Это даже интересно.

Я сейчас о том, как пройдет наш бой. Эдуард — Мастер первого ранга, противник достаточно сильный. Нет, лукавлю — чертовски сильный. У меня в Легионе вообще нет Мастеров, но зато я могу применять одновременно магию разных Воинов плюс сам я телепат, давно перешагнувший ранг Мастера, просто об этом никто не знает.

Град пуль и взорвавшийся фаербол накрывают Эдуарда. Он хватается за стену и сотрясается от ударов, но удерживает себя на ногах. Черный доспех, конечно, еще не пробит. На первый взгляд броня выглядит как эластичная резина. Это отнюдь не массивный панцирь каменщика, а больше смахивает на обтягивающий латексный костюм БДСМ-извращенца.

Воронов делает попытку спрятаться во тьме. Я кидаю следом еще пару огнешаров, а также наношу очередь псионических разрядов. Щиты Эдуарда, конечно, выстоят. Но отдача принесет ему немалой боли.

Так и происходит. Из-под огненного полога гремит протяжный вопль:

— А-а-а-! Гребаный щенок! Так ты всё же телепат!

Ох, как его проняло! Разорался-то!

«Я — Легион, ворона!» — разносится в его голове мой голос. Думаю, это окончательно вводит Воронова в ступор.

В подтверждение своих слов кидаю в завесу тьмы здоровенный булыжник.

Слышится глухой удар — буммм! — и новая порция воплей, которые перекрывают выстрелы в этой и других комнатах. Вообще весело, конечно. Но бой, похоже, затянется, чего совсем не хочется. Эдуард оказался крепким Мастером. Эффект неожиданности прошел, и сейчас пойдет махач в открытую.

Швыряю еще фаербол, но криков уже не слышно. Увернулся. Со всех сторон снова сплетаются черные нити тьмы. Я, не мешкая, достаю из ножен на поясе наваху. Быстрая зарядка — и поверх стали вырастает синий пси-клинок.

Больше на своих людей нельзя полагаться. Им тоже пока ничего не угрожает. Если Эдуард не лишен мозгов — а он не лишен — то сначала он попытается устранить меня, ибо мне его темнота до лампочки.

Быстро сканирую комнату и нахожу скрытника, но не успеваю запустить очередной фаербол — Воронов уже сам метает в меня три черных шара. Я готов к подобным выкрутасам. Это стандартная атака магии Тьмы. Я уже держу технику наготове. Даже не просто технику, а комбо оборонительных и атакающих техник. Вот сейчас его применим.

Перед шарами возникает гранитная стена. Сгустки тьмы взрываются, разнеся каменный заслон, но ударной силы уже не хватает, чтобы причинить вред мне и мои людями. Зато преграда исчезла, и я спокойно выкидываю загодя приготовленные огнешары вкупе с пси-ударами. Вообще мне намного проще комбинировать чужую магию с телепатией, чем одновременно использовать силы двух моих Легионеров. Телепатия мне как родная, я уже не рефлексе ее применяю. С другими Дарами сложнее, тут происходит сложная работа мысли.

Воронов опять визжит, хоть урон ему причинен минимальный. Ну, подумаешь немного нагрело твой обтягивающий доспех, зачем орать-то?

«Больше не вмешивайтесь, — по пси-связи бросаю группе поддержки за спиной. — Продолжайте зачистку».

Сам я уже с пси-клинком наготове сигаю к Воронву. За своими людьми я не слежу. И так знаю, что послушаются. Все действия мы заранее обговорили со Студнем. От группы требовалось только вначале хорошо огреть Воронова, авось пробьет, а дальше им лезть бессмысленно. Только головы положат. Среди них всего трое одаренных, включая Студня, все Воины, да и то двое из них — физики. Против Мастера Тьмы беззащитны, как дети.

— Сука, Вещий! — визжит Воронов, глядя на обломки камней. — Ты еще и каменщик⁈ Что за херня⁈

Он формирует из Тьмы клинок и отражает мой выпад. Ну хотя «отражает» громко сказано. Наваха разрезает его поделку надвое. Метеоритному железу нипочем магические заслонки.

Эдуард с удивлением смотрит, как разрушенное лезвие развоплащается обратно в сгустки тьмы.

— Я вроде объяснил, — от возбуждения мой огненный доспех вспыхивает ярче. Шутка ли — скоро я прикончу обидчика моей мамы. — Или мне…

«…ПОВТОРИТЬ ЧТО Я ЛЕГИОН?!!» — гремит в его голове окончание моей фразы.

Я не могу сходу снести щиты, но мне под силу разговаривать по пси-связи. Причем разговаривать очень громко.

— Аррр! Уходи прочь из моей головы! — он формирует новый клинок и пытается огреть меня черным лезвием.

Но я не зря подошел почти вплотную — в ножевом бое я лучший. Отразить удар и ошпарить пси-разрядом по щитам — просто для меня как дважды два. Воронов застывает, и я пробую пробить черный доспех. Но не судьба — Эдуард успевает отскочить. Ну да ладно, вот тебе гранитный булыжник в подарок. Воронов вовремя выставляет черный щит, но удар выходит мощный, и мага откидывает назад — прямо в окно за спиной. Комната-то маленькая. Пять шагов и упрешься в стенку. Ну или в окно, да, тоже вариант.

Воронов разбивает спиной стекло и вываливается наружу. В комнате сразу светлеет, тьма уходит. Но я не задерживаюсь, сигаю следом за противником. Налету покрываюсь гранитным доспехом. Ага, прямо поверх огненного. Двойная нагрузка, конечно. Зато и двойная сила. А учитывая, что я падаю прямиком на голову Воронову, то кому-то и двойной урон.

Полет со второго этажа придает мне ускорение. Я камнепадом врезаюсь в Воронова и со всей силы вонзаю наваху в черный наплечник. Ускоренный каменной и огненной магией замах пробивает заслон Тьмы, и Воронов сдает. Вражий доспех развеивается, впрочем, как и мой. Силы у меня почти закончились. Всё же держать два доспеха очень трудозатратно и повторять этот трюк не стоит, а то можно оказаться голым посреди боя. Но сейчас риск был оправдан: Воронов не мог увернуться, а пробить доспех Мастера по-другому никак.

Я поднимаюсь и оглядываю поверженного врага. Плечо всмятку, лицо бледное, глаза закрыты. Вся трава под ногами в кровищи. На миг я пугаюсь — неужели умер? Но, быстро схватив Воронова за целую руку и проверив пульс, облегченно выдыхаю. Пока еще живой, просто в коме. Но нужно торопиться.

Хватаю Воронова за волосы и волоком тащу за кусты к цветочным клумбам. Не на открытом же газоне заниматься медитацией. А то еще кто-нибудь из недобитков в доме увидит, как я прилег, и откроет огонь. Нехорошо получится.

Скрывшись в зарослях, я формирую пси-ножичек и легонько касаюсь синим лезвием ноги Воронова. Держу некоторое время, не забывая контролировать процессы внутри Эдуарда. По нервам разрушительный сигнал доходит до мозга. Щиты трескаются, и его сознание открывается мне. Тут же развеиваю пси-конструкт. Если бы передержал — он бы и умер. А пока рано.

Я ложусь рядом с полумертвым, пытаюсь успокоиться и нырнуть в Астрал. Сердце колотится, все мысли о Тьме, а нельзя сейчас мечтать, надо сосредоточиться и погрузиться на второй уровень. Ой, чуть не забыл прихватить с собой Воронова. Что бы я там один делал? Топал бы обратно — вот что.

Всё, нырнули. Белесый сверкающий туман, эманации астральных тварей — всё как всегда. Астрал вечен и неизменен, как смерть. Невольно меня захватывают философские мысли о сакральности этого места.

И не только меня, как выясняется. Секунд пять мы с Вороновым стоим бок о бок и смотрим на серую незыблемость. Ну я то жду, пока его сознание накрепко привяжется к моему. А он почему застыл, интересно?

— Вещий! — резко вскидывает Эдуард, придя в себя. Он вертит головой, словно только что очнувшись: — А-а-а! Щенок! Ты затащил меня в Астрал⁈ Я труп, да⁈

— Ты — нет, — спокойно поясняю ситуацию. Всё же теперь этот индивид больше не мой враг, а мой Легионер. И нам с ним вместе еще жить и расти в силе. — Но твой отец уже должен быть. Как и весь твой род.

Он смотрит на меня неверящими глазами. А потом резко падает на колени и плачет. Поверил.

Безжалостны ли мои слова? Безусловно. Но они так же и правдивы, ведь у Вороновых нет шансов против отборных княжеских частей. А я всегда строю деловые и личные отношения на честности. И нет, мне нисколько не хотелось унизить Воронова. Смысл? Он получил своё. Назад в прежнее тело ему дороги нет. Теперь впереди у него другая нелегкая жизнь.

— Пообщаемся в другой раз, — я обхватываю ментальными щупами его разум. — Пора назад.

Нырок в реальность, и я разлепляю сомкнутые веки. Рядом лежит Воронов, уже окончательно мертвый. Выстрелы в доме затихли.

Касаюсь гарнитуры на ухе:

— Студень, это Мозговик. Доложи обстановку. Прием.

— Мозговик. Зачищено, — усталый голос. — Прием.

И славно. Конечно, без накладок не вышло. Я собирался намного больше помогать своим людям в зачистке, но Воронов отчаянно не хотел позволить мне отомстить за маму, вот же мерзавец. Ничего страшного, я его перевоспитаю. Вскоре он у меня станет добрым и пушистым борцом за справедливость.

Я возвращаюсь в дом. В холле меня встречает удивленный Студень.

— Шеф? — хлопает он глазами. — А вы давно на улице? На втором этаже вроде дрались…

— Спустился посмотреть на клумбы, — отвечаю. — Один сорняк я решил забрать с собой. Пошли кого-нибудь туда. Остальные трупы тоже надо увезти. Нехорошо мусорить в гостях у баронессы.

— Понял, — кивает Студень и дает нужные распоряжения.

Мы вовсе не затираем следы, куда там! Чтобы вычистить столько крови, нужна клининговая служба. Это просто элементарная вежливость по отношению к баронессе. Мне еще только предстоит оправдываться перед Горнорудовыми. Поэтому лучше не оставлять трупы.

Когда всех убитых погружают в кузов прицепа к одному из джипов, наконец трогаемся. Едем недалеко. По примеру Воронова мы арендовали небольшой домик на другом конце этого городка. Будет нашей временной базой. Надеюсь, на нас также никто не нападет, хе. Но разве что только Горгона. Зверю я буду только рад. Совсем не хочется гоняться за ним.

Часть людей увозят трупы загород, чтобы закопать в чистом поле. Остальные располагаются в доме: ставят дозоры, распределяют койки и размещаются. Ну мне, понятно, достается господская спальня с кроватью «кинг-сайз».

На самом деле всё это сейчас неважно. А важно то, как идет штурм поместья Вороновых. Волнуюсь я за Степана. Но рано звонить, надо дождаться доклада.

Наконец поступает входящий. Звонит Сергей, глава моей будущей гвардии.

— Рассказывай, — беру трубку.

— Зачистили, — выдыхает усталый, но довольный, судя по голосу, Серега. — Вороновых ликвидировали. Только Степана ранили шальным залпом, княжеские Целители его быстро вылечили, но он сейчас слаб, говорить не может. У вас, похоже, тоже операция удалась?

Я усмехаюсь. Ну да, если бы не удалась, я бы с тобой сейчас не разговаривал.

— Верно, наследник выведен из строя. Как у вас-то прошло?

— Наши потери минимальные, — деловито поясняет Сергей. — А прошло как по учебнику. Сначала минометный огонь по турелям, затем атака ракетами «воздух-земля», спасибо князю Морозову за вооружение и вертушки. Даже жалко расставиться с таким куколками, — грустно вздыхает. — Как только устранили ПВО, пустили десант сверху на крышу дома, оттуда изнутри вывели турели из строя, таким вот Макаром основные силы и проникли в усадьбу. Дальше зачистка. Пришлось повозиться с главой. Мастер сильный, явно второранговый.

— Понятно. — Даже жалко, что меня там не было. Аркадий помощнее Эдуарда, да и поопытнее. Дар главы предпочтительнее. Впрочем, вряд ли мне кто-то дал бы с ним засыпать в пылу штурма. — Со Степаном точно всё хорошо?

— Завтра будет как огурчик, — убеждает глава гвардии.

— Все воевали в шевронах с «соколами»?

— Конечно, даже на княжескую дружину натянули, — отвечает Сергей. — Ну на десяток гвардейцев. Остальные брыкались, пришлось оставить в безэмблемовой.

— Тоже сойдет.

Сразу после Сергея звоню Виталию Соколову:

— Вороновы устранены.

— Хорошая новость, — радуется главный «сокол». — Я уже подал князю Долгорукому исковое требование к Вороновым с доказательствами. На документе стоит подпись нашего князя Великопермского. Со стороны Твери еще будут разбирательства, письменные претензии и прочая бюрократия, но это неважно. Главное, что есть слепок воспоминаний, который ты раздобыл во время рейда. Мы в своем праве.

— Вот и славно, — улыбаюсь. — Значит, страницу с Вороновыми можно перелистнуть.

— Выходит, что так. Но будь осторожен, Данила. Кажется мне, есть еще дворяне, которые также на тебя точат зуб.

— Как вы правы, — вздыхаю, вспомнив братца и сестрицу Паскевичей. — Но и до них дойдет очередь.

— Знаешь, почему-то я не сомневаюсь, — смеется Виталий.

Я кладу трубку и заваливаюсь на кровать. Дело сделано, ну почти. Сегодня необходимо отдохнуть, поесть мороженого и пироженых, выспаться, а завтра заняться этой Горгоной. Ну еще уделить минутку Тьме. Очень интересный Дар. А я люблю всё интересное.

А на следующий день с самого утра мне звонит баронесса.

— Плохой-плохой мальчик, так вот для чего ты на самом деле приехал, — к моему удивлению, Жанна совсем не зла. Слова прозвучали даже весело. — Решил в моем баронстве застать Воронова врасплох?

— Жанна Валерьевна, прошу прощения, — отвечаю уважительным тоном. — Но нет, я не соврал. Я приехал избавить вас от Горгоны. И сейчас как раз раздумываю, как ее подловить. А господин Воронов сам на меня напал, за что и поплатился.

— Сам, говоришь? Интересно, — протягивает баронесса. — Зачем же ему это делать? Неужели испугался конкуренции? Что-то я не видела на его лице большого желания охотиться на зверя.

Ох, это напоминает игру в кошки-мышки. Жанна бросает аргумент и смотрит, как я буду уворачиваться. А я не буду.

— Значит, он не горел желанием помочь вам, как я, — продолжаю парировать. — А напал на меня из-за личной неприязни. Сразу скажу, что не знаю откуда она взялась, но факт, что Воронов меня ненавидит. Ранее он подстроил бандитский рейд на мой город и пытался убить меня.

— Всё интереснее и интереснее! — веселым голосом произносит баронесса. — А знаешь, спаситель, я жду тебя в гости. Мог бы сразу по прилету заехать ко мне, плохой мальчик, — она повторяет это прозвище с каким-то удовольствием.

— Я думал сначала разобраться с Горгоной, — пытаюсь отвертеться и добавляю юношеского темперамента в голос: — Не хочу, чтобы вы теряли подданных из-за этой твари!

— Очень мило с твоей стороны, спаситель, — веселится Жанна. — Твоя забота трогает меня до глубины сердца. Но зверь подождет, я жду тебя в гости немедленно.

Голос звучит странно, он будто слышится напрямую в моем сознании. Я поднимаю глаза и вижу ухмыляющуюся баронессу. Всего один краткий миг. Раз моргаю — и женский образ исчезает.

Жанна уже положила трубку. Мда, дела. Баронесса знает, чем завлечь меня. Телепатия на огромные расстояния, значит? Не думал, что это в принципе возможно. Ну приеду и расспрошу.

А вообще, неправильный аргумент я использовал. Похоже, этой женщине плевать на своих подданных. Очень уж она прагматичная и циничная. Надо было говорить про убытки баронству и потерю ценных специалистов. Авось прокатило бы. Будет уроком на будущее. Сейчас же надо собираться в «гости».

— Удивительно слышать, что мы потеряли поставки лантана, — хмыкает князь Степан Паскевич. — Ведь только недавно был заключен контракт с этими…как их? Сорокины?

— Вороновы, Ваше Сиятельство, — кланяется гендиректор корпорации «Паскевич Групп». — К сожалению, буквально ночью их истребили, рода Вороновых больше нет. Пока что нет перебоев с поставками редкоземельных металлов, но считаю, нужно обезопасить себя, иначе не сможем изготовить необходимый объем электроники.

— Ладно, а зачем ты мне всё это рассказываешь? — не понимает Степан.

— Лантан нам нужен в промышленных масштабах, и только вассалы Морозова смогут предоставить его в нужном количестве, — робко произносит топ-менеджер

— Эй, погоди! Морозов⁈ — хлопает ладонью по столу Степан. — Я не хочу еще больше зависеть от этого снеговика! Он нам и так поставляет никель и прометий. Снова подставлять этому живодеру спину? Ну нет! Если я что-то опять с ним не поделю, наша экономическая безопасность окажется под угрозой.

— Аналитический отдел гвардии сказал мне то же самое, Степан Алексеевич, — грустно вздыхает гендир. — Но поймите, других поставщиков сейчас просто не найти, а у нас сроки горят. Нельзя же подставлять репутацию компании.

— Ладно, заключи с Морозовыми временный контракт, а тем временем ищи других поставщиков, — морщится князь, признавая аргумент.

— Временные рамки повысят ставку за тонну металла, Степан Алексеевич. И мы потеряем около тридцати процентов возможной прибыли, — замечает глава «Паскевич Групп».

— Целых тридцать⁈ — князь дергает себя за ус и вздыхает. — Значит, придется потерять. Быстрее ищите новых поставщиков, чтобы сократить издержки.

— Будет исполнено.

— А кто уничтожил этих Вороновых? — заинтересовывается князь. — Гвардия же шерстила их, перед тем как заключить прошлый контракт. Вроде бы они были сильнейшие в своем регионе.

— Вы правы — у Вороновых стоял уровень надежности «А+». Уничтожил же их род Соколовых, — гендир пододвигает отчет к князю. — Вот аналитическая записка гвардии.

Паскевич берет лист и внимательно вчитывается в текст. Это очень важно. «А+» — очень высокий рейтинг надежности родов. Выше только «АА» — князья и приближенные царского двора. Вороновы явно относились к региональной верхушке, но огромная власть нисколько их не спасла. Причин может быть две. Либо они перешли дорогу кому-то более сильному, либо рейтинг гвардии морально устарел, и тогда срочно нужно менять критерии.

— Какие-то Соколовы из глуши⁈ — округляет глаза Паскевич на середине текста. — Это что, шутка? Столпа Долгорукого опрокинул мелкопоместный род из стотысячного Будовска? Хм, Будовск…Где-то я слышал об этом городке, — князь продолжает читать записку, пока не натыкается на упоминание о Даниле Вещем, который также проживает в Будовске. Умный аналитик СБ связал простолюдина-телепата с истребителями Воронового. — Значит, Вещий, — протягивает Степан и гневно сужает глаза. — И здесь без тебя не обошлось, паршивец. Сильным телепатом оказался? На дворян полез? Но ничего-ничего, скоро тебя Дима прихлопнет на ринге.

— Ваше Сиятельство? — уточняет ничего не понявший гендир.

— Это ловушка Морозова! — рычит Паскевич, всё сразу сообразив. — Юрий специально растоптал Вороновых, чтобы мы прибежали к нему за лантаном. Вещего он и поднатаскал, конечно. Обзавелся цепным псом-телепатом. Парень высоко метит — и положении, и в ранге, — но до своего выпускного ему не дожить.

— До выпускного? — протягивает растерянный гендир.

— Школота он, — бросает князь. — Талантливый очень, но школота. А контракт с Морозовым даже не вздумай заключать. Будем терпеть убытки, пока не найдешь поставщиков.

— Но как же потеря репутации? — лепечет приунывший сотрудник.

— Переживем, — отмахивается Паскевич. — Лишь бы не попасть на крючок Морозова.

Хоть баронесса и сказала «немедленно», пускай еще и таким нетипичным способом, но я не сразу срываюсь к ней. Утро только наступило. Надо позавтракать, надо умыться и размяться. Ну и надо собрать группу и поговорить со всеми о вчерашнем. Вот это точно надо сделать немедленно. Пока парни никому не растрезвонили, что их шеф — маг с несколькими Дарами.

Местом собрания выбираю гостиную. Бойцы рассаживаются на мягкие диваны и на дорогие стулья с резными спинками.

Я встаю посреди комнаты и обвожу взглядом внимательные лица. Мда. Не обходится без сюрпризов. Честно, ожидал увидеть в глазах бойцов удивление и замешательство. Вчера многие из них стали свидетелями того, как я облачаюсь в огненный доспех и швыряюсь каменными снарядами. Но нет, все сидят спокойные и даже уверенные.

— Вы, наверняка, задаетесь вопросом, что я вчера делал, — произношу. — Откуда у телепата огонь и гранит? Ответить вам я не могу по разным причинам. Напомню лишь, что все вы подписывали соглашение о секретности. Никто вас не заставлял идти ко мне в гвардию. Все вы раньше служили, все вы знаете, что такое «законы военного времени». А потому должны также знать, что за нарушение приказа наказание одно — казнь.

Никто не дрогнул. Суровая тишина повисает в комнате.

— Шеф, — произносит Студень, подняв руку. — Можете на нас положиться. Мы будем молчать. Если позволите сказать, то мы даже рады, что вы настолько смертоносны. Это ведь какой козырь против наших врагов! Всех сметем!

Немногословные бойцы азартно кивают. У многих в глазах вспыхивает воодушевление, лица прямо сияют от душевного подъема. Ничего себе. Вот так преданность. Ну что ж, я услышал главное. «Против наших врагов» — ключевые слова в реплике Студня. Группа больше не разделяет себя и меня, и это радует.

А еще сейчас я подтвердил для себя главный закон этого мира: тебе прощается многое, если ты намного сильнее других. В том числе скрытность. Бойцы не понимают мою силу, но их более чем устраивает факт, что их шеф в любой момент может швырнуть огнешар, обрасти гранитным панцирем или учудить еще что-то убийственное. Сильный командир — вот что нужно людям. Особенно людям в мире магии и всевластных дворян.

Кстати, о дворянах.

— Поделюсь с вами одной вещью. Я собираюсь получить герб, — громко произношу. Ага, теперь-то парни удивились, да еще как! Половина уронила нижние челюсти. А я довольно усмехаюсь. — Почему бы нет? Раз нам за один день удалось спокойно истребить целый дворянский род, то чем мы хуже?

Раздается дружный смех. Даже объяснять не пришлось, что парни станут моими гвардейцами. Смекнули уже, что мы в одной повозки.

Собрание заканчивается, все расходятся по своим местам. Славно поговорили. Думал, бойцы по-другому отреагируют. Ожидал кучу вопросов. Я не удивился бы даже возмущению, у меня была наготове парочка урезонивающих фраз. Но Степан хорошо постарался. Умеет отчим отбирать людей, этого не отнять.

После собрания даю Студню задание навести справки про Горгону: где в последний раз видели, кто пострадал от ее когтей, каких жертв она предпочитает. Нужна статистика и побольше. Раз даже местным царским охотникам не удается поймать людоедку, значит зверь очень верткий. Но у меня есть Лакомка, трехсотлетняя альва, которая на своем долгом веку повидала и Горгон.

К Горнорудовым отправляюсь в камуфляжных куртке и брюках, а также армейских берцах. Простите, но смокинга с собой не взял. Ехал как бы на охоту. У меня, конечно, есть обычная одежда с аэропорта, но она вся мятая после разъездов и я не успел привести ее в порядок. Зато спецовок мы набрали несколько чемоданов.

Почти два часа дороги, и наконец унылые уральские пейзажи заслоняет огромная усадьба Горнорудовых. Заходящее солнце разливает красный свет на белые стены. Время уже пять часов. Надеюсь, баронесса простит меня за задержку. Но всё же «немедленно» это очень неточное понятие. Яснее нужно изъясняться.

Еще на подъезде к воротам водитель вскрикивает:

— Шеф, рядом с нами бежит здоровая собака…Нет! Это волк! Шеф, это волк!

Я бросаю взгляд на бегущую на обочине Настю. Оборотница, увидев меня, радостно виляет хвостом.

— Сам ты волк, — усмехаюсь. — Это дочь барона барышня Анастасия Павловна. Быстро убери с лица испуганное выражение и улыбнись Ее благородию.

Ошеломленный водитель не смеет ослушаться и натягивает на губы напряженную лыбу, став очень похожим на яростного индейца. Бегущая рядом волчица удивленно смотрит на его «доброжелательную физиономию». Меня же чуть не распирает смех.

Между тем, ворота усадьбы уже приблизились. Через домофон нас коротко спрашивают: «кто такие», «к кому», отвечаем, и автоматические створки расходятся в стороны. Подъезжаем к крыльцу, я выхожу наружу и чуть ли не наталкиваюсь на уже обратившуюся обратно в рыжую девушку Настю. Выглядит она, как всегда, аппетитно: короткие джинсовые шортики и открытый топик. Даром, что холодная осень. Видимо, оборотни очень закаленные создания. Надо бы завести одного перевертыша в Коллекцию, чтобы не простужаться. А то скоро зима, а вместе с ней ОРВИ, птичий и свиной грипп…

— Анастасия Павловна, добрый вечер, — вежливо улыбаюсь золотоглазке, а Настя, не сдержавшись, подходит близко и крепко сжимает мои руки. Такое ощущение, что если бы не приличия, она меня бы вообще обняла. Но, скорее всего, мне просто кажется.

— Даня, наконец-то! — щебечет оборотница, и голос ее дрожит от волнения и беспокойства. — Мама тебя ждала еще днем! Почему ты заставил ее ждать⁈

Неожиданно. Поначалу у меня возникает желание сказать: «А, может, обойдемся без претензий, Настя?» Но потом я замечаю испуг в янтарных глазах девушки. Она боится. Причем за меня боится. Это даже забавно. Уж за себя я-то точно постою в разговоре с баронессой.

— Возникли неотложные дела, Настя, — произношу спокойно. — Почему ты так сильно переживаешь?

— Мама была зла, что ты не приехал раньше, — вздыхает она, наконец отпустив меня. — Боюсь, как бы она… не сорвалась на тебе.

Ого. Неужели баронесса запросто может атаковать опоздавшего гостя? Если так, то дела в семье Горнорудовых действительно плохи. Леди Макбет отдыхает.

— Давай не будем напрасно переживать, а просто пойдем и поговорим с Жанной Валерьевной, — предлагаю. — Невежливо заставлять ее еще больше ждать, раз ей так не терпелось увидеться со мной.

— Да, ты прав, пойдем, — Настя первая поднимается на высокое крыльцо, и я не упускаю случая полюбоваться сзади на ее фигуристое тело. Чего у оборотниц не отнять, так это спортивных округлых форм. У Лакомки тоже в наличии это достоинство, кстати.

В холле я отдаю куртку слуге и остаюсь в армейской темно-зеленой футболке. Здесь нас и встречает проходящий мимо барон. Выглядит Павел Тимофеевич очень раздраженным.

— Явился наконец, — то ли рычит, то ли ворчит барон. Потом оглядывает меня и приходит в еще большее раздражение: — В чем ты приехал?

Мда. Очень гостеприимно. Что ж, на этот наезд ответим вежливостью. Может, на моем контрасте он сообразит, что выглядит нелепо со своей грубостью.

— В экипировке, Ваше Благородие, — слегка кланяюсь. — Сейчас мои люди пытаются отыскать Горгону, и очень возможно, что сразу после вашей усадьбы я отправлюсь на охоту за зверем.

— На охоту, значит, — фыркает он. — Но это мы еще с тобой обсудим. Ты приглашен на ужин в шесть, до этого времени Жанна с тобой не будет разговаривать. Жди.

И уходит гордый, словно индюк. У меня такое ощущение, что после воскрешения жены характер барона резко изменился. До этого времени он был весь амебный и никакущий. Теперь же стал раздражительный и бесячий.

— Мы можем пока погулять в зимнем саду, — тихо произносит Настя, видимо, расстроенная поведением отца.

— Конечно, — снова улыбаюсь. Чтобы испортить мне настроение, надо хорошенько постараться. — Заодно поделимся друг с другом новостями.

Полчаса мы с Настей гуляем по крытому саду, и девушка рассказывает, как проводила время после нашей последней встречи. Оказывается, Жанна подумывает выдать дочку замуж. И среди претендентов числится, в ни за что не догадаетесь, — граф Константин Митович. Тот самый телепат, который наезжал на меня на балу у Горнорудовых, а потом с криками бегал от моих иллюзорных обезьян.

— Ну он же мудак, — справедливо замечаю.

Настя хихикает.

— Есть немного, но его род владеет несколькими банками. А мама планирует создать крупнейший финансовый конгломерат.

— Как всегда, у Жанны Валерьевны стоят амбициозные цели, — не удивляюсь я.

В столовую приходим заранее. Я сажусь на место гостя, но тут же встаю — ибо в дверях появляется чета Горнорудовых.

— Спаситель, — улыбается Жанна, вся цветущая и веселая. И не сказать, что недавно она был не в настроении. — Ты не спешил, — с мягким упреком.

— Простите за задержку, — делаю поклон. Мне совсем несложно лишний раз извиниться и согнуть спину. Лишь бы никто не мешал моим делам. — Меня задержали организационные вопросы. Я вырвался к вам сразу, как только смог. К тому же дорога заняла два часа.

— На первый раз прощаю, — беззаботно отвечает баронесса и плавно садится — легкая, красивая, молодая… Ну, по крайне мере, внешне. Следом усаживаются и все остальные. — Приступим к трапезе. У меня есть к тебе дело, но мы обсудим его после ужина в моем кабинете.

— Дорогая, — вдруг вклинивается барон, недовольно сверкнув глазами. — Ты и, правда, предлагаешь ужинать с тем, кто устраивает самосуд на наших землях?

— Ах, да, — звонко смеется Жанна и оборачивается ко мне. — Я и забыла уже. Спаситель, расскажи, что ты не поделил с Вороновым?

— Конечно, Жанна Валерьевна. — не теряюсь. — Как я уже сказал, несколько недель назад Эдуарад Воронов подготовил бандитский рейд на мой город.

— Твои слова нельзя проверить, — обличительным тоном говорит барон.

— Почему же, Павел Тимофеевич? — удивляюсь я. — Очень даже можно. Жанна Валерьевна, передать вам воспоминания покойного Эдуарда Воронова?

Барон застывает, а его супруга опять смеется — чисто и звонко, словно колокольчики звенят.

— Спаситель, я смотрю, а ты всё предусмотрел, — мурлычет она довольно. — Ну передай.

Я «включаю» сознание Эдуарда и выуживаю из него обрывок памяти о том, как наследник Вороновых готовил рейд и покушение на мою маму. Перекидываю этот ментальный слепок баронессе по пси-связи.

На несколько секунд она застывает с отсутствующим выражением лица. Лишь пухлые губы тихонько двигаются, да пышная грудь вздымается.

— Мерзкий стервятник! — с негодованием произносит Жанна. — Придумать столь паскудный план! Поделом этому Воронову!

— Но, дорогая! — вскидывается барон. — С каких пор простолюдинам разрешено убивать дворян?

— За дело — всегда было разрешено, — обрезает Жанна. — У мальчика есть железное доказательство — память Воронова. Никакие инстанции к нему не смогут привязаться. Воронов первый начал эту жалкую партию и поплатился за свою глупость.

Павел теребит салфетку на столе, но ему приходится сдаться. А я немного расслабляюсь. С претензиями по поводу Воронова разобрались. Посмотрим, что будет дальше.

А дальше ужин проходит в тишине. Барон и баронесса оба на меня посматривают: один — гневно, другая с веселыми искрами в глазах. Настя сидит тихой мышкой. Наконец по окончанию трапезы Жанна поднимается из-за стола. Соответственно, нам с бароном тоже приходится вскочить, хоть Павел в это время и прихлебывал клюквенный морс.

— Спаситель, пойдем со мной, — бросает Жанна и, не дожидаясь моего ответа, шагает в коридор.

Вот и настало время для самого интересного.

Друзья, поставьте пожалуйста лайк) Много сердечек мотивируют меня писать лучше, больше и быстрее!

— Будь как у себя дома, спаситель, — великодушно разрешает баронесса.

Мы только что вошли в ее просторный кабинет с современным дизайном. Баронесса приглашающе указывает на уголок для отдыха, и мы усаживаемся в мягких кожаных креслах.

— Вы очень великодушны, Жанна Валерьевна, — обозначаю свою признательность, размещаясь поудобнее.

— Мой спаситель вполне достоин комфорта, — воркует хитрая женщина в ответ.

Жанна игриво перекидывает ногу на ногу, и я не разочаровываю баронессу — бросаю быстрый взгляд на круглые колени, сверкнувшие из-под подола платья. Не то, чтобы мне хотелось, но она ведь явно специально это делает. А так я подстраховался. Одновременно отдал дань уважения ее красоте и обошелся без неприличного долгого разглядывания стройных ножек баронессы.

Стратегия выбрана верная — на губах баронессы появляется довольная улыбка.

— Расскажи, что ты нашел в усадьбе своего рода? — недолго думая спрашивает Жанна.

Сразу быка за рога. И своего интереса не скрывает. Значит, играем в открытую. Ну или делаем вид, что всё так.

— Как я и говорил по телефону, поместье Филиновых забито астральными карманами, — развожу руки в стороны. — Там десятки, если не сотни прорывов в Астрал. Раньше я даже представить себе не мог, что такое возможно, Жанна Валерьевна, — честно признаюсь, чтобы сразу задать сбивающие с толку вопросы: — Как они там держатся? Чем подпитываются?

— Сам Астрал и питает, — небрежно отвечает Жанна. — Но ты уже и сам до этого дошел, спаситель. Меня тебе не провести, хитрый мальчик.

Хм, а жалко, что не провести. Ведь, если она знает про самозарядку карманов, то и Астральный залив для нее не тайна.

— Я знаю, что ты можешь находиться в поместье сколько угодно, — подтверждает мои догадки Жанна. — Астральный залив тебя заряжал энергией, ведь так?

— Да, — глупо отрицать. — Только я вас и не пытался обмануть. Мне, правда, не до конца понятен процесс создания карманов.

— Конечно, и никому не понятен, ведь это родовой секрет Филинов, — кивает Жанна с завистливым вздохом. — Но теперь это также и твой секрет. Ибо ты — Филинов. Ты сможешь открыть все тайны Михаила, когда попадешь в свою родовую усадьбу. Больше никому это не по силу, только тебе. Понимаешь почему?

— Карманы, — киваю.

— Верно. Астральные карманы высосут энергию из любого, кто подойдет к усадьбе, — подтверждает Жанна. — Сила телепата не имеет значения. Лишь носитель крови Филиновых не свалится там замертво. Ты уже освоил Рой?

Рой? Хм, видимо, она сейчас о Легионе. Конечно, баронесса знает о Даре Филиновых. Как-то Жанна ведь сама признавалась, что была очень близка с моим биологическим дядей Эдуардом. То ли они спали вместе, то ли что-то там еще у них было, без разницы.

— Я начинаю, — осторожно произношу.

— Будь осторожен, — предупреждает Жанна, резко убрав улыбку со своего юного лица. — Рой очень опасен для неокрепшей воли. Сами Филиновы боялись поглощать слишком много сознаний. Детям и подросткам так вообще это запрещалось. Лишь в возрасте двадцать-двадцать пять лет каждый Филинов мог приобрести своего первого Легионера.

— В двадцать пять лет? — удивляюсь вслух. Хотя, в принципе логично. Если телепат морально слаб, то Коллекция может победить его сознание и забрать тело себе. Порабощенные разумы — не игрушки.

— Конечно! — убежденно произносит баронесса. — Подумай сам — насколько тяжело контролировать сонм существ в своей голове! Филиновы проходили специальную подготовку, прежде чем брались за Рой. А кто этого не делал — превращался в опасного шизофреника. Так что, спаситель, молю тебя… — неожиданно она наклоняется вперед и нежно касается ладонью моего лица. — Будь осторожен, — мурлычет совсем близко.

— Конечно, Жанна Валерьевна, — отвечаю спокойно, никак не реагируя на поведение баронессы.

Раздается стук в дверь и еле слышный скрип петель.

— Дорогая… — голос барона обрывается в середине фразы.

— Да, дорогой? — окликается баронесса, не поворачиваясь к застывшему в дверях супругу. Хорошо, хоть руку убрала с моей щеки. Но все равно могла бы повернуться к своему мужу, а не взирать на меня будто кошка на сметану. Странные всё-таки порядки в доме Горнорудовых.

— Я попозже зайду, — барон закрывает дверь. Тихо, без стука. Покладистый муж, что сказать.

— Ты будешь осторожен с Роем, спаситель? — продолжает Жанна как ни в чем не бывало.

— Конечно, благодарю за беспокойство, — небрежно киваю.

Мне нечего бояться. Нынешнее количество сознаний я удержу без труда, а для набора следующих новобранцев я постоянно тренируюсь, к тому же при появлении нового члена Коллекции всегда проверяю, ослаб ли мой контроль. Филиновы правильно делали, что не разрешали своим детям заводить Коллекцию. Но я-то не ребенок. Пускай у меня тело школьника, только вот сам я пережил чертову ядерную войну и тот ад, что последовал за ней. Силы воли на Коллекцию мне точно хватит. Я словно бы создан для Легиона, а он для меня.

— У тебя еще остались вопросы? — Жанна подается назад и, потянувшись гибким телом, смотрит на меня с улыбкой.

Сейчас бы сказать «нет», попрощаться и уйти. Но ведь баронесса ждет вопроса про удаленную телепатию. Я уже устал от этих игр, но да ладно, спрошу. Потому что если этого не сделаю, она же все равно меня не отпустит, пока не скажет то, что ей на самом деле нужно.

— Вы смогли связаться со мной по пси-связи на огромном расстоянии. Могли бы рассказать, как это сделали?

Загадочно улыбаясь, Жанна встает и грациозной походкой направляется к шкафу. Вскоре она достает тонкую золотую цепочку с подвеской, на которой изображен герб Горнорудовых.

— Я создала артефакты, увеличивающие амплитуду пси-каналов телепатов, — баронесса плавным жестом передает мне цепочку. — Но, к сожалению, мой способ передачи сигналов слишком трудозатратен. Сил хватает только на одно послание. Эту проблему, как я слышала, решили Филиновы, — улыбается Жанна. — Я уверена, в их усадьбе остались подобные артефакты. Я хочу завладеть их способом связи и поставить новые артефакты на поток, чтобы получить еще больше денег и власти.

— Хм, спасибо за честность, — протягиваю задумчиво, рассматривая цепочку. — И, видимо, чтобы попасть в усадьбу, вам нужен я.

— Верно, — баронесса присаживается подлокотник моего кресла. — А тебе, чтобы пройти все карманы, нужен мудрый наставник. Я готова обучать тебя телепатии, а ты взамен поделишься находками в усадьбе, в том числе «артефактами связи».

— Заманчивое предложение, — говорю я, чтобы хоть что-то сказать.

— Думай сколько тебе нужно, — Жанна легко встает и падает обратно в свое кресло. — Я подожду, пока ты поймешь одну простую вещь. Без меня тебе не попасть в усадьбу, мой спаситель. Для этого мало уникального таланта, также еще нужна и безупречная огранка.

— Вы совершенно правы насчет огранки, Жанна Валерьевна, — соглашаюсь. — Но сейчас я не готов остаться надолго в вашем поместье и забыть про все свои дела. Иначе я рискую потерять «Валентино» и близких. Вороновы далеко не единственные, кто желают мне зла.

— Вот как, — роняет баронесса, нахмурившись

— В любом случае, я обдумаю ваше уникальное предложение, — добавляю. — После поимки Синей Горгоны как раз и появится время.

Теперь Жанна смотрит на меня без улыбки. Будь я не собой, то нехило бы струхнул и напрягся. Но нервозность может только спровоцировать женщину, которая не привыкла к отказам. Знавал я таких хищниц. Они чертовски вспыльчивы и в то же время если быть уверенным, не прогибаться, спокойно держаться своей линии, то это подействует на них как ушат холодной воды. Всегда на любую женскую претензию нужно отвечать рассудительностью и убежденностью. Женщина, даже Грандмастер-телепат, всегда остается женщиной.

Ну и иногда надо давать надежду, что ее планы, возможно исполнятся. Даже если этого никогда не произойдет.

— Тогда я жду твоего ответа, спаситель, — протягивает Жанна, снова заулыбавшись, словно выглянувшее из-за туч солнце. — Уверена, ты примешь верное решение.

Ну и славно, что не сорвалась. А то нутром чую — могла, да еще как.

Дальше беседа продолжается в неделовом ключе. Еще четверть часа баронесса беззаботно воркует, мурлычет, а на мою пару сказанных шуток звонко смеется и всплескивает руками со словами:

— Ох, спаситель, скажешь тоже!

Сам я окончательно расслабляюсь только, когда наконец прощаюсь с магиней и выбираюсь из баронского дома на свежий воздух. Сидевшая в гостиной Настя провожает меня до крыльца.

— После того, как закончишь с Горгоной, снова не заглянешь в гости? — робко спрашивает оборотница, теребя резинку топика. Этот жест выглядит до неприличия трогательным.

— Такой вариант не исключен, — предполагаю. — Кстати, Насть, вероятно, я лезу не в свое дело, но можно тебе дать совет друга?

— Конечно, Даня, — пожимает плечами девушка.

— Ты слишком молода, чтобы прозябать под Тагилом, — говорю серьезно. — Пока тебя не выдали замуж, ты можешь продолжить учиться в столичном вузе. Очень возможно, что там тебе бы встретился человек получше графа Митовича, и Жанна Валерьевна одобрила бы твой выбор как удачную партию.… Хотя опять же у тебя, наверняка, есть причины здесь находиться.

— Да нет, — вздыхает Настя. — Я ведь и училась в Москве, но потом вернулась домой на летние каникулы, и тут ты приехал и воскресил маму. А потом…да, наверное, я несильно нужна маме здесь. Спасибо, Даня! — встряхивает она рыжими кудрями. — И правда, пора отпроситься обратно в столицу. Там-то мы с тобой и сходим куда-нибудь, например, в кино, — лучезарно улыбается.

— Почему бы нет? Теперь в Москву я часто буду прилетать, — киваю. — У меня там всё же штаб-квартира компании.

На прощание я целую девушке руку и отбываю на временную базу. Блин, уже практически ночь! Надеюсь, Студень раздобыл полезную информацию о Горгоне. Не хотелось бы бегать по пятам за зверем до самой зимы. А еще ведь надо найти время, чтобы освоить Тьму!

Сегодня вечером Павел Горнорудов велел верному гвардейцу разобраться с щенком. Барону осточертело, что воскресшая жена уделяет столько внимания этому мальчишке. Высказать Жанне свое недовольство Павел, конечно, не может. И никогда не мог.

Но он может сделать кое-что другое. Например, прикончить щенка. Тогда Жанна забудет о нем и начнет искать другие способы попасть в усадьбу Филиновых. Всё просто как дважды два.

«Веста» одного из приближенных безопасника останавливается возле неприметного бетонного здания. Егор Смельный покидает машину и, подойдя под козырек крыльца, нетерпеливо стучится в железную дверь. Ему тут же открывают.

— Ты кто такой⁈ Чего ломишься⁈ — возникает на пороге бритый мужик, вскинув пистолет. — Жить надоело, придурок⁈

Но Егор лишь презрительно фыркает и выпускает из руки кровавый жгут. Красная нить насквозь пробивает череп бандиту, и тот падает мертвым телом.

— Это за «придурка», — Егор плюет на труп, затем показывает следующим двум бандитам перстень с гербом. — Я человек барона, мрази! Сейчас же отведите меня к главному, пока я не позвал кавалерию и не уничтожил всю вашу жалкую банду!

Через пять минут мужчина уже сидит в кабинете главы банды, а сам глава стоит перед ним по стойке смирно и трясется как студень.

— Значит, так. Прикончишь этого пацана, — Егор достает из кармана фотокарточку и швыряет ее в лицо бандиту. Тот едва успевает поймать. — На обратной стороне адрес, где он сейчас сидит.

— Тимрир? — читает главарь, перевернув фото.

— Всю банду туда погонишь, — продолжает Егор. — С ним двадцать боевиков. Твоих тридцати должно хватить, если ударишь внезапно. Сегодня же прикончишь, понял?

— Ваше Благородие… — хрипит обомлевший главарь.

— Вот ключ от фуры с оружием, — Егор кидает на стол звякнувшую связку. — Там полный ящик с автоматами и патронами. Не подведи меня. Как только исполнишь задание, получишь миллион рублей.

— Миллион…!

— И покровительство барона, — Егор встает и уходит не глядя. Но, конечно, успевает бросить предостережение: — А не справишься — тебе не жить.

А шагая по темным заплесневелым коридорам бандитской базы, мужчина думает про себя: «В любом случае утром ты сдохнешь. Барону не нужны свидетели».

К сожалению, Егор не знал, что такого же мнения барон придерживается о нем самом.

Студень нарыл немало про Синюю Горгону. По возвращению от баронессы я принял от него увесистую папку, теперь вот сижу и задумчиво разглядываю снимки последних жертв. Рядом на столе лежит телефон, по громкой связи со мной разговаривает Лакомка.

— Даня, ты говоришь, что жертвы истерзаны⁈ — поражается альва.

— Истерзаны — слабо сказано, — фыркаю. — На беднягах нет живого места. Горгона косит всех без разбора: женщин, стариков, детей. Причем люди убиты явно не для пропитания, а ради какого-то садистского удовольствия.

— Это очень странно, — восклицает Лакомка. — Синие Горгоны вообще-то благородные хищники. Они не убивают больше, чем могут съесть. И у Горгон не принято нападать на детенышей даже других видов.

— Очередная загадка, — делаю я вердикт. — Ладно, разберусь. А у вас как дела? Мария Федоровна хорошо себя чувствует?

— Да, неплохо, — в голосе альвы звенит улыбка. — Теперь Антонина Павловна и меня тоже учит кулдагебре. Когда приедешь — снова буду у тебя на коленях сидеть на ее уроках, — радуется она.

— Хм, ты, видимо, не понимаешь, как должен проходить учебный процесс, — замечаю.

— А как? Разве не на коленях у возлюбленного? — простодушно уточняет она.

Кха….К такому откровению нельзя быть готовым.

На столе просыпается рация:

— Мозговик, Студень. К нам гости. С оружием. Прием.

— Мне пора. Передавай всем привет, — я сбрасываю звонок альвы и, схватив рацию, спешу к командиру группы.

Через пять минут в кабинете у Студня выясняются подробности. Часовые сканеры засекли несколько сознаний рядом с домом. Хорошо, что мы выбрали для базы дом на самой окраине городка. Никто чужой сюда не забредет — просто незачем. А значит, прикатили недруги.

Причем очень глупые недруги. Иначе бы они догадались, что у нас могут быть сканеры. Благодаря стычке с Буравчиками я остерегаюсь ложиться спать в баронстве Горнорудовых без усиленных патрулей. Меня явно хочет убрать кто-то из свиты баронессы, и нужно быть готовым к его сюрпризам.

— Еще днем мы установили камеры в зарослях, — докладывает Студень. — Они засекли пару автоматчиков. Всего же у забора пять сознаний. Явно разведка.

— Секунду, — велю, и он замолкает.

Я включаю дальнее телепатическое сканирование и нахожу отряд, рассредоточенный в лесу у забора. На этом не останавливаюсь и сканирую дальше, пока у дороги не обнаруживаются два фургона с двадцатью боевиками.

— Да, разведка, — подтверждаю. — Ждут, когда мы уйдем на отбой. Затем позовут основную группу и начнется штурм.

— Атаковать? — деловито спрашивает командир отряд.

