— Мама, папа, я дома! — сняв верхнюю одежду и повесив на крючок, сообщила родным о своём приходе, что сразу показалось странным, ведь свет в доме горел.

Решили не отвечать? Вряд ли. Пусть наши отношения с родителями и были натянутыми, но они всегда что-то выкрикивали мне в ответ. Может всё же ушли, а свет забыли выключить? Хотя… вечера обычно они проводят дома, но да ладно. Я просто надеялась сразу похвалиться им, что на отлично сдала сегодняшний экзамен.

Лолы наверно тоже нет.

В отличие от меня, сестрой родители гордились. Как бы я не старалась и не добивалась их внимания, мне всегда было уготовано второе место, а может и ниже. Однако мои оценки в университете ни в чём уступали оценкам сестры-отличницы и хвалили меня преподаватели часто, но маме с папой этого кажется было мало.

С ранних лет они ставили сестру мне в пример. Говорили, чтобы была послушной девочкой и походила на неё. И я правда стараюсь соответствовать их ожиданиях, но сколько не пытаюсь им всегда мало. То оценки не те, то внешность не та. Меня ругали даже во время подросткового периода, когда начались проблемы с кожей и около двух лет, пока не избавилась от акне, отказывались брать с собой к кому-либо в гости, чтобы не краснеть за меня.

В одно время я стала задумываться и о том, что меня удочерили или подбросили. Ну, как в фильмах. Ведь настоящие родители всегда любят своих детей и прощают им ошибки, какими бы они не были, а мне ничего не прощали. За любую ошибку я должна была понести наказание. Даже за ошибки сестры. Но позже выбросила глупые мысли. Родители никогда не делят детей, а значит мне следует просто усердно заниматься и тогда мама с папой на меня тоже обратят внимание и может однажды даже похвалят.

Так я надеялась и надеюсь до сих пор. Но пока никаких успехов.

Ступив на кухню, под ногой хрустнул какой-то предмет. Посмотрела вниз и увидела, что мамина ваза была разбита. На мне были домашние тапочки, поэтому осколки не вонзились в мою кожу. Но лучше бы вонзилась. Повреждённая нога не беспокоила бы меня так сильно, как предстоящий разговор с мамой. Это же была её любимая ваза.

— Ай!

Не успела я подумать, что делать дальше как сзади меня больно схватили за волосы, прижали к кому-то и приставили к виску что-то холодное, когда начала кричать.

— Если не хочешь чтобы в твоей красивой головке появилась дыра, молчи! — грубо приказал мужской голос и потащили в сторону гостиной.

— Кто там припёрся, Стен? — второй, более грубый голос ударил по слуху.

— Младшая дочка этого упыря, — усмехался Стер, ставя меня на колени, но пистолет в сторону не убрал.

— Аккуратнее. Нам трупы не нужны, — ещё что-то выкрикивал он, а я с замиранием сердца рассматривала открывшуюся картину.

Гостиная была заполнена людьми в чёрных костюмах и с оружием в руках. Мать с сестрой в слезах обнимают друг друга, а перебитый отец с кровоточащим лицом, на коленях вымаливал что-то у огромного мужчины, похожего на медведя и развязно сидящего на папином любимом кресле. Никто кроме него не осмеливался сесть туда.

— П-папа, что происходит? — с дрожью спрашивала, но мне не отвечали.

Родные на меня вообще не обращали внимания, будто и не нахожусь здесь вовсе, а отец продолжает молить.

— Рагнар, дай мне ещё время. Мой бизнес пошёл ко дну, но клянусь, я достану деньги, — кричит папа, когда мужчина хватает его за волосы и тянет назад, до хруста в шее, куда со лба стекает широкая струйка крови.

— ПАПА! — сорвавшись с места помчалась к нему, но не успела я пройти и полпути, как меня снова поймали, опрокинув на холодный пол и не остаётся другого выбора, кроме, как самой просить у бандитов. — Пожалуйста, пустите моего отца. Вы же убьёте его. Ему нужна помощь, — мои мольбы всё таки привлекли внимание мужчины.

Ослабив хватку мужчина отпустил отца и, поднялся с чёрного кожаного кресла.

Даже сидя в кресле Рагнар казался огромным, а выпрямившись во весь рост доводил до ужаса. Ростом он точно достигал двух метров и телосложением напоминал медведя. Чёрные глаза будто рентген смотрели в самую душу и видели все потаённые страхи. Чуть припухлые губы с трудом были видны за короткой, густой бородой. Чёрные волосы были очень коротко подстрижены под причёску бокс. Тяжёлые шаги разносились по всем комнате, перекрывая собой все остальные звуки и те же самы просьбы родителя продлить срок выплаты.

— Пожалуйста, отпустите его, — отбросив страхи, предприняла попытку помочь отцу, когда мужчина сел передо мной на корточки. — Он ранен.

— У тебя красивая дочь, — хрипло произнёс Рагнар, очертая скулы кончиками пальцев.

Чувствовать чужие, грубые руки на себе было странно, особенно под натиском пугающего взгляда. Я резко дёрнулась отталкивая мужские касания.

— Мне нужно больше времени, — жалобно говорил отец за его спиной.

— И откуда же возьмёшь деньги, если утверждаешь, что ты банкрот? — гортанным голосом насмехался над ним… Рагнар, не отводя от меня заинтересованного взгляда. Захотелось сразу спрятаться где-то и закрыться, чтобы не видел он. — Ты должен пятьдесят миллионов. Даже если продашь все свои органы, этих денег не хватит, чтобы расплатиться со мной.

Пятьдесят? Боже… зачем папе понадобилось столько денег?

— Откуда?.. Ещё месяц назад было пять.

— Проценты, — скучно ответил мужчина, наконец отходя от меня и задумчивыми глазами осматривая квартиру. — Если продашь всё своё барахло, то можешь ещё что-то выплатить.

— Прости ты мне этот долг. Пятьдесят миллионов для тебя ведь не деньги. Так давай разойдемся и обещаю больше не попадаться тебе на глаза.

— Дело не в деньгах, Алекс. Ради них я не стал бы лично к тебе приходить, но ты собирался сбежать, — огромной лапой бандит вцепился в его горло, медленно сжимая пальцы и кажется ломая шею.

— Папа! Не трогайте его!

— Думал обдурить меня, а я не люблю, когда мне врут. А теперь…. Мне нужны мои деньги.

— Я… у меня ничего нет. Мой бизнес прогорел. Даже машину пришлось продать. Ты же знаешь всё сам.

— Заберите Джини, — прокричала мама.

Я даже не сразу поняла, что она сказала. Голова раскалывалась от всего происходящего. А когда всё же расслышала, не смогла поверить.

— Мама… чт… что ты такое говоришь?

— Она ведь вам понравилась? Вы постоянно смотрите на неё, так заберите в уплату долга.

— Мама…

— Да, — быстро приободрившись подхватил её идею папа и так больно в груди стало. — Заберите её. Она очень хозяйственная, может выполнять любую работу по дому.

— Папа, да что вы оба такое говорите? Я же ваша дочь, — не сдерживаясь начала кричать сама.

Это сумасшествие какое-то. Это не может быть правдой.

— Хотите отдать своего ребёнка? — оскалился Рагнар, из-за чего его лицо стало ещё более зловещим. — Да вы ещё более гнусные ублюдки, чем я думал. Нахрен она мне нужна? У меня есть кому за домом следить.

— Но она ведь может не только заниматься уборкой и готовкой, — недвусмысленно проговорила мама. — Сколько захотите и где захотите она будет готова ублажать вас. Не нужно никого ждать или звать. Джини будет рядом.

— Мама, хватит! Это омерзительно, — закрыв уши, я уже не знала, что говорить лишь бы меня услышали, но всем было плевать.

Ни родные, ни уж тем более бандиты. Вторые и вовсе продолжали спокойно стоять в стороне, будто не видели ничего нового. Ни один мускул не дрогнул на их лицах с того момента, как мама начала говорить.

— Вряд-ли Джини сможет его удовлетворить, — вмешалась Лола, бросая насмешливые взгляды на меня. — Она девственница. Всё своё время посвящает учёбе, поэтому ни разу ни с кем даже не целовалась.

— Правда? — в прежде холодных глазах мужчины, вновь взыграл интерес.

Он вернул свой взор в мою сторону, от чего начала искать пути к отступлению. Внутренний голос кричал бежать, и я последовала его приказу, но Стен не дал далеко сбежать. Взял за шкирку, как нашкодившего котёнка и поставил перед Рагнаром, с дулом у виска.

— Ещё раз двинешься, размажу твои мозги по стенке.

Ростовщик стоял в двух шагах от меня. Взгляд был ещё более затемненным и заинтересованным, чем несколько минут назад. Сердце колотилось, как сумасшедшее, и будто было готово выпрыгнуть в любую секунду.

Прервав наш зрительный контакт, я с надеждой посмотрела на родителей. Надеялась, что как-то спасут меня. Скажут, что это всё всего лишь злая шутка. Ну, не могли ведь родители так запросто продать своего ребёнка. Какими бы тяжелыми не были наши отношения, я оставалась их дочерью. Их плотью и кровью. Но те даже не смотрели на меня.

Всё их внимание было устремлено на Рагнара. И от этого моя надежда таяла быстрее, чем снег под палящим солнцем.

Они не спасут.

Родители предложили сделку и последнее слово осталось за ростовщиком.

— Договорились. Я беру её, — и так звучало это, словно он купил очередной товар на базаре. — Но если соврали, твоя жена и дочери отправятся в бордель. Хотя бы так отработаете долг.

— Идём! — потянул меня назад Стен.

— Нет! — укусив его за руку, я подбежала к отцу. Это ведь не правда. — Папа… Нет, отпустите меня сейчас же. Нет! Папа, скажи им. Это ведь не правда. Ты не можешь так поступить.

— Не позорь меня и делай, что говорят, — шипел он. — Хоть какой-то толк будет от тебя.

— Время для прощаний закончилось, красотка.

— Отпустите. Пожалуйста, я не хочу. Мама, папа… нет, пожалуйста.

— Достала, — прорычал Стен, закрыв нос дурно пахнущей тряпкой.

Вонь резко ударила по голове, отключая рассудок и способность двигаться, пока я полностью не погрузилась во тьму. Единственное, что я помнила в тот момент, это облегчённое и даже счастливое выражение лиц родителей, и звук мотора машины.

Первое, что я почувствовала после пробуждения, была боль. Сильная головная боль будто ударили чем-то тяжёлым. Хотя вчера вроде домой вернулась без происшествий.

Открыв глаза, я увидела рядом с широкой кроватью небольшую тумбочку на которой стоял стакан, а рядом таблетка и записка.

" Выпей, когда проснешься. "

Аккуратно преподнеся пыталась прочесть название лекарства, но оно мне ни о чём не говорило. А голова раскалывалась надвое. Хуже всё равно не станет. Выпила и снова провалилась в сон.

В следующий раз я проснулась, когда за окном уже было светло. Голова больше не болела и тяжесть в теле не мучала. Да, о них я вообще перестала думать, когда открыв глаза увидела перед собой панорамное окно.

Где я?

Первый вопрос возникший в голове. В нашей квартире таких окон нет. Оглядевшись вокруг я поняла, что нахожусь не дома. Моя маленькая комнатка со старым компьютером, небольшим шкафом, кроватью и плакатами любимых групп, рядом не стояла со спальней, в которой я находилась сейчас.

Огромная комната была обставлена не больше моей. Всё та же широкая кровать, шкаф, тумба и пара картин. Ничего более, но даже так всё кричало о богатстве.

Однако главная проблема так и осталась не решенной. Где я? Задав себе вопрос, память подкинула мне моменты вчерашнего дня. Возвращение домой, отцовские долги, ростовщики и семья продавшая меня за долги.

Засохшие слёзы пролились вновь. В подобное верилось с трудом, но реальность оказалась жестокой. Моя семья… мои собственные родители правда отдали меня бандиту. Как они могли так поступить? Будто я ненужная вещь. А какими счастливыми они выглядели, когда меня уносили. Словно только на это и надеялись. А может всё так и было? Может на самом деле они надеялись, что меня заберут, а им не придётся отдавать деньги? Нет, родители никогда бы не поступали так…

Хотя кому я вру? Они уже так сделали. Отдали без зазрения совести и если раньше, я хоть как-то надеялась, что мама с папой меня всё же любят, хоть немного, то теперь уже не знаю во что верить.

— Какая нахер идея? — разъярённый рёв за приоткрытой дверью протрезвил мгновенно. — Он заложил дом добровольно, так пусть валит оттуда со своими отродьем… Меня не волнует куда они пойдут. Хоть милостыню просить, хоть собой торговать, мне нужны мои деньги. Если не освободит дом в течении дня нахуй вышвырни всех. Ты не просто так получаешь зарплату.

Голос приближался. Я с головой забралась под одеяло и притворялась спящей, когда рядом стали слышаться шаги. Со страху быть раскрытой сердце забилось с утроенной силой. Последний шаг прозвучал совсем рядом.

— Стен, почему она ещё спит?

— Не знаю, — рядом послышались ещё одни шаги. Не такие громкие, как у Рагнара, но тоже тяжёлые. — Я облил тряпку хлороформом немного. Девчонка должна была уже проснуться.

— И какой мне прок от любовницы, которая вечно спит?

— Босс, нахер ты припёр её в свой дом? Можно было оставить в отеле или в квартире.

— Нужна была здесь, — холодно отвечал Рагнар. — Сегодня я поеду к Виоле. Когда эта проснётся, накормите и приведите в человеческий вид.

Через несколько минут бандиты покинули комнату, а я решила больше не тратить драгоценное время. Нужно бежать. Чтобы не говорили родители или как бы не договаривались с ним, но я своего согласия не давала. Никакие деньги не видела и ничего не подписывала.

Встав с постели я поёжилась от резкой прохлады. На мне была одна безразмерная мужская рубашка, доходящая до колен. Оглянулась по сторонам своей одежды не нашла. Заглянула в шкаф, но он был заполнен только мужской одеждой. Ничего из женского, а время утекало.

Взяла кожаный ремень из стеклянного столика, прицепила вокруг талии, чтобы рубашка не свалилась и помчалась к окну. Но и там меня ждало препятствие. Второй этаж.

Спрыгнуть и спокойно бежать дальше с такой высоты невозможно. Убьюсь, никто и не вспомнит о моём тихом и безмятежном существовании. Хотя убиваться, не убьюсь. Маленькая высота. Максимум сломаю себе что-то и даже скорую не вызовут.

Тогда оставался другой вариант, постараться выбраться через дверь. Но и там меня ждал облом. Ударив себя по лбу вспомнила об охране снаружи. Значит выбора не остаётся.

Стащив с постели бельё, я помчалась к дубовому шкафу. Второпях выбрасывая одежду на пол. Как и надеялась, оказалась права. На верхних полках лежала ещё пара простыней.

Адреналин бушевал в крови, а паника усиливалась с каждой пройденной секундой. Страх, что дверь сейчас откроется и бандиты войдут проверить проснулась я или нет, заставлял действовать быстрее, однако выходило всё иначе. Руки тряслись и простыни бесшумно падали на пол.

Спустя десять минут мне наконец удалось крепко закрепить узлы. Обвязав один конец "верёвки" вокруг ножки кровати, открыла створки.

— Вроде никого, — спокойно выдохнула, увидев, что под окнами охрану не поставили и перекинула второй конец. Может сегодня удача на моей стороне? — Только бы не увидел никто.

Перелезая через подоконник, я как можно крепче схватилась за самодельную "верёвку". Прочная ткань впилась в кожу, как только моё тельце повисло на нём. Что поделать? У меня всегда было плохо с физкультурой, но отступать было нельзя.

Только бы всё получилось. Только бы всё получилось.

Молилась я, продолжая висеть на одном месте. Ох… не знала, что боюсь высоты.

Так, ладно. Берём себя в руки и двигаемся вниз. Потихоньку отпускаем одну руку и…

— Ааай… чёрт. Наверно надо было сначала правую отпускать, — шипела я, свалившись на землю.

Повезло, что хоть кусты оказались мягкими. Осталось найти ворота и тогда свобода. Так… Теперь вопрос… а где они у них?

— Ты в курсе? Бос вчера новую привёл, — внезапные звуки приближающихся голосов со стороны заставили вновь спрятаться за кусты. — Собственная родня отдала, чтобы деньги не возвращать.

Прижимаясь лицом к земле, я снова начала молиться. Только в этот раз о другом. Чтобы охранники прошли мимо, не заметив меня. Лиц их естественно я не видела, но по шагам я различила, что их двое. Терпкий запах табачного дыма еле слышно доходил до меня.

— Нет, у меня же отгул был, — отвечал ему второй удивлённо. — А как босс согласился? Он же сам "товар" не берёт. Только если на продажу.

— Может пронело его? Девочка молоденькая ещё. Девятнадцать лет только. А Стэн ещё говорит, что с лица она куколка и вообще нетронутая.

— Целка в девятнадцать? — неприятно усмехнулся второй, почти злорадно. — Грузят они, чтобы долг списать. Или восстановили. Сейчас вроде как модно.

— Кто знает, может и восстановили, — стихал второй, отходя всё дальше и дальше.

— И что с ней будет?

— Хер его знает, какие планы в голове босса насчёт неё. Может наиграется и вернёт к родителям. Или наиграется и отдаст на продажу, чтобы дополнительный доход принесла. При любом раскладе всё равно сначала выебит…

Охрана скрылась за поворотом. Руки дрожали. Ком застрял в горле. Мама, куда вы меня отправили.

Так. Не время плакать. Выберусь сначала, потом отплачусь. Зато становилось понятно, задерживаться нельзя.

Только жаль осознала подобное поздно, когда ползая на коленях я пыталась проскочить под очередным окном, чтоб внтури никто не заметил. Однако не с той стороны я ожидала опасности.

— Далеко собралась? — позади раздался больно знакомый голос, не терпящий не подчинения.

Нет. Нет. Нет. Только не он! Почему я такая невезучая?

Застыв в испуге и зажмурив глаза, я так и осталась стоять в том положении, в каком меня уличили в попытки побега. На четвереньках. Благо мужская рубашка одетая в спешке была достаточно длинной и прикрывала все стратегические места. Но от мужского взгляда не спасала. Я буквально чувствовала его на мягком месте. Тёмный, прожигающий и не предвещающий ничего хорошего для того же самого… мягкого места.

— Ну, так что? Куда намылилась?

— Воздухом подышать, — выговорила, что первое пришло в голову и тут же сорвалась с места.

Бегу не разбирая дороги. Несусь вперёд с одной лишь одержимой мыслью. Спастись. Выжить. Не стать жертвой зверя.

Сердце от волнения забилось с удвоенной скоростью. Ноги косились со страху, а я продолжала бежать и молиться, чтобы не поймали. Не догнали. Но рассчитывать на подобный расклад было бы бесполезно. В спорте я всегда была отстающей и сейчас безумно жалею, что не последовала совету школьного тренера, самой заниматься время от времени.

Кислород забивается в груди. Становится трудно дышать. Хотя была готова поспорить, что за мной Рагнар не погнался. Я обернулась только раз, и оказалась права.

Он не побежал за мной, а провожал насмешливым глазами, как какую-то игрушку, которая забавляла его. В своей позиции победителя он не сомневался, а я не собиралась сдаваться. Но фартуна видимо решила, что хватит на сегодня с меня.

Я свернула за угол, намереваясь спрятаться от его взгляда и продолжить поиски ворот, но врезалась во что-то твёрдое. Точнее в кого-то, потому что меня просто перебросили через плечо и понесли в ту сторону, от которой бежала.

— Нет!.. Нет!.. Пустите меня. Я сказала отпустите. Это незаконно. Я буду жаловаться. Напишу заявление, если не отпустите.

— В мой кабинет! — короткий приказ и меня снова понесли.

— Долго в партизана играть собираешься, мелкая? Или скажешь что-то?

Сидя напротив меня в кожанном кресле, Рагнар подкурил сигарету.

В отличии от взвинченный меня, которая не могла найти себе места, мужчина сидел спокойно. Уверенно. Чувствовал себя хозяином положения.

Он не сомневался, что всё будет так, как он того хочет, но между тем оттягивал момент. Ждал, когда я начну первой.

— Мелкая, — нетерпеливо подгонял он к диалогу. По всей видимости ему наскучила моя затянувшаяся тишина, только что он ожидал услышать?

Ничего путного ему я и не скажу. Пороли никакие не знаю. Своими секретами КГБ тоже делиться не стали. А рецепт чирничного пирога вряд-ли удовлетворит его любопытство.

Прошло уже минут тридцать, как меня провели (насильно принесли) в кабинет. Помещение обставлено со вкусом в тёмных тонах. Посередине стоял угловой кожаный диван и квадратный столик. У стенки широкий шкаф с папками и алкоголем. А у окна рабочий стол с компьютером. Ничего лишнего. Только самое необходимое.

— А зачем мне вам что-то говорить? — спрятав руки за спиной, чтобы скрыть волнение, я старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал под вниманием Рагнара. — Разве моё положение изменится от этого? Вы освободите меня от долга?

— Нет, но ты могла бы попытаться меня повеселить. Вдруг от хорошего настроения что и путное из меня выкачаешь. Но через хороший секс у тебя шансов больше.

Я с головы до пят покрылась румянцем и отвернулась от насмешливого взгляда, которым одарил меня ростовщик

Он в открытую издевается надо мной. Нравится играть над моей неопытностью и доводить до краски.

— С этим не по адресу, — шепчу и щеки покрылись румянцем. Взгляд со стыда отвожу в сторону, а он смеётся. Нарочито громко, откинув голову назад.

— Вы ведь знаете, что я… Я ничего не умею. Даже целоваться. Зачем вам головная боль в виде тако любовницы?

Лицом я наверно уже была похожа на помидор. От стыда и смущения была готова провалиться сквозь землю, потому что обсуждала подобное с посторонним, почти незнакомым мужчиной. Да на подобные темы я даже с матерью не говорила. В четырнадцать попыталась заговорить про отношения, но она отругала. Сказала, что бы даже думать не смела о подобном, иначе опозорю их, хотя когда Лола раз за разом меняла парней ей ничего не делали.

— Так твоя сестра говорила правду? Ты действительно никогда ни с кем не встречалась?

Потушив сигарету в стеклянную пепельницу, Рагнар поднялся с места. Спокойно. Без резких движений. Но от этого выглядел ещё более пугающе.

Первая мысль снова попытаться сбежать наталкивается на жестокую преграду. Его охрана сторожит по ту сторону двери. И двух шагов не успею сделать, как в очередной раз поймают и вернут за шкирку.

Идеи сменялись одна за другой и каждая была обречена на провал. А он всё приближался. Прожигал горящим взглядом лицо. Без всякого стеснения изучал тело, прикрытое его рубашкой. Обходил стороной, исследуя взглядом каждый сгиб и остановился сзади.

— Я всё время тратила на учёбу, — обхватив себя руками двинулась вперёд. — До парней не было дела. Хотела, чтобы родители обратили на меня внимание.

— Будем считать твоя мечта исполнилась, — его тяжёлое дыхание обжигает шею, а правая рука рывком подняла со стула и легла на спину. Медленно проскальзывает сверху-вниз и толкает вперёд к столу. Я в последнюю секунду успела выставить руки вперёд, чтобы не удариться головой. — Они всё-таки обратили на тебя внимание, когда продавали мне.

— Постойте… Не трогайте меня. Что вы делаете? Прекратите!

Я кричала, отчаянно вырывалась, но сдвинуть с себя сто килограмм живого мяса не представлялось возможным. Рагнар придавил меня к столу. Накрыв собой просто перекрыл пути к выходу. Он напоминал собой зверя. Хищника, который нашёл свою добычу и не намеревался отступать, пока не получит желаемого.

Такие черта характера в людях, как целеустремленность, всегда вызывала во мне восхищение. Наверно потому что, я не была такой, но очень хотела. Старалась. Однако, когда намечала себе цель и сталкивалась с родительским запретом, приходилось отказываться от своих желаний в угоду старшим.

Однако сейчас целью этого хищника стала я. И восхищение быстро сменилось страхом.

Одна его ладонь легла мне на живот и уверенно поднялась вверх к груди, заставляя покрыться мурашками. На мне была лишь его рубашка. Слабое прикрытие. Лучше, чем ничего. Тело оно всё-таки закрывало, но горячие касания мужских пальцев ощущались так живо, будто я была абсолютно голой перед ним. Не было никаких преград. Только раскалённое тело.

— Нет. Хватит! — простые крики превратились в вопли и мольбы, когда он растегнул верхнии пуговицы и сжал мою обнажившуюся кожу. — Пожалуйста, не надо.

— У тебя охренительная грудь, — не слыша меня заявлял Рагнар и сжал руку.

Сминая грудь и играя с соском, он до боли засосал кожу на шее. При этом я одновременно испытывала два чувства. Мне было приятно, но и вместе с тем же противно. И не понятно, какое чувство испытывала острей.

Расцарапав ногти о стол, я издала странный звук, больше похожий на стон.

Кислорода вдруг стало не хватать. Начала жадно глотать воздух, но его всё равно мало. И становится меньше с каждой секундой.

Рагнар опускает руку вниз. Медленно, почти нежно гладит кожу. Ощупывает каждый миллиметр и заставляет вскрикнуть, когда горячая ладонь ударяет меня по попе.

Захлёбываясь от собственного отчаянием и унижения, я перестала сдерживать слёзы. Это словно кошмар. Один большой оживший кошмар.

— Хватит рыдать. Насиловать тебя никто не собирается. Сама отдашься мне. По собственной воле.

Из-за нахлынувшей истерики, я сначала даже не поняла, что мне больше никто не держат. Не поверила. Рагнар просто отпустил меня. Ноги совсем не держали, поэтому я рухнула на пол.

Достав из заднего кармана брюк пачку сигарет, он прикурил ещё одну и сел на спинку дивана.

Мужчина не переставал смотреть на меня беснующимся взглядом. И было видно, что всё его тело ещё напряжённо. Пугающе огромный бугор натягивал ткань мужских брюк.

— Так-такого никогда не будет. Я не… я не хочу вас, — всхлипывая и заикаясь, я начала быстро поправлять на себе одежду, плотнее пряча оголённую кожу от горящих глаз.

— Захочешь, — холодно констатировал он, делая очередную затяжку. — Тебе всё равно не сбежать отсюда. Так что в твоих же интересах поскорей раздвинуть передо мной ноги, пока я великодушен. Чем скорей мне наскучит твоя пизда, тем быстрей ты вернёшься домой.

Сжимая пальцы в кулаки, я была готова ударить этого… этого неотёсанного мужлана чем-то тяжёлым. Да, хотя бы например той статуэткой, которая стояла в шкафу за стеклянной дверцей. Она выглядела так соблазнительно тяжёлой. Уверена и бьёт больно.

Но нельзя злить зверя ещё больше. Иначе терпение лопнет и неизвестно, как поступит дальше. Вдруг сорвётся и решит завершить начатое. Надо искать способы с ним договориться.

Точно. И как я сразу не догадалась.

— Постойте, — ухватившись за идею, я преисполненная надеждой принялась делиться ею с Рагнаром. — Если… если от этого долга мне не отделаться, то может я тогда по-другому буду возвращать деньги? Займусь домашними делами? Я могу следить за хозяйством: стирать, убирать, готовить. Так от меня вам будет больше пользы.

— От тебя будет больше пользы, если скинешь с себя долбанную рубашку и отсосёшь мой хуй, а лучше встанешь раком и дашь себя трахнуть, — от такой наглой прямоты я покраснела. Как он может со спокойным выражением лица, говорить так? — Для всего того, что ты перечислила есть прислуга. Хотя, — он задумчиво почесал квадратный подбородок и окинул очередным изучающим взглядом, — костюм горничной тебе бы пошёл. Купим его как-нибудь.

— Но как вы можете? Я живой человек… — пыталась воспротивиться его отказу, однако потерпела проигрыш.

— Никаких "но" и компромиссов. Лишь секс. По-другому оплату от тебя не приму.

Видимо устав спорить со мной, Рагнар подошёл к шкафу. Достал из него прозрачную бутылку с красной жидкость и стакан.

Было видно, ему не приносит никакого удовольствия тратить время на пустые разговоры с какой-то девчонкой. Он бы скорее потратил их на что-то другое.

Терпкий запах алкоголя смешанного с запахом сигарет пронёсся по комнате, когда он отлил небольшое количество напитка в стакан.

За это время я успела кое-как собраться с силами и встать. Колени ещё подкашивались, но я старалась держаться подальше от него. Нельзя приближаться, потому что страшно. Очень страшно, что он сейчас напьётся и сорвётся. Как папа, когда он не рассчитав своих сил, пил до такой степени, что приходилось прятаться в комнате.

— Ну, так что? Сейчас начнёшь отдавать долг или дать тебе время до вечера?

Залпом осушив стакан, мужчина положил его на стол. И глядя мне в глаза ждал. Ждал, пока отвечу ему согласием. Он и не рассчитывал на другой ответ. Не сомневался, что отдамся ему и плевать, что я не хочу. Ведь так хочет он. Важны только его желания. Только его потребности. И это выводило на эмоции. Как можно быть таким эгоистом?

— Не понимаю. Как папа мог связаться с такими бандитами, как вы? — не выдержала. Сорвалась.

Сделала шаг назад, боясь, что точно сейчас накинется он. Накажет за вольность, но самообладанию Рагнара можно было только позавидовать. Он даже не кричал, а спокойно принялся объяснять.

— Мы не бандиты, а обычная финансовая компания по выдачи ссуды. Говоря простым языком даём деньги в долг под проценты. Чаще всего просят для открытия своего бизнеса, как в случае с твоим отцом. Но это редкость, когда их дело действительно стоет чего-то. В таком случае они прогорают, но нас это уже не касается. А как возвращают деньги наши клиенты уже не важно.

— Вы ворвались в наш дом, как бандиты. Похитили меня и говорили, что… — я тут же закрыла рот, опомнившись, что чуть не сболтнула лишнего. Нет, лучше не стоит признаваться, что слышала его разговор по телефону. Иначе неизвестно, как поступит со мной.

— Что я говорил?

— Не вы… а ваши охранники. Они сказали, что когда… когда вы наиграетесь со мной, то продадите кому-то.

Выражения лица мужчины никак не переменилось. Ростовщик оставался таким же безразличным.

— Я не продам, — внезапно серьёзно заговорил он. — Я никогда не делюсь тем, что принадлежит мне. Если не наскучишь, будешь вести себя, как хорошая девочка, то честно отпущу, когда будет списан долг. И даже накину сверху, если понравишься мне. Будешь выполнять все мои прихоти. Покорно садится на колени, когда прикажу. Раздвигать ноги не зависимо от того, где мы находимся: дома, на крыше, в машине, в лифте…

— Всё! Хватит! Не хочу. Это аморально. Вы заключали сделку с моим отцом, а не со мной.

Звонок его телефона спас меня.

— Слушаю… Что значит должник привязал себя к рельсам? Развяжи и отправь отрабатывать… Меня не волнуют, что вас переедет поезд. Работа не развлечение. Сдохни, но сделай. И это касается вас обоих. Мне нужны мои деньги… Пусть сначала всё вернёт до последнего процента и привязывай заново. Можешь даже рядом лечь… А теперь твоя очередь, — со злостью выдвинул он и прыжок с окна уже не казался мне такой уж плохой идеей. — Сейчас мне надо отъехать. Я даю тебе время до вечера. Либо ты по своей воли приходишь сегодня в мою спальню. Либо говоришь горничной и уходишь. Играть я больше не намерен.

— Вы отпускаете меня? — от счастья я не поверила услышанному.

Это правда?.. Меня действительно отпустят?

— Но… — однако порадоваться мне долго не дали. — Если уйдёшь, то ты и всё твоё семейство выметаетесь из квартиры, а твоя мать, которая выступила в роли попечителя отправится в бордель. Будет там отрабатывать остатки долга своим телом, принимая члены чужих мужиков. Она и раньше это делала, а сейчас хоть деньги начнёт за это получать. И не факт, что не заберёт тебя с сестрой вместе с собой. Чтобы ты понимала, мелкая, я не благодетель. Твой отец взял у меня крупную сумму денег. В качестве долга он отдал тебя и теперь решать, как за него расплачиваться будешь ты. Что выбираешь? Ляжешь под меня? Или под сотни других мужиков? Только другие не будут с тобой так добродушно обращаться, как я. Тебя будут трахать сутками в несколько членов. Станешь молить их остановиться, а они заткнут тебе рот. Затрахают так, что от одного слова "секс" начнёт мутить, а я буду с тобой нежен… в первый раз. — скалится Рагнар, будто издеваясь ласково гладит по щеке. — Буду брать твою невинность медленно и с удовольствием, а после заставлю войти во вкус. Сама с радостью будешь раздвигать передо мной ноги. Прыгать на меня и просить оттрахать тебя.

Морщась от омерзения, я вырвалась из его рук. Как можно быть таким жестоким?

— Ты монстр.

— Я сама доброта, — издевается он, направляясь к выходу. — Помни, мелкая. Времени у тебя до вечера.

С тех пор, как Рагнар покинул свой кабинет, оставив меня одну размышлять над его "великодушным" предложением прошло не более десяти минут.

Я всё ещё сидела на том же самом месте, раздумывая над тем, как мне следует поступить. Уйти и собственноручно толкнуть семью к бездомному существованию, но зато сохранить свою честь. Или продать её, но сохранить спокойствие семьи.

Выбор был очевиден, но принять его так просто и сразу… это было выше моих сил. Кто знает, что Рагнар будет делать со мной. Как будет утолять свои желания. Пусть я и девственница, но о занятии любовью мне тоже немного известно. Однакласницы в школе и подруги в университете любили хвастаться своими достижениями: парнями и опытами. И не все из них я понимала. А отвечать Рагнару было нужно уже сегодня.

Если я попрошу дать телефона позвонить родителям, согласятся? Не важно. Буду настаивать на своём, пока не разрешат. Сейчас, мне как никогда прежде необходим мамин совет

Не успела я подойти к двери, как кто-то из охраны вошёл в кабинет и протянул телефон. Сказали, что босс, то есть Рагнар приказал.

Я не стала долго думать над тем, с чего вдруг он проявляет такую заботу. Просто взяла мобильник и преисполненная надеждой набрала знакомые цифры, прислушиваясь к гудкам, которые отчего-то казались сейчас нескончаемыми.

— Алло, мама?

— Дженевьева? — растерянно спросила она. — Зачем ты звонишь? Что-то случилось?

— Мама, он меня отпускает, — сделав вид, что не заметила холода в родном голосе, я сообщила радостную новость.

— Как отпускает? — всполошилась она и кажется поставила меня на громкую связь. — Он так быстро простил весь долг?

— Ого, сестрёнка, — смеялась рядом Лола. — Ты оказалась таким в постели, что ему было проще простить деньги, лишь бы избавиться от тебя?

Потирая переносицу, я глухо выдохнула. Поддержку от сестры можно было и не ждать. Она никогда и не выказывала её, поэтому фразу сестры я просто пропустила мимо ушей. Хотя и не до конца понимала её смысла.

— Нет, не простил. У нас ещё ничего не было. Я отказалась, а он…

Я уж было собралась всё рассказать ей. Спросить совета, какое решение принять. Но там и без меня всё решили.

— Не смей уходить от него, поняла?! — воскликнула мама. — Хочешь чтобы мы все на улице оказались с протянутой рукой?

Сзади послышался грохот стула и звон вилки, падающего на тарелку. Они, что… ели? Пока я здесь провожу самые страшные мгновения своей жизни, они спокойно обедают и никак не переживают? Не думают над тем, как помочь мне выбраться?

— Но, мама?.. Я хочу домой. К вам.

— Не будет у тебя дома, если уйдёшь сейчас. И родителей тоже не будет.

— Слушай внимательно, — испуганно и зло рычал отец, выхватив трубку. — Чтобы даже не смела перечить ему. Оставайся там и обслужи это урода так, чтобы забыл о нас и о деньгах. Ничего страшного с тобой не случится, если дашь пару раз трахнуть себя, а я умирать не хочу.

Мои глаза расширяются. Никогда отец не говорил так со мной. Ласковым он и так никогда не был. Я даже привыкла, но чтобы так, как сейчас…

— Папа… я же ваша дочь…

— Поняла или нет?! — крича настаивает он.

— Поняла, — заставляю себя ответить ему, глотая слёзы.

Больше они ничего не добавляют. Отключают телефон. Показывают, что не желают больше меня слушать.

Упав на пол, я зарылась в ладони. За что они так? Я ведь ради них… Я ради них и так бы пошла на это. Без колебаний отдала бы себя палачу, если бы они просто попросили, а не бросили меня, как кусок мясо на растерзание зверю.

********

Прошло ещё по меньшей мере два часа… Два часа полных терзаний, сомнений, отчаяния и осознаний собственной беспомощности.

Дождавшись, пока чёрный спорткар выедет за пределы дома, я прикрываясь всё той же несчастной рубашкой и пряча опухшее после слёз лицо, почти сразу вылетела из комнаты. Под сопровождение охранника скрылась в предоставленной мне спальне. Той самой, из которой бежала утром и так надеялась не вернуться.

Горничной оказалась светловолосая девушка. Молодая совсем. Возможно моя ровесница. Она несколько раз заходила ко мне. Проверяла съела ли я принесённый завтрак и недовольно искажала лицо, когда видела, что к еде я не притронулась.

Аппетита не было совсем. Я даже не смотрела в сторону серебряного подноса, поставленного на деревянную тумбу возле кровати, а просто сидела на уже убранной постели, обдумывая слова мужчины и всё больше убеждалась, что выбора как такого у меня нет.

Все прошедшие два часа я искала способы, как бы избавиться от долга. Обдумывала каждый шаг, лазейку. Каждую возможность ускользнуть из рук ростовщика, при этом не подставляя близких, но проблема в том, что и возможностей у меня нет.

Сбежать уже не получится. Поймают сразу, ведь как выяснилось тут везде камеры. Хотя могла и сама догадаться. В таком доме их не могло не быть.

А даже, если и получится то куда бежать? Исходя из последних событий я была уверена, что дома меня не примут с распростёртыми объятиями. И укрывать не станут.

Их поступок и недавний разговор я списала на страх перед ростовщиком. Глупо. Наивно. Но я отчаянно не хотела верить, что моим единственным родным людям плевать на меня. И в душе всё же искрилась маленькая надежда, что может и немного, но они жалеют о сделанном и не бросят дочь на улице. Они ведь мои родители.

Но тут же сталкиваюсь с очередной преградой. Сбегать мне уже не надо. Меня здесь не держат насильно, но если я уйду от долгов отца это не избавит. Нам придётся как-то выкручиваться. И Рагнар предельно ясно сообщил, как в таком случае мы будем отдавать долг. В борделе. Сами выплатить столь огромную сумму мы не сумеем. Скорее всего так и будет. Отец ведь говорил, что у него нет денег.

Можно было бы конечно заработать их подрабатывая в кафе официанткой или других местах, куда принимают студентов, но зарплаты там маленькие, а Рагнар не станет ждать, пока мы наберём нужную сумму. Может он и "сама доброта", но судя по его словам из случайно подслушанного мною разговора, если дела касалось работы, то мужчина был непреклонен. Он не проявит милосердие. Ему нет дела до чужих чувств.

Это был факт. И чем больше я это понимала, тем больше впадала в отчаяние. Руки дрожали. Глаза обжигали солёные капли слёз. Хотелось кричать, биться головой о стенку, лишь бы не принимать правду. Жестокую правду о том, что мне предстоит совершить. Продать себя, как какая-та падшая женщина. Стать товаром.

Стирая влажные капли с лица, дрожащими руками хватаю с подноса стакан с водой и за раз осушаю его. Но из-за спешки вода попадает не в то горло и часть выходит обратно вместе кашлем.

Горло ещё горит, но я не обращаю на это внимание. По сравнению с тем, что меня ждёт сегодняшней ночью, жжение кажется чем-то несущественным.

Пытаюсь успокоиться и внушить себе, что надо взять себя в руки. Истерика и слёзы не решат проблем. Сейчас никто, кроме меня самой не поможет мне и моей семье. От долга не избавится, а значит так нужно сделать, если я хочу спасти нас всех…

Какие бы отношения у нас прежде не складывались, но они моя единственная семья. Кроме родителей и сетры у меня больше никого нет. Я должна… Тем более это не так страшно, как оказаться в борделе. Нужно только потерпеть один раз. Ведь так? Максимум два-три раза. Рагнар получит своё и отпустит меня. А после я постараюсь вернуться к прежней жизни. Буду учиться, никто и не узнает об этом.

