— Как ты нашёл меня? — спрашиваю, приводя себя в порядок.

Одеваю платье, поправляю волосы. Пытаюсь привести свой внешний вид в надлежащий. Более приличный. Приемлемый для порядочной девятнадцатилетней девушке.

Однако иные факторы сдают меня. Кричат о том, чем мы занимались с Рагнаром здесь несколькими минутами назад: сбитое дыхание, искусанные губы, горящие глаза. И сытый, довольный Рагнар на кресле с распахнутой рубашкой.

— Я везде найду, — наблюдает за мной.

Не вижу. Чувствую. Ощущаю на себе его взгляд. Открытый. Прямой. Без какого-либо стеснения. Пока я не знаю куда деть себя, после его… его… Даже не знаю как назвать его действие. Что вообще это было? Он никогда раньше такого не делал.

Вздрагиваю, когда рука Рагнара обвивает мою талию и притягивает к обнажённому торсу.

— Где бы ты не была, мелкая… Где бы не пряталась… Всегда найду и верну.

— Звучит пугающе, — говорю с трудом.

Дыхание ускоряется. Мысли сбиваются. Да что такое со мной твориться? Никогда же такого не было. Не от простого присутствия Рагнара.

— И всё закончится с долгом. Ты же помнишь?

— Не закончится, — сильней прижал к себе и неожиданно выдал. — Планы поменялись.

— О чём…

Я попыталась вырваться. Выскользнуть из его рук.

— Ты никуда не уйдёшь. Останешься со мной.

Наваждение резко исчезло. Испарилось. Осталось негодование. Злость. И дикое чувство от происходящей несправедливости. Это было против правил. Против установленного договора.

— Но ты же дал слово. Ты обещал, — вырвалась.

Он отпустил и я наконец развернулась. Повернулась к нему лицом, но ответы в его выражение не нашла. Он по-прежнему оставался бесстрастным. Ясно только одно, Рагнар давно принял это решение. Оно не было спонтанным, что только ухудшало положение.

— Обещал, — повторил ровно. — Но это было раньше. Сейчас всё по-другому.

— Что по-другому? — срывалась на крик. — Прошла всего неделя, как я с тобой. Что могло измениться за это время?

— Всё. Ты должна быть рядом.

Я уже начинала истерить. Улыбаясь, стирала слёзы. Хваталась за голову. Говорила что-то, но сути не улавливала. Не слышала собственных слов.

Да, что со мной не так? Почему всё, чтобы я не планировала идёт не так? Почему я?

— Что я тебе сделала? — от бессилия я рухнула на пол. Упала на колени и посмотрела на него снизу вверх. Не было сил бороться. По крайне мере сейчас. Из горла, то и рвался истерический смех. — Почему я? Почему из всех людей выбрал меня? Что я тебе сделала? За что, так ненавидишь?

Рагнар шагает вперёд. Становится на колено рядом и всё равно возвышается. Но мне уже абсолютно плевать на это. Выше или сильней он, не имеет значения. Я просто хочу свободы. Хочу вернуть ту спокойную жизнь, в которой жила всё это время.

— Я не ненавижу тебя, — стирает слёзы.

— Тогда почему предлагаешь всю жизнь быть твоей любовницей? Знаешь ведь, я не могу так.

— А кто говорил, что тебе подстилкой предлагаю быть? — склоняет голову. Ведёт носом по шее. — Я не такую роль для тебя выбрал, мелкая.

— А какую?

— Женой.

— Что? — думаю, будто ослышалась.

— Я спрашиваю, — отстраняется и заглядывая в глаза, выдаёт твёрдо. — Замуж за меня пойдёшь?

— Ты шутить? — слова сами срываются с губ.

Непроизвольные, но в данной ситуации они кажутся самыми логичными и трезвыми. Иного слова подобрать невозможно. Всё выходит за грань абсурда.

Ещё больше я сомневаюсь в реальности происходящего, когда по суровому выражению лица становится понятно — не шутит. Рагнар предельно серьёзен в своих намерениях. Он правда хочет жениться на мне. Уже поставил себе цель и не отступит. А я… я не представляю, в какой момент всё так переменилось.

С чего началось? Когда всё начало меняться? Я ведь была для него не больше шлюхи. Очередным вариантом утолить плотский голод. Не от большой же любви Рагнар мне это предлагает? Невозможно полюбить всего за неделю.

— Зачем я тебе? — напрямую задаю давно терзающий меня вопрос.

Ответ на него интересовал еще с тех пор, как Рагнар привёл меня сюда. Ладно. Зачем привёл ещё могу понять, но почему позже не начал терять интерес? Я ведь ничего не знала в том, как удовлетворить его. И сейчас мои познания не так обширны. Большинство женщин гораздо опытней меня. И я не только про тех, кто занимается этим за деньги. Есть много и приличных женщин, которые заводили серьёзные отношения, просто разошлись после по своим причинам. Почему к ним не пойдёт и на них не женится?

— До конца выплаты долга ещё много времени. Я наскучу уже через месяц или максимум через несколько. Сам начнёшь забывать обо мне…

— Отвечай по делу! — перебивает мрачно и повторяет, как заезженную пластинку, — Замуж пойдёшь за меня?

— Нет.

Отвечаю коротко и по делу, как просил. Но видимо не такого ответа ждал. Тонкие губы сжимаются от злости. Чёрные глаза становятся жутко мрачными. Превращаются в тёмные сгустки, без капли проявления света.

Внутри что-то кричит бежать и прятаться. Хотя знаю точно, он не ударит. Не причинит физической боли. Тут иное. Совсем другое.

— Рожей не вышел?

— Не в этом дело, — отвечаю честно. То время, когда меня страшила его внешность уже прошло.

Не буду врать. Первое время Рагнар меня пугал. Огромный. Взрослый. Сильный. С повадками зверя. Он не знает отказов и всегда идёт на пролом. Бьётся до последнего, пока не получит желаемого. Совсем отличался от того идеала, о котором я мечтала.

Мужчина с которым я представляла свою жизнь был более спокойным и нежным. Он не вёл опасный бизнес. Работал в самой простой компании. Смотрел на меня влюблёнными глазами и дарил цветы. Без какого-либо повода. Скучно. Обыденно. Но такой жизни, я и хотела.

— А в чём? Что не так? — бросает Рагнар, нависая надо мной. — Что хочешь? Скажи и всё получишь…

— Нельзя жениться без любви, а я не люблю тебя, — отвечаю и он замолкает. Застывает холодной стеной. — И ты меня не любишь. Мы слишком разные. Будем спорить, ссориться. Мы не сделаем друг другу счастливыми…

— Что за хуйню несёшь? — сбивает одной фразой и заставляет только больше убедиться в собственной правоте.

— Это не… бред. Ты даже не слушаешь меня.

— Слушаю, — скалится. — Херню несёшь, но слушаю каждое слово.

— Я говорю с тобой серьёзно, а ты не воспринимаешь меня… — пытаюсь достучаться до него и понимаю… бесполезно. Он не станет слушать. Если вбил себе что-то в голову, то не отступится. — Просто давай закончим этот разговор и вернёмся к тому, что было? — выдыхаю. Уже осознаю, что бесполезно, но перестать пытаться не могу. Вдруг случится чудо? — Я верну долг отца и разойдёмся. Или будешь говорить, что вдруг полюбил меня?

— Не буду, — выдаёт мрачно. — Потому что, не знаю, что эта за хрень. Но я хочу тебя, мелкая. Рядом с собой хочу. Всегда. Всю жизнь. И после неё. Каждую долбанную секунду. Ты моя, Дженевьва, — на громкий рёв срывается. К полу придавливает. Всё его тело каменеет. Пугает. — Моя одержимость, блять. Моя женщина. И женой будешь.

— Не буду, — выпаливаю и бьюсь в защите, а он перехватывает.

Сковывает руки над головой и между ног устраивается. Берёт резко. Сразу.

— Я подожду. Добьюсь. Завоюю. Город зарою, а тебя не отдам. Никому.

2 месяца спустя

— Рагнар… Рагнар, не над… Пожалуйста, мммм… прекрати… — молю его, обнимая за шею, чтобы не свалиться. Не рухнуть обессиленным телом у мужских ног.

— Отказываешь мне? — усмехается, насаживая на пальцы, а взгляд внимательный. Сосредоточенный.

Рагнар пристально следит за мной. Жадно ловит каждым вдох и выдох. Упивается зрелищем и получает от этого собственное извращённое наслаждение.

— Нет, я не аахъ… — кусаю губы. — Просто не здесь. Только не з…ааааа… ах…

Прижатая спиной к большому зеркалу, висящему на стене, я сама двигала бёдрами. Глубже принимала в себе его движения. Хотя одна часть меня говорила, место неудачное и надо останавливаться. Прекращать разврат, пока не поймали.

— А какие проблемы? — склоняется и скользит грубыми поцелуями по шее. Ведёт вверх по подбородку и спускается к груди. Растёгивая пуговицы белоснежной блузки.

— Какие проблемы? Мы в примерочной магазина, — хочется закричать, но нельзя. — Это не прилично.

Иначе услышать, зайдут и увидят, чем мы занимаемся в приличном месте. Поэтому вместо крика, выходит отчаянный рык.

— А нехрен было цеплять на себя этот костюм молодой училки из порнухи и меня заводить.

Костюм молодой учительницы? Да я просто блузку с юбкой-карандаш примерила и ему показала, о чём уже жалею. Так и знала, что не следовало его с собой в магазин брать. Знала ведь, что нечто подобное произойдёт.

Но одежду к Университету следовало покупать уже срочно. До начала нового семестра оставалось три дня, а чёрной юбки и белой блузки для официальных мероприятий не было. По другому Рагнар меня не пускал, поэтому пришлось согласиться.

— Это… это просто рубашка и юбка, ммм… ах, — оправдывалась перед ним.

— Какого черта она такая короткая? — впился зубами в грудь.

В примерочной комнате и так не хватало воздуха, а теперь дышать стало в разы тяжелей. И сдерживать себя почти невозможно.

— Она т-только на пару сантиметров выше коле… ааах… Рагнар… Рагнар, пожалуйста, — шепотом молила его. — Я не могу… ах…

— А жопу нахрен обтягивать? — рычал и смотрел так… ревностно?

Стоп. Он ведь не может и правда меня ревновать? Не может же? Да и к кому? Я же рядом с ним постоянно.

— Это юбка-карандаш. У неё фасон такой.

— Нахуй этот твой фасон.

Спешно растёгивает ремень. Первое движение и он резко входит в меня. Закрывает рот рукой, которой ещё недавно ласкал. Я поерзала, кусая губы и в этот момент Рагнар спокойно приподнял меня. Будто я совсем ничего не весила.

Я стонала. Мычала в его руку, вновь прикусила губы, чувствуя, как его плоть снова и снова пронзает меня. Безжалостно пронизывает до упора. Дрожала. Содрагалась каждый раз, когда он резким движением входил максимально глубоко и, когда все тело пробило наслаждением, обмякла в объятиях хозяина, чувствуя, как он еще входит в меня. Натягивает на свой член, будто бы никак не может насытиться. А, перед самым концом, опускает на пол. Ставит на колени и кончает в рот, заставляя проглотить всё до последней капли.

— Теперь мы обязаны купить их, — говорю, чуть отдышавшись, прислонившись спиной к зеркалу и показываю на рваные места.

Не сдержавшись Рагнар всё же порвал в некоторых местах новую, ещё даже не купленную блузку. А ведь просила быть осторожным.

И как теперь на кассе это показывать, перед людьми? Я же со стыда на месте провалюсь.

— Купим. Бери, что выбрала и пошли.

А ему хоть бы хны. Поймают или нет, Рагнару плевать на постороннее мнение. Слушает только себя и свои хотелки.

Сытый. Довольный. Он вышел из примерочной совершенно спокойный. Не стыдясь ничего. Я вышла только через десять минут, после долгого пребывания у зеркала.

В отличие от Рагнара, я была потрепана в разы больше. Поправляла одежду, волосы. Прятала новые засосы под недавно купленной косметикой, с которой я почти не расставалась последние месяцы. Палач, будто зверь, оставлял свои метки на самых видных местах. Чтобы точно видели, что территория занята.

Я пыталась объяснить Рагнару. Несколько раз упрашивала прекратить это. Говорила, что мне ещё стыдно ходить с подобными следами перед прислугой и тем более охраной. Не привыкла я к такому. Но разве его переубедишь? Единственный выход из положения, который он мне предложил — это вовсе не выходить из дома.

С тех пор, как Рагнар предложил стать его женой прошло не так много времени. Всего два месяца. Довольно короткий срок, но мне казалось, что прошло не менее двух лет.

Всё это время я провела в диком напряжении. Постоянно раздумывала о том, что могло пойти не так? Где допустила ошибку? И главное, как всё исправить? Как сделать так, чтобы хозяин потерял интерес? Нашёл новую добычу.

Я облазила весь интернет. Предприняла разные методы. Испробовала множество вариантов. Пыталась злить. Бесить. Дразнила. Одевалась, как попало, но его это только забавляло. Каким-то образом он сразу понял в чём суть и просто веселился за мой счёт.

В общем все попытки провалились и мне не осталось иного варианта, как ждать. Просто ждать, пока он сам не поймёт, что был не прав.

Выйдя из примерочной, я не сразу нашла Рагнара. Дорогой магазин со всех сторон был обставлен зеркалами и бесконечными коридорами из вешал для одежды. Пришлось побродить немного по этажу в его поисках и пока искала, ощущала себя неловко.

Казалось всем. Абсолютно всем известно, что происходило между нами в примерочной. По их взглядам, как бы случайно брошенным на меня. По едва слышному перешёптываниям за спиной. От подобного внимания хотелось спрятаться. Зарыться где-нибудь, пока не забудут.

К счастью этаж не был таки бесконечным и Рагнара я нашла.

Он сидел на диване, широко раскинув ноги и с безразличием копался в телефоне. Видимо убивал время, ожидая меня. Позади него стояли охранники. Стэн и ещё четверо мужчин, а рядом консультант. Красивая женщина, лет тридцати и смотрела на него… смотрела так же, как и все остальные. С восхищением и желанием. Особым желанием. Голодным. Непристойным. Я уже прекрасно понимала, что он значит. За короткое время научилась его различать.

Соблазнительно улыбаясь, она что-то говорила ему. Склонилась неподобающе низко перед моим палачом, подставляя глубокое декольте, но Рагнар так и не поднял взгляда. Ответил с бесстрастным выражением, даже не взглянув на неё.

Разочарованно вздохнув, женщина прошагала дальше, к остальным посетителям. Заметила меня и бросила уничтожающий взгляд полный ненависти.

А что я то сделала?

— Закончила? — увидев меня, подошел и спросил Рагнар.

— Да.

Теперь на нас никто не смотрел. Не осмелился проронить и слова против, по одной причине. Рагнара боялись. Меня — естественно же нет.

— Тогда пошли, — выхватил у меня из рук одежду и передал Стену. — Оплати всё.

— Куда? Постой, а как же одежда?

— Стэн разберётся, — как ни в чём не бывало перебросил меня через плечо и прошагал к выходу. Охрана магазина даже не предприняли попытку его остановить. — А мы идём жрать.

— Почему ничего не ешь? — спрашивает меня Рагнар, когда мы вдвоём сидим в ресторане. — Если не нравится, закажи другое блюдо. Или в другой ресторан хочешь?

Мы сидим у окна. Стол накрыт различными блюдами и напитками. Только без алкоголя. Знает, что я не пью. Не люблю. А может и люблю… На самом деле я никогда не пробовала его. Старалась во всём быть прилежной. Даже, когда родителей не было рядом вела прилежный образ жизни.

Мой хозяин не скупился. Заказал самое дорогое. И без того привёл в дорогой ресторан на простой обед. Эти два месяца он вообще часто меня баловал. Водил по ресторанам, кино, в театры, на вечера. Почти каждый день дарил подарки, не взирая на все мои протесты. Возможно так он выполнял своё обещание, по поводу завоевания, но со мной было что-то не так, ведь его подарки не затрагивали меня.

Нет, правильней будет сказать, меня не затрагивали украшения, которые он дарил. Создавалось впечатление, будто он хотел купить меня. Больше эмоций вызывали кино и театры. Они приводили в восторг. Мне нравилось выбираться куда-то вместе. Просто проводить время. От этого веяло чем-то тёплым и семейным. Тем, что так не хватало. В этот же раз обстановка была другой.

— Всё очень вкусно, просто я не голодна, — так и не притронувшись к еде, повернулась к окну и с завистью застала милую картину.

Слегка полноватый мужчина средних лет, нёс на плечах маленькую девочку. Рядом шла улыбающаяся женщина. Примерно того же возраста, что и мужчина. Девочка, что-то рассказывала, а родители внимательно слушали, едва сдерживая смех.

Глядя на них я сразу вспомнила своих и сердце болезненно сжалось от тоски. Я ужасно скучала по ним. Ни раз хотела встретиться. Поговорить. Спросить, как они? Чем заняты? Вдруг так же скучают? Но на мои звонки никто не отвечал. На вечерах, когда встречались отвечали поверхностно, максимально сторонились и никак не выказывали желания говорить со мной. Будто уже вычеркнули из своей жизни.

— Они кинули тебя, а ты хочешь к ним?

Вздрагиваю, поворачиваюсь и натыкаюсь на злой, ревностный взгляд своего хозяина. Недовольный. Колючий. Теперь я не сомневаюсь. Рагнар действительно ревнует меня, как бы бредово это не звучало. Причем ко всему. К людям. К мыслям, если те не о нём. В последние дни начал ревновать даже к моим родителям, потому что так жажду встретиться с ними. Сейчас тоже догадался, что думаю не о нём.

И как он так легко угадывает меня? Понимает лучше кого бы там не было.

— Они моя семья, — улыбаюсь краешками губ.

Но для палача мой ответ скорее звучал неубедительно и безосновательным.

Для Рагнара семейные ценности и понятия привязанности мало значили. Просто пустой звук. С отцом он до сих пор был не в ладах. Удивительно, как при таком отношении он сделал мне предложение?

— Семья, которой на тебя плевать, — резал по живому, а от холода в его голосе стало не по себе.

— Нет. Им не всё равно, просто… просто… — но я сопротивлялась. Отрицала, — они же мои родители.

Замолчала. Так и не нашла слов в их оправдание. Подобное сложно оправдать и принять. Не важно сколько пройдёт времени.

— Поэтому хочешь свалить от них? Потому что родители они охренительные?

— Это другое. Я хочу съехать, а не совсем прекращать общение с ними. Я хочу, чтобы у меня была семья, — выпалила в порыве.

— Тогда за меня выходи и у тебя будет семья. Нормальная, а не эта гниль, — цедит. Сдерживает гнев, но нрав рвётся наружу.

Остальные посетители уже косятся на нас. Перешептываются. По правилам к нам уже должны были подойти сотрудники и попросить вести себя тише или продолжить разговор в другом месте. Мы не кричали, но нарушали некие правила. Однако никто не спешил подходить. Даже охрана стояла на своих местах, делая вид, что всё в порядке.

— Не говори так о них, — перехожу на шёпот. — И свой ответ я уже дала. Пожалуйста, просто прими его.

Я накрываю его руку своей ладонью, надеясь сгладить момент. Как-то успокоить Рагнара, но выходит наоборот. Он перестаёт злиться, только градус накала переходит в иное русло.

Отдергиваю ладонь, как от ожога. Возвращаю атмосфере былую приличие, но было поздно. Зверь уже заведён.

Рагнар перехватывает руку. Возвращает в свои тиски.

— Я бы мог уже нас поженить. Ещё два месяца назад, — выдаёт палач серьёзно, сжимая мои пальцы в тесной захвате. — Я мог не спрашивать тебя. Насрать на твоё мнение и поставить перед фактом, что теперь ты моя жена. Там делов на пару бумаг.

— Мог, — согласилась, хотя честно и не думала о таком варианте.

Даже не предполагала о нём, поскольку это незаконно, ведь без обоюдного согласия. Такой брак и браком нельзя наверно считать. Фиктивом Обманом. Чем угодно, но не тем, что должно быть на самом деле.

Только, когда это останавливало Рагнара? Запретно или нет, для него не имеет значения. Он идёт напролом.

— Однако, я бы никогда тебе этого не простила бы. Пыталась бы сбежать снова и снова, пока не удастся.

— Знаю, — сбивает. — И даю свободу выбора, которой постоянно мне мозг трахаешь. Хочу чтобы по собственной воле моей стала.

Свободу выбора? По собственной воле? Красивые слова, но не более. Я бы даже поверила ему, если бы меня не смущало одно "но".

— Даёшь свободу выбора, но отказа не принимаешь, — констатировала я, глядя ему в глаза. — Какая же эта свобода?

Но тут и без всяких вопросов было понятно, что всё не так. Рагнар не примет отказа. Сколько бы не говорила. Сколько бы не отказывала, потому уже знала, какой будет ответ. Однако ему всё равно удалось меня удивить.

— Я даю тебе право выбрать самой, когда за меня пойдёшь. Сейчас. Через месяц. Через год. Я подожду, но в конце всё равно буду повязан с тобой. Уже повязан, — говорит без доли иронии. — Вообще мне плевать на всю эту дребедень. Со штампом или без, ты уже моя жена, но всякой швали этого не объяснишь. Поэтому тебе лучше согласиться в течении трёх дней.

В течении трёх дней? Ровно столько же осталось до начала нового семестра. Постойте. Он думает, что я…?

— Считаешь, в университете я начну тебе изменять? — спрашиваю и чувствую себя странно. По многим причинам.

Из-за досады, что Рагнар мне не доверяет, хотя вроде невольно я ему уже говорила, что даже после, не смогу ни с кем быть. Из-за его тотального желания меня контролировать во всё, что начинало пугать.

— Не считаю. Если бы я тебе не доверял, то не стал бы предлагать выходить за меня, — отвечает скупо и достаёт из внутреннего кармана пиджака красную коробочку. Нет, это же не может быть… — Но сосунки от тебя не отвалят просто так, так что будешь носить кольцо.

— Но…

— Это условие. Или носишь кольцо, или не идёшь на учёбу. Выбор за тобой, но мне по кайфу второе.

Не просит выбрать. Требует. Ставит перед фактом, что выбора как такого у меня и нет. Или делать, как он говорит. Носить кольцо, объяснять всем откуда оно взялось и почему на свадьбу не пригласила. Или бросить универ и мечту.

— Это несправедливо. Я уже дала согласие на другие твои условие. Откуда новые? — вздохнула тихо, хотя крики рвались наружу.

— Раньше я не собирался на тебе жениться.

Впервые я так злилась на кого-то. Тянуло разругаться. Устроить скандал, но добиться своего. Отбить право на учёбу и сама себе удивлялась.

Раньше я не была такой.

Родители же часто что-то запрещали или говорили делать то, чего я не хотела, но никогда с ними не спорила и не возражала. Даже мысли такой не было. Боялась разочаровать или вызвать их гнев, а Рагнара не боюсь, что странно. Ведь по логике именно он должен был вызывать во мне дичайший ужас.

Опасный палач. Зверь. Хозяин. Моя жизнь находилась в его руках. Он мог сделать со мной, что хочет. Пожелай он убить, его никто бы не остановил.

А я не боюсь. Полная уверенности, что он не причинит мне физической боли, продолжаю спорить. Но скандала всё же не устраиваю.

Во-первых, пусть он и предложил выйти за него. В последнее время стал мягче, но я то помню своё положение. А если начну пользоваться полномочиями, то значит приму его предложение. Во-вторых, мы были в ресторане. Посреди толпы народа, а рядом стояла ещё и охрана. Даже если и устраивать скандал, то наедине. Когда нет посторонних.

— Разве Стэна не хватит? — взяв себя в руки, пытаюсь найти компромисс для нас обоих. Руганью мне ничего не добиться, а сдаваться хотя бы не попытавшись, было не в моих принципах. — Ты говорил, что он будет сопровождать меня в университете. Я буду говорить всем, что его ко мне приставил мой парень и никто не подойдёт знакомиться.

Два месяца назад, когда мы обсуждали мою учёбу, он указал ряд условий, с которыми мне нехотя пришлось согласиться. Одним их них было то, что Стэн будет меня отвозить и забирать с универа. Сперва эта мысль показалась мне не очень хорошей, но уж лучше так, чем кольцо. С охраной я уже давно свыклась, а вот к обручальному кольцу…

— Или кольцо, или нахуй эту учёбу, — повторил Рагнар, пропустив все мои слова мимо ушей.

— Мне будет сложно врать подругам, да и все сразу поймут, ведь в паспорте штампа нет и фамилия прежняя.

— Говори, что только собралась выходить и не соврёшь, — ухмыляющиеся губы, будто издеваются.

С ним невозможно говорить. Надо искать другой способ переубедить его или иной выход из положения.

— Мне нужно в дамскую комнату.

Оперевшись руками о раковину, я судорожно вдыхала кислород, унимая поток безумных мыслей и концентрируясь на другом. Как поступать дальше?

Продолжать упрямо на своём? Не поможет. Рагнар не уступит. Вспылит. Сорвется. Наорёт, но не передумает.

Может перехитрить? Согласиться, надевать кольцо перед ним, а в университете снимать. Всё равно и без кольца ко мне не подойдут знакомиться. Стэн одним своим видом всех распугает. Все будут довольны и Рагнар не узнает… пока Стэн ему не скажет.

Нет, это тоже не выход. Тогда, что же делать? Соглашаться?

Рагнар невыносим, это однозначно, но на время уплаты он имеет полное право говорить мне, как поступать. Распоряжаться моими действиями и отдавать мне приказы. Наверно имеет. Я точно не знаю. Но даже без этого выходит, что я не имею права ему отказать. Не с предложением, так как здесь он дает мне право выбора, так хотя бы с кольцом.

А может и правда согласиться? Притвориться о наличие жениха? В конце концов, все уже должно быть в курсе, что у меня якобы есть парень и новость о женихе никого не удивит. Так даже будет проще объяснить, почему мы живём вместе, если и об этом вскроется. Да и жених, звучит гораздо лучше, чем просто парень. Все будут уверены в серьёзности отношений. Ни у кого не возникнет подозрений или сомнений на наш счёт.

Входные двери открылись вновь, впуская в комнату высокую блондинку. На женщину я не обратила особого внимания. Лишь слегка удивилась её откровенному наряду. Длинное, эффектное красное платье с вырезом до бедра, притягивало взгляд. Особенно этому способствовало глубокое декольте, из которого чуть были видны соски.

Но внимание я на ней не стала зацикливать. Одела такое платье и одела, чего уж там. Каждый вправе носить, что пожелает. Странно, только, что по этому поводу замечаний не было.

Женщина первой заговорила со мной. Встав рядом, перед соседним зеркалом и принявшись поправлять макияж, начала совсем неожиданно.

— Хорошо же ты его окрутила, — улыбаясь, елейно проговорила она.

Сперва я даже не поняла, что обращаются ко мне.

— Простите?

— Я о Рагнаре, — объясняла та, достав из сумочки блеск для губ. — Он уже более двух месяцев с тобой играет и кажется ещё не наигрался. Вон, даже кольцо подарил. Симпатичное кстати. На обручальное похоже.

В этот момент его взгляд на меня казался более враждебным, а улыбка мало походила на дружескую. Скорее на оскал бешеного зверя, который ещё не решил. Наброситься ли на жертву и убить её прямо на месте, или ещё немного поиграть.

Но в отличие от женщины, у меня не было никакого желания и настроения принимать участие в этом. По тону и взгляду уже ясно, что ничего хорошего мне не скажут.

— Если у вас есть какие-то вопросы к моему жениху, то лучше обратиться к нему с этим прямо, — после слова "жених", вся напускная доброта слетела с красивого лица, но отступать от намеченного не собиралась. И раз собралась играть роль невесты, то до конца. Для себя я уже всё решила, а когда всё закончится, скажу всем, что расстались. — Лучше всего в рабочее время. Если хотели же просто поговорить, то можно было и подсесть за наш столик. Туалет не самый лучший вариант для подобного.

Пыхтя от возмущения, меня прожигали в спину горящими глазами. Кажется кто-то ждал более долгого и обстоятельного разговора со мной, и отпускать так просто не собирался.

— Ты ещё молода и наивна, поэтому дам тебе совет, — остановила меня при выходе. — Не рассчитывай ни на что. Рагнар не из тех мужчин, кто будет всю жизнь доволен и верен лишь одной женщине. Он хищник и постоянно находится в поисках нового тела и уже сейчас тебе изменяет, что уж говорить о будущем. Будет гулять и трахать новых шлюх, а о тебе забудет и останешься с разбитым сердцем. Чего так смотришь. Ты знаешь, где он был вчера днём? С кем он был?

Где был Рагнар вчера днём я примерно знала. На работе. А где именно, в офисе или в другом мест естественно нет. Я не спрашиваю, он не отчитывается передо мной. Хотя, если задерживается предупреждает заранее или если на вечер какие-то планы, то приходит раньше.

Независимо от дня недели или праздника Рагнар всегда шёл на работу. Мог на час или два задержаться дома для… "подзарядки", но шёл обязательно.

И я верила. Правда думала, что он работает и даже не задумывалась о том, что может в это время быть с кем-то другим. Точнее другой. Другой женщиной.

Странно… Вроде бы мне должно быть всё равно на его похождения. Нет, не так. Я должна быть только рада этим похождениям, если они есть. Должна прыгать от счастья, ведь если у Рагнара помимо меня есть кто-то ещё, значит его интерес ко мне стынет и рано или поздно угаснет совсем. Палач забудет обо мне. Займется новой игрушкой. Я же обрету желаемую свободу, а о браке он со временем забудет. Через года два будет смеяться, что вообще предлагал мне выйти за него.

Всё складывалось, как нельзя лучше. Тогда почему же мне прыгать от счастья не хотелось? Почему передёргиват от смешанных чувств, среди которых таится и злость? Не просто злость. Ярость. Гнев. Их там быть совсем не должно. И дело было даже не в изменах, в которые не верила. Рагнар давал слово, что пока я выплачиваю долг других не будет, а он всегда держал слово. Раньше держал, пока не отказался выполнять самого главного. Отказался отпускать меня.

Из туалета я вышла сама не своя. Растерянная. Запутавшаяся в себе. И злая. Очень злая, хотя вроде как и понимала, что злость моя безосновательная, но поделать ничего со своими эмоциями не могла. Они переполняли меня, однако демонстрировать собеседнице истинные эмоции не стала. Вместо этого улыбнулась и спокойно сказала:

— Я бы никогда не дала согласие Рагнару, если бы сомневалась в его верности.

— Значит ты ещё глупей, чем я думала, — ехидно продолжает женщина.

— Нет. Я просто знаю, что он только мой, — сбиваю с неё всю спесь и оставляю одну, направляясь к своему столику, но садиться не спешу, а прошу сразу. — Поехали домой.

Удивительно, но Рагнар соглашается сразу. Без каких-либо слов или вопросов выводит из ресторана.

До дома мы ехали в тишине. Рагнар постоянно писал кому-то в телефоне, чем наводил на навязчивые мысли, что писал он женщине. Или сразу нескольким.

Руки дрожали на эмоциях. От злости мне хотелось швырнуть этот телефон через окно салона и сделать что-то с Рагнаром. Ударить. Расцарапать. Вцепиться руками в его шею. Придушить и… обкусать. Всего. С головы до ног пометить его, как он меня. А лучше повесить табличку с надписью "ЗАНЯТО".

Чёрт. Что со мной происходит? Да какое мне дело пишет он женщинам или нет. Пусть хоть гарем заводит, мне плевать. Должно быть плевать, но от этой мысли завожусь сильней. Я не должна быть такой, но совладать со своими эмоциями не выходит. Они сильней.

— Поднимайся в комнату, я сейчас приду, — приказывает Рагнар и снова набирая кому-то в телефоне, скрывается в стенах своего кабинет.

А я зла. Очень зла. Чёрт даже не знаю почему, но еле сдерживаю себя, чтобы не сорваться на горничной, когда та подходит и спрашивает нужно ли мне что-то. Женщина ведь ни в чём не виновата.

Прежнюю горничную, которая раньше помогала мне я больше не видела. На мои расспросы о ней, Рагнар ответил, что та устроилась на новую работу. На какую именно он не сказал, а я не расспрашивала.

Однако сейчас вспомнила больше всех. Вдруг она тоже была с ним? Не зря ведь так меня ненавидела. Только представляю их…

Да, к чёрту.

И вместо того чтобы послушно пойти в спальню разворачиваюсь и несусь в его кабинет.

Он стоит спиной ко мне. Говорит с кем-то по телефону. Пиджак костюма висит на стуле. Широкая спина обтянута рубашкой и тоже бесит меня. Дико бесит. Руки чешутся вонзиться в неё и содрать с тела. Исцарапать всего.

— Разберись. Чтобы её больше не было с ней, — оборачивается, когда я закрываю дверь на замок. — В чём дело, мелк…

Он не договаривает. Я выхватываю телефон. Отключаю и швыряю в сторону. Тяну за галстук ошалевшего Рагнара и впиваюсь в его рот. Яростно. Больно ударяюсь губами в губы. Вымещаю все свои эмоции на нём. Распахиваю ненавистную рубашку. Царапаю ногтями твёрдую грудь.

Он кладёт лапы на попу. Я уже знаю, что хозяин намерен сделать, но у меня свои планы, поэтому бью по рукам.

— Сегодня я сверху, — кусаю за шею и толкаю на диван, сама устраиваюсь на нём.

Впечатываюсь в губы, будто ставлю клеймо на нём. Выцарапываю зубами своё имя на его устах. Тяну за волосы. Опрокидываю его голову и вгрызаюсь в горло. Больно. Безжалостно. Всасываю кожу и кусаю. Оставляю свои метки. Запоминаю каждую и пусть попробуют. Пусть осмелятся поставить новую. Самой жутко от того, какие мысли лезут в голову. Какие пытки предлагает разгоряченная фантазия совершить с провинившимися. В первую очередь с Рагнаром.

А тот довольно рычит. Хрипит. Наслаждается процессом. Прижимает мою голову, молча приказывая продолжать. Запутывается пальцами в волосах, когда веду языком вверх. Спускаюсь вниз и вырисовываю кончиком узоры на каменном теле. Вокруг соска.

Второй срывает блузку и бросает в сторону. Тонкая ткань легко поддаётся звериному напору. Он тянется сорвать лифчик, но я не даю. Кусаю за руку. Оставляю ещё один след. В этот раз от зубов.

— Сама всё хочешь сделать? — просовывает руки под юбку. Рвёт бельё и притягивает ближе к уже затвердевшему паху. — Тогда двигай задницей.

Я стону. Не сдерживаюсь. Выгибаюсь, скользнув обнажённой плотью по выпирающей ширинке и наталкиваюсь на порочный взгляд. Безумный. Неутолимый и… не знаю. Не могу описать, что ещё разглядываю. Но гад, смотрит на меня так, словно никого другого для него нет. Не существует. И как после этого злиться? Он просто палач. Манипулятор. Знает по чему бить. Куда давить. Но стоит вспомнить, сколько женщин побывали с ним. Сколько видели его таким и…

— Убью, — рычу, растёгивая его брюки и просовывая ладонь внутрь, обхватываю на половину крупный член.

Сдавливаю, будто оторвать собираюсь. Может быть даже оторвала бы, если бы хватило сил. Вырвала бы. Наказала бы. За что? За то, что взрослый мужчина развлекался с каждой второй? За то, что спал со всеми подряд? Знаю не имею права, но… как же бесит его опыт.

— Ведьма… — а палач рычит. Утробно. С удовольствием. Скалится глядя на меня. Ему то всё по нраву. — Если хочешь наказать, то выбирай другой способ. Этим только дразнишь. На трах подбиваешь.

Этого то я и добивалась. Возбудить тебя. Выбить. Вырезать прошлое из памяти. Чтобы о других забыл. Даже мыслить не мог. Только мной бредил. Днём и ночью обо мне думал. На других женщин не косился.

Понимаю, что поступаю глупо. Опрометчиво. Я же другого добивалась. Совсем иного. Чтобы Рагнар как раз меня забыл. На других смотрел, а меня вычеркнул из жизни. Но действия не сходятся разумом. Поступают по своему.

Расстегиваю брюки. Освобождаю толстый орган. Быстро веду рукой по стволу и привстав, дразню его. Играю со зверем. Несколько раз тру по мокрым складкам. Задеваю чувствительное место и стону. Громко. Несдержанно.

— Маленькая стерва, — рычит на пределе.

Шлёпает по попе и тянет на себя. Я принимаю в себе целиком. Обнимаю и двигаюсь. Быстро. Без остановок насаживаюсь на член, туго обхватывая его. Жестче. Сильней. Резче. Еще.

Уже без стеснения слушаю грязные шлепки. Удары тело о тело. Мои стоны. Его рычание. Даже получаю особое удовольствие от них. Возбуждение.

— Ах, ах, ах… мммм…

Я насаживаюсь. Принимаю целиком. Ощущаю каждую его набухшую вену. Стоны превращаются в крики, когда Рагнар начинает двигаться со мной. Вбиваться с осторожностью отбойного молотка. Но мне мало. Хочется ещё. Больше. Острей. Грязней. Чтоб утонуть. Захлебнуться в ней. Чтоб обоих накрыло.

Ещё немного и чувствую, что взорвусь на нём. И так происходит.

Меня пробивает током. Мышцы натянуты. Оголенные провода. Пульсируют, трепещут. Судорога выгибает снова и снова. Аж выкручивает. Спазмы сотрясают, а Рагнар кончает следом за мной. Заполняет спермой до краёв.

— Сука… Маленькая, ревнивая сука. — укладывает меня на диван и скалится. — Но, блядь, кайфую с неё.

Он наклоняется к шее. Трётся носом и делает глубокие вдохи. Будто зверь обнюхивает и запоминает запах, а после целует. Раздвигает мои ноги…

— Куда? — переворачиваю и оба падаем на пол, зато я снова оказываюсь сверху. — Я ещё с тобой не закончила.

— Куда? — сваливает меня на пол, а сама седлает. Удобно устраивает роскошный зад на стоящем хере. — Я ещё с тобой не закончила.

Припечатывает фразой и взглядом обещает, что не успокоится пока затрахает в конец. А кто собственно против? Мне только в кайф смотреть, как девчонка прыгает на мне. Как сиськи скачут вверх-вниз. Просят смять их. Как член тонет в мокрой пизде. Как зелёные глаза моей ведьмы загораются, когда та считает, что у руля она. Офигительное зрелище, ради которого готов до конца дней быть под ней.

Мелкая не выпускает. В глотку вгрызается, а меня прошибает. От одних губ. От зубов на коже. Член гладит. Сжимает. Про яйца не забывает

Девчонка время не теряет. Седлает и начинает скачку. Убойную. Резче, чем прежде. Весь пыл на волю выводит. Не сдерживается. Своих бесов выпускает. Она сама бес. Дьявол. Дьяволица. Маленькая. Хитрая. Ревнивая. Охуенная. Моя. Единственная. Для меня созданная.

Сука. Готов вечно на неё смотреть. Слушать её стоны.

Стерва упёртая. Пусть сколько угодно убеждает, что не хочет меня. Что на свободу жаждет свалить. Мокрая пизда на моём стояке говорит об обратном.

Глаза колдовские горят. Клеймо ставят: "Моё". Сама не признает, но меня не отдаст. Никому. Никогда. И я не отдам. Мы повязаны. Долгом. Цепью. Жаждой.

Мелкая набирает скорость. Упирается руками об меня и активней двигает задом. С грудью своей играет. Сдавливает. Соски сжимает. Охренеть, что вытворяет? Как смотрит? Будто на месте пристрелить меня хочет. Прирезать и кишки на кулак намотать.

После слов той шлюхи голова совсем с катушек слетела от ревности. Набросилась голодной кошкой. Зубами, ногтями всего пометила. Свои права на меня заявила, а я лыблюсь, как идиот. Растекаюсь, как пацан, потому что ловлю кайф с этого.

Порочно стонет. Весь её стыд давно к чертям слетел. Ведьма на грех провоцирует. Знает на чём играть. С каждым прожитым днём на ней клинит.

Сучка. Сама напросилась.

Орёт, когда на колени спиной к себе ставлю и засаживаю резко.

Выгибается, когда пальцы ей в зад засаживаю. Деру в обе дыры без опаски порвать. Девчонка уже и сама ловит кайф с этого. Когда пальцами жопу ебу. Орёт покруче любой бляди. Навстречу двигает. А если одновременно вогнать член в пизду, кончает за пару ударов.

— Раг… Раг… аааааааа! — блядь, я готов на это сутками смотреть. Слушать. — Ах, аах… мммм…

Кончает и заводится за секунду.

Кайф.

Вгонять в ней. Трахать её. Натягивать. Вбиваться до упора. До судорог. До обморока. Ловить её кайф языком. Вылизывать всю, а потом вгонять хуй в глотку и накачивать спермой. Видеть под собой. На себе. Орущую от экстаза. Приказывающую трахнуть и выполнять, как послушный раб. Один. Единственный. И она моя. Единственная. Рабыня. Шлюха. Жена.

*********

— Рассказывай, — достаю из кармана пиджака сигарету, пока мелкая по комнате с голой задницей ходит и вещи собирает.

Нагибается, поднять с пола порванные трусы. Не, не одеть. Тряпье в хлам разодраны, такие только на свалку. Это девчонка и собирается сделать. Изабвиться от улик, чтобы слуги не нашли. Стесняется.

Дьявол. Два месяца с ней трахаемся. Каждый угол перепробывали, а она всё туда же. После дела следы убирает. Нахрена? Чего добивается? Или считает, что все не в курсе чем мы занимаемся?

— Что рассказывать? — спрашивает резко, натягивая юбку.

Зря красоту прячет. Когда вся обслуга свалит, сдеру хлам и снова голышом ходить отправлю.

— С какого перепугу трахнуть меня решила?

Оборачивается. Глазами стреляет. Не так нарывисто, как когда заходила. Заезд её утихомирил, но основные вопросы не решены. Мелкая сомневается. Если не сомневается, то всё равно думает, мог ли я реально кого-то иметь на стороне или нет? Развлекался ли со шлюхами, прикрываясь работой, пока она здесь сидела?

Если реально так думает, то дура. Мелкая. Настырная дура. Раз не видет, как я помешан на ней. Чуть ли ни на коленях ползаю, а она о других думает.

— Эти два месяца… — начинает и замыкает. Волнуется. Опять голову хернёй набила. — Эти два месяца, у тебя был кто-то кроме меня?

Спросила наконец. Думал уже сам разговор заводить, ещё и по ушам ездить откуда знаю насчёт бляди из туалета. Не говорить же о прослушке? Снова начнёт трепло выдовать о свободе и остальную брехню.

— Нет, — отвечаю, как есть и девчонка выдыхает. — Никого. И не будет.

— Почему? Разве тебе достаточно только меня? — на свой лад повторяет услышанные слова. — Ты не обязан хранить мне верность. Не обязан считаться с моими чувствами. Мы ведь встречаемся не по-настоящему…

— У меня всё по-настоящему, — перебиваю, заебавшись слушать её бред. — И у тебя тоже, но зачем-то продолжаешь сопротивляться. Всякую херню надумывать. Усложняешь, когда можно просто быть со мной. Вместе. Я же реальную тему предлагаю. Быть не подстилкой. Не долгом. Женой. Законной.

— Для брака нужно любить и уважать партнёра.

— Я уважаю. Иначе бы заткнул бы тебе рот членом и драл сутками напролёт. Даже слушать бы не стал, а о свадьбе и речи бы не шло, — говорю по делу. Ставлю девчонку перед очевидными фактами, а та глазища свои распахивает. На фото бы запечатать и плакатом на работе повесить, но отсеиваю вариант с работой сразу. Чтобы другие не заглядывались. Лучше в спальню и голую. — Мелкая, я тебе пизду вылизывал. В губы после отсоса целовал. Считай клятву на верность уже дал. Или думаешь я стал бы это делать, если бы решил и на стороне потрахаться?

Она заглохла. Молча уставилась на меня, прикидывая что-то в голове. Наверняка думает верить или нет, но уже верит. Нутром чует. Знает. Других не было. Иначе бы запрыгнула бы сама на меня. Не посмотрела бы. Слишком гордая и добрая. Я бы иначе поступил. Убил. Мужику голову бы проломил. Заставил бы член собственный сожрать. Руки-ноги бы отрезал, а с мелкой… Не знаю как бы с ней поступил.

— Я согласна надеть кольцо, но только с одним условием, — бросает с вызовом. — У тебя будет тако

Вот это заява. Мелкая язва страх потеряла. Забылась. Начала условия диктовать. Раз трахнула и равной себя почувствовала? Хозяйкой посчитала?

Наконец спохватилась. Столько времени зря проебала, а ведь давно могла мной вертеть. Просто взгляд бросить и любое желание загадать, а я, блядь, как в той сказке… Как же звали перса, который желания бомжа исполнял? Да насрать. Суть понятна. Но у девчонки по сравнению с бомжом есть преимущество. У того же лимит стоял и на желания на их число. В случае с девчонкой лимита нет. Ни в чём. Пока жив.