Так-так, отдать паршивцев моим парням? Можно, но сначала немного порезвлюсь сам. Мне нужно отрабатывать техники Коллекции, и раз кто-то подкинул живое мясо мне на растерзание, то почему бы не использовать шанс?

— Ага, но не прямо сейчас, — решаю. — Пока включите в нескольких комнатах свет и врубите радио погромче в столовой. Я быстренько перебью разведку. Как только отдам приказ — двинетесь на основную группу у дороги. Она в фургонах сидит.

— Приказ ясен, — Студень даже не удивился моей прихоти. Настоящий солдат. Никогда не задает вопросов.

Что ж, вот сейчас и порезвимся. Громкая музыка и свет заставят разведку засесть в ожидании, а тут и подкрадусь я. Не знаю имя того доброго человека, кто прислал ко мне живые подвижные мишени, но когда мы с ним встретимся — а мы обязательно встретимся! — я скажу ему большое искренне спасибо. Это будет последним, что он услышит.

— Спасибо, Лакомка, — тихо произносит Антонина Павловна, гладя по голове уснувшую дочку. — Я так рада, что Данила привез нас к себе домой. Твои песни и твои чудесные руки просто спасают Машу. Никакие лекарства так не помогали.

Лакомка чуть устало улыбается и поправляют вязаную шапочку на голове. Очередной сеанс немного вымотал блондинку. Конечно, ей удалось помочь девочке, спазмы прошли, но, к сожалению, завтра наступят новые приступы.

— Я всего лишь ослабила боль. Но не волнуйся: очень скоро Машу, вернее Марию Федоровну, — поправляется альва, вспомнив, как телепат уважительно называл девочку, — спасет наш Данила.

— Что⁈ — удивляется Антонина, но тут же понижает тон, чтобы не разбудить малышку: — О чем ты?

— Он не сказал? — округляет глаза альва. — Видимо, не успел. В общем, Данила уехал не только по своим делам, он также рассчитывает привезти целебное лекарство для Марии Федоровны. Подробностей не буду рассказывать, но поверь, Тоня, элексир точно поможет малышке. Уж в свои триста лет я отлично знаю зелеьеварение.

— Ты хотела сказать, в тридцать лет? — переспрашивает пораженная учительница. По ее мнению, и тридцать для этой красавицы много.

— Конечно, — Лакомка не повела и бровью.

На глаза Антонины наворачиваются слезы.

— Что с тобой, Тоня? — пугается альва.

— Данила столько для меня сделал… — протягивает учительница, вздыхая. — Мой любимый ученик…

Она всхлипывает, крупные, молчаливые слёзы сбегают по щекам. Лакомка в непонимании смотрит на учительницу. Странная человеческая женщина! Ей только что сказали хорошую новость, а она почему-то плачет. Зачем лить слезы? Надо улыбаться, вот как Лакомка!

Перед вылазкой «включаю» разум василискуса. Теперь я невидим для сканеров, если они, конечно, есть среди разведчиков. Вроде бы к нам привалили индивиды с невыдающимся «айкью», но подстраховаться не мешает. Не люблю полагаться на авось.

Затем черед «включить» Воронова. Игнорируя его расстроенную мину, окутываю себя плащом из Тьмы и ныряю в окно из комнаты с выключенным светом. Не снимая Тьму, быстренько преодолеваю широкий газон, а затем вверх, по стеночке, по стеночке, и я за территорией коттеджа.

Добираюсь до первых двух разведчиков за пару секунд. Сидят, жуют крекеры и мусорят, свиньи. Не люблю крекеры, они — соленые. Нет, чтоб прихватить для меня шоколадные печенья. Но раз не подумали о хозяине дома, то и умирать будут мучительно. Тем более что эти незваные гости — обычные бандиты с улицы. Ага, я сразу прошерстил им сознание. Типичные головорезы, «быки из 90-ых». Без щитов, что самое обидное. Вот не пойму одного! Неужели я не заслужил сильного противника? Или хотя бы умного? На днях я прищелкнул Воронова, между прочим, а он был Мастером! Мастером! Теперь и я, соответственно, Мастер Тьмы. Ну ладно, допустим, о Легионе мало кто знает, но мои достижения ведь о чем-то должны говорить.

Рассуждения рассуждениями, но между тем, я уже приступил к экспериментам.

Первым делом отключаю у обоих способность говорить — чтобы не подняли шума. Беззвучно хлопая ртами, бандиты вскакивают, и вертят автоматами туда-сюда, но меня, понятно, не видят. Я обошелся без телепатического плаща. Использую только плащ Тьмы. И надо отметить — ночью в зарослях он отлично работает. Я стою в трех метрах, но головорезы ни в какую не хотят замечать меня. Тени деревьев вокруг отлично сливаются с плащом. Что ж, теперь у меня отлично прокачан режим «стелс». Буду иметь в виду.

Даю головорезам некоторое время: вдруг найдут несоответствие в игре светотени или в линиях ландшафта и засекут мой плащ, но нет, они уже бросили эту затею и схватились за рации. Не знаю, как, будучи немыми, они собирались связаться со своими, но мне несильно-то и интересно.

Вскидываю руку и черное лезвие, сотканное из Тьмы, вонзается в глаз ближайшему бандиту. Второй в панике собирается открыть огонь по кустам — не целясь, шальным огнем. Но шум мне ни к чему. Поэтому пальцы отказывают бандюге, и автомат валится из его рук на землю.

Сбрасываю плащ и, накинув черный доспех, подхожу к обомлевшему бандиту. Он порывает рвануться прочь, но я точечным ментальным уколом отменяю это желание, и бандюга остается на месте. На его брюках проступает мокрое пятно.

Я лишь фыркаю:

— Серьезно? А как же ты отреагируешь на это? — и швыряю ему на глаза узкую пелену из тьмы. Она прилипает к его лицу намертво.

Знаете, эти недотепы очень вовремя мне подвернулись. Как раз до встречи с Горгоной, что важно. В принципе, мне ничего не мешало поэкспериментировать со своими гвардейцами, но нет, таким поступком бы я проявил неуважение к их преданности. И пускай сами они, может быть, так не считают, но у меня есть свое мнение и свои принципы. Я верю, что каждый человек заслуживает индивидуального отношения. Люди, что честно исполняют свой долг, достойны уважительного обращения.

Эти же бандиты, наоборот, вполне заслуживают стать подопытными кроликами.

Бандит пытается сорвать «повязку» с лица, но облачко Тьмы не спешит соскальзывать, обветренные пальцы просто проходят сквозь него. Головорез спотыкается об валежник, падает и неожиданно разражается беззвучными рыданиями, свернувшись калачиком. Ну ё-моё! Кого ж вы за мной послали?

Ударом окованной Тьмой ноги отправляю плаксу в мир иной, благо силы у Мастера много. Затем двигаюсь к следующим трем сознаниям неподалеку. С ними прохожу по той же схеме: выключаю голос, некоторое время стою в плаще пред самым их носом, затем применяю ослепление, ну и убиваю. Разве что способ убийства выбираю другой — клинком Тьмы. Попробовал сваять здоровый такой двуручник. Один взмах — и нет бандита.

Меч отнял немерено сил. Поэтому я с опаской поглядываю на Воронова: не взбунтуется ли порабощенное сознание? Эдуард всё же Мастер, а значит, контролировать его намного сложнее остальных, по идее. Но Воронов смотрит отрешенным взглядом на трупы бандитов. Ясно, всё еще в прострации. И притом Дар Тьмы работает отлично. А это очень интересный момент, между прочим. Могу ли я всю Коллекцию погрузить в безразличное состояние? Тогда возможность бунта отпадет само собой. Хм, покумекаем об этом потом.

На поясе у одного из убитых просыпается рация:

— Матроскин, ну чего там? Спать хозяева не легли еще?

Это не позор! Это позорище! Кто так по рации разговаривает! Наш бы комбат за такое отправил бы чистить выгребную яму! Даже не так — вы бы, мудни, жили в этой яме!

Поднимаю рацию и произношу, подстраиваясь под говор бандюгана:

— Не, Шарик, куда там! Врубили музон и гуляют во всю! К середине ночи может лягут только.

Прости, комбат Петрович, за то, что попрал радиодисциплину. Ситуация вынудила. По своему желанию я бы никогда не поступил так скверно с правилами радиообмена.

Бандит на том конце провода разряжается грубой бранью, затем велит продолжать высиживать этих сов. Я бы его поправил — не сов, а Филина, но да ладно. Связываюсь со Студнем:

— Студень, Мозговик. Разведка зачищен. Направляйтесь к трассе. Прием.

А через полчаса всё уже заканчивается. Гвардейцы налетают на фургоны и безжалостно расстреливают бандитов. А зачем мне пленники? В мозгах бандюганах я уже и так поковырялся. Послал их некий Егор Смельный, местный промышленник и криминальный авторитет. Вот за него и надо браться завтра или послезавтра. Всё зависит от того, как дело с Горгоной пойдет.

На следующее утро Студень будит меня громким стуком в дверь:

— Шеф, Горгона! Снова напала!

Это и решило наш распорядок на сегодня. Быстро собрались всей группой и выехали в небольшую деревню, где произошла резня. Царские охотники передали адрес, но сами будут еще не скоро. Там у них какая-то запара со нагрянувшим стадом топосов. Не очень понял детали, но это неважно. Главное, мы приедем первые.

В деревне находим дом, куда нагрянула Горгона, и всей колонной подъезжаем к нему. На месте преступления у калитки нас встречает участковый деревни.

— Вы кем будете? — подозрительно оглядывают он колонну джипов, из которой мы и высыпались.

— Данила Вещий, — представляюсь полицейскому. — Милостью баронессы мне разрешено ловить зверя.

— Понятно, — протягивает он и кладет руку на кобуру с пистолетом. — Как хотите, конечно, но к месту преступления я вас не пущу. Если только у вас нет разрешения от полицейского департамента.

Упертый попался, значит. За моей спиной напрягаются гвардейцы. Тон полицая им явно не понравился.

— Причина? — коротко спрашиваю.

— А вдруг натопчите? — замечает участковый. — Царские охотники еще не прибыли и не провели экспертизу. Место преступления должно быть нетронуто до их приезда и точка.

Хм. Я задумчиво смотрю на полицая. С одной стороны, он мне мешает. С другой, вроде бы честно исполняет свой долг, ну или, по крайней мере, ему так кажется. А я таких людей всё же уважаю.

— Уважаемый, — спокойно говорю. — Давай всё же подумаем над тем, что Горгона еще может быть где-то неподалеку, а царских охотников здесь пока нет. Конечно, здесь уже должен быть небольшой полицейский наряд, но это так себе противник для Горгоны. Если тварь снова накинется на местных жителей, мы единственная сила, которая может ей помешать, — я указываю рукой на вооружённый десяток гвардейцев. — Поэтому, может, не будем ссориться?

Участковый поджимает губы и вынужденно убирает руку с кобуры.

— Что вы хотите? — спрашивает через силу. Не понравился я ему, это сразу видно. Ну ничего, потерпит, столько вояк с оружием полицаю все равно здесь не найти.

— Ответы. Когда произошло нападение? Видел ли кто Горгону? Куда она двинулась?

— Меньше часа назад соседя слышали крики и звериное рычание, — отвечает участковый. — Тех, кто видел тварь, в живых не осталось. Но пастух заметил нечеловеческие следы, направленные в сторону леса, — он указывает рукой на край деревни. — Туда.

— Спасибо, — я отворачиваюсь и иду к машине.

— Вы не будете смотреть трупы? — слышу удивленный возглас участкового.

А он уже разрешает что ли? Хе, быстро же сменил мнение.

— Предпочитаю позаботиться о живых, — отвечаю, запрыгнув в «Тигр».

Едем по горячим следам на окраину деревни. Пошарив, находим на сухой земле отпечатки двух шестипалых лап. Непонятно, куда они ведут: то ли огибают крайние дворы, то ли ныряют в лес.

— Жалко, охотничьих псов нет, — вздыхает Студень.

Согласен с ним. Большое упущение. Я думал, царские охотники одновременно с нами прискочат с своими легавыми, но у тех возникли топосы. У меня нет отпечатка сознания зверя, поэтому мне придется шерстить большие площади. А та же овчарка сразу бы повела в нужную сторону.

Но делать нечего, начинаю телепатическое сканирование. В первую очередь направляю сканер на близлежащие улицы. Лес подождет. Вдруг Горгона сейчас еще кем-то лакомится.

Первые два десятка домов пустые, не считая попрятавшихся людей и животных. Глубоко вдохнув и выдохнув, продолжаю сканирование. Каждый пятачок шерстю, а это тяжело. Кроме того, легко спутать аномального зверя с какой-нибудь коровой или козой. Приходится перепроверять.

Тут раздается жалобный визг покрышек, и к нам бешеной скорости прилетает синий суперкар с откинутым верхом. Гвардейцы мигом рассредоточиваются, вскинув автоматы.

— Отставить, — поднимаю я руку. — Это дочь барона Анастасия Павловна. Поприветствуйте Ее Благородие как должно!

Бойцы послушно выпрямляются и затем сразу же гнут спину. А из машины легко выпрыгивает Настя — краснощекая, улыбающаяся, в бежевых мини-шортиках и желтом топике. Глядя на барышню, я испытал желание поежиться. Всё-таки не май месяц.

Девушка довольно оглядывает поприветствовавших ее гвардейцев, и радостно подскакивает ко мне, встряхнув рыжими кудрями. Вся такая веселая. А мне вот сейчас не до веселья.

— Настя, зачем ты приехала? — спрашиваю. — Здесь может быть опасно из-за Горгоны.

— Знаю, Даня, — еще шире улыбается барышня. — Наши гвардейцы еще утром узнали о нападении в деревне. И я вижу, что не зря примчалась.

— Объяснись, пожалуйста, — хмурюсь.

— Знаешь, Даня…этой ночью я не могла заснуть, — оборотница смущенно убирает руки за спину. — В голове витали разные мысли…

— Настя, ближе к сути, пожалуйста.

— А еще вчера вечером наша гвардия сообщила о стаде топосов на севере баронства, — послушно ускоряется барышня. — И что царские охотники отрядили туда почти всех людей. И вот ночью я ворочалась в постели и вдруг подумала, а есть ли у тебя хотя бы овчарка, — победоносный взгляд янтарных глаза. — Утром же как услышала, что Горгона здесь, сразу примчалась. Поэтому ты не расстраивайся. Никакая овчарка не сравнится с волком.

Задумываюсь над услышанным.

— Я не могу рисковать твоей жизнью. — А также показывать тебе, крошка, способности Коллекции, уж извини.

— И не нужно, — пожимает плечами девушка. — Я просто возьму след. Как только запах усилится, сразу отступлю.

Ммм, идея неплохая. Горгона не сможет подкрасться незамеченной — Настя почует ее приближение. А еще совсем неразумно разворачивать барышню обратно. Сейчас эти окрестности — ореол обитания Горгоны. Не исключена вероятность, что зверь нападет на Настю, пока она будет возвращаться восвояси. Одинокая девушка — заманчивая потенциальная жертва. Да и не одинокая тоже.

— Три условия, — бросаю. — Ты держишься вблизи моих людей. Как только запахнет жареным, сразу отступаешь с Груздем и Буком обратно к машине, — киваю на двух ближайших гвардейцев.

— Конечно, — не спорит Настя.

— Во время движения соблюдаем тишину, — продолжаю инструктировать. — Как только почуешь Горгону рядом — не кричи, не маши руками, а просто подними лапу, если будешь в волчьем обличье, или сжатый кулак — если в человеческом. Вот так, — показываю тактический жест.

— Поняла, — сосредоточенно кивает барышня.

— Тогда выступаем. — Больше нельзя тянуть, а то Горгона может уйти.

Настя вспыхивает ярким светом и обращается в рыжую волчицу. Вильнув мне хвостом, она подбегает к звериным следам, принюхивается и показывает головой направление.

Группа выступает. Груздь и Бук, следуя моему приказу, держатся вблизи волчица, пока она, временами припадая влажным черным носом к земле, ведет нас вокруг деревни.

Обогнув несколько дворов, резко поворачиваем в лес. Но деревья тянутся недолго — почти сразу начинается долина, и внизу на склоне вырастает небольшой домик. Явно заброшенный: крыша провалилась, окон нет.

Волчица поднимает переднюю лапу. Горгона внутри.

Груздь и Бук оглядываются на меня. Я молча парой резких акцентированных движений показываю линию движения — дескать, назад к деревне. И два гвардейца с волчицей тут же спешат, куда им указано. Настя на прощание ожидающе смотрит на меня волчьими глазами. Я киваю и улыбаюсь, мол, молодец, волчица. Она тут же радостно виляет рыжим хвостом.

Всё, барышню спровадили. Можно и апгрейдиться.

Облачаюсь в доспех Тьмы. Он хоть и чудовищно энергозатратен и выглядит как кожаный костюм мотоциклиста, зато гибкий и не уступит в прочности панцирю Дубного-каменщика. На пять минут боя хватит.

Еще из Коллекции призываю огневика и Дубного. Выхватываю из воздуха пси-клинок. Теперь полный комплект. Ну, Горгона, держись. Твои «выжимки» будут моими.

В это время из хижины раздается утробный рык. Ага, почуяла гостей.

— Камила, ты еще не слышала? — спрашивает Эльдар, войдя в комнату к сестре. — Ой, а ты чего такая злая?

Брюнетка сидит за столом и делает уроки. Хотя сейчас она, насупившись, уставилась на учебник алгебры.

— Да потому что! Он должен был учиться вместе со мной! — неожиданно громко заявляет девушка, хлопнув по обложке с изображением математических знаков. — Мне ради этого даже построили манеж! А вместо этого он со своей Леночкой теперь ходит на частные уроки к Антонине Павловне! Она же красотка! Зачем он к ней ходит?

Эльдар с любопытством смотрит на сестру.

— Как понимаю, речь идет об одном талантливом телепате-простолюдине? — ухмыляется наследник.

— О ком же еще? — передергивает плечами Камила. — А сейчас он вообще уехал из города! Опять школу прогуливает! Да сколько можно!

— Это, конечно, мило, что ты заботишься об успеваемости Вещего, — замечает Эльдар, резко прекратив улыбаться. — Но сейчас у тебя самой появились нешуточные проблемы.

— Проблемы? — хмурится брюнетка, резко повернувшись. — О чем ты?

— О Зябликовых. Их глава позвонил отцу и требует выполнить договор, который они заключили между собой еще в молодости.

— О нет! — вскидывает голову Камила, садясь прямо. — Неужели речь о… — она замолкает испуганно.

— О твоем браке с Геной, ага, — Эльдар прекращает ухмыляться. — Этот союз со всех сторон нам невыгоден. Зябликовы практически разорились на вложениях в торфяную энергетику, и мы их содержать не намерены. Но эти банкроты всерьез требуют отдать им невесту с двумя Дарами. Хотя возможно отцу удастся откупиться от своего слова, но цена точно не будет маленькой.

— Боже, неужели нельзя наплевать на это глупое слово⁈ — Камила резко встает, небрежно перекинув тёмный водопад волос на одно плечо.

— Не говори так о дворянском слове, — хмурится Эльдар. — Хорошо, что здесь нет отца, а то бы он тебя уже выпорол. И нет, отказаться нельзя. Обещание давали письменно и при свидетелях. Если мы откажем Зябликовым, они пойдут к нашему князю, может дойти даже до дворянского суда, который мы проиграем с крахом и позором.

— И что же теперь! Мне выходить за этого мерзавца Зябликова? — стонет барышня, без сил падая на кровать. — Вы с отцом что мне говорили⁈ Если не выйдет с Данилой, то я пойду то ли за боярина, то ли даже за княжича! А теперь что же получается⁈ Отдаете меня на растерзание в разорившийся по глупости род⁈ Так получается⁈

Она зарывается лицом подушку и пытается справиться с нахлынувшим унынием. Точеные плечи барышни сотрясаются.

— Ну есть во всем этом и один хороший момент, — подытоживает наследник.

— И какой же? — угрюмо спрашивает Камила, оторвав голову от кровати.

— Если даже отцу не получится решить проблему с Зябликовыми так, как нам хочется, ты все равно выйдешь замуж за телепата, — ухмыляется Эльдар и тут же получает подушкой по лицу за чрезмерную иронию.

Утробный рык повторяется. Но самозванная хозяйка этой заброшенной хибары не торопится показаться. Мы пользуемся скромностью хищницы. Согласно плану Студень с гвардейцами шустро окружают домик полукругом, закидывают внутрь дымовые шашки и разом открывают шальной огонь. Свинцовый град прошивает тонкие стены насквозь, часть пуль залетает в широкие окна.

Конечно, огнестрел не страшен зверю оранжевого уровня. Тем более Горгоне, которая находится на границе с красным уровнем. Но, может, наше приветствие ее слегка утомит. Тоже было бы неплохо.

Горгона появляется неожиданно. Зверь просто берет и выныривает из обстрелянной стены. Сейчас тварь выглядит как полупрозрачный силуэт, и ее толком не разглядеть. Лишь воздух немного рябит на месте ее бестелесной плоти. Магический дар Горгон — проходить сквозь стены.

Горгона, не обращая внимания на пули, которые проходят сквозь ее тело, выпрямляется и оглядывает нас с гвардейцами.

— Отставить огонь! Назад! — гаркает Студень, и гвардейцы дружно расширяют полукруг. Так что я оказываюсь ближе всех к твари. Но, кажется, она и так смотрит прямо на меня. То ли посчитала достойным противником, то ли ей пришелся по вкусу мой черный прикид. В этом сезоне как раз мода на Тьму.

Я быстро наношу писонический разряд, но, странное дело, телепатия не срабатывает. А ведь Горгоны хоть и ментально крепки, но всё же подвержены телепатическим ударом. Неужели промахнулся? Да нет, это невозможно.

Резко Горгона убирает бестелесность, ее тело приобретает цвет и текстуру, и вот тут я удивляюсь по-настоящему. Да ладно! Вот же ж я везунчик!

Передо мной стоит антропоморфная особь. Последняя стадия развития зверя. Стройное женское тело запаковано в блестящую синюю чешую. Четыре руки увенчивают медные когти. На голове вместо волос двигаются, шипя, ядовитые змеи. Лицо Горгоны тоже почти женское, с поправкой на острые, как кинжалы, клыки, губы, красные, как кровь, и горящие желтым огнем глаза.

Мать. Это мать-Горгона. Мне придется попотеть с ней.

Лакомка рассказывала, что горгонопрайд схож с пчелиной семьей: куча слабых Горгон на низших стадиях развития и одна человекообразная королева, которую зовут матерью. Этим матерям больше пары сотне лет, и за долгое время жизни они трансформируются в человекоподобное существо и даже обретают сознание.

Очень интересный экземпляр. Я-то рассчитывал столкнуться с типичной шипящей Горгоной, бегающей на шести лапах. А тут прямоходящая особь, да еще с упругим телом фитоняшки. Скажу честно — я рад! Еще ни разу не встречал антропоморфного зверя, только слышал о них от Лакомки. Интересно, разумна ли змееволосая?

— Приве…

Но, к сожалению, сама Горгона не настроена поболтать. С огромной скоростью она кидается мне навстречу, и я даже не успеваю закончить слово. А жаль.

Снова выпускаю пси-заряд и опять….промах? Нет, тут что-то другое.

Делать нечего, сталкиваемся в рукопшке. Горгона, конечно, быстра и сильна, а ее чешуя прочна как сталь, но и я нынче не уступлю. Сейчас на мне доспех Мастера Тьмы, да еще два Дара пососедству, а это стоит многого!

Зверь замахивается, сверкают медные когти. Прежде чем отскочить, я успеваю заметить на лбу Горгоны странный черный кристалл, будто вживленный в лобовую кость. Хм, ни о каких кристаллах от Лакомки не слышал. Что это?

Между тем я отвечаю выпадом пси-клинка, но Горгона умудряется отпрыгнуть. Она с опаской смотрит на лиловый светолуч в моей руке. Хищник явно в замешательстве — от этой штуки прямо веет опасностью.

А тем временем гвардейцы вскидывают сеткометы. На случай сбоя телепатии у нас есть запасной план. И хорошо, что подстраховались.

— Пли! — рявкает Студень.

И с десяток прочных стальных сетей пеленают Горгону. Она тут же принимает бестелесную форму, но гвардейцы пускают ток по цепям, тянущимся к дулам, и зверь с визгом обращается обратно в чешуйчатую пленницу. Электрический разряд не позволяет ей пройти сквозь сети.

— Попалась, змееволосая, — задумчиво произношу.

Но Горгона не теряется — с яростным рычанием она начинает рвать стальные прутья когтями. Причем у четырехрукой неплохо получается. Во все стороны летят клочья сеток.

— Шеф, рубите! — окликает меня Студень. — Она же сейчас вырвется! Надо убить ее!

— Уж это я сам решу. Не беспокойся, — отмахиваюсь от командира группы. — Всё под контролем.

— Как скажете… — растерянно произносит тот.

И правда, убить всегда успею. Пока есть пара минут разобраться в загадке. Подхожу к ворочающейся в сетях Горгоне. Тело у нее, конечно, очень человечное и притом очень женственное, даром что покрыто стальной чешуей. Но в первую очередь я разглядываю этот непонятный кристалл на лбу. Изучим-ка.

Ментальные щупы оплетают разум зверя, и меня будто ошпаривает током от сетей. Ни-че-го-се-бе. В Горгоне два разума: один в самой хищнице, второй в кристалле. Причем тот, что в кристалле, контролирует тело Горгоны. А сама хищница себя не контролирует, она словно бы заточена внутри собственного тела.

От кристального разума исходит бешеная ярость и кровожадность. Похоже, это он и растерзал гору трупов. Хм, а еще в камне явно сидит зверь с ментальной устойчивостью. Мои пси-разряды его не брали.

Я в растерянности чешу заднюю часть шлема. Одного зверя подселили в другого. Причем через кристалл, очень смахивающий по функционалу на Жартсерк, будь он неладен! Баронесса Жанна, не твои ли это часом эксперименты⁈

Ну об этом в другой раз погадаем. Сейчас надо решить, что делать с Горгоной и ее пленителем. А то, что змееволосая порабощена, я не сомневаюсь. Ментальные каналы тела полностью перехвачены и отведены к кристаллу. Горгона вынуждена смотреть, как кто-то ей управляет. Жестокий лабораторный опыт, Жанна Валерьевна. Очень жестокий. Впрочем, как и вы сами, Ваше благородие.

— Шеф! — нервно притаптывает Студень. И понятно почему — Горгона уже почти вырвалась.

— Да-да, сейчас займусь, — отвечаю.

У меня два варианта: убить Горгону или попытаться ее освободить. Убить, конечно, намного проще. Но у меня есть железный принцип — не убивать невиновных. Я же не отморозок какой-то. Смерть точно заслуживает существо в кристалле. Он растерзывал людей и устраивал кровавые бани. А если Горгона разумная, то за что ее убивать? Впрочем, в разумности змееволосой надо еще убедиться.

«Ты здесь, змееволосая?» — пытаюсь достучаться до нее. Зверь в кристалле пускает ментальное рычание, но на него я не обращаю внимания.

«А-а-а-а! — откликается растерянная хищница. — Человек, ты говоришь в моей голове?»

Разумная всё-таки. Мысли связные, а значит осознает себя. Забавно.

«Верно. Я телепат, змееволосая».

«Какая еще змееволосая⁈ — тут же вскидывается гордая хищница. — Я — Мать выводка, человек!»

«Рад знакомству, сударыня» — задумчиво смотрю, как Горгона — ну или кто там ей управляет — дерет когтями последние сетки, и вскидываю пси-клинок. Недолго осталось.

«Ты очень силен, человек, раз смог увернуться от моих когтей» — разболталась заточенное сознание.

«Спасибо».

«Ты можешь меня убить. У тебя хватит сил»

Я вскидываю бровь. Меня удивили не слова, в которые преобразовался принятый сигнал, — а радостный тон. Горгона хотела умереть.

«Конечно, хватит, — соглашаюсь. — А еще я могу тебя спасти. Хочешь?»

«Что⁈» — громкий рык. Не знаю, почему ее удивление переформатировалось для моего восприятия в такой необычный звук. Видимо, особенность физиологии Горгон.

«Ты всё слышала» — со вскинутым пси-клинком я медленно приближаюсь к рвущему оковы зверю. Осталась последняя сетка — и снова здравствуй, бой.

Я не собираюсь спасать ее насильно. Пускай сама решает. В моих силах выручить хищницу, только, конечно, придется сильно напрячься и потратить больше энергии, чем запланировано. Но почему бы этого не сделать ради жизни невиновной? Но опять же, она должна хотя бы хотеть этого.

«Ты, правда, можешь?» — гортанный рев. Теперь Горгона испытывает недоверие и возбуждение. Всё же мое сознание очень странно форматирует ее мыслеречь. Если хищница выберет жизнь, обязательно потом разберусь в этом.

«Могу. Время, змейка!»

'Змейка⁈ — от ее бешеного рева моя голова едва не раскалывается. Приходится убавить громкость. — Какая я змейка?!! Я — Мать выводка!!!

Не комментирую. Просто молча жду. Хотя уже знаю ответ Горгоны. Такой гордый зверь просто не может сдаться. Она всегда будет стремиться жить.

«Если ты меня спасешь, я буду тебе служить» — наконец звучит ответ.

Как раз в этот миг рвется последняя сетка, и тело Горгоны с бешеным рыком кидается на меня. Я реагирую мгновенно магией Каменщика. Навстречу зверю летит здоровый булыжник. Гранитный кусок бьет Горгону по голове, она останавливается, пошатываясь.

Следом швыряю ей на морду — или лицо? — слепок Тьмы. Кусок мрака прилипает к чешуе, Горгона пытается его содрать когтистой лапой. Конечно, безрезультатно. А потом она резко становится бестелесной и облачко темноты проходит сквозь нее.

Ну вот и пригодились огнешары. Как известно, жар и ток — главные враги бестелесников. Десяток фаерболов взрывается вокруг прозрачной Горгоны, и она в панике сигает прочь. Но долго оставаться в неуязвимом состоянии она не может, и при приземлении уже снова становится чешуйчатой. Тут ей и прилетает от меня шар Тьмы. Взрыв, и ударная волна отшвыривает Горгону.

Я оказываюсь рядом с упавшим зверем. С утробным рыком гибкая Горгона вскакивает мне навстречу и получает пси-ножик в лоб. Прямо в кристалл.

— Р-А-А-А-А-А! — от этого рева c деревьев посыпались последние листья.

Горгона падает на колени и воет. А я, не теряя времени, провожу ментальные манипуляции. Пускай зверь в кристалле ментально неуязвим, но так было лишь до того момента, пока в него не вонзился пси-конструкт. Сейчас пси-ножик является моим проводником в сознание твари.

Не мешкая, сдираю ментальный каналы, окутавшие кристалл, и перекидываю их обратно на разум Горгоны. Делаю это грубо и болезненно, поэтому Горгона ревет так, будто ее убивают. К сожалению, тонко и нежно и еще к тому же быстро я просто не умею, а времени на деликатности нет. Действие пси-конструкта невечно. А второй такой «операции» змееволосая может не пережить.

«Потерпи, змейка, — одновременно утешаю ее. — Скоро закончу».

«Са-а-а-ам ты-ы, зме-йка! — раздается вой в моей голове. — Я-я — Ма-а-а-ать вы-ыводка-а-а-аа!»

Усмешка пляшет на моих губах. Гордая хищница, очень гордая. Что ж, мы поладим. Ведь я сам такой.

Гвардейцы в ужасе смотрят, как зверь воет и катается по земле.

— Зачем шеф ее так мучает? — тихо спрашивает кто-то Студня. — Почему просто не убьет?

— Наказывает за то, что убила столько людей, — без капли сомнений отвечает командир группы.

— О-о-о-у, понятно.

Эх, парни, вообще-то я провожу лечебную процедуру, но объяснять вам это некогда. Ничего, скоро сами поймете.

Так, с каналами закончил, теперь можно и убить неведомую зверушку в кристалле. Интересно, кто это? Не бигус случайно? Бешеный уж сильно. Да и тупой тоже.

Несколько псионических ударов и тварь умирает, а черный кристалл обесцвечивается до белого цвета. Горгона поднимает голову от земли и выдыхает облегченно.

— Шеф, ты ее не убьешь? — теряются гвардейцы, вскинув автоматы.

— Не убью, — оборачиваюсь к ним, а то еще пульнут. — Я дам ей шанс. Объяснения потом.

Под моим строгим взглядом, гвардейцы замирают и чуть отводят стволы. Я же в ожидании смотрю на Горгону. Она, шатаясь, встает — гибкая и высокая, очень высокая, между прочим. Сейчас после боя заметны особенности ее телосложения. Действительно, чешуйчатая женщина. Змейки на голове вьются как живые и щелкают маленькими пастями.

— Мазака, — звучит из горла разумного зверя гортанный звук.

Горгона подходит ко мне и неожиданно приседает на одно колено, а потом целует мою руку.

— Мазака, маф Мазака, бозаза с.

Приходится нырнуть в ее голову, чтобы понять услышанное:

«Человек, человек, как и обещала, отныне Мать выводка служит тебе».

— Позови хозяина, — первым делом произносит Студень, когда заваливается в небольшую забегаловку по дороге.

Помещение пустое, за исключением стоящего у прилавка пухлого официанта. Но пухляш тут же просыпается, когда кафе заполняет куча вооруженных гвардейцев. Они по-хозяйски опускают шторы и прочесывают подсобные помещения. А здоровяк Грим, что остается у входа, переворачивает дверную табличку на «Закрыто».

— Чисто, командир, — докладывает сканер Жуть, застывший посреди зала. — Других разумов нет.

— Что вы делаете? — верещит перепуганный официант. — Это мое кафе!

Мужчине, конечно, страшно за свою жизнь, поджилки аж трясутся, но ему намного страшнее потерять свою собственность, на которую он копил десять лет.

— Мы арендуем ваше кафе, — Студень швыряет на прилавок толстую пачку банкнот. — На всю ночь. Ты нам не нужен, уходи.

Вот это уже другой разговор! Пухляш загребает приличную сумму в карман и, кланяясь, спешит к двери. Пускай даже боевики всё тут погромят, этих деньжищ ему хватит, чтобы сделать капитальный ремонт и еще останется на отпуск в Сочи!

— Минутку, — вдруг сзади на плечо удирающему пухляшу падает рука Студня. — Не так быстро! Сначала скажи, где холодильник с десертами.

Гвардейцы вытаскивают меня из машины и чуть ли не на себе тащат к какой-то придорожной забегаловке. Рядом стелящимся шагом идет Синяя Горгона, иногда она что-то шипит вроде:

— Мазака, обши шш.

Не знаю, что Змейка говорит, а заглядывать ей в голову уже нет желания. Надеюсь, она не грозится сожрать меня, а то вроде бы обещала служить, даже руку мне облобызала. Нет, я не совсем овощ. Если мобилизовать резервы, я еще смогу помахать пси-клинком, но потом буду оттекать две недели. Поэтому пока попридержим телепатию.

Сеанс экзорцизма отнял у меня больше сил, чем я рассчитывал. Мозги варят со скрипом, батарейки сели, тело не слушается. Нужна энергия, нужны углеводы, чтобы зарядить мозг, но в лесу глюкозы нет. Гвардейцы дотащили меня до машины, рядом по-хозяйски уселась Горгона. Запрыгнувший вперед, Студень глянул на нее, потом на усталого меня и уточнил:

— Шеф, она теперь ручная что ли?

— Тортики, — прохрипел я в ответ. — Мне нужны тортики.

А также рыба, мясо, медленные углеводы, жирные кислоты, фрукты, содержащие витамины группы В. Всего надо и побольше. Но сначала глюкоза, да. Мозг обычного человека потребляет двадцать процентов энергии, которую получает организм. Сегодня я потратил все восемьдесят. Из-за этого белки и аминокислоты, строительный материал организма, расщепились и пошли на восполнение необходимой энергии. Мне срочно нужно пополнить потраченное.

— Понял, — кивнул Студень, и вскоре колонна тронулась.

— И еще… Змейка для всех должна быть мертвой, — я указал на четырехрукую Горгону, которая вальяжно растянулась рядом. — Ясно?

— Приказ ясен, — протянул Студень.

В кафе меня усаживают за стол у окна. Шторы опущены, прислугу выгнули, и это хорошо. Не стоит баронессе знать, что ее подопытный зверь теперь служит мне. Пусть все считают Змейку уничтоженной, хотя бы какое-то время.

Передо мной ставят кремовые эклеры, затем подтягиваются и другие блюда.

Напротив падает Змейка и смотрит пристальным взглядом мне в глаза:

— Мазака, мусс кус кус? — спрашивает Мать выводка.

— Верно, вкусный кус, — закидываю в рот эклер целиком и с наслаждением жую сладость. Быстрые углеводы — то что нужно после бешеной мозговой и физической работы. — Попробуй.

Подозрительно глянув на меня, Горгона берет эклер, с опаской обнюхивает со всех сторон, затем острые клыки вгрызаются в мягкое пирожное. Змейка пораженно подпрыгивает на месте и облизывается раздвоенным языком

— Мусс кус! — восхищается хищница.

— А я говорил, — киваю и пододвигаю к ней тарелку с жареной семгой. — Но лучше поешь нормальной еды.

Рыба приходится Горгоне по душе даже больше эклера. Мурлыча от восторга, она еще и змеек своих подкармливает маленькими кусочками. Я же, насытившись быстрыми углеводами, приступаю к медленным. Организм получает энергию и углеводы, и это прекрасно. Я еще «включаю» сознание физика, чтобы в разы ускорить обмен веществ. Поэтому усвоение белков проходит за минуты.

В этом настоящая сила Легиона. Не просто использовать чужие Дары, а создавать синергию от совместного применения двух и более видов магии. Сам по себе Дар физика не настолько уж и «ахти». Но он идеально подходит, чтобы приводить организм в боевую готовность даже после мощного истощения.

— Фух, хорошо, — расслабленно протягиваю, смотря, как Змейка облизывает киви, а потом шипит на него от того, что жжет язык и губы.

Решаю поговорить со своей питомицей. Пока что единственный возможный способ — это телепатия. Потом уже мы с Леной попробуем обучить Горгону великому и могучему. Не знаю, насколько приспособлена гортань хищницы к человеческому языку, но на первый взгляд физиология у Змейка, несмотря на всю ее чужеродность и хищность, очень даже женственная, особенно ее пышные…хм, но не будем об этом.

«Как самочувствие, Змейка?»

«Я — Мать выводка, — возражает Горгона, но уже без сильной ярости, больше из упрямства. — Называй меня Мать, человек!»

'Извини, чешуйка, — усмехаюсь. — Но мама у меня уже есть, так что будешь Змейкой.

— Ррррр…Хорррошо, ты спас меня, называй как хочешь'

Она скрещивает среднюю пару рук на груди, показывая, как ей это не по нраву. Неужели, ей правда больше двухсот лет? Слишком уж капризная. Впрочем, и Лакомка не тянет на триста — ни внешне, ни по характеру.

Следующие двадцать минут я выясняю подробности биографии и тонкости мировоззрения Горгоны. А то, знаете ли, слово «служба» можно понимать по-разному. Вдруг она решит отгрызть голову любому, кто на меня косо взглянет. Ну или захочет мне самому вспороть живот за еще одну «Змейку». Не прекращая есть, я в то же время продолжаю ментальный диалог с хищницей, к тому же шерстю ее воспоминания.

В первую очередь меня интересует, конечно же, как ей «инкрустировали» в голову подделку Жартсерка. Без магии крови здесь не могло обойтись. И вот совпадение-то: как раз барон владеет «кровью», по слухам.

К сожалению, здесь меня ждет облом. Лабораторных опытов Горгона не помнит, пленителей тоже. То ли ей подчистили память, то ли экспериментаторы были очень осторожны.

Но есть и хорошие новости насчет самой Змейки, вернее, ее характера. Она, конечно, вовсе не ангелок, как Лакомка. Передо мной сидит жестокий беспощадный хищник, причем обладающий разумом. Но у этого зверя есть свои суровые принципы: не трогать детенышей, всегда защищать свою стаю, предпринимать всё что угодно для выживания семьи. Мне не получится выдрессировать Змейку, точнее я сам этого не буду делать: она ведь разумна, и это будет не дрессировка, а перепись личности, то есть, по сути, убийство. А я не для того спасал змееволосую, чтобы убивать.

Но к счастью, Змейка обучаема и при необходимости легко усваивает новые повадки. Посредством привития новых поведенческих нормативов я и буду работать с Горгоной.

«Отныне я — твой вожак» — даю первую мысленную установку.

«Раз я тебе служу, то да» — легко соглашается Горгона, уминая за обе щеки треску.

Вот и отлично. Матриархат для Горгоны в прошлом, и пускай работы еще предстоит непочатый край, начало положено.

Тут мне приходит сообщение от Насти:

«Даня, с тобой всё хорошо?»

Оборотница уже давно дома. Груздь и Бук не участвовали в охоте, а сопроводили девушку до самого порога ее усадьбы, а то ведь она могла вернуться и застать меня в доспехе Тьмы. Я хорошо отношусь к Насте, но при этом она остается дочерью баронессы, а для барышень род превыше всего. Я вовсе не осуждаю, даже уважаю такой подход, и, когда стану дворянином, сам буду прививать своим детям такие же принципы.

Отвечаю Насте, что я в порядке, а также, что Горгона больше не побеспокоит барона. Затем откладываю телефон в сторону и задумываюсь, глядя, как Змейка когтями вскрывает банан.

— Всё в порядке, шеф? — к столу подходит Студень, с опаской посматривая на Горгону. — Восстановились?

— Да, более-менее, — отодвигаю тарелку с горкой обглоданных крылышек. Даже не помню, когда успех их обгрызть. Срочно замедляю обмен веществ, а то так в жизнь не наемся. — Сейчас поедем передохнуть, два часа поспим, а ночью выдвигаемся в Тагил.

— За заказчиком бандитов? — догадывается командир группы.

— Скорее, за посредником. Конечного заказчика мы еще не знаем.

— Парни будут готовы, — кивает Студень.

Вот и славно. Они-то в отличие от меня несильно вымотались в битве с Горгоной. Больше выполняли роль группы поддержки. Но сам я уже почти восстановился, надо только вздремнуть пару часиков и буду как огурчик.

Ох, Настя опять звонит.

— Вот же ж неугомонная, — вздыхаю, крутя телефон в руке. — Никак не хочет дать заслуженно отдохнуть победителю кровожадной Горгоны.

После этих слов Змейка так подозрительно на меня посмотрела, будто поняла услышанное.

— Мама, Данила расправился с Горгоной, — как верная дочь, Настя послушно пришла докладывать баронессе о важном обстоятельстве.

— Быстро, — пораженно выдыхает Жанна и тут же строго смотрит на присутствующего рядом мужа. — Я думала, он за ней неделю хотя бы побегает. Паша, Горгона точно соответствовала уровню профессионального ликвидатора в твоей классификации?

— Совершенно точно, дорогая, — заявляет обидевшийся барон. — Мы выработали жесткую систему рангов наших будущих зверей-марионеток. Горгона подходила под все параметры третьего ранга ликвидатора. Да иначе бы она не смогла сбежать из камеры!

Никак не отреагировав на слова мужа, Жанна поворачивается к дочери.

— Сколько людей потерял Вещий на охоте?

— По телефону он сказал, что все его гвардейцы живы, — отвечает Настя. — Никто не погиб, сам Данила тоже цел и невредим, только голос уставший.

Жанна пораженно поджимает пухлые губы. Барон вскидывает брови. Он тоже недооценил парня, да еще как! Какие бандиты! С ним только гвардейцы и справятся! Уничтожение Воронова не было случайностью, как изначально полагал Павел. Он-то думал, что Эдуард сглупил или подставился. В бою всякое бывает. А нет — парень мало того что талантливый телепат, так еще имеет и драконьи зубы.

— Неужели спаситель уже вовсю осваивает Рой, — задумчиво протягивает баронесса. — Паша, ведь зверь-донор был неуязвим для телепатии?

— Полная ментальная устойчивость, — подтверждает Павел. — Кроме пси-оружия, разумеется. Но даже десятка ударов пси-клинка вряд ли хватит, чтобы свалить образец четырнадцать.

— Загадка, — протягивает баронесса, коснувшись пальцем нижней губы. — Спаситель опять удивляет. Он не просто искусный телепат, но и потрясающий боец! — со странным восторгом заявляет. — Истинный Филинов! Весь в Кеннера!

— Ну ты уж не перехвали этого простолюдина, дорогая, — морщится Горнорудов. — Очень может быть, что у Вещего среди гвардейцев присутствует матерый боец-маг и не один. Всё же его отец царский охотник, тот ему и боевиков, наверняка, подбирал.

— Всё возможно, — не спорит Жанна, в то же время по ее глазам видно, какой версии она придерживается. И это безумно раздражает Горнорудова.

Всё это время Настя скромно стоит в сторонке и ждет, когда ее отпустят.

— Дочка, ты, конечно, меня разочаровала, — вдруг обличительно произносит баронесса.

От неожиданности девушка схватилась за ремень кожаных шортиков.

— Почему, мама? — спрашивает она тихим голосом, виновато опустив голову.

— Раз ты без моего разрешения сорвалась в деревню, то могла хотя бы понаблюдать за боем Вещего и Горгоны, — баронесса раздраженно ерзает в кресле. — А ты приехала ни с чем.

— Данила велел своим людям сопроводить меня назад, — оправдывается девушка. — Я не могла от них убежать.

— Дорогая, не злись на Настю. Зато наша малышка не пострадала, — вставляет Павел. — Это намного важнее.

На это баронесса лишь закатывает глаза:

— Да что бы с ней случилось? Донор-зверь труслив и трогает только беззащитных жертв, если его не провоцировать… Кстати-и-и-и, — вдруг заинтересовывается Жанна и перекидывает ногу на ногу. — Ты сказала, что спаситель позаботился о тебе? В каких вы с ним отношениях?

— Мы друзья, мама, — краснеет Настя. — В каких мы еще можем быть отношениях?

— Хм, неужели ты забыла, что он Филинов? — вскидывает точеную бровь Жанна. — И то, что Филиновы — князи, когда-то сильнейшие в Царстве? И, то что мне нужен доступ в усадьбу Филиновых?

— Нет, я помню, — отвечает пристыженная оборотница. — Но Данила же всего лишь бастард.

— Пока да, но нужно смотреть дальше своего носа, детка, — хмыкает Жанна, а потом коротко взмахивает рукой. — Свободна, Настя. На досуге подумай, как сблизиться с Вещим. Это бы нам сильно помогло.

— У меня уже есть идея, мама, — неожиданно вскидывает подбородок барышня. — Я вернусь на учебу в Москву и буду встречаться с Данилой каждый раз, когда он прилетит. У него в столице штаб-квартира «Валентино», а еще ему скоро поступать в столичный вуз.

— Это хорошая мысль, — одобряет Жанна, подумав. — Тогда готовься к возвращению в Москву.

Настя счастливо заулыбалась. И было отчего — она всё же смогла угодить своей строгой матери. Когда девушка уходит, Горнорудов скрипит как старый ворон:

— А как же Митович?

— Какой-то граф не сравнится с князем, — баронесса делает скептическое лицо. — Тем более с князем Филиновым, — мечтательно улыбается она. — Сам должен понимать, дорогой.

И Горнорудов понимает. Понимает, как его всё больше бесит проклятый щенок.

Пара часиков сна превращается в четыре. Нет, я не проспал, это сознательное решение. Всё же двух маловато, если не применять Дар физика. Но сейчас речь не обо мне. Мои гвардейцы далеко не все физики. А лучше, чтобы они были бодрые и в тонусе. Всё же ночь на дворе.

Просыпаюсь по будильнику и замечаю улегшуюся у меня в ногах Змейку. Четырехрукая хищница свернулась клубком и сопит, как ребенок. И как только у нее позвоночник так гнется?