Нужно только потерпеть… Нужно продержаться…

Повторяю себе, как молитву и не замечаю, как проходит день. Солнце скрывается за горизонтом и уже луна диктует свои права на чёрном небосводе. А вместе с взошедшей луной с улицы доносятся звуки въезжающего автомобиля.

В рефлексе подбегаю к окну и вижу, как знакомый спорткар останавливается у дома. Внушительная, мощная фигура выходит из салона. Ночью, под светом фонарей Рагнар выглядит ещё ужасающе, чем под светом солнца. Без всяких проблем он взглядом находит моё окно и дрожь проносится по телу от того, насколько предвкушающе загораются его глаза. Глаза довольного хищника, уверенного, что добыча в его руках.

Столкнувшись взглядом с Рагнаром я спряталась за занавесками. Плотный слой бархатной ткани закрывал мою фигуру от внешнего мира, но сердце в испуге бешено билось так, словно я стояла в шаге от своего мучителя.

И как так быстро нашёл? Я ведь даже света не включала. Специально сидела во тьме, глупо надеясь, что решат будто сплю. Ещё одна наивная попытка оттянуть минуты казни. Но он всё равно увидел. Будто нутром почувствовал моё местонахождение. Теперь прятаться бесполезно.

Тихий, ленивый стук в дверь заставляет вмиг напрячься. Вцепиться в несчастную ткань мёртвой хваткой. А после отпускает от понимая, что это не Рагнар. Мужчина не стал бы проявлять вежливость и стучаться. Подобные понятие ему возможно даже и не известны. Он скорее выломал бы дверь и взял своё не раздумывая.

— Прими ванну и надень это, — не дожидаясь разрешения вошла та самая горничная и сухо выплюнула слова, бросив на постель комплект чёрного кружевного белья.

Девушка не скрывала своего презрения. По взгляду и тону в голосе было понятно, что она считает меня не более чем простой шлюхой. Очередным развлечением её хозяина, которое она вынуждена терпеть в доме.

И я ничего не могу ответить, потому что сама чувствую себя подобным образом. Грязной и падшей. Вернее я стану такой после сегодняшней ночи и никто уже не очистит меня после этого позора. Только мысль о том, что своим поступком я спасаю семью, хоть как-то помогает. Не даёт свернуть с пути.

— Босс, приказал не задерживаться, — торопит меня блондинка и кивает в сторону смежной комнаты. — Одевайся и на выход. Тебя отведут в его спальню.

— А платье? Или какая-нибудь другая верхняя одежда? — взяв чистое бельё, я осматриваюсь вокруг, но больше ничего нет.

Никакого предмета гардероба, который я могла бы набросить на себя сверху.

— Тебе больше ничего не понадобится, — усмехается и оставляет меня одну.

Значит больше не положено?

Я внимательно рассматриваю подаренный мне комплект и чувствую как щёки начинают загораться алым пламенем.

И они хотят, чтобы я это надела? Оно ведь ничего не скрывает.

Лезу в шкаф и достаю новую рубашку. Щеголять по комнатам в одном белье, перед посторонними не собираюсь. Может я и продала себя, но продала одному человеку. Демонстрировать тело остальным обитателям дома не собираюсь.

Не смотря на предупреждение о приказе, я принимаю душ как можно дольше. Растягиваю свою пытку насколько это возможно, тщательно обмывая каждую частичку тела. Но долго измываться над зверем опасно. Если не выйду в ближайшее время он сам ворвётся сюда и как есть вынесет на потеху публике.

Смываю с себя мужской гель для душа, другого я не нашла, и вытрав себя на сухо, всё же надеваю на себя это… это… Нет. Это даже предметом одежды назвать нельзя. Однажды я пыталась как-то разнообразить свой гардероб красивым кружевным бельём. Хотела выглядеть красиво. Ни для кого-то другого, а для себя самой. Но по сравнению с тем, что мне преподнесли сейчас, вся моя одежда кажется балдахином.

Мне с трудом удаётся понять, как надеть его на себя. Ремешки путают, но и с ними справляюсь. Чувствую себя неловко и пока одеваю его. Будто совершаю преступление. Хочется скрыться и спрятаться от всего, но вместе с тем будоражащие ощущения проходят по телу. От того, как выгляжу.

Тёмный бюстгальтер просвечивает грудь. Тонкие ремешки пришитые к лямкам переплитаются между собой. Ещё минут десять уходит на то, чтобы разобраться с чулками. Тут же накидываю на себя мужскую рубашку, потому что не могу долго находится в подобном виде. Даже наедине с собой.

Если бы не ситуация в которой я оказалась, возможно мне понравился бы свой внешний вид. С этим бельём некие новые чувства охватывали изнутри. Осознание для ещё вчерашней маленькой девочки, что вот она. Действительно делает первые шаги во взрослую жизнь. Но понимание от того, кому предназначается всё это… для кого она так тщательно готовится, прерывает столь важный для девушки момент.

Уже через пару мгновений мне придётся с головой окунуться в эту самую взрослую жизнь. И всё будет не так, как я себе представляла.

Тяжёлые шаги за дверью приводят в ужас. Заставляют совсем сжаться в страхе перед их хозяином. А когда дверь с грохотом ломается с петель забиваюсь в угол.

— Ты задержалась, — недовольно рявкает Рагнар, вламываясь в помещении и безошибочно находит меня.

Разгорячённый взгляд бегает по моей фигуре и в глазах цвета ночи возникает пекло. Самый настоящий пожар. Он усмиряет его злость, но видно, что недовольство ещё таится в душе мужчины.

Рубашка. Этот предмет одежды на мне сейчас для него, как бельмо на глазу. Дразнит и раздражает. Будто маленькая преграда играет на его нервах.

— Зачем нацепила? Сказал же не надевать ничего сверху.

Колени дрожат. Пульс ещё бьётся учащённо. Не знаю куда себя деть.

Что делать? Да у меня же общения с парнями никогда не было нормального. Родительские учения о том, что приличные девушки не ведут дружбу с противоположным полом совсем не располагали к подобному. Поэтому совсем теряюсь рядом с таким мужчиной. Властным, опасным и гораздо старше меня.

Собираюсь с мыслями. Не знаю где нахожу для этого сил, но ставлю некоторые ограничения. Хотя злить зверя не стоит. Велик риск быть съеденной. Однако они необходимы для моего спокойствия, иначе совсем сойду с ума от резко возникших в жизни изменений.

— Я… я не буду ходить перед вашими людьми в одном белье. Может я и продала себя, но согласилась делить постель только с вами. Значит вы один и можете видеть меня такой, но другим… другим не позволю разглядывать себя.

На удивление голос мой звучит ровно и твёрдо, хотя в некоторых местах всё равно запинаюсь от волнения, но продолжаю в упор глядеть на Рагнара. Жду реакцию на свою дерзость.

Что он сделает? Какое решение предпримет? Разозлится, что посмела диктовать свои условия? Выгонит сразу или накажет за дерзость?

Я жду любую реакцию и в голове уже прокручиваю достойный ответ, но все заученные слова летят в тартарары, когда натыкаюсь на довольный и даже поощрительный взгляд мужчины. Будто ему нравятся мои слова.

— Хорошо. Только я буду любоваться тобой. В одежде или без неё. Голой будешь только для меня. А теперь снимай с себя это тряпьё и выходи. Весь день стоит, как утром уехал.

Не решаюсь больше противиться воле своего тюремщика и выхожу из ванной комнаты. Перепрыгиваю через сломанную дверь, а он уже сидит на кресле, широко расставив ноги.

— Снимай рубашку и садись на меня.

— Постойте, — крепче стискивая в руках конец рубашки, осмеливаюсь озвучить очередное безумство. Но прежнее согласие ростовщика вселяет надежду, что и дальше он проявит ко мне благосклонность. — Прежде у меня есть ещё условия. Если вы согласитесь их принять, то я буду вашей.

— Думаешь, ты в том положении чтобы что-то указвать мне? — усмехается Рагнар.

Мужчина не воспринимает меня всерьёз. Забавляется. Его веселят мои глупые попытки внести свои изменения в игру, где всем заправляет он. А сдаться так просто не могу. Прежде чем окончательно погрязну в грехе, я должна быть уверена, что моя жертва пойдёт не зря.

— Прошу. Всего три вещи. О большем я не стану вас просить, а после буду делать всё, что захотите.

— Валяй, — сухо выдаёт он, спустя пару минут раздумий.

С трудом подавляю в себе радостный вскрик. Пусть и маленькая, но победа у меня уже есть. Осталось самое сложное. В таком же виде пронести её до конца.

— Как только долг будет выплачен, вы отпустите меня и наша семья ничего не будет вам должна, — начинаю с самого главного пункта. — Никто из ваших людей, больше не причинит нам вреда. Мы просто будем жить своей жизнью.

— Не тронем, — внезапно быстро соглашается Рагнар. — Только если твоему отцу не понравится продавать своих женщин и он не решит снова кого-то отдать. За него отвечать не стану.

Кровь моментально вскипает в жилах. Кем он нас считает? Но ничего не решаюсь ответить Рагнару на его заявление. Разозлю зверя, а с ним не стоит ругаться. Иначе последует наказание. Да, и что я отвечу ему?. Как объясню поступок отца? Поэтому пропускаю едкое замечание сквозь уши и продолжаю говорить.

— Я хочу вернуться домой. Только на полчаса. Максимум час, — поспешно добавляю, видя как хмурится его лоб. — Мне бы только забрать свою одежду. Я не знаю насколько задержусь здесь. День, два. Сколько вам нужно времени… для выплаты долга, но мне нужна мо…

— Почему ты решила, что я буду трахать тебя только два дня? — застаёт врасплох под конец фразы.

Я впадаю в немой ступор.

То есть как?.. Ему мало двух ночей? Хочет больше? Зачем? Мою девственность он ведь в первую ночь и возьмёт, а больше брать у меня нечего.

— Но как же?..

— У меня на тебя большие планы. Двумя днями здесь не обойдёшься. Я заберу каждую девственность. Выдеру, как последнюю шлюху. А теперь прекращай болтать и займись делом. Раздевайся.

Проходит минута… другая… Мужчина богровеет от ярости и я подчиняюсь воле ростовщика.

Ладони вспотели от волнения за секунды, пока одну за другой растёгивала пуговицы. Страх. Ужас. Паника. Путаюсь в собственных чувствах и уже не понимаю, что испытываю сейчас. Но на автомате зажмуриваю веки, когда тонкая ткань рубашки мягко соскальзывает с плеч, оставляя меня в одном белье.

— Открой глаза, — очередной приказ.

Обхватываю себя руками. Подчиняюсь. Хищника нельзя злить. Нельзя противиться. Ни тогда, когда он и так на взводе. Но после такого пронизывающего и прожигающего взора теряюсь в догадках, что было бы лучше.

Меня словно ударяет током. По жилам, где должна течь кровь, льётся электричество. Ток прошибает плоть до судорог.

— Подойди и сядь на меня, — пошатываясь, иду на зов своего хозяина.

Рагнар уже обнажён по пояс. Закинув руки за голову мужчина следит за каждым сделанным мною шагом. Жадно впитывает движения. Его взгляд настолько осязаемый, что я буквально чувствую, как он касается меня. Начиная с лодыжек, поднимается всё выше и выше, задерживаясь на единственных прикрытых местах.

Его обманчиво расслабленная поза не внушает спокойствия. Она не способна обмануть, но позволяет рассмотреть мужское тело, которое пугает своими размерами. Будто ему мало моего страха и он хочет обострить чувства сильней.

Широкая грудь тяжело вздымается при каждом его вдохе. Рельефный пресс напряжен. Мышцы словно выкованы из железа, точно в умелых руках кузнеца. Четко проработанные мускулы внушают силу. Темная поросль волос покрывает смуглую кожу, устремляется вниз и тонкой дорожкой скрывается за поясом брюк.

— Долго жопу греть будешь на моих коленях?

Морщусь от его грязных выражений.

— Так ведь сами сказали сесть на вас.

— И?..

— Я села.

Рагнар удивленно вскидывает бровь. Всматривается в моё лицо. Ищет что-то, а после запрокидывает голову и начинает хохотать. Дико. Громко. Одержимо. Заставляет чувствовать себя глупо и нелепо.

А что я такого сказала то? Он же и правда…

На мгновение забываю кто передо мной и вскакиваю с мужчины. Обида вгрызается в меня.

Я ведь правда стараюсь. Делаю, что мне говорят, а он… он просто смеётся. Потешается.

Меня тут же возвращают на место. Разворачивают лицом к себе. Огромные ладони с тяжёлым шлепком ложатся на попу, заставляя вскрикнуть. Резко притягивают ближе к мужскому телу и что-то твёрдое упирается в мой живот.

— Куда собралась? Я не разрешал уходить, — ровно чеканит Рагнар, при этом вытворяет невообразимое.

Руки проскальзывают под ткань кружевных трусиков и сжимают мои ягодицы. С особым удовольствием они сминают их. Впиваются в промежность. Приподнимают и заставляют двигаться на огромном бугре, выпирающим из под ткани брюк. Быстро. Жёстко. Точно хочет вонзиться. С каждым движением он становится больше.

— А почему вы смеялись? — обхватив руками за шею и жадно глотач воздух, жалуюсь ему и снова чувствую себя дурой. Нашла время. — Я ведь делаю как вы говорите.

— Я позвал тебя, чтобы сама меня оседлала, — рычал Рагнар, порвав бельё на части и выбросив, как ненужные тряпки, продолжил вбиваться. — Сама вогнала в себя мой член. Раз ты ещё целка позволил рулить в первый раз, чтоб было спокойней. Но раз ты даже в мозгах девственница так и быть… сделаю доброе дело, — с его губ срывается странный звук. Смешок. Его самого забавляют собственные слова. — Обработаю сам. Выжму все соки из тебя, чтоб хер вошёл, как по маслу. Но не рассчитывай на излишнюю доброту. Потом сполна отплатишь за моё великодушие. Во всех позах.

Ударяясь своим лбом о его, я ничего не отвечаю. В голове творится полная неразбериха. Слова, мысли путаются между собой, оставляя только чувства.

Жаркая волна проносится по телу. Отдаётся сладкой тяжестью внизу живота и между бедёр стекает влага. Мои прерывистые вздохи, стоны, сливаются с его диким рычаниям. Горячее дыхание обжигает кожу. Между губами считанные сантиметры. Я поддаюсь охватывающему порыву. Мои руки плотней смыкаются вокруг его шеи. Это безумие. Чистое безрассудство, но отчего-то сейчас оно кажется самым желанным в мире. Попробовать на вкус его губы. Узнать, какого это, когда тебя кто-то целует. Сокращаю последние миллиметры. Касаюсь его и… очередной удар прошибает меня.

Нет. Нельзя сказать, что в голове взорвались салюты, как те, что описывались в прочитанных мною романах. Не было никаких нежных, щемящих ощущений. Словно чего-то не хватало. Чего-то особенного и потому необходимо важного. Но и противно тоже не было… И даже приятно. Чувствовать чужой жар на своих губах, было для меня в первой. Я нежно поцеловала тонкие губы, познавая новые грани. Борода колола кожу, но даже это нравилось мне.

Чувствую, как Рагнар удивлённо замирает подо мной. Перестаёт двигаться. Совсем не ожидал такого поворота. Что тут говорить, я и сама не ожидала подобного от себя.

Но я не знаю, что делать дальше. Неопытность и стыд берут надо мной вверх, поэтому отстраняюсь быстро. И сгорая со стыда утыкаюсь носом в бычью шею, пряча красное лицо.

— Сучка маленькая! — рычит и вонзается в мои губы.

Грубо. Жёстко. Ни капли нежности. Врывается языком. Терроризирует мой рот. Втягивает влажный язык. Пожирает меня своим ртом. Мои глаза широко раскрываются в изумлении, а мужчина не обращает внимания. Он продолжает целовать. Жадно. Одурело. Одержимо.

Его пальцы впиваются в мои ягодицы и начинают задавать новый темп. Быстрый. Грубый. Кресло под нашими телами жалобно поскрипывает, но мы не обращаем на него внимания. Сама не замечаю, как начинаю двигаться на встречу. Трусь нежной плотью о грубую ткань.

— Вот так… хорошая девочка, — одобрительно хмыкает он, шлёпая меня по попе и освобождает уже ноющую грудь от бюстгальтера. — Двигайся. Тебе же нравится. Вон как течёшь… Все брюки обмочила своими соками.

Покрывает мою грудь ладонью. Поглаживает. Выкручивает соски. Играет. Я перестаю сдерживать себя. Откидываю голову назад, крича во весь голос и не верю, что это я. Точно сошла с ума захлёбываясь в новых ощущениях.

— Рагнар… — его имя срывается с моим стоном.

У него срывают тормоза. Толчки становятся агрессивнее. Кресло не выдерживает и ломается, скидывая нас на пол, но его это не волнует. Резко опрокинув меня на спину, он нависает сверху и раздвинув ноги продолжает вколачиваться. Яростно и безумно.

Толчки так ощутимы, будто его орган и правда входит в меня.

— Рагнар…

Правая грудь оказывается взятой в плен. Он впивается в неё, прикусывает розовые вершины. Терзает до боли и вылизывает свои отметины.

— У тебя охренительные сиськи, мелкая… Они созданы, чтоб между ними хером ебать.

— Пожалуйста… не выражайся… так, — сквозь стоны прошу его.

— Как так?

— Грубо…

— Я называю вещи своими именами, мелкая. Член — членом, сиськи — сиськами. И тебе лучше сейчас помалкивать, потому что я нахожусь на грани, чтоб не сорвать с себя эти чёртовы брюки и не всадить тебе по самые яйца.

Словно в подтверждение своим словам он делает последний толчок. Самый сильный, но его хватает, чтобы я взорвалась и рассыпалась каскадом жгучих ослепительных искр.

*****

Минута… Ровно столько мне дают времени, чтобы прийти в себя. Отдышаться после оглушительного фейерверка в моей голове. Только его мало. Мало, чтобы успеть понять, что произошло со мной. Что это сейчас было?

Найти ответы на эти вопросы мне не позволяют. Подхватив на руки, Рагнар без колебаний бросил меня на кровать.

Находясь на грани я ещё толком не осознаю, что происходит. Вроде секунду назад была на полу, сейчас на кровати. А мужчина уже стоит передо мной… голый.

Глаза сами по себе опускаются вниз и эта картинка вмиг отрезвляет. Приводит в чувство лучше всякой холодный воды.

Нет, нет, нет. Это невозможно. Он не войдёт в меня. Порвёт на части. Что там бордель. Я уже просто смотря на него не хочу ничем заниматься.

Громадный орган стоит колом в метре от меня. Вздымается между мускулистыми бедрами мужчины. Мощный, угрожающий и вгоняющий в ужас.

Багровая головка пульсирует и наливается кровью. Толстый ствол перетянут темными венами. Вздыбленная плоть мерно покачивается, когда Рагнар опускается на постель и приближается ко мне. Вены набухают до предела, проступают отчетливее, чудится будто сейчас взорвутся от напряжения.

В ужасе быстро отползаю назад, как ужаленная.

— Куда намылилась? — до боли схватив за щиколотку, потянул меня на себя. Случайно скользнув членом по по половым губам. От этого случайного касания жар снова окатил меня. — Только не говори, что голых мужиков не видела!

— Один раз. В журнале, — как на духу признаюсь ему, вызвав очередной смешок. — Но ваш… он ведь не поместится в меня. Он… он слишком большой.

— Поместится, мелкая. Как родной войдёт, — изучая тело, его жилистые пальцы решительно спустились вниз к самому сокровенному месту. Где ещё никто меня не касался. — Или передумала? Только уже поздно бежать.

— Нет… я не… я не передумала, — он жёстко клеймит меня изнутри. Растирает, растягивает, вводит пальцы имитируя движения, которые мы вместе совершали на кресле. — Просто страшно… очень. В первый раз, страшно.

— Страшно, но всё равно мокрая под моими пальцами, как сучка во время течки.

Снова соображаю с трудом. Его движения путают мои мысли. Забивают весь кислород и начинаю прерывисто дышать. Сминая одеяло, я то кусаю губы, то приоткрываю рот, чтобы сделать очередной глубокий вздох. Но сколько бы не вдыхала. Сколько бы воздуха в себя не поглощала, мне мало. Под его потемневшими глазами, мало.

Рагнар следит за мной. Внимательно наблюдает за каждым движением, не позволяя отвести взгляда, а потом вгрызается в мои губы. Делится кислородом, будто спасает утопающего. Наполняет меня своим дыханием изнутри.

Он легко взламывает и размыкает мои уста, втягивает язык в свой до одури горячий рот, обвивает своим языком, алчно обсасывает, кусает, оставляя после свои следы. Действует грубо, безжалостно. Ощущение, будто насилует своим ненасытным ртом. Долго, жадно. И также вбивается в меня пальцами, размазывая влагу.

Я шире развела ноги. На инстинктах обхватила его бёдра, не зная, чего прошу в этом немом жесте.

— Настоящая шлюха. Сама просишь чтоб пизду твою протаранил, — усмехнулся он, вынимая из меня пальцы. — Расслабься, — приказывает он, когда его член вжимается в моё лоно.

Расслабиться? Он правда считает, что это возможно сейчас, когда его затвердевшая плоть упирается в мою? Когда везде чувствую и вижу только его.

Рагнар делает несколько неглубоких толчков, распаляя порочное влечение и когда я полность расслабляюсь, резко входит, вырывая из груди мой пронизывающий крик.

Боль нахлынывает, как наказание за погрешность. Нарастает. Раздирает изнутри. Словно ломает на две части. А ведь он даже не вошёл в меня до конца. Только на половину.

Рагнар не двигается. Стиснув зубы, даёт привыкнуть к себе. Что будет, когда он исполнит задуманное? Начнёт утолять голод и пробьёт меня до самого своего основания? Я умру? Наверно так, потому что он большой для меня. Тело просто не выдержит. Не примет физически.

Непрошенные слёзы стекают с моих глаз. На инстинктах начинаю ёрзать, вырываться, чтоб унять боль. Меня хватают за запястья и заводят руки за голову.

— Больно…

Мой палач ничего не отвечает, только вонзается губами в шею. Впечатывается, царапает зубами кожу и лижет, будто готовиться съесть. Воскрешает в груди потухшее порочное пламя. С каждым последующим жадным поцелуем оно становится сильней.

Тело снова откликается. Выгибается навстречу своему хозяину, моля не прекращать животную ласку.

А Рагнар и не думает останавливаться. Спускается ниже к груди, толкая меня в бездну преступных, грязных чувств.

Болезненные крики превращаются в надсадные стоны. Палач вонзается ртом в мою грудь. Вытворяет прежде для меня немыслимые вещи. Умело играет с моим телом. Яростно. Жестоко. Возбуждающе. Но при этом не переходит грань, когда его игра может принести мне боль. Сдерживает себя. Выполняет данное обещание. Оставляет свои истинные желания для следующего раза.

Стальные зубы сжимают сосок. Чувствует, что я больше не сопротивляюсь и отпускает запястья из крепкого захвата. Руки скользят вниз, сжимаю ягодицы, приподнимают вверх и плотно насаживают на вздыбленный член.

— Рагнар…

Звериное рычания проносится над ухом. Мир сужается до размеров этой комнаты. Он начинает толкаться, проникая кажется до самых органом. Растягивая до предела.

Мои глаза, рот широко раскрываются. Спина прогибается, но боль медленно отступает. Уходит на второй план. Взамен приходят новые чувства. Острые. Безудержные. Опьяняющие.

— Не закрывай глаза, — в очередной раз приказывает он, не прекращая звучно шлепать меня по попе. Раз за разом оставляет след своей ладони на ягодицах. Обжигает нежную кожу. То ли крики, то ли стоны, срываются с губ. — Нравится жёсткий трах? Настоящая находка… На меня смотри, мелкая.

Подчиняюсь его воли и теряюсь в чёрном омуте. Пожирающий взгляд проникает во внутрь. Сжигает до тла, а каждое новое движение во мне заставляет воскреснуть, подобно птице фениксу. И так раз за разом. Удар за ударом. Рагнар убивает и воскрешает вновь. Затягивает меня за собой в порочный омут.

А я точно ненормальная, потому что начинаю получать удовольствие от подобного. И ведь другого выбора уже нет. Я увязла в этом грехе. Отдалась ему. Теперь здесь только два выхода. Или сопротивляться, получая только боль. Или идти дальше ко дну вместе со своим хозяином.

Тянусь к нему. Обхватываю шею руками, вытворяя очередное безумство. Обнимаю палача и двигаюсь вместе с ним.

Его толчки становятся медленней. Каменное тело напрягается, будто в удивление.

— Рагнар, — охрипшим голосом шепчу его имя, роняя слёзы.

Я сдаюсь. Выбираю второй вариант и честно выполняю данное ему обещание. Я давала слово, что стану его. Если выполнит мои условия, буду выполнять его прихоти. Беспрекословно. И пока Рагнар будет держать своё, всё так и останется.

— Рагнар, — очередной стон. Движение бёдер.

Он мёртвой хваткой обвивает мою талию и прижимая к рагорячённому телу вбивается хлёсткими ударами. Бьёт до самой матки.

И словно в награду от моей боли остаются только мелкие, терпимые ощущения, которые с лихвой заполняют новые. Более сильные. И хочется ещё. Больше. Глубже..

— Рагнар… Рагнар…

Я теряю рассудок. Впиваюсь ногтями в широкие плечи. Кусаю, чтобы после на нём тоже остались мои следы.

Чувствую как он усмехается, но продолжает вбиваться своими бёдрами в мои.

Вонзается набухшим членом в мою раскалённую плоть, что я ощущаю каждую вену. Рагнар плотно прижимает меня. Не даёт больше двигаться самой. Сам контролирует всё.

А я не сопротивляюсь. Позволяю руководить собой. И тело на это только одобрительно откликается. Принимает своего хозяина. Истекает влагой, пачкая наши бёдра белой и алой жидкостью. Моей кровью.

Зверь рычит. Видит красные следы на наших телах и пламя в его чёрных глазах превращается в пожар. Дикий. Необузданный. Собственнический. И я буквально вижу, как блоки спадают с него.

Рагнар опрокидывает меня. Нависает своим огромным телом и моё уже рвётся надвое от его сумасшедших толчков. Отзывается. Просит хозяина не останавливаться. Чтоб не прекращал свои пытки.

Широка, твёрдая постель бьётся о стену. Ещё немного и кровать разделит печальную участь кресла, но каким-то чудом удерживает ритм хозяина.

Я перестаю чувствовать себя. Будто подхватив от Рагнара, превращаюсь в изголодавшееся животные. Прошу освобождение от чего-то. Сама не понимаю от чего.

А мой хозяин понимает всё прекрасно без всяких слов. Хватает за горло. Душит. Накатывает паника. Что я сделала не так? Неужели он хочет меня убить? Но вопросы рассыпаются вдребезги. Тягучее возбуждение пробивается изнутри и я дёргаюсь, как от разряда током.

Рагнар покидает моё тело. Забрызгивает живот, грудь непонятной белой жидкостью. Размазывает, сдавливает грудь, заставляя вновь прогнуться под ним.

— Встань на четвереньки, — слезая с меня, он вальяжно раскидывает ноги в сторону, демонстрируя не опавший орган.

Я недоумённо смотрю на него. Не совсем понимаю о чём он просит. Инстинктивно становлюсь перед ним на колени. Рагнар хватает меня за волосы и заставляет уткнуться лицом в его пах.

— Прогнись, как сучка перед кабелём и вычисти мой хер.

Гигантский орган мерно поднимается и опускается передо мной, угрожая своими размерами. Хотя он уже был во мне, но стоило снова увидеть и не верится, что он мог поместиться во мне.

Я слышу естественный запах от него. И вроде должна чувствовать отвращение. Но его вид вызывает во мне только интерес, смущение и… вопрос. Как мужчины ходят с подобным агрегатом в штанах? Им же наверно не удобно.

Пытаюсь отвернуться. Отвлечься на что-то другое, но не выходит. Рагнар придавливает меня к своему члену.

— Долго любоваться будешь? Или займёшься делом? — ровно раздаётся над головой.

Я отрываю взгляд от одного монстра и смотрю на другого. Не понять, кто из них двоих страшит меня больше. Тяжело сглатываю от потемневшего взгляда Рагнара и честно признаюсь.

— Я не умею. Не знаю как.

Палач странно, хищно усмехнулся. Его хватка на моих волосах ослабла. Тяжёлая рука неспешно, почти дразнящи переместилась вперёд ко рту.

— Естественно… Если бы твоя глотка раньше заглатывала чужие члены, я бы никогда не поцеловал тебя… Открой рот, — повторив контуры губ, он проник указательным пальцем. — Соси.

Будто в помешательстве, я не отрывая зрительного контакта послушно выполняла приказ.

— Спрячь зубы, — приказал Рагнар, когда я слегка поцарапал его кожу. — Соси также, как сосёшь леденец… Вот так, хорошая девочка. Теперь оближи их, — вслед за своими словами он просунул ещё один палец. — Я брезглив, мелкая. Запомни это. Пока я тебя ебу, твоё тело… каждая твоя дырка принадлежит мне, — резко вынув из моего рта пальцы, начал заталкивать член. — Обхвати его губами. Высоси остатки спермы… Оближи его, как лизала пальцы.

Зажмурив глаза, я просто послушно делаю, что мне говорят. Сосу и облизываю толстую головку, на которой остались следы нашей близости. Морщусь от вкуса собственной крови смешанного с чужим семенем, но после начинаю втягиваться в процесс.

Не знаю в какой момент начинаю получать удовольствие от происходящего. Руки сами поднимаются вверх. Поглаживают крепкие бёдра. Царапают мужские ягодицы и спускаются вниз. Пытаюсь сомкнуть руку вокруг члена, но пальцы доходят лишь до середины и делаю то, что недавно делал сам мужчина. Веду рукой по стволу.

— А теперь вылижи яйца, — я опуская взгляд к крупной мошонке, покрытой обильной порослью темных волос. — В чём дело? В журнале у этого пидора волос на яйцах не было?

— Нет, — вдруг начинаю смущаться.

После того, что сегодня происходило, не знала, что я на это ещё способна.

— Принимай новую реальность, мелкая. Для тебя она выглядит так. Вылизывай.

Не спорю. Делаю, что мне говорят. Нужно быть покладистой. Хорошей девочкой, как все предыдущие девятнадцать лет. Хотя хорошей девочкой мне уже не стать. Ведь хорошие девочки не продают себя. Не занимаются… этим с малознакомыми мужчинами. И точно не получают удовольствия от унизительного процесса, вылизывая их органы.

А мне почему-то нравится. Это грязно, неправильно, но тело считает по другому. Между бедёр снова накапливается влага. Поднимаю глаза. Хочу убедиться, что хотя бы делаю всё правильно и ему нравится. Что не зря предаю прежние принципы, где обещала, отдать себя одному единственному.

— Сука… Сосёшь хреново, — ухмыляется он, сквозь сжатые зубы, а в глазах пожар. — Но от взгляда готов кончить.

Я не успеваю осмыслить его слова. Даже обидится. Потому что, он натягивает мои волосы на свой кулак и начинает толкаться так, как ему хочется. Так, как он недавно таранил меня. Яростно. Жёстко. Заставляя содрогаться от каждого последующего толчка. Задыхаться.

Перекрывает доступ к кислороду. Мне с трудом удаётся устоять на четвереньках. Хватаюсь за его бёдра, чтоб не свалиться, а он продолжает нанизывать меня на свой член. Отстраняет. Даёт сделать всего один вдох и снова возвращается в своей экзекуции.

Резко. Безжалостно. Входит по самую глотку. Ударяет волосатыми яйцами. Из глаз брызжут слёзы. Слюна густо стекает по подбородку. Несколько размашистых шлепков возвращаются к моим ягодицам.

Рагнар наконец выходит из меня, но не освобождает. Продолжает держать за волосы. Руки, ноги дрожат. Из последних сил продолжаю выполнять его приказ, пока сам палач проводит рукой по члену. Несколько быстрых движений. Он кончает на моё лицо и только тогда позволяет устало упасть на постель.

Я просыпаюсь с рассветом. Солнечные лучи раннего солнца бьют в глаза, заставляя зажмуриться и скрыться от них, но сделать это пока не в моих возможностях. Просто нет сил двигаться.

С тяжелым стоном я переворачиваюсь на бок. Всё тело почему-то ломит, а ниже бедёр вообще ничего не чувствую. Будто нижнюю часть вырвали с корнями. В голове полная пустота. Перед глазами неясные отблески фигур.

Где я?

Спустя минуту получается приподняться. Подо мной смятая постель, испачканная в засохшей крови. Моей крови. Осознание реальности бьёт кувалдой по голове, а ленивый и в тоже время требовательный голос окончательно приводит меня в чувство.

— Проснулась?

Так это не было сном?

Рагнар стоит в шаге от кровати. Возвышается надо мной со спокойствием хищника, готовящегося атаковать в любой момент и застёгиват запонки на аккуратно выглаженной рубашке.

Тонкая ткань ничуть не скрывает мощь его рельефного тела. Подчеркивает каждое движение железных мускулов.

Сердце замирает стоит вспомнить, что происходило прошлой ночью, а щёки покрываются румянцем.

Рагнар следит за мной. Пожирающие глаза, как чёрная дыра затягивают к себе. Хочу отвернуться. Перестать смотреть на него, но получается лишь инстинктивно прикрыться одеялом.

Палач следит. Усмехается. Вынуждает чувствовать себя ещё более грязно. Ведь видел всё прошлой ночью, а я готова провалиться сквозь землю со стыда.

— Сколько сейчас времени?

Не то, чтобы в данный момент меня волновало время. О нём вообще думалось в последнюю очередь. Просто затянувшаяся между нами тишина начинала сводить с ума. Но только меня. Рагнар же чувствовал себя совершенно уверенно.

— Семь утра, — выдаёт холодно. — Умывайся и спускайся к завтраку. Обговорим детали долга.

Ощущая, что меня пробивает дрожь, я согласно киваю. Молча. Беспрекословно. Идеальная кукла. Именно такой я и должна быть. Оглядываю комнату. Ищу свою одежду. Хоть какую-нибудь, рядом с кроватью только сломанное нами вчера кресло и шкаф. Значит снова придётся брать её, но уж лучше так, чем совсем голой.

— И ещё, — безэмоционально добавляет у самого выхода. — Мои рубашки не трогай. Спускайся голой.

— Но мы договорились…

— Помню. И своё слово держу. Кроме меня, тебя больше никто не увидит. Вся охрана на улице. Стол накроют, обслугу тоже отпущу погулять.

— Но всё же, — продолжаю настаивать на своём.

— Я сказал ходить голой. Значит будешь ходить голой. Это приказ, — начинает злиться.

Захлопнув двери оставляет меня одну. Показывает, что разговор окончен и его решение не обсуждается.

Руки содрогаются. Ярость. Паника. Осознание. Всё накрывает меня разом. Срываюсь с места и прячусь в кабинке душа. Холодная капли стекают по телу, но не помогают. Не унимают дрожь.

Надо успокоиться. Взять себя в руки. Не время паниковать. Часть меня это понимает, но эмоции не дают взять себя под контроль. Не только моя жизнь. Даже они перестали слушаться меня. Требуют дать им свободы.

Прислоняюсь спиной к стене. Сползаю к полу. Даю волю слезам. Прежде чем снова выйти к нему, привожу чувства в порядок. Возможно так даже будет лучше. Сначала выплеснуть всё, а уже после слушать очередные прихоти своего хозяина.

Мне некого судить. Некого обвинять. Рагнар давал мне право выбора и я должна нести за это ответственность. Не ради себя. Ради семьи.

Всё будет хорошо. К тому же… Всё оказалось не так страшно, как я сначала думала. Было больно в начале, но это ведь только потому что я была девственницей. В первый раз всегда больно. Самое главное не злить его и быть может он отпустит раньше.

Не знаю сколько времени я так просидела, но мне наконец удаётся взять себя в руки и подняться. Если задержусь ещё немного, то он снова разозлиться. Мне бы только продержаться. Месяц, два. Не важно. Просто продержаться и выжить. Многие оказывались в ситуациях похуже моей, однако ведь продолжали дальше жить. Я тоже смогу. Во что бы то ни стало, но буду жить.

— Ты задержалась.

Низкий тембр недовольно разносится по всей комнате, стоит мне войти в столовую. Он не кричит. Не злиться. Но Рагнару и не надо повышать тон. Его голос и так пробивает до мурашек.

— Простите, — скрестив руки на груди, чтобы хоть так прикрыть обнажённую кожу, я топчусь на месте некоторое время и после спешу к свободному стулу, напротив мужчины.

— Стоять! — неожиданно рявкает он, прибивая гвоздями к полу. — Куда? Я не разрешал садиться.

Липкий страх медленными шагами так знакомо приближается ко мне, но я делаю пару глубоких вдохов.

Не время паниковать.

— Убери руки, — повелевает, когда я поворачиваюсь к нему.

Стиснув зубы мне ничего не остаётся кроме как подчиниться его воле. Опустить руки и продемонстрировать своё голое тело. Чувствую себя товаром во время осмотра перед покупкой.

А он смотрит. Внимательно изучает тело почти полностью покрытое синяками оставленные им. Ему нравится. Лицо продолжает носить бес страстную маску, но ему нравится. Вижу по глазам. Он будто получает эстетическое удовольствие, глядя на следы своей работы.

— Подойди.

Острое чувство дежавю тут же накрывает волной. Всё как вчерашней ночью.

Тот же тон.

Те же лица.

Та же ситуация.

Изменилось лишь время и место. Теперь так будет всегда?

С каждым сделанным шагом пульс становится быстрее. Сердцебиение ускоряется. Губы пересыхают. Неосознанно прохожусь по ним языком, а Рагнар ловит момент. Пронзительные, нереально чёрные глаза становятся ещё мрачней. И дело не в цвете. Мрак таится, где-то в глубине его души… если она вообще есть у него.

— Встань на колени, — разведя длинные ноги, обтянутые в чёрные брюки, его голос звучит хрипло.

Тут я замечаю огромный бугор, который натягивает штаны до предела и не внушает ничего хорошего. Для меня так точно.

Опять? Он, что?.. Снова хочет?

Низ живота жалобно заныл, как бы намекая, что не сейчас. Рано. И я была согласна. Я не могла принять Рагнара прямо сейчас. Не готова.

— Но вы сказали, что мы обсудим детали долга, — предприняла попытку перевести всё в нужное русло.

— В пизду тебя трахать пока не буду, — угадав ход моих мыслей, заявляет прямолинейно. — Долг мы обсудим после. Сначала отсоси мне. Встань на колени.

Очередной приказ. Бесчисленный. Я перестала вести им счёт, а ведь сейчас только второй день.

Покорно встав на колени, без лишней эмоциональности вытягиваю ремень. Расстегиваю пуговицу. Бегунок уже спускается вниз.

— Только расстегнула ремень, а уже завелась? — насмешливо разносится над ухом, а я не понимаю о чём он.

С чего он решил, что я среагировала на подобное?

— Я не…

— У тебя соски затвердели, — безапелляционно перебивает, положив ладонь на мою голову и надавливает на неё, притягивая ближе к паху. — Но мне так даже больше нравится. Бревном на моём хере висеть не будешь. Достань его.

Страх, как рукой сняло. Теперь злость накрывает меня.

Бревном? Толком не осознаю, что это значит, но его тон и поведение начинают выводить на эмоции.

Зачем он так? Я ведь не сопротивляюсь. Делаю всё, что он говорит. Но может так даже лучше. Его поведение помогает мне не забыться в своём положении. Я шлюха. Его шлюха. И этим всё сказано. Однако обида всё равно бьёт по голове.

Глядя друг другу глаза в глаза, я впервые чувствую некий вызов. Он с такой уверенностью заявляет, что мне нравится подобное. Говорит, будто знает, лучше меня самой.

А мне не нравится! Не нравится! Хочется закричать об этом. Фраза снова и снова, как заезженная пластинка, прокручивается в моей голове. Да только какая разница, если Рагнар считает иначе, а идти против в открытую него не хватает смелости. Такого, как он, нелегко одолеть.

Поэтому решаю пойти другим путём. Доказать, что он ошибается. Вот на зло ему нисколечко не заведусь, даже если он начнёт нежничать. Хотя это уже за гранью фантастики.

