потому что по соседству ремонтируют библиотеку. Возьми с собой наушники.

Она отвечает сразу же.

Хейден: Нищие не выбирают. Спасибо!

Джесси: Без проблем. Джетту нравится хижина?

Хейден: Нравится. Не уверена, что смогу заставить его уехать.

Я усмехаюсь. И тоже чертовски не хочу, чтобы он уезжал.

Джесси: Сколько раз он просился поплавать?

Хейден: 1843, плюс-минус.

Джесси: В эти выходные ожидается около 70 градусов (прим. 70 ° F — 21,111 °C) . Вода будет готова в кратчайшие сроки.

Хейден: О, ему это понравится.

Джесси: Это точно.

Хейден: Эй, если ты захочешь снова пригласить его на выходные или даже на неделе, просто дай мне знать.

Я автоматически начинаю печатать «да, черт возьми», но останавливаю себя и быстро удаляю сообщение. И пытаюсь придумать полдюжины неубедительных отговорок, но в конце концов удаляю и их. Мне не хочется признавать, что буду слишком занят, потому что нет ничего, что я не сделал бы для своего маленького мальчика. Но это похоже на один из тех случаев, может быть, даже первый раз в жизни, когда мне нужно сказать «нет». Это разбивает мое чертово сердце. Но в том, что он находится рядом с Хейден, есть что-то, что облегчает боль.

Джесси: Неприятно это говорить, но я не могу. Я завален работой на этой неделе. Буду работать допоздна каждую ночь и, вероятно, буду работать все выходные.

Хейден: Ладно, без проблем. Дай мне знать, если что-то изменится. Я могу быть гибкой.

Меня охватило облегчение, и я откинулся в своем офисном кресле, сцепив руки за головой. Нужно нанять еще несколько сотрудников. Черт, возможно, мне даже придется вытащить папу с пенсии на пару месяцев, просто чтобы наверстать упущенное. Он бы помог на месте, но этот беспорядок…

Я снова оглядываю офис, и мое нутро сжимается. Этот беспорядок — мой.

— Может стоит заняться этим, — бормочу про себя, прежде чем снова сесть и погрузиться в работу. Я трачу полчаса на сортировку кучи счетов для отправки, счетов для оплаты, платежных ведомостей, страховых документов и котировок, оставляя бумажные папки, с которыми мой старик любил работать, в куче собственных. Хотелось бы, рано или поздно, перевести все в онлайн, но сейчас у меня нет времени думать об этом.

Я беру телефон, собираясь позвонить своему бухгалтеру Грете, чтобы узнать, готова ли она зайти и забрать эти счета, когда Крейг, мой ведущий парень, входит в мой офис.

— Что случилось, чувак? — спрашиваю я, снова убирая свой мобильный.

Он ничего не говорит, просто продолжает двигаться вперед, пока не опускается на стул напротив моего, с глубоким раздражением.

Он большой парень. Со всеми байкерскими штучками: бритой головой, бородой и татуировками на обеих руках. Парень моего роста, но весит как минимум на тридцать килограмм больше меня. И все же выглядит так, словно кто-то только что лишил его дня рождения.

— Что не так? Что-то случилось? Все в порядке?

— А? Да, все в порядке. — Крейг проводит рукой по шее и упирается локтями в колени.

— Чувак, ты меня пугаешь. — На самом деле, я не могу удержаться от мысли о самом худшем, что он мог бы сказать мне прямо сейчас. — Тебе нельзя увольняться.

Он хмурится.

— Что?

— Клянусь Богом, если ты скажешь мне, что уходишь, я…

— Я ушел от Рейчел.

Черт возьми. Они с Рейчел были вместе целую вечность. Со школы. У них двое детей.

— Почему?

— Я не знаю, чувак. Просто… было тяжело. Действительно тяжело. Последний год мы только и делали, что ругались. — Он проводит руками по лицу, и я чувствую себя мудаком за то, что не заметил этого раньше.

— Вау. Мне жаль. Я не знал. — Не знаю, что сказать еще. Черт знает, я никогда не был успешен в своих отношениях. В качестве примера можно привести тот факт, что мои самые длительные отношения — это отношения с женщиной, с которой у меня никогда даже не было отношений.

— Вот почему я говорю тебе. Я официально съехал на выходные, но уже пару месяцев живу у Эйдена.

— Пару месяцев? Чувак…

— Я знаю. — Он откидывается на стуле и вздыхает. — Хотел дать тебе знать сам, пока до тебя не дошли слухи. Уверен, что они разлетятся.

— Ты же знаешь, что я не покупаюсь на это дерьмо.

— Да, ну… — Его взгляд встречается с моим, и он тяжело сглатывает. — Может быть, это не все слухи.

Дрожь пробегает по моей спине.

— Хорошо…

— Я встречался кое с кем.

Вот дерьмо. Это Крейг. Мой парень номер один. Как, черт возьми, я все это пропустил?

— Но это началось только после того, как Рейчел сказала мне, что хочет развестись. Это та часть, которая, вероятнее всего, будет неправильно истолкована, по очевидным причинам.

Я почти не хочу знать.

— Кто она?

— Кэди. — Моя челюсть отвисает, и он кивает. — Как я уже сказал, никто не поверит, что это только недавно началось.

Крейг — ровесник Эйдена, так что он готовился к выпуску, когда я поступал в старшую школу, но даже я помню то дерьмовое шоу, которое было между ним и Кэди Рейнольдс до того, как он и Рейчел сошлись.

Я почти уверен, что слышал что-то о том, что Рейч и Кэди поссорились на родительском собрании из-за Крейга. Мне хочется верить тому, что он мне говорит, но я понимаю, что другие могут не дать ему такой возможности.

— В любом случае, я просто хотел, чтобы ты знал. Мне может понадобиться некоторое время для суда, но это не больше нескольких дней.

— А как же дети? — Я не буду осуждать его решения, касающиеся его отношений, у меня нет на это права, но отец во мне, это совсем другая история.

— У них все хорошо, если не считать того, что Мейсон злится на меня. — Крейг пожимает плечами. — Думаю, пусть лучше он ненавидит меня, чем Рейч. Ей он сейчас больше нужен по дому, чем мне.

Я киваю. Мейсону исполнилось девять лет на Рождество. За эти годы он пару раз приходил на работу с Крейгом и был довольно хорошим ребенком. Напоминает мне старшую версию Джетта.

— Это должно быть тяжело, когда твой ребенок принимает такую сторону. — Я не могу себе представить, чтобы Джетт оказался в такой ситуации. Но опять же, может быть, я уже попал, а он еще слишком мал, чтобы ненавидеть меня за это. Черт.

— Да, это невесело, но что есть, то есть. — Он поднимается на ноги и засовывает руки в карманы. — В любом случае, я должен вернуться к работе. Нельзя позволять моей личной жизни влиять на мою профессиональную.

Я тоже встаю и протягиваю руку.

— Я ценю это, чувак. Но если ты когда-нибудь захочешь выпить пива, порыбачить или еще что-нибудь, дай мне знать.

— Спасибо, Джесси.

Он уходит, и, хотя мне действительно следует последовать за ним к Мерфи, я задерживаюсь на минуту. Моя голова занята тем, о чем я давно не думал. Всегда казалось, что времени достаточно, но, учитывая разрыв Хейден с Лейном, я подозреваю, что у нашего маленького мальчика гораздо раньше, чем мы планировали, появятся вопросы о том, почему мы не вместе, как большинство мам и пап, которых он знает. И, честно говоря, у меня тоже есть вопросы.

Я не хочу давить на нее. Ради Бога, прошло всего несколько дней, но, если есть хоть малейший шанс, что она изменила свое мнение о нас, мне хочется знать. И буду терпелив, но я хочу, черт возьми, знать. Поэтому беру со стола свой телефон и быстро набираю сообщение.

Джесси: Эй, у тебя есть пара минут, чтобы поговорить позже? Может быть, сегодня вечером, после того, как Джетт ляжет спать?

Она отвечает сразу же.

Хейден: Конечно. Все в порядке?

Джесси: Да. Просто дай мне знать, когда он уснет.

ХЕЙДЕН

Сообщение от Джесси не выходило у меня из головы весь день, но я старалась не зацикливаться на нем. Уверена, что он хочет поговорить о «Кайле», но, честно говоря, достаточно было увидеть их вместе. Мне не нужны подробности, и я точно не хочу слышать о том, какая она замечательная.

Но, в каком-то смысле, я надеюсь, что она именно такая. Потому что Джесси заслуживает кого-то великого. Кого-то, кто захочет его и не сдастся, пока не заполучит его целиком. В отличие от меня, которая слишком боялась сказать ему о своих чувствах. Боялась просить о том, чего, как мне казалось, он никогда не захочет дать.

Мое сердце болит от осознания того, что Джесси отказался от нас, но с моей стороны было глупо думать, что это не так. Это также было эгоистично, потому что у Джесси самое большое сердце, которое я знаю, и не поделиться им с кем-то особенным было бы преступлением.

Его семья явно сомневается в этой женщине, и для меня было бы легко наброситься на нее. Но я этого не сделаю. Вместо этого буду улыбаться, что бы он мне ни сказал, даже если это вырвет мое сердце из груди и пропустит его через мясорубку. Буду поддерживать его во всем, что он хочет, потому что это именно то, что он делал для меня последние четыре года.

— Видишь, мам? Я сделал это сам. — Джетт вбегает на кухню в пижаме и улыбается. По его словам, четыре года означают, что он уже слишком большой, чтобы я помогала ему одеваться, поэтому улыбаюсь ему в ответ, делая вид, что бирка у его ключицы там и должна быть.

— Посмотри на себя! — Я опускаюсь на корточки и притягиваю его к себе, чтобы обнять. — Хорошая работа, сладкий горошек.

— Можно еще посидеть немного? — спрашивает он, чертовски хорошо зная, что я уже сказала ему, что давно пора спать. На самом деле, он не спит только потому, что после ужина мы прогулялись к озеру и разговорились с соседями. Было приятно увидеть их снова, и я не хотела быть грубой.

— Еще пять минут, но в твоей кровати, хорошо? Мы почитаем книгу.

— Ура! — Он хватает меня за руку и тащит по коридору в мою старую комнату. Ложится на кровать… и я вспоминаю, что у нас здесь вообще нет книг.

— Ах. Я забыла захватить книги из дома.

Он откидывает одеяло, как будто в этом нет ничего страшного, и говорит:

— Расскажи мне сказку про принцессу.

— Сказку про принцессу? — Я тихонько смеюсь, натягивая одеяло до его подбородка, когда он прижимается ко мне. У нас дома в его комнате не меньше сотни книг, но я не могу вспомнить ни одной истории про принцессу.

— Ага, — кивает он. — Мама-принцесса.

Я все еще прижимаю руки к нему, мое любопытство берет верх.

— У меня есть идея. Почему бы тебе не рассказать мне историю про принцессу?

— Я покажу тебе. — Едва успокоившись, он откидывает одеяло, встает с кровати и идет через всю комнату к рюкзаку, который Джесси отправил с ним к бабушке, на прошлой неделе. Потом расстегивает молнию и достает горсть разноцветных бумажек. Искусство, быстро понимаю я, и то, что выглядит как линованная бумага, на которой он отрабатывал свои буквы.

— О, ничего себе, ты рисовал с бабушкой?

— Ага. — Он кладет стопку рисунков на кровать рядом со мной. — Смотри.

Джетт протягивает мне нарисованную мелком картинку, на которой изображена фигурка блондинки в длинном розовом платье. На ней корона, а в руках она держит что-то голубое.

— Вот ребенок, — говорит Джетт, тыча мизинцем в сверток.

— Боже мой, это ты нарисовал? — Он гордо кивает. — Ты проделал очень хорошую работу, Джетт Александр.

— Спасибо, — бормочет он и подползает ко мне. — У нее есть ребенок, потому что ей было одиноко.

Мое сердце сжимается в груди, а дыхание застревает в горле.

— У нее… у нее есть..? — хриплю я, когда внезапные эмоции захлестывают меня.

— Да. Ей было одиноко, и принцу тоже, поэтому они сделали ребенка, чтобы им больше не было одиноко. — Он указывает на другое изображение на странице, меньшую фигурку с короной, стоящую в стороне от принцессы.

Сглатываю от напряжения. Что-то подсказывает мне, что я уже знаю эту историю. Просто не слышала, чтобы ее рассказывали так.

— Почему принц находится там, далеко позади? — спрашиваю я, когда на глаза наворачиваются слезы.

— Он ждет своей очереди с ребенком.

— Своей очереди? — пищу я, едва способная дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.

— Ага. — Джетт прислоняется головой к моему плечу. — Когда принцессе одиноко, она может подержать ребенка, а когда принцу одиноко, он берет ребенка домой и там держит его на руках.

Сдавленный всхлип вырывается из моих легких, и я притягиваю Джетта к себе на колени, крепко сжимая его, пока слезы текут по моим щекам.

— Кто рассказал тебе эту историю? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

— Папа, — говорит Джетт, отталкиваясь от меня и моргая. — Почему ты плачешь?

— Потому что мне понравилась история. — И мне понравилось, что Джесси поделился ею с ним. — Твой папа очень любит тебя, правда?

Он кивает.

— Ага.

— Что ты думаешь о том, чтобы остаться здесь в хижине на некоторое время, только я и ты? Чтобы ты мог чаще видеть папу?

— Ура! — возбужденно говорит он, отскакивая назад к своей подушке. — Ему не будет так одиноко, как принцу!

И вот так мое сердце разбивается вдребезги.

К счастью, Джетт укладывается под одеяло и, подавив зевок, бормочет:

— Люблю тебя, мама.

Мне каким-то образом удается поцеловать его на ночь, сказать, что я тоже его люблю, и выскользнуть из комнаты, прежде чем прорвется плотина слез. Читать письмо Джесси и понимать, что он чувствовал, было трудно. Знать, что тот отбросил эти чувства, чтобы стать моим совместным родителем, тоже было тяжело.

Но размышлять о том, как тяжело ему было здесь, в Коул-Крике, пока Джетт был так далеко, а я была с кем-то другим, для меня слишком тяжело.

И все же Джесси появлялся для нашего малыша каждый раз, когда должен был, с улыбкой на лице. Все это, наверное, убивало его изнутри.

Может быть, я слишком много предполагаю. Может быть, мои собственные чувства в данный момент делают меня слишком драматичной.

Но не думаю, что я так уж далека от истины, потому что мужчина не назовет себя одиноким принцем, если в этом нет доли правды.

Мне нужно было рассказать ему, что я чувствовала тем летом.

Нужно было сказать ему, что он значит для меня больше, чтобы, даже если у нас ничего не получится, тот знал, что я забочусь о нем.

Но вместо этого я держала рот на замке. Позволила страху взять верх и спряталась от правды. И, в свою очередь, я причинила ему боль. Причинила ему боль, а он продолжал приходить ко мне и нашему сыну, как будто я этого не делала.

Я не могу сказать ему правду сейчас и рисковать снова причинить ему боль. Это было бы самым эгоистичным поступком, который я могла бы сделать по отношению к человеку, который был совсем не таким. Смахнув слезы, возвращаюсь на кухню и хватаю свой телефон. Джесси попросил меня сообщить ему, когда Джетт ляжет спать, но я не осмеливаюсь звонить ему в таком состоянии. Поэтому вместо этого я пишу Ханне.

Хейден: Он с кем-то встречается.

Она сразу же отвечает.

Ханна: О, милая, прости.

Хейден: Это что-то новое, но я могу сказать, что она ему нравится.

Я почти рассказываю ей об истории Джетта, но решаю не делать этого. Это слишком личное. Не хочу отнимать это у Джесси.

Хейден: Она великолепна. Местная. Остепеняющийся тип.

Ханна: Уф. Насколько новое — это новое?

Хейден: Не уверена. Джетт уже встречался с ней. Она ему нравится.

Ханна: А мне нет.

Я смеюсь сквозь слезы. Не хочу, чтобы она мне нравилась, но не могу радоваться за Джесси и одновременно ненавидеть ее. Так не получится.

Хейден: Я знала, что есть шанс, что он пошел дальше, — пишу я. И с моей стороны было эгоистично надеяться, что он этого не сделал.

Ханна: Ты все равно должна сказать ему о своих чувствах.

Хейден: Хан, я не могу. Не могу ворваться и снова испортить ему жизнь.

Ханна: Я повторю еще раз — не сказав ему, ты попала в эту ситуацию. В какой-то момент ты должна попробовать другой подход.

Хейден: Вот почему я собираюсь быть его другом.

Ханна: Ты была его другом.

Хейден: Не таким, каким я хотела быть.

Это не только причинило бы боль Лейну, но и позволило бы мне заботиться о Джесси больше, чем я уже заботилась, это было бы пыткой. Это и сейчас будет пыткой, но это то, на что он готов ради меня. Это то, что он уже сделал.

Ханна сказала, что я сумасшедшая, я сказала ей, что все равно люблю ее, и мы пожелали друг другу спокойной ночи.

Поскольку слезы уже почти закончились, я иду в ванную, чтобы умыться и переодеться. Может быть, к тому времени, когда закончу, я буду в лучшей форме, чтобы позвонить Джесси. Конечно, после того, как выпью бокал вина.

Через десять минут, когда я закручиваю волосы в свежий узел, раздается стук в дверь, и каждый мускул в моем теле замирает.

Пытка? Она только что появилась у моей двери.

Глава 19

ХЕЙДЕН

Фокусирую мои опухшие глаза на зеркале в ванной и стону. Конечно, он зашел именно в тот момент, когда я снова похожа на розовую зефирку. У Джесси должен быть самый проницательный радар из всех парней, что когда-либо были у меня.

Когда настойчивый стук костяшек снова становится достаточно громким, чтобы разбудить Джетта, я спешу на кухню и открываю дверь со своей лучшей улыбкой «я-чувствую-так-много-но-не-могу-сказать-тебе».

— Привет, — говорю я, задыхаясь. — Я как раз собиралась тебе позвонить.

Джесси прислоняется к дверному косяку, секунду возится со своим телефоном, прежде чем убрать его.

— А я как раз собирался позвонить в 911, раз уж ты так долго не подходишь к двери.

Я закатываю глаза.

— Я переодевалась. И давай начистоту, если бы ты так волновался, ты бы выломал дверь.

Он ухмыляется и покачивается на каблуках своих рабочих ботинок.

— Чертовски верно, я бы так и сделал.

— Мужчины… — Я отхожу в сторону и машу ему рукой. Он смеется, проходя мимо, и в мой нос ударяет восхитительный запах, который можно описать только как Джесси. Свежий дезодорант и стиральный порошок, смешанные с тем, что он делал сегодня на работе.

Вид тоже неплохой. Испачканные грязью джинсы, черная футболка, его любимая шапочка и, конечно же, ботинки. То, что он также выглядит комфортно в моем личном пространстве, тоже приятно. Опять же, он провел здесь столько же времени, сколько и я пять лет назад.

— Ух ты, это место ничуть не изменилось, — говорит он, небрежно проходя на кухню с руками в карманах.

— Нет, совсем нет. — Я следую за ним и иду к холодильнику. — Что-нибудь выпьешь?

— Конечно. Что у тебя есть?

Я наклоняюсь, чтобы посмотреть варианты, и вздыхаю.

— Черт, я не взяла пиво, когда была в магазине. У меня есть только вино и вода. Или я могу сварить кофе.

— Вода — это идеально. Я все равно еще не ел.

— Что? — Я снова выпрямляюсь. — Джесси, уже почти девять часов. Почему ты не ел?

— Я еще не был дома. — Он небрежно пожимает одним плечом, натягивая футболку. — Я перекушу, когда доберусь туда.

— Через сколько, через час? Садись. — Я указываю на один из табуретов у островка, и он качает головой в сторону, его глаза сверкают.

— Ты ругаешь меня, городская девчонка?

— Да. Теперь садись. — Я достаю из холодильника сковороду с лазаньей, которую мы с Джеттом готовили на ужин, и беру тарелку из шкафа, чувствуя на себе пристальный взгляд Джесси.

— Тебе необязательно кормить меня, Хейден.

— Может и нет, но я буду. — Так поступил бы любой друг.

Из его груди вырывается еще один низкий смешок, за которым следует скрип табурета, скользящего по кафельному полу. Я оглядываюсь и вижу, как он ухмыляется и качает головой. Сидит, как я ему и велела.

— Умный человек.

Он поднимает руки.

— Эй, я слышал, какой злой ты бываешь, когда Джетт не ужинает.

Я наклоняю голову.

— Нет, не слышал.

Он только ухмыляется, снимая свою шапочку, кладет ее на колени и проводит рукой по волосам. Они короткие по бокам и длинные сверху, так что торчат во все стороны.

Этот беспорядок чертовски сексуален, и мой желудок поднимается при одной мысли о том, какими мягкими они были раньше, когда я чувствовала их между пальцев. Какими они могут быть сейчас…

Сглотнув, я возвращаюсь к лазанье и прикусываю губу. Если я собираюсь провернуть всю эту историю с друзьями, я не могу пойти на это. По крайней мере, не с ним, сидящим всего в нескольких футах от меня.

— Итак, сегодня долгий день? — Я прочищаю горло и ставлю тарелку с щедрой порцией в микроволновку.

— Вообще-то еще рано.

— Рано? Ты шутишь. — Он со вздохом опирается локтями на островок.

— Нет.

— Джесси… — Он сказал, что работает в дополнительное время, но я не знала, что все настолько плохо. — Почему?

— Почему, что? — Джесси подавляет зевок, и у меня болит сердце, когда я вижу, как усталость ложится на его плечи.

— Почему ты работаешь на износ?

Он издает грубый смешок.

— У меня вроде как нет выбора. Это то, на что я подписался.

Боль в моей груди сжимается немного сильнее.

— Твой дедушка не хотел бы, чтобы ты так изводил себя, Джесси, ты же это знаешь.

Он снова смеется, пытаясь отнестись к этому легкомысленно, но я знаю лучше.

— Ты хочешь сказать, что я выгляжу дерьмово? Ну и дела, спасибо, городская девушка.

— Я серьезно.

Наши глаза снова встречаются, и он сглатывает. За время нашего совместного пребывания мы столько раз говорили о его мечте продолжить семейное наследие, что я знаю его видение, как свое собственное. Вот почему знаю, что он делает… и цену, которую тот за это платит, хотя он и не собирается жаловаться на это.

Микроволновка подает звуковой сигнал, и, хотя мы еще не закончили говорить об этом, я пока оставлю его в покое. По крайней мере, он позволяет мне кормить его.

— Дай мне знать, если оно недостаточно теплое. — Я ставлю перед ним тарелку, прежде чем взять вилку и бутылку воды.

— Спасибо, — смиренно говорит он, прежде чем приступить к еде. Есть что-то милое и в то же время приятное в том, чтобы наблюдать, как он поглощает мою еду. Особенно, когда я знаю, что в Коул-Крике есть другая женщина, с которой он мог бы быть вместо меня.

— У меня есть кое-что и для салата, — предлагаю я, но он качает головой и проглатывает большой кусок.

— Нет, это идеально. — Он бросает благодарный взгляд в мою сторону, и боль в моей груди ослабевает. Даже согревает. Потому что я скучала по этому. Просто находиться с ним в одном пространстве.

Несколько минут спустя, когда его лазанья почти закончилась, я нарезала пирог, который обещала ему, но официально не отдала, так как Джетт пришел со мной домой прямо с вечеринки по случаю дня рождения.

— О, Боже, — стонет он, когда я меняю пустую тарелку на десерт. — Ты беспокоилась о том, что работа убьет меня, но ты и без нее прекрасно справляешься.

Я смеюсь, заворачиваю пирог и кладу его на угол острова.

— Возьми это с собой домой. Если на этой неделе ты больше ничего не съешь, я хотя бы буду знать, что ты ел пирог.

Кривая ухмылка подтягивает один уголок его рта.

— Детка, это не продержится до завтрашнего вечера, не говоря уже о неделе.

Детка? Я затаила дыхание, ожидая, что он заберет свои слова обратно, как он сделал это со своими руками в субботу вечером, но тот этого не делает. На самом деле, Джесси возвращается к еде так быстро, что я не уверена, что он вообще осознает, что сказал это.

Я улыбаюсь про себя… пока не вспоминаю, зачем он вообще постучал в мою дверь. И тогда я иду к холодильнику за вином, которое, как я знаю, мне понадобится.

— Итак, о чем ты хотел поговорить?

— Ах, да. — Он фыркает и откупоривает свою воду. — Я надеялся, что ты не будешь против…

— Тебе не нужно мое разрешение. — Я поджимаю губы в надежде, что улыбка будет искренней, потому что так оно и есть… В основном. — Кроме того, Джетту она, кажется, нравится. Это все, что имеет значение.

На полсекунды Джесси нахмуривает брови, прежде чем откинуться назад с ухмылкой.

— Я надеялся, что ты не будешь возражать против того, что мы расскажем Джетту о тебе, Лейне и, по совместительству, о нас.

Он засовывает язык за щеку, и мне хочется свернуться в клубок и укатиться прочь, как одно из тех существ из глупого мультфильма, который так нравится Джетту.

— О… — Это все, что я могу сказать, красноречиво, не так ли?

Он тихонько смеется.

— Посмотри, как ты покраснела.

Когда я наполняю свой бокал до самого верха и делаю большой глоток, он снова смеется.

— Черт, городская девчонка, это неожиданно.

Забудьте о том, чтобы укатиться. Я хочу умереть прямо здесь, прямо сейчас.

— Мы можем просто, ну, знаешь, отмотать немного назад?

— Ни за что.

Боже.

— Но я предложу тебе сделку. — Джесси снова наклоняется вперед. — Тебе явно интересно узнать о Микайле, а у меня есть несколько вопросов о Лейне. Как насчет того, чтобы обсудить их?

— Это ужасная идея.

— Почему это?

— Я не буду говорить с тобой о гибели моих отношений, пока ты рассказываешь мне о своих цветущих. — Ух ты, мне совсем не нравится звучать одиноко и горько.

— Мои цветущие, да? — Уголок его рта немного приподнимается с одной стороны.

— Это то, что я слышала, и, честно говоря, не хочу знать больше. — Мое бедное сердце сейчас не выдержит.

— Я думаю, что хочешь. — Джесси прищуривает глаза, и жар снова приливает к моим щекам, потому что то, как он смотрит на меня… Ну, скажем так, мое лицо — не единственная часть моего тела, которая нагревается.

— Я еще не решила, что скажу Джетту о Лейне, но дам тебе знать, когда решу.

Я отворачиваюсь, потому что не знаю, что, черт возьми, здесь происходит, но это выбивает меня из колеи, и мне это не нравится. Или, может быть, мне это нравится, но я не должна, черт возьми. У него есть девушка, а я снова едва свободна.

— Я с ней не встречаюсь, — говорит он низким голосом, и я возвращаю глаза к его глазам.

— Что?

— Я не встречаюсь с ней, — повторяет он, пожимая плечами.

— Но я видела… Я имею в виду, это точно выглядело как… — Каждый человек на вечеринке видел то же, что и я, а я знаю, что видела. — У тебя была помада на лице, когда ты вернулся в дом.

— Она поцеловала меня на прощание, когда я сказал ей, что меня это больше не интересует.

— Значит, вы с ней встречались.

Он удерживает мой взгляд несколько секунд, как будто пытается сказать мне что-то, не говоря об этом. И тут меня осеняет.

— Ох. — Я неловко смеюсь, поправляю свою совершенно нетронутую булочку и снова наполняю свой бокал. — В таком случае, мне точно не нужно знать.

— Один раз, — хрипит он, и по моей голой коже пробегают мурашки. — Несколько месяцев назад.

Один раз. У меня нет абсолютно никакого права чувствовать облегчение, но я чувствую. Такое чертово облегчение.

— Это не мое дело.

— Я знаю, что это так, но это явно было у тебя на уме. — Джесси снова прищуривает глаза. — Теперь у меня вопрос, почему мысль о том, что я могу быть с кем-то другим, так сильно тебя беспокоит.

О боже. Прощай облегчение и здравствуй унижение.

ДЖЕССИ

Я не планировал заводить с ней этот разговор, сегодня вечером или вообще когда-либо. Но она смотрит на меня так, что я чувствую себя самым большим засранцем на планете, и не потому, что она выглядит разочарованной… Потому что Хейден выглядит ревнивой.

— Меня это не беспокоит, — лжет она, ее ресницы хлопают по этим красивым глазам. Глазам, которые снова налились кровью, но все еще такие чертовски красивые. — И тебе не нужно объясняться. Правда.

— Но я хочу. — Не должен, но хочу, потому что по какой-то причине знание Хейден о том, что я не трахал всех подряд на двух ногах, кажется важным. Для моего душевного спокойствия и, если судить по тому, как она потягивает вино, для нее тоже.

Она колеблется, ее взгляд устремлен на бокал в ее руке.

— Я просто… Я никогда не видела тебя с кем-то раньше. Это застало меня врасплох, а не должно было. — Да, но мне нравится, что это так. Как бы она ни пыталась преуменьшить это, она бы не беспокоилась о Микайле… Если бы ей было все равно. — Я знаю, что ты встречался. Или предполагала, во всяком случае. Но это не было чем-то, за чем я следила или даже думала об этом. Много.

— Много?

Ее щеки раскраснелись, и она заправляет невидимую прядь волос за ухо.

— У нас общий ребенок. Конечно, мне было любопытно, что ты нашел кого-то, кого Джетт однажды тоже захочет назвать мамой.

— Он называл Лейна папой?

— Нет.

Чертовски верно, не называл.

— Я бы никогда не позволил Джетту называть мамой другую женщину, Хейден. Это твое право. Твоя привилегия. И ничья больше. — Ее ресницы трепещут, и она закрывает глаза, кусая губы, словно пытаясь не заплакать. — Единственная девушка, с которой он когда-либо встречался, была Микайла, и то, потому что она случайно оказалась в пабе, когда мы были там тем вечером.

— Он сказал мне, — тихо говорит она, а потом ее глаза снова встречаются с моими. В них есть мягкость. Блестящие эмоции, подкрепленные искренним стремлением понять. — И, честно говоря, хотя это застало меня врасплох, ни секунду не подумай, что у меня с этим проблемы. Джесси, ты слишком хороший парень, чтобы не поделиться собой с кем-то особенным.

Единственный особенный человек, который мне нужен — это она, но как бы сильно мне не хотелось сказать ей об этом, я не буду этим парнем. Не сейчас. Не сейчас, когда ей все еще больно.

— У меня сейчас нет времени, которого заслуживает женщина. — Это признание, конечно, не убедит ее в том, что четыре года назад, или даже сейчас, ей следовало выбрать другого, но это правда. Правда, которую я буду стараться исправить еще больше… Для нее.

— О, потому что ты слишком много работаешь? — спрашивает она, приподнимая одну идеальную бровь над маленькой понимающей улыбкой.

— Не смей рассказывать, что я тебе это говорил. — Я смеюсь, а она морщит нос.

— О, я бы никогда.

— Мммм… — Я допиваю последний глоток воды и возвращаю пустую бутылку. — Что-нибудь еще хочешь узнать о моей личной жизни, городская девчонка?

— Нет. — Она качает головой, несмотря на спрятанное любопытство в ее глазах. — Просто, если бы ты хотел большего, чем ты думаешь, она, похоже, стоила бы всех усилий. Боже, она такая милая.

— Это не то, о чем я сейчас думаю.

— Потому что ты слишком занят.

Я сглатываю и киваю.

— Чем я могу тебе помочь?

— Помочь мне?

— Я здесь как минимум на пару недель, и у меня есть свободное время. Так что, чем я могу помочь?

— Хейден, у тебя есть своя работа, и я бы никогда не попросил тебя…

— Ты не просишь меня, я сама предлагаю. — Она подходит к островку, ставит бокал и смотрит своими темными глазами в мои, так, как я представляю, она, наверное, смотрит на Джетта, когда пытается быть твердой. — Моя работа оставляет мне много свободного времени в течение дня, так что не спорь со мной об этом.

Черт возьми, я хочу расцеловать эту дерзость на ее губах.

— Как бы щедро это ни было, мне бы хотелось, чтобы ты, как никто другой, продолжала думать, что я держу себя в руках.

Она отстраняется с искаженным лицом.

— Что, черт возьми, это значит?

— Это значит, что мне не нужно, чтобы ты видела меня таким, какой я есть на самом деле. — Я смеюсь, но в этом нет ничего смешного. Мне не хочется ее подводить.

— Джесси… — шепотом произносит она мое имя, возвращая мой усталый взгляд обратно к себе. — Ты боишься, что я могу подумать о тебе плохо? Потому что ты не успеваешь с бумажной работой?

Я поднимаю плечо.

— Может быть, дело не только в этом.

— Скажи мне.

Черт. Она даже не представляет, как сильно я этого хочу. Как сильно хочу сказать ей, что все, что я делаю, я делаю для нее и для Джетта. Но последние несколько месяцев были тяжелыми. Не так тяжело, как в первые дни, когда я только принял компанию, но они были таким же испытанием для меня. Каким-то образом мне удавалось держать голову над водой, но в некоторые дни я откровенно барахтался, показывая Хейден свои недостатки, в то время как все, чего я когда-либо хотел, это чтобы она гордилась мной…

Такое ощущение, что я прыгаю в темную воду без спасательного жилета, зная, что она может сделать одно из двух: либо осудить мою неспособность плавать, либо стать тем спасательным кругом, в котором я так отчаянно нуждаюсь.

— Ты боишься, что я могу понять, что ты не идеален? — говорит она, скользнув рукой по столешнице, чтобы накрыть мою. — Потому что не хочется тебя расстраивать, парень из братства, но никто из нас не идеален.

Ее слова ударяют меня прямо в грудь, но именно нежность ее прикосновения заставляет мое сердце бешено колотиться.

— Ты идеальная мама, Хэй.

— Даже близко нет. — Хейден обвивает пальцы вокруг моих, нежно сжимая их. — Одна из вещей, которая мне так нравится в нашей дружбе, это то, что мы не осуждаем друг друга, и я не планирую менять это в любое время…

— Я тону. — Я отдергиваю свою руку от ее руки и вытираю ею лицо. Черт, я слаб для этой девушки. — У меня мало сотрудников, и я не могу впустить людей в работу достаточно быстро. Работа наваливается на меня со всех сторон, а я не могу перевести дыхание. Я должен быть сейчас в офисе, приводить все в порядок, но я просто… Я чертовски устал.

— Джесси… — Через секунду она уже рядом со мной, теплые пальцы обхватывают мою руку и тянут ее вниз, чтобы она могла придвинуться ближе. — Позволь мне помочь тебе, — снова говорит она, ее обеспокоенные глаза смотрят на меня.

Так близко, что я могу видеть веснушки на переносице и чувствовать запах ее кокосового шампуня. А также чувствую каждый ее вздох, когда ее живот прижимается к внешней стороне моего бедра.

Она близко, но, черт возьми, недостаточно близко.

Я поворачиваюсь на табурете, и она, без колебания встает между моих ног, обвивает руки вокруг моих плеч, а ее грудь поднимается к моей. Обхватываю руками ее талию, поддаюсь вперед и зарываюсь лицом в ее шею, вдыхая как можно больше ее аромата.

Я помню, как однажды сказал ей, что хотел бы жить между ее ног, но, если быть честным, так оно и есть. Просто держать ее рядом, вдыхать ее аромат и, черт возьми, быть с ней.

Когда ее пальцы касаются кожи на моей шее, а затем забираются в волосы, я дрожу, и моя хватка на ней усиливается.

— Позволь мне помочь тебе, — умоляет она. — Я знаю, что ты сделаешь это для меня.

— Я не хочу пользоваться преимуществами… — В некотором смысле.

— Не будь смешным. — Она отстраняется настолько, чтобы видеть мое лицо, и желание поцеловать ее становится сильным.

— Я заплачу тебе, — говорю я вместо этого.

— Нет. Я буду пользоваться твоим Wi-Fi, и мы будем считать, что все в порядке.

— Хейден…

— Джесси, — отвечает она, подняв брови. — Мы договорились или нет?

Я должен отказать ей и провести твердую линию на песке, но что-то подсказывает мне, что она все равно появится в моем офисе.

— Я узнаю, сможет ли моя мама присмотреть за Джеттом, — вздыхаю я, и Хейден поджимает губы в довольной улыбке.

— Лучшее решение, которое ты когда-либо принимал, парень из братства.

Нет, детка, моим лучшим решением была ты.

Глава 20

ДЖЕССИ

— Итак, отменяем ли мы собеседования на вакансию офисного помощника?

Приветствует меня мама, как только мы с Джеттом входим в ее дверь на следующее утро. Она протягивает мне контейнер с теплыми кексами в обмен на рюкзак Джетта.

— Она будет помогать только несколько дней. — По крайней мере, это все время, которое я планирую ей уделить. У нее есть свои дела. Например, найти новое жилье, вывезти свои вещи из дома Лейна и начать жить своей жизнью в Грин-Бей. — Я спрошу, может ли она присутствовать на собеседовании.

Мама улыбается, прижимая Джетта к себе.

— Это отличная идея. У нее крепкая голова на плечах. Я ей доверяю.

Я тоже. Больше, чем большинству.

— Я не уверен, как долго она планирует работать сегодня. Ей нужно кое-что сделать и по своей работе, но я уверен, что она сообщит тебе, когда захочет забрать его.

Я сажусь на корточки перед моим мальчиком.

— Будь послушным мальчиком сегодня, хорошо? Может быть, мы сходим за мороженым в следующий раз, когда ты приедешь погостить у меня.

Он нагло ухмыляется.

— Я хороший мальчик, папочка.

Парень не врет. Каким-то образом нам с Хейден повезло. Вероятно, в подростковом возрасте он станет настоящим адом на колесах, но мы перейдем этот мост, когда до него доберемся.

Быстро обнимаю Джетта, прощаюсь и направляюсь в офис, надеясь опередить Хейден. Я не смогу сделать много за те несколько минут, которые у меня есть до ее прихода, но, черт возьми, планирую попытаться. Как бы я ни был благодарен ей за помощь, мне также неприятно, что она увидит, какой беспорядок я устроил.

На протяжении почти пяти лет ее мнение обо мне было одним из самых важных, если не самым важным. И изо всех сил старался убедить ее, что я хороший парень и еще лучший отец для Джетта. Позволить ей увидеть мой самый большой недостаток противоречит всему этому. Но в то же время, сейчас нет никого, кому бы я доверял больше, чем своей семье.

— Черт.

Я сворачиваю на стоянку перед домом «Земельные работы Эндерс» и вижу, что она стоит возле своей машины с двумя чашками кофе от «Бобби Джин». На ней обтягивающие белые брюки-капри, в которых ее задница всегда выглядит потрясающе, и персиковый топ без рукавов с глубоким вырезом спереди. Ее распущенные волосы ниспадают золотистыми волнами почти до локтей, а улыбка на лице, словно глоток свежего воздуха. Я просто надеюсь, что она будет такой же жизнерадостной, когда увидит, с чем столкнулась.

— Привет, — приветствует она меня, когда я паркуюсь и выпрыгиваю из грузовика. — Как прошла высадка?

— Отлично. Он любит тусоваться с Бабушкой. Один из них для меня? — Я киваю в сторону кофе.

— Да. Надеюсь, ты все еще предпочитаешь черный?

Я ухмыляюсь.

— Всегда.

— Хорошо. — Ее глаза встречаются с моими, и время, кажется, на мгновение замедляется, прежде чем она наклоняет голову в сторону здания. — Покажи мне, что к чему, чтобы я могла начать.

— Слишком поздно, чтобы передумать?

— Извини, но мы уже прошли точку невозврата. — Она хватает сумку с ноутбуком с капота своей машины и идет к входной двери, давая мне возможность увидеть ее задницу вблизи в этих облегающих брюках, которые настолько тонкие, что я не могу различить линию трусиков.

Потому что их нет.

Черт возьми.

— Все действительно так плохо? — спрашивает она через плечо, почти поймав меня. — Или ты просто строг к себе?

— Это некрасиво. — Я отпираю дверь и держу ее открытой для нее.

— Ты сказал, что Грета в отпуске?

— У нее была операция, но она вернулась к работе на полставки из дома. Я оставлю ее номер, если она тебе понадобится. Не могу поверить, что ты запомнила ее имя.

Хейден тихонько смеется.

— Грета рассказала пару историй о тебе тем летом. Я ведь не буду наступать ей на пятки?

Тем летом, да? Я почти забыл, что она несколько раз заходила ко мне, пока я работал.

— Она не будет возражать. Грета занимается только расчетом зарплаты и счетами. При условии, конечно, что я дам ей то, что ей нужно для оплаты и отправки счетов. — Я робко улыбаюсь. — Вот тут-то я и оплошал.

— Мы говорим о месяцах? Неделях? — Хейден смотрит на меня скептически.

— У нас нет проблем или чего-то в этом роде, но мы, вероятно, сдвигаем эти тридцатидневные сроки. — Что я не люблю делать, учитывая, что это маленький город, полный малых предприятий, и я знаю, как важно получать зарплату вовремя. — Я позвоню Грете и сообщу ей, что ты можешь ей позвонить.

— Почему-то мне кажется, что она захочет надрать тебе задницу.

— Так и есть. На сто процентов.

— Потому что она предложила помощь, а ты сказал, что она тебе не нужна, не так ли?

Она вздыхает.

— О, Джесси, что нам с тобой делать?

Если бы она была кем-то другим, ее жалость вывела бы меня из себя. Но с Хейден я испытываю только благодарность.

— Я не люблю просить о помощи, — признаюсь я, что вызывает легкую улыбку на ее красивых губах, когда она делает шаг вперед и обхватывает рукой мое предплечье.

— Пообещай мне кое-что, — мягко говорит она, глядя на меня своими великолепными темными глазами. — Обещай, что позволишь мне продолжать в том же духе столько, сколько потребуется, чтобы вернуть тебя в нужное русло. Не выгоняй меня через день или два, потому что твоя гордость не выдержит перегрева.

— Перегрева? — Когда она стоит так близко, я чертовски сильно беспокоюсь о совершенно другом типе перегрева, такого, от которого кровь приливает прямо к моему члену.

— Я очень серьезно отношусь к своей работе. — Ее хватка слегка сжимается, и кончики ее пальцев словно оставляют на моей коже клеймо. Везде.

— Тогда я, вероятно, должен показать, с чем тебе придется иметь дело. — Я прочищаю горло и отступаю назад, чтобы, по понятным причинам, отвернуться.

— Я готова к испытанию, — говорит она нетерпеливо, и я сдерживаю стон.

Эта девушка? Она — мой вызов. С самого первого гребаного дня.