Бужу змееволосую и, пока она потягивается и зевает клыкастым ртом, провожу с ней короткий разговор по душам:

«Змейка…»

«Я — Мать выводка-а-а-а» — позевывает она.

«…перед сном я забыл тебя спросить обо одной вещи. Сейчас я отправлюсь убивать своих врагов. Пойдешь ли ты со мной сражаться?»

Горгона пожимает чешуйчатыми плечами и рычит недовольно:

— Фака маза, кир ба баш? Хури уж!

За расшифровкой заглядываю ей в голову:

«Человек, к чему эти вопросы? Ты — вожак! Так веди!»

Другого ответа я и не ждал, учитывай ее воинственный и в некотором роде благородный характер.

Через четверть часа мы с гвардейцами погружаемся в джипы и выезжаем в Тагил. Пора выяснить имя того, кто меня так сильно невзлюбил. Ну и заодно немного почистить славный уральский город от организованной преступности.

А начнем мы, понятно с посредника, о котором Сергей прислал мне более подробную информацию. Егор Смельный, местный криминальный авторитет, не является благородным, что не мешает ему везде кичиться перстнем другого дворянина — гвардейца Горнорудовых. Егор является как бы управляющим делами гвардейца, а потому вправе носить его герб.

Но герб и должность управляющего — всего лишь прикрытие для преступной деятельности. Просто Егору поручают такие дела, за которые гвардейцам нельзя браться из-за высокого имиджа, вот и всё. В этот раз таким делом, похоже, оказался заказ на Данилу Вещего. И Егор его с треском провалит.

Коттедж Смельного располагается в районе промышленников. Причем в самом центре этого квартала богатеев средней руки. Домик сразу бросается в глаза. Позолоченные ворота, кроваво-красная крыша, винтажные окна с мозаикой. Егор явно любит находиться в центре внимания. И это хорошо: в глуши бы мы светились для сканеров, которые, наверняка, присутствуют в его охране. Я, к сожалению, не могу прятать других людей от сканирования, только лишь себя. Ну пока что не могу. Возможно, есть лазейки в способности Васи. Васислискус — одинокий зверь, поэтому красногривый змей просто-напросто не развивал техники, полезные для стаи. Я же предполагаю, что его ментальная невидимость имеет намного больший потенциал. Но поживем-увидим, а пока работаем с тем, что имеем.

— Какая стратегия, шеф? — деловито спрашивает Студень, заряжая карабин.

Шустро проверяю периметр. Хм, всего пять человек. Этим грех не воспользоваться.

— Пока ждите. Я первый иду на зачистку охраны, — даю распоряжение. — Как сниму патрули, позову вас. В месте, где укажу, переберетесь через стену. Камеры вас не увидят — вы будете под пологом Тьмы. Опасаться стоит лишь сканеров, но их я уже уберу.

— Отличный план, — замечает Студень. — Шеф, скажите честно, вы где-то служили?

— В этой жизни нет, разве что в детском лагере «Орленок» участвовал в лесном походе, — на миг предаюсь давним воспоминаниям. Мы тогда с Светкой и Гришкой были пока еще неразлучным трио. Там такая еще произошла умора: когда Соколова наткнулась на аномального скунса, и потом всем лагерем бегали от него. Эх, ушло веселое время. — Мы там еще учились ставить палатки.

Командир смотрит на меня обиженно. Нет, так не пойдет. Что точно не стоит делать — это задевать его самолюбие. Мужик старается, парней держит в ежовой рукавице и не дает им спуску. А я ему про палатки рассказываю.

— Потом, может, поделюсь, — примирительно произношу. — Сейчас не время и не место.

— Понял, — смягчается его взгляд.

— Фака мазака? — порыкивает Горгона, выпуская медные когти. Змейки на ее голове возбужденно вьются. — Маш баш по фак-фак сана фоф бич кум бендал магам!

Перевод звучит как-то так:

«Скоро, человек, начнется битва? Мне не терпится выпустить кишки твоим врагам и съесть их печень!»

Она еще и плотоядно облизывается, так что командира группы передергивает от ужаса.

«Я ухожу на разведку. Слушайся моего мазаку, — киваю на бледного Студня. — Пока меня нет, он вожак».

«Вожак может быть только один. Ты, — замечает хищница. — Он твой старший воин?»

«Пусть так».

Горгона не обрадовалась услышанному. Ждать она не любит. Еще больше расстраивается Студень, когда он узнает, что в его подчинение уходит четырехрукий зверь. Такого солдата ему еще не приходилось муштровать. Ну да, проблемы в понимании друг друга у них, наверняка, будут, но ничего, пусть притираются, а кому сейчас легко?

Выскальзываю из машины и, прикрывшись Тьмой и включив «ментального невидимку» Васи, перебираюсь через стену. Снять дозорных не занимает много времени. В этот раз я не трачу время на эксперименты. Сюда я за делом пришел. Пси-клинок в глазницу и вперед к следующему. Шустро, тихо, почти не скрываясь. Камеры меня не видят, даже с ночным видением. Это я узнал из памяти Эдуарда. Инфракрасный спектр света не способен прошить Тьму. Ага, просто магия какая-то, причем буквально.

Среди часовых мне попадается сканер. Его я просто вырубаю ударом камня и связываю узелками из Тьмы. Путы продержатся пару часов, а больше и не нужно. Ведь к этому времени мужчина пополнит мою Коллекцию. Ну или он просто умрет. Окончательное решение зависит от его подноготной. Если мужик прожил жизнь отморозка — убивал женщин, насиловал и тэдэ и тэпэ, — то не буду его жалеть. Легкой смертью не отделается. Если же он просто нес службу и выполнял приказы, пускай и марал руки в крови, я не буду его порабощать.

Закончив с патрулем, я по пси-связи зову Студня, ну и Змейку отдельно, а то она же его не поймет. Когда группа подбирается к стене, накрываю бойцов с хищницей черным пологом, и они перелезают стену. А дальше группа штурмует дом: дымовые гранаты, вторжение через окна и двери, массированный огонь. Всё согласно стандартной тактике зачистки, когда главная задача состоит по нейтрализации противников за счет внезапности, стремительности и огневой мощи.

Я участвую, не высовываясь из тыла отряда: вырубаю пси-ударами противников впереди. Зато в голове отряда отжигает Змейка. Судя по тому, что я вижу ментальным зрением, Горгона вошла в раж. Только вражеский разум засветится с ней рядом, как тут же гаснет — и секунды не проходит.

Забочусь я и о невинных. Хорошо, что вовремя их засекаю. По моему приказу пару женщин в одной из спален наверху не убивают, а лишь погружают в сон с помощью платков с хлороформом.

Не проходит и пяти минут стремительного рейда, как Студень связывается со мной по рации:

— Мозговик, Студень, на этажах чисто. Цель в подвале, закрылась в бункере. Прием.

А вот это интересно.

Вскоре мы со всей группой, за исключением выставленных патрульных, собираемся в подвале и разглядываем непробиваемую стальную дверь от банковского хранилища. Я даже постучал кулаком по твердому покрытию — глухо как в танке. Сплошное железо.

— Жалко, бомб нет, — вздыхает Студень. — Да и то бы не помогло. Это дверь от сейфа. Видал я такие — в жизнь не пробить.

— Мазака! — недовольно рычит Змейка, замахав всеми четырьмя когтистыми руками. Гвардейцы рядом спешат отойти от нее, хотя и так держатся на приличном расстоянии и спиной не поворачиваются. — Муз кааназа нерсти го! Банга! Кала буч! Хури фака⁈

«Человек! Чего мы ждем? Для меня нет физической преграды! Пусти меня туда! Я убью всех во имя твоё!»

Это, конечно, мысль. Но я что-то переживаю за нее. Тем более что внутри бункера сидят четверо одаренных с щитами, и один из них сам Егор Смельный. Справится ли Горгона с такой оравой в тесном помещении?

— Как Змейка проявила себя при штурме? — спрашиваю Студня.

— Ох, шеф, это было что-то! — не сдерживает восторга гвардеец. — Впервые такое вижу! Она двух физиков на фарш пустила в два касания! А еще шестерых автоматчиков прогнала через себя словно мясорубка — руки вертелись такой бешеной мельницей, что было не разглядеть!

То-то я смотрю, что гвардейцы стали поглядывать на Змейку с еще большей опаской и уважением. В бою со мной она не смогла в полной мере проявить свою смертоносность, а здесь ей выпало раздолье.

Похвала Студня всё и решила. Немного покумекав, я придумываю план. Решено и подписано. Змейка идет внутрь, но сначала предварительный инструктаж и подготовка.

Первым делом втолковываю Горгоне: если запахнет жареным — сразу валить. И не врагов валить — самой валить. Понятие «отступление» со скрипом дается бесстрашной хищнице, но ей приходится смириться с приказом. Второе поручение: если возможно — Смельного не убивать, только ранить. Ну и третье — слушаться моих пси-приказов.

А дальше я касаюсь сейфовой двери обеими руками и запускаю внутрь Тьму да побольше. Мрак не имеет физического воплощения, а потому никакая груда металла его не остановит. Судя по тому, как близко скучковались за дверью сознания, бункер — это всего лишь небольшая комната, а потому наполнить его концентрированным мраком достаточно несложно.

Даю ментальную отмашку Змейке, и Горгона, резко став бестелесной, ныряет в дверь. Она оказывается в кромешной тьме, но чешуйчатая красотка не теряется — я даю ей ментальную карту сознаний, кто где стоит. И в ту же секунду начинается резня. Моя хищница режет магов, словно колбасу, и моего восприятия достигают ментальные крики жертв Горгоны.

Люди Егора пытаются отбиваться. Глазами Змейки я вижу, как вспыхивают во тьме огонь и молнии. Мне приходится напрячься, чтобы запустить в бункер больше Тьмы. Но все равно мрак уже не кромешный. Магия напоролась на магию. Впрочем, бандиты внутри поздно спохватились. Змейка уже перебила почти всех. Она эффективно комбинируют нечеловеческую скорость, бестелесность, ползание по потолку и стенам и атаки из темных углов, куда еще не достиг свет фаерболов.

Буквально за считанные секунды рубка заканчивается. В железной комнате остаются только два сознания — невредимой Змейки и полумертвого «кровника».

С протяжным гулким скрипом сейфовая дверь отворяется. Из посветлевшего бункера выходит радостная Змейка: вся залитая чужой кровью, клыкастый рот до ушей, желтые глаза горят, словно у кошки.

— Мазака, пир би фака, — Горгона гордо выпячивает крупную грудь.

Но смотреть на нее как на женщину гвардейцы поостереглись. И я прекрасно их понимаю — ветераны, конечно, всякого повидали, но жить всем хочется.

«Молодчина!» — ментально обласкиваю хищницу, и она аж мурлычет.

Вскоре гвардейцы достают из заваленного трупами бункера растерзанного Егора. Просканировав его, я от радости хлопаю в ладони. «Кровник»! Свезло так свезло! Жить ему немного осталось, поэтому спешу провести сеанс погружения в Астрал. Приходится лечь на грязный пол, но куда деваться, чай не дворяне пока еще, можем и потерпеть неудобства.

Захват разума Егора, нырок на изнанку и обратно, и всё я обладатель Дара крови. И хоть уровень силы не «ахти» — второй ранг Воина, — Дар специфический и очень занимательный. А это, судари и сударыни, значит, что у меня в рукаве офигенный козырь. Любой знает, чего ждать от огневика Мастера, но мало кто в горячке боя способен предугадать, какую фичу выкинет слабый «кровник». Поэтому берем, даже не задумываясь, берем. Тем более, что Егор тот еще отморозок. Перечень «подвигов» у него огромный — от изнасилований до истреблений целых семей конкурентов по бизнесу.

Вернувшись, я сразу велю принести со двора связанного сканера. Парень тоже оказывается той еще нравственной сволочью, что неудивительно — шайка-то одна. Помимо всякого, еще и избивает собственную жену, мразь. А значит — в копилку! То есть, в Коллекцию!

Закончив со сканером, я, усталый, но довольный, встаю с пола и чуть пошатываюсь. Но бдительная Змейка поддерживает меня тремя ручками, за что ей большое спасибо.

— Камеры подчистите, — велю Студню.

— Сервер уже сожгли, шеф, — кивает бдительный командир группы.

— Хорошо. Сейчас немного отдохнем — и двинемся к следующему, — усмехаюсь.

Вслед за мной широко оскаливается и Змейка, и от вида ее окровавленной гримасы ближайшим гвардейцам резко плохеет. О и правда: перед выездом надо помыть Горгону, а то замарает салон машины, а тачки-то арендованные!

— На этот раз к заказчику? — предполагает Студень.

— Возможно, — пожимаю плечами. — А, возможно, очередной посредник. Как приедем, так узнаем. Наша цель номер «два» — баронский гвардеец Жбанов.

— Гвардеец? — повторяет пораженный командир.

— Ага, поэтому в этот раз придется попотеть, — предполагаю. — Но это не точно.

— Да? — принимает входящий звонок барон Горнорудов, сидя в своем кабинете и рассматривая ювелирный каталог. Павел как раз выбирал, чем бы порадовать свою любимую супругу. Это жемчужное ожерелье отлично подойдет под ее красивый цвет глаз…

— Павел Тимофеевич, вечер добрый! Простите, что тревожу, но произошла одна неприятность, — со вздохом произносит гвардеец Жбанов. — Помните, вы давали задание устранить Вещего через посредника?

— Помню, что ты провалился, — фыркает барон.

— Я прошу о прощении, — спешит добавить Жбанов. — Но дело в том, что, похоже, Вещий узнал имя посредника.

— Похоже? — переспрашивает Павел.

— Посредника убили около двух часов назад. Он должен был выполнить одну операцию для меня, я позвонил запросить отчет, а не дозвонившись, отправил к нему человека, но в итоге…весь его дом зачищен, в живых остались только жена и любовница посредника.

— Они видели напавших? — Павел стискивает телефон.

— Видели лишь бойцов без опознавательных знаков. Сервер видеонаблюдения уничтожен. Есть еще одна любопытная вещь. Посредник с приближенными явно пытался спрятаться в подвальном бункере, но то ли не успел дверь захлопнуть, то ли подвел запирающий механизм.

— Что же в этом любопытного? — не понимает барон.

— Возможно, напавший заранее подготовился и как-то застопорил устройство…

— Да плевать мне на этот бункер! — не сдерживается Павел. — Вещий — телепат, вот что важно! Ты встречался с посредником лично?

— Да…

— Ты сейчас где?

— У себя дома. Ваше Благородие, я могу оперативно найти другие группировки, чтобы устранить Вещего.

— Это мы скоро решим. Жди меня. Сейчас приеду к тебе и будем вместе думать, как выпутаться из этого дерьма.

— Так точно, Павел Тимофеевич, — рапортует гвардеец.

Уже глубокой ночью мы подъезжаем к загородному дому гвардейца Жбанова. Я успел кое-что пробить про него через Сергея. Жбанов оказался ветераном, дослужившим до личного дворянства. «Личное» значит не передающееся по наследству и поэтому не заносящееся в родословные книги. Оно было создано с целью ослабить замкнутость дворянского сословия и дать к нему доступ людям низших классов.

Никакими мощными ресурсами Жбанов не владеет. Может статься, что и на службу к себе барон его взял только из-за формального статуса благородного. Это нынче модно у высших аристократов. Да, Жбанов все равно дворянин, пусть и непотомственный, и по идее убивать его мне нельзя. Поэтому желательно вообще взять живым и притащить волоком к баронессе, пускай разбирается.

— Шеф, а нельзя просто пожаловаться на него баронессе? — спрашивает Студень, наблюдая через окно за двухэтажным домом за высокой стеной. — По-моему, Горнорудова должна к вам относиться более чем лояльно. Вы же избавили ее от Горгоны, — косой взгляд в сторону помытой Змейки.

Чистая Змейка — еще одна причина нашей задержки. Мыльная процедура затянулась. Душ оказался Горгоне в новинку, и мне пришлось самому ее обмывать, пока она шипела на лейку.

— Я хочу знать своего врага в лицо, — отвечаю. — Того врага, который натравил на меня Жбанова, в том случае если это не его личная инициатива. А Горнорудова, разобравшись после моей жалобы, вполне может не рассказать мне. Она очень хитрая женщина.

— Ясно, шеф, — кивает Студень. — Оборона здесь явно покрепче, чем у Смельного. Как бы не было турелей.

— Надо разведать… — я не успеваю закончить фразу, как перед моими глазами возникает ментальный образ мужчины с козлиной бородкой.

На всякий случай накрываю Змейку ментальным отражателем, чтобы незнакомец ее не засек. Хоть я заранее и поставил ей экспресс-щиты, но никак не ожидал, что среди людей Жбанова может оказаться телепат. Телепат — очень дорогое удовольствие даже для потомственных дворян.

— Даниил Вещий, приветствую, — кивает прозрачный образ. — Вас немедленно хочет видеть барон Горнорудов.

Посыльный телепат, значит. Оригинально.

— Где?

— У Жбанова, — в этот момент ворота дома распахиваются. — Барон ждет вас одного.

И образ рассеивается.

Мда, дела. А самое интересное, что у Горнорудовых есть слепок моей матрицы, иначе бы телепату нереально было бы меня найти. Ну, Жанна Валерьевна, ну вы, лиса. Впрочем, ваш слепок у меня тоже есть.

— Какого х…⁈ — ругается Студень, смотря на открывшийся проезд.

— Фака, — вторит ему Змейка, сузив глаза.

— Штурм отменяется, — я открываю дверь и выхожу из машины. — Ждите здесь. Там барон и он хочет меня видеть.

— Неожиданно, — протягивает Студень

— Саана афф бича, — соглашается Змейка.

— Ждите дальнейших распоряжений, — командую.

Ментально дублирую приказ для Горгоны, затем разворачиваюсь и иду в распахнутые ворота. Нехорошо заставлять барона ждать. Ему явно есть, что мне рассказать.

Сразу за воротами меня встречают два гвардейца с щитами. В руках автоматы, сами запакованы в экипировку с вшитыми арамидными бронепакетами. У каждого на правом плече вышивка с баронским гербом.

— Сдайте оружие, — требуют бойцы, идя мне навстречу. Причем автоматы целятся мне в корпус.

Ого, какая встреча! Смотрю, барон ожидает от меня нехороших сюрпризов. Значит, и мне тоже стоит ждать от него того же.

— Не могу, — показательно вздыхаю. — Я — телепат, мое главное оружие в черепной коробке.

Но мою честность не оценивают.

— У вас на поясе кобура, — гвардеец тычет стволом мне на живот. — Откройте крышку, возьмите пистолет двумя пальцами и бросьте на землю.

— А если вдруг предохранитель не снят? — подначиваю. — Всё равно бросить?

— Что вы несете⁈ — рычит мой вынужденный собеседник, теряя терпение. — Кто носит оружие без предохранителя⁈

— Допустим, я забыл щелкнуть флажок, — предполагаю, пожав плечами. — Мы ведь только что с боя, уставшие, взмыленные. Честно, не помню, когда пистолет вообще вернулся в кобуру.

Гвардейцы переглядываются и на всякий случай делают от меня пару шагов назад.

Ну, я, конечно, издеваюсь над ними и нагло вру. Во-первых, мы немного передохнули. А во-вторых, при штурме дома Смельного я ни разу не доставал огнестрел. Зачем он мне, телепату с несколькими Дарами? Пси-разряд намного быстрее пули. Оружие же ношу больше по старой армейской привычке, с ним как-то комфортнее себя чувствуешь.

— Медленно положите пистолет на землю, — повышает голос второй, которому вся наша беседа явно осточертела. — Вас ждет барон! Поторопитесь!

Ох, это он зря так. Лучше бы следил за словами.

— Так медленно или всё же поторопиться? — улыбаюсь.

— Медленно, — сдается гвардеец, чуть опустив автомат. — Сударь, надеюсь, у вас больше нет вопросов?

Вопросов? Вот это простецкая наивность! Блин, парни, да я с вами до утра могу разговаривать.

— Вообще-то есть парочка. Скажите, а, правда, что у тигра полосатая кожа…

Но тут у правого гвардейца просыпается рация, и на него благим матом орет начальник смены. Мол, какого хрена вы уже десять минут стоите на улице вместе с приглашенным⁈ Выговор хотите⁈ Живо пропустите Вещего! Барон ждет!

Обруганные гвардейцы смотрят на меня чуть ли не заплаканными глазами, и я решаю сжалиться над бедолагами. Достаю пистолет и, взяв за ствол, протягиваю правому гвардейцу. Тот со вздохом берет оружие. После того, как он на всякий случай проверяет предохранитель — спойлер: он поднят, — мы двигаемся в дом.

Приводят меня в гостиную, где на бежевом ковре лежит уже немного пованивающий труп в деловом костюме. А чуть дальше в кресле расселся недовольный барон.

— Долго ты, Вещий, — буркает он.

— У вас внимательная охрана, Павле Тимофеевич, — отвечаю с улыбкой. — Очень дотошно меня осматривали.

Улыбаться улыбаюсь, но и про осторожность не забываю. А именно держу «включенными» сознания Воронова и Дубного. Очень уж настораживает меня труп на ковре, на который барон даже не обращает внимания.

— Жаль, но ничего не поделаешь, — хмыкает Горнорудов. — Протокол есть протокол.

— Конечно, — не спорю. — А господин Жбанов к нам не присоединится?

— Уже присоединился, — фыркает барон, кивнув на тело. — Я как раз с ним разговаривал, а тут ты нагрянул. Оказывается, Жбанов невзлюбил тебя, Вещий. Сильно невзлюбил.

— Удивительно, Ваше Благородие. Ведь мы с ним никогда даже не виделись, — вежливо замечаю.

— Достаточно того, что ты воскресил Жанну и получил «Валентино», — барон кладет ноги на журнальный столик. — Это банальная личная неприязнь, Вещий. Так бывает.

— Значит, Жбанов сам посылал за мной бандитов? — уточняю. — И никто не давал ему подобные приказы?

— Верно, именно это я и имел в виду, — раздраженно заявляет барон. — Как сам видишь, я наказал Жбанова. У тебя больше нет врагов в моей свите.

Развод на лошка, конечно. Пахнет скверно, и я сейчас вовсе не про трупный запах. Либо барон кого-то покрывает, либо сам пытается не попасться с поличным.

— Это вы убили Жбанова?

— Собственноручно, — кивает Горнорудов. Он встает и протягивает мне ладонь. — Надеюсь, ты не держишь зла на мое баронство? Твоя помощь не оценима. Благодаря тебе жива моя жена, а подданным больше не нужно бояться Горгону. Скажу честно — я был бы рад иметь такого сына, как ты, Данила!

Он настойчиво протягивает мне руку. Вспоминаю, что барон — маг крови, а значит способен влиять через касания на кровеносную систему. Неужели западня? Ну тогда, конечно, пожмем!

Только предварительно «включим» сазанине «кровника» — так, на всякий случай.

Я шагаю навстречу и крепко сжимаю ладонь Павлу:

— Ваше Благородие, неужели вы хотите снова меня отблагодарить? — нагло усмехаюсь ему в лицо.

— Эм…Конечно, Данила, — сначала он теряется от моего напора, а потом скалится довольно и даже злорадно. — Награда будет стоящая, уж поверь мне!

Мы оба сильнее стискиваем ладони и ухмыляемся друг другу в лицо. Посмотрите на нас — два брата-акробата.

— Еще одна фирма? — направляю его мысли в нужную мне сторону. — Какая?

— Как насчет «Рабиса»? — подмигивает барон.

— Известная марка одежды, — киваю.

— Она твоя, — с щедрой руки разрешает Павел, отпуская меня.

— Благодарю, — спокойно отвечаю, одновременно прислушиваясь к себе. Разум «кровника» Егора я включил еще до рукопожатия, так что моя кровеносная система послушно откликается на диагностику.

Эффекта пока не чувствую. Значит, мне нанесли отложенный удар, что и логично. Барон — Грандмастер крови, мне с ним пока еще не тягаться в рукопашке. Ну или, по крайне мере, он должен так думать. А раз Павел сразу не набросился, то ясен красен, что устроил какую-то западню.

— «Рабис», значит, — с нажимом повторяю. — Я запомнил.

— Иди давай уже. Запомнил он, хе, — барон по-доброму отмахивается от меня. — Дворянское слово, знаешь ли, железное. Раз я это сказал, то компания твоя. Завтра скажу юристам, чтобы переписали.

— Благодарю за подарок, — я не утруждаюсь даже кивнуть ему. Просто разворачиваюсь и иду прочь.

— Какой борзый щенок, — с ухмылкой произносит Павел, проводив Вещего взглядом. — Ну борзей-борзей, всё равно недолго тебе осталось.

Настроение у Горнорудова улучшилось. Даже воняющий труп нисколько его не портит. Конечно, Жбановым пришлось пожертвовать, но в этом виноват лишь сам гвардеец. Надо было лучше заметать следы. Два. В сомнительных делах нужны минимум два посредника. Павел ими обзавелся, а вот для Жбанова цепочка оказалась короткой.

Зато теперь на Жбанова можно вешать всех собак. В том числе тех бешеных псов, что сейчас ждут в засаде на дороге. Гроб на колесиках тебе, Вещий, а не «Рабис».

Потом-то Павел проведет формальное расследование и скажет Жанне, что этих бандюганов нанял Жбанов еще до своей скоропостижной смерти. Жаль, дорогая, талантливого парня, но теперь уже ничего не сделаешь, ведь виновника я и так наказал самой жестокой карой.

И да, в этот раз бандитов будет достаточно. Через рукопожатие с Вещим барон получил доступ к его кровеносной системе. Ну и заложил нарушение системы гемостаза. Совсем скоро разовьется патология кровеносных клеток, и уже через полчаса щенок ослабнет и не сможет даже нормально ходить. Тут его бандиты и пристрелят.

Баронская служба разведки пробила информацию о людях щенка. Среди них нет ни сильных боевых магов, ни Целителей, ни тем более «кровника». А патологию способен излечить только Целитель или маг крови. Так что тут без шансов. Парню настал конец.

На всякий случай, головорезы подобраны непростые. Тройки магов-Воинов и сорока автоматчиков точно хватит щенку с его солдатиками.

Улыбнувшись своей победе, Павел торопится домой. Пока его баронесса не схватилась.

Когда мы отъезжаем от дома, мое самочувствие ухудшается. Мне резко плохеет, голова кружится, приходит слабость…Ну я быстро излечиваю болезненные клетки, магия «кровника» в помощь, и заболевание не передается дальше. Извини, Горнорудов, но ты облажался.

Я, конечно, немного рисковал, подставившись барону. Но, с другой стороны, Грандмастер далеко не всемогущий. Да, в схватке он разорвет Воина, как тузик грелку. Но в отложенных атаках все ранги примерно равны. Нет, ни одной техники с таймером, которая ударит с силой Грандмастера.

Зато я теперь знаю своего врага в лицо. Значит, вот так вы, Павел Тимофеевичи, поблагодарили меня за воскрешение любимой жены? Мразь, а не барон. Подарив мне «Рабис», вы пока легко отделались. Впрочем, вас еще ждет настоящее наказание. Не сейчас, но дайте время.

А пока не забываем сканировать дорогу впереди. Ведь мое недомогание дает барону отличную возможность для неожиданного нападения. Раз Жбанов мертв, то теперь на него можно спихнуть всё что угодно. Например, засаду бандитов.

— Шеф, сканеры засекли впереди скопление разумов, — докладывает Студень после переговоров по рации. — Это странно. Вокруг глушь на полсотни километров.

— Ничего странного, — отвечаю. — Просто барон уже соскучился по нам и прислал приветствие. Подъедем еще немного поближе и высыпаемся.

Мы останавливаемся за километр от развилки дороги, затем, рассредоточившись, пробираемся через редкий лес к засаде и берем противника в клещи. Гвардейцы открывают массированный огонь, Змейка пускает горе-разбойников на колбасу, ну и я раздаю псионические пендели.

Среди противников Змейки попадается раздутый, словно бодибилдер, физик. Но гора мышц его не спасает — когтистая рука Горгоны пробивает грудину качка насквозь. На меня же вообще приходится целых два мага. Точнее, я сам напрашиваюсь на поединок с ними. Огневик и каменщик. Причем последний в гранитном доспехе. Но оба с щитами. Вот и разомнусь.

Я мигом облачаюсь в два доспеха — каменный и огненный сверху. Выгляжу я как горящий кусок скалы. Огневик пытается обжечь меня фаерболом, но огненный покров защищает от жара. Зато в ответку маг получает булыжник в голову, и прости-прощай. Остается последний противник.

К тому времени гвардейцы и Змейка уже разобрались с остальными бандитами, поэтому с интересом сморят как дерется их шеф и «мазака». Мы схватываемся с магом в ближнем бою, словно два голема из камня. Маг в панцире, а я так вообще в двойном доспехе. Но деремся мы недолго. Мои удары усилены несколькими Дарами, и поэтому очередной крепкий хук просто раскалывает шлем каменщика, как ореховую скорлупу. Враг умирает мгновенно.

То, как я расправился с каменщиком, приводит моих людей в восторг. Гвардейцы кричат возбужденно:

— Шеф, так его! Наш шеф!

— Маза боссссс! — довольно мурлычет Змейка, помахивая мне четырьмя ручками — красными от крови убитых.

Парочку раненых бандитов мы берем в плен, но сканирование разума не дает никаких результатов. В итоге у меня не получилось вывести барона на чистую воду. Эх, жалко. Завтра будет не с чем идти к Жанне. Что ж, в любом случае, пора домой. Хоть бодаться с людьми барона очень весело и прибыльно во всех смыслах — это я сейчас про «Рабис» и Дар кровника, — но уж очень сильно я соскучился по родным. Да и Марию Федоровну надо же лечить.

На следующий день я приезжаю к баронессе давать отчет о Горгоне. Жанна выслушивает мой доклад с довольным видом, словно сытая кобра. У меня даже припасены ментальные картинки с инсценировкой битвы против Змейки. Подделать воспоминания нельзя, но мы с Горгоной обыграли сражение заново. Устроили постановку, будто бы я побеждаю хищницу с помощью одних лишь пси-конструктов. Картинки приходятся баронессе по душе. Видимо, я ее всё же убедил, что еще не владею Роем.

Но довольство Жанны длится недолго, потому что вскоре мой доклад приобретает неожиданный поворот:

— И я бы хотел еще раз поблагодарить вас за «Рабис», Жанна Валерьевна, — делаю глубокий поклон. А почему бы нет? Ведь подарок, правда, щедрый.

— Что? Какой «Рабис»? — недоуменно хлопает баронесса глазами.

И я рассказываю о милости барона. Следующие пять минут Жанна с каждым новым услышанным словом всё больше мрачнеет, а уголки точеных губ опускаются все ниже. Напоследок я делюсь с баронессой своими воспоминаниями — теми, где барон жмет мне руку и, улыбаясь, с щедрого плеча жалует компанию по производству одежды.

— Да как он до такого вообще додумался! — не выдерживает баронесса, яростно хлопнув по столу. — Совсем что ли с ума сошел — разбазаривать наши активы!

Я грустно вздыхаю.

— У меня нет никакого желания расстраивать вас, Жанна Валерьевна, — произношу с серьезным лицом. — Если вам в тягость, я могу отказаться от подарка Павла Тимофеевича.

— Нет уж, спаситель, мы, Горнорудовы, от своих слов никогда не отказываемся, — твердо заявляет баронесса, выпрямившись. — Ты получишь «Рабис». Компанию перепишут на тебя, как до этого «Валентино».

— Премного благодарен, — киваю. — Кстати, а Павел Тимофеевич вас уведомил о покушениях на меня?

— О каких еще покушениях? — округляет глаза баронесса.

Еще четверть часа я рассказываю о бандитских нападениях и о том, как следы привели к Жбанову, с которым так удачно разобрался барон. О заболеваемости крови приходится промолчать — доказательств всё равно нет, а голословное обвинение может только выйти мне боком. Поэтому отдаю на суд баронессы лишь те факты, которые подтверждены воспоминаниями — моими или бандитов.

Когда я заканчиваю, баронесса задумчиво стучит пальцами по столу.

— Я с этим разберусь, спаситель, — коротко обещает она. — Больше люди Горнорудовых на тебя не нападут.

Вот и славно. Думал, что на этом всё. Но Жанна неожиданно достает из ящика в столе уже знакомую мне золотую цепочку — артефакт пси-связи на дальние расстояния.

— Возьми еще это, — улыбается баронесса, протягивая украшение. — В знак личной благодарности за Горгону. Артефакт не совершенен и очень энергозатратен, но уверена, у тебя хватит сил хотя бы на секундный контакт.

— Благодарю, — повторяю.

— Думаю на этом всё, — баронесса обозначает конец нашей беседы. — А то мне еще нужно поговорить с мужем, — ее лицо становится заостренным и жестким. — Серьезно поговорить.

Раз меня отпустили, я спешу как можно скорее покинуть гостеприимный дом Горнорудовых. За артефакт, конечно, спасибо баронессе, но лучше я уберу его куда-нибудь подальше от себя. А то вдруг в этой цепочке скрыта какая-нибудь сканирующая магия или еще что-то в этом роде.

— Куда теперь, шеф? — спрашивает водитель, когда я запрыгиваю в кузов «Тигра».

— Паковать чемоданы, — облегченно выдыхаю. — А затем, наконец-то, домой.

— Даня написал, что сегодня вылетает в Пермь! — с радостной улыбкой Лакомка забегает к Антонине в комнату. — Завтра он уже будет дома!

— С ним всё в порядке? — растерянно спрашивает учительница, отрываясь от стола. Она только что проверяла домашние задания учеников.

— Даже более чем, — голубые глаза альвы задорно сверкают. — Он сказал, что захватил Горгону. Теперь мы сможем вылечить Марию Федоровну!

Лишь стоило прозвучать последним словам, как из глаз Антонины начинают бежать слёзы радости. А Лакомка в непонятках смотрит на плачущую учительницу. Да что же она всё ревет и ревет! Странная женщина! Я же тебе рассказала хорошую новость, а ты опять плачешь!

Домой летим на частном самолете корпорации «Валентино». Пришлось заказать из столицы небольшой бизнес-джет. По-другому Змейку было никак не перевезти. Дело не только в том, что она числится мертвой. Я просто не представляю, как перемещать «аномальных зверей» на общественном транспорте. Наверное, никак.

На борту мы со Змейкой располагаемся в вип-салоне, а гвардейцы — за перегородкой в более простой комнате.

Я сажусь в удобное кожаное кресло, и только стоит сверхлегкому джету взметнуться вверх, как сразу понимаю — отныне буду летать лишь на этом «серебокрылом ястребе». Вот что значит перемещаться с комфортом: просторный салон, широкие сиденья, увеличенное пространство для ног и головы. Взлет почти не ощущается, а высота кабины способствует комфортному передвижению по салону. Из-за Змейки пришлось освободить от обязанностей длинноногую бортпроводницу, а так бы еще вдобавок она меня обхаживала, но ничего страшного, в другой раз полетаем с обслугой.

И знаете, вот сижу я сейчас напротив скалящейся красавицы-Горгоны и словно впервые осознаю — да я же богат! У меня впервые возникает мощное чувство удовлетворения самим собой. Приятно осознавать: мои решения, часто принятые моментально в экстремальных ситуациях, принесли достойный результат. Мои труды не пошли насмарку. У меня есть деньги на развитие Дара, мои близкие не бедствуют, я могу побаловать свою девушку дорогой безделушкой. Я еще не дворянин, вершина еще далеко, но определенный рубеж пройден. Сейчас закреплюсь и двинусь дальше вверх. Главное, не расслабляться — ведь каждый день появляются новые враги всё сильнее, всё опаснее.

Взять того же Горнорудова: даже непонятно, с чего он ко мне прицепился? Надеюсь, баронесса уймет своего мужа-подкаблучника. Если же нет, нужно быть готовым к встрече с Грандмастером крови. Остерегаюсь ли я такого уровня мага? Еще как! Страшно мне? Пфф, не после ужасов прошлой жизни. Я не глупец и, конечно, надеюсь, что появится шанс избежать прямого столкновения с бароном, всё же это действительно враг не моего калибра, пока что не моего. Но нужно быть честным с самим собой — вероятность, что Горнорудов забудет свои мнимые обиды, близка к нулю. Аристократы никогда ничего не забывают.

Я хотел провести два часа полета в медитации, но куда там! Змейка волнуется и с опаской смотрит в иллюминатор на далекую землю. Прислушиваюсь к ней. Мда. Тревога змееволосой зашкаливает. Она уже случайно выпустила когти и повредила обшивку кресла. Приходится занять Горгону разговорами, и хищница с воодушевлением отдается рассказам о своем старом мире. Информация, надо заметить, интересная и занимательная. Горгонопрайд Змейки сражался с разными зверьми. В том числе, с древесным Грутом и кошкоподобными ирабисами. Змейка поразительно много знает о слабостях зверей, и это делает ее важным союзником. А значит, будем еще больше беречь нашу «чешуйку», хе.

Прилетаем в Пермь рано утром. Возле аэропорта уже ждет колонна машин. Нас со Змейкой караулит довольный Никитос на черном «Майбахе». Гвардейцы же поедут в «Тиграх» на базу.

Выбежавший из машины водитель застывает на месте. Он сильно удивляется моей змееволосой попутчице, даже нижнюю челюсть роняет чуть ли не до асфальта.

— Помогать сударыне-то будем? — спокойно спрашиваю.

— Что…? Ах…да, простите, шеф, — спохватывается Никита и, испуганно трясясь, распахивает перед Горгоной дверь. Потом протягивает дрожащую руку Змейке и при этом невольно жмурится. Неужели боится, что откусит? Но Горгона, фыркнув, запрыгивает в тачку без всякой помощи. Она всё же зверь, а не дама.

Подхожу и успокаивающе хлопаю Никитоса по плечу.

— Расслабься, — улыбаюсь. — Она не ест человеческие пальцы, только печень.

— Мама… — выдыхает бывалый ветеран-сканер. — То есть…спасибо, шеф, что пояснили.

Хм, кажется, у него появились седые волосы? Один так точно.

Три часа дороги до Будовска, затем осмелевший водитель выжимает газ в пол, и шедевр русского автопрома за десять минут долетает до отчего дома. Удивительно, что местные «дпсники» даже не посмотрели в нашу сторону.

— А не боишься, что остановят? — спрашиваю, нажав кнопку связи с водителем.

— Пока вас не было, меня тормозили пару раз, шеф, — небрежно отвечает Никитос уже бодрым голосом. — Так я объяснил свистунам, чей вы сын и кто вы сами такой. Теперь каждый палочник знает номера хозяина «Валентино».

— Хм, понятно… Но смотри у меня, не сбей никого, — строго бросаю. — И вообще не части с гонками.

— Понял, шеф.

И вот я дома! В холле меня радостно встречают мои близкие женщины — все, кроме мамы. Дело в том, что Ирина недавно занялась бизнесом. Она решила создать кондитерскую «Ирины ватрушки» и сейчас вместе со Степаном находится в Москве на встрече с инвесторами. Лично я считаю затею мамы замечательной и уже вложил в нее приличную сумму. Мамины ватрушки точно будет лопать всё Царство. Это беспроигрышные инвестиции.

— Даня! Даня! Данечка! — радостный девичий визг бьет по ушам, едва я появляюсь на пороге. Но тут же возгласы девушек обрываются, когда следом за мной входит высокая Горгона.

Лена, Лакомка и Антонина Павловна с Марией Федоровной удивленно хлопают глазками. Девушки не боятся, ведь я здесь, но до глубины души поражены аномальной гостьей.

— Утро доброе, красавицы! Позвольте представить свою новую слугу Змейку, — с улыбкой указываю на четырехрукую хищницу. — Прошу относиться к ней, как к еще одному моему гвардейцу. Она пока не говорит по-русски, но, надеюсь, мы с Леной скоро это исправим.

— Исправим? — пораженно выдыхает Лена. — Она разумная?

— Более чем, — подтверждаю.

Девушки всё еще стоят и не отрываясь глазеют на Змейку. Все, кроме Лакомки. Легко и грациозно альва подбегает ко мне, встает на носки и ласково чмокает в щеку.

— Поразительно! Это же не просто Горгона! Это Мать! — звонко смеется она, обвив мою шею руками. — Данила, милый мой, ты умеешь удивлять! Да еще как! Просто победить сильнейшего хищника слишком мелко для тебя, нет, надо заставить его служить себе! Не зря я тебя выбрала…

Но для чего именно альва меня выбрала, она недоговаривает. Одарив меня еще одним поцелуем, альва с неистовым любопытством оборачивается к Змейке и неожиданно произносит:

— Баш, бабаба, ми заз заза маза!

Горгона оскаливается довольно:

— Баш бабаба!

Ну и славно. Хорошо, что не только я понимаю хищницу. Дословно же диалог двух иноземок переводится как-то так:

«Приветствую, сестра! Будем же оберегать нашего человека вместе»

«Будем, сестра!»

Ну а затем «отмораживаются» и остальные сударыни. Счастливая Лена прижимается ко мне, и я, не стесняясь учительницы, целую свою девушку в губы. Мы уже взрослые, нам можно.

— Дядя Данила, — отвлекает нас Мария Федоровна. Девочка подошла ко нам и смело теребит меня за штанину, требуя внимания. — А где вы были? И почему эта тётя вся в чешуе, со змеями на голове, четырьмя руками и вообще голая?

Она тычет пальцем в сторону четырехрукой хищницы.

«Твой детеныш, человек?» — умиляется Змейка от маленькой малютки. Вообще Горгоны очень любят детей. Им даже не важен вид особи, главное, чтоб маленький и беззащитный.

«Не мой. Но из моей стаи» — отвечаю на понятном ей жаргоне.

«Понятно» — хищница ласково оскаливается девочке. Выглядит жутковато, если честно, но только не для Марии Федоровны. Ей нипочем какие-то там аномальные звери. Малышке требовательно смотрит на меня: дескать, давай отвечай. Надо же какая любознательная. Видимо, тоже вырастит учителем, как и мама.

— Мария Федоровна, — отпустив Лену, присаживаюсь на корточки, чтобы быть на уровне глаза девочки. — Змейка скоро заговорит на русском, и тогда она сама тебе расскажет о себе. А я был на Урале, и знаешь, волшебные гномы передали тебе подарки.

— Подарки от гномиков? — глаза девочки округляются на пол-лица.

— Ага, Никита сейчас достает их из машины…

— Я помогу дяде Никите, — взвизгивает девочка и пулей уносится на улицу.

— Проследи за ней, пожалуйста, — выпрямившись, я прошу Лену. — Там очень много сладостей. Как бы не переела…

— Хорошо, Даня, — улыбается моя девушка и, чмокнув меня в шею, уходит. Пускай тренируется, ей скоро со своими так же возиться, хе.

Смиренно дожидается своей очереди смущенная Антонина Павловна. С румяным лицом она всё это время смотрит на меня, не отрываясь.

— Живой, — выдыхает женщина облегченно. — Слава богу, Данила, ты живой. Лакомка сказала, что ты уехал драться с сильным зверем, и я не знала, что и думать.

— Исход мог быть только один-единственный, — киваю на Змейку, скалящуюся в стороне. — Только тот, где я возвращаюсь с лекарством для Марии Федоровны.

— Ох, Даня! — женщина всхлипывает и прячет лицо в ладонях. — Какой же ты… чудесный…

Я глажу по плечу растроганную учительницу, слегка приобняв ее за спину. Лакомка недовольно надувает пухлые губы:

— Даня, не обращай внимания. Пока тебя не было, она всё время так лила слезы, — жалуется альва. — Ты приехал — опять плачет! И не надоест же! — всплескивает блондинка руками. — Какой замечательный повод улыбаться — Даня приехал! — а она вот плачет!

— Ну, дорогой, не объяснишь причину такого грандиозного жеста по отношению к Даниле? — с коварной улыбкой спрашивает Жанна. — Ты вроде бы не пылал к нему сильной любовью, даже предлагал устранить, лишь бы не отдавать «Валентино», и вдруг неожиданно жмешь ему руку и даришь «Рабис», очень ценный актив, между прочим.

— Дорогая, а ведь Вещий хороший парень в самом деле! — с горячим восторгом заявляет барон. — Победа над Горгоной заставила меня поменять взгляд на него. Сильный! Смелый! И Настеньке он явно нравится! Так почему бы не расположить юного самородка?

— Угу-угу, — баронесса откидывается на спинку кресла и изучает взглядом напряженное лицо мужа. — Павел, отныне я буду сама лично ставить тебе щиты. Никаких больше сторонних телепатов.

— Дорогая…зачем же тебе утруждаться? — хрипит перепуганный мужчина.

— И больше никаких «щедрых подарков», ты меня понял? — игнорирует вопрос магиня.

— Да, дорогая, — понурая опускает голову барон.

— И, дорогой, хочу, чтобы ты знал: если кто-нибудь снова влезет в мои планы и устроит покушение на моего претендента, — Жанна улыбается идеальными белыми зубами. — Я засуну виновника в Жартсерк в компанию к твоей любовнице Радмиле.

Павел резко бледнеет. Он шумно сглатывает, силясь справить с приступом страха.

— Дорогая, вряд ли больше кто-нибудь осмелится тебя злить, — хрипит он пересохшим ртом, словно старый ворон.

— Иди, — отмахивается от него баронесса.

И Павла сдувает ветром прочь из кабинета жены. Спеша вон, барон переваривает услышанное. Выходит, Жанна обо всем догадалась без всякой телепатии. А, может, она знала с самого начала? Но почему не помешала барону? Тестировала парня, не покажет ли он в стычках с бандитами силу Роя? Хм, вполне в духе Жанны. Она любит подобные жестокие эксперименты.

Но как Жанна могла знать о покушения на Вещего? Щиты Павлу ставил Ганпус, верный телепат рода Горнорудовых. Барон вдруг встает посреди коридора. Сердце сжимается от страха.

Он под колпаком жены! Это единственный верный ответ.

Павел стискивает пальцами виски и изо всех сил пытается заставить себя думать, что баронесса не контролирует его жизнь. Вполне возможно, Жанна не знала о нападениях на Вещего. Потому что если это не так, то барон — всего лишь безвольная марионетка.

— Гребаный Вещий! — рычит Павел в ярости. — Если бы ты просто сдох на дороге, то мне бы никогда не пришли в голову эти мысли! Чтобы ты подавился «Рабисом»!

Еще какое-то время он проклинает молодого телепата, а потом барон вдруг вспоминает, что до сих пор не купил Жанне то безумно дорогое ожерелье. Через пять минут Павел уже едет в ювелирный магазин, ни о чем больше не думая.

Несколько месяцев проходит быстро. Зима вышла очень трудовой. Пришлось догонять сверстников и штудировать учебники. Но это сущая ерунда по сравнению с делами «Валентино» и развитием Легиона. В общем, я был занят по горло и почти не успевал отдыхать. Но скажу так — оно того стоило, еще как!

К середине весны я переехал от родителей в особняк неподалеку. Он обошелся в копеечку, но зато комнат хватило на всех девушек. Степан в шутку стал называть меня падишахом, а мой дом — султанским дворцом. Да, Лакомка со Змейкой перебрались вместе со мной, а как иначе? Была отдельная комната и у Лены. Моя девушка жила со своей мамой, но частенько ночевала у меня.

Ну и я также забрал к себе Антонину с Марией Федоровной. Дело в том, что подготовка элексира для девочки затянулась. Оказалось, что помимо растолченных когтей Горгоны, требовались и другие аномальные ингредиенты. Ничего очень редкого, многому есть земная замена, но Лакомке необходимо время на подборку нового состава. Например, альва очень сильно удивлялась, что у нас не растет «кроличий лопух». Но чего нет, того нет. К счастью, авокадо оказался ничем не хуже.

В общем, Мария Федоровна живет с нами, потому что ей по-прежнему требуются колыбельные Лакомки и мои пси-волны. Ну с дочкой, конечно, осталась и Антонина. Видеть ее по утрам в коротком розовом халатике очень воодушевляет, скажу я вам. Халатик, кстати, ей подарила Лакомка, да еще после этого мне так намекающе подмигнула, ушастая чертовка, что не осталось сомнений, что альва что-то замышляет. Сама Антонина, кстати, с некой завистью часто посматривает на фигуру Змейки. Да, пышностью форм Горгона бесспорно превзошла «королеву пилона», впрочем, это ничуть не умаляет в моих глазах любимую учительницу.