Продолжая упрямо смотреть на него, достаю из боксеров громадный, тёмный член, который странно сочетается с моей светлой кожей. Горячий орган в моих руках заставляет кровь закипать в жилах. Слюна в считанные секунды накапливается во рту.

Глаза мужчины горят. Он заведён, а я только принялась повторять вчерашние выученные движения. Уже более уверенно облизываю головку. Втягиваю побраговевшую плоть.

Закрываю глаза. Отключаюсь от реальности. Просто не думаю головой, а даю волю своему телу. Вчерашний опыт показал, что так ему нравится больше.

Сжимаю в обеих руках длинный ствол. Одной обхватить его полность так и не выходит. Веду руками вверх-вниз. Начинаю с уздечки. Вылизываю вздутые вены, словно растаявшее мороженое. Слизываю капли.

Действую грязно, порочно, развратно. Вхожу во вкус и в этом кроется моя главная ошибка. Между бёдер всё ноет после вчерашнего, но влага сочится. Завожусь на месте. Чувствую, что начинаю проигрывать. Уже проиграла, только бы он не узнал. Сжимаю ноги.

Широкая ладонь придавливает к затылку, заставляя ускориться. Заглотить член до упора. Лишает права свободы, насаживая на здоровенный орган. Со звериным рыком Рагнар буквально насилует мой рот. Жёстко трахает, как он любит говорить. Перекрывает доступ к кислороду. Если не может взять так, как ему хочется, отыгрывается на моих губах.

Но поступать с собой, как с неподвижной куклой в этот раз не позволяю.

Идти на перекор ростовщику не собираюсь, поскольку давала слово, однако просто сидеть, пока мой рот нанизывают на член не буду.

Хватаю мужчины за крупные яйца в руках. Играю с ними, перекатываю, массирую, сжимаю. Отыгрываюсь. Рагнар бъёт бёдрами по моему лицу. Его только заводит наше молчаливое сражение. Истинный воин получает от него неописуемое возбуждение. Заталкивает глубже.

Слегка царапаю кожу и член мигом напрягается. Взрывается во мне. Заставляет захлебнуться. Горячая сперма тягучей струёй вливается в меня. Заполняет пустой желудок, но вдруг ощущаю, что мало. Мне катастрофически мало. Но чего?

— Хочешь кончить? — говорит ровно.

Наматывает мои волосы на руку и задирает голово. Мой палач выглядит довольным, но не до конца сытым.

Его член всё также стоит перед моим лицом. Рагнар ничуть не смущается. Даже не думает прятать свой орган в штанах.

— Нет, — стараюсь отвечать спокойно, не отворачивая взгляда.

Если соглашусь, то получится, что признаюсь, будто мне всё это нравится,

— Ты дрожишь. Сейчас лопнешь, как недотраханная сучка, — смеётся. — Иди ко мне.

На этот раз Рагнар не ждёт, пока я поднимусь. Сам хватает и усаживает на себя.

Длинные, жилистые пальцы врываются в промежность, едва я оказываюсь сверху. Заставляют выгнуться, закричать от возникшей боли, но вскоре, под умелыми движениями она утихает. Просто растворяется. Рагнар умудряется задеть во мне те точки, о которых прежде я и не имела понятия. Нарастает возбуждение и крики боли уже на грани того, чтобы превратиться наслаждение.

— Руки за спину, — бросает команду, когда я собираюсь ухватиться за него.

Прижимает к себе и острые зубы впиваются в соски, пока пальцы интенсивнее двигаются во мне. Обнажённый член упирается в живот и я готова сама зарычать от одолевающих меня чувств. Острых. Первобытных. И… совсем не радужных.

— Кричи. Я не давал тебе разрешения глохнуть, — рычит зверь, больней входя в меня.

Рука, что до этого придерживала меня за талию, теперь вцепилась в шею. Наказывает за провинность. Я пытаюсь убрать его ладонь, но под свирепым взглядом вовремя прекращаю. Однако срываться на крик не стану. Тогда Рагнар начинает выбивать из меня крики. И делает это с безумным блеском в глазах.

Вколачивает в меня пальцами с остервенением. Давит. Сминает. Трогает с такой звериной жадностью, что перед глазами всё расплывается.

Даже при моём отсутствии опыта, не остаётся сомнений, никто другой не способен касаться так, как он. Никто не способен так, как Рагнар, пожирать без остатка. Разжигать в груди костёр и заставлять получать от этого наслаждение.

Заставляет и меня. Да той степени, что сдерживать себя больше нет сил. Я срываюсь на крик. Сама двигаю бёдрами на встречу. Чувствую, как мой живот сводит тягучая судорога. Ещё и ещё.

— Нравится, когда я трахаю тебя? — черные глаза проникают в душу и готовы вынуть её в любой момент.

— Н-нет, — с громким стоном, выкрикиваю и бессильно падаю на мужскую грудь.

Представляю насколько глупо звучало моё отрицание в порыве оргазма. Но думать об этом сейчас не хотелось. А хотелось укусить. Наказать за то, что сделал со мной. Впрочем так я и поступила. Не больно прикусила Рагнара за плечо.

— Маленькая, лживая сучка, — смеётся он, приобнимая меня за ягодицы. Но смех его звучит совсем не злостно, а с каким-то одобрением. — Тебе же нравится. Ловишь кайф подо мной, даже когда рот твой ебу, а всё пытаешься сопротивляться.

— Но я ведь не сопротивляюсь… Исполняю все твои пожелания.

— Телом нет и правильно делаешь, — он ухмыляется. Пальцами, что до этого были во мне, обводит нижнюю губу и тут же приказывает облизать. Подавив в себе рвотные рефлексы, я вылизываю свои соки и напряжённый член, упирающийся в меня начинает багроветь. — Иначе вылетела бы отсюда сразу же. Мне не нужна шлюха, которая выносит мозг и считает, что её пизда незаменима. Другую найти можно всегда, — его голос звучит резко, мрачно, но меняется со следующим словом. — Ты противишься по другому. Пытаешься отрицать, что трах со мной тебе безразличен, хотя сама лезешь сосаться. Но от этого только веселей, — кто-нибудь… Хочу провалиться сквозь землю. Смотрю куда угодно, лишь бы не на него, а он внезапно выдаёт со всей серьёзностью. — Красивая ты… И как с таким невинным лицом умудрилась остаться девочкой?

— С каким?

— С таким, что хочется затрахать и покрыть спермой… Проехали. А теперь о делах, — я собиралась сесть на другой стул, но Рагнар придавил меня к себе. Не позволил встать. Я не настаиваю. И даже радуюсь. Уткнувшись в его плечо, я могла хотя бы спрятать своё раскрасневшееся лицо. Да и сил нет совсем. — Ты уже знаешь, что твой отец должен моей компании денег.

— Да, — обмякнув в его руках, после нашего "завтрака" я переключаю в себе всё и внимательно прислушиваюсь к его словам, чтоб ничего не упустить.

— Он должен мне пятьдесят миллионов. Выплачивать долг можешь только ты. И только через секс. Наличка не принимается. По крайне мере пока ты интересна моему члену, о деньгах тебе беспокоиться не надо. Поняла?

— Да, — уже насторожилась я, но вроде пока не ничего сложного.

— За каждый раз я буду платить тебе определённую сумму. Пятьдесят тысяч, — продолжал он, смяв мою ягодицу. — И под каждым разом, я имел в виду себя. Так что тебе нужно хорошо поработать, мелкая. Говоря простым языком, чтобы выплатить весь основной долг, не считая проценты, я должен кончить тысячу раз. Что касается процентов, — спокойно продолжал Рагнар, пока я приходила в себя. — То их сумма составляет десять процентов и начисляются они каждые тринадцать дней. Проценты начинают начисляться с первого дня займа. Сто тысяч ты списала вчера. Пятьдесят только что. То есть, вместе с процентами, теперь ты должна мне сорок девять миллионов восемьсот пятьдесят тысяч долларов. И по закону каждые тринадцать дней должна отрабатывать хотя бы набежавшие проценты.

Тысяча раз. Тысяча… От такой цифры голова идёт кругом.

Да я ни год, а несколько лет буду отдавать долг. И то не факт, что успею. Кто знает, через сколько я наскучу мужчине.

Это совсем не то, на что я рассчитывала, когда соглашалась изначально.

— Что-то не так? — интересуется насмешливо.

Что не так? Моя спокойная, мирная жизнь за раз превратилась в кино с плохим концом для главной героини.

Рагнар прекрасно знает, что не так и верно ждёт, что я буду сопротивляться. Просить уменьшить срок. И я бы стала, если бы не знала точно, что ему это не понравится. Он будет раздражаться. Сам ведь только сказал, что его раздражают любовницы, которые выносят ему мозг. А с ним лучше не ссориться. Если палач будет мной доволен, у меня будет больше шансов добиться его разрешения для других необходимых мне вещей.

— Видимо я задержусь здесь на более долгий срок, чем рассчитывала, — выдыхаю обречённо.

Тонкие губы растягиваются в довольную улыбку. Крупная ладонь по-хозяйски сминает ягодицу. Тискает обнаженную плоть. Поощряет.

Я угадала. Мой ответ был правильным. Рагнар не станет терпеть истерик. Не станет слушать то, что ему кажется скучным. Скорее выбросит и не пожалеет.

— Вот и хорошая девочка. Люблю покладистых и умных шлюх, — то ли хвалит, то ли оскорбляет.

Никак не пойму своего палача. Не свыкнусь с его манерой грубой говорить.

— А теперь о главном, — тон его резко меняется. Становится холодным. Деловым. Будто мелкие льдинки впивается в кожу. — Дети мне не нужны. С тобой пользоваться резинками я не собираюсь, поэтому сегодня же поедешь к врачу. Пусть выпишут противозачаточные. И запомни!.. Никаких уловок. Никаких хитростей. Со мной такое не прокатит. Уже пытались. Если залетишь, отправлю на аборт и обратно к родителям. Вольничать и выпускать когти, мелкая, ты можешь только во время секса, но во всём остальном ведёшь себя покладисто. Уяснила?

— Д-да, — дрожащим голосом отвечаю ему.

Он не кричал, но говорил сурового. До боли впившись пальцами в мою попу.

— Молодец, — смягчает хватку. — Если будешь дальше так же примерно себя вести, то начнёшь получать поощрения. Мы найдём общий язык. А этот долг принесёт удовольствие нам обоим.

О каком общем языке говорит он, уточнять не стоит. Всё и так предельно ясно. Но я не придаю этому внимания. Не забываю и пропустить мимо ушей тоже не получается, но больше прочего меня волнует кое-что другое. Более значимое для меня. И раз Рагнар первым заговорил, то не стоит упускать такую возможность.

— А можно получить поощрение сейчас? — выдыхаю и кажется забываю как надо дышать.

— Уже? Быстро ты, — тонкие губы поднимаются в циничном оскале, а в чёрных омутах отражается разочарование. С чего вдруг такая перемена? — Что хочешь? Украшения? Одежду? Предупреждаю, последнее ты сможешь одевать только за пределами дома, когда будешь сопровождать меня на встречах.

Сопровождать? То есть он будет брать меня куда-то с собой? А я думала…

Ладно. С этим разберёмся позже. Сейчас главное другое.

— Могу я продолжить ходить в университет? — спрашиваю быстро, надеясь убедить его. — Учёба очень важна для меня и…

— Нет, — отрезает мгновенно, но вижу, что он удивлён. Снимает меня с себя и спрятав орган в штанах, направляется в ванну. — Пока долг не выплачен, ты должна в любое время дня и ночи быть готова раздвинуть передо мной ноги. Учёба будет отвлекать. Или хочешь, чтоб я пришёл и отымел тебя во время пары? На глазах однокурсников?

— Нет, не хочу, но бросить университет тоже не могу, — настаиваю на своём, пока Рагнар моет руки. — От этого зависит моё будущее.

Мой внешний вид перестаёт меня волновать. Смущает, но вопросы касательно учёбы были важнее всего.

— На данный момент твоё будущее и будущее твоей семьи зависит от меня, — раздражается мужчина и равнодушно проходит мимо. — Собираешься рискнуть ими всеми?

— Я поняла, — застряв на пороге, вынуждена сдаться. Сейчас он не станет меня слушать, поэтому придётся уступить. Но только на время. До начала следующего семестра три месяца. Я обязательно что-нибудь придумаю, но продолжу учёбу. — А вещи? Могу я хотя бы забрать их из дому?

— Не обязательно. Одежда тебе не пригодится, — накинув пиджак, уже устало отвечал он.

— Там не только одежда, но и дорогие мне вещи.

Он застывает. Долго думает о чём-то. За это время я успеваю свыкнуться с мыслью, что и с этим он не даст мне разрешения.

— Хорошо. Позавтракай и собирайся. Скажу горничной, чтобы принесла какую-нибудь одежду. Не будешь же ты голой разъезжать по городу. Но к девяти должна вернуться и встречать меня без всего. Увижу на тебе хоть один клачёк ткани… порву.

Небоскрёбы нескончаемой чередой пролетали мимо нас. Промелькали машины, люди, бутики, магазины. Они работали, смеялись, веселились. Словом продолжали жить. Нью-Йорк продолжал жить своей жизнью, не замечая печали и боли четверти своего населения. Его просто не заботила судьба людей. И уж тем более не волновала судьба одной простой девушки, попавшей в плен долга.

Что бы не случилось…

С кем бы не случилось…

Мой город будет жить дальше.

Грустно. Жестоко. Но так было всегда. И это даже вдохновляет. Стирать слёзы когда плачешь. Подниматься с колен, когда падаешь.

После ухода Рагнара, я сразу поднялась наверх. В очередной раз приняла душ и несколько раз почистила зубы, но привкус его спермы и сейчас остаётся у меня во рту.

Когда вышла из ванны, на уже убранной постели лежал новый комплект белья и белое, расклешённое платье до колен. Белое… цвет чистоты и невинности.

Когда-то я представляла себе, что надену на себя такого же цвета платье. Выйду к алтарю, где меня будет ждать мой будущий муж, мы дадим друг другу клятвы в вечной верности и свяжем навсегда свои жизни.

Я мечтала о небольшом домике, о детях играющих на лужайке с собакой и о любимом рядом, который станет моим первым и единственным мужчиной в моей жизни.

С виду простое желание. Ничего сложного в нём нет. Но со вчерашнего дня для меня оно стало невыполнимым. Я уже чётко понимала, что не смогу выйти замуж, даже когда полностью отдам долг и обрету свободу. Просто не сумею вовлечь любимого человека в ту грязь, которую покрыла себя с ног до головы.

Только закончив приводить себя в порядок я спустилась на кухню. Перед дорогой следовало позавтракать, но было уже поздно. Глория отдала всю еду охране, а после сказала, что готовить второй раз мне завтрак не станет. Своих дел полно. Хотя я вроде и не просила её.

Не знаю почему, но когда она говорила, я заметила, что девушка выглядела немного странно. Каштановые волосы выбивались из идеального пучка. Форменный наряд был сильно помят, а лицо раскраснелось, как после долгого бега.

Может по поручениям бегала?

Пропустив мимо ушей ехидство горничной, о том, что я шлюха придорожная и здесь на несколько дней. О том, что Рагнар вышвырнет меня, как только ему наскучат игры, я на скорую руку приготовила себе завтрак. Видимо ожидав от меня какой-то другой реакции, Глория лишь сильней разозлилась и бросаясь непристойными ругательствами вышла. А я смогла наконец хоть немного побыть в тишине.

Было ли мне всё равно на слова этой девушки? Совру, если отвечу — да. На самом деле мне не было всё равно. Так же, как и не были безразличны слова Рагнара, когда он называл меня "шлюхой". Однако от него это слово звучало, как то иначе. Подобное сложно объяснить. Вот вроде одно и тоже слово, но в случае с ростовщиком он словно и не обвинял меня. Не оскорблял, хотя и комплиментом назвать нельзя. Просто ставит метку, известную только ему одному.

К приходу Стена, того самого верзилы, который усыпил меня, а ещё и в кабинет палача отнёс, я успела убрать за собой. На данный момент он и исполнял роль моего тихого шофёра.

Ничего не говоря он подвозил меня до дома. Я сидела на заднем сиденье и изредка, когда поворачивала голову вперёд, через зеркало заднего вида, ловила на себе его заинтересованные взгляды, но вопросов не задавала. Смотрит и смотрит, какое мне дело? Всё больше любовалась видом города за стеклом чёрного спорткара и была в предвкушении от предстоящей встречи с семьёй.

Что они скажут? Как встретят? Обнимет ли меня мама? Я ведь сделала так, как они сказали, значит должны быть мною довольны. Ну, не прогонят ведь.

Когда после получасового проезда показалась наша многоэтажка, сердце в груди больно сжалось. Никогда бы не думала, что так соскучусь по ней. И всего-лишь за какие-то два дня.

— Вы идёте со мной? — не скрывала своего удивления, когда увидела, что следом за мной из машины вышел Стэн.

— У меня приказ следить за тобой, — отрезал мужчина и устрашающей тенью вошёл в подъезд.

Войдя в лифт, я сразу придирчиво оглядываю своё отражение в зеркале. Утром потратила не меньше получаса, пока собиралась, будто иду на первое свидание с парнем, а не навещаю родителей.

Тёмно-каштановые волосы волнами спадали по плечам. Я раз десять то убирала их назад, то укладывала вперёд, не зная как будет лучше. В итоге решила оставить второй вариант. Косметики под рукой естественно не оказалось, поэтому лицо было абсолютно "голым". Хотя косметикой я почти не пользовалась. Мой набор, что сейчас находился дома, был довольно скромен: тональный крем, пудра, карандаш для губ и помады.

Пальцы дрожат, когда я поправляю на себе скромное белое платье. Глаза судорожно бегают по отражению, ищут изъяны.

— Сколько не прихорашивайся, чище не станешь, — облокотившись о стенку, бесстрастно следил за мной Стен. — Твои предки сделали из тебя шлюху. От этой грязи ты никогда не вымоешься.

В его голосе и в выражении лица не было злых нот. Будто он не пытался специально меня оскорбить, а констатировал факт. И был прав. Зря ищу изъяны во внешности. Зря привожу себя в порядочный вид. Даже, если их убрать, самый главный не изменить. Душа запятнана так, что никогда не отмоешься.

Нервно закусываю губу и выхожу из лифта, когда двери открываются и сталкиваюсь с нашей соседкой.

— Джинни, — радостный отклик и крепкие объятия, приводят в чувства. — Как я рада тебя видеть.

— Здравствуйте, миссис Потс. Как поживаете?

Старая, добрая миссис Потс. Милая пожилая женщина за восемьдесят лет. Она проживает со своим мужем слева от нашей квартиры и всегда рада гостям.

Когда мы только переехали в этот дом, мне было четыре. Сложно найти друзей на новом месте. Особенно, когда и ровесников то поблизости нет.

Как-то так случилось, что она нашла меня на лестничной площадке меня с мишкой в руках.

В тот день родители забыли забрать меня с детского сада и воспитательница сама привела домой, однако их на месте не оказалось. Они тогда с Лолой в аквапарке гуляли. Уставшая женщина спешила к себе. Было уже довольно поздно, а у воспитательницы была своя семья, но бросить ребёнка одного естественно не могла, поэтому ждала возвращения родителей вместе со мной.

За этим занятием застала нас и миссис Потс.

Соседка привела в свой дом и накормила. Вернулись мама с папой и забрали домой. К тому вечеру мы никогда не возвращались, но после него я часто захаживала к женщине, чтоб попить чай и поговорить.

— Замечательно, девочка моя, воодушевленно воскликнула она и продемонстрировала в руке пакет с покупками из супермаркета. — Вот решила побаловать своего старика рёбрышками, а то вечно жалуется, что я его одними супами да кашами травлю. Хотя я объясняла, что с его вставной челюстью ему больше не полагается.

— Может приготовите менее… жёсткое блюдо? — предложила я. Увы возраст брал своё и зубы мистера Потс были уже не такими крепкими, чтоб осилить мясо. — Например "Джамбалайя". Не каша, но мягкая еда и самое главное очень вкусное.

— Хорошая мысль, — поправив круглые очки на переносице, призадумалась женщина. — Кстати, куда ты пропала? Обещала зайти вчера. Рассказать, как прошли экзамены. Я спрашивала у твоих родителей про тебя, они сказали, что уехала. Переехала куда-то. Но зная их, я, конечно, не поверила. Тем более, что учёбу ты бы никогда не бросила.

— Мне действительно пришлось на время переехать, — с трудом сглотнув застрявший комок в горле, подхватила легенду. Значит вот как они решили объяснить моё исчезновение. — Университет ведь далеко находится. Чтоб не опаздывать на пары, приходится вставать рано, недосыпать. Вот мы с подругой и решили снимать квартиру поближе. Оплату делим на двоих. А это её брат, — указываю на Стена, видя, что соседка раз за разом подозрительно косилась.

— Только брат? — но от моего объяснения почему-то разочаровалась. Посветлевшее лицо сразу скисло, будто она лимон съела. — А я то надеялась, что ты наконец парнем обзавелась. Жизнь личную начала обустраивать. С этими гадами ничего кроме учёбы не знаешь.

— Миссис Потс…

— Да, знаю я, что ты скажешь: "Они моя семья, мои родители". Но ты же такая молодая. Всего девятнадцать лет. Тебе с подругами гулять надо, на свидания бегать. А эти… тебе жизни не дают. Лолу балуют. За её похождения с мужчинами не ругают, а с тебя требуют. С такой роднёй и врагов не надо.

Напряжение в подъезде нарастает. Ещё немного и милая старушка начнёт ругаться не по-детски. Я это знаю, потому что ни раз становилась свидетельницей таких номеров. На самом деле миссис Потс очень хорошая и добропорядочная женщина, но когда начинала ругать моих родителей, то теряла контроль. Она их не любила и никогда этого не скрывала. Впрочем, её чувства были взаимны.

— Всё хорошо, — быстро шагнув вперёд, я обнимаю женщину, которая за долгие годы стала для меня бабушкой. Не по крови, но столько объятий и любви мне не дарили даже родные. — Не стоит переживать.

— Ладно… не стану больше их ругать, — выдыхает она и обнимает в ответ. Не сильно, будто боиться сломать, хотя у самой силы не больше, чем во мне. Но от этой ласки глаза начинают шипеть. — Добрая ты, Джинни. Слишком добрая. Жесткости в характере не хватает. А то, что уехала даже хорошо. Может хотя бы так свою жизнь уладишь. Хорошего парня себе найдёшь, а там может наконец и от них уйдёшь на совсем. Ты только заходи иногда к нам.

— Обязательно зайду, — с натянутой улыбкой обещаю ей и провожаю взглядом до квартиры.

— Если ты закончила, то звони к себе, — всё так же безэмоционально говорит Стэн. — У меня нет времени играть в твои слезливые игры.

— Я же говорила вам, что после пробы он сразу кинет её, — вместо приветствия кричит Лола в глубь квартиры, "любезно" оповещая о моём приходе и… уходит.

Ничего не говорит. Ничего не спрашивает. Не улыбается. Встречает так обыденно, будто я ненадолго отлучалась в магазин за продуктами и вернулась, забыв купить то, что она просила.

Не скрою. Мне обидно. Но на тёплый приём со стороны сестры я и не рассчитывала. У нас никогда не было тех тёплых отношений, которые обычно возникают в семье между родными людьми. Не было поддержки. Точнее поддержка была, но лишь с моей стороны, потому что всегда отчаянно надеялась, что если буду хорошо себя вести, буду помогать ей, то в один день старшая сестра изменит своё отношение. Изменит свои взгляды и мы однажды мы станем настоящей семьёй.

Не помню где, но я читала, что любовь надо заслужить. Это не то чувство, что приходит к кому-то лишь по нашему желанию. Его нужно добиваться. Нужно бороться. Быть достойной… И я боролась. Всю сознательную жизнь старалась. Стремилась ради того, чтобы однажды и меня полюбили. Хотя бы немного.

— Что это значит? — кричал отец, спускаясь по лестнице со второго этажа, едва входная дверь закрылась за нашими спинами. — Я же велел тебе обслужить этого… — стушевался, только сейчас заметив Стэна.

— Папа, он не…

— Что за бездарная девчонка?! — в тон ему кричала мама, выходя из кухни, не дав мне всё объяснить. — Единственная вещь, где ты могла хоть как-то пригодится и то никакого толка! Даже ноги раздвинуть нормально не можешь…

— Я пришла за своими вещами, — впервые перебиваю собственную мать.

— Что?

— Рагнар меня не прогонял. Я пришла за своими вещами, — повторила чуть ли не крича. — Пока весь долг не будет выплачен, он сказал, что я буду жить в его квартире.

Содрогаюсь. Я, что?.. накричала на них? Первый раз повысила голос на родителей.

Под грозным взглядом отца закрываю рукой рот, чтобы заставить себя замолчать. Но добиваюсь своего. Они больше не ругают. Не бросаются злыми словами в присутствии Стэна, а именно он стал причиной моего срыва.

Одно дело, когда отец с матерью кричат на меня наедине. Родители же часто ругают своих детей, когда те ошибаются. Совершают проступки. Это нормально. К этому я привыкла и потому никогда не смела им ни в чём перечить. Только прислушивалась к словам старших, чтобы понять, в чём поступила неправильно и исправиться.

Но раньше они ругали без лишних глаз и ушей. Никогда в присутствии посторонних не повышали голоса, иначе картина "идеальной семьи" рисковала дать трещину.

Сейчас же дело обстояло иначе.

Когда за спиной стоит посторонний человек и становится невольным свидетелем твоего позора…

От такого стыда хочется провалиться сквозь землю. Особенно, если этот свидетель — охранник Рагнара. Верный работник моего палача, который точно доложит обо всём, что произошло. В последнем я не сомневалась.

— Значит переезжаешь к нему? — более спокойно спрашивает мама. — Ну, и хорошо. Так даже лучше.

Лица родных мне людей меняются. Взгляды становятся сначала задумчивыми. И вот они уже цепко уставились на меня.

А мне хочется спросить… Почему лучше? Для кого лучше? Однако забываю все слова, после того, как неожиданно смягчается мамин тон.

— Хорошо, дорогая. Иди.

" Дорогая?"

Я и дышать забываю из-за внезапного проявления нежности. Она ведь никогда меня ласково не называла. Только по имени.

— Поднимайся, — торопит Стэн, слегка толкая в спину и рядом раздаётся тихий смешок.

Лола в открытую улыбается глядя на нас. Чувствует своё превосходство по сравнению со мной. И это понятно. Любимая дочь. Папа с мамой никогда бы не поступили с ней таким образом.

Поднимаясь наверх мне даже не нужно оборачиваться. И так знаю, что Стэн идёт за мной. Следует молчаливой тенью, исполняя приказ нашего общего хозяина.

Моя комната находится на втором этаже, вместе со всеми остальными спальнями и ванной.

Сколько себя помню, родители всегда старались придерживаться на людях красивой картинки про счастливую семью. Всем улыбались, были приветливы и естественно на людях не демонстрировали различие между мной и Лолой. Только соседям было известно о происходящем. Единственным отличием является лишь то, что моя комната была немного меньше других. Да, и обставлена проще.

Односпальная кровать, шкаф с одеждой, комод и рабочий стол с ноутбуком. На стенах плакаты с любимыми BIGBANG и Мадонной.

Достаю чемодан, сумку и в первую очередь складываю в них все свои документы, после дорогие мне вещи. Дневники, альбомы, но ещё раз обдумываю всё. Вдруг повредится что-то или ноутбуком сломается… Меняю расклад. Достаю из шкафа одежду и сложив кладу в чемодан.

— Отвернитесь, пожалуйста, — прошу Стэна, когда дело доходит до нижнего белья. О чём-то глубоко задумавшись, мужчина не сразу слышит мою просьбу. — Мне нужно взять кое-что… личное.

Удивительно, но он сразу делает так, как его просят. Не усмехается. Ни подшучивает, а просто отворачивается. Возможно после увиденного его отношение меняется и он испытывает жалость к лишённому родительской любви ребёнку. Как когда-то миссис Потс. На душе остаётся неприятный осадок. Не люблю, когда меня жалеют. Чувствую себя из-за этого беспомощной, а я не такая. Не хочу быть такой. Хочу вызывать к себе уважение… любовь.

Наконец сложив одежду, между вечерним платьем и курткой, кладу ноутбук. Сверху идут уже дневники, шкатулка с небольшим количеством дорогих украшений. Совсем небольшим, но для меня дороже них нет ничего. И дело было вовсе не в цене.

Родители подарили их мне, чтобы я носила при выходе в свет, а когда дело касалось важных встреч мама с папой не скупились. Красивая картинка обязана выглядеть соответствующе. Никаких фальшивок. Никакой дешёвки. Дочери Алекса Хостера обязаны выглядеть лучше всех.

Увы, когда очередь дошла до книг, то место в сумке хватило не для всех. И там были не только учебники, но и любовные романы, которые я хранила в тайне ото всех под матрасом и в самой глубине шкафа под одеждой.

— Наконец-то, — возликовал Стэн, стоило мне закрыть сумку.

Одной рукой взяв тяжёлые сумку и чемодан, мужчина дождался пока выйду я и спокойно шагал позади. На его лице не дрогнул ни один мускул, будто груз и правда никак не беспокоили его.

Внизу нас ждали отец с матерью. Счастливые и довольные. Если бы здесь находился посторонний человек, не знающий правды о нашем положении, он бы решил, что заботливые родители провожают повзрослевшую дочь в самостоятельную жизнь. Лола лежала на диване с телефоном в руках и старательно что-то набирала, потеряв к нам всякий интерес.

— Ну… я пошла?

Остановившись в двух шагах от двери, я всё ждала, что они скажут хотя бы что-то на прощание, но папа не перестаёт удивлять. Подходит и обнимает сам. Доводит до изумления даже сестру, а я не верю. Отец давно не обнимал меня вот так… в отсутствие "зрителей", для которых он и устраивал бы игру. Я даже не помню, когда они обнимали меня просто так.

— Ты сделала правильный выбор, — хвалит, торопливо хлопает по плечу и отпускает.

Больше мне ничего не говорят. Ничего не желают, а я…Весь день я пытаюсь разобраться в себе. Разобраться в собственных желаниях, мыслях. Понять, что не так, ведь вроде должна прыгать от счастья. Папа похвалил меня. Не просто похвалил, но и обнял. О большем я и мечтать не могла.

Однако…

Я добилась чего хотела, но счастливой себя не чувствовала.

Меня с детства учили сражаться за своё. Дерись. Убивай. Морально, физически, похрен как. Разнеси всё к чёртвой матери, но твоё должно оставаться при тебе.

Вместо молока матери, отец впихивал в мою башку, что из каждого боя следует выходить победителем. Не важно каким путём. Хоть глотки зубами грызи, победа должна быть за тобой, иначе будешь кормить червей своим трупом.

Это не жестокость. Не насилие. Это грёбанный закон жизни, который должен проглотить каждый, кто хочет жить. Тут либо ты нагибаешь и ебёшь судьбу, либо она тебя. Других вариантов нет. Золотой середины не существует.

Не скажу, что я сразу стал слушать наставления папаши. Он растил из меня свою вторую копию. Хотел, чтоб во всём на нём походил, а я наоборот. Всю жизнь упирался, лишь бы не быть, как этот сукин сын.

Он брал хитростью, манипуляцией, я кулаками. Чтобы не случилось, во всех ситуациях он оставался спокоен, а я заводился с полуоборота.

В шмотках выбирал только то, что не взял бы старик. Он скупал костюмы, плащи, я джинсовку, футболки, куртки.

Когда мне исполнилось восемнадцать, свалил от него нахрен. Отец не удерживал. Даже квартиру купил и пинками под зад подсобил. А в качестве подарка на новоселье предъявил счёт за все годы, что меня обеспечивал. Сын или нет по барабану. Благотворительностью он не занимается, пень трухлявый. Ещё же и проценты потребовал, ублюдок.

Но одно сходство я всё же уловил от него. Самое необходимое. Которое разделяли на двоих. Мы оба не знали проигрыша. Не знали значения слова "сдаться". Не представляли каково это, отступить от намеченной цели. Отдать выигрыш другому.

Только тюфяк откажется от своего. И только слабак проглотит обиду. Не станет мстить. Отсидится в углу, как женщина. Для наказания нужны яйца, которых у него нет. А для самой суровой кары просто не хватит фантазии.

******

— Кто следующий? — отшвырнул на стол папку с клиентом, в ссуде которому отказал и берусь за следующего.

— Джон Ричмонд, — докладывает секретарь. — Возраст — сорок семь лет. Разведён. Есть взрослая дочь от предыдущего брака. Живёт вместе с ним в двухкомнатной квартире. Собирается открыть своё дела и просит ссуду в размере семидесяти миллионов.

— Какие гарантии?

— Квартира. Но она будет стоить не более пяти миллионов, а больше имущества у мужчины нет. Что нам ответить?

Только квартира? Машина, загородный дом. Ничего больше… У него есть дочь.

Переворачиваю страницу и вот уже передо мной фотография молодой грудастой женщины. Пятый размер. Не меньше. Такая много заработает и постоянными клиентами обзаведётся. Взгляд высокомерный, но в борделе под членами гонор поубавится. Разглядываю фото и кажется, будто где-то её видел.

— Что у нас есть по его дочери?

— Ребекка Ричмонд. Двадцать два года. Студентка третьего курса филологического вуза. Не замужем. Нимфоманка. Раз в неделю посещает экзотический клуб "Ниша". Любит принимать участие в оргиях.

— Случайно не тот клуб, где все ходят в масках и ебутся без разбора? — выдаю безразлично, услышав знакомое название и теперь вспоминаю.

— Именно он. Знаете его?

— Был там несколько раз, — делаю вид, что не замечаю удивления на лице Кая.

Сразу вспоминаю всё, что связанно с этим местом. Днём обычный клуб, а ночью элитный подпольник для любителей грязного траха.

Его посещают богатеи в поисках новых ощущений или чтобы поебаться так, как на самом деле того хотят, но не могут позволить себе, чтобы не навредить имиджу.

Интересное место. Познавательное, но не более. Есть где развернуться и заниматься сексом можно где угодно. Хоть в коридоре. Там чаще всего и развлекаются, те кому невтерпеж. Ебутся по-быстрому, скорострелы хреновы и идут дальше. Кто в комнату, кто искать нового партнёра.

Я посетил этот клуб пару раз. Развлёкся с несколькими женщинами. Как раз там и встретил эту. Заметил на оргии. Профессиональная шмара. А как дойками своими пользуется. Во всю старалась, чтоб привлечь моё внимание. Скакала на двух членах, третий заглатывала и на меня смотрела. Блядским взглядом просила отыметь её.

Потом трахал её сам. Увёл в комнату с ещё тремя и трахал, пока вторая мне яйца лизала, а две другие тёрлись друг о друга и виляли жопами, ожидая своей очереди.

Переборщил с разгоном и с неё слетела маска. Шлюха очухалась только, когда я закончил с ней и перешёл на следующую.

Та устроила скандал. Потребовала компенсацию, так как главное правило клуба нарушено. Её личность была раскрыта и теперь она опозорена.

Говорить о том, что нужно дома сидеть, а не ходить по таким местам, если боишься за свою репутацию, не стал. Молча вытурил из комнаты и продолжил с оставшимися.

Ничего нового для себя там я так и не нашёл. Почти тоже самое, что и обычный блядюшник, только с "элитой" общества. Подобное я могу себе и на дом заказать, хотя в клуб иногда продолжаю заглядывать, когда совсем делать нечего. Но видимо там не совсем только элита развлекается, раз дочь простого юриста смогла туда попасть.

— Передай, что мы одобряем ссуду, — теряю к ним интерес и берусь за следующее дело. — Пусть дочь станет поручителем. Если бизнес прогорит, отправим её в какой-нибудь бордель. Отработает каждый доллар своей пиздой. Ей не привыкать

— Будет выполнено. Наш следующий клиент…

Трель мобильного звонка отрывает от дел.

— Картер у телефона. Слушаю.

— Объект прибыл домой в целости и сохранности, — по ту сторону доносится короткий рассказ Стэна.

Смотрю на настенные часы. Пять вечера и только добрались?

— Почему так долго?

— Извините, шеф. У меня возникли срочные дела. Пришлось прокатиться по городу.

Ложь! Чую врёт. Хоть и говорит уверенно.

Стэн всегда выполнял свою работу точно по моему приказу. Минута в минуту. Никогда не задерживался. Как и каждый мой работник. Потому что, я выдрессировал их так. Поставил чёткие ограничение.

Никакой личной жизни. Никаких личных дел.

На первом месте — работа!

На втором месте — работа!

На третьем месте — работа!

Всё остальное после. Если силы останутся. А за ослушание шло наказание.

Правила он знал лучше остальных, так как устроился ко мне одним из первых. И за все его десять лет работы, я выяснил одно. Стэн мог не вовремя выполнить задания только в единственном случае. Если с его матерью происходило что-то серьёзное. Это был единственный повод за который я не наказывал. Мать — это святое. А у Стэна она была золотой.

Хотя про свою такого сказать не могу. Моя сначала была никому неизвестной моделью. Связалась с отцом, надеясь залететь и этим женить на себе. Самая обычная ситуация, каких тысяча. Со мной подобный трюк тоже пытались провернуть и оказывались на улице. Подсовывали чужих детей и итог был такой же.

Моя мать оказалась хитрей. Каким-то образом залетела именно от отца. Считала, что дело сделано. Теперь он обязательно женится и раскрутит её модельный бизнес.

И раскрутил. Этот старый хрен предложил ей сделку. Карьера в обмен на меня. Жена ему не была нужна, а вот от наследника не отказался.

В итоге мать кинула меня сразу после рождения. Отдала отцу и свалила дальше покорять горизонты шоу бизнеса. Теперь у неё самый крутой дом, блять, моды в Париже, муж и двое детей. Обо мне она, конечно, никому не говорит, чтобы не испортить имидж, а вот о других двух распинается в каждом интервью и хвастается при каждом их пуке.

— Как прошла встреча с её родителями? — веду разговор в другое русло. О том, что они делали всё это время вместе, я ещё выясню.

— Они не оставались наедине и ничего ей не передавали, — коротко и по делу отвечает Стэн, но нутром чую. Что-то не так.

— Что произошло?

— Для нас ничего нового. Обычные упырки, а не родители. Они сперва решили, что девчонка вам не понравилась и вы прогнали её. Наговорили того, что нормальные предки никогда не скажут своим детям. Когда всё уяснили, успокоились. Даже обняли перед уходом. Но сделанно было всё на показуху. Я сразу просёк, что концерт был рассчитан на меня. И девчонка видимо это тоже поняла… В общем она расстроилась и за целый день не проронила ни слова. Только с врачом говорила, а в остальном шла задумчивая.

— Что-то ещё произошло? — даю последнюю возможность сказать правду.

Ненавижу, когда из меня пытаются сделать дурака. Подобные попытки просчитываю на раз и сразу вырываю на корню. Но Стэну делаю поблажку. Даю шанс исправиться. Не собираюсь терять верных людей из-за девчонки.

— Нет, — отрезает Стэн.

— Понял, — сбрасываю звонок и отбрасываю телефон на стол.

Значит — "нет"? Кажется в последнее время я был слишком милостив к сотрудникам и те решили, что могут заливать мне в мозг всякую дурь.

С этим ещё разберусь, а пока…

— Что с информацией про девушку, о которой я говорил? — спрашиваю у секретаря.

Мгновенно поняв кого имею в виду, Кай достаёт из горы документов нужную папку и протягивает мне. На первой же странице светится смеющееся лицо мелкой.

— Дженевьева Хостер. Возраст — девятнадцать лет. Студентка юридического факультета. Нигде не привлекалась. Вредных привычек не имеет. Ночные клубы не посещает. Буквально на днях окончила первый курс с отличием. Ещё со школьных времён на хорошем счету у преподавателей. В общем ангел во плоти, — без лишнего энтузиазма пожал плечами Кай. — Не знал, что такие ещё существуют.

Я тоже не знал, что такие есть. До встречи с ней. Да, и не такой она ангел. Чистая, это правда. Не тронутая до меня никем. Нецелованная. Я первым был для неё во всём и это заводит лучше всякой профессиональной шлюхи. Такую трахать одно удовольствие.

— Слишком всё идеально.

— Мы тоже так решили. Поспрашивали всех и получили неоднозначные ответы насчёт её семьи. Одни хвалят их. Называют эталоном счастья и благополучия. И только немногие рассказали, что у них всё не так гладко, как кажется на первый взгляд. Родители проявляют больше внимания старшей дочери. Про младшую почти не вспоминают.