Я всё исполню. Любую прихоть. Купить. Убить. Собственный хребет вырвать и сожрать. За одно слово мир раком готов поставить.

— Как скажешь, — соглашаюсь и тушу сигарету.

Мелкая охреневает. Не ждала, что так легко пойду на сделку. Шурится. Ждёт подвоха. Но его нет. Правда готов дать себя повязать. Уже повязан. Я на цепи перед своей женщиной, что о простом кольце говорить?

Да и она правильно толкует. Кольца принято носить вместе. Не для того, чтобы женщин отталкивать. Те охотно и на женатых прыгают. Всё от мужика зависит. Если не захочет, то он и без кольца свой хуй в чужую щель совать не будет.

Тут другая тема. Чтоб знали чья она женщина. Все и без того в курсе, кому мелкая принадлежит, но обручи на пальцах не помешают. Круче было бы моё имя на ней выковать. Татухами на каждом сантиметре выбить.

А может реально сделать?

— Правда наденешь? — с сомнениями поглядывает на меня.

— Всё ещё не веришь?

— Если выбирать между тем, кому верить больше тебе или посторонней женщине, то выберу тебя.

— И правильно делаешь, — притягиваю.

Задираю юбку. Сминаю голый зад. Укладываю на стол и засаживаю. Мокрая. Голодная. Вечно для меня готовая.

— Но если… — только в последние дни в своих мыслях ходит.

Не о том думает. И здесь мой проёб. Значит мало трахал. Мало внимания уделял. Иначе бы у той просто не было сил, такой хернёй страдать.

— Никаких "если", — Вдалбливаюсь в готовую плоть. — Я на тебе залип. Повернулся окончательно. Не отрицаю, у меня были женщины до тебя, но…

— Молчи, — рычит, а в глазах снова этот огонь.

Опасный. Дерзкий. Взглядом угрожает.

— Сука. Как же кайфую с твоей ревности, — разряжаюсь в неё.

— Я не ревную, — кричит. Кончает со мной и снова всё отрицает.

Сдаваться так просто не собирается. Ревнует. Орёт на моём члене постоянно, как голодная сука, но сдаваться не собирается.

Хорошо. Ждал же два месяца. Подожду ещё, а пока продолжим веселуху.

Мой приезд в университет был более чем запоминающийся. Как для меня, так и для студентов.

Начнём хотя бы с того, что двор был непривычно полон студентами. Кто-то даже стоял на улице, пока охрана безуспешно пыталась всех загнать.

Не долго думая, я догадалась, что все кого-то поджидали, но меньше проблем от этого не стало. Только усугублялось. Ведь все увидят мой приезд, а я до последнего надеялась скрыться.

По договорённости, которую мы заключили с Рагнаром, я приехала на учёбу со Стеном и сразу привлекла к себе внимание. Нет, не из-за машины, название марки которой я не знала. Однако на парней она произвела отдельный эффект. Может известная марка?

Хотя дорогой машиной у нас никого нельзя было удивить, поскольку каждый третий студент здесь был чьим-то сыном или дочерью. И естественно ездили на машинах. Только мы с сестрой были без них и без прав. Добирались до университета либо на общественном транспорте, либо заезжали друзья.

Но такого переполоха среди студентов, какой я успела себе надумать в голове, не было. Когда мы проезжали мимо, все продолжали взволнованно смотреть в сторону ворот. Обсуждали, ковырялись в телефонах, показывая друг другу новости. Или что они там разглядывали?

— У вас всегда такой бардак? — раздражённо выплюнул Стэн и крикнул на одного студента, чуть не попавшего под колёса.

И так напуганный бедолага, быстро сбежал с дороги, а злой Стэн припарковал машину, рядом с остальными.

— Нет, — ответила, отстегивая ремень безопасности. — Кажется, сегодня ждут кого-то особенного.

— Кто особенный может быть в универе? — скептически посмотрел на меня.

По правде мне тоже было интересно, кто вызвал всеобщий переполох, но спрашивать ни у кого не стала.

Меньше вопросов — меньше внимания. Только внимание некоторых всё равно к себе привлекла. Когда вместе со Стэном вышла.

Знакомые смотрели и будто не могли поверить. Ну, да. Впервые видят в компании с мужчиной. Плюс кольцо на пальце с камнем, который даже на расстоянии сложно не заметить.

Знала же, что подобное будет. Просила Рагнара поскромней. Ни в какую. А у самого без камня.

Нет, я понимаю. У мужчин другие вкусы. Другой стиль, но всё же…

— Джинни! — пронёсся радостный крик.

Голос лучшей подруги я узнала сразу, а через секунду вспомнила всю тяжкую долю нашей дружбы, когда она кинулась мне на спину. Благо провисела недолго. Иначе бы рухнули мы вместе. Но я была так счастлива её видеть, что не боялась и упасть.

— Я жутко по тебе скучала, Кейт, — прошептала, намертво вцепившись в неё.

Схватилась за подругу и не отпускала, словно от этого зависела моя жизнь.

Три месяца. Мы не виделись всего три месяца, а ощущения словно пролетели года. Десятки лет. Столько всего хотелось ей сказать. В особенности, как не хватало её поддержки. Просто доброго слова.

Но… естественно этого не скажу. То есть скажу. Расскажу правду. Мне нужно высказаться. Выплеснуть эмоции, иначе просто сойду с ума. Нужен совет. А Кейт сохранит. Не доложит посторонним. Она умеет хранить секреты. Тем более… если не подруге детство, то кому ещё доверять?

— Это он! Это он! — закричали неподалёку группа девушек.

Студенты переполошились и будто гонимые побежали к воротам.

— Он реально вернулся?

— Я думал это наёб преподов.

— Что это со всеми? — спросила наконец у Кейт.

Мы с ней единственные кто продолжал спокойно оставаться на месте. Ну почти. Стэн тоже откуда-то следил за мной. По договору, он должен был держаться на расстоянии и наблюдать за мной.

Как он это делал я не знаю, ведь я его не видела. Но в том, что тот сейчас исполнял работу, а не прохлаждался где-то, не сомневалась.

— А ты не знаешь? — удивилась подруга, с любопытством поглядывая на мой окольцованный безымянный палец. Я буквально видела, с каким трудом она себя сдерживает, чтобы не накинуться с вопросами. — Я за границей была и то в курсе всех событий. Все ждут, чтобы лично увидеть правдивы ли слухи или нет.

— Слухи? Какие слухи? — переспросила, а в это время на территорию заехала новая машина.

— О возвращении Кима в университет.

— Ким? Какой К… Постой. Тот самый? Который отца своего убил? — Кейт кивнула головой и вся блажь, после долгожданной встречи с подругой, как рукой сняло. — Но как же?.. Разве он не должен быть в тюрьме для психически больных?

Историю Кима Рейса в нашем университете не знал разве что приезжий. И то, не факт. Слухи, домыслы, предположения о нём быстро разошлись почти по всему городу, после громкого скандала.

Всё могло бы пройти и более тихо, поскольку убийства в Нью-Йорке не редкость. Но смерть депутата не то, что можно так легко скрыть

Ким учился в нашем университете четыре года назад и уже с первого курса (он же был и последним), запомнился всем буйным характером и странным поведением, который никто не мог объяснить. А порой вёл себя неадекватно, из-за чего лезть к нему просто боялись. Даже преподаватели. Он мог на середине занятия просто встать и уйти ни с того, ни с сего и ему никто ничего не говорил.

Наравне с его закадычным другом Киму дали прозвище Псих, но после сменили на Двуликий. Почему "Двуликий"? Потому что часто противоречил сам себе и взгляд становился безумным. Будто не он, а другой человек перед ними стоит.

Самый простой пример. Однажды он с друзьями собрался в клуб, а в назначенное время не пришёл. Оказалось, что он отправился на гонку. Хотя как заверяют, до этого он никогда не выказывал интереса к подобным развлечениям. Его даже приглашали, так как видели, что тот хорошо катается, но отказался, сказав, что не интересуется.

И таких примеров сотни. Ходили слухи даже, что у Кима есть двойник, так как вариант с братом-близнецом отпал сразу. Все знали он один в семье.

Да и друзей у Двуликого было не так много. Разве что тот же самый Псих. Старшекурсник из нашего университета.

Эти двое сдружились ещё в старшей школе. Сперва были какие-то споры. Доходило даже драк, а после стали неразлей воды. Клубы, вечеринки, сборища. Везде они появлялись вместе. Часто дрались. Без шуток. Реально доходили до кровопролития, а на следующий день снова общались, будто и не было ничего.

Странная, но крепкая дружба. Псих к нему даже в тюрьму приезжал. Стабильно раз в несколько дней навещал друга. Возможно потому что имели общие корни.

Псих был корейцем, а Двуликий полукровка. Наполовину кореец, наполовину американец. Голубые глаза на лице Кима сильно разнились с его азиатской внешностью. Хотя Европейские черты в нём тоже были. Но это не спасло его от издевательств в детских годах.

Они оба были подвержены сторонним издевательствам. Доходило даже до избиений и всё только из-за того, что они отличались внешне. А после словно оба сорвались с цепи. Начали сами на нападать. Как дикие звери избивали всех до бессознательного состояния. Превращали в куски мяса.

По крайне мере так я слышала. Лично не доводилось видеть. Но и того, что я видела от психа в прошлом году, было вполне достаточно чтобы поверить в правдивость данных слов.

Но странное дело. Сейчас… я не сужу их двоих настолько же сильно, как когда только узнала. Ни за характер, ни даже за драки. Тогда я наивно думала… разве нельзя всё решить мирно? Разве нельзя обойтись без насилия? Сейчас я твёрдо осознаю, что нет. Мир вокруг нас к сожалению не так благочестив, как мы думаем в детстве. И чтобы выжить, нужно уметь постоять за себя.

Эти двое не сами стали такими. Такими их сделала жизнь. Хотя оправдать убийство, конечно, этим невозможно. Есть грани, через которые нельзя перешагивать. Но тут уже не моё дело. Кто знает, что сподвигло парня совершить это. Детали ведь никто так и не раскрыл. Всё держали под секретом.

— Слышала родители Психа за него вступились и как-то убедили, что тот не виновен, — продолжила подруга. — Но думаю за его выход просто хорошо заплатили.

Дверь машины открылась. Девушки завизжали, когда увидели выходящих из неё Психа и Двуликого.

Пугающие.

Опасные.

Дикие.

Агрессивные.

По другому этих парней описать не возможно. Одна их энергетика заставляет съежиться в страхе и напрячься, будто кинутся с боем прямо сейчас. Пробуждает инстинкт самосохранения, который так и кричит, бежать по дальше и прятаться.

Безжизненные, отстраненные глаза Кима вовсе заставляют усомниться в том, что перед тобой живой человек. А безумный взгляд Психа полностью соответствует его прозвищу. И это только на расстоянии. Страшно представить, что происходит, когда находишься с ними рядом.

Или это только у меня так? Остальные же спокойно только липнут к ним. Окружают со всех сторон, как каких-то знаменитостей. В основном это девушки, среди которых проглядывается и фигура моей сестры.

Сегодня она одета по-особенному. В своей любимой короткой юбке и белой блузке с открытыми плечами. Интересно, ей не холодно? Только начало осени, но ветер уже начал подниматься.

Все стараются подойти поближе, заговорить с прибывшими, пока те в это время говорят только между собой.

И странно всё равно, как Кима допустили к занятиям? Разве не должны были оградить от других студентов?

— Пойдем в аудиторию, — тяну подругу за руку, подальше от столпотворения. — Опаздывать в первый же день, не самое лучшая затея.

Кейт соглашается и идет со мной, но напоследок не выдерживает и оборачивается. Словно магнитом притянутая смотрит в одну сторону с опаской.

На лице, вечно беспечной подруги играют непривычные эмоции. Сосредоточенность, непонимание и даже некая суровость, что вообще редко можно в ней встретить.

Заинтересованная, я следую её примеру. Поворачиваюсь в сторону скопившейся группы студентов и замечаю, что Двуликий тоже уставился на нас. Пронзительно. Цепко. Заинтересованно. И это пугает ещё больше, чем когда он напоминал робота.

А может мне просто кажется? Может он вообще на других смотрит? Рядом ведь ещё студенты стоят. Расстояние слишком большое. Сложно определить кто именно зацепил его.

— Он смотрит на нас? — заверещали рядом девушки. Чуть ли не подпрыгивали на месте от счастья. — Клянусь он смотрит прямо на нас.

— Я раньше только слышала, что он красивый, — громко шептала вторая, однако её всё равно было слышно, — но не представляла, что настолько. Говорила я тебе, что надо было поближе пробраться. После четырёх лет он наверняка жутко проголодалась, а теперь его ухватит кто-нибудь из этих выдр.

— Да ладно, — смеётся первая. — Думаешь он эти четыре года в лечебнице никого не трахал? Мне сестра старшая рассказывала, что он там всех молоденьких медсестёр поимел.

— А она откуда знает?

— Её подруга там работает и рассказывала, как он ими вертел. Покруче любого порно. Хвалилась, что у неё такого секса ни с кем не было и жалела, что освободили его. Она предлагала и после встретиться, но Ким даже не посмотрел на неё. Прошёл мимо и быстро других нашёл. Вон как сейчас например.

Указала на мою сестру, которая внимание Двуликого привлекла.

Да, что она делает? Виснет на парне и широко улыбается, хотя бежать от него должна. Руки чешутся Киму врезать, когда он без всякого стеснения хватает Лолу за… ягодицу. Руку под юбку просовывает, а она и не против совсем. Даже когда тот точно так же хватает другую девушку и тащит обеих на задний двор.

Парни понимающи усмехаются. Гудят вслед троице. Девушки с завистью провожают взглядами. И сам по себе возникает вопрос. Чему они завидуют? Его ведь сторониться следует.

Для чего Двуликий их увёл я прекрасно понимала и потому пошла за ними. Какими бы затянутыми не были наши отношения, но играть со своей сестрой не позволю. И уж точно не оставлю её наедине с ним.

— Джинни, ты куда? — следом побежала Кейт. — У нас же занятия.

— А у него моя сестра, — выкрикнула в ответ и упрямо последовала вперёд.

Надо остановить их, пока Лола не натворила глупостей. О чём она она вообще думала, когда на него вешалась? Куда мама с папой смотрят?

— С ума сошла? — догоняет подруга. — Лола сама с ним пошла. Сама напросилась. Или думаешь она не понимает для чего Ким её с этой девушкой взял?

— Не важно. Я не позволю поступать с ней, как… как… с пустым местом.

— Ты как всегда в своём репертуаре, — ругается, но идёт вместе со мной.

Кейт тоже не изменяет себе. Остаётся верна своей натуре. В нужную минуту не бросает и находится рядом. Даже, если дело связано с тем, с кем связываться не стоит. И не важно лучшая подруга или просто первый встречный, Кейт не могла пройти мимо того, кто нуждался в помощи. Всегда старалась протянуть руку нуждающемуся. В этом мы были с ней похожи и наверно потому сразу сдружились.

Сестру с Двуликим и третьей девушкой, мы подловили как раз когда они заходили в раздевалку. В последний момент я схватила Лолу за руку и потянула на себя, но хватка парня была крепче.

— Пусти её, — требую у него.

Парень еле заметно приподнял бровь и… с безразличием отпустил сестру. Сразу. Даже не пытался удержать, будто для него она ничего не значила. Хотя я уверена для него Лола и правда была никем. Просто одна из многих. Просто способ утолить плотский голод, а позволить этого не могла. Не могла отдать сестру. Хотя бы у неё должна быть нормальная жизнь. Нормальные отношения. Иначе для чего всё это было?

— Ты что творишь? — шипит на меня сестра. и вырывается. — Знаешь сколько я гналась за ним? Не позорь меня и вали отсюда.

— Это ты, что творишь? Забыла кто он?

Чуть не указала пальцем на Двуликого, но вовремя опомнилась. Парень странно косился на меня. Точнее мне сперва показалось, что смотрели на меня, но на самом деле взгляд был обращён на Кейт, стоящей за моей спиной. Страшный. Безумный. Меняющий атмосферу вокруг него, будто и правда другой человек. А после зажмурил глаза, словно отгонял наваждение и сцепив зубы, просто ушёл не проронив ни слова.

Вторая девушка последовала за ним следом, но Ким потерял к ней интерес. Лола тоже собралась к нему, но задерживала я и тогда она уже совсем сорвалась.

— Сказала же тебе, не позорь меня. Свою жизнь обустроила. Нормального трахаря нашла, так мне не мешай, — зло рычит сквозь зубы и склоняется к уху. — Иначе все узнают о том, что ты потаскуха.

— Я не…

— … не шлюха? Раздвигаешь ноги за деньги. Как иначе это назвать? — выплёскивает наружу все свои истинные мысли.

— Вы же сами меня ему отдали.

— А ты особо и не сопротивлялась. Во вкус вошла. На свадьбу его развела, — кивает на моё кольцо и убивает глазами. — Чем взяла хоть? Или по залёту?

Чего я ждала? Хотя… ничего я не ждала. Знала, что ласковых слов от неё не услышу. Благодарности тоже пройдут мимо, но оставить сестру не могла. Какая-никакая, но родня. Если мы не будем помогать друг другу, то к кому ещё обращаться?

Однако Лоле всё-равно удалось меня удивить. Таких фраз и угроз с применением шантажа, я от неё точно не ждала услышать.

‐ Да её даже так замуж зовут, а тебя только со скидкой для разовой пробы берут. Две по цене одной, — встала передо мной Кейт. Стало стыдно, что она узнала всё таким образом, но душу грело понимание… что подруга в любом случае осталась рядом. — И то… интерес недолго держится.

— Не твоё дело. Со своими парнями я сама разберусь, а ты лучше узнай у подруги, как она провела лето, — от ехидства и яда в её голосе захотелось спрятаться где-нибудь. Убежать и просто держаться подальше. Не важно где и куда, лишь бы не видеть её перекошенное злобой лицо. Как в одном человеке может храниться столько ненависти? — Готова поспорить тебе смотреть в её сторону будет противно, не то что разговаривать.

— Мне тебе в лицо плевать противно. Если тебя гадюка* укусит, бедное создание помрёт мучительной смертью от твоего яда…(Гадюка — одна из самых ядовитых змей в мире)

— Хватит! — не выдержала я.

Устала слушать их препинания. Устала слушать грязь в свою сторону и пусть частично Лола права, после заключения договора я перестала сопротивляться. Согласилась быть с Рагнаром. Это был мой выбор. Осознанный. Никто не заставлял, но поливать себя грязью больше не позволю. Никому. Даже родной сестре. С меня достаточно.

— Делай, как считаешь нужным, — выпалила безразлично. Если так хочет вести себя, то пусть. — Хоть под весь университет ложись, больше я тебя не побеспокою и останавливать не стану. Ты взрослая девушка, сама разберёшься.

Сцепив пальцы Лола ещё много чего кричала гневно в спину, от чего кровь стыла в жилах и я всё больше убеждалась в правильности своего решения.

— Скажешь, о чём говорила Лола? — шепотом спросила Кейт в аудитории перед первой парой. — Что произошло на каникулах?

— Давай не здесь? На обеденном перерыве.

— Жесть, — выпалила Кейт, когда я закончила свой рассказ. — Нет, я и раньше знала, что твои родители тебя не особо любили. Всегда больше внимания уделяли Лоле, но чтобы за долги отдать…

Подруга бушевала от злости, пугая своими эмоциями. Искры летели с больших карих глаз и если бы они были осязаемы, то сожгли бы полянку во дворе университета.

Никогда не видела Кейт такой злой. Хорошо додумалась увести её подальше от посторонних, чтобы любопытных студентов не дразнить.

— Почему ты мне не позвонила? Почему ничего не сказала?

А может и зря. Говорила бы она тогда в разы тише.

— И что бы ты тогда сделала? — спросила в разы тише. Вдруг кто рядом пройдёт?

— Мы что-нибудь придумали бы. У меня есть часть денег, остальное я взяла бы у родителей и…

— Они бы никогда не дали. Забыла, что у самой проблема со своими?

— Мы бы нашли выход, — продолжала настаивать на своём подруга, но запал ощутимо спал.

Она знала, что я права. Родители Кейт никогда бы не дали ей такую сумму, тем более, чтобы кому-то одолжить.

Нет, мистер и миссис Лоуренс не относились к своей дочери с пренебрежением. Они любили её, хоть и не так сильно, как Клэрэнса — старшего брата Кейт. Но тут объяснялось всё гораздо проще. Сыновей всегда любили больше. Всё-таки будущий глава семьи и наследник. Мальчикам фирмы доверяли более охотно, чем девочкам.

— Спасибо, — тихо проговорила я.

Мы сидели на траве. Обе облокотившись о дерево и смотрели, как чуть дальше играют ребята из нашей футбольной команды.

Недалеко за ними наблюдала стайка фанаток. Девушки жадно следили за игрой парней и громко завизжали, когда парни с самодовольным видом начали снимать с себя футболки, хвастаясь спортивными фигурами.

По правде, я с завистью смотрела на безмятежных девочек и думала о том, что было бы здорово оказаться в числе них. Я бы круглыми сутками визжала, если бы это как-то помогло избавиться от долга и приобрести хотя бы маленькую квартирку.

— Повезло хотя бы, что твой Рагнар не оказался каким-нибудь психом или извращенцем, — немного успокоившись произнесла Кейт.

Насчёт первого я была с ней согласна. Сама раньше думала неоднократно, как мне повезло, что хотя бы не попался странный тип. Людей много на свете. Мной могли просто попользоваться и выбросить потом.

А вот со вторым я бы поспорила.

— Да, с Рагнаром мне повезло.

Сама не знала ирония это была, или говорила серьёзно, а Кейт будто не слушала. Удивила сказанным.

— И любит тебя. Может даже хорошо, что вы встретились. Хотя, я бы предпочла, чтобы у тебя было всё, как у людей.

— Кто любит?

Я даже вздрогнула от такого предположения. Сперва решила мне послышалось. Ну не может же она говорить это на полном серьёзе? Кейт просто не знает, какой тот любитель… разнообразия. Ему будет мало одной женщины. Да и звучало это немного… Рагнар и любит меня? Бред. Плод бурной фантазии подруги, которая в отличии от меня была более романтичной натурой, хотя опыта ненамного больше. Если навязанные родителями отношения можно вообще таковыми назвать.

— Рагнар. Тебя, — между тем с нажимом повторила она. — Иначе стал бы твой старик делать предложение?

— Он запутался. Спутал похоть с любовью, — пыталась объяснить ей. — И я говорила тебе, что он не старик. Просто немного старше нас.

— Ты ещё такая наивная и ни черта не разбираешься в мужчинах, — улыбнулась она.

— Говоришь, как пятидесятилетняя женщина, которая успела десять раз выйти замуж и двадцать раз развестись.

Увидев кого-то, девушки завозились. Стали активней приводить себя в порядок. Поправлять причёски и макияж. Ребята из футбольной команды потеряли былую уверенность, но играть не перестали. Однако даже издалека было видно, как они напряглись, когда появились Двуликий и Псих.

— Не успела, но понимаю немного больше тебя, — насторожилась и подруга.

Её реакция на парня всё больши и больше тревожила меня. Слишком странная для тех, кто встретился сегодня впервые. Значит они встречались ранее, но где? И при каких обстоятельствах? Надеюсь он не причинил ей вреда, иначе прибью и не посмотрю, что сидел.

— Мужчина никогда не сделает предложение только из-за постели. Рано или поздно таким отношениям придёт конец. С твоим Рагнаром я лично не знакома, но многое слышала и не думаю, что она станет предлагать выйти за него по такой причине. Тем более, когда в запасе столько времени. Кстати, откуда знаешь, что осталось больше полугода?

— Я считаю, — ответила тихо.

Гордиться тут было нечем, но Рагнар сам вынудил меня это сделать. Когда начал настаивать на свадьбе. Заявлять, что не отпустит после. Не открытым текстом, но его поступки и взгляды говорили лучше всяких слов.

— Жесть конечно, — поражённо выдохнула она. — Может всё— таки я достану денег? Сколько там остал…

— Я же говорила, он не возьмёт деньгами, — спокойно повторила то, что сказала ей пару минут назад. — Уже предлагала ему нормально отработать, он отказывается. Говорит, принимает только натурой.

Игра закончилась. Парни говорили с тренером, пока девушки окружили Кима, который сидел на траве и курил. Псих уже минут десять как ушёл с двумя девушками, оставив другого наедине с фанатками, но тот не проявлял к ним никакого интереса. Хотя те очень старались привлечь его внимание. Уселись вокруг него и рассказывали что-то. А самые ''везучие'' шептали на ухо, будто доверяли какую-то тайну.

Но моя подруга оказалась ему куда интересней, чем их тайны. А то, что на неё он так пристально смотрит, я уже не сомневалась. И мне это совсем не нравилось.

— Но так тоже нельзя. Нужно что-то делать, — продолжала настаивать на своём Кейт, не замечая, что в это время стала целью чужого наблюдения. Надо спросить её об этом.

— Ещё минуту назад ты вроде говорила, даже хорошо то, что мы с ним встретились.

— Я говорила хорошо, что тебе попался именно Рагнар. Хотя сама не знаю хорошо это или плохо, учитывая, что о нём говорят. Но в любом случае с этим надо надо что-то делать. Нельзя так оставлять.

— Я уже всё решила, — перевела взор на Кейт. — Отработаю долг и уйду него.

— А если не отпустит? — задала вопрос, который и меня тревожит на протяжении пары месяцев.

— Сбегу.

Этот вариант также давно крутился в моей голове. Я несколько раз обдумывала его. Перебирала множество вариантов, но все были отсечены, так как в итоге оказывались провальными. По исходу событий Рагнар должен был меня поймать. Казалось бы в самых продуманных палач и то, ловил меня и возвращал домой. Но идею я ещё не бросила и продолжала обдумывать её. Сдаваться так просто мне не хотелось.

— Сбежать от него будет трудно. Рагнар не простой человек, — даже Кейт сомневалась в моём замысле. Заставляет усомниться в себе… — Поэтому мы должны хорошенько подумать над ним, — и тут же улыбнуться.

******

— Как прошёл первый день? — спрашивает вдруг пришедший Рагнар, отвлекая от записей.

Я сидела в гостиной с тетрадью и ноутбуком. Готовилась к завтрашним занятиями. Сосредоточилась на своём и не заметила, как тот вернулся с работы.

— Уже пришёл? — смотрю на настенные хх часы. Шестой час. — Ты сегодня рано.

— Закончил пораньше, — стягивает с себя пиджак и ослабляет галстук.

Немолодая горничная подходит к нам. Забирает пиджак и спрашивает накрывать ли на стол.

— Ты ужинала?

— Ещё нет. Сейчас закончу и поем, — отвечаю, не отрываясь от экрана. — Садись без меня.

— Принеси кофе, — отдаёт приказ и садится рядом.

Женщина молча ушла, оставив нас одних.

— Не будешь есть?

— Вместе поедим.

— Тебе не обязательно ждать меня. Ты наверно голоден…

— Голоден, — легко соглашается и потемневшие глаза возникают передо мной.

Жёсткая ладонь сдавливает талию. Мужские губы кусают ухо. Целуют. А затем язык зализывает раны. Рисует немыслимые узоры, обжигая в первые же мгновения.

— Рагнар…

— Но сперва покормлю тебя.

Наш ужин проходит в напряжённой атмосфере. Всю обслугу Рагнар уже привычно прогнал. Осталась только охрана на улице, но те не войдут без его разрешения. Если только в крайнем случае.

Есть он закончил чуть раньше меня, а я всё продолжала. Сама не знала, что настолько проголодалась. И не только по еде…

Простая выходка Рагнара стоила мне спокойствия. Лифчик вдруг резко стал сдавливать грудь, соски болезненно ныли, а низ живота тянул.

Странная реакция. Он просто поиграл со мной. Рагнар делал это и раньше, но подобного не было никогда. Я хотела его, но не настолько остро, как сейчас. Дико. Безумно. Будто глоток воздуха.

Я едва сумела сосредоточиться и закончить задание, а ужин превратился в сплошное наказание. Под его взглядом тело горело, как в огне.

— Расскажешь, как прошёл твой день? — словно в насмехательство спрашивает меня.

Видит же, что со мной происходит и издевается. Глаза вон как горят. И не только от иронии.

— Хорошо, — отвечаю спокойно.

Надеюсь мой голос звучит спокойно. Пусть это видно, но продолжаю делать вид, что не понимаю, что прокололась.

— Встретилась с подругой, с однокурсницами. Они поздравили с помолвкой, спросили когда свадьба и просили познакомить с тобой, — специально умолчала о плохом.

— Что-нибудь ещё произошло? — пропускает мимо ушей слова о встрече.

Естественно он не станет знакомиться с моими однокурсницами. Не станет тратить время на что-то столь бесполезное, а именно так он думает. В этом я не сомневалась.

Но… если быть откровенной, то и знакомить их мне не хотелось. Противилось этому. Когда я рассказывала о Рагнаре, улыбки казались не настоящими, а взгляды брошенные на обручальное кольцо — завистливыми.

— С сестрой разговаривали, — всё же призналась и гормоны поутихли. — Она спросила, как я… Не обижает ли меня никто и… поздравила нас, — нагло врала ему и наверно это единственный раз, когда не стыдилась вранья.

Больше было бы стыдно, сказать ему всю правду.

Но почему-то моя "правда", не устраивает Рагнара. Заставляет помрачнеть, будто палачу известна правда, но это вряд-ли. Стэн не мог нас слышать, а от другого узнать не мог Рагнар.

— Раздевайся, — вдруг приказывает он.

Такая резкая перемена заставляет вздрогнуть, но поднимаю глаза и легко угадываю — не шутит.

Я не спорю. Уже заранее знаю, где бесполезно спорить с ним, а где можно надавить. Сейчас не тот случай.

Упрямо смотрю ему в глаза и специально медленно, без стеснения снимаю с себя одежду. Бросаю на пол. Когда дело доходит до лифчика расстёгиваю, делаю небольшую заминку. Чёрные глаза загораются. Красиво. Притягательно. И только после этого отбрасываю в сторону, обнажая грудь. Перешагиваю через кружевные трусики и уже собираюсь идти к Рагнару, но…

— Ползи по столу, — хрипло приказывает мой палач.

Снова умудряется поразить меня. Я то думала, что узнала все его грязные мысли. Выучила все потаённые желания, а он продолжает удивлять. Открывать новые двери порока. Делиться тем, о чём не мыслила. Не представляла в своей жизни.

Но у меня нет иного выбора, кроме как переступить их порог. Слепо пойти за ним. Опуститься на самый низ, зная… что дороги обратно нет.

Однако на жертву в этом деле иду не только я. Рагнар знает, что если он тянет меня за собой, то больше не будет править один. Ему придётся подвинуться. Не сразу, ведь до его умений мне ещё далеко, но я сдамся просто так.

Я уверенно и в тоже время осторожно ступаю босыми ногами на стол. Не отрывая глаз от его голодного взгляда, опускаюсь на колени. Кадык на загорелой шее тяжело дергается, когда я двигаюсь к Рагнару.

Неспешно. Мучительно медленно. Для обоих. Растягиваю момент. Когда добираюсь до цели, тянусь к нему и тут же оказываюсь лежачей на спине, а мои ноги закинуты на мужские плечи.

Рагнар так быстро меняет моё положение, что я не успеваю опомниться.

— Пора приступить к основному блюду, — рычит и будто зверь, которого долго держали на цепи, срывается. Набрасывается и терзает мою плоть. — Охуеть, ты мокрая. Хоть сейчас ставь раком и трахай.

Я хватаюсь за его волосы. Вплетаю пальцы в жёсткие пряди. До боли кусаю нижнюю губу. Посуда с грохотом падает на пол. Разбивается вдребезги.

Меня словно прошибает током, когда его язык ласкает меня. Зубы смыкаются вокруг чувствительного места и я жадно хватаю ртом воздух. Кислорода не хватает совсем.

Его проникновения становятся более жёсткими. Нежность улетучивается. И Рагнар просто имеет меня языком. Трахает в своей излюбленной манере. Выбивают все мысли.

Заставляет задыхаться, хрипеть, стонать, кричать, двигаться ему навстречу. Кричать от быстро накатившего оргазма. Ещё никогда так не выходило. Почти сразу.

— Резвая ты, — облизнулся Рагнар. — Кончила почти с разбегу. Так соскучилась по моему языку? Хочешь, каждую ночь буду им трахать вместо прелюдий? Сперва им долбить, а потом на член нанизывать?

— Ты только обещаешь, — зачем-то дразню голодного зверя.

Но не только он сегодня голоден.

Тело всё ещё содрогается после полученной разрядки, но я пересаживаюсь на колени своего палача. Седлаю, остро ощущаю, как через плотную ткань брюк, в меня упирается каменная плоть.

Ощущаю и хочу. Хочу его. До одури. До безумства. До скрежета зубов. Даже после оргазма возбуждение не проходит. Нет удовлетворения, как было раньше. Даже на половину.

Есть только дикое желание. Неимоверное. И оно затмевает разум. Отключает все доводы разума и включает животные инстинкты.

Я не думаю о том, что они могут быть неправильными, преступными. Я просто следую им.

Мне мало одного раза. Мало одного выброса. Хочу ещё. Больше. Сильней. Жёстче. Хочу Рагнара. Всего. В себе. Внутри себя. Хочу чувствовать каждой клеточкой тела.

Я голодным поцелуем набрасываюсь на его губы. Вгрызаюсь, будто хочу съесть. Чёрт! Да я бы съела Рагнара, будь возможность. Сожрала бы всего, как он любит говорить. Разодрала бы на мелкие кусочки.

Не от ненависти. Её нет. Это другое. Нечто непонятное. Больше, чем просто похоть, но переполняющее и сводящее с ума.

Рычит, когда я растёгиваю кожаный ремень и просовываю руку под штаны. Рубашка давно пала под моим натиском и сейчас валялась где-то на полу.

Твёрдая грудь тяжело опускается, стоит провести рукой по возбуждённому члену. Трётся об мою, а когда грубые ладони начинают играть с сосками, становится до боли невыносимо.

— У тебя сиськи стали больше, — делает непонятное замечание с которое я тут же пропускаю мимо ушей.

— Рагнар… — сжимаю горячую плоть.

Кажется он даже увеличивается в размерах, распаляя мой "голод". Я неосознанно двигаю бёдрами.

— Нарываешься?

— Просто перестала тебя бояться, — провожу языком по его губам.

— Я буду скучать по пугливой девчонке, которая дрожала при виде члена, — хрипит и толкается бёдрами.

— А сейчас я тебе не нравлюсь? — слова вырываются из уст прежде, чем я успеваю понять смысл сказанного.

Только секундами спустя, я мысленно ударяю себя по лбу.

О чём вообще спрашиваю? Какое мне дело до его чувств ко мне? Нравится-не нравится, его проблемы.

По крайне мере, так я себя убеждаю и пытаюсь выглядеть равнодушной, но внутри всё натянулось, как струна, в ожидание ответа.

— Охуеть, — смеётся Рагнар. — Мелкая, ты в руках мой хер держишь, который стоит ещё с тех пор, как я домой пришёл и тебя увидел. Яйца готовы лопнуть в любой момент, а ты спрашиваешь: нравишься мне или нет?

— Не обращай внимания. Глупость спросила, — отворачиваюсь, а он хватает за волосы и насильно возвращает взгляд к себе.

— Нравишься, — в мрачных глазах нет и намёка на смех. — Какой бы не была… чтобы не творила… Нравишься любой. Ты мне под кожу въелась. Весь мозг вынесла. Теперь хрен оттуда выйдешь. Только если сама не вырежешь.

Наверно никогда прежде в своей жизни, я не была потрясена больше, чем сегодня. Практически услышать признание от Рагнара?.. Это будто пьяный бред. И ещё больше бредом, кажется то, какие отклики во мне вызывают его слова.

Облегчение… Спокойствие… Счастье…

С ума сойти можно. Чему тут радоваться?

Мне бы злиться. Ненавидеть. Думать, как оттолкнуть его от себя. Сделать так, чтобы уже наскучила, а вместо этого обнимаю обеими руками за шею и целую в очередной раз. Тянусь к собственному палачу, как жертва к своему спасителю. Сравнение неправильное, ведь именно он стал моей главной проблемой. Однако мою реакцию можно объяснить лишь так.

Краем сознание замечаю, что он поднимается вместе со мной, усаживает обратно на стол и резко входит. Вбивает в меня своё тело. Выбивает нещадный крик из груди. Ещё один… И ещё…

Ловит мой взгляд. Берёт в плен глазами и трахает. Имеет в развязной позе, но чёрт… именно это мне и надо. Грязно. Порочно. Жёстко.

— Сильней… Сильней, Рагнар! — кричу, выгибаясь под ним. — Ааааа…

Я взрываюсь мгновенно. Получаю очередную порцию удовольствия и прошу добавки. Будто и не кончала вовсе.

— Блядь, — усмехаясь, рычит хозяин и даже не думает останавливаться.

— Ещё… пожалуйста, мммм… Рагнар, ещё…

— Сколько хочешь, ведьма.

Стол жалобно скрипит под нашими телами. Остатки посуды за остальными полетели на пол. На улице гремит гром, но всё вмиг становится неважным. Второстепенным. Кажется, что даже если осколок пронзит кожу, я не замечу. Не почувствую боли. Рагнар эгоистично занимает собой всё. Все мысли. Все чувства. Не даёт отвлечься от него.

Слышу, где-то на полу звонит мой телефон. Я только поворачиваюсь на звук. Выходит неосознанно. Просто машинально отворачиваю взгляд, а хозяин уже начинает злиться. Не сильно сдавливает шею и заставляет вернуть внимание на себя. Ни с кем не хочет делиться. Даже когда мы оба достигаем конца. Просто берёт на руки и уносит, оставив всю нашу одежду на кухне.

— Куда мы? — спрашиваю его, целуя шею.

Никак не могу остановиться. Оторваться от него. Это словно болезнь. А может и правда заболела?

— На верх, — утробно рычит Рагнар, сжимая мою попу. — На кухне полно осколков. Не хватало ещё, чтоб ты наступила на них.

— Слишком долго. Пошли на диван, — нетерпеливо кусаю его и сама не замечаю, как перехожу на приказной тон.

Зато замечает Рагнар и со звериным оскалом, бросает на диван.

— Решила покомандовать? — я бы точно испугалась громкости его голоса, если бы не его тон и не его взгляд.

— Не помню такого пункта, что командовать мог только ты.

— Сучка зубастая… обожаю, — прорычал он довольно. — Повернись спиной ко мне и обопрись о диван.

И не дожидаясь моих действий, сам ставит в нужное положение.

— Что ты собираешься делать? — спрашиваю подрагивающим голосом.

— Хочу трахнуть тебя в зад, — словно по голове бьёт ответом. — Думаю ты уже готова.

Расширив глаза в ужасе, я резко отползаю от него. С подпрыгивающими руками и ногами отхожу как можно дальше. Трусливо спасаюсь бегством пока не поздно. Но Рагнар хватает за щиколотку и тянет назад. В свои объятия. Он разворачивает меня спиной к себе. Сам ставит на колени и заставляет прогнуться. Выгнуться в спине. Вжаться грудью в спинку дивана.

Нет. Я не готова. К такому не готова. И вряд-ли когда-нибудь буду. Это невозможно. Нереально.

— Не боись. Я тебя нормально подготовил, — успокаивает палач. Да, только его утешения звучат как-то неубедительно. — Два месяца. Ни с одной другой женщиной так не парился.

А вот после этих слов всё желание, как ветром сдуло. Улетучилось. И видно нечто такое отобразилось на моем лице, потому что в следующую секунду переменилось и его. Стало жесче. Резче. Я уже была готова бежать от него со всех ног, но Рагнар умудрился снова удивить.

Он не стал кричать. Не стал отдавать мне приказы. Заставлять делать это, хотя имел на это право. Он ведь купил меня, а значит должна подчиняться.

Но заставь Рагнар меня, то я бы никогда бы больше не посмотрела на него так, как сейчас. Не стала бы думать так же хорошо, пусть этого хорошего мало. Кардинально поменяла бы своё мнение о нём. И не в самую лучшую сторону.

Но всё бы это случилось, заставь палач меня насильно отдаться ему. Начал бы угрожать, шантажировать, а он… он поцеловал. Яро. Требовательно. Бушующе. Словно цунами накинулся и расчистил всё на своём пути. Стёр всё ненужное, оставив лишь самое главное. Необходимое сейчас нам.

— Рагнар… — рвано выдыхаю его имя.

Зову. Сопротивляюсь. Прошу остановиться. Но мои сопротивления по сравнению с его натиском выглядят смешно. Неправдоподобно. Больше похоже на ласку и мольбу не останавливаться.

— Дженевьева… — обдаёт жаром своим дыханием. — Я не сделаю больно. Продолблю так, что кайф за секунду словишь. Мигом подсядешь и сама начнешь подставлять зад под мой член.

— Сомневаюсь, — сжимаю пальцы. Сдавливаю спинку дивана. Из последних сил борюсь с диким желанием.

Ему нельзя поддаваться. Нельзя сдаваться. Иначе назад дороги не будет. И вроде как головой я это понимаю, но…

Чёрт! Как же сложно сопротивляться с ним, когда тело ломит. Требует финала, который почему-то никак не наступает.

Что со мной, чёрт возьми, происходит такое? Я ведь никогда не была настолько… ''голодной'' по нему. Что изменилось?

— Не сомневайся, — ласкает грудь и вновь возвращается к ягодицам. — Моя женщина будет орать только от кайфа.

Заставляет выгнуться в его руках. Затрепетать. И закричать, когда жилистый орган проник в меня. Но не от боли. Её не было. Практически не было. Зато были иные чувства. Иные ощущения.

Во мне будто полыхал пожар и сжирал всё. Съедал изнутри. Толстый орган проскальзывал в меня между ягодицами медленно. Неторопливо. Путая мысли, слова. Всё, что возникало в голове.

— Рагнар… Раг…

— Блять! — рычит он над ухом. — Мелкая, почему в тебе так?..

А когда я кончила вновь. Почти сразу, после его проникновения, разряд тока пробивает меня за считанные секунды. Мощно. Дико. Безумно. Как бывает только с Рагнаром.

Мне сравнивать не с кем, но сомнений в том, что ни один другой мужчина не способен подарить столько же удовольствия, у меня не возникает.

К немалому моему удивлению утро следующего дня выдалось для меня менее тяжело, чем первое пробуждение в этом доме. Или если быть точнее второе. Когда я только лишилась невинности и из девушки превратилась в женщину.

Не было боли, тяжести, скованности в теле, которые испытывала в тот день. Не было ощущения, что по мне переехал самосвал и сравнял с землёй. В этот раз Рагнар и правда старался держать себя в узде… насколько это вообще возможно в его силах.

Хотя иногда его зверь рвался наружу. Пытался вгрызться в меня. Поглотить полностью. Казалось, что так оно и было, когда он брал меня снова и снова. Раз за разом. Утоляя обоюдный голод. Старался не принести лишней боли, а увлечь. Приручить. Подсадить на новый вариант порочного удовольствия. И к моему стыду ему это удалось.

Почти.

Наполовину… или полностью… Мне до сих пор сложно полностью разобраться в себе и прийти в себя после произошедшего. Но так, как вчера, я не чувствовала себя никогда.

Я же ждала, что всё будет в разы хуже, чем тогда. Что тело будет неимоверно ломить. Причём в самых постыдных местах. О которых никому не скажешь. И уж тем более не поделишься о причине.

Считала, что внутри всё будет раздирать от боли, будто меня рвёт на части. Что придётся звонить Кейт. Говорить, что не приду сегодня в универ. Естественно пришлось бы соврать о причине прогула и надо было бы придумывать нечто более убедительное, чем просто вдруг разболевшийся живот. Не говорить ведь ей, как на самом деле обстоят дела?

Хотя даже узнай правду, Кейт не стала бы судить. Она в курсе всего, что со мной происходит и не стала бы упрекать. Однако на первую пару всё-таки опоздала. Я посмотрела на настольные часы, стоящие на комоде. Девятый час. Если поторопиться, может успею ко второй.

— Проснулась? — ровный голос Рагнара, прогнал с меня остатки сна похлеще любого ведра с холодной водой.

Я резко подскочила с места, присела и тут же сощурилась от… необычных, немного болезненных ощущений ниже поясницы. Всё же мне потребуется время, чтобы привыкнуть ко всем пристрастиям Рагнара. И ещё больше для осознания, что мне они не неприятны.

Да — откровенно. Да — грязно. Да — порочно… повторяю в очередной, бесчисленный раз, как молитву. Повторяю и сама понимаю, что делаю это скорее больше по привычке. По старой привычке, которую заставила сама же себе набить, лишь бы хоть что-то сохранить из старых убеждений о нормальных отношениях.

Хотя и осознаю, что бесполезно. Я давно проиграла в этой войне, но продолжаю делать вид для Рагнара, что сражаюсь. Не хочу так легко сдаваться. Показывать ему, какое влияние он имеет надо мной. И что на самом деле ощущаю, находясь в его обьятиях.