В силе, кстати, я также прилично вырос. В подвале дома оборудован бронированный спортзал, и там я часами оттачиваю техники Коллекции. После каждой моей отработки гвардейцы тележками вывозят разбитые в хлам макивары, но деньги на покупку новых тренажеров окупаются с лихвой. Окупаются ростом в силе. Теперь мне легко дается манипуляция с огнем, камнем, Тьмой, кровью, воздухом, ну и своим организмом, конечно. Причем мы договорились с Коллекцией о сотрудничестве. Как? Очень просто. В первую же тренировку выстроил всех Легионеров и провел с ними честный разговор:

— В реальности вы все мертвы. Ваша старая жизнь кончилась, неважно, признаете вы это или нет. Но я могу дать вам цель в новой жизни. Единственное условие — вы согласитесь добровольно служить мне, а не из-под палки, как обычно.

— Что ты предлагаешь? — прохрипел Эдуард Воронов, яростно сверкнув глазами. — Нет, скажу иначе, что ты вообще можешь предложить?

Я посмотрел на него и ответил:

— Кроме прочего, вы больше времени будете «включены» и сможете прожить со мной разные моменты моей жизни. Но далеко не это самое главное. В первую очередь, я предлагаю развитие. Вы будете расти в силе и достигать новых рангов. Вы все — мужчины, — оглядываю строй сознаний. — А цель мужчины — постоянно соревноваться и побеждать. Вместе со мной вы станете сильнейшими магами. А потом, если заслужите, я могу переместить ваши сознания в тела моих врагов.

Повисла тишина. Легионеры офигели.

— Ты, правда, это можешь? — простонал Эдуард с болью в глазах. — Дать нам чьи-то тела?

— Я — нет пока, но я знаю, кто может, — ответил честно и пожал плечами. — Для меня этот навык всего лишь вопрос времени. Так что думайте сами, как вам жить: безрезультатно противиться мне или же служить и, как награду, получить тело. Но сразу предупрежу — это произойдет не скоро, только по итогу вашей многолетней службы, когда я достигну вершины.

Эдуард заткнулся, задумавшись. А затем неожиданно поднял руку самым первым:

— К черту, я согласен, — он оскалился дерзко. — Вещий, подлец, только не подведи меня и Тьму!

Я усмехнулся в ответ:

— Твоя Тьма еще будет мне тапки носить.

Вслед за Эдуардом загомонили и остальные Легионеры. Согласились все. Главным я назначил Дубного, как самого опытного, и пошли-поехали тренировки.

Очередное утро. Я, позавтракав блинчиками в исполнение Антонины Павловны, собираюсь к Соколовым.

— Уважаемый классный руководитель, сегодня я опоздаю на уроки, — предупреждаю, вставая из-за стола. — Постараюсь к пятому успеть.

— Уж постарайся, — улыбается Антонина, переворачивая очередной блин на сковородке. — Ведь пятый как раз алгебра.

— Я знаю, — подмигиваю, и она смущенно отводит взгляд.

Дел сегодня много. В первую очередь еду к Соколовым. Именно их я попросил заняться переоформлением «Рабиса» на меня. С «Валентино» они справились на «отлично», поэтому решил повторить удачный опыт. Но есть еще одна причина — мое нетерпение. По телефону Виталий сказал, что знает отличный способ, как мне получить герб. За этой информацией я и еду к своим главным союзникам.

До Соколовых добираюсь за пять минут. Чай не столица, городок у нас маленький. В своем кабинете Виталий встречает меня уже как равного — даже протягивает руку для рукопожатия. Пожимая в ответ ладонь, я невольно улыбаюсь. Вспомнилось, как такое же неформальное расположение ко мне проявил Горнорудов несколько месяцев назад. Правда, тогда барон намеревался меня убить, но не суть.

— Виталий Степанович, я всё же не дворянин, — замечаю, после того, как мы поручкались.

— Оставь поклоны для чужих тебе людей, Данила, — отмахивается «главный сокол». — Я видел, как ты рос, да и знаю прекрасно, какой твой настоящий потенциал, сынок.

Ну это уж вряд ли, Виталий Степанович. Весь мой потенциал даже я не знаю. Ведь методички по Рою находятся в усадьбе Филиновых, а туда мне пока что дороги нет. Но в полемику не ввязываюсь, лишь вежливо улыбаюсь.

Наконец с позволения Соколова мы усаживаемся в уголке для отдыха. Там на журнальном столике меня уже ждут сладости — в этот раз в коробе с логотипом «Ирины ватрушки». Да, кстати, бизнес мамы пошел в гору. Даже наладились поставки за рубеж. Особой популярностью пользуются спросом ватрушки с лимоном и медом. Смотрю, что и Виталий Степанович тоже предпочитает именно их.

— Прости, Даня, но с «Рабисом» постоянно возникают какие-то сложности, — вздыхает Виталий. — Сделку явно кто-то затягивает. То заявятся налоговые инспекторы с проверками, то Антимонопольная служба потребует дополнительные отчеты. Все проблемы и не перечислить, но явно процесс стопорит кто-то могущественный.

— Я даже знаю кто, — киваю без удивления. — Это сам барон Горнорудов.

— Горнорудов? — вскидывает брови «главный сокол». — Зачем же ему создавать сложности для проведения сделки? Если он передумал, то может просто отменить передачу фирмы. Как я понимаю, никакого письменного соглашения между вами нет.

— Соглашения нет, но барон не может отказаться от передачи, — объясняю в двух словах. — Ему жена велела отдать мне «Рабис», и всё что остается Горнорудову — это создавать различные мелкие пакости. Ваши юристы могут продолжать вести сделку до тех пор, пока наконец не дожмут ее?

— Пока не возникло никаких непреодолимых препятствий, — отвечает пораженный моими словами Соколов. — Просто инстанции требуют больше документаций, а ее подготовка занимает время. Так что да, рано или поздно мы завершим передачу.

— Спасибо. Кстати, по телефону вы что-то говорили про герб, — подвожу к интересующей меня теме.

— Да, точно, — собирается с мыслями Виталий. — На самом деле раньше я бы и не подумал предложить тебе это. Но ты, Данила, одолел грута и Синюю Горгону, а также воскресил баронессу, поэтому, возможно, этот способ получить дворянство будет для тебя самый удобный. Хоть и очень опасный.

— О чем речь? — Я уже весь в нетерпении. Виталий Степанович — настоящий мастер создавать нагнетающие саспенсы.

— О победе над зверем багрового уровня угрозы, — поясняет «главный сокол». — Есть царский указ: тот гражданский, кто уничтожит «багрового» зверя, получит личное дворянство. За последние пятнадцать лет таких случаев было всего около десяти.

— Не густо, — замечаю. — Как я понимаю, «багровый» — это большая редкость?

Древесный грут был угрозой красного уровня, Змейку же отнесли к оранжевому, то есть на ступень ниже. По-моему, это спорно, учитывая бестелесность змееволосой, но кто я такой чтобы судить царских аналитиков? Цветная шкала оценивает всё же не силу зверя, а урон и разрушения, которые он способен причинить. Видимо, телепатия грута грозит большими жертвами, чем когти Горгоны.

— Конечно, «багровые» звери — нечастые гости нашего мира, — соглашается Виталий. — Но и гражданские редко сталкивались с таким тяжеловесом, а если и сталкивались, то почти всегда речь шла вовсе не о том, чтобы победить зверя, а самим бы унести ноги.

— Сколько всего «багровых» приходило в Царство? — живо интересуюсь.

— За пятнадцать лет — двести пять, — разочаровывает меня Соколов. Цифра слишком мизерная. — Их них около ста — в последние четыре года.

— Ого! — да тут налицо возрастающая прогрессия.

— И я о том же. В последние годы участились появления также «оранжевых» и «красных» угроз. А учитывая, что маркировка условная, то к «багровому» уровню можно отнести и фактически «красного» и даже «оранжевого» зверя.

— Вы сейчас про те виды, которых еще нет в реестре царских охотников? — уточняю.

— Именно, Данила, — Виталий радуется моей догадливости. — Про совершенно новые виды. Как пример: в реестре есть Синяя Горгона, которую ты одолел, но нет Зеленой. Если такая впервые объявится и ты ее убьешь, мы можем настоять на отнесении Зеленой к «багровому» уровню. Конечно, при условии, что она будет опаснее Синей, хоть и ненамного.

— Это разве возможно? — сомневаюсь.

— Конечно, — настаивает Виталий. — Мы подключим князя Великопермского. В последнее время он сильно заинтересовался Будовском, а также конкретно тобой. — Это оказывается для меня большой новостью, потому что до сих пор князь никак не выходил на связь со мной. — Великопермский только обрадуется появлению в княжестве сильного рода с телепатом во главе, уж поверь мне. С поддержкой князя для нас нет ничего сложного пролоббировать свои правки на стадии внесения зверя в реестр. Тем более что царские эксперты будут ориентироваться также на показания свидетелей. А мы легко предоставим те сведения, которые выгодны тебе.

— Заманчиво, конечно, — отвечаю я, несколько секунд подумав. — Но, пожалуй, я откажусь, Виталий Степанович, от вашего предложения.

— Что⁈ Но почему⁈ — искренне удивляется Соколов.

— Мне не нужно дворянство, легитимность которого сомнительна, — пожимаю плечами. — Я хочу честно заслужить герб. И лучше уж пройти более долгий правильный путь, чем искать «обходные дорожки».

— Что ж, достойно уважения, — явно огорченно вздыхает Виталий, но тут же берет себя в руки и улыбается. — Тогда я желаю тебе удачи, Данила.

Сильно он расстроился. Вообще такая «помощь» в получении герба дала бы Соколовым отличную возможность взять меня за жабры. Потом они могли бы потребовать от меня жениться на Свете, войти в их клан да и много еще чего, а иначе «все узнают, Даня, каким мухлежным способом ты получил герб».

И нет, я не подозреваю Виталия в намерении шантажировать меня. Просто допускаю возможность такого исхода. А потому лучше не искушать своих главных союзников, хе.

— Спасибо, Виталий Степанович, — отвечаю вежливостью на вежливость, как полагается. — Кстати, а этот указ распространяется только на территорию Царства?

— Хм, а знаешь, вроде бы нет, — глаза у Соколова загораются. — Ну, Данила, ты молодец, конечно. О Японии подумал? Хочешь поохотиться на их кайдзю?

— Почему бы нет? — улыбаюсь. — Но только если от этого будет толк.

— Я уточню у юристов, — кивает Виталий. — Вдруг, правда, есть лазейка в законе. Тогда почему бы не помочь нашим восточным соседям? Думаю, они не откажется.

И это правда. У японцев, на самом деле, какие-то сумасшедшие Аномалии. Оттуда постоянно валят толпы тварей, причем всегда неслабых. Поэтому если Царь Борис не против дать дворянство за помощь островитянам, я совсем не против сразиться с «багровым» кайдзю. Предварительно хорошенько вооружившись, конечно.

На этом наша беседа р с Виталием подходит к концу. Правда, он еще просит заглянуть меня к Свете. Оказывается, блондинка тоже прогуливает школу. У нее с утра была тренировка с магическим наставником, а боевой Дар, похоже, важнее всякой литературы с физикой.

— Заходи, Даня, — слышу я звонкий крик Светы после стука в дверь ее комнаты

Открываю дверь, а блондинка стоит вся распаренная — лицо румяное, волосы свежие и блестящие после душа, розовые ногти на руках сверкают. Такое ощущение, что она едва-едва успела натянуть школьную форму перед моим приходом. Вон на стуле висят спортивные треники с футболкой, а из ванной валят клубы горячего пара.

— Светка, заканчивала бы ты с горячим душем, — с усмешкой замечаю. — Для здоровья полезно чередовать обливание тела горячей и холодной водой, а не просто вариться в кипятке.

— Вещий, начнешь меня учить, когда мы будем вместе жить! Не раньше! — громко рычит она и хватает со стола портфель с учебниками. — Где твой рюкзак?

— В машине, — смеюсь я. — А насчет «вместе жить» — очень смелое приглашение.

— Размечтался, — фыркает Светка, проходя мимо меня, да так чтобы хлестнуть душистыми золотыми волосами по моему лицу. Ну я успеваю сделать шаг назад и не попасть «под огонь», хоть и все равно улавливаю мягкий фруктовый запах.

Едем в школу на «Чайке» Соколовых. Я только забираю из «Майбаха» свой рюкзак и пересаживаюсь в дворянский лимузин. По пути Светка достает меня разного рода допросами. В первую очередь, насчет Лакомки. Ага, блондинка ее уже видела. Вообще Соколова зачастила ко мне в гости после того, как случайно увидела меня вместе с альвой в торговом центре. Выражение лица Светы в тот момент словами не описать, пером не написать. Она тогда даже минуту заикалась. А Лакомка в это время, как всегда, насмешливо улыбалась лучезарной улыбкой.

— И долго у тебя будет гостить твоя «так называемая родственница», которая на тебя, кстати, совсем не похожа? — допытывается в машине Света.

— Сколько потребуется, — расслабленно отвечаю, откинувшись на спинку кресла.

— Почему она вообще не остановилась у твоей мамы?

— Мы друзья детства и давно не виделись, — улыбаюсь. — Мы сильно соскучились друг по другу.

— Ну конечно! — дуется блондинка. — Соскучились!

Машина останавливается на светофоре. Вдруг справа раздается долгий гудок, кто-то орет:

— Куда прешь, малая⁈ Собьют же!

«Газель» едва успевает затормозить и не задеть колесом растянувшуюся на дороге девочку. Видимо, она оступилась и упала с тротуара на проезжую часть. Хорошо, что мужик в «Газели» оказался бдительным. А вот водитель «Весты» на правой полосе не видит девочку и явно не собирается останавливаться. Приходится ему помочь. Благо у него окно открыто — так меньше препятствий для телепатии. Я быстр жму кнопку на панели, и стеклопакет моментально всасывается в дверь.

— Даня! Боже! — вскрикивает Светка, только сейчас заметившая ситуацию на дороге. — Даня!

Ох, блондинка, зачем так кричать? Пси-приказ уже послан. Мужчина в «Весте» резко нажимает тормоз. Седан, взвизгнув колодками, замирает в метре от поднимающейся малышки.

— Слава богу, — облегченно вздыхает Соколова. — Ты успел.

— Это скорее твоя заслуга, Свет, — серьезно отвечаю.

— Я? — хлопает она голубыми глазами. — Причем тут я?

— Ну а как же? — объясняю непонятливой, одновременно вылезая из машины. — Ты так пронзительно кричала, что тормозные колодки той «Весты» захотели тебя поддержать и завизжали в унисон с тобой.

До нее не сразу доходит, и мне удается воспользоваться моментом, чтобы выскользнуть наружу.

— Даня, блин, ты как всегда! — новый девичий крик, но, к счастью, лимузин я уже покинул, тем самым сохранив себе слух, и сейчас шустро иду к девочке.

Взяв малышку за тоненькую ручку, быстро тяну ее на тротуар, пока нас снова не попытались сбить. Не хотелось бы еще кому-то в голову лезть. И так закон нарушил, причем не в порядке самообороны. В целом ничего страшного, и если дойдет до разбирательств с полицией, я, конечно, отбрехаюсь, но тратить время на эту возню у меня совсем нет желания.

— Что с ней? — Света выбежала следом за мной и теперь, наклонившись, тревожно рассматривает застывшее лицо девочки.

— Шок, — пожимаю плечами. — Что логично. Ее два раза подряд едва не сбили. Но ты не волнуйся, сейчас я приведу ее в норму.

Быстрая стимуляция мозговой деятельности девочки, и она отходит от шокового состояни и удивленно вертит головой.

— Дядя? — она замечает, что я держу ее за руку. — Ой, это вы меня из-под машины выхватили?

— Что-то вроде того, — решаю не вдаваться в подробности. — Ты почему одна? Где твоя мама?

— Дома, — простодушно произносит малышка. — А я нет, потому что Барсик выбежал из квартиры. Дверь открыла немножечко, и он выбежал! Он у нас домашний, ему нельзя на улицу! — затараторила она. — Он привык, когда всё тепло и мягко!

Мда, оторвать бы ее мамаше голову за то, что не следит за ребенком. Ну и за Барсиком тоже. Вообще в последнее время улицы, конечно, стали в разы безопаснее чем, хотя бы два года назад. Организованную преступность еще я устранил, а мелких контрабандистов приструнили царские охотники. Но ведь эта малышка на ровном месте спотыкается! За ней нужен глаз да глаз.

Тем временем мелкая что-то продолжает тараторить про своего Барсика. А еще достает из кармашка куртки снимок симпатичного полостаого котяры и показывает его нам. И тут-то блондинку пронимает.

— Даня, надо спасать Барсика, — вдруг заявляет Светка со слезами на глазах. — Если он домашний, то ему не выжить на улице! Дворовые коты задерут!

Ну я и сам бы рад помочь девочке вернуть любимого котика. Меня всё-таки тоже дома ждет киса, Лакомкой зовут.

Снова залезаю в голову девочку и узнаю всю нужную информацию: как давно потерялся Барсик, какой у полосатого характер, привычки, ну и прочее в таком роде. Затем отправляю Свету с малышкой в кофейню рядом, а то они только мешают. Ну а дальше, включив сканирование, брожу по кварталу туда-сюда. Как только находится маленький разум на улице — иду смотреть. Три раза попадаются дворовые кошаки. Мимо.

Блин, Шарика бы сюда. Он бы мигом вынюхал Барсика. Может, и стоит сказать Сергею пригнать сюда наряд гвардейцев с Легавым? Пускай они и расследуют пропажу Барсика. А то ведь, не дай бог, пропущу алгебру. Тогда Антонина Павловна расстроится, а она ведь утром испекла мне такие вкусные блинчики.

Но сначала решаю проверить еще один разум. Уж слишком нежным показался он мне. Может, потому что это домашний котик? Вот и глянем.

Телепатический след приводит меня к заброшенной трёхэтажке. Ну люди тут точно не живут, иначе бы дом не попал в мой сканер: я мысленно искал Барсика только на не заселенных людьми участках: улицы, подворотни, закоулки, в общем, где нет больших скоплений человеческих сознаний, в противном случае в результаты поиска зачислилась бы куча домашних животных.

Входная дверь заперта, но навесной замок от старости чуть ли не рассыпался, поэтому я просто рывком его ломаю и захожу внутрь. Ментальный след ведет в подвал. Разум больше, чем у мышей и крыс. Точно кошка. Только вот рядом есть что-то прямо огромное, и это не человек. Может, собака? Посмотрим.

В подвале темно хоть выколи глаз. Приходится «включить» Воронова, ведь одаренный Тьмой и видит в ней прекрасно. Ну и тут я натыкаюсь….

Ну, во-первых, на Барсика. Полосатый котик забился в глубокую щель под сточной трубой и испуганно шипит. А выковорить его оттуда пытается здоровая обезьяна-крыса. Называется он, конечно, не так, но такую породу зверя я впервые вижу. Особенно удивительно, что эта здоровятина забралась незамеченной так глубоко в город.

Посылаю грызуну пси-сигнал отстать от котика, но результат нулевой. Ментально устойчив? Прикольно.

Ладно, мне еще на уроки. Быстрый бросок пси-ножа, и мышь-переросток сваливается замертво. А я подхожу к трубе и зову Барсика ласковым «кис-кис, Барсик». Даже без телепатии справляюсь. Умный котик знает, что раз я зову его по имени, значит, пришел от хозяйки.

Маленький комок шерсти дается мне в руки. Поглаживая Барсика, я разворачиваюсь к лестнице наверх, как вдруг сзади раздается бешеный рев. Быстро оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с толпой бегущих на меня обезьяно-крыс.

Барсик снова испуганно шипит. Я же свободной рукой выхватываю из воздуха пси-клинок. И вам, здрасьте!

По ушам бьет рев бегущих навстречу тварей. Снова пробую ошпарить врагов телепатией. Бесполезно. И откуда привалило вас столько интересных?

Перед лицом опасности испуганный Барсик пытается вырваться и драпануть прочь.

— Тебе ли, котяра, бояться каких-то мышей? — усмехаюсь.

Быстрым псионическим импульсом успокаиваю котенка, а то ведь малой совсем не понимает, что самое безопасное место в этой комнате — у меня на руках.

Телепатия не сработала, ну и не беда. Есть еще Тьма. Облако мрака накрывает обезьянокрыс, и ослепшие твари налетают друг на друга. Спотыкаясь и падая, они образуют кучу малу. Пока грызуны возятся на полу, я их быстро пересчитываю, для меня-то Тьма прозрачна. Всего пять зверей. Целая крысиная семья.

Подхожу к облаку Тьмы и швыряю в тварей пси-ножи. Можно было бы покидать и клинки Тьмы, они, кстати, менее энергозатратны, но чем мне нравятся пси-конструкты — нет ран и брызг крови. А ведь мне еще ехать в школу и марать форму вот никак нельзя. Антонина Павловна не оценит.

Расправа занимает меньше минуты. Звери образуют лохматую гору тел, я же, поглаживая Барсика, направляюсь в дальний угол, откуда они повылезали.

В полу зияет широкий раструб колодца. Взрослый человек не пролезет, но ребенок запросто.

Задумчиво чешу подбородок. Значит, монстры вылезли из канализации? Возможно, именно таким способом они и проникли в город.

Свободной рукой достаю из кармана брюк телефон и звоню Сергею. Описываю командиру гвардии ситуацию и даю задание разобраться с инцидентом.

— …Передай эту информацию царским охотникам, — распоряжаюсь. — Пускай они выясняют, как умудрились проморгать крыс, мне тоже это очень интересно, — строго говорю. — Ну и когда начнут выкуривать тварей из канализации, помогите им. Главное, выясни, откуда они взялись.

— Шеф, неужели ты думаешь, что под городом еще есть крысы? — удивляется Сергей.

— Я, конечно, очень везучий, — хмыкаю. — Но вряд ли настолько, чтобы наткнуться на единственную в городе стаю монстров. Скорее всего, это всего лишь одно из логов. Во всяком случае, нужно допускать самый плохой вариант, чтобы не облажаться. В этом доме широкий выход в городскую канализацию и здесь никто не живет. Твари могли облюбовать и другие подобные места.

— Понял, — кивает Сергей. — Хорошо, всё сделаем. Сейчас сам пойду к Степану.

Повесив трубку, я ухожу в кофейню. Света с девочкой как раз уминают гору сырников с клубничным вареньем. Вовремя же мы с Барсиком нагрянули.

— А смотрите, кого я вам принес? — с усмешкой направляюсь к их столику.

— Барсик! Нашелся! Милый мой! — радостно подпрыгивает на месте малышка и на всех порах несется ко мне.

— Мя-я-я-яу! — узнает полосатый свою маленькую хозяйку.

Я отдаю котика девочке и усаживаюсь напротив Светы, наблюдая со стороны за идиллией воссоединившихся.

— Угощайся, — блондинка пододвигает ко мне тарелку с тремя сырниками. Желтые творожные лепешки еще дымятся, значит, только-только с пылу-жара. — Для тебя заказала. Только ты что-то долго, думала раньше справишься.

Я усмехаюсь. Надо же какая крепкая вера в меня великого! Но от угощения не отказываюсь, наоборот, радостно накидываюсь. Надо компенсировать потраченную энергию.

— Барсик просто испугался мышек, — отвечаю с набитым ртом. — Пришлось повозиться.

— Да, он же домашний котик, — совсем не удивляется Светка. — Наверное, и мышей ни разу не видел.

Хотел было сказать, что таких и сам я никогда не видел. Но сдержался: незачем пугать раньше времени, сначала пускай царские охотники расследуют размер проблемы. Может, правда, во всем городе был всего лишь один выводок, и мне повезло его встретить.

Быстро уминаю сырники, а затем отводим девочку домой к ее нерадивой мамаше. Та встречает нас вся зареванная, с красными глазами и потекшей косметикой на лице. Увидев потерянную дочку, сразу кидается ее обнимать и плакать. Ну а мы со Светкой, завершив этот квест, спешим в школу.

К счастью, на алгебру не опаздываем. Успеваем залететь в классный кабинет одновременно с истошным визгом звонка. Антонина Павловна сразу широко улыбается, шикарная женщина, и на радостях вызывает меня к доске решить пример. Я украдкой вздыхаю, но не жалуюсь. За последние три месяцы меня к доске вызывали больше, чем остальных учеников вместе взятых. Это теперь моё бремя, мне с этим жить до самого выпускного. Хочется верить, что так моя любимая учительница проявляет ко мне свое расположение, ну и пытается быть поближе к своему любимому ученику.

После того, как я с тяжелым боем одолеваю треклятые квадратные уравнения, бывшая «королева обнаженных танцев» награждает меня счастливой улыбкой и горячей похвалой. Ну а остальную часть урока я просто оттекаю. Фуххх, мозг кипит похлеще, чем после битвы со Змейкой. А всё потому что заранее не готовился к последнему уроку. Возле доски дошел головой до нужных формул.

— Гриша, а вы с Адией когда наконец поженитесь? — в столовой неожиданно спрашивает Светка, при этом быстро глянув на меня. — А то вы уже полгода как помолвлены.

Вся наша компания с любопытством уставилась на казахов. Приобняв невесту, Гриша с невозмутимым видом отвечает:

— Сразу после последнего звонка и поженимся. Лучше сначала сдать экзамены, а потом уже со спокойной душой и пожениться.

— Понятно, — задумывается Света.

А Лена с улыбкой смотрит на меня. Ну и я тоже улыбаюсь своей девушке, мне не жалко, улыбок у меня много, тем более по хорошим поводам. Только одна Камила почему-то недовольна. Брюнетка надувает пухлые губы и сменяет тему:

— Данила, когда ты сможешь приручить утконосзавра?

Ох уж этот капризный утконосзавр. Зверь срочно понадобился брату Камилы — тому самому, что служит возле Сибирской Аномалии. Неделю назад Енеревы привезли мне бешеную особь, и теперь я ментально перепрограммирую ее под дружного и верного спутника.

— Я этим занимаюсь, Камил, — отвечаю. — Закладки поставлены, надо подождать еще пару дней и посмотреть, как они закрепятся.

— Хорошо, — кивает брюнетка, успокоившись. — Сегодня я могу заехать посмотреть на него?

— Пока всё же рановато, — деликатно отказываю. — Да и сегодня мы с Леной хотели поохотиться за Южным Парком. Давай ты приедешь на базу послезавтра после уроков? Как раз и зверь покажет первые результаты дрессировки.

— Ладно, — Камила гордо вскидывает подбородок. — Причина отложить осмотр и правда уважительная.

Интересно, что с ней такое? Я ведь сразу сказал, надо подождать пару дней. Но брюнетка все равно попросилась посмотреть зверя именно сегодня, как будто только для того, чтобы я ее поуговаривал подождать. Вывод напрашивается простой: Камиле хочется показать свою важность. Что ж, мне не жалко подыграть ей. Тем более свою гордость она не выпячивает, а ведет себя вежливо и корректно. А обижать ее не хочется. Всё-таки девушка она привлекательная и приятно скрашивает своим присутствием наш досуг на школьных обедах.

— Камила, обещаю не разочаровать тебя, — произношу, повернувшись к брюнетке. — К концу недели зверь уже должен быть готов. А через три недели можно уже отправлять «завра» на передовую. Особь легко программируется, нужно только немного времени на укрепление закладок.

— Поняла, Даня, — довольно улыбается Камила, перекинув ногу на ногу. — Спасибо за подробные объяснения.

Вот и уделили гордости девушки толику внимания. Теперь можно заняться фрикадельками со спагетти.

Проходит обед, продолжаются уроки, а затем наступает время для охоты. К тому времени Сергей сообщает, что царские охотники нашли в канализации еще два выводка обезьянокрыс и теперь активно выкуривают зверей. Также продолжаются поиски других выводков. По-прежнему остается открытым вопрос: откуда грызуны набежали в город?

Я беру на охоту всех своих питомцев: Шарика, Шархана, Зубастика. Также со мной вышли прогуляться Змейка, Лакомка, ну и Лена за компанию. Наш ареал охоты — лес за городом. Вообще сегодня я хотел погонять бигусов, но, если нам попадутся обезьянокрысы, то тоже неплохо.

Приезжаем на пятерке черных фургонах, вместе с нами высыпаются двадцать гвардейцев. Бойцы не будут охотиться, только оцепят территорию, чтобы никто из гражданских не забрел в наши временные охотничьи угодья. Причина проста. Звери в боевом азарте, пускай даже выдрессированные звери, знаете ли, очень опасны и запросто могут задрать случайного человека. К тому же мы до сих пор прячем Змейку от лишних глаз, и свидетели нам не нужны.

Итак, я принимаюсь за поиски добычи. Шерстю лес на предмет чужеродного разума.

— Даня, — ко мне подходит Лена, держа на плече огромный двуручный меч. — Обнаружил кого-нибудь?

За эти пару месяцев мы немного апгрейдили стиль боя моей девушки. Она ведь — «магнит», а значит, ей совсем несложно орудовать огромным волнистым фламбергом. В ее руках тяжелая железка сама машется, только подливай энергии. Зато теперь у меня появился спарринг-партнер по фехтованию.

— Да, большая группа зверей в паре километров, — я задумываюсь. — И это странно.

— Хто фтранного, мазака? — рядом возникает Змейка. Четырехрукая Горгона просто прошла сквозь широкий дуб, возле которого я стою.

За пару месяцев синяя хищница выучила великий и могучий. Не без моих внушений, понятно. Единственное, что жесткая гортань Горгон всё же искажает многие русские слова, но змееволосая, правда, старается. И очень сильно расстраивается, когда ее не понимают. Поэтому мы с Леной и Лакомкой иногда делаем вид, что поняли ее, даже если это и не так.

Намного проще в этом плане Лакомке в зверином обличье. Оборотница-ирабис издает звуки с помощью магии.

— Странно то, что группа большая и слишком близко, — отвечаю.

— …Слишком близко, — повторяет за мной Шархан, не вникая в смысл слов. Шафрановый тигр улегся подле Шарика и Лакомки, принявшей облик снежного барса-ирабиса. Вверху, на макушке дуба, уселся Зубастик, сложив перепончатые крылья.

— Что будем делать? — между делом спрашивает Лакомка, вылизывая белую шерстку.

— Может, вызвать гвардейцев на подмогу, Даня? — предлагает Лена, крепче сжимая фламберг. — Раз зверей, правда, много?

Нет, это никуда не годится. Совсем в меня не верит. А всё потому, что Ленка мало видела меня в деле, да даже почти и не видела. Подумаешь, что пару раз на ее глазах я раскидал бандитов, ну и одному отмороженному магу запихнул ядовитый газ в глотку, так это не в счет. Она до сих пор думает, что я обыкновенный телепат без доспеха, а значит, против мощных зверей мне не сдюжить. Но сегодня откроем девушке глаза. Давненько пора.

— Мазака не нужжррна подмога, — вставляет свое рычащее слово Змейка, взметнув волосы-змеи. — Мазака поррфет всях.

Ты моя хорошая! Ну здесь понятно. Чешуйчатая красавица на себе испытала силу моих атак.

— Верно, Змейка, — усмехаюсь. — Сами порвем то стадо, заодно поглядим кто это.

Подозреваю, что прикатила родня моих знакомых из канализации. В головы тварям я залезть не могу, а обезьянокрысы как раз ментально устойчивы. Ну и вдобавок за теми же бигусами не водится привычки собираться в большие стада.

Мы выдвигаемся. Вперед на разведку отправляю Зубастика, авось что-нибудь углядит внизу между деревьями. Вскоре по пси-связи я получаю от дракона цветные картинки: шерудящие в кустах обезьянокрысы. Значит, собираются не только под городом, но и вокруг. Откуда их столько взялось? Это же настоящее нашествие. Ни одна застава на Аномалии не сообщала о прорыве волны грызунов. Мало того, эта порода, похоже, совсем новая, неизученная. Как сказал Сергей по телефону, это «что-то новенькое». А командир моей гвардии повидал не меньше Степана.

— Готовься, — командую я, когда мы подбираемся совсем близко.

Бой собираемся принимать на отрытой поляне — так Зубастику удобней атаковать. Ко мне подходит ирабис-Лакомка и трется белоснежным боком об мое бедро.

— Сколько всего врагов, Даня? — утробно спрашивает гигантская кошка, шевеля усами-антеннами.

— Тварей где-то штук пятьдесят, — задумчиво отвечаю и оглядываю позиции своих бойцов. — Лена, атакуй издалека, в рукопашку не лезь.

— Поняла, — она послушно отходит, покачивая фламбергом. Обернувшись, замечает, что я остаюсь на передовой вместе со Змейкой, и спрашивает: — Даня, а как же ты сам?

— Я подерусь в первых рядах, — отвечаю.

— Мазака — сирьный фффоин, — довольно скалится Горгона, гордо поглядывая на меня.

— Но ты же не ближник, — растерянно произносит Лена. — У тебя же тоже нет доспеха.

— Это кто такое сказал? — усмехаюсь.

И в ту же секунду облачаюсь в облегающий доспех из Тьмы. Лена замирает, удивленно вскрикнув. Она настолько сильно вылупляет глаза, что у меня возникает желание подставить ладони — вдруг выпадут.

— Даня, как⁈ — пораженно выдыхает девушка. И повторяет: — Как⁈

— Позже объясню, — я выхватываю из воздуха черный, как совесть последнего отморозка, клинок Тьмы. — Пока тебе хватит информации, что я и ближник, и дальник.

— Это же не иллюзия? — волнуется Лена, поджав губы. — Ты не пострадаешь?

Что ж, пока и не стоит рассчитывать на другую реакцию. Надо просто показать себя в деле, тогда она сама убедится и больше не будет задавать сомневающихся вопросов.

— Скоро ты увидишь своими глазами. А пока подготовь оружие.

— Есть! — чеканит Лена, послушно взявшись за ум. Фламберг повисает перед ней в воздухе и расщепляется на сотни тонких острых лезвий, которые поворачиваются острыми концам в сторону леса. — Готова к бою, Мегомозг! — отчитывается девушка, выпрямившись.

— Молодец. — Вот и славно, что опомнилась. Сейчас не время для расспросов.

Пора звать наших противников. Приманкой выступает Лакомка. Гигантская снежная кошка сигает в лес и скоро приводит поток рычащий грызунов. В ту же секунду поляну наполняют звуки боя. Первые ряды атакуем мы с Леной. Она прошивает нахлынувших обезьянокрыс градом стальных осколков. Я использую Тьму и фаерболы. Срабатывает просто отлично: мрак слепит и дезориентирует, огонь сжигает. Еще и Зубастик пикирует сверху прямо в кучу грызунов и раздавливает десяток точно.

Ну а дальше обезьянокрысы всё же добираются до нас. Лакомка с Шариком и Шарханом рвут тварей на куски, Змейка выпускает медные когти и отправляет крысятину на ветчину. Ну и я шинкую зубастую стаю двумя резаками — мечом Тьмы и пси-клинком.

Очень скоро бой завершается. Змейка довольно оглядывает горы уничтоженных тварей и что-то мурлычет себе под нос. Лакомка опять вылизывает себе шерстку. Я же невольно предаюсь ностальгии по былым временам. Раньше мы с Гришкой и Светкой также бегали по лесу и убивали зверей ради их мяса. Размах, конечно, был в разы меньше, чем сейчас. Наша троица никогда не противостояла орде тварей. Да и непонятно, годится ли мясо обезьянокрыс в пищу. Это еще нужно исследовать.

— Даня, ты, правда, овладел Тьмой! — поражается Лена, мановением руки вынимая стальные лезвия из звериных туш и собирая их воедино обратно в огроменный фламберг.

— Канехно, — фыркает Змейка. — Мазака меня победить. Без доспефаа никак.

— Ай да наш Даня! — улыбается Лакомка кошачьей улыбкой.

Зальстили меня красотки. Аж весь горю под шлемом. Шутка.

— Конечно, овладел, — я развоплощаю доспех. — Но все подробности потом, — останавливаю девушку, а то она уже готова вывалить на меня поток «а почему?», «а как?». — К нам движется кто-то здоровый! Все! Приготовиться к бою!

— Фака! — ругается Змейка, только что вытеревшая тряпочкой медные когти. — Ррррр!

Гость появился неожиданно. Но помимо его появления есть кое-что еще странное. Я даже «включаю» сознание сканера, чтобы убедиться. Да, действительно. В глубине леса ощущается мощнейший выброс энергии. Это не Астральный карман. Что-то совсем другое. Энергия магическая, а не псионечиская.

Тут мне вспоминается отрывок из учебника по метафизике:

«Выплеск большого объема магической энергии сопровождает любые изменения в структуре Аномалии: от появления, до масштабирующих коррекций и наконец „схлопывания“…»

Да ну! Нет, не может быть! Мне просто кажется! Не может под Будовсвком открыться Аномалия! Ведь не может же⁈

Аномалия там или нет, рано судить. Сначала встретим новоприбывшего гостя.

Заросли раздвигаются в стороны и на поляну вываливает огромная горилломышь. По-другому не назовешь. Помню, в моем старом мире был прикольный мульт «Мыши-рокеры с Марса». Так вот этот зверь очень похож на антропоморфную серую мышь оттуда, только что этот больше в три раза. Ну и злее, понятно. Опять ностальгией повеяло, да что ж такое!

У этого монстра огромное прямоходящее тело. Длинные руки бугрятся от мускул, мощные кулаки стиснуты. Недолго думая, зверь направляется к нам, оскалив клыкастую пасть.

— Огонь! — командую и первым показываю пример.

Обрушиваю фаерболы, пси-клинки и черные сюрикены. Сразу подтягивается и Лена: ее фламберг опять превращается в град стальных снарядов. Мощным обстрелом монстра сносит как пушинку, но это его не останавливает. Он падает, воет, перекатывается, встает, и хромая бежит к нам. Весь истерзанный, окровавленный, с выколотым глазом, горилломышь добирается до рукопашников. Тут я швыряю ему в бедро здоровенный пси-клинок. Как раз огромный кулак летит в Змейку, но отдача от вонзившегося пси-конструкта парализует монстромышь на месте, и рука-лапа застывает в воздухе. Змейка же становится бестелесной и, фыркнув, запрыгивает внутрь мохнатой громадины. Наружу Горгона уже выпрыгивает с багровым сердцем в когтистой руке. В ту же секунду зверь за ее спиной падает замертво.

Над поляной повисает мертвая тишина. Все офигевшими глазами смотрят на Горгону. А я так еще и про себя радуюсь, что она не может так же сигать сквозь магический доспех. Иначе бы наш поединок со Змейкой закончился не так удачно.

Змееволосая, не обращая ни на кого внимания, подходит ко мне и протягивает сердце.

— Серррдца маруса, мазака, — рокочущим тоном объясняет Змейка. — Хоррошая еда. Будут мощное тело, большие мышцы. Для мазака полезззно.

— Кхм, спасибо, — киваю, переварив услышанное. — Но это твой трофей. Ты победила мышь-переростка, тебе и достается его мясо.

— Мазака спррраведливый! — мурлычет обрадованная Змейка и тут же, недолго думая, начинает есть сердце. Ну и правильно: чем свежее, тем полезнее. Мать выводка знает толк в здоровом питании.

Я деликатно отворачиваюсь и отхожу в сторону. Горгона же молниеносно уминает сердце «крысиного короля», а потом довольно урчит, облизываясь. Вообще это хорошая новость — Змейка знает породу этих зверей. По ее словам, мясо марусов «полезззно», а значит гора убитых мышей нам еще пригодятся.

Достаю телефон и набираю гвардейцев в оцеплении:

— Срочно найдите грузовики с морозильными камерами и закажите их сюда…Я знаю, что вы пригнали один фургон-морозильник, но его не хватит. Нужно хотя бы пара грузовиков. Ага, улов вышел большой. Охота очень удачная. Координаты? — я прикидываю. — Где-то к в двух километрах справа от высадки. Жду. И, кстати, сообщите Сергею, чтобы он вызвал царских охотников. Здесь мощный всплеск энергии. Я иду разведывать.

Повесив трубку, даю отряду команду двигаться в сторону всплеска. Рассредоточившись, идем по следам обезьяномышей. Благодаря тому, что все заросли на нашем пути снесены и растоптаны крысиными лапами, добираемся быстро.

Открывается еще одна поляна, посреди которой сверкают синие вспышки. Прямо в воздухе мелькают огоньки.

— Не приближаться, — командую своим и глазами сканера всматриваюсь в сверкающие огни.

Это магическая энергия, а вернее, ее остатки. Здесь явно раскрывалась то ли Аномалия, то ли нечто на нее похожее. Но узлы энергии оказались нестабильны, и портал со временем разрушился, перед этим успев переместить несколько десятков обезьянокрыс. С одной стороны, это хорошо: больше в городе не появится грызунов. С другой, не очень понятно, может ли снова раскрыться межпростарнственная нора. Но я спешу с выводами. Надо дождаться Степана и его экспертов и послушать их мнение.

Царские охотники прибывают только через сорок минут. Со Степаном приходят Кот и еще пара высокоуровневых сканеров Зонд и Электрид. Ну их задержка отчасти приходится кстати: я успеваю отправить Змейку домой. Незачем царским людям ее видеть. Заодно со Змейкой гвардейцы отвозят и остальной зверинец на базу. Со мной остаются только Лакомка с Леной. Альва принимает облик девушки в легком платье и соломенной шляпке и прячет свои ушки.

— Что-то вы долго, — замечаю Степану. — До базы десять минут тихим ходом.

— Это только до базы — десять, — ворчит отчим, расстегивая ворот камуфляжной куртки. Солнце стало припекать и немудрено: лето не за горами. — Мы больше времени лазили по куширям и искали тебя с твоей находкой. Хорошо, что ты наследил — оставил гору мертвых то ли крыс, то ли обезьян. Кстати, а чего это люди Сереги их сейчас пакуют? Неужели полезное мясо?

— А как же, — улыбаюсь. — Любое мясо полезно, в нем же содержится животный белок и куча витаминов.

— Ну-ну, как же, витамины, — Степан с намеком поглядывает в сторону Лакомки, намекая на мой инсайдерский источник информации. В целом он прав, только в этот раз отличилась Змейка.

Лакомка же с улыбкой машет отчиму. Альва всегда рада вниманию.

— Степан, ты говоришь, что вы не могли меня найти? — замечаю нестыковку в словах отчима. — Но разве Зонд и остальные не почувствовали всплеск магической энергии?

— Мы его почувствовали только в двух шагах отсюда, — вставляет слово подошедший Зонд. — Энергетический выброс очень слабый. Едва ощутим.

Я сразу же кидаюсь проверять его слова. И правда: по сравнению с часом назад, сейчас скопления энергии на этой поляне стали значительно меньше. Ну и внешних проявлений больше нет. Нора захлопнулась окончательно.

— Мда, дела, — чешу задумчиво подбородок. — Какая-то аномальная Аномалия.

— Какая еще Аномалия? — хмурится Степан. — Почему так решил? Совсем не похоже на нее.

— Посуди сам, — принимаюсь аргументировать свою точку зрения. — Во-первых, буквально за пару последних дней город наполнили обезьянокрысы, хотя нигде не сообщалось ни о каких прорывах грызунов. Откуда-то же они взялись? Во-вторых, большой всплеск магической энергии на этой поляне. Даже сейчас твои сканеры улавливают его отголоски. Сам по себе всплеск может и ничего не говорит, но вместе с возникшими из ниоткуда зверями он явно наводит на мысль об Аномалии.

Степану совсем не понравилась моя версия. Отчим требовательно посмотрел на сканеров.

— Ваши выводы?

— Сложно сказать, — чешет затылок Зонд. — Но, очень возможно, Данила прав. Как бы сказочно не звучал термин «мгновенная Аномалия», в последнее время о нем уже многие говорят. Так сказать, еще одна теория. Вот в Африке тоже похожая хрень происходит вроде бы. Как раз в месте пересечения магических потоков, каким также является и Будовск.

— Да как это вообще возможно, черт возьми! — не выдерживает Степан, нервно дернув себя за ус. И я прекрасно понимаю отчима. «Прыгающую» Аномалию не огородить заслонами, а значит город от нее никак не защитить.

— В последнее время в мире стало неизмеримо больше магической энергии, — поясняет Электрид. — Заметь, командир, из обычных Аномалий валит уже неимоверное количество зверей. Да и маги наши развиваются и становятся сильнее. Сопряжение миров усиливается. Поэтому неудивительно, что энергетические узлы уже образуют кротовые норы. Это был вопрос времени.

— Умник нашелся, блин, — морщится Степан. — «Неудивительно» ему.

— Может, еще пронесет? — вставляет Кот. — Ну образовалась одна «нора», так она же исчезла, и слава богу! Вдруг другие не появятся?

— Хорошо бы… — протягивает отчим.

Нет, так никуда не годится. Сейчас они дружно понадеяться на «авось», а завтра нас ждут руины города и стаи тварей на разоренных улицах.

— Из своего опыта скажу, — замечаю я. — Что нужно готовиться к худшему исходу, а не полагаться на «пронесет».

— Из своего опыта? — усмехается Кот. — Данила, ты, конечно, мощный парень, но совсем зеленый, уже извини.

— За что извинить? — пожимаю плечами. — Я и правда, молодой, но всё же опыт какой-никакой у меня есть. И моя недолгая жизнь научила меня соизмерять затраты ресурсов и риски. Если риск небольшой, то можно и забить, конечно, и поберечь энергию. Но если мы можем потерять тысячи жизней, то нельзя экономить свои силы и время. Сейчас мы должны выложиться по полной и предотвратить беду, даже если она не случится.

Кот угрюмо затыкается. Крыть ему нечем, несмотря на весь свой «грандиозный опыт ветерана». Степан вздыхает, собравшись с духом, и смотрит на меня вопрошающе:

— Что ты предлагаешь, сынок?

— Слать в столицу срочную депешу, чтобы прислали подкрепление, — отвечаю. — Если откроется новая «нора» и хлынут твари, нам и тысячи бойцов не хватит. Нам нужны маги и тяжелое вооружение. Нам нужен гарнизон, — чеканю каждое слово. — Но это вы и без меня должны знать. Также необходимо мобилизовать текущие ресурсы.

— Наши ресурсы это всего лишь тридцать охотников и пятьдесят твоих гвардейцев, — замечает Степан.

— Не только. Я говорю в первую очередь о дворянах. До прибытия частей необходимо, чтобы знать тоже патрулировала территорию за Южным Парком. У родов намного больше сканеров, Степан, чем у тебя и у меня.

— Ха, родовики нас пошлют, — фыркает Кот. — Им похрен на город.

— Город их кормит, — замечаю. — У них здесь предприятия и работники. Давите на то, что они могут лишиться доходов, если проморгать новую «нору».

— Попробуем, — решает отчим. — Завтра же проведу собрание с аристократами. Даня, ты тоже приходи.

Я пожимаю плечами. Это, конечно, странно, что школьник-простолюдин будет сидеть среди благородных бородатых дядек, но с другой стороны: а не пофиг ли на приличия? Тут грозит беда пострашнее.

По сути, здесь мне больше делать нечего. Сейчас Степан расставит патрульных сканеров и займется написанием донесения начальству. Меня же ждет домашка. Да и Лену надо домой отвезти. Лакомка-то уже делась куда-то. Наверное, обратилась зверя и унеслась поохотиться.

К тому времени как я отвез Лену и вернулся домой, уже стемнело. Дела, дела, дела… Выполняю домашние задания, занимаюсь чуток медитацией, ужинаю со своим «гаремом», ну и затем, наевшись котлет Антонины Павловны, отправляюсь на боковую. Не знаю, почему учительница так рьяно взялась готовить. Я не раз говорил ей, что у меня как бы кухарка есть, незачем оставлять ее без работы, но нет, Антонина всё равно потчует нас своими изысками кулинарии. А готовит она, правда, вкусно. Шикарная женщина! Во всём хороша!