— Итак, ты видела все это раньше. — Я обвожу рукой главный офис. — Мы сделали ремонт пару лет назад. Грета сказала, что его нужно немного освежить, и она не ошиблась. — Теперь помещение чистое и просторное, если не сказать немного скучное с его белой краской и мебелью из светлого дерева. — Для меня это немного скучно, но я не собирался злить своего лучшего сотрудника.

Хейден смеется.

— Здесь уютно. Что-то вроде фермерского стиля.

— Хорошо, как скажешь. — Я тоже смеюсь и наклоняю голову в сторону коридора, выходящего из большой открытой комнаты. — Задняя часть здания, включая мой офис, не пострадала. Я заранее приношу извинения за депрессию, в которую ты можешь впасть, проведя там какое-то количество времени.

— Значит, других сотрудников офиса нет?

— Нет. Раньше у меня была секретарша, но она проводила больше времени за телефоном, читая любовные романы, чем занималась какой-либо реальной работой.

— Эти книги могут быть очень мотивирующими.

— Не в ее случае. — Я оглядываюсь через плечо, когда она улыбается.

— Дай угадаю, когда она ушла, ты тоже взял на себя ее работу. — Я поворачиваюсь обратно к коридору передо мной, шмыгая носом, и Хейден стонет. — Боже милостивый, ты упрямый.

— Мне все время это говорят.

Мы подходим к моему офису, и я включаю свет, открывая большую комнату, которая, в отличие от приемной, вся отделана темным деревом, богатой кожей и старинной отделкой, как и было на протяжении десятилетий.

— У тебя все еще есть этот стол, да?

Мой взгляд скользит к чудовищу, которое когда-то принадлежало моему дедушке, и я прикусываю язык, точно зная, о чем она думает, без необходимости говорить больше.

На самом деле, я все еще вижу, как она перегнулась через бортик, ее платье задралось на талии, когда она предлагала мне себя на обед.

Я также вижу ее на коленях перед моим стулом, ее розовые губы, обхватившие мой член, когда она отсасывала мне, пока Грета работала на улице.

Мы трахались в этой комнате по меньшей мере полдюжины раз. Черт, не было такого места, где бы мы не занимались этим тем летом.

— Я забыла, как мне нравится эта комната, — говорит она, ставя свой кофе и позволяя сумке с ноутбуком скользнуть по ее голой руке в одно из кресел для гостей. Она обходит большой письменный стол, ее пальцы оценивающе скользят по гладкому красному дереву.

Лично мне тоже нравится это помещение, потому что знаю, какая история здесь творилась. Для всех остальных это устаревшее и мрачное помещение, остро нуждающееся в переменах, но для меня это наследие.

— Я вижу их здесь, — вздыхает она. — Твоего отца и твоего дедушку, я имею в виду. Не хочу показаться жуткой, но это почти как будто они все еще здесь.

Крваю, благодарный за то, что она выражает те же чувства, что и я, о том, что это так много значит для меня, и это одна из многих причин, по которым я так сильно в нее влюбился. Я уверен, что это написано на моем лице.

Она остановилась между моим огромным кожаным креслом и столом и повернулась ко мне, ее улыбка была такой же искренней, как и блеск в ее глазах.

— Я так горжусь тобой.

Ууууффф…

Эти четыре маленьких слова ударили меня, как стрела в грудь. Но это лучший вид боли, потому что ее одобрение значит для меня столько же, сколько одобрение моего отца и дедушки. В некотором смысле, оно значит больше.

— Спасибо. — Я прочищаю горло, когда тепло поднимается по шее. — Мои братья и Амелия считают, что мне нужно расширяться. За пределы региона, может быть, даже в масштабах штата.

Я ставлю кофе на стол и засовываю руки в карманы.

— Но я не уверен. Я имею в виду, что мне бы хотелось когда-нибудь вырасти, но менять компанию на что-то другое, чем то, что представлял себе мой дед, мне кажется не совсем правильным. Или, может быть, на меня столько всего свалилось, что я не могу видеть это по-другому.

Она дарит мне еще одну милую улыбку.

— Тебе было пятнадцать, когда он умер, верно?

Мои брови взлетают вверх.

— Ты помнишь это?

Она кивает.

— То, как ты говорил о нем, трудно забыть.

И я тоже, черт, не забыл о ней.

— Очевидно, я не знала его, — продолжает она. — Но из того, что ты мне рассказывал, знаю, что он гордился бы тобой, несмотря ни на что. До тех пор, пока ты поддерживаешь компанию на плаву.

Я качаюсь на пятках.

— Чего я не смогу сделать, если не возьму себя в руки.

— К счастью для тебя, у тебя есть я, чтобы помочь с этим.

— Пока.

— Пока я тебе больше не понадоблюсь, — поправляет Хейден, но она не знает, что я нуждаюсь в ней уже пять лет. И вряд ли это изменится.

— Я ценю это, Хэй. Больше, чем могу выразить словами.

— Я знаю. — Она возвращается за стол, и какая-то часть меня хочет, чтобы та обняла меня, как вчера вечером. Но вместо этого Хейден лезет в сумку с ноутбуком за телефоном. — Номер телефона Греты?

— О, точно. — Я начинаю рыться в стопке счетов и файлов на столе в поисках листа бумаги, который, как я знаю, спрятан где-то в этом беспорядке. — У меня есть список с номерами телефонов, паролями и прочим дерьмом.

Я нахожу его под папкой, и, когда вытаскиваю его, он выскальзывает из моих пальцев и летит на пол.

Мы с Хейден наклоняемся одновременно, мое плечо врезается в ее голову, когда она хватается за него.

— Извини за это, — бормочу я, инстинктивно кладя руки ей на плечи, когда мы выпрямляемся. Все еще слегка покачиваясь на ногах, она откидывает волосы с лица и вытирает губы.

Естественно, мое внимание падает на ее красивый розовый язык, скользящий по губам, которые я так хочу попробовать снова.

— Все хорошо, я в порядке, — выдыхает она, ее ресницы слегка опускаются, когда та смотрит, как я смотрю на нее.

Прошло четыре года и девять месяцев с тех пор, как я целовал ее. Четыре года и девять месяцев с тех пор, как я почувствовал ее вкус, вдохнул ее воздух и почувствовал, как она тает в моих объятиях. Пародия, которую я хочу исправить прямо сейчас…

— Тебе, наверное, пора идти.

Она прижимает свободную руку к моей груди, и моя надежда рушится. До тех пор, пока ее пальцы не скользят по моей груди, по ребрам и к талии, все одним многообещающим движением, и я понимаю, что она не оттолкнула меня, а просто нажала на паузу.

Черт возьми, да.

— Ты права. — Я опускаю подбородок, делая все возможное, чтобы не улыбаться, как ребенок, который только что нашел свои рождественские подарки в шкафу родителей. — Я должен был быть на месте пятнадцать минут назад. Парни, наверное, удивляются, где я, черт возьми, пропал.

— Не смей винить меня в своем опоздании, — поддразнивает Хейден, и прежняя легкость нашего разговора возвращается, когда она жестом указывает на дверь. — Иди. Пора. Я справлюсь.

И я не сомневаюсь в этом. На самом деле, единственное, что меня сейчас беспокоит, это когда она снова нажмет на кнопку воспроизведения.

ХЕЙДЕН

Я пробыла в офисе Джесси шесть часов, и все эти шесть часов я могла думать только о том, как чертовски хорошо от него пахнет. И как он почти поцеловал меня.

Не помогает и то, что он повсюду, начиная со стикеров с его рукописными напоминаниями, учебников по инженерному делу и бизнесу на встроенных полках за столом и заканчивая дезодорантом «Old Spice» в верхнем ящике стола. Это место — все Джесси, и что-то в том, что меня снова впустили в его жизнь, особенно в его пространство, которое так важно для него, я как будто дышу полной грудью впервые за пять лет.

А еще то, как он смотрел на меня после нашего столкновения. Я видела проблески этого любопытства с тех пор, как сказала ему, что порвала отношения с Лейном, но не была уверена, было ли это просто принятие желаемого за действительное или что-то реальное, все еще тлеющее под поверхностью.

Может быть, это драматично. Более чем вероятно, что ясность, которую чувствую, связана с тем, что я отпустила отношения с Лейном и впервые позволила себе задуматься о том, что, возможно, жизнь, которую хочу сейчас, это не та жизнь, которую планировала иметь с детства. Возможно, я не знаю точно, чего хочу. И, возможно, в этом есть свобода.

В два часа я убираю в папку раздел счетов-фактур, на которые потратила последние пару часов, чтобы внести их в электронную систему, найденную на ноутбуке Джесси, к которому, как я подозревала, не прикасались несколько недель, учитывая количество обновлений программного обеспечения, которые я должна была сделать в первую очередь.

Грета рассказала, что Джесси хотел внедрить программу в их повседневную работу, но ей было трудно разобраться в ней, поэтому они воздерживались. Судя по руководству и страницам заметок, которые я нашла, написанным его ужасным, но милым почерком, очевидно, что он все еще хочет это сделать.

К счастью, эта система похожа на ту, которую я использую для работы по контракту, поэтому мне не составило труда разобраться в ней. Мне даже кажется, что я знаю, где Грета спотыкается, но не хочу подталкивать ее к тому, что ей не по душе. Это не моя роль здесь. Но, возможно, если я смогу все организовать, это облегчит ей путь. И если это в конечном итоге облегчит жизнь Джесси, я буду рада помочь.

Мне нужно сделать кое-что из моей собственной работы, поэтому беру ноутбук и копаюсь в своей электронной почте, когда мой телефон загорается от неожиданного сообщения от Лейна.

Лейн: Вчера вечером был у твоих родителей, надеялся, что мы сможем поговорить. Они не видели тебя с пятницы.

Да, это точно.

Хейден: Меня нет в городе.

Лейн: Коул-Крик, да? Это не заняло много времени.

Чертов мудак.

Хейден: Я приехала за Джеттом.

Лейн: Верно. И как скоро ты придешь к Джесси? А может, ты уже у него.

О, черт возьми, нет. Я подношу большой палец к значку телефона, намереваясь позвонить ему, чтобы он услышал мой голос, когда я скажу ему отвалить, но звонят колокольчики над дверью на входе в здание.

— Эй, кто там? — говорю я, бросая телефон на стол и направляясь ко входу. Возможно, это Джесси или Грета, хотя, когда я разговаривала с ней раньше, она не упоминала, что собирается прийти.

— Кто ты, черт возьми, такая? — огрызается широкоплечий мужчина с бородой и, кстати, пистолетом, пристегнутым к бедру, когда мы едва не сталкиваемся между холлом и рабочим местом Греты.

— Кто ты? — в ответ спрашиваю я, несмотря на стук крови в ушах. В нем есть что-то знакомое, но из-за пистолета и хмурого лица мой мозг не соображает.

Его брови приподнимаются под простой черной бейсболкой, и на лице появляется ухмылка среди темной щетины.

— Довольно смело для того, кто не должен быть здесь, тебе не кажется?

— Вообще-то, я работаю. И считаю, что это ты не должен быть здесь. — Но что-то в том, как он прищуривает свои голубые глаза, снова пробуждает это знакомое чувство. Затем я узнаю его. — О, боже мой. Эйден. Я не узнала тебя с бородой.

Ухмылка становится шире, когда он упирает руки в бедра. Совсем рядом с этой кобурой.

— Ты все еще не ответила на мой вопрос.

— Я помогаю Джесси с некоторыми документами. — Я указываю назад в сторону офиса. — Это я, Хейден. Мама Джетта.

Он даже не моргает.

— Я в курсе.

Хорошо.

— Тогда зачем этот бунтарский акт?

— Потому что я коп, и это то, чем я занимаюсь. — Его ухмылка превращается в легкомысленный смех. Наконец-то. — Я узнал тебя в ту же секунду, как ты заговорила со мной. Напомнила мне моего племянника.

— Ооо. — Упс. — Извини за это.

Я одариваю его застенчивой улыбкой.

— Не нужно извиняться. Я действительно ворвался сюда без предупреждения.

Что заставляет меня снова задуматься, почему он здесь. И почему Джесси не предупредил меня, что он может заскочить.

Эйден наклоняет голову в сторону стола Греты.

— Увидел машину у входа и подумал, что это машина Греты. Она разрешает мне пользоваться принтером немного.

Я издаю короткий смешок.

— Попался. — Но разве в офисе шерифа нет принтера? Я не решаюсь спрашивать.

— На самом деле, если бы ты могла не говорить Джесси, что я был здесь, это было бы здорово. — Выражение его лица внезапно становится настороженным, челюсть напрягается. — Я работаю над чем-то, что мне не хочется объяснять.

Ну ладно.

Делаю вид, что поджимаю губы и выбрасываю ключ, не зная, во что именно ввязываюсь. Я слышала только хорошее об Эйдене Эндерсе, так что у меня нет причин полагать, что я не должна подыгрывать ему.

— На этой ноте я оставлю тебя делать то, что тебе нужно, и вернусь к работе. — Когда я показываю пальцем через плечо, он опускает подбородок.

— Я ценю это.

Затем, когда я поворачиваюсь обратно в сторону холла, он добавляет:

— Что-то снова происходит между тобой и моим братом?

Я останавливаюсь как вкопанная и удивленно оглядываюсь через плечо.

— Нет. Я имею в виду… Нет.

Он снова ухмыляется.

— Очень жаль. — Жаль? — Лучше позволю тебе вернуться к работе.

— Э-э, спасибо.

И каким-то образом, несмотря на то, что он прервал меня и решил комментировать нас с Джесси, мне удается справиться с полудневной работой за два с половиной часа. К пяти часам я устала, но все выполнила.

Я собираю свои вещи, выключаю компьютер Джесси и закрываю за собой дверь, после чего отправляюсь к Эндерсам за Джеттом. И нахожу его играющим в мяч с Элом на переднем дворе.

— Посмотри на себя! — Я не могу удержаться от ухмылки, глядя, как он бросает мяч со всей силы. Кстати, довольно неплохо для четырех лет. — У тебя отличная рука, малыш!

— Прямо как у его отца, — говорит Эл, легко ловя мяч и отбрасывая его назад. — Кстати говоря, я слышал, что ты немного помогаешь в офисе.

Я прохожу во двор и киваю.

— Пока дела не наладятся.

— Насколько все плохо? Между нами говоря, — выражение лица Эла напрягается.

— Не так плохо, как думает Джесси. Я должна привести все в порядок к концу недели.

Его плечи расслабляются, и он опускает подбородок точно так же, как Эйден ранее.

— Хорошо. Этот парень не умеет говорить «нет», и я беспокоился, что однажды это его настигнет. Рад, что этот день не сегодня.

Беспокойство Эла за Джесси ощутимо, но и его гордость тоже.

— Он всегда был таким? Всегда поступал правильно, даже если в итоге это стоило ему рассудка?

Задумчиво нахмурив брови, Эл кивает.

— Боюсь, что так. Роковой недостаток, который он унаследовал от моей семьи.

— Приятно слышать. — Хотя я более или менее знала, что Джесси уже давно поступает со мной правильно.

— Пора закругляться, Джеттстер. Бабушка, наверное, приготовила для меня ужин, и тебе тоже пора домой, чтобы хоть что-то было в твоем животе. — Эл перебрасывает бейсбольный мяч из руки в руку, пока Джетт дуется.

— Ладно, — наконец, выдает он. — Сыграем в следующий раз?

Эл снова опускает подбородок.

— Еще бы, парень. А теперь, что ты скажешь, если мы пойдем в дом и попрощаемся с бабушкой?

— Хорошо. — Все еще угрюмый, Джетт идет в дом, где Дженис ставит тарелки на стол.

— Как раз вовремя! — Ее волосы собраны на макушке в нечто похожее на улей, а на ней голубой цветочный фартук. — Ты останешься на ужин, да? — спрашивает она, с надеждой глядя на меня.

— Эм… — Я не ожидала, но что-то подсказывает мне, что я не посмею сказать «нет». — Конечно.

— Я так и думала. — Она подмигивает и берет Джетта за руку, ведя его к раковине, чтобы помыть ему руки. — Я приготовила столько копыток (прим. польское блюдо из картофеля), что хватило бы на целую армию, так что, надеюсь, ты голодна.

Я понятия не имею, что такое «копытки», но, тем не менее, сажусь.

— Это очень любезно с вашей стороны. Я планировала зайти в магазин и…

— Ерунда. Ты — семья. Ты будешь есть с нами.

Эл фыркает, но в его глазах появляется легкость, которая говорит о том, что он ничуть не возражает против неожиданной компании.

— Это папино место, — сообщает мне Джетт, проходя через стол и пахнущей лимонным мылом для посуды.

— О, да? Я слышала, вы с папой часто здесь ужинаете. — Я чмокаю его в нос, и он хихикает.

— Бабушка, а у нас будет торт на десерт? — спрашивает он Дженис, когда она ставит перед Элом горшочек с чем-то похожим на ньокки (франц. Блюдо — клецки), а передо мной горшочек поменьше, с белым соусом. Она берет еще два блюда, одно с тем, что, как я предполагаю, является польской колбасой, а другое похоже на какую-то крошку с начинкой.

— Нет, сегодня у нас будет яблочный пирог. Я пыталась разгадать твои секретные ингредиенты, Хейден, но не думаю, что у меня получилось. — Она прищуривает глаза и задумчиво улыбается. — Есть шанс, что ты расскажешь мне, в чем твой секрет?

— На самом деле их два. Первый в коржах, второй в начинке.

— Я поняла, что водка в коржах — это старый польский метод, но начинка поставила меня в тупик.

— Порошок чили и кардамон вместе с корицей.

Ее глаза расширились.

— Ты шутишь. Порошок чили?

— Буквально щепотка. Слишком много, и это испортит весь пирог.

— Хорошо, я попробую.

Эл откинулся на стуле, качая головой.

— Я ел пирог с водкой в коржах? Мы можем кормить этим ребенка?

Дженис шлепает его по руке.

— Она выпаривается. Кроме того, это гораздо менее скандально, чем купленное в магазине яблочное масло.

Эл застонал.

— Только не это.

— Что я пропустила?

— Тебе лучше не знать, — пробормотал он, когда Дженис заняла место рядом с ним.

— О, но она спросила, так что я ей расскажу. — И она рассказывает. Следующие пару минут она тратит на то, чтобы расставить наши тарелки с обедом, одновременно рассказывая историю о том, как девушка Камински использовала покупное яблочное масло для приготовления своего пирога-победителя на прошлогоднем фестивале.

— Мне очень трудно поверить, что он превзошел ваш пирог, как бы она ни старалась.

— Хмм… — Она поджимает губы. — А глазурью на торте было то, что Джесси решил, что будет хорошей идеей встречаться с этой коварной маленькой ведьмой.

— Ма, ты действительно снова об этом говоришь? — Словно из ниоткуда, на кухню входит Джесси, выглядящий чертовски сексуально в грязной рабочей одежде. Он бросает кепку на стол и проводит рукой по волосам, взъерошивая их, как я люблю. Но… Эта девушка Камински — Микайла?

— Ты действительно собираешься продолжать с ней встречаться? — спрашивает Дженис, и я, без сомнения, знаю, о ком идет речь.

— Нам действительно нужно говорить об этом прямо сейчас? — Джесси издает полусмешок-полувздох, опустившись в кресло по другую сторону от Джетта, выглядя еще более измученным, чем вчера вечером.

Дженис долго смотрит на него, вероятно, видя то же, что и я, прежде чем вздохнуть.

— Хорошо. Я пока оставлю это. Только потому, что у нас сегодня гости.

Джесси смотрит в мою сторону с небольшой, но сильной улыбкой, которая согревает мои внутренности.

— Кстати, привет.

— Привет. — Желание подойти к нему и помассировать его напряженные плечи очень сильное, но я сопротивляюсь. Пока что. — Твоя мама настояла, чтобы я осталась. Надеюсь, ты не против.

— Нисколько. Рад видеть тебя здесь.

— Ты не поздоровался со мной, папа! — говорит Джетт, обиженно нахмурив свои маленькие брови.

Джесси смеется и ерошит его волосы.

— Извини, малыш. Теперь я вижу тебя все время, а твою маму не так часто. Кроме того, невежливо перебивать, помнишь?

Джетт выпятил нижнюю губу и опустил голову.

— Я забыл.

— Ничего страшного. Постарайся вспомнить в следующий раз, хорошо? — Джесси наклоняется и целует нашего сына в щеку, от чего тепло в моем животе превращается в бабочек. Я ненавижу, что так долго не могла увидеть их такими, но теперь мне это чертовски нравится.

— О, и еще кое-что, — снова начинает Дженис, ее глаза мечутся между мной и Джесси с блеском, который трудно не заметить. — Пирог Хейден просто потрясающий. Как бы мне ни было неприятно это признавать, он может быть даже лучше, чем мой.

Оба старших Эндерса поднимают брови на это признание, но ни один из них не произносит ни слова. Они не осмеливаются.

— Если ты собираешься с кем-то встречаться… — Она показывает пальцем на Джесси. — По крайней мере, будь уверен, что она может испечь чертов пирог без обмана. Потому что если она обманывает там, то Бог знает, где еще она будет обманывать.

При этом Эл стонет и тянется за половником с клецками, похожими на штуки, название которых я уже не помню.

— Господи, женщина, давай уже поедим.

Глава 21

ДЖЕССИ

— Ты скоро уходишь? — спрашивает Крейг, когда мы возвращаемся в офис в пятницу днем, работа у Мерфи наконец-то завершена.

Он предполагает, что я захочу забрать Джетта из Грин-Бей, поэтому я качаю головой.

— Неа, не мои выходные. — Хотя, я надеюсь хотя бы несколько часов провести с ним в ближайшие пару дней. Было бы стыдно не воспользоваться тем, что он и Хейден все еще в городе.

— Это ее машина на стоянке перед домом? — Крейг поднимает подбородок в сторону здания. Мы заехали на задний двор, чтобы разгрузить оборудование, и я надеялся, что никто не заметит ее внедорожник. В основном мне не хочется, чтобы кто-то спрашивал, почему она здесь, таким образом, мне не придется признавать, что я так сильно отстал, но отчасти знаю, что у всех будут вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Да, она использует интернет для работы.

— Ха, — Крейг прислонился к грузовику и ухмыляется.

— Что?

— Просто интересно, что она в городе. — Но судя по тому, как он смотрит на меня, его любопытство глубже этого.

— Что в ней такого интересного? У ее семьи здесь есть собственность. — Собственность, которую она не посещала уже четыре года, но это неважно.

— Я в курсе. Просто хочу сказать, что интересно, что она рассталась с парнем, с которым была всегда, а потом приехала прямо сюда.

Как, черт возьми…

— Кто тебе это сказал?

Он поднимает руку.

— В маленьких городках всегда ходят слухи, ты же знаешь.

Да, но мне не нравится, что они ходят о ней.

— Сделай одолжение, скажи тому, кто говорит, чтобы он закрыл свой чертов рот.

Крейг смеется, его большая грудь трясется.

— Ого, чувак.

— Даже не думай об этом.

— Слишком поздно. — Он отталкивается от грузовика и качает головой. — Просто будь осторожен. Однажды ты уже был утешителем, понимаешь, о чем я?

По моей шее пробегает тепло, а челюсть твердеет.

— Во-первых, между мной и Хейден ничего нет. Во-вторых, она мать моего сына, поэтому я буду благодарен, если ты не будешь опускаться до уровня того, кто говорит о ней гадости, и делать то же самое. Все ясно?

Его глаза расширяются, когда он поднимает руки вверх.

— Все в порядке, мужик. Не хотел перегибать палку.

— Хорошо. — Он может быть моим лучшим сотрудником и чертовски хорошим другом, но это не дает ему права говорить все, что ему вздумается. — А теперь давай заправим этих свиней газом, чтобы мы могли убраться отсюда к чертям.

Через сорок пять минут после этого я захожу через задний вход компании «Земельные работы Эндерс» с горсткой табелей учета рабочего времени, полученных от ребят с работы Мерфи.

Вторая и третья бригады тоже должны завершить работу в ближайшее время, и они, как всегда, опустят свои табели в щель задней двери, что я тоже вполне могу сделать, зная, что Грета заберет их в воскресенье.

Принести их в офис — это просто мой повод увидеть Хейден, поскольку я не видел ее больше нескольких минут с тех пор, как мы ужинали с моими родителями во вторник вечером.

Она помогает мне всего четыре дня, параллельно со своей работой, так что я не думаю, что Хейден уже убрала все мое дерьмо. Или, может быть, просто надеюсь, что она этого не сделала, потому что мне нравится знать, что та находится в моем пространстве, чувствуя себя как дома.

Я слышу, как она печатает, когда подхожу к офису. Играет слабая музыка. Мягкая песня в стиле кантри о том, что нужно помнить каждую мелочь. Знойная атмосфера, это на сто процентов Хейден, и образ, который я создаю в своей голове, это именно то, что я нахожу, когда вхожу в открытый дверной проем.

Ее светлые волосы собраны на макушке в беспорядочный пучок, а несколько прядей струится по шее. Она сидит ко мне спиной, что дает мне возможность оценить, как одна сторона ее топа спадает с плеча, обнажая слегка загорелую кожу. Она тихо вздыхает, делает паузу у клавиатуры и вытягивает эту красивую шею из одной стороны в другую, а затем возвращается к работе и напевает песню.

Я почти не хочу ее прерывать. И предпочел бы стоять здесь и смотреть, но не так сильно, как мне хотелось бы бросить эти чертовы табели учета, подойти и прижаться губами к ее красивой шее.

Всю неделю я думал о том, чтобы снова остаться с ней наедине. Не только потому, что жду зеленого света, но и потому, что я чертовски скучаю по ней.

— Если ты раздумываешь, стоит ли меня беспокоить, позволь напомнить тебе, что это все еще твой кабинет. — Она поворачивается в кресле лицом ко мне, и, Господи, она в очках. Сексуальные, в темной оправе, как у библиотекарши.

— У тебя был такой вид, будто ты чем-то занята. Не хотел тебя прерывать. — Я перекладываю бумаги из одной руки в другую. — Просто нужно положить их на стол Греты.

Кстати говоря, где все то дерьмо, которое лежало на моем?

Хейден прослеживает за моим взглядом до места, где была сложена самая высокая куча документов. Она усмехается и показывает на меня пальцем.

— Иди сюда. Давай я покажу тебе, что я сделала.

Я почти боюсь узнать.

— Я отсортировала все. Большую часть также отсканировала, так что у тебя будет и цифровая копия. — Она отодвигает свой ноутбук в сторону и секунду щелкает мышкой на моем компьютере, вызывая экран с кучей упорядоченных файлов. — А также отвезла Грете счета, и она пообещала, что сразу же займется самыми срочными из них. Только два были просрочены, поэтому я позвонила поставщикам и объяснила, что дела были немного сумасшедшими…

— Ты позвонила? — Вот дерьмо. — И что значит, ты отвезла Грете счета?

Она моргает, затем прикусывает нижнюю губу, почти как будто ожидает, что я собираюсь сделать ей выговор. Что я и сделаю, потому что она явно сделала гораздо больше, чем я ожидал.

— Грета позвонила раньше и сказала, что ее муж плохо себя чувствует. И не знает, сможет ли прийти сегодня. Еще сказала, что постарается прийти вечером, но я не думаю, что ты хотел бы, чтобы она беспокоилась об этом, если у нее есть дела дома. Поэтому я отвезла ей то, что ей было нужно. И также захватила обед для них, так как она выглядела напряженной. Что касается звонка продавцам, я подумала, что это может помочь. Не хотела перегибать палку.

— Хейден… — Перегибать? К черту этот зеленый свет, я хочу расцеловать ее во все чертово лицо. — Я не злюсь. Просто… Тебе действительно не нужно было этого делать.

— Я хотела, — просто говорит она, и искренность лучится в ее темных глазах. — Я предложила помощь, и, если это означает сделать несколько звонков, я с радостью это сделаю.

Она мягко улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ.

— Спасибо. — Боже, она просто ангел. — И спасибо, что забежала к Грете и Бобу. Сколько я должен тебе за их обед?

Она смеется.

— Не глупи. Это было за мой счет.

— Ты их даже не знаешь.

— Мы с Гретой разговаривали по крайней мере дюжину раз за последние несколько дней. На данный момент я знаю ее лучше, чем кого-либо другого в Коул-Крике. — Наши глаза на мгновение встречаются, прежде чем ее взгляд скользит по моему телу. — Кроме тебя, конечно. — добавляет она, ее голос немного хрипит, и я усмехаюсь.

— В любом случае, я почти закончила. Нужно только закончить пару дел, а потом отправиться за Джеттом к твоей маме. — Она перекладывает какие-то вещи на столе, почти неохотно поворачивается к моему компьютеру.

— Не хочешь прийти ко мне сегодня на ужин?

Ужин? С возможностью побыть наедине, о чем я так мечтал?

— Вообще-то мне нужно забежать к Джиму Бертону, чтобы проверить работу. — Я постукиваю табелем о свою ладонь, и она быстро кивает, самый красивый розовый цвет появляется на ее щеках.

— О, хорошо. Ничего особенного. Я просто подумала, может…

— Это не займет много времени. Час, максимум.

Ее быстрый вдох и тот факт, что она задерживает дыхание, ни с чем не спутаешь. Надежду в этих больших глазах тоже трудно не заметить.

— Тебя это устроит? — Молюсь Богу, чтобы так и было, потому что, если нет, мне придется позвонить Джиму и сказать ему, что буду завтра. Я ни в коем случае не упущу эту возможность.

Ее выдох чистое облегчение, и я не собираюсь лгать, что в ее внезапной нервозности есть что-то действительно приятное. Особенно, если это означает то, на что я надеюсь.

— Это прекрасно. В любом случае, мне нужно забрать Джетта и сбегать в продуктовый магазин. Скажем, в шесть тридцать, если ты думаешь, что к тому времени закончишь у Джима.

— Мы можем сделать это в семь, чтобы я мог сначала принять душ?

Ее щеки снова покрываются румянцем, когда она убирает с лица выбившуюся прядь волос. Представляешь меня голой, городская девчонка? Продолжай.

— Конечно. — Она облизывает губы и сглатывает. — Джетт будет рад, если ты придешь.

О, не только Джетт будет рад, мне тоже это понравится.

— Могу я что-нибудь принести? — спрашиваю я, и, как будто последних двух минут нервного покраснения никогда не было, она расправляет плечи и качает головой.

— Абсолютно нет. Это перечеркнуло бы цель приглашения.

— Какова цель?

Она просто растягивает губы в улыбке.

— Просто будь там в семь.

ХЕЙДЕН

Не могу поверить, что я действительно пригласила его к себе. Типа настоящее приглашение, а не просто он появился в дверях, а я заставила его есть.

Я хотела пригласить его в среду, потому что беспокойство о том, съест ли он ужин до полуночи, стало моей новой навязчивой идеей.

Но сдержалась, мне нужно было время, чтобы понять, что я хочу сказать, когда мы снова останемся наедине. Потому что есть вещи, о которых нам нужно поговорить, прежде чем смогу даже подумать о том, что будет дальше.

Потому что я хочу того, что будет дальше. Скорее раньше, чем позже.

Я поняла это сразу, как только прочитала его письмо, но не хотела надеяться, что он все еще будет заинтересован. Четыре года, как-никак, большой срок, и, хотя наши жизни переплелись, мы жили отдельно с тех пор, как он написал эти слова и предложил мне свое сердце.

По милости Божьей или, может быть, проклятой Вселенной, которая знает, что нам нужно лучше, чем мы сами, там все еще что-то есть. Я видела это в его глазах, чувствовала это в его прикосновениях, и я хочу больше этого.

Просто… Я не могу торопить события.

Прошла всего неделя с тех пор, как мы с Лейном разорвали отношения. Наша помолвка возможно разорвалась из-за мужчины, который должен постучать в мою дверь в любую минуту, но последнее, что мне нужно, это сказать или сделать что-то, что разрушит еще одни отношения. Отношения, от которых зависит счастье и благополучие моего сына.

Таймер духовки срабатывает как раз в тот момент, когда за окном кухни вспыхивают фары, и мое сердце начинает колотиться. Вот так, Хейден. Глубокий вдох, глубокий выдох.

— Угадай, что, сладкий горошек? — Я выключаю таймер и улыбаюсь Джетту, пока он отрабатывает свое имя за столом. — Кто-то особенный пришел сегодня поужинать с нами.

Он поднимает взгляд, между его бровками появляется сосредоточенная складка.

— Санта?

— Что? Нет! Сейчас только июнь, — смеюсь я. — Но у него тоже есть борода.

— Папа?

— Попробуй еще раз, малыш. — Я беру щипцы, достаю форму для запекания и ставлю его на островок рядом с гуакамоле, сальсой и чипсами, как вдруг раздается стук в дверь. — Видишь? Почему бы тебе не впустить нашего гостя, пока я проверяю рис?

Он соскальзывает со стула и направляется к двери, немного повозившись с ручкой, пока Джесси наконец не помог ему. Затем он вскрикивает от возбуждения, и следующие несколько минут заполнены хихиканьем, щекоткой и подробным обсуждением техники, которую Джесси использовал сегодня на работе. Они также обсуждают день, проведенный Джеттом с бабушкой, и к тому времени, когда те останавливаются, чтобы перевести дух, у меня уже готов ужин.

— Извини за это, — наконец-то приветствует меня Джесси с почти мальчишеской ухмылкой. Он одет в белую футболку, темные джинсы и кроссовки Nike. Под его глазами все еще лежат темные тени, но он более расслаблен, чем пару часов назад. Пахнет он тоже потрясающе. Свежий душ с каким-то пряным средством для мытья тела, от которого мне хочется закрыть глаза и просто подышать им какое-то время.

— Извинить, что устроил нашему маленькому мальчику не такой спокойный вечер как обычно? Никогда не извиню за это. — Я возвращаю ему улыбку и наклоняю голову в сторону буфета с едой. — Надеюсь, ты голоден.

Его глаза переходят с меня на ужин и обратно.

— Скажи мне, что ты не старалась ради меня.

— Это всего лишь куриные энчиладас. — Если я правильно помню, это его любимое блюдо, хотя он никогда не скажет своей матери и не разобьет ее польское сердце.

Игривый блеск в его глазах говорит, что я все правильно поняла.

— Вау. Спасибо.

Я вытираю руки о полотенце, поправляю подол своего топа поверх леггинсов и начинаю накладывать тарелку Джетта.

— Как все прошло у Джима?

— Хорошо. Я буду работать почти все выходные, но это довольно простая работа по погрузке и разгрузке. — Он идет к островку, руки в карманах. — Боже, городская девчонка, это выглядит потрясающе.

— Спасибо. Я почти приготовила фахитас, так как мы с Джеттом не ели его в воскресенье, как мы это обычно делаем, но потом вспомнила, как тебе понравились эти блюда, а так как сегодняшний вечер посвящен тебе…

— Мне? — Он останавливается в конце стойки, нахмурившись. — Что ты имеешь в виду?

Я пожимаю плечами, несмотря на внезапную нервозность. Он уже здесь, и теперь пути назад нет.

— Ты очень много работал на этой неделе. Я хотела сделать тебе что-нибудь приятное. — Я быстро улыбаюсь и возвращаюсь к тарелке Джетта, чтобы избежать лишнего зрительного контакта. — О, и еще в холодильнике есть пиво. — Тоже его любимое.

— Хейден… — Джесси подходит ближе и останавливается в шаге между нами, выражение его лица, смесь благодарности и удивления. Он стоит точно на том же месте, где мы впервые занимались любовью пять лет назад. Интересно, помнит ли он…

— Не смотри на меня так. Это всего лишь ужин.

— Ты спасла мою задницу на этой неделе. Это я должен готовить для тебя.

— Может быть, в следующий раз. — Я снова бросаю на него взгляд, когда он поднимает брови.

— В следующий раз, да? — Его взгляд темнеет на полтона, и я втягиваю воздух так быстро, что комната немного кружится перед глазами.

— Это всего лишь ужин, — говорю я снова, легкомысленным тоном, который скрывает мои нервы. — Пожалуйста, ешь.

И он ест. И я наслаждаюсь каждой секундой, наблюдая за ним рядом с Джеттом, за столом, мы едим вместе, как будто это самая естественная вещь в мире.

Но есть что-то в его глазах и в его позе, что говорит мне, что ему не так комфортно, как мне бы хотелось. Есть что-то скрытое, что ранит мое сердце, и я не могу притвориться, что не знаю, что именно.

Последние четыре года он делал все возможное для Джетта, да и для меня тоже, облегчая мою жизнь, в то время как свою усложнял. Я делаю для него приятные вещи, и это не то, к чему он привык. И это разбивает мне сердце.

Я хочу крепко обнять его и дать ему возможность переложить часть груза с его плеч на мои. Хочу напомнить ему, что останусь и буду помогать в офисе столько, сколько ему будет нужно. Но более того, хочу сказать ему, что вижу его. И я ценю его. И что где-то за последние четыре года, он заставил меня влюбиться в него еще сильнее, чем пять лет назад.

И я влюблюсь бесповоротно. Скоро. Но сейчас мне нужно, чтобы он остался и просто подышал немного. Чтобы знал, что мы здесь…

И мы никуда не уйдем.

ДЖЕССИ

С Хейден что-то происходит, и это не то, чего я ожидал, когда она пригласила меня к себе.

Это намного больше.

Сидеть за столом с ней и Джеттом… Это все, чего я когда-либо хотел, и все, от чего почти отказался.

Как бы мне ни хотелось верить, что она здесь, в Коул-Крике, не только ради себя и Джетта, я до смерти боюсь, что забегаю вперед.

Да, она подает все правильные сигналы и даже усиливает их, будучи такой чертовски милой, но что, если это просто ее способ сказать мне, что, независимо от того, какое еще дерьмо происходит в ее жизни, она ценит постоянство наших отношений?

А если это нечто большее, откуда мне знать, что она здесь не потому, что я все слишком упростил? Как Крейг уже говорил, я уже был утешающим, и, как бы мне ни хотелось верить, что сейчас мы больше, чем тогда, я не могу быть уверен, что она чувствует то же самое.

— Как насчет прогулки у озера? — Хейден спрашивает Джетта, когда мы заканчиваем есть. Он практически слетает со стула, исполняя этот чертов танец с попкой. Тихонько смеясь, она смотрит на меня. — Я знаю, что ему пора спать, но это хорошая ночь. Если, конечно, тебе не нужно идти?

Я откидываюсь на спинку стула, живот полон. Мне нужно пойти домой и привести в порядок свою чертову голову, но вместо этого киваю.

— Прогулка, звучит заманчиво.

— Отлично. Давай я уберу ужин, переоденусь, и мы пойдем.

Десять минут спустя, Хейден ведет меня к озеру через дверь веранды в задней части хижины. Как только я выхожу на задний дворик, на меня обрушивается волна воспоминаний.

Мы окрестили и эту веранду. Прямо там, у перил, в это же время, когда солнце садилось и соседи с обеих сторон могли нас видеть. Насколько мы знаем, так оно и было.

Но первое воспоминание, которое пришло мне на ум, произошло на том плетеном диване. Когда Хейден сказала мне, что беременна и планирует остаться с Лейном.

Я должен был сказать ей о своих чувствах, но не хотел усложнять ей жизнь. Не хотел впутывать свои чувства и ранить ее еще больше, когда она и так была напугана и растеряна.

Я думал, что защищаю ее, и рациональная часть моего мозга говорит мне, что я поступил правильно, потому что даже когда признался в своих чувствах, она все равно выбрала его.

Но эгоистичная часть меня знает, что я защищал и себя тоже. Отступление позволило мне остаться на задворках ее жизни вместо того, чтобы вызвать переполох и быть полностью отброшенным.

Ребенок, которым я был пять лет назад, был не против быть сторонним наблюдателем, но человек, которым я стал сейчас…

С меня хватит.

— Папа, ты идешь? — окликает Джетт с дальней тропинки, ведущей к озеру. Хейден держит его за руку, ее волосы развевает теплый вечерний бриз, как в ту ночь, когда нашел ее на пляже, и я знаю… Знаю, что должен сделать.

Тогда я сдержался, но больше этого делать не буду. И если для этого придется вырвать собственное сердце, то так тому и быть.

Эта женщина и этот мальчик? Они моя семья, и я отстаиваю свои гребаные права.

Глава 22

ХЕЙДЕН

— Хорошо, милый, думаю, пора возвращаться в дом.

— Оу, — дуется Джетт. Они на пляже с Джесси рисуют палочками фигуры на мокром песке. — Еще немного? Пожалуйста?

— Уже темнеет, а у тебя был долгий день игр. Тебе нужен отдых, чтобы ты мог вырасти большим и сильным, как папа, помнишь?

Джесси улыбается мне в ответ.

— Вот так ты используешь меня, как пешку? Правда?

Смеюсь и обнимаю себя руками. Мне не холодно, но зная, что мы с Джесси скоро останемся одни… Ну, я волнуюсь.

— Я бы не сказала, что пешка, — отвечаю я. — Скорее, стремление.

— Понятно. — Его ухмылка становится шире, а в глазах появляется игривость, которой не было во время ужина. Бросив свою палку, он подхватывает Джетта на руки. — В таком случае, нам пора идти, малыш.

— Ладно, — вздыхает Джетт и нехотя бросает свою палку. — Поплаваем в следующий раз?

— Может быть, в воскресенье, — отвечает Джесси, прежде чем бросить быстрый взгляд в мою сторону. — Я имею в виду, если твоя мама не против.

Более чем не против. На самом деле, если бы он хотел проводить с нами время каждый день, я бы не возражала. Мне бы это понравилось.

— Звучит заманчиво. Может, мы и пикник устроим.

Джетт нагло ухмыляется и счастливо покачивается на руках у Джесси, пока мы поднимаемся по холму к хижине.

Двадцать минут спустя, после того как я уложила его в кровать, то обнаружила Джесси на кухне, сидящим на табурете и играющим на своем телефоне, с пивом рядом с ним.

— Я почти пришла, чтобы забрать тебя для подкрепления, — вздыхаю я, скручивая волосы обратно в пучок. — Он выразил недовольство тем, что завтра не сможет пойти купаться. Очевидно, до воскресенья еще слишком далеко.

Джесси убирает телефон и тянется за пивом.

— В его маленьком мире пара дней может показаться целой жизнью.

— Ммм… — Вздыхая, я беру бокал для вина из шкафа и наполняю его из коробки в холодильнике. — Но серьезно, насчет воскресенья, я знаю, что ты занят на работе в эти выходные, так что не думай, что тебе обязательно тусоваться с нами.

— Я хочу потусоваться с тобой. — Он соскальзывает со стула и обходит остров, допивая остатки пива, прежде чем поставить бутылку рядом с раковиной.

Как и в любой другой раз, когда он был рядом последние несколько дней, я чувствую тепло его близости, как одеяло, в которое хочется завернуться.

— Это нормально? — спрашивает он, прислоняясь спиной к стойке и закидывая одну лодыжку на другую, пока я потягиваю вино, и понимаю, что он снял обувь.