— Что показал тест ДНК?

— Провели с матерью. Девяносто девять и девять десятых процентов. Родная.

Значит всё-таки родная? Хуёвая же тебе досталась мать, мелкая. Круче, чем у меня будет.

Скрестив руки на груди, смеюсь над сукой-жизнью. Над тем, как эта тварь постоянно ищет способы нас нагнуть и использует для своей цели самых близких.

А весело выходит. Хоть кино для взрослых чертово снимай, про то как мать делает из дочки первоклассную подстилку. Ведь в тот раз, именно она предложила первой подложить девчонку под меня. Папаша лишь уловил момент. Подхватил идею, как можно вернуть деньги, при этом не потеряв ни цента.

Но идиоты предложили не ту дочь. Если хотели подкупить качественным сексом, то должны были подсунуть старшую. Опыта у неё с мужчинами гораздо больше, чем в младшей. И суматохи всей этой с побегами и лишними разговорами, как с мелкой, не было бы. Лола бы с радостью сама на меня запрыгнула в машине сверкая голыми сиськами, как только из её дома вышли бы.

По голодному взгляду было видно, что та не против раздвинуть ноги и трахнуться. Предложи я ей пару тысяч, она и на показную груповуху с моими людьми согласилась бы. Хотя и за бесплатно троих приняла бы. Двое бы выебали её в нижние щели, а третий трахал бы в рот. Ей не впервой. Ещё и добавки попросила бы. Не принципиальная блядь, как и мать. Её пизда уже текла там, пока мы разбирались с главой семейства.

Порядочная семья? Как же… Все трое постоянные клиенты "Ниши" и совершенно не скрывают друг от друга свои увлечения. Ходят в клуб, будто на семейный пикник. А Алекс с женой и не против того, что их "драгоценные половины" ебутся на стороне с первыми попавшимися. Обеспеченная семейка, которая только строит из себя святош, на самом деле оказалась сборищем извращенцев.

Но сейчас они не могут позволить себе такой роскоши, как этот клуб. Правда старшая дочь нашла выход из положения. Связалась с охранником "Ниши", который её пропускает. Сначала "проходит" через него, а там уже прыгает на других членах.

Полноценная, готовая шлюха. Возможно не такие уж и идиоты эти родители. Знали, что такую я не возьму. Обычная блядь, которая не стоит и четверти долга. В отличие от мелкой.

Странно, что она ещё не знает о секрете своих семейки. Странно, что при такой родне Дженевьева вообще не походила на них. Только если внешне на мать, а в остальном…

Девчонка совсем другое дело. Нетронутая. Неиспорченная. Невинная. Ангел, как сказал Кай… Пока трахать её не начнёшь. А дальше рыпается похлеще дикой кошки. Ни черта не умеет, но отдаётся со всей страстью и этим распаляет только больше. Настоящая находка. И глазища её зелёные. Пугливые. Молящие. Как первый раз увидел, будто пулю в голову словил. Маленькая сучка. Такую ебать сплошное удовольствие. Хотя толком я её и не трахал. Пока. Сдержал обещание и был нежным насколько умею.

Блядь, зря её рот на своё члене вспомнил. Как у подростка хер колом встал. Надо быстро вопросы решать.

— Что со вторым тестом?

— Он ещё делается

— Как будут готовы результаты — мне на стол. На этом всё.

Выхожу из кабинета заведенный. Яйца лопнут, если сейчас не потрахаюсь.

Чёртова сучка. Ведьма мелкая. За ночь мне в мозги въелась и не понятно чем так проняла. Красивая, сочная — это да, но я видал женщин с фигурой и покруче, чем у неё. У тех сиськи вывалились через смехотворные тряпки, которые они называли платьем. Ни один лифчик не выдерживал, а пизда всегда была готова для меня.

Но даже так… ни одна из них не цепляла так, как Дженевьева. Как с утра уехал так ни о чём кроме секса с ней думать не могу. Весь день представлял как буду засаживать ей дома в разных позах. И с каким смаком буду брать её последнюю девственность. Не сразу. К такому нужно готовить постепенно, иначе порву её зад нахуй.

Чёрт… Вроде уже не пацан, чтобы об одном сексе думать, а кроет как в четырнадцать, когда к нам в школу перевели новую учительницу. Математичку-мулатку с шестым размером. Я тогда месяц в напряге был, пока её на её же столе не уложил.

Хотя сравнивать училку с девчонкой не стоит. Мелкую я пока один трахаю, а математичка и до меня была выебана со всех сторон. Даже, когда столкнулся с ней в стрипбаре через два года и на пару со знакомым наркодилерам брал, для неё это не было в новинку. Сначала строила из себя скромнягу, блядь, а потом вытворяла на наших членах то, что не каждая опытная шлюха знает.

— Шеф, к вам гости, — у лифта меня подлавливает сотрудник и от злости готов разнести всё к чёрту.

— Пусть приходят завтра. Сегодня больше никого не принимаю.

— Я говорил, что вы заняты, но они настаивают…

— Давно не виделись, мистер Картер, — из-за угла, на потеху выходит Шрам с несколькими своими приспешниками.

Часть моего прошлого, от которого избавлялся годами. Вытравливал всеми возможными способами, но это не тот мир, откуда можно уйти по собственному желанию. Оттуда выходят только одним способом. Ногами вперёд.

Мне повезло. Отпустили лишь потому, что грохнуть себя никак не давал. Перебил десятки посланных ребят, а сам отделался царапинами после ножа и переломами.

— Не уделишь время старому другу? — скалится, остановившись в нескольких шагах и делает вид, будто только вспомнил. — Ах, да. Как же я мог забыть. У тебя ведь нет друзей. Ты же всегда делил людей на две категории: враги и слуги, ублюдок высокомерный. Других для тебя не существует.

А я то думаю, почему гнильём вдруг запахло?

— Прекращай хрень нести и переходи к сути. У меня нет времени и желания говорить с мусором.

— Не забывай, Рагнар. Когда-то и ты был частью этого… мусора. И как раз об этом я пришёл поговорить. Люциус требует твоего возвращения в клан.

— Я больше не занимаюсь криминалом. Вроде в нашу последнюю встречу я наглядно "продемонстрировал" свои намерения.

— Мы только поговорить.

*********

— У тебя десять минут, — условлюсь, впуская его в свой кабинет.

Охрана следует за мной, но приказываю оставаться всем снаружи. На моей территории эта трусливая крыса, возомнившая себя царём зверей ничего не посмеет сделать. И против приказа босса не пойдёт, как бы сильно он ненавидел.

Как и думал, Шрам в кабинет входит не один. Боится остаться без головы, поэтому всегда в окружении своих шестёрок, чтобы в случае опасности прикрыться ими. Подставить их под пули и успеть сбежать, унося прочь свой зад.

На старости лет Люциус видимо совсем свихнулся, раз сделал его своей правой рукой. Этот вылизанный пидор не мешкая мать родную застрелил бы, если бы под угрозой была его жизнь. Такой к противнику переметнётся, глазом не успеешь моргнуть. Либо у босса какие-то особые планы на счёт вредителя.

Может он специально отправил его ко мне? Хотел моими руками избавиться от Шрама, а на освободившееся место поставить меня, как и предлагал пятнадцать лет назад? Возможно. Это в духе старика.

Ха… Пень трухлявый в своём репертуаре. Любит повеселиться за счёт чужой крови, но видимо Шрам перестал удовлетворять его. Теперь он хочет свежего мяса, извращенец престарелый. Хочет новых представлений.

Что ж… его ждёт разочарование, но крыса вернётся в логово целой и невредимой. Если не совершит глупость.

— Спешишь куда-то? — спрашивает Шрам, вальяжно устраиваясь на кресле, будто в своём доме.

Совсем распустили из рук.

— Твою морду видеть не хочу. От одного взгляда блевать тянет. Говори, что хотел и вали, — бросаю вкрадчиво, заставляя "старого друга" кипеть от злости.

Шрам гордится своей внешностью. Блондин с серыми глазами. Такие вроде сейчас популярны среди женщин. Шлюхи всегда с радостью запрыгивали на него, а тот и рад. Следит за собой. Ходит на женские процедуры. Вечно облизанный, бритый и с маникюром на ногтях. Говорю же. Пидор. Такому, чтоб кончить надо не всадить кому-то, а чтобы ему всадили в зад.

Парни из клана только плевали с отвращением при виде него, когда я ещё был среди них. Да и сейчас, кажется, не особо уважают. Вон как охрана косится на своего "предводителя". На собачье дерьмо смотрят с меньшей брезгливостью.

— Я уже сказал, что хотел. Люциус требует, чтобы ты вернулся. Желательно в течении этой недели и с улыбкой на лице, — издевается. — Всё-таки домой возвращаешься.

— Мой ответ тебе известен. Я больше этими делами не занимаюсь.

— Занимаешься или нет, твоего мнения не спрашивают. Ты вернёшься, иначе тебя заставят. Силком приведут и на колени поставят, — заявляет Шрам с полной уверенностью.

Я смеюсь. Откидываясь на диван. Ржу так, что незваные гости с испугу дёргаются.

А это уже интересно. Вот же уёбок самоуверенный. За пятнадцать лет совсем страх потерял. Забыл, как в начале грязь с моей обуви слизывал и с голой жопой в мороз вокруг особняка бегал.

Чем занимается Люциус? Распустил ребят. Но мне так даже больше нравится. Давно кулаки в ход не пускал. Неделю на одной груше приёмы оттачиваю.

— Попробуй, — выдаю смеясь.

— Что?

— Поставь меня на колени. Заставь захлебнуться в собственной крови. Один, — широко улыбаюсь. Развожу руки в сторону. — Без своей группы поддержки. Сможешь и я встречусь с боссом. Сам пойду к нему.

Шрам бледнеет. Потеет в три ручья. Дёргается. Сжимает кулаки и…

— Ты бы не выделывался. Не играй с нервами босса, — шипит сквозь зубы и больше ничего.

Ни одного выпада. Ни одной попытки. Его страх слышится за километр. Интерес резко пропадает.

Рассчитывал хоть немного спустить пар, чтобы на мелкую не сорваться дома и не затрахать до крови, но видимо придётся девчонке взять весь удар на себя.

— Мне насрать на его нервы. Я занимаюсь своим делом.

— Только не говори, что собираешься всю жизнь быть ростовщиком?

— Ты получил ответ.

— Пойдёшь против воли родного отца? — выдаёт смертник.

Наступает на опасную тему и скалится. Чувствует себя хозяином положения. Считает, что поднялся до таких высот, когда ему ничто не угрожает. Ну, так сделаю очередное доброе дело. Спущу тварь.

Наступаю на Шрама. Хватаю и резко бросаю на стол. Действую быстро. Без предупреждений, поэтому сопротивлений не поступает. От удара дерево раскалывается пополам. Пара сломанных костей обеспечено, но жить будет.

На шум, в кабинет вламываются мои люди. Уже вооружённые. За секунду вникают в ситуацию и берут охрану уёбка под прицел.

— Бляяядь! Ты охренел?!..

— Слушай сюда, мелкий ушлёпок, — нависаю и придавливаю рукой к полу. — Ты верно забыл, но я напомню. Твоё дело быть посыльным. Послушной сукой, которая прыгает на задних лапах перед хозяином и гавкает только после команды "голос". На кобеля ты не тянешь. Остальное… тебя не касается. А теперь уёбывайся из моего кабинета, пока я тебя через окно не выбросил. И чтобы я больше не видел вас на своей территории. Я понятно говорю?

— Трахни себя, — плюётся кровью, за что ломаю ему палец. — Ааааааааа…

— Повтори. Я не расслышал ответа.

Шрам дёргается. Пытается соскочить, но делает только хуже себе.

— Да понял я всё. Понял. Отпускай.

— Забирайте, — приказываю охране Шрама.

Ошалевшие, они поднимают и быстро уводят его.

— Увеличь охрану у моего дома.

— Есть повод для беспокойств? — интересуется Кай.

— Да. Кажется папаша по мне соскучился.

Вхожу в дом чуть не сшибая дверь. Вламываюсь в собственное жилище, как к очередному должнику во время облавы и сразу иду наверх.

Она сейчас там. Не знаю откуда такая уверенность и разбираться не собираюсь. Просто чую. Мелкая сейчас в своей спальне и направляюсь к ней. Хочу эту сучку, аж зубы сводит.

— Господин, вы уже пришли? Так рано? А у нас ещё ничего не готово. Лили только приступила к готовке.

Раздаётся со стороны писк. Стоит прийти, горничная подбегает сразу. На ходу ниже опускает короткое платье.

Бля… сказал же ей в прошлый раз, чтобы носила выданную форму и не цепляла больше костюм юной шлюхи из порнухи. Даже порвал в прошлый раз для убедительности, когда ебал, а она умудрилась второй экземпляр достать. Может переборщил? В рот вгонял и мозг сплавил?

Вроде когда начала работать нормально было. Во всё вникла сразу и нормально за чистотой следила. Но стоило трахнуть пару раз и обнаглела. Стала одеваться, как блядь во время ролевых играх. На первый взгляд костюм горничной, но жопу и пизду ни хрена не закрывает, а эта ещё и трусов не носит. Так и просит, чтобы ей всадили. Несколько ребят из охраны после меня уже её завалили. Хотя на это ничего не предъявляю. Пусть ебутся как хотят, мне похуй. Хоть груповуху устраивают, но после смены.

На работе это не должно отражаться, а именно с ней горничная стала лажать в последнее время. Может решила, что теперь на особом уровне? У женщин же всё по-другому. Один раз трахнешь, а она уже платье свадебное выбирает. Хрен поймёшь, что творится в их голове.

— Пошла вон, — прохожу мимо и иду дальше.

Чёртова мелкая. Чёртов Шрам. На пару сегодня мне все нервы проебали. Только второго грохнуть хочется, а первую выебать. И выебу сегодня. Всю ночь не буду вынимать из неё члена. Будет на коленях передо мной ползать. Жопой вилять. Орать. Умолять.

Сука. От одной фантазии яйца болеть начинают.

— Простите?

— Вон я сказал!

— Но, господин… — хватает за руку. Вцепилась мёртвой хваткой и снова возникает передо мной. Останавливает у лестницы.

Время не теряет. Сразу вылизывает мои пальца. Обсасывает один за другим. Начинает раздеваться и в первую очередь выставляет свои буфера. Работает, как профессиональная шлюха.

— Зачем вам эта… гостья? Разве я не удовлетворяю вас? Я ведь знаю, что вы любите. Знаю, как вы любите и готова всё выполнить. Любую прихоть.

Вот это номер. Сама просит, чтоб всадили. Раньше молчала. Ещё как-то строила из себя скромницу, а сейчас чуть ли пиздой машет.

А может реально эту пока трахнуть? Девчонка ещё совсем неопытная. Учить и учить. Да ещё вчера только лишилась целки. Вроде как всё зажить должно там. Чё за ещё хуйню нёс Кай, когда так же с девственницей связался? И какая вообще разница с кем пар спускать, дырка у всех женщин одинаковая.

Блондинка щебечет, становится на колени и тянется к члену. Гладит поверх брюк. Охуеть. Она ещё глаза невинно умудряется строить. Пытается, но совсем не выходит. В зрачках улавливаю ложь. Сравниваю с мелкой и тут даже думать не надо.

Девчонка лучше. Не по всем фронтам. Сосёт хреново, но зато взглядом пробивает мозг лучше винтовки.

Бля… Снова она. На коленях стоит другая, а мысленно возвращаюсь к ней. Точно ведьма.

Нет, если сейчас же не засажу ей, то нормально думать не смогу.

Перехватываю руку и выставляю блондинку с голой жопой на улицу. На радость охране. Разберусь с ней позже. Не терплю не подчинения, а если хочет одеваться, как шлюха, найду ей подходящую работу.

Срываюсь и поднимаюсь на второй этаж.

Как и думал. Поджав колени, девчонка сидит на новом кресле и думает о чём-то, но видит меня и перепуганно вскакивает с места. В одежде. Говорил же ходить голой, теперь ещё с тряпками разбираться.

— Почему ты в одежде? — настигаю её, снимая с себя рубашку.

— Извините, — отвечает перепуганно и пятится назад. Но чую что-то не то. — Когда мы вернулись, дома были люди, поэтому осталась в ней. Думала к вашему приходу их не будет и я успею, но совсем потеряла счёт времени.

— Раздевайся.

Эмоционально девчонка никак не реагирует. Даже не удивляется. Молча выполняет приказ и раздевается.

Она медленно снимает с себя одежду. Слишком долго растёгивает молнию платья. Или мне так кажется из-за того, что прёт? Да нахрен. Срываюсь и сходу валю на кровать.

Сука, всего ломит. Яйца распухли, будто месяц не трахался, но она ответит. За всё. Буду всю ночь ебать. Если понадобится и весь завтрашний день, пока из головы не выветрится.

Рву тряпьё на ней. Белое, блядь, платье. Всё скромно. Длинные рукава и этого отреза нет, через которое можно сиськи разглядеть. Без шлюских замашек, но тварь… действует на меня, как на быка красная тряпка.

Девочка тянет магнитом. Все блоки срывает разом. Бесы рвутся снять с неё морок невинности и потянуть вместе с собой в пучину грязи. Сделать своей личной похотливой сучкой, чтоб текла при одной мысли о моём члене. Заполнить собой. Обкончать всю и покрыть спермой. Чтобы живого места не осталось.

На двое рву лифчик. Роскошная грудь вываливается сразу. Просится, чтобы ей уделили особое внимание. Накрываю сиськи. Сдавливаю. Вбираю каждую. Вгрызаюсь зубами в белую кожу. Втягиваю. Мечу.

Ещё. Ещё. На каждом сантиметре оставляю следы. Так и тянет вылизать. Всю. А потом сожрать вместе с костями.

Дорвался. Получил своё. Мелкая здесь. Подо мной. Покорная. Послушная. Открытая. Можно брать но… не то. Не так. Девчонка просто лежит. Не двигается. Позволяет себя лапать, а сама бревном. Смотрит в сторону. Никак не реагирует. Стонет слабо.

Рву трусы, запускаю руку между ног. Сухая. Абсолютно.

Твою ж… Что происходит?

— В чём дело? — спрашиваю.

Удивляется. Округляет глаза. А чего она ждала? Что буду на сухую её брать?

Поднимаюсь с места. Достаю сигарету. Если не покурю, точно грохну кого-нибудь.

— Рассказывай, что в башке своей намутила, пока меня не было? — рявкаю, а она подпрыгивает.

Глазищами смотрит. Не понимает. Кажется только сейчас до конца приходит в себя.

Бля, зачем вообще парюсь? Нахуй мне эта головная боль? Будь это обычная шлюха, я не стал бы так церемониться. Взял бы сразу или рот заткнул хером, если на себя много брать начала бы. С потаскухами гораздо проще. Те по собственной воли раздвигают ноги. Лишаются целки ещё до восемнадцати, в какой-нибудь подворотни и похер. А с мелкой вожусь, как дебил. С ней ведь всё обстояло иначе. Досталась мне девочкой и только потому делаю поблажки.

Она молчит. В упор смотрит, прикрываясь моей рубашкой, которую скинул и не понимает.

— Или рассказывай, или раздвигай ноги, — нажимаю, докурив сигарету.

— Вы ведь знаете, что я была дома? — мигом начинает говорить. Не громко и не учеренно, но суть улавливал. — Так вот, перед тем как я ушла, папа обнял меня.

— А раньше он тебя не обнимал?

— Обнимал, но на встречах с друзьями или каком-то мероприятии, — объясняет и снова смотрит задумчиво на пол. Видимо уходит мыслями куда-то в прошлое, — поэтому мне всегда хотелось, чтобы родители хоть раз, обняли меня просто так. Без игры на публику. Чтобы похвалили. Я мечтала об этом и много работала. Всегда и во всём старалась быть первой, чтобы гордились мной. Я слушалась их во всём, а сегодня… сегодня вроде заветное желание осуществилось… Папа обнял меня и даже похвалил за то, что сделала, но… почему-то я не чувствую себя счастливой. Я вообще себя никак не чувствую и это не даёт покоя. Весь день думаю, что не так.

— Просто ты сама собой не гордишься. То, чем ты сейчас занимаешься, заставляет стыдиться саму себя. Для тебя это аморально, поэтому даже похвала папаши не радует, — выдаю и сам начинаю думать, какого хрена её психологом заделался, вместо того, чтобы уложить и трахнуть. — Оценки, хорошее поведение, грамоты, медали. Ты с детства работала ради них и именно за них хотела, чтобы тебя ценили, но твоим родителям нахуй всё это не сдалось.

Она слушает. Внимательно. Кажется тщательно обдумывает каждое сказанное мною слово. Делает свои не самые утешительные выводы и опускает голову.

Отчаяние. Безысходность. Непонимание. Уверен девчонка сейчас переполнена ими.

Мелкая не говорит, но здесь не нужно быть грёбанным умником, чтобы понять. Ей больно, но жизнь не малина. Чем раньше поймёт, тем лучше.

Судя по оценкам она умная девочка. Должна была раньше догадаться, но видимо только сейчас начала понемногу осознавать. Предкам нет до неё дела. Она им просто не нужна.

— Почему всё так? Я… я ведь делала, что мне говорили. Была примерной дочерью и хотела только одного, чтобы они любили меня.

— Бессмысленно просить того, чего нет. Как я понял, судя по всему твои родители отдают предпочтение твоей старшей сестре

— Бессмысленно просить того, чего нет. Как я понял, твои родители отдают предпочтение старшей дочери, — уверенно заявляет.

А мне ещё с трудом верится, что я действительно обсуждаю с Рагнаром свою семью. Что он действительно слушает меня и делится мыслями по этому поводу. Рычит, конечно, в своей излюбленной форме, но сидит на кресле и прислушивается, а ведь мог просто взять желаемое.

Я целиком в его власти и не стала бы сопротивляться. Моя работа заключается в том, чтобы отдавать ему себя, когда он того хочет. Ублажать. Беспрекословно выполнять все его прихоти, какими бы грязными они не были.

— Я уже перестала что-либо понимать. Разве родители не должны любить всех своих детей одинаково? Не разделять на любимчиков? — честно делюсь своими мыслями.

Для чего? Сама не знаю. Наверно просто хочу выговориться и найти ответы на интересующие вопросы. Он же старше. Должен многое лучше понимать, как например с тем вопросом, который не давал мне покоя на протяжении всего сегодняшнего дня.

Я правда не знала, что было не так. В чём причина неудовлетворённости после слов папы? Почему не рада его похвале? Я задавала себе эти вопросы и не находила разгадки, а он так легко ответил. Наверно в этом одно из преимуществ возраста. Чем ты старше, тем мудрей становишься.

— Я воспитывался один, поэтому не знаю, — между тем, он затягивает уже третью сигарету.

В комнате витает запах табака. Слабые нотки доносятся и до меня. Я не люблю этот запах, но не смею сказать.

Во-первых, потому что моё слово мало, что значит. Хозяин здесь Рагнар.

А во-вторых… Только сигареты помогают ему сдерживать себя. Если лишить его их, то мой палач возможно совсем сорвётся. Вижу по неутихающему огню в чёрных глазах, он всё равно сегодня потребует оплаты долга. Но пусть уж лучше это случится позже. Сейчас у меня нет никакого желания делить постель.

— Родители вас наверно баловали. Водили в парки развлечений, зоопарки, аквапарки, — размышляю и слегка завидую ему.

Всю жизнь мечтала там побывать, но не сложилось.

— Мамаша бросила меня сразу после рождения, а отец таскал по барам, стрип клубам и казино, — усмехается, а уже начинаю волноваться, когда он достаёт новую сигарету. Разве ему не вредно столько курить?

— Нет, вы не поняли. Я говорю о времени, когда вы были ребёнком.

— Так и я о том же. Мне было шесть, когда отец научил меня играть в карты, — его желваки вздулись от гнева, а сигарета сломалась на две части в жилистых пальцах. — Сам напросился к нему. Идиот.

— И что дальше?

— Я проиграл, а этот говнюк потребовал отдать деньги, ещё и проценты нагнал. Хрен старый не успокоился, пока я всё не выплатил… Хотел грохнуть его с тех пор как нож в руках держать научился, но эта тварь изворотлива. Во всём опережал.

А он точно про отца говорит? Не про чужого человека? По крайне мере становится понятно, почему Рагнар стал таким. Родительское влияние дало свои плоды, но не думаю, что его папа был таким уж ужасным человеком.

Чтобы Рагнар не говорил. Как бы не утверждал, однако жгучей ненависти к родичу, в тоне мужчины я не слышала. Возможно у них просто были сложные отношения. Или просто такое проявление любви. Связь отца и сына сложная штука. И совсем незнакомая для меня.

— Вы поэтому стали финансистом? Шли по стопам отца? — наивно предполагала я.

Мужчина даже закашлял и посмотрел на меня, как на ненормальную.

— Нет. Изначально я выбирал себе другую карьеру.

— Какую?

— Бои без правил. Херячить людям кости, ещё и деньги за это получать. Кайф, а не работа. Жаль, не сложилось. Меня вытурили сразу после первого боя, когда противника до комы довёл.

Разговоры про бои не успокаивают. Даже немного не утоляют голод зверя, а лишь сильней заводят. Распаясывают его.

Разгоряченное пламя в глазах хозяина дома и моего тела на ближайшее время, неконтролируемо распаляется с новой силой. Превращается в самый настоящий пожар и понемногу обжигает на расстоянии.

Ему не нужно касаться меня, чтобы дать ощутить всю мощь своей силы. Он прекрасно способен сделать всё и так. Без осязаний.

Я чувствую его. Он будто змей, медленно подползает к добыче. Тихо. Беззвучно. Но от того, не менее опасно. И окутывает выбранную жертву тугими кольцами, не давая сбежать. Не давая допустить мысли, что можно скрыться от него. Всё будет так, как захочет Рагнар. Другого не дано.

А то, что мы сейчас сидим и говорим лишь иллюзия свободы. Или мужчина просто оттягивает момент. Хочет медленно смаковать каждое мгновение. Не знаю. Ну не мог же он сделать это из-за моего подавленного состояния в котором я была, когда он пришёл. Слишком великодушный и добрый поступок… Неподходящий для Рагнара. И неподобающим нашим странным отношениям.

Наши роли определены. Фигуры расставлены. Он хозяин, который будет владеть мной, пока долг отца не выплачен. Я его собственность, без права на отказ и права голоса. Или всё не так ужасно?

— Наверно вы любите отца, — перевела тему.

Его лицо теряет всякие эмоции. Становится непроницаемым. Сложно определить, что Рагнар думает сейчас. Чувствует. Но мне отчего то кажется, что я права.

— Он ставил меня на счётчик. Деньги сдирал за жилью и еду, — поражает заявлением.

Необычный способ воспитания ребёнка. Разве это не слишком жестоко? Тут я уже начала сомневаться в своих домыслах насчёт тёплых отношений отца и сына, но… какая-то часть во мне кричала, что у них не всё так, как кажется на первый взгляд.

Был это внутренний голос или просто интуиция, я толком не знала. Сложно полностью сосредоточиться на своих мыслих и ощущениях, когда перед тобой сидит бомба замедленного действия. Зверь готовый сорваться в любой момент и разорвать на мелкие кусочки. Сначала выдрать во всех возможных позах. Заставить кричать под ним, а уже после разорвать.

Но кое-что мне удалось различить. Разобрать среди остальных мыслей. И именно оно помогло до конца отстаивать своё мнение.

— Всё равно… мне кажется, что вы не ненавидите его.

— Почему?

Многозначительно выгибает бровь и смотрит так… как на несмышлённого ребёнка. Хотя нет. Не правильно. Как на дуру. Как на наивную дуру, вот верное сравнение, но меня это не останавливает. Я продолжаю настаивать на своём, какой бы не представлялась в его глазах.

— Я вижу это в ваших глазах. Вы недовольны им. Раздражены, но лютой ненависти к нему не испытываете. Вы любите его, просто… по своему.

— Не будь такой наивной, — чеканит абсолютно холодным тоном. — В этом мире не все такие добрые, какими кажутся на первый взгляд.

— Да, но и не так ужасны. Когда я встретила вас в первый раз, вы казались мне… — я запнулась, старательно подбирая правильные слова, чтобы лишний раз не вывести мужчину из себя или как-то оскорбить. Ну, не скажу же ему, что один его вид напоминал медведя и пугал до дрожи в теле, — плохим человеком, — нашла. — А сейчас. Узнав немного получше… я не могу сказать со стопроцентной уверенностью, что вы хороший. Вы сложный для понимания, это так. Но у каждого человека свой характер. Свои взгляды на мир. У вас свои. Конечно, я не в том положении, чтобы говорить подобное, но… Что? Почему вы так смотрите на меня? — его непроницаемый взгляд сбивает.

Застываю. Кажется забываю дышать. Опасаюсь шевельнуться. Рагнар и раньше умел проникать в самую глубь души одними глазами, но в этот раз иначе.

— Раз утихомирилась, то харе болтать. Слезай с кровати и ползи ко мне.

— Раз утихомирилась, то харе болтать. Слезай с кровати и ползи ко мне, — приказываю и прекращаю её нескончаемый наивный детский лепет про доброту и дружбу.

Какого хрена разговор вообще на меня перешёл? И какого х*я делиться с ней о жизни начал? Не планировал ведь. Думал выслушать только её. Дать прорыдаться и нагнуть, а вместо этого сам сопли начал разводить и даже не заметил когда.

Точно ведьма. Наивная, глазастая, но ведьма.

Что в башке её творится? О чём думает?

Серьёзно. Я не плохой человек? У каждого свой нрав? Свой характер?

Не, с одной стороны мелкая права. У каждого свой нрав. Никто под копирку не создан, но… блядь в каком месте она во мне добряка увидела? Пошёл пару раз навстречу и стал героем?

Смешная.

Точно мелкая ещё. Совсем неопытная. Не повидавшая жизни. Гнили, которая мусором накапливается вокруг и размножается, как тараканы.

Хрен только поймёшь, она действительно такая дура или лишь притворяется?

Верит. Видит хорошее в людях, которого нет на самом деле. Его не существует. Это всё фантазии её головы, которая играет с ней опасную игру. Подставляет наивную девчонку по всем фронтам

Хотя… не такая, мелкая, и наивная. Простая, доверчивая, но умная.

Когда приказываю жмётся, нервничает, но выполняет. Знает, что отнекиваться бесполезно. Ещё не привыкла ноги раздвигать, но ничего. Я исправлю. Приучу. У нас будет достаточно времени повеселиться и заставлю забыть о стыде.

— На четвереньки, — нажимаю.

Вздрагивает и всё равно послушно опускается. Беспрекословно выполняет то, что сказано. Пускает пыль в глаза. Создаёт видимость послушной рабыни и вроде выходит. Любой другой точно поверил бы ей. Тем более девчонке реально страшно. Не вижу, чувствую. Как зверь улавливаю её страх.

Но помимо страха в глазах есть нечто другое. Цепляющее. Пробивающее до лома.

Вызов.

Гордая сучка даже на коленях не сдаётся. С виду тихоня. Никого не видит. Никого не трогает. Но глазами бьёт наотмашь. Сама не замечает как влияет на мужиков. И не пользуется, а зря. Могла бы управлять ими, как пешками, тогда эти щенки штабелями перед ней ложились бы. Хвостами бы вертели и лаяли по одной команде.

Девчонка ползёт ко мне, а смотрит так, будто одолжение делает. Взглядом обещает однажды самого уложить на лопатки и махнуться местами.

Не выйдет, девочка выше головы не прыгнешь.

— Расстегни и возьми в рот.

Ещё дрожит, но уже спокойней растёгивает ремень. Краснеет. Волнуется, пытается скрыть. Хочет казаться более опытной, уверенной, но нихрена не выходит. Уже не такая дерзкая, как сегодня утром.

Обхватывает ствол обеими руками. С усердием заглатывает хер. Пытается. Выгибается. Извивается. Царапается кошкой. Течёт, когда хватаю за волосы и насаживаю по самые гланды.

Дёргается. Задыхается. Твою ж… узкая.

Узкая везде. В каждой дырке. Нераспробованная. Нерастраханная. Тесная. Горячая. Чертовски горячая. Никем не тронутая. До меня.

Хочу испачкать этого маленького ангела в своей сперме. Лицо. Шею. Сиськи. Искупать всю в ней. Опустить на самое дно порока и сбить с себя долбанное помешательство.

Пусть хоть орёт, что ей не нравится. Кричит. Вырывается. Но девчонка любит играть жёстко. Грязно. Отвязно. Или сама не знает, но любит, чтоб все мысли летели к чертям. Чтоб сгорало нахрен.

Идеальная.

Отпускаю. На время. Даю волю мелкой поиграться с членом. Девчонка пользуется шансом дрочит сама. Точно душу пытается со спермой выкачать.

— Двигай языком.

Вылизывает. Вся красная неуверенно тянется к яйцам. Обсасывает. Не брезгует. Быстро учится.

Уверен пизда у неё сейчас мокрющая. Чую её запах на расстоянии. Так и просится, чтоб в неё вогнали. Отымели, как последнюю потаскуху. Настоящая шлюха, но со мной. Для меня одного.

Кладу лапу ей на голову. Возвращаю в свой ритм. Толкаюсь мощно. Не даю вырваться и кончаю ей в глотку.

— Глотай всё, — приказываю.

Мелкая захлёбывается. Кашляет, но делает всё. Зырит мокрыми глазами. Слизывает с губ остатки. Провоцирует.

— Сучка, — ухмыляюсь.

Подхватываю на плечо. Бросаю на кровать. Развожу колени и вгоняю. Мелкая совсем выпучила глаза. Будто не хрен ей в пизду вогнал, а ствол и пулю выпустил.

Хватаю за шею и начинаю скачку. Толкаюсь резко. Наотмашь. Яйца гудят, будто и не кончал вовсе. Нахуй нежность. Нахуй прелюдии. Долблюсь в неё со всей силы. Вбиваю бедра в бедра. Кровать ломится. Бьётся об стенку, а мне мало девчонки.

Ещё. Больше. Резче. Сука, да что за…

— Мммм… ахъ… Рагнар, — хрипит. — Ахъ…

Девчонка теряет контроль вместе со мной. Двигает бёдрами. Хватается за простыню. Кричит, как никогда прежде и заводит сука. Заводит моих демонов. Даёт зелёный свет и снова срывает с цепи. Снова выпускает на волю.

Грудь прыгает от каждого удара. Накрываю рукой. Будто для меня выстрогана. Сжимаю. Впиваюсь. Хочу сожрать. Всю. Разодрать в мясо. Обглодать с костями.

Блядь, никогда так на женщин не заносило… Думал после вчерашнего раза меня не будет штормить. С другими хватало одного траха. Второй либо выходил на автомате. Либо вообще не случалось. А этот ещё лучше. Даже дышать тяжело.

— Раг… Рагнар… ахъ, ахъ… ммм

Цепляется за руку. Протыкает ногтями. Кричит. Орёт и кончает на моём члене. Дёргается. Сжимает. Закатывает глаза.

Убойное зрелище.

Бью ладонью по заднице. Переворачиваю. Ставлю на колени. Собираю волосы в кулак, дёргаю назад и снова вдалбливаюсь. Буду ебать свою суку всю ночь.

— Ахъ, ааахъ….

Бля, как стонет. Роскошным задом бьётся навстречу. Ягодицы красные от моих шлепков, а я как подсаженный на неё, продолжаю бить ладонью. Вдалбливать по самые яйца.

Мелкая дрожит. Кричит. Вжимается в постель. Пытается спрятать лицо. Стыдится. Кого? Себя? Рано. Я ещё не делал с ней того, чего бы она могла стыдиться. Наша скачка это только детская игра. Подготовка к главному заезду, где она будет орать без остановок.

Дёргаю за волосы. Вырываю крики. Она течёт. Снова. Воспламеняется за секунду, а меня манит её единственная ещё не тронутая дырка. Её последняя девственность. Взял бы прямо сейчас, но растягиваю момент.

Нельзя сейчас брать. Девчонка ещё не готова к такому разгону. Если засажу, нахрен выбью из неё желание трахаться. Рыдать начнёт глядя на член, поэтому буду готовить её постепенно. Медленно тянуть за собой в самую пучина порока, где давно выбил себе место.

Идиот. Над собой издеваюсь.

Хочу вогнать хер и сам же сажаю себя на цепь. Ставлю блоки, которые вообще не возводил никогда. Раньше было гораздо проще. Нашёл шлюху. Засадил в пизду, жопу или куда ещё. Ебать куда, лишь бы спустить пар, а готовая она или нет, вообще было насрать. Брал по всякому.

Но то всё с бывалыми потаскухами. Прожёными блядями, которые за пару баксов перед любым ноги раздвинут. Даже перед другой женщиной с резиновым членом. Сколько я таких представлений устраивал, когда эти шлюхи друг друга трахали.

А эта другая. Вроде тоже купил, но иная. Чистая. Наивная. Мой персональный ангел, бля.

Она была права, когда говорила, что я не плохой. Нет, я не плохой. Я хуже. Я контуженый. Повёрнутый на всю голову. Вдалбливаю. Трахаю. Жёстко вгоняю в пизду. Ещё немного и на части разорву, а насытиться не выходит.

— Рагнар, Раг… Ахъ, ааахъ…

Снова содрогается. Кончает подо мной. Ни одна шлюха так не стонала. Я будто под обстрелом. Колотит всего. Девчонку бы следовало к кровати пристегнуть и только ебать до посинения.

— Рагнар…

Твою ж… впервые кончил от стонов. А стерва без сил валится на кровать. Получила свою порцию кайфа и дрыхнуть собралась.

Рано. Я ещё не насытился. Не наигрался вдоволь с её телом. У меня на эту ночь и на её пизду большие планы.

Переворачиваю девчонку на спину. Верчу сучкой во все стороны. Столько картин в башке нарисовалась по дороге домой, как буду ебать её. Одна краше другой.

Розовые соски на груди торчат. Вгрызаюсь в них. Мну. Сдавливаю. Сладкая. Крышу сносит. Давно снесло, как целку выбил.

Ведьма рвёт на мне волосы. Стонет над головой, но гадина подставляется сама. Выгибается. Молит, чтоб не останавливался. Не словами. Вслух она такого не скажет. А вот тело сдаёт с потрохами. Инстинкты действую за неё.

Похоть. Жажда. Голод. Девчонка кипит ими. Обучи и дай волю, сама трахнет. Во всех ракурсах оседлает. Ещё и невинной останется. С таким взглядом шмарой не станет.

Блять, да это не я, а она меня на дно тянет. В самое пекло. Не специально. Осознанно эта гадина вертеть мужиками не умеет. До этого ещё дорасти нужно. Тут нечто иное.

Что с ней не так? Может реально ведьма? С такими глазами нормальных нет. Ангел? Дьяволица? Кто?

Хуй поймёшь, да, и хрен с ним. Всё моё.

Моя ведьма. Мой ангел. Моя дьяволица. Пока долг не выплатит. Пока из головы не выйдет, моей останется. Везде. Во всём. Яйца оторву, если кто покусится и заставлю сожрать.

Моя она.

Двигаюсь вперёд. Глаза из орбит выскакивают, когда седлаю и член перед её лицом начинаю подрачивать. Рот на автомате открывает. Хорошо над ней поработал. Рефлексы выковал. Но в этот раз мне не глотка её нужна.

— Положи руки на сиськи и сдави вместе.

Совсем ошалела. Не понимает, что собираюсь с ней сделать. Девчонка наверно и не знает о таком виде траха. Её максимальный уровень отсос, но пора пополнять кругозор.

— Сжимай плотней, мелкая. Сильней… Играй с сосками, как делал я. Вот так. Хорошая девочка, — лицо полыхает, но всё покорно выполняет. Исполняет каждый мой приказ. Послушная. — Держи так.

Засаживаю член прямо между шикарных сисек. Ставлю руки над её головой и ебу дико. Резко. Выдираю, как последнюю суку. Свою суку.

— Не отпускай, — рычу, когда девчонка собирается убрать ладони и спрятать в них лицо. — Сожми их. Давай. Ещё. И привыкай… Я часто буду тебя так трахать. Говорил ведь, твои гондоны созданы для этого.

Краска не сходит, но глаза уже горят. Мелкая тяжело дышит. Облизывается. Стонет. Снова хочет, чтоб в пизду ей вогнал?

Говорил же. Идеальная.