— Я-я думала ты уже на работе, — во все глаза уставилась на мощную фигуру, закрывающую собой дверной проём и выше потянула одеяло, чем только заставила Рагнара усмехнуться.

Не зло, а так… словно незначительную глупость сделала. Но с другой стороны, так оно и было. Он ведь там всё уже видел. И не только видел. А я продолжаю смущаться. Ночью творить непонятно что, а потом краснеть, противореча самой себе. Ещё немного и начну задумываться о раздвоение личности.

— Собирался пойти, но пришлось отложить на короткий срок, — тяжёлым шагом приблизился к нашей постеле, стянул единственное прикрытие и спокойно кинул в сторону.

— П-почему? — задрожала под его взглядом.

Я не ждала. Не ожидала встретиться с ним так быстро. Когда поняла, что в постеле лежу одна стала радоваться. Правда сперва почувствовала разочарование. Не знаю откуда оно взялось. Словно я хотела проснуться с ним рядом. Полежать ещё немного в его объятиях.

Что за бред вообще творился в голове тогда?

С другой стороны стало легче. Удалось отсрочить момент разговора с Рагнаром, потому что я не представляла, как это будет происходить. О чём буду с ним разговаривать. Стало вдруг резко стыдно за всё, что было. Что вчера между нами происходило. Наши стоны, мои крики, просьбы не останавливаться. Даже, когда я физически была опустошена, голод не утихал.

Откуда взялся он?

— Твои родители с сестрой приперлись, — одной фразой вывел из мыслей. — Узнали, что мы женимся и пришли поздравить, — с нескрываемым пренебрежением выпалил он.

— Мама с папой? — не веря услышанному подскочила с места. И даже забыла о своём внешнем виде. А точнее о полном отсутствии одежды. — Как они?.. Где?..

Подорвалась я с места и тут же покачнулась.

— В чём дело? — подхватил Рагнар, не дав упасть на пол.

— Не знаю… голова резко закружилась, — тряхнула головой, теперь в буквальном смысле держась за Рагнара, как за опору. — Наверно не выспалась. Сейчас пройдёт.

Он только хмуро выслушивал мои объяснения, которые едва можно было бы услышать и разобрать. Все размышления были о другом.

Моим первым порывом было одеться поскорей и спуститься на первый этаж к родным. Увидеть. Обнять… А потом. Потом вспомнила все наши последние встречи. Их слова. Мои безуспешные попытки до них дозвониться и увидеться. Вспомнила всё и остановилась.

Настроение сразу же переменилось. Ушла вся радость. Уже не было былого желания мчаться к ним сломя голову, но и не идти, проигнорировав их было нельзя. Родители ведь.

— Если не хочешь их видеть — скажи. Проводим в лучшем виде, — равнодушно выпалил палач.

И смотрел таким взглядам, что стало страшно. Не за себя. За родных. Мне же в его руках было так спокойно, что снова начала сомневаться в собственной адекватности. Но именно благодаря этому я смогла найти в себе силы и уверенности для встречи.

В конце концов, не буду же я их избегать? Да и разве могут они сделать мне что-то ещё? Пока долг не отдан, я собственность Рагнара, а своим он ни с кем не делится.

— Надо увидеться.

Рагнар:

С красными от слёз глазами, мелкая вылетела. Ровно держа спину и вышагивая, цокала каблуками по полу. Уходила так, будто не из-за того, что на самом деле этого хотела, а потому что я так сказал.

Гордая. Даже сейчас старалась держаться, хотя и так было понятно, как эти ублюдки воздействовали на неё. Как гнобили её изнутри. Но эта чёртова доброта, навязчивой тенью продолжала следовать за ней.

Непонятно, какого хера она до сих с ними вообще разговоры ведёт. Хочет мирно со всем покончить? Расстаться без скандала? Да они, блядь, этим только и пользуются. Лыбу давят, радуясь, что всё в ажуре. С такими нельзя мирно решать дела. Доброту за слабость принимают. А крыс надо травить так, чтобы дорогу обратно забыли. Побоялись морды свои показать.

— А теперь слушайте меня, ушлёпки, — перехожу к сути из-за которой собственно и впустил их в дом, когда шаги мелкой затихают за дверью. Не стоит ей знать, деталей нашего разговора. Совесть в голову ударит и, мозг начнёт выносить. К ним станет проситься поговорить. — Сейчас вы поднимаете свои задницы со стульев и уёбываетесь из моего дома. Чтобы я больше никого из вас не видел рядом с Джинни.

Их рожи вытянулись в неприкрытом удивление. Самодовольство слетело разом. Даже шлюховатая дочурка прекратила под столом свою ногу об меня тереть и сиськи в обтянутом платье, через которое соски видны, выставлять

— Что? Но как же?… Мы ведь… — мямлил что-то непонятное Алекс. — Как нам общаться с дочерью?

Общаться с дочерью? Ага, как же. Бабло их интересует, а не общение с дочерью. Или они, блядь, меня за лоха принимают? Считают я не догнал, что через девчонку собираются деньги из меня выкачивать? Нашли способ сидеть на жопе ровно и, о деньгах не думать.

— Никак. Я запрещаю вам с ней разговаривать, — достаю сигарету и закуриваю. Нужно утихомирить бесов, иначе вышибу их всех, а этого мне мелкая не простит.

Папаша морщится от табачного дыма, которой летит прямо на него, пока его женушка с дочерью голодными глазами смотрят на меня.

С матерью то всё понятно. Денег нет. Путь к клубу закрыт, вот давно нормально ни с кем и не трахалась. А дочь хоть и ебётся без разбора, но ей этого мало. Хочет ещё, но чтобы и бабки были. Много бабок.

— Вы не можете нам запрещать общаться с собственным ребёнком!

— Я многое, что могу, — остужаю папашу и сбрасываю с себя копыто будущей своячницы. — В том числе и вышвырнуть вас из квартиры, которая ещё принадлежит мне.

А чего они собственного удивляются? Они вроде не совсем идиоты, чтобы решить, что наша свадьба с мелкой может закрыть долг.

— Но Дженевьева ведь теперь станет вашей женой.

— И? Это как-то должно повлиять на вас?

— Разве могут быть долги между родственниками? — строя наивные глаза, спросила мамаша.

Слишком наивные и наигранные для её возраста. Таким разве что, только полный болван поверит и не догадается, что с ним флиртуют.

Нет. Кажется совсем.

— Лишь на бумаге. В остальном мы никогда ими не станем, — толкую очевидное, а старшая дочурка не сдаётся. Пока делает вид, что пьёт воду, ползёт ногой под столом, пока снова не скидываю и не встаю со стола. Уверен, если б могла, она и до члена бы добралась. — После свадьбы Дженевьева возьмёт мою фамилию и тогда вас ничего больше не будет связывать.

Будущая родня охреневает, чем начинает забавлять, но вспоминаю слёзы моей ведьмы и руки чешутся пристрелить каждого из них. И убил бы, не будь они её роднёй.

— Вы ошибаетесь, — бушует Алекс. — Даже, если поменять фамилию, есть то, что никак нельзя изменить. В ней течёт наша кровь.

— Лишь наполовину. Вторая половина принадлежит некому испанцу, с которым твоя жена весело провела время на море, — выдаю я и родичи цепенеют от ужаса. Особенно женщина. — Хотя доказать это было сложно. Она тогда с многими провела время. Собственно, как и ты. Так что, если не хотите оказаться все вместе с голой жопой… — с ухмылкой нависаю над папашей, прижав нож к горлу. Тот разом потерял всю свою смелость и сейчас со страху стучит зубами, — держитесь подальше от Дженевьевы и моего дома. Увижу рядом, вышвырну, а если узнаю, что она ещё и плакала… женщин отправлю в бордель до конца жизни, а тебе всажу шесть пуль. Уяснил?

*****

— Куда собралась?

Мелкая вздрогнула от звука моего голоса, но продолжила натягивать на себя кофту, не поворачиваясь лицом ко мне.

— На учёбу, — ответила дрожащим голосом и пряча лицо попёрлась за сумкой.

Крысы слиняли из дома при первой же возможности, как только я их отпустил. Алекс с женой вылетели первыми. Дочурка их на пару секунд застряла у входа, уставившись на лестницу, которая вела на второй этаж, но тут же слиняла увидев меня. Тогда я начал подозревать, что эта троица возможно ещё даст о себе знать и сказал Стэну, чтобы тот не подпускал к мелкой никого из её семьи. Если им хватит мозгов, то они и носа своего не высунут, а если нет… Я предупреждал.

Мелкую я нашёл в спальне. Знал, она здесь, но рассчитывал, что та просто сидит, уставившись в одну точку. Или лежит и вытирает сопли. Вариантов было два, но пролетел с обоим. На деле же, я застал её переодевающуюся.

— Повернись ко мне, — приказываю, стоя у входа.

Она послушалась. Повернулась. И я пожалел, что не проткнул её папаше хотя бы ногу.

Эта падаль… Следовало вырезать их ещё тогда в квартире. В самом начале. Избавиться ото всех. Отца отправить работать на помойку, а женщин в клуб. Уверен, эти шлюшки были бы только рады подставлять свои дырки под чужие члены.

— Мне нужно идти. Если выйду сейчас, ещё успею на три последние пары.

— Собираешься переться туда после всего?

— После всего, что произошло мне тем более надо идти в университет, — с горящими и красными после слёз глазами, встала передо мной. — Я должна выучиться и найти работу, чтобы не возвращаться к ним.

— Ты к ним и не вернёшься. Со мной будешь, а теперь бросай сумку и за мной, — говорю и сам спускаюсь на нижний этаж.

Мелкая следует за мной. Не сразу, но идёт. Не может ослушаться.

— Но как-же университет? Мне надо на учёбу, — обогнав меня, преградила дорогу.

Как и думал, сумку она не оставила.

— Сегодня пропустишь, — выхватываю барахло из её рук, бросаю возникшей рядом горничной. Хватаю девчонку за руку и веду за собой.

— А твоя работа?

— Возьму выходной.

— Рагнар… — возмущается, когда усаживаю её на переднее сиденье машины, но дальше не слушаю.

Тут и слушать не надо. Девчонка лет десять ломаться будет, пока её на улицу выведу. Проще молча сделать, как надо и не заморачиваться.

Некоторое время мы едем молча. Мелкая дуется, уставившись в окно. Ничего. Пообижается и успокоится. Для неё же стараюсь.

— Ты знал, что так будет? — спрашивает, всё так же смотря в окно.

— Я подозревал, что они будут просить о чём-то, но не думал, что будут требовать за тебя деньги, — ответил, зная о чем она толкует.

О своей семейке. Бывшей семейке.

— Зачем тогда впустил?

— Не впустил бы, попёрлась к ним сама.

Она ничего не ответила, но понимала, что я прав. Не сразу, но она бы не прошла мимо их желания встретиться. Долбаная родная кровь. Связывает так, что хрен отвяжешь. Только с мясом если выдрать. Вырвать и никогда не вспоминать.

— Куда мы едем? — спрашивает спустя время.

— Пока в ресторан, а дальше разберёмся, — поворачиваю на лево.

Вроде здесь должна была быть одна забегаловка. Крот вроде недавно открыл, когда решил отойти от дел и влиться в легальный бизнес.

— То есть, у тебя нет плана?

— План есть — убрать эти слёзы с твоего лица. Они меня раздражают.

Никогда не мог терпеть это женское нытьё. Насмотрелся на него с лихвой на работе, пока долги забирал, но с мелкой меня клинило вдвойне и по-другому. Потому что, не знал как всё исправить. Как стереть эти долбанные слёзы, которые она едва сдерживает и вернуть ту заразу, которая меня динамила, едва я предлагал выйти за меня. Кусалась, бодалась. Вертела мной, сама того не подозревая. И сейчас вертит, иначе бы ломал голову и не занимался бы этой брехнёй.

— Зачем тебе это? Разве тебе есть дело до того, плачу я или нет?

— Если бы не было, я бы не стал устраивать выходной в последний момент и отменять встречу.

— Не нужно отменять ради меня ничего. Не хочу мешать твоей работе.

— Ты важней.

Отворачивается от этого окна и смотрит на меня. Удивлённо. Сомнительно. Наконец снова глазища свои выпучила ведьма, будто по голове получила. Не верит? Оно и понятно. Кто бы мне сказал раньше, что я буду нести эту сопливую херню, словил бы пулю в лоб. Сейчас же она не кажется мне такой сопливой. Да и не хрень это, а констатация фактов. Мелкая для меня важней любой работы и бабла.

'' — Ты важней.''

Всю короткую дорогу до ресторана, который оказался не так уж и далеко, я прокручивала в голове брошенную им последнюю фразу. Раз за разом. Снова и снова. А на самого Рагнара и глаз поднять не сумела от вдруг накатившего смущения и неловкости, хотя кажется для него они и не значили так много. Вон как легко бросился ими.

Нет, Рагнар так просто словами не бросается. Тем более такими. Не в его характере вообще говорить подобное, от того неожиданней становятся его слова. Но… как тогда мне воспринимать эту его фразу?

— Что будете заказывать? — голос официантки возвращает в реальность.

Молодая девушка старательно выдавливает из себя дежурную улыбку, но трясущиеся руки и опасливые взгляды брошенные в сторону Рагнара, выдают её страх.

— Выбирай, — кивает мне на меню, но аппетита нет.

— Я не хочу есть. Поешь сам, а я…

— Выбирай, — с нажимом повторяет он, а мне не остаётся ничего, кроме как послушаться.

Я указываю на несколько блюд.

Аппетит немного вернулся, когда я увидела фотографии блюд. И стал даже сильней, чем был. Наверно из-за напряжённого утра.

Взгляд официантки поменялся. Стал сильно удивлённым от такого количества заказа, а карие глаза ещё больше округлились, когда я спросила Рагнара, что он будет есть.

На мгновение я подумала, а не переоцениваю ли свои возможности? Хоть я любитель вкусно поесть (в основном, когда родители не видели, потому что всегда придерживались мыслей, что девушкам не следует много есть), но это вдвое больше, чем обычно ем. Если не ещё больше. Даже Рагнар это заметил. Вон как странно смотрит.

А может он злиться из-за того, что я слишком много заказала? Но вроде он не выглядит рассерженным.

— Я могу изменить заказ и отменить половину, если хочешь, — говорю на всякий случай.

— Передумала?

— Нет, просто ты странно смотришь, вот и решила, что ты злишься из-за того, что я много заказала.

— Херню не неси, — говорит грубо, но не ругает, а делает по привычке. Высказывать своё мнение матерными словами — это в его характере. — Ешь сколько хочешь. Хоть всю еду здесь сожри.

— Тогда в чём дело? Почему ты такой задумчивый?

— У тебя прибавился аппетит, — вместо ответа, перескакивает на другую тему.

— Только последние пара дней, — не совсем понимаю к чему он это.

К чему здесь разговоры о моём аппетите? Разве это как-то важно сейчас? Возможно это просто из-за месячных, которые должны скоро начаться. То есть… должны были. Ещё два дня назад.

— Ты пьёшь таблетки? — спрашивает неожиданно.

— Да, — отвечаю сухо, зная о каких таблетках идёт речь.

Там и думать особо не надо было. Я только одни и пью.

Противозачаточные.

Однако, когда речь зашла о них, всё настроение слетело на нет. Сердце больше не трепетало, а смущение спало, словно и не было всего этого мгновения назад. Но так даже лучше. Не будут отвлекать.

— Я хотела тебе кое о чём спросить. Точнее попросить… — вспомнила то, о чём давно хотела с ним поговорить. Точнее вернуться к теме, которая была отложена в долгий ящик из-за предыдущего котегоричного отказа. — Только пообещай выслушать и не отказываться сразу.

— Говори, — его голос стал твёрже и теперь Рагнар начинает пугать даже меня, хотя всегда казалось, что за прожитое с ним время у меня выработался на него иммунитет.

Но откладывать этот разговор больше не хотелось. Я и так готовилась к нему последние полтора месяца.

— Я хочу найти подработку, — выдыхаю, как перед прыжком с парашютом. Но увидев, что Рагнар никак не поменялся в лице, будто знал о чём хочу с ним поговорить или слишком сильно углубился в собственные мысли, продолжаю объясняться. — На неполный рабочий день, так как я ещё и учусь. Недалеко от университета есть кафе, туда как раз требуется официантка и я…

— Нет, — отрезает не задумываясь.

Впрочем к подобному я была готова, поэтому просто продолжила настаивать на своём.

— Мне нужна работа. Мне нужны деньги, чтобы как-то обеспечивать себя в дальнейшем. Я говорила тебе об этом ни один раз, — не повышая голоса, спокойно пыталась донести до него всю серьёзность ситуации.

— А я говорил тебе, что тебе незачем думать о деньгах. Этим займусь я, — но он продолжал упираться в своё.

— До каких пор? Пока не надоем тебе и ты не оставишь меня?

— Не оставлю. Никогда, — с угрозой в голосе выпаливает он. И я верю… но лишь наполовину.

— Но я тебе не верю. Не верю и не… люблю, — произношу последнее с непривычной запинкой. Откуда она взялась? Будто я сомневаюсь в собственных словах. — И мне нужна уверенность, что в случае чего сумею выжить одна и прокормить себя сама. Я не хочу зависеть от кого-то.

— Тогда я перепишу всё своё имущество на тебя, — равнодушно выдаёт он, ударяя словами, как обухом по голове.

— А…

Растерянная, я не нашла слов, чтобы ответить Рагнару что-то внятное. Только глупо открывала рот и выдавала из себя бессвязные звуки.

Происходящее больше напоминало мне сон. Я даже больно ущипнула себя, но я не проснулась в нашей постели, а всё ещё находилась в том же ресторане. Сидела напротив Рагнара.

— Ваш заказ, — вернулась официантка и немного встряхнула своим появлением.

— Не шути так, — дождавшись пока девушка уйдёт, сказала я.

— Я не шучу. Ты и так записана, как моя наследница, — не успела я отойти от первого шока, как он удивляет меня снова. — Мы просто ускорим процесс и я передам тебе всё сейчас.

— О чём ты? Какая наследница?

— Я составил завещание. Если со мной что-то случится, всё имущество перейдёт к тебе, — не спрашивает, а ставит перед фактом.

Спокойно. Уверенно. Ровно. Словно говорит о чём-то неважном, а не о собственной жизни. И меня это начинает пугать. Как можно так равнодушно говорить о своей жизни?

— А что с тобой должно?.. Нет, — начинаю и тут же сбиваюсь. Запрещаю себе думать о плохом. — Мне не нужны твои деньги. Тем более таким путём.

— Знаю. Потому и выбрал тебя, — бросает острый взгляд.

И становится понятно. Он не только о наследстве говорит. Но я улавливаю это только краем, потому что вдруг начинаю злиться. На него. Что так легко относится к самому себе. Не заботится. Не думает о будущем.

— Ты… ты сумасшедший, — не нахожу других приличных слов. — Как ты можешь?.. Говорить подобное. Ещё с таким спокойным лицом. Да и доверять мне. Я же посторонний тебе человек.

Неожиданно срываюсь и выбегаю из ресторана. Окончательно не понимаю себя, но всё равно действую на каких эмоциях.

Чёрт. Да что за истерика? Откуда эта боль? Какое мне вообще дело до его слов? Ещё и эти слёзы. Будто мне не над чем больше рыдать, чем над ним.

Меня ловят у машины. Ещё до того, как увидела лицо, я знала кто это был. Знала. Чувствовала. Только один человек мог схватить меня. И, чёрт с ним, но я хотела этого. Хотела, чтобы Рагнар пошёл за мной. Схватил вот так и обнял. Да, я ненормальная. Противоречу самой себе, но все эти разговоры о наследстве и мысли, что с ним может что-то произойти, причиняли немыслимую боль.

— Чего рыдаешь? — недовольно рычит над ухом и дарит то, в чём я нуждалась сейчас так сильно.

Свои объятья. Крепкие. Сильные… Тёплые.

Я цепляюсь за него. Обхватываю крупную фигуру насколько возможно, кладу голову на широкую грудь. Слышу стук его сердце. Слышу и успокаиваюсь. Но лишь немного. Потому что это спокойствие граничит с болью в моём.

— Мелкая…

— Не хочу чтобы что-то с тобой происходило, — не задумываясь о последствиях признаюсь ему. — Не хочу, чтобы ты умирал.

— Я не собираюсь помирать, ведьма.

Его объятия крепчают. Становятся болезненными и тут же ослабевают. Грубые руки непривычно осторожно гладят спину. После первая остаётся на талии, а вторая зарывается в волосы.

— Рагнар…

— Но тебе нужна стабильность — я её даю, — спокойно перебивает, припоминая мои слова. — Теперь, чтобы не случилось, ты не останешься на улице.

— Мне ничего не надо, только будь здоров. Пожалуйста… просто будь в порядке, — едва слышно умоляю его.

— Буду, — обещает хриплым голосом. — Всю жизнь буду. С тобой. Рядом. По другому быть не может.

После ресторана, где Рагнар всё-таки заставил меня съесть все заказанные мною блюда, мы поехали дальше в известном только ему направление. И как в прошлый раз, ехали мы снова в тишине, но в отличие от предыдущего раза, когда я доставала Рагнара вопросами, сейчас я не стала мучить его. И не потому, что мне не о чем было его спросить. Было. Очень даже. Но… куда больше простого любопытства меня тревожил стыд.

Сильный. Жуткий. Его наверно можно сравнить только с тем стыдом, который испытывают девушки, после своего первого в жизни признания. И если подумать, то те мои слова можно было бы переформулировать именно так, но это ведь было неправдой. Да и надо было подобным позорным образом разреветься. И где? На его груди. Да я готова сквозь землю провалиться.

Это произошло всего полчаса назад, но откат пришёл только сейчас. До такой степени, что хочется биться головой об стену.

— Это ничего не значит… То, что я сказала тебе рядом с кафе, было в пылу эмоций. Не надумывай себе ничего лишнего. — проговорила я негромко и с небольшими запинками.

Впервые мне так сложно давались слова. Возможно причина скрывалась в той каше, что творилась у меня сейчас в голове. Или в волнение, которое не давало покоя. Скорей всего второе, иначе не объяснишь, почему я вместе со всем этим ещё и сознательно избегаю взглядов Рагнара, упрямо глядя в окно.

— Я просто была зла на тебя за легкомысленность с которой ты относишься к своей жизни, вот эмоции вырвались таким образом… Поэтому не подумай, что в моих словах был скрытый смысл, — повторила уже наверно в третий или четвёртый раз.

Для него это было сказано? Или для себя самой? Разницы это большой не имело, поскольку я всё равно знала, что мои слова были ложью. Необдуманной попыткой защититься и не дать возникнуть недопониманию между нами. Не то ещё примет беспокойство за проявление особых чувств к нему, и тогда точно от него не избавлюсь.

Всё верно. Это было просто беспокойство. Обычное волнение за человека, который заботился обо мне… Своеобразным способом, конечно. С матом и грозными взглядами, от которых бросает в дрожь, но если сравнивать с родными, то в действиях Рагнара куда было больше искренности и заботы. Потому вполне естественно, что я немного привязалась к нему и беспокоюсь о его благополучии.

Это просто беспокойство. И ничего более.

Никакой любви.

Никакой симпатии.

Никаких чувств.

Ведь так?..

Подперев рукой голову о дверцу машины, я отвернулась бесконечного городского пейзажа состоящего в основном из высочайших небоскрёбов, проезжающих мимо машин и проходящих людей, и посмотрела на Рагнара. Нет. У меня не было скрытых мыслей. Я сделала это лишь для того, чтобы убедиться в своей правоте о отсутствии всяких глупых чувств. Мне не может нравиться человек, который насильно держит рядом с собой и не желает отпускать. Иначе это уже не чувства, а психическое заболевание.

Я посмотрела, чтобы убедиться в том, что он мне безразличен, но… против моей воли сердце вдруг отчего то болезненно сжалось. Лишь от того, что смотрю на него. И снова захотелось коснуться. Положить руку поверх его, которой сейчас так удобно находится совсем рядом. А ещё лучше вернуться в тёплые объятия, укрывающие собой от целого мира и никуда из них не выходить.

— Часто это случается? — вдруг ни стого, ни с сего спросил Рагнар.

После длительной тишины, его низкий голос звучал слишком неожиданно и пугающе, от чего я вздрогнула, будто меня застали врасплох за чем-то неприличным.

— О-о чём ты?

— Рыдаешь, когда злишься?

В отличие от меня Рагнар продолжал оставаться невозмутим и спокойно следил за дорогой, но вот по взгляду казалось, что его всё так же продолжало что-то волновать. Интересно что? Может на работе что-то произошло? Никогда не видела его таким.

— Сегодня впервые. Наверно встреча пошатнула меня сильней, чем думала. Не часто услышишь, как родители торгуют тобой, словно ты какая-то вещь.

— Ты уже слышала это. Когда они отдавали тебя мне.

— Я уже многое слышала от них, потому не ждала тёплых слов сегодня, — вернула взгляд к окну, — но… наверно мне ещё нужно время для того, чтобы научиться относиться ко всему проще. Иначе ты устанешь от моих истерик раньше, чем придет время и выгонишь на улицу.

Под конец я попыталась отшутиться, чтобы сгладить неловкий момент и разрядить обстановку, но тон Рагнара звучал куда более серьёзно.

— Не выгоню. Можешь сутками истерить, выводить меня из себя или кровь литрами пить, я не против.

— Почему? Разве ты не хочешь, чтобы я была более покладистой? — всерьёз заинтересовалась я.

Это в разрез отличалась от того, чему меня учили родители. Они всегда требовали полного послушания, а если делала что-то не так, то наказывали. Иногда и били, поэтому первое время удивлялась, что вела себя с Рагнаром так свободно, не боясь выплеснуть на него эмоции. А ещё больше удивляло то, что он мне это позволял.

— Нет. Иначе это была бы уже не моя ведьма.

— Рагнар, — пригвожденная к месту от удивления, выдавила из себя, не зная куда деть глаза.

— Хммм?

— А ты уверен, что мы не ошиблись местом?

— Уверен. Место не нравится?

— Нет, нравится. Очень, но… это ведь Луна парк, — обескураженная, чуть ли не прокричала я.

Проходящие мимо парочки и семейные пары с детьми опасливо оглядывались на нас. Точнее они смотрели на Рагнара, который во всей этой безмятежной обстановке, в своём строгом костюме и с убийственным взглядом, со стороны никак не вписывался во всё это. Скорее могло показаться, что он просто случайно сюда попал или один из его должников сейчас находился где-то здесь.

— И?

— С тобой всё хорошо? Ты не заболел?

— Не понял? Что не так? — раздражённо свёл густые брови и это помогло немного прийти в себя. Вспомнить, с кем я сейчас.

Обстановка накалялась и я поспешила сбавить ситуацию, пока не стало хуже. Хотя мотивы Рагнара для меня оставались всё так же скрыты.

— Извини, просто это совсем неожиданно. Я подумать не могла, что ты можешь привести меня в такое место, вот и растерялась.

— Ты же хотела здесь побывать. Давно собирался тебя сюда привести, время не находил.

— Откуда?..

Собиралась спросить откуда он знает столько обо мне, ведь я никому об этом не рассказывала. Стыдилась признаться и выглядеть, как ребёнок. А после вспомнила с кем имею дело.

— Наверно я никогда не перестану удивляться тебе, — вздохнула обречённо.

От Рагнара ничто не утаить. Не скрыть. И это пугает. Мне надо найти способ научиться это делать. Скрывать от него свои мысли. Иначе кто знает, однажды у меня могут возникнуть секреты от него, но такими темпами сохранить их надолго не выйдет.

— Выбирай куда сначала хочешь пойти.

Но это можно будет сделать и позже. После Лунапарка например. Не пропадать же добру…

Сперва решила я, однако как показала жизнь, поход на аттракционы с Рагнаром не лучшая идея. И очень опасная… для окружающих.

Сначала он по непонятной причине запретил мне ехать на американских горках. Отказывая, как бы я его не упрашивала. После перестрелял все цели в тире. Каждый движущийся объект. Даже мирных жителей, обосновав это тем, что нам точно не известно, простые жители это или переодетые враги. Как бы там не было, когда мы уходили работник тира был напуган до икоты и предложил нам забрать любые игрушки, лишь бы мы ушли.

Далее на очереди была комната страха, которая закончилась для нас, так толком и не начавшись. Первого актёра желающего нас напугать в результате увезли на скорой. А Рагнар сказал, что тот виноват сам. Ему не стоило стоило выпрыгивать из угла, ведь у Рагнара рефлексы.

В итоге я вывела его на улицу и всерьёз начала задумываться над тем, чтобы увести его подальше от парка, во благо безопасности людей.

— Куда ещё хочешь пойти? — сев рядом со мной на скамейку, Рагнар подкурил сигарету.

Услышав его слова, улыбка сама непроизвольно появилась на моих губах. Или это была усмешка, поскольку сказанное им мне больше напоминает шутку, ведь ни на одном из аттракционов мы надолго не задержались.

— Ты ведь тоже никогда здесь не был, — спустя небольшое время, выдаю своё замечание. — Я права?

Спрашиваю и ловлю его многозначительный взгляд. Значит права…

В принципе догадаться об этом было несложно. Всё его поведение твердило о том, что Рагнар не знает, как вести себя в таких местах. Для него, что ни аттракцион, так поле боя.

Скорее всего в детстве отец сюда и не вёл его, как и мои меня, а после и сам не интересовался, ведь у него иные способы весело провести время. Ему же даже не интересно это.

Одно его выражение лица говорит о том, что он лучше бы отвел меня в какое-нибудь другое, более скрытое место и имел, пока не утолит физический голод. Но почему-то вместо этого терпит, откладывая свои прихоти и возится со мной. Ставит мои чувства, выше своих желаний, что совсем не похоже на него. Никогда не видела, чтобы он заботился о ком то также. Или это я настолько ему нравлюсь, что для меня сделано исключение?

Уронив голову на его плечо, я следила за проходящими мимо людьми. Впервые за сегодняшний день испытывая спокойствие и ещё кое-что… очень тёплое и приятное. Ласкающее изнутри, но в тоже время пугающее, словно полыхающее пламя. Манящее своей красотой, но если подойти слишком близко, то обожжет.

Страх обжечься, не позволяет подойти слишком близко к огню, однако и уйти не выходит. Желание побыть рядом с ним ещё немного становится всё сильней.

— Спасибо… за всё, что делаешь для меня. За то, что заботишься, хоть и не обязан. За то… что находишься, когда бываешь нужен. Я это никогда не забуду.

Рагнар замер с сигаретой в зубах, пока не повернулся слегка, уставившись напряжённым, немигающим взглядом.

— Не забудешь, потому что будешь рядом, — сказал он надрывным тоном.

Я перестала отрицать. Говорить ему, что это бессмысленно и у нас нет будущего. Зачем, если это бесполезно? Рагнар не станет слушать, уверенный, что по-другому быть не может. Я его собственность, которую он не хочет отпускать.

Но сейчас вдруг задумалась о том, что и мне самой уже не так сильно хочется его покидать. Быть с ним… Чувствовать его… не так уж плохо.

— Знаешь… — прошептала я, — если бы мы встретились с тобой при других обстоятельствах… если бы всё не начиналось с долга… скорее всего я бы полюбила тебя и приняла предложение. Наверно не сразу, ведь характер у тебя ужасен. С тобой совсем не просто, — добавила чуть смеясь. В голове творился хаос. Зачем я это ему говорю? Для чего? Понятное дело, после уйти от него станет ещё сложней, но… возможно атмосфера вокруг нас сыграла свою роль. Или я просто начала сходить с ума, раз раскрывала ему все свои мысли. — но так у нас было бы больше шансов.

— А сейчас почему не можешь? Какая, блядь, разница, с чего всё началось? — рычит, едва не срывается на крик.

Но чувствую ещё немного и его сорвёт, а я остановиться не могу. С одной стороны внутри всё сопротивляется. Внутренний голос приказывает молчать. Ничего не рассказывать ему, ведь если признаться, то назад дороги не будет. Он зацепиться и не отпустит.

— Потому что, так мне сложней разобрать, любовь это или у меня просто начал развиваться Стокгольмский синдром, — всё равно говорю ему.

Для чего? Зачем? Не знаю. Просто хочется поделиться с ним мыслями и наверно решить всё вместе. Он ведь взрослый, должен понять.

— А эта что за хрень? — сдвинув густые брови, хмуро спрашивает меня.

— Когда между похитителем и заложником возникают чувства. Иногда это психическое заболевание. Или людям просто кажется, что они влюблены друг в друга, из-за того, что постоянно находятся вместе, — подняв голову, спокойно объясняю ему и уже не считаю свою идею, такой уж удачной.

Совсем забыла, что Рагнар не простой взрослый, который способен спокойно выслушать то, что ему не по душе. А его дальнейшая реакция только подтверждает.

— Бляяяя… что в твоей голове за срач творится?

— Самой бы знать, — выдыхаю тихо, ровно, скорее самой себе, но он всё равно слышит.

Ругается и схватив за шею, зло впивается в губы. Терзает, мучает, вгрызается до сладкой боли. Забирает весь воздух. Не хочет делиться. Запрокинув голову, я чуть ли не сваливаюсь на спину под его напором, но успеваю вовремя опереться на руку.

— Раг… Рагнар, — едва удаётся отстранить от себя. — Мы в общественном месте. На нас люди смотрят.

Немного лукавлю. На самом деле никому почти на нас нет дело, разве что некоторые прохожие оглядываются из чистого любопытства, и семейные пары детям глаза закрывают, когда те что-то весело кричат, тыкая пальцами.

— Похрен, — яростно цедит сквозь зубы.

Снова хватает меня в свои объятия. Одной рукой поднимает, сажает на свои колени и целует. Жадно. Порочно. Грязно. Так не ведут себя в подобных местах, где полным полно детей и только это не даёт мне полностью раствориться в том желание, который он будит во мне одним поцелуем.

А так хочется забыться в нём. Не думать ни о чём и просто жить чувствами. Даже, если они ложны. Но как долго они продержатся? Будут ли они крепкими? Будут ли длиться всю жизнь? Ведь на другое я не согласна. Наверно, я слишком эгоистична, но не хочу довольствоваться отношениями короткое время, а после страдать от боли после расставания. Хочу раз и на всю жизнь, но надо ли это Рагнару?

— Хватит… — вырываюсь, но его объятия, словно зыбучие пески, чем больше сопротивляюсь, тем плотней они меня к себе затягивают. — Не при всех, — больно кусаю его за нижнюю губу.

Оперевшись лбом о моё плечо и сжав мои бёдра, Рагнар долго и глубоко вдыхал воздух, кажется, возвращая себе трезвость ума. Злость, ярость отчётливо исходили от него на каком-то физическом уровне, пугая окружающих и не давая тем приблизиться к нам. Напротив, все сторонились и избегали нас.

— Рагнар… — прошептала я, сжав пальцами мужскую рубашку на плечах.

Но фразу свою не закончила. Мне нечего было ему сказать. В голове творилась полная неразбериха. Она говорила сделать одно, сердце твердило о другом. И как во всём этом понять то, что мне действительно нужно?

Рагнару же в этом вопросе, было повезло больше. Он, кажется, чётко понимал чего хочет, поэтому выровняв дыхание, вдруг перебросил меня на своё плечо и понёс непонятно куда.

Признаться, я сперва даже удивилась такому раскладу и неподвижно лежала так недолго, пока полностью не пришла в себя и, не начала дёргаться.

— Ты, что делаешь? Отпусти на землю, сейчас же, — тихо прикрикнула на него, но тот словно не слышал.

Продолжал нести, ничего не видя перед собой. Ни настороженных взглядов остальных посетителей парка, ни охраны парка, которая пыталась до нас добраться, но была остановлена появившимися из ниоткуда Стейном и другими телохранителями моего хозяина.

Поняв, что рыпаться бесполезно, Рагнар не отпустит меня, пока мы не доберемся до нужного места, я перестала рыпаться.

— Куда ты меня тащишь? — пробурчала в его спину, пряча лицо.

Стыдно было неимоверно, но разве этому медведю что-то объяснишь? Проде поддаться сейчас, чтобы позже было проще договориться.

— Разбираться с хуйнёй в твоей голове, — вполне доходчиво ответил.

— И как ты собрался разбираться, если я сама не понимаю, что со мной?

Словом Рагнар мне не ответил, зато, когда привёл в туалетную комнату, запер дверь на ключ и посадил на умывальник, я догадалась как… Думала что догадалась.

— Здесь…

— Рассказывай!

— Рагнар…

— Говори! — цедя сквозь зубы, приказал он, не дав договорить, что здесь не самое подходящее место помимо для разговоров. Что помимо нас, кто-то ещё может находиться здесь.

Хотя, если бы кто-то и был, то скорее всего уже вышли бы и начали бы ругать за непотребство. Или им просто стало неловко, как мне, и решили не выходить, пока всё не завершится.

— Что рассказывать?

— Что в башке своей надумала. Я уже заебался играть в угадайку с тобой.

— Я тебе ужё всё сказала о Стокголь…

— Ещё раз зарекнёшься о подобном… нагну раком и трахну, — схватил за шею, словно собрался придушить, но держал не слишком крепко. Контролируя силу, из-за чего его действия, в соотношение со словами, подействовали на меня в обратном эффекте. — Буду долбить в щель, пока вся эта хрень из тебя не выйдет.

Обещал злостно, а я вместо того чтобы испугаться, тяжело задышала и завозилась на месте. Резко захотелось, чтобы он привёл свои угрозы в исполнение. И меня даже не смутило то, что мы находимся не дома. Наоборот… кровь всколыхнулась с новой силой и желание возросло в несколько раз.

Что он со мной сделал? Насколько же испорченной я стала рядом с ним.

— Дженевьева, — рычит он зло, а я неотрывно слежу за его губами.

Хватает за шею, а я машинально откидываю голову назад. Горячая лава ударяет в место его захвата и растекается по всему телу. Накаляет до предела за короткие секунды. Как у него это выходит? Как он это делает? Касается так, что плавлюсь под ним и забываю обо всём, кроме него и своих постыдных желаниях.

Но время проходит, а Рагнар не действует. То чего я так хочу не происходит. В такие моменты Рагнар всегда опускал руку от шеи вниз. Неторопливо лаская кожу, подбирался к декольте, а после действовал резко. Рвал рубашку и набрасывался, словно бешеный. Грубо мял ладонями так, что оставались синяки, кусал, будто готов был съесть, одновременно проникая, трахал пальцами и требовал кричать, если я сдерживала стоны.

Грязно, постыдно. Всё, что происходит между нами давно перешагнуло грани приличия. О таком не говорят никому: ни семье, не подругам. По крайне мере я точно не смогу. Слишком стыдно и откровенно. А самое страшное то… что мне это нравится.

Нравится, как Рагнар касается меня. Как жёстко истязает моё тело. Как ругает грязными, непотребным словами. Нравится и он это знает, хотя я отчаянно пыталась это скрыть. Но разве от него что-то утаишь? Тем более, когда тело ломит от желания.

Я кладу свою руку поверх его. Сама тяну вниз, к скромному вырезу рубашки и с удовольствием замечаю, как темнеют его глаза.

— Стерва, — рычит злостно, а я от его гортанного рыка лишь сильней завожусь.

Он снимает меня с раковины, ставит спиной к себе, задирает юбку и рвёт бельё, оголив ягодицы. Я вскрикиваю от того, что полоска ткани лезвием впивается в кожу и царапает её, но мой хозяин словно не замечает этого. В отражении зеркала, что висит напротив, по крайне мере я не заметила тревоги на его лице. Зато увидела пугающую, звериную решимость.

Боль слегка отрезвила разум и я вспомнила где мы находимся. Не дома.

— Рагнар, нельзя. Мы не можем, — пытаюсь остановить, но слишком поздно.

Рубашка рвется на куски, пуговицы со звоном падают на кафель. Лифчик полетел следом.

— Рагнар, не… ммм, — лёгким криком простонала я, как от удара тока, а он всего сжал грудь. — Р-Рагнар…

— Нравится? — усмехается, глядя на наше отражение в зеркале. — Любишь, когда я играю с твоими сиськами?

Обнимая со спины, он больно мнёт поочередно грудь одной рукой. По свойски впечатывает в себя. Упирается своими бедрами в мои, заставляя выгибаться и гореть в огне своих пороков. Сгорать заживо, пока он не наиграется и не смилостивиться надо мной.

— Посмотри на себя, — укусив в плечо, и зализывая рану, приказывает он хриплым голосом.

Я смотрю… и не узнаю саму себя. Практически голая. И голодная… жутко голодная по Рагнару. Такие перемены пугают. Мысли путаются. Я уже не понимаю что говорю, и что делаю. На словах отталкиваю его. Разумом пытаюсь сопротивляться, но стоит ему просто дотронуться до меня. Посмотреть тем самым взглядом, которым никто на меня никогда не смотрел, и я мгновенно забываюсь. Теряюсь в нём.

— Зараза мелкая, — бьёт по груди, заставляя прогнуться и проникает в меня пальцами. — Херню несёшь. Мозг выносишь, а сама течешь, будто месяц не трахались.

Хотелось бы сказать, что нет. Всё не так, но отрицать бесполезно. Тело, голос выдают меня. Сами кричат ему это треклятое "хочу".

С каждым его движением, я стону всё громче. Кусаю губы, лишь бы заглушить. Не быть услышанной случайными прохожими, но сделать это, когда Рагнар во мне, сложно. И не важно что для этого использует, он умело проникает под кожу уже одним взглядом.

— А может наказать тебя? Реально на месяц лишить сладкого, — и словно решив показать, чего могу лишиться, расстегивает брюки и уверенно проникает в меня, но не так, как прежде.

Нет боли. Нет резкости. Он мягко заполняет до предела возбужденным органом. Осторожно придерживая за живот, медленно растягивает влажное лоно и судя по звукам, которые издает, ещё не понятно кого именно из нас двоих хочет наказать.

Но потом постепенно набирает скорость. Толкается почти в моей любимой манере. В его. Когда уже невозможно думать. Видеть. Можно только ощущать его в себе.

Но так только "почти". Каким-то образом Рагнар умудряется балансировать жестокость и… нежность. Сперва, кажется, что у меня помутился рассудок, а после и правда осознаю, что в этот раз мой палач более осторожен.

— Ты не… ааххъ, не выдержишь месяц, — говорю сдавленно. — Не сможешь. Слишком помешан на… "этом"… ммм.

— А кто сказал, что я буду голодать вместе с тобой. Это наказание только для тебя, — усмехается.

И меня в очередной раз прошибает током, но в этот раз вместе с желанием разгорается злость. Жуткая. Ревностная. Затмевающая разум не меньше порока.

Хочет наказать меня? Отложить на месяц, как куклу, а сам в это время будет с другими развлекаться? Не позволю.

С трудом повернувшись, набрасываюсь на тонкие губы. Мир окончательно перестаёт существовать. Забываю где я. Забываю про других людей. Забываю, что за пределами этой комнаты есть ещё что-то или кто-то. Сейчас есть только мы. Наши желания, чувства, эмоции. Древние, как сам мир и переполняющие до краёв.

Я задыхаюсь в них. Задыхаюсь от того чувства наполненности, что Рагнар дарит с новым движением бёдер, доводя до грани. Задыхаюсь, но не готова с кем-то этим делиться. И не буду.

Моё.

Мой. Только мой.

— Твой, мелкая… твой, — довольно скалится, точно поддакивая моим мыслям. Или я это вслух сказала?

Плевать. Не отдам. Никому не отдам.

— Попробуй посмотреть на других. Убью, — кусаю его губы до крови, слизываю рану.

— Блять… обожаю свою ревнивую стерву, — рычит, подхватывая под попу, и насаживая на свой член до основания.

Чувствую металлический вкус, но поцелуй не разрываю. Хочу больше. Острей. Сильней. Хочу съесть его живьём. Хочу приковать к себе, чтобы вечно так был во мне. Чтобы чувствовать рядом его тепло.

Мои ладони соскальзывают с мощной шеи ниже. Растёгивают верхние пуговицы мужской рубашки, подбираются под одежду и наконец добираются до обнаженного тела. Разгоряченного. Мощного. Сильного. Желанного.

Мне мало вбивающейся в меня плоти. Хочу ощущать Рагнара всего. Голого. Чтобы кожа к коже. И ничто больше не разделяло нас.

Я жадно целую его. Вгрызаюсь. Стону и с упоением пью его хриплые рычания, ставшие для меня в последнее время самым любимым звуком на свете. Иной раз ловлю себя на мысли, что хочу записать их и слушать безостановочно.

Он отвечает с не меньшей силой. До посинения сжимает попу, но даже эта боль приносит своё удовольствие.

— План меняется, — с трудом отрывается от моих губ, а мне едва удаётся его расслышать. Подступающая волна лишает возможности свободно слышать. — Надо чаще тебя трахать. Выёбывать всю хуйню из твоей головы. Только так у тебя мозги на место встают… Не смотри на меня так. Ты же любишь это… любишь, когда деру тебя во все щели. Когда имею тебя, как последнюю суку. Когда опускаю на самое дно… к себе. В пекло. Я долго тебя там ждал.

— Не ругайся, — больше по привычке говорю ему, укусив в горло.