Ночью меня тревожит жуткий и странный кошмар. Сначала я не понимаю, что происходит. Словно в мою душу вцепляются острыми когтями и тянут, тянут ее прочь из тела под бешеный рев адских демонов… А потом соображаю — да это же атака предавших меня сознаний. Ха-ха, вот умора! Тупицы они в Африке тупицы! Нет, ну а как еще назвать тех, кто думает застать врасплох телепата? Пускай даже спящего телепата.

Но хватит смеяться. Пора начинать злиться. Я к ним отнесся лояльно, а они взяли и напали исподтишка.

Я тут же стряхиваю наваждение и обрушиваю вокруг свой матрицы разрушительную псионическую волну.

— А-А-А-А-А! — кричат в унисон два недотепы, что на меня набросились.

— И кто же у нас тут, — с интересом рассматриваю корчащиеся тени сознаний. Мой удар настолько их сокрушил, что они потеряли вид людей. Просто размазанные тени.

Но я, конечно, их узнаю.

Баро и его сынок. Что ж, именно от цыган я и ожидал нападения. Потому что глупые и не догадались: раз ментальная клетка сбойнула и выпустила их, то значит, это не просто так. У меня ничего не сбоит. Я лишь специально проверил Легионеров на верность. И вот эти двое не оправдали моего доверия.

— Общий сбор, — «включаю» всю Коллекцию.

Легионеры окружают меня и стонущих от боли цыган.

— Я сделал вам всем выгодное предложение, — оглядываю членов Коллекции. — Я предложил послужить мне и пообещал в награду новые тела. И я бы мог простить недопонимание со стороны Васи, — киваю на огроменного василискуса, который испуганно опускает змеиную голову. — Он всё-таки змея. Ну больше не будет никому поблажек, — указываю на цыган. — Эти двое попытались убить меня. Попытка была заведомо провальная. Будь у них мозги, они бы поняли.

Подхожу к цыганам. Потерявшие человеческий облик, слепки сознаний стонут и молят меня о пощаде.

Я вспоминаю тот кошмар, что мне только что снился. Как в меня вгрызались острые когти. Но это всего лишь мерзкое наваждение. Коллекции не под силу мне навредить. Что нисколько не снимает вину с цыган.

Что ж, я давно уже размышлял: а нельзя ли ассимилировать способности Легионеров в себя? Сейчас это и выясним. Коллекция уже достаточно большая, и вполне можно пожертвовать грязными предателями.

Я быстро сканирую цыган и начинаю сжигать их долговременную память. Утилизираю все образные и эмоциональные воспоминания. В итоге остаются только ментальные фантомы — невыделяющиеся, пустые и серые, словно столб дыма из трубы.

— Что ты с ними сделал, Вещий? — спрашивает Воронов.

— Практически стер всю память, — отвечаю, и Легионеры с ужасом содрогаются.

— Жестоко, — рокочет рыжий богатырь Дубный.

— Разве? По-моему, наказание соответствует тяжести преступления, — пожимаю плечами.

Пустые матрицы цыган я просто развеиваю по своему сознанию. Можно сказать, что впитываю их матрицы.

Прислушиваюсь к себе. Сильно кружится голова с непривычки, но в остальном чувствую себя неплохо.

Дальше пытаюсь усилить мышцы. Замираю и прислушиваюсь к себе. Растут! Растут мускулы!

Легионеры тоже видят, как вспухают мои бицепсы, и испуганно трясутся. Наверняка, подумали, что теперь я могу их всех «впитать».

Конечно, могу. Но делать этого не буду.

— Сделка по-прежнему в силе, — поднимаю на них взгляд. — Будете ответственно выполнять свою часть, и мне не приедятся идти на жесткие меры как сегодня.

Тут же ощущаю облегчение Коллекции. На самом деле Легионеры мне самому нужны. В Астрале они действуют как обособленные боевые единицы. Это наглядно показал бой в Астральном кармане с тем же Васей. То есть в Астрале моя Коллекция — это полноценный боевой отряд. К тому же у меня нет уверенности, что я могу впитать много Даров. Наверняка, если «переем» силы, будут побочные эффекты.

Но мое решение обосновано, конечно, не только прагматизмом. Я дал слово Легионерам и буду его держать до тех пор, пока они сами не нарушат его. А проверок я им еще устрою достаточно много.

— Отбой, Легион, — волевым усилием «выключаю» Коллекцию.

Ну и сам заваливаюсь в постель. Завтра в школу, затем собрание дворян. Главное, чтобы за сутки не раскрылась новая Аномальная нора. Чувствую, может произойти всё, что угодно.

И только я закрываю глаза, как со двора доносится яростный рев. И сейчас это точно не кошмар.

Не успеваю я проснуться, как рев во дворе резко обрывается. Точнее, его сменяет разъяренное тигриное шипение. Лакомка. Альва уже там.

И снова рев. Намного громче прежнего. Он заглушает вой сработавших в доме охранных сирен.

Вскакиваю с постели и, распахнув ставни окна, сигаю в ночь. Без всякой подготовки. У меня теперь два Дара. Камила больше не уникум в нашей школе. Я уже не только телепат, но еще и физик. Не только мозг, но и мускулы. Раньше я предварительно «включал» сознания цыган, чтобы пользоваться усилением и ускорением. Теперь мне достаточно просто захотеть раздуть мышцы или форсировать метаболизм. А посему на газон приземляюсь усиленный, обросший крепким мышечным каркасом.

Сразу разворочаюсь и бегу за угол. По пути «включаю» Воронова и накидываю на себя доспех Тьмы. В саду уже кипит битва: Лакомка-ирабис вцепилась в ухо огромного красного быка размером с армейский бронемобиль.

Охренеть! Доисторическая корова у меня во дворе! Лучше бы ко мне забрел дикий лось. Он хотя бы меньше раза в два.

Белая кошка повисла на боку гигантского зверя. Толку от ее хватки не больше, чем от укуса чихуахуа, но альва не сдается и дерет когтями бычью шкуру. Отчего бык яростно ревет и топчет мой сад. Нет, так не пойдет. Пора самому успокоить рогатого. Пока он не снес хризантемы, которые садила мама собственными руками.

— Лакомка, прочь! — кричу я, формируя большой черный шар.

Альва слушается и, оттолкнувшись лапами от красного бока, прыгает ко мне. Я же швыряю в бычину сгусток Тьмы. Детонация, взрыв и ударной волной быка отодвигает от клумбы. Именно отодвигает, слишком тяжелая туша, чтобы его опрокинуло с одного хлопка.

Бык, взревев, несется на меня. Земля содрогается под копытами. Прямо живой танк. Ну что ж. Коррида так коррида. Я делаю пару быстрых шагов навстречу, заслонив собой Лакомку, и накидываю зверю на толстую шею псионический хлыст. Лиловая удавка мгновенно стягивается. Мощный шоковый импульс ошпаривает монстра по нервам, и огромная красная глыба резко падает на всем скаку. Кажется, даже дом подпрыгивает. От моих пяток так точно земля на миг отрывается.

Не медлю. Я пускаю по хлысту залп псионических разрядов, и импульсы мгновенно сжигают мозг зверя. Бык превращается в мертвую груду мяса.

— Такой большой и такой нежный, — делаю я вывод, сматывая пси-хлыст и рассеивая его.

Растолченные когти Змейки пошли мне на пользу. Вернее, моему Дару. Все мы надеемся, что Лакомка сможет изготовить эликсир для Марии Федоровны, но на себе эффект я уже почувствовал. Лакомка создала микстуру, не усиливающую мой Дар телепатии, но улучшающую контроль и управляемость. Что намного важнее в моем случае, ведь силы мне не занимать, а гибкости управления как раз не хватало, если уж быть честным с самим собой. Зато теперь Дар отлично реагирует на управляющие действия. Появилось однозначность реакций, их понятность, удобство управления телепатическими сигналами.

Раньше мне не хватало гибкости контроля, чтобы связать пси-хлыст. Теперь вот отлично получается.

Только я успеваю сбросить черный доспех, как слышу детский голос:

— Дядя Данила! — от крыльца раздается восторженный писк. — Вы победили бычка!

Оборачиваюсь, а там Мария Федоровна машет ручкой. Рядом стоит в коротком халатике Антонина Павловна, сверкая в свете луны стройными ножками. Ну и Змейка с двумя гвардейцами тоже тут.

— Конечно, победил, — я оглядываю красную тушу, которая, даже лежа, выше меня на голову. — Да и какой это бычок? Так, всего лишь теленок.

— Шеф, — со стороны забора подходит поникший начальник охраны дома. Вид у него несчастный. — Простите шеф. Он проломил стену, патрульный открыл огонь, турель тоже сработала, но бык ее тут же снес. Сами понимаете, такую громаду и танк не возьмет.

— Значит, мне нужны два танка, — строго говорю. — К утро подготовьте предложение, как обеспечить должную охрану моего дома. Такого больше не должно повториться.

— Есть, шеф, — выпрямляется гвардеец.

— Вызовите с базы дежурный наряд, — киваю на тушу. — Пускай упакуют нашего теленка и увезут в морозильник.

— Есть, шеф, — начальник охраны уходит исполнять обязанности.

— Змейка, Лакомка ко мне, — оборачиваюсь к девушкам. — Антонина Павлова, на улице холодновато. Лучше вам уйти в дом.

— Хорошо, Данила, — учительница послушно уводит Мария Федоровну внутрь.

Лакомка уже обратилась в блондинку в соломенной шляпке. Вместе с Горгоной альва подходит ко мне.

— Ну, красавицы мои, кто из вас знает, кто это такой? — киваю на быка. — И чем полезен? Есть можно?

— О еще как! — непонятно с чего веселится альва.

— Биноррр, — протягивает Змейка. — Мужсссская ссссила, да, ррр, — ее желтые глаза вспыхивают странными искрами.

— Что это значит? — не понимаю.

— Это значит, Даня, что мясо быка очень полезно для потенции, — лукаво улыбается Лакомка. — Особенно его репродуктивные органы.

— Понятно, — я быстро прикидываю, кому бы продать зверя. У меня-то с этим всё в порядке, даже более того — если еще добавить бычий допинг, как бы не возник риск превратится в секс-маньяка. — А почему он к нам забрел? Есть идеи?

— Весссна, — Змейка с намеком смотрит на Лакомку. — Кто-то филял белым хвоссссстом.

— Я была на охоте до вечера, — невозмутимо пожимает плечами белокурая альва. — Зверь мог меня заметить. А биноры реагируют и на гормоны других видов.

Змейка продолжает ее подначивать:

— Бинорры оказззались падки на белых кисссок.

— Прямо как князь Морозов, — замечаю я. — Ладно, пойду звонить Степану и выяснять, откуда взялся теленок. А вы ложитесь спать.

— Есть, шеф, — Лакомка с задорной усмешкой выпрямляется и прикладывает ладонь к светлой челке.

— Мазака, хоррррошо, — порыкивает Змейка, и глянув на альву, поднимает к голове все четыре руки, а потом смотрит с превосходством на блондинку. Озорницы мои, хе.

Вернувшись в комнату, я сразу дозваниваюсь до отчима. Степан, как оказывается, не спит, и новость о биноре его нисколько не удивляет.

— Мы нашли еще одну «нору», — признается царский охотник. — Она захлопнулась совсем недавно. Никаких стай обезьянокрыс из нее не вылезло. Мы бы заметили большое число зверей. Но одного быка сканеры могли пропустить.

— Или двух, — замечаю я. — Или трех. Или четырех. Или…

— Ну больше трех вряд ли, — со вздохом отвечает Степан. — Ты же говоришь, быки большие, а значит, содержат немало мышечной энергии. Сканеры бы засекли.

— Надеюсь, но что с подкреплением? — спрашиваю. — Наши опасения подтвердились. «Норы» попёрли одна за другой. Разве армия уже не должна примчаться?

— Даня, я отправил уже вторую депешу, — произносит Степан. — Прибытие военной части займет время — одни сутки точно, но я бы рассчитывал, что не раньше двух-трех.

— Долговато, — протягиваю я, хотя и понимаю причины.

— Пока командование вникнет в нестандартную проблему, пока примет решение, пока найдет свободное формирование, пока оно приедет, — перечисляет отчим. — Поэтому, Даня, ты правильно предложил, что нужно мобилизовать силы дворян.

Конечно, правильно. Я сразу прикинул, что командование не будет сильно торопиться. Они пока еще не видят риски, а мы видим. За сутки может случиться всё что угодно. Один бинор — еще самая малая из бед.

— Когда и где собрание?

— Через два часа на базе. В связи с открытием еще одной «норы» перенес пораньше.

Значит, придется прогулять школу. Простите, Антонина Павловна, но причина более чем уважительная. Кстати, заодно переговорю с потенциальными клиентами насчет туши бинора. Война войной, а время деньги.

На базу царских охотников приезжаю за полчаса до собрания. База почти пустая, почти всех людей Степан отправил на патрулирование. Без моих зверей здесь тоже пустовато. Шархана с Зубастиком я забрал на новую штаб-квартиру своей гвардии. Здесь остался только Шарик, который сразу бросается ко мне лизаться и обниматься. Приходится включить усиление, а то бы волкомедведь меня бы запросто свалил бы и излизал бы.

Вскоре начинают приезжать главы родов с наследниками. Все рассаживаются в конференц-зале за большим столом. Пораньше прибывает и Эльдар Енерев без отца. Мы с ним отходим в сторону.

— Данила, ты в курсе, что случилось? — весь в нетерпении спрашивает Эльдар. Он даже забывает про свою вечную лисью усмешку. — Сообщение от Невзорова было достаточно тревожное.

— Скоро сами всё узнаете. У меня к вам разговор на немного другую тему, — отвечаю. — Вы знаете, кому бы пригодилось звериное мясо, улучшающее мужское здоровье? Именно то здоровье, которое необходимо для зачатия детей.

— Хм, неожиданный вопрос, — задумывается наследник рода Енеревых. — А много мяса?

— Три тонны точно, — задумываюсь следом и я. — Но неизвестно, насколько тяжелые кости.

— А что за зверь?

— Рогогор, — называю общеизвестное в Царстве название для биноров. Его мне подсказал Степан по телефону.

— Оу, редкий вид, — сразу заулыбался Эльдар. — Мы этого быка дорого продадим. Особенно его золотые купола, — коротко смеется наследник и сразу становится серьезным, ну как серьезным, лисья ухмылка никуда не девается. — Значит, так. Сбыт принесет где-то три миллиона рублей. Мы просим двадцать процентов.

Итого, я получаю почти два с половиной лимона. Неплохо, правда, при моем нынешнем состоянии, не так уж и много, но все равно весомая сумма. Можно ее, в конце концов, инвестировать в Будовск.

— Договорились, — киваю. — Как тушу разделают и взвесят, я вам сообщу точный вес.

— С тобой приятно иметь дело, Данила, — довольный Эльдар потирает руки. Затем уходит на свое место за общим столом.

Я же просто встаю у стены и, скрестив руки на груди, жду. Мне вообще здесь быть не нужно, но раз пригласили, поприсутствую.

Дворяне наконец рассаживаются. Приходят также представитель магистрата и человек из канцелярии князя Великопермского. Степан, занявший место за микрофоном, просто сообщает:

— Ваши Благородия, я вас позвал, потому что в Будовске открылась Аномалия, — в зале поднимается удивленный ропот, но майор громко рявкает: — Я прошу тишины! — и сразу все затыкаются. — Аномалия не стандартная. Это «кротовые норы», которые возникают на узлах магической энергии по всему лесу за Южным Парком. Первую «нору» обнаружил Данила Вещий, — зачем-то упоминает он, и все тут же смотрят на меня.

Я широко улыбаюсь, что многих приводит в недоумение. Видимо, они ждут поклона от простолюдина, но мне как-то лень.

— Потом еще одну нашли уже мы этим утром, — продолжает Степан. — «Норы» опасны тем, что извергают зверей. Уже появились больше сотни обезьянокрыс и рогогор, и неизвестно, кто придет следующим. Военные части прибудут не раньше, чем через сутки. Это время городу нужно пережить. Поэтому вам необходимо подключиться к общей задаче и на время отдать своих людей в мое распоряжение, — заканчивает жестким тоном.

И, конечно, его объявление вызывает бурю возмущения. Дворяне с высокомерным видом один за другим заявляют, что никогда никому не отдадут свои гвардии. Молчат разве что только Соколовы с Енеревыми. Мне же хочется сделать челодлань. Степан, конечно, военный человек, он солдат, а не дипломат. Он умеет мотивировать и зажигать простых людей, чтобы они бросались в смертельный бой или выполняли долгую и изнурительную работу, а вот настоятельные уговоры — совсем не его конёк. Но все равно отчим мог бы подойти к этому вопросу более тонко. Всё же аристократы — очень гордые люди, и с ними надо общаться не с позиции: «я приказываю», а «я предлагаю». Конечно, это только в том случае, если у тебя нет власти над ними.

— Тихо! — гаркает Степан. — Вы меня вообще слышали⁈ Город в беде!

Рявкать командирским басом отчим тоже умеет отлично. Поэтому в зале повисает гробовая тишина, но никто из дворян все равно не воспылал желанием подчиниться.

— Господин майор, позвольте вставить слово? — прошу я, подойдя к столу. Отчим лишь взмахивает рукой, мол, валяй. Я же поворачиваюсь к дворянам и делаю неглубокий поклон, теперь это будет только на пользу, потому что поможет расположить к себе собравшихся. — Ваши Благородия, вчера я перебил под Южным Парком пятьдесят обезьяномышей, их возглавлял зверь не ниже оранжевого уровня угрозы, — делаю паузу, собравшиеся внимательно меня слушают. — А еще сегодня ко мне во двор вломился рогогор, тоже оранжевый уровень. Как видите, Будовск в самом деле в опасности.

— И что? — фыркает какой-то аристократ. — Это не повод отдавать своих гвардейцев.

— Прекрасно понимаю, — киваю. — Я предлагаю не отдавать ваших людей. Есть другое решение: господин майор поделит лес между вами. Каждый род будет следить за своим участком и, если в нем откроется «нора», доложит о ней Степану Тимофеевичу. В этом случае никто не заберет себе ничьих гвардейцев, — замечаю, как дворяне всерьез задумались, и продолжаю. — Если же вас не устраивает мое предложение, то Степан Тимофеевич обратится к князю Великопермскому. Возможно, князь найдет людей для защиты города.

Тут дворяне сразу помрачнели. Я не зря застращал их князем. Понятно, что Великопермский не отправит Степану своих гвардейцев, а прикажет будовским вассалам ему помогать.

Неожиданно берет слово представитель княжеской канцелярии:

— Сегодня же я отправлю уведомление Его Сиятельству князю Великопермскому. Молодой человек прав: это дело слишком серьезное, князь должен знать, — он строго смотрит на дворян. — Но мне кажется, что вы, господа, сами должны проявить патриотизм и помочь царским охотникам в их нелегком труде. Иначе жизни убитых будовичей будут на вашей совести.

Княжеский представитель замолкает. А дальше словно трубу прорвало.

— Соколовы согласны выделить людей для сканирования периметра, — тут же поднимает руку Виталий Степаныч.

— Енеревы тоже, — почти не отстает наследник рода Эльдар.

Ну следом и остальные дворяне заявляют о готовности помочь царским охотникам.

Я сдерживаю ухмылку. Сработало отлично. Всё же не зря Степан позвал меня на собрание. Наверняка, отчим и предполагал нечто подобное. Он, может, далеко не лучший дипломат, зато глаз у него наметан. Благодаря большому опыту он знает, какого человека к какому делу необходимо пристроить для эффективного результата. Вот и меня «пристроили» к переговорам. Но я не против помочь отчиму и любимому городу. Помог вроде неплохо, а теперь мне пора на уроки, благо, что не всё пропустил.

В школе Камила подходит к моей парте и настаивает, чтобы сегодня я показал ей утконосзавра.

— Может, подождем еще пару деньков? — задумчиво предлагаю.

— Ну нет, Данила! Ты ведь обещал сегодня! — канючит брюнетка, и надо отметить, жгучая модельная внешность нисколько не мешает ей строить из себя по-детски очаровательную капризную девочку. — Я хочу посмотреть «завра»! Ну пожа-а-а-алуйста!

Наблюдающая за этой сценой Светка, сидящая по соседству, фыркает, но ничего не говорит. А я вот давно замечаю, что между девушками явно заключен какой-то «военный пакт»: не мешать друг другу окучивать меня.

— Хорошая актриса в тебе пропадает, Камил, — усмехаюсь я. — Но раз обещал, то давай съездим, конечно.

— Ура-а-а! — брюнетка показательно хлопает в ладони. Она явно тренировала этот жест перед зеркалом: слишком он невинно-соблазнительный. Приятно смотреть.

После уроков мы вдвоем с брюнеткой едем на «Чайке» Камилы на базу гвардейцев. Под штаб-квартиру я выкупил заброшенный завод БТИ. Здание отремонтировали, обустроили, окружили турелями — так и получился центр принятия решений. Так что утконосзавра я дрессирую на своей базе. И вообще нынче редко прихожу к царским охотникам. Только разве что по делам, как сегодня.

Приехав на базу, остаюсь с брюнеткой на улице. А зачем нам идти в душное здание? На свежем воздухе тепло, свежо, еще не душное лето, но уже и не заморозки.

— Приведите «завра» сюда, — велю встречающим гвардейцам, и они уходят исполнять приказ.

Пока ждем зверя, Камила с любопытством разглядывает стальной баллон фугасного огнемета. Мощная вещь. Дальность струи сто пятьдесят метров, в этом радиусе даже Мастер не факт что выживет.

— У нас такие не стоят, — замечает брюнетка.

— Неудивительно, дворяне предпочитают автопушки, — соглашаюсь. — Но тяжелые огнеметы не хуже по убойности, а стоят дешевле. Лучшее оборонительно оружие, как по мне.

— Ты и в этом разбираешься, Даня? — заинтригованно улыбается Камиа. — Я поражена.

Пожимаю плечами. А как иначе? От этого ведь зависит моя жизнь и жизни родных.

— Шеф! — со стороны ворот быстрым шагом подходит гвардеец. — Приехала некая Кира Паукова! Говорит, что срочно хочет вас видеть!

— Паукова? Некромантка? — приподнимает бровь Камила. — Ты с ней всё еще общаешься, Даня?

— Пару раз созванивались, — тоже удивляюсь. — Но я не ждал ее приезда.

— Шеф… — гвардеец выглядит напряженным и даже испуганным. — Она говорит, что если немедленно не увидит Данилу Вещего, то поднимет на ближайшем кладбище всех мертвецов и напустит их на базу!

— Неужели? — мне становится весело. — Что ж, у меня только что появилось искушение посмотреть вживую «Зловещие мертвецы» под ее режиссурой.

Гвардеец приходит в ужас от услышанного. Кира явно его впечатлила. Впрочем, некромантка она, правда, неслабая, и если продемонстрировал бойцу свою силу, то и в поднятие кладбища он мог поверить.

— Да у нее кишка тонка, — презрительно фыркает Камила. — Даня, ты не обязан ее впускать. Пускай она и дворянка, но это военная база, а не гостиничный дом.

— Твоя правда, — соглашаюсь. — Но у нее явно есть повод меня увидеть, раз приехала сюда из Перми. Мне даже интересно какой, — киваю гвардейцу. — Пропусти ее только с водителем. Больше никого.

Боец шустро убегает, и вскоре к нам подъезжает черно-матовая «Чайка». Наружу сама, не дожидаясь, когда за ней поухаживает водитель, выскакивает некромантка. А за прошедшее время она повзрослела и похорошела. Кира по-прежнему грациозная брюнетка с бледной, как фарфор, кожей, но ее фигура стала более женственной. Она укоротила волосы под каре, а на плече у нее сидит попугай. Поправка — скелет попугая. Еще раз поправка — живой скелет попугая, который машет крыльями.

— Данила, наконец-то! — яростно и возбужденно восклицает некромантка. — Знаю, ты меня уже наверняка, забыл, раз не отвечал на мои звонки! Но я всё же тебя достала! Я — некромантка! А значит, достану тебя даже с того света!

— Ты мне сама давно не звонила, — замечаю.

— Да потому что ты не брал трубку в последний раз! — всплескивает девушка руками. — А потом я нашла других телепатов и пробовала с ними создать вакцину от «коровьей смерти»! Но этим тупым пням не хватало мозгов сделать что-то толковое! Блин, я уже отчаялась! А буквально вчера узнала от случайного источника, что ты воскресил баронессу Горнорудову! Никому это не удавалось многие годы, а ты смог это сделать! И тут я снова поняла, что ты мне нужен! Мне нужен твой талант, Данила! — горячо заявляет она. — Сутра я примчалась к тебе домой, а там мне сказали, что ты в школе, я метнулась в школу, а там твои одноклассники сказали, что ты на этой базе, и вот я здесь… В общем! — выдыхает она. — Хоть проклинай меня, хоть гони вон, но я не уйду, пока не добьюсь от тебя помощи! Можешь начина…

— Кира? — прерываю ее.

— Что⁈ — сжимает она кулачки, а скелет попугая на ее плече воинственно топорщит клюв.

— Отлично выглядишь, — улыбаюсь. — Новая прическа тебе к лицу.

Ее будто электрическим током прошивает. Она растерянно касается кончиков волос.

— Спасибо, — тихо произносит некромантка под очередной громкий фырк Камилы.

Моя одноклассница вызывающе скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась в сторону.

— Это, кстати, Камила Енерева. Ты должна ее помнить, — указываю на брюнетку. — Мы сейчас будем смотреть зверя, что я приручил для ее брата. Можешь с нами побыть, а твои дела потом обсудим. Как тебе идея?

— Хорошо, — тоненьким голосом отвечает некромантка, ее щеки пристыженно запылали, несмотря на алебастровую кожу. — Камила, добрый день. Извини, что не поздоровалась.

— Ничего страшного, Кира, — одноклассница задирает подбородок. — Вижу, у тебя были на то причины.

От стыда Кира еще больше сникает. Но тут открываются ворота ангара, и некромантка забывает всё на свете. Да и Камила тоже. Потому что к нам топает Кряква, огромный утконосзавр. Зверь три метра ростом, весь в шипах и пластинах. Думаю, этот звереныш бы повалял бычонка-рогогора, ну или по крайней мере составил бы ему достойную конкуренцию на взвешивании.

— Знакомьтесь, Кряква, — представляю временного питомца. — Поздоровайся, Кряква.

— КРЯ-Я-Я-Я-Я!

— Мамочки, — пищит испуганная Кира, невольно делая шаг за мою спину. — Даня, и ты в самом деле приручил это?

— Конечно, приручил! — распрямив плечи, Камила одаряет некроманту небрежным взглядом. — Иначе мы бы тут не стояли. Или ты думаешь, Данила бы рискнул нашими жизнями?

Надо заметить, Камила очень хороша в гневе. Надо бы ее почаще злить, хе.

— Камила права, — коротко смеюсь я, когда одноклассница заканчивает. — Несмотря на размеры, утконосзавр легко дрессируется. Ну-ка, Кряква, полетай перед девушками.

На самом деле это такая забавная шутка. Утконосзавры не умеют летать, слишком маленькие у них крылышки на спине по сравнению с тушей. Да, у обычных утконосов нет крыльев, а у аномального вот есть. Но Кряква добрый малый, он очень по-своему понимает термин «летать». Поэтому, радостно махая своими крылышками, зверь начинает прыгать и бегать перед нами. Землю под ногами знатно шатает. Бронированный зверь еще пробует танцевать и это вообще что-то с чем-то. Но оцениваю его пластичность и грациозность только я. Девушки стоят ошеломленные. Приходится мне подбодрить Крякву аплодисментами, чтобы он не разочаровался в себе как в танцоре.

— Зачем он вообще нужен? — пищит Кира, немного высунувшись из-за моей спины. — Такой огромный?

— Я расскажу, — отвечает Камила на мой вопрошающий взгляд. — Мой брат служит возле Аномалии, на их заставе сейчас нашествие утконосзавров. Нападают в основном самки. Самцы у них очень редкие, а еще они вожаки, то есть самки им беспрекословно подчиняются. Поэтому мой род попросил Данилу приручить этого чудом пойманного самца, чтобы он приказал самкам отступить.

— Кряква не просто уведет самок, — поправляю девушку. — Он направит их в бой против других зверей Аномалии.

— Правда, Даня? — округляет глаза Камила.

— Да запросто. Скоро у твоего брата будет гвардия утконосзавров.

Девушка громко радуется, ведь ее брату на передовой больше не понадобится рисковать собственной жизнью. Ну или не так сильно рисковать. Мда, неслабо я помог этому парню: приручил копытоса, да теперь еще дал утконосзавров. Заработал я тоже немало, конечно. Да и род Енеревых очень ко мне лоялен, по-прежнему предлагают дочку замуж. А я всё не отказываюсь. Почему? Невесты с двумя Дарами на дороге не валяются. Ни у Светы, ни у Лены всё еще не прорезалась вторая магия. А я всё жду и жду. Но пока время есть. Мы же еще несовершеннолетние.

Вскоре покрасовавшийся Кряква отправляется обратно в ангар, а мы с девушками решаем поехать в кафе и там поговорить. Только перед отъездом я быстро забегаю к себе в кабинет и забираю из сейфа герметичную ампулу с зеленым содержимым.

Местом нашего времяпровождения выбирается кофейня, где подают лучшие вафли в Будовске. И вот уже мы сидим втроем: я лопаю вафли с карамелью и бананом, а обе брюнетки лишь пьют крепкий кофе и молчат. Ну и да, есть еще скелет попугая, который зачем-то отщипнул у меня кусок вафли. Смысл? Еда же проваливается сквозь него.

— Кира, на самом деле я занимался твоей проблемой, — закончив с едой, решаю поговорить с девушкой. — Совсем недавно, но занимался.

— Правда? — удивляется некромантка.

На самом деле занималась Лакомка, а не я. Мне просто как-то вспомнилась эта «коровья смерть», ну и спросил альву. А блондинка сделала удивленные глаза и заявила, что никакая это не смертельная болезнь даже близко, у альвов это вообще сродни простуде, и она легко лечится вакциной из зверей зеленой омеги. А зверей этих полно даже у нас. В общем, Лакомка наклепала это лекарство чуть ли не за день.

— Возьми, — достаю из кармана зеленую ампулу и протягиваю Кире.

— Что это? — удивляется некромантка, а следом за ней и Камила.

— Лекарство от «коровьей смерти», — отвечаю как есть. — Пока не буду говорить, откуда оно, просто скажу, что это экстракт одного зверя. Но ты проверь на больных, а потом расскажи о результатах. Принимать одну каплю каждый день натощак.

— Данила, — девушка берет вакцину и прикипает к ней взглядом. — Ты хочешь сказать, что это, правда, лекарство?

— Я же сказал, — улыбаюсь. — Но сначала испытай ее. Лучше на животных.

— Я…Я… — теряется некромантка. — Я ехала без надежды уговорить тебя помочь мне, а вместо этого ты мне даешь лекарство от неизлечимой болезни? Данила, миленький, — она резко подается вперед над столом и хватает меня за руку. — Скажи мне, что ты не издеваешься надо мной⁈ Это ведь не жестокая шутка⁈

Я убираю с лица улыбку и серьезно произношу:

— Я не издеваюсь и не шучу. Если лекарство вдруг не сработает, мы найдем решение, потому что оно близко. Но вакцина должна подействовать.

— Я…Мне… — Кира судорожно сует вакцину в сумочку и вскакивает. — Извините, но мне нужно срочно испытать твое лекарство, Данила! До свидания!

И она пулей уносится из кафе. Но почти сразу возвращается и, схватив забытого попугая-скелетона, бежит к выходу:

— До свидания-я-я-я!

Вот и спровадили.

— Браво, Данила, — восторженно улыбается Камила. — Такого даже я от тебя не ожидала, а ведь во мне проснулся Дар воздушника благодаря тебе.

— Да, тут всё просто, — отмахиваюсь. — Просто аномальные звери давно излечивают похожую болезнь благодаря определенному виду добычи. Во время дрессировки я случайно просканировал эту информацию, ну и не пропадать же добру, заказал одной лаборатории сделать по рецепту вакцину.

Придумал на ходу, но Камила вроде бы купилась. Значит, можно использовать как основную версию.

— Всё равно ты большой молодец, — продолжает нахваливать меня самая красивая девушка в школе, ну не считая Светки.

— Да, спасибо, — довольно улыбаюсь. — Я такой.

— Хорошо, что эта некромантка ушла… Знаешь, Данила, я хотела с тобой кое о чем поговорить, — брюнетка мигом становится серьезной. — Это очень-очень важно.

— Я весь во внимании, — киваю, а сам поглядываю на вафлю с фруктами на другом столе. Интересно, а во время «важных разговоров» нормально лакомиться сладким? Ладно, потерпим. Не в последний раз здесь.

— Данила, — брюнетка небрежно перекидывает волосы через плечо и выпрямляется. — Я хочу, сказать, что…

— Так-так, а с кем это гуляет моя невеста? — раздается от входа гнусавый голос. Я спиной не вижу, но тип судя по голосу явно молодой.

Зато видит брюнетка. Камила мигом бледнеет, став очень похожей на Киру.

— Геннадий⁈ — ошеломленно произносит она. — Что ты здесь делаешь⁈

К нам подходит высокий парень лет девятнадцати-двадцати. На пальце перстень с маленькой птицей, то ли воробьем, то ли зябликом.

— Заехал попробовать, по словам многих, «самые вкусные в городе вафли», — гнусавит он.

— Что ты делаешь в Будовске? — хмурится Камила.

— Конечно же, приехал проведать свою невесту, — лыбится он и падает на место Киры рядом с Камилой.

Мои перепончатые пальцы! «Невесту»? А это очень интересно. Тем более, что этой зимой Енеревы снова предлагали мне Камилку в жены. И кто этот парень? Боярин? Княжич? Невесту с двумя Дарами не станут предлагать претенденту без титула. Я не в счет, меня Енеревы рассматривают в связке со своими долгосрочными целями.

— Пожалуйста, следи за словами, Геннадий! — холодно произносит брюнетка, быстро глянув на меня. — Я не твоя невеста! Мой отец не принимал такого решения!

— Хаха, как это не принимал? Договор есть договор, — смеется Гена, широко скаля зубы. — А ты кто такой? — смотрит он на меня прищуренным глазами. — Почему сидишь с чужой девушкой? Перстня я не вижу. Еще и простолюдин, — презрительно кривит губы.

Я равнодушно отвечаю:

— Ага, простолюдин.

— Сделай одолжение — свали-ка отсюда, — голос парня становится жестким, без смешинок. — Мне нужно поговорить с невестой.

— Ну так позвони ей, — пожимаю плечами. — Твоя невеста явно еще не пришла.

Камила позволяет себе едва уловимую улыбку. А Гена скалит зубы, но теперь уже не в подобии ухмылки, а в гневной гримасе.

— Смеешь издеваться над аристократом? — гнусавит он. — А ведь я попросил по-хорошему. Но за оскорбление теперь ты отхватишь сполна.

Не знаю, где он увидел оскорбление. Сам подсел к нам без разрешения и гонит пургу, как гопарь с улицы, где я рос. Аристократ, называется. Ну посмотрим, что у него за магия. Или он попытается двинуть кулаком? Как тот же гопник? Тогда по его же примеру поедет на неотложке с переломанной кистью.

— Гена, лучше тебе не приставать к Даниле, — сдерживаясь изо всех сил, сухо произносит Камила. — Иначе я не ручаюсь, что ты переживешь сегодняшний день.

— Ты не посмеешь меня тронуть, Камил, — отмахивается от нее Гена. — У моего отца на руках договор с твоим. Так что посиди и попей свой кофеек. Я быстро.

— Я вовсе не о себе говорила, — вздыхает брюнетка, но парень ее уже не слушает.

Может быть, мне и стоило бы уйти. Но терпеть такую наглость я не хочу. Это мой город, ради него я стараюсь и искореняю всяких Загонщиков. А тут им на смену заявляется приезжий дворянин с борзометром за двести? Не сегодня.

Нет, этот не машет кулаками. Он вообще оказывается телепатом, к моему удивлению. Причем псионическая атака грубая и тупая, как взмах кувалдой. Не будь у меня щитов, я упал бы и корчился от боли. Но они у меня есть.

А щиты у меня нынче не простые. Как уже говорил, благодаря снадобьям Лакомки в последние месяцы я стал более гибко координировать псионические импульсы. Поэтому смог собрать щиты с автоматической отдачей. Модель типа: удар за удар. Причем ответка прилетает в виде ментального бура, которая точечно дырявит щиты противника, а потом в это маленькое отверстие отправляется заготовка иллюзии.

Так сейчас и происходит. Атака Гены глушится, а щиты у него оказываются тонкие. Бур пробивает. Поэтому взамен парень получает иллюзию Змейки, которая скалится ему в лицо и скребет его череп медными когтями. Вдобавок змееволосая еще что-то гортанно рычит.

— А-а-а-а-а-! — взвизгивает аристократ, вскочив и пытаясь удрать от настигающей его Горгоны. В придачу к визуализированному образу он получает эманации паники и страха загнанной жертвы. Мои иллюзии — это не в тапки навалить, это комбинации из слуховых, зрительных образов и эмоциональных переживаний.

Так что Гена буквально за секунду уносится черти куда, даже не захлопнув за собой входную дверь.

Ну и пускай его. Где-то через десять минут иллюзия должна сама собой развеется. В конструкт вшит таймер. Надеюсь, к этому времени Гена уже убежит за пределы Будовска. У меня есть иллюзии разной степени жестокости. Сейчас на щитах по умолчанию стоят относительно безобидные. Парню повезло.

Камила сидит неподвижно, на ее лице застыло выражение шока и недоумения. Брюнетка переводит пораженный взгляд на меня, мол, что это вообще было.

— Странный парень, — развожу руками. — Даже не попрощался… Кстати, ты не против, если я закажу еще вафель, а то энергия куда-то потратилась, я даже не понял куда.

— Что? Да, конечно, — Камила не сразу понимает, о чем речь.

— Отлично, — я пальцами подзываю официанта. — А ты пока расскажи, кто этот Геннадий, что ему от тебя надо и о каком договоре он говорил.

— Значит, приперся сученыш! — негодует Альберт Енерев, после того как Камила уходит, тихонько прикрыв за собой дверь. — И зачем? Так Зябликовы хотели показать, что настроены серьезно?

— Что ж, вот их Гена и огрёб серьезно, — замечает Эльдар, усмехаясь. — Не стоило ему нарываться на нашу местную знаменитость. Как оказалось, Даниле другие телепаты на один зуб.

— Это да! — следом улыбается и глава рода, смакую рассказ дочери о баталии в кафе. — Интересно, что Данила внушил Зябликову.

— Кто знает? Возможно, отцовскую порку за то, что провалит миссию с женитьбой, — предполагает наследник.

Альберт сразу мрачнеет.

— А разве есть предпосылки для провала? — вздыхает глава. — Подумаешь, Гена получил ментальный нокаут от Данилы. Толку-то? Зябликовы не отступят. Этот старый стервятник Ефрем требует свадьбы уже летом!

— Перебьется. Камила — несовершеннолетняя, — замечает Эльдар. — Мы можем пока тянуть время. Это лет двадцать назад барышни прыгали замуж да хоть в тринадцать. В современном обществе так не принято.

— Ей исполнится восемнадцать уже осенью, — всплескивает руками Альберт. — Недолгая получается оттяжка.

— Нам хватит, чтобы выиграть время, — не соглашается наследник. — У меня есть идея, пап.

— Да какая тут может быть еще «идея»? — Альберт поворачивается в кресле в сторону окна и смотрит на зеленеющий сад. — Надо было лучше прятать информацию, что у Камилы два Дара. Может быть, ей вообще не стоило проходить второй раз комиссию.

— У нас был план, — напоминает Эльдар. — Отдать Камилу замуж в течение двух-трех лет. А после комиссии у нас на руках появилось официальное подтверждение наличия у Камилы второго Дара, а значит и ее высокой ценности как невесты. Без бумажки никто бы нам не поверил.

— Да помню я, — отмахивается Альберт.

— Кто же знал, что Зябликовы выползут так рано? — пожимает плечами Эльдар. — Если бы они не разорились, то может быть, о нас и не вспомнили бы.

— Что за идея-то, Элик? — переспрашивает глава, повернувшись к сыну.

— Да банальная, но рабочая, — усмехается Эльдар. — То, что Зябликовы заявили право на руку Камилы, по сути ничего не меняет. Да, это неприятно, но нам всего лишь надо ускориться. Пока Камиле нет восемнадцати, у нас полный карт-бланш. Поэтому также ищем жениха, но притом в список требований к нему добавляется еще одно.

Наследник замолкает, и Альберт закатывает глаза:

— Ну говори уже, Элик, не тяни. Некогда мне пережидать твои театральные паузы.

— Пускай жених убьет Гену в честной дуэли, и тогда препятствие исчезнет, — замечает Эльдар.

— Тогда Вещий отпадает, — задумчиво произносит Альберт. — Он неблагородный.

— Пока да, — соглашается наследник. — Но заметь, пап, у нас под боком раскрылась Аномалия. И двое суток не прошло, как Данила уже убил две «оранжевые угрозы» в Будовске.

— Откуда информация?

— Он сам сказал на собрании у царских охотников. Да еще Невзоров подтвердил. Думаю, совсем на за горами тот день, когда вылезет «багровый» зверь и тогда у нашего телепата появится отличная возможность получить герб.

— Победить «багрового» молодому пацану… — с сомнение протягивает Альберт.

— У нас все равно нет выбора, пап, — разводит руками Эльдар. — Мы не можем попросить какого-либо княжича или боярина сразиться с Геннадием за руку Камилы. Зябликовы такие же вассалы Великопермсокго, как и мы. Они ему сразу пожалуются, что мы пытаемся избежать договоренности. Великопермский тебя по головке не погладит за то, что ты пытаешься увести из княжества уникальную магиню с двумя Дарами. А вот если выступит дворянин нашего княжества — тогда другое дело. Тогда Великопермскому будет все равно.

Альберт вздыхает:

— Ну допустим, «багровый» появится, а там как кости лягут… Только гарнизон разве пропустит Вещего к зверю?

— Гарнизон будет подчиняться Степану Невзорову. Я слышал, что его повысят в должности. Думаю, что Данила легко сможет договориться со своим отчимом.

— Ну, опять же, допустим. Но надо чтобы Вещий сам хотел жениться на Камиле. А этого желания не видно, — Альберт угрюмо произносит. — Он не отказывается напрямую, но сам факт неопределенности говорит не в пользу его горячего рвения.

— Я поговорю с Данилой, — предлагает Эльдар. — Думаю, конкуренция в лице Гены заставит его поспешить с решением. Всё же стимул хороший: малина может достаться другому. Да и двух Даров нет ни у одной княжны, насколько я слышал. Наш же парень рационалист и думает о будущем. Правильный выбор тут налицо.

— Попробуй, — решает Альберт. — Терять все равно уже нечего. Будь прокляты эти Зябликовы!

Прошло несколько дней. Будовск достойно продержался. Прибыл наконец гарнизон, его командование передали в руки Степану. Правильный выбор, считаю. Наверняка, шишки в министерстве посмотрели, как «старик Невзоров» грамотно всё организовал в нестандартной ситуации: не растерялся, да еще дворян припахал к патрулированию территории, — и решили положиться на него. Ну а я рад, что помог отчиму в меру своих сил. Да и, как ни крути, приятно иметь в родителях начальника гарнизона Царских вооруженных сил.

— Данила, ты опять не с нами, — тычет меня локтем в бок Светка. — Хватит спать с открытыми глазами.

— Я не сплю, — возвращаюсь мыслями в реальность. Как обычно, мы сидим с друзьями в школьной столовой и трещим ни о чем. — Свет, почему ты заняла место Лены?

— Чтобы тебя разбудить, — фыркает блондинка и отсаживается от меня ближе к Камиле. От раздаточной как раз идет Лена с подносом. Она на пять минут задержалась в учительской по обязанностям старосты, а на ее стул уже уселась одна бесстыжая девичья задница. Свято место пусто не бывает.

— Как дела, ребят? — спрашивает Лена, усаживаясь и с иронией поглядывая на Свету. Видимо, девушка заметила покушение на ее место.

— У нас-то нормально, да, — отвечает Гриша с ехидной ухмылкой. — А вот за вас с Даней мне что-то страшно.

— Да? — приподнимает бровь Камила. — А с чего это?

— Их двоих видели в Южном Парке, да, — Гриша сужает и без того узкие глаза. — Причем не единожды. Даня, признавайся: ты с Леной охотишься на зверей из «нор»

— Сдаюсь. Поймали с поличным, — с усмешкой поднимаю ладони. — Только не стреляй.

Вообще Гришка прав. Мы с Леной, правда, увлеклись охотой.

В последнее время участились «норы» — так и прут одна за другой, а из них прут звери. Но пока жертв среди гражданских нет. За это спасибо чуткому руководству Степана. Стоит «норе» возникнуть, как ее тут же засекают сканеры в дозоре. Но есть нюанс: «нор» с каждым днем становится всё больше. Уже пара возникала в южных районах города. Прискорбно, но факт: это только начало. С такой прогрессией скоро «норы» будут возникать каждые два часа. Никаких гарнизонов не хватит.

Вот мы с Леной и зачастили в Южный Парк. А что? Отличная отработка навыков, тем более помогаем горожанам. Я пробую разные пси-конструкты. А Лена уже мастерски машет своим фламбергом. Правда, на охоту в городе нам приходится ходить вдвоем. Змейку и Лакомку в кошачьем обличье нельзя светить на улицах. Но специально для них я арендовал небольшой участок леса на юге. Туда постоянно забредают разные звери, а еще там, бывает, открываются «норы». Степан знает, что этот участок под нашим полным контролем, и не посылает туда людей.

— Вы сильно рискуете, — обвиняет меня Света. — Даня, ты рискуешь Леной!

К ее удивлению, Лена после этих слов звонко смеется. Блондинка сначала хлопает голубыми глазами, затем обиженно хмурит лоб.

— Больше я и слова вам не скажу! — скрещивает она на руки на груди.

— Света, прости пожалуйста, но ты не волнуйся так за меня, — улыбается Лена, убирая слезинку с уголка глаза. — За эти пару дней я сильно выросла в силе, а еще не забывай, что Даня побеждал зверей оранжевого уровня угрозы. С ним хоть море по колено.

— «Выросла в силе» — крутой аргумент, да, — одобряет Гриша. — В общем, Даня, ты как хочешь, а в следующий заход мы идем с вами.

— Мы? — переспрашиваю. Казах же не может говорить за Свету с Камилой.

— Мы с Адией, — Гриша обнимает невесту за плечи, и казашка покорно прижимается к своему защитнику-батыру.

— Час от часу не легче, — вздыхает Света. — А у Адии разве есть сила, в которой она будет расти?

— Конечно, — неожиданно казашка вытягивает вперед руку, и на тонкой ладони возникает маленький водяной клин.

И тут, надо сказать, мы все удивились. Потому что Адия хоть и была одаренной, но не пробужденной. Вернее, нам так казалось.

— Вау! — пораженно восклицает Камила, затем хитро подмигивает. — Смотрю, господин Калыйр, у вашего будущего рода секретики от нас.

— Никак нет, — качает головой казах. — Пробуждение случилось недавно. Просто на этих выходных у Адии состоялась сдача на ранг. И мы не хотели сглазить удачу, рассказав о ее Даре. Но теперь можно.

— И какой у тебя ранг, Адичка? — интересуется Лена.

— Второй Воина, — гордо сообщает казашка, и мы дружно поздравляем ее. Высокий ранг для только что пробудившегося.

— Гришка, тебя тоже поздравляю, — усмехаюсь я. — Женишься на магине! Отец должен быть доволен.

— А то! — лыбится казах от уха до уха.

Адия смотрит с улыбкой на меня.