Несколько заходов и сперма летит ей в лицо. Пачкает шею. Стираю рукой и приказываю облизать. Слизывает всё под чистую. Засасывает пальцы и тянется ко мне.

— Рагнар…

Шепчет в губы. Обнимает. Трётся недотраханной кошкой. Хочет ещё.

Ложусь на спину. Тяну её за собой. Меняемся позициями. Теперь у руля она. Удивлённая и… голодная до секса.

Ждала, что я в очередной раз сделаю всё сам?

— Хочешь кончить, тогда садись на член и скачи. Оседлай меня и двигай жопой, как вчера на кресле.

Я просыпаюсь с трудом. Намертво прижатая к постели, чем-то твёрдым и безумно тяжелым. Или мне так кажется из за усталости? Сил нет пошевелиться. Я не была такой даже после своей первой ночи. Чувствую себя потерто, будто по мне каток проехался.

Но в отличии от первого раза боли не было. Только дикая усталость. А ещё жар и… сладкая нега. Лёгкость. Спокойствие. Не могу вспомнить, когда в последний раз я чувствовала себя так хорошо. Кажется никогда.

Всегда в напряжение. В постоянных мыслях. Рассуждениях. Это моё обычное состояние к которому я привыкла, поэтому сейчас покой кажется чем-то диким, необычным и… таким приятным. Желанным. Хочется просто лежать так и не вставать.

А дальше всё рассыпается, как карточный домик. Пелена безмятежности проходит, когда я начинаю окончательно просыпаться и вспоминать прошлую ночь.

Свои стоны. Крики. Как кричала имя Рагнар в момент удовольствия. Начинается откат.

Нет. Нет. Нет. Я ведь не хотела так. Это безумство. Сумасшествие. Я не могла. Мне не могло понравиться это извращение. Это даже занятием любовью нельзя назвать.

Секс. Голодный. Грязный. Животный. Жестокий. Я просто не могла получать удовольствие от такого. Хорошая девочка не получала бы. И не делала бы то, что делала я.

И как в насмехательство надо мной, звучат его слова.

— Хочешь кончить, тогда садись на член и скачи, — не предлагал, а приказывал. — Оседлай меня и двигай жопой, как вчера на кресле.

На тот момент я уже мало, что понимала. Не думала трезво. Рагнар будто заразил меня. Сделал такой же голодной до похоти, как он. Одержимой.

Зависла вначале, потому что не знала, что делать, тогда он с нахальной улыбкой начал объяснять. В своей обычной форме, заставляя сгорать на месте. Но словно опьяненная, я слушала и выполняла, каждую его волю.

— Обхвати член и садись на него.

Кусая губы, я обхватила твёрдый ствол, прислонила к себе и медленно. Очень медленно начала опускаться. Однако Рагнару моя неторопливость не пришлась по душе, тогда он сам резко насадил на себя во всю длину и приказал двигаться.

Я честно старалась повторить его темп, но сдалась почти сразу и решила сделать по своему. Суть мне уже была понятна, остальное шло откуда-то изнутри.

Я медленно двигала бёдрами. В таком положении принимать его было сложней, но… Как же объяснить, что творилось со мной тогда?

Я просто лишилась рассудка. Во мне словно всё горело. Чёртики заиграли. Хотелось сделать что-то в отместку ему. Показать, что не только он может быть главным, хотя вроде приняла этого мужчину в роли своего временного хозяина и сорвалась. Лишилась всякого стыда.

Мои движения становились всё быстрей. Боль, возникшая после резкого движения Рагнара прошла почти сразу и сменилась головокружительными ощущениями. Наполненности. Жара. Голода. И азарта, от очередного брошенного немого вызова.

Я не знаю делала всё правильно или нет. Нравились мои действия мужчине или нет. По взгляду Рагнара сложно было что-то понять. Стальной. Жадный. Вонзающийся под кожу. Его горящие глаза преследовали меня и во сне.

Оперевшись руками о стальной торс, я невольно царапала его ногтями, пока насаживалась снова и снова. А потом кажется совсем свихнулась.

Вцепилась руками в мужскую шею. Повторила его любимое движение, которое он проделывал со мной. С одной лишь разницей. Чтобы обхватить бычью шею Рагнара мне нужны были обе руки. И то вышло не до конца, а ему вполне хватало и одной.

— Сучка… — смеялся он, притянув к себе за затылок и обожёг кожу дыханием. — Совсем страх потеряла. Решила, что если сверху посадил, то главной сделал?

Главной? Меня? Даже находясь подо мной мой палач подавлял своей энергетикой. Толкался с таким ожесточением, что не давал и секунды подумать об этом.

— Нет. Я знаю своё место и не строю иллюзий.

— Тогда нахер в глотку вцепилась?

— Повторила за тобой, — честно призналась ему.

Чёрт. Чёрт. Чёрь.

Что я творила? Совсем ненормальная. Чокнутая. Точно заразилась от этого извращенца, ведь раньше не была никогда такой раскрепощенной. Жила себе тихо. Спокойно читала книжки, среди которых были и нежные романы о любви, а я…

— Харе елозить, мелкая, — заспанным голосом прохрипел Рагнар над ухом, по хозяйски накрыв ладонью голую грудь и закинув ногу на бедро, упираясь в попу возбуждёным органом.

Воспоминания о прошлой ночи не прошли бесследно для меня. Грудь стала более чувствительной, а после того, как Рагнар начал сжимать меня в сокровенных местах, сдерживать стоны стало в разы сложней. Низ живота болезненно заныл. Я уже понимала, что это значит. Понимала, чего требовало моё тело, но не хотела признавать. И уж тем более признаваться в этом Рагнару. Но чем дольше я находилась под ним, тем сильней и невыносимей становилось желание.

— Куда? — недовольно зарычал он, когда я попыталась встать.

— Мне нужно в душ, — не своим голосом пискнула… почти простонала я и сорвалась с места, когда хватка ослабла.

Он отпустил. Иначе, мне самой не удалось бы сбежать. Не удалось бы вырваться из стальных объятий ростовщика, которые обжигающим огнём окутывали меня.

Открыв кран, я встала под холодные, почти ледяные капли воды, но даже они не помогли. Не остужали жар тела. Неужели так будет всегда?

Нет. Быть того не может. Это временно. Скоро пройдёт. И боятся нечего. Просто вполне естественная реакция тела. Учитель биологии в школе говорил ведь об этом.

Я была так погружена в собственные мысли, что не услышала звука открывающейся двери, однако почувствовала его приближение. Так яро. Ощутимо. Будто саму себя.

Без лишних церемоний Рагнар развернул меня лицом к себе. Подхватил под попу и впечатал в стену.

— Снова? Мы ведь и так всю ночь… — осеклась на полуслове.

— Что всю ночь? Договаривай, — скалится, как зверь.

И ничего нового в этом быть вроде не должно, но вижу что-то не то. Он зол. Жутко. Яростно. Наверно это и заставило меня договорить

— Всю ночь занимались этим. Разве вам не надоело?

— Не поверишь, но нет. Я голодный, — хрипит Рагнар, вдыхая запах у шеи. Глаза сомкнулись сами собой. Дыхание участилось, тогда зверь разозлился сильней и резко вошёл в меня, вырвав вскрик. — Лучше ответь мне на один вопрос, мелкая… О ком ты думаешь?

— Ах, ааа… — я хватаюсь за его плечи.

Цепляюсь, боясь упасть, потому что он вбивается слишком сильно. Ни капли нежности. Злость. Ярость. Он вбивает свои бедра в мои. Резко. Жестко. И не останавливается, даже когда я достигаю желаемого.

— Отвечай мне!

— Рагнар…

— Говори о ком думала, когда подо мной лежала.

О чём он?

Обхватываю шею. Роняю голову на крепкое плечо. Прижимаюсь, не прекращая кричать. Теряю рассудок. Стыд.

Извиваюсь. Двигаюсь навстречу. Безмолвно прошу ещё. А он даже не устаёт. Откуда в нём столько сил? Он не человек.

Снова взрываюсь в его руках, но он не отпускает. Продолжает таранить. До хрипоты. До полного оглушения. Это безумие.

— Говори кто он, иначе никогда с моего хера не слезешь.

Он? Разве могу я думать о ком-то другом. Могу вообще о чём-то думать, когда этот озобоченный монстр не прекращает свои пытки?

— Никто, — цежу, вжимаясь в его тело насколько возможно.

— Ни кто? — усмехается. Не верит. Что я сделала не так? — Поэтому пизда с утра мокрая?

Мокрая? Так он решил, что я думая о другом…

Безжалостные. Беспощадные. До боли жёсткие толчки выбивали дух.

— Ахъ, ах, Рагнар. Мммм…аааах.

— Говори.

Не скажу. Не могу. Не хочу признаваться, что это он так влияет на меня. Что делает такой же озабоченной, как и он сам. Стыдно.

Но моё молчание только больше злит зверя. Он гневно засаживает до матки. Будто хочет выбить из мыслей всё лишнее. Вытравить чужаков. Но там и так никого. Никого кроме него.

— Ахь, аааахъ, Рагнар… Рагнар… — в бесчисленный раз повторяла его имя.

— Не закрывай глаза, когда я тебя трахаю.

— Рагнар, ммм, ахъ…

— На меня смотри, — отталкивает. Хватает за шею и заставляет смотреть на него. — Говори, о ком думала.

Даже не животная. Дьявольская. Демоническая ярость в его глазах пугает. И я сдаюсь.

— О тебе… о тебе… — хриплым шёпотом призналась ему, находясь на грани и с очередным толчком взорвалась на сотни осколков. — о тебе…

— Пожалуйста, примерьте это платье. Оно идеально подчёркнет вашу прекрасную фигуру. Уверяю, мужчины будут смотреть только на вас, — улыбаясь до ушей, консультант предложила примерить двадцатое или тридцатое платье.

Я уже сбилась, какое оно было по счёту, а всё по одной простой причине. Рагнар заявил, что мне нужны вечерние платья для встреч и ужинов, где я должна буду его сопровождать. И сегодня как раз должен состояться один из таких вечеров. Вроде ничего особенного, но быть мы там обязаны вместе.

Об этом он мне сообщил сегодня утром, когда я ругая себя всеми возможными приличными словами, считала минуты до его ухода. Ну зачем призналась? Зачем сказала? Тем более, что это ничего не изменило. Хотя нет, изменило. В худшую сторону.

После моих слов Рагнар словно сорвался с цепи. Он ничего не говорил мне. Не велел. Не отдавал приказы, как раньше. Просто брал. Грязно. Развратно. В таких позах, о которых и вспомнить стыдно. До обеда не выпускал из своих рук. Брал в ванной. В спальне. В гостиной. На кухне.

После я ещё долго лежала и приходила в себя на постели, а он сытый и спокойный ушёл на работу. Будто ничего не случилось. Сделал зарядку и пошел, но перед выходом напомнил о главном правиле, которое я и не думала нарушать.

— Мелкая, запомни. Пока я тебя трахаю, ни один мужик к тебе не подойдёт ближе чем на метр. Яйца ему оторву, если кто покусится и в глотку запихну. Усекла?

— Да, — с трудом выдавила из себя.

Даже, чтобы произнести эти две буквы мне потребовалось огромное количество усилий.

— Хорошая девочка. Не забудь купить шмоток на вечер. Стен отвезёт тебя в магазин.

— Мисс, будете примерять? — напомнила о себе женщина-консультант.

Платье, которое она демонстрировала, было и в самом деле красивым, но слишком откровенным. Вырез на спине открывала половину попы, а такое платье вроде как вообще не предполагала ношение нижнего белья. А про цену этого наряда говорить страшно.

В этом магазине, куда меня привёл нанятый стилист самое дешёвое платье стоит десять тысяч долларов. Выходит, что Рагнар я выхожу в одни только убытках. И какой ему толк от меня? Одни растраты. Вон, в самый дорогой торговый центр сказал отвезти. Сказать, что я удивилась, когда машина остановилась рядом с "Челси Маркет", значит ничего не сказать.

"Челси Маркет" — это не то место, куда может зайти любой желающий. Он находится в бывшем промышленном районе и занимает целый городской квартал. Часть моего любимого парка "Высокой Линии" проходит как раз со стороны десятой авеню сбоку от здания, так что прогулку по парку можно совместить с обедом в этом здании.

Изначально здание Челси было построено, как часть фабричного комплекса Национальной бисквитной компании Nabisco и знаменито тем, что именно здесь в 1912 году было изобретено печенье Oreo.

Уже позже. Если не ошибаюсь, где-то в девяностых годах комплекс был превращен в коммерческие торговые и офисные помещения. Бывшую пекарню приобрела какая-то крупная компания за 2,4 миллиарда долларов. Теперь на первом этаже располагаются рестораны, кофейни, бары, магазины с одеждой и ювелирными изделиями, а на остальных — офисы и студии, в которых заседают в основном работники телевизионных продакшенов, в числе которых Google и Youtube.

Ответив отказом, я тщательно рассматривала другие экземпляры. Те платья, что предлагали консультанты и стилист были красивы, но не затрагивали душу, а покупать их, чтобы просто висели на вешалке и лишний раз тратить деньги Рагнара не было желания.

Я прошла мимо очередного наряда и услышала, как за спиной выругался Стэн. Было видно, что он предпочёл бы заняться чем-то более полезным, чем просто следить за какой-то девчонкой. Но надеть первый попавшийся наряд я тоже не могла. Тем более для выхода в свет. Я всегда внимательно относилась к этому вопросу. Если выбирала, то только самое изысканное… естественно за приемлемую цену. Привыкла под строгим надзором родителей. Если ошибалась хоть немного или покупала слишком дорогое, то ругани было не избежать.

Чёрное приталенное платье в пол сразу запало в душу. Каждая девушка хоть раз испытывала это чувство, когда при виде какого-то наряда она сразу понимала, что всё. Это её. Сейчас со мной происходило нечто подобное.

Просто глядя на него я уже знала, что не ошибаюсь в выборе. И для сегодняшнего вечера оно подходит идеально. В меру строгое и очень женственное. Никаких глубоких вырезов, броских блестяшек. Самым откровенным здесь можно было назвать лишь рукава, воротник и переднюю сторону подола, которые были сделаны из плотного сетчатого материала.

Решено. Беру его.

— Хммм… хороший выбор, — одобрительно закивала стилист, увидев моё платье. — К такому наряду и много украшений не нужно. Бриллиантовые серьги и сумка-клатч вполне подойдут, но боюсь оно не для вас. По крайне мере не для сегодняшнего вечера, — вдруг заявляет она с полной уверенностью. — Женщина это лицо мужчины. Чем дороже она выглядит, тем солидней кажется он в глазах остальных.

— Женщина это лицо мужчины, — согласилась я. — Но боюсь если я пойду в одном из тех платьев, что подобрали вы, то меня примут за эскортницу. В лучшем случае.

Не ожидавшая такого ответа, женщина побагровела. Видимо она ждала, что я безропотно буду одевать всё, что она скажет, но… либо наши предпочтения во вкусах отличались, либо она по какой-то только ей известной причине, подбирала самые откровенные платья, не предназначенные для похода в приличное место.

— Да как ты смеешь так со мной говорить?! Я работала со звёздами Голливуда.

— Согласитесь, то, что предлагаете вы, слишком откровенно и не подходит для приличного ужина, — впечатленная, я продолжала твёрдо настаивать на своём по двум причинам. Первое, может она и работала со звёздами, но я чувствовала некий подвох. А второе, пусть я и продала себя, но не всем вокруг. У меня был только один хозяин. — У всех сложится самое отвратительное и низкое впечатление о мистере Картере. Не знаю, как вы, а мне бы не хотелось оскорбить его или опозорить, явившись в таком. А появившись в выбранном мною наряде, я лишь подчеркну мнение окружающих о нём, как о деловом и серьёзном человеке, не терпящего компромиссов.

На секунду на немолодом лице отразился ничем неприкрытый гнев и неприязнь. Слишком бурная реакция на того, кто просто отказался примерять платье.

— Какие-то проблемы? — вмешался Стэн.

— Ваша подопечная считает, что не нуждается в моих услугах, — оскорблённо заявила она.

— В чём дело?

— Я не ношу те наряды, которые выбрала она, — объяснила и не соврала, но говорить о своих подозрениях не стала. Может я правда чего-то не понимаю. Вряд-ли столь высокопоставленный специалист стал бы рисковать своей карьерой, ради… зачем ей вообще вредить мне или Рагнару? Зная его нрав, только сумасшедший решится на такое.

— Носишь-не носишь, тебя никто не спрашивает. Одеваешь то, что тебе говорят хозяева и точка! — приказывает Стэн и уходит. Демонстрирует, что его решение даже не обсуждается.

— У меня один хозяин и это не ты, — бросаю ему след.

А тот останавливается и смотрит безэмоционально, скучно. Не видит нужды что-либо отвечать. Звонок телефона увлекает его куда больше и вмиг заставляет напрячься.

— Уистлер у телефона… Да, босс… Хорошо. Будет сделано, — маска спокойствия вмиг слетает с него, оставляя следы раздражения. — Бери что выбрала и валим. У меня нет времени разбираться.

Ему звонил Рагнар? Он что-то сказал?

— Делайте, что хотите. И передайте мистеру Картеру, чтобы больше не смел звонить. Отныне он в чёрном списке. Меня ещё никогда так не унижали, — взъелась стилист, гордо удаляясь и как бы невзначай столкнулась со Стэном.

— Отличный выбор, — одобрительно кивает консультант, видя, что я наконец определилась. — Платье из новой коллекции. Завезли только сегодня утром. У нас к ним также есть прекрасные туфли

— Где у вас примерочная? — выбросив всё лишнее из головы, я поспешила примерить его. До ужина оставалось всего три часа.

Смотрю на своё отражение в зеркале висящем на всю стену в спальне Рагнара. Поворачиваюсь, разглядываю со всех сторон и не хочу думать о том, сколько стоил ему мой сегодняшний лук, в числе которых было не только купленное дорогущее вечернее платье, но и чёрные туфли на высоком каблуке, и сумка. Потраченных денег хватило бы, чтобы осуществить мою детскую мечту о маленьком домике на берегу моря, а он так легко тратится на простой наряд, который возможно одену лишь раз.

Но я совру, если скажу, что не смотрю на себя сейчас с особым трепетом в сердце. Как и любой девочке мне всегда нравилось красиво наряжаться. Нравилось смотреть, как меняется образ в зависимости от смены одежды. Но особенно нравились подобные встречи, потому что только на них родители уделяли мне почти равное количество внимания, сколько и Лоле.

Жаль только, что сегодгя в магазине у меня не было достаточно денег самой всё оплатить. Тогда бы после окончания договора на всех правах забрала бы платье с собой, а так придётся оставить Рагнару. Но да ладно. Хоть один вечер в нём похожу и то хорошо.

Требовательный стук в дверь отвлекает. Возвращает в реальность из мыслей, хотя я уже закончила. Осталось дождаться прихода Рагнара и можно идти.

Не дождавшись ответа Глория заходит в комнату с парочкой футляров в руках. Одаривает меня столь злым взглядом, что ей впору убивать, но внимания на ней не зацикливаю. Я уже поняла, у девушки ко мне какая-то своя личная неприязнь, поэтому самое лучшее, что я могу сейчас, это игнорировать и делать вид, что всё в порядке. Ну, не жаловаться же Рагнару. Ему нет никакого дела до наших отношений.

— Приказано передать, — сухо говорит горничная. Смотрит на моё платье, на красные футляры для украшений, которые сама же принесла и с ещё большей ненавистью убивает глазами. Даже не убивает, а поочерёдно отрывает одну часть тела за другой и сжигает, словно ведьму. — Надень их и спускайся скорей. Он тебя уже минут пять ждёт.

Рагнар здесь? Почему тогда не поднялся сам? И зачем украшения? У меня уже есть подходящие серьги и ожерелье подаренные родителями.

Впрочем ответ получаю сразу, когда вижу название бренда. Это же сумасшествие. Только ненормальный согласится купить у них драгоценности. Там одно кольцо стоит целое состояние. И то, чтобы что-то получить нужно сделать заказ за несколько месяцев вперёд. Я знаю, поскольку Лола уже все уши прожужжала маме с папой об этом бренде. Сутками рассказывала, как хочет коплект украшений именно от них, но заработка родителей не хватало, чтобы оплатить это желание.

По правде наша семья никогда ни в чём не нуждались. Жили мы в достатке. Брендовая одежда, учёба в одной из лучших школ, а после и университетах, квартира в хорошем районе. Всё это у нас было.

Но невозможно владеть абсолютно всеми деньгами. Вот и у родителей была некая грань дозволенного, поэтому пусть они и баловали сестру, но в некоторых вещах отказывали даже ей.

Однако… в последнее время она всё равно умудрялась, где-то доставать то, что хотела. Украшения, телефоны, одежда. И не говорила откуда они. Часто пропадала по ночам, а под утро возвращалась довольной, помятой. И не всегда в той одежде, в которой уходила.

Однажды я спросила, куда она ходит. Родителям сдавать её не стала, а та накричала, что это не моё дело и велела не говорить маме с папой, а когда однажды случайно заметила на её теле странные синяки испугалась не на шутку и всё таки рассказала. После того случая она стала относиться ко мне хуже, чем раньше, а я… Я только начала понимать, что именно это были за синяки. Сейчас всё моё тело исписано точно такими же следами. И их даже больше. Гораздо больше. Рагнар не скупится на "подарки". Каждую частичку моего тела помечает, как свою территорию.

Подхожу к кровати. Открываю одну из бархатных коробочек и щурясь от блеска бриллиантов, осознаю какая разница между ними и теми, что дарили мне родители. Разница качества огромная, но всё же старые больше дороги сердцу. Ведь их мне подарили мама с папой. Даже будь они простой подделкой, я бы не променяла их ни на что.

Однако делаю, что говорят. Меняю украшения, аккуратно положив старые в свой футляр и надеваю новые.

Чувства. Привязанность. Это не имеет значения, когда дело касается работы, но должна признать, разница ощутима. Теперь мой образ идеален. Придраться не к чему. Внешне я точно не подставлю под сомнение репутацию Рагнара, а как вести себя на вечерах прекрасно знаю. Тут родители нас не делили и обучали всему одинаково.

Спускаясь на первый этаж и первое, что я вижу, это широкую спину облачённую в чёрный пиджак. Рагнар стоит спиной ко мне. Разговаривает с кем-то по телефону. Кричит так, что обслуживающий персонал боится лишний раз поднять глаза, но оборачивается услышав шаги. Разглядывает с ног до головы и холодный взгляд резко меняется. Становится дико голодным.

**********

Всю дорогу до места назначения Рагнар не проронил ни слова. Даже, когда я спустилась, он просто взял меня под руку и молча повёл к машине. Моя крохотная белая ладошка, утонула в его огромной смуглой лапе. В тот миг я снова удивилась насколько мы разные. Разные во всём: физиологически, характерами, взглядами, даже цветом кожи. У нас нет ничего общего, но он не отпускает меня. Другой бы уже к этому времени наигрался и отпустил, а Рагнар продолжает держать рядом с собой.

Я не знаю как реагировать на это. Радоваться, что хозяину ещё интересно моё тело, или пугаться. Ведь, когда придёт время уходить, я не уверена, что он подарит обещанную волю. Такой человек, как он, не отпустит понравившуюся игрушку.

Остаётся лишь надеяться на его честность и продолжать выполнять то, что говорят мне. Да и кто знает. Может я надоем ему уже завтра или через неделю.

Мы молча ехали по центру, глядя каждый в своё окно, но время от времени я ощущала на себе его взгляд. Не такой, как прежде. Новый. Изучающий.

— В честь чего устроен ужин? — первой нарушаю молчание.

Не выдерживаю колющего напряжения в воздухе и хоть пытаюсь сгладить разговором. Заодно узнаю куда направляемся.

— Аукцион, — короткий ответ.

Я жду больше информации. Хочу знать с чем придётся столкнуться. Может будут какие-то поручения. Задание. Нет, я не жду, что Рагнар, как в каком-то боевике скажет следить за кем-то. Подбросить пушку или нечто подобное. Я намекала о формате наших отношений. Кем буду ему в глазах окружающих. Знакомой? Просто сопровождающей? Не скажем ведь всем, что он купил меня.

— Какой аукцион? — допытываюсь до него.

— Ничего особенного. Просто очередной идиот решил бросить пыль в глаза налоговой и продать старьё, а все деньги отдаст на благотворительность.

Неохотно отвечает Рагнар. По тону становится предельно ясно, ему не интересен аукцион и всё связанное с ним. Но всё равно идёт. Значит там есть что-то или кто-то, ради чего он туда направляется.

— Почему же идиот? Благотворительность это доброе дело. Людям нуждающихся в средствах не важно по какой причине устраивают подобные вечера, они просто хотят, чтобы кто-то пришёл им на помощь в сложную минуту.

И снова молчит. Ничего не говорит, просто смотрит, а мне от его взгляда становится не по себе. Он совершенно другой. Нет, в нём присутствуют знакомый голод и похоть, которые преследуют меня с первого дня нашей встречи, но в чёрных глазах присутствует ещё что-то. Ранее незнакомое мне. И от этой неизвестности хочется укрыться. Спрятаться как можно дальше.

— Что-то не так? — вместо побега, спрашиваю напрямую. — Тебе не нравится наряд?

— С чего решила?

— Ты так смотришь…

— Как? — приподнимает бровь.

— Не знаю. Просто ты никогда так не смотрел, вот я и решила, что тебе не нравится, — Рагнар смеётся. Заставляет чувствовать себя дурой. Наверно я просто накрутила себя. Надумала того, что нет. Мне от этого только лучше. Главное не разозлила его. А если бы платье не нравилось, он заставил бы поменять. — Ладно. Забудь то, что сказала. Это не важно.

— Тряпка, как тряпка. Ничего особенного, — всё-равно отвечает. Примерно такого ответа я ждала, поэтому особо не удивилась. И уже отвернулась к окну, когда неожиданно услышала, — но тебе идёт.

Оборачиваюсь. Чуть шею не свернула себе от резкого движения.

Послышалось? Нет? Он правда так сказал? Сложно определить. Рагнар снова отвернулся к окну и больше не смотрел, но всё равно тихо выдаю:

— Спасибо.

Аукцион проводился в главном зале одного из пятизвёздочного отеля. Я не была знакома со всеми гостями приглашёнными на вечер, но знала многих из них. От того чувствовала себя неуютно и жутко нервничала.

Что они подумают?

Как отреагируют на то, что явилась с посторонним мужчиной, а не со своими родителями?

Мы не были знаменитостями, но всё равно жили в том мире, где за каждым шагом наблюдали десятки пар глаз. А то и сотни. И каждый ждал твоего падения, чтобы вдоволь посмеяться. Или просто, чтобы было что обсудить.

— Добрый вечер, мистер Картер, мисс Хостер, — широко улыбаясь, приветствовал администратор. — Рады приветствовать в нашем отеле. Позвольте проводить вас в зал.

Специально подготовленный зал разделён на две части. С одной стороны, под строжайшей охраной, на всеобщее обозрение в ряд стоят лоты сегодняшнего вечера. Для тех, кто хочет ещё раз познакомиться с ними в живую. Среди них есть: картины, старинные вазы, украшения.

Некоторые из гостей собрались толпой. Разглядывают товар. Обсуждают. Скорее всего какой из представленных лотов собираются приобрести. Но оборачиваются завидев нас. Перешёптываются.

Я крепко цепляюсь за подставленную руку Рагнара. Ищу у него сил, чтобы преодолеть волнение и вернуть спокойствие. Хотя бы на лице.

Среди десятков лиц, узнаю мистера Роя. Старого папиного знакомого. Мерзкий тип. Живёт за счёт жены, которая сейчас к глубочайшем сожалению борется с онкологией, а этот негодяй ходит по аукционом с любовницами.

Он разговаривает о чём-то с эффектной блондинкой, но завидев нас прощается с ней и подходит к нам.

— Добрый вечер, Джини, — лживая улыбка. Лживый поклон. — Рад тебя видеть на…

— Мелкая, это что за хрыч? — холодно обрывает Рагнар. — Ты его знаешь?

Рой злится. Нарочито учтивая улыбка нервно дёргается, но он держит лицо.

— Это друг моего отца, мистер Рой. Его жена главный акционер одной компании работающих в сфере недвижимости.

Наш вынужденный собеседник злится ещё сильней, чем прежде. Верно ему не понравились мои слова. Ударили по больному. Может он уже даже себя считает владельцем всех акций? Списал жену со счетов и теперь думает, как потратить деньги.

— Ясно, — безразлично ответил Рагнар. Его никак не затронули мои слова. Разве что, взгляд брошенный на мистера Роя стал более брезгливым. Презренным. Будто перед моим палачом было насекомое. — Идём, Дженевьева.

Обнимает за талию и целеустремлённо уводит дальше.

На секунду я позабыла обо всём. Вот честно, абсолютно всё вылетело из головы от произнесённого. Он впервые назвал меня по имени. Не мелкой или шлюхой, а по имени. То комплименты делает, то по имени называет. Сегодня какой-то особенный день? Или на него так Ретроградный Меркурий влияет?

— Но, мистер Картер, вы не закончили разговор со мной, — снова возникает перед нами и это не может не остаться незамеченным.

На нас косятся больше прежнего. Кто-то даже смеется с Роя и понятно почему. Со стороны кажется, будто он навязывает свою персону. И так есть на самом деле.

— Я не веду переговоры с отбросами.

— Я акционер, — настаивает мужчина.

— Акции принадлежат твоей жене. Не тебе, — чеканит Рагнар. — Даже если ты их получишь, будешь разве что, не больше чем шакалом, довольстувующимся объедками.

Без всякого прикрытия и замысловатых фраз, мой палач бросается оскорблениями. Не переживает за ответку и проходит мимо, оставив соперника за спиной. Хотя, какой тут соперник. Для Рагнара он не более, чем пыль под ногами. А мне совсем не жаль мистера Роя. Такой, как он, не заслуживает жалости.

Вскоре мы подходим к небольшой группе состоящей из трёх пар. Они стоят рядом с одной из картин. Кажется это Пикассо. И начинают заметно напрягаться, когда мы подходим к ним.

— Добрый вечер, — никак не проявляя эмоции, приветствует Рагнар.

— Добрый, — скупо отвечают они.

По взглядам мужчин сразу видно, что вечер для них безнадёжно испорчен и они бы предпочли оказаться сейчас в любом другом месте.

А вот женщины напротив, рады новой компании. Частично. Я портила им весь настрой и планы, которые они за считанные секунды построили на моего хозяина. Глаза во всю горят от нескрываемого желания.

И когда я успела начать различать подобные взгляды?

— Мистер Аарон, мистер Голд, не желаете поговорить наедине, — не спрашивал, скорее требовал Рагнар таким тоном, что я сразу поняла. Вот из-за кого пришел он сюда. Или частично. — Думаю нам есть, что обсудить. А дамы пока поговорят о своём.

Боязливо переглядываясь между собой, мужчины последовали за палачом. Сейчас это прозвище, как никогда прежде, подходило Рагнару.

Вот только, под злыми взглядами трёх женщин, мне недолго осталось думать о нём.

— Так как вас зовут? — едва остались мы одни, спрашивает одна из женщин.

Холеная блондинка лет тридцати не сводила с меня пытливого взгляда. Циничные. Злые. Выразительные голубые глаза буквально прожигают глазами. Убивают на месте и готовы расчленить, а отрезанные куски зарыть в землю по отдельности. Или мне так кажется? Сново буйство фантазии? Скорее всего. Мы всего минут пять как встретились. Ей не за что меня ненавидеть.

— Дженевьева Хостер, — приветливо улыбаясь, представляюсь им.

— Арланда Рэймонд, — представляется она и своих подруг. — Каролина Лайт, Мери Свен. Вы впервые в подобном месте? Раньше мы вас не видели.

Обе брюнетки не отстают от подруги. Пытают глазами самыми различными методами.

Не самая приятная компания, но делать нечего. Уйду сразу, будет не вежливо. Мама учила, что как бы тебе не был неприятен собеседник, следует хотя бы минут десять уделить разговору с ним.

— Должно быть мы просто не замечали друг друга. Прежде я всегда шла в сопровождении родителей.

Еле скрываемый смешок. На меня больше не смотрят, как на преграду. Не воспринимают всерьёз, а мне такое только на руку. Меньше буду привлекать внимания, больше шансов избежать нежелательных скандалов.

— А кто ваши родители?

— Отец менеджер в крупной фирме, мать домохозяйка.

Ещё одна снисходительная усмешка. Теперь я для них не представляю никакого особого интереса. К завтрашнему дню они совсем забудут о моём существовании.

Умница, Джини. Так держать.

— Со стороны мистера Картера было неприлично сперва не познакомить нас со своей спутницей, — взяв бокал с шампанским у проходящего мимо официанта, Каролина заговорила чуть тише. — Но ему простительно. Он никогда не заботился о таком.

— Настоящий варвар, — мечтательно пропела блондинка, посмотрев в сторону двери, за которой недавно скрылись мужчины. — А кем вы приходитесь ему?

Опасный вопрос. Сразу застаёт врасплох. Мы с Рагнаром так и не успели обсудить кто я для него в глазах общества. Его комплимент из меня тогда все остальные мысли выбил. Не только вопрос.

И что теперь отвечать? Правду? Не могу. Тогда я навсегда опорочу свою репутацию и репутацию своей семьи. Возлюбленная? Невеста? Смешно. Никто не поверит. Да и я не имею права без дозволения Рагнара. Это дома в постели я могу выпустить когти и показать характер, но здесь другие правила и моя выходка может дорого обойтись нам обоим.

— Мисс Хостер? Так кем вы приходитесь ему?

— Просто знакомая, — выбираю самый безопасный вариант. Но к этому вопросу придётся ещё вернутся. На случай, если он снова скажет его сопроводить. Должна же я знать, как представляться. — Мистер Картер попросил составить ему компанию на сегодняшнем аукционе, а я не видела причин отказать.

— Всего-лишь знакомая? — с плохо скрываемой иронией переспросила Арланда. Не поверила мне, — Дженевьева, мистер Картер относится к тому типу мужчин, который не заводит дружеских отношений с женщинами. Для него они делятся на три типа. Те, кого он уже… довёл до постели. Те кого ещё нет. И те, кто ему не интересны. Четвёртого варианта здесь не дано.

Аргумент. И не поспоришь ведь. Рагнар принадлежал к тому роду, кто не стал бы к представительницам прекрасного пола относиться более, чем просто как к способу поразвлечься. По крайне мере такое он создавал впечатление о себе.

— Дорогая, здесь все свои, — сомкнувшись полукругом, перешли они на доверительный шёпот. Словно мы были давними подругами. — Можешь не скрывать ничего. Мы никому не скажем.

— Это правда, что его член размером с бейсбольную биту?

— А то, что он может трахаться всю ночь? — заговорили уж как-то не совсем, как подобает леди.

— Не имею ни малейшего понятия. Видимо я отношусь к третьему типу и не так хороша для мистера Картера, раз он не выказывает мне такого рода внимания. Но возможно вы будете ему более интересны.

Женщины вздохнули.

— Увы, но пока никто из нас не добился его расположения, — вмиг приободрилась Мери. — Джини, раз вы просто знакомые, может устроишь нам встречу с ним?

— Точно, — подхватила идею Каролина. — А мы не останемся в долгу.

— Встречу? Но как? И с кем из вас? — переводила взгляд с одной женщины на другую.

Как они это себе представляют? Что я подойду к нему и напрямую спрошу не хочет ли пойти на свидание? Свидание и Рагнар — это две несовместимые вещи.

Женщины переглядываются и чему-то странно улыбаются.

— Да сразу с тремя, — склоняется к уху Арланда и подмигивает мне. — Уверена Рагнару хватит сил на нас троих.

— Слышала он как-то заказал себе в клубе семерых проституток, — шепчется Каролина. — Так они с трудом на ногах держались, а ему хоть бы хны.

Не скажу, что слушать их разговор было приятно. Скорее неловко.

— Я передам ему ваши слова, — краснея, внаглую врала им.

Были стыдно. Признаю. Но что делать. Долг семьи для меня был важней, минутного желания этих женщин, утолить свой голод. Будь у кого-то из них искренние чувства к нему. Неподдельные. Я бы ещё подумала, а так… рисковать семьёй ради чужой похоти была не готова. Да эгоистично с моей стороны, но другого выхода нет.

Подняв бокал на прощание, они удалились и я наконец могла спокойно осмотреться.

Вазы эпохи возрождения, эпохи мин, посуда, картины. Столько старинных вещей. Глаза разбегаются, но меня привлекает только одна. Точнее две. Картина пары Рамзеса Второго и его супруги Нефертити, а рядом её украшение подаренное им. Золотисто-чёрное ожерелье или как раньше называли ускх.

Тонкая работа. Сделана из мелких камушек похожих на бисер. По центру, словно солнце выделялся золотой камень, а над ним рубин.

Невероятная красота.

— Могу я составить вам компанию? — незнакомый мужской голос отвлекает от созерцания лота.

— Я не одна… — отвечаю не раздумывая и замолкаю, споткнувшись о до боли знакомые глаза.

Внимательные, проникающие в душу и переворачивающие всё изнутри. Я уже видела их. У другого человека.

— Знаю, — с обманчивой вежливостью произносит собеседник. На меня его голос действует, как ведро холодной воды. Помогает прийти в себя. — Видел его. После заметил ухода тех дам, что должны были развлекать и решил скрасить ваше вынужденное одиночество. Тем более, что и я уже помирал здесь со скуки.

Седовласый мужчина продолжал говорить, а я разглядывать его лицо. И чем больше смотрела, тем больше замечала сходство. Телосложение. Ухмылки. Стойка. Взгляд.

Но как это возможно? Они родственники? Наверно, но кем приходятся? Точно не отец, ведь тот умер. Тогда кто? Братья? Вряд-ли. Рагнар не говорил, что у него они имеются.

Однако помимо сходства, между мужчинами имеются различия. Явные. Внешние. Если Рагнар был варваром. Грубым. Неотесанным. Наплевавшим на чужое внимание и никак не скрывающего этого, то стоящий передо мной незнакомец, был скорее похож на более цивилизованного человека. Более доброго и приятного на вид. Даже костюм на нём был светло-серого оттенка и выглядел более культурно. И главное. Самая отличительная между ними. У незнакомца нет бороды.

Но никакая ложная оболочка не способна скрыть того опасного огня, кроющегося во взгляде мужчины. Не способна пустить пыль в глаза и сделать слабей перед противником. Он хищник. Хитрый. Безжалостный. Не менее сильный, чем Рагнар. Но готова поставить жизнь на кон. Мой хозяин его одолеет.

Ну вот… снова сравниваю. Хотя это не мудрено, учитывая их явное сходство. И всё же… кто он?

Краем глаза улавливая, что все собравшиеся смотрят только на нас.

— Не обращайте на них внимание, мисс Хостер, — сунув руки в карманы брюк, незнакомец бесстрастно разглядывает полюбившуюся мне картину. — Этим гиенам лишь дай повод кому-то перемыть кости. Ничего нового. Лучше скажите, как давно вы увлекаетесь Древним Египтом? — вдруг резко меняет тему, заставляя отвернуться от любопытствующей толпы.

Теперь мой настороженный взгляд обращён на него, а тот стоит со спокойным видом.

— На самом деле я мало, что знаю о Древнем Египте, — спустя какое-то время отворачиваюсь ото всех, и вместе с ним любуюсь красотой. — Просто меня интересует такие пары.

— Какие пары?

— Будете смеяться.

— Обещаю, что нет, — клятвенно произносит, без доли смеха и этим затрагивает за душу.

— С историями любви, ставшими легендой, — без стеснения признаюсь и объясняю, заметив искорки забавы в чёрных глазах. — Я ведь девушка. Мы любим такое.

— Думаю вы глубоко ошибаетесь, Дженевьева. Я ведь могу называть вас по имени?

— Если только скажете своё. Вы так и не сказали, как мне вас звать, — замечаю с небольшим опозданием. Наверно стоило спросить имя раньше.

Но вместо того чтоб представиться, тот говорит загадками:

— Всё зависит от того, к чему приведёт наше знакомство.

— Простите?..

— Поймёте позже. Так о чём я говорил? Ах, да. Я считаю, что вы, как и многие, глубоко заблуждаетесь насчёт истинных чувств фараона к его супруге. Он не любил её, иначе не стал бы брать других жён и наложниц.

— Насколько мне известно Рамзес делал это для политических целей. У него не было другого выхода.