Боже правый, белые носки еще никогда не выглядели так чертовски сексуально.

— Эм, да. Конечно.

Не стесняйся, девочка, скажи ему, что ты на самом деле чувствуешь.

— Нам нравится проводить с тобой время.

Его светлые глаза пляшут туда-сюда между моими, а улыбка, спрятанная в его бороде, становится шире.

— Хорошо, — хрипло говорит он, и я проклинаю чертову толстовку, в которую переоделась, потому что здесь внезапно стало жарко.

Я киваю в сторону раковины, отчаянно нуждаясь в том, чтобы отвлечься.

— Мне нужно помыть посуду, иначе утром я буду себя ненавидеть.

— Хочешь, помогу?

— Нет, это займет всего несколько минут. Возьми еще пива. Расслабься.

Мгновение он смотрит, как я включаю воду, но вместо того, чтобы пойти к холодильнику за пивом, берет полотенце.

— Джесси. — Я сердито смотрю на него, но он просто делает глупое лицо в ответ, и через десять минут мы заканчиваем.

— Спасибо, но тебе действительно не нужно было это делать.

— И тебе тоже не нужно было готовить мне ужин, но ты это сделала.

— Сегодня вечером я делаю тебе приятное, помнишь?

— Да, но я все еще не уверен, что понимаю, о чем идет речь.

Он накидывает полотенце на ручку духовки и идет к холодильнику за пивом. Мышцы его спины напрягаются, когда он наклоняется, и дрожь пробегает по моему позвоночнику, надеясь, что все, что я запланировала, пойдет своим чередом.

— Как я уже сказала, ты много работал, и не только на этой неделе.

— Да, но это то, что я делаю.

— Я знаю, что это так. Но я говорю не только о твоей повседневной работе. — Джесси прищуривает глаза, когда откручивает крышку со своего пива.

— Ладно…

— Я говорю о том, что ты сделал для меня и Джетта тоже.

Его челюсть сжимается, и сухожилия на шее напрягаются, когда он сглатывает.

— Ты мне ничего не должна, Хейден.

— Я думаю, что должна.

— Нет, городская девчонка, ты действительно ничего не должна.

— Просвети меня.

Его глаза снова встречаются с моими, и он выгибает бровь.

— Если я скажу «нет», ты меня выгонишь?

— Да, — ухмыляюсь я, и он хмурится, но это на сто процентов притворство.

— Ну, черт.

— Ага. — Смеясь, я хватаю его за руку и тащу в гостиную. — Я так рада, что ты смотришь на вещи по-моему, потому что, поверь мне, в следующей части будет все, о чем ты и не подозревал, что тебе нужно.

— О, боже. Я должен нервничать?

— Очень должен нервничать. — Я отпускаю его руку и театрально машу в сторону старого тридцатидвухдюймового телевизора. — Это не твой большой экран, но я могу гарантировать, что у тебя нет одеял тети Клэр, чтобы завернуться в них, не так ли?

Его язык касается внутренней стороны щеки.

— Девочка, у тебя здесь даже кабеля нет.

— Кому нужен кабель, когда у тебя есть огромный DVD-плеер 2000-го года, а? — Его брови приподнимаются, и моя рука превращается в волшебную палочку, размахивающую по деревенской комнате. — Видишь? Магия. Прямо здесь, в этой гостиной.

Его плечи трясутся от беззвучного смеха, когда я передаю ему свой бокал с вином и быстро накидываю небольшую гору одеял перед диваном, прежде чем включить телевизор и вставить DVD.

— Давай, парень из братства. Давай сделаем это. — Я забираю свое вино и устраиваюсь поудобнее в беспорядке одеял, а он неохотно следует за мной.

— Что мы будем смотреть? — скептически спрашивает он, устраиваясь рядом со мной.

— Разве это имеет значение, пока ты проводишь время со мной? — Я легонько подталкиваю его локтем, и он ухмыляется. — Я так и думала.

Через несколько минут начинается фильм «Армагеддон» в смехотворно низком качестве, но я уверена, что ни одного из нас это не волнует. На самом деле, меня нисколько не волнует, что происходит на экране, потому что меня гораздо больше интересует мужчина рядом со мной и планы, которые я вынашиваю, чтобы помочь ему расслабиться. К сожалению, мне приходится тянуть время, чтобы не показаться совершенно очевидной.

Через двадцать минут я больше не могу этого выносить. Поэтому ставлю свой пустой бокал на журнальный столик и забираюсь на диван, позади него.

— Что ты делаешь? — Он бросает любопытный взгляд через плечо.

— Просто смотрю фильм, парень из братства.

Джесси морщит брови, но как только мои пальцы проникают в его волосы, все исчезает. На самом деле, он вздрагивает, и тихое, но слышное «блядь», которое слетает с его губ, становится музыкой для моих ушей.

— О, Боже, это потрясающе, — стонет он несколько минут спустя, его голова и шея уже как желе в моих руках.

— Ты должен смотреть фильм, — поддразниваю я.

— К черту фильм. На самом деле, к черту все, что не это.

Я тихонько смеюсь.

— Я же говорила тебе, что это будет все, что тебе нужно.

— Ммм. Я могу привыкнуть к этому.

Я тоже.

— Сядь немного повыше. Я возьмусь и за твои плечи. — Я легонько подталкиваю его, и он сдвигается вперед, чтобы я могла поработать пальцами над его мышцами. — Ты такой напряженный.

— Не могу представить, почему, — бормочет он, позволяя своему подбородку опуститься на грудь с удовлетворенным стоном. Мне нравится, что он остался и что позволяет мне делать это для него, но я бы солгала, если бы сказала, что прикосновения к нему не делают кое-что и для меня.

— Ты хочешь снять рубашку, чтобы я могла размять тебя получше?

Низкий смех раздается в его груди, и я чувствую его на всем пути по его спине.

— Только если ты снимешь свою, когда придет очередь.

О, Боже. Мысль о том, чтобы остаться с ним полуобнаженной? Я буду думать об этом позже, когда останусь одна.

— У меня нет очереди. Сегодняшний вечер посвящен тебе.

— Нет, если мне есть, что сказать по этому поводу. — И с этим он тянется за голову и срывает с себя рубашку. — Судьба решена, детка. Теперь ты ничего не можешь с этим поделать.

— Ага.

Мое тело сотрясается от смеха, когда я впиваюсь подушечками своих пальцев в каждую мышцу и сухожилие, до которых могу дотянуться из этой позиции. Он всегда был крупным парнем с широкими плечами и огромными мышцами, но сейчас он еще больше.

Теперь он более внушительный и более зрелый.

— Ты больше, чем я помню, — признаюсь я, надавливая большими пальцами на впадины вдоль каждой стороны его позвоночника.

— Да? Ты хочешь сказать, что я толстый?

— Нет! — Боже, если я еще посмеюсь сегодня, завтра у меня будут болеть щеки. — Ты просто больше.

— Хм. — Джесси руками обхватывает мои ноги по бокам, мягко дергая. — Я думаю, пришло время поменяться местами.

— О, нет. Я серьезно говорила о том, что эта ночь будет посвящена тебе.

Он фыркает и садится вперед, поворачиваясь на коленях лицом ко мне. Гостиная освещена только светом кухонного светильника и телевизора, который мы больше не смотрим, но невозможно не заметить затуманенный взгляд его глаз, когда тот скользит руками от моих коленей к бедрам, подталкивая меня вперед, пока мои ноги не оказываются по обе стороны его голой груди.

— Привет, — пищу я, и дикая улыбка приподнимает один уголок его рта.

— Давай кое-что проясним, городская девчонка, — хрипит он. — Прикосновение к тебе на сто, блядь, процентов будет и для меня тоже.

— О. — То есть, вот так вот…

Его голодный взгляд падает на мой рот, и его ноздри раздуваются.

— Но есть еще кое-что, что ты должна знать.

— Хорошо.

— Ты мне ничего не должна. Я делаю то, что делаю, потому что этот ребенок — моя жизнь.

— Я знаю, но…

Он прижимает указательный палец к моим губам.

— Я еще не закончил.

Я сглатываю и киваю, тепло распространяется по моему телу, как медленно разгорающийся лесной пожар.

— Одна тысяча четыреста семьдесят четыре дня, Хейден. Вот как долго я ждал тебя. — Он касается своим носом моего, пальцами глубже впивается в мои бедра, а его дыхание танцует на моем лице. — Я делаю то, что делаю, для него, но я делаю это и для тебя тоже.

Святое дерьмо. Волна эмоций тяжело и быстро поднимается в моем горле, и я задыхаюсь от рыданий.

Его лицо на секунду искажается, но быстро снова становится свирепым.

— Я не знаю, что ты здесь делаешь, но я обещаю тебе это…

— У него был свой шанс, и теперь я хочу получить свой.

ДЖЕССИ

Она обвивает руками мою шею, а ее сладкие губы прижимаются к моим в первом поцелуе, который мы разделили, кажется, целую вечность назад. У нее вкус красного вина и пятилетней сдерживаемой потребности, которую я более чем счастлив облегчить.

— Джесси. — Мое имя, шепот на этих засахаренных губах, когда она скользит руками в мои волосы и крепко накручивает их. — Я никогда не знала, — вздыхает она, и я не совсем понимаю, что она имеет в виду, но мне все равно. Все, что имеет значение, это мы, прямо здесь, прямо сейчас, в этот момент.

— Я скучал по тебе. — Притягиваю ее к себе, отчаянно желая получить от нее как можно больше. — Я видел тебя раз в две недели, но все равно чертовски скучал по тебе.

Она кивает, и слеза скатывается по ее щеке.

— Я знаю, и мне очень жаль.

Качаю головой, а затем смахиваю извинения поцелуем. Я слишком долго жил прошлым, и с меня хватит. Мне плевать на то, что было раньше, меня волнует только то, куда мы пойдем дальше.

— Я хочу чувствовать тебя ближе, — хриплю я, потянувшись к подолу ее толстовки. Хочу, чтобы ее кожа касалась моей. Хочу почувствовать биение ее сердца. — Можно мне?

— Ммм, — кивает она и прерывает поцелуй ровно настолько, чтобы поднять руки, а я мог стянуть толстовку через ее голову. Как только та исчезает, Хейден снова возвращается, ее пропитанный вином язык дразнит мой, прежде чем она перемещается к моей челюсти и уху, и обратно.

Мне чертовски нравится, что она так же страстно желает меня, как и я ее. Что она старалась изо всех сил ради меня сегодня вечером, а теперь дарит мне это.

Со стоном прижимаюсь к ее губам, руками скольжу вверх по ее грудной клетке и останавливаюсь под изгибом ее груди на том, что я могу описать только как самый тонкий, кружевной бюстгальтер, который я когда-либо видел.

Я отстраняюсь, чтобы получше рассмотреть, и, черт возьми, ее соски, блядь, прямо там, темные и острые, под бледным, полупрозрачным кружевом.

Мой член, который стал твердым с той секунды, как она коснулась моих волос, пульсирует, в то же время у меня во рту начинает скапливаться слюна. Я знал, что ее тело изменилось, но и понятия не имел, что она может быть еще красивее, чем в моих воспоминаниях.

Дыша немного быстрее, я поднимаю взгляд и вижу, что она кусает уголок губы, ее ресницы опущены над темными, голодными глазами.

— Прикоснись ко мне, — шепчет она, проводя пальцами по одному из этих аппетитных сосков и задыхаясь в ответ на собственные прикосновения.

Дикое рычание вырывается из моего нутра, и я возвращаю к ее рту, в то время как жадными руками заменяю ее. Большими пальцами глажу эти прелестные вершины, ладонями ищу их, заставляя ее содрогаться от прикосновений.

Она такая чертовски мягкая. Полнее, чем я помню, но я уже знал это. Наблюдал, как менялось ее тело во время беременности, и, хотя видел ее всего несколько раз на УЗИ, на которые она меня приглашала, ее тело стало для меня навязчивой идеей. Мне нравилось любоваться ею на расстоянии, зная, что именно благодаря моему ребенку она так расцвела. Еще больше мне нравится то, что сейчас она позволяет мне прикасаться к ней.

— Джесси, — снова хнычет она, и это все приглашение, которое мне нужно. Я стягиваю кружева, наклоняюсь и беру один из ее сосков языком, губами и зубами, посасывая и покусывая, пока ее бедра не поднимаются с дивана и не упираются в мою грудь, все еще расположенную между ее ног. Я чувствую жар ее киски на своей коже, и мой член пульсирует в ответ.

Я переключаюсь на другую грудь, когда ее голова откидывается назад, и она стонет, ноготками царапают мою кожу, а все ее тело содрогается от жадного желания. Это сигнал, который я не только запомнил, но и ожидал, потому что он всегда означал одно.

Она готова к большему.

— Хейден. — Ее набухший сосок выскальзывает из моего рта, когда я тянусь вверх, стягиваю ленту с ее пучка и запускаю пальцы в ее волосы. — Детка, посмотри на меня.

Ее тяжелые глаза медленно открываются, словно пробуждаясь ото сна. Хотя мне нравится, что она в моих объятиях и, насколько понимаю, находится именно там, где должна быть, я не хочу делать то, за что она будет ненавидеть меня или, что еще хуже, ненавидеть себя утром.

— Мы сделаем это, и пути назад не будет. — Я прижимаюсь губами к ее губам. — Мне нужно, чтобы ты сказала мне, что ты этого хочешь.

Хейден обхватывает мою челюсть и возвращает поцелуй, на смену прежней торопливости приходит медленная, чувственная уверенность, на которую я надеялся. Она хочет этого, но мне нужно больше, чем ее губы на моих.

— Скажи это, Хейден.

— Я хочу тебя, — хрипит она, и это все, что мне нужно.

Я укладываю ее обратно на диван, одно колено между ее ног, пока она нащупывает мою ширинку. Мой член дергается за молнией, ожидая ее рук, потому что это было так чертовски долго.

— Папочка, что ты делаешь?

— О, Боже! — Хейден быстро перемещает руки с моей промежности на ее грудь, глаза расширяются от ужаса.

— Эээ… — Черт. — Подожди секунду, малыш. Оставайся там, хорошо?

Я сдвигаю одеяла в сторону, пока не нахожу рубашку Хейден, а затем свою. Пока она использует свою как одеяло, я натягиваю свою и поворачиваюсь, чтобы увидеть Джетта, стоящего между кухней и гостиной с Джоном Диром (примеч. американский машиностроитель) под мышкой.

— Мне нужно на горшок, — говорит он блеющим голоском, подворачивая одну маленькую ножку под другую, пока переводит взгляд с меня на Хейден. К счастью, я думаю, что заслонил достаточно ее полуобнаженного тела, чтобы избавить его от травмы видеть то, что он, вероятно, не видел с младенчества.

— Ах, да. Я могу помочь тебе с этим.

Расправляя рубашку, я беру его за руку и веду обратно в холл.

К тому времени, как он заканчивает и снова укладывается в кровать, Хейден уже на кухне, полностью одетая и ковыряет ногти. Телевизор тоже выключен, и у меня внутри все сжимается от неуверенности.

— Извини за это. — Я медленно вхожу в комнату, засунув руки в карманы. И уже знаю, что, в конце концов, буду дрочить дома в одиночестве, но что произойдет между этим моментом и потом, я не уверен. Скажет ли она мне, что это была ошибка? Что мы зашли слишком далеко?

— Это не твоя вина, — тихо говорит она, поднимая взгляд с робкой, но игривой улыбкой, которая, безусловно, является самой красивой из всех, что я видел за весь вечер.

Слава гребаному Богу.

Я продолжаю идти, пока руками снова не обхватываю ее, а ее лицо не зарывается в мою рубашку.

— Это было близко. Но я не думаю, что он что-то видел.

— Он видел достаточно, чтобы возникли вопросы.

— Возможно. — Я кладу подбородок на ее макушку. — У меня самого может быть несколько.

Она вздыхает и прижимается щекой к моей груди.

— У меня тоже.

— Да? Например?

Она молчит мгновение, а затем:

— Я ужасный человек, раз хочу этого?

Я отстраняюсь и вижу, что в ее глазах собираются слезы.

— Хейден…

— Ты думаешь, я ужасный человек? — Она смотрит на меня, ее нижняя губа дрожит. — Знаю, что кажется, что все происходит слишком быстро, и в каком-то смысле, возможно, так оно и есть, потому что я была помолвлена, и мы были вместе долгое время. Но это не так, что я просто проснулась однажды утром и решила, что больше не люблю его.

— Детка…

— Я хотела сказать это с тех пор, как приехала в Коул-Крик. Пожалуйста, позволь мне. — Она тяжело сглатывает, и я киваю. — Скорее, я чувствовала, что это происходит, медленно, и он тоже, и никто из нас не знал, что с этим делать.

Я смахиваю слезы с ее лица большими пальцами, и она тяжело вздыхает.

— Он ненавидел тебя, потому что знал, что пока мы с ним распадались, ты и я становились ближе. — Ее ресницы трепещут, когда она перемещает руки с моей спины на грудь. — Я никогда не переставала заботиться о тебе, Джесси, и, если уж на то пошло, последние четыре года только усилили мою заботу о тебе.

Да, черт возьми. Да.

Я опускаю свой лоб к ее лбу и закрываю глаза, когда в моей груди раздается низкий, собственнический рык. Руками крепко сжимаю ее спину и притягиваю ее так близко к себе, насколько это возможно.

— Я долго ждал, чтобы услышать от тебя эти слова, — хриплю я.

— Прости меня за это, — шепчет она. — Я не была уверена, были ли только у меня такие чувства, и старалась не думать об этом, не говоря уже о том, чтобы попытаться выяснить, может быть, ты тоже это чувствовал, потому что это просто… Это было неправильно. Это было чертовски неправильно.

— Мы с тобой не ошибаемся. Мы никогда не ошибались. — Я качаю головой и тычу пальцем в сторону холла. — Этот маленький мальчик тому доказательство.

Ее лицо искажается от эмоций, и она снова прижимается ко мне, просто держась за меня.

В моей голове пронеслась дюжина различных сценариев, когда она сказала мне, что с Лейном все кончено, но именно на этот сценарий надеялся. Рад ли я, что стал частью причины, по которой ее отношения потерпели неудачу? Да. Но это не значит, что я не уважал то, что у нее было с Лейном, потому что, как бы ни хотел ее для себя, мне больше хотелось, чтобы она была счастлива.

Но теперь, когда она здесь и говорит мне, что теперь хочет нас, это только подтверждает то, что я понял раньше.

Эта девушка — моя, и я ни за что на свете не позволю ей снова уйти.

— Нам не нужно торопиться, — говорю ей в волосы. — На самом деле, нам, наверное, не стоит этого делать, ради Джетта.

— Я не хочу сбивать его с толку. — Она откидывается назад, вытирая слезы. — Но мы уже потеряли так много времени, и, может быть, я просто эгоистка, но это касается нас с тобой, так же, как и его.

Чертовски верно.

— Итак, что мы будем делать?

— Как бы мне ни хотелось, чтобы ты остался сегодня, думаю, будет лучше, если ты уйдешь. Нам обоим нужно отдышаться. И завтра тоже, чтобы не перегружать Джетта. Ты ведь все равно будешь работать большую часть дня, верно?

— Возможно.

— А в воскресенье мы поедем на озеро, как и планировали. Я соберу пикник, мы погуляем и посмотрим, как все пройдет.

— Его еще не беспокоило, что мы проводим время вместе.

— Верно, но это было до того, как он застал нас целующимися, как подростки. — На ее губах появляется ухмылка, и я смеюсь.

— Хорошо сказано.

Она приподнимается для поцелуя, и ее живот непроизвольно прижимается к моему члену. Я стону и, как бы больно мне ни было, заставляю себя разорвать контакт и отойти.

— На этой ноте мне пора идти.

Она прижимает пальцы к губам, пока я отступаю к двери.

— Мне было весело сегодня вечером.

— Мне тоже, детка. — Я жестом показываю на свою промежность. — Очевидно.

Она смеется.

— Извини за это.

— Не стоит. — Я делаю паузу возле своих кроссовок. — Ты будешь трогать себя, когда меня не будет?

Ее глаза расширяются, а щеки краснеют, но она кивает.

— Наверное.

— Хорошо. Вот о чем я буду думать, когда буду делать то же самое.

Она опускает подбородок и смеется, пока я обуваюсь и открываю дверь.

— Эй, парень из братства?

— Да?

— У тебя рубашка наизнанку.

Глава 23

ХЕЙДЕН

— Джетт Александр, не смей заходить в воду без своих нарукавников!

Он оглядывается с того места, где играл с мальчиками двоюродного брата Джесси, его хмурый взгляд настолько серьезен, что мне приходится прикрыть рот, чтобы не рассмеяться.

— Боже, мам, не смущай.

Джесси, подмигнув, опускается на одеяло рядом со мной.

— У бедного ребенка будет комплекс.

— Комплекс лучше, чем грудь, полная озерной воды.

— Нам придется поработать с ним этим летом. В прошлом году он довольно хорошо плавал и бил ногами, но я не думаю, что он провел в воде достаточно времени, чтобы чувствовать себя комфортно, делая больше.

— Я все еще не умею плавать, так что, боюсь, это задание ляжет на тебя, папа.

Джесси бросает на меня косой взгляд, и, хотя он в темных очках, я знаю, что его глаза полны озорства, и точно знаю почему.

— Ты отлично справлялась каждый раз, когда мы заходили в озеро.

— Потому что я никогда не отпускала тебя.

Он ухмыляется.

— Верно. Ты не можешь трахаться в озере, не держась.

— Тише! — Я шлепаю его по руке, и он смеется. — Здесь везде люди.

— Когда мы в первый раз делали это в воде, вокруг тоже были люди, но ты не возражала.

— Было темно.

— Да, но ты была громкой.

— О, Боже. — Я прижимаю руку к лицу, как щит между нами, быстро оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что никто не услышал.

— Ты обгорела на солнце, детка, или просто покраснела?

— Я собираюсь убить тебя.

— Нет, не убьешь. — Он убирает мою руку, наклоняется и шепчет. — Потому что тогда мы не сможем закончить то, что начали в пятницу вечером.

Мурашки пробегают по моей голой коже, и я благодарна, что на мне пуловер поверх купальника, не позволяющий ему увидеть, как напряглись мои соски.

— Ты прав, — шепчу я в ответ. — Я убью тебя после.

Джесси откидывает голову назад, и из его груди вырывается смех.

— Знаешь что, детка? Это будет того стоить.

— Папочка, поплаваешь со мной? — Джетт подбегает к нему, его босые ноги все в песке, а маленький нос розовый.

— Я думал, ты никогда не попросишь, малыш.

Пока Джесси встает на ноги и снимает футболку, я беру бутылку с солнцезащитным кремом и тычу пальцем в Джетта.

— Тебе нужно еще немного намазать нос, сладкий горошек. — Он стонет и тащится ко мне, сразу же после того, как убеждается в том, что его приятели не смотрят. — Мама тоже заставила их намазаться солнцезащитным кремом. И смотри, у них такие же нарукавники, как и у тебя.

Его светлые глаза расширяются, когда он смотрит назад, где Бекка помогает Максу и Джоуи натянуть их.

Джесси опускается на корточки рядом с Джеттом, пока я мажу кремом его нос, и мое внимание привлекает вспышка твердого пресса. Его бицепсы, когда он опирается предплечьями на колени, тоже довольно впечатляющие, но именно татуировка над его сердцем заставила меня открыть рот.

В пятницу вечером было слишком темно, чтобы разглядеть ее как следует, но при свете дня, как сейчас…

— Джесси, это прекрасно.

Он хмурится, затем прослеживает мой взгляд на его грудь.

— Ты не… О. Да, ты еще не видела, да?

— Это мои детские ножки, — говорит Джетт. — Видишь?

Он тычет пальцем в темные чернила, которые, честно говоря, я бы не узнала, что это ноги, если бы не присмотрелась.

Рисунок в форме сердца, абстрактный и несколько сумбурный, почти как черно-серая акварель, а линии крошечных ступней Джетта похожи на треснувшее стекло. Она нежная, но в то же время мужественная.

Это также самая сексуальная татуировка, которую я когда-либо видела.

— Тебе нравится? — спрашивает он низким тоном.

— Нравится. Я… — Хочу провести языком по каждому сантиметру. — Хорошо сделано.

Знакомая ухмылка приподнимает один уголок его губ, глаза все еще закрыты этими проклятыми очками.

— Я позволю тебе взглянуть поближе на нее, позже.

— Я рассчитываю на это.

Усмехаясь, он хватает Джетта за руку, и они уходят к воде.

Пока они играют, я вспоминаю все то время, которое мы с Джесси провели здесь за две недели совместной жизни. Я приезжала в хижину каждое лето, начиная с двенадцати лет, но именно наше время здесь я вспоминаю в самых ярких красках по очевидным причинам.

Но не только озеро сияет для меня. Это весь город. Это Джесси и его семья, улыбающиеся лица в кофейне, продуктовом магазине и в каждом другом маленьком магазинчике, в котором я когда-либо бывала. Это спокойствие, тишина и легкость всего этого. Как ленивая воскресная поездка по проселочной дороге с опущенными окнами.

Грин-Бэй, не такой уж большой город, но по сравнению с этим он — Дайтона 500 (примеч. автогонка, длиною 500 миль). Крысиные бега, которые, как я думала, мне нужны, потому что приравнивала их хаос к продуктивности и успеху. И с этими вещами думала, что смогу построить жизнь, которая обеспечила бы моим детям защиту от душевных терзаний, связанных с выселением из дома и началом с чистого листа.

Я была настолько сосредоточена на финансовой безопасности и на том, что могла увидеть на бумаге, на этих чертовых планах, которые мне так нравились, что не понимала, что, воспитывая ребенка между двумя домами и двумя городами, я уже делала что-то очень похожее на то, чего хотела избежать.

А теперь, что еще хуже, я действительно выселяю Джетта из его дома. Я действительно заставляю его начинать все сначала в новом месте из-за ошибок, которые совершила как родитель, как и мои родители.

Я могла бы избавить нас от всей этой душевной боли… От разделения нашего времени… Если бы просто сказала Джесси о своих чувствах с самого начала.

Моя близорукая сосредоточенность на чем-то большем и лучшем сделала меня слепой к тому, что было передо мной все это время.

ДЖЕССИ

— Ты в порядке? Ты сидела очень тихо, — спрашиваю Хейден, когда сажусь за руль своего грузовика после того, как пристегнул Джетта сзади.

— Ммм… Просто устала. Слишком много солнца, я думаю. — Откинувшись на подголовник, она поворачивается в мою сторону с небольшой улыбкой.

— Слишком устала для м-о-р-о-ж-е-н-о-г-о?

— Мороженого? — Джетт оживляется сзади.

— Чувак, ты умеешь писать свое имя и произносить слова по буквам? Забудь о дошкольном учреждении, мы запишем тебя сразу в детский сад. — Я дергаю его за палец, и он хихикает.

— Думаю, мы едем за мороженым. — Хейден смеется.

— Думаю, да. — Я завожу машину, и мы едем в город. В «Милашке», конечно, полно народу, потому что сегодня воскресенье и самый жаркий день лета.

— А я-то переживала, что недостаточно одета, — бормочет Хейден, когда мы паркуемся, и мимо проходит группа девочек-подростков в бикини с конусами в руках.

— Это напомнило мне… — Я приподнимаю брови. — Я не успел посмотреть твой наряд сегодня.

— Фу. — Она корчит гримасу, отстегивается и выскакивает за Джеттом.

— В чем дело? — спрашиваю я, подходя, чтобы помочь.

— Мне уже не двадцать один, вот что.

— Нет, ты прекрасная задница двадцати шести лет. — Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в шею, но останавливаюсь, вспомнив, что перед Джеттом мы ступаем осторожно.

— Я видела, что ты чуть не сделал, — дразнит она, и я подмигиваю.

— Хорошо. А теперь представь, как я буду действовать потом, потому что это произойдет. Это и еще кое-что.

— Правда? — Она поднимает Джетта с его места с приподнятой бровью.

— О, да, городская девчонка. Приготовься.

Закатив глаза, она берет Джетта за руку и начинает двигаться к огромной очереди.

— Пойдем, милый. Папочка начинает вести себя глупо.

Они идут вперед в своих шлепанцах, и вдруг Хейден оглядывается через плечо и задирает низ пуловера, демонстрируя аппетитный изгиб своей попки и только кусочек горячего розового бикини.

Матерь Божья.

Она смеется, и я незаметно поправляю себя, прежде чем присоединиться к ним.

— Эй, Джетт! — Раздается голос из толпы, прежде чем к нам спешит Мейсон, сын Крейга. — Привет, Джесси, — говорит он, заметив меня.

— Привет, Мас. Давно не виделись. Как проходит твое лето?

— Ну, оно только началось, но пока все хорошо. — Ему всего девять, но он высокий, как Крейг, и умный, как его мама, так что легко может сойти за двенадцатилетнего.

— Ты здесь с мамой? — спрашиваю я, и он кивает, блеск в его темных глазах немного затуманивается.

— Мама и Эмма, — тихо говорит он. — Папа переехал.

— Да, я слышал. Мне очень жаль. У тебя все хорошо? — Он пожимает плечами.

— Ты готов к тем подработкам, о которых мы говорили прошлым летом?

При этом его глаза снова загораются.

— Правда?

— Я не могу поручить тебе управление экскаватором или что-то в этом роде, но у меня есть немного травы, которую нужно подстричь, и маленький мальчик, которому нужен кто-то, кто научит его играть в футбол.

Мейсон практически подпрыгивает в своих теннисных туфлях.

— Да! Я могу это сделать!

— Отлично. Я свяжусь с твоей мамой, и мы что-нибудь придумаем.

Он снова кивает, а затем наклоняет голову назад к толпе.

— Мне пора идти. Наша очередь почти подошла. — Он машет Джетту на прощание и снова убегает.

Хейден улыбается, когда я проскальзываю за ней в очереди.

— Он милый.

— Сын Крейга. Мой главный парень.

— Я помню. Его жена — Рейчел, верно? Или, может быть, я должна сказать бывшая жена?

— Пока нет. Это какой-то новый опыт. — Я до сих пор не уверен, что понимаю, но, опять же, это не мое дело понимать, не так ли?

— Хм. Это было мило с твоей стороны предложить ему работу. — Она использует свои пальцы в качестве кавычек, и я пожимаю плечами.

— Надо облегчить ему жизнь.

Она улыбается, когда очередь сдвигается вперед, и в толпе появляется еще одно знакомое лицо.

Микайла. В бикини с одной из этих штуковин внизу.

Ее взгляд падает на меня в тот же момент, когда Джетт указывает на нее.

— Кайла!

Хейден расправляют плечи, выпрямляя позвоночник.

Черт.

Микайла что-то говорит своей подруге, а затем начинает идти к нам.

— Как поживают два моих любимых Эндер… — Остаток ее предложения замирает на языке, когда она видит Хейден, держащую за руку Джетта. — О, привет. Хейден, верно?

Толпа вокруг нас оживленно переговаривается, из динамиков, расставленных по всему участку, играет веселая поп-музыка, но я слышу, как Хейден тяжело сглатывает. А потом она делает шаг вперед, как и подобает крутой девчонке, и протягивает руку.

— Да. А ты Микайла, верно? Я видела тебя в прошлые выходные у Дженис и Эла.

Микайла переводит взгляд с Хейден на меня и обратно, прежде чем принять руку Хейден.

— Точно. Я как раз набирала одну из наших любимых польских семей на ежегодный фестиваль наследия. До него осталось всего несколько недель. Ты тоже придешь или..?

— О, конечно. Я слышала, что там будет конкурс пирогов.

Глаза Микайлы расширяются, и я стону. Господи Иисусе, Мама теперь и ее завербовала?

— Да, будет. Так получилось, что я — действующий чемпион.

— Ага, я тоже об этом слышала. А как именно можно поучаствовать в этом конкурсе?

— Ну, по всему городу висят листы регистрации. Вообще-то, в «Милашке» должно быть несколько на окне.

Хейден сдвигается в сторону настолько, что я вижу широкую, полностью напускную улыбку, растянувшуюся по ее лицу.

— Отлично. Ищите мою запись в ближайшее время.

Микайла моргает.

— О хорошо. — Затем обращается ко мне. — Я должна вернуться на свое место в очереди. Было приятно увидеть тебя снова.

— Да. — Если неловкость — это приятно, то конечно. — Мне тоже.

Она отступает, и Хейден снова смотрит вперед, высоко подняв подбородок, а ветерок треплет ее волосы по моей груди.

— Что, черт возьми, это было? — бормочу я, не совсем понимая, хорошо ли то, что только что произошло, или очень плохо.

— Просто небольшое дружеское соревнование по пирогам, — легко отвечает она.

— Ты уверена в этом?

Она оглядывается назад, потрясено хмурясь.

— Она использовала покупное яблочное масло, Джесси. Кто так делает?

О, Боже правый.

Я смеюсь и быстро благодарю мужчину наверху за его помощь в том, что он не сделал это другим видом неловкости.

Затем я скольжу рукой по талии Хейден, притягиваю ее к себе и наклоняюсь к ее уху, потому что ни одну часть этого разговора не пропустил.

— Еще несколько недель, да?

Она скользит рукой по моему предплечью, пока наши пальцы не переплетаются.

— В прошлый раз двух недель было недостаточно. Не думаю, что и в этот раз будет достаточно.

Черт возьми, да!

Я целую ее в щеку, когда в моей груди раздается собственнический рык.

— Хорошо, потому что я все равно не собирался тебя отпускать.

ХЕЙДЕН

— Уже закончили? — спрашиваю я, когда Джесси появляется из прихожей менее чем через пять минут после того, как он отнес Джетта в постель.

— Он отключился как свет. На самом деле, я думаю, тот спал еще до того, как его голова коснулась подушки.

— Ему было очень весело сегодня. — Я протягиваю ему пиво и наклоняю голову в сторону передней террасы. — Хочешь посидеть со мной снаружи?

— С удовольствием.

Он переплетает свои пальцы с моими и ведет меня за собой. После мороженого мы поехали на одну из рабочих площадок Джесси, чтобы он мог показать Джетту, над чем работает. Он смог посидеть с Джесси на одном из больших кранов и представить, что управляет им. Малыш говорил об этом всю дорогу домой и весь ужин, который состоял из хот-догов и гамбургеров на гриле, который Джесси должен был сначала починить. Мысленно отмечу, что надо сказать папе, что нам нужен апгрейд. С другой стороны, если я собираюсь остаться здесь на некоторое время, может быть, мне стоит самой вложить деньги.

Джесси опускается на старый плетеный диван, который очень нуждается в новых подушках, еще одно мысленное замечание, и похлопывает по месту рядом с собой.

— Мне тоже сегодня было весело. — Я поворачиваюсь к нему лицом, подогнув под себя одну ногу, чтобы дотянуться до его шеи и поиграть с его волосами.

— Да?

— Ммм. Спасибо за мороженое и за то, что починил гриль.

— Без проблем, городская девчонка. Но в один прекрасный день я приготовлю тебе настоящую еду. На моей шикарной кухне, которой я никогда не пользуюсь.

— О, даже так, да?

— Ага. — Он наклоняет подбородок, и темные волоски в его бороде блестят под светом светильника, установленного над нами. — Эй, Бекка спросила, может ли Джетт прийти как-нибудь на ночевку к Максу и Джоуи. Что ты об этом думаешь?

— Ночевка? Он никогда не был на такой, но я только за, а если не получится, мы не так далеко.

Он кивает и кладет руку мне на колено.

— Мне нравится это «мы».

— Мне тоже. — Пальцами скольжу под его кепку, и он вздрагивает.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, я чертовски возбужусь.

Я делаю это снова, и он стонет.

— Хейден…

— Ты хочешь, чтобы я остановилась?

— Нет.

— Тогда замолчи и наслаждайся этим.

Он бросает на меня взгляд исподлобья, но это бесполезно, так как его ресницы уже опущены, а глаза затуманены.

Следующие несколько минут мы молчим, просто слушая сверчков и гагар на озере, пока я заставляю таять его в моих руках.

— Детка, ты меня убиваешь, — хрипло говорит он, ставя свой напиток на столик и притягивая меня к себе.

— Да? — Я прижимаюсь губами к его губам, и через несколько секунд этот простой жест превращается в бешеную битву языков, зубов и голодных стонов. — Может, нам что-нибудь с этим сделать?

— Не дразни меня, если ты несерьезно. — Его пальцы впиваются в мое бедро, и я ухмыляюсь ему в губы, наслаждаясь тем, что все еще могу довести его до такого отчаяния.

— О, я серьезно, парень из братства. Я определенно это имею в виду. — И я показываю ему это, переставляя свои ноги по обе стороны от его ног, оседлав его, на крыльце, и соседи могут нас увидеть.

— Черт, — стонет он, когда я кручу бедрами и упираюсь в твердый выступ его эрекции. Я переоделась в тонкие хлопковые шорты, когда мы вернулись домой, так что мне так же хорошо, как и ему, но не хочу, чтобы он кончил, это моя последняя забота. Сегодня мне хочется взорвать ему мозг.

Снова запустив пальцы в его волосы, я откидываю его голову назад, чтобы осыпать медленными, влажными поцелуями его челюсть и шею, одновременно двигаясь по нему в медленном, дразнящем ритме.

Джесси стискивает руками мои бедра, почти до боли, когда начинает повторять мои движения, пока я не осознаю, что могу кончить от одного только трения.

— Я опозорюсь, если мы не прекратим, — бормочет он, его ноги дрожат подо мной.

— Позволь мне исправить это. — Я целую его еще раз, долго, медленно и влажно, прежде чем соскользнуть на крыльцо и втиснуть свои плечи между его коленями.

— Детка. — Джесси смотрит на меня, пальцами снова зарывается в мои волосы, когда я стягиваю его шорты и освобождаю его член. — Тебе необязательно это делать. Мы можем… чееерт.

Обхватив его рукой, я облизываю его от основания до кончика, проводя языком по чувствительному месту у основания его головки.

Мне нравилось делать это для него тем летом. Нравилось, что он научил меня тому, что ему нравится, и что был терпелив, пока я подстраивалась под него, и не только.

— О, черт, это приятно, — хрипит он, крепко вцепившись рукой в мои волосы, но не давя, когда я беру его на всю длину, обеими руками крутя и двигая вокруг его толстого основания. — Ах, да, именно так.

Он откидывает голову назад, когда его бедра начинают пульсировать, и я не отпускаю его, пока не чувствую, как тот напрягается, зная, что это сведет его с ума, когда я переключу свое внимание ниже.

— Оооо, мой Бог. — Его дрожащие, лихорадочные слова звучат как угодно, но только не тихо, когда я засасываю в рот то одно, то другое его яйцо, двигаясь вперед-назад, пока его колени не начинают подпрыгивать, как отбойные молотки, и он не становится еще тверже в моей руке. Я знаю, что должно произойти, и улыбаюсь, когда Джесси поднимает голову и его дикие глаза встречаются с моими. — Отсоси, Хейден. Хватит играть в гребаные игры, верни свой красивый ротик на мой член.

И я делаю это. Смачиваю кончик слюной и пробираюсь вниз, насколько могу его вобрать. Кручу, сосу, пока его бедра поднимаются и опускаются, трахают мой рот, и он кончает, горячо и густо на мой язык.

Его низкий, гортанный стон и дикий взгляд лениво превращаются в сладкую, томную нежность, когда он проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке, а большим пальцем по моим влажным губам.

Мой язык бежит за его прикосновениями, и медленная улыбка приподнимает один уголок его рта.

— Ты действительно только что отсосала мне на крыльце, чтобы все видели?

— Не в первый раз. — И, вероятно, не в последний. Он хрипло смеется, пока я заправляю его член обратно в шорты, а затем он тянет меня к себе на колени, чтобы поцеловать.

— Ты чертовски замечательная, — бормочет он мне в губы. — Я собираюсь отплатить тебе за это. На самом деле, возможно, я должен сделать это прямо сейчас.

От одной этой мысли я жадно прижимаюсь к нему, но тут звонит телефон, и я замираю. Он тоже.

— Черт, — стонет он. — Я не буду отвечать.

Я тоже этого не хочу, но…

— По крайней мере, проверь кто звонит, вдруг это важно.

Он откидывается на спинку дивана, одной рукой зажимает переносицу, а другой достает телефон из кармана.

— Черт, это Грета. — Обеспокоенные глаза смотрят на мои.

— Ответь.

Он сглатывает и подносит телефон к уху.

— Привет, Джи, все в порядке? — его лицо мгновенно вытягивается. — Что? Где ты?

Он спихивает меня со своих коленей и идет к перилам, держа руку с белыми костяшками пальцев на шее.

— Я буду там через двадцать минут, Грет. Хорошо? Я буду там.

Он отключает звонок и поворачивается ко мне лицом.

— Ее муж. Боб. Он только что… У него был обширный инфаркт. Врачи не смогли спасти его.

Глава 24

ДЖЕССИ

Следующие несколько дней проходят как в тумане.

Дочь Греты сейчас в Колорадо, она не могла вылететь в Висконсин до вечера понедельника, и, несмотря на то, что Мама встретила меня в больнице и не отходила от Греты, я тоже не мог заставить себя оставить ее, зная, что не зря она позвонила мне первому.

Она работала на нашу семью с тех пор, как отец возглавил компанию тридцать с лишним лет назад, так что в каком-то смысле мы тоже ее дети. Мы с ней стали еще ближе с тех пор, как я встал у руля, и я не смог бы управлять «Земельные работы Эндерс» без нее. Только вот теперь мне приходится это делать.

— По очереди, — тихо говорит Мама, поглаживая рукой мою спину, когда мы сидим в гостиной Греты во вторник вечером, перебирая фотографии с Джи и ее дочерью. — Давай просто пройдем через это, а потом будем волноваться об остальном.

Речь идет о похоронах в четверг и о том, что, черт возьми, я буду делать, когда она вернется в Колорадо с Лейси, что, как она сказала мне ранее сегодня, было ее планом.

— Почему бы тебе не отправиться домой и немного не отдохнуть? — добавляет мама. — Или, что еще лучше, иди и побудь с Джеттом немного.

— Он уже в постели.

— Тогда поддержи Хейден.

Мои глаза переходят на мамины, когда она сжимает мое колено.

— Ты пропустил воскресный обед. Нетрудно было догадаться, почему.

Черт. Я надеялся поговорить с семьей до того, как они начнут любопытствовать. Но опять же, в воскресенье мы с Хейден везде были вместе, и я уверен, что достаточно людей нас видели, чтобы сделать выводы.

— Иди. И поспи, милый. Пожалуйста, — мама наклоняется и целует меня в щеку, а я делаю то же самое с Гретой, обещая, что я всего лишь на расстоянии телефонного звонка, если ей что-нибудь понадобится. Она крепко сжимает меня, уверяет, что с ней все в порядке, а потом я иду… Прямо в хижину Фоссов.