— Спасибо тебе, Даня! — девушка сердечно прижимает руки к груди. — Это ведь твои пси-волны помогли, я точно знаю. У нас в роду проблемы с пробуждением по женской линии. Я даже боялась, что родители Гриши отменят помолвку, если у меня так и не получится растормошить Дар.

— Пожалуйста, — я беззастенчиво присваиваю себе лавры. Почему бы и нет? Может, и правда, благодаря мне эти двое степных голубков останутся вместе и совьют семейное гнездо.

— Нам сильно повезло, — продолжает лыбиться Гришка. — Что Данила не берет плату за раздачу пси-волн.

— Григорий, не смей подкидывать ему идею! — восклицает Камила. — Мы же вовек не расплатимся!

И все смеются. Только я один грущу. И, правда, почему не беру плату за пси-волны? Эх, упущенная выгода. Но уже поздно: ребята за этим столом уже давно стали моими друзьями, и я искренне рад, что они не слабаки.

Тут неожиданно Света с Камилой заявляют, что тоже пойдут с нами на охоту. Какой-то детсад получается…А с другой стороны, я же сам скучал по былым прогулкам нашего трио. Так что пару раз можно поностальгировать. В итоге назначаем нашу охоту на завтра. Сегодня не получается — у меня еще дела.

После школы направляюсь домой и до самого вечера сижу в своем кабинете. Делаю уроки, будь они неладны, а еще думаю над недавним разговором с Эльдаром. Енеревы снова зовут стать мужем Камилы. Но в этот раз с угрозой: будешь хлопать варежкой — уведут девку. Тот губошлеп Гена Зябликов и уведет. Вот только без дворянства вся эта затея бессмысленна. Поэтому надо сосредоточиться на первом шаге под названием «герб».

Затем общаюсь с радостной Кирой по телефону. Эликсир сработал. В первые же дни показатели больных улучшились. Кира уже лечит зельем людей, и они постепенно идут на поправку. Некромантка между радостными восклицаниями намекает, что неплохо бы ей прислать еще ампул. На вопрос «Сколько?» Паукова скромно отвечает: «Хорошо бы пару товарных вагончиков, Данечка милый».

Вот тебе раз. А вообще неплохой же бизнес! Очень неплохой! Рецепт эликсира, конечно, я первым делом запатентовал. Дело за малым. Осталось найти лабораторию, но это сделать вызывается Кира. У меня сразу созревает план: учредить небольшую фармацевтическую компанию, нанять аптекарей и провизоров, ну и назначить гендиректором Киру. Она уже совершеннолетняя, ей можно. Будет странно, конечно: благородная в найме у простолюдина. Я уточняю у девушки, не против ли она. В ответ слышу: «Даня, ты шутишь⁈ Это моя мечта — спасать людей от этой срани!». Значит, не против. Ну и хорошо.

Конечно, Кира молодая, неопытная, с кучей некромантских тараканов в голове, да и попугай у нее жуткий. Зато девушка замотивирована искоренить «коровью болезнь», как никто другой. У нее же мама погибла от этой напасти, вот и девушка и горит мечтой. А потенциал у лаборатории огромный. Лакомка у меня очень умная. Шутка ли, трехсотлетняя альва-знахарка. Она точно знает еще кучу снадобий от всяких герпесов с золотухой…

— Мур-мур, а что мы тут делаем? — обивают мою шею сзади нежные руки альвы.

Легка на помине! Я тут же оборачиваюсь и хватаю смеющуюся блондинку. Немного резвимся, целуемся, обнимаемся, а потом бросаю остроухой знахарке идею про конвейер эликсиров.

— Почему бы нет? — пожимает девушка плечами, удобно устроившись у меня на коленях. — Я помню около тысячи целебных рецептов. Наверняка, что-то пригодится твоим больным соотечественникам. Я посмотрю.

— Значит, решено, — улыбаюсь в предвкушении больших денег.

Понятно, что малоимущих будем лечить бесплатно, создадим для них специальную квоту. Но вообще в идеале нужно получить контракт от Царства, и пусть государь-батюшка оплачивает лечение своим подданным. Это обязанность правительства: поддерживать сферу здравоохранения. Но к госконтрактам мы еще придем. Успеется.

Глядя на мою улыбку, Лакомка тоже улыбается и вдруг порывисто стягивает с меня рубашку… В общем, приходится отвлечься от мыслей по захвату новых рынков сбыта. Моя главная знахарка требует к себе внимания.

На улице уже темнеет, когда альва наконец успокаивается удовлетворенная и засыпает прямо на мне. Приходится отнести ее в постель. Сам же я отправляюсь в подвал. Тренировки никто не отменял, это святое.

Внизу меня ждет свежий ряд бетонных макивар. Служба закупки оперативно заменила тренажеры. Прошлые я разбил буквально пару дней назад.

Первым делом «включаю» сознание Воронова.

— Вещий, чего тебе? — лениво спрашивает мой бывший враг.

— Не мне, а нам, — улыбаюсь. — Мы же команда. Я тут подумал, что Дар у тебя слабенький. Надо развивать.

— Я — Мастер, — фыркает он.

— Перворанговый Мастер, — небрежно подчеркиваю. — Да и нет у тебя нормальных объемных техник под стать Мастеру, иначе бы ты не продул мне так быстро. Нет, ты всё ровно бы продул, но хотя бы дал нормальный отпор, — он недовольно кривит губы. — Твои черные шары никуда не годятся.

— Какой силы тебе нужна атака, Вещий? — рычит обиженный Мастер Тьмы.

— Такой, чтобы сносила все эти макивары за один удар, — указываю на ряд вертикальных бетонных плит. — Есть идеи?

— Голод Тьмы идеально походит, — вздыхает Эдуарда. — Но эта техника мне никогда не давалась.

— Теперь дастся, — уверенно заявляю. — Рассказывай, как ее призвать. Хотя нет — лучше я сам посмотрю.

Ныряю в сознание Воронова и отыскиваю нужные воспоминания. Да, Голод Тьмы — крутая вещь. И очень энергозатратная. Думаю, придется повозиться, прежде чем ее сформирую. Но это того стоит. Хоть техника и относится к первому рангу Мастера, она опасна и для второго ранга. Дело в том, что Голод Тьмы не просто создает мощную ударную волну, но и пожирает все чужие техники в радиусе обстрела. Тьма всегда голодна.

Погрузившись в медитацию, пытаюсь решить головоломку. Время для меня перестает существовать. Пытаюсь совладать с потоком темной энергии. Вообще заметил, что манипуляции с псионикой намного сложнее, чем с любой другой магией. Вернее, не сложнее, а просто телепатия требует большей филигранности. У нас узлы мельче, линии более капризные, а чужие мозговые импульсы — это те еще головоломки. А Тьма совсем другая. Она требует много вложений энергии, но не привередничает. Но требует она поистине немало. Можно сказать даже, что Тьма честна с тобой: сколько в нее вложишься, столько и получишь.

Вот я и вкладываюсь чуть ли не до самого утра. Сижу весь взмыленный и уставший, в глазах пляшут темные круги. Кажется, сейчас вырубит. Эх, ватрушку с медом бы сейчас для подпитки.

— Вещий, шел бы ты спать, — фыркает Воронов, который с презрительным пренебрежением наблюдает за мной.

— Сейчас пойду, — шатаясь, встаю. — Только кое-что попробую и пойду.

Я поднимаю руки и пробуждаю темный Дар. Из моих пальцем испускаются темные лучи. Они соединяются в огромную черную волну, что накрывает покрывалом макивары.

— Что⁈ Как⁈ — лицо Воронова вытягивается.

Покрывало Тьмы медленно, словно нехотя, отступает и рассеивается. Из-под щупалец мрака проступают пережеванные в крошку бетонные доски. Не остается ни одной целой макивары.

— У тебя получилось, — с завистью проговаривает Воронов. — Это, правда, Голод Тьмы.

Понимаю его эмоции. Какой-то телепат оказался магом Тьмы получше, чем потомственный «тёмник».

— На самом деле мне помогли твои наработки, — признаюсь, вытирая испарину со лба. — Без них бы у меня не вышло. Всё что я сделал — это порционально вливал энергию в узлы. А источников в моем распоряжении несколько, не забывай: мой, твой, ну и остальных Легионеров.

— Понятно, — сразу светлеет лицом Эдуард.

А я, каюсь, немного приврал. Важна не только прорва энергии, нужно еще правильно ее вливать. Раньше Воронов это делал с ошибками. Я же это сразу понял. Благодаря снадобьям Лакомки и долгим манипуляциям с капризной псионикой я лучше ощущаю энергию, чем Воронов. Но ему знать это не нужно. Зачем его расстраивать? Пускай думает, что он незаменим для меня своим образом мышления «породистого тёмника». Авось, правда, пригодится.

«Выключаю» Воронова и ковыляю на кухню искать чего-нибудь сладкого да побольше. Ох, уже не терпится применить Голод Тьмы на живом враге и посмотреть, как он поглотит чужие техники. Где бы только найти враждебного мага?

На другом конце города Геннадий Зябликов звонит своему отцу.

— Гена, ты провел работу над ошибками? — строго спрашивает глава разорившегося рода Ефрем. — Больше не облажаешься, как на встрече с Енеревой?

— Пап, я узнал всё, что нужно, — произносит Геннадий, сдерживая ярость. — Этот Данила Вещий — никто, простолюдин, жалкий выскочка. Эту помеху точно не стоит терпеть. Поэтому разреши мне его прикончить!

— Даня, мне доложили, что вы с дворянским молодняком прочесываете Южный Парк, — произносит Степан. — Снова потянуло на охоту?

Мы с отчимом сидим на открытом балконе и попиваем мандариновый чай с корицей. Только что отужинали маминой мясной запеканкой, и сейчас ловим легкий расслабон. Внизу, в саду, Мария Федоровна носится за Шариком, радостно визжа. А огромный волкомедведь испуганно шарахается от шумного маленького человечка в яркой синей курточке. Но ретироваться зверю не удается — девочка повисает на его здоровом хвосте.

— Покатай, Шарик! — визжит истязательница, и непобедимому Легавому ничего не остается кроме как подчиниться.

У нас с отчимом же идет чисто мужской разговор. Мама с Антониной Павловной и Лакомкой сейчас уселись в гостиной и о чем-то секретничают.

— Ага, — киваю я. — Пару раз выходили. Завтра тоже пойдем.

Помогать городу оказалось очень прибыльно. Морозильники на моей базе уже битком набиты звериным мясом. Гвардейцам пришлось заказать новые промышленные холодильники. Кроме того, Змейка с Лакомкой также радуют ежедневной добычей. Богатеем не только мы с друзьями. Другие дворяне тоже заинтересовались охотой. И это неудивительно, раз дело прибыльное. Деньги уже потекли рекой в город. Такими темпами Будовск скоро превратится во второй Дубай. Если выстоит.

— Молодцы! — одобряет Степан. — Нам не хватает людей. А «нор» с каждым днем всё больше и больше, и, как назло, почти из каждой вываливаются звери. Это-то и не укладывается в моей голове. Такое ощущение, что эти «норы» кто-то создает, — он с намеком смотрит на меня. — Можешь поспрашивать Лакомку, возможно ли это в принципе?

— Уже поспрашивал, — удивляю отчима ответом. — Не только в тебе в голову приходила подобная мысль.

— И что она сказала? — Степан в нетерпении подается вперед.

— Ты же знаешь, что Лакомка пришла из другого мира, — произношу. — А у них там полно разных могущественных существ. В том числе неких «колдунов» и алхимиков, которые могут творить чуть ли не всё на свете.

— Значит, такой вариант возможен, — сжимает кулаки Степан. — Вот бы встретить этого засранца!

— А много где еще возникают «норы»? — интересуюсь я военной тайной.

— Да, уже везде эта напасть, — ворчит Степан. — То есть не везде, конечно, но много где. Только в нашем Царстве штуки две уже вместе с Будовском.

— Понятно, — задумываюсь.

Получается, наш мир меняется. Стандартные Аномалии больше не единственные порталы в другие миры. Сопряжение миров усиливается. Зверей будет прибывать всё больше и больше. Выдержит ли страна? Надеюсь. Но о должной обороне Царства в первую очередь должен заботиться Царь Борис. А вот мне никак нельзя упустить шанс заработать и усилить свое влияние. Поэтому нужно уже сейчас строить фармацевтическую фабрику. Увеличение иноземных ингредиентов дает возможность выпускать зелья Лакомки в промышленных масштабах.

Я уже велел кадровику Тамаре искать персонал для лаборатории. Моими личными помощницами по всем вопросам назначил Василису и Алису. Обе красотки зарекомендовали себя в качестве верных сотрудников. Стоит посмотреть, как они справятся с координацией дел в столице.

— Даня, хочу поделиться новостью, — неожиданно официально произносит Степан. — Гарнизон в Будовске официально передают под мое командование. Я больше не и. о. начальника гарнизона, я и есть начальник гарнизона.

— Оу! — Хорошая новость. — Поздравляю! Подожди-ка, это же значит, что тебя назначат…

— Полковником, — кивает Степан. — Мне дают потомственное дворянство.

— Это здорово! — искренне радуюсь. — Но и очень неожиданно!

— Да, ничего неожиданного на самом деле. У штабных крыс есть свой резон кинуть мне такой мясистый кусок, — вздыхает отчим. — Если у меня не получится удержать «норы», то меня сделают козлом отпущения. Только вот штабисты обломают зубы. Я удержу город. А посему подумай хорошенько, может, тебе всё-таки нужно войти в род Невзоровых? После твоего совершеннолетия станет поздно.

— Нет, пап, извини, но у меня другой путь, — отказываюсь без промедления. — Да и не хочу вас с мамой втягивать в свои проблемы. У тебя своих хватает.

— Как скажешь, сынок, — вздыхает отчим. Видно, что ему становится неловко. Чтобы перевести тему, он смотрит на терзающую Шарика девочку. — Глянь, какая неугомонная! Ух, шельма! Даня, а Мария Федоровна явно выздоровела.

— Еще нет, — качаю головой. — Мы улучшили ее состояние, но Лакомка пока еще готовит лекарство. Она ждет, когда распустятся первые цветы, чтобы «напитать зелье силами пробудившейся природы», если дословно.

— Мудрёно, — делает вердикт Степан и вдруг заговорщически подмигивает: — А с Антониной Павловной у тебя как?

— Всё прекрасно, — отвечаю, и отчим почему-то натягивает на лицо похабную улыбку. — Она готовит не хуже мамы. Мы со Змейкой и Лакомкой уже жить не можем без ее блинчиков.

— Да ну тебя, Даня! — неожиданно Степан злится и отмахивается от меня. — Живешь с такой женщиной, а пробовал у нее только блины! Эх!

Я в недоумении смотрю на полковника. Почему только блины? Антонина Павловна нас балует и варениками, и оладьями, и голубцами, и глазированными сырками, и другими разносолами.

Сидя в дешевой съемной квартире, Гена Зябликов звонит главе рода.

— Что тебе опять надо? — недовольным голосом отвечает Ефрем. Он уже устал от постоянных звонков надоедливого сына.

— Пап, ну сколько мне можно уже ждать? — бесится Гена, хлопая ладонью по трухлявому дивану. — Я больше не могу жить в этой лачуге! Здесь тараканы, здесь воняет квашеной капустой! Нельзя мне хотя бы снять нормальную квартиру?

— У нас нет лишних денег, — равнодушно обрубает Ефрем. — А если не выйдет затея с Енеревыми, то мы вообще пойдем по миру с протянутой рукой. Помнишь план? Нужно убрать помеху на пути к соплячке Альберта.

— Ну так давай закажем наемников! — рычит Гена. — Пускай они пристрелят Вещего в переулке, и дело с концом! Он всего лишь простолюдин, па!

— Какой же ты у меня тупой, — глава безжалостно припечатывает сына. — Как минимум, Вещий телепат посильнее тебя, раз ты первый ударил и все равно проиграл. Да и нанятый сыщик доложил, что он очень богат и владеет «Валентино». «Валентино», сын! А это текстильный мастодонт! Кроме того, у него отчим — царский охотник. Альберт не дурак: он не разрешил бы своей драгоценной дочке гулять с кем попало. Не удивлюсь, если этот пацан вообще в шаге от дворянства. Поэтому будем осторожны. Нам нельзя светиться.

— Ну и как мы тогда его прикончим? — вздыхает Гена.

— Сыщик доложил, что уже несколько дней Вещий ходит в южные районы на охоту, — терпеливо объясняет глава. — Там у них толпами валят звери. Какая-то аномальная катастрофа.

— Ну и что⁈ Плевать мне на зверей!

— Заткнись и слушай, — гремит Ефрем, и наследник затыкается. — Я достал шершнемета, вместе с твоим дядей мы смогли его выдрессировать. Он нестабилен, приходится держать в клетке, но это и не важно. Главное, что у него есть псионическая невидимость, он почти невидим для телепатов. Мы натаскали зверя на Вещего, показывая его фотографию из газетной статьи про «Валентино». Главное, выпустить шершнемета рядом с Вещим — когда он опять пойдет на свою охоту. За это отвечаешь именно ты. Контейнер со зверем уже в Будовске на речном складе. Не подведи, понял, Гена?

— Зачем это вообще надо! — ноет наследник. — И сколько ты потратил на контейнер? А на зверя? Лучше бы снял мне нормальную квартиру и нанял наемников.

— Гена, закрой пасть и выполняй! — рявкает Ефрем. — Зверь — это идеальное орудие. Никто ничего не заподозрит. Если упустишь сучку Енереву, я тебя лично прибью, понял?

— Понял, — скрипит зубами Гена.

Ему совсем не хочется таскаться по городу и возиться с каким-то зверем. Но старика нельзя послать, ведь он глава рода. Блин, нафига эти хитрости? Почему нельзя просто нанять головорезов? Ну ладно, хотя бы Вещий все равно сдохнет, и то хорошо.

На следующий день прямо со школы мы с ребятами выдвигаемся в Южный Парк. Все взяли с собой боевую экипировку. Поэтому переодеваемся в школьной раздевалке, затем запрыгиваем в свои тачки, и стройной колонной премиальные машины отправляются в самый бедный район Будовска. Лена едет со мной на «Майбахе», Камила и Света на своих бронированных «Чайках», Гриша с Адией тоже на «Чайке». Могли бы, конечно, все на одном «Майбахе» поехать, но мне потом лень развозить дворянчиков по домам. Поэтому поездка со стороны выглядит пафосно и с шиком.

Настроение у меня воодушевленное.

Дело в том, что после уроков Антонина Павловна попросила меня задержаться ненадолго. Пока я любовался ее стройными ножками, она с печалью в голосе сказала:

— Даня, Иван Михайлович видел, как вы охотитесь в Южном Парке.

Иван Михайлович — это наш географ. Он как раз проживает на юге.

— Всё правильно, Антонина Павловна, — киваю, не дождавшись продолжения. — Наша охота санкционирована царскими охотниками. Есть письменное подтверждение.

«Королева пилона» в отставке вздохнула грустно-грустно. Объемная грудь ее колыхнулась, белая блузка натянулась так плотно, что в промежутках между пуговицами сверкнул лифчик. Тоже белый.

— Даня, я всё понимаю. Только, прошу, береги ребят, ладно? — умоляюще посмотрела она на меня большими глазами, подавшись близко.

Ну и как после такого не зарядиться боевым духом? Звери, вам не жить! Ну, а Антонину Павловну я сразу же заверил, что никто не пострадает. Кроме нашей добычи, ессно. Учительница сразу заулыбалась и оттаяла от своей грусти. Не просто шикарная, но и добрая женщина. О детях переживает.

Ближе к границе с лесом мы с одноклассниками высыпаемся из машин и принимаемся за патрулирование. По сути, просто гуляем: трещим и обсуждаем всякую ерунду. По дороге заходим в кафе, берем по мороженому и дальше гуляем. Главное — постоянно двигаться, чтобы диапазон моего сканирования захватывал новые участки.

— Даня, а как ты засекаешь зверей? — спрашивает Света. — Это же сложно отличить одну звериную матрицу от человеческой, если специально не нырять всем подряд в головы.

Блондинка права. Но хитрость простая как две копейки — я «включил» сканера. Он сканирует энергетический фон на мощные всплески. Как только открывается «нора», течение энергии тут же сходит с ума. Кроме того, Степан придумал установить по всему городу «энергошумки». Это специальные кнопки на светофорах, на столбах и много где еще. Как только горожанин замечает зверя, он должен нажать «энергошумку», и простейший артефакт создаст выброс в энергетический фон. Сканеры в патруле уловят его, и тут же на место происшествия отправятся наряды. В идеале отправятся. Если нет сильной загрузки из-за других «нор» и царские охотники довольно близко.

— У меня есть своя уловка, — отвечаю небрежено. — Но позволь мне не раскрывать ее. Я всё же намереваюсь получить герб. А какой же я буду дворянин без родовой тайны?

— Хм, ну и пожалуйста, — фыркает блондинка. — Но ты можешь хотя бы сказать, какой радиус воздействия у твоей «уловки»?

— Пара километров, — отвечаю и сразу же предлагаю: — Может, еще по мороженому?

Сразу раздается гул возражений. Никому больше не лезет.

— Я не буду, — тихонько отказывается Камила, явно волнуясь за свою модельную фигуру.

— Вещий, сколько можно? — поражается Светка. — У тебя мозги не слипнутся?

— Нет, но если не получу дозу сладкого, то перестанут работать, — усмехаюсь. — А оно нам надо? Не надо. Пойдемте-пойдемте.

Ребятам приходится подчиниться. Мои мозги нужны для сканирования, а без сканирования какая охота?

В ближайшем кафе оказывается очередь. Приходится стоять. Когда мы наконец выходим — я с двумя рожками, а остальные воздержались даже от одного, вот же странные, — размеренное энергетическое течение резко тревожит одиночный, как пушечный выстрел, всплеск. Кто-то включил «энергошумку»!

— Ребята, тревога! — отдаю я рожки Светке в руки и стрелой бросаюсь в правый переулок.

— Вещий! Я же говорила, что не хочу! — ругается Соколова, тряся рожками.

Вместе с одноклассниками блондинка бросается следом за мной, мощно втопив, но мороженое не выкидывает. Даже следит, чтобы шарики не соскользнули на землю.

Я вслушиваюсь в крики впереди. Дело дрянь: кто-то в беде. Немного прибавляю скорости и мигом преодолеваю пару сотен метров до источника тревоги. Ребята чуть отстают, но я обогнал их на некритичную дистанцию. Никто ничего не должен заподозрить.

Ну и что тут у нас? Полчище обезьянокрыс наполнило улицу, распугав жителей. Кто-то из людей закрылся в магазине, кто-то нырнул в подъезды, кого-то сейчас едят грызуны, и этим беднягам уже не помочь. В стороне десяток зверей пытаются вскрыть легковушку: скребут когтями по стеклу, грызут двери. В кузове истошно кричат обнявшиеся женщина с ребёнком. Женщина очень похожа на Антонину Павловну, а ребенок — на Марию Федоровну.

При взгляде на эту картину во мне что-то переключается. Я выхватываю из воздуха пси-хлыст и быстро оборачиваюсь к одноклассникам.

— Света… да выкинь ты это мороженое! — рычу. Девушка послушно отпускает рожки, и они шмякаются на асфальт. — Света, Лена, бьете тех, что у машины! Я с вами! Остальные — ваши у подъезда! Всё! Мочите тварей!

И мы принимаемся за охоту. Грызуны, еще не осознав, что они уже сами добыча, кидаются нам навстречу. Мой арсенал сейчас ограничен. Телепатия не действует на обезьянокрыс. А при друзьях я также не могу пользоваться Легионом. Но не беда. Одной рукой я швыряю пси-ножики, другой — стегаю пси-хлыстом. Один удар — и нервные клетки твари сгорают дотла.

Света облачается в огненный доспех, она уже может, и швыряет огнешары. Ленка же орудует огромным фламбергом. Работаем в темпе. Очень скоро не остается ни одной живой обезьянокрысы. Твари слишком упертые, чтобы броситься в бегство. Поэтому все пошли насмерть. Ну и славно. Много мяса — много денег. Хотя нет, много денег не бывает. Значит, нормально денег.

Гришка с Адией и Камилой также быстро ликвидируют зверей у подъезда. Затем присоединяются к нам.

— Даня, ты какой-то злой сегодня, — замечает Света, сбросив доспех. — Когда ты бил грызунов, мне было страшно смотреть на твое лицо.

В ответ я лишь фыркаю. А что? Моя очередь пофырчать.

— Они хотели съесть ребенка, — поясняет Лена, кивнув на машину.

Светка вглядывается в лобовое стекло, а потом ее глаза гневно сужаются.

— Вот же твари! — блондинка яростно пинает мертвого зверя.

Я же подхожу к машине и, помахав женщине, посылаю ей телепатическое сообщение:

«Сударыня, всё в порядке. Добровольческий отряд „Юные русичи“ зачистил территорию. Враг уничтожен. Вы в безопасности»

Название отряду только сейчас придумал. Но пусть будет такое. Мы все юные и почти все русские. Значит, юные русичи.

Женщина, помедлив, открывает дверь и выбирается с ребенком на свежий воздух.

— Спасибо! Спасибо вам! — благодарит сударыня, улыбаясь сквозь слезы. Конечно, она далеко не Антонина Павловна, — «королева пилона» может быть только одна, — но довольно миловидная и стройная. А вот девочка — вылитая Мария Федоровна. Такая же маленькая, светловолосая, с озорной лыбой до ушей.

— Даня, дай я тебя осмотрю, — просит приблизившаяся Камила. Молодец, ответственно относится к роли лекаря. Только вот почему-то подошла ко мне первому, хотя не один же я без доспеха.

— Начни с девочек, — киваю на Лену с Адией.

— Что это еще за тварь! — резкий крик Светки бьет по ушам.

Оборачиваюсь. Из-за угла здания выскакивает мелкий зверь в черно-желтой расцветке.

Вжиух. Вжиух.

Плечо обжигает короткой болью.

— Даня! — восклицает Камила, схватившись за руку. Из рукава девушки торчит то ли жало, то шип. У меня из плеча выпирает такая же дрянь.

— Ну сволочь! — рычу я. Ругнулся бы сильнее, да при ребенке нельзя.

Обстрелявшая нас тварь уже упала замертво. Я убил ее мгновенным псионическим ударом. Сжег все нейроны к чертям.

Подхожу к трупу. Странный зверь. Ростом с добермана, раскрашенной в желто-черную полоску, как пчела, да и голова у него как у насекомого: фасеточные глаза, длинные антенны-усы, хитоновое покрытие. Из лап торчат трубки — видимо, чтобы метать жала.

А самое удивительное, как это я его не заметил? Ведь сканировал же местность на наличие разума. Неужто телепатическая невидимость, как у василискуса?

— Камила, лечи нас быстро, — оборачиваюсь. — Вдруг жала отравлены…

Не успеваю я закончить, как брюнетка вдруг пошатывается. Ее подхватывают с двух сторон Лена со Светой.

— Камила? Камилочка, что с тобой? — верещат девчонки, держа поникшую Целительницу.

Я делаю к ним шаг, но ощущаю резкое головокружение. Понятно, яд. Действуем в темпе.

Первым делом вынимаю из плеча мелкий шип. Тут же замедляю метаболизм, чтобы яд не успел попасть во внутренние органы. Одновременно «включаю» сознание «кровника» Егора. Велю коротко:

«Выводи отраву. И быстро, — кивок в сторону Камилы. — Нам еще лечить нашего лекаря»

«Быстрее» — тороплю Легионера.

«Делаю, делаю, — шипит Егор Смельный в процессе извлечения яда. — Не торопи, Вещий!»

Я специально дал задание вывести яд именно «кровнику». Еще одна проверка лояльности. Конечно, можно было взять управление Даром Егора в свои руки, только самостоятельная работа заняла бы больше времени. На несколько секунд больше, но всё же. Сейчас драгоценна каждая секунда. Благодаря Дару физика мой антитоксичный иммунитет лучше, чем у обычного человека. Ну у Камилы-то нет. Хотя не уверен — у Целителей тоже полно способов улучшить химические реакции в своем организме. Но рисковать лучше не стоит.

— Кладите ее на асфальт, — тем временем велю перепуганным Свете с Леной.

Девчонки спешат выполнить. На помощь им подбегает Гришка. Камила еще в сознании, но самостоятельно ходить уже не может. У меня же почти проходит головокружение. Пошатываясь, подхожу к брюнетке, сажусь на корточки и выдираю тонкое жало из тонкой девичьей руки. Затем прикладываю ладонь к ее лбу. Горячий.

— Даня, это яд? — догадывается Лена. — Что нам делать?

— Поторопи группу поддержки, — бросаю своей девушке, и она хватается за телефон. Я же обращаю взгляд на Камилу: — Енерева, слышишь меня? Не спи, Целительница. Давай лечи себя. Кто из нас уникум с двумя Дарами?

— Я не могу сосредоточиться, — выдыхает брюнетка. — Даня…мысли…не могу…

— Продолжай пытаться, — спокойно произношу. — Это слабый яд. Он даже меня не свалил, а ты Целитель. Тебе он должен быть вообще до лампочки. Значит, сейчас пройдет.

Эти слова предназначены для окружающих. Чтобы потом вопросов не возникло, как же мне удалось перебороть яд.

«Фухх…Закончил, — выдыхает в моей голове Егор. — Ты здоров. Сильная же штука. Даже медевдя свалит»

«Отлично, теперь лечи ее, — моя правая рука по-прежнему лежит на лбу девушки, левой же зажимаю голый участок кожи на ее кисти. Это нужно, чтобы у „кровника“ было достаточно контакта с кровеносной системой Камилы. — И быстрее»

«Похоже, „быстрее“ — твое любимое слово, Вещий» — ворчит Легионер, приступая к лечению.

Со стороны Петровского шоссе раздается вой сирен. Это поддержка едет. Нужно, правда, торопиться: скоро набегут медики из группы сопровождения. Они всё это время держались неподалеку на случай ранения ребят. Там три моих дежурных врача, а также медики дворян. Если они проведут диагностику Камилы и найдут яд, то насчет меня возникнет много вопросов.

К счастью, Егор мигом справляется. Он уже на моем примере изучил яд и определил верный подход по очищению крови.

«Закончил, Вещий, — отчитывается Легионер и, глянув на грудь Камилы, сально усмехается: — А красивая девка-то! Раз мы спасли твою дворянку, пускай она теперь нас благодарит своими пухлыми губами».

«Обойдешься» — «выключаю» мага крови.

Глаза Камилы становятся ясными. Она шумно сглатывает.

— Я чувствую себя лучше, — удивлено произносит брюнетка, приподнимая голову. — Хотя так и не смогла призвать технику Очищения.

— Значит, твой организм справился, как и мой, — подаю девушке руку и помогаю подняться. — Но на будущее — займись этим пробелом в твоей подготовкой. Если бы яд был смертельным и мгновенным, мы бы с тобой уже откинули ноги.

— Да, прости, — брюнетка пристыженно опускает покрасневшее лицо. — Я обязательно проведу работу на собой.

Тут набегают медики и, оттеснив меня от Камилы, шустро обследуют свою драгоценную госпожу. Я от своих врачей лишь отмахиваюсь.

Вместе с медперсоналом в группу поддержки входят также несколько гвардейцев. К ним я и направляюсь. Они как раз шустро сваливают туши убитых зверей в кузова среднетоннажных грузовиков.

— Этого не забудьте, — киваю своим людям на труп черно-полосатого зверя. — Он — моя добыча.

— Понял, шеф, — кивает старший гвардеец.

— Это еще не всё, — продолжаю отдавать распоряжения. — Зверь выскочил из-за угла магазина. Мне нужно знать, откуда он взялся. Проследите весь его маршрут отсюда от «норы» или от участка в лесу, откуда он выскочил. Поспрашивайте свидетелей, найдите записи видеокамер.

— Так точно, шеф, — гвардеец принимается за работу.

Интуиция подсказывает мне, что появление черно-полосатого немного странное. Тут были одни обезьянокрысы, а вряд ли бешеные грызуны потерпели бы по соседству с собой зверя другого вида. Значит, черно-полосатый вылез не из той же «норы», что они. Возможно, где-то есть еще одна незафиксированная «нора».

— Даня, ты освободился? — ко мне подходит Лена, смущенно улыбнувшись. — Мы законичили?

— Да, на сегодня хватит охоты, — киваю, бросив взгляд на Камилу в окружении медиков. — Ребята подустали, да и обычное ежедневное число «нор» в черте города уже открылось. Значит, в течение суток ничего в ближайших десяти километрах не должно появиться.

— Это хорошо. Тогда… — неожиданно она обнимает меня, прижавшись всем телом. — Спасибо, что спас Камилочку, — шепчет она тихо-тихо, сверкнув глазами.

Ну, конечно, наша отличница догадалась. Она же знает, хоть и без подробностей, что я владею несколькими Дарами.

— Только никому, — строго говорю.

Лена радостно засмеялась.

— Я знала, знала, что это ты! — еще раз крепко обнимает меня.

Интересно, с чего такая бурная радость? Может, у моей девушки появилась уверенность: случись что вдруг — и Даня не даст в обиду? Конечно, от любого яда я запросто спасу. Да и от повреждений мягких тканей тоже — нет, залечить не выйдет, но остановить кровотечение и не дать сердцу остановиться до прибытия Целителей — это тоже в моих силах.

Вообще, в Коллекции сильно не хватает Целителя. Он бы снял множество рисков. Но здесь возникает несколько проблем. Во-первых, где я найду отморозка-Целителя? Я же не маньяк какой-то, чтобы кидаться на добропорядочных магов. А Целители, в основном, нормальные ребята. И редкие. Чуть ли не реже телепатов. Целитель-простолюдин, почти наверняка, получит приглашение от дворянского рода стать вассалом, а если и не получит, то в платной медицине всяко выгоднее быть, чем в банде (и безопаснее). К тому же банда с Целителем это сто процентов замаскированный дворянский отряд для темных делишек, валить таких сейчас опасно, да его и найти сначала надо, а бегать по Москве убивать все банды подряд в надежде нарваться на нужную цель — ну такая себе идея.

— А чего это с Леной? — спрашивает подошедшая Света, глянув вслед отошедшей девушке. — Вся навеселе. Странно.

— Адреналин, наверное, — пожимаю плечами. — Ладно, давайте по домам.

— Даня, а не хочешь вместе поделать домашку? — спрашивает блондинка. — Я заколебалась с этой алгеброй. Может, хоть с тобой что-то пойму.

— Сегодня у меня дела, — качаю головой, и она, вздохнув, топает к своей «Чайке».

Попрощавшись с друзьями, мы с Леной уезжаем. Мою девушку до сих пор не покидает хорошее настроение. Она дурачится, забирается ко мне на колени, забавляется с застежкой на моей камуфляжной куртке, хитро смотрит из-под опущенных ресниц. Новость о том, что это я спас Камилу, подействовала на нее, как мята на кошку. Без понятия в чем дело. Наверно, она сильно испугалась за Камилу, а когда я разрешил проблему, это ей принесло чувство эйфории.

— Что же стало с нашей скромной старостой? — усмехаюсь.

— Меня Лакомка разбаловала, — подыгрывает девушка, обвивая мою шею руками. — Ох, она меня заставляет такими вещами заниматься!

— Какими? — интересуюсь.

— Скоро узнаешь, — коварно шепчет она, наклонившись и куснув меня за мочку уха. — Ведь для тебя готовимся.

Заинтриговала так заинтриговала, чертовка! Теперь же измучаюсь в догадках. Даже появляется соблазн заглянуть в голову Лены, но я буду не я, если из-за такой ерунды начну переступать личные границы людей. Так что остается лишь смиренно ждать «сюрприза».

Подбрасываю девушку домой, и направляюсь к себе в «султанский дворец» трудиться не покладая рук. Первым делом нужно позвонить Кире Пауковой.

— Привет, Даня! — некромантка берет трубку после первого гудка. Настроение у нее тоже отличное, как и у Лены. Но тут-то понятно. Давным-давно Кира объявила личную вендетту «коровьей смерти» из-за гибели матери, и наконец-то лекарство найдено.

— Я с новостями о лаборатории. Мои кадровики получили задание набрать сотрудников, но я решил, что лаборатория это слишком мелко. Поэтому у нас будет своя фармацевтическая фабрика.

— Целая фабрика? — удивленный писк.

— Ну небольшая, но да. Слово «фабрика» подразумевает не только исследования и продажу патентов, но и конвейерное производство. Бизнес-брокеры уже задействованы. Скоро нам найдут подходящую готовую фирму из тех, что есть на продаже. А тебе пора отправляться в столицу.

— В столицу? — ошеломленный писк. — Прямо сейчас?

— А когда еще, Кир? — тоже удивляюсь. — Ты — генеральный директор, тебе нужно руководить всеми бизнес-процессами. Не я же этим буду заниматься за тебя.

— Нет, конечно. Я готова, Даня, — только уверенности в ее голосе столько же, сколько мороженого в моем холодильнике. А там только призрак эскимо летает.

— Не волнуйся, Кир, — успокаиваю девушку. — Я не оставляю тебя одну с миллионом задач. Мои помощницы Василиса с Алисой встретят тебя в аэропорту, отвезут в отель, назначат встречи с кандидатами в руководители. Также менеджмент «Валентино» поможет тебе с наладкой поставок всего необходимого на фабрику и прочими задачами.

— Фух, — облегченно выдыхает некромантка. — Спасибо, Даня, теперь у меня хотя бы появилось представление того, что я буду делать. Я же мало что смыслю в управлении, — честно признается.

— Знаю.

— Даня, ты только не подумай, что я лентяйка какая-то. Даже если бы ты сказал, что у меня никого не будет в Москве и надо самой всё налаживать и крутиться, как белка в колесе, — я бы всё равно нырнула в эту клоаку! — твердо заканчивает некромантка.

— И это я тоже знаю, — улыбаюсь. — Поэтому я тебя выбрал гендиром.

Мои последние слова воодушевляют Кира. Некромантка меня сердечно благодарит, на этом мы почти заканчиваем разговор…Ах да, напоследок предупреждаю брюнетку, чтобы она не брала на собеседования с возможными работниками своего попугая-скелетона, а то он распугает всех нормальных кандидатов.

— Гошу? — несказанно удивляется Кира. — Но он же милый.

— Конечно, милый, — миролюбиво соглашаюсь. О вкусах не спорят. — Но далеко не все любят животных. И еще меньше — мертвых животных.

Кире приходится согласиться. Сразу после разговора с некроманткой мне звонят гвардейцы, что провели поиск маршрута черно-полосатого зверя.

— Шеф, за углом того магазина была только одна камера — встроенная в банкомат, — сообщает старший гвардеец. — К сожалению, кто-то повредил и сам банкомат, и жесткий диск с видеозаписями. Мы забрали диск у владельца банка и пытаемся его восстановить. Это займет время, за задачу взялся мой младший брат. Под мою ответственность, шеф. Он очень рукастый парень и уверяет, что справиться.

— Спасибо за находчивость, — хвалю гвардейца. — И твоему брату — отдельное спасибо. Он у нас служит? Если нет, надо исправить. Гвардии нужны толковые компьютерщики.

— Боюсь, это невозможно, шеф, — вздыхает боец. — Брат еще школу не закончил, ему всего двенадцать лет. Но он отлично шарит в компьютерах, шеф, — спешит добавить. — Если братец сказал, что починит, значит починит.

— Кхм, докладывайте по мере поступления результатов, — кладу трубку.

Странный гвардеец. У нас же в гвардии есть свои неплохие компьютерные техники. Но, с другой стороны, если этот гвардеец под свою ответственность привлек постороннего, значит, в нем уверен. А иначе в случае провала понесет дисциплинарное наказание. Улики детям не игрушки.

Вообще же странно. Кто-то будто специально уничтожил единственную камеру на улице. Неужели зверя под шумок прислал Горнорудов? Или Паскевич-младший? А, может, кто-то из родни Вороновых решил отомстить?

Так, ладно, зачем гадать? Ждем восстановления записей. А пока что делаем домашку и идем на тренировку в подвал.

Надо осваивать Тьму, Кровь, Огонь, Камень, Воздух, Ментальную Невидимость, да и про свою родную Телепатию забывать нельзя. А то заявится ко мне в гости тот же Горнорудов, и чем его угощать? Не блинчиками же Антонины Павловны. Поди барон не ест нашу плебейскую еду. А Голод Тьмы или Скала Крушения — это, по-моему, очень даже баронское блюдо. Очень даже.

— Остолоп, ты что натворил⁈ — кричит Фома Зябликов, когда племянник Гена открыл облупленную дверь и впустил брата главы рода в свою дешевую арендованную квартиру.

— Что такое, дядя? — непонимающе хлопает глазами Гена.

— Зачем ты это накарябал⁈ — Фома указывает на старый сервант, затем на входную дверь, затем на зеркало. — А это зачем⁈ А это⁈ Одной мало⁈ Это дерьмо смывается⁈ С нас же возьмут неустойку за порчу мебели! С депозита вычтут!

По всей квартире — на серванте, на шкафах, на зеркале, на тумбочке под телевизором, на самом телевизоре — написана белым мелом одна и та же надпись:

«Тараканы, идите наху…!»

Гена пожимает плечами, всё еще не понимая причины претензии.

— А разве не так надо пользоваться мелком от тараканов? Нужно специальное заклинание?

— Придурок, это не артефакт! — Фома сжимает пальцами виски, чтобы успокоиться. От увиденной тупости племянника у него подскочило давление. Роду с таким будущей главой точно придет конец. — Где ты видел артефакт за десять рублей?

— Я купил мелок в ларьке за пятьсот…

— Тебя еще и обули, — вздыхает Фома, тяжело падая в кресло. — Ты точно телепат?

— Вообще-то я проходил ранговую комиссию, — обижается Гена, приняв вопрос буквально.

— Может, в роддоме уронили, — предполагает брат главы, опуская на лицо ладонь. — Но не подменили точно…Тест на ДНК же делали, проверяли… — он сокрушенно смотрит на исписанное зеркало, под которым смело, никого не боясь пробегает жирный таракан.

— Дядя, ты зачем вообще приехал? — угрюмо спрашивает Гена и бросает враждебный взгляд на сумку в коридоре. — Лишнего места нет. Нам с тараканами и без тебя тесно в этой однушке.

На самом деле Гена волнуется, как бы дядя не заглянул в тумбочку под телевизором. Туда он положил кучу денег, которую вынул из банкомата, который разбил, когда выпускал шершнемета.

— Закрой пасть! — гремит Фома. — Ты забыл, зачем тебя послали в Будовск? Почему помеха на пути к Енеревой еще жива?

— А я знаю? — пожимает плечами наследник. — Я выпустил шершнемета, как отец и сказал, но зверь, видимо, не справился.

— Что еще за «видимо»? То есть ты не видел? Ты его выпустил не рядом с Вещим?

— Нет, конечно, — фыркает Гена. — Там зверствовала орда обезьянокрыс, я к ним и на сто метров не приближусь.

— Мало того, что тупой, так еще и трусливая курица, — вздыхает Фома. — А простолюдин Вещий, значит, приблизился к орде, он не побоялся, да? — Гена молчит пристыженно. — Твой отец потратил последние деньги на еще одного зверя, но на тебя полагаться больше нельзя. Теперь я сам возьмусь за Вещего. А ты ходи в «шестерках», раз нет ни ума, ни храбрости, понял?

— Да на здоровье, — ворчит Гена.

— Бегом за мыло и вытирай это дерьмо, — кивает дядя на надписи. — А будешь спорить — я тебе все нейроны сожгу. Они у тебя всё равно не контачат.

— Данила, тут заказ поступил, — позвонив, сразу сообщает Эльдар, и в его голосе чувствуется его фирменная лисья улыбка. — Зябликовы просят, чтобы ты приручил им зверя.

— Зябликов — это же жених Камилы? — вспоминаю.

— Ага, верно, — соглашается наследник Енеревых. — Самозванный жених.

— Не думаете, что их предложение похоже на подставу?

— И это тоже верно, — смеется Эльдар. — Ну как? Возьмешься?

Интриганы Енеревы, блин. Нет, чтобы послать этих Зябликовы куда подальше, так перекладывают решение с больной головы на здоровую.

— Что они обещали за зверя? — вздыхаю. — Отстанут от Камилы?

— Обещали, что — да, — вот прямо слышу, как у него скрипят губы, натянутые в широкой ухмылке от уха до уха. — Если удастся приручить зверя.

— А что за зверь-то?

— Борзая.

Хм, это же легко дрессируемый вид. Почти такой же послушный как Легавый. Считай, дальний родственник Шарика. Только размерами меньше.

— Точно подстава, — делаю вывод.

— А то! — не спорит Эльдар. — Так ты не ответил. Возьмешься?

Тут меня осеняет озарение. А ведь эти Зябликовы — род телепатов. Не знаю, насколько они сильны, но, должно быть, силенок хватит на дрессировку податливого вида зверя. И, возможно, того шершенемета (название зверя я уже выяснил) послал не барон Горонрудов, и не князь Паскевич, и не родня магов Тьмы Вороновых, а разорившиеся бедные никчемные Зябликовы.

И, знаете, вот сейчас мне становится очень-очень грустно из-за этой догадки. Вначале я ведь даже не подумал о Зябликовых. За последнее время моя самооценка настолько выросла, что уже слегка нависла над действительностью. Я сразил Вороновых, дал отпор Горнорудову, и подсознательно решил, что более мелкие дворяне мне не ровня. А ведь они сами так не считают. Они спокойно могут покушаться на мою жизнь и жизни моих родных. Отпугнуть их может только один аргумент — титул или хотя бы герб. По их логике, сила без герба — это сомнительная сила. Бороться с этим стереотипом можно, но выйдет долго и муторно, да и незаконно. Легче просто получить герб. Такова моя ближайшая цель, а до тех пор нужно воспринимать всерьез любого потенциального врага. Даже мелкого и слабого. Хотя бы потому что он не понимает, насколько я могу превосходить его в силе.

— Возьмусь, — просто отвечаю. — Я приручу Зябликовым Борзую.

— Чувствую, будет весело, — злобно смеется Эльдар. Действительно злобно, прямо как злодей из мультиков.

Я думал, на этом мы закончили, как он неожиданно спрашивает:

— А что ты решил насчет Камилы?

— Сначала «багровый», помните? — остужаю его пыл.

— Да-да, я не тороплю, просто интересуюсь стадией, — ухмыляется. Я уже по голосу определяю, когда он лыбится.

— «Багровый» в Будовске пока не вылез. А как вылезет, то весь город это почувствует, — замечаю.

Эльдар аж поежился.

— Даже не знаю, хочу ли нам такое счастье.

— Это всё равно случится, — равнодушно пожимаю плечами. — Слышали о законе бутерброда?

— О том, что бутерброд всегда падает маслом вниз?

— В нашем случае масло это «багровый», — спокойно говорю. — Он придет в Будовск. Рано или поздно. Нам остается только готовиться к этому дню.

После тренировки я принимаю душ и заваливаюсь спать.

Сегодня никаких прорывов в моем развитии не произошло. Но я все равно доволен. Не каждый же день покорять Эвересты. Настоящее мастерство строится по кирпичику. Главное, сейчас, укреплять псионические связки и учиться быстро пользоваться силами Коллекции. Я должен уметь моментально выхватывать нужный мне Дар и применять технику, например, камни Дубного или Тьму Воронова. Только упорством и трудом можно добиться звания самого быстрого стрелка на Диком Западе. И в плане скорости мне предстоит еще работать и работать.

Также я пытаюсь сделать мощную связку из двух Даров: телепатии и физики. Два объединенных Дара создают синергию возможностей. Не знаю, поняла ли Камила, но ко мне пришла эта догадка почти сразу. Уже понятно, что принудительное ускорение метаболизма позволяет быстрее получать энергию из пищи. Только это еще цветочки. Ягодки впереди. Сами подумайте, возможно, что я — единственный в мире физик-телепат. У меня грандиозное преимущество перед остальными телепатами. Я могу ускорять свой организм в разы, а они нет.