— Мы не смогли найти общих тем, — отвечаю обрывком, не оборачиваясь назад.

Он сам преодолевает расстояние между нами и обнимает за талию. Сильно. Крепче, чем до своего ухода. Буквально вдавливает в своё тело.

Меня это уже порядком начинает пугать. С каждой секундой Рагнар становится более жадным. Алчным. Ему мало. Мало того, что есть. Он хочет больше. Но чего именно? Женщин? Так пусть берёт любую. Каждая в этом месте с радостью согласится стать его. Троих я знаю точно.

На нас смотрят. Всё пристальней и внимательней. Голоса на расстоянии метра от нас стихли. Арланда с подружками и вовсе убивает глазами. Будь у неё в руках не бокал с шампанским, а бутылка с кислотой, она без промедлений вылила бы её мне в лицо. Женщина поняла, что я соврала ей. То как Рагнар обнимал меня сейчас… мужчины не обнимают так простых знакомых. И уж тем более не нюхают их волосы, как обезумевшее животное нюхает свою самку.

Это выходило за грани приличий.

— Рагнар… Рагнар, на нас смотрят, — шептала чуть слышно, чтоб никто не услышал.

— Пусть смотрят. Мне плевать.

— А мне нет. Пожалуйста… На кону моя репутация.

По правде я не ждала, что это сработает. Считала ему будет безразличны слова. Но удивительно. Это подействовало. Рагнар отстранился. Немного. Лишь на то расстояние, которое не выглядело бы провокационно со стороны окружающих, но руки с талии так и не убрал. Хотя это уже большая милость с его стороны. Честно. Ведь он мог и не делать.

— На что уставилась? Египет? — только сейчас замечает объект моего внимания. — Тебе реально интересна эта хрень?

Спрашивает с заметной хрипотцой. А на лице эмоции… В общем далёкие от искусства. Низменные. Сперва забеспокоилась, ведь невозможно постоянно находиться в возбуждённом состоянии, после вспомнила кто рядом со мной и успокоилась. Для него это привычное дело. Наверно. По крайне мере, сколько нахожусь с ним рядом, другого не видела.

— Да, — пожимаю плечами и рассказываю историю, как если бы Рагнару действительно это было интересно. — У этой пары красивая, но очень грустная судьба. Они встретились ещё в юном возрасте и сразу полюбили друг друга. Прожили в браке несколько лет и у них родились дети, но… — запнулась. Сердце разом кольнуло от жалости к несчастной девушке, — потом ему послали предложение взять в жёны ещё одну девушку. Для заключения мира с одним народом, против которых они воевали долгое время. Рамзес согласился, рассказал об этом Нефертари и… Наверное он ждал какого-то понимания с её стороны, а девушка… девушка оказалась не так сильна, чтобы спокойно принять на себя этот груз, — не выдержала. Одинокая слеза всё-таки скатилась по щеке. — У неё было слабое сердце. Она не выдержала новости и умерла. Рамзес всю жизнь оплакивал её. Когда строил храмы, всегда рядом с собой строил её статуи и везде была надпись, где он молился, чтобы после смерти его любимая была с ним.

— Полная хрень, — невозмутимо выдвигает своё замечание Рагнар. И я не удивляюсь. Примерно такой реакции от него и ждала. Почти. Дальше палач таки сумел меня поразить. — Тюфяк. Его и мужиком назвать нельзя, раз женщину свою не сумел защитить.

— Неужели?

— Наличие члена не делает мужиком. Он есть и у петухов, и у шакалов, но суть их от этого не меняется. Гниль остаётся гнилью.

— Может быть, — выдыхаю. Как вообще подобное комментировать? — Но кто знает, что творилось там на самом деле. Насколько известно, Рамзес использовал брак для решения политических проблем. У него было двести жён и наложниц. И около ста детей, но любил он только одну Нефертари.

— Хрень. Мужик просто захотел потрахаться ещё с кем-то. Никакой любви там не было, иначе в глотку вцепился бы. Землю перерыл бы, но нашёл бы другой способ. Девчонка только зря поверила ему.

И тут я не знаю, что ответить.

По своему, Рагнар ведь говорит правильные вещи. Истинный возлюбленный никогда бы не поступил так с любимой. Не сделал бы то, что в итоге её ж погубило. А после не повторял бы этот же поступок раз за разом.

Хотя… Рамзес ведь был фараоном. Отвечал за столько жизней. Это накладывало своего рода обязанностей. Да и кто знает. Может мужчины по-другому подобное воспринимают.

Вспомнила слова Рагнара.

Не все, но кто знает. Наверно это только Нефертари так не повезло. В любом случае главного это не изменит. Девушка уже умерла.

— Ты прав в какой-то степени, но всё-таки… не стоит судить человека, не узнав его мотивов. Может он правда любил её и корил себя за смерть жены.

— Правда веришь, что есть эта фигня? В хрень эту, про любовь… — рокотал он не своим голосом, а и без того тяжёлая ладонь на моей талии странным образом становилась тяжелей.

— А вы нет?

— Я верю в секс. Не более. Сегодня хочешь одну, завтра другую. Твой фараон это только доказал.

Он добивает. Восхищение быстро проходит. Врезается об острые скалы разочарования. Я просто отворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Рагнаром. Слишком резко. Близко. А взгляд… Ещё больше непонятный, чем когда мы ехали сюда. Бесноватый. Жадный. Заинтересованный. Изучающий.

И столько ещё эмоций в довесок, что сложно перебрать. Разобрать какая именно преобладает в нём. Хотя нет. Что преобладает в Рагнаре сейчас больше всего, я знаю прекрасно. Чувствую на себе его желание. Оно отдаётся моим тяжёлым дыханием.

— А как же ваши слова, — меняю тему в мирное русло. Нельзя забывать где мы находимся, иначе скандала не избежать. — Про мужчину, который нашёл себе единственную?

— Это другое. Не любовь. Инстинкты.

— Вы хоть знаете, что такое любовь?

— А ты? — спросил серьёзно и в тоже мгновение увидела нечто страшное в его глазах. Холодное.

Сперва решила, что это ревность, потому что знала как она выглядит. Я всю жизнь ревновала родителей к Лоле, но после отбросила глупые мысли.

Во-первых, потому что Рагнару было не к чему ревновать. Во-вторых, его эмоции совсем отличались от моих. Моя ревность не была такой жуткой. И убивать сестру я не хотела, что нельзя сказать о моём палаче. Но это желание стало меньше, когда я ответила:

— Зависит от того, о какой любви идёт речь. Она бывает разной. Любовь к родителям, к семье, к еде или к определённому человеку. О последней я могу только предположить, какая она, так как сама никогда не испытывала.

— Какая? — чуть смягчается и спрашивает со смешинкой во взгляде.

Будто я маленький ребёнок, сказавший редкую глупость, но продолжает делать вид, что якобы воспринимает мои слова всерьёз. Обидно, но почему-то всё равно отвечаю

— Сумасшедшая. Когда дышать не можешь без этого человека. Жить. Когда существуешь без него. И готов на всё ради одной улыбки. Разделить с ним не только счастливые моменты, но и трудности. Быть опорой и поддержкой. А в старости… не отворачиваться друг от друга, потому что на лице появились морщины и оно просто перестало быть красивым. Утратило свою привлекательность. Ведь любят не за внешность, а за суть. И когда-нибудь вы это тоже поймёте. Возможно.

Жаль только счастья не смогу пожелать от чистого сердца. Потому что своё право на любовь я потеряла, когда встретила тебя.

Этих слов вслух, конечно, не произнесла.

— Дженевьева, вот вы где, — настойчивость мистера Роя не переставала удивлять. — А мы с вашими родителями и сестрой весь зал обошли в поисках вас.

Родители?

При упоминании о родных я вздрогнула. Резко обернулась, но радостные эмоции посетившие меня ещё секунду назад, слегка сбавили обороты при виде выражения их лиц. Удивлённые. Напряжённые. Заинтересованные, но преданные себе и привычке держать притворную приветливую улыбку на глазах общества. Эти улыбки могли обмануть кого угодно, но не меня. Ту, что прожила с ними всю жизнь.

Их лица говорили сами за себя. Они не ожидали меня здесь встретить. Не думали, что Рагнар выведет меня куда-то в свет, демонстрируя, что мы как-то знакомы. Возможно они уже думают, как объясняться перед друзьями и знакомыми. Что говорить. Какую причину назвать, чтобы не рассердить моего хозяина и при этом не сгубить честь семьи.

— Дорогая, почему ты не сказала, что тоже собираетесь сюда? — раскрыв свои объятия, мама сомкнула их вокруг меня. — Мы бы встретились и приехали все вместе.

О чём она? Приехали бы вместе? Как она себе это представляет? И объятия эти.

Только после вспоминаю, что всё неправда. Представление она устраивает для публики, демонстрируя замечательные отношения между мамой и дочерью. И как я могла забыть?

— А вы не знали, где ваша дочь будет сегодняшним вечером? — не скрывает своего удивления мистер Рой и косится на отца. Понятно почему. Ему отлично известно, как мой папа любит держать всё под контролем. Праздник, встреча, ужин. Неважно, какое мероприятие. Всё должно быть под его контролем, а такой расклад дел сбивает с нашей привычной картины. — Что за модожёжь в наше время пошла? Ни капли уважения к старшим.

— Дженевьева недавно переехала со своей подругой в новую квартиру. Поближе к университету, — отец пересказывает легенду, заранее подготовленную. Ну как-то же надо объяснить почему я больше не живу с родителями.

— Но это не причина для незамужней девушке, не предупреждать родителей, когда собираешься куда-то. Особенно в компании взрослого мужчины, — настаивает на своём нежеланный собеседник. — Это не прилично.

— Они знали, что этим вечером я буду с мистером Картером, — объясняю ему, надеясь загладить неприятный момент.

— Но не знали о месте, — настаивает и это напрягает.

Особенно учитывая, что никто из семьи не пытается меня прикрыть. Придумать очередную причину, якобы я говорила, а они забыли. Спасти из опасного положения никто не спешит, просто стоят и смотрят. Будто говорят взглядами: "Выкручивайся сама.". А что сказать? Впервые оказавшись в таком положении я растерялась.

Так-то я, конечно, понимаю мистер Рой по своему прав, но… По сравнению с тем, что я вынуждена делать на самом деле… простой совместный вечер на аукционе без ведома старших это пустяк. Так… детская шалость.

Но отвечать что-то надо. Не стоять молчаливым столбом и хлопать глазками, а сказать. Объясниться. Однако ничего в голову не лезло. Ещё и Лола не давала собраться, сверля наполненными злобой глазами.

Но помощь пришла. Правда оттуда, откуда совсем не ждала.

— Тебя ебёт куда я иду со своей девушкой? — обняв за талию, Рагнар в упор уставился на Роя. Уверенности в глазах мужчины сразу поубавилась, когда мой хозяин заговорил с ним. — Дженевьева совершеннолетия девушка и сама решает, где ей быть. О том, что она со мной её предки в курсе, а не предупредила, потому что сама не знала о конкретном месте. Я устроил сюрприз. Ещё вопросы есть? Нет? Тогда захлопни пасть. Воняет.

И под ошарашенные взгляды родни, уводит подальше. Дальше от семьи. От новых вопросов. От причин придумывать новую ложь.

Я не сопротивляюсь. Сама иду с ним, потому что… как бы странно не звучало, но чувствую себя гораздо лучше. Спокойней. И наконец выдыхаю, когда мы отходим на достаточно длинное расстояние. Напряжение сковывающее тело опадает. И снова возникает.

— Почему ты назвал меня своей девушкой? — тихо спрашиваю Рагнара.

Окружающие ещё косятся на нас, но ничего не смеют спросить. Боятся. Не меня, естественно, а злого медведя рядом со мной.

— Хотела чтобы прилюдно сказал, что купил тебя? Тогда все будут считать тебя шлюхой.

— А разве это не так? Ты же сам меня ею называешь.

Вдруг он резко останавливается. Смотрит так, что колени начинают трястись, но я держусь. Даже когда он склоняется к уху, чтобы уж точно никто кроме меня не услышал его слова.

— Ты шлюха только для меня. В моих руках. В моей постели, — беспрекословно говорит тихим тоном. Заявляет так, что не остаётся сомнений. Всё так, как он говорит и это не обсуждается. — И тебе это нравится. Не делай такое лицо. Я знаю как ты течёшь, когда ругаюсь. Когда называю своей сукой или шлюхой. Тебя это заводит. Даже сейчас дрожишь. Готов поспорить, ты уже мокрая для меня, — его лёгкий смешок щекочет ухо. — Но с этим разберёмся дома, а то, как я тебя называю, касается лишь нас двоих. Больше никого. Ни посторонних, ни твоих предков. Если кто другой скажет обратное, пасть порву.

Выдаёт твёрдо и неожиданно. Глаза шипят от скопившийся влаги, но приходится сдерживаться. Не место и не время для слёз, однако… по-другому не получается. За меня никто никогда не заступался. Никто не защищал. Все трудности мне приходилось решать самой. Не только свои, но и Лолы.

Друзья пытались помогать. И даже решали несколько проблем вместе со мной. Но всё было иным. Когда ты с детства полагаешься только на самого себя, это становится привычкой. Чем-то само собой разумеющимся. И я ни раз была благодарна за это, поскольку так научилась отстаивать свои интересы. Свои права. Но какой бы сильной не была или пыталась ею казаться, мне часто хотелось побыть просто слабой девочкой, за которую есть кому заступиться. Есть кому защитить.

Однако защитником оказался не тот, кого ждала или хотя бы примерно ожидала увидеть. Но разве Рагнар когда-нибудь спрашивал разрешения для действий? Он просто делает, что хочет. Ставит перед фактом.

И от этого становится страшно. Ведь кажется… мне нравится, что рядом есть кто-то на кого можно положиться. Что не нужно просить для этого. Что Рагнар сам, по собственной воле встал на мою защиту. Только всё не спроста. Не верится мне, что всё может быть так легко.

— Зачем тебе это? — спрашиваю напрямую и вглядываюсь в мужское лицо, ища ответ на свой вопрос.

— Я так хочу, — коротко, бескомпромиссно и… всё.

Больше ничего не говорит. Он просто берёт за руку и ведёт к столу, где стоит табличка с нашими именами. Скоро садятся остальные и начинается аукцион.

— Не знала, что ты собираешься принять участие, — смотрю на то, как на сцену вывозят первый лот и всё равно чувствую на себе его взгляд.

По правде сперва я думала, Рагнар приехал сюда лишь ради тех трёх мужчин, с которыми он разговаривал двадцатью минутами назад.

— Я и не собирался. Планы поменялись

*******

За все девятнадцать лет я посещала аукционы всего три раза. В основном отец с матерью шли на эти встречи вместе, никак не объясняя нам почему а возвращались на следующий день ближе к обеду. Почему так поздно, я и не узнала, хотя когда шли всей семьёй возвращались домой не позже двенадцати.

Один лот уходит за другим. Суммы доходят до несколько сотен миллионов. Какая-та из картин и вовсе ушла за миллиард.

Всё время поглядываю на Рагнара. Жду его действий, а тот сидит, скучно глядя на сцену. Не делает никаких ставок. Когда появляется новый лот, поворачивается ко мне. Смотрит. Долго разглядывает и куда с большим интересом, ожидая чего-то. И видимо не получив желаемого возвращает взгляд на сцену. Такой же без интересный, как прежде. Больше эмоций он проявляет смотря куда-то мне за спину. Убивая… Нет, слабо сказано. Холод в его глазах вперемешку с могильным спокойствием. Самое страшное, что я видела в своей жизни. Лишний раз убеждаюсь, что лучше не стоит держать такого человека в числе своих врагов.

Оборачиваюсь и замечаю того странного незнакомца, с которым разговаривала не так давно, до прихода Рагнара. Точно. Совсем забыла рассказать о нём. Хотя судя по всему, кажется они и так знают друг друга. Да и стоит ли говорить, я ведь отказалась и встречаться больше не намерена. А если…

Нет, лучше рассказать. Не стоит испытывать судьбу. Чем меньше между нами будет недосказанных моментов, тем больше шанс закончить всё на хорошей ноте. Но сделаю это потом. Когда доберёмся до дома.

Звучит удар молотка. Очередной лот ушёл за баснословную сумму сильно полному пожилому мужчине с молодой спутницей. Кажется моей ровеснице, а может и старше. Неестественно большие губы и кукольное лицо мешало определить истинный возраст девушки.

Следующим вывозят рубиновое кольцо. Предмет маленький. Издалека его не увидишь, а на широком экране вполне можно. Несколько фотографий и информация о нем отображаются на телевизорах. Аукционист читает всё в мельчайших подробностях. Восхваляет лот, как только может, выполняя свою работу по максимуму.

Но тут не нужны лишние слова. Кольцо прекрасно и само по себе. Рубины переплетены кругом в золоте, а по центру камень побольше. Конец восемнадцатого, начало девятнадцатого века. Подарок некоего герцога своей супруге, которую он обожал. История простая, со счастливым концом. Без драматургии. Даже скучная, но тем и прекрасна. Оба из знатного рода. Встретились на балу и полюбили друг друга. Не сразу, на зато как. Дышали. Жили друг другом. Произвели на свет восьмерых детей. А кольцо подарил после рождения наследника. Первого мальчика. Самолично выбрал камень, следил за его созданием. Хотел идеальное украшение достойное его супруги.

Удивительно. Но по нему видно, что сделано со всей страстью и дело не в драгоценных камнях. Тут совсем иное. Ощущения от вида украшения. Будь оно сделано из простой проволоки, эмоций было бы не меньше. Умели же ведь люди когда-то любить. Жаль сейчас многие больше думают о выгоде.

— Начальная ставка двести миллиона долларов. Аукционный шаг двести тысяч. Итак. Двести миллионов, кто готов… — профессиональная улыбка застывает на поражённом лице аукциониста. Все, кто смотрел на нас поменялись в лице также. Да, что там. Увидев, что Рагнар поднял наш номер, я удивилась не меньше остальных… — Ставка принята. Двести миллионов раз. Может кто хочет предложить цену повыше?

Никто.

Никто не поднял новой ставки. Все молча ожидали удара молотка.

— Двести миллионов — два. Двести миллионов — три. Продано. Номер тринадцать, поздравляю, кольцо ваше. Наш следующий лот…

Смотрю на Рагнара и не верю. Он купил женское кольцо? Зачем? Вряд-ли носить самому. Женщине? Но у него же нет жены или постоянной спутницы, иначе не стал бы брать меня с собой Ведь так? Никогда бы не простила себе отношения с занятым мужчиной.

Но сюрпризы на этом не заканчивались. Под конец вынесли самый дорогой лот вечера. Мои картину с ожерельем… Ну не мои, конечно, а Нефертари и Рамзеса палач так же приобрёл. За цену, которую без успокоительного не выслушаешь. Два миллиарда долларов.

Начальная цена ему уже была за полтора миллиарда и с ней не поспоришь. Им больше тысячелетия. Такие предметы хранятся в музеях для потомков, а не продаются на аукционе. Я не профессионал, но цена явно сильно занижена. Остальное накопилось после борьбы Рагнара с тем незнакомцем. Тот тоже хотел приобрести их, но сдался под конец. Причём делал с таким лицом, будто и не проиграл вовсе, а выиграл. Говорю же… странный мужчина.

Но не менее странный, чем мой палач. Зачем ему они? Я даже не знала, что Рагнар увлекается древностью. Может коллекционирует? Но дома у него я не заметила подобных вещей. Картины, вазы были, но внимания он им не уделял, будто и не было вовсе.

*******

Окончание вечера прошло довольно спокойно. Собравшиеся, что женщины, что мужчины, поздравляли друг друга с удачными покупками и брали обещания продолжить вечер у кого-то дома, отмечая покупки.

Кто-то подходил и к Рагнару. В основном женщины, но мужчина быстро с ними прощался. Просто проходил мимо, направляясь к выходу у которого нас уже ждал работник отеля.

— В-ваши вещи ожидают в-вас в маш-шине, — молодой парень, нервно стучал зубами, не решаясь поднять глаз от земли. Мы настолько страшные? — Желаете посмотреть сейчас?

Повернулась к Рагнару и стало ясно. Я бы тоже испугалась, если бы он на меня так посмотрел. С таким взглядом, с каким он терроризирует парня, только и остаётся, что дрожать.

— Смотреть сейчас будешь или дома? — ровно спрашивает палач, подозрительно косясь на бедного парня.

Сперва я решила Рагнар спрашивает работника, уже после дошло, что вопрос был адресован мне. Но всё равно недоумённо переспросила. Вдруг не так поняла.

— Я?

— А кто ещё? Вещи твои подарки. Мне это барахло нахуй не сдалось.

Стою, как вкопанная, не веря услышанному. Он шутит? Разыгрывает меня? Лицо бесстрастное. Рагнар не выражает никаких эмоций. Просто смотрит на меня, будто подарил простой букетик цветов. Хотя о чём это я… Рагнар и цветы? Но ощущения немного схожи. Невозможно. Немыслимо. Может правда шутит? Ответ приходит сам собой.

Нет. Не шутит.

Он сумасшедший? Это же больше двух миллиардов. Да я за всю жизнь с ним не расплачусь.

— Ты… Зачем?

Снова этот вопрос. За которым следует тот же ответ.

— Захотел, — отвечает просто, не моргнув глазом

Только в этот раз всё обстоит по другому. Причины вопроса другие.

Я подхожу ближе. Поднимаюсь на носочки, чтобы спросить шёпотом. Нам не нужны лишние уши, и оказываюсь приобнятой им одной рукой. Понимает, что я хочу сделать. С ухмылкой склоняет голову и сам подставляет ухо. Ему забавно. Я от шока отойти ещё не могу, а он смеётся.

Мимо проходят люди. Глазеют на нас. Шепчутся. Со стороны мы похожи на флиртующую парочку. Знали бы они, о чём шептались мы.

— Эта картина с колье и кольцо стоят в десять раз дороже, чем я тебе должна. Даже больше. Я не понимаю, зачем. Или… — кровь стынет в жилах от догадки, — хочешь и их к долгу приписать?

Рагнар мрачнеет. Тяжёлая лапа до боли сжимается на талии. Я только пискнуть успеваю.

— Нет. Сказал же. Это мой тебе подарок, — рычит на ухо.

И мне бы испугаться от его тона, но… в ответ выходят иные чувства.

Горячо. От его голоса. От его дыхания. От ощущения его тела под своими ладонями.

— За что? — пытаюсь спросить спокойно, но предательские нотки хрипоты выдают состояние.

И Рагнар естественно их улавливает. Напрягается. Вглядывается в моё лицо и сам резко меняется. Становится мягче. Совсем немного. Но злость пропадает. Это главное.

— Я так хочу, — выдаёт хрипло.

— Я не приму их. Не могу принять…

— Тогда выброси, — ведёт носом по щеке.

Непристойно. Не прилично. Не думает о том, что скажут или подумают окружающие.

— Я тебе сказал. Мне эта хрень не нужна. Белиберду раскрашенную ещё повешу в туалете, — он о картине? — но цацки ваши женские точно без надобности.

— Подаришь девушке своей, — предлагаю, как вариант, а на душе неприятное чувство. Будто скребёт кто-то изнутри.

Странно… с чего бы. Впрочем я долго не задаюсь этим вопросом, так как после ответа Рагнара всё проходит сразу.

Почти.

— Я такой хернёй не страдаю. Слить сперму и без отношений можно. Нашёл случайную шлюху, сделал дело и пошёл дальше. Вот и вся романтика, — снова усмехается.

Сколько же женщин у него было, раз он так легко относится к подобному? И сколько ещё будет?

— Тогда просто любовнице.

— Подарил. Ей тоже не нужно, — уже в открытую смеётся надо мной.

— Я не о себе…

— А другой у меня пока нет, — словно обухом по голове. — Чего глаза вылупила? Думала параллельно с тобой я целый гарем имею?

— А разве нет? У тебя же были… были другие.

— Были! — подтверждает и подчёркивает это слово. — После появятся новые. Но это потом. Когда я наиграюсь с тобой. Пока не отдашь весь долг… или пока не наскучишь мне. Но всё это время я буду трахать только тебя, мелкая. А теперь поехали домой. Я жутко голоден по твоему телу.

Не спрашивает. Просто сажает в машину. А я, краем глаза замечаю, как нас провожает взглядом Лола и говорит с кем-то по телефону.

Только дверь закрывается за нашими спинами и я оказываюсь прижатой к стенке. Всё происходит быстро. Рагнар рвёт на мне платье. Плотная ткань, превращается в мелкие тряпки в его руках.

Он хочет сейчас? У входа?

— Рагнар… Рагнар, если кто-то увидит… — опасливо оглядываюсь по сторонам, прикрываясь остатками, чем только больше раззадориваю аппетит хищника.

— Никто, — сжав подбородок, возвращает взгляд к себе и не отпускает. Приковывает намертво взглядом к своему лицу и ведёт языком по моим губам. Будто пробует жертву, перед тем как съесть. — Никому не позволю видеть тебя такой. Голой. Голодной. В цемент всех закатаю.

— Рагнар…

Я не успеваю следить за ним. За его одержимыми движениями, как остаюсь в одном белье. В лифчике, который уже давит на грудь. Рваные трусики летят вслед за остальной одеждой.

— Рагн… Ах… — срывает вскрик, вогнав в меня пальцы. — Рагнар…

— Как и думал… — усмехается зверь, щекоча дыханием ухо. — Моя девочка тоже проголодалась.

Хватаюсь за него. Цепляюсь за крепкие плечи. Обнимаю, когда поднимает свободной рукой под ягодицы и заставляет обхватить стальной торс ногами. Или это уже моя воля?

А может правда моя? Моё собственное желание почувствовать его в себе. Ощутить каждой клеточкой тела. Нервом. Утонуть в похоти. Окунуться с головой в грязь вместе. Чтобы забыть обо всём. Не думать о долге. Не думать о встрече с родителями. Не думать вообще ни о чём. Забыться в пороке.

Хочу этого и только так объясняю свои действия. Своё желание поскорее почувствовать Рагнара. Чтобы вошёл в меня. Выбил весь дух. Сжёг дотла. Как умеет, не оставляя после себя ничего.

Вот и вся причина. Просто желание забыться и ничего более. Ведь так? Поэтому я льну к нему. Сама тянусь за поцелуем. Обнимаю. Отчаянно вгрызаюсь в губы, будто собираюсь съесть, а он словно только и ждал этого.

Дорвался. По-другому не назовёшь. Он обрушивается на мои рот, как торнадо. За секунду стирает всё. Выбивает всё лишнее, не оставляя ничего, кроме себя. Ему даже не требовалось для этого взять меня. Хватило одного поцелуя. Бешеного. Одержимого. Колючего.

— Ведьма… Стерва… — рычит отстраняясь и снова вбивается. — Моя…

Языком врывается в полуоткрытые губы. Вырисовывает своеобразные узоры. Ведёт по дёснам, по нёбу. Увлекает за собой в бездну. Бросает гореть в дикое пламя.

Я повторяю за ним. Точнее пытаюсь, но стоит ему почувствовать ответ, как его язык сплетается с моим в одном танце.

Я хнычу. Недовольно скулю, когда его пальцы выходят из меня. Хочу заполнить болезненную пустоту и страшусь. Собственной испорченности, аморальности. Страшусь той, которой становлюсь рядом с ним. Сгораю со стыда.

Стыжусь и… всё равно хочу. Хочу. До боли. До лома в теле, а хозяин издевается. С голодным огнём в глазах вбивает наши тела плотнее друг к другу. Даёт ощутить, что ни я одна такая. Что в этом пламени мы сгораем оба.

— Рагнар… пожалуйста… — помогаю сбросить с него пиджак и расстёгиваю пуговицы с рубашки.

— Моя шлюха, — скалится.

Он с особым упоением следит за мной. За моими дрожащими пальцами. Улыбается. Сквозь поцелуй ощущаю его улыбку и бросаю ненужную тряпку в сторону. К остальным вещам.

Теперь мы почти на равных. Почти. Ведь на мне только лифчик, а на нём брюки.

Мои ладони спускаются по горячей, смуглой коже. Смело. Нахально. Откуда во мне столько уверенности? Не знаю. Я вообще сейчас ничего не знаю, кроме того, что хочу сейчас. Безумно. Жутко. Одержимо.

Где-то сквозь толстые стены вакуума, слышу как бряцает пряжка ремня и в следующую же секунду я снова взрываюсь от одного его проникновения.

— Кайф, — выдыхает в губы, прислоняясь своим лбом о мой.

Врезается. Толкается в меня. Держит под бёдра. Врывается. Мощными толчками заполняет. Вбивается поршнем. Выбивает из меня порочные стоны, крики.

— Ах, ах… ммм… ааахъ….

Чёрт. Я схожу с ума с ним. Уже сошла. Завожусь с полуоборота. Цепляюсь, чтобы не упасть, хотя и так знаю. Рагнар не даст. Не отпустит. По крайне мере, пока не утолит свой голод, а это случится не скоро.

Хватаюсь за него. Двигаюсь в ответ. Сгораю в пекле нового желания. Пора принять факт, что стала такой же, как он. Порочной. Грязной. Одержимой.

А может я всегда была такой, просто не знала? Нет. Не могла. Не была. Это он. Всё он. До встречи с Рагнаром я не знала о существовании и половины тех вещей, что знаю сейчас. Не подозревала. Он утянул. Утащил за собой.

— Не закрывай глаза. На меня смотри! — с новым толчком приказывает и бьёт по ягодице.

Он входит агрессивнее. Мощней. Каждый толчок словно бьёт электричеством. Вгоняет в меня ток в несколько тысяч вольт. Вбивается членом в самую глубь. До предела. До боли.

Но боль проходит и превращается в удовольствие. Сумасшедшее. Невозможное. И заставляет желать ещё. Больше. Сильней. Агрессивней.

Это мазохизм. Болезнь. Я никогда не признаюсь Рагнару в этом. Не скажу, как он действует на меня. Сохраню в себе. Даже, когда уйду не скажу. Он и так забрал у меня всё. Кроме сердца. Так хотя бы эту тайну оставлю при себе.

— Рагнар… Раг… ахъ, ааааа….

Он сдирает лифчик. Рвёт одной рукой и скидывает мешающий ему хлам. Последняя деталь одежды слетает с меня, тогда хозяин впивается в грудь. Налетает, будто зверь, голодавший несколько лет. Сжимает. Кусает. Терзает.

Стискиваю зубы, чтобы не закричать. Как могу заглушаю стоны. Дабы не показать, что мне приятно. Для чего это делаю, не понятно. Да и хватает меня ненадолго. Ровно через минуту я сдаюсь. Цепляюсь за его волосы. Прижимаю его голову крепче к груди.

— Ммм… ещё… — стону, когда мужские губы засасывают сосок, оставляя на нежной коже колючие следы после бороды

Порочные шлепки от ударов наших тел. Нескончаемые стоны. Его рычание. Стены дома заполняются грязными звуками, отдаются эхом в комнатах, всё больше возбуждая… разжигая внутри похоть. Потребность не останавливаться.

Глаза закатываются. Тело содрогается от очередной вспышки оглушительного наслаждения. Моего и его. По бёдрам стекают наши соки. Белые капли падают на чистый пол, оставляя следы. Надо не забыть убрать после здесь, пока никто не увидел.

Рагнар снимает меня с себя. Ставит на колени перед собой. Я смотрю на него. Уже знаю, чего он хочет. Думала, что знаю, а он гладит по голове, как послушную зверушку. Хватает за волосы. Наматывает на кулак.

— Слизывай. Подчистую. Чтобы ни одной капли не осталось.

Он приказывает, я выполняю, но не так, как говорит хозяин. По своему. Дразню его. Не опуская глаз, поддеваю кончиком языка стоящей колом плоти. Слизываю капли. Всасываю. Вылизываю. Заглатываю крупный ствол и как мне кажется, незаметно спускаю с мужчины брюки.

Постель это единственное место, где я могу ответить ему, дерзить, не боясь, что разгневаю его. Любая самовольность здесь поощряется. Радует зверя. Поэтому пользуюсь моментом как могу. С моим опытом многого не сделаешь, и приходится придумывать на ходу. Следовать инстинктам и они не подводят. Рагнар доволен.

— У тебя выходит всё лучше и лучше, — подтверждает домыслы, но резко дёргает. Наклоняется. — Только я сказал вычистить болт, мелкая, а не сосать его. Или соскучилась по вкусу моей спермы? Так сказала бы, я бы не стал играть в джентльмена. Накормил бы ещё тогда. В туалете отеля.

Он не отпускает. Продолжает гладить по голове, а я пользуюсь моментом. Нападаю. Тяну на пол за собой. Становлюсь на равных, после и вовсе возвышаюсь. Меняю позиции. Седлаю хозяина. Опасная. Жутко опасная игра, но выражение лица Рагнара того стоило.

— Сука, — бешеный оскал заставляет содрогнуться, но не более. Он не вгоняет в ужас. Напротив. Подталкивает продолжить игру. — Подарил побрякушку и осмелела.

Вроде ругал, а взгляд довольный. Одобрительный. И немного непривычный для Рагнара, ведь кажется улавливаю в нём нотки нежности.

— Какой хозяин, такая и рабыня, — шепчу уткнувшись носом в щеку.

Снова повторяю за ним. Веду языком по губам. Он улавливает мгновенно. Прикусывает. Не сильно. Сплетает. Не целует, а просто играет с нашими языками. Свободной рукой шлёпает и сминает ягодицы. То ли вскрик, то ли стон вырывает из уст и улыбается, как довольный кот.

Хозяин рад такому раскладу. Рад моим действиям. Ответу тела на него. Даже когда его рука с моей попы спускается вниз, собирает влагу из сочащейся плоти и касается единственного места, где я ещё оставалась невинной.

Холодный пот прошибает тело от его касаний. От понимания чего хочет палач.

Палач… наверно мне уже можно перестать его так называть. Рагнар никогда не делал ничего такого, чтобы заработать это звание. По крайне мере мне. Не насиловал, не бил, не убивал. Но многое ещё зависит от него. Моя судьба по-прежнему в его руках. Одним словом он способен разрушить всё. Убить. Искалечить. Стоит лишь вспомнить с каким спокойствием он говорил о притонах и женщинах, которых отправлял туда чтобы те отрабатывали долги своих мужчин.

— Не дрожи, — смеётся. — Сегодня в зад долбить не стану, только поиграю. Подготовлю твою дырку для себя.

— Я не боюсь, — вру, но страха стараюсь не показывать.

Вместо этого дразню зверя в ответ. Хожу по самому краю. Показываю, что пусть мой опыт не сравниться с его, но я также способна играть в эту игру, где прежде царил только он. Что способна также разжигать похоть. Увлекать за грань желаний.

Разомкнув наши губы, спускаюсь ниже. Целую крупную шею, твёрдую грудь. Повторяю всё, что он творил со мной и надеюсь вызвать в нём такие же ощущения. Чтобы прошибло, как от разряда током.

Возможно я себя переоцениваю. У меня нет таких знаний, чтобы кружить всем головы. Единственные умения. Единственный опыт. Всё получено от него одного. Но всё равно пользуюсь ими по полной, плюс немного импровизации. Что-то возникает в голове само собой, будто инстинкты подсказывают. Двигают мной. И кажется выходит.

Каменное тело под руками накаляется свинцом. Языки пламени обжигающей лаской целуют ладони. Пальцы. Руки спускаются всё ниже, а его хватка на моих волосах становится крепче. Болезненней. Ещё немного и точно вырвет с корнями.

Но боль теряется. Сливается в одно с безумством, толкающего Рагнара вытворять подобное со мной. Рисовать аморальные узоры меж ягодиц, побуждающих греховную реакцию. Беспринципную. Распутную. Мне с трудом удаётся сдерживать стоны, потому что он и не думает останавливаться. Чётко улавливая мою реакцию размазывает свою сперму и следы моего удовольствия, но бороться с собственными ощущениями выходит. На время. Пока его палец не проникает в меня и я со вскриком не цепляюсь ногтями в его кожу.

— Аахъ..

Моментально выгибаюсь. Теряюсь. Жарко, будто в самом пекле. И это пекло струиться по венам.

Стиснув зубы подавляю в себе стоны, но тело выдаёт под уверенные движения мужчины. Под его взгляды. Под нахальную ухмылку.

О чём я думала? Чёрт. На что надеялась? Мне с ним не тягаться.

Ну, нет. Назад пути отрезаны. Теперь уже точно. И так просто я не сдамся. Сперва заставлю его также гореть. Сгорать заживо от похоти. От собственного желания.

— Выше головы не прыгнешь, — откуда-то угадывает мои мысли.

— Это мы ещё посмотрим.

— Валяй. Я весь в твоём распоряжении, — бодается и даже отпускает. Запрокидывает руки за голову и смотрит. — Попробуй трахнуть. Не понравится, скину и выебу так, что ноги неделю сдвинуть не сможешь.

Издевается. Думает не смогу. По правде я и сама начинаю сомневаться, но гоню их прочь. Отказываюсь думать о проигрыша, даже не попробовав победить.

Упрямо глядя ему в глаза, я насаживаюсь на член. Медленно опускаюсь на затвердевшую от возбуждения плоть.

Вдох. Выдох. Судорожно принимаю полностью в себе. До конца. Я чувствую его. Каждую его вену. Каждую пульсацию мужского органа. Жёсткую. Дразнящую. Буйную. Мои рваные стоны сливаются со звериным рычанием и меня ничто больше не волнует. Мысли просто сгорают. Первобытные желания берут верх.

Первое движение бёдер и боли больше не чувствую. Её закрывают собой иные ощущения. Более острые. Пробивающие. Вонзающийся острыми иглами под кожу. И становятся ещё острей с каждым последующим движением… и следующим.

Ещё. Ещё.

— Мммм… ах… ах…

Я больше не могу. Стоны срываются с уст, но добиваюсь главного. Ухмылка слетает с губ Рагнара. Секунда и выражение лица меняется. Становится привычно безумным. Голодным. Одержимым.

Теперь он с жадностью следит за мной. Наблюдает, как поднимаюсь и опускаюсь на нём. Как тяжело вздымается моя грудь при новом вдохе. Как его орган входит в меня. Очередной шлепок по попе, заставляет вскрикнуть.

В ответ слежу за ним и упускаю момент, когда меняюсь сама. Когда незаметно для себя набираю скорость. Двигаюсь больше. Сильней. Резче опускаюсь на член, а грудь начинает знакомо колоть. Ныть. Знаю почему и терплю. Сжимаю зубы, пока чувства становятся совсем невыносимые. Я сжимаю её. Сдавливаю.

— Сдави крепче. Сильней, — рычит, скрипя зубами. — Оттяни соски.

Не помогает. Легче не становится. Делаю ведь всё правильно, как Рагнар, но чего-то не хватает.

А он смотрит. Мнёт ягодицы и, как маньяк, следит за мной, пока не набрасывается. Переворачивает меня на спину, заставляет прогнуться от мощного толчка и зубами вгрызается в грудь.

— Раг… ах, аааахъ… Рагнар…

— Легче? — усмехается. Гад. Всё прекрасно понимает и смеётся надо мной. — Нравится? — до посинения сдавливает. Кусает. Зализывает. Вылизывает соски, сопровождая неистовыми, звериными толчками. — Нравится?

Ага. Так я ему и призналась.

— Скажи, иначе не дам кончить.

Чёрт.

— Да. Да. Да, — кусаю гада за плечо. Мщу за нежеланное признание.

А он хохочет. Смеётся садист.

— Кусачая… Бешеная… Идеальная сука.

Обнимаю. Обхватываю его бёдра. Ищу точку опоры. Кричу, содрогаясь от каждого проникновения раскалённого члена. И начинаю понимать, чего мне так не хватало.

Его.

Его губ. Его рук. Его безумства. И что теперь делать? Кажется, я начинаю привыкать к этому.

— Почему ты не в кровати? — хрипло спрашивает только проснувшийся Рагнар.

Заспанные глаза, растрёпанные волосы, расстёгнутые брюки. Сейчас он кажется таким мирным, домашним. Любой бы обманулся на первых секундах. Даже я, впервые увидев его с этой стороны зависла, но стоит мужчине сделать пару шагов и суть раскрывается.

— Мне не спалось, — отвернувшись, стискиваю в руках чашку с уже остывшим чаем.

Да и когда мне было успеть уснуть? На часах пять утра. Мы с Рагнаром легли только час назад, до этого перевернув гостиную, ванную и спальню вверх дном, а по пути разбив несколько вещей.