— Кайф, — стонет он, откинув голову назад и подставляя шею для нового укуса. — Я уже говорил. Забыла? Я — твой кобель, ведьма. Ты — моя сука. Только помани, и я приползу к тебе на четвереньках. Выебу по высшему разряду и искупаю в своей сперме.

— Сильней… ещё, пожалуйста… Ещё, Раг-нар, ааахъ.

Молю его, а он выполняет. Трахает, словно на части раздирает. Хочет до нутра добраться. Разум отбивает. Заставляет орать, выть, выгибаться.

— Рагнар, ааахъ, мммм… Раг… ахъ, аааааахъ…

Под конец я перестаю сдерживаться. Срываю голос в крике и выгибаюсь до хруста в костях. Или это Рагнар сжал меня слишком крепко, изливаясь следом.

— Ты моя, запомни это, ведьма! И никаких больше закидонов про синдромы. Уяснила? — рвано выдыхает, положив голову на моё плечо и оперевшись о умывальник. — Не слышу!

— Д-да, — тело ещё бьёт судорогой.

— Замуж за меня пойдёшь? — трётся щекой о мою шею.

Я закрываю глаза в удовольствие, хоть борода и царапает кожу.

— Нет, — уставшая, но довольная прижимаюсь к его груди.

— Блядь, мелкая… — устало цедит сквозь зубы и снова начинает двигаться, выбивая из меня новые стоны. — Вертишь мной, как с пацаном играешь. Убил бы.

— Так убей, — провоцирую, хотя прекрасно понимаю, что он так не сделает. Никогда не убьёт и не ударит меня.

— Не могу, — кусает в плечо. — Люблю тебя суку, а ты никак не догонишь.

*********

Я сижу неподвижно на раковине, уткнувшись лицом в грудь Рагнара, чтобы он не увидел моего покрасневшего лица и крепко обнимаю. Настолько-насколько хватает мне сил. Уставшая, вымотанная после его срыва, заполненная спермой и… обескураженная признанием

Я даже не понимаю, что больше всего довело меня до такого состояния. Секс в общественном туалете лунапарка, или его неожиданное признание в любви ко мне?

Ведь это было именно оно? Мне не послышалось? Не почудилось в пик удовольствия? Или всё-таки?… Нет, вроде и правда признался. Грубо, неправильно, с матом, но от этого признание кажется только более реальным, потому что Рагнар по другому и не признался бы.

Но разве это возможно? Чтобы этот жестокий человек, помешанный на работе и сексе, вдруг полюбил меня? Чтобы я действительно так сильно увлекла его? Наверно, да. Ведь не зря он столько времени раз за разом предлагет стать его женой и терпит отказы. Злится, матерится, иногда даже комнату кромсал, но терпит. Другой бы на его месте давно бы не выдержал, психанул и послал меня куда подальше, а он… ждёт и спрашивает снова, и снова.

А ведь ему не надо жениться, чтобы обладать мной. Он и так может брать по праву долга. У него есть ещё больше полугода, чтобы насытиться мной, а он хочет повязать нас ещё более крепкими узами.

Но я всё-равно сомневаюсь. В нём. В себе. В происходящем. Почему? Почему просто не могу принять и спокойно быть с ним? Зачем накручиваю себя?

Рагнар отпускает меня. И как ни в чём не бывало начинает поправлять одежду. Застёгивает пуговицы, заправляет рубашку, будто и не было тех слов любви секунду назад. Он действует так спокойно и обыденно, что я уже действительно начинаю верить, что всё было слуховой галлюцинацией.

Спрыгнув босиком на холодный кафель, я начала искать свою одежду. В отличие от Рагнара, который умудрился просто слегка память свой костюм, я была полностью обнажена. Даже обувь в какой-то момент умудрилась слететь с моих ног, но уцелевшим я нашла только их и рубашку. Всё остальное же, было безнадёжно испорчено.

— Брось тряпки. Сейчас пригонят новые, — приглушённо выдыхает он, побуждая новую волну возбуждения. Чёрт… сколько же раз он должен меня взять, чтобы утолить этот голод?

Он обнимает со спины. Прижимает вплотную к себе, накрывает своим запахом, вперемешку со слабым запахом пота. Я судорожно вдыхаю его. Тянусь к нему. В каком-то безсознательном порыве сама льну к мужском телу. Голова начинает кружиться, ноги подкашиваются, но как же хорошо, спокойно и… волнительно. Но не из-за страха, хотя он тоже во мне немого немного присутствует, а из-за его слов, которые не дают покоя.

Мысли, сомнения не оставляют в покое. Съедают до такой степени, что вопрос сам слетает с губ.

— То, что ты сказал… это правда? — сожаления не испытываю. Только лёгкий стыд и смущение.

— Сама как считаешь? — опускается губами к обнажённой шее.

Присасывается, оставляя засосы на и без того посиневшей коже, сжимает грудь, сосок, заставив вскрикнуть и вскинуть голову вверх.

И как с таким говорить? Как разговаривать на серьёзные темы, когда у него только одно на уме?

— Считаю, что окончательно сошла с ума, или мне всё это просто снится. Всё это не может происходить по-настоящему.

Тихий смешок раздаётся рядом. Я не вижу, но знаю… он сейчас широко ухмыляется.

— Всё реально, мелькая. Но если не веришь, то я знаю способ доказать действительность происходящего. Подожди пока до дома доберёмся, а там до утра буду доказывать свою любовь.

— Ты преувеличиваешь. То, что ты сейчас говоришь, это не любовь, а похоть, — рвано выдыхаю и вскрикиваю, когда Рагнар резко разворачивает меня лицом к себе и прижимает к стене, закинув мою ногу на своё бедро.

— Нет, ведьма… я, охуеть как, преуменьшаю сейчас.

Набрасывается на мои губы. Долго, мучительно, сладостно больно терзает их. Затуманивает разум. Доводит до головокружения. Упирается возбудённым бугором в раскрытое лоно.

— Любишь и называешь шлюхой? — спрашиваю, кусая его губы.

— Своей шлюхой… Одной… Единственной, — рычит и резко проникает в меня.

Жёстко натягиевает на каменный член и трахает, словно и не имел меня десять минут назад. Впрочем не мне судить, ведь я отдаюсь ему с неменьшей одержимостью.

— Ты же ловишь кайф с этого. Балдеешь, когда зову так и хочешь потрахаться.

— Какой же ты… испорченный.

— Другой бы тебе и не подошёл.

В итоге мы вышли из туалета лишь спустя сорок минут, десять из которыэ я потратила на то, чтобы одеться в новую одежду, которую принесли телохранители Рагнара, и привести себя в порядок.

Но это никак не спасло меня от долгих любопытных взглядов работников и посетителей лунопарка, которые встретили нас снаружи. Впрочем выйди я в длинном платье, закрытым по горло, это тоже не помогло бы. Всего несколько человек, но так стыдно мне ещё не было никогда, хотя укора на их лицах или усмешки я не видела. Скорее простое любопытство и настороженность. Последнее было адресовано Рагнару, который спокойно шёл рядом, положив руку мне на талию и с кем-то говорил по телефону. Впрочем плотский интерес и голодные взгляды со стороны женщин к тому же Рагнару не заметить было невозможно.

Уже знакомая злость, что накатывала в такие секунды, снова охватила меня. А в голове, словно заезжая пластинка звучало одно и тоже слово.

Мой!

Мой!

И видно это как-то отразилось на моём лице, причем не очень красиво, потому что девушки сразу испуганно отшатнулись и сбежали.

— Не знал, что ты такая ревнивица, — донёсся до меня, его подозрительно довольный голос.

Посмотрела и натолкнулась на такое же, подозрительно довольное лицо.

— Я не ревную, — буркнула я, отводя глаза, но уже прекрасно понимала, что вру.

Только фиг он от меня этого дождётся. Это ведь всё равно, что признаться, что он мне не безразличен. Нет, я то уже знала правду, что это так, но вот ему знать было необязательно.

Сев в машину вдвоём мы двинулись дальше. Куда ехали в этот раз я снова не знала, и не спрашивала. Смятение и смущение до сих пор не отпускало меня. Да, и как реагировать тоже не знала. Сказать "спасибо"? Так это глупо. Но что вообще обычно говорят в таких случаях? Я не знала этого, так как мне никогда не признавались в любви. Даже родители никогда не говорили мне таких слов, а здесь…

— Чего вдруг заглохла? — спрашивает меня, когда машина остановилась у светофора.

— Ничего. Немного задумалась и только, — туманно отмахнулась от дальнейших распросов.

Точнее попыталась, но с ним такой номер не прокатит. Рагнар привык решать всё сразу и на месте. Не откладывать на потом. Исключение было лишь с одним случаем — нашей женитьбой.

— Если есть вопросы говори — решим сразу. Харе накручивать себя.

— Я не накручиваю, просто… — запинаюсь. Сомневаюсь говорить ему всё, как есть или нет. — Тебе не понравится мой ответ.

— Мои проблемы. Теперь толкуй, в чём загон?

— Я думаю о том, как странно всё выходит, — сдаюсь, не выдержав натиска эмоций. — Вся наша ситуация.

— Не понял. Что странного? — хмурится проезжая дальше.

Знал бы он, как страшно мне было признаваться сейчас. В первую очередь из-за его реакции, но я продолжала говорить. На свою голову.

— А ты вспомни с чего началось всё у нас и продолжается до сих пор. Ты забрал меня за долги отца, вынудил лечь с тобой в постель…

— Мелкая! — злостно рычит, резко дёргает влево и мы чуть не врезаемся в проезжающую рядом машину.

— Я говорила, что тебе не понравится. Уже всего этого вполне хватало, чтобы я тебя ненавидела. Я даже пыталась ненавидеть, злиться и в начале даже выходило, — Рагнар криво оскалился. До посинения в пальцах сжал руль, — но сейчас не могу. Ты мой хозяин, палач, тюремщик, удерживающий рядом с собой на протяжении трёх месяцев, однако за эти короткие три месяца от тебя я видела больше доброты и заботы, чем от родных, а теперь ещё и в любви клянёшься, чего я не слышала от тех же самых родителей. Это и кажется мне странней всего.

— Какая, блядь, разница с чего всё началось? Даже просто встретить я тебя на улице, то всё-равно бы заприметил и исход был бы тот же самый — ты была со мной, — чуть ли не орал он.

— Для меня есть разница, — старалась оставаться спокойной, хотя голос то и дело срывался на крик. Но нельзя. Хотя бы я должна оставаться спокойна, иначе разговор ни к чему не приведёт. Мы только поссоримся. — Встреться мы просто на улице и заведи тогда отношения, то в таком случае я была бы твоей уже по собственной воле. Из-за чувств и собственного желания быть с тобой, а не по принуждению. И сейчас я не страдала бы от ощущений, что меня купили, словно какую-то шлюху.

— Ты не шлюха. Твоя сестра с родителями больше подходят для этой роли.

— Их не забирали для оплаты долга и не принуждали ни к чему, — ответила ему, но так и не поняла к чему были его слова.

Да, они не идеальные. Почти отказались от меня. Отдали за долги в качестве любовницы сомнительному человеку. Не знали, как он будет со мной обращаться, оставит ли вообще в живых, и всё равно отдали. Сестра тоже не ведёт примерный образ жизни, но это всё же не одно и тоже. Что угодно, но не то.

— Ты не выглядела грустной и принуждённой, когда кончала на моём члене.

— Это реакция тела.

— А когда сама лезла трахаться, что это было? Тоже реакция тела? — больше не сдерживался и оглушал своим криком. Его глаза буквально высекают искры. — Когда орала моё имя? Когда ревновала к тем шмарам? Что это всё было?

— Я тебе уже говорила, что это не ревность. Мне плевать на тебя, — кричала на него уже больше от своей злости. Говорила себе заткнуться, но слова вырывались сами собой. — Хочешь, хоть всех их перетрахай, мне всё равно, — нет, это не так. Это же не правда. — Дай ты выбор, меня бы вообще рядом с тобой не было.

Резкий поворот и мы снова чуть не врезаемся, только в этот раз в дерево.

— Моей смерти хочешь? — с испугу срываюсь, кричу на него и тут же замираю.

Рагнар останавливает машину и хватает за шею, придавливая к спинке кресла. Мрачный. Жуткий. Ещё никогда я не видела его таким страшным. Чёрные глаза, как ножи, вонзаются в лицо и режут, пробираясь в самое нутро. Медленно убивают меня. Физически он ничего не может мне сделать, уже давно поняла и пользуюсь этим.

— Я давал тебе право выбора.

— Или лечь под тебя, или отправиться в бордель? — добиваю его. — Так себе выбор.

Парализующая тишина. Мёртвая. Гнятущая. Я перестаю двигаться. Забываю, как дышать. Его холодные, безжиненные глаза заставляют забыть обо всём, покрывшись страхом. Впервые за долгое время я снова начинаю бояться и, сомневаюсь в своей безопасности.

А действительно ли он не причинит мне боли? Ведь его терпение не безгранично. Однажды и он сорвётся.

— Сколько ты ещё собираешься динамить меня? — неожиданно застаёт в расплох. Нет, не вопросом, а голосом, которым всё это говорит. Тяжёлый, уставший… и будто пропитанный болью. — Сколько ещё будешь издеваться? Что сделано, то сделано. Я не могу изменить прошлое и забрать тебя к себе нормально. Такого бы никогда не было. Даже без долга тебя бы украл и привязал к себе. Таков мой характер, но я пытаюсь исправить всё. Сделать всё как положено. Твою мать, да, я женой тебя сделать хочу! Никогда не думал этого делать. Свободу ценил, но ты к себе привязала. Заставила у ног своих растечься, а теперь рыпаешься?

— Я не хотела этого, — выдыхаю устало. — Ничего из этого не хотела. И женой твоей быть не хочу. А если хочешь всё исправить, то освободи меня. Мне от тебя ничего больше не нужно. Ни подарки, ни цветы, ни ты сам.

— Не нужен значит?.. — бросает холодно, сжимая на шее пальцы и перекрывая доступ к кислороду. — Хочешь свободы? Тогда собирай вещи и вали нахер. Я закрываю долг.

Для подаренных им вещей мне понадобился целый грузовик.

Но их я не стала брать с собой, а так и оставила висеть в шкафу, или лежать на полках, рядом с его вещами. Возможно после моего ухода он их сразу выбросит, как ненужный хлам, а может отдаст кому-то из своих новых любовниц, которые у него обязательно появятся.

Вполне ожидаемо от последней мысли у меня заныло сердце. От глупой ревности и ещё какого-то чувства. Нового, незнакомого и неприятного. Но чтобы там не было, на это я уже не имела на это право. Ни на чувства, на вещи, ни уж тем более на человека, что их мне дарил. Слишком много всего сказано и сделано. К тому же, нельзя попросту терять такой шанс, когда Рагнар сам даёт свободу. Кто знает, вдруг он передумает через минуту и снова запрёт в своей золотой клетке.

Я в последний раз оглядела нашу с Рагнаром спальню. Когда-то это была только его комната, но за последние два месяца незаметно превратилась в нашу общую. Сперва мы жили в раздельных комнатах, потом я начала засыпать и просыпаться в его комнате, а через три недели сама не поняла, как мои вещи перенеслись сюда, но сопротивляться особо не стала. Так было гораздо удобней, чем постоянно идти к себе за одеждой.

Теперь же эта комната снова стала только его. И с неприятным удивлением заметила, что какая-то часть меня не хочет покидать её. Странно… Мне всегда казалось, что когда настанет время уходить, я буду радоваться долгожданной свободе. Спокойно выдохну и чуть ли не вприрыжку уйду отсюда. Но почему-то сейчас этого со мной не происходит.

— Машина ждёт, — безразлично предупредила Каил — один из охранников Рагнара, но иногда он исполнял и роль водителя. Между первым и вторым здесь не было особой разницы. Как хозяин скажет — так и будет. — Вы идёте?

Нет, нельзя позволять сомнениям охватить меня. Не сейчас, когда то, чего я так сильно желала наконец произошло.

Забрав мой чемодан, он прошел вперёд первым. Накинув на плечо рюкзак, с тяжёлым сердцем и тревожным чувством, что делаю что-то не так, я пошла следом за ним. Внутри меня раздавался собственный голос. Говорил остаться. Передумать пока ещё не слишком поздно. Пока я ещё не покинула дом. Но загоняла голос обратно и шла дальше, повторяя себе снова и снова, что нельзя сомневаться. Я поступаю правильно. Отношения построенные таким образом никого не сделают счастливым. Ни меня, ни его. Как бы он там не настаивал на любви, она пройдёт со временем.

Наверно…

Убеждаю саму себя, а сама останавливаюсь, когда дохожу до его кабинета. Ведь надо попрощаться. Хотя нужно ли ему это? Наверняка нет. После всего, что я наговорила ему в машине не удивлюсь если он даже видеть меня не захочет. Но и уйти так просто… ни сказав ни слова нельзя. Хочу увидеть его… в последний раз.

— Я спущусь через десять минут, — говорю Каилу, который всё это время терпеливо ждал меня у лестницы.

Он кивает и с чемоданом идёт к машине, а я стою у двери с дрожащими руками. Заношу руку для стука, но замираю с поднятой рукой. Так и не решаюсь постучать. Не хватает сил поставить последнюю точку в этих отношениях. Навсегда покончить со всем.

Весь пыл что был со мной в машине, когда я говорила Рагнару отпустить меня, слетел сразу после его слов. Я ведь не ждала, что он действительно решит отпустить меня. Говорила всё скорее по привычке. На эмоциях, которые слишком разыгрались во мне в последнее время, сама не понимая действительно ли хочу, чтобы всё закончилось. Ведь с одной стороны так было бы правильно. Наши отношения пагубно влияли на нас обоих. Вызывали привычку, делая одержимыми друг на друге. Словно затягивались наркотиком и уже не могли прожить дня без новой дозы.

Но видно мой палач оказался сильней, раз сумел так легко отпустить. Или мне называть его бывшим палачом?

— Долго ещё у входа торчать собираешься? — пронеслось рядом.

Вздрогнув от испуга, я отскочила на шаг и слегка пошатнулась, едва не упав.

Рагнар стоял, прислонившись к двери и по обыкновению курил сигарету, смотря на меня совершенно безэмоционально. Словно все его чувства и эмоции были стёрты. И от его взгляда становилось не по себе. Впервые он смотрел на меня так, что захотелось резко встряхнуть его и вернуть хотя бы ту наглую ухмылку, которой он одаривал в первые дни. Да, хотя бы злость или ненависть. Что угодно, но не эта пугающая бесстрастность.

— Я собрала вещи, — негромко произнесла, поправив лямку.

Он ничего не ответил.

— Чемодан уже в машине, — предприняла ещё одну попытку завести хоть какой-то разговор, но он всё также продолжал молчать, вызывая тупую боль в груди.

Глаза защипали от подступающей влаги. Чёрт… ещё немного и заплачу.

— Я взяла только то, что привезла собой.

— Не возьмёшь, что я тебе подарил? — низкий тембр голоса резанул слух, принося особую радость.

Я совсем рехнулась. Радуюсь уже просто от того, что слышу его голос. Это сумасшествие. Надо поскорее заканчивать со всем и уходить.

— Я не могу их взять.

— Они твои.

— Всё равно не могу. Можешь отдать их… своей следующей любовнице, — буквально заставила проговорить себя, из-за чего под конец мои слова больше походили на звериный рык, чем на человеческую речь.

Кажется я много чего нахваталась от Рагнара. Даже его манеру речи.

— Они твои, — тихо, но настойчиво повторил он. — Были и останутся.

— Спасибо, — поблагодарила, но так и не взяла их.

Хватит и того, что я забрала своё обручальное кольцо с тем ожерельем Нефертари и кольцом, которые он мне купил на аукционе два месяца назад.

Их я так и не сумела оставить для другой. Да и просто оставить тоже не могла. Слишком велико значение этих вещей для меня, чтобы делиться с другими. Особенно у обручального кольца, которое я повесила на шею, но надетая поверх рубашка скрывала её.

— Мне пора, — повторяю в который раз, но так и не двигаюсь с места, словно жду чего-то.

— Куда пойдёшь? К родителям?

— Пока да, потом найду подработку и начну снимать комнату.

Ничего не говоря он достаёт из кармана брюк ключи и взяв за руку, вкладывает в мою ладонь.

— Зачем мне это? — разглядываю незнакомую связку.

— Ключи от квартиры, — выдаёт ровно. — Она рядом с твоим универом. Каил тебя отвезёт. Документы уже готовы.

— Какие документы?

— На твоё имя. Квартира на тебя оформлена.

Он мне что… её дарит? Квартиру в центре?

— Я не возьму, — протягиваю обратно ключи, но он на них даже не смотрит.

— Считай это мой последний тебе подарок.

— Рагнар…

— Или бери, или хрен, а не свобода.

— Шантажируешь?

— Контролирую, чтобы этих уёбков с тобой больше не было.

В том, что Рагнар говорил сейчас о родителях и сестре, я не сомневалась. Других общих знакомых, которых он настолько же "любит" у нас нет. Но как ни странно, я разделяла его мнение о них. Не в такой грубой трактовке, конечно, но разделяла.

По правде мне самой возвращаться к ним не хотелось. Привязанность и наивная вера в то, что когда-нибудь родители полюбят меня, примут с такой де нежностью, как Лолу, рассыпалась в прах. Я уже не верила в подобное, и если честно устала бороться за их любовь. Устала задаваться вопросом, почему они так легко возносят сестру, прощая ей всё на свете, а меня наказывали за любой мельчайший проступок.

Но это уже не имело значения. Мне больше не требовалась их любовь, чтобы быть счастливой. Мне ничья любовь больше не требовалась. А после того, что услышала сегодня утром, я решила свести к минимуму наше общение с роднёй. Если удастся, то вообще по возможности больше не общаться.

Хотя последнее вряд-ли получится. Нью-Йорк не настолько большой город, где-то точно встретимся. Да, ещё и с сестрой учимся в одном универе, а со своим жильём будет гораздо проще. Может согласиться? Тем более с Рагнаром спорить бесполезно. Он ведь правда не отпустит.

— Спасибо, — положила ключи в карман куртки, однако мысленно дала сама себе слово вернуть их ему, когда заработаю на собственную. Возможно это произойдёт ни завтра, ни через месяц, и даже ни через год, но однажды верну. — Я ведь говорила… ты гораздо добрей, чем хочешь показаться.

Вспоминаю сказанное ему когда-то мною слова.

— Поэтому удираешь от меня?

— Рагнар…

— Вали, пока я добрый, — выдаёт холодно.

И только слабый на слух не расслышал бы сарказма в тоне его голоса.

Теперь это точно конец.

Надо идти… но ноги не слушаются и я продолжаю стоять на месте, уставившись на него. Жадно пытаюсь насмотреться на него в последний раз. Запомнить каждую линию, чёрточку лица. Хотя вроде как должна хотеть забыть. Вычеркнуть навсегда из своей жизни.

Но даже если искренне хотела бы, не забыла бы. Его чёрные, пропитанные тьмой глаза. Вкус его губ. Касания рук. Жар объятий. Даже запах его сигарет, который словно впитался в меня, и то будет преследовать до конца дней.

Я не забуду. Это невозможно забыть. То, что происходило с нами. Что связывало нас. Наша история длинною в короткие три месяца, изменившие всю мою жизнь.

Не сдерживаюсь. Чувствую, как по щеке катиться предательская слеза. Но я даже радуюсь ей, ведь она заставляет Рагнара проявить хоть какие-то эмоции.

Мрак. Тревога. Беспокойство. Это дарит надежду, что он не злится на меня. Не держит зла за сказанное ранее. Не будет вспоминать с ненавистью, потому что меньше всего на свете хотела бы вызывать в нём именно это.

— Прощай, — дрожащими губами выдыхаю, едва заставив себя улыбнуться и не сдерживаю себя в порыве дотронуться до него в последний раз.

В последний раз тянусь к нему, положив руки на грудь. В последний раз ощущаю под ладонью биение его сердца. В последний раз касаюсь губами колючей щеки.

— Ведьма, — в последний раз слышу это дурацкое прозвище, когда он хватает за затылок и прижав к стене, обрушивается на мой рот, словно огненное торнадо — сминая, пожирая, подчиняя под себя. Выжигает все мысли, оставляя после себя лишь жуткую потребность друг в друге. Жажду. Голод, которые можно насытить лишь одним способом.

И это отрезвляет. Я знаю… Понимаю к чему сейчас всё это приведёт. Нужно остановиться. Сейчас. Немедленно. Иначе я не смогу уйти от него. Останусь здесь и этот порочный круг никогда не закончится. Мы будем погружаться в него раз за разом, пока не утону в нём.

— Нет… не надо, — вырываюсь из его рук, как только отпускает губы и спускается к шее.

Но выходит слабо.

Рагнар прекрасно знает все мои слабые стороны и пользуется ими, превращая тело в податливую глину, что с радостью подстраивает себя под руки мастера.

"Но я — это не только тело" — напоминаю мысленно, пытаясь отрезвиться себя немного. Привести чувства в порядок.

— Рагнар, я сказала нет, — повторяю твёрже и неожиданно, но это работает.

Он перестаёт пожирать мою шею, по другому это назвать невозможно, и падает горячим лбом на мой, запустив руки в растрепанные волосы.

— Следи за своим здоровьем. Не ешь херню, — вдруг выдаёт хрипло. — Не пей ничего крепче кофе.

Это звучит так странно, что я сперва даже теряюсь.

— С чего вдруг…

Спускает руки на талию и странно смотрит куда-то вниз.

— Если что случится, сразу звони мне. Не строй из себя героиню, и не пытайся со всем разобраться сама. Я всё улажу.

— Тебе незачем это делать. Долг закрыт. Нас больше ничего не связывает.

Странно усмехнувшись, он в последний раз поцеловал меня и скрылся в стенах своего кабинета и больше не выходил. Ни когда я спускалась по лестнице, ни когда садилась в машину.

Я ждала, что он хотя бы спуститься проводить меня, но Рагнара не было. Лишь когда я оглянулась и подняла голову, заметила его в окне кабинета.

Чтож… думаю так будет даже лучше.

Рагнар:

— Приглядывай за ней, — отдаю приказ Стэну, когда мелкая оглядывается в последний раз.

Поднимает голову и прямо смотрит на меня. Сама наверно не знает, как выглядит сейчас со стороны. Жалостливо. Умоляющи. Ведь не хочет на самом деле уходить, но заставляет себя.

— За каждым шагом следи, но, чтобы она не знала.

Отворачивается. Садится в машину.

Уезжает зараза. Реально удумала свалить от меня. Разорвать связь и никогда больше не встречаться.

И чего ей так не хватало? Ей было мало того, что я, как сосунок, перед ней лужей растёкся? Каждое желание выполнял. Каждую прихоть. Не по её просьбе, само собой. Эта язва гордая никогда бы не стала просить у меня ничего, и не просила, кроме учёбы и одежды своей. Поэтому я скупал всё, на что она смотрит. Любую безделушку: украшение, одежду, еду, машину, на которой она сейчас и укатила, в лунапарк, блядь, сводил, о котором она мечтала… а ей этого мало стало.

Свободы захотелось? Так она уже была свободна. Я разве запрещал ей что-то? Нет, признаю, сперва были запреты, но то было в первое время. До того, как стал звать замуж. Потом же я исправился. Она гуляла, где хотела. Делала, что хотела. Учиться в универ отпустил. С подругами общаться разрешил. Только на других мужиков запрет не снял. Про парней в самом начале ясно изложил, увижу рядом — хер нахрен отрежу и в глотку засуну. В его само собой. А в её свой запихну и выбью всю дурь из головы. Долго. Смачно. Без тормозов выебу во все щели. Заполню своей спермой. Искупаю в ней, чтобы о другом даже не думала. Моей была. Мной жила.

Блять… зря перед дорогой не трахнул. Яйца сводит. Жжет так, что взреветь готов. Теперь ждать придётся, пока тараканы в её башке не сдадут позиции и белый флаг не поднимут. Или пока не проголадается. Зная мелкую, ждать придётся не долго. Тогда можно и "случайную" встречу устроить с продолжением.

Чего ей не хватало? Начало у нас было не то? Так это я исправлю. В прошлое не вернусь, но сейчас есть возможность.

Ничего. Набегается, угомониться, догонит что к чему и вернётся домой. Мое дело ускорить этот процесс и проследить, чтобы с ними ничего не стало.

— Докладывай о каждом её шаге, — сев на кресло, продолжаю список поручений. — Куда ходит. Что делает. С кем общается. Как питается. В соседнюю квартиру засели наших ребят. И под домом поставь нескольких. Пусть охраняют сутками.

Человек десять хватить? Не мало будет? Если добавить больше, то мелкая засечёт слежку. С другой стороны, если даже она заметит хвост, то нахрен мне тогда такие олухи в охране? Пусть сторожат. И в универ её надо заслать одного. Чтобы и там за всем следил и наблюдал. Может кого из знакомых отправить?

— Босс, могу я задать вопрос? — уже спрашивал Стэн, стоявший неподвижно на одном и том же месте.

— Выкладывай.

К учителям отправить? Нет, тогда он не сможет полноценно наблюдать за ней. Вникнуть во все дела. К студентам? Чтобы молокосос рядом с ней ошивался? Хрена с два я пацана к ней подпущу. Девчонку подкупить? Вариант. Студентки за барахло что угодно сделают. И проследят, и подставят.

— Если вы так напрягаетесь о своей жене, нахрен отпустили её? — хмурился Стэн.

О положении мелкой я уже поставил всех здесь в известность. Ещё два месяца назад. Чтобы сомнений на её счёт не возникало. Об этом сама мелкая не знала, иначе снова начала бы мозг насиловать на пару со своими тараканами, поэтому решил всё тихо и быстро. Предупредил всех о новом положении ведьмы и что теперь она хозяйка дома. Если кто-то сомневался или выказывал что-то против неё, оказывался на улице.

— Держали бы долгом, как раньше. Там глядишь и разрулилось бы всё. Полюбила бы вас. Никуда не делась бы.

— Я не отпускал её, а дал время мозги в порядок привести. Не сделал бы этого, она бы и дальше продолжала париться из-за долга. Считать сколько осталось до конца, — достал из стола блокнот, в котором девчонка хранила все подсчёты. Охуел же я, когда узнал, что она ведёт подсчёты. Порвал и выбросил записи. Теперь они ей не понадобятся. — Ещё что-то себе надумала бы. Хрен поймёшь, что у этих женщин в голове твориться. Тем более ей ещё девятнадцать, такую долгом не удержишь.

Знаю, так как пытался уже. Всё это время только и делал, что держал им. Считал так будет проще мелкую получить. Не только её тело, всю. Душу. Сердце. Разум. Вбить себя в её голову, чтоб только обо мне думала. На других даже не смотрела. Находился постоянно рядом, как сторожевой пёс. Заласкал. Подарками со всех сторон обложил, но ничего не изменилось. Мелкая, как считала всё грехом, или что там тараканы ей вогнали в голову, так и считает дальше.

Тут по-другому действовать надо. Осторожней. Хитрей. Отгородить от себя на время. Дать ложную веру на то, что свободна от меня. Заставить скучать. После чего напомнить о себе, если она раньше не вернется ко мне и заставить верить, что всё было по её собственному желанию.

— Мистер Картер, разрешите войти, — просила старшая горничная, постучав в дверь.

— Входи.

— Простите, что отвлекаю от работы, но девочки спрашивают, что делать с вещами вашей жены? Она уехала, оставив после себя почти всё. Выбросить их?

— Оставить на месте, — от её вопроса меня передернуло. — Так же, как и было. Если пропадет хоть одна вешь, отрежу руку. Поняла?

— Д-да… — проблеяла овцой и завозилась на месте. Явно хотела что-то спросить, на духу не хватало.

— Говори, что у тебя там или вали, — поторопил женщину. Времени разбираться с ней не было.

— Простите за дерзость, но среди прислуги прошел слух, что хозяйка уехала насовсем и больше не вернется. Уж сильно взволнованной она была.

— Ваша хозяйка отъехала на пару дней и скоро вернётся домой. А остальным передай, что я быстро укорочу их болтливые языки, если услышу подобное ещё раз.

— Как скажите, — вытянулась она и быстро скрылась за дверью.

— Ещё будут указания? — подал голос Стэн.

— Нет, иди… Стэн, — остановил, когда тот собрался к выходу. — Головой отвечаешь за неё. Смотри чтобы ни один очкарик прыщавый к ней яйца свои не тянул. Увидишь кого, объясни, что занята она.

— Понял. Будет сделано, — ответил Стэн и на выходе столкнулся с Каем.

Работа не входила в мои планы на сегодня. Я собирался весь день посвятить мелкой, после "сюрприза" её родичей, но раз та решила прогуляться несколько дней, то можно спокойно заняться делами.

— Босс, к вам можно?

— Говори.

— Испанцы снова дали о себе знать, — заявляет сразу, открыв чёрную папку, которую постоянно с собой тащит, и передает мне.

— Что за испанцы? — вглядываюсь в смазливые рожи и сразу узнаю всех участников оргии, на которой решали меня грохнуть.

— Которые два месяца назад Верта к себе перекинули, — подтверждает мои догадки Кай, кивнув на досье. — Мы к ним его ещё по частям разослали.

Информация о наших старых друзьях была собрана, как всегда, на высшем уровне. Даты рождения, место, возраст, где учились и вся остальная подобная, но нужная брехня.

Фернандо Диас — семьдесят лет. Самый старший в этом списке. Родился в Мадриде. Был единственным ребенком в семье. Женат несколько раз.

Первый раз женился в восемнадцать лет на подруге детства… романтик хренов… но долго их игры в семью не продлились и спустя два года развелись. Есть двое общих детей.

Второй раз женился в тридцать лет на стриптизерше, придерживаясь свободных отношений. Шлюха время от времени веселилась со своими клиентами, а Фернандо с моделями и актрисульками. Иногда вместе практиковали оргии. Короче дольше семи лет они не продержались вместе. Есть сын. И как занимательно… именно он долбил Верта во время общей веселухи.

Третий брак пошел уже спустя семнадцать лет. Под шестьдесят с молоденькой девахой связался. Ничему жизнь не учит. Смотрю на фото, читаю инфу девчонки и понимаю, чем так привлекла его. Бывшая порноактриса-лолита, с охуенными буферами, больше чем её голова. Привлекла и деньги клянчит, которые позже тратит на молодых любовников. Кажется, старый сморчок со своим кренделем не особо устраивает свою шлюшку-жену.

Второй в этом списке, был Диего Алонсо. Пятьдесят шесть лет. Был женат всего один раз. По молодости связался со старой знакомой и развёлся девять лет назад, оставив на бывшую троих детей. Старшего сына — наследника, забрал к себе. Верность супруге не хранил. Поимел всех её подруг и даже парочку друзей. В общем гулял на два фронта. По жене его вроде ничего нет. Обычная женщина. Мужу была предана, на похождения закрывала глаза. И что в этом слизняке нашла?

Дальше все было почти также. Гулянья, похождения, развлекухи. Сменялись только лица, имена и семейное положение. Некоторые из них ещё не были женаты, но в кого они там суют свои козявки мне было похрен. Как ведут дела, вот что имело значение. А работу они свою знали.

— Предупреждение сработало, — продолжил пояснять Кай, — но как видите на время. Они снова взялись за дело. Перекупили несколько стрип баров. Мужских и женских. Один из женских рядом с нашей границей.

— Сеть блядюшников решили сделать? — усмехаюсь.

Но в принципе понимаю с чего они решили начать именно со стрип-баров. При нормальном рекламном ходе, можно хорошо отжать бабла у местных. Сейчас все помешаны на трахе и всё, что с ним связано. Бары, клубы, игрушки. Беспроигрышная тема, на которой можно нормально заработать.

— Также нам прислали приглашение на праздник по случаю их открытия.

А вот это уже что-то новое.

— Что хотят?

— Пишут, что собираются заключить мировую. Хотят спокойно поделить территорию.

Ясно. Не смогли силой взять, решили старым способом пойти. А если и так не удастся, то на своей территории грохнут и в канаву.

— Что им ответить?

— Скажи, я приду, — довольно скалюсь, предвкушаю намечающуюся веселуху. Если трах мне не светит в ближайшее время, то хоть так развлекусь. — Разве можно отказать, когда так просят?

А решать с этими испанцами реально надо. Если они по хорошему не понимают, что территория наша им не светит, то будем действовать по-другому.

— Есть что-то ещё?

— Ваш отец скоро устраивает званый ужин. Прислал очередное приглашение. На ваше имя и имя вашей супруги.

— Сожги его. Что ещё?

— Это уже тридцатое приглашение за последние два месяца…

— Я сказал сожги. Что тебе непонятно в моем приказе?

Догнав, что спорить с собой не позволю, Кай сразу угомонился.

— В таком случае… — звон мобилки перебил его. — Извините… Эванс у телефона… О чём?.. Когда?.. Где они сейчас?.. Их только двое?.. Понял. Не выпускайте их из виду, — отключился и обратился ко мне. — Появилась информация, что испанцы перекупили клуб "Ниша".

— Они решили весь ебальный рынок Нью-Йорка под себя подложить? — спрашиваю ровно.

Всё становилось серьёзней. "Ниша" хоть и был тайным клубом, но имел немалый вес на рынке с многомиллионным доходом. Ни один клуб не мог похвастаться таким наплывом. Как они вообще уговорили Импера продать им клуб?

— Сейчас двое испанцев находятся там.

Посмотрел на часы. Время почти двенадцатый час ночи. Как раз время открытия клуба.

— Готовь машину.

Надо выяснить, кто их крышует. Кто за всем стоит. То, что они не сами всё сделали и так ясно. Сами они никогда бы не заставили Импера продать "Нишу". Значит у руля стоит кто-то посерьёзней.

— Хотите поехать туда сейчас? Я скажу Ворону.

— Оставь. Поеду сам, — хватаю ключи и на ходу накидываю пиджак.

Наверно это была самая быстрая дорога в моей жизни, потому что совсем не заметила её. С момента отъезда и до самого конца я думала о Рагнаре, и от чего-то всё больше сомневалась в правильности решения. Скинув все сомнения на то, что во мне играет просто страх перед неизвестным, я решила переключиться на что-то другое.

На то например, как учиться жить одна. Надо ведь найти подработку, чтобы оплатить коммунальные услуги и хватало на еду. За комнату платить мне уже не требовалось, так как была собственная квартира, что сильно снижало наложенный на меня груз. Всё-таки, когда есть собственное жильё, всё гораздо проще.

Интересно, зачем Рагнар помог мне с этой квартирой? После всего того, что сказала ему, он должен был ненавидеть меня и гнать куда-подальше, а он… Никогда мне не понять, что творится в голове у этого человека. Не понять и не встретить…

Хотя кто знает… жизнь длинная, и Нью-Йорк не так огромен. Хоть раз, но возможно встретимся.

Когда машина остановилась, я даже не заметила. Из мыслей меня вывел спокойный голос водителя.

— Мы приехали.

Только тогда я заметила, что меня привезли в огромный многоэтажный комплекс в центре города. Пожалуй самый дорогой и известный во всем Нью-Йорке. А известный, потому что жили здесь одни богачи. Звёзды и люди заработавшие состояние на чём-то другом.

Люди со средним заработком здесь квартиру позволить себе не могли. Даже мои родители, в период, когда отец достойно зарабатывал и мы в принципе считались хорошо обеспеченной семьёй, не могли себе позволить здесь жить. Хотя помню, как Лола постоянно говорила о том, что хочет сюда. Ведь тут жил её какой-то любимый исполнитель, которого она преследовала долгое время. Всё хотела охмурить и женить на себе, но не выходило. Как и не выходило переехать сюда. А я даже не думала об этом никогда, и вот теперь по какой-то случайности, мне досталась квартира именно в этом районе.

С другой стороны, зная Рагнара я предполагала, что он не станет скупиться, поэтому и отказывалась. Делать дешёвые подарки он не умел. Правда не знала, что потратиться до такой степени. Знала бы, нашла способ вернуть ключи.

И с университетом не обманул. Он действительно находился совсем рядом. Всего в десяти минутах ходьбы. И учились там также, лишь дети богатых родителей. Отец с матерью просто не могли позволить нам учиться в другом, иначе попортили бы всё мнение о себе перед друзьями и знакомыми.

— Квартира на девятнадцатом этаже, — сказал Каил, забрав вещи.

Чуть дальше от нас я заметила небольшую группу людей, которые с интересом разглядывали нас, забавно вытягивая шеи. Некоторые даже пытались подойти поближе, но их остановила охрана дома.

— Репортёры, — пояснил водитель, открыв дверь.

Точно. Как могла о них забыть? Насколько известно, из-за большого количества знаменитостей, репортеры здесь круглыми сутками находятся. Надеются первыми ухватить какую-нибудь сенсацию. Но самая любимая это конечно же, чья-нибудь интрижка.

Каил остановился у входа, о чем-то разговаривая с охранником дома, а я осталась ждать его у лифта. И тут они открылись.

— Доброй ночи, — вышла из него молодая женщина.

— Доброй.

Высокая, стройная, она прошагала, громко громко стуча каблуками и помахала на выходе охраннику. Лениво ответит ей, он продолжил говорить с Каилом, постоянно поворачиваясь в мою сторону, и нервно кивнув, схватился за рацию, а Каил подошел ко мне и нажал на кнопку лифта.

Одновременно со страхом перед новым и незнакомым, внутри меня разрасталось и любопытство. Небольшое, но всё же… В моей ситуации наверно странно испытывать подобное, но так хотелось переключиться на что-то хорошее. Мне уже надоело хандрить, думать о плохом, забивать голову сомнениями. Начинался новый этап жизни. И я намеревалась начать его с положительных эмоций. Я была свободна от долга перед Рагнаром. От желания во всем угодить родителям, наступая при этом на горло своим собственным желаниям. У меня была собственная квартира… подаренная конечно и всего на время, так как долго жить я там не собиралась, но всё же моя. И теперь размышляла о том, какой будет она. Как буду обставлять её потихоньку своими вещами. Как исполню детскую мечту и буду звать подруг к себе на ночёвку. Я всегда мечтала об этом и с завистью смотрела на то, как Лола приглашает к себе своих, а мне не разрешалось. Но теперь то мне никто не может запретить. Теперь я сама себе хозяйка и вольна делать, что пожелаю.

Предвкушая новую жизнь и радуясь собственным мыслям, я вышла из лифта и с интересом оглядела окрашенный в бежевый цвет подъезд, но ничего особенного в нём не заметила. Подъезд, как подъезд. Он ничем не отличался от нашего. И ни от одного другого. Потому меня даже кольнул лёгкий укол разочарования.

Наверно я слишком много ожидало от этого дома, ведь не только из-за звезд здесь цены на квартиры должны быть выше принятых. Но с другой стороны, какая разница какие здесь квартиры? Даже самая маленькая и простенькая квартира мне будет вполне достаточно. Главное, что здесь я сама себе хозяйка. И нет никакого внешнего давления. Ни от родных, ни от кого-то другого.

Решив не заморачиваться о лишнем, я вошла в квартиру и… впала в ступор.

Уже в холле я поняла, что Рагнар отличился с подарком для меня и в этот раз. Светлая, просторная, она напоминала дом и была гораздо больше родительской, так как состояла из шести комнат. И каждая в два раза больше моей в родительском доме. Четыре спальни, в одной из которых большая гардеробная, гостиная, кабинет и ещё одна пустая. Можно самой обустроить под любое помещение. И это ещё не говоря об обстановке, словно списанной с модного журнала.

Зато теперь я точно понимала почему квартиры в этом районе считались самыми дорогими. Если все квартиры здесь такие, то цены даже занижены.

— Вас всё устраивает? — спросил Каил, когда я закончила обход комнат. Все это время он терпеливо ждал меня в гостинной, набирая что-то в телефоне. Возможно докладывал Рагнару о происходящем. — Хотите что-то поменять или сделать ремонт в какой-то из комнат?

Не нравится? Да, я в полном восторге. Я никогда даже и не думала, что когда-нибудь буду жить в подобном месте. Интересно… а перекупить эту квартиру у Рагнара можно?

— Нет, всё прекрасно, — прокашлявшись, ответила сдержанно. — Передайте Рагнару, что мне здесь всё очень нравится.

— А что делать с вещами? — указал он на чемодан и сумку.

— Оставьте в углу, пожалуйста. Я сама всё разберу.

— Как скажите. Если голодны, то продукты на первое время уже привезли. Свежее бельё застелили, уборку сделали.

Уборку? Бельё? Продукты?.. Когда успели то? Только три часа ведь прошло с того момента, как Рагнар освободил меня от долга. Даже если он сразу бы позвонил и сказал всё здесь приготовить, трёх часов будет совсем мало для уборки в такой квартире.

— Вам ещё что-то нужно?

— Нет, больше ничего. Вы свободны. Спасибо.

— Хорошего отдыха, — небрежно бросил Каил, выходя из квартиры.

— До свидания, — негромко ответила ему.

Отдыха? Сказал так, будто на время проводил.

Я села на диван и наверно минут десять провела на нём, вертя головой во все стороны и думая, что делать дальше. Уборка уже сделана. Может разобрать вещи? Или приготовить поесть?