— Привет, парень из братства. — Приветливые объятия Хейден ощущаются как гребаный рай, когда мы раскачиваемся из стороны в сторону на кухне, просто обнимая друг друга. — Я не была уверена, что услышу о тебе сегодня вечером.

— Прости, я пропал из виду, — говорю ей в волосы. — Похороны в четверг, и Грета уезжает на запад со своей дочерью, когда все будет сказано и сделано.

Я глубоко вдыхаю и также тяжело выдыхаю.

— Я не могу остаться. Я чертовски вымотался, и у меня куча дел на работе.

— Не сегодня, ты не будешь делать это сегодня. — Она переплетает свои пальцы с моими и наклоняет свою голову в сторону зала, распущенные пряди ее красивых светлых волос падают на ее лицо. — Пойдем.

— Детка, я устал.

— Вот почему мы идем в постель.

В ее постель?

Наши глаза встречаются, и в этих глубоких, темных глубинах есть нежность, которая стирает все остальное дерьмо за секунду.

Провести ночь в одиночестве, беспокоясь о дерьме, с которым я сейчас ничего не могу поделать, или провести ночь, уткнувшись в нее?

Вопроса нет.

Не говоря ни слова, я снимаю обувь и следую за ней в спальню в конце коридора. Она частично закрывает за нами дверь, оставляя щель, чтобы услышать Джетта, если ему что-то понадобится. А потом подходит ко мне.

— Руки вверх, — говорит она, ее пальцы скользят по подолу моей футболки. В тускло освещенной комнате, где единственным источником света является луна, она снова становится моим бестелесным ангелом, освещенным лавандовым сиянием.

— Я могу раздеться сам, — бормочу я, хотя мои конечности чувствуют себя так, будто на них миллион килограмм. Даже стоять прямо — уже усилие.

— Я знаю, что ты можешь, но хочу сделать это для тебя, — шепчет она, и я вспоминаю, почему я ждал. Ради нее. Ради этого. Ради нас.

Я поднимаю руки, и она снимает рубашку, бросая ее на стул в углу. Затем расстегивает мою ширинку, руками скользит под пояс моих джинсов к моей заднице и направляет их вниз к боксерам. Я измотан, но не настолько, чтобы не выгибаться в лепешку специально для нее.

Низкий, сексуальный смех наполняет комнату.

— Очень хорошо, парень из братства. Между нами говоря, твоя задница была единственным приятным моментом, когда я наблюдала за тобой в пятницу вечером.

— Ты пялилась на меня, да?

— Нет ничего плохого в том, чтобы немного посмотреть, — ухмыляется она и бросает мои джинсы на стул, а затем показывает мне пальцем на кровать. — Иди и сядь.

Я повинуюсь, потому что слишком привязан к этой девушке, чтобы не делать все, о чем она меня попросит.

— Постель теплая, — бормочу я, когда моя задница опускается на матрас. — Я тебя разбудил?

— Нет, я просто читала, — вздыхает она, стягивая с меня носки один за другим. — Залезай.

Я снова делаю, как говорит Хейден, и вознаграждаюсь, когда она забирается с другой стороны и прижимается попой к моим коленям.

— Спасибо. — Я подгибаю руку под ее голову, как подушку, а другую лениво кладу на ее живот.

— За что? — шепчет она, наклоняя голову под мой подбородок, наполняя мой нос своей сладостью, пока ее маленькое тело делится ее теплом.

— За это. — Сколько бы раз мы ни занимались любовью тем летом, именно в такие моменты я чувствовал себя ближе всего к ней. Такие моменты значили больше всего.

— Это не совсем для тебя, — признается она. — Мне нравится, когда ты рядом. В этом городе, в моей постели…

— Тебе просто нравится моя задница.

Она хихикает, и этот звук наполняет мою душу, как ничто другое.

Правда в том, что мы с Хейден созданы для таких моментов.

Мы вдвоем загадываем желания на одну и ту же звезду.

Мы вдвоем делим пиво и одеяло на пляже.

Мы вдвоем отдаемся неожиданному пламени и создаем жизнь.

То лето было наполнено моментами, которые проложили путь к тем, которые мы разделяли каждые две недели и дни между ними в течение последних четырех лет.

Мы могли растить нашего сына отдельно, могли жить разными жизнями, но мы всегда были вместе. Охваченные нашим общим ребенком и такими простыми моментами, как этот.

— Я хочу сказать Джетту, — шепчет она.

— Я думал, ты хочешь подождать.

— Я хочу этого больше.

Я тоже, городская девчонка. Я тоже.

ХЕЙДЕН

Лежа лицом вниз и вытянувшись, как морская звезда, Джесси открывает затуманенный глаз.

— О, слава Богу. Это был не сон.

Ухмыляясь, протягиваю руку и провожу по отметине на его щеке, отпечатавшейся во время сна. Я не сплю уже сорок пять минут, поочередно наблюдая за его сном и за тем, как над озером встает солнце в оттенках кораллового. Предполагается, что позже будет гроза, но сейчас все спокойно и красиво, как и мужчина в моей постели.

— Как тебе спалось?

— Потрясающе. — Он зарывается лицом в подушку и тянется руками к изголовью, отчего мышцы его спины напрягаются и перекатываются, как от тихого грома.

— Правда? Эта кровать динозавр.

— Да, но ты в ней. — Ленивая улыбка играет на его губах, когда он переворачивается на бок, притягивает меня ближе, прижимает к себе и проводит слабым поцелуем по моим губам. — Как ты?

— Хорошо.

Одна бровь дрогнула.

— Просто хорошо?

— Сегодня мне нужно ехать в Грин-Бэй.

— Хорошо. — Его тон достаточно легкий, но складка на его брови не соответствует. — Все в порядке?

— Да, конечно. Я попросила Ханну взять кое-какие вещи из дома, а Джетт давно не видел моих маму и папу, так что я решила, что мы устроим себе такой день.

— О, ему это понравится. — Джесси скользит рукой от моей спины к бедру, его рот открывается, а затем снова закрывается.

— Что?

— Ты думаешь, что возвращение назад спровоцирует вопросы? Я знаю, что ты хочешь рассказать ему, что происходит, но… — Его голос прерывается.

— Он спрашивал о Лейне вчера вечером, когда я укладывала его спать.

Его взгляд метнулся к моему.

— Что ты ответила?

— Что мы больше не будем жить с ним, и что мы собираемся остаться здесь на некоторое время, чтобы он мог проводить больше времени с тобой.

— И что?

— Он был взволнован, но потом спросил, собирается ли Лейн приехать в гости.

Комок эмоций застревает у меня в горле, потому что из всех реакций, которые он мог бы предпринять, я эгоистично надеялась, что он этого не сделает.

— Потому что он скучает по нему. — Джесси закрывает глаза и корчит гримасу. — Черт. Я имею в виду, что ожидал, что, в конце концов, он почувствует это. На самом деле, думаю, я был бы более обеспокоен, если бы он этого не сделал, но… Черт.

— Я не знаю, что делать, — шепчу я, моя грудь болит. Слезы Джетта были минимальными, и его признание было скорее смущенным, чем расстроенным, но вероятность того, что все станет труднее, прежде чем станет легче, очень реальна. Он никогда не знал жизни без Лейна, и, как бы мне ни хотелось порвать с ним навсегда, я не думаю, что это возможно. Только ни тогда, когда замешан Джетт.

— Отведи его к нему сегодня.

— Что? — Я отскакиваю назад, удивленная. — Я не хочу его видеть. Я….

— Я знаю, детка, но дело не в тебе. — Джесси пальцами касается моей щеки, а затем спускается вниз по шее. — Неприятно так говорить, но это правда.

— Он даже не позвонил, чтобы поговорить с ним.

Челюсть Джесси сжимается.

— Джетт не виноват в том, что Лейн такой засранец. — Нет, но это моя вина, что мы оказались в такой ситуации. Черт возьми. — Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Нет. — Я прижимаю руки к его груди. — Нет, у тебя и так было достаточно забот на этой неделе. Мы просто, может быть, заедем к нему в офис. Это будет менее неловко, чем видеть его дома, а также даст мне повод не торопится.

Он наклоняется для очередного поцелуя.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

— Кстати, об этом, — говорю я, прижимаясь к его губам. — Не хочу никаких глупостей по этому поводу, но я определенно пойду в твой офис завтра. И на следующий день. И на следующей неделе тоже. Тебе понадобится кто-то, кто заменит Грету, пока ты не разберешься с делами, а поскольку это моя сфера компетенции…

Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает.

— Как бы я ни хотел отказаться, но не могу. Ребята захотят получить зарплату на этой неделе.

— Я прикрою тебя, красавчик. — Обхватив руками его челюсть, я целую его медленно и сладко, желая, чтобы у нас было больше времени. К сожалению, уже пять тридцать, а Джесси обычно на работе к шести, не говоря уже о том, что Джетт тоже встанет с минуты на минуту. Найти своего отца в моей постели — это не то, как я хочу, чтобы он начал день. Пока.

Словно в подтверждение моих слов, у Джесси срабатывает будильник, и он быстро переворачивается на спину, нащупывая телефон на тумбочке.

— Чертова штука.

Смеясь, я откидываю одеяло и нехотя вытаскиваю свою задницу из кровати.

— Ты одевайся, а я приготовлю кофе.

— Мы можем немного поцеловаться, пока он варится? — спрашивает он, вздергивая брови. — Пока Джетт еще спит.

— Тогда мы определенно будем делать это чаще.

* * *

Три часа спустя мы с Джеттом приезжаем в Грин-Бэй и, быстро забежав в «Данкин» за любимыми пончиками Джетта и моим любимым кофе со льдом, отправляемся к Ханне.

Брайс и Стелла все еще в пижамах, смотрят мультфильмы в гостиной, поэтому Джетт присоединяется к ним со своими пончиками, а мы с Ханной уходим на кухню.

— Как доехали? — спрашивает она, обхватив руками кружку с дымящимся кофе.

— Долго. Мне показалось, что путь на север намного короче, чем обратный путь, — вздыхаю я, садясь за стол напротив нее.

— Наверное, потому что ты предпочитаешь быть там, а не здесь.

— Возможно. — Я всегда любила Коул-Крик, но заставляла себя держать его на расстоянии, потому что это не было частью того проклятого плана.

— Значит, дела идут хорошо?

— Мммм… — Я делаю глоток кофе и проглатываю свою гордость. — Я облажалась, Хан.

Она кивает.

— Все мы в какой-то момент облажались.

— Хотя я не уверена, что мы все делаем это так, как я. Я имею в виду, пять лет отрицания, четыре из которых я действительно закрывала глаза.

Ханна молчит минуту.

— Как ты думаешь, сколько времени тебе понадобилось бы, чтобы понять это, если бы ты не нашла письмо?

— Недолго.

— Нет?

Я делаю вдох и осторожно выпускаю его.

— Я уже знала, что у нас с Лейном ничего не получится, но, думаю, держалась из-за страха причинить боль Джетту. Оглядываясь назад, я, вероятно, сделала только хуже.

— Он молод, Хэй. И справится с ударами, особенно если вы с Джесси собираетесь попробовать.

— Он спросил о Лейне вчера вечером, и это просто разбило мне сердце.

— Да. — Она делает сочувственное лицо. — Это будет трудный путь.

— Джесси предложил попытаться увидеться с ним сегодня, просто чтобы Джетт мог передать привет.

Брови Ханны взлетают вверх.

— Ты шутишь?

— Честно говоря, он воспринял это лучше, чем я.

— Вау, — вздыхает она, поднося кофе ко рту. — Вообще-то, именно этого я от него и ожидала.

— Он просто хочет лучшего для Джетта.

Мы оба хотим, вот почему я написала Лейну перед тем, как мы покинули «Данкин», и сообщила ему, что мы в городе. Отправить сообщение было нелегко, особенно когда всплыл наш последний разговор. О том, что я приехала за Джесси. Тот, который, я уверена, он попытается продолжить сегодня.

— Ты можешь это сделать, сестренка.

Знаю, что смогу. Потому что на этот раз я вступаю в огонь не одна. На этот раз у меня за спиной Джесси.

* * *

Три часа спустя, после визита к моим родителям и быстрых поручений, мы с Джеттом приезжаем в «Фермонт Инвестиция». Поскольку сейчас время обеда, а желудок моего маленького мальчика превратился в бездонную яму, у нас с собой полный пакет из «Макдоналдса». Я не планировала обеденное свидание, но, возможно, это поможет растопить лед.

— Джетт! — Кейли, администратор на ресепшене, вскакивает со своего места с наушниками на голове и рыжими кудрями, чтобы обнять Джетта. — Я не видела тебя целую вечность. Смотри, какой ты стал высокий!

— Мне уже четыре, — гордо говорит он.

— Я вижу! — Она щиплет его за щеку и поворачивается ко мне с еще одной яркой улыбкой. — Вау, Хейден, ты выглядишь потрясающе. Ты что-то сделала со своими волосами?

— Эм, нет? — Я погладила свой беспорядочный пучок и пожала плечами. — Но спасибо.

Она смеется и качает головой.

— Ну, ты хорошо выглядишь, что бы это ни было. Я полагаю, ты здесь, чтобы увидеть Лейна?

— Да, ничего, если мы поднимемся?

— Конечно. Я вас пропущу, а дальше вы знаете, куда идти. — Она машет Джетту рукой и морщит нос, возвращаясь к своему столу и нажимая на кнопку, чтобы разблокировать стеклянные двери, ведущие к лифтам.

— Можно я нажму на кнопку, мам? — спрашивает Джетт, когда мы подходим, как он всегда это делает.

— Конечно. Ты помнишь, какие?

— Ага! — Он подпрыгивает и тычет мизинцем в стрелку вверх. Двери тут же открываются, и, когда мы заходим внутрь, он, как профессионал, нажимает на кнопку третьего этажа.

— Боже, какой ты умный.

— Я знаю. Совсем скоро я буду ходить в детский сад.

— Конечно, будешь. — Но, возможно, не в тот детский сад, который мы планировали, чтобы он посещал.

— Лейн вернулся в свой кабинет. — Эми, администратор третьего этажа, встречает нас улыбкой, когда мы выходим из лифта минуту спустя, и я отвожу плечи назад, готовясь к неизбежному.

Мой единственный план игры, стоять на своем и изо всех сил игнорировать скрытые комментарии и инсинуации, которые, как я знаю, последуют. В конце концов, именно так действует Лейн, добиваясь своего, заставляя меня чувствовать себя виноватой.

Разве он не прав, расстраиваясь из-за того, что я хочу быть ближе к Джесси? Нет. Мы прожили вместе более семи лет, и, хотя мы оба знали, что наши отношения закончились, расставание с жизнями друг друга, несомненно, будет грязным и, временами, даже болезненным.

Однако я не позволю ему заставлять меня чувствовать себя плохо за то, что хочу быть счастливой. Точнее, за то, что хочу узнать, есть ли у нас с Джесси шанс обрести это счастье вместе.

Знаю, что двигаюсь быстро. И знаю, что то, как я это делаю, создает впечатление, что у нас с Джесси что-то было до того, как мы с Лейном расстались. Возможно, в каком-то смысле так и было. Но я отказываюсь верить, что то, что произошло между нами, было неправильно, потому что любовь…

Любовь никогда не бывает неправильной.

Кроме того, Лейн знает правду. Он был неправ, разлучая нас с Джесси, так же, как и я была неправа, не сказав им обоим о своих истинных чувствах. Даже если Лейн не захочет, я буду нести тяжесть своих проступков с верой в то, что сейчас я поступаю правильно. И если мое наказание заключается в том, чтобы помочь моему маленькому мальчику понять, то я приму это наказание.

— Эй, приятель! — окликает Лейн со своего стола, когда мы проходим мимо окон от пола до потолка между холлом и его кабинетом. Поспешно поднявшись на ноги, он встречает нас у двери, и Джетт без колебаний бросается к его ногам.

— Лейн! — Он хихикает, когда Лейн набрасывается на него с щекоткой и обнимает его. — Мы принесли куриные наггетсы!

— Правда? Я люблю куриные наггетсы! — Лейн смотрит на меня с неуверенной улыбкой. — Привет.

— Привет. — Я поднимаю пакет с едой и поднос с напитками. — Надеюсь, ты голоден.

— Всегда есть место для обеда с моим любимым парнем. — Он щекочет Джетта снова, вызывая очередную волну хихиканья, а затем наклоняет голову к маленькому столику в углу своего кабинета. — Давайте присядем.

Я следую за ним и, пока он усаживает Джетта на стул, начинаю выгружать еду.

— Дождь, как я вижу, затихает, — говорит он непринужденно, устраиваясь за столом. — Ты вернулась к родителям или…

Я перевожу взгляд на него, прекрасно зная, что он закидывает удочку, несмотря на легкий тон.

— Нет, мы возвращаемся в хижину, как только закончим здесь.

— А. В таком случае, будем надеяться, что дождь продолжиться подольше. — Он обернулся к Джетту с широкой ухмылкой. — Как тебе, нравится хижина? Ты уже купался?

Джетт резко кивает.

— Ага! С папой. Я теперь умею плавать!

— Нет. — Я качаю головой и слегка смеюсь. — Ты еще не умеешь плавать. Не придумывай истории.

Лейн хихикает и открывает коробку с куриными наггетсами, которую я положила перед Джеттом.

— Но я уверен, что ты старался изо всех сил, верно? Ты часто встречаешься с папой или…

— Ты можешь этого не делать?

Он невинно подмигивает мне.

— Я просто поддерживаю разговор.

— Нет, это не так. — Я двигаю его еду через стол, и следующие несколько минут мы едим в неловком молчании. Честно говоря, я просто рада, что он не набросился на меня, как мог бы. Хотя знаю, на что он способен.

— Ты хорошо выглядишь, — наконец говорит он, его тон удивительно искренний. Настолько искренний, что я встречаю его взгляд, чтобы перепроверить, правильно ли его услышала. — Я серьезно, — добавляет он тихо, и, черт возьми, в его темных глазах появляется неожиданная нежность. — Ты выглядишь расслабленной.

Я неловко ерзаю на своем сиденье и ковыряюсь в картошке фри.

— Там наверху тихо. И я уже целую вечность не брала отпуск, так что…

— Так вот что это такое? Отпуск?

— Лейн…

Он поднимает руки.

— Я просто спрашиваю. Мы не разговаривали с тех пор, как ты уехала, так что я немного в неведении.

Он не настолько не в курсе. Но есть несколько вещей, о которых нам, вероятно, нужно поговорить скорее раньше, чем позже. Например, о счетах и о том, как забрать оставшиеся вещи из дома. Я просто не хочу вести этот разговор в присутствии Джетта.

— Мы остаемся на некоторое время. Я пока не знаю, надолго ли, — может быть, навсегда. — Я позвоню тебе в субботу, когда мы сможем поговорить без маленьких ушей.

— Хорошо. — Его улыбка нежна, и мне хочется верить, что человек, сидящий здесь сейчас, будет тем, кто ответит на звонок в эти выходные. Но я уже слишком много раз обжигалась на его угрюмых манипуляциях, поэтому не смею задерживать дыхание.

— Смотрите, это радуга! — Джетт протягивает куриный наггетс, который он держал в зубах, и Лейн смеется.

— Я не знаю. Я думаю, это может быть миска. Переверни ее вверх дном.

Джетт хихикает, и они проводят следующие полчаса, делая фигуры из своих наггетсов и буквы из своей картошки фри. Это мило и трогательно, но они делают это впервые. И это показательно. Стыдно тоже.

Но теперь я знаю. И теперь у меня есть возможность дать моему сыну что-то лучшее. То, что он заслуживал иметь с самого начала. Тридцать дней в месяц, а не только четыре.

— Нам пора идти, милый. Пока не начался дождь.

— Возвращаешься к папе? — спрашивает он, и я киваю.

— Ура! — Он спрыгивает со стула и бросается к Лейну, чтобы обнять, маленькие ручки крепко сжимают его. — Я люблю тебя, — говорит он с милым испуганным лицом.

Лейн поднимает взгляд, и грусть в его глазах застает меня врасплох.

— Я тоже люблю вас, ребята, — хрипит он, наклоняя голову, чтобы поцеловать волосы Джетта.

— Может быть, мы скоро снова сможем его навестить.

— Хорошо! — Джетт улыбается, и, хотя я должна чувствовать облегчение от того, что он так хорошо справляется с этим, в моей груди неожиданно появляется боль.

Мне неприятно, что Лейн страдает, но я не могу не думать о всех тех случаях, когда Джесси был на его месте. Вынужденная прощаться, зная, что пройдут недели, прежде чем они с Джеттом увидятся снова.

Джесси, который любит нашего маленького мальчика больше, чем что-либо другое в этом мире. Я уже знала, чего хочу, но в этот самый момент я уверена в этом больше, чем когда-либо за всю свою жизнь.

Я влюбилась в Джесси, симпатичного мальчика с севера. Но именно Джесси-отец, владеет моим сердцем.

И пришло время сказать ему об этом.

Глава 25

ДЖЕССИ

— Ты шутишь. Ты сделала все это за один день?

Хейден улыбается, вставая с моего офисного кресла с яркой улыбкой.

— Да. Это было легко, на самом деле. В основном, потому что я начала добавлять информацию на прошлой неделе, на случай, если вы захотите перейти на цифровой формат в какой-то момент.

— Я всегда хотел автоматизировать работу, но Грета была не в восторге. Ты серьезно сделала это все в светлое время суток? Ты не подрабатывала допоздна за моей спиной?

Она мило смеется.

— Мне это было не нужно. Я обещала тебе, и это было не так уж сложно.

— Я мог бы поцеловать тебя прямо сейчас.

— Да? — Она отодвигает стул и скользит руками по моей талии. — Что тебя сдерживает?

— Детка, я грязный. — Буквально полон грязи и гидравлической жидкости.

— Мне все равно. Я не целовала тебя целый день. — Она поднимается на цыпочки, запечатлев самый простой поцелуй на моих губах, и я твердею в рекордные сроки.

— Черт, — стону ей в рот, руками обхватываю ее обтянутую джинсами задницу и крепко сжимаю. — После всех этих разговоров о ночевках во вторник вечером, это все, о чем я мог думать.

— Правда? — Она засасывает мою нижнюю губу между зубами, и мои бедра прижимаются к ее бедрам.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — рычу я. — Вчера я был на похоронах, детка. Чертовы похороны, и все, о чем я мог думать, это как снова затащить тебя в постель. Это чертово чудо, что я не просверлил чертову дыру в гробу Боба, когда помогал выносить его.

Она разражается смехом, ее груди покачиваются на моей груди.

— Тебе лучше сходить на исповедь в воскресенье.

— К черту церковь. Я хочу провести воскресное утро…

— К черту церковь? Лучше, чтобы мама не слышала, как ты это говоришь.

Хейден задыхается, а я стону от голоса Джинкса позади нас.

— Ты что, блядь, не стучишь? — рычу я.

— Это деловое место, а не то, за которое можно платить по часам, если ты понимаешь, о чем я.

Я собираюсь убить его. И у меня полно оборудования, чтобы вырыть чертову яму, в которую я закопаю его панковскую задницу.

Оторвавшись от Хейден, я поворачиваюсь и без стыда поправляю свой член.

— Чего тебе надо? Разве ты не должен работать?

— Я работаю, придурок. — Он держит стопку табелей учета рабочего времени для бригады газонокосильщиков. — Я не был уверен, что ты все еще хочешь получать их через щель на заднем дворе, теперь, когда Грета уехала.

— О. Точно. — Я поднимаю кепку и провожу рукой по волосам, когда Хейден произносит.

— Я возьму это! — Она обходит меня, чтобы взять листы у Джинкса. Когда та снова поворачивается ко мне, его взгляд падает на ее задницу, а затем стремительно поднимается к моему, и он ухмыляется.

— Ах ты, маленький ублюдок, — бормочу я, и он смеется.

— Итак, я слышал, что ты в городе на некоторое время, — говорит он Хейден. — Я был у твоего соседа и заметил, что твоему газону не помешало, чтобы над ним немного поработали. Хочешь, чтобы я позаботился об этом?

Ее глаза загораются, и она сжимает руки перед ртом, словно молится.

— О, Боже, да! Я собиралась на выходных покосить газонокосилкой, но…

— Я сделаю это, — огрызаюсь я, потому что чертовски хорошо знаю, что она пригласит его выпить чего-нибудь или, может быть, даже пообедать, и мне придется слушать, как он злорадствует по этому поводу, до конца моей гребаной жизни.

Он снова ухмыляется.

— Ты уверен, брат? Я имею в виду, ты вроде как занят, и, будем честны, мы оба знаем, что я лучше тебя умею подстригать живые изгороди.

— У меня нет живых изгородей, — говорит Хейден, и ее бровь изгибается в милую морщинку.

— Не такие живые изгороди, детка.

— О… О!

Джинкс снова смеется, подмигивая Хейден.

— Если он не справится, у тебя есть мой номер.

Не справится? Какого хрена.

Он крутится на каблуках своих ботинок и уходит, прежде чем остальная часть его заявления успевает прозвучать.

— У тебя есть его номер?

— Да. Он дал мне его на вечеринке у Джетта.

— Зачем?

— Не знаю. На случай, если мне что-то понадобится, наверное.

Похоронить его в траншее или привязать бетонные блоки к его ботинкам и бросить в чан с гидравлическим маслом?

— Сделай одолжение, удали его.

Она хмурится.

— Но что, если мне действительно что-нибудь понадобится?

Я хватаю ее за руку и тяну вперед с такой силой, что она со вздохом ударяется об меня.

— Я уверен, что у меня есть все, что тебе может понадобиться, прямо здесь.

Ее щеки розовеют, а губы раздвигаются в придыхании:

— О.

— Ага. И я приглашаю тебя сегодня на ужин. Поскольку технически это мой выходной, я заберу Джетта от родителей, и мы заедем за тобой в шесть.

— Хорошо. Что мне надеть?

— Все, в чем ты чувствуешь себя красивее всего, городская девчонка.

ХЕЙДЕН

Джесси подъезжает ровно в шесть, оставляя Джетта в грузовике, когда он подходит к двери.

— Тебе не нужно было заходить, — говорю я, вдевая серьгу, когда он заходит внутрь. Но один взгляд на него, и я рада, что он это сделал.

Он одет в темные выстиранные джинсы, облегающую черную футболку, ботинки с квадратными мысами, возможно, ковбойские, но трудно сказать, и идеально сидящую черную шапочку.

Короче говоря, он выглядит как ожившая фантазия о деревенском парне, и я очень, очень рада, что решила надеть это кокетливое летнее платье.

— Срань господня, — говорит он, насвистывая себе под нос и притягивая меня к себе. — Планы изменились, мы остаемся дома.

Я смеюсь, когда он крадет поцелуй и щедро щупает мою задницу.

— Ты и сам неплохо выглядишь, парень из братства. Как это возможно, что ты все еще холост?

— Я не одинок, — хрипит он, а затем целует меня так, что я уверена, что мне понадобится новая помада. — Я давно отдал свое сердце красивой городской девчонке.

В моем животе кружатся бабочки, а щеки заливает жар.

— Это правда?

— Да. — Он целует меня в последний раз и отходит. — Кстати, если ты думаешь, что я хорошо выгляжу, подожди, пока не увидишь жеребца на заднем сиденье.

— О, Боже. — Я могу только представить. У него, наверное, еще один ирокез. Маленький плохой мальчик-сердцеед на подходе, если Джесси имеет к этому отношение.

— Ты готова? — Он подает руку, я хватаю свою сумочку, мы выходим за дверь.

Он провожает меня к пассажирской стороне своего грузовика, но вместо того, чтобы открыть переднюю дверь, он открывает заднюю.

— Мама, ты прекрасно выглядишь, — говорит Джетт еще до того, как видит меня, в основном потому, что держит перед лицом букет летних цветов.

— О, милый горошек! — Я беру цветы и наклоняюсь, чтобы поцеловать его в щеку, отмечая, что, да, у него ирокез. И наряд точно такой же, как у Джесси, за вычетом шапочки. — О, ты выглядишь таким красивым!

— Я знаю. — Он сверкает зубастой ухмылкой, и Джесси закатывает глаза.

— Ты должен сказать спасибо, малыш.

— Спасибо, мама.

— И спасибо за цветы. Они такие красивые.

— Папа сказал, что девочки любят цветы, но дядя Джинкс сказал, что девочки любят целоваться.

— Подожди, что? — Я смотрю на Джесси широко раскрытыми глазами в то самое время, когда он бурчит ругательство себе под нос, оттаскивает меня от двери и закрывает ее.

— Я собираюсь убить Джинкса, — ворчит он, прежде чем сделать успокаивающий вдох и открыть переднюю дверь, чтобы я села.

— Эм, пожалуйста, сделай это.

Потому что мне не нужно, чтобы его воспитательница звонила и говорила мне, что он раздает поцелуи налево и направо.

Джесси закрывает мою дверь, как только я устраиваюсь, и спешит на водительское место. В мгновение ока мы направляемся в сторону города.

— Еще раз спасибо за цветы, ребята. Я их обожаю. — Джетт сияет с заднего сиденья, а Джесси подмигивает мне. — Ну что, ребята, вы приглашаете меня на свидание?

— Чертовски верно, — говорит Джесси, а затем тише для меня. — И в один из этих дней мы найдем няню и пойдем куда-нибудь по-настоящему.

— Это не по-настоящему? — улыбаюсь я.

— Два слова, городская девчонка. Одни. Время.

Смеюсь. Я и сама жажду этих заветных двух слов, но также ценю это время, проведенное вместе. Во-первых, такие прогулки помогут Джетту воспринять то, что мы с Джесси будем встречаться, а во-вторых, я хочу проводить с Джесси как можно больше времени.

Пять минут спустя мы подъезжаем к «Ручью», а еще через десять минут мы уже сидим за столиком у бара, который переполнен. Опять же, это вечер пятницы в Висконсине. Я не должна удивляться.

Официантка сразу же принимает наш заказ на напитки и еду, а Джетт начинает писать на своей салфетке, в то время как Джесси задевает одним из своих ботинок мою обутую в сандалии ногу под столом.

— Извините, сэр, — дразню я, игриво проводя пальцами ног по боковой поверхности его икры.

— За что? — Он невинно улыбается, глазами изучает мое лицо под низко висящим светильником. — Твои волосы снова стали длинными. Мне это нравится.

— Спасибо. — Я помню, как ему нравились мои волосы во время нашего совместного лета, так что… — Возможно, я специально оставила их такими сегодня. Для тебя.

— Я ценю это.

— И я ценю это. Все это. Особенно то, что он стал частью этого. — Я наклоняю голову в сторону Джетта, который сосредоточенно работает над динозавром.

— Ты, должно быть, чертовски издеваешься надо мной.

Не успевает он произнести эти слова, как у стенда появляется Амелия, ее рука сцеплена с рукой очень привлекательного, очень бородатого и татуированного джентльмена.

— Привет, семья! — радостно говорит она, откровенно игнорируя непонимающий взгляд Джесси. — Приятно встретить вас всех здесь.

— Да, — бормочет Джесси. — Очень приятно. Кто твой друг?

— О, как грубо с моей стороны. — Она смеется, все еще не глядя на Джесси. — Это Тео. Тео, это моя заноза в заднице, брат Джесси, мой очаровательный племянник Джетт и его великолепная мама Хейден.

— Приятно со всеми вами познакомиться, — говорит Тео, опуская подбородок с безупречно ухоженной бородой. Честно говоря, он выглядит так, будто сошел с рекламы мужских средств по уходу за кожей.

— Так ты встречаешься с моей сестрой или как? — Снова Джесси. Все еще стреляя кинжалами.

— О, нет. — Тео смеется, а Амелия заметно увядает. — Мы вместе учились в колледже и просто столкнулись в баре. Я в городе, снимаю фотографии для журнала о природе.

Джесси ухмыляется, его поведение мгновенно меняется.

— Да? Вы уже выбрали место для съемки или вам нужны какие-то рекомендации?

— Амелия уже дала мне список, так что я должен быть готов. Но спасибо.

— Амелия, твоя еда готова! — зовет бармен из-за стойки, и Амелия не может выглядеть более счастливой.

— Лучше идти. Рада вас видеть, ребята! — щебечет она, а Тео машет рукой.

Но когда они поворачиваются, чтобы уйти, Джесси хватает Амелию за руку, удерживая ее.

— Хорошая попытка, ловкачка.

— Ночь еще только началась, — фырчит она, высунув язык, прежде чем поспешить за своим старым другом.

Я жду, пока Джесси усядется на свое место, прежде чем пнуть его под столом.

— Ой! Какого черта?

— Он казался очень милым парнем.

— Он, наверное, эпилирует свои яйца.

— И что в этом плохого?

Его глаза расширились.

— Во-первых, о боже, нет. А во-вторых, тебе это нравится?

— Он был симпатичным.

— Господи Иисусе.

— Мне понравились его татуировки.

— У меня есть татуировки.

— Я знаю. И они мне тоже нравятся.

Он моргает на меня, как будто сожалеет о своем решении пригласить меня на свидание.

— Мне нравятся твои татуировки, вообще-то. Особенно та, что у тебя на груди.

Он смотрит на меня еще минуту, а затем улыбается кривой улыбкой.

— Я хотел показать тебе ее, как только сделал, но это показалось мне неуместным, понимаешь?

— Когда ты ее сделал?

— Пару лет назад.

— Это потрясающе. — Я делаю паузу, пока официантка приносит напитки и закуски, а потом признаюсь: — Думаю, я тоже хочу такую.

— Правда? — Глаза Джесси расширяются от удивления. — Ты серьезно?

Я киваю.

— Мне нравятся следы ножек Джетта на твоей груди, и я хочу сделать что-то подобное.

— Ты хочешь, чтобы ноги нашего ребенка были нарисованы на твоей груди?

— Нет! — смеюсь я. — Ты можешь даже представить?

Он отстраненно смотрит в глаза.

— Вообще-то, могу.

— О, Боже, прекрати! — Жар заливает мои щеки, и я снова пихаю его ногой под столом. — Я хочу что-нибудь на запястье. Чтобы я могла видеть его все время.

— А… — Он кивает и засовывает соломинку в свою содовую, а я засовываю одну в рутбир Джетта. — Отпечатки на запястье. Я вижу.

— Не отпечатки.

— Нет? О чем ты думаешь?

— Что тебе придется подождать, чтобы увидеть это.

— Хорошо, но что, если это дерьмовая идея…

Я смеюсь над дразнящим блеском в его глазах.

— Ничего подобного. Так ты сделал свою работу на месте или..?

— Это сделал парень в Мичигане, живущий прямо на границе штатов. Но он чертовски занят. Он был занят почти восемь месяцев, пока я хотел сделать тату на груди.

— О. — Это разочаровывает. — Я надеялась на более ранний срок.

— О каком раннем сроке мы говорим?

— В этом месяце?

Он приподнимает бровь.

— Этого не случится, детка. Но он в долгу передо мной, поскольку некоторое время назад я сделал для него бесплатный ландшафтный дизайн. Я могу позвонить и узнать, что он может сделать.

— Правда? Я действительно хочу сделать это, и как можно скорее.

— Я позвоню ему прямо сейчас. — Он достает свой телефон из кармана, и я смеюсь.

— Тебе необязательно звонить ему сейчас. Я просто говорю, что это то, что я хотела бы сделать скорее раньше, чем позже.

— Тогда чем раньше я позвоню, тем лучше.

Он нажимает несколько кнопок на своем телефоне, а затем прикладывает его к уху, пока я кладу пару творожных сырков и луковые кольца на тарелку, чтобы они остыли для Джетта.

— Посмотри на моего динозавра, — говорит он. — Он зеленый.

— Я вижу. Ты проделал отличную работу.

— Ага. Я сделаю ему несколько пятен. — Он берет красный карандаш и закрашивает зеленый.

— О, это выглядит круто. Сколько у него теперь пятен?

— Раз, два, три, четыре, пять… шесть!

— Хорошая работа! Можешь сделать ему еще четыре?

— Ага! — Он делает это, а затем ослепительно улыбается.

— Сколько сейчас пятен?

Он снова считает, и к тому времени, как он заканчивает, Джесси уже прекращает разговор.

— Он забронирован до октября, — говорит он, убирая телефон обратно в карман.

— Уф, ладно. Я уверена, что смогу найти приличное место и в Грин-Бэй.

— Но у него была отмена.

— Ладно…

— Как насчет прямо сейчас?

Мой взгляд устремляется на него.

— Ты шутишь?

— Нет. Он сказал, что если мы сможем быть там в течение часа, то он сможет сделать сегодня вечером.

— Но наша еда… — И еще… вечером? Я уверена, что хочу тату, но не ожидала так скоро.

— Мы можем взять еду с собой, а я спрошу, сможет ли Амелия присмотреть за Джеттом.

— Ты серьезно? Он сказал сегодня вечером?

Он ухмыляется через стол.

— Ты собираешься это сделать или нет, городская девчонка?

— О, я это сделаю.

— Тогда пойдем.

ДЖЕССИ

— Я не могу поверить, что это происходит. — Хейден ерзает на пассажирском сиденье, когда мы въезжаем на окраину Коппер-Кроссинга. — Мы уже близко, да?

— Всего в паре кварталов отсюда. — Ее волнение чертовски очаровательно, но клянусь Богом, если она еще хоть раз подпрыгнет на сиденье, мне придется съехать на обочину и извиниться, чтобы снять яростный стояк, который был у меня с тех пор, как я забрал ее и увидел в этом чертовом платье.

Мало того, что оно крошечное, с милыми розовыми цветочками, так оно еще и с таким низким вырезом, что, если бы она захотела татуировку на груди, о которой я ее дразнил, она могла бы получить ее, не раздеваясь.

— Он, должно быть, очень обязан тебе, — бормочет она, рассматривая все вокруг, пока мы притормаживаем перед первым светофором. Уже почти восемь часов, солнце только начало садиться, но город все еще очень оживлен.

— Дрю набивал бы двадцать четыре часа в сутки, если бы мог. Кроме того, сейчас выходные. Поздние ночные сессии — это его эквивалент вечеринки.

Глаза Хейден расширяются.

— О, правда? Звучит интересно.

— Не удивляйся, если музыка будет включена и, если он перестанет разговаривать с тобой через пятнадцать минут после начала сеанса. У него есть тенденция отключаться, когда он в деле.

— Стоит ли мне беспокоиться об этом?

— Ты хочешь, чтобы он отключился, поверь мне. Именно тогда он делает свою лучшую работу.

— Хм. — Она растягивает губы в улыбку, как раз, когда я включаю поворотник на его улицу. Через минуту мы въезжаем на парковку «Diablo Tattoos», и Хейден втягивает воздух, прежде чем осторожно его выдохнуть.

— Ты передумала? — спрашиваю я, ставя машину на стоянку и отстегиваясь. — Еще не поздно отступить.

— Нет. Вовсе нет. Просто… — Она заправляет прядь волос за ухо и берет свою сумочку. — Это кажется правильным. Я просто взволнована.

— Я рад за тебя. — И мне нравится, что она разделяет со мной этот опыт. — Я должен предупредить тебя, что это, вероятно, будет больно.

Обеспокоенный взгляд устремляется на меня.

— Но не волнуйся. Говорят, для женщин это как потеря девственности. Сначала будет чертовски больно, и ты будешь думать, что не сможешь выдержать еще один укол, а потом, внезапно, это будет аххх… охренительно.

Она моргает на меня целых три секунды.

— Дерьмовая ложь. Боль не проходит. Я исследовала это.

Мой взгляд переключается с ее лица на пухлую розовую плоть, поднимающуюся и опускающуюся в верхней части ее платья немного быстрее, чем несколько мгновений назад.

— Ты права. Я просто хотел заставить тебя покраснеть. Похоже, это сработало.

— Джесси Эндерс… — Она стонет и выпрыгивает из грузовика, и уже у входа в салон, когда я догоняю ее, смеется.

Даже снаружи, в теплом ночном воздухе уже слышен звук скрежещущего рока.

— У тебя раскраснелось лицо, городская девчонка. Ты уверена, что готова к этому? — поддразниваю я, открывая для нее дверь.

— Да, черт возьми, готова. — Она поджимает свои красивые губки, вся такая нахальная, и, повернувшись на каблуках, направляется внутрь.

— Джесси! — Дрю приветствует из-за стойки, на его чисто выбритом лице широкая ухмылка. Он носит очки в темной оправе и стрижку в узкую полоску, а на шее у него новая татуировка, идущая до самой челюсти. — А ты, должно быть, мой новый холст.

Он подходит к нам и берет обе руки Хейден в свои, резко целуя их.

Когда, черт возьми, он стал таким джентльменом?

— Посмотрите на эту прекрасно-девственную кожу… — Он проводит кончиками пальцев по ее обнаженным рукам, вызывая у Хейден хриплый смех, от которого мне хочется вклиниться между ними.

— Ненадолго. — Она прикусывает губу. — Я ценю то, что ты втиснул меня вот так.

— С удовольствием. — Он наклоняет голову в мою сторону, но не сводит с нее глаз. — Мы позволим этому парню смотреть?

— Да, — огрызаюсь я, в то время как Хейден отвечает категоричным «Нет».

Она одаривает меня понимающей улыбкой.

— Извини, парень из братства, но тебе придется подождать.

Чушь. Полная чушь.

— Я не хочу, чтобы ты видел, пока все не закончится.

Отойдя от Дрю, она возвращается ко мне, это кокетливое маленькое платье развевается вокруг ее бедер. У меня чешутся пальцы, чтобы притянуть ее ближе, только для того, чтобы я мог положить руки туда, где короткий подол прилегает к ее коже.

— Подержишь это? — Она достает телефон из сумочки и протягивает мне пакет. Затем, с игривым блеском в глазах, она поднимается на носочки и шепчет. — Я обещаю, что ожидание будет стоить того.

— Это мы еще посмотрим.

Она морщит нос и уходит, уже просматривая свой телефон, предположительно, чтобы показать Дрю, что она хочет.

Дрю, наглый ублюдок, каким он и является, просто машет ей рукой в сторону задней двери, а затем подмигивает через плечо.

— Я позабочусь о ней, чувак.

Чертовски верно, он позаботится. И ему повезло, что мы знаем друг друга со школы, и, что я доверяю ему как брату, иначе бы стоял телохранителем у этого кресла, нравится это Хейден или нет.

Настроившись на ожидание, я откидываюсь на спинку одного из диванов в гостиной и отправляю быстрое сообщение Амелии, чтобы узнать, как там Джетт.

Амелия: Мы сейчас у тебя дома, — отвечает она. — Возможно, мы смотрим «Хорошего Динозавра».