Говорят со временем интерес мужчины к женщине угасает. Теряется. Добившись своего он начинает смотреть на других, а у нас почему-то выходит наоборот. С каждым днём мой хозяин становится всё ненасытней. Его голод неутолимей.

— Если остались силы, надо было сказать мне. Я бы решил вопрос, — бросает лениво и сев напротив, жестом подзывает к себе.

— Дело в не этом, — послушно иду к нему и сажусь сверху.

Нервы накалены до предела. В горле пересохло, а сердце вот вот выскочит из груди от волнения, но я обязана вернуться к разговору об учёбе. После сегодняшнего вечера точно поняла, мне надо твёрдо встать на ноги и не зависеть больше ни от кого. Ни от родителей. Ни от кого бы там ни было. Поэтому должна попробовать ещё раз его уговорить.

— В чём? Говорил ведь не одевать барахло дома, — притягивает ближе, дав ощутить всю степень его… "настроения" и рвёт на двоё свою рубашку на моём теле. — Так лучше…

— Я хочу продолжить учёбу, — выпаливаю на одном дыхание, как скороговорку. И с небольшим опозданием добавляю. — Пожалуйста.

Лапы на моих ягодицах больно сжимаются, предвещая не самое завидное будущее для той же самой части тела. Напряжение в воздухе накаляется. Ещё немного и искры полетят. За короткие секунды я успела пять раз распрощаться со свободой, но пожалела только об одном. Что не догадалась сперва как-то его задобрить перед разговором.

— Кажется в прошлый раз я уже назвал свой ответ, — говорит, мрачно сдвинув брови, но отступать было нельзя. Хотя бы до того момента, пока не пойму, что он категоричен в ответе.

— Мне необходима учёба, — настаивала на своём. — После встречи с родными сегодня…

Запнулась. От убийственно пронзительного взгляда Рагнара споткнулась на слове, уже серьёзно побаиваясь его реакции.

А может зря сейчас затронула эту тему? Наверно стоило позже сказать, когда его похоть поутихнет? А когда это произойдёт? Нет. Отлаживать нельзя. Не известно когда это случится, а мне ещё готовиться к учёбе.

— Говори! — грубо толкает на продолжение, но слушает. Правда слушает. Значит шанс всё-таки есть. Это уже большой сдвиг.

— Я решила, что когда верну тебе весь долг и уйд… Ай! — больно вскрикнула от чересчур сильного сжатия.

Пальцы, словно иглы впились в нежную кожу, которую и так украшали многочисленные синяки. Если кто увидел бы, решил бы будто меня избивают.

— Продолжай.

— Когда верну долг, — продолжила, с опаской смотря в горящие глаза, — то устроюсь на работу и начну копить на отдельную квартиру себе. Хотя бы на комнату, главное отдельно от родителей и сестры.

— Значит хочешь свалить от них? — спрашивает задумчиво.

И вроде как успокаивается. Хватка не слабеет, но гнева больше в нём не чувствуется.

Взгляд меняется. Проходится по груди. Внимательно. Цепко. Я буквально ощущаю как он касается меня. Сминает. Сдавливает. Ласкает в своей привычной животной манере.

Никто больше не трогает так, будто пожирает вместе с костями, не оставляя после ничего. Съедает под чистую.

Тяжёлая рука потянулось следом за взглядом. Он ещё не тронул, а тело уже отозвалось на своего хозяина. Вытянулось по струнке, едва пальцы обвели сосок. Поднялся вверх, накрывая щеку и задумчиво глядя в глаза.

— У меня к тебе есть другое предложение, — говорит предельно серьёзно, заставляя заранее поволноваться. — Если по истечению долга, ты ещё будешь интересна моему члену, я предложу остаться рядом со мной.

— Нет, — отвечаю сразу. Не раздумывая.

Тут и думать то не надо, мой ответ не изменить. Только, когда отказ останавливал Рагнара? Вот и сейчас он настаивает на своём

— Дом. Украшения. Барахло ваше женское. Поездка в любую точку мира. Моя защита. Одно слово и я дам тебе всё, — подкупает подарками, но кроме защиты ничто не цепляет.

С Рагнаром не страшно и страшно одновременно. Один человек, а вызывает противоречивые эмоции.

С ним можно не бояться, что кто-то причинит тебе боль. Этого не будет. Зверь всегда настороже. Он никому не позволит забрать его добычу. Не позволит ей навредить. Но вместе с тем всегда способен погубить и сам. В его власти многое. Особенно, когда повязан с ним одним долгом.

— Уверена, всё так будет и благодарна тебе за предложение, — пытаюсь смягчить отказ, лишь бы не вывести его из себя. Кто знает, как он воспримет отказ. — Но я не могу принять этого.

— Почему? — тучи сгущаются, но не настолько, чтобы напугать.

Это почти повседневное настроение Рагнара, к которому я в какой-то момент успела привыкнуть.

— Драгоценности, дорогая одежда, курорты, всё звучит очень красиво и заманчиво, но… никакие деньги не вернут мне самоуважения. Все вышеперечисленные вещи дело наживное. Я могу их после купить себе сама. Да, не сразу конечно. Мне понадобится время. Много времени для такого заработка. И не факт, что мой доход хоть на половину сравниваться с твоим, но это не важно, ведь всё будет куплено на деньги, которые я заработала на обычной и не постыдной работе.

— Постыдная работа? — омрачившись с ухмылкой повторяет последние слова. А после Рагнар срывается. Бросает меня на стол. Заставляет лечь на спину и придавливает к горлу. Душит. Несильно. С искажённым лицом словно борется с самим собой. Сдерживает в себе желание убить за сказанное. — Считаешь трах со мной работой?

— Нет, — цепляюсь за его руку.

Пытаюсь ослабить захват. Не выходит. Силы между нами неравны. Но, что я такого сказала? Чем вызвала гнев?

— Тогда прекращай нести всякую хуйню. Ты не шлюха, чтобы секс был твоей работой.

— Тогда что это? И почему… почему бред? — меняю трактовку слова. Повторить за ним не сумею. — Признаю, неправильно выразилась, но примерно так всё и выходит. Я отрабатываю долг отца. Ключевое слово здесь "отрабатываю". Другой фразы описывающее нас нет. По крайне мере я такого не знаю. Да и нет нас. Не было и не будет. То, что ты назвал меня своей девушкой… я тебе благодарна за это. Честно, — выдыхаю, успокоившись. Больше не пытаюсь вырваться. Доверяю жизнь палачу. — Ты спас меня от возможного позора, а мог не делать, но сути это не меняет. Между нами есть только долг. Когда закончится он, завершится и эта порочная связь.

На секунду создаётся впечатление, будто слова задевают его. Причиняют своеобразную боль и он в отместку причиняет боль мне. С каждым сказанным словом дышать становится сложней. Жилистые пальцы смыкаются на тонкой шее. Ещё немного и сломают, оборвав жизнь.

— Ты что несёшь, мелкая?! — взревел раненным диким зверем.

— А что я несу? Просто говорю правду! — говорю со слезами на глазах. Чёрт, не сдержалась. Сорвалась. Не хотела ведь показывать ему свою слабость. Никому не хотела показывать слёз, потому что слабых не любят. Родители учили, что любовь нужно заслужить и в первую очередь умением сдерживать своё "нытьё", поэтому последние десять лет ни перед кем ни плакала, а тут… — Ты привык так жить. Жил и будешь жить дальше. Со скольких девушек ты брал подобным образом долг? Лично. Я лишь одна из многих. Просто блеклая тень для тебя. Способ утолить голод. Пройдёт время и вообще забудешь, что я была в твоей жизни. Может даже на следующий день, когда меня заменит другая, а я… — голос уже давно задрожал от слёз. Крупная ладонь ослабила хватку. Взгляд Рагнара стал совсем нечитаемым. — Мне останется только продолжать существовать. Одной. Потому что жить полноценно после я уже не смогу. Не сумею затянуть любимого человека в ту пучину грязи, в какую попала сама… Ты будешь жить дальше, а моя закончилась в тот день, когда встретила тебя, — выдыхаю и он никак не реагирует.

Ни единым сдвигом не показывает эмоций. Продолжает нависать с нечитаемым взглядом. Смотрит, как я пытаюсь безуспешно осушить слёзы. Приказываю самой себе перестать рыдать, но эмоции вырываются сами по себе. Разве можно так резко перестать рыдать? Остановить град, если на душе тяжело?

Оказывается можно. Если ты сильно удивлён. А я буквально застыла, когда та же самая рука, что держала моё горло минуту назад коснулась щеки. Осторожно. Почти нежно.

— Одна,

— Что?

— Ты спросила со скольких девушек я брал долг лично. Это мой ответ — с одной. С тебя, — произнёс он без единой эмоции, потому острей ощущалась его неожиданная ласка. — Хочешь открою тайну? Я всегда беру долг деньгами или тем, что можно будет после продать и вернуть сумму. Никаких компромиссов. Если мужик не в состоянии вернуть деньги, то возвращают жена, дочь или сестра. Отрабатывают своей пиздой в борделях, но с тобой сделал исключение.

— Почему? — спрашиваю отрешённым голосом. — Зачем?

Не представляю как мне на это реагировать. Возможно радоваться, что избежала худшей судьбы, но кто знает. Вдруг у нас ещё был шанс закончить без всего этого? С другой стороны. Если у него такие правила, то почему изменил им ради нас?

Звонок мобильного телефона отвлекает. Рагнар отходит, так и не ответив почему. С какой стати сделал исключение. Мне то он постоянно твердит: " Никаких денег!"

— Твой телефон. Ответь на звонок и поставь на громкость, — сухо приказывает и достаёт виски со шкафа.

Открывает бутылку. Пьёт сразу из горлышка. За пару глотков осушает полбутылки.

Не самое лучшее начало дня.

— Дженевьева, ты в порядке? — голос подруги по ту сторону телефона звучит незнакомо. Прошло всего три дня как она улетела с семьёй на отдых, а я уже успела отвыкнуть. С головой нырнула в дикий омут новой жизни, почти позабыв о прежней. — Цела? Почему ты не сказала мне.

— Что не сказала?

Она знает о долге? Откуда? Кто сказал?

— О том, что у тебя появился парень, — отвечает и сразу успокаиваюсь. Не знает. — Я сперва не поверила, когда мне Стейси сказала, — Стейси тоже был на том вечере? — Ты ведь всех парней динамила. Постоянно отвечала некогда, а тут стоило мне отъехать и ты со стариком связалась.

— Он не старик.

— Я видела фотографии. Сорокет ему точно есть.

— Ему… — а сколько Рагнару? Усмехаюсь. Я даже не знаю, сколько ему лет и называю примерные цифры. — Ему за тридцать.

— Ладно. Не это важно. Возраст — цифры. Важно другое. Почему мафиози? Сама же постоянно говорила, что от плохих парней надо держаться подальше.

— Я люблю его. Просто люблю. Независимо от того сколько ему лет и чем занимается. Правда. Не волнуйся за меня и отдыхай спокойно, — произношу первую пришедшую в голову мысль и в спину отдаёт раскалённым железом.

Слышал. Ну и пусть. Мне лишь бы подругу успокоить. Если Кейт узнает правду, та сразу примчится меня спасать. Первым же самолётом из Венеции вернётся. Начнёт ругаться на моих родителей не самым пристойным образом. До словарного запаса Рагнара ей, конечно, далеко, но суть примерно одна.

— Ладно, — сдаётся подруга, но в голосе улавливаются подозрительные нотки. Не поверила мне до конца. — Я прилечу ближе к новому семестру. Заодно познакомишь со своим. Ты же придёшь в университет? Твои не запрещают? От этих можно что угодно ожидать.

Это правда. Даже, чтобы поступить в университет, мне приходилось убеждать родителей долгое время. Но сейчас не они решают вопрос с моей учёбой.

Оборачиваюсь. Смотрю на Рагнара и глупо улыбаюсь, когда он кивает. Даёт своё согласие.

— Да. Я приду.

— Отлично. Завтра ещё раз созвонимся.

— Ага. Пока, — быстро прощаюсь и только собираюсь поблагодарить, а его уже нет.

Рагнар:

" Ты привык так жить. Жил и будешь жить дальше… " — мелкая будто до сих пор щебечет под моей рукой.

Дрожит. Голая. Доступная. Моя. Член стоит колом от охренительного зрелища. Яйца гудят. Но стерва слезами построила баррикаду. Стену выдвинула, крепче железа. Единственная преграда в моей треклятой жизни, которую не сумел разрушить. Разбить вдребезги. Каждая слезинка, словно железобетонный кирпич.

Она говорила тихо. Смиренно. Принимая вынужденную участь, но, блядь, лучше бы орала. Вырывалась. Вгрызалась в глотку. По роже заехала. Что угодно, хоть ножом бы меня пырнула. Лишь бы не рыдала.

Парализовала. Вогнала в тупик. Словно вокруг горла цепь обмотала. На привязи, как пса слезами держала сука.

Никогда прежде я не заморачивался из-за женского нытья. Кто? Почему? За что? Похуй. Не трогало оно никак меня, хоть и сталкивался часто. Когда приходило время собирать долги.

Родственницы клиентов не способных вернуть деньги, завидев меня давили на жалость. Рыдали на коленях. Кричали чтобы дал отсрочку. Думали растекусь от пары капель воды и прибавлю время. После почти каждая кричала уже в другом месте. И по другой причине.

Некоторые действовали более ухищрённо. Пытались соблазнить, но итог везде был один.

Слёзы меня не брали, а тут… Застыл перед девчонкой, как сопляк, перед первым трахом. Увидел голую женщину и не знает куда сунуть.

" Я лишь одна из многих. Просто блеклая тень для тебя. Способ утолить голод. Пройдёт время и вообще забудешь, что я была…"

Усмехаюсь… со всей дури бросаю какую-то хрень в плазму. Что за фигня не разбираюсь. Телевизор вдребезги, не обращаю внимания.

Забуду? Дьявол. Если бы всё было так просто, мелкая… Если бы всё было так просто.

Тварь плотно въелась под кожу и не отпускает. Клинит на ней, как на самой убойной дозе. Живой наркотик блядь. Вертит мной, как хочет, а я и рад вертеться. Барахло за два миллиарда покупаю. Ни на одну шлюху так не тратился. Нахрена? Для однодневного траха хватало и пары сотен тысяч. Максимум миллион.

А эта… Хорошая же девчонка. Честная. Чистая. За баблом не тянется. Границы знает. После разговора на аукционе самого потянуло ей подарок сделать. Какого чёрта на меня нашло ещё не понял. Просто захотел и всё. Как дебил следил за её реакцией на лоты. Что нравится, что нет. И купил два, хотя готов был взять все. Всё барахло ей подарить. За тот взгляд, с которым она посмотрела на меня, когда узнала, что финтифлюшки ей купил.

" Мне останется только продолжать существовать. Одной. Потому что жить полноценно после я уже не смогу. Не сумею затянуть любимого человека в ту пучину грязи, в какую попала сама… Ты будешь жить дальше, а моя закончилась в тот день, когда встретила тебя…"

Сперва хотел убить её. Любимый? Какой нах любимый? Моя она. Целиком. Полностью. С костями вся мне принадлежит. Никому не позволю тронуть. Глаза из орбит вырву, кто косо посмотрит.

Потом прислушался и лишь со второго раза догнал, о чём толковала мелкая. Открытым текстом заявила, что после не будет ни с кем. Что я сделал её грязной и не хочет тянуть своего возлюбленного хрена в эту пучину.

Гадина. Тянет убить её и трахнуть одновременно. По роже сперму размазать. Груди. Животу. Заставить член досуха высосать. Затянуть в такую грязь, чтобы из комнаты постыдилась выйти.

" Я люблю его. Просто люблю. Независимо от того сколько ему лет и чем занимается… " — звучал мой контрольный выстрел.

Сначала охренел. Дебил поверил. На секунду реально решил, будто мелкая ко мне прикипела. Втрескалась девочка. Любой бы поверил, услышав её тон. Уже после врубился, что она врёт. Толкует о любви своей подруге, чтобы та успокоилась.

А я размяк. Кретир растёкся от лживого признания и дал волю на учёбу.

— Можно войти? — по вискам бьёт мягкий голос.

Нельзя.

Свали. Исчезни. Съебись. Из головы. Из грёбанных мыслей.

Захлебываюсь злобой. Яростью. Отчаянием. Не из-за неё. Из-за себя. Из-за того, каким стал. Тянет орать. Крушить. Убить. Разрушить мир до оснований. А всё она виновата. Ведьма.

— Я хотела сказать спасибо, — с опаской входит. Оглядывает мой кабинет. Особенно впечатляет её расколашматившаяся плазма, а я разглядываю её. И какого хрена халат на себя нацепила? Сколько повторять чтоб голой передо мной ходила? Может нахрен всю одежду выбросить? — Обещаю, моя учёба никак не повлияет на…

— На что? На грязь? На работу? — усмехаюсь и повторяю её же слова, допивая остатки второй бутылки виски. Когда успел прикончить, только же полная была? — Так ты это назвала?

— Ты пьян? — выхватывает из моих рук пустую бутылку.

— А ты стерва… — тяну на себя и сгребаю в охапку. — Грёбаная сука… Но моя.

Мелкая замирает в моих руках. Кажется, как дышать забывает. Не сопротивляется. Не пытается вырваться. И правильно делает. Все равно не пустил бы. Не отдал бы. Никому.

Придавливаю девчонку к себе. Зарываюсь носом в волосы и втягиваю её запах. Дразнящий. Сладкий. Охуительный.

Самолично толкаю себя в ещё большую бездну, но отлипнуть от неё не выходит. С детства ненавидел сладости. От сахара тошнило, но эту бы сожрал. Каждую ночь. Каждый день. Каждый час. Сутками напролёт жрал бы её. Пробовал бы во всех ракурсах.

— В таком состоянии тебе нельзя на работу, — поднимает голову.

Смотрит так серьезно. Укоризненно. Не по нраву, что напился? Так я и не напивался ещё. Всего две бутылки вискаря осушил. Это даже не бухло. Просто горло промочить. Но башка в неадеквате после него. Кажется реально перебрал. Или она действует?

Даже недели нет, как привёл девчонку сюда, а она уже под кожу влезла. Приелась заразой и не вытравишь из головы. Хоть об стенку бейся. Хоть пулю пусти в голову. Всё равно во мне останется.

Гнать бы её по-хорошему. Вышвырнуть на улицу. Дать квартиру и пусть живёт сама по себе, а семейку её в бордель для погашения остатка долга бросить.

— Тебе надо прилечь, — забавно тянет руки по бокам от меня.

Трётся. Не специально, но член мигом оживает. Чует свою самку и в ней стремится оказаться.

Мелкая чувствует разгон. Краснеет. Ставит бутылку на стол и взяв под руку, как пацана мелкого, ведёт к выходу.

Смешная. Пытается мной командовать? Поиграть в воспитательницу? Ну, пусть командует. Я не против. Лишь бы всякую ахинею не несла.

— Что собираешься делать? — иду следом.

Ну точно цепной пёс, за своей хозяйкой. И плевать куда ведёт. За наградой или наказанием. От неё всё приму.

Охуеть я напился, конечно.

— Отрезвлять тебя, — выдает серьёзно.

А вот это уже что-то новое.

— Решила в медсестричку поиграть? Так давай костюм сначала соответствующий возьмём, — достаю телефон и набираю сообщение.

— Зачем? — спрашивает, закрыв дверь спальни и укладывает в койку.

Собирается свалить. Не, такой темы не приму. Если в койку, то только вместе. Заваливаю на себя.

— Хочу трахнуть в нём, — выдаю, как есть и девчонка краснеет.

Заливается краской. Опускает глаза. Полыхает от стыда, будто и не она прыгала на моём члене несколько часов назад. Не она заглатывала болт, истекая слюной по щекам. Но я знаю, как избавить от смущения.

Проскальзываю руками под тонкий халат. Хватаю за жопу и тяну вверх. Поближе. Чтоб упиралась пиздой в стояк.

— Рагнар, ты пьян, не на… ахъ…

Догоняет к чему веду, но быстро меняет настрой, когда вгоняю пальцы меж гладких складок. Девчонка стонет. Кричит. Сопротивляется, но пара движений и начинает течь на моих пальцах. Халат летит к чертям.

Глаза загораются. Она ещё борется. Упрямая зараза. Пытается вырваться. Бубнит что-то про алкоголь. Какое нах бухло? Меня от пары капель никогда так не сносило. Не срывало. Это она всё.

Переворачиваю. Валю на кровать. Меняю позиции. Оказываюсь сверху. Только пальцами трахаю, а орёт так, будто хуй вгоняю до упора без смазки. По ушам бьёт своими стонами. Тяжёлым дыханием. Будет бесов призывными взглядами. Искусанными губами. Торчащими сосками. Член адски болит. Рвётся оказаться в узкой глотке. После заменить пальцы и драть. Драть, как последнюю суку. Свою суку. Шлюху. До боли. До посинения. До крови.

Наказать маленькую стерву во всех самых грязных позах. В каждом уголке дома. Каждом сантиметре. По нескольку раз. Чтобы ходить стеснялась. В каждом сантиметре видела, как долблю её во все щели. Обрабатываю жопу в лучшем виде.

— Рагнар… — хрипит.

Рычу. Усмехаюсь. Гадина вот вот кончит, но я такой роскоши не дам. Пусть молит. Отрабатывает конец.

Вынимаю пальцы и девчонка начинает хныкать. Ёрзать. Но продолжение надо заслужить.

Звонок временно отвлекает от веселья.

— Лежать! — коротко отдаю приказ и спускаюсь за заказом.

Один из ребят охраны заносит доставленные пакеты. Говорю ему, сегодня машина не понадобится. Буду весь день дома. И горничных чтоб не пускали. У тех тоже выходной.

Пакетов несколько. Разные костюмы по несколько штук, чтоб заменить, когда порву: медсестра, горничная, полицейский, училка.

Нет, я не исполняю потаённые желания. Подобньй хернёй не страдаю. Каждую из таких особ я перетрахал с десяток. Развлекался с медсётрами, когда попадал в больницы после очередного дела. В палате. В туалете. В кабинетах

По несколько штук ебал или они сами прыгали на хере. Зависело от травмы. Бывало и между собой развлекались, устраивая представления, когда мне совсем скучно становилось.

Одни особенно старались. На ебло намекали, но я с другими развлекался. Тогда они в ночную смену явились в четвером. Устроили стриптиз. Лизали друг друга. Трахали языками, пока к себе не подозвал. Одна на члене прыгала, вторая позади её грудь тискала, взасос целовала. Две другие об меня терлись или между ласкались, ожидая своей очереди. Короче приём был отменный. Скучать не приходилось.

Со шлюхами в погонах я веселился по особенному. Когда попадался по молодости. Брал в машине или на допросах. Надо же было как-то скоротать время, пока отец не отправит людей меня освобождать. Всё происходило примерно в тоже время, что и с училками, и с горничными.

У отца постоянно работали молоденькие грудастые горничные, которые были не прочь раздвинуть ноги перед хозяйским сыном. Первой моей женщиной и была, как раз одна из них.

Двадцатилетняя потаскуха по наводке одного из конкурентов собиралась обчистить отца. Выждала момент, когда его не будет дома и в сейф полезла. Старый хрен в тот день скорее всего имел другую шлюху в блядюшнике, или в другой своей квартире. Сколько себя помню, в дом он никого из женщин не водил. Ни разу. Пока я был там.

Я даже думал как-то, тот по мужикам шастает, пока не увидел его однажды случайно, с перекрашенной блондинкой у входа в дом. Видимо берёг детскую психику сына. Странный способ учитывая, что в шесть лет рассказал мне откуда берутся дети.

Он берёг меня, я сберёг его деньги. Горничная была женщиной сочной, поэтому сперва предложил неплохую сделку. Молчание взамен на секс. Та долго не думала. Согласилась сразу. В кабинете же разделась и раздвинула ноги.

Я сдержал слово. Отпустил её. Без документов, которые та искала, но отпустил. Да и как не отпустить? Опытная шлюшка "честно" отработала свою свободу. Объездила четырнадцатилетнего пацана, как профессионалка и отсосала по высшему разряду. Не зря папаня её возле себя держал. Видимо и ему "услуги" оказывала. Но долго не горевал. Да и так добр, как я не был. Когда поймал, пустил по кругу между охраной, пока та не созналась и не сдала всех.

С тех пор я подсел на трах. Понял суть, почему всем нравится и сам словил кайф. Ебал одну за другой. Сперва горничных драл по углам дома. Уверен отец знал об этом, но ничего не говорил, а женщины и не жаловались. Сами тянулись к хую. После ловил шлюх по клубам. В шестнадцать опробовал секс с двумя женщинами, а в восемнадцать уже устраивал оргии. Естественно был там единственным мужиком, но суть не в этом.

У меня были все эти женщины. Стюардессы, официантки, даже глав. врачиху трахнул той больницы на следующий день, после веселухи, но блядь мелкая всех переплюнула. Нихуя не умея обставила по всем фронтам. Вычеркнула. Выбила всех моих женщин, будто и не было никого. Просто блеклые тени.

Теперь интересно… если надеть на неё шлюховстие обноски, будет ли она такой же чистой? Или померкнет, как и остальные? А может окончательно потянет за собой?

— Одевай, — бросаю один из пакетов.

Мелкая морщится от боли. Хватается за живот. Мечется с одной стороны на другую. Взгляд отчуждённый. Смотрит на пакет с недомёком. Не понимает нафиг он вообще сдался. Кажется переборщил я с игрой. Слишком раздразнил аппетит девчонке.

— Р-Рагнар… пожалуйста, — всхлипывает.

Трясётся. Рыдает от боли. Сбивает спесь всем своим видом. Мою душу вырывает. Сдирает. Рвёт в клочья. Без лезвия режет. Вонзается в плоть умоляющими глазами.

Но крышу мне срывает, когда протягивает руку. Дрожащими пальцами тянется ко мне. С Демонов спускает с цепи. Ведьма подзывает к себе, а они ластятся об неё, как ручные зверьки, готовые прийти по первому приказу. Пускают слюни на голое тело, будто и нет других. Для них нет. Только это. Одно. Единственное. И только наше. Моё. Только мой член знает вкус её плоти. Другим ход к ней заказан.

Нахуй эти костюмы. Швыряю их на пол. После на неё нацеплю. Сейчас другая цель. Подмять и трахнуть.

Расстёгиваю брюки. Тяну девчонку к себе. Раздвигаю длинные ноги.

— Ааахъ… — кричит во всю глотку.

Гадина. Но ненавидеть её не выходит. Даже злиться долго не могу. Когда так смотрит. Царапает спину ногтями. Кусается. Метит, как свою территорию. Зовёт меня, не могу. Сопляк.

Готов простить ей всё. Любые слова. Любые действия. Кроме предательства, но эта не предаст. Не из того теста сделана, иначе бы приняла предложение моего старика на аукционе.

— Ахъ, ахъ… Раг-Рагнаааар… — кончает.

Дёргается на хере. Откидывает голову. Закатывает глаза. Зрелище закачаешься. Кто б сказал, что от чужого оргазма тоже можно словить кайф, не поверил бы. И сейчас не верю, что кончил, блядь, от её криков.

******

— Мелкая, выходи, — битый час долблю чёртову дверь. Зря пошёл на встречу и разрешил ей переодеться в ванной.

— Нет, — отказывает.

— Всё равно достану тебя и выебу.

— Я не выйду в этой одежде.

Маленькая сучка. Вот, что случается, когда даёшь им волю. Страх теряется. Будь на месте мелкой другая, выломал бы дверь и нагнул бы сразу, а с этой продолжаю нянчиться. Ещё и удовольствие от её игры получать. Дерзит. Злит. Спорит. А я, блядь, кайф с неё ловлю.

— Совсем оборзела? Выходи иначе снесу дверь. Если так в напряг, можешь голой выползать. Забыла про долг?

Чую, как жмётся. Не решается. Выходить не хочет и ослушаться не может. Честная девка. Послушная. Эти долбоёбы хорошо выдрессировали её. Сделали своей идеальной куклой, которая ради них пойдёт на всё. Даже под мужика ляжет. Уже легла.

А если бы её папаша взял долг в другой фирме? У наркодилеров. Или испанцев. Да хоть у Карла. Девчонку подложили бы под старика? Подложили бы, даже не сомневаюсь, а тот и согласился бы. Этот старый извращенец любит нетронутых девочек. Бзик у него пускать кровь. Особенно свежую. Чистую. Заводит его резьба по телу. Без этого член не встаёт.

Щелчок отрезвляет. Возвращает из мыслей, а когда дверь открывается злость летит к чертям. Я уже и забываю из-за какой херни злился, когда вижу мелкую.

— Охуеть, — усмехаюсь. Других слов нет.

Мнётся на одном месте. Краснеет. Стыдится. Смотрит в пол. На меня глаз не поднимает. Не по нраву ей такой прикид, но ослушаться не смеет. Делает всё, что прикажу. На гордость и принципы наступает, а слушается беспрекословно. Но мне больше по нраву, когда она показывает зубки. Хотя видок того стоил. Короткий белый халатик до середины попы и чулки, прикреплённые к стрингам. Ради этого и подохнуть не жалко.

А мелкой не в кайф. Не привыкла к подобному, но так уж и быть. Я же "добрый" дядька. Долго мучать девчонку не стану.

— Можно я сниму это? — поправляет халат вокруг себя. Тянет вниз, я тяну её к себе.

— Рано. Я не поиграл.

Подхватываю под попу одной рукой. Сажаю на стиральную машинку. Раскрываю халат.

— Удачная была покупка, — усмехаюсь, зыря на прозрачное нижнее бельё.

— Рагнар… — сопротивляется.

— А как же ты собираешься лечить меня от пьянки, если на тебе не будет подходящего наряда.

— Кажется ты уже протрезвел.

Дерзит. Показывает зубки. И это мне нравится куда больше блядского трепья на ней. Нравится больше вымученной покорности. Заводит её характер. Ярость. Огонь в ведьминских глазах.

— Я протрезвею тогда, когда сам скажу, мелкая. А сейчас я жутко пьян, — кусаю сосок, через прозрачную ткань лифчика. Облизываю. Втягиваю в рот. Он твердеет под моим языком. Смеюсь с мгновенной реакции. Сука всегда чует своего кобеля, но эта течёт от одного касания. — Маленькая шлюшка. Так нравится ебло со мной?

— Нет. Это просто реакция тела, — вспыхивает дикой кошкой. Стонет. Царапает.

И вроде злит её отговорка. Толкает расхренячить головы всем яйценосным, подобравшимся к ней ближе чем на полметра. Но и захохотать тянет.

— Реакция? — повторяю. Хватаю за шею. Склоняюсь над опухшими, после моего члена губами. — И на многих у тебя такая реакция? Из-за скольких мужиков у тебя случался потоп между ног? — вспыхивает. Запинается. Не знает, что ответить. — Только я, мелкая. Уясни это наконец, — спускаю. Разворачиваю спиной к себе. Просовываю руку под жалкие три нитки и трахаю пальцами. Выгибается. Упирается попой в пах. — Во всём. Везде. Только я. И попробуй сказать ещё раз, что это тоже по работе.

— Тогда что? — сквозь стоны продолжает доставать вопросом. — Ты повторяешь, это не работа… аааааахъ. Ругаешь. Наказыв… как мне называть наши отношения.

Не знаю, что ответить и заставляю заглохнуть, сунув в рот пальцы с её смазкой. Хрен поймёшь, что творится. Но отпускать я не намерен.

Музыка оглушительно талдычит со всех сторон. Башка трещит после неё даже когда захожу в комнату на втором этаже и смотрю через прозрачное стекло на происходящее внизу.

Обдолбанный мусор с яйцами сидят на диванах и стульях. Смотрят, как стриптизёрши виляют жопами на сцене. Истекают слюнями, когда шлюхи трутся о трубу голыми сиськами, раздеваются в зале перед клиентами, трутся об их члены. Кого-то тянут в вип-комнату для привата, после которого последует трах. А может и без привата сразу перейдут в горизонтальное положение. Подобные "дополнительные услуги" не редкость в этом бизнесе. Всё зависит от размера кошелька клиента.

У входа охрана гонит пьяного в хлам мужика. Тот что-то кричит. Угрожает. В итоге остаётся на улице со сломанным носом.

— Прости, что заставил ждать. У меня в клубе аврал, — запыхавшись вбегает падаль. Бросает на стол толстый конверт с баблом и садится напротив. — Но ты мог бы и не звать. Деньги я отправил бы на счёт, как делал всегда.

— Думаешь я устраивал бы встречу ради твоей мелочи? — позади него возникают мои люди. Выходят из тени. Крыса быстро скукоживается. Бегает глазами. Врубается, разговор пойдёт серьёзный, не связанный с его долгом. — До меня дошли слухи, что ты ведёшь переговоры с испанцами.

Поджигаю сигарету, а тот вскакивает, будто под задницей его костёр развели. Белый хватает падаль за шкирку и возвращает на место. Ворон приставил пушку к крысиной морде.

— Рагнар, клянусь, я не…

— Собираешься кинуть меня? Не хорошо это, Верт. Ой, как не хорошо. Причём для тебя. Забыл, кто тебя из говна вытащил?

— Это просто слухи, — дрожит. Обливается собственным потом. За шкуру свою дешёвую боится. — Ты… Ты же знаешь, я бы никогда не сделал так. Не подставил бы тебя. Я ж, столько сделал ради дела.

Поднимает руки. Сдается гниль. Показывает, что безоружен. Падает на колени. Трус.

Усмехаюсь.

Нормальных соперников перебили? Вырезали до моего прихода? Кругом одни слизняки с поджатыми членами. Никакой закалки. Характера. Стали. Об таких жалко руки марать, не то что пули тратить. Прирезать только и собакам на съедение.

— Не подставил бы, говоришь?

— Да, да, — трясёт головой. На экране включают запись, после чего он резко перестаёт.

"Переговоры" на которых испанцы с Вертом условились списать меня с дел. Снято с несколько камер. Во всех ракурсах. Порнуха отменная. На разносторонюю публику.

Шестеро мужиков и двадцать шлюх облипают их. Ищут куда пизду сунуть.

У одного старого толстосума блондинка лижет член. Вторая на четвереньки встала. Под слюнявый рот подставляет буфера. Не хилые. Четвёртый размер. И пальцами себя трахает.

На заднем плане рыжая скачет на втором старике, а подруга толкает ей в задний проход резиновый хуй. Третья с другой стороны пошла. Задницей к лицу старика и игрушку в себя толкает. Тот вылизывает её, а блевать тянет меня. В растраханную чужими членами пизду язык суёт.

Камера смещается. Крыса стыдится, как девчонка перед первым сексом. Дёргается, когда его показывают крупным планом. Хочет разбить телек. Скрыть минуту "своей славы", но прекращает попытки, получив две пули в обе колени. Воёт. Орёт.

Зря бесится. Нормально же отжёг. Трахал шлюху, пока белобрысый итальяшка трахал его самого.

Короче трутся. Ебутся между собой. Ничего нового и интересного, пока оргия не заканчивается. Дальше мудилы уже сели за стол и переговаривли, как будут от меня избавляться.

Хорошо продумали, гады. Грохнуть, когда буду в одном из своих клубов. Подложить взрывчатку и разнести на предстоящей вечеринке. Разорвать в клочья. Разбросать куски по разным местам. Правильно. По другому от меня не избавиться. Пулями не пробить. Ножом не зарезать. Действовать надо кардинально, иначе вернусь и тогда остатки придётся собирать их.

Подложить бомбу должен был Вент, только гады не учли, что запись дойдет до меня. Хозяин блядюшника в котором они устроили переговоры, один из должников. Но и без записи им не хуя не удалось бы. Все места перед моим приходом проверяются.

— Рагнар…

— Мне насрать о том, ебёшь ты или ебут тебя. Твоя дыра нахрен не интересна, — хватаю за глотку. Задыхается. Цепляется. Рвётся убрать руку. — Но то, что ты со своими трахарями собирался нагнуть меня… Я предупреждал, что не прощаю предателей. Ворон.

— Послушай, я…

Выстрел. Прямой. Точный. Ровная дыра по центру лба. Глаза выпучены.

— Босс, что делать с трупом? — спрашивает Белый. — Избавляемся?

— Нет, — тушу сигарету. — Отправим подарки испанцам. Разобрать и отправить каждому по отдельности. Напомним нашим иностранным друзьям, где они находятся.

— Ты мне пол загадил, — возмущается вошедший Костет, спокойно смотря, как тащат труп пидора к выходу. — Прикончил бы крысу в своём баре. Нахер ко мне было тащится?

— Чтобы у себя не пачкать.

— Сука, — смеётся.

Достаю новую сигарету. Уже сбиваюсь какая по счёту за сегодня, но если не покурю, то точно сорвусь и вернусь домой к мелкой.

Херня какая-то происходит. Вчера весь день её со своего члена не снимал. Трахал во всех позах. Во всех костюмах. Выебал так, что сознание потеряла. Дал час оклематься, после снова драл, пока не затрахал к ужину.

После такого голод должен был сбавить обороты. Затупить и на других переключиться. Хотя бы на несколько дней. Я же испробовал девчонку. Во всех ракурсах. Во всём. Кроме задницы. Там ещё рано таранить. Дырку проработал вчера нормально, но член рано пускать в дело. Порву задний проход.

Я одел мелкую, как прожженную шлюху. Нацепил все костюмы, которые купил. В трусах заставлял подползать ко мне, а она во всём умудрялась оставаться чистой. Непорочной. Глазами один раз своими посмотрит и плевать, что одето на ней. Хоть в чулках одних на члене будет прыгать. Уже прыгала. Только хуже стало. Не мог оторваться. Смотрел, будто головой тронулся. Помешался на ней. Отпускать не хотел.

— Проблемы? — спрашивает Костет. — Смерть заднеприводного тебя так огорчила? Были планы на его дыру?

— Захлопнись.

Ржёт урод. Роется в телефоне. Не было бы от него пользы в начале работы, когда только от отца свалил, пристрелил бы.

Дверь открывается. Бляди одна за другой входят в комнату.

— Не знаю, что за херня у тебя происходит в жизни. Ломать не буду. Сам скажешь, если дело серьёзное, но отпустить с таким рылом из своего клуба не могу. Сам понимаешь, плохо повлияет на репутацию, — подзывает девчонок. — Выбирай. Танцуй. Ебись. Всё за счёт заведения.

Блондинки. Брюнетки. Рыжие. Светлые. Мулатки. Шведский стол. Костет знает мой вкус. Все сочные. Фигуристые. Есть где ухватиться.

Смеются. Переглядываются. Прикидывают кого в этот раз выберу. Одна прямо намекает, что не прочь развлечься. Пальцами по груди ведёт. Тряпьё вниз тянет. Торчащие соски выставляет. Другая жопой вертит. Товар показывает. Губу прикусывает.

Сперва решил никого не брать. Зачем мне пользованные? Порченые. Другими членами пробитые, когда дома своя есть. Моя. Хотя сегодня нормальный трах не светит. Реально переборщил вчера. В мелкую вгоню, только в кровь разотру всё, но есть и другие способы пустить сперму.

После догоняю. Словно пулей прошибает. Нет реакции на женщин. Никакой. Не интересуют шлюхи. Не цепляют.

Полуголые стоят, а хуй висит, как у импотента. Прохожу мимо. Рассматриваю спереди. Сзади. Ноль реакций. Что за херня?

Указываю на семерых. Бронирую одну из ВИП-комнат. Говорю, что делать. Сам сажусь на диван.

Двое танцуют. Крутятся. Раздеваются медленно, но по глазам видно, что готовы трахнуться уже сейчас. Трое на полу сперва имитируют секс. Одна ноги раздвигает. Вторая сверху будто долбиться в подругу. Сиськи сжимает. Соски лижет. Третья на лицо первой садится и стонет, когда та ей пизду вылизывает. Вторую за волосы тянет. В дёсна целует. По очереди меняют положения. Сосутся. Ебут друг друга пальцами. Ещё двое вокруг меня вьются. Ластяться. Одна садится. Трётся о мои брюки. Пытается расстегнуть и до члена добраться, но я останавливаю. Не пойму, какого хера. Просто действую по инерции. Вторая за её спиной снимает с неё одежду. Перед моим лицом жмёт ей грудь. Суёт пальцы в рот, будто хуй. Вторую руку спускает. В пизду суёт. Ебёт пальцами.

Шлюхи стонут. Орут. В другой раз я бы уже трахал их. По очереди отодрал бы каждую. Тогда какого чёрта сейчас хуй лежит овощем?