Ответ нашёлся сам собой, когда у меня зазвонил телефон.

Было ли это делом привычки, или буйством воображения, которое до сих пор ожидало подвоха, но я испугалась. Оказалось, что зря. Звонила Кэйт.

— Привет, — поздоровалась с подругой, постукивая по груди, чтобы унять дрожь.

— Привет, как ты? Отошла после утреннего?

Скрыть от неё утреннюю выходку родителей у меня не вышло, хоть я и пыталась. Но Кэйт знала меня лучше всех и за секунду уловила мою ложь, поэтому узнав правду согласилась прикрыть меня в университете.

— Да. Теперь я чувствую себя гораздо лучше и свободней, — ответила ей и тут же подловила себя на ощущение, что всё на самом деле не так.

Лишь бы Кэйт не догадалась и не начала допытываться.

— Ого, а это уже звучит интересно, — кажется поверила. — Есть повод для веселья?

— Да, Рагнар простил долг и отпустил меня.

По ту сторону телефона раздался резкий грохот и недовольные крики Алекса — брата Кэйт, с угрозами расправы. Наверно она снова что-то ему сломала.

— Отпустил? — переспросила она удивлённо.

— Да.

— Как?.. Нет, не говори. Расскажеши при личной встречи. Лучше ответь, где ты? Надеюсь не у родителей? Так, поезжай к нам. Поживёшь у меня первое время, я договорюсь с родителями… — прервалась на полуслове и начала кричать, но на брата. — Алекс, я всё решила. Она будет жить со мной… Угомонись ты, твой вид в трусах её не волнует.

— Кэйт… — еле сдерживалась, чтобы не засмеяться, — Кэйт, я сейчас в своей квартире. Временной. Так что мне есть где спать.

— Квартире? Какой квартире?

— Рагнар подарил. Решил сделать прощальный подарок.

— Ого.

— Не хочешь приехать ко мне на ночёвку? — предложила ей.

Если честно, спать одной мне было непривычно. Тем более в такой огромной квартире.

— Шутишь? Высылай адрес. Буду через двадцать минут с вкусняшками. Отметим твоё первое новоселье.

— Только никакой выпивки, — напомнила ей.

— Какая же ты всё-таки у меня скучная, — отшутилась подруга и отключила телефон.

— С ума сойти, — коротко высказалась Кэйт, когда я закончила рассказывать ей все события произошедшие сегодня со мной и Рагнаром.

Вообще-то, изначально я собиралась только коротко пересказать ей наш разговор в машине, но сама не заметила, как выложила абсолютно всё. Начиная с утренней встречи с родителями, на которую подруга ответила с присущей ей эмоциональность и непривычными высказываниями состоящих из грубых слов. Даже не знала, что она о таких знает.

Естественно, случившиеся в туалетной комнате, в лунапарке, я опустила. Самой было стыдно вспоминать о нашей безумной выходке, хотя тело и бросало в жар. А вот про признание и про поцелуй на прощание пришлось рассказать. Моя подруга умела вытряхивать нужную ей информацию. Причем делала это так искусно и хитро, что создавалось впечатление, будто не она заставляет тебя это делать, а ты сама, по своей воле ей всё рассказываешь. Этому она научилась у своей матери. Если бы Кэйт ещё была и пунктуальна также, как её мать…

С двадцати минут, после которых она обещала прийти, прошло ещё тридцать, за которые я успела разложить по полкам свои вещи и даже приняв душ, переодеться. Звонок в дверь раздался тогда, когда я поставила овощи в духовку. Была ли зла на Кэйт за опоздание? Ни за что. Радость видеть подругу перекрывала всё. А в этот момент, она была необходима мне больше всего.

Пока овощи пеклись в духовке, я устроила небольшую экскурсию по дому. Не сдерживаясь в эмоциях, Кэйт расхваливала квартиру и даже предлагала сдавать комнаты однокурсницам. В шутку, конечно, но у меня эта мысль крепко закралась в голове. Наверно потому что, что теперь я была сама по себе, а денег в кармане почти не осталось. Лишь пара долларов. Везёт, что хоть продукты на первое время есть. И покупать из одежды ничего не нужно. Всё есть. Но работу искать надо.

— И всё равно мне слабо вериться, что он согласился так просто тебя отпустить, — говорила Кэйт, поставив на стол тарелки, пока я доставала овощи. — Тем более после того, как признался, что любит.

— Возможно Рагнар устал от меня, Возможно ему надоели мои отказы, а слова сказанные в машине окончательно вывели из себя и он решил, что проще отпустить, чем дальше мучиться.

— А квартиру подарил, чтобы ты не передумала? — многозначительно посмотрела на меня, явно не поддерживая моё предположение. — Ты недооцениваешь себя, подруга. И недооцениваешь своего мужчину.

— Он не мой.

— Только ты так считаешь, но не суть, — отмахнулась Кэйт, поставив на стол стаканы с соком, и сев рядом. — Когда ты сказала, что встречаешься с этим Рагнаром, я начала искать о нём информацию.

— В следователи подалась? — ни капли не удивилась выходке девушки. И даже улыбнулась.

Прошло столько лет, а своим привычкам подруга так и не изменила. Каждый раз, когда кто-то из наших знакомых начинал встречаться, то она сразу принималась искать информацию об этом парне. Боялась, что тот окажется маньяком или каким-то извращенцем. Особенно, если дело касалось меня.

Между нами была разница всего в полгода, но иногда Кэйт вела себя так, будто была старше на все пять.

— Найти инфу о твоем старике не так уж и сложно. Он довольно известная личность.

— И он не старик, — отрезав кусок тыквы, в который раз поправила её.

— Тридцать четыре года, — сказала она так, будто это должно было что-то изменить. — Ладно, слушай. Из того, что я узнала о Рагнаре, стало ясно, что он совсем не прост. И своё так легко не отдаст.

— Я больше не принадлежу ему.

— Это ты так можешь думать, но что творится в голове у него мы ведь не знаем… К тому же, будь ты просто развлечением для него, он не стал бы дарить тебе квартиру в самом охраняемом районе, за восемьдесят миллионов.

— Это ты так можешь думать, но что творится в голове у него мы ведь не знаем… К тому же, будь ты просто развлечением для него, он не стал бы дарить тебе квартиру в самом охраняемом районе, за восемьдесят миллионов.

Сок, который я пила в этот момент, тут же вылетел обратно наружу.

— В-восемьдесят мил-ллионов? — повторила я откашливаясь.

— Ты даже не знаешь сколько стоит его подарок? — опередив меня, взяла тряпку и протерла стол.

Да за эти деньги можно дом двухэтажный купить. Готовый. Ещё и останется сверху.

— Нет, я знала, что квартира дорогая, но… чтобы настолько…

Он рехнулся? Как может разбрасываться такими деньгами направо и налево? Совсем о себе не думает? А если проблемы возникнут на работе? А если кризис нагрянет? Хотя такого медведя даже кризис испугается и мимо проскочит, лишь бы не затронуть. Но всё же…

Восемьдесят миллионов…

— Сумасшедший, — неожиданно вскрикнула я. Аппетит резко пропал. — Лучше бы вложил их куда-нибудь. Или на старость себе начал откладывать. Тем более она у него не за горами.

— Ты то чего злишься? — удивлённо посмотрела на меня Кэйт. Да, чего уж там, я сама была удивлена своей реакции.

Просто эмоции бушевали во мне. Особенно злость. Особенно при мысли, что он и прежним своим любовницам мог делать такие подарки. Благодетель хренов. Интересно, и часто он таким занимается?

Пойти бы к нему и сказать всё, что я о нём думаю.

— Будешь и дальше так злиться, пар из ушей пойдёт, — усмехнулась Кэйт.

— Извини, — отвела волосы назад пальцами. — В последнее время сама не своя. Постоянно на нервах.

— Было бы за что извиняться. Не переживай. Есть у него деньги или нет, это уже его дело. Или думаешь у него нет отдельных сбережений?

В отличие от меня она спокойно продолжала есть.

— Если и дальше будет так разбрасываться деньгами, то их у него не останется. На что потом жить будет?

— Ну, он уже взрослый мужчина. Найдём способ выжить. Не переживай.

— А я и не переживаю. Просто бесит меня он и всё.

— Ну да, ну да… — тихо посмеялась она.

— Добро пожаловать в "Нишу". В место, где вы можете воплотить все ваши потаённые и порочные желания, — приглушённым голосом произнесла отработанную годами фразу хостес.

Обмотанная в одну простыню на голое тело, встречала гостей.

В этом месте не принято было особо беспокоиться об одежде, поэтому почти все гости ходили голыми. Правила диктовали, чтобы все ходили в масках, остальное уже на рассмотрение самих гостей. И это правило было абсолютно для всех. В том числе и для хостес, которые не гнушались время от времени пользоваться своим положением и развлекаться с гостями. Знаю, так как сам одну из них трахнул, когда надоело с гостями веселиться. Да, и лень было тогда кого-то искать, а эта сама вешалась.

— Приятного вечера.

Лишь слегка кивнув в ответ, я прошел мимо.

Как и всегда в это время в длинном, широком коридоре было полно людей. Кто-то уже нашёл себе развлекуху на ближайший вечер, а кто-то ещё в поиске. Но это не надолго. Здесь с недотрахом никто не остаётся. Не найдёшь пару, можно к оргии присоединиться. Там плевать, была эта пизда или член с ними с самого начала или нет. Нагнут или дадут при любом раскладе.

С небольших колонок встроенных в стену играла тихая, ненавязчивая музыка. Настолько тихая, что она едва слышалась, но хорошо вписывалась в атмосферу и с красно-зелёной подсветкой интерьера создавала нужный настрой. Цветы и трава здесь была почти на каждом углу.

Одна из женщин, с которой здесь развлекался, как-то сказала, что вся эта цветочно-растительная брехня создаёт первобытный настрой. Как у животных. Некоторые слишком буквально принимали на себя роль дебилов и покрасив всего себя в специальные краски, играли в зверей. Как эти двое ебущихся на диване, а рядом сидел голый дохляк и дрочил глядя на них.

Мимо пробежала полуголая стюардесса. Смеясь, она дразнила гоняющегося за ней мужика и кричала, чтобы догнал её. Догнал. И стянув с себя брюки, на месте же нагнул, поставив раком. Напротив комнаты, где мужик бил кнутом, привязанную к стенке девицу. В другой два мужика долбили блондинку с обеих сторон. В третьей проводили оргию.

Комнат здесь было полно. Были и закрытые настежь. Но многим здесь нравилось, когда на них смотрят во время траха, поэтому в большинстве случаев двери были почти везде открыты.

Крики. Стоны.

Тут хрен различишь кому принадлежит какой голос. Десятки голосов сливаются в один.

— Мммм… Ааааа, ещё… Жёстче. Сильней… Вот так… Да, да, дааа… Еби свою суку…

Только угомонившиеся яйца снова накалялись свинцом. Членом уже можно было колоть орехи.

Блять… Не вовремя ты, ведьма, решила подумать о правильном раскладе нормальных отношений. Если и дальше так дело пойдет, придётся через каждые полчаса в душ гонять и там передергивать, как пацан малолетний.

— Ахъ, дьявол… так, да… ахъ, затрахай меня…

Я встрял, как вкопанный, вдруг услышав голос мелкой.

— Не останавливайся… ухь, ммммм… чёрт… Ты бесподобен… Ещё! Ещё!.. Т…твой член вос… ааааах…

Какого хрена?

Я ясно слышал, как из одной из комнат доносился голос моей мелкой.

Кровь вскипела в жилах снова, но уже не из-за желания трахаться. Прежде чем мозг врубился нормально, я двинулся к комнате.

Убью.

— Эй, красавчик, не хочешь развеяться? — улыбаясь подзывала какая-та голая деваха с подругами.

— Иди нахуй, — оттолкнул её, вломившись комнату, откуда доносился голос.

— Меня ещё никогда так… Ох… Мой герой… Да, ахъ, аа… мммм…

На большой кровати резвились двое. Потаскуха в возрасте орала не жалея горло, пока её в зад долбил молодой пацан. Лет двадцать пять. Не больше. Наверно сынок чей-то.

Они долбились лицом в сторону выхода. Заметили меня, но останавливаться не собирались. Им вообще было похер.

Пацан же разогнался. Вертел ею, раскручивая с одны стороны в другую. Выёбывал так, что кровать затрещала.

Брюнетка продолжала стонать и просить не останавливаться. Будто несколько лет нормально не ебалась.

— Да-давай, малыш… Я сейчас… сейчас. Аааааахъ… — забилась в конвульсии.

Заорала, пока он не заткнул ей пасть хером. Стянул презерватив и накачал спермой.

А я догнал, почему голос этой шмары был так похож на голос моей ведьмы. Кажется моя тёща решила отметить освобождение от долга по полной. Интересно, тесть со свояченицей тоже здесь?

— Чё надо, старик? — натянув брюки, схватился за сигарету пацан. — Если записывался в очередь к ней, то она свободна.

— Постой. Ты куда? — едва пришла в себя родственница. Помятая, с кипишем на башке, схватила парня и начала по новой соблазнять. — Я хочу ещё, малыш. Твой член это нечто. Порадуй мамочку ещё раз.

— Надоела, — скинул с себя. — От твоих криков голова трещит.

Поймал в коридоре левую блондинку и потащил в другую комнату.

— Я буду тише, — погналась за ним и начала стучать в дверь.

Дальше наблюдать за этим цирком не было желания. Вырубил дополнительную охрану у входа и поднялся в ВИП зону.

Если испанцы реально охватили это место, то первое время точно будут резвиться там.

Решил и не ошибся.

В ВИП зоне была занята всего одна комната. Самая большая, где на полу развлекались не меньше двадцати шлюх, ещё пятеро танцевали голыми на шестах. И на весь этот гарем всего два мужика.

Походу не только у моих родственников сегодня праздник. Ещё кто-то решил с размахом отметить новую покупку. Даже жаль будет прерывать вечеринку.

Увлечённые пиханием своих отростков в щели шлюх, испанцы моего прихода не заметили. В себя пришли, только когда вырубил музыку.

— Я извиняюсь, что прерываю общее веселье, но всех дам прошу свалить нахер отсюда. Мне нужно побеседовать с новыми владельцами "Ниши".

Веду себя мирно, но естественно, почти все валяются под кайфом и им вообще похер на всё. На посторонних. На чужие слова. Сейчас их волнует только секс. Даже испанцам насрать на меня. Обдолбанные на всю голову, они просто ищут куда сунуть свои члены.

— Может лучше присоединишься к нам? — потянулась одна из женщин. — Или хочешь развлечься наедине?

Глаза затуманенные. Над губой белая полоса от порошка. Из одежды только маска.

Но голос похож…

— Такой гигант… — мурлыкала кошкой. И глаза те же… ведьмовские. Но взгляд совсем иной. — Я могу многое показать.

Нашлась свояченица…

— Съебись, — выдал глух в лицо. — Иначе воткну пистолет тебе в дупло и так поимею, что срать будет больно. Тебя когда-нибудь трахали пистолетом?

Увидев пистолет, родственница сразу в себя пришла. Отшатнулась и сбежала. На остальных ствол тоже быстрей подействовал и уже через минуты, никого кроме меня и испанцев не осталось.

— Ты кто такой? — промямлил слабо Аден.

Колеса ещё действовали на него. Особенно на второго на его брата — Бласа. Первый хотя бы встать сумел, а второй ещё валялся на полу и лыбился, как придурок.

— Охрана!

— Охрана сейчас немного занята, — стянув маску, бросил в сторону.

— Рагнар? — протрезвел дохляк, а за ним и его брат, услышав имя.

— Если не хочешь получить со своим братом пули в лоб, — закрыл на ключ двери и надел глушитель на дупло, — отвечай на вопросы. Сразу и по существу. Настроение у меня сегодня дерьмовое, так что играть не советую.

— Откуда ты?… как?… Чёрт! Ты рехнулся? — завопил Блас, получив пулю в колено.

— Вопросы здесь задаю я. И от того, как скоро я получу свои ответы, зависит как скоро вы отсюда выйдете.

Утром следующего дня, мы с Кэйт едва успели на первую пару. Наговорившись до поздней ночи, легли почти в четвертый час ночи, а точнее утра. И как итог проснулись поздно, не услышав звона будильника. От опоздания в третий день и долгих замечаний преподавателя нас спасло лишь то, что университет находился рядом. Мы даже раньше звонка добежали.

— Мне всё больше и больше нравится твоя новая квартира, — переводя дыхание, с трудом выдала подруга. — Если всё же надумаешь и начнёшь сдавать комнату, знай, что кандидаты в жильцы у тебя уже есть.

Слегка взлохмаченная и уставшая после безумного бега, она выглядела не очень. Зато улыбка растянута до ушей, а в глазах беснуются знакомые чертяги.

— Ты же знаешь, я не приму от тебя денег, — с такой же улыбкой ответила ей. — Если хочешь, заселяйся просто так и живи сколько понадобится. Хоть до конца года.

Впервые за долгое время я могла так открыто улыбаться, чувствуя себя совершенно спокойной. Лёгкость и свобода будто окрыляли меня. Вот бы так было всегда.

— Снова за своё? А я то надеялась, что Рагнар хоть немного привил в тебе коммерческую жилку. Эх… Расхвалила я твоего старика.

Лёгкость и спокойствие немного сошли на нет при упоминание о бывшем… Хозяине? Палаче? Женихе?

Забавно… я до сих пор не знала, кем он мне приходился. Зато глупая тоска о нём навещала каждый раз, когда вспоминала. Глупая, потому что её вообще не должно было быть. Ведь разве можно тосковать по тому, кто купил тебя?

Однако в противовес всякой логике я скучала. Слишком часто за последние несколько часов. Вспоминала… но предпочитала считать, что это тоже дело стокгольмского синдрома и скоро всё пройдёт. Со временем мне станет легче. Или может просто я слишком привыкла к Рагнару, поэтому мне просто сложно отойти от всего и снова быть одной?

В общем возможных причин было достаточно, поэтому старалась особо не зацикливаться и учиться жить дальше.

— А что… такой я тебе не нравлюсь? — отшутилась я, наигранно обидевшись.

— Перестань, — рассмеялась она, слегка толкнув в плечо.

Тон голоса Кэйт плохо контролировала, поэтому иногда выходила так, что сама того не замечая она начинала кричать. Сейчас произошло также, чем она привлекая всеобщей внимание. Но тут же исправилась и перешла на шёпот.

— Ты же знаешь, что мне, как сестра. Я люблю тебя и поэтому беспокоюсь.

— Тебе не о чем беспокоиться… — пыталась успокоить её, но подруга уже вошла в раж.

— Нет, есть. Ты со своей добротой и наивностью никаких денег не заработаешь, а они тебе сейчас нужны больше всего, так как от старика своего ушла и к родителям возвращаться не собираешься. По крайне мере, я на это надеюсь.

— Он не старик.

— Не это важно. Важно то, что тебе пора стать жёсче. Иначе впустишь к себе всех желающих, а их будет немало, когда узнают, где ты теперь живёшь, ещё и тебе места не останется. А они только будут рады этим воспользоваться.

— Ты преувеличиваешь.

— Я очень даже преуменьшаю.

Прозвенел звонок, оповещая, что лекция началась. Студенты потихоньку начали рассаживаться каждый по своим местам, продолжая между собой громко говорить о своём.

Так прошло десять минут, но препода ещё не было, что странно. В нашем универе строго следили за порядками и преподаватели никогда не задерживались. Обычно это делали только студенты.

И спустя только ещё пять минут дверь наконец открылась, но вот вошедшим был не тот, кого мы ожидали увидеть.

Девочки сперва удивились, а после резко оживились, увидев пришедшего. Естественно, ведь вместо пожилого старичка с залысеной на лбу вошёл Двуликий и как ни в чём не бывало сел на преподавательский стол. Даже не "за него", а именно "на него".

— А где Бенджамин Уильямс? — спросила одна из девочек, которая никак не выглядела расстроенной отсутствием прежнего преподавателя.

Дерзкий. Самодовольный. Самоуверенный. Он вёл себя, как хозяин всего. Хотя для вернувшегося второго короля университета это наверно нормально.

А ещё… было что-то странное в нём сегодня… Не похожее на того парня, которого я видела в первый день.

Позавчера Ким был другим. Более сдержанным. Отстраненным. Безразличным. И взгляд казался холодным. Будто и не человек вовсе перед тобой, а кусок льда.

А сейчас он развязно улыбался, забравшись ногами на преподавательский стол. Подкурил сигарету, совершенно наплевав на правила. И глаза… вроде те же, но… в них читалось безумие. Жуткое. Пугающее. По настоящему сумасшедшее. Он не выглядел, как адекватный человек.

— Ваш препод укатил в незапланированный отпуск, — наклонив голову набок, прикурил сигарету и выпустив дым, начал бегать глазами по присутствующим, пока не остановился на нашем. — И на время его отсутствия, предмет у вас буду проводить я.

Как и тогда, на меня Двуликий не обращал никакого внимания. Его больше волновала Кэйт, которая тоже неотрывно смотрела на него, вдруг резко утихнув, что совсем не похоже на неё. И кажется даже была немного насторожена.

— С каких пор студенты ведут пары? — шёпотом спросила у неё, не обрадовавшись такому вниманию Кима к моей подруге.

— Самой интересно стало, — ответила не поворачиваясь.

— Открывайте учебники… — начал Ким и начал вести пару.

На удивление он хорошо объяснял тему, правда слушали его немногие. Девушки и вовсе просто глазели всю пару, пуская слюни. Однако Ким не обращал на них внимания. Слишком был поглощен разглядыванием Кэйт, чем уже бесил меня.

— Как они могли поручить Двуликому это? Он же сам пропустил четыре курса, пока сидел.

— Это не Ким, — недовольно выдала Кэйт.

Видимо интерес парня и ей не нравился, но я об этом не задумалась. Меня привели в шок её слова о том, что перед нами сейчас не Ким.

— Как это? А кто тогда?

Я ещё раз посмотрела на парня. Лицо ведь тоже.

— Хотела тебе сказать вчера ещё, но совсем забыла. У Двуликого оказывается есть брат-близнец. Джек. Это он.

Вся оставшаяся пара прошла в напряжённой тишине. Я, потому что ещё не могла прийти в себя, а Кэйт… это лишь предположение, но возможно ей не давало расслабиться чересчур пристальное внимание Джека.

Ещё никогда прежде мы не ждали так звонка на перерыв, а когда он прозвенел обе выдохнули так, словно сидели на зажженной пороховой почке, но она так и не взорвалась.

Откуда нам было знать, что взрыв произойдет после.

Девушки сразу окружили преподавательский стол, чтобы задать вопросы по теме. Забавно… никогда не замечала за ними такой страсти к учёбе. Наверно просто не было правильного препода. Может посоветовать ректору везде поставить таких, как Джек? Тогда и пропусков не будет. Со стороны женской аудитории точно.

— Мисс Уистлер, останьтесь, — отклик Двуликого, то есть Джека, поймал нас уже у выхода. — У меня к вам вопросы.

Парень на нас не смотрел. Был занят объяснением темы невысокой брюнетке, которую больше волновал временный преподаватель. А вот остальные студентки повернулись в нашу сторону и с лютой ненавистью уставились на Кэйт, что было очень и очень плохим знаком. Не хватало, чтобы ещё фан клуб брата Двуликого устроил тут чёрную моей подруге.

— На сегодня всё. Свободны, — безразлично бросил Джек, зажигая сигарету и отворачиваясь от девушек. Наверно это была уже пятая или шестая по счёту сигарета.

Рагнар тоже слишком много курил, хотя я пыталась отучить его, и у меня даже получалось. По крайне мере, в последнее время одной пачки ему хватало на два дня, а не на один, как было прежде. Интересно… сейчас он вернулся к старой привычке? Надеюсь что нет.

— Но как же… — непонимающе засопели девушки, недовольные и просто не желающие уходить так скоро.

— Я сказал свалить вам нахер, — ледяной тон пробил насквозь, но подействовал эффективней.

Через минуту в аудитории остались мы трое.

На самом деле мы с Кэйт тоже бы ушли отсюда с большим энтузиазмом, но парень схватил её за руку и притянул к себе, когда собирались слиться с толпой.

— Руки убрал от неё, — перехватила барахиающуся подругу за другую руку и попыталась перетянуть к себе, однако хватка его была железобетонной.

— Ты офигел? Убери, пока не выдернула их тебе и не засунула в одно место, — Кэйт была более красноречива.

— С годами ты стала языкастей, прилипала… — громко шептал ей на ухо Джек, а я не совсем поняла…

Как это с годами?.. Они знают друг друга? Нет. Быть того не может. Мы с Кэйт с детства были вместе. Если бы она раньше встречалась с ним, то я бы заметила это. Или она мне рассказала бы.

— Кэйт… — хотела спросить у неё, что значат его слова, но судя по её широко раскрытым глазам, она была удивлена не меньше моего.

— Ты?.. — воскликнула она, резко развернувшись в его руках. — Это не мог быть ты. Это же Ким…

— Временами он, временами я.

Создавалось впечатление, что они говорили на своём, непонятном мне языке.

— Кэйт?..

— Подожди меня в коридоре, пожалуйста, — тихо попросила меня она.

— Я не оставлю тебя одну с ним, — даже не думала бросать её.

— Всё хорошо. Оставь нас.

Слыша её голос, сложно было поверить, что дела у неё правда идут хорошо. Да, и ситуация далека от спокойной, но намёк был ясен. Разговор не для лишних ушей.

— Как скажешь. А ты… — согласилась и ткнув пальцем в Джека, грозно добавила услышанную Рагнаром фразу. — Только попробуй навредить ей и до конца жизни по больницам будешь бегать.

С моих уст это звучало, конечно, не так устрашающе, чем от двухметрового медведя. Ничего кроме смешка я не вызвала.

— Жду снаружи, Кэйт. Если что, кричи.

— Не расскажешь, что у вас там происходило? — спросила подругу во время обеденного перерыва.

Я прождала Кэйт за дверью минут десять, мучаясь в тревогах и подавляя в себе желание вернуться обратно и вытащить подругу из лап этого парня, но тут вспоминается взгляд подруги, когда она просила меня уйти и приходится остановится. Было видно, что ей самой требовался этот разговор. Хотя о чём эти двое могут говорить, не имела ни малейшего понятия. Однако в том, что раньше они были знакомы, я больше не сомневалась…

Только почему мне об этом прежде не было известно?.. Почему Кэйт ничего раньше не рассказывала?.. Не доверяла? Или просто не хотела говорить? И какие отношения их связывали прежде? Встречались? Вряд-ли… Если бы встречались, то Кэйт бы точно знала о существовании Джека раньше.

Тогда что?..

Остальное я не успела додумать, так как Кэйт вышла из аудитории, и судя по её лицу разговор был непростым.

Обескураженная. Удивленная. Потерянная. Она была не похожа на саму себя. И вела себя так на протяжении остальных пар, пока не настал обеденный перерыв.

Я не трогала ее всё это время. Видела, подруге требовалось побыть наедине с самой собой и что-то переварить. Она не слушала лекций, находясь постоянно в пространстве, поэтому я выписывала все конспекты, чтобы после Кэйт переписала и хоть как-то понимала, о чем говорилось сегодня.

— Когда мне было двенадцать, я познакомилась с одним мальчиком, старше меня на четыре года, — с волнением смотря в свою тарелку, неожиданно начала Кэйт. — Он спас меня от хулиганов, когда возвращалась с занятий…

— Постой, — прервала её, на немного непонятном для меня месте. — Мы ведь всегда возвращались домой вместе. Со всех занятий. И со школы, и с дополнительных.

— Ты болела сильно. Лихорадила неделю и из дома не выходила.

Да, точно. Помню. Меня Лола окатила ледяной водой тогда, чтобы я не поехала с ними на рождественские каникулы в Барселону. У меня и так был небольшой грипп. Ничего серьёзного. Зимой для меня это частое явление и он быстро проходил, но после её выходки начала лихорадить. В итоге меня оставили одну, болеть дома, а родители с Лолой укатили отдыхать. Лечила меня наша соседка, и Кэйт приходила каждый день после школы проведать.

— Тогда парень показался мне настоящим героем, — между тем продолжила подруга. — Взрослым. Крутым. Я была восхищена им и благодарна. Только его мои слова благодарности не интересовали, а меня не интересовали его интересы. Я хотела как-то ответить за помощь. И начала в общем за ним ходить. Доставала. Сейчас то понимаю, что глупо это было. Шла за незнакомым парнем. Навязывалась. Хотя он особо и не рыпался. Фыркал и говорил отвалить, но как-то неискренне.

— Тебе всегда кажется неискренним то, что тебе не выгодно.

— Так веселей жить, — беззаботно отвечает в своей излюбленной форме Кэйт, и на её губах вновь озаряется улыбка, а в голубых глазах плескаются знакомые искорки озорства. — Мы гуляли вместе время от времени. То по парку, то в кафе, то в кино. Точнее я заставляла его туда себя отвести и за все платить.

Тут уже я рассмеялась, представив сколько пришлось пережить бедному парню, у которого не было иного выбора, кроме как потакать моей подруге и исполнять прихоти. Потомучто, если она что-то решила, то не перед чем не остановится, пока не сделает этого.

— Так продлилось около трёх лет, а потом… — запнулась и улыбка сразу погасла, а голова опустилась, словно подруга была в чем-то виновата. — Потом его посадили. За убийство.

Убрав вилку в сторону, я перестала есть. Хотя аппетит был жуткий, но в горло кусок не лез. Догадка возникла сразу.

— Тем парнем был…

— Двуликий, — подтвердила мои домыслы. — По крайней мере, я так думала всё это время, а сейчас… Сейчас сама не знаю. Ким это был, или Джек… а может оба вместе.

— Это как?

— Прилипала, — сказала она так словно будто мне это должно было что-то объяснить, но я если честно мало что понимала. — Меня так Двуликий называл. За то, что шла за ним по пятам.

Забавно… тогда как же об этом прозвище узнал Джек? Он ведь так же назвал её совсем недавно.

— Может Ким просто Джеку рассказывал о тебе? — предположила самый логичный вариант. — Они ведь братья.

— По слухам эти двое ненавидят друг друга. Настолько, что даже не пересекаются вместе. И если один собирается в университет, то второй пропускает, лишь бы не находится одном помещении с братом.

— По моему это уже глупости какие-то.

— Может и глупости, но Двуликого не видели два дня. Ни на улицах, ни дома, ни где либо ещё. Он словно исчез, — мелкая дрожь пробежала по телу. Теперь мне самой стало немного жутко.

Что же происходит?

— Ааа… это они…

— Быть того не может.

— Правда они.

— Быстро. Как я выгляжу?

— Дай помаду.

Женские вскрики резко пронеслись по всей столовой, когда Джек с Психом вместе вошли в помещение, наполнили свои тарелки и сели у окна. Их стол тут же окружили девушки. Они заняли все свободные места и тратя попусту время начали свои обычные игры. Флиртовали, игриво стреляли глазами, облизывали губы, выпячивали грудь, демонстрируя глубокое декольте.

Тем, кому не осталось свободных мест, пришлось стоять, но девушки не растерялись и воспользовались этим. Присаживались на стол, кокетливо забрасывая ногу на ногу, крутились вокруг в коротких юбках или обтягивающих брюках. Некоторые и вовсе пытались пересесть им на колени.

Но если Джек оставался безразличен ко всему этому (чем немного заслужил моё уважение), то Псих не собирался отказывать себе в… сладком. Усадил к себе на колени Рейси — мою одногруппницу и без всякого стеснения лапал её, пока с другой стороны его обхаживала вторая. Было видно, как она гладила под столом его колено, медленно поднимаясь к паху. Третья, незнакомая мне девушка тоже пыталась пристроиться к ним.

— Не университет, а бордель какой-то, — озвучила мои мысли Кэйт.

В этот момент Джек посмотрел в нашу сторону и пугающе оскалился в безумной улыбке. Хотя я сомневалась, что он услышал то, что сказала моя подруга. Мы сидели на достаточном расстоянии от них. И говорила она негромко. Однако после этого его поведение резко переменилось.

Неотрывно смотря на Кэйт, он откинулся на стул и позволил девушкам… касаться себя. Чему те были только рады. До этого они только с завистью смотрели на тех, кто окружал Психа. И получив зелёный свет, воспользовались им по полной… Насколько это позволяли приличия. Тёрлись об него, нашёптывали что-то на ухо, лапая себя за грудь и облизывая пальцы.

Что я там говорила? Ему удалось заполучить моё уважение? Забудьте. Такой же бабник, как и его брат.

Джека пытались даже увести, но он продолжал оставаться на месте. Впрочем, как и Псих. Только если Джек наблюдал за Кэйт, то Псих наблюдал за ними двумя. Что вновь наводило на подозрения. Только на какие, следовало ещё понять.

Хотя… может не ввязываться в это? Меня ведь это не касалось. Если у них там какие-то семейные проблемы, то это сугубо их личное дело. Мне бы со своей жизнью справится.

— Выпендрёжник, — раздражённо выплюнула Кэйт, отвернувшись от них. — Закончила есть? Идём.

Окинув шумный стол последним взглядом, я пошла за ней. Кажется кое-кому удалось таки произвести на мою подругу впечатление. Только зачем? Если она ему нравится, то Джек выбрал неправильные методы завоевания. Впрочем для меня они были только на руку. Уж кого-кого, а этого парня мне никак не хотелось видеть рядом со своей подругой. Ни его, ни его брата, ни Психа.

Вульгарное поведение за одним из столов мало кого волновало. К подобному здесь были привыкшие, так как деньги родителей позволяли многое. Лёгкая, беспечная жизнь, полная пороков и соблазнов. И не все могли им противостоять.

Что же студентов удивляло больше всего, так это приход королей в столовую. Точней одного из королей, и брата второго.

А всё дело в том, что местные, самопровозглашенные короли не обедали в столовых. Во время перерыва они предпочитали развлекаться в других местах. По крайне мере, Психа за весь прошлый год и ни разу не видела здесь, поэтому сегодняшний его приход и для меня стал неожиданностью.

— Странно, — заговорила я, когда мы вышли из столовой. — Если Двуликий так ненавидит брата, то почему Псих с ним водится?

— Он и вчера за ним постоянно ходил, — всё ещё распаляясь в эмоциях, ответила Кэйт. Видимо парню удалось её задеть. — Джек даже сбежать пытался, не вышло.

— Слишком странно это.

— Странно… — согласилась она. — И непонятно. Но скоро я всё узнаю.

— Постой, — застыла на месте. — Ты собираешься и дальше общаться с ним?

— Если ты про Кима, то да.

— Но он же убийца. Еще и сумасшедший. Ты не можешь общаться с ним. А если он что-то сделает с тобой.

Может не будешь лезть к нему?

Тут я ни на шутку испугалась за подругу. Я не была лично знакома с Кимом, и уж точно не знакома с его братом, но знала наверняка что ничего хорошего они не принесут. А рисковать подругой не хотелось.

— Он не убийца, — выдала она мягко, но твердо, глядя мне в глаза. Ни капли не сомневаясь в собственных словах. — И не сумасшедший. Я знаю его больше, чем ты. Да, он конечно странный. Мрачный. Замкнутый. Своевольный. Местами бывает жесток. Немного чокнутый…

— Ты сейчас пытаешься успокоить меня, или напугать ещё больше?

— Я просто говорю всё как есть. Плохих качеств в нём много, но Ким точно не убийца. И никогда не вел себя, как сумасшедший. Кто-то его подставил.

— И кто же это по твоему?

— Не знаю. И вряд-ли это сейчас так важно, ведь срок уже прошел, но есть много других вопросов, которые меня интересуют. Я хочу найти на них ответы.

Скрестив руки на груди, я долго смотрела на Кэйт. Ждала, что она передумает или повернет всё в шутку, однако понимала, что это бесполезно. Если она что-то решила, то не отступится.

— Ты ведь не откажешься от своей идеи?

— Нет.

— Ладно, — в итоге сдалась я. — Тогда выбора нет. Я с тобой.

— Правда?

— Если уж и вляпываться в истории то вместе.

Два месяца спустя

— С возвращением, — донёсся до меня голос из кухни, когда я вошла в квартиру. — Как день прошёл?

Следом за голосом появилась и Кэйт. Стоя в фартуке и ложкой в руках, она выглядела уставшей, но как никогда счастливой, а значит сегодня у неё удалось таки приготовить еду и ничего не сгорело.

— Замечательно, — ответила ей, передавая пакеты с продуктами. — Сегодня дали премию, так что закупилась продуктами.

Прошло уже два месяца с тех пор, как Рагнар закрыл долг, а я начала жить самостоятельно. Точнее учиться быть самостоятельной, что было не так уж и легко, как представляла себе раньше, но постепенно я справлялась. И два месяца моей персональной свободы пролетели почти незаметно. С тех пор немногое что изменилось. Немногое, но очень важное.

Сперва я научилась оплачиваться коммунальные услуги. Конечно, весёлого в этом было мало, но выбирать особо не приходилось. Платить ведь нужно. Радует только, что хотя бы счета здесь были небольшие. Я если честно думала, придётся отдавать ползарплаты на них. Место ведь элитное. Однако на всё про всё уходило всего полторы сотни долларов. Возможно потому что днем меня почти не бывает дома, кроме выходных. Да и живу я одна. Ну, и Кэйт иногда приходит с ночёвкой.

С родителями и сестрой я прекратила всякие отношения ещё больше месяца назад. Данное решение далось мне нелегко, но по-другому я уже не могла поступить. Они просто сами довели меня до этого.

Сперва звонили и говорили, чтобы я не глупила и вернулась к Рагнару. Что отец уже взял новый кредит и без денег моего хозяина… бывшего хозяина, не сможет его закрыть. На что ответила им, что это уже не мои проблемы и больше брала трубку.

Далее они как-то выяснили о том, где я теперь живу и придя в гости, начали говорить, что раз я отказываюсь возвращаться к Рагнару, то готовы принять моё решение и простить мой эгоизм, однако кредит закрывать надо, поэтому они решили переехать сюда. Здесь и место больше, и район элитней. А старую квартиру продадут.

В тот момент для меня их поведение и слова уже не были таким большим "сюрпризом". Я уже понимала, что собой представляла моя родня, но всё же прогнать их было сложно. Как морально, так и физически. Потому что

уходить, когда я заявила, что свой долг перед ними выполнила и дальше желаю жить одна, они отказывались. В итоге помогли соседи и охрана. Двое мужчин из квартиры напротив пришли на шум. Помогли выпроводить родителей с сестрой на улицу, а дальше уже их не пускала охрана. Хотя и пытались несколько раз. Было сестра даже один раз поймала в универе и велела прекращать строить из себя непонятно кого, но потом резко начала сторониться. Лишь издалека бросалась гневными взглядами, но близко не подходила.

Однако самое главное, что я удачно нашла подработку. Даже слишком удачно. Помощница в крупной фирме на полставки. После университета иду сразу туда и выполняю небольшие поручения. Ничего сложного нет, зато получаю месячный оклад преподавателей. Работа несложная, но приносит немалые деньги.

— Ого, — присвистнула она, разглядывая содержимое пакетов. — Сколько же тебе дали?

— Три тысячи.

— Сколько?

— Три тысячи. За увеличение продаж, — повторила гордо, разуваясь. И тут же пошатнулась, резко встав.

— Эй, аккуратнее, — подхватила меня Кэйт. — Снова голова?

Слабо кивнув, я поплелась в гостиную и села на диван. Спустя минуту головокружение прошло.

— Ну как? — протянула подруга стакан воды.

Всё это время она стояла рядом, беспокойно глядя на меня.

— Нормально.

— Слушай, может всё же к врачу сходим? Это ведь уже не впервый раз.

— Не преувеличивай, — улыбнувшись, отмахнулась от неё. — Просто снова переутомилась. Ничего особенного. Лучше скажи, как твои дела с Кимом?

Настроение Кэйт резко переменилось. Губы поджаты. Взгляд убийственный и требует отмщения.

Понятно. Видимо снова что-то натворил.

— Не напоминай, он просто невыносим, — выдохнула она, чуть ли не огнём плевалась. — Прохода не даёт. Преследует, как маньяк. Ко мне больше ни один парень не подходит. Все его боятся.

Значит ничего нового.

— А что с Джеком? — спросила её, входя в спальню и доставая домашние шорты с футболкой.

— Тоже самое. Преследует, лапает где ни попадя, ещё и обходится так, будто я его собственность. Главное сказала им несколько раз, что между нами только дружба, но они даже слушать не хотят. Пристают и целоваться лезут…

Что-то мне это напоминает.

— А ты посмотри на это с другой стороны. По крайне мере они нашли общий язык, — пыталась найти во всей этой ситуации и хорошую сторону.

Хотя дружба Кэйт с этими… двумя, если так можно сказать, до сих пор волновала меня. Не так сильно, как прежде, конечно, ведь теперь я знала точно, что он… то есть они… никогда не причинят вреда моей подруги.

Но всё же страх иногда брал верх. Особенно после того, как удалось выяснить правду о Киме, которую нам приходилось скрывать от всех, потому что такое… такое рассказать было просто нельзя. Слишком личное и опасное. Подобного в нашем обществе не поймут и потребуют запереть в психушку. Зато теперь его прозвище имело для меня куда более глубокое значение.

— Я бы предпочла, чтобы их общий интерес никак не касался меня.

— Ну, что мы можем поделать, если у них один общий интерес — ты.

— Ладно, — с неохотой сдалась она, выходя из комнаты. — Прими душ и идём есть.

— Хорошо.

— Кстати, — вернулась она с охапкой цветов, больше неё в два раза. — Тебе снова цветы прислали. Скажи, пожалуйста, своему старику, чтобы в следующий раз чем-то съестным тебя соблазнял. А то эти цветы уже некуда ставить.

Оставив подарок на кровати, Кэйт ушла обратно на кухню, а я осталась стоять на месте с одеждой в руках, совершенно позабыв, что собиралась принять душ.

Огромный букет алых роз расплатился на белом одеяле, словно оставленный кем-то свежий кровавый след. Безупречный. Прекрасный. Притягательный.

— Показушник, — сорвалось с моих губ, а руки сами потянулись к лепесткам.

Нежные… словно бархат. И стебли без шипов.

Хотя я так знала, какими они окажутся на ощупь. Ещё до того, как коснулась их.

Знала, потому что это был далеко не первый. Не десятый. И даже не тридцатый букет.

Почти каждый день, возвращаясь домой с работы или учёбы, я находила под дверью квартиры цветы. Там были не только розы, но и: ландыши, полевые, орхидеи, гвоздики. Я даже не знала, что он в курсе об их существовании. Рагнар не похож на человека, который интересовался бы подобным.

Когда месяц назад я нашла под дверью первый букет, то сперва удивилась. Думала кто-то адресом ошибся, но на открытке было написано моё имя. И только. Ни подписи. Ничего более. А после посылки участились.

Мы с Кэйт головы ломали, кто это мог быть. Думали сначала кто-то из однокурсников, но никто из парней ко мне не подходил. Даже не смотрели в мою сторону. А стоило с кем-то случайно столкнуться, так отшатывались, словно я прокажённая и удирали со всех ног. Кроме Двуликого, Джека и Психа. С которыми мы на удивление всем, да и самим себе, смогли сдружиться.

Не найдя любителя цветов среди студентов, мы начали искать его среди соседей, но те не выказывали ко мне никакого мужского интереса. Просто здоровались время от времени и всё. Поэтому этот вариант тоже отпал.

Тогда у меня остался последний — Рагнар. Однако он слетел почти так же быстро, как и появился. Я ведь наговорила столько много грубых слов ему в нашу последнюю встречу. Такой мужчина, как он, никогда бы вздумал прощать и возвращать меня после всего. Да и к тому же, если бы тогда я ему ещё была нужна, он не стал бы меня отпускать. Привыкший брать своё сразу, не стал бы играть в эти игры.

Однако так я думала тогда… и оказалась не права. Отправителем и правда оказался мой бывший хозяин. Об этом сказала одна-единственная записка в букете ландышей, полученном неделю назад. Где чёрным по белому было написано:

" Теперь всё будет правильно."

Я много раз писала ему прекратить. Перестать высылать цветы, но сюрпризы продолжали ждать меня каждый день.

Достаю ведро в ванной и наполнив его водой, ставлю цветы. Такой букет не поместится ни в одну вазу в доме. Тем более, что все они уже заняты другими подарками Рагнара и стоять в моей комнате. Теперь моя спальня похожа на маленькую оранжерею.

Мне становится всё сложней оставаться твердой в своём решении. И дело вовсе не в подарках… само расставание с Рагнаром становится отдельным испытанием, которое я в последние дни готова провалить, потому что это уже невыносимо. Днём, проводя время в университете или на на работе, я ещё как-то могу совладать со своими чувствами. Утихомирить тоску, но ночью… оставшись одна… постоянно вспоминаю и хочу вернуться. Чувствовать его тепло. Хочу ощущать его рядом. А порой ещё ближе. Настолько, насколько был только он.