Если я обеспечу сверхоптимальную скорость мозговых процессов, то смогу думать быстрее других магов. От перспектив дух захватывает. Супербыстрые псионические удары, моментальный анализ данных, сложные манипуляции с мозговыми волнами за пару мгновений. Мне уже это под силу, но есть нюанс: нужна энергия. Много энергии. Усиленное питание не поможет. Можно, конечно, таскать с собой тележку с едой, но это уже перебор. Накопитель Дара тоже не позволяет столько тратить. У меня поистине большой накопитель, но и его не хватит на жизнь в нитро-режиме. Иногда могу включать, но лишь иногда, и тут же нужна подпитка. А иначе накатывает жуткая усталость.

Я уже проводил анализ строения своего организма, также пролистал научную литературу в городской библиотеке и пришел к грустному выводу. Одной энергии недостаточно. Моему мозгу нужна просто бездна минералов, витаминов и микроэлементов. Решение напрашивается само собой — использовать специальные препараты. Но таких нет. Пищевые добавки не в счет, я и так потребляю всякие креатины, аминокислотные комплексы, энергетики и прочее-прочее. Я же не только сладкое жру тоннами.

Вот сейчас я вроде бы жутко устал на тренировке, а всё равно лежу и ворочаюсь в постели, перебирая варианты. Не спится и всё тут. Сами представьте: огромное могущество в шаге от тебя, и мешает только одна вещь — нехватка топлива и стройматериалов.

Конечно, ответ очевиден. «Норы». Оттуда прут разнообразные звери. И ведь, наверняка, выжимки из определенных видов дадут мне необходимый комплекс пищевых элементов. Только литературы на этот счет нет. Зато мне есть кого спрашивать.

Решительно встаю с кровати и накинув халат, топаю в коридор. Тихо стучу в соседнюю дверь.

— Кому-то не спится, — раздается еле слышный голосок из спальни. — Заходи, Даня.

Не знаю, как она поняла что это я. Но это же Лакомка. У нее чуткость запредельная. Да и ушки большие. Может, уже научилась меня узнавать по звуку шагов.

Захожу и прикрываю за собой дверь. Альве тоже не спится. Она стоит у окна в полупрозрачной ночнушке и плавно двигается в лунном свете.

— Что делаешь? — присаживаюсь на ее постель.

— Танцую, — кружится стройная девушка вокруг себя и игриво смотрит из-под полуопущенных ресниц. — Не хочешь со мной?

— Хм, у меня тут созрели вопросы. Пообщаемся?

— Конечно, Даня. — она плавно садится рядом и смотрит вопрошающе.

Я делюсь с ней проблемой. Нет, про Легион не рассказываю. Лучше об этом никому не знать. И дело не в моем недоверии. Просто та же баронесса Жанна легко может сломать щиты и прочитать мысли. В общем, минимизирую риски.

Я просто говорю Лакомке, что могу ускорять свою мозговую активность, но возникает затык с нехваткой энергии и микроэлементов. Альва задумчиво слушает, а потом кивает своим мыслям.

— Даня, я знаю, как изготовить энергетические и пищевые эликсиры, это не проблема, — сообщает девушка. — Это малое, что я могу для тебя сделать. Но ситуация выходит похожая, что и с лекарством для Марии Федоровны. Мне нужно время на поиски замены рыжей вербы и других вспомогательных элементов.

— А что с главными компонентами?

— У тебя уже достаточно набралось мяса в морозильниках, — сообщает Лакомка. — Чем больше наберется разнообразных зверей — тем лучше. Мне будет проще нащупать идеальный состав для человеческого организма.

— Ты этим займешься? — испытующе смотрю на блондинку.

— Конечно, — лучезарно улыбается альва, и темнота по углам стремительно убегает прочь из спальни. — Ведь ты мой мелиндо, Даня.

— Не расшифруешь? — я догадываюсь, что нет, Лакомка слишком игрива.

— Ты можешь заглянуть в мою голову и увидеть сам, — забавляется эта трехсотлетняя нестареющая кокетка, обольстительно выгибаясь как кошка.

— Давай вернемся к эликсирам. Для исследований тебе нужны нормальные помещения. Думаю, весь летний домик перестроим под твою лабораторию, — перевожу тему, не давая сбить себя. — Закупим туда различного оборудования, создадим все условия для стерильности, найдем тебе ассистента из Пермского аптечного колледжа.

— Очень скрупулезный подход, — Лакомка пытается выглядеть серьезной, но по задорному блеску в ее глазах понятно — альва готовит очередную шалость. — Но у ассистента ведь будет зарплата, а у меня? Я тоже хочу зарплату! — дуется она. — Но только не деньгами! Деньги ты мне и так дашь!

— Очень смелое заявление, — смеюсь. — Ну допустим. И что же ты хочешь?

— Чтобы ты станцевал со мной в лунном свете, — она соблазнительно облизывает губы и встает на колени на постели.

— Вертеться у окна я не буду, — сходу отказываюсь.

— А кто сказал, что мы будем танцевать стоя? — блондинка резко прыгает на меня, страстно прижимается нежным телом, и я поддаюсь, позволяя ей уронить меня на подушки. Ну а дальше всё по классике. Мы танцуем в лунном свете. Лежа на кровати. В разных позициях. Предварительно скинув одежду.

Бзз. Бзззз. Бззззззз.

Я заснул в обнимку с Лакомкой, но, кажется, почти сразу меня будит гортанный зов сверху:

— Мазака, гудит штука. Мазака.

С трудом разлепляю глаза и вижу нависшую Змейку. Горгона стоит у кровати, широкий оскал пляшет на ее синих губах. Одна из четырех когтистых рук протягивает вибрирующий мобильник. Она что, принесла его из моей комнаты?

— Громко «бзззз», — жалуется Горгона. — Мешшшать спать. Зашшшла к мазаке, а его нет. Только громмкая шштука. А мазака у кисссы, — оскал до ушей. — Градит кисссу.

— Спасибо, Змейка, — шепчу пересохшим ртом и, взяв телефон, принимаю звонок.

— Я — Мать выводка, — ворчит по своему обыкновению Горгона и, глянув желтыми глазами на сопящую во сне Лакомку и еще раз ухмыльнувшись, уходит из спальни.

Звонит же Степан.

— Даня, срочно приезжай в Южный Парк, — командирским басом горланит отчим. — Координаты: улица Баррикадная. Опушка у леса. Вглубь прямо один километр.

— Что случилось? — свешиваю ноги и протираю глаза.

— «Нора», — и бросает трубку.

Я вскакиваю и бросаюсь в свою комнату одеваться. Никому на свете я бы не позволил себе приказывать. Но раз Степан даже не попросил помощи, то у него на это просто-напросто не было времени. Возможно, он сейчас в смертельной опасности. У меня же нет никакого желания оставлять свою маму вдовой.

Хватаю из шкафа первую попавшуюся одежду, быстро натягиваю футболку и джинсы. Затем пулей в гараж. Запрыгиваю за руль «Майбаха». Прав у меня нет, но плевать. В армии водил и не такое. Точнее, в армии такое я даже и близко не видел. Чтобы сидеть за рулем премиальной тачки с АБС, системой контролем тяги и стабилизации? Пфф. Максимум крутил баранку на «камазе» 53101. Чудесные воспоминания: как маялся из-за проблемы с топливной и постоянно менял прокладку под восьмой головкой — гильза была лопнувшая и вылетала, а новую не давали.

Взревев, бронированный зверь уносится прочь с территории особняка. Я еще ни разу не управлял этим красавцем, только рассеянно слушал хвальбу Никитоса. И сейчас вкушаю это удовольствие в полной мере. Несмотря на обвес брони, этот монстр мигом разгоняется до двухсот! Ну, не мигом — за десять секунд, но это же нечто! И почему я раньше на нем не гонял! Увлекся своей телепатией, а тут такое чудо! Просто вау! Теперь буду почаще сам ездить.

Долететь до Южного Парка занимает пятнадцать минут. Бросив «Майбах» на опушке, я пешком бросаюсь в лес. В траве проглядываются две широкие колеи, но дальше проедешь разве что только на вездеходе, а у седана подвеска слишком низкая. Но идти недалеко, один километр я за три минуты бегом преодолею.

Держусь начеку. Включены оба режима сканировния — разума и энергии. Поэтому движуху впереди засекаю задолго до того, как слышу пальбу и бешеный рев десятка звериных глоток. У меня невольно пробегают мурашки по спине. С какими монстрами они там дерутся?

Быстро набираю отчима:

— Степан, на месте.

— Слава богу! — неожиданно произносит он. — Мы сейчас отступим к тебе. Жди. Вся надежда на тебя, Даня.

У меня чуть ли глаза на лоб лезут. Серьезно? Лестно, конечно, такое слышать. Но чего-чего, а этого от отчима точно не ожидал. Хотя…Да, кажется, я понял, с чем они столкнулись. Тогда да, только мне с этим справиться.

Я как раз вышел на широкую поляну. Здесь и решил дождаться отчима.

С грохотом из темноты леса на поляну вылетают пять порядком помятых «Тигров». С крыши одного бронемобился с корнем оторван пулемет, лишь торчит огрызок держателя. Да и остальные вседорожники здорово помяты. Бамперы изжеваны, а на бронированных боках зияют глубокие следы когтей.

— Даня! — из перового джипа выскакивает Степан. Глаза у отчима затравленные, сам он весь в брызгах крови. — Готовься взять их под контроль! Они сейчас выпрыгнут!

Очень непривычно видеть матерого ветерана настолько дерганным и переполошенным.

— Всё будет путём, — коротко бросаю, шагая навстречу надвигающейся стаи. Зверей пока не видно, но из-за ширмы деревьев уже доносится озлобленное рычание и голодный скулеж особей поменьше. — Сколько их там?

Степан торопится перезарядить автомат.

— Штук двадцать точно, — сплевывает он. — Было тридцать. Мы десять с трудом угробили, чтоб пробить себе путь к машинам и слинять. Валуева ранили, да и Картежника знатно погрызли. Хорошо, что Кот цел и смог их вылечить.

— Двадцать, значит, — задумчиво произношу, и мои слова тонут в надвигающемся реве.

— Справишься? — волнуется отчим. — Если что, я вызвал с базы подмогу. Сейчас прикатят. Хоть без потерь нам их не перебить, бой будет жестоким, но в город их нельзя пускать.

— Справлюсь, — твердо произношу, вспомнив учебник по биологии. А именно устройство группы животных одного вида, держащихся вместе. То бишь стаи.

К этому времени из остальных джипов высыпались царские охотники. Лица у всех порядком перепуганные, а у гиганта Валуева вообще, похоже, лицевой паралич: охреневшее выражение так и не сходит. Только Шарик бегает между вскинувшими оружие мужиками, весело задрав хвост и принюхиваясь в сторону рева. Волкомедведь очень возбужден.

— Шарик! Ко мне! — рявкает Степан, и здоровый питомец, понуро опустив морду, отбегает за шеренгу выстроившихся с оружием царских охотников.

А дальше я присвистываю. Звери наконец вырываются из полутьмы леса. Несколько деревьев на своем пути они просто сносят.

И зрелище действительно впечатляющее. Вы когда-нибудь видели стаю медведей? Огромных бешеных черных медведей с вытянутыми волчьими пастями. А я вот вижу прямо сейчас. И эта мохнатая черная лавина несется точно на меня.

Если бы я не пожил в постапокалиптических руинах и не повидал разнородных мутантов, то, наверняка, наложил бы в штаны. А так просто присвистываю. Но что-то сегодня я повторяюсь.

А вообще Легавые — сильные звери. Уж точно сильнее обезьянокрыс. Такое ощущение, что «норы» — это компьютерная игра, где каждый новый уровень всё сложнее и сложнее. В этот раз «нора» выплюнула стаю Легавых, сородичей Шарика. Серьезный противник, мягко говоря. Если в отряде нет телепата, конечно.

Мигом я вхожу в нитро-режим. Мозговые процессы ускоряются, мысли проносятся в голове со скоростью молнии. Мир же, наоборот, замедляется.

Я, конечно, не в силах одновременно приручить всех волкомедведей. Пускай у этих зверей и податливая психика, но мой предел пятнадцать штук. Но и так надрываться я тоже не буду. Зачем? Мне хватит всего трех подчиненных особей: альфы, подруги альфы и беты. Иерархия как в волчьей стае, да и в любой, по сути, стае животных то же самая устройство, даже люди не исключение. Всегда стаей управляет вожак, а ему помогают верные подруга и «правая лапа».

Триаду главарей узнать невозможно. Это самые здоровые звери, которые несутся впереди всех, образуя клин. Может, даже одно вожака хватило бы, но ладно, не беда, лучше перестраховаться.

Быстрая подключаюсь к сознаниям зверей и устанавливаю простую ментальную закладку: остановить стаю, стоять на месте. В ту же секунду рев элиты сменяет тональность. Триада волкомедведей впереди оборачивается на сородичей и громко рычит на них. Лавина Легавых останавливаются. Следом встает на месте и сама триада. Раньше они не могли встать, иначе бы их снесли бегущие сзади Легавые-охотники. Поэтому очень важно давать обдуманные закладки, а то можно наворотить черти что. Триада — мой рычаг управления стаей. Ее терять никак нельзя, иначе волкомедведи сойдут с ума, и останется только биться насмерть.

Я же даю вожакам новую установку: не трогать людей. Затем сразу внедряю систему команд, чтобы закрепить новые поведенческие паттерны.

— Готово, — наконец сообщаю Степану. — Нужен грузовик, чтобы увезти зверей на базу. Там займусь плотной дрессировкой.

— Мы их не будем убивать? — хмурится командир гарнизона.

— Пап, какой же ты жестокий человек! — поражаюсь я. — Зачем убивать? Они же легко приручаемые! Смотри, какие лапочки.

— Я вижу, — угрюмо произносит Степан, бросив взгляд на скалящихся монстров. У парочки Легавых когти и клыки блестят от крови — успели покоцать царских охотников. Хорошо, что парни остались живы. Вообще им сильно повезло. Одного взмаха когтистой лапы хватит, чтобы завалить лошадь.

— Кроме того, — продолжаю аргументировать я. — Стая Легавых — это же мощнейшая грубая сила. Вы сами только что это испытали на себе, — указываю на подранного Валуева — раны ему Кот залечил, а вот разорванную экипировку нет почему-то. Степан морщится, как от горькой таблетки. — Можно использовать ее для зачистки территории вокруг новых «нор». А еще они отличные сторожи, сам знаешь же. Ну и нельзя не подумать о Шарике, — киваю на нашего возбужденного кобеля. — Наверняка, и ему найдется подружка.

— Уговорил, — бурчит Степан, видимо, добитый последним аргументом. — Раз ты возьмешься, зачем мне возражать? Пускай у тебя на базе и живут.

— Пускай, — не спорю. А зачем? Конечно, придется повозиться с дрессировкой двух десятков волкомедведей. Но зато стая Легавых прибавит мне веса в глазах аристократии княжества. Те же самые Зябликовы десять раз подумают, стоит им лезть на меня, а то вдруг спущу с поводка «собачек».

Достаю телефон и вызваниваю базу. Сергей уже спит дома, на дежурстве сегодня Студень. Я заказываю ему грузовики с клетками для транспортировки зверей.

— Пап, а почему ты лично прибыл? — спрашиваю Степана, когда заканчиваю разговор с гвардейцем.

— Здесь открылась ненормальная «нора», — рассказывает отчим. — Мне сообщили об этом патрульные, и я решил приехать и глянуть, а тут и вылезли эти морды, — кивает он на стаю.

— В чем заключается ненормальность? — живо интересуюсь.

— Открылось две «норы» рядом друг с другом. Но они уже обе захлопнулись, едва выпрыгнули Легавые.

Есть над чем задуматься. Необычные «норы», как приманка, а затем стая сильных зверей, словно захлопнувшиеся зубья капкана. Может ли быть это ловушкой неизвестного могучего существа? Либо мы допускаем ошибку, как древние аборигены, и наделяем разумом природное явление? По типу того, что молнии метает бородатый Зевс.

Скоро приезжает моя гвардия на грузовиках. Машины останавливаются у опушки леса, и я вывожу к ним стаю. Как только погружаем всех Легавых в клетки, трогаемся. Причем со мной на «Майбахе» решил поехать Степан.

— Нам надо кое-что обговорить, Даня, — коротко поясняет отчим, и я только пожимаю плечами. Надо так надо. Мне все равно предстоит бессонная ночь. Каждого Легавого необходимо обложить ментальными закладками. Нельзя полагаться полностью на триаду, вся стая должна мне подчиняться.

Едем с отчимом молча. Он временами смотрит на меня со странной задумчивостью.

— Слушай, а почему у вас в гарнизоне нет телепатов? — спрашиваю я, чтобы прервать эту непонятную тишину.

— Штабные крысы пожалели, — с недовольством произносит будущий полковник. — Но ничего, я скоро нам выбью телепатов. Запросы уже разосланы куда только можно. А сегодняшний инцидент только добавит аргументов.

И дальше смотрит на меня странно. Аж хочется поежиться.

— Даня? — наконец произносит Степан.

— А?

— А когда ты научился так хорошо водить?

Черт, опять спалился. Да сколько можно-то!

— Так, это, — отвечаю я. — Смотрел, как Никитос водит, да и научился. Я же умный.

— А-а-а, ну понятно, — сразу расслабляется Степан. — Что-то голова совсем не варит. Ладно, не отвлекаю. Ты давай смотри на дорогу, а то еще собьешь кого.

Сбить сейчас можно разве что внезапно выскочившего бигуса, но здесь никакая внимательность не спасет. Не спасет бигуса: тачка-то бронированная, и зверя размажет вмиг. А так мы едем в лесу за городом, ночная трасса полностью пустая. Но я не настаиваю на общении, а строю из себя внимательного новичка-автолюбителя. Обе руки на руле, спина прямая, взгляд не отрываю от дорожного полотна, подсвеченного желтоватым светом фар. Незачем напрягать отчима своим непринужденным вождением, он и так сегодня сполна хлебнул стресса.

Доезжаем за пятнадцать минут, скоро подтягиваются и грузовики. Я сразу увожу стаю в специальный ангар для зверей. Здесь у меня сидит только утконосзавр, правда, за стенкой — у него там отдельная комната. А Шархан с Зубастиком вообще свободно передвигаются по базе. Этим двоим можно, старожилы как-никак.

Начинаю дрессировку. В первую очередь, понятно, занимаюсь вожаком. Это огромный матерый волкомедведь, весь в шрамах на дубленой шкуре. Несмотря на грозный вид, он достаточно послушный и управляемый. Недолго думая, называю альфу Акелой. И быстренько его приручаю, пока Степан с интересом наблюдает за этим процессом. Отчим явно хочет чем-то поделиться со мной, но словно еще не решил, стоит ли.

В перерыве гвардейцы приносят мне подпитку — коробку энергетических батончиков с кофе. Пока я с удовольствием насыщаюсь, Степан наконец произносит:

— Меня волнуют эти «норы». Непонятно, что оттуда вылезет уже завтра.

— Это логично, — киваю. — Гарнизону нужно больше ресурсов для отражения угрозы.

— Да, но и с ресурсами возникает проблема, — хмурится отчим. — И дело даже не столько в их нехватке, сколько в беспорядочности. Многие пермские дворяне подтягивают в Будовск свои гвардии. Даже князь Великопермский уже собирает отряды и скоро станет здесь лагерем.

— Ого, — поражаюсь. — И это всё за несколько дней существования «нор».

— До дворян уже дошло, какой это лакомый кусок, — Степан совсем не радуется будущей поддержке. — У них нюх на наживу. Сюда бы уже давно привалили и другие дворяне, кроме пермских, да Великопермский никого не пускает, кроме своих вассалов. Это его вотчина.

Я жую батончик и задумываюсь о том, что такими темпами Будовск станет центром притяжения военно-политических сил сначала княжества, а затем и всего Царства. Великопермский, конечно, обладает огромным влиянием, но вряд ли его хватит, чтобы удержать столичных аристократов. Если князь не дурак, то и сам это понимает, а потому будет пытаться успеть наловить как можно больше зверей, пока у него есть монополия.

— А что тебя в итоге не устраивает? — спрашиваю отчима. — Сегодняшняя оказия с Легавыми наглядно показала, что тебе не помешает помощь.

— Этот туристический бум нельзя контролировать, — заявляет Степан. — Дворяне будут мешать и нам и себе, а приструнить их я не смогу: у «нор» нет конкретной территории, которую можно закрепить за собой. «Норы» открываются везде, где им вздумается.

— Понимаю, — протягиваю, делая глоток кофе.

Действительно, не исключено, что дворяне будут цапаться между собой за добычу. Да притом еще агриться на царских охотников, когда одновременно с ними прибудут к «норам».

— Решать подобные вопросы не в твоих полномочиях, Степан, — замечаю я. — А твоего командования. Может предложить ему выпустить указ, согласно которому у тебя будут право устанавливать порядок охоты за «норами»? Только не лишай дворян охоты — это не прокатит, Великопермский сразу вас пошлет подальше и пойдет обжаловать постановление, и, может, даже пойдет к самому Царю. Нет, надо сотрудничать с князем, и чтобы он видел выгоду от совместной работы с тобой. Тогда, думаю, он без возражений позволит тебе устанавливать правила.

— А ведь дело предлагаешь, — произносит отчим, взяв из коробки батончик. Он распаковывает обертку и откусывает половину шоколадки. — У меня тоже была идея предложить штабистам что-то, да только не очень понимал, что конкретно. Вот и решил сначала с тобой покумекать, Даня. Взять дворян под свое командование я не могу, а я ведь привык, чтобы солдаты мне подчинялись. Если не подчиняются — значит, нарушают приказ. Значит, расстрелять по статье.

— В этот раз расстрелять не выйдет. Время такое — хочешь не хочешь, а надо меняться, — вздыхаю.

— Угу, — мрачнеет Степан. — Только стар я для изменений. Совсем невовремя эти «норы» возникли. Нет, чтобы это случилось лет эдак двадцать назад. Хорошо, хоть ты у меня есть в качестве советчика.

— Кстати, — тут я вспоминаю о себе любимом. — Степан, а предложи командованию формат добровольческих отрядов.

— Хм, а подробнее? — заинтересовывается полковник.

— Установите такой порядок. Если дворяне хотят участвовать в охоте, то пускай они подают заявку на регистрацию в ней как добровольцы, — поясняю. — А вы уже будете распределять «норы» по отрядам через спецсвязь.

— Мы это кто? — спрашивает Степан.

— Царские охотники, конечно, — улыбаюсь. — И еще: неплохо бы защитить отряды от внезапных атак их врагов. Указом защитить. А то ведь многие захотят воспользоваться уязвимостью ослабленных охотой добровольцев. Те же бандиты, например, или конкурирующие дворяне. Можно ли дать отрядам иммунитет на время охоты?

— Предложу командованию, — кивает отчим, навострив уши. — Еще что предложишь, Даня? Я уже не жалею, что приехал. Из тебя так и ссыпаются идеи. Вот что, значит, молодые мозги.

— Да в общем-то всё, — пожимаю плечами. — Основное я уже сказал. Кстати, первый добровольческий отряд у тебя уже есть. Можешь представить его в своем письменном предложении, как удачный пример сотрудничества армии и аристократии.

— Что еще за отряд? — не понимает Степан.

— «Юные русичи», — усмехаюсь. — В него вхожу я с друзьями. И на нашем счету уже несколько удачно отбитых вылазок из «нор». Отметь это в предложении, Степан.

— Но ты же не дворянин, — озадачивается он.

— Я нет, а мои друзья — да, — намекаю я на то, что необязательно меня вообще указывать в рапорте. Для этого есть фамилии более благородные — Соколова, Калыйр, Енерева. Конечно, я останусь главой отряда, но только как серый кардинал, незачем афишировать мое главенство.

— Ах точно, — отчим чешет затылок. — Совсем котелок что-то не варит. Устал, видно, от беготни. Идея хорошая, завтра же составлю рапорт с предложением. Пойду я, — он хлопает меня по плечу и направляется к выходу. — А ты не засиживайся, Дань.

— Постараюсь, — вздыхаю, представив сколько мне сегодня еще предстоит работы. Девятнадцать Легавых, если точно. Но нехорошо отрывать рядовых волкомедведей от своего вожака, поэтому надо закончить. Звери должны понимать друг друга, чтобы у меня была единая дружная стая.

Дрессировку заканчиваю только под утро. Энергии всё время не хватало, приходилось подпитывать себя быстрыми углеводами. В итоге были съедены двести батончиков и выпиты пятнадцать чашек кофе с сахаром, но я справился, фака мазака, как говорит Змейка!

В итоге я лежу на полу без сил, а вокруг ходят хороводами двадцать огроменных Легавых. Волкомедведи озабоченно смотрят на меня. То один то другой тычется влажным носом мне в лицо и лижет, измеряя температуру и проверяя не заболел ли их новый хозяин.

— Да я здоров, — отворачиваюсь я от очередного слюнявщика. — Устал просто. Вон вас сколько, а я один. Думаете такую ораву легко учить?

Волкомедведи, будто поняв, все разом сгрустнули. Приходится встать и потрепать парочку этих мохнатых гигантов по меху, да чтобы и остальные видели, что их хозяин не серчает. Звери сразу повеселели. Как мало надо этим великанским комкам шерсти.

Блин, уже восемь утра. Школу же никто не отменял. Тем более что первый урок куладагебра…тьфу ты, алгебра. Антонина Павловна будет ждать своего любимого ученика.

Легавых решаю пока оставить взаперти. Надо еще посмотреть на их поведение, да и познакомить с другими питомцами. А то Шархан сильно удивится, если заметит в «своих угодьях» кучу здоровенных псов. Не нужно доводить тигра до инфаркта.

Дав дежурным гвардейцам руководство по кормежке стаи, срочно отправляюсь домой. Антонины Павловны уже нет. Переодеваюсь в форму, наспех завтракаю омлетом и тостами с вареньем. Затем спускаюсь в гараж, там меня у «Майбаха» ждет Никитос, грустный-грустный.

— Шеф, кто-то ездил на «Майбахе», — кидается он ко мне жаловаться. — Неужели у вас появился другой водитель?

— Да нет, — отмахиваюсь, открывая заднюю дверь салона. — Это я сам ночью погонял. Нужно было срочно метнуться к отчиму и на базу, тебя не стал поднимать

— Сам? — он чуть ли не хватается за сердце. — Вы умеете… Шеф, я больше вам не нужен?

— Будешь не нужен, — теряю я терпение. — Если сейчас же не повезешь меня в школу, в которую я и без тебя опаздываю.

Угроза действует на Никитоса, как ушат воды. Он мигом исправляется, закрывает за мной дверь, и, запрыгнув за руль, с ветерком довозит на место назначения. Успеваю в класс в момент истошного визжания звонка.

— Данила, ты успел, — радуется Антонина Павловна, едва не захлопав в ладоши. — Можешь показать классу решение домашнего задания?

— Давайте не сегодня, — я прохожу к своему месту и на глазах удивленной учительницы разваливаюсь за партой. — Мне сегодня не здоровится.

Даже Светка слева прифигела. Ну, правда, после бессонной ночи у меня нет никакого желания кривляться у доски, пускай и на глазах роскошной королевы пилона. Я и школу-то не прогулял только лишь ради встречи с «Юными русичами».

Антонина Павловна сразу волнуется и расспрашивает, что у меня болит. Обхожусь словами об общей усталости, после чего к доске вызывают Соколову.

— Ну спасибо, Вещий, — бурчит Светка, вставая. — Этот пример я вчера как раз и хотела вместе с тобой решить.

Что ж, минута позора ей обеспечена. Но я вины не чувствую, мне влом. Зато сейчас позабавлюсь комедией краснощекой пристыженной Светки. Телевизор мне смотреть некогда, так хоть школа радует смешными эпизодами.

Через три урока на обеде я сообщаю друзьям:

— Ребят, тут от Степана подоспела конфиденциальная информация.

— Уверен, что нам стоит сообщать? — сразу волнуется Гришка. — Мы обязаны будем передать в рода.

Камила со Светой кивают, подтверждая.

— Сообщайте на здоровье, — разрешаю я с барского плеча. — И еще спросите своих шишек, согласны ли они, чтобы вы зарегистрировались в добровольческом отряде «Юные русичи».

— Какие еще русичи? — удивляются Гриша с Адией. — Мы же казахи.

— Вы — царские люди, это главное, — улыбаюсь нашей парочке степняков. А затем рассказываю о том, что мы с отчимом задумали.

Услышав, дворяне и Лена несказанно удивляются.

— Это что же получается, — подмечает Камила. — Мы в рамках этого указа будем плясать под дудку царских охотников?

— Вся добыча наша, — отвечаю брюнетке, но ее это не совсем устраивает. — Да еще, может, заплатят дополнительно. Что тебя смущает?

— Даня, пойми правильно, — она проводит рукой по водопаду черных волос. — Я уважаю Степана Тимофеевича. Царские охотники многое сделали для города, но становиться их солдатом это слишком. Я уверена, что нас могут кинуть в жестокую мясорубку, в которой мы не выживем.

— А вот ты о чем, — я сразу расслабляюсь. — Не волнуйся об этому. У нашего отряда появилась мощная поддержка, с которой даже оранжевый уровень не справится.

— Мощная поддержка⁈ — одновременно восклицают ребята.

— С… — я чуть не порчу интригу, но вовремя прикусываю язык. Пускай друзья сами увидят и проникнутся моментом.

— Даня, колись давай, — не выдерживает Света. — О чем речь?

— После школы все вместе едем на мою базу, и там я покажу вам, — загадочно произношу, и друзьям приходится смириться.

Оставшиеся уроки они проводят в нетерпении. На занятии медитации у них никак не получается отрешиться от «суетных мыслей». Только степенный Гришка совладает собой и наконец ловит «маятник», затем и Адия заражается спокойствием жениха. Лена тоже оказывается несильно восприимчива к новости. А вот Камила с Светой постоянно ерзают на ковриках для йоги и даже получают замечание от учителя:

— Енерева и Соколова, что с вами? Вы сегодня как две вши.

Щеки обеих девушек вспыхивают, а я удостаиваюсь их яростных взглядов. Только мне пофиг — мой «дзен» уже пойман, я отправляюсь купаться в Астральных водах. Да, и подумаешь, у девчат не вышла медитация. Это тренировка, пускай учатся терпению.

А сразу после уроков друзья запрыгивают ко мне в «Майбах», и мы уносимся на базу. Когда раскрываются ворота ангара со зверьми, я произношу:

— Знакомьтесь, вот и наша поддержка. А именно стая Акелы. Прошу любить и жаловать.

— Мать вашу! — выкрикивает Гришка, у которого даже глаза округлились до европейских размеров. Адия что-то пищит, закрыв рукой ротик. Казах тут же торопится заслонить собой перепуганную невесту.

— Ничего себе, — выдыхает Светка.

Камила на инстинкте делает шаг назад, а Лена непроизвольно вцепляется мне в руку. Ибо стая волкомедведей внушит страх даже бесстрашному. Если он не телепат, ессно.

Но на этом «сюрпрайз» не заканчивается. Я не просто телепат. Я коварный телепат. А потому бросаю стае:

— Встречать!

И в ту же секунду огромные волкомедведи с радостным скулежом бросаются выполнять команду. «Юные русичи» пытаются ретироваться, но хитрые Легавые берут их в кольцо, которое тут же сужается до плотного контакта. Над базой раздаются испуганные крики и щенячье повизгивание. Легавые облизывают руки и лица моих гостей.

А я стою и хохочу, схватившись за живот. Спасается только Лена — она прячется за мою спину, и я отмахиваюсь от подбежавших к нам «собачек».

— Вещий! Если не уберешь их, я тебя сожгу к хренам! — вопит Соколова, закрыв лицо руками.

Смех смехом, а жить-то хочется. Поэтому командую:

— Домой!

Услышавший Акела громко рявкает, и стая Легавых уносится обратно в ангар, довольно повиливая хвостами.

Мои обслюнявленные друзья окружают меня, сжав кулаки. Лица у всех злые и мокрые.

— Даня! — рычит Камила, и меня окатывает воздушной волной. — Это что вообще было⁈

— Я вас познакомил с нашей группой поддержки, — невинно хлопаю глазами. — Они же должны изучить запах своих соратников. Таковы повадки у песьего вида.

Брюнетка пристально смотрит на мое лицо, и мне стоит большого труда не расхохотаться.

— Надеюсь, больше таких приветствий не будет? — она проводит рукой по черным кудрям. — А то мои волосы можно выжимать!

— Я проведу воспитательные работы со стаей, — приложив руку к сердцу, клятвенно обещаю.

И одноклассники, еще немного грозно посверкав глазами, сменяют гнев на восторг.

— Ух, а всё же круто, Даня! — восклицает Гришка. — Это же буквально стая Шариков! Они порвут любого зверя!

— Когда ты успел их приручить? — оборачивается ко мне Светка.

— Да, буквально на днях, — пожимаю плечами. — Теперь вы увидели мой аргумент. Общайтесь с главами рода и решайте. «Нор» становится всё больше, но и конкуренция скоро вырастит. Надо спешить. Мы можем крупно заработать на охоте.

— Кажется мне, — подозрительно замечает блондинка, — что ты преследуешь еще какую-то цель, а не только заработать.

Я лишь отмалчиваюсь, улыбнувшись.

— Это же Даня, — пожимает плечами Гриша. — Он запросто может преследовать и десяток целей, но нам-то какая разница? При всём при этом Даня никогда не обманывает. Заработать мы и, правда, можем.

— А еще, если откажемся, Даня может позвать кого-то другого, — тихо произносит Камила, а затем добавляет прямо в точку: — Ведь мы явно нужны ему для прикрытия — чтобы отряд числился за нами.

И одноклассники задумываются над предложением. Ну все, кроме Лены, понятно. Она-то всегда за меня.

— Решайте: «русичи» вы или нет, — подвожу я черту. — Пара дней у вас есть.

— Формат добровольческих отрядов? — удивленно произносит Царь Борис, вчитываясь в бумагу на столе. — Это насчет «нор» что ли?

— Именно, Ваше Величество, — кланяется секретарь. — Предложение прислал Начальник штаба Кутузкин Варфоломей Иосифович. Просит ознакомиться.

— Хм, ну силовикам виднее, — Царь рассеянно пробегается по тексту. — Да вроде идея хорошая, дворяне все равно туда слетятся как мухи на г…кхм, а кто такие «Юные русичи»? И почему они юные?

— Не могу знать, Ваше Величество, — снова глубоко кланяется секретарь.

— Ну не школота же. Коммандос поди, — решает Борис и берет печать. — Потрудились-то уже неплохо, судя по описанному. Пускай дальше работают. Одобряемс.

И Царь бахает тяжелую печать посередине листа, оставляя синий оттиск в виде двуглавого льва.

— Ох уж этот неугомонный Вещий! Еще каких-то «Русичей» придумал, — ворчит Альберт Енерев, выслушав доклад дочери. В кабинете также присутствует наследник Эльдар. — Нет, чтобы просто записаться в сыновья к полковнику Невзорову, получить дворянство по наследству и жениться на Камиле. Всё ему надо искать нелегкие пути.

— У парня явно более дальний нацел, чем просто войти в чужой род, — замечает Эльдар, по привычке ухмыляясь. — Тогда фамилия Невзорова ему будет только мешать.

— Я вот боюсь, что мы переоцениваем Вещего, — вздыхает Альберт, и Камила грустно опускает голову, не смея перечить словам отца. — А если он просто беспокойный мальчишка? Ты сам-то что думаешь насчет добровольческого отряда?

— Думаю, что хороший ход, — ухмылка Эльдара становится шире. — И для Данилы, и для нас. Обогатиться можем знатно. Тем более что конкуренция пока небольшая.

— Ну и что здесь хорошего? — хмурится Альберт. — Дожили! Дочка обогащает род!

На этих словах брюнетка гордо вскидывает подбородок и выпрямляет спину.

— А еще благодаря отряду мы сможем не заключать брак с Зябликовым даже после восемнадцатилетия Камилы, — добавляет наследник.

— Каким образом? — не понимает глава.

— Она же будет на службе у Царя, — замечает Эльдар. — Это то же самое, что и срочка на фронтире возле Аномалий, только условия тепличные. Пап, военный контракт — это серьезный аргумент, чтобы отодвинуть женитьбу еще дальше. Причем в добровольческом отряде Камила сможет брать многолетний отпуск — учебный, лечебный и любой другой. Думаю, Данила нам с этим поможет. У нас появится больше времени для маневров.

Удивленный Альберт задумывается. С этой стороны он как-то не рассматривал вопрос. Проморгал. Неужели стареет?

— Ладно, видимо, зря я наговорил на Вещего, — вынужденно, со скрипом признает глава. — «Юные русичи» так «Юные русичи». Со стаей ручных Легавых, думаю, не страшно и на зверей ходить. Надо только укрепить отряд гвардейцами.

— Папа, значит, можно вступить в отряд Данилы? — робко спрашивает брюнетка.

— Как оказалось, даже нужно, — хмыкает Альберт, глянув на наследника. — Благодарить стоит твоего брата. Кажется, только Эдик и понимает замыслы Вещего.

— Если бы, — сразу отнекивается Эльдар. — Я могу лишь видеть выгоду из принятых им решений. А чего парень добивается в итоге — бог его знает.

Камила радостно улыбается. Противный Зябликов оказался отодвинут на задний план широкими плечами Данилы.

— «Юные русичи», значит? — протягивает Виталий Соколов после доклада Светы. — А хороший ведь ход. Как считаешь, Дима?

Дмитрий Степанович бросает усталый взгляд на застывшую в трепетном ожидании блондинку.

— Я считаю, что Вещий уже у меня в печенке сидит, — увидев, как заволновалась дочка, он вздыхает и отмахивается. — Ай, пускай делают, что хотят. Лишь бы эта охота проходила максимально безопасно.

— Данила со своей стаей Легавых уже позаботился о безопасности, — кивает глава рода. — Но мы усилим медбригаду Целителем, чтобы оказывать своевременную первую помощь.

— И гвардейцев кинь туда побольше, — добавляет Дмитрий.

— Да, но не забывай, мы еще организуем и свой собственный добровольческий отряд, — усмехается Виталий и подмигивает Свете. — Так что как только выйдет указ, у «русичей» появится серьезная конкуренция. Бойся, племяшка.

Блондинка только насмешливо улыбается. Главное, разрешили. А конкурентов она не боится. Они с Гришей и Даней еще в детстве собаку съели на охоте. Никакие гвардейцы за ними не угонятся.

— Эти «Юные русичи» — хороший ход, — важно кивает Расул Калыйр. — Название только не совсем подходящее, лучше было бы — «Юные батыры». Предложи Даниле, он ведь у вас главный.

Переглянувшись с Адией, Гриша сдерживает улыбку.

— Я предложу, но, думаю, уже поздно.

— Ну и ладно, — не расстраивается глава рода. — Это неважно. Главное, что ты, сын, будешь сражаться и добывать мясо в род, как настоящий батыр.

От отцовской похвальбы Гриша выпрямляется, а Адия с гордостью смотрит на своего жениха. Но Гришка не забывает про невесту и замечает:

— Мы вместе с Адией будем сражаться, отец.

— Ты — мужчина и тебе решать, — Расул не в восторге от того, что женщина появится на поле боя. Он вздыхает. — Знаешь, сын, раньше я боялся, что будовичи не примут тебя как своего. Мы с матерью дали тебе русское имя и с детства пытались приобщить к русской культуре. Я рад, что здесь у тебя появились друзья. Но прошу тебя только об одном: не забывай свои корни. Не забывай кто ты есть, — он сводит вместе тонкие черные брови. — Мы, казахи, всегда бережем своих женщин. И ты тоже береги свою.

Гриша снова переглядывается с улыбнувшейся Адией, затем кладет свою руку поверх ее ладони на подлокотнике.

— Обязательно буду беречь, отец. И знаешь, пап, русские не сильно от нас отличается. Данила постоянно говорит умные вещи почти такие же, как ты. Обертка другая, но содержимое то же самое.

— Похоже, твой друг тоже настоящий батыр, — кивает Расул.

— Кстати, а когда мы вылечим Марию Федоровну? — спрашиваю я о девочке. Одновременно уплетаю шарлотки Антонины Павловны. Запеченные яблоки прямо тают во рту. Мм, офигенно. — На деревьях уже появились первые почки.

Антонина Павловна убежала пораньше на работу. И сейчас мы с Лакомкой сидим вдвоем в столовой и уминаем выпечку самой лучшей учительницы на свете.

— Эликсир готов, нужно лишь цветущее состояние природы. Обряд проведу через три дня, — альва подмигивает мне. — Доверься мне, мой мелиндо.

Я лишь фыркаю. Сколько не допытывался до Лакомки, так и не смог выяснить, что значит это слово. На мои расспросы альва лишь игриво улыбалась.

— Ты всегда можешь проникнуть в мою голову и узнать, мой дорогой мелиндо, — шептала она обольстительно.

Делать мне больше нечего, кроме как тратить энергию на всякие пустяки. Обойдусь без этого знания.

— Ты на кулдагебру не опаздываешь, мелиндо? — волнуется Лакомка, и в озерных голубых глазах пляшут задорные огоньки. Провоцирует, чертовка.

— Нет, успеваю, — отмахиваюсь, уминая очередной кусок яблочного пирога. — А будешь меня подстрекать, я, правда, залезу в твои мысли и перемешаю их так, — беру треугольный кусок и угрожающе нацеливаю на девушку, — что ты будешь считать себя киской, ходить на четвереньках и мурчать.

— Кажется, у людей это называется «ролевыми играми»? — задумывается альва, а затем улыбается. — Мелиндо, если хочешь, я могу для тебя помурчать и без всяких перемешиваний мыслей…

Наш интересный разговор прерывает звонок постового. Он докладывает о прибытии посыльного от князя Великопермсого. Я велю отвести его в мой кабинет и сам поднимаюсь туда.

Весточку от Великопермского я уже давно жду. Вроде и поводов сильных нет, но чувствую, что князь мной заинтересовался. На это намекали и Соколовы, кстати. А раз Великопермский нынче базируется неподалеку, то, когда обо мне вспомнят, был всего лишь вопрос времени.

Прошло уже несколько дней с момента приручения стаи Легавых. Верховное командование приняло указ об «Организации добровольческих отрядах в 'Зонах кротовых нор»«, а Степану официально дали полковника. Ну пермские дворяне сразу же бросились образовывать эти самые отряды с броскими наименованиями типа: 'Убийцы зверей», «Благородные охотники», «Ярость Царя» и тэдэ и тэпэ.

Царские охотники выделили в Южном Парке целое здание под приемную для отрядов. Там теперь нечто вроде товарно-сырьевой биржи — толпа орущего народа, яростно махающая руками. Это представители отрядов выбивают себе «норы» поинтересней. Они кричат название отряда и номер «норы» на аренду, а царские охотники записывают все это дело в спецкарточку. Я тоже туда закинул аж четырех «выбивальщиков». По-другому никак, иначе ни одной «норы» не достанется. Пробовал как-то сам заглянуть к нашим «трейдерам» и чуть не оглох. Больше на «биржу» ни ногой.

Да, Будовск сильно изменился буквально за неделю. Мясо зверей становится основным заработком города. Дворянских гвардейцев на улице столько, что не протолкнешься. Даже княжеский корпус встал неподалеку: сам Великопермский присоединился к охоте. Вряд ли надолго. Видимо, пока не надоест князю.

Когда посыльный заходит в мой кабинет, он удивленно останавливается. Не ожидал увидеть парня в школьной форме. Ну да, мне на уроки. У всех свои дела, что тут такого?

— Кхм, я принес от княже послание для Вещего Данила, — заявляет мужик.

— Вы стоите напротив него, — киваю.

Мужик округляет глаза, но воздерживается от комментариев. Спешно передает, что князь хочет меня видеть на своей ставке ровно в четыре часов, получает подтверждение встречи и уходит. А я прикидываю свой распорядок дня с учетом новых вводных. В школу успеваю, а потом, после княжеской аудиенции, можно и отправиться и на охоту. К тому времени мои брокеры активизируются и выбьют пару жирных «нор».

Проблема с этими «норами» заключается в том, что участвовать в охоте могут только отряды с благородными. То есть без друзей мне никак. Ну и им без меня и моей стаи Легавых тоже, конечно. Но меня всерьез напрягает эта сословная несправедливость. Возможно, потом, когда «нор» станет еще больше, указ перепишут. Уже сейчас каждый день открывается около двадцати «нор». Неделю назад мы и подумать о таком не могли.

— Муррр, — прерывает мои размышления мурчание из гостиной. Я как раз мимо шел на парковку.

Уже зная, что меня ждет, быстро заглядываю в комнату. Ну да, Лакомка опять играется. Встала на четвереньки на диване и мурчит, озорно улыбаясь и выгибаясь как кошка. Махаю на прощание шаловливой альве и спешу в школу. Некогда мне в эти ее «ролевые игры». Кулдагебра ждет.

В гараже Никитос уже завел «Рысь». Теперь чаще 'Майбах простаивает, нынче не до представительской тачки. На мясо вырученное с рогогора я купил себе новый бронемобиль с полным приводом и высоким клиренсом. Новая реальность — новые сани. Будовск превратился в зону боевых действий, и часто мы с друзьями ездим на охоту сразу после школы.

А вообще в школе учимся как учились раньше. Разве что охраны на территории прибавилось, ну и я позаботился со своей стороны о безопасности одноклассников. Но об этом чуть позже.

— Сегодня на охоту? — на обеде азартно спрашивает Света. — Я присмотрела себе офигенное жемчужное колье на бал к Предякинам. Хочу купить на свои, а не на родительские.

— Прямо как взрослая, да, — подначивает ее Гришка, за что награждается колючим взглядом блондинки.

— Даня, ударь его, — требует Светка.

Я как ел борщ так и ем.

— Предякины устраивают бал? — немного удивляюсь.

— А то, Вещий! — тут же подруливает к нашему столу Айсмен собственной персоной. После моего урока Богдан хоть и стал менее борзым, но по-прежнему не упускает случая похвастаться какой-нибудь пафосное ерундой. Вот и сейчас приперся, а за его спиной довольно ухмыляется язва Фиткина Катька. — Мы принимаем у себя самого князя Великопермского!

— Михаила Ермолаевича? — я приподнимаю бровь и тут же вспоминаю. — О, точно. Я же сегодня к нему еду в гости.

И мигом все прикипают ко мне взглядами.

— К князю! — ахают девчонки. Даже ненавидящая меня Фиткина к ним присоединилась.

— Зачем ты ему сдался, Вещий? — сразу мрачнеет Предякин. — Ты же простолюдин.

— А простолюдины что, не люди? — хмыкаю. — И, конечно, я тебе не скажу зачем. Это только мое с князем дело. А вспомнил я об этом, чтобы со своими друзьями согласовать охотничий график.

Предякин затыкается и недовольно смотрит на меня.

— Наши с Богданом рода вообще-то тоже создали добровольческий отряд, — вдруг заявляет Фиткина, уперев руки в бока и выпятив грудь. — Мы тоже охотимся, имей в виду, Данила!

Зачем она это брякнула, я так и не понял. Ну создали и ладно. После этих слов Фиткина гордо вскидывает подбородок и, взяв Предякина за локоть, тянет его прочь от нашего стола.

— Два индюка, — улыбается им вслед Камила.

— Даня, так что насчет графика? — смотрит на меня Лена.

Я быстро утрясаю с ребятами наш распорядок дня. Решили после уроков вместе ехать на ставку князя, друзья подождут меня в машине, а потом сразу отправимся на охоту. Долго разговаривать с Великопермским мне не о чем. Наверняка, он просто хочет посмотреть на «диковинную зверюшку телепата Данилу», что воскресил Горнорудову.

А потом посреди уроков меня вызывают к директору. И я прекрасно знаю почему. Уже на днях один раз общался с ним по тому же поводу. Вопрос как раз касается моего вклада в безопасность школы.