Никак. Нет отклика. Нет эмоций. Глаза закрываю. Вижу её. Под собой. На себе. Только тогда движение в штанах появляется.

Дегенерат. Размяк.

" Мне останется только продолжать существовать. Одной. Потому что жить полноценно после я уже не смогу. Не сумею затянуть любимого человека в ту пучину грязи, в какую попала сама… Ты будешь жить дальше, а моя закончилась в тот день, когда встретила тебя. "

Стерва. Это ты убила. Меня. Убила всех, кто был до тебя. Убила всех, кто мог быть после. Вырубила плачущими глазами ещё когда в твой дом пришёл. Приворожила. На коленях стояла ты, а на привязи оказался я.

Вгрызлась в меня. Связала. К себе привязала. Другими не вытравить. Не стереть тебя. И ты расплатишься за это.

Звонок застаёт, когда я уже еду домой. Мысленно представляю, что буду делать с мелкой.

— Шеф, у нас проблема.

Твою мать. Что ещё стряслось?

— В чём дело? — рычу.

— Девчонка… девчонка ваша исчезла.

Открыв глаза, вижу перед собой панорамное окно с видом на ночной город. Множество огней сверкают, гаснут один за другим и снова вспыхивают. Переливаются, будто в странном танце. Красиво. Завораживающе. Я бы еще полюбовалась ими. Понаблюдала за сменой света, если бы не одно "но".

Незнакомая обстановка вокруг меня.

Белая комната, почти такая же, как у Рагнара. Улавливается сходство в стиле, но это не его дом. Не его спальня, где я засыпала до этого.

Села на кровать и тряхнула головой. Ущипнула себя, но мираж не исчез. Не растворился, как иллюзия.

Что происходит?

Попыталась встать и тут же поморщилась от боли. Ниже пояса всё ещё болело после вчерашнего сумасшедшего дня. Угораздило же на свою голову настоять, чтобы он остался дома. Не выходил пьяный на работу.

Осматриваюсь. Пытаюсь понять, что происходит вокруг меня. Где я? Как здесь оказалась? Вспоминаю события сегодняшнего дня. О том, как проснулась одна в спальне Рагнара. Попыталась дойти до кухни, чтобы выпить воды, но упала сделав пару шагов. Ноги не держали совсем. Горничная принесла стакан, после чего я снова сразу же уснула, а проснулась уже здесь. В светлой спальне незнакомого дома.

Вдруг становится неуютно. В воздухе повисает напряжение. Тяжёлое. Давящее. Зловещее.

— Добрый день, Дженевьева, — вздрагиваю от глухого звука, резко прервавшего тишину. — Рад, что вы нашли время и решили навестить меня.

Поворачиваюсь следом за голосом и застываю. В проёме двери стоял тот мужчина, с которым я разговаривала на аукционе. Предлагавший свободу взамен на некие бумаги.

— Как добрались? Надеюсь мои люди не доставили вам проблем? — спрашивает совершенно спокойно и садится на кресло, рядом с моей постелью.

Следом заходит горничная. Женщина лет сорока. Вкатывает тележку с едой и двумя кружками чая, а после удаляется, как ни в чём не бывало. Запирает дверь.

— Хотите чай? Вы ведь только чёрный пьёте? Или может хотите поесть? Сутки же ничего не ели, наверно жутко проголодались.

Говорит и пугает каждой фразой. Движением. Взглядом. Доводит до дрожи. Что ему надо?

Я отползаю подальше. Отхожу от ненормального, а после срываюсь. Хватаю первый попавшийся предмет в целях самообороны и направляю на мужчина, как оружие.

Настольная лампа. Не острая, но тяжёлая. Очень тяжёлая. То, что надо.

Повезло хотя бы, что у Рагнара перед сном успела надеть свою пижаму.

— Зачем вы похитили меня, — спрашиваю, отходя ещё на несколько шагов назад. Пытаюсь унять ужас. Спрятать настоящие эмоции, которые испытываю находясь с незнакомцем.

Он смотрит. Спокойно. Бесстрастно. На лице не единой эмоции, но глаза знакомо загораются в иронии.

Я схожу с ума в страхе, а ему смешно. И почему на меня снова накатывает дежавю?

— Зачем так грубо? Просто решил познакомиться с девушкой, которая живёт вместе с моим сыном. Раз этот засранец сам не знакомит нас.

— Сын? — переспрашиваю и не понимаю.

Какой сын? О чём он?

— А Рагнар не говорил? — пугает своим безразличием. — Как ушёл, совсем охуел гадёныш.

— Вы отец Рагнара? — спрашиваю шокировано. Руки сами опускаются вниз. Это выходит непроизвольно. Просто от сильного удивления. — А вы разве не умерли?

Его отец? Он жив? Как такое возможно? Я ведь считала, что его погибшим. Давно погреблённым под землю. Рагнар ведь говорил… Нет, он не заявлял прямо, что его отец умер. Но говорил о родителе таким тоном… С такими эмоциями… Домыслы в моей голове зародились сами собой, а спрашивать напрямик своего хозяина не стала. Не хотела. Решила, что разбужу болезненные воспоминания. Пусть он и говорил о нём плохо, но они же не чужие друг другу.

Я чувствовала это. Видела. С первых секунд улавливала явное сходство двух мужчин. Знала, что они родственники, но не знала какие именно. Даже сам Рагнар не сказал вчера, когда поделилась с ним произошедшим на аукционе. Сказала, что предлагали выкупить мой долг взамен на некие документы. Только кивнул, будто уже знал и понёс в душевую.

— Он меня ещё и похоронил? — теперь пришёл черёд удивляться мужчине.

Грубые черты лица переменились. Начали проявлять эмоции. Не сильно, но не на это я обратила внимание.

— Нет! — отреагировала слишком резко. — Он не говорил ничего подобного. Я сама… Сама надумала всё.

Объясняла расплывчато. Точнее пыталась объяснить. Донести до мужчины свои мысли. Не хотелось вносить раздор в и так шаткие отношения отца и сына. Но в голове всё перемешано. Ни одного слова не разобрать. Ни одного вопроса.

А незнакомец забавляется. Смотрит на меня, будто я не человек. Не пленник, которого они каким-то образом сумели выкрасть из хорошо охраняемого дома. А игрушка, которая его веселит.

Ну точно родственники. Даже ДНК проверять не надо. Одна кровь. Та же усмешка. Та же ирония в глазах.

Я возвращаюсь в исходное положение. Крепче сжимаю пальцы вокруг "оружия" и в случае чего, готовлюсь сразу атаковать. Если сын такой, то каким же должен быть папа?

— Так зачем вы похитили меня? — снова задала главный вопрос.

Знаю, слишком глупо, но я рассчитывала на предельно честный ответ. Рагнар мог быть каким угодно. Жестоким. Циничным. Безжалостным. Но он никогда не врал. Ни разу не солгал мне, за всё время, что мы знакомы.

Я могла бы показаться слишком наивной, но от его отца ждала подобного. Они же так похожи. Не только внешне, но и мыслями. Вспомнить хотя бы тот случай на аукционе. Оба ополчились против фараона.

Да и выбора иного, кроме как поверить на слово ему нет. Мне ведь нужно было заранее подготовиться к тому, что произойдёт. Знать, стоит ли защищаться от него. Откуда ждать опасности. Или это у него просто методы воспитания такие?

— Я объяснил причину, — из кармана брюк достал пачку сигарет.

Чуть сжимает зубами, обнажая их и только после прикуривает одну. Странный способ. Но ещё более удивительно, что даже в этом они похожи. Теперь хотя бы понятно в кого Рагнар всё это перенял.

— Познакомиться с девушкой, которая живёт с вашим сыном? — повторяю его ответ. Мои руки дрожат, но голос по прежнему остаётся ровным. — Вам же известно по какой причине я там живу. Не по своей воли. Поэтому отпустите меня… пожалуйста. Если Рагнар узнает, что я пропала, он разозлится. Сильно.

И тут кровь застывает в жилах.

А вдруг он решит, будто я сама сбежала? Воспользовалась моментом, когда его нет дома и каким-то образом ускользнула. Что будет с родителями? Он же в первую очередь поедет к ним разбираться. Как с ними поступит? Убьёт? Нет. Он не настолько жесток.

Да и снаружи ведь есть камеры наблюдения. Он посмотрит и увидит, что я не сама ушла. Поймёт всё и будет меня искать. Наверно…

— Ты в этом так уверена? — вдруг спрашивает совершенно спокойно мужчина.

— Что? — находясь ещё в своих мыслях, не совсем понимаю о чём он.

— Ты так уверена, что он хоть как-то отреагирует на твоё исчезновение? — отвечает так же равнодушно и медленно подходит ко мне. — Рагнар меняет женщин каждый день. Ни с одной он не возился больше одного раза. Бывало кто-то сам приходил к нему, но он отвергал. После одной ночи сразу терял интерес к шлюхам. Самые умные оставляли письма с угрозами. Говорили покончит с собой, если не придёт… Он не приходил. Развлекался в это время с другой. Ему было плевать на всех, — последний шаг и вот незнакомец уже нависал надо мной. Табачный дым ударил в лицо, при его очередном выдохе. — Так что в тебе такого особенного? Почему Рагнар вдруг должен измениться и начать искать тебя? Из-за того, что досталась ему девочкой? — спрашивает, заставив покраснеть и опустить глаза. Откуда знает? — Так он запросто найдёт себе другую целку. Или в тебе есть что-то ещё? Зачем-то же он потратил ради тебя два миллиарда. Узнаем, если придёт за тобой.

— А если не придёт? Что вы сделаете со мной? — спрашиваю не своим голосом.

В голове уже возникли самые страшные картины. Но мужчина не перестаёт удивлять.

— Отпущу. Так что можешь начинать молиться, чтобы Рагнар не приходил. Ты ведь не хочешь возвращаться к нему?

Рагнар:

— Кто?

Спрашиваю глухо. Скупо. Сидя в кресле. Единственный целый предмет в кабинете. Остальное я расхреначил, когда вернулся домой.

Вломился в спальню, где должна была ещё спать мелкая. Или просто лежать. Да, твою ж мать, что угодно, хоть на голове стоять, но быть дома. Там, где оставил.

Но её не было.

Ни в одной из комнат. Ни за пределами дома.

Я обыскал каждый угол. Охрана всё осмотрела, но я блять, как помешанный, рвал каждого, кто вставал на пути. Плевал на их результаты и искал сам. В доме. В подвале. Во дворе. На складе. В гараже. На стенку уже лез.

Мелкой нет.

Нигде.

Проверил записи с камер. Всё стёрто, кроме одной. Новой. На днях установили рядом со складом. Но и там ничего.

Охрана держалась в стороне. Сыковали попасть под горячую руку. Рано. Убивать буду, когда крыс найду. Вытравлю нахуй всех и каждого, кто принимал участие в её похищении. Мне б только узнать, где она.

— Кто-то устроил пожар за домом, — объясняет Стен, морщась от ран.

По нормальному следовало бы отправить его в больницу с переломами и сломанным черепом, за то, что не уберёг, а не просто врезать несколько раз. И с охраной разобраться, но отложил на потом. Когда её верну. Домой. К себе.

— Охрана отвлеклась. После тушения пожара решил проверить девушку. В комнату лично не заходил, вместо себя отправил горничную. Она и обнаружила пропажу. Скорее всего…

— Мне насрать, когда и как это было сделано, — прорычал я. — Кто украл? Кто помогал? Мне нужны имена. Адреса. Достать всё в течение дня, иначе вас подожгу, к чёртовой матери.

Челюсть сводило. Руки сжимались. Тянуло убивать. Растерзать. Выгрызть глотки. Город с землёй сравнять. И сравняю, если будет надо, пока не выясню кто посмел. Пока мелкую не найду, не успокоюсь.

Дебил. Как раньше не догнал? Не вычислил, что лоханулся с ней? Залип. Завис на девчонке. Проебал, блядь, в начале шанс на нормальную жизнь. Упустил. Теперь разгребаю дерьмо, которое сам же и наложил.

— Босс… — откашлялся Стэн и замолчал резко.

Видно инфа есть, но совсем хреновая. Сжимается, будто наброшусь на него сейчас. Накинусь с боем за новость.

— Говори.

Молчит. Жмётся. Потом бубнит что-то

— Язык проглотил? Выкладывай, что у тебя там.

Нечего тянуть. Время проходит. Каждая секунда на счету. Поднял ребят. Бросил на поиски. Отправил к родителям проверить, но там вряд-ли найдут. Упыри заняты своими проблемами. Дела у Алекса такие же хуёвые. Бизнес не приносит плодов. Но на дочку с мамашей это не влияет.

Я сперва не врубился где проёб. Оказалось всё просто. Обе нашли место, куда себя пристроить. Старшая дочурка с мажорами развлекается. Мать туда же пошла. Только со стариками.

— Девчонку никто не крал, — выдохнул. — Она сама уматала.

— Совсем охуел? — хватаю за глотку.

— Босс, инфа стопроцентная. Ей горничная помогла, — хрипит. Не дёргается. Лицо красное от нехватки воздуха, а стоит спокойно.

Ребята вываливают в комнату ту блондинку с костюмами из порно сайтов. Забыл, как зовут. Заплаканную. Потрёпанную.

— Она толкует, что, когда пожар случился, девчонка ваша моментом воспользовалась. Нож приставила и начала ей угрожать. Нож нашли. Сейчас проверяют следы.

Мелкая угрожала?

Отпускаю парня и подхожу к "пострадавшей".

Та на коленях стоит. Шмыгает. Слёзы из себя выдавливает. Хватается меня за руку, будто защиты ищет.

— Рассказывай, — даю волю и сажусь на корточки перед девахой.

— Гостья ваша… один раз из комнаты в-вышла, — запнулась. Хлюпать носом начала. Заикаться. — На кухню… тог-тогда кажется и взяла нож. Я п-предложила ей поесть, она отказалась и снова пошла спать. Сказала устала очень. А потом… потом случился пожар. Я так испугалась, — заревела во всю мощь. Вцепилась крепче.

— Что дальше было? — вырываю руку.

— Я заб-бежала в комнату, а она… она из угла на меня напала. Нож приставила. Сказала, не рыпаться и не кричать. Чт-чтобы к выходу отвела, иначе на мете прирежет…

— Так и сказала? Прирежет? — усмехнулся.

— Да. Да. Мне было так страшно, — не унимается. Тянется. Уловку женскую подключает. Жертву из себя строит. Видал таких. — Я не могла… не могла иначе поступить. Она ведь убила бы. Она…

— Прирежет… — повторяю и готов, суку эту на месте грохнуть. — Да она, блять, слов таких не знает, — шиплю. Достаю пушку и к подбородку приставляю. — Рассказывай, кому продалась? Где Дженевьева?!

У мелкой бзик на слова вечно был. Сама соловьём заливала. Меня поправляла. Я аж охреневал, а она не терпела грязи в речи.

— О чём вы? — округляет испуганные глаза. — Господин, я же столько лет вам… верой и правдой…

— Отвечай, иначе в бордель отправлю, — рычу. Вдавливаю пистолет. — Будешь пиздой своей перед отморозками старыми светить.

Зубами стучит. Глазами шарит. Дёргается. Теперь реально боится, а не как когда о мелкой с ножом говорила. За свою шкуру боится.

— Господин, я… — выстрел в потолок. — Ваш отец. Ваш отец, — сразу заверещала.

Твою ж… Хрыч престарелый. Убью.

— Он заплатил мне, чтобы я помогла украсть девушку. Сказал подсыпать ей снотворное. Я в еду собиралась, но она отказывалась. Из комнаты не выходила. Тогда воду попросила, я туда и насыпала всё. А дальше её вынесли.

— Кто?

— Они, — без промедления указала на двух охранников.

Их окружают остальные. Ставят на колени.

— Босс она лжёт, — вырываются. — Шлюха вину от себя отводит.

— Они через подвал зашли и от туда же унесли, — продолжала палить. — На улице машина ждала. Через неё и увезли. Я только снотворное подсыпала. Простите. Обещаю, такого больше не повториться, — жалобно пищит. В ногах ползает. — Я же просто… просто люблю вас.

Любовь? Ага, так и поверил. Бабло она любит и качественный трах. Сделаю доброе дело. Вышлю туда, где всё это в избытке.

— Уведите её, — получив информацию, теряю интерес к горничной. — Отправьте к Волку. Пусть в его клубе отрабатывает.

— Нет! — цепляется. — С тех пор, как она появилась, вы ни разу на меня посмотрели. Не дотронулись. Всё время с ней проводите. Я приревновала. Пожалуйста простите. Прости…

В кабинете становится значительно тише, когда шлюху уводят.

Значит папаша…

— Стэн, узнай где сейчас находится мой отец и подготовь машину. Давно я не наведывался к нему.

— А что делать с этими? — указывает на дёргающихся предателей.

— Убить, — отвечаю безразлично. — Нечего грызунов разводить.

Время всегда тянется мучительно долго, когда ты сидишь неподвижно на одном месте в ожидание чего-то. Создаётся стойкое ощущение, будто оно и не идёт никуда. Стоит на одном месте. Особенно, когда не знаешь, что именно собирается преподнести тебе судьба. Что произойдёт в следующую секунду. И какой именно твой выбор будет верным.

Последнее было особенно тяжёлым.

— Ты так и не притронулась к еде, — заметил Люциус, как ни в чём не бывало вытрав рот салфеткой и убрав её в сторону. — Не нравится китайская кухня? Может хочешь чего-то другого? Выбирай любую кухню, тебе всё принесут.

— А их сюда доставят?

— Нет. Повар приготовит.

Мы сидели вдвоём. В просторной столовой, за небольшим столом, наполненным огромным количеством еды. Люциус не скупился. Был щедрым хозяином и следил за тем, чтобы я не голодала, но аппетита не было вторые сутки. В голове творился сущий хаос, который и отвлекал. Сбивал от всего. К еде даже не тянуло.

Поведение отца Рагнара не переставало меня удивлять.

С момента моего похищения проходил второй день, но тот продолжал оставаться спокойным. Будто всё так, как и должно быть. Словно я действительно у него в гостях и он вовсе не похищал меня. Не выкрал из места, откуда я считала, невозможно сбежать. И ни в какой-нибудь домик или квартиру за городом. На остров. Самый настоящий.

Мне потребовалось не меньше часа, чтобы убедиться, это не сон. Он действительно перевёз на остров. Каким же снотворным меня опоили, если я не услышала шума самолёта?

Жуткий и одновременно странный человек. Впрочем… было бы удивительно, если бы родитель моего палача был иным. Отец бандита не мог быть простым клерком или каким-нибудь учителем.

— Как долго я здесь пробуду? — подавляя в себе страх, спросила мужчину.

Но, как ни странно, я всё меньше и меньше начинала бояться мистера Люциуса. Не дрожала при виде него. Не испытывала паники, как например вчера после своего пробуждения.

Понятия не имею, что повлияло на такие перемены. Возможно, его обещание отпустить меня, если Рагнар не придёт? Или то же самое спокойное поведение, которое в то же время настораживает?

Вариантов было много, но итог один. И наверно это главней всего. Хотя бы по той простой причине, что мне больше не приходилось бояться, чьего-то внезапного прихода в свою комнату. Или чьих-то приставаний.

Ещё неделю назад, я бы не думала о таком, но знакомство с Рагнаром дало свои плоды.

— Я уже сказал. Пока мой сын не придёт за тобой.

— А если не придёт? Вы обещали отпустить меня при таком случае. Есть ли определённый срок у этого варианта? Неделя? Две? Сколько должно пройти времени, чтобы поняли, я безразлична ему.

Знаю, время, которое я провела здесь слишком мало. И ещё рано готовиться собирать вещи, но всё же. За прошедшие дни, я уже неоднократно задумывалась о том, а придёт ли Рагнар? Будет ли вообще искать? Вытаскивать из рук собственного отца?

По правде я сильно сомневалась и сомневаюсь до сих пор, что он придёт за мной. Хозяин часто вёл себя так, будто я правда что-то значу для него. Что не просто очередная постельная игрушка. Не способ утолить похоть, но быстро гнала эти мысли. Не стоит переоценивать своё значение в его жизни.

Если уж родным нет дела до меня, то разве станет посторонний человек беспокоиться обо мне? Будет пытаться помочь? Ему гораздо проще бросить меня и найти себе другую. Жестоко, но такова жизнь.

Тем более, я не была бы против подобного варианта. И даже желала. Я хотела свободы. Свободы выбора. Свободы действий. Прежде у меня их и так не было в достатке, родители сами решали многое за меня, но с Рагнаром я лишилась и тех жалких крупиц, которые были до встречи с ним.

Он забрал всё. Запер в стенах своего дома. Золотой клетки откуда нет выхода. Даже с друзьями нельзя встретиться. Не поговорить ни с кем.

Теперь же у меня был шанс вернуться к прежней жизни, но один вопрос оставался без ответа. Где мне жить, если Рагнар не придёт? Куда пойти? Ещё после прошлой встречи я чётко поняла, родители не примут меня обратно. Не спрячут. Тогда, где искать пристанище?

— Две недели, — совершенно безразлично ответил мужчина. — Я дам ему две недели. Если за это время не найдёт, то… — громкие выстрелы. Ругань. Маты. Битьё мебели. Неожиданные и пугающие звуки стали вдруг доносятся с холла. Стало жутко. Почти невыносимо страшно. Что происходит? А Люциус лишь усмехнулся, будто знал, что это произойдет. — А может ему хватить и двух дней. Сильно же его заклинило.

"Его"? О чём он? Стоп. Неужели…

— Старик, ты совсем охренел? — напоминая злого дикого зверя, вломился перепачканный кровью Рагнар. — Верни девчонку!

*******

Какие я испытывала эмоции, когда Рагнар пришёл за мной? Сложно объяснить. Я сама не знала ответа на этот вопрос. Всё было сложно. Перемешано.

Я ведь правда не ждала. Не представляла, что подобное может произойти. Не представляла, что он отправится на поиски. Я скорее считала, что Рагнар оставит меня и пойдёт за новой женщиной. За новым развлечением. Ну, серьезно. Нужно думать логически. Зачем ему такая головная боль, если можно просто легко заменить одну игрушку на другую?

А он… Он искал. И нашёл. Не где-нибудь, а на другом конце мира. В нескольких тысячах милях. Быть может даже беспокоился. И это переполняло меня. Не было даже разочарования из-за утраченного шанса на свободу. Радость переполняла всё.

Я чётко осознавала. Мне не сбежать и скорее всего уже не будет больше возможностей от него уйти, но… это казалось так маловажным, по сравнению с тем, что происходило сейчас.

— Как ты…

Я хотела спросить, как он это сделал? Как смог? Но остановилась на полуслове из-за голоса. Он странно звучал. Потом поняла, что начала плакать. С чего вдруг? А когда Рагнар навис над собственным отцом с пистолетом в руках, стало не до них.

— Что ты, блядь, с ней сделал? — зарычал ещё яростней.

Мне самой стало страшно. В гневе Рагнар был способен на многое. Однако мне и двух шагов не дали сделать. Поймали со спины, когда ринулась разнимать.

— Не вмешивайся, — строго приказывал Стэн.

Откуда он взялся?

Скоро всю комнату заполнили собой люди в чёрных костюмах. Направляли оружия друг на друга, готовые в любую секунду пустить в ход пули.

— Но они…

— Они сами разберутся.

— Предлагаешь смотреть на всё это? — уже злилась, пытаясь вырваться из рук охранника.

— Если босс хотел бы его грохнуть или вмазать, давно бы сделал это. Так что не рыпайся. Всё равно не остановишь.

Вынужденно согласившись, я перестала брыкаться и начала молиться, чтобы всё закончилось бы поскорей. Если Рагнар захочет что-то сделать, он сделает и ничто его не остановит. Тем более я. Физически мужчина был гораздо сильней меня.

— Никто твою женщину не трогал, — не смотря на всю напряжённую ситуацию, творящуюся вокруг нас, Люциус не изменял себе. Оставался таким же пугающе спокойным. Даже продолжал есть, будто к его лбу не приставлен пистолет. — А теперь убери свою пукалку и садись есть. Нам есть о чём поговорить.

— Я уже дал ответ. Твой бизнес меня не касается.

Рагнар убирает оружие, но садиться не спешит. Стоит грозной стеной над ним.

— Ну, да. Ты и сам их прекрасно создаешь. Испанцы во всю копают под тебя. История с Вертом их не угомонила.

— Я сам разберусь.

— Плохо разбираешься. Даже охрану нормальную не нашёл. Падаль одна.

— У тебя свои дела, у меня свои. И в них не лезь. Я предупредил.

Всё это время я стояла затаив дыхания. Каждую секунду ожидала подвоха. Странно, но спокойно мне удалось выдохнуть только тогда, когда Рагнар взял за руку и стал вести к выходу. Хотя вид крови на его рубашки немного пугал.

— Ты мой сын. Наследник, — доносится в спину.

Я поворачиваюсь. Не замечаю ничего нового.

— Если нужен наследник, обрюхать одну из своих шлюх.

— Тогда, какого хрена я тебя растил? Забыл сколько денег вложил в твою тушёнку?

— А ты забыл, что я вернул долги?

— Почему же? Я отлично помню, чемоданы с деньгами в своём кабинете. Твоё фото со среднем пальцем и надписью: "Иди нахер. Я свободен" до сих пор у меня лежит.

— Так и держи фото. Большего не увидишь.

Люциус по-прежнему равнодушен. Тогда почему мне кажется, что ему не всё равно? И ему не безразличны слова Рагнара?

— Всего хорошего, Дженевьва, — раздаётся в спину. — Надеюсь скоро увидимся. Покажу детские фотографии этого оболтуса. Когда на его лице ещё не было этих зарослей.

— Не подходи к ней. Я серьёзно. Увижу рядом с ней, кого из твоих людей. Обратно получишь… в готовом виде.

Путь до самолёта, на котором Рагнар прилетел на остров, прошёл в мрачной тишине. Мы шли молча. Именно, что шли. Машин здесь не было, от того дорога и казалось более длинной, но тишина никак не тревожила. Не казалась неловкой. Просто… на каком-то подсознательном уровне я чувствовала, ещё рано. Рано говорить. Рано спрашивать. Ни тогда, когда нас окружают посторонние.

Всю дорогу Рагнар не выпускал меня. Положив руку на плечо прошёл рядом. Словно боялся, что снова исчезну или сбегу. Стоит мне чуть отодвинуться и пальцы сжимаются. Ещё немного и в кожу вонзятся.

— Рагнар… больно, — шепчу еле слышно, однако до него доходит и хватка слабеет.

Он даёт немного пространства. Слегка отпускает, чтобы могла спокойно ходить. Совсем руки не убирает, но и этого достаточно чтобы хоть немного осмотреть место, где была последние два дня.

На улицу меня естественно не выпускали. Всю красоту острова, а точнее то, что было доступно, я смотрела через окно.

Высокие пальмы. Сгустки деревьев. Кустов. Всё сплелось воедино. Среди толстых ветвей разносились шебетания птиц. Нет шума машин, улиц. Нет привычных звуков мегаполиса.

— Нравится? — вдруг спрашивает Рагнар, когда мы уже оказываемся на пустынном берегу, где стоит его самолёт.

Железная птица совсем не вписывается в дикую обстановку острова.

— Здесь красиво, — отвечаю искренне.

Говорю без каких-либо задних мыслей. Просто делюсь мнением на очевидность. Ответ же Рагнар застаёт врасплох.

— Захочешь и мы ещё сюда прилетим. Когда хмыря этого не будет.

Он про своего отца?

С недавних пор отношения Люциуса и Рагнара заинтересовали меня. Их ссоры и причины споров. Ведь очевидно же, что отец любит его. По своему, но любит. Иначе не стал бы вытворять подобные махинации с похищением, ради одной лишь встречи с сыном. А иной причины я не видела. Не для шутки же он так делал. Я плохо знакома с Люциусом и всё же, что-то мне подсказывает, что он не менее занят работой для этого.

О своих мыслях и вопросах, я собиралась поговорить с Рагнаром наедине. Не в окружении многочисленной охраны, которая не сводила с нас глаз. Это было частью их работы — смотреть за нами, но мой разговор не предназначался для посторонних ушей.

Мне не дают и слова сделать. Рагнар совсем с цепи срывается, когда самолёт взлетает, а мы на борту остаёмся одни. Вся охрана резко куда-то исчезает. Словно под землю провалились.

— Думал рехнусь без тебя, — не спрашивая ничего, сгребает меня в охапку.

Я упираюсь ладонями ему в грудь. Выходит машинально. Просто в защитном рефлекс, от неожиданности и поднимаю голову. Меня словно ударяет током.

Дважды.

Сперва от его взгляда. Жуткого. Жадного. Голодного. И какого-то тоскующего. Наверно я правда начинаю сходить с ума, раз мне кажется, что он скучал по мне.

Второй раз, когда набрасывается на мои губы.

— Постой… — вырываюсь. — Да подожди ты. Я хочу спросить.

— Потом спросишь. Я изголодался по тебе.

И он ест. Пожирает меня всю до основания. Вопросы улетучиваются. Кажутся такими неважными.

Неважно, как нашёл меня. Неважно для чего искал. Хотя для чего искал я примерно понимаю, но и это кажется второстепенным по сравнению с тем, что я впервые в своей жизни ощущаю себя кому-то нужной. По настоящему нужной, иначе бы Рагнар не стал преодолевать столь огромное расстояние. Ведь так?

Он с ненавистью смотрит на платье, которое дал мне Люциус. Снимает с меня. Не срывает. Не рвёт. А именно снимает. И снова впервые. Наверно потому что, другой одежды у меня сейчас с собой не было.

— Приедем домой, сожгу его, — обещает, подхватит под ягодицы и вместе со мной садится в кресло.

— Это подарок твоего отца, — напоминаю и получаю шлепок.

— Единственный мужик, который будет тебе дарить барахло — я. О других даже не думай.

Рагнар не дает ответить. Не даёт как-то оспорить его слова. Затыкает рот в очередном поцелуе.

Я хватаю широкие плечи. Обнимаю. Сильней прижимаюсь. Голова идёт кругом от его напора. От силы с которой целует меня. Кусает. Имеет мой рот языком.

Стону и тут же резко вздрагиваю. Его рука перемещается и пальцами касается меня между ног.

— Всё ещё болит? — будто с неохотой отрывается от моих губ.

— Не так сильно, но…

— Не тяни, — приказывает. — Говори, как есть.

Рагнар сильно возбуждён. Признаюсь. Сама виновата. Надо было сразу сказать, что еще испытываю боли между бёдер, но совсем потеряла способность говорить. Да и он не дал слова вставить.

— Я не смогу. Не выдержу, — признаюсь с опаской.

— Хорошо, — вдруг соглашается спокойно. — Тогда на колени.

— А если зайдут? — с опозданием вспомнила, что мы не дома. Не в его спальне, а в самолёте, где в каждую секунду может кто-то зайти.

— Вспомнила, когда уже с голой задницей осталась? — усмехается, но без злобы. — На колени, мелкая.

Он приказывает — я исполняю. Подрагивая от страха, быть увиденной. Пойманной в столь неподобающем, откровенном виде, становлюсь на колени. Опускаюсь между крепких ног и тянусь к ремню.

Боюсь или нет. Похищали меня или нет, но уплату отцовского долга никто не отменял. Надо выплачивать, что положено. Исполнять свои прямые обязанности, из-за которых и оказалась с Рагнаром.

Настрой меняется. Возбуждение спадает с меня и он это улавливает. Чует странным образом. И знает по какой причине эти изменения. Кажется, будто он понимает меня лучше кого бы там ни было.

— Никто сюда не сунется, мелкая, — обещает Рагнар, поглаживая по голове, а глаза темнеют гуще, чем небо ночью. — Я ведь говорил, что эгоист. Я не делюсь своим. И увидеть свою женщину такой… никому не дам.

Я цепенею. Замираю в удивление.

Свою женщину?

— Чего застыла? — гладит по щеке.

Осторожно. Нежно. Бережно. Точно боиться навредить. И от этой его осторожности страшней, чем от самого ужасающего кошмара.

Я расстегиваю кожаный ремень. Обнажаю затвердевшую, разгорячённую мужскую плоть. Обхватываю насколько возможно. Насколько позволяет наша с Рагнаром разница в размерах.

Веду несколько раз ладонью по всей длине. Вены набухают. Специально медленно, тягуче облизываю головку. Издеваюсь над голодным зверем. Слизываю белую каплю. Ласкаю тяжелые яйца. Вбираю в рот. Лижу их. Сжимаю в руке.

Член набухает. Увеличивается в размерах. Вены пульсируют, после чего наконец прекращаю пустое представление.

Смыкаю губы вокруг головки. Заглатываю. Посасываю. Ещё немного и втягиваюсь в процесс. Стону, когда его пальцы вплетаются в мои волосы. Одобрительно гладят, а после сжимаются. Тянут. Называют на здоровенный орган.

Задыхаюсь от столь мощных толчков. Впиваюсь ногтями в его бёдра, чтобы не упасть. Дурею от вкуса его плоти. От запаха Рагнара. Он ощущается повсюду. Терпкий. Дикий. Первобытный. Сводящий с ума.

Член заполняет горло. Растягивает до предела. Заставляет задыхаться после каждого нового толчка. Слёзы текут по щекам в рефлексе.

Рагнар отпускает всего на секунду. Даёт сделать глоток воздуха.

— Займись яйцами, — приказывает грубо. — Языком двигай.

Я продолжаю исполнять. Выполняю его прихоть и как ненормальная возбуждаюсь от собственного унижения. От того, что стою в ногах у своего единственного хозяина, пока он жёстко вдалбливается в мой рот. Бьётся безжалостно и со вкусом. Натягивает на себя. Имеет в своей любимой неистовой форме.

По другому кажется Рагнар и не умеет. Даже, когда девственности меня лишал и старался быть нежным, его природный нрав рвался наружу.

Нежность палача больше походит на животную. Такой она и является.

— Хорошая девочка, — отстраняет от себя.

Тянет за волосы. Запрокидывает мою голову и разряжается. Кончает на лицо, грудь. Грубо втирает своё семя вокруг сосков и вонзается в губы. Без отвращения. Без брезгливости. Целует, как зверь, получивший самую желанную добычу.

— Голодная, — не спрашивает. Констатирует.

— Нет, я… — пытаюсь отрицать.

Знаю, что глупо. Ему и так все известно, а признаться не могу. Не буду. Никогда по собственной воле не признаюсь.

— Сука всегда голодная по своему кабелю, — перебивает резко.

— Рагнар, — вспыхиваю.

— А что не так? — смеётся. — По делу сказал. Ты — моя сука. Я — твой кабель. Идеальная пара.

Трётся носом и вдруг подхватывает. Усаживает на соседнее кресло, а сам становится на колени передо мной.

Он на коленях?

— Что ты делаешь?

— Сиди смирно, — закидывает мои ноги себе на плече.

Его дыхание опаляет низ живота. Крупные ладони поглаживают бёдра. Раздвигают ноги ещё шире, а губы накрывают лоно.

— Рагнар, что ты… ахъ, ааахъ.

Я инстинктивно вцепляюсь в его волосы, когда его язык раздвигает складки и проходит по плоти.

Что он делает?

— Рагнаааар!..

Невозможно. Нереально. Аморально. Чувствовать его губы там. В себе. Его язык. Его дыхание. Его грязные касания.

Я выгибаюсь. Тянусь. Пробую сдвинуть ноги, но хозяин не даёт. Терзает. Истязает. Рисует языком во мне порочные узоры. Заставляет сгорать. Умирать от новых, прежде незнакомых ощущений. И даже борода не приносит дискомфорта или неприязни. Лишь обостряет эмоции.

Кусаю губы, ладони. Впиваюсь ногтями в кожаное сиденье. Пытаюсь заглушить истошные стоны, но они вырываются. Пронизанные безумием срываются с уст.

— Ах, ах… мммм, ахъ, Раг… Рагнар.

Жилистые пальцы впиваются в бёдра. Оставляют новые следы его рук. Звериное рычание доносится откуда-то из вне. Из совсем иного мира. Будто хищник наслаждается вкусом пойманной добычи.

Кажется я теряю сознание и снова пробуждаюсь, когда зубы не крепко смыкаются вокруг какой-то плоти. Нет боли. Только череда взрывов в голове и мой громкий крик.

Тело бьется в судорогах. Рагнар ещё на коленях. Лижет следы моего удовольствия. И делает с таким видом, словно ему не неприятно. Не противно.

Как он…

— Зачем ты… Зачем ты это сделал? — спрашиваю, едва переведя дыхание.

— Захотел, — простой ответ.

Иного ждать и не следовало.

— Ты раньше этого не делал, вот я и удивилась.

— Я раньше этого никому не делал, — усмехается. Гладит по щеке. — Считай девственности меня лишила. Теперь мы на равных.

— Нет, не на равных, — парирую. — Ты то у меня во всём у был первым.

— И последним, — звучит, как обещание и закрепляется поцелуем.

— Как ты нашёл меня? — спрашиваю, приводя себя в порядок.

Одеваю платье, поправляю волосы. Пытаюсь привести свой внешний вид в надлежащий. Более приличный. Приемлемый для порядочной девятнадцатилетней девушке.

Однако иные факторы сдают меня. Кричат о том, чем мы занимались с Рагнаром здесь несколькими минутами назад: сбитое дыхание, искусанные губы, горящие глаза. И сытый, довольный Рагнар на кресле с распахнутой рубашкой.

— Я везде найду, — наблюдает за мной.

Не вижу. Чувствую. Ощущаю на себе его взгляд. Открытый. Прямой. Без какого-либо стеснения. Пока я не знаю куда деть себя, после его… его… Даже не знаю как назвать его действие. Что вообще это было? Он никогда раньше такого не делал.

Вздрагиваю, когда рука Рагнара обвивает мою талию и притягивает к обнажённому торсу.

— Где бы ты не была, мелкая… Где бы не пряталась… Всегда найду и верну.

— Звучит пугающе, — говорю с трудом.

Дыхание ускоряется. Мысли сбиваются. Да что такое со мной твориться? Никогда же такого не было. Не от простого присутствия Рагнара.

— И всё закончится с долгом. Ты же помнишь?

— Не закончится, — сильней прижал к себе и неожиданно выдал. — Планы поменялись.

— О чём…

Я попыталась вырваться. Выскользнуть из его рук.

— Ты никуда не уйдёшь. Останешься со мной.

Наваждение резко исчезло. Испарилось. Осталось негодование. Злость. И дикое чувство от происходящей несправедливости. Это было против правил. Против установленного договора.

— Но ты же дал слово. Ты обещал, — вырвалась.

Он отпустил и я наконец развернулась. Повернулась к нему лицом, но ответы в его выражение не нашла. Он по-прежнему оставался бесстрастным. Ясно только одно, Рагнар давно принял это решение. Оно не было спонтанным, что только ухудшало положение.

— Обещал, — повторил ровно. — Но это было раньше. Сейчас всё по-другому.

— Что по-другому? — срывалась на крик. — Прошла всего неделя, как я с тобой. Что могло измениться за это время?

— Всё. Ты должна быть рядом.

Я уже начинала истерить. Улыбаясь, стирала слёзы. Хваталась за голову. Говорила что-то, но сути не улавливала. Не слышала собственных слов.

Да, что со мной не так? Почему всё, чтобы я не запланировала идёт не так? Почему я?

— Что я тебе сделала? — от бессилия я рухнула на пол. Упала на колени и посмотрела на него снизу вверх. Не было сил бороться. По крайне мере сейчас. Из горла, то и рвался истерический смех. — Почему я? Почему из всех людей выбрал меня? Что я тебе сделала? За что, так ненавидишь?

Рагнар шагает вперёд. Становится на колено рядом и всё равно возвышается. Но мне уже абсолютно плевать на это. Выше или сильней он, не имеет значения. Я просто хочу свободы. Хочу вернуть ту спокойную жизнь, в которой жила всё это время.

— Я не ненавижу тебя, — стирая слёзы.

— Тогда почему предлагаешь всю жизнь быть твоей любовницей? Знаешь ведь, я не могу так.

— А кто говорил, что тебе подстилкой предлагаю быть? — склоняет голову. Ведёт носом по шее. — Я не такую роль для тебя выбрал, мелкая.

— А какую?

— Женой.

— Что? — думаю, будто ослышалась.

— Я спрашиваю, — отстраняется и заглядывая в глаза, выдаёт твёрдо. — Замуж за меня пойдёшь?