— Сколько ещё ты будешь проверять мою выдержку? — спрашиваю в пустоту, глядя на цветы. Словно они могут дать мне ответ. — Мне и так… с каждым днём всё сложней находится вдали от тебя… Было бы гораздо проще, будь ты жесток ко мне. Тогда бы я тебя ненавидела.

Как и предполагалось, ответа не последовало.

Тряхнув головой, я забрала одежду и направилась в душ. Снимать усталость сегодняшнего дня.

— Спасибо за еду, было очень вкусно, — благодарю подругу за вкусный ужин и убираю за собой тарелку, на которой ещё осталось больше половины блюда.

Замечает и Кэйт, обескураженно следя за моими движениями с вилкой во рту.

— Уфе фсё?

— Не говори с набитым ртом. Для желудка вредно.

— Прости, — извиняется, минутой спустя. — Я спрашиваю, как всё? Ты же толком и не поела ничего.

— Сегодня что-то нет аппетита. Завтра доем.

— У тебя нет? — от удивления её глаза становятся размером с блюдца. — Точно надо врача вызывать.

— Долго ещё будешь издеваться над моим аппетитом? — накрываю тарелку пакетом и убираю в холодильник.

В последнее время мой аппетит и правда сильно увеличился. Настолько, что ем по нескольку раз на дню. Небольшой живот даже начал появляться.

Пыталась контролировать себя. Садилась на диету, занималась бегом, но бестолку. А Кэйт только смеется и подшучивает, называя телепузиком.

— До конца дней наших, — улыбается шкодливо во все тридцать два зуба и подмигивает. — Ну, или пока твой желудок не поймёт, что так много есть нельзя и не пойдёт в обратную сторону, вместе со всем содержимым.

— Да, он кажется уже всё понял, — забираю её тарелку. — Тошнит с обеда.

— Тошнит? — всё её веселье, как ветром сдуло. — Сильно?

Подойдя ко мне и забрав грязную, посуду, приложила ладонь сперва ко лбу, а после к щекам.

— Перестань. Температуры нет, — смеясь, убираю ее руки и возвращаюсь к мойке. — На работе от резких запахов вывернуло. Представляешь, говорю им, что где-то тухлой рыбой воняет — не верят. Отвечают, что ничего не чувствуют. Но я то чувствовала. И не сдержалась. Запах был ужасный. Таблетку дали, вроде легче стало, но сейчас снова все наружу просится. Наверно из-за съеденного.

Кэйт молча и очень внимательно слушала меня, при этом выглядя сосредоточенной и серьезной, чтобы было большой редкостью для неё. А когда закончила рассказывать, подруга не спешила прерывать тишину, которая начала казаться мне уже напряжённой. И взгляд её цепким.

— Может скажешь в чем дело? — не выдержав такого внимания, спросила у неё, закончив с уборкой. — Или хотя бы перестанешь так смотреть. Пугаешь вообще-то.

Со стороны Кэйт действительно выглядела пугающе. Сконцентрированная. Хмурая. Подозрительная. Редкое состояние для девушки, что любит веселье и легкомыслие.

— Я думаю о том, что так дело не пойдёт. С твоим состоянием надо что-то делать. Желательно после похода к врачу.

— У меня нет на это времени, — уже в бесчисленный раз объясняю ей равнодушным голосом. — Учеба и работа занимают всё время.

Мой голос звучит устало. Сегодняшний день был не из простых. Все силы остались на работе и на эмоции их под конец дня просто не хватало. Особенно для серьезного разговора, который сейчас по всей видимости намечался, однако я хотела его поскорее закончить и просто лечь спать.

Я понимала, что Кэйт беспокоится обо мне. Переживает. Она чувствует вино перед собой, что не было рядом в тот момент, когда нуждалась в ней больше всего. Когда родители отдали меня постороннему человеку. Переживала и пыталась возместить всё сейчас, но иногда слишком увлекалась, о чем несколько раз с ней говорила, но… бестолку.

— А в выходные?

— А в выходные я отсыпаюсь. Не хочу тратить их на походы в поликлиники.

— Джинни, здоровье это не шутки. Тебе надо к врачу. Головокружение и тошнота не возникают просто т… погоди, — резко прервалась и уставилась сперва на меня неверящим взглядом, а после куда-то вниз. Словно видела там что-то невероятное. — Как давно у тебя были красные дни?

Я даже застыла от такой перемены темы в разговоре.

— Что?.. Зачем тебе?

— Просто ответь, когда у тебя в последний раз были месячные?

— Да не помню, — отмахнулась я, не понимая вообще к чему весь этот разговор и села на стул, схватившись за голову. — Я за ними не следила в последнее время.

Перед глазами всё снова начало кружится, а в затылок, будто кувалдой били.

Может и правда в выходные в больницу сходить?

— Как не следила? А в прошлом месяце шли?

— Кажется нет.

— У тебя задержка два месяца, а ты не придала этому значения?

— Мне было не до них, — тут уже на крик сорвалась я. — Переезд, ссоры с родителями, с сестрой, поиск работы, ещё и с учёбой были проблемы. У меня не было времени за всем следить.

Самостоятельная жизнь оказалась гораздо сложней, чем себе ее представляла. Сложности повседневной жизни и решения проблем, о которых даже не знала, занимали много времени.

Хоть я не строила иллюзий. Знала, что легко не будет, но представлять всё и испытать на самом деле совсем разное. Тем более, когда не знаешь, что делать. Поэтому мне приходилось учиться всему заново, отдавая все нервы и силы, а под конец дня мечтать лишь об одном — поскорее лечь спать.

Разве в таком состоянии я могла ещё думать и о слежкой за циклом? Тем более, что отношения с Рагнаром прекратились и я уже видела в этом смысла.

Однако беспокойная Кэйт считала совсем иначе.

— Какие бы трудности не были, ты должна была за ними следить. Хотя бы ради собственного здоровья, на которое ты совсем забила…

— Кэйт… — слабо выдавила из себя.

Предложение превращались в обрывки фраз и не желали обретать смысл. Перед глазами уже была белая пелена.

— Джинни?.. Джинни! — услышала испуганный вскрик и всё резко потемнело.

********

Поглотившая меня темнота крепко давила на голову. Сотни мыслей крутившиеся до этого в сознании просто улетучились, потому что даже вспоминать все было трудно. И сопровождалось все это ещё болью в голове. Словно чем-то ударили. А посторонние голоса где-то за кадром не давали толком ничего разобрать.

Сперва это была просто несуразная каша в голове, которая никак не собиралась в отдельные предложения и ясные по смыслу слова. Но потом разум видимо начал проясняться.

— У неё переутомление сопровождающееся нервным срывом, — произнёс незнакомый мужской голос. Сиплый. Негромкий. И немного дрожащий. Казалось, что говорящий был чем-то напуган. — Подобные случаи не редкость в её положении, но лучше бы вам больше заботиться о вашей жене и не доводить её до такого состояния. Это может плохо сказаться на здоровье ребенка.

— Понял. Стэн, проводи.

Тяжесть в голове была сильной. Даже болезненной, но открыть глаза я себя заставила. Хоть и с большим трудом.

Потому что слышала голос. ЕГО голос. И хотела увидеть, боясь, что Рагнар уйдёт раньше.

Но ещё больше боялась, что это просто сон. Или я просто начала понемногу сходить с ума, а после того, как открою глаза, увижу, что в комнате никого нет.

Но оказалась не права.

— Джинни, — радостно вскрикнув, подбежала ко мне подруга. — Как же ты меня напугала. Как ты себя чувствуешь? Болит что-то? Может что-то нужно?

Ощупывая лицо, закидала вопросами, а я не могла отвести глаз от стоящего за её спиной мужчины.

Как всегда, одетый в чёрный костюм, он стоял мрачной тенью, пугая одним только взглядом. Точно такой же, какой был и два месяца назад.

Такой же и будто бы совсем другой.

Агрессивней. Злее. Старше. На висках заметно пролегла седина, словно за последние два месяца он постарел на десять лет.

— Что он здесь делает, — с трудом узнала собственный голос.

Сейчас он казался слабым и едва слышным. Но о ком спрашивала, Кэйт поняла. И смёщнно потупилась, будто провинилась в чем-то.

— Он как-то узнал, что ты потеряла сознание и приехал. Буквально через пять минут, после твоей отключки. Как будто все это время только и делал, что внизу ждал, — теперь она с подозрением повернулась к Рагнару, а тот и не замечал.

— Потеряла сознание?

— Ты не помнишь? Мы разговаривали с тобой и ты внезапно отключилась. Ударилась головой об стол, — об стол? Теперь понятно, почему голова так болит. — Хорошо хоть не об угол и всё обошлось. Я вызвала скорую помощь, а потом через пять минут этот… — гневно посмотрела на Рагнара, — ворвался. Дверь сломал. Терминатор недоделанный.

— Открывать надо было, — ответил он холодно.

— Да, я не успела ещё дойти до неё, как она разлетелась в щепки, франкенштейн престарелый, — кричала на него Кэйт.

Смотрелось это со стороны, если по правде, комично. Маленькая, миловидная блондинка против здоровенного мужчину с габаритами крупного медведя.

— Прилипала, угомонись, — неизвестно откуда возник Двуликий, прижимая подругу к себе… Или это Джэк? Я их и в здравом уме то плохо различала, а сейчас и вовсе не пойму. — Дверь сейчас новую ставят, харе двадцать раз одну и туже пластинку заводить.

— А с тобой я вообще не разговариваю. Сам неделю назад в моей комнате тоже самое натворил, — мигом переключилась на другого.

Орёт? Точно Джэк. С Кимом она более спокойней говорит.

— Нехуй было закрываться от меня.

— Да я переодевалась.

— Тем более, — как ни в чем небывало пожимает плечами.

— Ты… ты… — начинает и резко замолкает, когда Джэк без всякого стеснения её целует.

Кэйт сопротивляется. Пытается вырваться, но недолго и тут же сдаётся его напору.

— Харе тут разврат устраивать, — прерывает их Рагнар, портя момент. — Идите в другом месте в десна долбитесь.

Уж кто бы говорил. А сам то…

Многозначительно смотрю на него, припоминая наш поцелуй в лунапарке. И сотня других поцелуев. А ещё тысячу других, более постыдных и развратных вещей, которые он вытворял со мной.

— Свою забираю, чтобы не мешала, — довольный, как сытый кот, Джэк спокойно закидывает на плечо возмущённую Кэйт, пока та ещё в шоке. — На два дня время выиграю, а дальше ничего не обещаю, — Рагнар кивает головой и всё… больше ничего. Берет стул и просто садится рядом. — Сукин сын… Обидишь её, грохну и сожру.

— Отпусти меня на землю, психопат, — заверещала пришедшая в себя Кэйт. — Отпусти немедленно, иначе укушу.

— До дома потерпи и я весь твой.

— Я не… я не о том, извращенец…

Шум в квартире затих с их уходом, а через секунду из комнаты вышла и охрана Рагнара, оставив нас одних.

Очень часто я представляла то, какой будет наша встреча с Рагнаром. Я не надеялась, не увидеть его вновь. Нью-Йорк не настолько огромный город, чтобы не столкнуться хотя бы ещё раз с каким-нибудь старым знакомым. Однако всё оказалось быстрей, чем думала.

Я ведь мечтала… представляла, что это будет намного позже. Возможно годиков через пять, а может десять. Когда стану взрослее, увереннее в себе. У меня будет своя квартира, престижная работа и от той маленькой девочки, которую он когда-то забрал, ничего не останется.

Я говорила себе, что буду на равных с ним. Училась день и ночь. Мне хотелось быть сильной и гордой при новой встречи…

Тогда почему сейчас я лежу в кровати и даже не в силах нормально встать?

— У тебя толковые друзья, — достаёт из кармана куртки пачку сигарет и поджигает одну.

Но стоит запаху дыма только добраться до меня, и приступ рвоты накрывает. Даже сильней, чем на работе.

Закрыв рот рукой и спотыкаясь на ровном месте, бегу в туалет. Желудок и горло прожигает так, словно меня вывернуло не сегодняшней запеканкой, а кислотной жижей.

Кажется и правда придётся на выходных к врачу сходить.

— Выпей.

От неожиданности я вздрогнула, когда Рагнар вдрг незаметно оказался рядом. Он сидел сбоку, держа в руках стакан с каким-то жёлтым соком.

— Что это? — прикрыв глаза, откинулась к стенке.

Вставать и возвращаться в спальню не было, ни желания, ни сил. К тому же, живот крутило так, что не оставалось сомнений. Мне придётся возвращаться сюда снова и снова.

— Лекарство. Должно стать легче.

Я снова смотрю на жидкость в стеклянном стакане и за раз выпиваю всё содержимое. Не обращая внимание ни на мужчину, ни на отвратительный вкус напитка. Если от этого мне станет легче, то я была бы готова выпить и что похуже. А сопротивляться… у меня сейчас было не то состояние для этого.

— Гадость, — сморщилась я, допив всё.

И вновь откинула голову, с облегчением ощущая, что тошнота медленно начала отходить, а меня стало клонить в сон.

В следующий раз я вновь очнулась на своей постели, а напротив сидел Рагнар. Он не спал, не курил. Просто сидел и пристально смотрел на меня. Кого-то другого такой взгляд скорее всего напугал бы, однако мне впервые за два месяца было по-настоящему спокойно. Было и поэтому злилась.

На себя, за свою слабость перед ним. За то, что до сих пор не убила привязанность к нему, несмотря на всё. И на него… За то, что имел такую власть надо мной.

Мы молча и долго смотрели друг на друга. Просто сидели уставившись. Точнее он сидел, а я лежала на одном боку.

— Как себя чувствуешь? — первым прервал тишину. — Тошнит? Голова кружится?

— Терпимо, — ответила честно.

Поднявшись с места, он подошёл к столу, где стояли стакан с графином. Я не скрываясь смотрела на то, как он наполняет пустой стакан водой и с бесстрастным выражением, подходит к кровати.

— Пей, — матрас прогнулся под тяжестью его веса, но вставать и делать, что он говорит, я не спешила.

Его напускная забота выводила из себя.

— Не хочу, — всё же присев, отвернулась от него. — И вообще… тебе лучше уйти.

Находясь лежащей под ним, я ощущала те чувства, которые не могу уничтожить в себе. Пытаюсь разучиться, но тело реагирует по своему. А сейчас, рядом с ним и вовсе полыхает. Требует его, но я лучше себе руку перегрызу, чем позволю этому снова произойти.

Чёрт… Почему он так пахнет?

— Мелкая… — выдал он хрипло, а в сердце уже больно кольнуло от прозвища, по которому, как выяснилось, я тоже соскучилась. Мне силой пришлось заглушить эмоции, чтобы не дать слезам выдать меня. И даже последующая фраза не казалась грубой, хоть и звучала совсем иначе, — мозг мне не еби и выпей. Иначе сам в тебя волью.

— Ладно, — пришлось пойти на уступку.

От Рагнара чего угодно можно ожидать. В том числе и подобного.

— Выпила, — вернула ему пустой стакан, выпив всё до дна. — Теперь уходи.

— Хочешь есть? — убрав посуду на комод, спросил, будто не слышал моего приказа.

— Ты не слышал, что я сказала? Уходи.

— Вернёшься со мной?

— Нет, — ответила не раздумывая.

— Ну, значит останусь здесь. Буду приводить тебя в норму.

Почему это прозвучало так двусмысленно? Хотя, какое это имеет значение? Все равно, так как он хочет не будет. Я свободна и больше не позволю ему больше пользоваться собой. Не позволю дурачить себя. Не поверю ни единому слову.

— Зачем? Я не вернусь к тебе. Не трать впустую время и возвращайся к своим… любовницам. Или кто там ещё у тебя, — не сдержала тона и выплюнула с ненавистью.

— Не понял, — нахмурил брови, сделав выражение, будто и правда не понимал о чём я.

— Не нужно притворяться. Я знаю, что в тот же день, когда ушла, ты поехал в какой-то клуб и… развлекался с женщинами. Даже не с одной.

Я пытаюсь держать себя в руках. Сохранять спокойствие. Но злость берёт верх, особенно после того, как стоит вспомнить фотографии.

Да, я готова придушить его. Убить. Его и тех… кто был с ним тогда. Но законы запрещают.

— Что за хрень ты несёшь?

Вместо слов я беру свой телефон, открываю галерею и ищу нужные фотографии. Их несколько. Всего пару штук, но этого было вполне достаточно, чтобы понять, насколько "дорога" Рагнару и чего на самом деле стоит его "любовь".

— Знаешь, что было обидней всего? — спрашиваю, когда он холодным взглядом смотрит фотографии. — Ты даже дня продержаться не смог. Сказал, что любишь и замуж звал, но стоило уйти и ты в тот же вечер пошёл искать другую.

Я больше не сдерживаюсь и даю волю эмоциям. Слезы текут по щекам. Страшно подумать, как я выгляжу сейчас со стороны, но мне плевать.

— Откуда это у тебя? — сквозь зубы цедит зверем. Сжимает до хруста в руках телефон, грозясь сломать в любой момент.

— Не важно. Главное есть и я больше не собираюсь тебе верить

— У меня ничего не было с теми шлюхами.

— Ну, да. А зашел ты туда, чисто чай попить? — не удержалась от колкости.

Сколько, он думает, мне лет?

— Ты видела, чтобы я трахал хоть одну из них? — рявкает.

— Если нет таких фота, это не значит, что ты не спал с ними, — срываюсь на крик, ударив его подушкой. Да, я бы врезала ему чем покрепче, но этого медведя ничто не берёт. — Что ты вообще делал в таком месте?

Я уже была готова закопать его где подальше, а этот… этот… орангутанг-переросток, ловит меня и вдруг начинает усмехаться.

Он вообще понимает, что я ему говорю?

— Мне нужно было решить вопросы, касательно работы.

— Ага. Так я тебе и поверила. Ты и дня не можешь прожить без… этого.

— Могу. Если тебя нет рядом. А другие мне не интересны.

— Врёшь. Врешь и не краснеешь.

— Не поверишь, ведьма, мой хер всё это время тебе верность хранил, — хмыкнул он, однако в его глазах не было ни капли намёка на веселье.

Один его голодный взгляд по моему телу, укрытому под одеялом, было достаточно, чтобы начать сомневаться в правдивости того сообщения.

Но наверно мне изначально следовало сомневаться в этом, ведь оно было от Лолы. Несколько фотографий и короткий, но вкрадчивый текст:

" Смотри, где сейчас находится твой трахарь. Развлекается с другими, пока ты ждешь его дома."

Уверена, сестра тогда испытывала настоящее удовольствие, строча каждую букву, но текст сообщения я позабыла быстро. Не придав значения едким выражениям и явному злорадству, исходящему буквально из каждого слова. В тот момент я долго не могла прийти в себя, полчаса тупо себя и разглядывая фотографии.

Я не знала откуда они у Лолы. Не знала, что это было за место и знать не хотела. Мне было отвратительно даже думать о том, что там происходило. Как он попал туда. Что делал. И ведь даже дня не прошло с моего отъезда, как он пошел искать замену.

Как же я тогда злилась на него. Ненавидела. Хотела убить. Но после вроде успокоилась. И снова захотела убить, прикопав ночью где-нибудь под деревом. Только пока я вырою достаточно большую яму для этого медведя, рассвет наступит.

Через неделю эмоции начали успокаиваться, а голова мыслить трезво. Обдумав ситуацию ещё раз, я поняла, что не могла судить его. Я ведь сама оставила его. Четко дала понять, что не нуждаюсь в нём и он может делать, что хочет, а он просто последовал моему совету.

Однако после… когда выяснилось, что цветы были от него. Ненависть нахлынула с новой силы.

Переполненная эмоциями я выбросила все цветы и подарки.

Как он мог вновь говорить о возвращении и каких-то новых отношениях, когда помимо меня развлекался с другими? Разве это любовь? Или он так ее себе представляет? Если да, то мне она не нужна. Я правильно сделала, что ушла. И должна стоять на своём до конца…

Так я решила два месяца назад. И придерживалась этого всё последнее время.

Выходит зря? У Рагнара не было ничего с теми женщинами? И мы зря потеряли столько времени? Или это Рагнар мне сейчас врёт, чтобы обелить себя? Представить себя всем таким распрекрасным, чтобы я вернулась?

Хотя… маловероятно.

Рагнар никогда не занимался подобным. И если бы я не была нужна ему действительно, не стал бы терпеть столько времени. Он вообще бы не стал ждать положительного ответа, а просто закинул бы себе на плечо, как австралопитек и утащил бы в берлогу. Деликатность — не его тема.

— У тебя правда ничего не было с теми женщинами? — спрашиваю успокоившись.

И тут же, снова напрягаюсь, но уже в ожидании его ответа.

— Ни с теми, ни с другими. Ждал пока у тебя мозги на место встанут и домой вернёшься.

— Ждал? — переключилась я, зацепившись за слово. — Тогда, что… что значили… Может встанешь с меня? Мне как бы не очень удобно с тобой так разговаривать.

Я нервно заерзала под ним, ощутив, как нечто твёрдое упирается мне в живот. Я подозревала, что это может быть, но старалась об этом не думать, потому что и так было сложно дышать.

Касания Рагнара. Его дыхание. Его присутствие… всё это плохо влияло на и так разгорячённый организм.

— А мне в кайф, — плотоядно улыбнулся он, крепче сжав тиски.

Кажется он знал, как влияет на меня и специально так делал, но судя по обезумевшим глазам, вместе со мной угодил в свою же ловушку.

— Тогда, что значили все те слова про свободу и закрытие долго? Они были ложью? — перевела тему в безопасное русло.

Собиралась сосредоточиться на злости от его наглых слов и слишком высокой самоуверенности. Видите ли он ждал, когда сама вернусь к нему. Ага, сейчас. Размечтался. И плевать, что я реально несколько раз думала это сделать… Это ничего не значит. Не вернулась ведь. Вспоминала о снимках и заталкивала свои желания куда подальше.

— Долг я реально закрыл, — зажав меня, прохрипел он. — И свободу дал. Но ты бы не смогла долго без меня.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что, моя. Другого расклада и быть не могло. Но ты задержалась гораздо дольше, чем думал.

— Дольше? Два месяца всего прошло, — чуть ли не смеюсь, но смех превращается в стон, когда он проходится языком по моей шеи. Будто зверь пробующий добычу, перед тем как её съесть. — Р-Рагнар…

— Это охренеть, как много мелкая, — словно не замечая моего состояния, рычит и не прекращает свои действия.

Поднимается выше. Кусает мочку уха. Проникает языком, игнорируя слабые сопротивление.

— Можно подумать ты страдал всё это время, — до боли сжимаю кулаки. Впиваюсь ногтями в кожу, но даже физическая боль не способна заглушить его. Точнее ту тянущую боль внизу живота.

— Нет, не страдал, — произносит на выдохе, наконец ослабив хватку. — Я подыхал. Каждый раз думал, пошлю всё нахуй, приеду и верну тебя домой.

— У тебя бы всё-равно не вышло. Я бы сопротивлялась.

— Тогда мне пришлось бы тебя затрахать, пока не отключишься, — и снова эта пугающая улыбка. Будто он рассчитывал на мои сопротивления.

Как сейчас.

— Этого не будет.

— Хочешь проверить? — рычит и набрасывается на мои губы.

Рагнар:

Кайф. Охренительный. Безоговорочный. Дьявольский.

Это реальный кайф снова вгрызаться в её губы. Жрать её стоны. Глотать воздух, которым дышала, отдавая взамен свой. Чтобы во всём и везде была пронизана мной. Пропитана моим запахом.

Кайф снова мять её тело, ставшее с беременностью в разы круче. Фигуристей. Податливей. Охуительней. Её не портит даже эта старая, бесформенная футболка из секонд хенда.

Ведьма сопротивляется. Слабо. Неуверенно. Сама хоть верит себе? Упирается своими маленькими кулачками в грудь. Пытается оттолкнуть. Прогнать.

Не выйдет.

Чтобы не говорила, и не делала, хрен оставлю её снова. Даже для прочистки мозгов.

Хватит. Нагулялась. Набегалась. Чуть сына не потеряла. Или дочь… Плевать кто там, рисковать больше никем не позволю. На работе в отпуск отправлю. Декретный.

— Рррагнар…

Кайф снова слышать её изнывающий голос. Хриплый. Требовательный.

Спускаюсь ниже. Затяжкой вдыхаю её запах. Сладкий. Резкий. Ударил в голову с первого дня и не оставляет. Преследует. Мерещится всюда. Грёбаный никотин. Единственный в своем роде, как и его хозяйка. Моя хозяйка. Рабыня. Госпожа.

Ниже. Добираюсь до груди. Втягиваю торчащие соски через футболку. Кусаю. Выгибается. Извивается змеёй. Орёт. Трётся бёдрами о пах. Так и молит трахнуть. На член просится. Изголодалась моя девочка. Разве могу отказать ей в такой просьбе?

Рву футболку на части. Следом летит к чертям бельё. Простое. Белое. Ничего особенного. Но, блядь, на ней любая фигня смотрится так, что хочется завалить в ближайшем углу и выебать.

— Рагнар, хватит… — смущённо прикрывает рот рукой. — Прекрати.

Смотрит своими невозможными глазами. Мокрыми. Невинными. Точно заплачет сейчас. Валяется голой подо мной и зырит во все глазища. Утягивает в бездну. Домой. К нам. Давно меня там не было.

— Ведьма…

Накрываю тонкую шею ладонью. Медленно веду ниже. К сиськам. Животу. Мну бёдра. И рвздвигаю широко ноги.

— Нет, — вырывается она. Я сжимаю ноги до красных отметим. Шире развожу в стороны и веду языком там, где хотел бы сейчас вдалбливать членом. — Не смей. Не над… ахъ…

Как раз таки только так и надо, стерва моя. По другому тебя ещё рано брать. Ни тогда, когда ты в таком состоянии.

— Ммммм, Рагнар… Н-нет… Остановись… Аааахъ…

Даже не думал.

Я затрахиваю её. Заставляю орать моё имя. Выгибаться. Забыться. Теперь она не просит остановиться. Она просит сладкого.

Цепляется за волосы. Ведёт бёдрами. Чтобы глубже. Жесчё. Без тормозов. Моя шлюха.

Соскучилась по качественному сексу. Хочет жёсткого траха. Всё будет. Обязательно. Я ещё заставлю её ответить за два месяца голодовки. Но позже. Когда мелкая придёт в себя. А лучше после родов.

— Чёрт! Рагнар!.. Ещё, ещё… мммм…

Вкусная.

Голову пробивает своими стонами. Разжигает голод. Хотя куда ещё больше? Хуй давно просится в бой. Яйца гудят из-за накопившиеся спермы. Демоны просятся на волю. Почуяли ведьму.

Два месяца ждали свою хозяйку, как цепные псы. Рвали изнутри. Требовали свою суку. Днями. Ночами. Сутками напролёт сжигали в пекле, приказывая вернуть. Приходилось затыкать их, потому что рано было. Хотя внутри сводило всё так, что готов был лезть на стенку. Выть волком и убивать каждого, кто попадется под руку. Особенно, когда наблюдал за ней по камерам.

Я, как помешанный, смотрел как она возвращается в квартиру. Как готовит ужин и садится перед телеком с полной тарелкой. Смотри какую-то хрень около часа, а потом идёт делать задания. Собирает волосы в фигню и надевает очки. Ну, реально молодая училка из порнухи. Руки постоянно чесались сорвать резинку с неё, намотать в кулак и трахнуть на этом же столе. Скинуть всё и выебать стерву.

Но самый ад начинался, когда она выскакивала голой из ванны, забыв взять с собой одежду. Или ходила по комнатам в нижнем белье. Дома то приходилось её сперва хорошенько затрахать, чтобы ей было лень одеваться, а здесь она просто так это делала. Сучка мелкая.

А как она стонала по ночам, ворочаясь с места на места, называя моё имя. Раздевалась до гола. Скидывала одеяла. Выгибалась. Извивалась. Сжимала сиськи. Сдавливала. Но на этом всё. Я одержимо наблюдал за ней. За каждым движением, как мазохист. Потому что, от её игр хер разбухал моментально. Хотел сделать то, чего мелкая никак не могла сделать сама.

Она несколько раз спускала руку между широко раздвинутых ног. Нерешительно. Медленно. Со страхом каким-то. А я, блядь, как маньяк, увеличил камеру и ждал пока она начнёт себя ласкать. Хотел видеть как трахает себя пальцами, выкрикивая моё имя и представляя, что это мой член. Но стерва постоянно отдёргивала себя, делая такое лицо, будто совершает самый страшный грех.

Дрянь словно знала о камерах и специально проверяла мою выдержку. Насколько меня хватит. А я, блядь, как идиот дрочил на неё. Либо в ванной, либо сразу перед монитором наяривал, глядя на то, как та себе соски закручивает. С четырнадцати лет этой хернёй не страдал, но последние два месяца только так и справлялся.

— Раг-Рагнар…

Кричит моя ведьма. Бьётся в конвульсиях подо мной. Изливается лавой, но это еще не конец. Не думала ведь она, что отделается так легко.

Я продлеваю её кайф. Бросаю глубже. На самое дно. В жерло. Довожу до грани. До самого дикого оргазма. Должен ведь наградить свою девочку за верность.

И только после отпускаю. Ненадолго. Даю время успокоиться и переворачиваю её на живот.

— Что ты?.. — будто в бреду спрашивает меня.

Последние силы выбил из неё. Ещё немного и вырубиться.

— Моя очередь, — с рыком ставлю её на колени и врезаюсь.

Не входя, трусь о пизду. Размашисто. Жёстко. Долблюсь между сжатых ног. Она краснеет. Прячет лицо, уткнувшись в матрас. Или вырубилась уже?

— Открой рот, — говорю и сразу выполняет приказ.

Раз веду рукой по стволу и кончаю в лицо. Что попадает в рот она сглатывает и вырубается. Ещё и с губ слизывает. Соскучилась девочка по моей сперме. Ничего. Придёт в себя и я накормлю её. Со всех дырок будет истекать мной. А пока, пусть отдыхает.

28 глава

Она лежала на кровати. Уставшая. Обнажённая. Покрытая мной. Порочная. Грязная. Вечно голодная дьяволица. Хозяйка. Госпожа. На моём члене. В моей постели. В моих руках.

Но вырывается и снова чистая. Невинная. Будто и не трахал никогда. Ангел, блядь. Так и тянет совратить каждый раз по-новому. Перекрасить чёртов нимб над её головой в чёрный, но он остаётся под вечным светом.

Веду рукой по скулам. Медленно. Осторожно. Чтобы не разбудить. Этот очкарик говорил, что мелкой нужен отдых, поэтому веду себя, как пёс. Сторожу её сон и себе не отказываю в возможности полапать ведьму.

Да, я грёбанный романтик. Те, кто со мной знаком, заржали бы. Начали бы нести, что Картер совсем потёк. Поплыл из-за малолетки. И это было бы последнее, что они сказали. Правдой, но последней в их жизни.

Только моего поведения бы это не изменило. Со своей женщиной я готов быть и сторожевым псом, и дьяволом, и последним придурком, если понадобится. Мне только в кайф.

— Раг-нар… — стонет.

Тянется во сне, когда спускаюсь рукой к шее. К груди. Мелкая дрожит. Течёт за раз. Узнаёт сука своего хозяина. В нос ударяет её запах. Едкий. Прошибающий. Сладкий. С детство воротило от него, но её готов сожрать с костями.

Она поворачивается боком. Задницей ко мне. Сперва принял это за приглашение. Решил, что мелкая проснулась и хочет добавки. Не хватило ей одного раза. А после заметил, как она скукоживается. Обнимает себя.

Замёрзла? Квартира утеплена по максимуму, а ей холодно?

Но долго над этим не думаю и накрываю одеялом. Оставил бы всё так, как есть. Не прятал бы ничего. Голое тело ведьмы — самое охренительное зрелище в моей жизни. Всю ночь разглядывал бы её с ног до головы. Полапал бы. Правда одной ночи будет мало, чтобы возместить последние два месяца ада, но вполне достаточно, чтобы получить простуду. С везением моей стервы она и в Африке её словит.

Достаю из шкафа одно одеяло. Накидываю. Мелкая сразу кутается и в него. Прячется по самый подбородка. Я смотрю на неё. Смотрю и достаю ещё два. А потом стою над ней с напрягом в штанах, как придурок. Потому что, даже так считаю самой охуительной.

Прикрытая чем-то или нет, мне фиолетово. Она всегда на вершине. Круче любой шмары. Чем больше смотрю, тем больше убеждаюсь.

Моя она.

Осталось только ей самой наконец это себе в голову вдолбить. Иначе вдолблю я. Медленно. Жёстко. С размахом. Как она любит.

Сажусь на стул, рядом с ней. Достаю сигарету.

— Мммм…

Слабый стон стреляет в упор. Мелкая недовольно хмурится. Бубнит во сне. Не понимаю. Что не так? Кошмары? Потом просекаю в чём дело. Вспоминаю, как вывернуло её от дыма. Ещё даже не зажёг, а она уже чует сигарету.

Закидываю пачку обратно в карман.

Блять. Теперь даже покурить толком не выйдет. До утра точно. Есть вариант выйти, или перебраться в другую комнату, но тогда придётся оставить мелкую.

Не. Не вариант. Без сигареты я продержусь, а вот без стервы своей нет. Два месяца я дох без неё. Отвлекала только работа и испанцы, с которыми срочно надо было решать дела.

2 месяца назад

— С возвращением, — на пороге меня встретил Стэн.

Разговор с испанцами затянулся до второго часа ночи. Думал уже к часу буду дома, но они ломались хуже девственниц перед первым сексом. В итоге всё было дольше, чем я ожидал.

Раньше за временем я особо не следил. Это в последние месяцы стал домой рваться, так как меня ждала мелкая. Заканчивал и прибегал к ней. По первому зову мчался. Поэтому по привычке старался поскорее со всем разобраться. Выбивал каждое слово из этих отбросов. Имена. Номера. Адреса. Ускорял их, пока они не выложили всё. В том числе имя того, кто стоит над ними — Адан Диас.

Старикашка, по которому давно плачет могила. В общественности его считают политиком, благотворителем, примерным семьянином. Но мало кому известно, что этот "добродетель" нажился своим баблом торгуя оружием.

Только какого хрена этот старикан у нас забыл? Мало своей территории, решил чужую захапать? Харя не треснет? Или повод другой? И зачем ему клуб, если от дел вроде как отошёл? Хотя в этом деле уйти в тень не просто. Однажды ввяжешься и считай ты под прицелом до конца дней своих.

Надо пробить о нём больше информации. Выяснить где он сейчас и устроить встречу. По другому вычислить, что понадобилось испанцу не выйдет.

Набираю Каю. Секретарь отвечает после третьего гудка.

— Винтер у телефона.

— Мммм… охъ. Да, да… — пищит на заднем фоне.

— Заглохни и скачи резче, — рычит секретарь, а у меня в зубах скрежет. Задолбали трахаться. — Слушаю, босс.

— Вынимай свой член из задницы и ищи информацию об Адане Диасе, — скинув пиджак, поднимаюсь в кабинет.

Стэн следует за мной, ожидая своей очереди, чтобы доложить об обстановке с мелкой. Врубаю компьютер и без всякого доноса вижу, что с ней всё впорядке. Даже слишком.

Обставленные в квартире камеры показывают, как ведьма сидит на кухне с подругой. Трещит о чём-то. Улыбается. Смеётся.

Смеется… стерва. Хорошо без меня? Весело? Кинула одного и довольная?

Хорошо. Лови кайф, пока можешь. Пока в голове ещё блажь. Дальше будет хуже. Должно быть. Тебя будет ломать. Раздирать изнутри. Тянуть назад. По другому никак.

— Когда нужна информация? — спрашивает Кай.

— Сейчас, — вырубаю трубу. — Рассказывай, — отдаю приказ Стэну, не сводя глаз с монитора.

Они кончают болтать и убирают за собой. Кэйт, так вроде так звали эту девчонку, стоит у раковины, пока мелкая передает ей всё. Но за действиями их не слежу, потому что зависаю на внешнем виде этой маленькой суки. Короткие шорты и тонкая майка, через которую легко разглядеть грудь.

У неё и такое есть? Да она здесь так никогда не одевалась по своей воле. Приходилось либо угрожать, либо самому всё срывать. Какого хрена тогда сопротивлялась постоянно, если самой по кайфу так ходить?

— Миссис Картер доехала без происшествий, — начинает свой доклад Стэн. — Слежки замечено не было. Посторонних так же нет. Лишь несколько журналистов, но их сразу увели. Все фотографии, которые ими были сделаны, стёрли. Из жильцов ни с кем не общалась. Через десять минут после приезда она позвонила подруге и пригласила на ночёвку. Больше звонков не было.

— Что насчет родственников?

— Охрану предупредили, фотографии показали. Впускать не будут.

— Домашнее барахло?

— По вашему приказу продукты, лекарства и остальные предметы быта куплены и расставлены.

— Хорошо. Проследи за тем, чтобы в квартире всегда было тепло. С водой, светом, газом проблем возникнуть не должно. За косяки будешь отвечать лично.

— Понял. Что-то ещё?

— Это всё. Свободен.

Кивнув, Стэн ушёл так же молча, как и вошёл. Свет вырублен. За окном и в комнате кромешная тьма, только от монитора бьёт в глаза. Щёлкнул мышкой, увеличил картинку со второй камеры. Из гостиной, где расселись девчонки. Подключил микрофон, прикрепленный в серьги мелкой.

Нахрена? Узнать информацию. Чаще всего из такой болтовни можно вытащить и что-то стоящее.

Подслушивать плохо? Валить от мужика своего, вот что плохо. И я не подслушиваю, а пытаюсь разобрать, насколько серьёзно тараканы мелкую накрутили.

Хотя тут и без прослушки понятно, что хуёво всё. Штурмом её не возьмёшь, на другой конец города ещё сбежит, поэтому приходится фигней страдать.

— Может всё-таки начнешь с кем-то встречаться? — ни с того, ни с сего выдает предложение подруга, а я думаю над тем, как бы перевести ее на другой контингент. Это чё за, бля, вообще за совет? — Мне бабуля моя говорила, что лучшее лекарство от мужика, это другой мужик.

— Это случайно не та, которая пять раз замужем была? — спокойно реагирует эта зараза. Ещё и улыбается. Снова улыбается без меня.

— Она самая. Ну, так что? Устроить тебе свидание?

Пожалей парня, ведьма. Он же не доживет до утра.

— Нет, — сразу ответила мелкая.

— Почему? Ты же всегда хотела этого. Романтики. Нормальных отношений. А еще лучше тайного поклонника. Помнишь, как мечтала об этом? Чтобы цветы под дверью. Стихи и записки,

Поклонник? Цветы? Нет, цветы и подарки я ещё могу понять. Даже тайного поклонника готов списать на то, что мелкой захотелось экстрима. Хрен же поймёшь, какой суицидник там может быть. Но, стихи? Женщина, что в твоей башке творится?

— Кэйт, успокойся это всё в прошлом. Давай лучше…

— Нет. Не фига не в прошлом. Ты и так отказывала себе в этом всю жизнь, из-за запрета родителей. Боялась разочаровать их. А теперь ты свободная девушка. Можешь делать, что пожелаешь. Не отказывать себе ни в чём. Встречаться с кем захочется. И так легко отказываешься?

— Не отказываюсь. Я просто не хочу этого.

— Чего не хочешь?

— Ничего не хочу. И никого, — мелкая уже перестала лыбиться. Веселый огонёк поутих в глазах. Лучше бы и дальше ржала над тем, что свалила от меня. — Я… После Рагнара я ни с кем не смогу больше встречаться.

— Поч… Постой. Рагнар к чему-то тебя принуждал? Он делал тебе больно? Да я его… — подорвалась девчонка с места.

— Погоди, — удержала мелкая. Жаль. Я бы глянул, что эта заготовка для человека собирается сделать. — Он не делал ничего… Нет. То есть, не делал мне больно.

— А почему ты тогда отказываешься?

Ведьма заглохла. В самый интересный момент взяла и заглохла. Уставилась в одну точку, будто сама не догоняла, почему отказывается.

Думай, ведьма, думай. Может ты так быстрей перестанешь фигнёй страдать и вернешься домой.

А вот подружка оказалась умней.

— Подруга поздравляю… ты встряла, — присвистнула та. — И по-крупному.

— Как?

— Влюбилась в Рагнара своего, конечно же. Хотя я это и раньше подозревала.

— Этого быть не может.

— Почему же? Твой Рагнар видный мужик, хоть и старпёр. И о тебе заботится, иначе не стал бы дарить такие подарки.

— Это прощальный подарок.

— Я конечно в его кошелёк не заглядывала, но знаешь, если бы он всем своим курицам дарил бы такие подарки… — осеклась под многозначительным взглядом мелкой. — Ты не в счет. Так вот, о чём это я. Если бы он на прощание всем дарил бы, такие подарки, то сегодня у него не было бы возможности подарить тебе эту.

— Хватит. Давай больше не будем о нём. И вообще, время позднее. Пошли спать.

— Ты уверена, что не пожалеешь об этом?.. Что оставила его. Дженевьва, я не знаю точных подробностей ваших отношений, но и того, что вижу, мне вполне хватает, чтобы понять как вы друг к другу относитесь. Ты ему не безразлична, как и он тебе. Это твоя жизнь, и как ее прожить, решать только тебе. А я поддержу любое твоё решение, но мне кажется, чем навыдумывать себе всякого, может проще быть вместе? Характер у него уверена не сахар, но когда ты любишь человека, надо принимать его таким, какой он есть. Вместе со всеми недостатками. И что-то мне подсказывает, ты их уже приняла.

— Доброй ночи, Кэйт, — спустя время пожелала мелкая и ушла.

— Доброй ночи.

Может и от этой блондинистой будет польза…

Дальнейшую неделю, дома я не появлялся. Без мелкой возвращаться туда было бессмысленно. Дрыхнуть и наблюдать за ней мог и в офисе. Поэтому решил по полной заняться нашими загостившими "друзьями". Точнее их возвращением на родную землю.

Но чтобы избавиться от них, надо избавиться от Диаса. Тупо убивать пешек, если король у трона. Замену прихвостням всегда можно найти. Сколько ни убивай, меньше не станет, а достойного, нового короля, который к тому же разделял бы цели своего предшественника — нет

Только грохнуть так просто этого утырка не выйдет. Если бы был простым политиком, то ещё пристрелить бы вышло, но у старика огромное влияние на своей территории. Даже больше, чем у президента. Убьем его и повернём город против себя. Надо искать иной способ заставить свалить из Нью-Йорка.

— Как вы сюда попали?.. Вам нельзя?..

В коридоре раздаётся грохот. Лом мебель. Мат.

Какого?..

Достаю ствол, решив, что испанцы завалились. Догнали, что пора действовать и перешли к действиям.

— Мистер Картер, ваш отец… — вломился в кабинет Ворон, хватаясь за бок.

Блядь… Лучше бы испанцы обстрел устроили. Их хотя бы грохнуть можно.

Отец спокойно проходит в кабинет. Садится напротив. За ним и его шестерки. Верной тенью следуют за хозяином. Подбитые. Злые. Но в случае чего, всегда готовые вступить в новый бой.

Правда не все сейчас в состоянии это сделать. Половина попросту валяется на полу без сознания вместе с моими. Но лица всё знакомые. С большинством из них сам проходил подготовку.

— Не вижу Лиса, — подмечаю, убрав пушку обратно в ящик стола.

Со стариком он не пригодится. Этот ублюдок по другому действует. Более изощренно. Изворотливо. Хуже змеи, отправляя жертву на самое пекло, пока та не станет молить о смерти. По сравнению с ним я и правда добряк.

— Его никто больше не увидит, — ровный, вполне ясный ответ.

— Добегался значит крысеныш? — усмехаюсь я.

Подобного стоило ожидать. Эта крыса должна была спалиться где-то рано или поздно.

А крыс у нас никто не любит. Даже противостоящая группа. Таких сразу гасят на корню, когда в них больше нет надобности.

— Ты знал?

— Догадывался. У него на лице всё написано. Странно, что ты не допер раньше. Или…

Знал…

Этот упырь всё знал. С самого начала, или нет, но знал. Просто отмалчивался, чтобы поймать рыбу покрупней.

— Я пришёл говорить не об этом, — бросает холодно.

— О чём? — начинаю терять интерес. — Если снова пустишь пластинку о возвращении в гнездо, то вали. На пустое трепло у меня времени нет.

— Пришёл узнать, почему Дженевьева живёт отдельно от тебя? — спрашивает резко, давая понять, что делает это не от скуки.

— Мои дела с женой, тебя не касаются.

— Мне волнует всё, что касается безопасности моей семьи. Сейчас под угрозу попали мои невестка и внук…

Я напрягаюсь. Ручка трескается. Ломается в руках.

Откуда он?..

— У каждого свои методы добычи информации, а тебе давно пора укрепить свои. Упускаешь самое важное. За твоей женой идёт слежка.

Какого х..? Что творят эти бестолочи, которых я приставил к мелкой? Почему не доложили о слежке? Или не были в курсе о ней? Не заметили?

Олухи.

— Кто?

— Её папаша.

— У этого олуха не осталось денег, чтобы жрачку купить. О слежке там нечего говорить.