Джесси: Он должен быть в постели.

Амелия: Пф-ф-ф. Не тогда, когда ты заставляешь меня сидеть с ребенком.

Джесси: Считай это возмездием за гребаный сердечный приступ, случившийся ранее.

Амелия: Да, да.

Джесси: Вероятно, ночь будет поздней.

Амелия: Если я уснула, то уснула, так что не вздумай трахнуть Хейден, ладно? Я не хочу из-за этого проснуться.

Я почти отвечаю и говорю ей, что именно это я и собираюсь сделать, просто чтобы позлить ее. Но говорить о Хейден в таком тоне, даже шутя, как-то неправильно. Она мать моего ребенка, ради всего святого. И когда мы наконец-то трахнемся, это точно не будет с Амелией на диване.

Джесси: Я бы и не подумал об этом. И еще раз спасибо. Поцелуй его на ночь за нас обоих.

Амелия: Ш-ш. Нам нужно смотреть фильм.

Я смеюсь, отключаю телефон и откидываюсь на сиденье, сложив руки за головой.

Кто бы мог подумать, что за две недели столько всего изменится? Я прошел путь от ужина с Микайлой и попыток убедить себя, что мне стоит пригласить ее на свидание, до ужина с Хейден и осознания, без тени сомнения, что я больше никогда не хочу делить трапезу с другой женщиной.

Я не хочу больше ни с кем встречаться. Не хочу больше ни с кем трахаться. Не хочу думать о будущем с кем-то еще.

Черт, я никогда не думал, но четыре, почти пять лет ожидания, надежд и молитв почти сломали меня.

Но теперь Хейден здесь.

И она дает мне все, чего я хотел, и даже больше. Та не только вернула мой бизнес в нормальное русло, она вернула в нормальное русло и меня. Более того, за последний месяц я видел Джетта чаще, чем за последние полгода.

Жизнь не может быть лучше, чем сейчас. И это заставляет меня нервничать.

Я знаю, что она сказала, что у них с Лейном все было плохо какое-то время, и что ее чувства ко мне только усилились с годами из-за наших отношений с Джеттом.

Но что, если ее эмоции все испортили, и она говорит такие вещи, потому что я всегда был тем парнем на заднем плане? Парнем, к которому она уже приходила однажды, когда все полетело к чертям?

Я не хочу верить, что это правда, потому что мы с Хейден всегда были честны друг с другом о том, что мы делали. Даже когда она приехала в город пять лет назад, она прямо сказала мне, что не хочет отношений.

А теперь Хейден говорит мне, что переосмысливает это.

Я хочу верить, что она знает, что говорит. О чем просит. Но пять лет — это долгий срок, чтобы стоять в стороне и желать того, чего у тебя нет.

Я все еще хочу ее? Да, блядь. Больше, чем когда-либо. Но в этот раз я немного осторожен, потому что на кону не только мое сердце, но и моего мальчика.

* * *

Проходит два с половиной часа, прежде чем шумная музыка прерывается хохотом из задней части салона. Дрю появляется через пару минут, снимая перчатки и ухмыляясь, как будто ему только что было слишком весело.

— Она сказала, что теперь ты можешь посмотреть. И принеси сумочку.

— Это не заняло много времени.

Он поднимает плечо.

— Леди знала, чего хотела.

Я ожидаю, что он поведет меня обратно, но он лишь выпячивает подбородок в сторону холла.

— Иди. Я позволю ей показать тебе, прежде чем заклею все пленкой.

— Спасибо.

Я возвращаюсь в комнату, в которой бывал несколько раз, и застаю Хейден, сидящую на стуле и осматривающую свою правую руку.

— Ну что, все было так аххххх… потрясающе, как я говорил? — спрашиваю я у двери.

Она тихонько смеется, но, когда поднимает голову, на ее глаза наворачиваются слезы.

— Черт, это было так плохо?

— Было немного больно, но я справилась.

Я жду, что она покажет мне, но вместо этого та отводит руку, как будто прячет ее.

— Тебе не нравится? — черт, я знал, что должен был предложить ей подождать, чтобы убедиться.

— Мне нравится, — хрипит она, ее голос чуть громче шепота, а ее темные глаза смотрят на мои. — Надеюсь, тебе тоже.

— Мне? Это твое тело, Хэй. Важно только то, что оно тебе нравится.

Она не говорит ни слова, просто молча смотрит мне в лицо, как будто пытается понять, как мне что-то сказать.

— Что ты с собой сделала? — мягко спрашиваю я, проходя в комнату, садясь на табурет рядом с ней и беря ее за руку. — Покажи мне.

Она переворачивает руку в тот же момент, когда мой большой палец скользит по ее ладони, и появляется первый проблеск темных, нежных чернил.

Мне требуется секунда, чтобы понять, на что я смотрю, потому что с моей точки зрения она перевернута, но потом до меня доходит…

Черт возьми!

Мои инициалы, ДАЭ, вплетены в похожие на виноградные лозы хвосты полудюжины падающих звезд. Это женственно, красиво и…

— Вау. Это… Я имею в виду, это… — Я теряюсь в словах. Звезды, буквы… Теперь я понял, что она пыталась мне сказать. Громко и ясно.

— В моей сумочке есть конверт, — тихо говорит она, ее пальцы на мгновение сжимают мои, прежде чем она их отпускает. — Для тебя.

Мне сейчас плевать на конверт. Я хочу поговорить о том, почему она нанесла меня на свою руку.

— Это то, что я должна была сделать давным-давно. — О чем, черт возьми, она говорит? — Достань его, — снова призывает она. — Пожалуйста.

Итак, я расстегиваю молнию на ее сумке, и, конечно, сверху лежит конверт.

С логотипом окружного суда округа Браун.

Единственный раз, когда мне вручали конверт из округа Браун, это был почтальон, и в нем были постановления о выплате алиментов на ребенка и опеке, с которым у нас с Хейден никогда не было проблем.

Я достаю документы, открываю их на первой странице, и пять слов сразу же выпрыгивают и застревают у меня в горле: Ходатайство об изменении имени несовершеннолетнего.

Святое дерьмо.

— Он всегда должен был носить твое имя, Джесси. Один взгляд на тебя, державшего его в больнице, и я поняла, что ты настроен идти до конца. — Она тяжело вздохнула, слезы покатились по ее щекам. — Ты самый лучший отец, которого я только могла желать для него. Он твой так же, как и мой, и я хочу, чтобы ты это знал.

— Я…. — Я трижды прочищаю горло, прежде чем мне удается вымолвить еще одно слово. — Я не знаю, что сказать.

Я хотел этого уже давно, но никогда не поднимал шума, потому что не хотел подталкивать ее к чему-либо, что могло бы оттолкнуть ее.

— Просто пообещай, что расскажешь ему вместе со мной. Теперь ему придется выучить несколько новых букв.

Хриплый, забитый эмоциями смех поднимается в моем горле, и я фыркаю.

— Я буду заниматься с ним каждый чертов день.

— О, я знаю, что будешь. — Она мягко улыбается, и я поднимаюсь на ноги, притягивая ее к себе. — С ранним Днем отца, Джесси.

— Спасибо, — бормочу ей в губы, желая, чтобы мы были дома, и я мог бы сделать гораздо больше, чем просто поцеловать ее.

— Спасибо тебе. — Хейден тянется к моей спине, и есть нежность в том, как ее пальцы скользят по моей футболке и прижимают меня так близко, что все мои сомнения исчезают. Она не стала бы давать нашему сыну мою фамилию, если бы не хотела этого на самом деле.

— Ты испортишь мою работу, Эндерс, а я испорчу твое лицо.

Сукин сын.

Я рычу себе под нос, когда в дверях появляется Дрю.

Хейден трясется в беззвучном смехе, припадая лбом к моей груди.

— Попался.

— Ага, — Дрю ухмыляется. — Но не волнуйся. Я привык к этому. Моя работа обычно возбуждает людей.

Господи Иисусе. Закатив глаза, я отхожу в сторону и позволяю этому мужчине делать свою работу, и через полчаса, чуть позже одиннадцати вечера, мы уже в моем грузовике и на полпути домой.

— Я не могу перестать смотреть на это, — бормочет Хейден, время от времени поднимая руку, пытаясь разглядеть свои новые чернила в свете приборной панели. — Мне придется утром бежать в аптеку за мазью.

— У меня есть немного. Я могу заскочить к себе домой и взять ее, прежде чем высадить тебя.

— О, это было бы здорово. Спасибо. — Она молчит несколько мгновений, сложив руки на коленях, пока Морган Уоллен поет «Sand in My Boots» из плейлиста на моем телефоне. — И еще раз спасибо тебе за сегодняшний вечер. Я ценю, что ты позвонил и поехал со мной. Теперь я твой должник.

— Нет, ты ничего мне не должна. — Я качаю головой. — Ты сегодня сделала весь мой гребаный год, детка.

— Я давно хотела это сделать, — говорит она. — Но Лейн убедил меня, что будет лучше, если у нас с Джеттом будет одна фамилия. Это будет меньше путать его, когда он подрастет. Полагаю, ты мог бы привести тот же аргумент.

Не могу сказать, что это не беспокоило меня время от времени, особенно зная, что со временем ее фамилия изменится.

— Но ты не собиралась быть Хейден Фосс вечно.

Ее руки лежат на коленях, ее взгляд не отрывается от дороги перед нами.

— Да.

— Вы двое когда-нибудь обсуждали дату?

Ее подбородок слегка приподнимается.

— Нет.

— Почему нет?

— Я не знаю.

Я ни на секунду на это не куплюсь.

— Ты уже выбрала платье? Я имею в виду, что большинство девочек выбирают его к десяти годам. Ты, наверное, тоже, да?

Она облизывает губы и сглатывает.

— Я фантазировала, когда была моложе, но… — Но что? Я, блядь, понятия не имею, зачем это затеваю, потому что чертовски уверен, что не хочу слышать о ее планах выйти замуж за кого-то другого. Но что-то в ее взгляде говорит мне, что мне нужно это услышать.

— Но я никогда не ходила за ним по магазинам. Я никогда… — Она проводит рукой по лицу, почти в отчаянии, и заправляет волосы за ухо. — У меня никогда не было времени. Я была слишком занята тем, что была мамой. И работой. И просто пытаясь сохранить все это вместе.

Я открываю рот, чтобы сказать Бог знает что, но затем она качает головой и издает короткий, почти безумный смешок.

— Это неправда. — Она качает головой. — Это даже немного неправда, потому что я люблю свою работу. И быть мамой? Это никогда не было трудно. Потому что ты никогда не делал этого таким образом. — Хейден поворачивается ко мне с ясностью в глазах, которую я не видел с тех пор, как она приехала в Коул-Крик пять лет назад.

— Я никогда не покупала платье, не выбирала дату и даже не думала о торте, цветах или о чем-то подобном… — Она замолкает с почти отчаянной улыбкой, ее ноздри раздуваются. — Я никогда не делала с ним ничего из этого, потому что я всегда любила тебя.

Глава 26

ДЖЕССИ

Руками крепко сжимаю руль, пока я объезжаю дорогу и продолжаю двигаться к озеру.

Хейден хмурится, когда понимает.

— Я думала, мы остановимся.

— Я передумал, — говорю я холодно, хотя на самом деле это не так.

— Мне жаль, — выдавливает она. — Я знаю, что это слишком много для одной ночи. Я… — Она выдыхает и откидывается на сиденье. — Я просто… мне жаль.

Мне тоже. Но не по тем причинам, о которых она думает.

Через минуту мы подъезжаем к ее подъездной дорожке, и она колеблется, пока я ставлю машину на стоянку и глушу двигатель.

— Все в порядке, если тебе нужно время, чтобы все обдумать. Или, может быть, это просто слишком много… — Она проводит рукой по волосам. — Но я должна была тебе сказать. Я не могла больше держать это в себе.

Я поднимаю подбородок в сторону хижины и прочищаю горло.

— Давай зайдем внутрь и поговорим.

Она сглатывает достаточно громко, чтобы я мог услышать это в темноте, а затем кивает.

— Хорошо.

Я следую за ней внутрь, наблюдая, как она ставит сумочку на стойку и наклоняется, чтобы дрожащими пальцами расстегнуть босоножки.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Нет, я в порядке.

— Ты голоден? Хочешь…

Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, ее внезапный вздох — единственное, что нас разделяет.

— Ты любишь меня, — хрипло говорю я, руками скольжу к ее попке и прижимаю ее к себе, когда страх в ее глазах сменяется вожделением.

— Я люблю тебя, — шепчет она, и это все, что мне нужно.

Я накрываю ее рот своим, высасывая воздух из ее легких, пока вокруг нас нарастают воспоминания и моменты, накопившиеся за пять лет. Она пальцами зарывается в мои волосы, скидывая шапочку, а наши жадные, отчаянные рты пожирают друг друга. Пробуем, дразним, преследуем, кусаем… Это все, и все же этого недостаточно.

Она задирает мою футболку, и я отстраняюсь, чтобы позволить ей снять ее, а затем возвращаюсь обратно, пытаясь поцеловать ее хотя бы раз за каждый из разов, когда я появлялся на ее пороге и не мог.

— Ты не представляешь, как сильно меня убивало не делать этого, — шепчу я, скользнув губами к ее челюсти и вниз по мягкой, тонкой колонне ее шеи. Она пахнет сладким парфюмом и на вкус как абсолютный гребаный рай, ее пульс учащенно бьется под моим языком.

Она отвечает низким стоном, когда мои зубы скребут по сладкой коже, а мои пальцы проникают под ее платье к коже, к которой я умирал от желания прикоснуться всю ночь.

— Ты чувствуешь это? — рычу я, приподнимая ее настолько, что мой возбужденный член упирается ей в живот. — Ты знаешь, сколько раз я приходил домой, думая о тебе? Сколько раз трахал свою гребаную руку, представляя, что я снова внутри тебя?

— Тогда войди в меня снова, — хрипит она, дергая меня за джинсы, пока мой пульсирующий член не оказывается в ее горячей маленькой руке. — Чего ты ждешь?

Низкий, жадный смех вырывается из моей груди. Как бы я ни хотел этого, есть еще много чего, что я хочу сделать в первую очередь.

Повернув ее, я прижимаю ее грудь к столешнице и откидываю подол ее платья, обнажая самую сладкую и соблазнительную попку, к которой я когда-либо имел удовольствие прикоснуться. Ее трусики персикового цвета, как и ее раскрасневшаяся кожа, но тонкая полоска между ног? Она темная и чертовски мокрая.

— Уже такая чертовски мокрая, — хвалю ее, наклоняясь и убирая волосы с ее шеи, губами играю с ее ухом, а пальцами скольжу по ее ногам и между бедер. — Мне нравится, когда ты готова для меня.

— Пожалуйста, — стонет она, извиваясь подо мной, приподнимая задницу и выгибая бедра, отчаянно пытаясь поймать трение моих пальцев. — Прикоснись ко мне.

— Прикоснуться к тебе или попробовать тебя на вкус? — Ее спина выгибается от простого предложения, и я тихо смеюсь. — Так я и думал.

И секунду спустя я зарываюсь лицом в ее сладкую киску. Она задыхается и мурлычет, когда я одной рукой оттягиваю ее трусики в сторону, а другой держу ее открытой, облизывая и дразня ее клитор, пока ее ноги не начинают дрожать. Ее колени подкашиваются, а попка прижимается к моему лицу, и я погружаюсь глубже, наполняя ее своим языком, пока мое лицо не становится таким же мокрым, как ее трусики.

— Джесси, — кричит она, и я знаю эту мольбу. Мой ноющий член тоже.

Она тянется назад и цепляет большими пальцами кружево на бедрах, опуская его для меня. Но я не возьму ее такой. Не лицом вниз, как какой-то безымянный кусок задницы, когда она совсем не такая.

— Иди сюда… — Я обнимаю ее за талию и поворачиваю лицом к себе, в то время как она снимает трусики и прерывисто втягивает воздух.

— Я хочу тебя, — умоляет она, темные глаза полны эмоций.

— Я знаю, детка. Пойдем в спальню.

Подложив руку под ее задницу, я поднимаю ее с пола, и ее ноги послушно обхватывают мои бедра. Ее тело начинает пульсировать, ее киска трется о мой член, делая его скользким.

— Ты заставишь меня кончить, как гребаного подростка, если будешь продолжать это делать, — предупреждаю я, впиваясь пальцами в ее бедра.

— Именно на это я рассчитываю, — выдыхает она, а затем, одним движением бедер, головка моего члена упирается в ее отверстие.

— Хейден, — рычу я, но она просто смотрит мне в глаза и опускается еще ниже. Пара. Чертовых. Сантиметров. Я сжимаю ее еще крепче, потому что, если она снова пошевелится, я потеряю самообладание. — Нам нужен презерватив.

— Просто трахни меня, — шепчет она, слегка приподнимаясь и снова опускаясь.

Мы никогда не… Я никогда не… подобно этому. И это чертовски удивительно.

Кожа к коже. Ничего, кроме ее скользкой киски, обернутой вокруг меня. Логическая часть моего мозга говорит, что мы не можем этого сделать. Это опасная игра, которую мы уже однажды проиграли, даже не сыграв. Но жадная часть, жадной части, блядь, все равно.

Прижимая ее спиной к стене, я толкаюсь в нее так сильно, что она вскрикивает, ее темные глаза все еще смотрят на меня, когда она приспосабливается, и боль превращается в удовольствие. Я толкаюсь снова и снова, наслаждаясь тем, как меняется ее лицо в зависимости от эмоций.

От того, как приоткрывается ее рот, до складки на ее брови, до того, как раздуваются ее ноздри каждый раз, когда я отступаю и снова заполняю ее.

Ее крики превращаются в долгие, томные стоны, которые перерастают в тихие, томные мольбы, передаваемые ногтями по моей спине, пятками, прижатыми к моей заднице, и медленным, захватывающим давлением ее тугих стенок вокруг моего члена. Я знаю это давление и знаю эти ногти, поэтому просовываю руку между нами и дразняще провожу большим пальцем по ее клитору, медленно, мучительными кругами, так, как ей нравится, пока ее спина не выгибается, ее подбородок не поднимается, и ее оргазм взрывается волной трепетаний и жидких спазмов, которые, кажется, продолжаются вечно. Тогда и только тогда я берусь за свое. Поднимая и опуская ее, глубоко вгоняя член, прижимаясь бедрами к внутренней стороне ее бедер, я трахаю ее, пока напряжение не нарастает в основании позвоночника, а зрение не начинает тускнеть.

— Я собираюсь кончить, — предупреждаю ее сквозь стиснутые зубы, потому что где-то на задворках сознания я знаю, что должен это сделать. Просто на случай, если она передумала.

— Сделай это, — шепчет она, хватаясь руками за мои волосы. — Я хочу этого. Пожалуйста.

И я позволяю ей это, бедра дергаются, когда я выплескиваю струю за струей, не оставляя между нами ни одного сантиметра.

Трахать Хейден всегда было моим любимым занятием, но это, это не похоже ни на что, что я чувствовал раньше. Даже в первый раз, когда мы занимались любовью в этом самом доме. И это не потому, что она позволила мне обнажиться.

К тому времени, когда у меня перестает звенеть в ушах и вспоминаю, где я, черт возьми, нахожусь, Хейден улыбается мне в губы.

— Вау, — вздыхает она, и все, что я могу сделать, это кивнуть. И ухмыляться. И удивляться, как, черт возьми, я позволил пяти годам пройти без этого.

— Судороги, — говорю я, и она смеется.

— Ты можешь отвести нас в ванную?

— Может быть.

Она хихикает, и я тащу нас по коридору, как чертов пингвин, со штанами, спущенными на колени.

Мне ненавистно покидать ее тело, но я все равно позволяю ей встать на ноги. Прежде чем успеваю перевести дыхание, она уже включает душ и кладет стопку полотенец на стойку.

— Присоединишься ко мне? — спрашивает она, вылезая из платья и робко подставляя мне спину, как будто мы не просто животные, набросившиеся друг на друга.

Я стягиваю с себя джинсы и снимаю рубашку, прежде чем шагнуть за ней.

К сожалению, тот, кто выбрал этот крошечный душ, не планировал, что им будут пользоваться сразу два человека, поэтому мы быстро и неловко помылись, а затем отправились в ее комнату и плюхнулись на кровать в одних полотенцах.

— Это было безумие, — говорю я, глядя в потолок, где ветви деревьев за окном танцуют в лунном свете.

Она прижимается ко мне, мокрые волосы прижимаются к моей груди, ее рука лежит на моем прессе.

— У меня внутриматочная спираль, — говорит она почти сразу. — Так что нам не нужно беспокоиться о презервативах, если ты не хочешь.

— Ах. — Вот только… — Мы были осторожны раньше, и это не имело значения.

— Да. — Она наклоняет подбородок ближе, и я практически слышу, как она думает. — То есть, я думаю, всегда есть шанс.

Верно.

— Ты… — Черт. Я щиплю себя за переносицу. Не надо, чувак. Ты действительно не хочешь знать.

— Что я?

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю его, злясь, что вообще думаю об этом.

— У тебя внутриматочная спираль уже давно или…?

— Всего пару месяцев.

— О. Хорошо.

Это не то, на что я намекал, но это к лучшему, потому что я прекрасно знаю, что другой ее ответ мне бы не понравился.

— Это первый раз, когда у меня был секс с тех пор. — Или может, я и не возражаю, в конце концов.

— Я имела в виду это, когда говорила, что все не очень хорошо. — Хейден проводит пальцами вверх и вниз по дорожке волос под моим пупком. И все, что я могу сделать, это поблагодарить Бога.

— Значит, внутриматочная спираль. Это надолго, да?

— На несколько лет, но я могу удалить ее раньше, если планы изменятся.

— Планы… — Я делаю паузу. — Например, если ты захочешь забеременеть?

— Ага.

Я должен быть счастлив, зная то, что я знаю, но если внутриматочная спираль — это надолго, то…

— Однажды ты сказала, что видишь себя с парой детей. Это все еще то, чего ты хочешь?

Она кивает.

— Да. Я имею в виду, я не могу представить, как бы росла без Ханны. Я хочу, чтобы у Джетта тоже кто-то был.

Я облизываю губы и сглатываю.

— Я всегда думал также. Может быть, еще парочку.

Я чувствую, как она улыбается мне.

— Джетт был бы замечательным старшим братом.

— Чертовски верно. Он чертовски милый.

Она пихает меня под ребра.

— Это потому что он выглядит так же, как ты.

— Не ревнуй, детка. По крайней мере, у него твои волосы.

— Пффф… — Она вздыхает. — Честно говоря, я тоже вижу еще парочку детей. Всегда видела. Куча маленьких светловолосых, голубоглазых малышей, бегающих вокруг.

Я тоже могу себе это представить. Джетт везет маленькую сестренку в своей коляске или показывает младшему брату, как бросать бейсбольный мяч.

И тут меня осеняет.

— Детка, у тебя карие глаза. — И что важно, у Лейна тоже.

Она долго молчит. Так долго, что я перекатываюсь на бок, чтобы видеть ее лицо. Ее глаза закрываются, а щеки приобретают розовый оттенок, когда она облизывает губы и шепчет.

— Я знаю.

— Ты думала о детях со мной. — Она кивает.

Да, блядь. Да.

Я наклоняюсь и захватываю ее губы, целуя ее до тех пор, пока мы оба не задыхаемся и наши полотенца не распутываются вокруг нас. Я наклоняю голову и провожу языком по набухшему соску, засасывая его между губами и любуясь тем, как она вжимается плечами в кровать в ответ, уже задыхаясь.

— Ты хочешь еще, городская девчонка?

— А ты можешь? — задыхается она, и я усмехаюсь, направляя ее руку к своему члену в темноте.

— Что ты об этом думаешь?

— Думаю, тебе лучше позвонить Амелии и узнать, сможет ли она остаться на ночь.

— Считай, что это сделано.

ХЕЙДЕН

Второй раз на этой неделе я просыпаюсь на рассвете с очень сексуальным, очень талантливым Джесси Эндерсом в моей постели.

В отличие от среды, между моих ног болит, что обещает, что это будет не последний раз, когда он окажется в моей постели.

Прошлая ночь… Боже. Прошлой ночью было так много всего. Я не только сделала свою первую татуировку, но и мы с Джесси наконец-то снова были вместе. Совершенно буквально. И я сказала ему, что тоже люблю его. Три простых, но сложных слова, которые жили в моем сердце годами. И теперь он знает. И благодаря этому мой мир стал более счастливым и довольным.

— Ммм, который час? — бормочет Джесси, уткнувшись половиной лица в подушку.

— Пять тридцать.

— Черт, я сказал Амелии, что буду дома к семи.

— Детка, это через полтора часа, а ты живешь в пяти минутах ходьбы.

— Да, но у нас еще не было утреннего секса, — говорит он, сонно поднимаясь с кровати и поворачиваясь ко мне, его массивные руки и грудь напряжены.

— Ты только что проснулся.

А мы легли спать всего три часа назад. После еще двух раундов и еще одного душа.

— Вот и я о том же. Время идет. Сядь мне на лицо.

О, Боже мой. Это моя судьба? Секс в каждый момент бодрствования? Не то чтобы я жаловалась, потому что, повторюсь, мой мужчина разносторонне одарен.

— Ты ненасытный, — смеюсь я, но его лицо становится серьезным.

— У тебя с этим проблемы?

— Нет, я просто говорю…

Он набрасывается на меня так быстро, что хорошо, что под моей головой подушка, иначе я могла бы получить ушиб головы.

— Что ты сказала? — дразнит он, поставив локти по обе стороны от моей головы, нависая надо мной, такой внушительный и просто чертовски горячий.

— Я… я не помню.

Злая ухмылка пробегает по его красивому лицу.

— Хорошо. Теперь посмотрим, смогу ли я заставить тебя забыть и свое имя.

Джесси начинает с моих губ и добирается до уха и шеи, оставляя за собой влажный след. К тому времени, когда он заканчивает терзать мою грудь, спираль возбуждения, проходящая между моими сосками и центром ног, натянута так туго, что один удар, вероятно, приведет меня в чувство, как провод под напряжением. Но когда тот приближается к моим ребрам, пожирая языком каждый сантиметр моей обнаженной кожи, то внезапно пробуждается паника.

Прошлой ночью это не было проблемой. Я была либо одета, либо темно. Даже в ту ночь, когда Джетт поймал нас, я была в шортах. Но сейчас, при свете дня…

— С дороги, женщина, — бормочет он, пытаясь оттолкнуть мои руки от живота, чтобы продолжить спуск. — У меня здесь внизу важная работа.

— Всегда можно забежать вперед в своем путешествии. Я бы не стал жаловаться.

— Ммм, но ты как изысканное вино. Я хочу глотнуть и насладиться каждым кусочком тебя.

Он убирает одну руку и проводит языком по моему пупку, заставляя меня вздрогнуть.

— Ты можешь просто… просто не…? — хриплю я, хотя знаю, что мой страх глуп. Я доверяю Джесси больше, чем когда-либо доверяла кому-либо. Более того, он заставлял меня всегда чувствовать себя красивой. Просто… Лейн…

— В чем дело? Что я делаю не так? — Он садится и откидывается на пятки между моих ног. Джесси бессовестно обнажен, твердый и гордый, и из его положения, без сомнения, он может видеть каждую розовую часть моего тела.

Кроме одной.

— У тебя есть растяжки, которые ты не хочешь, чтобы я видел, детка? — Его голос теперь мягче, а рука, лежащая на моем колене, такая же нежная. — Не уверен, заметила ли ты, но у меня они тоже есть. — Он поднимает руку и показывает на полоски между бицепсом и грудью.

Жест милый. Очень, очень милый. Но…

— Твой шрам от кесарева сечения, да? — Он понимающе кивает, и весь воздух в моих легких вырывается наружу в неровном всхлипе и выдохе. — Почему ты вообще хотела скрыть это от меня?

— Он не зажил правильно, — шепчу я, все еще сжимая рукой низ живота. — Он отвратителен.

— Кто тебе это сказал? — ворчит он.

— Я вижу это каждый раз, когда смотрю в зеркало. — Он неровный и рваный, с одной стороны толстый, розовый, похожий на жевательную резинку, а с другой стороны мой живот впалый. Доктор сказал, что я сделала слишком много. Что все зажило бы лучше, если бы я слушалась и не напрягалась, как должна была. Но это было трудно, когда у меня был новорожденный, о котором нужно было заботиться, и партнер, который, оглядываясь назад, не был партнером вообще.

Джесси наклоняется ко мне, убирая волосы с моего лица.

— Наш сын появился из этого шрама, Хейден. Ребенок, которого мы создали. У него могли быть фиолетовые волосы и зубы, и я бы все равно думал, что это самый красивый гребаный шрам в мире.

Тихий смех застревает у меня в горле, когда он смахивает большим пальцем глупую слезу.

— Я собираюсь сказать тебе кое-что и полностью осознаю, что это заставит меня звучать, как гад и жалкая киска одновременно.

Смиренные глаза долго изучают мои, прежде чем он продолжает.

— Ты — моя ходячая, говорящая фантазия, воплощенная в жизнь. Самая сексуальная женщина, на которую я когда-либо смотрел. Но когда ты была беременна? Черт возьми, детка. Ты даже не представляешь, насколько ты была сексуальна. Я нечасто видел тебя, но у меня был один из этих трекеров беременности на моем телефоне, чтобы я мог следить за тем, как растет Джетт и все такое. А поскольку эти штуки предназначены для женщин, там были еженедельные обновления о том, как меняется и твое тело. Я видел тебя только раз в шесть недель или около того, на приемах, куда ты меня приглашала, но точно знал, как ты выглядишь в моей голове каждый чертов день. Я представлял, как растет твой живот, как меняются твоя грудь… твои соски… твою мать. — Он вздрагивает, и я сдерживаю улыбку. — А потом наконец-то видел тебя, и ты всегда была чертовски красивее, чем я предполагал. Твоя кожа была идеальной, волосы стали гуще, а изгибы… — стонет он и дергает подбородком в сторону, опуская ресницы. — Я регулярно дрочил, думая о том, что ты беременна. Это была гребаная навязчивая идея.

— Правда?

Он поднимает два пальца.

— Честное скаутское. Я израсходовал четыре бутылки лосьона за столько же месяцев. Но потом до меня начало доходить…

— Что ты имеешь в виду?

Его челюсть напрягается, а кадык ходит вверх-вниз, когда он сглатывает.

— Знаешь, я так и не смог потрогать твой живот или почувствовать, как он шевелится.

— Что? — Конечно, он делал это. Верно? Джесси был по крайней мере на четырех или пяти приемах. Ультразвук тоже.

— Нет, — качает головой он. — Я слышал биение его сердца и видел его на мониторе несколько раз, но никогда не прикасался к тебе. Никогда не видел и не чувствовал, как он двигается у тебя под кожей. Ни разу не почувствовал его толчков.

— Джесси… — Эмоции накатывают в моей груди, и я прижимаю руку ко рту, чтобы не расплакаться вслух. Как, черт возьми, я это пропустила? Я так старалась вовлечь его. Убедиться, что он участвует в беременности, даже на расстоянии. Но почему-то упустила самые простые вещи. Возможно, самые важные.

— Ты предложила один раз. Во время УЗИ. Но там был Лейн, и это было неправильно. Я бы, наверное, тоже заплакал, но ни за что не собирался делать это перед ним. — Он делает паузу, бросая взгляд на простыни. — Оглядываясь назад, я жалею, что не сделал этого, понимаешь?

— Мне так жаль. — Я обхватываю его за шею и притягиваю к себе, плача в его плечо, пока Джесси обнимает меня, всегда являясь опорой для меня, когда он был тем, кому было больно.

— Но я видел, как ты становишься все прекраснее и прекраснее, детка. Видел, как ты расцветаешь и становишься мамой, и видел, как он появился на свет. В конце концов, это все, что действительно имеет значение. — Джесси целует меня в лоб. — Я буду любить этот шрам, и, честно говоря, он, вероятно, станет моей любимой частью твоего тела. Это доказательство твоей силы и преданности нашему маленькому мальчику. И, в некотором смысле, это доказательство нас тоже. Что ты и я, мы сделали нечто чертовски впечатляющее.

По моим щекам текут беззвучные слезы, и он целует их, прежде чем поднять мое лицо к своему.

— Я люблю тебя, Хейден, — тихо произносит он, глядя на меня ясными и уверенными глазами. — Возможно, мне следовало сказать это четыре года назад в письме, которое оставил для тебя. Может быть, это изменило бы ситуацию, я не знаю. Дело в том, что мне хотелось, чтобы ты услышала эти слова, когда я наконец скажу тебе, а не прочитала их на бумаге.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я, а затем открываю рот, чтобы рассказать ему о письме, но он снова целует меня, и все остальное исчезает.

Когда он, в конце концов, разрывает поцелуй, мы оба задыхаемся. Джесси снова начинает скользить по моему телу, и я позволяю ему.

Я позволяю ему любить мой живот и ту линию, которую скрывала. Линию, которой стыдилась только потому, что Лейн ее ненавидел. Но для меня это почетный знак, как и сказал Джесси. И с ним я буду носить его с гордостью.

— Ты мне нужен, — бормочу я, запустив руки в его волосы, когда его язык, губы и пальцы скользят ниже, чтобы поиграть между моих ног. — Я хочу чувствовать тебя внутри себя.

— Я думал, ты никогда не попросишь. — Он поднимает взгляд, прищуривая глаза и сексуально улыбаясь, и медленно перемещается, обхватывая рукой свой толстый член, направляя себя ко мне.

— Смотри на меня, — шепчет он, и я делаю это, опираясь на локти, пока тот проникает внутрь, растягивая и заполняя меня.

Его красивое лицо — картина сосредоточенности и удовольствия, но я вижу и эмоции в его глазах. Те же эмоции я чувствую в своем сердце и в глубинах своей души.

Он — мой, а я — его. И так было с той первой звездной ночи, когда я мечтала, что однажды найду кого-то, кто захочет меня больше всех остальных. Того, кто будет уважать меня и никогда не даст мне почувствовать, что меня недостаточно. Того, кто будет рядом со мной и будет любить меня, несмотря на мои недостатки.

Бог свидетель, я совершила много ошибок в своей жизни, особенно когда дело касается Джесси Эндерса…

Но любовь к нему никогда не будет одной из них.

Глава 27

ДЖЕССИ

— Так, так. Смотрите, кот наконец-то нагулялся. — Амелия ухмыляется из-за кружки с дымящимся кофе, когда я вхожу в парадную дверь далеко за семь часов.

— Прости, Ли. Я немного засиделся. — Я делаю свое лучшее полуизвиняющееся лицо, бросаю ключи и телефон на кухонную стойку и снимаю обувь. — Джетт все еще в постели?

— Да. — Я бросаю на нее взгляд, ее футболка большого размера свисает с одного плеча.

— Ты надела мою чертову футболку? — Она смотрит вниз.

— О, да. Наверное, да.

— Тебе лучше надеяться, что ты нашла ее в прачечной, потому что, да поможет мне Бог, если ты рылась в моем шкафу…

— Не волнуйся. — Она поднимает руку. — Я никому не скажу о бутыли лосьона на тумбочке.

— Ха. Ты смешная. — Лосьон стоит в ванной, а не у кровати.

— Рассказывай, как получилась татуировка?

— Отлично. Получилось очень красиво.

— И что же она сделала? — спрашивает она, поднимая руку и закатывая глаза одновременно.

— Несколько падающих звезд и инициалы Джетта на запястье.

— О, вау. Прямо в открытую, вот так.

Она поджимает губы и кивает, и только через секунду я понимаю, что она сдерживается. И почему.

— Д-А-Э.

— Д-А… Заткнись, черт возьми. Серьезно? — Ее глаза становятся такими же широкими, как и ее ухмылка.

— Да. — Я все еще в шоке. И чертовски рад. — Она уже начала процесс смены его имени. Мне нужно только подписать бумаги и все отправить, чтобы они могли назначить дату суда и сделать это.

— Ты даже не представляешь, как я счастлива из-за этого.

— Да, я тоже. Мы с Хейден собираемся сказать Джетту сегодня.

— Мама и папа будут в шоке.

— Я знаю. Не могу дождаться. — Папа будет особенно взволнован, зная, что по крайней мере один внук будет носить фамилию Эндерс. Биология, конечно, имеет большее значение, но есть и элемент гордости от того, что мы носим одно имя.

— Итак, дела идут хорошо? У вас с Хейден, я имею в виду. Вы не просто встречаетесь? — Амелия поднимает бровь, и я качаю головой.

— Нет, это давно назревало. — Я провожу рукой по шее. — Хотя, кажется, быстро, да?

— Не совсем. Вы уже много лет совместно воспитываете Джетта. В каком-то смысле, это похоже на то, что вы двое были в отношениях также долго.

Именно так я себя и чувствую

— Только теперь я могу ее поцеловать.

— Старший брат, ты делаешь гораздо больше, чем целуешь ее. — Моя сестра ухмыляется, а потом вдруг прищуривает глаза. — О, Боже, у тебя засос.

— Черт, правда? — Моя рука летит к шее, а она откидывает голову назад и смеется.

— Засос!

— Я тебя ненавижу.

— Ты любишь меня. И без меня ты бы не смог провести ночь, трахая свою «мамочку». Не за что, кстати. И это официально означает, что я заслужила право на свободный пропуск от властного братского дерьма.

— Я так не думаю, но хорошая попытка.

— В следующий раз, когда я буду с кем-то встречаться или, может быть, просто захочу сделать это, ты не сможешь сказать ни слова.

— Так не пойдет, Ли.

Она поднимает плечо и делает еще один глоток кофе, когда на лестнице наверху раздаются шаги.

— Папа? — зовет Джетт сверху.

— Да, малыш. Подожди секунду. Я сейчас буду. — Он прекрасно справляется с лестницей сам, но я всегда осторожно отношусь к этим утренним спускам. Сонные глаза, неуклюжие ноги и все такое.

— Я собираюсь вылить эту чашу жизни в дорожную кружку и уехать. Мне нужно попасть домой и принять душ до прихода Тео.

— Тео?

— Парень с прошлой ночи.

— Друг?

— Или мы так притворялись.

— Серьезно?

Она снова шевелит своими чертовыми бровями.

— Я сегодня обналичу этот бесплатный пропуск, большое спасибо.

Эта маленькая коварная ведьма.

— Ему действительно платят за эти якобы сделанные им фотографии, или он один из тех голодающих художников, которые живут в подвале своей матери?

— Он знаменит на всю страну, умник. С домом в горах в Колорадо и лофтом в Чикаго.

— Ни хрена себе. — Если она говорит правду.

— Ага. Так что, заткнись, — ухмыляется она, и я огрызаюсь.

— Папа! — Джетт снова зовет. — Я хочу блинчики! — Конечно, он хочет. — Я иду, малыш.

— Надеюсь, я тоже буду, — добавляет Амелия. И я стону.

— Убирайся отсюда к черту, пока я не передумал.

Она вздергивает брови и направляется к буфету за дорожной кружкой.

— Считай, что сделано.

ХЕЙДЕН

— Время для пижамы и объятий, малыш. — Джесси шлепает Джетта по попе, когда они завершают игру в уголке для завтрака, пока я прибираюсь после ужина. — Тебе нужно, чтобы я помог тебе переодеться или я могу помочь твоей маме с посудой, чтобы мы все могли сесть и пообниматься.

— Я могу это сделать сам! — Джетт спрыгивает со стула и взлетает по лестнице.

— Это глупо, что я грущу о том, как быстро он растет? — спрашиваю я из другого конца комнаты, пока споласкиваю тарелку и засовываю ее в посудомоечную машину.

— Вовсе нет, но я не собираюсь лгать, есть много моментов, когда это чертовски приятно. — Джесси встает на ноги, вытягивает руки над головой, обнажая сексуальный пресс, а затем идет в мою сторону. — Как сейчас.

— Прямо сейчас? — Я оглядываюсь через плечо, когда он скользит руками по моей талии и прижимается губами к моей шее. По моему позвоночнику пробегают восхитительные мурашки, а соски мгновенно напрягаются от этого простого прикосновения. — Ммм, определенно приятно.

Он смеется.

— Итак, каков наш план? Что мы ему скажем?

Сегодня утром мы решили, что вечером сядем с Джеттом и, хотя бы приблизимся к «разговору». Мы не собираемся начинать целоваться у него на глазах, но, если он случайно застанет нас в такой момент, это может помочь ему понять. Кроме того, мне хочется, чтобы он знал, как я отношусь к его отцу.

— Ну, — начинаю я. — Я тут подумала, и у меня есть одна идея. Что, если мы используем историю о принцессе?

— О… — Он стоит прямо, и, когда я оглядываюсь, его глаза расширены, и выглядит немного паникующе. — О какой именно истории принцессы мы говорим?

Боже, какой он милый.

— О той, что про нас. Или я так думаю, что о нас.

Он сглатывает.

— Черт.

— Я вижу, что ты покраснел, парень из братства. — И это восхитительно, черт возьми. — Он рассказал мне об этом пару недель назад, когда у нас не было книги, чтобы почитать перед сном.

— Вот маленький засранец.

— Детка, тут нечего стесняться. — Я быстро вытираю руки, поворачиваюсь в его объятиях и обвиваю их вокруг его шеи. — Ты сделал много действительно потрясающих вещей как отец, но эта маленькая сказка, возможно, моя самая любимая.

На его щеках проступает легкий розовый румянец.

— Это всего лишь история.

— Только это не так, — приподнявшись на носочках, я медленно и сладко целую его губы. — Думаю, я влюбилась в тебя в десять раз сильнее, услышав это.

— Правда? — Его брови приподнимаются, а лоб морщится. Этот человек даже не представляет, что он делает со мной, и это заставляет меня хотеть его еще больше.

— Да. Мое сердце было отдано этому одинокому принцу и его маленькому мальчику.

Его руки скользят по моей пояснице, притягивая меня ближе.

— А как насчет принцессы?

— Что-то в ней казалось знакомым, но я не могла определить, что именно. — Я прижимаю палец к губам, и кривая улыбка приподнимает один уголок его губ.

— Она чертовски сексуальна, — хрипло говорит он. — Одинокий принц был более чем счастлив сделать с ней ребенка.

Я смеюсь, когда Джетт кричит через перила.

— Папочка, все готово!

— Хорошо, малыш, спускайся.

— Сначала я должен покакать! — объявляет он, а затем топот ног направляется обратно по коридору в сторону ванной.

— Вытри хорошенько попу! — кричу ему вслед, и Джесси смеется.

— Итак, как именно мы используем эту историю?

— Я думаю, мы просто добавим к ней то, что он уже знает и понимает.

Он размышляет над этим секунду, а потом кивает.

— Ты чертовски гениальна.