— Я не про отчима. Этот жалкий червяк неделю валяется с бутылкой, не вылазя из квартиры.

Если это не Алекс, выходит…

— Объявился её родной отец?

— И он всерьёз намерен возобновить отношения со своей дочерью.

Вот как… Становится всё веселее и веселее.

О том, кто отец мелкой я выяснял до сих пор. Начал, чтобы получить больше информации о ней. Но всё оказалось сложней. Даже мамаша не была в курсе толком о том, от кого родила. Столкнулась с каким-то испанцем и, не узнав имени, раздвинула ноги. Сказала, что втрескалась по уши, а тот слинял сразу после секса. Кинул пару баксов и слинял.

Я рыл. Искал по всему миру. Проверил справки и записи того курорта, где отдыхали её родители двадцать лет назад. Проверил всех мужиков, с которыми её мамаша тогда развлекалась. Не только испанцев. Сделал тесты ДНК. Никто не подходил. А значит кто-то скрыл за собой следы.

Уже тогда стало понятно, что отец мелкой не простой мужик. Птица крупная, раз смог так подчистить за собой. И связан с каким-то кланом. Простой бухгалтер такое бы не провернул.

Но главная проблема оставалась нерешённой. Мы не были в курсе, кем являлся папаша.

— Кто он? — спросил у своего.

— Имени они не назвали. Выдали, что только слышали, как кто-то назвал её дочерью их босса. И приказали следить за ней.

— Только следить?

— Да, а когда начали выяснять имя, те прикусили языки и подохли.

— Выходит его они боятся больше, чем смерти…

Это сокращает список, но проще от этого не становится. Надо проверить кто из лидеров группировок был на одном с ними курортов. И ускоряться с этим делом.

Пока они только следят за ней, а дальше хрен знает, что придет в голову её отцу. На одной слежке он не остановится. Рано или поздно захочет забрать мелкую. Иначе для чего припёрся сюда?

Отца посетила та же мысль.

— Пока они не перешли к делу, заканчивай свои брачные танцы орангутангов и, забирай жену, — ровным тоном приказал старик.

— Не доберутся. Я разберусь с ними.

— Разберешься? Видел как ты разбираешься. Твои шавки крыс рядом не учуяли.

— За косяк они ответят. Я сам ими займусь, а тебе, если больше нечего сказать, можешь валить. Выход где, ты в курсе.

Но старый хрыч не собирается так просто уходить. Сидит хмурый. Недовольный. Только меня не ебёт его состояние. Не сдох и ладно.

— На кону безопасность твоей жены и ребёнка, а ты всё гордость не вырубишь? Или тебе насрать на них? Если нет, тогда прекращай вести себя, как сопляк малолетний и, начни думать головой.

*****

Старик свалил спустя двадцать минут переговоров. Я сразу ему дал понять, что насильно возвращать ведьму домой не буду. И говорить о слежке и, появление нового отца, чтобы добровольно сама пошла, тоже не стану. Иначе будет на взводе постоянно. По сторонам озираться. Нервничать.

Ей этой фигни не надо. Сейчас тем более. Скажу, когда всё решу, а пока пусть спит спокойно и, мне нервы треплет со своими тараканами.

Со своим стариком мне пришлось договориться. Пойти на уступку. Не думал, что когда-либо придётся это сделать, но старый хрыч был прав. Ради мелкой и ребенка стоило захлопнуть гордость. Я не мог ими рисковать, поэтому перестраховка лишней не была.

Ребят, что упустили слежку я послал разбираться с грязной работой. Ловить сбежавших должников. Но сперва засадил одному пулю в плечо и предупредил, что в следующий раз полетят в головы. Всем. А вместо старых охранников, поставил новых. Ещё и отец подсабил своими.

Не зря.

Через две недели новоявленный папаша пытался похитить ведьму. Понял, что слежка была выявлена, потянул время, думая что мы ослабим контроль, но просчитался. Посланных шестёрок переловили, когда те ещё не успели дойти до мелкой.

Словили и, прислали в подвал офиса.

— Хозяйка ничего не заметила. Мы поймали их за углом, когда она выходила из здания с мисс Робертс. На данный момент она находится дома, — доложил Стэн.

— Хорошо.

Мы допрашивали пойманных день, но выбить нужное имя не удавалось. Эти суки оказались выносливей, своих предшественников. На следующий день в них не было никакой нужды.

— Мистер Картер, мистер Диас желает с вами встретиться.

Встреча была назначена на нейтральной территории. На границе между моей и Импера, заключившего договор с Аданом. Формально. На деле же просто списал всё на испанца, а сам занял должность смотрителя. Короче, просто тупо просрал всё, что так долго выбивал в своё время кровью. Не по зубам ему оказался испанец.

Но таков закон. Сильные жрут слабых. Или делают из них падальщиками, бросая жалкие крохи со стола.

Импер пожелал второй вариант, чем сильно сдал в глазах окружающих. Потерял уважение. Авторитет. Не удивлюсь, если кто-то из его подчинённых захочет скинуть его с трона и занять освободившееся место. Сдавшему лидеру никто не будет подчиняться.

Машины подъехали к берегу реки, когда испанцы уже ждали нас. Несколько тачек стояло в разнобой. Перед ними полчище людей в черном и, только один павлин в белом.

Адан Диас.

Крепкий здоровяк был ровесником моего отца. Он стоял сунув руки в карманы и следил, пока я выходил. Двинулся вперёд, он пошел следом. С виду спокойный. Слишком спокойный. В отличие от двух парней, последовавших за ним. Его сыновья. Злые. Недовольные чем-то. Будто мне было в кайф смотреть на их лица.

У Диаса всего было трое сыновей. Старший остался разбираться с делами в испании, двое двинулись за своим стариком в Нью-Йорк. У среднего в руках был кейс. Младший просто убивал взглядом.

— Слышал ты перебил моих людей, — первым начал Адан, когда мы с ним поравнялись. — Устроил разборки в клубе. Не хорошо это.

— Не хорошо вторгаться на чужую территорию и, пытаться снять её хозяина, — достав сигареты, припомнил "гостю", с чего началась вся эта херня.

— Твоя территория останется за тобой и, никто из моих людей больше не подойдет к ней. Никто не посмотрит. Даже не приблизится.

— С чего такие перемены? И почему я должен верить твоим словам?

— Потому что, как долго это будет длиться, зависит от тебя самого, — кивнул он сыну.

Старший открыл кейс. Он был наполнен баблом, а сверху лежали какие-то бумаги.

— Что это?

— Документы на "Нишу". И пять миллиардов сверху.

Весело. То есть, не только от территории отвянут, но ещё и сверху добавят?

— С чего приношения? На дружеский подарок мало смахивает. Знак примирения?

— Это залог того, что ты отвяжешься от Дженевьевы. Раз и навсегда, — с нажимом произнёс Адан. — Ты берёшь кейс и забываешь о Джневьеве. Девчонке, которую отдали тебе.

Я аж охерел от такой заявы. Припёрся на мои земли. Грохнуть хотел. А сейчас условия ставит и, женщину мою требует?

Глаз задергался. Руки чесались сломать потрескавшуюся харю этому утырку, но сперва намотать его поганый язык, вокруг дряхлой шеи и, раздробить башку.

— Забирай барахло и, уматывай обратно к себе, пока не засунул тебе всё это в глотку.

Младший пацан за его спиной взбунтовался. Кинулся вперёд, но был перехвачен братом.

Какого чёрта тут вообще творится? С какого перепугу им сдалась мелкая?

— Я повторять не стану. Бери деньги и чтобы я больше не видел тебя рядом с ней, — долбил одно и тоже Адан, будто…

Тут я начал просекать.

Испанец. Возраст подходящий. В то время власти у него уже вполне хватало, чтобы замести следы. И глаза… другие, но взгляд похож. Упёртый. Подчиняющий. Такому ноги сломай, на колени не встанет.

Охренеть, бля…

— Так вот, кто её отец, — оскалился, глядя на спокойного мудака. Но таким он был не долго. — Слушай, тесть. Прежде, чем я пошлю тебя нахуй, со всем этим, может поделишься, какого чёрта ты припёрся сюда и начал качать свои права? Ей уже девятнадцать. Не поздно играть в заботливого папашу?

— Поздно или нет, я сам разберусь. Твоё дело забыть о ней и, больше не появляться в её жизни.

— Мне насрать кто ты. Отец. Мать. Хоть троёродный дед. Она моя жена! А я своей женщиной не торгую. Так что возвращайся откуда пришёл или, я сам пошлю вас всех по частям. Теперь Дженевьва моя забота.

Насчёт мелкой свою позицию, я новым родственникам выложил. Предупредил, чтобы больше не водились рядом с ней и, на территорию мою больше не заходили. Если кто-то нарушит правило, живым не уйдёт. Расчленю и по почте обратно на родину отправлю.

Больше делать там мне было нечего. Отъехал подальше, разогнал охрану и несколько часов разъезжал по городу. Под конец выдавливал последнее из тачки. Гонял на полную. Нарушал. Чуть управление не потерял, но сдавать даже не думал. Мне надо было выплеснуть злость.

До хруста в костях сжимая руль, проклинал новоявленных родственников. Мою ведьму они хотят?

Кровь горела в жилах. Демоны сорвались с цепей, когда этот уёбок сказал, что заберёт мелкую. Уже на месте хотели разорвать его. Прикончить помеху сразу. Но пустая перестрелка дела не даст. Это не уличная шпана, которая утихомирится после парочки трупов. Тут надо действовать иначе и, быть готовым к следующему появлению.

В том, что эти долбоящеры так просто не сдадутся и, снова попытаются схватить её, я не сомневался. Если они были готовы выложить за ведьму пять миллиардов и, клуб с доходом в несколько десятков миллионов в месяц, то на заднюю от простого предупреждения не стоит. Они не сдадутся. Значит с тестем, я ещё встречусь…

Разъезжая по городу, я сам не заметил, как тормознул у дома мелкой. Снова. В этот раз на инстинктах. Чтобы угомонить демонов. Показать, что девчонка в безопасности. Её никто не заберет.

Гонка не подействовала на меня. Ярость не прошла. Был ещё вариант — потрахаться, но сейчас это совсем не вариант. Ведьма не даст. Хотя, был бы не против, если бы ждала меня сейчас голой и с раздвинутыми ногами.

Сука… пока не увижу её, точно не угомонюсь.

Выскочив из машины, я поднялся к ней. Охрана останавливать не стала. Здесь я был почти каждую ночь после работы. Сидел в машине. Ждал, пока она выйдет и ехал дальше. Но сегодня ждать утра не стал.

Своим ключом открыл дверь. Тихо. Темно. Странно, что она не испугалась жить здесь одна. Первое время у меня постоянно по углам жалась, когда оставалась одна в доме по ночам. Или дело в другом было?..

Но в том, что мелкая сейчас дрыхнет без задних ног, я не сомневался. Третий час ночи. А хорошие девочки в это время всегда лежат в кроватках. Только моя немного кровать попутала… И квартиру… И берега. Но ничего. Вернётся и всё отработает. Натурой.

Захожу в спальню. Как и думал, стерва маленькая, валялась спокойно на кровати в обнимку с подушкой. Не заморачивалась ни о чём… и я должен был сохранить этот покой. В первую очередь от её папаши с братьями. Спокойно их ведьма тоже не воспримет. Узнает, что не родная и точно начнёт рыдать, истерить. Сейчас ей такая головная боль не нужна. Может увезти куда-нибудь? На несколько месяцев, пока не родит. Или лет.

Я подхожу. Сажусь рядом, но не просыпается. Спит, будто не чувствует меня. Хотя это с какой стороны посмотреть, потому что начинает двигаться вперёд.

Тянусь к ней. Веду рукой по голове. Слабо. Слишком слабо. Почти не касаюсь, чтобы не тревожить. Не разбудить. А вот демоны начинают успокаиваться.

Здесь она. Рядом. Никто не отберёт. Не заберёт её. Жизнь на кон положу, но не отдам.

— Рагнар, — тихо стонет во сне, хватая за руку и злость сразу гаснет.

Чует всё же. И не боится. Не отталкивает. Зачем только нам обоим мозги трахает? Снова начинаю злится, но уже на неё. За то, что обоим жить спокойно не дает. Хочет ведь, но упрямая зараза. Никак гордость не вырубит. От отца скорее всего подхватила. Этот старый крендель и здесь насолить успел.

Так и тянет вгрызаться в неё. Засадить. Наказать…

— Рагнар…

Лежа обнимает спины. И мирно улыбается.

Блять… И как теперь на неё злиться?

На следующий день я просыпалась несколько раз. Уставшая. Едва соображающая, а потом почти сразу снова засыпала.

Но мне кажется, что скорее это всё было долгим сном, потому что при каждом пробуждении находила Рагнара рядом с собой. Он то кормил меня, то поил водой или лекарством. Чаще я заставала его сидящим на кресле с ноутбуком, ловила хмурый взгляд и снова засыпала.

Окончательно проснулась лишь ранними утром следующего дня. Слабость в теле ещё не оставила меня. Голова отказывалась нормально работать, хотя я и чувствовала себя гораздо лучше. По крайне мере было уже не так плохо, как тогда когда потеряла сознание. И тошнота прошла…

" — Р-Рагнар… ещё, ещё…" — в голове резко вспыхнула картина моих последних минут, перед тем, как я потеряла сознание.

Нет, нет, нет… ааааа….

Это был просто сон. Этого не было на самом деле. Мне все приснилось, как и раньше. Стыдно признаться, но я часто видела подобные сны… где мы… с Рагнаром…Это происходило в те ночи, когда мне особенно сильно… хотелось его.

Ворочаясь из стороны в сторону, я схватилась за голову и убеждала саму себя в том, что случившееся не было правдой. Этого просто не могло быть… но застав Рагнара спящим на кресле, убедилась в обратном. Всё было самой настоящей реальностью. От начала и до конца.

Почему я такая невезучая? И как теперь ему всё объяснять, чтобы не понял меня неправильно? Лучше бы всё и правда оказалось сном. По крайне мере, можно было просто оставить всё так, как есть…

Стоп. Выходит и вся забота Рагнара, приснившаяся мне, была на самом деле?

На тумбе, рядом с телефоном стоял поднос с пустой тарелкой, графин с водой и пакетик лекарства, а на мне накрыто несколько одеял. Теперь хотя бы понятно, почему было так жарко. Сам же мой бывший палач, сидел на всё том же кресле и спал, откинув голову назад. На коленях у него лежал ноутбук, а на полу бумаги. Наверно рассыпались, когда он уснул.

Значит и правда за мной ухаживал, пока лежала…

Вот ведь… И как теперь его ненавидеть?

Встав с постели, я шатаясь сделала несколько шагов в его сторону. Вдруг стало холодно. Опустила голову и поперхнувшись воздухом увидела, что стою абсолютно голая.

Ррррагнар…

Этот извращенец никогда не изменится.

Оглянулась, но как и думала, одежды никакой рядом не нашла. С другой стороны, я бы больше удивилась, если бы он одел меня. Этот извращенец только раздевать и умеет.

Наглый, упрямый, невыносимый… родной извращенец. Но его уже не переделать. Да и меня это больше не касается. Пусть переделывает та, которая пойдёт за него.

Чёрт… снова в груди жжёт.

Еле дойдя до шкафа, я накинула на себя длинную рубашку. После долгого сна и от слабости, ноги ещё дрожали. С таким же трудом, но я всё же сумела добраться до кресла. Собрав с пола бумаги, положила стопку на стол, а следом ушёл и ноут.

Его я старалась поднять максимально незаметно. Едва касаясь кожи палача, чтобы не разбудить Рагнара. Он всегда чутко спал. Просыпался от каждого подозрительного шороха, будто в любой момент кто-то мог ворваться и навредить. Я даже переживала, что он не высыпается из-за этого. Ведь нельзя быть постоянно настороже.

Но иногда… очень редко, он всё же спал крепко. И сейчас, кажется, один из таких случаев, раз мой шум его не разбудил.

А я, как наглый воришка, пользуюсь моментом и исподтишка смотрю на Рагнара. Ну, как исподтишка… сажусь рядом, на подлокотник и, разглядываю будто в первый раз.

Я уже совсем забыла какой он огромный. Массивный. Едва умещается в кресло. Руки сжаты в кулаки. Даже во сне ему спокойно не живётся. Брови хмуро сведены. Борода немного разрослась. Стала более густой, делая Рагнара на вид ещё старше своих лет, но его лица это нисколько не портило. Медведь так и остался медведем. Напряженным, жестоким, своевольным, властным.

Сердце больно колыхало в груди. Дрожало. Ныло. За последние два месяца не было ни дня, чтобы меня не посещало это чувство. Я настолько срослась с ним, что успела уже привыкнуть к нему. Научиться с ним жить. Но сейчас было совсем невыносимо. Даже не знала, что так скучала по нему.

Скучала и не сдерживая себя, потянулась вперёд. Хотя наверно стоит сказать, что рука сама потянулась к нему. Кожа на пальцах покалывала. Так хотелось вновь ощутить жар его кожи. Хоть немного.

Я осторожно коснулась его лба, кончиком пальца пальцем и, тут же отдернула, будто обожглась. Но увидела, что Рагнар не проснулся и стала смелее.

Разгладила раздражающие складки… опустилась ниже. К точечному носу… снова ниже. губам. К тонким, ровным губам… и к открытой, манящей шее.

Это было какое-то помутнение. Минутное помешательство, подгоняемое невыносимым желание получить большее. Больше жара. Больше голой кожи. Больше Рагнара. Чтобы хоть немного утолить двухмесячный голод по нему.

Я списывала это на что угодно, лишь оправдать свои последующие действия. Когда пошла дальше и почти неощутимо дотронулась до его губ своими. Всего лишь на секунду. Надеялась, что этого хватит, но… как же это было мало. Чертовски мало, чтобы утолить ту жажду по нему, которая накапливалась все эти два месяца.

А дальше я уже просто потеряла рассудок. Забыв об осторожности, уткнулась носом в мужскую шею. Начала вдыхать его терпкий запах. Головокружительный. Сводящий с ума. Ставший родным.

Опъянённая им, лизнула пульсирующую жилку и пришла в себя, когда посторонняя рука вплелась в волосы.

И тут же отстраняюсь, сталкиваясь с чёрным, бездонным омутом.

— Проснулась? — хриплым голосом, вкрадчиво прошептал он.

Вторая, более наглая рука, легла на колено. Не прикрытом рубашкой месте. Гладит большим пальцем. Обжигает голую кожу, но это лечебный огонь. Заживляющий.

В унисон ей, рука на затылке вплетается в волосы. Массирует. Расслабляет. Сбивает с толку, пока вторая поднимается выше. Проскальзывает под одежду. Выше. Ещё. Ближе к месту, что давно считает своим. Хотя Рагнар уже давно считает меня своей. Всю. Целиком. С макушки до кончиков пальцев ног. Так было с самого начала и продолжается по сей день.

Нет, нельзя. Нельзя позволять ему затуманивать себе разум. Снова.

Я выскальзываю из его рук. Не удерживаюсь на ногах и падаю, но продолжаю отползать. Не поворачиваясь спиной. Глядя на него отхожу, как можно дальше. Сам учил не поворачиваться спиной к противникам.

А он на меня и не смотрел. То есть смотрел, но не в глаза. Затемненный взгляд устремился ниже. Не совсем понимаю куда, пока не опускаю голову.

Вот ведь… Когда только успел?

Верхние пуговицы одежды были расстёгнуты, оголяя не прикрытую бельём грудь. А я даже не почувствовала. Тело всё ещё горело, будто я находилась в эпицентре пожара.

Я поправляю ткань. Застёгиваю все пуговицы до самого горла. Подскакиваю с места и схватив одеяло, накрываюсь ещё с верху. Укутываюсь в своеобразный кокон.

Рагнар недовольно хмуриться, но мне то что? Нечего глазеть на то, что тебе больше не принадлежит. Как бы он там не думал, я была свободна.

— Снова бодаться начала? — наконец соизволил он поднять глаза к лицу.

Но даже на него он смотрел с неменьшим голодным блеском. Будто ему было плевать, лицо, грудь или любая другая часть тела. Он желал всё с одинаковой жаждой. Неутолимой… Одержимой…

— Я и не прекращала, — ответила ему, как можно более уверенно.

И обязательно глядя в глаза. Чтобы не почувствовал слабины. Иначе ухватиться и тогда бой будет проигран.

По крайне мере я считала это боем. Схваткой, где по какой-то причине отвоёвывала по новой, уже принадлежащую мне свободу. Но для Рагнара, кажется, всё было игрой. Густая бровь взметнулась вверх. а на губах заиграла снисходительная ухмылка, будто я сказала какую-то глупость.

— Голодна? Будешь есть? — ни с того, ни с сего спросил он, достав телефон.

Я даже немного растерялась от такой перемены разговора.

— Нет, — взяла себя в руки и вернула хладнокровие. Пусть знает, не он один так может.

Однако сохранить его надолго не удалось.

Услышав про еду, мой живот предательски заурчал. Ему было плевать на то, что хозяйка сейчас как бы отвоёвывала свободу. Этот монстра думал только о себе любимом. И о том, чем его будут в этот раз кормить.

— Умывайся и на кухню, — раскомандовался, как у себя дома. — Что хочешь на завтрак?

— Я сама приготовлю себе завтрак. А тебе лучше уйти. Спасибо за помощь и заботу, но дальше я сама.

Немигающим взглядом, он смотрел на меня короткое время, после чего просто взял и… молча ушёл. Вот так… поднялся и оставил одну… наедине со звенящей тишиной. И пониманием собственной глупости. Ощущением злости на неё и на своё упрямство, из-за которого прогнала Рагнара.

Хотя почему это глупости? Я сделала всё правильно, прогнав его. Поступила правильно настояв на поставленной изначально цели. А сомнения? Это просто привычка.

Привычка возникшая временем, проведённым с ним. Болезнь от которой надо лечиться. И я почти излечилась. Почти научилась жить без него. Ещё бы немного и боль по нему бы тоже прошла. Все бы было хорошо. В какой-то степени. Рагнара бы я не забыла. Это однозначно. Такое невозможно забыть, но смогла бы существовать более-менее нормально.

Мне просто требовалось больше времени, потому что Рагнар напоминал о себе постоянно. Присылал подарки, цветы, не давая возможности выбросить из головы. Возвращалась домой, видела цветы на пороге и снова его лицо перед глазами. Его голос, словно доносимый ветром, который звал. Его треклятая ''мелкая''…

И вот сейчас. Явился лично и воскресил, что хоть немного сумела в себе уничтожить.

Ничего. Начну всё заново. Получилось один раз, получится и во второй.

Я провела под душем тридцать минут. Всё надеялась, что вода хоть немного снимет накатившую холеру и поднимет настроения, но в груди всё сдавливало без изменений. Зато сил прибавилось. Ноги не дрожали. И голова протрезвела.

Набросив на себя халат, посмотрела время на телефоне. До пар оставался ещё целый час, однако желания идти куд-либо не было. Хотелось просто просидеть весь день дома. Полежать перед телевизором, посмотреть фильм и поесть всяких гадостей. Но пришлось дать себе затрещину и напомнить, что теперь я сама за себя в ответе. У меня нет за спиной страховки, а значит позволять себе расслабиться не могу. Надо брать себя в руки и идти дальше. Тем более сегодня ещё на работу, а я и так прогуляла вчерашний день.

Ладно. Сперва надо поесть. Что у нас там от позавчерашнего ужина оставалось? Или что-то свежее приготовить, раз до универа ещё есть время?

Телефон в руках зазвенел, только я зашла в гостиную. Посмотрела на экран и улыбнулась.

— Привет, Кэйт.

— Наконец-то ты ответила, — облегчённо выдохнула подруга по ту сторону связи. — Я тут себе все нервы вымотала. Вчера когда бы не позвонила, отвечал твой старик и говорил, что ты спишь. Думала, если и сегодня не очнешься, снова вызову врача и сама поеду к тебе.

— А кто бы тебя пустил? — раздался знакомый мужской голос на заднем плане.

— А кто бы запретил? — возмущённо фыркнула Кэйт.

Я же только улыбнулась. Хоть что-то в этом мире остаётся постоянным. Знать бы только кому именно принадлежал этот голос. В принципе ответ я знала, только вариантов у меня было два. Но вспомнила, что тон говорящего был ровным. Почти бесстрастным и остался только один.

— Ким давно проснулся? — присела я на кресло.

— Вчера. Когда к тебе пыталась сбежать. Думала хотя бы его получится уговорить отпустить меня… куда там… На пару с Джэком держат в квартире и не выпускают. Говорят, что к тебе сразу побегу.

— А это не так?

— Так-то так, но я пытаюсь убедить их в обратном.

— Прилипала, ты же в курсе, что я всё слышу, — слышится насмешливый голос Джэка.

— А ты не слушай. Не для тебя разговор.

Скрип стула. Шаги. Хлопок двери. Видимо она ушла в другую комнату. Подальше от лишних ушей.

— Ты как там? — уже более серьёзным голосом заговорила она. — Как себя чувствуешь?

— Бодра, весела и готова к новым подвигам.

— О, это уже хорошо. Я тут как раз на днях думала банк грабануть и мне срочным образом понадобился соучастник.

— Родители снова прекратили давать карманные деньги? — сразу догадалась я.

— Ага… Им не нравится моя дружба с Кимом… Ну и Джэком.

— Хрена с два я тебе друг, — очередной крик на заднем плане.

— Иди в задницу.

— Только если в твою.

— В общем они запрещают мне с ним общаться, — говорила она уже мне.

И я даже понимаю почему. Во-первых, общество ''близнецов'' давало свои плоды и, Кэйт стала ругаться чаще обычного. Даже при родителях не сдерживалась пару раз. А во-вторых… Клеймо убийц, повешенное на парней преследовало этих двоих и сегодня. Почему двоих? А, потому что, кто-то начал говорить, что в убийстве Ким и Джэйк оба принимали участие. И это приостановило дело Джэка, о праве получения наследства. Насчёт Кима вопрос уже был решён. Он останется ни с чем, хотя там вроде как и борятся по этому поводу.

— А ты что? — покосилась на проём в кухне.

На секунду показалось, что там проскользнула тень.

— А что я? Естественно не собираюсь слушать родителей. И прекращать общаться с Кимом Джэком не собираюсь… Я не оставлю их. Хотя оба и бесят меня.

Усмехнувшись, я откинула голову назад.

Меня удивляла недогадливость подруги. Ежу понятно, что эти двое не безразличны ей, только сама того не понимала. А может понимала, просто отказывалась принять. По понятным причинам. Нельзя остаться с ними двумя.

— Что у вас там с Рагнаром? Вы помирились? — резко перевела она тему.

Я ж подскочила и чуть снова не свалилась.

— Почему мы должны были помириться?

— Но он ведь приехал и… Он ничего тебе не сказал?

— А что он должен был мне сказать? — уже напряглась я.

— Вот же… Ладно. Это не телефонный разговор. Сейчас я приеду и мы поговорим.

— Нет. У нас пары через тридцать минут, так что давай встретимся в универе и там…

— Ты собралась идти в университет? В таком состоянии?

— Всё с моим состоянием нормально. Успокойся, пожалуйста.

— Джинни…

— Я иду завтракать. Увидимся в универе.

— Дженевьева… — быстро отключилась я, не дав договорить ей и спокойно выдохнув пошла на кухню.

Времени готовить уже не оставалось, поэтому придется греть остатки ужина.

И вновь моё самолечение от зависимости по бывшему палачу было прервано, нахождением этой самой причины на моей кухне. Более того, Рагнар стоял в одних брюках и с невозмутимым видом, строчил что-то в телефоне перед столом, набитым едой.

— Разве ты не ушёл? — так и стоя у входа, я удивленно уставилась на Рагнара.

Растерявшись я даже не смогла пошевелиться. Просто стояла и смотрела на него, глупо хлопая глазами. Так, словно всё было миражом и он скоро уйдёт. Но мираж не проходил, а вот оцепенение прошло.

Оно длилось недолго. Всего несколько минут. Не больше. За ним же пришло и понимание того, что в конце-концов этого и стоило ожидать. Рагнар не из тех, кто так легко уходит отступает. А через секунду накатило и странное облегчение. Будто я рада тому, что он остался.

— Садись, — убрав телефон в сторону, он безразлично придвинулся ближе и не дождавшись меня приступил к еде.

Главное ещё ел с таким аппетитом, что у меня слюнки потекли и желудок начало от голода сводить. Готова поспорить, он специально это делает.

— Откуда всё это? — отвожу взгляд, пытаясь отвлечься, но нет-нет, а глаза всё-же украдкой возвращаются к столу. Так хочется есть… — У нас не было столько еды. И продуктов на такое количество блюд не хватило бы.

— Заказал, — спокойно отвечает мне, не поднимая глаз. — Садись. Тебе надо поесть.

Сперва я собиралась отказаться. Думала над тем, чтобы держаться своей позиции до последнего и гнать Рагнара, пока он не уйдёт. Из дома. Из моей жизни. Не оставит в покое раз и навсегда…

Подумала и тут же закралась мысль, что снова противоречу самой себе. Гоню. Огорчаюсь его уходу. Радуюсь, что не ушёл. Вновь прогоняю. И где логика?

Решив поискать её позже и на сытый желудок, я села за стол. Всё-равно ничего толкового пока не добьюсь. Сейчас точно. Это ведь Рагнар. Мне стоило сразу понять, что так легко он не уйдёт. Не отступится. Будет упрямо сидеть до последнего, пропуская мои слова мимо ушей. В итоге испорчу себе утро, ещё и голодной останусь.

Лучше уж тогда сначала поесть, а потом уже сражаться. Своего он всё-равно не добьётся. Меня он не получит.

— Зачем столько еды? — положив в свою тарелку омлета, пюре, салата и наполнив стакан соком, я как ни в чём не бывало, начала есть. — Не слишком ли много для нас двоих?

— Ты не сказала, чего хочешь. Я заказал всё, что ты любишь. Если останется, можешь выбросить.

— Выбросить? Сколько раз тебе повторять, еду нельзя выбрасывать, — напомнила в который раз.

Когда ещё были вместе, я говорила ему об этом бесчисленное количество раз. Нельзя так относится к еде, но он никогда не слушал. И сейчас просто усмехнулся. Видимо вспомнил о том же.

— Тогда съешь всё, — бросает легко. Будто не видит проблем. Да и выбора особого нет. Всё уже куплено, значит доедать как-то придётся.

Я повторно окидываю взглядом стол и не представляю, как смогу это сделать. Одна ни за что на свете, это всё не съем. Учитывая, что днями я бываю на учёбе и на работе, тут всё испортится раньше. Половина точно пойдёт на выброс. Может вечером Кейт с Кимом пригласить? Или с Джэком? Зависит от того, кто будет. И ему половину отдать.

Парень живёт один. Себе не готовит. Питается чем попало. Ну, раньше питался, если верить Кейт. Потом она начала ему готовить, но не всегда успевала делать надолго. Он съедал всё гораздо быстрее. Но сейчас я почему-то сомневаюсь, что она будет его кормить. Пока не успокоится, ему точно ничего не светит. А здесь вроде всё полезное, так что ему больше пригодится.

— Как ты узнал, что со мной произошло, если об этом тебе не рассказывала Кейт? — задала давно интересующий вопрос.

Хотя, как давно?.. Всего несколько раз меня посещал он. Когда Рагнар только ворвался в дом и, когда приходила в себя после сна.

В том, что просто мимо проезжал и решил проверить, я не поверю. На случайность списывать тоже не буду. Он точно знал, что я потеряла сознание, иначе бы дверь ломать не стал. Значит было что-то ещё. Что-то или кто-то, благодаря чему Рагнар мог знать о происходящем со мной.

В том, что Кейт не говорила ему ничего, было ясно с самого начала. Она бы никогда так не сделала за моей спиной. Могла подсказывать советами, но действовать самой… никогда.

— Ты следил за мной?

Я напряженно смотрю на него, сжимая в руках вилку. Снова вспыхиваю от злости, как спичка. Жду и одновременно боюсь ответа. Накручиваю все возможные варианты, вплоть до скрытых камер, но это больше попахивает бредом.

— Нет. Соседи услышали шум, сообщили охране, а те уже мне — спокойно отвечает и я выдыхаю. А потом снова вздрагиваю.

— А зачем они рассказали об этом тебе?

Почему соседи пожаловались на шум я поняла, хотя как они услышали… не совсем. Мне казалось, что здесь первоклассная звукоизоляция. Но видимо ошибалась. А вот для чего охрана ему сказала… Они ведь должны были сами прийти и всё проверить.

— Я сказал, чтобы докладывали в экстренных ситуациях. Если с тобой что-то случится, — объясняет и я немного успокаиваюсь. Невозможно злиться на того, кто беспокоится о тебе.

Но оставлять просто так не собираюсь. Какие бы его цели не преследовали, стоит обозначить границы. Дам слабину раз и, он на этом не остановится.

— Всё-равно ты не должен был этого делать. Я больше не твоя забота. И чтобы со мной не произошло, тебя это не касается.

На моё замечание он ничего не ответил. Просто многозначительно усмехнулся и поднялся налить себе кофе.

Покончив с завтраком я начала убирать со стола. Незаметно оглядывалась в сторону стола, за которым ещё сидел Рагнар. Смотрела. Ждала, что вот-вот он встанет. Начнёт собираться и уйдёт.

— Мне нужно одеваться. Скоро пары, — мягко намекнула ему, видя, что покидать квартиру он не спешит и включила посудомоечную машину.

Рагнар промолчал, продолжая строчить в телефоне. Будто не слышал меня. А может просто не понял намёка?

— Я собираюсь идти в университет, — повторила попытку донести до него суть. Показать, что он здесь не главный. Это моя территория…

А потом приходит осознание, что… нет. Не моя. Рагнара. Это он её мне подарил. Оставил, как прощальный подарок. Правда уже начинаю сомневаться, что всё было так. Но не в этом суть. Главное, что здесь изначально не было ничего моим, хоть и записана моё имя.

Но он наверно имеет право сюда приходить? И скорее всего будет приходить в дальнейшем. Ещё один повод скорее уехать отсюда. Только придется потерпеть. Хотя бы до конца учёбы. Может к тому времени удастся накопить первоначальный взнос, для покупки новой квартиры? Тех денег, что есть сейчас мне никак не хватит даже на четверть.

— Собирайся. Я отвезу.

Я удивленно вскинула бровь. Прищурилась, пытаясь вспомнить, когда это мы договаривались о таком.

— Спасибо, но я пройдусь пешком. Здесь всего пара минут.

— Тогда заберу тебя после пар, — ровно бросил, словно подобное между нами было в порядке вещей. — Съездим куда-нибудь. Куда именно решай сама.

— А с чего ты решил, что я с тобой куда-то поеду? Тем более у меня нет времени. После пар я иду на подработку.

Решив, что на этом разговор закончен, вытерла руки салфеткой и собралась идти переодеваться. Времени оставалось всё меньше и меньше. Надо поторопиться. Такими темпами я и опоздать на первую пару могу.

— У тебя недельный отпуск, — неожиданно ударило в спину… — Я выбил, когда ты валялась.

Я резко повернулась. Уставившись в его лицо, надеясь уловить какие-либо отголоски лжи. Ну не мог ведь он и в самом деле так поступить? Снова ворваться в мою жизнь и творить всё, что заблагорассудиться. Рушить только-только обустроенную жизнь.

Смотрела и понимала… Мог. Это переходило уже все границы.

— Выбил? По какому праву? — голос сам сорвался на крик. — А если мне замену найдут? Знаешь как сложно было найти такю работу? Да ни в одной другой компании не примут студентов. И уж точно не будет таких выгодных условий.

— Очкарик сказал, тебе нужен покой. Поэтому, если не хочешь совсем остаться без работы, делай как говорю. Мне нужна здоровая жена.

Он мне ещё и угрожать вздумал?

— Я тебе не жена. И никогда ею не стану. А после сегодняшнего тем более!

Он склоняет голову на бок. Смотрит долго. Молча. Потом вдруг усмехается и чешет горло. Я не придаю этому жесту никакого значения Просто пропускаю мимо глаз. Ну зачесалось у человека шея и, что с того? А потом улавливаю нечто странное. Приглядываюсь и вижу, что касается Рагнар именно того места, которое я утром…

— Может перестанешь брыкаться?.. — прервал тишину первым. — Первая же с языком полезла.

Но лучше бы молчал.

Я мгновенно вспыхнула, вспыхнув как полчаса назад, словно под гипнозом чуть ли не набросилась на него. Сама. По доброй воле. Воспользовалась моментом, пока он спал. Едва ли мои действия отличаются от насилия. Хотя мне почему-то кажется, что Рагнар не был бы против такого расклада.

Его взгляд опускается вниз. Откровенно изучает. Смотрит так, что тянет спрятаться. Скрыться за углом. И без того красные щёки загораются, а за ними и всё тело. Огонь вспыхивает. Протекает по венам.

Пальцы до хруста впиваются в столешницу. Но я ничего не чувствую. Смотрю, как знакомые… черные глаза пожирает пламя. Змеёй окутывает зрачки. И недры сами по себе подсовывают воспоминания о том, как эти глаза смотрели на меня точно так же, когда Рагнар обладал мной. Пожирал всю без остатка, нарушая всякие границы. А я терялась, не разбирая, где начинается он и заканчиваются я…

— Тебе всё померещилось, — буквально заставила себя отвернуться.

Так нельзя. Я снова теряю над собой контроль.

Ножки стула царапнули пол, за моей спиной. Тяжёлые шаги становились всё ближе и ближе. А когда крупные, грубые руки легли по обе стороны от меня и мрачная тень нависла надо мной, я вдрогнула, но с места не сдвинулась. Бежать было некуда. И бесполезно.

Дыхание спёрло. По телу пробежала дрожь дрожь от ощущения близости с ним. Мужской аромат окутывает невидимыми цепями. Терпкий. Пьянящий. Он проникает в каждую частичку меня. Сливается воедино с кожей. И тянет откинуться назад. Добровольно сдаться палачу.

— Мелкая… — его хрип над ухом заставляет всколыхнуться. — Может хватит нам обоим выёбывать мозг?.. Два месяца прошло. Возвращайся домой. Без тебя там совсем хуёво…

Я усмехаюсь. Просто удивляюсь Рагнару. Только он так способен. Выворачивать наизнанку всего парочкой фраз. И даже мат не портит ничего. Эффект тот же. Эйфория слетает, а вот грудь сдавливает. Словно кто-то держит сердце в руках и давит. Собирается лопнуть, как воздушный шар. И дышать становится сложней…

— Я…

— Начнёшь заново пургу нести о синдроме… трахну.

— Ты не меняешься, — выдавливаю из себя.

И почему чувствую себя так, будто готова в любой момент разрыдаться?

— Ошибаешься. Я охереть, как изменился ради тебя, — рычит раненным зверем. — Перестал шастать по стрипбарам. Заглядываться на голых девах. Да, я блядь, вообще ни на кого больше не реагирую. Домой по вечерам возвращался, вместо того, чтобы поработать или пойти напряжение снять. А сейчас под окном твоего дома в машине провожу, как маньяк долбаный. Информацию выискивал, что девчонкам твоего возраста нравится. В сопливого дебила превратился ради тебя. А ты… как была стервой, так ею и осталась.

Любой другой наверняка испугался сейчас, но не я. Слишком хорошо изучила этого ''зверя'', чтобы с уверенностью заявить, он не принесёт мне боли. Хотя иногда и выводит из себя своим упрямством.

Сколько не гоню, не уходит. Появляется в моей жизни снова и снова. Цветами и подарками одаривает, а я… дура… жду их каждый раз. Но ради подарков… А для того, чтобы знать, что не забыл. Что помнит. И желает, так же как прежде.

В этот момент возникает мысль… Безумная. Невозможная. Сперва я даже гоню её, потому что кажется совсем бредовой, но… она бы могла всё разъяснить. Поставить все точки над i.

А что, если Кэйт оказалась права? Вдруг… я действительно умудрилась влюбиться в Рагнара? Если это так, то может стоит… попробовать? Дать нам шанс? Он ведь всё-равно не отступит. Не успокоится, пока не получит своё. А я смогу разобраться наконец в себе.

— Сегодня в два, — тихо выдыхаю, пока не передумала вконец. — Заезжай за мной в два. Я буду готова к этому времени.

Он развернул меня. Не успела опомниться и Рагнар повернул в свою сторону. Ставит лицом к себе и пытливо смотрит. Изучающе. Сомнительно. Сама этого не вижу, потому что взгляд ещё устремлён к полу, но чувствую его на себе. Почти физически ощущала, как Рагнар пытается меня понять. Разобраться в причине такой резкой перемены в моих поступках. Не удивлюсь если бы он не отказался просверлить во дырку в моей голове и узнать, что там творится…

Но, даже если просверлит, это будет бесполезно. Сложно найти ответы, которых нет. Я сама в последнее время перестала себя понимать. Думаю об одном, а делаю совсем иное. Вот и сейчас поступаю глупо.

— Повтори, — хриплый голос прорезал слух.

Он заставил меня поднять и, заглянуть ему в глаза. Как только я это сделала, увязла черном омуте, вытягивающем из меня слова.

— Пары заканчиваются в час, — сама едва узнаю свой голос. — Заезжай в два. Мне надо успеть собраться… Но это ничего не значит, — сразу предупреждаю его. Будто выхожу из транса. — Сперва сходим несколько раз на свидания, а дальше… дальше посмотрим… Мне нужно немного времени, чтобы понять, что я чувствую к тебе… Я не хочу ошибиться.

Мне и так страшно. Страшно каждый раз, когда ты рядом… потому что, вспоминаю, как те, кого считала всем своим миром, самолично отдали меня чужаку. Бандиту. Палачу. Нисколько не беспокоясь о том, что меня может ожидать. А теперь я уже по своей воле возвращаюсь к нему.

C диким рыком, Рагнар набросился на мои губы. Болезненно впечатался жёстким, голодным поцелуем. Клеймил. Пожирал. Одной рукой намотал волосы на кулак, заставив запрокинуть голову выше, второй обхватил талию, придавливая к своему телу. Даже сквозь плотную ткань халата, я ощущала жар его тела.

— Ведьма… — хрипит он. Подчиняет своей воле, а я вдруг осознаю, что и не против сдаться.

Сперва застываю. Думаю оттолкнуть. Я ведь дала согласие только на свидание и не говорила ничего, о поцелуях. Даже положила руки на грудь, но вместо того, чтобы оттолкнуть, цепляюсь и лишь сильней прижимаюсь к нему. Обнимаю шею. Поднимаюсь на цыпочки.

Рагнар же действовал иначе. Быстрее. Он подхватил меня под попу и посадил на столешницу. Снова накинулся на рот. Истязал его. Насиловал. Вдалбливался языком, пропуская разряды тока, проносящиеся по телу и отдающей знакомой тяжестью внизу живота.

Устав быть ведомой, я прикусив его нижнюю губу и оттянула, одновременно проходясь ладонями по обнаженной мужской груди. Прошлась языком по ране, чем лишь сильнее раздразнила палача. Потянув волосы назад, он обнажил шею. Вгрызался в неё, как оголодавшее животное в кусок мяса.

Непроизвольно я застонала. До хруста в костях выгибалась. А потом и халат вдруг показался чем-то лишним. Раздражающим. Ведь он мешал полностью ощутить Рагнара.

Почему я не чувствую к нему отвращения?

— Рагнар… подожди, — с трудом прихожу в себя. И с ещё большим трудом отрываю мужчину от себя.

Его взгляд мрачный. Испепеляющий. Я опускаю глаза. Не могу смотреть на него. Боюсь сдаться. Сорваться с цепи. Податься. Цепляюсь взглядом за плотно сжатую челюсть. Напряженно сдавленную до скрежета. Рагнара напоминает зверя. Заведенного. Дикого. Готового в любую секунду сорваться и накинуться. Но сдерживает себя.

— Не сейчас… — говорю, пока не потеряла окончательно голову. — Я хочу, чтобы в этот раз всё было, как полагается.

Рагнар нахмурился. Сжал кулаки до побелевших костяшек. Я думала он откажется. Не согласиться терпеть. Ждать. Тогда бы скорее всего вновь поругались бы, но я постаралась бы как-то его убедить. Даже придумала несколько аргументов, потому что знала, легко не будет. Рагнар не из тех людей, которые идут на компромиссы, но не всё так безнадежно.

Однако он сумел меня удивить.

— Понял, — процедил он сквозь сжатые зубы. Прикрыл глаза и глубоко вдыхал, будто пытался взять себя в руки. — Если хочешь… значит будет.

На секунду мне показалось, что я ослышалась. Он что… правда согласен? Вот так просто?.. Без условий… Без ругани… Просто взяд и согласился?

— Ты правда не будешь настаивать? — спрашиваю, уставившись на него во все глаза.

Ожидаю увидеть в его взгляде иронию. Усмешку, что поверила. Но ничего такого нет. Напротив… Сейчас Рагнар выглядит более чем серьёзно. Пугающим. А на лице нет и намёка на смех.

— А ты хочешь, чтобы я сейчас взял и завалил тебя?

— Нет… Я всего-лишь немного удивлена… Обычно ты не слышишь отказов. Делаешь всё по своему, поэтому не ожидала, что так сразу согласишься.

— Ты другое дело. Ты — моя женщина. Никто тебя больше никчему не будет принуждать, — произносит ровно и холодно.

А я не сомневаюсь, что так и будет. Верю безоговорочно и, будто какая-та тяжесть спадает. Исчезает во мне. Словно сама того не зная, жила в страхе, что случившееся тогда, может повториться.

— Я заеду в два, — короткий поцелуй на прощание и, я остаюсь одна в квартире.

Сидеть на той же столешнице. Смотреть в сторону, где недавно скрылся человек, которого когда-то считала палачом… Но ужасная правда заключалась в том, что палачами для меня стали родители. Ведь это они подписали мне приговор. Они отдали меня ему, а Рагнар… Кем он стал для меня?

На первую пару я всё-таки опоздала. Как ни старалась… Как ни ускорялась… Волосы расчесала на скорую руку. Надела первую попавшуюся одежду. Хорошо хоть всё готово было. Я всегда в выходной гладила одежду и подбирала её на неделю вперёд. Как раз для таких случаев.

Однако всё-же опоздала. Извинилась и под строгий, недовольный взгляд препода, села на свободное место. Но видно опаздывала ни я одна, потому что Кэйт я в аудитории не нашла.

'' Я в универе. Ты где?'' — незаметно набрала текст в телефоне и отправила сообщение, пока препод отвлёкся на доску.

Ответ пришёл не сразу. Лишь спустя пятнадцать минут ожидания, когда конца занятия оставалось всего ничего.

'' Буду ко второй,'' — коротко и по делу.

Не похоже на Кэйт. Даже смайлик забыла поставить. Наверно Ким или Джэйк накосячил где-то… Не нравилась мне всё-равно её дружба с этим парнем. Хоть он… они любили её, но это их помешательство на моей подруге заставляло беспокоиться.

После окончание пары, я не мешкая двинулась ко входу. Хотела поскорее увидеться с подругой. Будто не видела её несколько лет. И так неслась по коридору, что случайно столкнулась с кем-то. С другой стороны, тут больше подошло бы слово врезалась.

— Простите, — извиняясь, подняла голову и тут же отскочила, столкнувшись глазами со старшекурсником.

Рэй Джордан — перевёлся к нам относительно недавно, но уже стал популярен у девочек из-за своей привлекательной внешности и таинственной отмасферы вокруг него. А всё потому, что никто не знает кто его родители и как умудрился попать. Его здесь никто не знает и никто не видел. Некоторые считают, он иностране, а большинство склоняется к тому, что он из нуждающейся семьи. Но это уже мало вероятно, ведь плата за обучение здесь неимоверно высокая. Если вы не степендиант.

— Ещё раз простите, — более быстрее проговорила и, убежала от греха подальше. Не знаю почему, но этот парень меня настораживал.

Доходя до главных дверей, я заметила уже немного знакомую мне картину. Потрепанная, возбужденна и злая Кэйт вбегает в здание, а за ней заходит до боли спокойным и довольный жизнью Джэк.

— Привет, — поздоровалась с ними.

— Ты как? — махнул мне парень в ответ.

— Жить буду. А вы… — не успела я задать вопрос, как Кэйт подхватила меня под локоть и потащила, подальше от Джэка.

Видимо ни я одна сейчас нуждалась в успокаивающих объятиях, и дружеском совете.

— После пар в кафе.

— Сам с собой встречайся, — повернувшись, крикнула ему Кэйт.

Кажется я видела, как из её ушей вываливается дым.

— Кэйт?..

— Всё потом, Джинни, — неровно переводя дыхание, просила она. — Сперва отойдём подальше от этого самоуверенного болвана.

Видя состоянии подруги, я не стала ни на чём настаивать или допытываться. Сейчас скорее всего её мысли крутились вокруг одного ''самоуверенного болвана''. Или двух… В любом случае ей было сейчас не до меня.

Поэтому я не стала трогать Кэйт и после второй пары… И после третьей. А во время обеденного перерыва, уже не выдержала она сама.

— Почему некоторые парни не слышат слова ''Нет''?

Я многозначительно посмотрела на неё, склонив голову на бок.

Это она сейчас у меня спрашивает? Я задаюсь этим же самым вопросом, уже на протяжении почти полугода. И кажется ответ тоже нашла. Просто некоторые слишком упрямы. И слышат только то, что им выгодно.

— Расскажешь, что за кошка между вами пробежала? — задала таки вопрос, прислонившись спиной к дереву.

Мы сидели на своём месте. На дворике у здания универа. Ели принесённый мною ланч. Денег у Кэйт на обед не было, а к принесенной Джэком еде, она показательно не притронулась.

— Да, ничего особенного. Просто он… они… Выбесили меня, короче, эти двое. Мало того, что прогнали всех ухажеров, еще и похищать стали. А ты даже ни разу не побеспокоилась обо мне. Не позвонила и, не предложила помощи с побегом.

Я бы предложила, если бы ты действительно нуждалась или хотя бы сама желала этого… — подумала я, но вслух этого, конечно, же не произнесла. Ещё обидеться. Вместо этого я выбрала более безопасный и даже правдивый вариант.

— Я была нейтрализована весь вчерашний день.

— Точно… Прости, забыла, — она виновато опустила голову. А я и не обижалась. Это же Кэйт. — Просто они мне уже прохода не дают. Куда не посмотрю, везде они. Преследуют, как маньяки какие-то.

— Вообще-то ты первой это начала, — припомнила я ей самое главное. — Сама начала ходить за ними и предлагать дружбу.

— Не за ними, а за Кимом. Это разные вещи.

— А разве не одно и тоже?.. Ведь, где есть Ким, там всегда находится и Джэк.

— От Джэка я как раз таки убегала. Маньяк неотесанный. А сейчас оба меня в покое не оставляют. Я же им говорила несколько раз, что кроме дружбы нам ничего не светит, но разве они слушают?.. Не хочу об этом больше говорить. Лучше скажи, ты как? Хотя и так вижу, что ты себя чувствуешь гораздо лучше. Но всё-равно тебе не следовало приходить в универ. Всё-же в твоём положение лучше перестраховаться и отлежаться недельку. Ребёнок это тебе не шутки.

Я подавилась хлебом и нахмурившись, резко повернулась к ней.

— Какой ребёнок?

В удивлении она расширила глаза. Но вряд-ли они сейчас были больше моих. Возникшая в голове догадка выбила почву из под ног.

— А тебе Рагнар так ничего и не сказал?..

— Хостер, тебя вызывают к ректору, — прокричала неподалеку одногруппница, но я не прислушивалась к её словам.

В голове крутилось лишь слова Кэйт о ребенке.

— К ректору? Ты, что-то натворила?

— Нет… то есть… Не переводи тему. Что значат твои слова о ребёнке?

— Хостер. Мне ещё долго ждать?

— Поговорим, когда вернешься от ректора.

Как добиралась до кабинета ректора, я помнила слабо, потому что мысленно была далеко отсюда. Скорее ноги уже сами шагали, по знакомому маршруту. Правда зачем я потребовалась ректору, мне известно не было.

Однокурсница ничего не знала. Она просто передала то, что ей сказали. А правил я никаких не нарушала. Вчерашний пропуск вряд-ли можно засчитать. Тут каждый третий пропускает больше меня. Некоторые вовсе месяцами не ходят и ничего. Нет, не это. Мне сейчас надо думать о другом.

Ребёнок… У меня будет ребёнок?

Тело мгновенно бросило в дрожь. Я чуть не споткнулась на ровном месте. Медленно стала накатывать паника от представления о том, насколько сильно в скором будущем переменится моя жизнь. Так, как прежде уже ничего не будет. И я не была готова к этому.

Какие дети? Я сама только-только разобралась со своей жизнью. Встала на ноги. Научилась правильно распределять время, чтобы работа не мешала учёбе. И наоборот. Да, дело не только в этом. Я же не собиралась заводить детей. То есть, собиралась, но не сейчас. Не на данный момент. Мне ведь всего девятнадцать. Я ещё не закончила учёбу. Не устроилась на полноценную работу, со стабильным заработком. Начала искать компании, где бы потребовались люди с моей специальностью, хотя в той, которой работаю сейчас очень довольны мною и, предлагают после окончания университета устроиться к ним на полный рабочий день.

Постойте… Это что же выходит? Я беременна более двух месяцев, а узнала об этом только сейчас? А если бы Кэйт не проговорилась, то до сих пор бы ходила в неведении. Хотя все симптомы были очевидны. Любой бы уже давно догадался, а я всё списывала на усталость. Но скорее всего это было из-за того, что даже не предполагала о том, что могу забеременеть. Кто же в девятнадцать думает о таком? Тем более я пила таблетки. Тогда как?..

И Рагнар. Он знает о ребёнке? О том, что скоро станет отцом? Нет, иначе бы не продолжал настаивать на отношениях. Он же ещё в самом начале дал понять, ему дети не нужны. Сказал на аборт отправит.

На последней мысли я интуитивно схватилась за живот. Обвила его в защитном действие, будто уже сейчас кто-то мог навредить моему ребёнку.

Хотела я того или нет, во мне уже зарождалась новая жизнь. И я не могла прервать её. Убить. Нет, никогда. Даже думать об этом не хочу. И не буду.

Как бы не было трудно, я рожу этого ребёнка. Возьму академический отпуск. Буду учиться экстерном. Если Рагнар не захочет его принимать, сама воспита… Тех денег, что я зарабатываю сейчас вполне хватит и на нас двоих. С квартиро, конечно придется повременить… но Рагнар не станет гнать на улицу. Хотя, как с ним сложатся отношения ещё не известно. Разговора в любом случае не избежать.

И тут память услужливо подкинула часть разговора Рагнара с доктором.

'' —..Подобные случаи не редкость в её положении, но лучше бы вам больше заботиться о вашей жене и не доводить до такого состояния. Это может плохо сказаться на здоровье ребёнка.''

А потом ещё части, но уже наши:

'' — У тебя сиськи стали больше…''

'' — Херню не неси. Ешь сколько хочешь.

— Тогда в чём дело? Почему такой задумчивый?

— У тебя прибавился аппетит.''

'' — Следи за своим здоровьем. Не пей ничего крепче кофе… Если что-то случится. сразу звони мне/ Не строй из себя героиню и, не пытайся сама во всём разобраться. Я всё улажу.''

Он всё знал. Знал уже тогда… два месяца назад. Заметил все изменения во мне, которым я не придала значения и, понял раньше меня. Но продолжал оставаться рядом?.. Почему?.. Настолько изменился? Нам обязательно надо с ним поговорить.

Постучав костяшками пальцев по деревянной двери, я дождалась разрешения ректора войти. Уже по голосу мне показалось, что он был напряженным, а войдя в кабинет осознала. Ничего мне не показалось. Я и сама насторожилась.

Ректор стоял у окна, нервно поправляя галстук, а на его месте сидел незнакомый мне мужчина. На вид ему было около пятидесяти. С виду интеллигентный, порядочный. Но было что-то в нём… Нечто такое, что заставляло нервно поёжиться. Может дело было во взгляде, с которым он смотрел на меня? Странном. Вроде добродушном, но в тоже время жестком и кажется… взволнованным.

Позади него стояли двое. В одном из них я сразу узнала Рэя Джордана. А второго молодого мужчину я не знала. Но все трое были очень похожи между собой. Наверно этот незнакомец был отцом Рэя.

Однако самым удивительным был момент, когда я увидела на диване своих родителей.

— Мисс Хостер, доброе утро, — немного запинаясь, поздоровался ректор.

Ректор, чувствующий себя не важно в собственном кабинете? Редкое зрелище. А нашего и подавно. Его ведь все боялись в университете. От одного сурового взгляда содрогались, а тут… Будто совсем другой человек.

— Доброе утро. Вызывали? — ответила ему, переводя взгляд с одного человека на другого. — Что-то случилось?

Я всё ещё была в оцепенении. Не понимала, что здесь творится. Зачем позвали моих родителей? Хотя они и не смотрели на меня совсем. Папа был слишком углублён свои мысли, а мама закинув ногу на ногу, смотрела на незнакомца. Не смущаясь того, что отец сидел рядом.

И кто этот мужчина?

Хотя, если речь шла обо мне, то зачем позвали родителей, я ещё могла объяснить. Никому, кроме членов нашей семьи и Кэйт с Джэком и Кимом, неизвестно о том, что произошло с нами. Для общества, я просто повзрослевшая дочь, съехавшая от родителей из-за желания получить больше свободы.

— Что ты… Ничего страшного не произошло. Не переживай, — теперь я стала лишь больше переживать. — На самом деле с тобой хотел познакомиться мистер… простите. С тобой хотел познакомиться синьор Адан Диас, — указал он на незнакомца, который всё это время не сводил пугающе внимательного взгляда с меня. Будто изучал. Разглядывал что-то.

— Мама, что происходит? — спросила у родительницы, раз ректор не давал мне чёткого ответа.

И с какой это стати, мной заинтересовался иностранец?

Стоп… Они ведь не собираются повторить случившееся полгода назад? Они же не хотят продать меня и этому мужчине?

Следуя инстинкту, я шагнула назад. И ещё один шаг. Поближе к выходу, чтобы в случае чего было проще сбежать.

— Дженевьева, постойте. Вы не т…

— Заглохни и свали, — низкий голос, холодно прервал ректора.

Мистер Ройс будто только и ждал этих слов. За секунду собрался и вышел из кабинета. Даже не вышел, а выбежал.

— Рассказывай, — обратился с очередным приказом. В этот раз к кому-то из родителей.

Что рассказывать?

— Джинни, — наигранно осторожно позвала мама, раскрыв руки для объятий.

Но это мы уже проходили. Знаем. И верить больше не собираемся. Поэтому я отошла назад на ещё один шаг, когда она попыталась меня обнять.

— Что здесь происходит? — холодно повторила свой вопрос.

Намеренно показывала, что второй раз этот трюк со мной не пройдёт.

На секунду выражение лица матери промелькнула растерянность, а за ним раздражение. Видимо она рассчитывала, что я снова буду играть в спектакле под названием ''счастливая семья''. Если так, то она ощибается. В последнее время мне что-то приелась эта игра. Хотелось настоящих. Человеческих чувств. И настоящей, счастливой, дружной семьи. А не той, которой мы были.

Мама быстро взяла себя в руки. Она вообще недолго показывала своё недовольство мной, а после заново надела маску добродушия и больно схватив за руку, притянула к себе. Мёртвой хваткой прижала к груди, не позволяя вырваться.

— Не делай глупости и стой спокойно, — угрожающи процедила она на ухо.

Таким тоном, который мне всегда внушал ужас. Ведь после него следовало наказание.

Детские страхи и привычки, дали о себе знать спустя столько лет. Я замерла на месте, как маленький ребёнок, который боится, что его сейчас сильно накажут, если он не послушается взрослого.

— Умница. И не разочаровывай меня больше, Дженевьева. Мне и так стыдно смотреть подругам в глаза. Не знаю, сколько ещё смогу скрывать, что моя дочь шлюха, — вроде и прошло достаточно времени, но её слова резанули по сердцу. А я ведь надеялась, что к следующей нашей встрече научусь спокойно слушать их. Со всем равнодушием. — Но сейчас у тебя есть возможность очиститься от грязи. Ты же хочешь, чтобы мы гордились тобой? Конечно, хочешь, — не дождавшись моего ответа, сама ответила на свой вопрос. — Так что просто молчи и улыбайся.

Отпупстив меня, мама мягко заглянула мне в глаза. Главное сделала это так, что я поразилась её актерским способностям.

— Джинни, — начала она уже вслух. Немного тихо, но при этом так, что слышали все. — Мы давно должны были тебе это сказать, но боялись расстроить. Задеть твои чувства. Ты ведь такая ранимая у нас. Мягкая. Мы берегли твои чувства и не хотели никогда признаваться… — что же это такое? Очередной трюк? Или действительно настолько всё серьёзно? — Но сейчас… — посмотрела она осторожно на мистера Диаса. — … сейчас смолчать не выйдет. Но ты ведь знаешь, как тебя любим? Как я тебя люблю, доченька?

Доченька? Она никогда не называла меня так.

— Просто дело в том… Ты ведь большая девочка и должна понять нас… На самом деле, твой папа… он тебе не родной.

Колени задрожали. Я едва устояла на ногах, прислонившись спиной к двери.

Это шутка такая? Розыгрыш?

Посмотрела на отца. Он сидел, злостно сжав зубы, и с ненавистью уставившись на меня. Как если бы, я была виновата во всех его неудачах.

Значит правда?

— Ты изменяла папе? — нервно усмехнулась я.

— Это было всего раз, — в комнате послышались смешки. — Я влюбилась и все так завертелось…

— Я так понимаю мой биологический отец… это вы? — не став дослушивать оправдания матери, спросила у мистера Диаса.

Не то, чтобы для меня это было важно. Просто хотелось удовлетворить любопытство.

Мужские ладони крепче сжались в кулаки.

— Да.

— Теперь я хотя бы понимаю, почему ты никогда не любил меня, — с вымученной улыбкой смотрю на того, кого всю свою жизнь считала родным отцом.

Сложно полюбить результат неверности супруга. Если вообще возможно. Жить и каждый день видеть его лицо. Говорить с ним. Улыбаться. И про измену даже не забудешь, потому что вот оно. Живёт с тобой в одной квартире. Ест с тобой из одного стола.

Удивительно, как он вообще принял меня. Мог ведь отказаться. В приют отдать. Бросить. Избавиться в конце-концов. Вариантов много. Выбирай любой и действуй. Но он почему-то решил оставить. Беспокоился о репутации? Или надеялся, что когда-нибудь сможет полюбить? Но понял, что переоценил возможности и когда представился удобный момент, решил отдать Рагнару? Убить двух зайцев одновременно. И долг закрыть, и от ненавистной ''дочери'' избавиться.

Нет, не стыкуется. Рагнару же меня первой мама предложила, не он. Заметила его интерес ко мне, и без лишних сомнений предложила.

— А ты?.. Ты мне родная? — задаю матери вопрос, зародившийся в голове.

Если скажет нет, то я, наверно, этому не удивлюсь.

— Конечно, дорогая. Роднее… — она снова потянулась обниматься, улыбаясь своей фирменной улыбкой. Но я уворачиваюсь. Не даю во второй раз поймать себя в капкан.

Удивительно, но не хочется, чтобы она прикасалась ко мне. Не хочется даже хоть как-то соприкасаться со всем этим. Не потому что, мне больно или что-то вроде того. Нет, боль и обида всё же жгли изнутри, но терпеть можно. Просто уже надоело всё это. Хотелось спокойствия. Чтобы наконец уже прекратились эти эмоциональные качели и, жизнь перестала напоминать дурацкий сериал.

— Хорошо… — как можно более спокойно произнесла я. — У меня другой отец… И что с того? Что дальше? Что вы от меня хотите? — спрашиваю уже у них, у всех.

— Дженевьева… — сквозь зубы рычала мама.

Видимо мой тон звучал слишком резко и грубо. Это не понравилось ей. Не так я должна была себя повести. Привыкла к послушанию, и совсем забыла, что я уже не та маленькая девочка, готовая на всё ради их одобрения.

— Мне всё-равно кто мой отец. Хоть он… или он… — ткнула пальцем сперва на человека, сидящего всё это время молчаливой статуей на диване, потом на мистера Диаса. — Да будь хоть Папа Римский, мне плевать.

— Дженевьева…

— Дженевьева, давай поговорим, — низким, успокаивающим голосом позвал… позвал… Нет, я не могла назвать его отцом. Он мне не отец. Даже мысленно не считала таким. Хоть по словам матери и подарил жизнь. Но подарить и воспитать, это не одно и тоже. — Ты сейчас зла, но…

— О чём поговорим? — скрестив руки на груди, нервно спросила. Внутри ещё всё содрогалось от эмоций. Ни то, злость, ни то, волнение. — О том, что бросили и вспомнили только сейчас? Не слишком ли поздно спохватились, мистер Диас? Мне девятнадцать, а не девять. Время, когда я нуждалась в отце уже прошло. Вы немного опоздали. Возвращайтесь туда, откуда приехали… Надеюсь больше не увидимся

Я правда старалась, чтобы мой голос звучал равно и холодно. А не, как у обиженного всеми ребёнка. Но местами в моём тоне проскальзывали срывы.

— Дженевьева, как ты можешь так говорить со собственным отцом? Я не так тебя воспитывала, — недовольный крик матери ударил в спину.

Слышатся шаги. Тяжёлые. Торопливые. Обычно она так ходила, когда я что-то не так делала и она шла меня наказывать. В прошлом… особенно в детстве, каждый раз слыша их, я испытывала дикий страх. Пряталась в углу или в шкафу, чтобы избежать наказания. Но меня находили.

В этот раз дойти не успела.

— Уведите их.

Один приказ и в комнату вошла охрана. Грозные верзилы с безразличными лицами крепко схватили родителей по локти и потащили к выходу. Странно… я не заметила их у входа. Может отходили?

Только в это момент папа… не родной папа. пришел в себя и заговорил. Бросил всего одну фразу. Короткую, но ему этого хватило, чтобы окунуть меня в грязь и показать, какое место я занимаю в его жизни.

— Деньги?

— На счету. И чтобы больше не видел никого из вас с ней.

Да сколько же они ещё будут меня продавать?

Мама же сопротивлялась более яро. О деньгах не спрашивала, и на меня не смотрела. Её интересовал мистер Диас.

— Что вы делаете? Отпустите!.. Адан, давай поговорим. Мы должны. У нас дочь… — мне от стыда хотелось провалиться сквозь Землю.

— Я тебе, блять, сказал, сука, чтобы не приближался к ней, — разъяренный голос вливается и без того напряженную ситуация.

Охрана дергается. Без приказа меняет цель, улавливая, кто сейчас опаснее всего. Но схватить незваного гостя у них не выходит. Стэн и несколько ещё людей расталкивают их. Краем глаза замечаю, что все присутствующие не рады ему. А я чувствую, будто в меня снова вдохнули воздух.

Не думая ни о чём, я помчалась к Рагнару. Наплевав на возмущенные крики матери. Честно, мне было совсем неинтересно. Я подбежала к единственному источнику, который мог подарить мне сейчас желанное спокойствие, умиротворение. Уверенности в том, что всё будет хорошо. Обняла его. Вцепилась мертвой хваткой, будто кто-то мог забрать Рагнара. Правда, сомневаюсь, что кому-то бы это удалось бы. Он сам держал меня без возможности пошевелиться.

Крупная ладонь легла мне на макушку. Медленно гладила её. Казалось сейчас и Рагнар успокаивался.

— Мелкая иди в машину, — уже не так грозно прошептал он.

— А ты? — подняв голову, посмотрела в его глаза.

— Я сейчас подойду. Решу всё и приду к тебе.

******

Рагнар

Я дождался пока мелкая выйдет из кабинета. Нескольких ребят отправил за ней. Людей Диаса, сторожащих снаружи нейтрализовали, но хер знает, кто там ещё может быть. Не стоит сливать других со счетов. И за мелкой надо приглядывать. Есть враги или нет, нельзя спускать её с поля зрения. Надо держать под прицелом круглосуточно. На секунду отвернёшься, уже проблем на свою аппетитную задницу находит. Или в обморок грохнется, или родственники продают.

— Что с ними делать? Отпустим? — спрашивает Стэн, указывая на родичей ведьмы, которых до этого удерживали люди Диаса, а сейчас перехватили мои.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — откуда доносится скул?

Щенки Диаса стоят, прицелившись на меня пушками. Не стреляют ждут команды. Или моих действий, чтобы решить в какой именно момент грохнуть. Но мелкий слишком импульсивен. Может выстрелить сам. Без приказа, без намёка на опасность для них. Молодая кровь и тупая башка на плечах — опасное сочетание. Знаю, потому что сам таким был. До хера пуль и ножевых словил. Сам удивляюсь, как ещё в могиле не оказался.

Наверно для мелкой берегли… Иначе объяснить причину своего существования не могу. Реально. Если спросить, что толкового я сделал за свою жизнь… в голову приходят ни деньги. Ни работа. Ведьма. Маленькая, напуганная ведьма. В глаза посмотрела раз и всё. Пропал. Залип на этой стерве.

Сам не заметил, как на шею повесили поводок. Потянулся к ней, будто за цепь потянули. Лишь раз посмотрел на неё и больше не смог отвернуться. Вроде ничего особенного. Девчонка, как девчонка. Красивая, но я видал и покруче. И ни на одной из них так не залипал, как на ней. И лишь спустя время получил ответ.

Моя она женщина. Моя.

Зверь во мне почуял ее раньше, чем осознал мозг. Почуял свою самку и требовал забрать. Предъявить права. Утащить. Пометить. Своей сделать. Хотя девчонка сперва сопротивлялась. Не поняла ещё сама, но вроде сейчас всё стало на свои места.

— Ты что здесь делаешь? — Адан жестами приказывает сынкам убрать пушки. Скрепя зубы но они слушаются его.

— Пришел забрать своё, — сухо отвечаю, глядя на рыпающихся родичей мелкой, после чего даю указания Стэну. — Мать и дочь в бордель. За городом. Отцу там же найти работу. Пусть выплачивают долг.

Мамаша орет, будто её тут насилуют. Нет. Если бы насиловали, она бы заорала по-другому. Без претензий.

— Но ты закрыл долг, — очухался Алекс.

— Он был закрыт, пока вы, сучары, не трогали Дженевьеву. Я говорил даже не дышать в её сторону. Забыть о ней. А вы решили второй раз продать? — подошёл к Алексу. — Нравится торговать своими женщинами? Теперь только так и будешь жить.

— Нет… нет… НЕТ… Ты не посмеешь. Отпусти немедленно. Рагнар…

— Выведите через черный ход. И чтобы никто не видел. Особенно Дженевьева. Ей не стоит знать о них.

Они ещё долго шумели, раздражая своими голосами, пока наконец не затихли. Я говорил же этим тупым долбоёбам, чтобы не подходили к мелкой. Предупреждал несколько раз. Или думали, что шутки шучу?

— А теперь ты, — перешёл к Диасу. — Я уже задолбался играть с тобой в Тома и Джерри. Не хочешь войны — отвянь от моей жены.

— Не выйдет. Твоя жена — моя дочь. Но раз ни ты, ни я отступать не собираемся, и Джинни сама, судя по всему собирается быть с тобой… предлагаю решить дело мирно, — протягивает сигарету.

— Слушаю, — беру и поджигаю.

— Я больше не буду пытаться мешать вам. Красть её. Устраивать встречи втайне от тебя, если она сама того не захочет. И забирать с собой на родину, как планировал изначально, не стану.

А кто бы ему дал это сделать?

— Взамен?

— Ты не будешь мешать мне, налаживать отношения с дочерью. Я хочу видеться с ней, хотя бы раз в неделю, пока здесь. Дальше уже по возможности.

Позволять ведьме видеться с ним? Было бы проще послать их всех нахер и остаться единственным мужиком в жизни мелкой. Но зная её, она не угомониться, пока хотя бы раз не поговорит с отцом. Накрутит себя по новой. Сново стресс. Депрессия. Нервы. А она уже на взводе, после встречи с гребоной семейкой. Не хватало, чтобы из-за этих ублюдков с моим ребенком что-то стало. Кожу с них заживо сдеру.

— Встречу я вам устрою только один раз. Через два дня. Место укажу позже. А видеться дальше или нет, будет решать уже сама Дженевьева. Заставлять её не стану. И вам не дам.

Адан согласно кивнул. На том и порешили. Но у меня возник вопрос. Что-то не сходилось в голове. Он же и от денег отказался, когда я предложил ему. Решил, что Диас, как и те двоя, на бабло позарились. Своих дохера, но лишним не будет. Так ведь?

— Один вопрос. Почему ты припёрся только сейчас? — посмотрел на часы. Полчаса. Скорее всего уже вся извелась в машине и ломает голову, что здесь творится. — Раз тебе так нужна была дочь, почему припёрся только сейчас? Где ходил, когда ею торговали?

Сцепив зубы Адан волком уставился на меня. Смотрел во всю, будто задел его. Болезненная тема? Похуй.

— Я не знал о её существовании. Выяснил недавно, когда рыскал информацию о тебе, чтобы слить. Если бы был в курсе с самого начал, забрал бы сразу.

— Понятно. Но это ничего не меняет. Последнее слово остается за Дженевьевой, — бросаю напоследок, выходя из кабинета.

Я сидела в теплой машине, пока снаружи завывал холодный ветер предвещающий наступления зимы. Последний месяц осени. Последние дни перед началом настоящей зимы, а у меня нет толком одежды. Скоро зарплата, надо будет… Чёрт, совсем не выходит отвлечься. Как ни пытаюсь, глазами возвращаюсь к воротам университета. Жду, когда же Рагнар наконец выйдет оттуда. Без него непонятная тревога возвращалась. Словно больного пациента выписали, едва изличив. И сейчас болезнь возвращалась ко мне. А единственно лекарство не торопилось идти.

Поздно спохватившись, я достала телефон и слегка дрожащими руками написала Кэйт о том, что уезжаю с Рагнаром. Чтобы не переживал и не искала меня. О деталях расскажу вечером. Глупо было ожидать, что подруга проявит терпение. Только прочитав сообщение, она позвонила мне сразу. Хотя по расписанию у нас сейчас должна была идти пара по экономике.

Она говорила шёпотом. Видимо, как всегда поднялась на верхний ряд и спряталась под столом, чтобы препод не заметил. Тогда пришлось пересказывать произошедшее. С другой стороны я этому была лишь рада, потому что могла убить время, пока Рагнар не придёт. В общем объяснила ей всё в мельчайших подробностях и без комментариев, конечно же, тут не обошлось.

Она в мельчайших подробностях поделилась своим мнением насчёт моих родителей. Больше всего досталось матери. Спорить и защищать её, как прежде я не стала. Не обвиняла и не оскорбляла. Какой бы не была, она моя мать. Но защищать её я больше не стану. Ни перед Кэйт, ни перед кем-либо ещё. Теперь у меня своя жизнь, а у неё своя. Очень надеюсь, что… мистер Диас выплатил им достаточно большую сумму. И теперь я больше никогда не увижу вновь. Хотя с Лолой провернуть это будет сложно. Мы ведь учимся в одном универе.

К тому моменту, когда Рагнар наконец вышел из здания, мы успели закончить разговор. На расстоянии сложно было разглядеть, какое у него лицо, но и без этого было понятно, что легко ему не пришлось. Он был зол. Напряжен.

— Вышли, — приказал, с силой хлопнув дверью.

Охрана, сидящая до этого в машине, оказалась на улице, а я на коленях Рагнара. Не помню, кто из нас потянулся первым. Я к нему, или он. Помню лишь как больно ударились зубами, когда набросились друг на друга. Вцепились губами, израненными животными. Но не призыву низменным желаниям. Не из-за похоти. Рагнаром, как и мной, руководило стремление охладить пыл. Успокоиться. И не понятно в ком этого желания больше.

Мы терзаем друг друга, словно хотим разорвать. Он пересаживает на свои колени, я цепляюсь в него с ещё большей силой, чем тогда в кабинете. Ещё более откровенней. Обхватываю руками и ногами. Чувствую, как упираюсь своей плотью в его возбуждённый пах. Расстёгиваю верхние пуговицы. Спускаюсь губами к горлу и остервенело обрушиваюсь на него. Целую. Кусаю, оставляя после себя следы. На его коже уже не остаётся места, но мне всё мало. Мало лекарства. Хочется больше. Больше дозы. Больше Рагнара.

Он не отстаёт. Пробирается горячими руками под одежду. До боли. До синяков сжимает. Отстраняет от себя, когда собираюсь спуститься к его груди. Рвет на мне кофту. За ним слетает бельё. И вот уже хозяин творит со мной то, что хотела сделать с ним я. Вгрызается в зубами в грудь.

Звонок на перерыв возвращает на Землю из сладкого безумства. Напоминает, что мы находимся не дома, а рядом с университетом. Моим университетом, где мне предстояло учиться ещё несколько лет. И если все увидят… услышат, чем мы тут занимаемся….

Некоторые студенты выходят во двор. Кто-то только пришел на занятия. Но тонированная машина привлекает внимание и тех, и других.

— Рагнар… — сквозь стон, пытаюсь достучаться до него. Остановить. Но выходит слабо, потому что сама не хочу останавливаться. — Рагнар, постой. Не здесь… — добавляю, слыша его недовольный рык.

Зверь только разошёлся и не собирался отказываться от долгожданной добычи, которая наконец-то попала в его руки.

— Мы долго не были вместе. Я боюсь что не смогу сдержать себя, — прошептала, смущенно пряча лицо на его плече.

Только после этого Рагнар остановился. Отпустил. Собственнические замашки взяли над ним верх.

— И… одного раза мне будет мало. Мне хочется больше… — не знаю для чего добавила я, уже совсем сгорая со стыда.

— Так соскучилась по траху? — усмешка защекотала ухо.

Но в ней не было ничего злого. Ни презрения, ни напускного превосходства. Скорее довольство. И в голосе, и в блеске чёрных глаз.

— По тебе… — ещё тише призналась ему, подняв в голову. — Мне хочется больше тебя.

Дорога до дома была невообразимо долгой. Наверно, самой долгой в моей жизни. Каждая секунда приравнивалась к часу. На Рагнара я специально не смотрела. Не трогала. Боялась сорваться и, что сорвёт его. Энергетика исходящая от него давила, сжигала. Будто имела физическую форму. Я сильней укуталась в его пиджак, поджав ноги. Охрана не передних сидениях даже не смотрела в нашу сторону. Настроение хозяина влияло и на них. Но если на них оно вселяло страх, то со мной разжигало потребность к Рагнару. Прикоснуться к нему. И я получила этого сполна, когда мы наконец добрались до дома.

Лишь только за нами закрылась входная дверь, Рагнар без всяких церемоний сорвал с нас обоих остатки одежды, повернул к стене, нагнул и ворвался. Миг и заполнил собой.

Рвано выдыхая, мы простояли так некоторое время. Не двигались. Наслаждались ощущением друг друга. Что снова вместе. И теперь точно никто не отберёт.

— Ведьма… — придавливая своим горячим телом, он провел ладонью по животу.

Выше. До сладкой боли сжал грудь, срывая с моих губ рваные стоны. Снова выше. И вот уже ошейником сцепил горло.

— Рагнар… — запрокинула голову.

Его имя подействовало на него, как команда к действиям. Сдавив руками бёдра, он грубо вколачивался в меня. Мне и не требовалась сейчас его нежность. Я хотела именно так. Грубо. Жестко. Хотела ощущать его полностью. Вспомнить какого это, когда принадлежишь ему.

Он крепче обхватывает ягодицы, без тормозов вбивается глубь. Быстрыми, резкими движениями. Напоминал зверя, который находился на грани. Словно вот-вот и его самоконтроль прорвёт. А потом вдруг резко останавливается. С матом ослабляет хватку и меняет ритм. Проникает нежно, бережно. Чувствуется, что он сдерживает себя.

— Рагнар, что ты?..

— Не сейчас, мелкая, — развернув лицом к себе, целует и гладит живот. — Вы мне здоровые нужны.

Разум был ещё затуманен, поэтому не сразу поняла, что он говорил о ребенке. Я не свыклась ещё с мыслью, что беременна. Не привыкла.

И поведение Рагнара. Он боится навредить ребёнку? А разве это возможно таким путём? Я ведь ничего не знаю о беременности. Не знаю, что можно, а что нельзя. На секунду меня даже охватила страх, стать такой же, как моя мать. Рагнар, словно слыша мысли, вцепился зубами в плечо и ласками прогнал все мои страхи.

Я не буду такой, как она. Я обязательно научусь. Прочту книги. Поищу информацию в интернете. Сделаю всё возможное, но у моего ребёнка будет более счастливое детство, чем у меня. Ему не придется что-то делать, чтобы завоевать мою любовь…

Очередной толчок выбил все мысли о будущем. Вернул в "здесь и сейчас". Я больше не могла думать ни о чём другом, кроме как о своём мужчине. О его глазах, пожирающих мои эмоции. О его руках, на своём теле. О члене, осторожно проникающем в меня.

Тело пробили судороги. Я кончила, не переставая звать своего единственного хозяина. Рассыпалась в его объятиях на мелкие осколки, а следом за мной излился он. Но то был только первый голод. Подняв на руки, Рагнар перенёс нас в гостиную, положил на диван и снова ворвался в меня.

— Не будешь больше херню нести? — рычал он, проникая всё быстрее. Заставляя змеёй выгибаться в его руках.

Я толкнула его. Заставила сесть. Хотя тут следовало бы сказать, что мой единственный хозяин сам позволил это сделать, потому что у меня для этого, без его дозволения, не хватило бы сил.

Он сел на диван, а я обхватив руками толстый член, провела рукой по нему, за что получила обжигающий до возбуждения взгляд и шлепок по ягодицам, за свою медлительность.

— Н — ет… — простонала, принимая в себя каменную плоть. — Мне уже без разницы… любовь это или болезнь… Тобой я согласна болеть всю жизнь… — уткнувшись в его лоб своим, призналась сквозь стон. — Но если…

Я была прервана. Не успела договорить, как руки Рагнара с моей попы сместилась выше и по-собственнически прижала к массивному телу мужчины. А его губы обожгли мои в раскалённом поцелуе.

— Но если предашь… Хотя бы раз, — не отказываясь от своего замысла, решила предупредить. Даже если ему будет смешно и он не воспримет мои слова всерьёз. Я никому не позволю больше решать распоряжаться собой. И быть преданной больше не хочу. Это слишком больно. — Я убью тебя.

— Как скажешь, — усмехнулся он, опрокинув меня на диван и трахал, гранича между нежностью и жёсткостью.

Он заполнял собой до краев, опуская на самое дно. В самое пекло порока и грязи. Возвращая в мир, построенный лишь для нас двоих.

— Р-Рагнар, ещё… ещё…ммммм….

— Стерва моя… Наконец-то моя. Никуда не денешься больше.

— Не денусь, — кричу до хрипоты, впиваясь ногтями в обивку дивана. — И ты никуда не денешься. До конца дней только моим будешь.

— И на этом, и на том свете, — словно клятву даёт и запечатляет поцелуем.

Чуть меньше года спустя

— Аааааааа… Твою ж…. Почему так больно? — выругавшись, я вцепилась в простыни.

Выгнулась так, что казалось вот-вот сломаю позвоночник. И плевать. Уверена, это не так больно, как рожать.

Чёрт! Когда же это наконец закончится?

— Тужься… Давай… Ещё… — обрывками говорила акушерка. Или это я её плохо слышала.

— Сука, сделай уже что-нибудь с ней!

— Что вы делаете? Вам нельзя сюда…

Дверь в палату с грохотом врезалась в стену, а за ней вихрем ворвался Рагнар. Тяжело дыша, я схватила его руку, когда он потянулся ко мне. Ногтями впилась в его кожу, будто хотела хоть немного взять у него сил, потому что боялась… Боялась, что не хватит моих. Или случится что-то с детьми. Уже два часа прошло, почему один хотя бы не вышел?

— Я ведь просила тебя не входить. Тебе не стоит здесь находит…

Моя фраза обрывается криком. Боль простреливает тело, будто кто-то изнутри ломает все кости.

— Вытащите из неё детей, пока я бошки вам всем не прострелил, — проорал Рагнар, достав пистолет.

Бедные медсёстры и акушерки закричали. В палату вбежали отцы. Мой и Рагнара.

— Ты что творишь? — папа пытался выхватить оружие, пока отец Рагнара приказывал медперсоналу вернуться к родам. Обещал, что с ними ничего не произойдёт. И перекидывал всё на тонкую душевную организацию его сына.

Но женщин это, конечно же, не успокоило. Они то и дело нервно оглядывались на бушующего двухметрового медведя.

— Р-Рагнар, убери пистолет и выйдите отсюда, — сипло просила его.

Не хватало ещё, чтобы папы видели меня такой.

— Ты же орешь. Тебе больно, — мрачно выдаёт он.

— Я рожаю, а не на курорте отдыхаю. Естественно мне больно. Это нормально.

— Нихуя не нормально. Я найду других врачей. Эти нихера не умеют.

— Кого ты найдёшь сейчас? А это лучшие специалисты, — сдерживал его папа. — Ты сам их пять четыре месяца подбирал.

— Значит прокололся.

— Рагнар… — зову его тихо и мой медведь резко поворачивается. — Всё будет хорошо. Со мной и с детьми, — я заставляю себя улыбнуться.

Надо быть сильной. Нужно успокоить его. Убедить, что нам ничего не угрожает. Может удастся заодно убедить и саму себя.

Рагнар мрачнеет. Видно не хочет уходить. Оставлять одну. Ещё и злиться на самого себя. Его приводит в ярость собственная беспомощность сейчас. Хочет помочь. Забрать мою боль, но не знает как.

— Пожалуйста, — повторяю. — Мне так будет легче.

— Уверена?

Спустя ещё пять минут Рагнар уходит, уводя за собой отцов.

— Ваш муж пугающий, — стуча зубами, негромко сказала подошедшая медсестра.

— Самый лучший, — улыбнулась, смотря на удаляющуюся спину своего мужчины.

А дальнейшие часы превращаются в одну адскую боль, сопровождающуюся моими криками, руганью и грохотом со стороны коридора. Но когда в палате разносится первый крик моего ребёнка… когда вижу своего мальчика… и как Рагнар вновь влетает с огромными глазами, разглядывая нашего сына… слезы боли тут же превращаются в слезы радости. Я понимаю, что всё не зря.

Поэтому, когда схватки повторяются, на сердце мне уже становится легче. Я готова к любой боли. Готова перетерпеть всё, ради ещё одного такого маленького комочка, которого сейчас держит мой медведь и отказывается отдавать медсестре.

***********

— Больше этого не будет, — вымотавшись, словно рожал вместе со мной, Рагнар сел рядом. Положил тяжёлую ладонь на голову и медленно погладил. — Клянусь, я не дам проходить тебе снова через этот ад.

Тепло исходящее от него и усталость давали о себе знать. Меня медленно клонило в сон.

Папы уехали спустя час, наглядевшись на внуков и поспорив, как их назовём. Но когда услышали мой вариант, все споры прекратились. Адан и Люциус. Я решила назвать детей в честь дедушек. И это было самым верным решением. Их взгляды переменились. Они по-новому смотрели на детей, будто и правда видели в них своё продолжение.

— Спасибо, дорогая, — прошептал отец, оставив след своего поцелуя на моём лбу. — Спасибо, что ты есть.

По его щеке покатилась одинокая слеза. Сердце защемило от нежности к этому человеку. Папе, о котором мечтала все эти годы. Который заботился и волновался обо мне. И не требовал ничего за свою любовь.

— Спасибо, что нашёл меня, — дрожащими руками обняла его.

Вслед за отцами, палату покинули и медсёстры. Мы остались вчетвером.

Адан забавно морщился. Кривил лицом. Люциус оставался невозмутим. Удивительно. Видно дети полные копии своего отца. Не только внешне, но и характером. Только глаза у Адана были мои. Зеленые.

— Мы и с ними предохранялись, — глажу крохотную щеку.

До сих пор не верю, что это мои дети. Что действительно стала матерью.

— Только первый месяц, — вдруг негромко говорит Рагнар.

— Что?

— Я подменил таблетки на витамины, — говорит невозмутимо.

— Рагнар… — хочу разозлиться, но смотрю детей и всё становится неважным. Потом поговорим об этом. Сейчас я слишком счастлива, чтобы портить момент спорами.

— Я хотел детей. От тебя хотел, но не знал, что тебе придется так херово.

— А как по-твоему должны проходить роды? И не ругайся при детях. Я тебе об этом уже много раз говорила.

— Не знаю как, но точно не так, — в очередной раз пропускает моё замечание мимо ушей. — Но двоих парней нам хватит.

— Ты же хотел ещё девочку. Мою копию, — припоинаю ему наш разговор, когда нам сообщили, что у нас два сына.

Рагнар тогда молчаливый ходил. А потом вдруг заявил, что через три года начнём работать над дочкой. Я посмеялась, а вот муж моего веселья не разделил. Он правда хотел дочку.

— Зачем копия, когда есть оригинал? Тем более у одного из пацанов уже есть твои глаза. Этого мне достаточно.

Чувствую как изнутри меня заливает. Пробивает радостью. А губы сами растягиваются в улыбку. Но я так счастлива сейчас. Слишком счастлива.

— Я люблю тебя… И дети у нас ещё будут

— Ведьма…

— Я хочу этого, — слабо перебиваю его… — Не сейчас… Может года через три-четыре, а потом снова… Потому что, это часть нас… часть тебя, — протянув руку, касаюсь его щеки. Так хочу поцеловать, но сил даже поднять голову нет.

— Остановимся пока на этом, а дальше посмотрим.

— Раг… — не дав договорить, сам опускается и целует.

Накрепко переплетает наши пальцы. Я знаю, что никто их не разорвёт. Никогда. Он не отдаст меня никому, как и я его. Своего любимого медведя. Мужчину. Мужа. Единственного хозяина и спасителя.