— У меня бывают такие моменты. — Я нагло ухмыляюсь, и его руки крепче обхватывают меня. — Принц и принцесса будут спать в одной постели? Потому что я надеялся на ночевку сегодня.

— Я еще даже не видела твою комнату. Насколько знаю, ты спишь на двухместной кровати.

Он приподнимает бровь.

— У тебя проблемы с тем, чтобы прижиматься друг к другу и трахаться, как в колледже?

— Я не знаю. Никогда не пробовала.

— Что ты имеешь в виду, ты никогда…

— Все готово! — Джетт вбегает на кухню в пижаме с Джоном Диром под мышкой. — Никаких какашек. Только пуки.

О, Боже правый.

— Ты помыл руки?

— Ага! Время обниматься?

— Конечно, малыш.

Потом Джесси говорит мне:

— Оставь посуду. Я загружу ее позже.

Я киваю и выдыхаю, внезапно занервничав. Меня беспокоит не то, что Джетт не поймет, что мы с Джесси проводим больше времени вместе. Дело в том, что у него все еще есть вопросы о Лейне, на которые я пока не знаю, как ответить. И действительно не хочу говорить об этом сегодня вечером.

Джесси берет Джетта за руку, и я иду за ними в семейную комнату, где мы устраиваемся на диване с Джеттом между нами.

— Посмотрим фильм? — спрашивает он, но Джесси качает головой.

— Не сегодня, малыш. — Он протягивает руку вдоль спинки дивана, его пальцы касаются моего плеча. — Итак, я слышал, что ты рассказал маме о нашей суперсекретной сказке на ночь.

Маленький лоб Джетта морщится в замешательстве, поэтому я шепчу:

— История про принцессу. — И его рот складывается в очаровательную букву «О».

Затем он лепечет:

— Мама плакала, пап.

Глаза Джесси устремляются на мои, и его голос становится сладким и тихим, когда он спрашивает:

— Ты плакала, детка? Правда?

— Ей было грустно, — говорит Джетт, прежде чем я успеваю ответить. — Она была как одинокая принцесса!

Я улыбаюсь, несмотря на то, что эмоции собираются в моей груди.

— Иди сюда, сладкая горошинка. Посиди у меня на коленях, пока папа расскажет нам эту историю.

Джесси делает глубокий вдох и поворачивается к нам, положив одну руку на колено Джетта, а наш маленький мальчик прижимается к моей груди.

— На этот раз история будет немного другой, малыш, так что слушай внимательно, хорошо?

Джетт кивает, и Джесси начинает, его голос медленный и сладкий.

— Давным-давно жил-был одинокий принц. Он жил в крошечной деревушке, где у него была семья и друзья, но по какой-то причине, когда ложился спать ночью, тот думал только о том, как ему одиноко. Ему хотелось, чтобы у него был кто-то, кто жил бы с ним. Кто-то, с кем он мог бы проводить время, когда все остальные спят. Однажды ночью, когда он не мог заснуть, потому что ему было так одиноко, он пошел прогуляться у ручья и наткнулся на красивую принцессу, сидящую у воды…

— И ей тоже было одиноко, папа? — спрашивает Джетт, и мое сердце замирает.

— Да, ей тоже было одиноко. — Глаза Джесси снова встречаются с моими, прежде чем он продолжает, его пальцы мягко ложатся на мое плечо. — Она сказала принцу, что тоже не может заснуть, потому что, несмотря на то, что у нее много друзей и семья, как и у принца, ей тоже хотелось, чтобы кто-то составил ей компанию, когда она закрывает глаза ночью. — Он делает паузу, а я только и могу, что дышать.

— Так что принц посидел с ней немного, и они придумали план, как проводить больше времени вместе, особенно ночью, когда они были самыми одинокими. Они встречались у ручья и разговаривали часами. Иногда они разговаривали до самого утра.

— Но они все равно были одиноки, — вздыхает Джетт.

— Да, малыш, были… — отвечает Джесси, но он не смотрит на нашего сына. Он смотрит в мои наполненные слезами глаза. Хотя я уже слышала разновидность этой истории и знаю, чем она закончится, слушать его рассказ намного приятнее, чем я могла себе представить.

— Продолжай. — Я кладу свою руку поверх его руки на колено Джетта и слегка сжимаю.

Он прочищает горло и продолжает.

— Принц и принцесса решили, что у них должен быть ребенок, маленький мальчик, который мог бы по очереди оставаться с каждым из них. Это не избавило бы их от одиночества, но это означало бы, что в некоторые ночи принцесса будет в компании маленького мальчика, а иногда и принц. В те ночи, когда мальчик не оставался с ними, принц и принцесса мечтали о том, когда он вернется, и это предвкушение помогало им пережить даже самые одинокие дни.

Тихие слезы текут по моему лицу, и мне приходится прижаться щекой к волосам Джетта, чтобы не позволить им взять верх над собой.

— Однажды принц и принцесса задумались, что, если вместо того, чтобы по очереди сидеть с маленьким мальчиком, они снова будут проводить больше времени вместе? И не только вдвоем, но и всей семьей, чтобы им никогда больше не было одиноко?

Джетт быстро смотрит на меня, потом снова на Джесси и улыбается.

— Как мы!

— Точно, как мы, — вздыхает Джесси. — Мы с твоей мамой провели много времени, делясь тобой, малыш. И ты знаешь, что иногда, когда ты здесь со мной, ты скучаешь по своей маме?

Джетт кивает и снова склоняет голову под мой подбородок.

— Я тоже по ней скучаю. И чем больше времени мы проводим с тобой вместе, вот так, тем больше я скучаю по ней, когда ее нет.

— Ты любишь ее, папа?

Джесси смотрит вниз, челюсть сжата, а большой палец начинает беспокойно поглаживать колено Джетта. Когда он снова поднимает взгляд, его лицо раскраснелось, а белки глаз стали розовыми.

— Я всегда любил твою маму, малыш. И всегда буду, потому что без нее у меня не было бы тебя.

В моем горле образуется ком, но я подавляю его.

— И я люблю твоего папу тоже, сладкий горошек. На самом деле, я люблю вас обоих так сильно, что подумала, что мы начнем называть тебя Джетт Александр Эндерс, а не Джетт Александр Фосс. Что скажешь?

— Я не знаю, как это написать, — вздыхает он, и я тихонько смеюсь, откидывая его волосы со лба.

— Мы научим тебя, малыш. А ты у нас такой умный, что быстро все освоишь.

— Как все это звучит для тебя? — спрашивает Джесси. — Тебе грустно, страшно или ты чем-то смущен?

Он качает головой, затем:

— Мы едем домой, мама?

Комок в моем горле опускается в желудок, хотя я ожидала, что он спросит снова. В конце концов, это та часть, которую ему будет труднее всего понять.

Джесси кладет свою руку под мою и переплетает наши пальцы, как будто делясь своей силой.

— Помнишь, когда я сказала тебе, что мы больше не будем жить в нашем доме в Грин-Бей?

— Но моя кровать-самосвал… — Его нижняя губа выпячивается, а голос становится мягче и надломленным.

— Мы возьмем твою кровать и привезем ее сюда, как тебе эта идея? — предлагает Джесси. — На самом деле, ты можешь перевезти все свои вещи сюда. Все твои игрушки, твои книги, твою одежду… все.

Маленькие брови Джетта приподнимаются.

— Мой велосипед тоже?

— Конечно, малыш, хотя, тебе, вероятно, очень скоро понадобится новый, без тренировочных колес.

Он возбужденно ерзает у меня на коленях, и я вздыхаю с облегчением.

— И если мама хочет, она тоже может принести сюда кое-что из своих вещей, — говорит Джесси Джетту, глядя прямо и пристально на меня. — У нас такой большой дом, верно?

— Угу, — соглашается Джетт. Но я не знаю, что сказать. Джесси просит меня переехать к нему или просто намекает на те ночевки, которые мы надеемся проводить чаще?

— Ладно, малыш, я думаю, пора спать. Как насчет того, чтобы мама уложила тебя, пока я буду мыть посуду?

Он кивает, хотя и неохотно, и, быстро обняв Джесси, мы направляемся наверх. Я позволяю ему выбрать книгу из корзины рядом с кроватью, бонусные баллы Джесси за это, и к тому времени, как я заканчиваю, он борется со сном.

— Спокойной ночи, сладкий горошек. Я люблю тебя. — Я целую его в последний раз и тихо выхожу из его комнаты, почти закрыв за собой дверь.

Джесси стоит, прислонившись к перилам, выходящим на первый этаж, и ждет меня.

— Все хорошо? — тихо спрашивает он, и я киваю. — Хорошо. Давай закончим этот тур, который мы так и не закончили.

— Уф, наконец-то, — поддразниваю я, беря его за руку, когда он ведет меня к открытой двери в конце коридора. Я ахаю, как только мы заходим внутрь. — Святое дерьмо.

Сказать, что комната огромная, было бы преуменьшением. По сути, это лофт с такими же высокими потолочными балками, как над кухней и гостиной. В задней части есть большое окно, из которого открывается вид на холмистый двор и плантацию маленьких сосен, освещенную луной, висящей высоко в небе.

Конечно, кровать тоже огромная, как я и ожидала. Толстое темное дерево, как и весь дом, но гора пушистых кремовых подушек и постельное белье в тон — это не тот мужской стиль, которого я ожидала.

— Амелия помогала тебе с постельным бельем и декором? — спрашиваю я, проводя рукой по симпатичному комоду, а затем по изножью кровати, где стоит сундук с толстым покрывалом из синели.

Джесси задерживается у двери, засунув руки в карманы.

— Нет, а что?

— Ты один из самых мужественных мужчин, которых я знаю. Тебе нравятся темные вещи. Твой грузовик, твои татуировки… Наверное, я ожидала, что твое личное пространство будет таким же.

— Не все, что мне нравится, темное. — Он делает шаг вперед и накручивает прядь моих волос на палец. — И, может быть, я украшал не для себя.

— Нет? Тогда для кого? — Я ухмыляюсь, но, честно говоря, внезапная мысль о том, что он делает это пространство немного женственным для любой компании, которая у него может быть, заставляет меня пожалеть, что я не съела меньше на ужин.

— Я строил этот дом не только для себя и Джетта. Я не выбирал шкафы и полы, краску, мебель… ничего из этого… имея в виду только его и меня. — Он придвигается ближе, одну руку кладет мне на бедро. — Ты должна была выйти замуж за кого-то другого, но это не помешало мне построить этот дом, думая и о тебе тоже.

Мурашки пробегают по моей коже, когда его слова доходят до меня.

— Ты думал обо мне?

— Детка, я всегда думал о тебе. Не пойми меня неправильно, это не было похоже на то, что я позволил тебе слишком глубоко залезть в свою голову, строя планы на наше будущее здесь, как какой-то сталкер. Но знал, что когда-нибудь создам здесь свою семью, и, поскольку ты была единственной, с кем я когда-либо думал о том, чтобы завести семью, я выбирал большинство вещей, основываясь на том, что, как я думал, тебе тоже понравится. Думаю, можно сказать, что ты была моей музой.

— Ты серьезно? — спрашиваю я едва слышным шепотом, потому что, если я буду говорить громче, заплачу.

— Совершено серьезно, — понимающе улыбается он. — Я не показывал тебе свою комнату раньше, потому что мне и так плохо, что я думаю о тебе повсюду в этом доме. Чтобы увидеть тебя в реальной жизни здесь, в моем личном пространстве? Я бы никогда, черт возьми, больше не смог здесь спать. Теперь я понимаю… Потому что ты теперь моя, детка, и даже если ты не будешь здесь со мной каждую ночь, я знаю, что ты вернешься. — Он притягивает меня к себе, положив руки на мой зад. — Я имел в виду то, что сказал раньше. Если ты хочешь привезти какие-то вещи, то всегда пожалуйста. Черт, если бы ты хотела перевезти все свои вещи завтра, я бы тоже был не против.

— Может быть, я могу принести зубную щетку. — Я прикусываю губу. — И чистые трусики тоже. Для начала. — Как бы невероятно ни было жить с ним под одной крышей, и как бы я ни была уверена, что когда-нибудь так и будет, сейчас кажется, что еще слишком рано.

Он опускает ресницы, и в его груди раздается низкий стон.

— Вот об этом я и говорю. Кстати, какие на тебе сейчас трусики, детка?

— Ну…

— Первые, которые украсят эту комнату.

— Не играй со мной так, парень из братства. — Потому что не уверена, сколько еще сладости я смогу вынести, пока не толкну его на кровать и не покажу ему, как мне это нравится.

— Не играю. — Он наклоняется и целует меня в губы. Когда тот пытается отстраниться, я снова тяну его назад, вцепившись руками в пояс его джинсов.

— Куда ты идешь, красавчик?

— Я просто хотел дать тебе поближе взглянуть на кровать.

— Ага, я так и думала… Аххх!

Он подхватывает меня одним плавным движением, делает три шага к кровати и опускает меня вниз. Пока Джесси ползет по мне, ухмыляясь с дикими глазами, я быстро расстегиваю пуговицу и молнию на его джинсах и рукой жадно скольжу внутрь.

— Ты напрашиваешься на неприятности, детка.

— О, поверь мне, я знаю.

Он издает низкий, сексуальный смех и, положив руки по обе стороны от моей головы, опускает свой рот, чтобы облизать мои губы.

— Вот что я хочу сделать с твоей киской, — хрипит он. — Я хочу, чтобы ты держалась за это изголовье и трахала мое лицо, пока не кончишь на него.

О, Боже.

— Хорошее изголовье.

Еще один смех вырывается из его груди, а потом вдруг между нами не остается ничего, кроме жадных рук и сброшенной одежды, горячих, влажных поцелуев и скольжения кожи по коже.

— Я хочу попробовать тебя на вкус, — шепчет он, медленно прокладывая путь вниз по моему телу и целуя каждый сантиметр по мере продвижения.

На этот раз я не пытаюсь остановить его. Мы уже вышли за рамки этого, и нет ни одной частички меня, которую я когда-либо буду прятать от него снова.

Прижавшись плечами к моим бедрам, он осыпает медленными, влажными поцелуями все места, где я нуждаюсь в нем больше всего, пока не начинаю дергаться и дрожать в его объятиях.

— Ты такая чертовски красивая, — шепчет он, а затем наконец-то, наконец-то, погружается внутрь, чтобы попробовать меня на вкус. Его язык танцует вокруг моего клитора, а затем опускается к моим губкам, где я уже такая мокрая.

Пальцами скольжу по его волосам, когда он сначала вводит в меня один, а затем два пальца, и мои бедра приподнимаются с кровати, когда он попадает точно в нужную точку.

Он смеется, низко и гортанно, а затем снова погружается в меня, смазывая, дразня и трахая меня своими пальцами, пока я чуть не взрываюсь.

— Иди сюда, — приказывает он, внезапно садясь и переворачиваясь на спину, увлекая меня за собой. — Поднимайся. Руки на изголовье.

О, Боже.

— Не стесняйся, детка. — Его ухмылка коварная, а подбородок уже мокрый. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

И он это делает. Обхватив руками дерево над его головой, я прижимаюсь к его лицу и позволяю ему поглощать меня. Трение от его бороды на моей чувствительной коже в сочетании с искусным языком на моем клиторе заставляют меня задыхаться и выгибаться в считанные минуты. Когда он добавляет свои пальцы и загибает их так, как мне нужно, я теряю контроль. И кончаю с низким, жадным стоном, пока спазм за спазмом сотрясают мое тело.

Он быстро переворачивает меня и через мгновение оказывается внутри, его руки сгибаются по обе стороны от моей головы, а затуманенные глаза встречаются с моими, и мы занимаемся любовью.

Нет лучшего ощущения, чем быть наполненной этим мужчиной. Быть настолько близко к нему, насколько это вообще возможно, когда между нами нет ничего, кроме кожи и голода, который мы можем, наконец-то, утолить.

Но это больше, чем просто физическая связь. Это еще и доверие. Комфорт и удовлетворение. Обещание, несмотря на все, что между нами произошло, что это правильно. Мы правы.

— Я люблю тебя, — произносит он, не сводя глаз с моих, медленно и уверенно двигаясь во мне.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я, приподнимая бедра навстречу его движениям. — Так сильно.

— Я никогда не устану слушать, как ты это говоришь, — улыбаюсь я и притягиваю его к себе для поцелуя.

— Хорошо, потому что я планирую говорить это до конца своей жизни.

Глава 28

ХЕЙДЕН

— Он не проронил ни слезинки.

— Правда? — спрашиваю я Джесси в пятницу вечером, когда он заходит в семейную комнату, она же кинотеатр, где я весь день просидела с ноутбуком, работая. Джетт тоже был здесь, пока Джесси не пришел с работы и не забрал его к Бекке на долгожданную ночевку мальчиков.

— Ага. Маленький засранец обнял меня и убежал играть, прежде чем я успел сказать ему, что люблю его. — Джесси хохочет и опускается на диван рядом со мной. — Малыш разбил мне сердце.

— Оу. Ты плакал?

Он кивает, выглядя чертовски очаровательно, весь взъерошенный после работы.

— Немного.

— Бедный парень, — поддразниваю я. — Я уже почти закончила. Просто пытаюсь понять, где сохранила пару файлов, которые мне нужны, и тогда мы сможем начать наше вечернее свидание.

— Без проблем. — Он наклоняется для быстрого поцелуя. — Мне нужно принять душ, и в любом случае потребуется немного времени, чтобы собрать наш заказ на вынос.

Мой желудок урчит при одном только упоминании о еде.

— Хочешь, я позвоню сейчас и заберу его, когда закончу здесь?

— Да, это было бы здорово. Я буду только их специальное блюдо.

— Поняла. Возможно, мне придется сбегать в хижину за флешкой. Я начинаю думать, что именно на ней и сохранила нужные мне файлы.

— Делай, что нужно, детка. Я буду готов и буду ждать, когда ты вернешься. — Он одаривает меня дерзкой улыбкой и тянется за голову, чтобы стянуть футболку, выходя из комнаты.

— Боже, какой ты красивый, — вздыхаю я. — Все эти мускулы и прочее.

Он закусывает губу и проводит рукой по своей груди и прессу, а также по бедрам и животу, от чего у меня пересыхает во рту. С этими джинсами, татуировками и шапочкой он мог бы легко сыграть деревенского парня в стрип-шоу в Вегасе.

Я показываю на него пальцем и резко провожу им вверх-вниз.

— Можешь повторить это позже, пожалуйста?

— Принеси свои долларовые купюры, детка, и я сделаю все, что ты хочешь. — Он играет бровями, а затем поворачивается на пятках, немного размашисто шагая прочь.

Я смотрю ему вслед, пока он не исчезает, а затем вздыхаю, как подросток, вожделеющий любви. Вот только Джесси не просто влюбленность — он мой. И чем скорее я получу флешку и ужин, и очевидно, немного денег, тем скорее я смогу напомнить ему об этом.

Я звоню в «Крик», чтобы сделать заказ, когда выхожу за дверь, и через несколько минут приезжаю в хижину. Поскольку еда будет готова только через двадцать минут, я возвращаюсь в свою комнату, чтобы освежиться и облачиться в новый комплект бюстгальтера и трусиков, которые, надеюсь, потеряются на полу у Джесси в какой-то момент этого вечера.

С субботы мы проводили каждую ночь вместе, по очереди переходя от его дома к хижине, в зависимости от того, как поздно ему нужно было на работу и нужен ли мне его Wi-Fi, чтобы сделать работу, поскольку я довольно часто подменяла Грету в течение дня.

Честно говоря, мне нравится помогать в офисе. Нравится осознавать, что я помогаю компании «Земельные работы Эндерс» войти в двадцать первый век, и еще больше нравится, что я смогла снять часть стресса с плеч Джесси.

Не хочу, чтобы он нанимал кого-то другого на место Греты. На самом деле, я отказалась от должности в «Альбертсон Энтерпрайзиз», хотя это было все, чего мне хотелось, потому что еще больше хочу, чтобы у нас с Джесси все получилось. Я хочу остаться в Коул-Крике и хочу помочь ему вывести его бизнес на новый уровень. Мне просто нужно убедить его позволить мне это.

Разглаживая руками новый бюстгальтер, я улыбаюсь своему отражению в зеркале в ванной. Возможно, я затрону эту тему сегодня вечером, и пусть это черно-синее кружево сделает все, что нужно.

Я надеваю леггинсы и майку, беру флешку и направляюсь обратно к дому, как раз в тот момент, когда на подъездной дорожке хрустит гравий, и я вспоминаю, что Джинкс сказал, что он может зайти, чтобы проверить дерево, которое нужно срубить.

Я слышу его шаги на заднем дворе и спешу встретить его у двери, распахивая ее, прежде чем он успевает постучать.

И тут же жалею, что сделала это.

— Привет, детка. — Передо мной стоит Лейн, выглядящий, на мой вкус, слишком непринужденно в рваных джинсах и спортивной куртке на молнии.

— Л-Лейн? — Каждая клеточка моего тела замирает и одновременно приходит в состояние повышенной готовности. — Что ты здесь делаешь?

— Ты так и не позвонила, как обещала, — легко говорит он, засунув руки в карманы. — А теперь ты игнорируешь мои сообщения. Я волновался, что что-то случилось.

— Что-то случилось. Мы расстались.

— Ты не можешь быть с кем-то семь лет и полностью игнорировать его, Хейден. Так не бывает.

— Я видела тебя неделю назад.

— Когда ты сказала, что позвонишь.

Черт, у меня нет на это времени.

— Мне жаль. Я была занята. На самом деле…

— Я могу войти? — спрашивает он, когда вдалеке грохочет гром.

— Я как раз собиралась уходить.

— Я проделал весь этот путь, чтобы увидеть тебя. Чтобы поговорить. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это уделить мне несколько минут.

— Я не просила тебя приходить, и, честно говоря, Лейн, мне нечего тебе сказать. Мы все сказали, когда я уходила…

— Мне есть что сказать, — вздыхает он. — И я думаю, что ты должна выслушать меня.

— Мы больше ничего друг другу не должны.

— Мы прошли путь от семи лет до молчания. — Его лоб морщится над умоляющими глазами, а капли дождя начинают падать, покрывая крыльцо и его куртку темными крапинками. — Пожалуйста. Я просто хочу несколько минут.

Черт побери. Как бы я ни хотела его ненавидеть, он прав. Мы были важны друг для друга в течение долгого времени. Я не могу просто переключить выключатель и быть жестокой, особенно заставляя его стоять под дождем.

Я держу дверь открытой и приглашаю его войти.

— Десять минут, а потом мне нужно идти. — Прежде чем ужин остынет, и Джесси задастся вопросом, где я.

Он заходит на кухню, дрожа от контраста прохладного дождя и теплой хижины.

— Вау, это взрыв из прошлого.

Хммм… Он всегда любил хижину, потому что наши визиты обычно сопровождались большой вечеринкой и кучей друзей из города. У него была возможность напиться до свинского состояния, вырубиться и не беспокоиться о том, что его выгонят из бара или арестуют.

— Джетт здесь? — спрашивает он через плечо. — Это ведь твои выходные, верно?

Если бы мы с Джесси следили за этим, то да.

— Он на ночевке.

— Правда? Он уже завел здесь друзей?

— У двоюродного брата Джесси есть два маленьких сына примерно его возраста.

— А. Хорошо для него. — Он давит улыбку, когда я прохожу мимо, оставляя между нами некоторое расстояние и задерживаясь между кухней и гостиной. — Я надеялся увидеть его, но все в порядке. В следующий раз.

— Почему ты здесь? — прямо спрашиваю я. — Я знаю, что это не потому, что ты хотел увидеть Джетта.

Его брови слегка приподнимаются.

— Ты этого не знаешь.

— Вообще-то, я уверена, что знаю. Ты хотел свободы. Ты не мог сказать яснее, что ненавидишь быть привязанным.

— Я ненавидел то, что у нас никогда не было времени, Хейден. У нас двоих. Это никогда не было связано с Джеттом.

Я могла бы возразить на это шестью способами, но какой в этом смысл? Он просто усилит свою игру в отрицание, и мы будем ходить по кругу.

— Мы что-нибудь придумаем, чтобы он мог видеться с тобой. Может быть, с Ханной и детьми или…

— Я хочу взять его на Бэй-Бич в один из этих выходных. Покататься на аттракционах, поиграть в игры…

— Нет.

— Почему нет? — огрызается он.

— Ты можешь видеть его только с Ханной, — говорю я снова.

— Мне не нужен этот гребаный надзор. Ради Бога, я помогал растить его четыре года.

— И за все эти четыре года ты ни разу не выводил его вот так.

— Не смей пытаться выставить меня каким-то засранцем. Ему только что исполнилось четыре года. До этого мы мало что могли сделать.

— Я водила его в парк несколько раз в неделю, чтобы он мог поиграть. Мы постоянно ходили за мороженым и в зоопарк. — Он не может сказать ничего такого, что заставило бы меня поверить, что он не мог что-то сделать, не мог приложить какие-то усилия.

— Я пришел сюда не для того, чтобы спорить с тобой.

— Тогда скажи мне, зачем ты пришел, потому что время идет. Мне нужно забрать ужин и… — Я не даю себе закончить предложение, потому что я определенно не хочу идти туда с ним прямо сейчас.

— И что? — спрашивает он, прищурив глаза, делая шаг вперед. — Как именно ты проводила здесь свое время?

— Это не твое дело.

Его серьезное выражение лица сменяется смехом, а темные глаза по-прежнему смотрят на меня.

— Ого. Ты действительно приехала сюда из-за Джесси, не так ли?

— Я уже сказала тебе, что я здесь ради Джетта.

— Да, но, возможно, благополучие Джетта — это только часть этого. Черт, Хейден, ты обвиняешь меня в эгоизме, но мне кажется, что именно это ты и делаешь. — Он о качает головой. — Ты испортишь ребенка этой чушью.

— Это не чушь. Он здесь счастливее, чем когда-либо. — Да, он то тут, то там переживает, что ему не хватает Лейна, но эти моменты не идут ни в какое сравнение со слезами и грустью от того, что ему не хватало Джесси в последние несколько лет.

— А что насчет тебя? Ты тоже счастливее теперь, когда у тебя есть своя маленькая семья?

— Не смей принижать меня.

Он поднимает подбородок и смотрит исподлобья, челюсть сжата.

— Ты уже трахаешься с ним?

Мгновенный жар заливает мое лицо, но я стою на своем.

— Время вышло. Тебе пора идти.

— Я никуда не уйду. — Он делает еще один шаг вперед, и по моему позвоночнику пробегают мурашки. — Мы собирались пожениться, Хейден. У нас было запланировано будущее, а ты хочешь бросить все ради какого-то слабого парня, у которого даже не хватило смелости бороться за тебя?

Горстка эмоций вспыхивает в моей груди, и я хочу закричать на него и сказать ему, что Джесси действительно боролся. Он боролся каждый день, чтобы быть лучшим отцом для нашего сына, в ситуации, которая сломила бы многих других мужчин.

Он боролся каждый раз, когда появлялся у нашей двери и видел, что я живу жизнь с другим. И он точно боролся, когда добровольно оставлял свое сердце в моих руках и возвращался домой один, каждый воскресный вечер.

Отбросив свои чувства в сторону, Джесси не был слабым, Джесси был самым сильным мужчиной, которого я когда-либо знала.

— Я не был идеальным, Хейден. Даже близко. Но ты сама сказала, есть причина, по которой мы продержались так долго, и это потому, что мы никогда не отказывались друг от друга.

— Может быть, нам следовало это сделать. — Я говорю это не для того, чтобы показаться стервой, но это правда. Мы оба держались слишком долго и по неправильным причинам.

Он склоняет голову набок, и в его глазах появляется что-то похожее на искреннее раскаяние.

— Я люблю тебя с тех пор, как нам было по девятнадцать лет. Да, я облажался. Да, я отправил тебя в его объятия, но ты вернулась ко мне, Хейден. Ко мне, а не к нему. — Его голос низкий и почти грустный, и, черт возьми, я не буду чувствовать себя плохо из-за него. — Но я знал, детка. Я понял это в первый раз, когда увидел тебя после того, как ты была с ним, и я чертовски уверен, что понял это после того, как нашел это гребаное письмо. — Он качает головой. — Может быть, мне следовало отпустить тебя, но мне было неприятно знать, что ты побежишь к нему. Еще больше я ненавидел то, что он каким-то образом заставил тебя почувствовать за две недели больше, чем ты когда-либо чувствовала со мной. Я пытался, Хэй, — продолжает он. — Я так чертовски старался быть тем, кем ты хотела, и я думаю, что здесь и там я был таким. У нас были свои проблемы, но не все в нас было плохо. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

— В этом разговоре нет смысла, — умоляю я его. — Что сделано, то сделано.

— Нет, это не так. — Лейн снова качает головой. — На самом деле, ты делаешь то, что, по твоему мнению, тебе нужно сделать здесь, и, когда все пойдет наперекосяк, потому что так и будет, Хейден, ты дашь мне знать. Мы забудем, что это когда-либо было.

— Я не хочу забывать, — шепчу я, и его лицо искажается, как будто я ударила его ножом в грудь.

— Я знаю, что ты любишь меня, — хрипит он. — Часть меня всегда будет любить тебя.

— Тогда возвращайся домой…

— Здесь есть какие-то проблемы? — Из ниоткуда на кухне появляется Джесси, нахмурив брови, он медленно шагает вперед, засунув большие пальцы в карманы джинсов.

Он воплощение хладнокровия и спокойствия, но, когда его руки сгибаются, челюсть сжимается, а в глазах вспыхивает голубое пламя, я понимаю, что это не так.

Я никогда не была так счастлива видеть его… И никогда не была так напугана.

Глава 29

ДЖЕССИ

На лице Хейден смесь шока и облегчения, но мое внимание привлек мудак, стоящий между нами.

— Так, так… — Лейн медленно поворачивается с ухмылкой на его наглом лице. — Я в шоке от того, что ты появился.

— Лейн. — Я опускаю подбородок, мой ровный тон не соответствует мгновенной ярости, которая закипела в моих жилах, когда свернул на подъездную дорожку и увидел его машину. — Не знал, что ты приедешь в город. Тебе что-то нужно?

Джинкс позвонил из паба и сказал, что наша еда остывает, а когда я попытался позвонить Хейден, ее телефон сразу же переключился на голосовую почту. Десятки панических мыслей пронеслись в моей голове, представляя, что случилось что-то ужасное, но появление этого ублюдка не было ни одной из них.

Лейн засовывает руки в карманы.

— У тебя есть привычка входить в дома без стука, Эндерс? Прерывать разговоры, которые тебя не касаются?

Я вытягиваю шею из стороны в сторону, пока она не хрустит.

— Я спрошу тебя снова — какого черта ты здесь делаешь?

— Я здесь ради своей невесты, — выдавливает он, сжимая челюсть. — Но, похоже, я не один такой.

— Она больше не твоя невеста. — И, насколько я понимаю, она никогда ею и не была. Это кольцо на ее пальце никогда ничего не значило.

— Знаешь, мы могли бы избежать всего этого, если бы ты с самого начала держал свои руки при себе, верно?

Я усмехаюсь, потому что этот мудак находится в двух секундах от того, чтобы попробовать мой кулак.

— Но опять же, я не могу сказать, что виню тебя. Я имею в виду, ты хотел ее, сколько, за два года до того, как сделал свой ход? Не могу себе представить, как это, должно быть, разочаровывало, сидеть в стороне так долго, зная, что она трахает меня.

Мои руки сжимаются и разжимаются по бокам. Еще одно слово, Келси. И я, блядь, осмелюсь.

— А потом, при первых признаках крови, ты был там, как собака, желающая лизнуть. — Он качает головой и смеется. — Как на вкус мои небрежные секунды, Эндерс, а? Должно быть, тебе было чертовски хорошо, раз ты вернулся на второй раунд.

Через секунду моя рука оказывается на его шее, его глаза вылазят из орбит.

— Ты говоришь о матери моего сына, ублюдок.

— Джесси! — кричит Хейден, бросаясь вперед, когда Лейн вытаскивает руки из карманов и пытается отпихнуть меня, а затем неловко замахивается. Попытка удара выбивает его из равновесия, и, когда он падает на пол, я падаю на него сверху. Все еще держа руку на его трахее, я наблюдаю, как его лицо меняется десятью оттенками красного. Хейден толкает меня в плечо. И толкает снова и снова. Я чувствую ее и слышу ее рыдания, но этот мудак держал меня вдали от моей семьи почти пять долбаных лет, и он думает, что вернется и попытается забрать их снова?

— Черт возьми, Джесси, остановись! — снова плачет она. — Ты убьешь его!

Он издает сдавленный звук, и вдруг лицо Хейден оказывается напротив моего, ее руки сжимают мою челюсть, а ее наполненные слезами глаза уставились на мои.

— Джесси… — умоляет она. — Детка, пожалуйста.

Моя хватка немедленно ослабевает, и Лейн хватает ртом воздух. Я ненавижу этот звук. Ненавижу его присутствие. Ненавижу, что после того, как она помогает мне встать на ноги, она стоит на коленях рядом с ним, убеждаясь, что с ним тоже все в порядке.

Но что я действительно ненавижу, и что причиняет мне больше боли, чем я когда-либо признаю, так это то, что в течение четырех лет она выбирала его, несмотря на то, что знала о моих чувствах к ней.

Я думал, что могу отбросить все это и просто быть счастливым, что Хейден наконец-то здесь. Наконец-то сказала мне, что ей нужен именно я. Но кто сказал, что она не передумает снова?

Глядя на нее сейчас, помогающую ему встать на ноги, как она помогла мне, как, черт возьми, я могу быть уверен, что она действительно чувствует то, что говорит, когда прошел всего месяц с тех пор, как она порвала с ним отношения?

Я не хочу забывать, что она сказала ему, когда я вошел. Часть меня всегда будет любить тебя.

Боже, я такой идиот. И мне не следовало ожидать меньшего. Мы с Хейден прошли путь от нуля до ста за несколько недель, как и в первый раз. И как влюбленный дурак, я впитывал все это и прыгнул в воду с головой, потому что она наконец-то вернулась ко мне, и это все, чего я так долго хотел. Но это было слишком много, слишком быстро.

И как бы мне не хотелось всего, что она предлагает, я не могу продолжать принимать это, не могу продолжать копать с ней глубже, пока не буду знать, что она не проснется однажды утром, отчаянно пытаясь вырваться обратно.

ХЕЙДЕН

— Ты можешь сказать своему папочке, чтобы он ожидал визита копов, — бормочет Лейн по дороге к своей машине, пока на улице продолжает моросить дождь.

— Не смей, — огрызаюсь я, адреналин все еще бурлит в моих венах. — Ты пришел сюда, чтобы разжигать дерьмо, и ты должен ожидать, что тебе надерут задницу. Особенно после того дерьма, которое ты извергал.

— Не дерьмо, детка. Именно так все и было с вами двумя. — Лейн останавливается у водительской двери, поворачивается и издает горловой звук, который, должен быть, болезненным, учитывая красные следы на шее. — Знаешь, если подумать, вы двое действительно заслуживаете друг друга. Он не мог дождаться, чтобы овладеть тобой, а ты не могла дождаться, чтобы позволить ему это сделать. Чертовски жалко.

Я отступаю назад, руки сжаты в кулаки по бокам.

— Пожалуйста, не приходи сюда больше. Не звони и не пиши. Что касается встреч с Джеттом, я больше не уверена, что это хорошая идея.

— Не наказывай его за свои глупые гребаные решения, Хейден.

— Поверь мне, это не может быть хуже, чем заставлять его жить отдельно от отца последние четыре года.

— Вау.

— Я не вернусь домой, Лейн.

Он трет свой нос и фыркает.

— Да, я отказываюсь от этого предложения в любом случае. Ты не та женщина, за которую я тебя принимал, если хочешь составить компанию такому гребаному неандертальцу.

— Я рада, что мы это прояснили.

Он тянется к двери, качая головой.

— Как быстро все меняется, да?

— И все же некоторые вещи вообще никогда не меняются.

* * *

Джесси сидит на подлокотнике дивана и смотрит на дверь во внутренний дворик, когда я возвращаюсь в дом. Мои слезы высохли, и странное, почти статическое жужжание сменилось адреналином, бурлящим в моих венах. Я рада, что Джесси появился, и благодарна, что он заступился за меня. Но ненавижу то, что поставила его в такое положение. Возможно, я не приглашала Лейна сюда, но мой выбор в прошлом привел его к моей двери сегодня вечером.

— Он ушел, — тихо говорю я, подхожу к Джесси и обхватываю его шею руками.

Но он не обнимает меня в ответ. И даже не двигается.

— Ты в порядке? — Я отстраняюсь, и темнота в его взгляде, несмотря на то, что на улице по-прежнему светло, вызывает дрожь в моем позвоночнике. — Что творится в твоей голове?

Он сглатывает и переводит холодный взгляд в мою сторону.

— Когда ты только приехала в город, ты сказала, что он тебе солгал. Потом, через несколько дней, ты сказала, что вы отдалились друг от друга и что ты поняла, что я тебе все еще небезразличен.

— Ты мне не безразличен. Я люблю тебя. Ты это знаешь.

— Да, — кивает он. — Но похоже, что, возможно, ты все еще любишь его тоже.

— Что? — Почему он так думает, учитывая то, что только что произошло?

— Ты не могла внятно рассказать о том, почему вы расстались, а сегодня… — Джесси вздыхает. — Сегодня вечером я понял, почему.

— Он лгал мне. И мы действительно отдалились друг от друга. И то, и другое — правда. Я не… Я не знаю, что ты увидел. — И этот разговор начинает звучать знакомо. Как и тот, что был у нас с Лейном не так давно.

— Я видел выражение твоего лица, Хейден. И слышал, как ты сказала ему, что любишь его.

Мои брови приподнимаются, а руки начинают дрожать.

— Во-первых, ты слышал лишь середину разговора. А во-вторых, даже если бы я имела в виду эти вещи в том контексте, злиться на меня из-за этого несправедливо, и ты это знаешь. Мы были вместе долгое время. Но я не чувствую к нему того, что чувствую к тебе. — Его лицо кривится, как будто я только что провела ножом по его коже.

— Я хочу в это верить. Действительно чертовски хочу в это верить. Но чем больше думаю об этом, тем больше не понимаю, как ты могла остаться. Как ты могла бы сказать ему, что выйдешь за него замуж, как ты могла бы купить с ним дом. Если ты действительно любила меня все это время.

— Я не должна была любить тебя. Насколько я знала, ты не хотел от меня большего, чем то, что было тем летом.

— Ты не играешь в дом с одним парнем, когда у тебя есть чувства к другому, Хейден. Особенно когда я рассказал тебе о своих чувствах.

Черт возьми, знала же, что должна была рассказать ему о письме раньше. Я просто… Я также знала, что он разозлится, и не хотела, чтобы то, что произошло с Лейном всего несколько минут назад, вообще произошло, если бы я могла этого избежать.

— Джесси, я не знала.

— Я знаю, что должен был сказать тебе об этом с глазу на глаз, но я все равно сказал тебе. Я излил свое сердце в том письме, а ты даже не признала его.

— Я не знала о письме, — уточняю я, несмотря на комок в горле и зловещую боль в животе.

— Что?

— Я не знала. Я не видела письма.

Он пристально смотрит на меня, его глаза мечутся между моими.

— Что значит, ты не видела его?

— Лейн нашел его и скрыл от меня. Я даже не знала о его существовании, пока не нашла в его столе, когда искала что-то другое.

Джесси смеется, хотя в его глазах нет ни грамма юмора.

— Вау, это здорово. Держу пари, он тоже его читал.

Я киваю, и он отталкивается от дивана, сжимая кулаки.

— Я должен был убить этого ублюдка. — Он отходит в сторону, а затем поворачивается ко мне. — Но, в конце концов, ты узнала. В конце концов, ты поняла, что я чувствовал.

— Я нашла письмо в тот день, когда ушла от него.

— Что? — снова спрашивает он.

— Да, — хриплю я, мое горло пересохло от эмоций. — Джесси, все, что ты сказал… как ты себя чувствовал…

Его лицо искажается, как будто мои слова не имеют значения.

— В течение четырех гребаных лет ты понятия не имела. Каждый раз, когда я приезжал, чтобы забрать Джетта и отвезти его. Ты никогда не знала?

Я качаю головой, слезы жгут мне глаза.

— Блядь. — Он проводит руками по лицу и снова отворачивается.

— Хотела бы я знать. Хотела бы я…

— Зачем ты вообще вернулась к нему, если у тебя были чувства ко мне? — требует он, голос грубый.

— Потому что мы оба ясно дали понять, что чувства не обсуждаются, прежде чем начали встречаться.

— Но ты забеременела, Хейден. Вся эта хрень с «просто так» изменилась, как только ты забеременела!

— Ты думаешь, это не совсем то, чего я хотела? Я пришла сюда, чтобы рассказать тебе, надеясь, что ты скажешь мне, что тоже что-то чувствуешь. Но ты этого не сделал. Все, что ты сказал, это то, что ты поддержишь меня всем, чем сможешь. Что ты будешь рядом с ребенком. Не со мной.

— Потому что ты уже вернулась к нему!

— Я бы изменила это за секунду, если бы знала, что ты чувствуешь!

— Вот тут ты меня теряешь, детка. Я не понимаю, почему в ответ на то, что мне было все равно, ты вернулась к нему и осталась с ним, даже после того, как узнала, что беременна. Если тебе действительно нужен был я, почему бы тебе не остаться одной? Зачем возвращаться к парню, который уже причинил тебе боль? К парню, который был настолько чертовски сомнительным, чтобы разлучить нас?

Я моргаю, ответ слишком постыдный, чтобы произнести его вслух. Правда в том, что я осталась, потому что быть в менее чем идеальных отношениях лучше вписывалось в тот глупый план, который был у меня в голове, чем быть матерью-одиночкой в двадцать два года. И я никогда не жалела о беременности Джеттом, но стать мамой до того, как я поставила галочки в самых важных пунктах этого плана, меня пугало до смерти. Я так много работала, чтобы не беспокоиться о том, что моя будущая семья окажется в нестабильной ситуации, а потом — бум, именно это и произошло. Остаться с Лейном? Это было неидеально. Мы не были идеальными. Но в то время это казалось лучшей альтернативой самостоятельному воспитанию ребенка.

— Хейден, я не сомневаюсь, что ты любишь меня в какой-то степени. Но откуда, черт возьми, мне знать, что ты сейчас здесь не по тем же причинам, по которым ты осталась с ним? Потому что ты боишься облажаться. И потому что ты еще больше боишься того, как все это может повлиять на Джетта. — Он прерывается с тяжелым выдохом. — Не пойми меня неправильно, детка. Как его отец, я ценю твое желание сделать все возможное для нашего мальчика, но, если я собираюсь быть твоим партнером в этом деле, то должен знать, что ты делаешь это по правильным причинам.

— Я здесь по правильным причинам. У меня нет ни малейшего сомнения. Но ты прав в том, что я боюсь, — признаюсь я, поспешно смахивая слезы кончиками пальцев. — Я до смерти боялась, что наконец-то скажу тебе о своих чувствах, а ты мне не поверишь. Вот так.

Его лицо скривилось.

— Я не говорю, что не верю тебе. Лишь говорю, что ты должна уделить себе время и убедиться, что ты точно знаешь, чего ты хочешь. Что ты здесь не потому, что это правильно для Джетта, или для меня, или для того чертова плана, который у тебя всегда был.

Я вздрагиваю, и он склоняет голову набок.

— Вот почему ты осталась с ним, не так ли?

Жар заливает мои щеки, и я отвожу взгляд.

— Я понимаю, — мягко говорит он. — Просто хотел бы понять это раньше.

— Я тоже. — Хотела бы многое понять раньше, но вот мы здесь.

Он выдыхает.

— Дело в том, что… Я думаю, ты знала. Ты просто слишком боялась признаться в этом даже самой себе.

— Я признаю это сейчас. Разве это не имеет большее значение?

Он качает головой.

— Для этого тебе понадобилось найти письмо, которое я написал четыре года назад, Хейден.

— Что ты хочешь сказать?

Он проводит рукой по шее и вздыхает.

— Четыре года назад я рискнул сказать тебе о своих чувствах, зная, что есть шанс, что ты не почувствуешь того же и что это может разрушить все между нами. Но я все равно это сделал, Хейден. Потому что иногда мы должны сказать: к черту последствия. К черту планы. К черту все, и рискнуть.

— Приехать сюда и не знать, есть ли у нас еще шанс… Это был риск.

— Не совсем, детка. — Джесси сочувственно улыбается. — Ты играла безопасно. Осталась с ним, не сказала мне о своих чувствах, пока я не расчистил путь…

— Я не понимаю. — Я хочу, но… Но это звучит так, будто он расстается со мной, а я не уверена, что смогу с этим справиться. Не тогда, когда только что вернула его.

— Мне нужно, чтобы ты была смелой сама по себе. Не ради меня, а ради себя.

— Я буду самой смелой, какой только умею быть.

Он долго смотрит мне в глаза, в его взгляде нет осуждения или порицания, только терпение и понимание.

— Ты помнишь ту девушку, которая приехала в Коул-Крик пять лет назад? Ту, которая появилась на озере в субботу днем в поисках парня, которого она едва знала?

Я зажмуриваю глаза и задерживаю дыхание. Знаю, к чему все идет, и, черт возьми, не могу возразить.

— У этой девушки были яйца. Она могла приехать сюда по тем же причинам, что и ты сейчас, чтобы проверить, есть ли у нее шанс с каким-нибудь парнем из маленького городка на севере, но она сделала это дерьмо сама. Она была чертовски бесстрашной.

Она была. Но я больше не та девушка и уже давно не та. Став мамой… это изменило меня.

— Будь такой же смелой, детка. Если я действительно то, чего ты хочешь, будь такой же смелой.

— И я полагаю, что должна найти эту смелость сама, — шепчу я, и он кивает.

— Да, городская девчонка. Я люблю тебя слишком сильно, чтобы не дать тебе этот шанс.

Глава 30

ХЕЙДЕН

Либо Курт Кобейн и «Нирвана» засели в моей комнате через некоторое время после того, как я заснула… либо выпила слишком много пикетированного вина прошлой ночью.

Вата во рту говорит о последнем, а холодное, пустое место рядом со мной в постели подтверждает: Джесси «заморозил» нас, а я допила «Москато», чтобы попытаться забыться. Глупый поступок, потому что если я чему-то и научилась за последние пять лет, так это тому, что я никогда не смогу ничего забыть, когда дело касается Джесси, как бы ни старалась. А я не хочу забывать, не совсем. Просто хочу вернуться в прошлое и исправить все то, что испортила, чтобы таких ночей, как вчера, никогда не было. Мы с Джесси уже потеряли столько времени. Последнее, чего мне хочется, это потерять еще больше. Но он прав. Я осталась с Лейном и не сказала ему о своих чувствах, потому что боялась облажаться.

Но я больше не боюсь. В этом он ошибся. Я оставила ту женщину в Грин-Бей больше месяца назад. Он хочет, чтобы я доказала, что я здесь по правильным причинам? Что мне действительно нужен он, и что я не проснусь однажды, желая обратного?

Игра началась, Джесси Эндерс. Игра. Вперед.

ДЖЕССИ

— Может вздремнем папочка. — Джетт прижимается ко мне, когда мы лежим на диване в субботу днем и смотрим «Короля Льва». Или, по крайней мере, он смотрит. Я думаю о Хейден.

Уйти от нее прошлой ночью было одним из самых тяжелых поступков в моей жизни, превзойти который можно только тем, что мне пришлось уехать из Грин-Бей через пару дней после рождения Джетта без него и Хейден со мной. Тогда мы были вместе всего несколько дней, но мы никогда не были одни. К Хейден и Джетту приходили гости, и, конечно, Лейн стоял над всеми, как гребаный стервятник, которым он и является. Но наших украденных моментов, только я, Хейден и Джетт, было достаточно, чтобы дать мне понять, какой будет наша семья. Так же, как и последние несколько недель. Как бы невероятно ни было то, что они оба наконец-то здесь, что-то тревожило меня. Что-то, что никак не мог понять, пока снова не увидел ее с Лейном.

Я подозревал, что она не так уверена в своих чувствах к нему, как ей казалось, но узнать, что он скрывал от нее мое письмо? Что она только недавно прочитала его? Что именно мое признание подтолкнуло ее оставить его и признаться в своих чувствах ко мне? Теперь все это имеет смысл.

Я чувствую себя ослом за то, что выложил все, как есть, но другого способа сказать это не было. Она годами жила в безопасности этого своего проклятого плана. Он должен был настроить ее на успех, но, насколько я могу судить, все, что он сделал, это удержал ее. В основном от меня. Мне не хотелось уходить. Я имею в виду, это кажется контрпродуктивным, не говоря уже об огромном, черт возьми, риске, потому что есть шанс, что она может понять, что ей нужен не я, в конце концов. Но…

Я не продержусь так долго, чтобы она была здесь только потому, что думает, что так и должно быть. Хейден говорит, что знает, чего хочет, и я хочу верить, что это так, но, если она ошибается, я бы предпочел, чтобы та поняла это сейчас. Пока не прошло еще четыре года, и мы не завязли еще глубже, чем уже есть.

— Печальная часть, — бормочет Джетт, уткнувшись лицом мне в грудь, когда начинается давка диких животных и Муфаса когтями прокладывает себе путь по скалам.

— Этот чертов Шрам. — Я глажу рукой его волосы. — Если бы я был Муфасой, я бы выцарапал ему глаза, — или, может быть, задушил бы его до смерти, неважно.

Джетт хихикает.

— Ты сильный! — Затем он сгибает свой маленький бицепс так сильно, что его лицо краснеет. — Я тоже! Правда, папочка?

Я смеюсь.

— Парниша, тебе лучше убрать оружие, пока кто-нибудь не пострадал.

Он прижимается ко мне, хихикая снова и снова, когда мой телефон оповещает о новом сообщении на кофейном столике.

Пусть это будет Хейден, умоляет мое сердце, но я разочаровываюсь, когда высвечивается имя Эйдена.

Эйден: Ты где-то здесь? — гласит его сообщение.

Джесси: Дома с Джеттом. Как дела?

Эйден: Приду с пивом.

О, черт. Эйден пьет в три часа дня? Должно быть, что-то случилось.

Джесси: Принеси больше, чем шесть бутылок, — отвечаю я. — У меня тоже были чертовски хорошие выходные.

Эйден: 10-4.

Джетт засыпает через несколько минут, поэтому я перекладываю его на диван и укрываю, а затем направляюсь к крыльцу, когда подъезжает Эйден. Я опускаюсь в одно из кресел, пока он достает упаковку из восемнадцати бутылок с заднего сиденья своего грузовика.

— Ты планируешь остаться на ночь? — спрашиваю его. — Или мне стоит позвонить Амелии и предупредить ее о том, что ты придешь домой?

Он отмахивается от меня и поднимается по ступенькам, тяжело ступая.

— Не подавай мне никаких идей насчет того, чтобы остаться, — бормочет он. — Я уверен, что Крейг никогда не покинет мой гребаный диван.

— О, черт, я забыл об этом. Он все еще там, да?

Он хмурится.

— Ты работаешь с этим парнем каждый чертов день. Полагаю, ты знаешь, что к чему.

— Нет, и не хочу знать. То есть, он рассказал мне основное, но большего мне не нужно. — Не тогда, когда у меня творилось свое собственное дерьмо.

Эйден допивает пиво и протягивает мне бутылку.

— Слышал, Хейден вернулась в город.

— Ага. — Я откручиваю крышку и делаю глоток.

— Слышал, она также на тебя работает.

— Работала — это главное слово. — И это то, о чем мне придется поговорить с мамой, потому что теперь, когда и Грета, и Хейден ушли, я более или менее в полной заднице.

— Правда? — Его темные брови приподнимаются над веселыми глазами. — Я почти уверен, что видел ее машину на парковке, когда проезжал через город.

Я моргаю, глядя на него.

— Ты серьезно?

Он опускает подбородок, покрытый более густой, чем обычно, бородой.

— Белая Субару, верно?

Я достаю свой телефон из кармана, прежде чем он успевает закончить свой вопрос, готовый написать ей сообщение и дать ей понять, что не ожидаю, что она будет продолжать работать на меня, особенно без оплаты, пока у нас перерыв или что там у нас, черт возьми, происходит. Но потом вспомнил, что ей, вероятно, нужен Wi-Fi для ее собственной работы, и я не собираюсь быть мудаком и так издеваться над ней.

— Так в чем дело? — спрашивает Эйден, отхлебывая пиво.

— В чем дело?

Он бросает на меня косой взгляд.

— Ты и Хейден, тупица.

— Ни в чем. — Во всяком случае, не сейчас. — Как насчет того, чтобы сказать мне, в чем заключается твоя проблема? Почему мы пьем в три часа дня?

Он поворачивает голову из стороны в сторону, пока его шея не начинает хрустеть.

— Нужен совет. И прежде чем ты начнешь злорадствовать по этому поводу, ты должен знать, что на прошлой неделе я дважды видел машину Хейден на твоей подъездной дорожке далеко за полночь.

— Какого черта ты делал здесь после полуночи?

— Я не был, но молодец, что оказался доверчивым, как обычно.

— Придурок.

— Ты знаешь это, — ухмыляется он, а я смеюсь, зная, что на этом его издевательства заканчиваются. В отличие от Джинкса и Амелии, Эйден знает, когда не лезть не в свое дело.

— Я думал, ты работаешь над чем-то крупным за городом, — говорю я.

— Работал. Просто какое-то мелкое межведомственное дерьмо. Ничего серьезного. — Он наклоняется вперед, опираясь локтями на колени, и осматривает двор, взгляд отстраненный. — Но на следующей неделе у меня встреча в Милуоки. Я не знаю подробностей, но они набирают помощников по нескольким крупным делам и хотят привлечь меня.

— Что Брен думает об этом? — Брен Бишоп — шериф округа, который также является старым другом Эйдена.

— Вообще-то, это он мне об этом сказал. Хотел узнать, буду ли я заинтересован, прежде чем дать им добро на то, чтобы связаться со мной.

— Это то, по поводу чего тебе нужен совет? Идти или нет?

— О, я поеду. Без вопросов. Думаю, я просто пытаюсь подготовиться к работе в этом чертовом городе. Я имею в виду, что эти дела довольно напряженные, как я слышал.

— Мама взбесится. — Ей никогда не нравилось, что он полицейский, потому что это означает, что она беспокоится о нем немного больше, чем за остальных из нас. Ей удавалось поддерживать свое кровяное давление в пределах нормы, когда он работал на месте, но каждый раз, когда он уезжал помогать другому агентству, она перебирала четки. Милуоки может свести ее в могилу раньше времени, и она боится, что то же самое случится и с ним.

— Это точно. Вот почему я не собираюсь ей говорить. Очевидно, она будет знать, что я где-то на задании, но ей не нужно знать, что я собираюсь работать под прикрытием в центральной части города.

— Черт возьми, так вот что это за задание? Под прикрытием?

— Думаю, да, но больше я узнаю на следующей неделе.

— Вау. — Не уверен, что я большой поклонник того, что он отправится в город, но Эйден чертовски хорош в своем деле. Если он им нужен, значит, он им действительно нужен, а ради такого дерьма он и живет. Помогает, когда и где может.

— Не буду врать, было бы неплохо отдохнуть от Крейга.

Я смеюсь.

— Я все еще не могу поверить, что они с Рейч действительно расстались. Знаю, что у них была своя доля проблем, но они всегда были одной из тех пар, которые, как я думал, смогут наладить отношения, несмотря ни на что.

— Да, это точно. — Эйден качает головой и делает еще один глоток. — Вроде как ты и Хейден.

Я чуть не подавился своим пивом, а он поднимает плечо, прежде чем я успеваю ответить.

— Она хороша для тебя.

Я снова смеюсь, не потому что комментарий смешной, а потому что это он говорит.

— Ты становишься мягким, чувак.

— Не такой мягкий, как ты. — Он ухмыляется, но это выражение быстро исчезает. — Так, что это за дерьмо «было ключевым словом»? Что ты сделал?

— Сказал ей, что нам нужно притормозить, чтобы она могла убедиться, что это то, чего она действительно хочет.

В двух словах. Ему не нужны подробности о проблемах Хейден, а я не собираюсь проявлять к ней такое неуважение.

— Сделай так, что бы это сработало, — твердо говорит он, глядя на меня серьезными глазами.

— Теперь мяч на ее стороне.

— К черту этот мяч, брат. Ты был влюблен в эту женщину половину своей чертовой жизни.

Я фыркаю.

— Не совсем так долго.

— Ты знаешь, о чем я. Я понимаю, что ты хочешь дать ей время, и полагаю, потому что она так долго была в других отношениях, но если ты будешь сидеть и ждать ее больше, чем уже ждал, ты просто попросишь ее уйти навсегда.

Да, я знаю. Но…

— Я не хочу, чтобы она была здесь только потому, что думает, что так будет лучше для Джетта.

— Чувак, я видел ее. Она здесь не только ради Джетта.

— Когда, черт возьми, ты ее видел?

Он колеблется и проводит рукой по своей бороде.

— Пару недель назад в твоем офисе.

— И почему именно ты был в моем офисе? Особенно когда ни Грета, ни я, не бывали там часто в последние пару месяцев.

— Теперь, когда Грета ушла, думаю, я должен тебе рассказать.

— Я жду… — И слегка раздражен этим.

— Она разрешила мне использовать твое дерьмо для подработки.

— Какой подработки?

— Просто немного работы частного детектива. Брен не знает. Не то чтобы ему было наплевать, но я не хочу поднимать шумиху среди других парней.

— Этот город чертовски мал, чувак. Какая тут может быть частная работа?

— Ты будешь удивлен. — Эйден поднимает свое пиво и нюхает. — На самом деле, некоторое время назад я получил сообщение, которое прозвучало слишком близко к истине.

— Как это?

— Кое-кто хотел, что бы я порылся в твоем дерьме.

— Какого хрена… — Я подаюсь вперед в кресле, волосы у меня на затылке встают дыбом. — Для чего?

— Хотел узнать, трахаешься ли ты с его невестой.

— Ты шутишь… — Мои слова обрываются на полуслове. — Лейн Келси пытался нанять тебя?

Он опускает подбородок.

— Да. Я не рекламирую свое имя повсюду, только услуги. Должно быть, он нашел меня на Крейгслист или что-то в этом роде. Он был немного удивлен и разозлен, когда я ответил: нет, хотя не должен был.

Вот ублюдок.

— Не дай ей снова уйти, чувак. — Эйден качает головой, этот отстраненный взгляд снова поселяется в его глазах, когда он допивает пиво и ставит пустую бутылку на столик между нашими стульями. — И я планирую продолжать пользоваться твоим принтером и прочей херней, так что не удивляйся, если время от времени будешь заставать меня в офисе.

— О, правда? — Я смеюсь, хотя его комментарий о Хейден все еще обрабатывается. — Ты мог бы спросить меня. Я мог бы даже дать тебе ключ.

— Я попросил Грету. И для себя я сделал ключ, так что все в порядке.

— У тебя есть гребаный ключ? — Ох уж этот парень.

Он встает на ноги и кивает.

— Ага. И код безопасности тоже знаю. — Господи Иисусе.

— Почему я не удивлен?

— Потому что я не только старше, но и умнее. — Эйден подмигивает и идет к ступенькам.

— Не забудь свое пиво, придурок.

— Не, я принес его для тебя. Подумал, что оно тебе нужно.

Ладно, может, он и не мудак.

— Как ты догадался?

— Вчера вечером у твоего подъезда не было машины, — говорит он через плечо. Что за…

— Я думал, что тебе насрать на это?

Он поворачивается, когда добирается до своего грузовика, на его лице широкая ухмылка.

— Думаю, ты никогда не узнаешь.

Вот урод. Я не знаю, что бы без него делал.

И он прав насчет Хейден. Мне тоже не хочется ее терять. Но я стою на том, что сказал прошлой ночью. И хочу, чтобы она знала без единого колебания, что я для нее — это все. Никаких зубных щеток в моей ванной или трусиков в моем ящике. Я хочу ее всю.

Мне нужно, чтобы она была уверена в себе, но ничто не запрещает мне подготовиться к тому, что она примет мой образ мыслей, не так ли?

ХЕЙДЕН

— Я могу расцеловать тебя прямо сейчас.

Амелия сморщила нос, сидя в пудрово-синей кабинке закусочной «У Тулы».

— Пожалуйста, не надо. Ты целовала моего брата и, вероятно, имела в этом рту другие части его тела.

— О, Боже. — Я закрываю лицо руками, чтобы скрыть смех и жар на щеках. — Я собираюсь притвориться, что ты этого не говорила.

— Я тоже, потому что это визуально… — Она вздрагивает и делает рвотное лицо. — Нет, спасибо.

Я снова хихикаю и отодвигаю свой бокал на край стола, когда официантка подходит с кувшином свежего лимонада. Я благодарю ее и поворачиваюсь обратно к Амелии.

— Как ты думаешь, твоя мама согласится на это? Я имею в виду, это немного сомнительно.

— Моя мама была на седьмом небе от счастья с тех пор, как ты вернулась в город. На самом деле, если бы та знала, что Джесси сейчас ведет себя как придурок, она бы вмешалась в его дела по этому поводу.

— На самом деле он не такой уж и придурок, — вздыхаю я, помешивая соломинкой напиток. — Он прав.

Она изучает меня с минуту, глаза пляшут туда-сюда между моими.

— Если бы он вошел в дверь прямо сейчас и опустился на одно колено, что бы ты сказала?

— Я бы схватила его еще до того, как он задал вопрос.

Она смеется.

— Хорошо, тогда.

— Я люблю его, Амелия. Он самый лучший человек, которого я когда-либо знала.

— Он просто потрясающий, — соглашается она. — Насколько это возможно для братьев. Но не смей говорить ему, что я так сказала.

— Ты говоришь обо мне? — из ниоткуда появляется Джинкс, руки засунуты в карманы джинсов с ухмылкой Чеширского кота на лице.

— Не подходи, сатана, — фырчит Амелия, делая крест пальцами. — Я тебя не вызывала.

Он усмехается и, вероятно, чтобы разозлить ее, проскальзывая на мою сторону кабинки.

— Я знаю, что ты говоришь не о Джесси, потому что в этой заднице нет ничего потрясающего.

Амелия фыркает, и я бью его по бедру.

— Ты говоришь о моем мужчине.

Он ухмыляется, когда официантка подходит к нам с контейнером на вынос в руках.

— Спасибо, Тейт. Можно мне колу и столовое серебро? Наверное, я собираюсь съесть это здесь, чтобы позлить Амелию.

Когда он подмигивает, девушка прикусывает губу и жеманно опускает ресницы.

— Конечно, Джинкс.

Под столом происходит быстрое движение, и Джинкс вскакивает.

— Черт возьми, Ли!

— Она старшеклассница! — ругается Амелия.

— Я просто дружелюбен, черт возьми.

— Ну, не стоит. — Ее взгляд такой пристальный, что даже я дрожу. — У меня уже есть один брат, который сейчас ведет себя как идиот, мне не нужно второго.

Он хмурится на мгновение, прежде чем перевести взгляд на меня.

— Итак, Джесси ведет себя глупо, да? Я удивился, почему ты здесь с Ли, а не с ним и Джеттом.

Пока он открывает коробку с едой на вынос и отправляет в рот картошку фри, я рассказываю ему о том, что произошло. К тому времени, как я заканчиваю, он уже вовсю уплетает свой бургер.

— Так что ты собираешься делать? — спрашивает он, как только заканчивает жевать. — У тебя есть идеи?

— У меня есть несколько. — Мы с Амелией обмениваемся улыбками. — Хочешь помочь?

Он вскидывает подбородок.

— Да, черт возьми, хочу. Я никогда не упущу возможность заставить моего брата съесть свои слова.

— Вы же знаете, что никто из вас не должен этого делать. — Я переглядываюсь между ними, благодарная за их компанию и еще более благодарная за их готовность слушать и не думать обо мне сразу же самое плохое.

— Мы любим тебя, девочка. — Амелия протягивает руку через стол и сжимает мою ладонь. — И мы уже давно знаем, как сильно Джесси тоже тебя любит. Мы делаем это для него, так же как и для тебя.

Глупые слезы начинают стекать по моим щекам, и я машу рукой перед лицом.

— Ребята…

Джинкс обнимает меня за плечи и целует в висок.

— Вот что делает семья, Хэй. И ты — часть нашей.

Глава 31

ДЖЕССИ

— Папочка, мне опять надо покакать. — Вы, черт возьми, издеваетесь? Наши задницы еще даже не коснулись скамьи.

— В один прекрасный момент ты вспомнишь, что нужно заставлять его сходить в туалет перед уходом из дома, — бормочет мама, едва оторвав взгляд от еженедельного бюллетеня и явно не желая выручать меня на этот раз.

— Пойдем, малыш. — Я беру его за руку и веду обратно по внешнему проходу, и только тогда, когда мы подходим к последней скамье, я оглядываюсь. Хейден сидит на противоположном конце у среднего прохода и грустно улыбается, когда видит Джетта, а он ее не замечает.

Вчера мы вообще не разговаривали, а это значит, что она не разговаривала и не видела его с пятницы, когда я отвез его к Бекке. Мы решили снова разделить наше время с ним, и, поскольку мои недели так заняты, она предложила мне оставить его на выходные. Сейчас, видя ее, я чувствую себя полным кретином, раз согласился на это. Именно поэтому, когда мы возвращаемся из туалета, я подталкиваю Джетта вперед себя, говоря ему вернуться к бабушке, чтобы я мог подойти к Хейден.

— Эй, — шепчу я, присаживаясь на корточки рядом с ней в среднем проходе. — Почему бы тебе не пойти и не посидеть с нами? Джетту это понравится.

— Все в порядке. Я в порядке, — говорит она с той же побежденной улыбкой.

— В церкви не лгут, городская девчонка, а теперь пойдем. — Я наклоняю голову в сторону прохода, и после некоторого колебания она встает и следует за мной. — Смотри, кого я нашел, — тихо говорю Джетту, позволяя Хейден скользнуть на мое место рядом с ним, в то время как я сажусь снаружи рядом с ней.

Джетт прыгает в ее объятия, и она едва успевает закрыть ему рот рукой, чтобы перекрыть его визг, ее плечи сотрясаются от беззвучного смеха.

— Я тоже рада тебя видеть, сладкий горошек, — шепчет она, прежде чем запечатлеть чмокающий поцелуй на его щеке.

Глаза мамы встречаются с моими, и на ее губах появляется медленная, довольная улыбка. Она тянется через спинку скамейки, чтобы погладить мое плечо.

Я не собираюсь наслаждаться третьей степенью, которую получу позже, когда Хейден не присоединится к нам за обедом, но сейчас, сидя рядом с ней вот так… это кажется правильным. Она была семьей в моем сердце так долго, и то, что та здесь, смешивается с нашей сумасшедшей компанией, как будто это самая естественная вещь в мире, что-то щелкает внутри. Что-то, что я не могу объяснить, кроме как сказать, что я очень надеюсь, что не совершил ошибку, охладив наши отношения. Потому что мне это нравится. Очень.

— У тебя достаточно места? — тихо спрашивает она, когда звонят церковные колокола, и Джетт втискивает свой зад между ней и Мамой, прижимая ее плечо и бедро к моему.

— Да, — хотя мне определенно будет трудно выйти, когда служба закончится, учитывая, что на ней одно из тех коротких, цветочных платьев, и я слишком хорошо знаю, что скрывается под ним.

— Хорошо. — Она улыбается мне и, не сводя глаз с моих, не только кладет руку мне на бедро, но и загибает ее так, что ее пальцы оказываются между моей ногой и сиденьем. — Дай мне знать, если что-то изменится.

Да, все меняется, точно. Что-то в моих штанах. Но я не говорю ей об этом. Вместо этого сижу на сорокапятиминутной службе с яростным стояком и полным животом сожаления.

Я, может быть, и охладил наши отношения, но что-то подсказывает мне, что она не собирается облегчать мне задачу.

ХЕЙДЕН

— Я думаю завтра, — бормочу я Джинксу, когда мы выходим из церкви. — Я знаю, что это в последнюю минуту, но чем раньше мы это сделаем, тем лучше.

Он кивает.

— Да, я могу это устроить. Хорошо с Амелией?

— Ага.

Он сдержанно улыбнулся.

— Тогда, я думаю, у нас свидание.

Сдерживаю собственную улыбку, потому что, святое дерьмо, я делаю это. Я действительно это делаю.

ДЖЕССИ

— Было приятно увидеть Хейден в церкви сегодня, — говорит мама пару часов спустя, когда я прихожу с заднего дворика, чтобы взять напиток для Джетта, который толкает грузовики с Джинксом, пока папа и Эйден разговаривают о бейсболе.

— Да, так и было, не так ли? — Она не католичка, поэтому меня это тоже немного удивило.

— Мы немного поговорили по дороге, и похоже, что ты собираешься как можно скорее пригласить кандидатов на собеседование на работу в офис, верно?

Так ли оно? Для меня это новость, хотя, возможно, это и к лучшему. Я не могу позволить Хейден вечно уделять мне дополнительное время, особенно учитывая текущее положение вещей. И тот факт, что она все еще помогает, несмотря на то, что случилось в пятницу вечером… что ж, это многое говорит о ее характере. И о моем тоже многое говорит, зная, что я оттолкнул ее в одном отношении, но должен держать ее рядом в другом. Вот козел.

— Верно, — говорю я твердо. — У нее своя работа. Не может же она вечно заниматься моей.

— Я уверена, что она не возражает. — Мама улыбается, перемешивая салат из макарон, и я вспоминаю, что, кроме Эйдена, никто не знает, что мы сделали шаг назад. — В любом случае, я с нетерпением жду, когда ты, наконец, найдешь постоянного помощника.

Да, я тоже. Только вот мне бы еще больше хотелось, чтобы этой постоянной помощницей была Хейден, и разве это не делает меня еще большим лицемерным мудаком.

— О, и не забудь, что фестиваль наследия тоже в следующие выходные. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя нет никакой работы.

Ух, этот чертов фестиваль. Я провожу рукой по волосам и вздыхаю.

— Нет, к сожалению.

Ма бросает на меня не понимающий взгляд.

— Не будь занудой. Ты же знаешь, что тебе будет весело.

Я не возражаю против фестиваля. Еда отличная, и всегда приятно видеть старых друзей и семью. Джетт любит карнавальную часть, а уличные танцы в конце ночи — это всегда хорошее времяпрепровождение. Это чертова часть наследия, от которой я не фанат. В частности, польская одежда, которую мама заставляет нас всех носить.

— Кстати, наряд Джетту отлично подходит. Он так же взволнован, надевая его, как и я. — Мама закатывает глаза. — О, ради всего святого, парень. Это один день. И даже не на весь день, так что смирись с этим.

— У меня нет выбора? — спрашиваю я, доставая бутылку яблочного сока из холодильника.

— Нет. — Она улыбается и хлопает ресницами. — И можешь поставить свою дупу (*попа) на то, что пока я жива, ты будешь надевать свой строже людове (*народный костюм) на каждый фестиваль.

Я не хочу, но, черт возьми, я ухмыляюсь.

— Отлично.

Она смеется.

— Просто подумай о том, как красиво ты будешь выглядеть для Хейден.

Черт. Я не подумал об этом. И я знаю, что она планирует пойти, потому что она записалась на конкурс по выпечке пирогов.

— Ой, ты покраснел, — поддразнивает меня мама. — Может быть, в следующем году мы тоже нарядим ее в платье.

Если она все еще будет здесь в следующем году, я с удовольствием буду наряжаться вместе с ней.

— Папа, мой напиток! — кричит Джетт через дверь во внутренний дворик, и Ма снова хихикает.

— Я люблю тебя, Джесси Аарон. — воркует она, когда я вздыхаю и слабо улыбаюсь.

— Я тоже тебя люблю, ма.

ХЕЙДЕН

К тому времени, когда Джетт и Джесси подъехали к дому, незадолго до шести часов, я уже довела себя до нервного срыва. Я вышагивала, молилась и готовила себе еду весь день. Это не входило в мой план «быть смелой», но оливковая ветвь Джесси в церкви, вдохновила меня.

— Мама, я вернулся! — кричит Джетт, вбегая в дверь на несколько секунд раньше Джесси.

— Сладкий горошек! — Я распахиваю руки и заключаю его в медвежьи объятия. — Как прошел день?

— Мы пошли на рыбалку, и я поймал большую рыбу!

— Правда? — Встречаюсь со взглядом Джесси через плечо Джетта, и он качает головой, пальцами показывая, что она была едва ли несколько сантиметров. — Я так горжусь тобой!

— У нас будет фахитас? — спрашивает он, вырываясь из объятий. — Я голоден!

— Конечно, будет. — И как бы ни было заманчиво попросить Джесси остаться, я не собираюсь этого делать. Вместо этого делаю кое-что другое. — Почему бы тебе не пойти и не помыться, пока я помогу папе отнести кое-какие вещи в его грузовик.

— Хорошо! — Джетт поспешно уходит, а я иду к коробкам на столе.

— Это для тебя, — говорю Джесси, не глядя ему в глаза. — Можешь взять ту, что побольше? А я возьму маленькую.

Он смотрит на меня подозрительно, руки засунуты в карманы.

— Что это? — спрашивает он, делая неохотный шаг вперед.

— Еда. Потому что я знаю, что на этой неделе ты снова будешь слишком занят, чтобы готовить. Куриная запеканка и фаршированные ракушки еще теплые, так что тебе придется убрать их в холодильник, как только ты вернешься домой.

— Хейден… — Он уже достаточно близко, чтобы увидеть, что именно я сделала, и не выглядит счастливым.

— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты поел, хорошо? Теперь возьми коробку. — Я беру маленькую, полную десертами и салатом, и жду у двери, придерживая ее бедром.

— Ты не должна была этого делать.

— Ну, я сделала, и ты ничего не можешь с этим поделать. Теперь бери коробку. — Джесси потирает рукой челюсть, но, в конце концов, делает то, что я говорю.

— Господи, это больше, чем нужно…

— Этого хватит на пять дней.

— Детка…

— Ммм, парень из братства. Скажи мне еще раз, чего я не знаю и что хочу услышать.

— Ты пытаешься доказать свою точку зрения или что-то еще?

Я поджимаю губы:

— Ага.

Он издает горловой звук, но больше ничего не говорит, пока несет коробки к своему грузовику. Я следую за ним и терпеливо жду, пока тот кладет их на заднее сиденье.

— Спасибо, — бормочет он, явно сбитый с толку этим жестом. — Тебе действительно не нужно было делать все это.

— Я хотела. Опять же, потому что я люблю тебя. — И я скажу это еще миллион раз, если это то, что нужно, чтобы он мне поверил.

Джесси слегка смеется, а затем резко останавливается, его глаза смотрят на мою грудь.

— Это моя?

— Что твоя? — хмурюсь я.

— Моя чертова толстовка.

А? Я смотрю вниз на выцветший логотип UW Badgers и улыбаюсь.

— О, да. Думаю, да. — Я неспециально надела ее, но если это поможет моему делу, то рада, что сделала это.

— Она была у тебя все это время? С ночи костра Сэма шесть лет назад?

— Да. Это одна из моих любимых.

— Вау. — И судя по его расширенным глазам и цвету, проступившему на щеках, это определенно хорошее «вау».

— Ты ведь не возражаешь? Я имею в виду, если ты хочешь ее вернуть… — Я тянусь к подолу, приподнимая его настолько, чтобы над шортами показался пупок.

Он проводит руками по лицу и смеется.

— Нет, детка, все в порядке.

Я сокращаю расстояние между нами, так что когда он опускает руки, оказываюсь рядом, чтобы поцеловать его в щеку.

— Хорошо, — говорю я, касаясь его кожи. — Я все равно не собиралась от нее отказываться. Так же, как и от тебя. Теперь вы оба мои.

Из его груди вырывается низкий рык, и Джесси рукой хватает меня за бедро всего на секунду, прежде чем Джетт зовет с крыльца:

— Мама, я закончил!

Я улыбаюсь и делаю шаг назад.

— Мне нужно идти. Надеюсь, тебе понравится ужин.

— Хейден, подожди… — Он снова тянется ко мне, но я вырываюсь из его хватки.

— Кстати, завтра меня не будет в офисе, — говорю ему. — А на утро вторника у нас назначены собеседования. Твоя мама и Амелия будут там, а у твоего отца будет Джетт. Первая встреча в десять часов. Все, что тебе нужно сделать, это прийти.

Его подбородок опускается, челюсть напрягается, и в этих светлых глазах горит огонь. Я бы с радостью вернулась и поцеловала его, но не могу. Не могу. Пока не могу.

— Я тоже тебя люблю, — хрипит он, и хорошо, что я уже вернулась на крыльцо и держусь за руку Джетта, потому что мои внутренности превращаются в желе.

Я прикусываю губу и ухмыляюсь.

— Спокойной ночи, Джесси.

Глава 32

ДЖЕССИ

Мне потребовалось все силы, что во мне были, чтобы не вернуться к Хейден в воскресенье вечером и не сказать ей, чтобы она забыла все, что я наговорил в пятницу, особенно когда разгружал коробки, которые она собрала для меня. Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. И если она пыталась сыграть на этом, то, черт возьми, попала в точку.

Но больше всего меня поразила не ее потребность ухаживать и заботиться обо мне, а ее уверенность. Этот блеск решимости в ее глазах. Это отношение я-собираюсь-показать-тебе-как-ты-ошибаешься.

Она точно знала, что делает, и это было чертовски важно. К счастью, понедельник был настолько занят, что у меня не было времени думать об этом.

Хотя я послал ей фотографию места, где мы работали, чтобы она могла показать Джетту. В ответ она прислала свою фотографию, с распущенными волосами вокруг влажного лица, как будто была на тренировке. Фотография, которую я, возможно, использовал, а возможно, и нет, чтобы ублажить себя позже тем же вечером.

Вполне возможно, что я снова думал об этой фотографии во вторник утром, когда Амелия прислала сообщение, что у меня есть пятнадцать минут, чтобы добраться до офиса для собеседования. Черт, черт, черт.

— Мне очень жаль, — говорю я, вбегая в дверь «Земельных работ Эндерс» через десять минут после начала первого собеседования. — Я завяз на стройке Коулмана.

Мама, Амелия и Хейден поднимают глаза, они собрались вокруг старого стола Греты, смеются и едят кексы Тулы.

Хейден проглатывает свой кусочек и прочищает горло.

— Все в порядке. Мы просто говорим о фестивале наследия.

— Первое интервью не состоялось, или она уже ушла? — Я бросаю свою кепку на свободный стол и провожу рукой по волосам в тщетной попытке не выглядеть таким же растрепанным, как себя чувствую.

Мама смотрит на Хейден, а Амелия почти виновато кусает губы.

— Вообще-то, если мы можем вернуться в офис, то я могу показать тебе файлы, и мы сможем начать, — говорит Хейден, вставая и разглаживая руками темно-синее платье без рукавов, обтягивающее ее, как вторая кожа, что только усиливает мое беспокойство. Чопорное и правильное, говорящее спусти-мои-трусики-и-трахни-меня-нагнув-над-твоим-столом — это именно то, что, как я представляю, она носила на своей корпоративной работе в городе. Я так чертовски рад, что она больше не работает, но не представляю, как должен мыслить здраво, не говоря уже о том, чтобы быть профессионалом и проводить собеседования для ее замены, когда она так выглядит.

Кто, черт, вообще решил, что это хорошая идея — пригласить ее в мой офис? О, точно… Ты, тупица.

— А, хорошо. Значит, мы проводим интервью здесь? — спрашиваю я, следуя за ней в кабинет и стараясь не пялиться на то, как ее задницу обтягивает эта красивая синяя ткань, и как ее бедра раскачиваются из стороны в сторону на этих высоченных каблуках, которые она носит.

— Ага. — Она подходит к моему столу и перетасовывает некоторые вещи, наконец, достает папку, которую кладет в центр. — Присаживайтесь и посмотрите.

Хейден отодвигается, и я прохожу вперед, садясь на место, на котором та провела больше времени за последние несколько недель, чем я. Она садится на стул по другую сторону стола и терпеливо ждет.

Не только платье потрясающее, но и то, что сегодня она сменила свой беспорядочный пучок на укладку, и ни одна прядь золотистых волос не выбилась из прически. Ее макияж тонкий, но такой чертовски красивый. Я хочу поцеловать и стереть этот малиновый блеск на ее губах. И так бы и сделал, вот только, знаете, я сказал ей, что мы не собираемся делать этого какое-то время.

— Кто первый? — спрашиваю я, прочищая горло. Прошло несколько недель с тех пор, как я просматривал претендентов, так что, кроме Микайлы и еще одной местной леди, которую Мама упоминала ранее, я понятия не имею, кого ожидать.

— В папке есть все, что вам нужно, — резко отвечает она, маленькая, почти нервная улыбка озаряет эти красивые губы.

— Я ценю то, что ты собрала все это вместе. — Я ерзаю в кресле, устремив взгляд на нее. — На самом деле, я знаю, что ты тайком приходила и работала в нерабочее время в те ночи, когда у меня был Джетт. Ты не должна была этого делать.

Она высоко подняла подбородок.

— Была работа, которую нужно было сделать, и я сказала тебе, что помогу.

— Да, но после вечера пятницы…

— Джесси, открой файл.

Я прищуриваю глаза, так как она остается спокойной и в то же время немного встревоженной. Что-то в том, как та смотрит на меня, пробуждает мое любопытство, и я открываю папку, чтобы найти ее резюме на самом верху.

— Ты подала заявление? — Я почти смеюсь. Это не смешно, просто… неожиданно.

— Да, подала, — уверенно говорит она. — Ты найдешь в моем резюме подробный список рекомендаций и несколько образцов из моего профессионального портфолио.

— Хейден, мы могли бы поговорить об этом. Тебе не нужно было проходить через все эти трудности.

— Ты бы не воспринял меня всерьез.

— Потому что у тебя слишком высокая квалификация для этой работы, и ты даже не живешь здесь.

— Вообще-то, я здесь живу. Как ты увидишь в моем резюме, мой адрес теперь 931 Amber Lake Road. Завтра я иду в автоинспекцию, чтобы поменять свои водительские права.

— Ты шутишь? — У меня отвисает челюсть, но она остается спокойной и профессиональной.

— Я не шучу, однако, что касается моей квалификации, ты прав в том, что у меня есть значительный опыт работы для той вакансии, которую ты первоначально указал, но это было до того, как освободилось место Греты.

— Ты живешь теперь здесь, — говорю я, потому что, хотя и надеялся, что Хейден останется, она никогда не давала никаких оснований полагать, что планирует сделать это реальностью.

— Да. И через пару недель у нас встреча с директором начальной школы Коул-Крик и воспитателем Джетта.

Святое дерьмо. Срань господня. Дошкольное учреждение? Здесь?

— Для протокола, эта встреча была назначена еще в прошлый понедельник. До того, как ты усомнился в моих намерениях.

— Хейден… — Я не знаю, что сказать. Джетт живет в Коул-Крик? Ходит в школу, в которую я ходил в детстве? Я, блядь, могу заплакать.

— Ты просил меня рискнуть, и это официально мой первый риск. — Она делает глубокий вдох, а затем осторожно выдыхает. — Если ты посмотришь в папке под той, что у тебя открыта, ты увидишь описание работы. Это проект, поэтому он подлежит обсуждению и изменению, но я думаю, что ты найдешь в нем справедливое объединение административной должности, которую ты хотел занять, а также вакантной должности бухгалтера. Я также добавила другие обязанности, такие как ответы на все входящие звонки и составление расписания работы, чтобы тебе не пришлось продолжать жонглировать ими, пока ты находишься вне офиса.

— Ты не можешь сделать все это. Ты просто… — Странное давление поднимается в моей груди, и мне приходится удерживать себя в кресле, чтобы не пойти к ней и не притянуть ее к себе. — Ты не можешь делать все это и то, что ты делаешь сейчас для своей собственной работы. Это слишком много, и я не могу оказывать на тебя такое давление.

— Оба моих текущих контракта заканчиваются в августе. Я не планирую их продлевать. А также отказалась от третьей возможности, потому что быть здесь важнее.

— Хейден…. — снова выдыхаю я. Черт. — Ты это серьезно?

— Последние четыре года мы с тобой были партнерами. Чертовски хорошими партнерами. Мы уже доказали, что можем работать вместе. Более того, ты хочешь работать вне офиса. Ты всегда хотел. Там твое сердце и там ты делаешь свою лучшую работу. Я преуспеваю здесь. И кровно заинтересована в успехе этой компании, так как есть большая вероятность, что когда-нибудь она может принадлежать нашему сыну. Я также люблю тебя и знаю твое видение этого места. И хочу помочь тебе достичь этого.

Я тяжело сглатываю.

— Ты много думала об этом.

Она кивает.

— Я планировала провести этот разговор до вечера пятницы. Просто не нашла подходящего времени, чтобы поднять этот вопрос.

Я не знаю, что сказать. Очевидно, что если она будет работать здесь долгое время, это будет замечательно. Хейден умна и интуитивна и знает, куда я хочу двигаться с этой компанией. Но это не та карьера, о которой мечтала двадцатилетняя девушка, потягивающая крепкий сидр шесть лет назад.

— Я не хочу тебя сдерживать.

Она склоняет голову набок, и профессиональная Хейден уступает место более мягкой и сладкой, которую я так люблю.

— Не позволить мне любить тебя и быть частью твоей жизни — это значит сдерживать меня. Это будет сдерживать нас обоих, потому что вместе мы были бы великолепны.

Она говорит правду. Я вижу это в ее глазах и…

— Я хочу зацеловать тебя до смерти прямо сейчас.

Она тихонько смеется.

— Как бы мне этого ни хотелось, я еще не закончила.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня есть еще кое-что. Чтобы убедить тебя, что я именно там, где хочу быть.

— Детка, я понял, и мне жаль, что сомневался в тебе.

Она сглатывает и складывает руки вместе на коленях.

— Ты не ошибался. Я боялась облажаться и сдерживалась, потому что это было безопасно. Но как только поняла, что ты тоже что-то чувствовал, и неважно, что это было четыре года назад, безопасность больше не имела значения. Я знала, что должна приехать сюда и посмотреть, есть ли у нас еще шанс.

— Есть. И если ты хочешь эту работу, она твоя. Мы можем отменить другие собеседования.

— Нет никаких других собеседований, — улыбается она, темные глаза пляшут туда-сюда. — Твоя мама позвонила остальным и сказала им, что вакансию заняла какая-то милая девушка с юга.

— Конечно, сказала, — смеюсь я.

— Я согласна на эту работу, но еще не закончила доказывать тебе свою правоту.

— Детка, мне больше не нужно ничего доказывать.

Она смеется, и это самый сладкий, самый сексуальный звук, который когда-либо слышал. Жаль, что мама и Амелия ждут у входа, иначе я бы предложил поцеловаться и помириться прямо здесь и сейчас.

— Мне нужно еще немного времени, — говорит она, глубоко вдыхая. — Я хочу все сделать правильно.

И как бы мне не хотелось оставить это позади, я обещал, что дам ей время, и именно это я и сделаю.

— Делай то, что должна, детка. Я весь твой. Когда будешь готова.

ХЕЙДЕН

Хейден: Все готово к субботе? — пишу Ханне во вторник вечером.

Ханна: Да, — отвечает она. — Пол даже отменил свою поездку на гольф, чтобы приехать с нами.

Хейден: О, хорошо. Джесси это понравится.

Ханна: Он уже знает, что ты съехала из дома?

Хейден: Нет, я хотела сделать ему сюрприз. И даже припарковала трейлер на подъездной дорожке соседа, чтобы сбить его с толку, если он зайдет.

Ханна: Умно! Как Лейн все воспринял?

Уф. Это слишком много для смс, поэтому я нажимаю кнопку вызова.

— Так плохо, да? — спрашивает Ханна в качестве приветствия.

— Лейн не доверил мне быть там одной, что забавно, учитывая, что я все еще оплачиваю половину счетов. В общем, он отпросился с работы и просто сидел в гостиной и смотрел, как мы с Джинксом собираем вещи и уезжаем.

— О, Боже, ты не сказала мне, что Джинкс тебе помогал!

— Я знала, что Лейн не будет поднимать тяжести, и мне не нравилась идея остаться с ним наедине.

— Что сказал Лейн, когда увидел его?

— Он спросил, трахаюсь ли я с ним.

— Он этого не делал! — кричит в трубку Ханна. — Боже, он — осел. Я не уверена, что смогу контролировать свидания с ним и Джеттом и смогу держать рот на замке.

— Джетт не спрашивал о нем уже несколько дней, так что я не беспокоюсь об этом. Кроме того, Джесси может сказать что-то другое об их визитах, так как Лейн приехал в Коул-Крик, чтобы заварить дерьмо. Мы поговорим об этом после фестиваля.

— Папа очень хочет приехать, но мама уже раздражена, зная, как он напьется.

Я смеюсь.

— Ага. Я помню, как папа любит польскую водку.

— В любом случае, это должно быть хорошее время. А Эйден будет там?

— Ханна Ли, ты замужем.

— Замужем, но не мертва.

Я фыркаю.

— Я не уверена, что он появится. Он немного неуловим. Я видела его только один раз с тех пор, как оказалась здесь.

Она вздыхает.

— Очень жаль.

— О, Боже, я вешаю трубку.

— Отлично. Мне все равно нужно закончить составлять список вещей для упаковки.

— И ты сможешь оставить Джетта здесь в субботу вечером?

— Не волнуйся, сестра, я позабочусь о ребенке, и ты сможешь вернуть себе своего мужчину.

Я падаю обратно на кровать и ухмыляюсь.

— Спасибо, Хан. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Глава 33

ХЕЙДЕН

— Дорогая, сегодня будет тридцать градусов. Почему, во имя всего святого, ты надела рубашку с длинными рукавами?

Я вдеваю сережку в ухо, пока мама стоит в дверях ванной, одетая в коралловую майку и пару ярких шорт с рисунком фламинго. Наряд папы на этот день — такая же яркая гавайская рубашка на пуговицах и шорты цвета хаки. На ногах кроксы с носками. Они не могли бы больше выделяться как «люди из хижины», даже если бы попытались.

— Тебе это не нравится? — спрашиваю я, опустив взгляд на свой струящийся крестьянский топ и джинсовые капри. Честно говоря, ничего особенного, потому что планирую переодеться позже. А еще я не рассказала им о татуировке и пока не хочу… по некоторым причинам.

— Ты выглядишь прекрасно, как всегда, я просто не хочу, чтобы ты перегрелась.

Оу, она самая милая, все еще беспокоится обо мне.

— Мам, я буду в порядке. Кроме того, там много палаток для тени и отдыха.

— Мммм… — Она поджимает губы и смотрит на меня какое-то время, прежде чем войти в ванную и закрыть за собой дверь.

— Что ты делаешь? Тебе нужно в туалет? Я могу выйти…

— У вас с Джесси что-то происходит?

О, Боже.

— Эм… — Я надеялась избежать этого разговора с родителями до вечера, если они вдруг расстроятся из-за этого. — Почему ты так думаешь?

— Твой отец нашел пару трусов в спальне, когда мы заносили вещи.

Черт.

— Я постирала простыни, не волнуйся.

— Хейден Элизабет! — Она шлепает меня по руке и затем, тихим голосом, спрашивает: — Ты спишь с ним?

Мое лицо пылает жаром, и я не могу отрицать этого, даже если бы захотела.

— Мне двадцать шесть, мама.

— О, Боже! — Она закрывает рот руками и качает головой. — Почему ты до сих пор ничего не сказала?

— Эм, я думаю, это очевидно. Я была помолвлена с Лейном и все такое.

— О, прекрати. — Она снова тычет в меня пальцем. — Дорогая, ты же знаешь, что мы не такие родители. Пока ты счастлива, счастливы и мы.

Я знаю это, но хотела убедиться в том, к чему все идет, прежде чем что-то сказать.

— Я люблю его, — признаюсь я, опускаясь на бортик ванны. — Я просто… я люблю его.

— Я знаю, что любишь.

Мои глаза расширяются, несмотря на то, что в них собираются слезы.

— Правда?

Она кивает и садится на закрытый унитаз.

— Я имею в виду, я думала, может быть, все изменилось, но потом ты так переживала из-за того, что он пришел на вечеринку Джетта, и, в общем, это было несложно понять. — Мама берет мои руки в свои и улыбается. — Ты счастлива?

— Да. — Я давлю тихий всхлип, и она улыбается еще ярче, ее ноги возбужденно постукивают по плитке.

— Ты даже не представляешь, как я рада это слышать.

— Правда? — Я смахиваю слезу, а она смеется.

— Я обожаю этого парня, Хейден. И твой отец тоже. Он отличный отец для Джетта и никогда не относился к тебе иначе, чем с уважением.

Слава Богу. Не то чтобы это что-то изменило, если бы они не были рады этому, я уже упаковала и перевезла все, чем мы с Джеттом владеем, в Коул-Крик, но знание того, что они поддерживают это решение, определенно сделает переезд легче для всех нас.

— Я чуть все не упустила, — признаюсь я с придыханием. И рассказываю ей о письме и, как ни тяжело это признавать, о причине, по которой мне потребовалось так много времени, чтобы честно признаться в своих чувствах.

— О, Хейден. Я понятия не имела. И ни словом не обмолвилась, когда мы потеряли дом.

— Я не понимала, как сильно это меня беспокоит, пока не перешла в старшую школу, и не хотела смущать тебя или папу, вспоминая об этом столько лет спустя.

— Вещи, которые мы потеряли… они были материальными, милая.

— Дело было не в игрушках, велосипеде и мебели… — И я чувствую, что впервые осознаю это, когда говорю. — Дело было в чувстве, что мы теряем себя. Нашу основу. То, что делало нас цельными.

В ее глазах блестят слезы.

— Мы живем здесь. — Она кладет руки на свое сердце, а затем на мое. — Мы всегда жили здесь. И хотя это время в нашей жизни было самым тяжелым, именно тогда мы с твоим папой были ближе всего. И тогда мы стали самыми сильными.

— Я была такой глупой, — хриплю я. — Я смотрела на все это неправильно.

— Ты не была глупой. — Она утирает пальцами мои слезы и улыбается сквозь слезящиеся глаза. — Ты должна была пройти через это, чтобы это, с Джесси, значило то, что значит. На самом деле, если бы ничего этого не случилось, ты могла бы не встретить его. Возможно, у тебя не было бы и Джетта. Ты можешь такое представить?

Нет, и я не хочу пытаться. Джетт — моя жизнь, а Джесси… он — мое все.

— Он знает, что ты чувствуешь? — спрашивает мама.

— Я говорила ему, но планировала повторить это сегодня вечером во время фейерверка.

Она снова исполняет свой танец нетерпения, как раз, когда раздается стук в дверь ванной.

— У вас все в порядке? — спрашивает папа.

— Да, дорогой. — Мама делает жест молнией по губам и подмигивает. — Просто решила освежиться, пока Хейден делает макияж.

— Вы, женщины, странные, — бормочет он, а мама хихикает.

— Я так рада, что мы приехали на выходные, — говорит она взволнованно. — И я не могу дождаться, чтобы увидеть, что у тебя в рукаве.

Ха! Она даже и не догадывается…

ДЖЕССИ

— Слишком жарко для этого дерьма, — ворчит Джинкс, ожидая пива в баре, одетый в белые брюки, красную шелковую рубашку и черный жилет с блестящими золотыми пуговицами. Я одет точно также, только рубашка у меня синяя. — Я, блядь, не буду делать этого в следующем году.

— Да, будешь. — Я смеюсь, пиво уже в руке. — У мамы есть репутация, которую нужно поддерживать.

— Она сама прекрасно справляется со своей работой. Не понимаю, почему мы должны ей помогать. — Он кивает на толпу у пивной палатки, где Мама и Амелия общаются с группой дальних родственников. Все до единого одеты в традиционные польские костюмы, украшенные разноцветной вышивкой и лентами. У Амелии, как и у многих других молодых женщин, на голове тоже масса цветов.

— И где, черт возьми, Эйден? — Джинкс стонет. — Меня тошнит от того, что этот ублюдок выкручивается из этого дерьма, потому что он «работает». Он, наверное, растянулся на диване и смотрит игру «Брюэрс», а его грузовик заперт в гараже, чтобы никто не знал, что тот дома.

— Он написал сообщение и сказал, что будет здесь. — Возможно, позже, когда мама даст добро на то, чтобы мы убирались из этого дерьма, но появиться ненадолго лучше, чем не появиться вообще.

— Лучше бы он был. — Джинкс меняет свои деньги на кружку полную пива, и делает столь необходимый глоток. — Боже, как хорошо.

Я смеюсь, когда движение у входа в палатку привлекает мое внимание, и отец Хейден входит туда с Полом.

— О, мой гребаный Бог, — вопит Пол, когда видит наши шикарные костюмы. — Теперь я все это видел!

Ладно, Джинкс прав. Нет причин, по которым мама не может сделать это дерьмо сама.

— Да, да, — ворчу я, принимая его руку и толкаясь в полуобъятиях. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Хейден пригласила нас на выходные. Подумала, что мы захотим посмотреть на праздник.

— А. Ну, это хорошая идея, это точно. — Я поворачиваюсь к ее отцу, который смотрит на меня так, будто знает немного больше, чем я. — Привет, Чак. Как дела?

Он поднимает подбородок под прищуренными глазами.

— Джесси.

Черт. Не очень хороший знак.

— Хейден тоже здесь? Миссис Фосс?

— Хейден должна была отнести свой пирог на конкурс, а потом они со Сьюзи собирались сфотографировать Джетта в его костюме с другими детьми. Ханна отвела своих малышей на карнавал.

— О, мило. Эй, позвольте угостить вас пивом. — Или десятью. Все, что потребуется, чтобы он не захотел утопить меня в своем бассейне.

— Спасибо. — Он прислоняется к импровизированной барной стойке, пока я наливал ему и Полу по кружке и заново знакомил их с Джинксом, поскольку прошло уже много времени. — Хорошее у вас тут мероприятие.

— Да, это практически главное событие лета. Наш эквивалент окружной ярмарки за вычетом сельскохозяйственных животных. У нас есть карнавальные аттракционы и игры, киоски с едой, продавцы ремесленных изделий, музыка и танцы, даже фейерверки в темное время суток, потому что фестиваль всегда совпадает с выходными четвертого июля.

Бармен ставит две кружки пива на барную стойку, и, взяв одну, ее отец наклоняет голову к выходу.

— Пойдем поищем девочек.

— Конечно. — Когда Пол остается с Джинксом, я понимаю, что на самом деле мы не ищем девушек. Несмотря на мое удивление при виде его сегодня, я готов ко всему, что он задумал. Я был готов четыре года.

Мама оглядывается, когда мы проходим мимо, поднимает руку, чтобы помахать, и ярко улыбается. Чак вежливо машет в ответ.

— Как у тебя дела? — спрашивает он. — Слишком занят работой, раз уж они на пенсии?

— Достаточно занят, я думаю.

Мы продолжаем идти и проходим мимо пары, играющей народную музыку. Он нажимает на аккордеон, она поет и бьет в маленький барабан, а я роюсь в кармане, чтобы найти немного денег для их шляпы.

— А вы как? Как дела на работе?

— Отлично. Похоже, через три года я наконец-то смогу выйти на пенсию. С нетерпением жду этого.

— Хейден сказала, что вы хотите еще порыбачить. Если будете в этих краях, дайте мне знать. Я могу сводить вас в некоторые из моих секретных мест.

Он смеется.

— Да, мы должны это сделать. Я имею в виду, если ты собираешься встречаться с моей дочерью, мы должны хотя бы узнать друг друга получше.

И вот мы начинаем. Я замедляю нашу прогулку в месте, которое позволит нам уединиться, и делаю глубокий вдох.

— Тебе не кажется, что еще рановато? — спрашивает он. — По всем параметрам?

— Я уже давно в нее влюблен, сэр.

— Я в курсе. Но все равно это как-то быстро. Тебе нужно думать о мальчике.

Я не могу спорить с ним по этому поводу.

— Я бы не сделал ничего такого, что могло бы обидеть или смутить Джетта.

— Она долгое время шла по накатанной. Но если взглянуть на нее сегодня… она выглядит счастливее, кажется счастливее. Более довольной.

— Правда? — Я тоже это заметил, но не был уверен, что это просто я не выдаю желаемое за действительность.

— Ты будешь тем, за кого она, наконец, выйдет замуж, — говорит он совершенно серьезно, и я чуть не роняю кружку. Усмехаясь, тот протягивает руку и трясет меня за плечо. — Держись за нее лучше, чем за это пиво, сынок.

— Я планирую это сделать, сэр.

— И любить ее до смерти тоже.

— Уже.

— Тогда все в порядке. — Он опускает подбородок. — Теперь о тех секретных местах для рыбалки…

ХЕЙДЕН

— Ты выглядишь так красиво, сладкий горошек! — Я притягиваю Джетта в объятия, из которых он, конечно, вырывается как можно быстрее, потому что рядом Макс и Джоуи.

— Тебе лучше обнять меня получше, чем ее, — говорит моя мама, раскрывая свои объятия для него.

Он вздыхает, но подчиняется, и Бекка смеется.

— Дети. Клянусь, эти двое собираются свести меня в могилу раньше времени. И, вероятно, к концу дня. — Она показывает жестом на своих мальчиков, которые пытаются щелкнуть друг друга в промежность мини-слингами, которые они выиграли в карнавальной игре. — В любом случае, я слышала, что ты участвуешь в конкурсе пирогов. Дженис знает?

— Да, и мы разработали стратегию. — Я не питаю особой злобы к Микайле, но не отказалась бы надрать ей задницу. Просто чтобы убедиться, что она знает, что я серьезно отношусь к своему месту в этом городе и к своему мужчине тоже.

— Ну, я уверена, что у вас обеих все получится, — говорит Бекка. — И не забудьте, что если вы выиграете, то должны будете выбрать своего польского принца для последней части.

— Подожди, что?

Она кивает.

— Пироги разрезают на шесть частей для судей, и всегда остается один кусок. По традиции, после объявления победительницы, она находит в толпе своего принца и скармливает ему остаток. Это совершенно нелепо, но толпе это нравится.

Ну, ладно. Дженис не поделилась этой лакомой информацией, но, опять же, она, вероятно, планирует выиграть.

— В любом случае, мне нужно немного покормить этих ребят, — объявляет Бекка. — Не хотите встретиться через час или около того возле игр, чтобы они могли сыграть еще один раунд?

— Звучит неплохо! — улыбаюсь я и машу мальчикам, пока она ведет их к палаткам с едой.

— Мама, мы можем поиграть в игры сейчас? — Джетт дергает меня за руку.

— Вообще-то, милый, мы должны найти твоего папу. Я хочу сделать фотографии, где вы вместе.

Мама усмехается и наклоняет голову в сторону сборища мужчин в костюмах.

— Он вон там. И наблюдал за тобой больше, чем разговаривал со своими друзьями.

— О. — Жар заливает мои щеки, когда я следую ее примеру, и, конечно, вот он, выглядит нарядно. — Вау.

— Да уж. Жаль, что твой отец не поляк, — шепчет она, и я смеюсь, когда мы подходим к нему.

— Малыш! — Джесси передает свой напиток Джинксу и наклоняется, чтобы подхватить нашего сына. — Бабушка тебя нарядила, я смотрю.

— Мне жарко, — вздыхает Джетт, и все мужчины в группе бормочут свое согласие.

— Еще пару часов, и мы сможем надеть шорты, обещаю. — Внимание Джесси переключается на мою маму, и он улыбается. — Здравствуйте, миссис Фосс. Рад видеть вас здесь сегодня.

Мама кивает.

— Прошли годы с тех пор, как мы приезжали на фестиваль. Я не помню, чтобы он был таким большим.

— Он расширяется каждый год, клянусь.

— Что ж, нам придется записать его в календаре на следующий год. Надо помочь внуку праздновать праздник его корней, не так ли? — Она протягивает руки к Джетту и прижимает его к своему бедру. — Давай найдем дедушку и перекусим, хорошо? Я слышала, что у них здесь лучшая грудинка.

— А можно мне вместо этого куриные котлетки? — спрашивает Джетт, и Джесси смеется, когда они отправляются в путь.

— Он не нагрубил тебе по поводу наряда?

— Немного, но твоей маме было не до этого.

— Спасибо, что позволила ему это сделать.

— А почему бы и нет?

Он пожимает плечом.

— Потому что это хреново?

— Это твоя семья, Джесси. Твое наследие. И его тоже. — Я тянусь к его руке, и наши пальцы естественно переплетаются. — Кстати, ты выглядишь красавчиком. Мне особенно нравятся брюки.

— О, да? — Его глаза сверкают, когда он смотрит на меня. — Они немного тесноваты.

— Я заметила. Они демонстрируют твою задницу.

— И мой перед тоже.

Мои щеки розовеют.

— И это я тоже заметила.

— Ты уверена, что я тебе нужен не только из-за члена, городская девчонка? — придвигается он, поднимая руки к моим бедрам.

— Это определенно плюс, но это не единственная причина.

— Хм. — Джесси скептически прищуривает глаза, но его ухмылка говорит о том, что он играет.

— Есть кое-что, что я хотела тебе сказать, — говорю я, гладя его грудь.

— Хорошо…

— Я перевезла все свои вещи сюда. И вещи Джетта тоже. Джинкс помогал.

— Правда? Ты попросила моего брата помочь, а не меня?

— Да. Я все еще доказываю свою состоятельность, помнишь?

— Я уже сказал тебе, что все в порядке, детка.

— Еще не совсем.

— Ты меня убиваешь. Я просто хочу уже поцеловать тебя, — хрипит он, опуская голову настолько, что его нос упирается в мой.

— Ты получишь это сегодня.

— Да? Когда?

Я провожу дразнящим пальцем по его губам.

— Ты узнаешь когда, парень из братства. Поверь мне.

ДЖЕССИ

К тому времени, когда мы танцуем польку на территории фестиваля и доводим себя до потного состояния, наступает середина дня, и толпа уже вовсю ревет.

— Я пойду домой, приму душ и переоденусь, — бормочу я Джинксу и Эйдену, который, наконец-то, появился час назад. — Я чертовски воняю, и мне нужно вернуть леди.

Эйден смеется.

— Держись крепче, Ромео. Они собираются объявить результат конкурса пирогов, и ты знаешь, что мама захочет сфотографироваться со всеми нами, когда она победит.

— Можем мы все быстро помолиться, чтобы Микайла не победила ее снова? Я не могу слушать ее причитания и стоны еще год, — ворчит Джинкс, пока мы идем к стенду с пирогами, где уже начала собираться толпа.

— Ты должен признать, что это было довольно забавно, — говорю я, вытирая потное лицо рукавом.

— Оглядываясь назад, да, но только потому, что все уже почти закончилось. Или мы на это надеемся. — Эйден ухмыляется.

Мы пристраиваемся позади Чака и Сьюзи, а также Пола, Ханны и их детей, и Джетт практически ползет по моей ноге, чтобы лучше видеть.

— Мамы не видно, — говорит он, когда я поднимаю его на плечи. — А вот и она! И бабушку тоже!

В передней части палатки, выстроившись за кучей в основном съеденных пирогов, десять лучших дам Коул-Крика улыбаются, терпеливо ожидая своих результатов. В какой-то момент, с тех пор как я видел ее в последний раз, Хейден переоделась в белое платье без рукавов, которое струится по ее изгибам, как волосы по плечам. Я не могу отвести взгляд.

— Твоя мама выглядит очень красиво, не так ли? — спрашиваю я Джетта. — Ты думаешь, она выиграет?

— Ага. И бабуля тоже.

— Очень на это надеюсь.

— Дамы и господа, настал момент, которого вы все ждали. Время короновать нашу принцессу польских пирогов! — Брен Бишоп шагает к концу шеренги, микрофон в руке. — Я сам имел удовольствие попробовать каждый из этих вкусных творений и должен сказать, что в этом году решение было очень трудным.

Мама рядом с ним закатывает глаза, а Хейден пытается удержаться от смеха. Микайла занимает другой конец очереди, держа в руках корону и тревожно улыбаясь. — Без лишних слов, давайте перейдем к результатам. На третьем месте у нас миссис Яниковски и ее классический вишневый пирог. Всегда приятно, миссис Джей, но я считаю, что в этом году вы превзошли себя. — Публика аплодирует, когда миссис Джей принимает свой трофей и обнимает Брена почти непристойно, что вызывает смех в толпе.

— Ух! — Брен отстраняется, обмахивая себя карточкой с результатами. — Даже не представляю, какое поздравление я бы получил, если бы вы выиграли, миссис Джей.

Она бросает на него взгляд и возвращается на свое место. Он делает еще один вздох, поправляет рубашку и возвращает свое внимание к карточке. — Переходим ко второму месту… — Он делает паузу и сглатывает, и я буквально вижу страх в его глазах. Мы все видим.

— Черт, — бормочет Джинкс. — Кто покупает водку?

— Всего одно очко разделяет первое и второе место, и второе место в этом году заняла не кто иная, как миссис Эндерс с ее невероятным кокосовым кремом.

Толпа аплодирует, а Мама натягивает улыбку, которая на удивление более искренняя, чем я ожидал.

— Спасибо, Брен. — Она наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку, и принимает свой трофей без происшествий, в то время как каждый из нас, детей, стоит и ждет, что с ее головы вот-вот сорвется макушка. Но этого не происходит. Она просто возвращается на свое место, подмигивает Хейден и слегка подталкивает ее локтем.

— А теперь наш главный победитель, — медленно говорит Брен, сканируя остальных участников, чтобы оттянуть момент. — С ее карамельным яблоком, нашей новой принцессой польского пирога стала новенькая Хейден Фосс.

У Хейден расширяются глаза, и Мама вскрикивает, указывая на Микайлу.

— Отдай мне корону!

Лицо бедной Микайлы краснеет, но она отдает корону, чтобы Мама могла надеть ее на голову Хейден.

Джетт кричит с моих плеч:

— Хорошая работа, мама!

— О, спасибо, черт возьми, — вздыхает Эйден.

— Поздравляю, Хейден, — говорит Брен в микрофон. — Ты знакома с нашей традицией? Знаешь ли ты, что ты должна сделать сейчас?

О, черт, я забыл об этой части.

— Знаю, — говорит она с яркой ухмылкой, поднимая тарелку с пирогом и направляясь к толпе.

— Это буду я, — Джинкс вскидывает плечи и надувает грудь. — У меня хорошее предчувствие.

— Подумай еще раз, придурок.

В прошлом году я сбежал, прежде чем Микайла смогла найти меня в толпе, но в этом году… эта девушка и этот пирог — мои.

Толпа смещается перед нами, и вдруг передо мной стоит Хейден, хлопая ресницами над потрясающими темными глазами и розовыми губами, которые я не целовал слишком давно.

Эйден берет Джетта с моих плеч, а Хейден с улыбкой делает шаг вперед.

— Итак, есть одна вещь, которую я должна сделать, — говорит она уверенно. — Самое смешное, что… это не входило в мои планы. Я даже не знала об этом пару часов назад.

— О? — Я подаюсь вперед, прекрасно понимая, что сотни людей, в основном мои друзья и соседи, наблюдают за нами.

— У меня было что-то совершенно другое задумано на сегодня, но это… — Она поджимает губы, ее ноздри слегка раздуваются, а на щеках появляется румянец. — Это кажется идеальным, — хрипит она.

— Ага. — Давай, детка, спроси меня.

— Джесси Эндерс, будешь ли ты моим принцем? — Она предлагает мне тарелку с пирогом, и я принимаю ее без колебаний.

Толпа аплодирует, и я смеюсь, когда они начинают скандировать:

— Накорми его! Накорми его! Накорми его!

Ухмыляясь и следуя традиции, Хейден набирает вилкой пирог и отправляет его мне в рот.

— Так чертовски вкусно, — бормочу я, обхватывая липкую сладость. Я жду, что она предложит мне еще, но вместо этого она забирает тарелку и передает ее Джинксу.

Черт…

— Я хочу сказать кое-что еще, — говорит она, протягивая мне обе руки. — То, что я должна была сказать давным-давно.

— Детка, тебе не нужно делать это сейчас, не перед всеми…

— Но мне нужно. — Она отводит плечи назад и переворачивает запястье, показывая мне свою татуировку… которая не совсем такая, какой я ее помню.

— Вау. — Когда, черт возьми, она это сделала?

Блеск эмоций в ее глазах, когда она указывает на то, что, как я понимаю, является датой, расположенной на хвосте одной из этих падающих звезд. Там тоже новый сценарий.

— В этот день, почти семь лет назад, ты появился в моей жизни буквально из ниоткуда. Мы провели вместе меньше часа, но ты заставил меня почувствовать себя единственной девушкой в мире в тот вечер. Ты был милым, добрым, веселым, терпеливым и… — На мгновение ее лицо искажается, прежде чем она возвращает себе самообладание. — И я поняла, прямо тогда, под этими звездами, что ты был кем-то особенным. Тот, кого я никогда не забуду. Но я не была готова. И мне предстояло еще немного повзрослеть, прежде чем я смогла осознать всю значимость тех нескольких мгновений с тобой. — Хейден скользит пальцами по надписи, и у меня в горле встает комок. — Но я знала достаточно, потому что в ту ночь я загадала желание о тебе. Ты — мое сбывшееся желание, Джесси, как здесь и написано.

Киваю и пытаюсь сглотнуть от давления в груди, но это самое большее, что я могу сделать, не сломавшись на глазах у всех. Когда просил ее быть храброй, я точно не ожидал этого.

— Наш путь не был легким, но ты с самого начала отстаивал то, что считал лучшим для нашей семьи. Ты оставил свои чувства в стороне и позволил мне делать то, что я считала нужным, хотя я знаю, что это было чертовски больно. Ты приходил каждые две недели и так много раз в промежутках между ними, когда в этом не было необходимости. Ради Джетта, ради меня и ради нас. Ты был моим партнером во всем, что имело значение, и, хотя мы не были вместе, мы никогда не были и порознь. Мы разделили так много маленьких моментов вместе. Моменты, которые в то время казались пустяковыми, но в итоге стали значить больше всего. Моменты, которые проникали глубоко и цепляли, не давая ни одному из нас отпустить их. Моменты, которые заставили меня полюбить тебя даже больше, чем я думал, что это возможно.

— Хейден… — Я притягиваю ее к себе, руками скользя по ее волосам, нуждаясь в ее близости. Мне нужно дышать ее воздухом, потому что я не могу насытиться своим собственным.

Но она прижимает палец к моим губам, отталкивается и опускается передо мной на одно колено.

Клянусь Богом, в этот момент мир немного переворачивается, потому что толпа расплывается, мои колени дрожат, и, черт возьми, у нее кольцо.

— Джесси Аарон Эндерс, ты не только мой партнер, отец моего сына, а теперь и мой принц, но ты — любовь всей моей жизни. Я буду польщена и благословлена, если ты согласишься стать моим мужем…

Я поднимаю ее на ноги и накрываю ее рот своим, прежде чем она успевает закончить предложение, потому что, черт возьми. Блядь. Да.

Смутно я слышу, как толпа разражается еще громче, чем раньше. Меня похлопывают по спине, но все это не имеет такого значения, как женщина в моих объятиях. Женщина, которую я хотел, о которой мечтал и вокруг которой строил свою жизнь. Женщина, с которой я хочу иметь детей. Женщина, с которой я хочу состариться. Женщина, которую я так долго хотел видеть своей женой.

— Это да, парень из братства? — Она улыбается мне в губы, когда я прерываю поцелуй, чтобы перевести дыхание.

— Я не знаю, городская девчонка… — Я достаю бриллиант, который носил в кармане в течение последнего месяца, и хранил в ящике стола четыре года, и протягиваю ей, чтобы она посмотрела.

— Наконец-то, черт! — кричит один из моих братьев.

Хейден прыгает в мои объятия, ее ноги обвивают мою талию, пока я кружу нас по кругу и целую ее, пока все, кроме нас двоих, не исчезает.

— Я люблю тебя, — обещаю я ей, надевая кольцо на ее палец, а затем протягивая свое, чтобы она могла сделать то же самое.

— Я люблю тебя, — обещает она в ответ. — Мы действительно это делаем?

— А разве можно было сомневаться?

Она смеется.

— Я не знаю. Некоторое время все было довольно зыбко.

— Просто хотел, чтобы ты была уверена.

— Я никогда не была так уверена в чем-либо в своей жизни.

— Ты хочешь сбежать?

— Я бы с удовольствием, но я знаю, что ты хочешь венчаться в церкви ради мамы.

— Правда. — Я краду еще один поцелуй, который превращается в еще один долгий, тлеющий обмен, после которого мы задыхаемся и хватаемся друг за друга. — Ты хочешь пойти домой и потрахаться?

— Ммм, мне нравится ход твоих мыслей.

— Это значит «да»?

— Почему я все еще одета, парень из братства?

Я смеюсь и веду ее домой, и мы не выходим из спальни, нашей спальни, до воскресного дня, когда Ханна приходит с Джеттом.

А потом мы втроем забираем трейлер, полный их вещей, и везем его обратно в дом, который я построил для нас.

Дом, где мы будем создавать воспоминания и делить все оставшиеся моменты жизни.

Эпилог

ГОД СПУСТЯ…

Каждое утро мое сердце уезжает в грузовике Шевроле. И каждый вечер, когда он возвращается домой, я клянусь, что люблю его еще больше, чем когда он уезжал.

Сегодня я чувствую это больше, чем обычно. Не только потому, что Джесси весь день был на стройке и у него не было времени на наши обычные кокетливые сообщения, но и потому, что сегодня произошло нечто особенное. И я не могу дождаться, чтобы рассказать ему об этом.

— Макс и Джоуи здесь! — Джетт кричит из фойе. — Пока, мам!

— Подожди! Не смей уходить без объятий! — Я бросаю кухонное полотенце и спешу к входной двери, пока он не убежал.

— Мам… — Он закатывает глаза и стонет, когда я наклоняюсь и притягиваю его к себе.

— Я не увижу тебя целый день. Дай мне побыть с тобой.

— Уф, — уступает он, едва обнимая меня в ответ.

Как бы мне не нравилось, как быстро он перешел от любви к объятиям со смущением, я так благодарна, что нам не приходится прощаться каждые выходные, как раньше.

— Я люблю тебя, сладкий горошек. — Я целую его в щеку и ерошу его волосы, и кривая улыбка, приподнимающая одну сторону его рта, как у Джесси, что мне приходится поцеловать его снова.

— Я тоже тебя люблю, — вздыхает он, когда сам дьявол останавливается рядом с внедорожником Бекки на улице.

Мы выходим на улицу, и я машу Бекке, пока Джетт бежит к машине, где стоит Макс, ухмыляясь, как дурак.

— Собираешься в путь, малыш? — спрашивает Джесси, выпрыгивая из своего грузовика.

— Да! Пока, папа! — Он едва взглянул в сторону Джесси, прежде чем забраться в машину и захлопнуть за собой дверь.

— Чувак, правда? — Джесси поднимает руки, и, хотя я больше не вижу Джетта, смеющуюся Бекку за рулем трудно не заметить.

Она опускает стекло и морщит нос под солнцезащитными очками.

— Тебя только что обошли!

— Ага.

Джесси упирает руки в бедра.

— Я вижу, как меня оценивают.

Бекка хихикает.

— Я приведу его завтра вечером. Наслаждайтесь одиночеством, — сморщив брови, она закрывает глаза и обходит грузовик Джесси, чтобы уехать.

Я улыбаюсь и показываю пальцем с крыльца.

— Заходи в дом, парень из братства. Я дам тебе и его долю любви.

Он поднимает бровь в мою сторону и снимает рубашку еще до того, как подняться по ступенькам.

— Сколько времени у нас есть до начала ужина? — спрашивает он между поцелуями, ведя меня спиной к лестнице.

— Двадцать минут, — пыхчу я в его губы, а потом хихикаю, когда он поднимает меня с пола и бежит наверх, в нашу ванную.

— Я скучала по тебе сегодня. — Его руки и рот везде, как и мои на нем, и прежде чем я успеваю опомниться, мы оба обнажены и находимся под горячей струей душа.

— Я тоже по тебе скучала. — Я осыпаю его грудь поцелуями, обожая дополнительные татуировки, а он прижимает меня к прохладной стене, как раз настолько, чтобы: — Ахххх.

— Я думал об этом весь день, — ворчит он, когда его бедра изгибаются, и он входит и выходит из моего тела, как будто оно принадлежит ему. Что, конечно же, так и есть. — Будет быстро, — предупреждает он, поглаживая большим пальцем мой клитор, как я люблю.

Джесси не знает, что я тоже думала об этом весь день, и кончаю в рекордное время. Он стоит прямо за мной, кожа шлепается о кожу, пока тот не издает низкий, гортанный стон и не изливается глубоко внутрь.

— Я уже говорил тебе, как мне нравится трахать тебя? — спрашивает он после того, как ставит меня на ноги, и мы быстро приводим себя в порядок, причем он больше, чем я, поскольку весь день работал в грязи.

— Только около сотни раз на этой неделе. Но если бы ты хотел говорить мне об этом чаще, я бы не жаловалась.

— Хорошо. Потому что мне это нравится. Очень. — Он шлепает меня по заднице, когда мы вылезаем из душа, вытираемся и одеваемся в свежую одежду. — Я также умираю с голоду. Хорошо, что Джетта здесь нет, так что я могу съесть и его долю.

Я смеюсь, и мы спускаемся вниз, как раз когда включается фритюрница.

— Хочешь поесть сегодня на террасе? — спрашивает он, беря тарелки и столовое серебро из шкафа, пока я достаю курицу.

— О, хороший вариант. Может, включим гирлянды? — Он ухмыляется.

— На улице еще светло, детка.

— И что? Это романтично. — И это создаст настроение для того, о чем я хочу с ним поговорить.

— Все, что делает тебя счастливой. — Джесси целует меня в висок, прежде чем достать из холодильника салат с макаронами, пиво и бутылку воды.

— Почему бы тебе не отнести наши напитки и не накрыть стол? Я выйду через минуту с нашими тарелками.

— Ты уверена?

— Ага.

— Хорошо. — Он берет бутылки и направляется во внутренний дворик, оглядываясь через плечо: — Полагаю, ты также хочешь музыку, да?

— Ты знаешь это, парень из братства. Надо создать настроение. — Он еще раз ухмыляется и исчезает за дверью.

Я следую за ним через несколько минут с нашими тарелками и сюрпризом. Знаю, что собираюсь пойти против традиций, но мы с Джесси никогда не были традиционными, и это одна из тех вещей, которые я люблю в нас больше всего.

Мы едим за столом под беседкой, задрапированной белыми мерцающими огнями, с видом на сосновые плантации вдалеке. Небо по-прежнему в основном голубое, но полосы золотого и розового цвета медленно проступают на нем, создавая картину, которая всегда навевает воспоминания о тех летних вечерах, которые мы провели вместе так давно. Воспоминания, которые я переживаю каждый день.

— О чем ты думаешь? — тихо спрашивает Джесси, проглотив последний кусочек ужина и потянувшись за пивом.

— Просто наслаждаюсь видом. — Я делаю глубокий вдох, когда ветерок треплет мои волосы по лицу, а музыка, тихо играющая из динамиков, установленных вокруг дворика, сменяется на приятную песню в стиле кантри. — Я бы всегда выбирала это место вместо города.

— Это хорошо, потому что я не планирую отпускать тебя. Никогда. — Он подмигивает, и я улыбаюсь.

— Никогда?

Он решительно качает головой.

— Нет. Но если ты хочешь попробовать, мы могли бы сделать из этого игру. Я, конечно, выиграю, а ты останешься голой и мокрой.

Мои глаза расширяются от ухмылки.

— О, правда?

Он показывает на кольцо на моем пальце.

— Я не играл, когда дарил тебе его. Теперь ты моя, городская девчонка.

— В таком случае… — Я достаю свой телефон из кармана и прикусываю губу. — Есть кое-что, что я хочу тебе показать.

Джесси вздергивает одну бровь.

— Хорошо. Я должен нервничать?

— Да. Очень, очень нервничать. — Я открываю свои фотографии, делаю глубокий вдох и кладу телефон на стол.

Он бросает на меня подозрительный взгляд, прежде чем наклониться вперед, чтобы посмотреть.

— Почему я смотрю на фотографию Ханны?

— Что? — Я выхватываю телефон обратно, и, черт, я, должно быть, прокрутила слишком далеко. Так испортить впечатление, Хэй, черт возьми. — Вот. — Я поворачиваю телефон к нему, и его глаза переходят с фотографии на меня и обратно.

— Святое дерьмо.

— Это хорошее святое дерьмо или плохое?

Широкая ухмылка растягивается по его лицу.

— Думаю, это зависит от того, то ли это, что я думаю.

— Это платье, в котором я собираюсь выйти за тебя замуж, Джесси Эндерс.

Он издает небольшой, горловой звук, его взгляд все еще прикован к платью, пока тот проводит рукой по своей бороде.

— Ты купила его? — тихо спрашивает он, прочищая горло от эмоций.

— Да. Это было первое, которое я примерила. И сразу поняла.

— Ты хочешь жениться?

Я смеюсь, пересаживаясь к нему на колени и обвивая руками его шею.

— Я уже сказала тебе и всему городу, что хочу, парень из братства.

— Когда ты хочешь это сделать? — Он ставит свое пиво на стол и обхватывает меня за талию.

— Скоро. — Я трусь кончиком носа о его нос и целую его в губы.

— В этом году?

— Этим летом.

— Уже июль, детка.

Я киваю, когда в моем горле образуется комок, и беру его руку, кладя ее на свой живот.

— Но если мы не сделаем это в ближайшее время, мое платье не подойдет.

Его глаза на мгновение переходят с одного на другой, прежде чем что-то щелкает у него в голове, и он замирает.

— Шесть недель.

— Но я не думал… — Его лицо краснеет, и эмоции заполняют его глаза. — Детка, — хрипит он, зарываясь лицом в мою шею и крепко сжимая меня.

Мы решили удалить внутриматочную спираль пару месяцев назад, чтобы мое тело могло перестроиться, прежде чем мы начнем пробовать осенью. Мы должны были знать лучше, учитывая нашу историю с созданием ребенка. Не то чтобы я жаловалась… Я бы родила дюжину детей от этого мужчины, если бы он мне позволил.

После нескольких долгих объятий он поднимает голову, протирает глаза и фыркает.

— Когда мы пойдем к врачу?

— Через несколько недель. К тому времени мы должны будем услышать сердцебиение, может быть, даже увидеть его или ее.

— Это еще один мальчик, — говорит он.

— Ты так думаешь? — смеюсь я.

Он кивает.

— И он тоже будет похож на меня.

— О, Господи, я не смогу справиться с тремя такими, как ты.

— Сможешь, детка. — Его губы касаются моих. — Но если говорить о том, как справиться… смогу ли я, ну, знаешь…

— Прикоснуться ко мне?

Он кивает, и сухожилия на его шее напрягаются, когда он сглатывает.

— Я чувствую себя такой гребаной киской, но да. Мне хочется иметь возможность прикасаться к тебе в этот раз. И, вероятно, много.

— Давай проясним кое-что прямо сейчас. — Я улыбаюсь и переплетаю свои пальцы с его пальцами, прижимая его руку чуть плотнее к своему животу. — Это может быть мое тело, но это твой ребенок. Ты можешь трогать меня всегда и везде, когда захочешь. В любое время суток, в дождь или солнце, даже если я злюсь на тебя, потому что у меня болит спина, что неизбежно будет твоей виной.

Он улыбается и прижимается долгим, затяжным поцелуем к моим губам.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что выбрала меня, чтобы разделить со мной все твои лучшие моменты.

— Мы созданы из таких моментов.

Он усмехается и прижимается лбом к моему.

— Чертовски верно.

КОНЕЦ