— Данила, — грозно смотрит на меня директор. — Наша служба безопасности заметила прямо за школьной территорией грузовик. Сканер чувствует в нем свору аномальных зверей. Не потрудишься убрать его?

— Но мы же уже разговаривали об этом, господин директор, — вздыхаю. — В грузовике прирученные мной Легавые. Сразу после школы я отправлюсь на охоту. Звери мне нужны. Кроме того, своим присутствием они гарантируют безопасность ученикам.

— Вещий, ты меня до белого каления доведешь! — вспылил директор. — Ничего твои Легавые не гарантируют! Они — угроза! Быстро убери своих псов! Иначе вызову в школу твою маму!

— Слушайте, — я тоже теряю терпение. Нашел, блин, чем угрожать. Я уже несколько месяцев живу отдельно от родителей, между прочим. — Я ручаюсь за своих питомцев, у меня зверей дворяне покупают. И вообще грузовик стоит за пределами школы — возле манежа Енеревых. Там нет вашей юрисдикции.

— Вот как заговорил, значит! — продолжает бычиться директор. — Я подам жалобу в магистрат, ты у меня доиграешься, Вещий!

— Похоже, мы так и не договоримся, — пожимаю плечами. — Что ж подавайте свою жалобу. Только учтите: город уже другой. И одних охранников с пистолетами уже ни на что не хватит.

— Иди отсюда, — директор вскакивает и указывает на дверь. — Будешь мне еще дерзить.

Я снова пожимаю плечами и ухожу. Беда директора в том, что он всё еще видит в нас детей. А какие мы дети? Даже Предякин с Филаткиной уже охотятся на зверей. Про себя я вообще молчу.

Угрозы директора меня нисколько не испугали. Магистрат сейчас занят по горло, ему не до школьных разборок, у него тут город каждый день наводняют гости из «нор». Кроме того, я уверен: рано или поздно Легавым выдастся шанс доказать директору свою полезность.

Но я оказываюсь слишком пессимистичен — такой шанс наступает уже сегодня. Через пару уроков всё здание школы вдруг взывает тревожным рёвом сирен. Ученики аж подпрыгивают на стульях от неожиданности.

— Внимание! Это не учебная тревога! — орет динамик под потолком. — Ученики и персонал, срочно выйти на улицу! В сторону ворот…А-А-А-А! Не-е-е-т!

Динамик выплевывает грохот стрельбы и рычание какой-то твари. А потом остается только подвывающий голос зверя.

— Съели, — спокойно замечает Светка. Моя соседка поднимается из-за парты и быстро складывает учебники в портфель.

Я тоже в темпе собираюсь. Вообще много кто из одноклассников не растерялся. Подумаешь, звери напали. А мы что ли не маги? Щас как зарядим в морду фаерболом.

Ко мне подходит уже собранная Лена, с ней и Камила. Перепуганная учительница физики торопит всех на выход. В коридоре нас подхватывает ретирующаяся толпа. Ученики с учителями стремительным потоком покидают здание школы. К нашей группе присоединяется Антонина Павловна. Откуда-то из левого крыла слышны грохот стрельбы, топот и рычащие звуки. Охранники сдерживают незваных гостей как могут.

Я еще по дороге набираю по телефону группу поддержки и велю пригнать грузовик с «мохнатиками» к школе.

— Даня, как думаешь, что за вид? — спрашивает напряженная Лена, когда мы оказываемся на парковке.

Улица заполнена толпой. Кто-то садится в свои машины и уезжает, злостные прогульщики. Остальные же ученики с интересом смотрят на здание школы. Из окон доносится какофонией звуков сражения.

— Не знаю, но кто-то слабый, — отвечаю. — Они напали со стороны полей на левое крыло, но только сейчас смогли пробиться в правое, тем самым дав нам фору, чтобы выбраться.

— Может, это обезьянокрысы, — предполагает Света.

Пожимаю плечами.

— А мы не будем помогать охране? — интересуется Камила. — Их же всех съедят.

— Это их работа, — отвечаю девушке. — Мы остаемся с учениками.

Брюнетка кивает, приняв мою точку зрения. Нельзя рисковать одноклассниками и учителями ради жизней тех, кто нанялся нас защищать.

Тут на парковку поспевает и крытый грузовик с Легавыми. Раздается мягкий шелест широких покрышек и сиплый, мерный перестук хорошо отлаженного двигателя. Высокая машина останавливается между рядами легковушек.

— Шеф, выпускать зверей? — спрашивает выскочивший водитель с пистолетом наготове.

— Наверное, пора, — протягиваю я, окинув взглядом окна второго этажа. Оттуда прыгают огромные обезьяны ростом в два метра. На голове каждого ветвятся красные рога.

— Ох, черт! — шипит Светка. — Это же красные бигусы!

Ага, блондинка права. Мы однажды встречались с одним таким. Желтый уровень угрозы. И всё бы ничего, но сейчас их как минимум штук двадцать.

Следом за грузовиком приезжает и остальная группа поддержки «Юных Русичей»: медики и несколько бойцов для их сопровождения. Фургоны останавливаются, наружу высыпаются люди.

— Шеф, какие будут распоряжения? — подходит ко мне командир группы.

До красных бигусов пока еще приличное расстояние. Звери собираются у здания школы. Огромные гориллы качают рогами и раздувают широкие ноздри, принюхиваясь. Учеников за машинами они, наверняка, заметили, но пока к нам не спешат. Может, ждут, когда их соберется вся свора, тогда уже метнутся.

— Выпускаем Легавых, — я киваю на водителя, отпирающего двери грузовика. — Сами не суйтесь. Огородите учеников и не подпускайте их к грызне.

— Есть…

— Вещий! Никаких зверей! — визжит директор, высунувшись из-за спин окруживших меня одноклассников. — Пусть твои бойцы сражаются! А зверей не смей выпускать!

К этому времени водитель уже отпирает двери, и наружу из темноты кузова высовываются черные волчьи носы.

— Господин директор, — сдержанно произношу. — Мои гвардейцы не дураки, чтобы сражаться с «желтой угрозой». Ваши охранники попробовали, и теперь их нет в живых. Я выпускаю Легавых и точка.

— Не смей! — продолжает визжать директор. — Ты подвергаешь детей опасности! Только попробуй их выпустить — и я испорчу тебе аттестат! Ты не окончишь школу и ни один вуз тебя не примет!

Нет, но это сюр какой-то. Угрожать мне завалом успеваемости, когда на кону стоят наши жизни.

— Серьезно? — хмыкаю и бросаю высунувшимся Легавым. — Акела, назад.

Волкомедведи послушно уходят вглубь кузова. А водитель прикрывает дверь, но не запирает.

— Даня, ты что? — вскрикивает Света, схватив меня за рукав. — Не слушай директора. У него же нервный срыв. Только ты можешь всех спасти!

— Господин директор так не считает, — я продолжаю наблюдать за бигусами.

Именно поэтому пока и удержал Легавых. Очень уж необычные обезьяны. Надо посмотреть за их действиями, а появление волкомедведей, может, спугнуть тварей.

Почему они еще не напали? Интересные особи. Обезьяны выстраиваются то ли клином, то ли крюком, прямо как какие-то древние римляне.

А ученики уже порядком заволновались. Те немногие, кто приехал сам, уже запрыгнули в тачки и унеслись в распахнутые ворота. Причем место в машине у них еще оставалось, но почему-то выродки не подумали об одноклассниках.

Остались только школьники, кого привезли личные водители, а также простолюдины, доставленные общим автобусом. Деваться им некуда. Машин на парковке почти больше нет.

— Надо отступать к дороге и бежать! — нашего директора озаряет идея. — Пока обезьяны еще не нападают.

Я ничего не говорю. Хочется мужику повыдумывать нелепиц, пусть выдумывает.

— Господин директор, это глупо, — заявляет Камила, подойдя прямо к мужчине. — Бигусы догонят отступающих. Разрешите Дане выпустить Легавых. Это единственный шанс нам продержаться до прибытия наряда.

— Енерева, ты не можешь решать такие вопросы, — обрубает ее возражения директор.

В это время выстроившиеся бигусы резво бросаются к парковке. Правый фланг их строя кидается к воротам, чтобы перегадить путь к отступлению, левый же берет нас в полукольцо с другой стороны.

— Акела, в атаку! — громко бросаю я, обернувшись к грузовику.

— Вещий! Не смей! — в крупном директоре снова просыпается визгливая девчонка. — Иначе не видать тебе аттестата!

— Да засунь его себе в жопу! — рявкаю в ответ, и он удивленно крякает, в шоке отступив на пару шагов.

Двери кузова с грохотом распахиваются, на глазах офигевших учеников наружу выпрыгивает стая здоровых Легавых. Черные волкомедведи едва не сбивают попавшегося на пути Предякина. Айсмен в ужасе покрывается ледяным доспехом, падает на задницу и верещит пискляво. Звери перепрыгивают его, даже не заметив, и уносятся к школе. Гордым волкомедведям не до ссыкливого пацана — их ждет схватка с бигусами.

Рогатые обезьяны и черные Легавые схватываются. Рычание и визг раздаются со всех стороны. Волкомедведи сильнее, но бигусов больше, поэтом бойня затягивается.

Мои гвардейцы встали между зверями и учениками, выступая в роли заслона. Я прохожу мимо своих людей и бью псионическими разрядами в ближайшего бигуса. Рогатые приматы неуязвимы для ментального контроля, но пси-удары они очень даже ощущают.

Я продолжаю бить. Псионическая колотушка по нейронам создает задержку в движениях «бабуина», этим пользуется Рама, «правая лапа» Акелы, и разрывает на части примата.

Рядом со мной встают Лена, Камила, Света и Гриша. Друзья присоединяются ко мне и обрушивают атаки на бигусов.

— Ну Вещий, блин! — швырнув пару фаерболов, кричит Светка. — Надо было такое ляпнуть! «Засунь в жопу»⁈ Это же директор!

— А мне понравилось, да, — смеется Гришка между разрядами молний. — Красиво же звучало. Камил, скажи ж?

— Это было эпатажно, — улыбается брюнетка, раскидывая воздушные лезвия.

Я же сейчас думаю совсем не о директоре. Надо помочь своим питомцам. Бесит, что на людях нельзя использовать Легион. Но зато предстала возможность неплохо изучить воздействие псионики на ментальноустойчивых зверей. Что мы выяснили? Перепрограммировать невозможно, зато разряды для них болезненные. Ну еще неплохо их валят пси-конструкты.

Стоит отдать должное и другим ученикам. Один за другим они присоединяются к нам. Тот же Предякин отрывает от земли ледяную задницу и тоже выступает в роли огневой поддержки. Ледяные колья вонзаются в здоровенного бигуса, и в глотку раненому примату тут же вцепляется волкомедведица Ракша.

— О, кто к нам присоединился! — смеется Гриша. — Клыки прорезались, Предякин?

— Просто я не хочу быть обязанным Вещему жизнью, — ворчит из-под ледяного шлема Айсмен.

— Поздно. Уже обязан, — замечает Светка, указывая на Легавых.

— Ну хотя бы буду не полностью, — надеется он.

Битва длится максимум три минуты. Артподдержка учеников помогла Легавым моментально взять инициативу в схватке и растерзать большинство приматов. Сейчас волкомедведи добивают последнего врага.

На всякий случай я провожу сканирование территории — вдруг часть обезьян попряталась. Здесь пусто, здесь тоже, а здесь….Черт! Резко оборачиваюсь к Фиткиной:

— Катя, отойди!

— Что? — хлопает глазами девушка, как вдруг из-за живой изгороди школьного сада к ней выскакивает рогатая обезьяна. — А-а-а-! Помогите!

— Р-А-А-А! — ревет зверь, надвигаясь на барышню.

Я бросаюсь к твари, одновременно выстрелив ментальным разрядом. Девушка без доспеха, а значит, даже касание когтистой лапы для нее смертельно.

Пока разряд замедляет бигуса, я одной рукой отталкиваю Катю в сторону, а во второй формирую пси-хлыст. Стегаю обезьяну по роже. Тварь, взвыв, падает и катится в сторону ребят.

— Бейте! — ору.

И те немедля обрушивают град атак на зверя. Молнии, фареболы, льдины и острые стальные колья не оставляют от бигуса живого места.

Что ж, мы запомнили урок. Я повторно сканирую территорию, на этот раз более тщательно. Чисто. Теперь точно. Всё закончилось.

Впрочем, я не я буду, если не отчитаюсь перед директором. Подозвав стаю, велю ей двинуться к руководителю нашего образовательного учреждения. А он, увидев рванувший к нему мохнатый смерч, трясется и едва держится на ногах. И, кажется, мужик прыснул в штаны. Хотя последнее могло и ранее случиться.

Легавые окружают бледного директора. Я прохожу внутрь круга и треплю за подбородок Акелу. Покрытый шрамами волкомедведь тащится и слегка виляет хвостом.

— Господин директор, вы меня извините, пожалуйста, за самоуправство, — вздыхаю. — Не удержался, привлек зверей, да еще вас обозвал. Теперь вы меня отчислите?

Акела внимательно смотрит в глаза директора, и тот едва не падает в обморок.

— Д-данила, о чем ты? — дрожит директор. — Всё в порядке. Мы же были в стрессовой ситуации. С кем не бывает…

— Спасибо, — киваю. — За действительно педагогическое воспитание.

— Ну я это, пойду? — бормочет он, оглядываясь на зверей,

— А зачем вы спрашиваете? — удивляюсь. — Вас никто не держит.

Но директор продолжает топтаться на месте, поглядывая на круг зверей. И я, так и быть, велю Раме с Белым Клыком отойти в сторону. Директор спешно ретируется в образовавшийся проход в лохматой стене.

— А вы чего стоите? — оглядываю притихших учеников. — Не хотите, что ли поблагодарить наших защитников? А, Кать?

— А к-как, Данила? — немножко заикается девушка.

— Погладить, конечно, — усмехаюсь. — Давай смелее.

Испуганная девушка дрожащей рукой касается лохматого бока Ракши. Но волкомедведица смотрит на ученицу благосклонно, и она, осмелев, начинает гладить зверя обеими руками.

— Ну и вы подтягиваетесь, — махаю остальным ученикам.

Вскоре парковка превращается в подобие «догкафе». Ученики ответственно гладят и чешут Легавых, а кто-то и обнимает огромных зверей. Я усмехаюсь. А ученики быстро вошли во вкус, теперь их просто так не оторвать от стаи. Пара девушек вообще обнаглели и заплетают Ракше косички. Они и Акеле бы заплели, живодерки, но я не позволил унижать вожака стаи.

— Какой хороший песик! — то и дело слышится со всех сторон. — Ты — мой вкусный пирожо-о-ок!

Волкомедведи, превозмогая, терпят ласки, а кому-то, вот Раме, например, даже это нравится, даром что он «правая лапа» вожака, первый воин в стае, беспощадный и суровый, как тундра. Теперь этот «первый воин» лежит брюхом к верху и дрыгает лапами, тащась от поглаживаний. В общем, весело. Зато ребята сняли стресс. Всё же, как ни прискорбно, но школа превратилась в кладбище, и большие мохнатые «собакены» помогают детям отвлечься от пережитого ужаса.

За таким времяпровождением мы и дожидаемся полиции, дворянских гвардий, царских охотников, представителей магистрата и много кого еще. Учеников забирают и развозят по домам, тела убитых охранников пакуют в черных пакетах, территорию школы оцепляют. Я же остаюсь проследить, чтобы моих бигусов никто себе не присвоил. Фигушки им всем! Обезьян драла именно моя стая, значит бесценные рога приматов — мои по праву.

Отчим тоже приезжает. Полковнику, конечно, вовсе не нужно ездить самому на поля. Но, видно, это слишком громкое дело, или, может, у него еще просто не сошла старая привычка.

— Мда, еще не хватало, — угрюмо произносит Степан, расхаживая между разорванными трупами приматов. Отчим оборачивается на меня. — Твоих рук дело, Даня?

— Ну не лично я их грыз, конечно, — отвечаю. — Акела с бригадой постарался.

Полковник присаживается возле трупа и стучит костяшками по красному ветвистому рогу.

— Тут столько рогов, что если растереть, смешать с водой и в одно рыло выпить, то разовьется антителепатический иммунитет, — замечает Степан и, подумав, добавляет: — Если не окочуришься.

— Круто. Только это мои рога, — сразу вставляю свои притязания. — Что с бою взято — то свято.

— Да я и не отбираю, — отмахивается от меня Степан, вставая. — Проклятье! Угораздило же стольким тварям свалиться сразу! Если что, то можешь уже паковать свою добычу.

Я тут же даю отмашку своей бригаде, и гвардейцы начинают грузить обезьяньи туши в пригнанные морозильники.

Сам же подхожу к отчиму и тихо спрашиваю:

— Как вы «нору»-то проморгали? У вас же сканеры повсюду, да и дворяне охотятся за «норами».

— Очень просто, — вздыхает Степан. — «Нору» отдали на закрытие добровольческому отряду, но он не удержал ее. Бигусы размазали отряд и ломанулись через дебри вокруг города, пока не набрели на школу.

— Хм, чувствую, чьи-то головы полетят, — замечаю.

— Верно — владельцев отряд, — сообщает полковник. — Мы уже обследовали трупы этих бедолагов. У отряда снаряжение было полное г… Ни мощной огневой силы, ни, самое главное, нормальной связи с центром. Они на задание в лес поперлись с гражданскими мобильниками! С мобильниками! — негодует. — Вот тебе и дворянский добровольческий отряд. Понятно, что добровольцы даже не могли предупредить о превосходящем в силе враге. В лесу мобильники не ловит. Они просто умерли и всё.

Мда, дела.

— И что теперь будет?

— Мы проведем проверку всех отрядов на соответствие снаряжения требованиям охоты, — жестко отвечает Степан. — У кого не будет мощных раций, транспорта или огнестрела — того отсеем. В общем, введем лицензии на охоту. Как оказалось, герб — еще не признак качества. Больше я такой ошибки не допущу.

— Понятно, но я спрашивал про владельцев отряда, — уточняю. Мы-то к счастью обзавелись и полевыми аппаратами связи, и амуницией, и прочим всем необходимым.

— Ах, с этими, — отчим пожимает плечами. — Подам жалобу Великопермскому, а также напишу рапорт командованию. Пускай они решают. Думаю, тут может дойти даже до показательного расстрела. Халатность — статья серьезная.

Мощный попадос, конечно. Впрочем, за дело.

— А кому принадлежал отряд?

— Фиткиным каким-то, — бросает отчим и уходит к подчиненным раздавать распоряжения.

Эх, жалко Катю, но да ладно.

— Даня, можно тебя? — зовет меня сзади знакомый голос. Оборачиваюсь и точно — Катя Фиткина, легка на помине. Хотя все ученики уже уехали, в том числе мои друзья, эта барышня еще почему-то здесь.

— Да, конечно, — киваю. — Я думал, весь наш класс уже по домам разбрелся.

— Я жду водителя, что-то он задерживается, — вздыхает она и смущенно опускает взгляд. — Но это и хорошо, ведь ты тоже здесь, — девушка делает глубокий вдох. — Я хотела извиниться за все свои нападки на тебя. Мне также жаль, что я плохо поступала с Леной. А еще спасибо, Данила, что спас меня от бигуса.

— Пожалуйста, Катя, — отвечаю. — Береги себя.

— Хорошо, — улыбается она и отходит к подъехавшему водителю.

Не повезло девочке. Хотя, может, обойдется, и ее деда не расстреляют.

Гвардейцы наконец загружают последнюю тушу бигуса и уезжают на базу, туда же отправляется и грузовик с Легавыми. Я решил всех отпустить. Больше сегодня не буду охотиться, и так улов шикарный. Да и остальные «Юные русичи» тоже подустали, пускай больше психологически, но сам факт.

Поэтому налегке отправляюсь на ставку князя. Княжеский корпус раскинул лагерь в Южном Парке. Гвардейцы выстроили на лесной опушке палаточный город: оградили территорию свежеструганным забором, наставили внутри шатров, натаскали в них кроватей, — и готово. Правда, сам Великопермский предпочел палатке арендовать чей-то загородный домик, но он князь, ему можно.

У ворот меня встречает гвардеец как минимум ранга Мастера. Это я догадываюсь по объему энергии, которая циркулирует в его накопителе. Да-да, «включил» сознание сканера. Мне здесь всё интересно, поэтому буду везде соваться своим ментальным носом.

— Кто такие? — подходит гвардеец к «Рыси».

— Вещий Данила, — бросает ему Никитос, опустив окно. — На аудиенцию к княже.

Со своей стороны я тоже опускаю окно, чтобы гвардеец меня рассмотрел.

— Проезжайте, — кивает он, получив сообщение от кого-то по гарнитуре в ухе. Может быть даже, от сканера или телепата, который проверил, что в машине больше никого, кроме нас с Никитосом.

Мы останавливаемся на огороженной шлагбаумом открытой парковке. Там меня встречает еще один гвардеец с автоматом, который и провожает в кабинет к князю.

Великопермский оказывается гигантским усачом. Такой вот усатый великан. Мне даже захотелось «включить» рыжего здоровяка Дубного, чтобы сравнить их габариты, но пожалел энергию. Помимо князя, в кабинете также сидит бледный юноша. Парень явно нездоров и слаб, магический энергии в нем меньше, чем кал комара, но притом на нем мундир с отличительными знаками командира гвардии. Наверняка, один из сынков князя. Слышал, у него младший болен неким магическим отторжением.

— Ваше Сиятельство, — кланяюсь я, как подобает.

— Вот и свиделись наконец, Данила, — усмехается в усы Михаил Ермолаевич, раскинувшись в кресле. — Полюбуйся, Глебушка, на талантливейшего телепат нашего княжества. Это он придумал создать первый добровольческий отряд по борьбе с «норами».

— Здравствуй, паренек, — княжич свысока смотрит на меня. — Это что на тебе? Школьная форма? — спрашивает с усмешкой.

— Именно. — А почему ему смешно? Форма у меня опрятная и чистая. Или княжича смешит сам факт, что школота сильнее его как маг? Так я бы на его месте, наоборот, плакал от собственной никчемности.

— Присаживайся, Данила, и рассказывай, — указывает князь на еще один стул. — Как ты умудрился, сынок, сделать невозможное и воскресить баронессу Горнорудову.

Приплыли. Пам-Пам-Пам. Надо было хоть заранее подготовиться к таким вопросам. Теперь придется импровизировать.

— Ваше Сиятельство, мои успехи — целиком и полностью заслуга моего наставника Георга Мозговика, — рассказываю, удобно усевшись в мягком кресле с высокой спинкой. — Именно он подготовил меня к различным нестандартным задачам.

— Георг Мозговик? — приподнимает бровь князь Михаил. — Никогда о нем не слышал.

— Талантливый учитель, мудрый наставник, опытный специалист, — продолжаю я нахваливать моего первого и пока единственного учителя-телепата. Интересно, тот уже начал икать? — Служит в роду Соколовых.

— Кхм, надо поспрашивать о нем Виталия, — всерьез задумывается князь. — Возможно, он одолжит своего уникума на время, чтобы провести курсы профподготовки для телепатов в моей дружине.

— Это будет незаменимый опыт, — поддерживаю идею.

Ну всё, стрелки переведены, а Мозговику обеспечен дополнительный заработок в виде коучинга. Может, теперь меня отпустят? Хочу завернуть в блинную и наесться до отвала. Еще на школьной парковке мои медики поставили мне походную капельницу. Мой ускоренный организм быстро всосал в себя целый пакет с физраствором и глюкозой. Так что моя потраченная на бигусов энергия восполнена. Но все равно я чертовски голодный.

— Тогда, Данила, может быть, ты решишь и мою нестандартную задачку? — Михаил прищуривается, так что косматые брови съезжают на глаза. И как он вообще видит этими кустами?

— Я к вашим услугами, — пожимаю плечами. А сам думаю: ну вот, и тут тоже припахали. Но приходится согласиться: князя не пошлешь, да и выгодно иметь с ним хорошие отношения. Опять же, он точно подкинет за работу деньжат.

Михаил достает из-под стола странный железный куб и бросает мне. Поймав, я удивляюсь его легкости. Почти невесомый, а металлическая поверхность идеально гладкая, без единого сварочного шва. Это далеко не единственная его особенность. Внутри куба ощущается огромная энергия. Но ее источает не сам куб, скорее он служит всего лишь коробкой для чего-то очень мощного, какого-то артефакта. Кхм, интересная вещица. Явно выкованная из аномального металла, как и моя «бритва».

— Этот кубик нашли мои гвардейцы возле «норы», — произносит князь. — Точнее, внутри живоглота. Зверь его проглотил. При вскрытии куб вытащили из кишок.

Хе, оригинальный поиск сокровищ. Живоглоты — такие твари, которые глотают всё подряд. И съедобное, и не очень.

— Интересный предмет, — я верчу в руках кубик, прислушиваясь к нему. Ого! Это не просто упаковка для артефакта, куб служит также и ментальным сейфом-головоломкой. Вокруг кубика навешана мешанина из псионических связей. Если правильно их соединить, то «замок» откроется и артефакт станет доступен. Такой вот своеобразный кубик Рубика для телепатов.

— Почувствовал, Данила? — с улыбкой спрашивает князь, наблюдая за мной.

— Отец, что школьник может почувствовать? — фыркает княжич Глеб. — Даже не все наши телепаты увидели.

— Это ментальный код, — замечаю, к удивлению княжичу и довольству его отца. — Шифр из псионических связок. Вы поручаете мне подобрать его, Ваше Сиятельство?

— Ха! Верно! — Михаил громко хлопает в ладони один раз. — Сканеры говорят, что внутри этого кубика хранится предмет, напитанный мощной энергией. Мне бы хотелось получить артефакт, но никто из телепатов не справился с головоломкой.

— А ломать не пробовали? — задумчиво смотрю на куб.

— Тогда есть вероятность, что артефакт самоуничтожится, — замечает Михаил. — Не просто же так кто-то накрутил на эту штуку столь мудреную головоломку.

— Тоже верно, — соглашаюсь, в то же время пробегаясь ментальными щупами по псионическим связкам. — Быстро не решу. Нужно время.

— Как самонадеянно, — фыркает Глеб. — А вообще решишь?

— Если сомневаетесь, можете забрать, — протягиваю кубик княжичу. Очень мне надо что-то кому-то доказывать.

— Безусловно, нужно время, — легко соглашается со мной князь. — Это же не кроссворд в «Царской правде». Наши телепаты спасовали сразу. Говорят, псионические нити слишком тонкие, никаким конструктом не подцепить. Опустили руки, ссыкуны, даже не попробовав, — презрительно кривится Михаил. — Две недели хватит разобраться?

— Я постараюсь уложиться, — киваю.

Связки, правда, очень тонкие. Даже мне придется поднапрячься, скорее всего, надо изобретать в помощь очень точный пси-конструкт. А ведь я пью эликсиры Лакомки, и соответственно у меня очень развитая мелкая ментальная моторика.

Глеб, глядя на меня, морщится, но не смеет оспаривать решение отца.

— Тогда договорились, — усмехается Михаил. — Данила, успехов тебе. Если в эти две недели возникнут проблемы с кем-то из дворян, только дай мне знать и тебе прекратят мешать.

— Благодарю за поддержку, — встаю, по-быстрому кланяюсь и ухожу.

Княжеская протекция — это прикольно, конечно, но не думаю, что она пригодится. Впрочем, не буду загадывать, а вот кубик надо хорошенько изучить. Ну и желательно всё же решить головоломку с Той стороны. Если я окажу услугу Великопермскому, то он будет высоко ценить мою прописку в его княжестве. Может, посыплются и различные преференции: налоговые льготы, скидки с таможенных пошлин, выгодные кредиты…

Прошло пять дней.

В это время я вовсю следовал девизу: куй железо, пока горячо. А именно охотился на тварей каждый день. Пока еще мясо зверей вырывают прямо с руками, а иногда и с ногами, поэтому «Юные русичи» каждый день добывают настолько ценный ресурс. Поставки налажены, морозильники закуплены, дело только за товаром.

«Норы» уже открываются в удвоенном темпе, число добровольческих отрядов увеличилось в разы, но пермских гвардий скоро уже будет не хватать для отражения всех атак зверей. С позволения Великопермского стали впускать добровольческие отряды из других княжеств. Пока в список попали только те счастливчики, кому благоволит лично князь.

Сейчас я сижу в кабинете и делаю…уроки, блин, делаю, будь они неладны. Школа временно закрыта, в городе объявлен траур по убитым охранникам, но Антонина Павловна не дала мне с Леной прозябать неучами. Нет, наша учительница взялась за нас с удвоенной силой, ведь других учеников у нее сейчас нет. Ох. Поймите меня правильно: я нисколько не жалуюсь. Антонина Павловна, безусловно, краса моих очей, незыблемая королева пилона и всё такое, но у меня и так мозг кипит от кучи дел, а тут еще эти параллелограммы с равносторонними треугольниками.

Вздыхаю и решаю отвлечься на ментальный «кубик Рубика». С помощью пси-скальпеля снова перебираю один из сотен возможных алгоритмов состыковки псионических связей. Пока я не решил аномальную головоломку, но, кажется, почти нащупал нужную комбинацию. По крайней мере, при определенном соединении связей половина ментальных скреп уже раскрывается. Это всего лишь вопрос времени: главное есть инструмент. Осталось только перебрать раскладки.

За окном раздается гулкий хлопок, я бы даже сказал, легкий взрыв, но не отвлекаюсь, так же перебираю комбинации связок.

— Мазака, баххх! — раздается за спиной гортанный рык Змейки. Она так перепугалась, что даже не стала открывать дверь — просто просочилось сквозь нее. У Горгоны такое бывает. Когда она пугается, то становится бестелесной.

— Змейка, да это же опять Лакомка экспериментирует в лаборатории, — замечаю. — Не бойся.

— Я — Мать выводка, — ворчит Горгона и бросает ошалелый взгляд в окно. — И я не бояться. Я — остаться с мазака. Охррранять мазака.

— Пожалуйста, — пожимаю плечами, возвращаясь к кубику.

Забавно, что Змейка, непобедимая машина смерти, боится громких звуков. Как-то Мария Федоровна случайно лопнула воздушный шарик, и Горгона тут же нырнула в ближайшую стену.

А у Лакомки наконец появился своя лаборатория. Мы переделали под нее летний домик, затем натаскали туда разного дорогого оборудования. Также альве я нанял двух сменяющихся ассистенток из аптечного колледжа. Теперь вот жду энергоэликсиры.

Марию Федоровну, к, м сожалению, мы еще не вылечили. Эта неделя выдалась дождливой, а Лакомке для последнего штриха необходимо плясать на цветочной поляне под луной и петь мелодичные песни, дабы «напитать эликсир силами природы». Не спрашивайте, я сам ни бельма не понял. Необходимо значит необходимо. Лакомке виднее. Вот и ждем, когда тучи разойдутся.

Дел и без этого по горло. Еще Зябликовы со своей Борзой что-то медлят. Видимо, у них никак не получается задуманная подлянка.

На столе вибрирует мобильник. Звонит кадровик Тамара.

— Да, Тамара Алексеевна?

— Данила Степанович, я на громкой связи вместе с Прошкиным Кириллом. Мы звоним по вопросу организации филиала в Будовске…

— Я все еще не понимаю, — прерывает женщину Прошкин. — Зачем нам сдался филиал в такой глубинке? Простите, Данила Степанович, я понимаю, что это ваш дом, но это же промышленная дыра.

— А вы новости смотрите? — спрашиваю я резко. — Слышали, что у нас тут «норы» открываются и собралась уже половина гвардии всего княжества? А, Кирилл Павлович?

— Но военщина и бизнес — это совсем разные вещи… — пытается он возражать.

— Мясо зверей нынче дороже золота, — парирую. — Сюда уже потекли инвестиции, квадратный метр земли дорожает каждый час. Да, здесь опасно, но в то же время Будовск — настоящий «платиновый рудник», — закончив объяснение, приказываю: — Немедленно укомплектуйте весь необходимый штат в командировку. На всю организацию у вас ровно одна неделя. Мне не нужен здесь «Валентино». Мы создаем «Энергосинтез», который будет заниматься обработкой сырья, учетом и классификацией зверей. Вам ясно?

— Да, Данила Степанович, — отчитывается Тамара. — Штатное расписания я уже подготовила. Сейчас идет набор недостающих специалистов.

— Хорошо, — киваю. — Сразу сообщайте, если возникнут трудности.

Сбрасываю звонок и продолжаю делать уроки. Ну пытаюсь, уж слишком громко рядом сопит Змейка. За окном иногда продолжают раздаваться хлопки, и от этого Горгоне ой как не по себе.

— Данила, а тебе на бал не пора? — постучав, входит Антонина Павловна.

Ой, точно, уже шесть вечера. Пока всё еще темнеет быстро, и непонятно, какое сейчас время суток.

— Спасибо за напоминание, Антонина Павловна, — поблагодарив, направляюсь в свою комнату.

Одеваю смокинг, сделанный на заказ, и направляюсь за Леной. Приехав за девушкой, я отвешиваю комплемент ее прекрасному облику в сиреневом платье, за что удостаиваюсь благодарной улыбки. Ну а дальше мы едем к Предякиным.

Бал устраивает именно род Айсмена. Меня поначалу не пригласили, но атака красных бигусов всё изменила. Да и не только в моих отношениях с Предякиными, а со всеми дворянами Будовска. Мой почтовой ящик до сих пор ломится от благодарственных писем и приглашений в гости. Этим не ограничилось «спасибо» будовской аристократии. Мне домой заслали кучу дорогих подарков — древние статуэтки, антикварные вазы, картины известных художников, — а банковский счет безвозмездно пополнился на полмиллиона рублей. Кто перечислил деньги? Да все дворяне по чуть-чуть. Ну а как по-другому? Стая Акелы спасла драгоценных чад местной элиты. А аристократы умеют быть благодарными, этого не отнять. Вот они прислали пол-лимона на косточки волкомедведям, хе.

Но кто меня по-настоящему удивил, так это Предякин-старший. Станислав Георгиевич лично приехал ко мне в особняк и позвал на бал. Думаю, у Богдана от злости потом шел из ушей знатный пар.

На балу, как всегда на таких мероприятиях, довольно скучновато. Мы с Леной пробуем закуски, немного танцуем, немного общаемся с гостями. Вскоре к нам присоединяются Гриша с Адией и Света с двоюродным братом Вестиславом, юморной парень, кстати. Только Камилы что-то нигде не видно.

К нашей компашке подходит Катя Фиткина с Предякиным Богданом.

— Данила, ты всё же здесь, — угрюмо ворчит Айсмен.

— Конечно, — улыбаюсь. — Меня же пригласил лично твой отец. Как я мог обидеть его отказом?

Богдан мрачнеет еще больше. Зато Катя смеется, веселая и радостная, и нельзя не заметить, что зеленой платье в кружевах отлично подчеркивает ее тонкую девичью фигуру.

— Лена, разреши мне украсть твоего кавалера на один танец, — просит Фиткина мою спутницу.

— Конечно, — улыбается Лена, отпуская мой локоть.

Катя вопрошающе смотрит на меня. Я киваю и протягиваю девушке руку. К счастью, играют спокойный медляк, а не бешеный вальс. Я хоть и брал уроки бальных танцев, но выкручивать ноги в остервенелом кружении мне совсем не по нраву.

— Деда передает тебе привет, Данила, — тихо произносит Катя, чуть подавшись мне навстречу.

— О, Филиппу Павловичу тоже «привет», — улыбаюсь. — Как он поживает на передовой?

— Нормально, обжился, — с улыбкой отвечает девушка. — Говорит, что вспомнил гусарскую молодость.

С дедом, бывшим главой рода Фиткиных, я на днях общался лично. Он тоже, как и Предякин-старший, приезжал ко мне в особняк и благодарил за спасение внучки. Интересный старик. Его, кстати, в итоге не расстреляли за халатность, отделался ссылкой на Аномалию на пять лет. Но он и не расстроился. Говорят, что дед даже порадовался: «За дело меня наказал государь. Ну ничего, молодость вспомню, встряхну костями». В общем, старик без доли сожаления отдал бразды правления родом отцу Кати и свинтил в свое долгое турне на фронтир.

Танцуя с Катей, замечаю на диванчиках у окна Камилу. К брюнетке пристроился какой-то парень. Он явно наседает на девушку. На ее лице застыло недовольное выражение.

Усилив слух Даром физика, я улавливаю слова парня:

— Я слышал о тебе — малышка с двумя Дарами.

— Какая я тебе малышка! — возмущается брюнетка. — И откуда ты слышал?

— Пил и играл в картишки с твоим женихом Зябликовым в баре, — смеется дворянин. — Он и разболтал.

Так, всё понятно. Этот дворянин точно приезжий из Перми. Местный бы себе не позволил так разговаривать с Енеревой.

Я дожидаюсь, когда заканчивается мелодия, благо осталось недолго, и отвожу Катю к Предякину. Затем бросаю Грише:

— Найдите Эльдара, он должен быть где-то здесь. Там у диванов к его сестре хмырь пристает. Я туда.

И быстро пересекаю половину зала. Скользнув между диванчиками, оказываюсь возле Камилы. Она меня не замечает, слушает ухмыляющегося наглеца:

— Такую одаренную невесту можно задорого спихнуть какому-нибудь боярину. Жалко только, род у тебя слабый и не удержит лакомый кусок.

— Неужели? — хмурится Камила.

— Ага, мой отец выкупит ваш завод электроинструментов, и вы пойдете по миру.

— Недежка, мы вам отказали. Ничего вы не купите.

О, так это пермский род Недежка. Слышал, они те еще рэкетиры и рейдеры. Не знал только, что эти стервятники уже позарились и на завод Енеревых. Кстати, род Камилы далеко не первый в списке будовчан, на кого они устраивали нападки. Надежки многим кровь выпили. Даже от Филаткиных уже отстегнули какой-то лесхоз. Стоит проучить этих пермчан, чтобы хорошо запомнили чей Будовск.

Будовск — город Данилы Вещего.

— Это пока не купили, — лыбится Недёжка и нагло протягивает руку к лицу Камилы. — А ты хоть и дерзкая, но хорошенькая.

— Руки убрал, — громко говорю я.

Камила с грубияном оборачиваются.

— Данила, — на лице брюнетки появляется облегчение.

— Привет, — киваю девушке. — Подумал, что ты не против потанцевать.

— Конечно, — она с готовностью встает и идет ко мне.

— Эй, стоять! — вскакивает Недежка. — Ты кто такой? У тебя даже нет перстня дворянина! Простолюдин что ли?

— Можешь так не орать, — я показательно касаюсь пальцем уха. — Тебя без этого прекрасно слышно. Не волнуйся, я никуда пока не собираюсь, мы ведь с тобой не закончили. И да, я простолюдин. Хочешь со мной обменяться мнениями при помощи магии и клинков? На тему: «Нехорошо приставать девушкам и навязывать им свое внимание»?

— Хаха, посмешил, — ожидаемо отмахивается от меня Недежка. — С простолюдином на светском вечере я даже рядом не буду стоять. В отличие от некоторых, — он бросает презрительный взгляд на Камилу, вставшую рядом со мной.

Что ж, другого ответа и не стоило ждать. Аристократ легко может отказаться от драки с простолюдином, и его честь нисколько не будет задета. Но соскочить ему не выйдет. Сейчас подъедет мой основной козырь.

— А что здесь происходит? — к нам подходит Эльдар с неизменной лисьей ухмылкой. За ним следуют и мои друзья. — О, Павел Недежка! Вот так встреча!

Я оборачиваюсь к наследнику Енеревых:

— Сударь навязывал Камиле Альбертовне свое внимание, всячески оскорблял и даже пытался схватить ее за лицо, — выдаю как на духу.

— Ого, — округляет глаза Эльдар и переводит взгляд на сестру. — Камила, подтверждаешь?

— Да, — сдержанно отвечает брюнетка, коротко глянув на меня.

— Ну, Павел, это попадос! — Эльдар больше не улыбается. — За сестренку я тебя порву. Принимаешь вызов?

Недежка сжимает кулаки и яростно смотрит на меня, потом испуганно на Эльдара, потом снова яростно на меня. Шестеренки медленно крутятся в его голове. А я всё гадаю, догадается сам или помочь.

Но, к счастью, он догадывается.

— Я бы с радостью, Эльдар, тебя бы сразил, но поздно: за честь Камилы уже заступился этот сударь, — кивок в мою сторону.

— Уже не смущает что я простолюдин? — притворно удивляюсь.

— Не волнуйся, — Недежка снова ухмыляется. — Между нами не произойдет никакой дуэли. Это будет избиение до смерти.

Видимо, он ждал, что я побледнею. Но вместо этого он видит мой радостный оскал:

— Ты сам так сказал, Недежка, — довольно произношу.

И тут его лыба дает трещину и исчезает. До Павла доходит весь подвох моей фразы. Но поздно: дворянское слово уже сказано. Назад дороги нет.

Друзья, что-то энергии маловато осталось на проды. Но вы знаете как подзарядить автора. Ваши комменты — отличное топливо)

О желании «дуэлиться» мы незамедлительно сообщаем хозяину вечера. Станислав Предякин выслушивает наши аргументы и не возражает. Просит лишь об одном:

— Господа, только без летальных исходов. Я организовал бал в честь открытия нового фронта. Сам Великопермский здесь. Мы всем княжеством боремся со зверями, и совсем не дело проливать кровь союзников.

Я соглашаюсь с доводами главы рода. Разумно звучит, и не поспоришь. Да и у меня нет цели портить вечер. Если бы приезжие умели себя вести, ни о какой дуэли не шло бы и речи. Но придется гостям показать, что в моем городе нужно вести себя прилично, иначе хулиганам сильно не поздоровится.

Недежка же ухмыляется, глядя на меня:

— Так и быть, это будет не избиение до смерти. А всего лишь поучающий урок.

— Верно, — киваю, и мое бесстрашие в очередной раз нервирует пермяка.

Площадку под дуэль организовывают прямо на танцполе. Территорию огораживают, гвардейцы вежливо оттесняют гостей, толпа в возбуждении переговариваются. Несколько одноклассников подходят ко мне пожелать удачи. Даже Айсмен Богдан решает поддержать:

— Вещий, ты меня, конечно, обычно бесишь, но сейчас поступаешь по чести, — бурчит он. — Так что не вздумай продуть. Покажи этим пермякам, что бывает, когда обижают наших девчонок.

Интересно, он-то откуда знает о причине? Неужели Камила уже рассказала одноклассникам?

— Не волнуйся, снеговик. Сегодня пермяки получат наглядный урок как не стоит себя вести в гостях, — обещаю я.

Но речь не только про хорошие манеры. Пора показать на примере, что будущий род Вещих лучше уважать даже благородным. Лучше для их собственной безопасности. Ситуация с осмелевшими Зябликовыми показала мне, что я очень сильно перестраховываюсь. Слабые стервятники совсем меня не боятся. А посему сегодня я продемонстрирую значительную часть своей силы и приоткрою завесу. Повод очень даже подходящий. Да и зрители достойные — богатейшие и сильнейшие дворяне княжества, а также сам князь Великопермский с младшим сынком.

Моим секундантом выдвигается Гриша. Казах выглядит озабоченным и встревоженным, особенно когда Недежке приносят полуторный меч со сверкающим длинным клинком. Гришка сразу становится мрачнее тучи.

— Грих, сделай лицо попроще, — угораю я над другом.

— Как тут сделаешь? — рычит казах, изменяя своему всегда спокойному нраву. — Смотри, ему родовой меч принесли! Этот Недежка явно неплохой фехтовальщик!

— Скорее всего, — не спорю.

— А ты почему спокоен! У тебя хоть есть, чем рубиться?

— Конечно, — отвожу полу смокинга, показывая короткие ножны с навахой. — Обижаешь.

Но мое вооружение совсем его не обрадовало.

— Ты с ума сошел, — качает головой Гришка. — Нельзя выходить с этой зубочисткой. Давай я попрошу отца одолжить родовой палаш Калыйр?

— Не стоит, — я хлопаю друга по плечу. — Мне сподручнее со своим клинком, рука к нему привыкла. И зря ты обозвал мою «бритву». После боя обязательно поменяешь свое мнение.

Гришка порывается бурчать что-то, но сдерживает себя. Понимает, что незачем портить мне боевой дух, даже если у него самого пессимистичные мысли насчет моего оружия.

Между тем на «арену» наконец зовут поединщиков. Ко мне уже успела подойти взволнованная Камила и прошептать благодарность и слова напутствия.

Мы с Недежкой встаем друг против друга, оголив клинки. Пермяк с усмешкой смотрит на мою «бритву». Эх, недооценивают все вокруг боевые навыки телепатов. Что ж, будем искоренять заблуждения.

Объявляют бой. Враг целиком покрывается зеленоватым доспехом. Значит, кислотник. Прикольно. Достаточно редкий Дар. А меч у него очень неплохой. Клинок, гладкий и чистый, отражает свет, словно зеркало. Мне он пригодится и не только, чтобы в него смотреться. А то надо же подтягивать фехтовальные навыки.

Я тоже вооружаюсь. В моей свободной руке возникает пси-хлыст. Поверх же короткого лезвия навахи вырастает лиловый псионический меч. Теперь клинок не уступает в длине полуторнику Недежке.

Толпа удивленно ахает.

— Два пси-конструкта? Приличных размеров у него накопитель… — доносится до меня обрывки громкого возгласа. Кто-то явно разбирается в теме.

Недежка атакует не первым. Я успеваю ошпарить его пробным псионическим разрядом. Чисто для проверки щитов. Ментальные конструкты оказались достаточно крепкими, но точно не предусмотрено никакой динамической защиты с автоматической контратакой. Так что можно спокойно ломать. Впрочем, я не собираюсь этого делать. По моей задумке, наш бой должен выйти зрелищным, а не завершиться скрытно в голове пермяка.

Пошатнувшись от моего тест-драйва, Недежка взмахом руки отправляет в мою сторону облако зеленого газа. Мой метаболизм уже усилен, второй Дар врублен на полную мощность, создавая крепкую иммунную систему. У Недежки невысокий ранг, он не может одним желанием свалить с ног сильного физика. А значит, на пятнадцать минут точно меня должно хватить. К тому времени бой уже закончится, а там уже подлечусь с помощью Камилы.

Я срываюсь в бег навстречу противнику сквозь зелено облако. Взмах пси-хлыста, и конструкт обвивает шею Недежки. Рывком дергаю его к себе как пушинку. И как только офигевший пермяк прилетает, вздергиваю его одной рукой над полом. И резко вонзаю пси-клинок в солнечное сплетение. Треск доспеха. Новый удар, и обмякшие пальцы пермяка отпускают меч.

Под удивленные взгляды зрителей я еще несколькими ударами разбиваю доспех Недежки. И отбрасываю ослабевшего парня как тряпочную куклу. Готов.

Оборачиваюсь к толпе, и дворяне с удивлением обнаруживают, как увеличилось вширь мое тело. Толстые канаты мышц вздуваются под рубашкой, едва не разрывая ткань.

Телепат Вещий оказался еще и физиком. Теперь все об этом знают.

Я же, улыбнувшись растерянным аристократам, подхожу к Камиле и прошу:

— Кха-кха… — прокашливаюсь. Зеленая дрянь-таки сказалась на здоровье и постепенно разрушает иммунитет. Но всё же не так быстро, как я предполагал изначально. — Не подлечишь?

— Конечно, Даня! — брюнетка кидается исцелять меня. — Тебе даже не нужно просить!

Пока она сосредоточенно наполняет руки белым свечением и лечит меня, подходят друзья, а затем и остальные одноклассники. Все делятся своим удивлением. Только Лена спокойна как кобра. Видимо, моя девушка уже устала поражаться сюрпризам от меня. Она лишь смотрит в мою сторону томным взглядом и улыбается, будто так и надо.

— Мог бы и поделиться, что у тебя два Дара, — ворчит Светка. Я смотрю на нее скептически, и блондинка вздыхает: — Да-да, глупость сморозила, извини. Понимаю, что не мог, но почему ты сейчас-то открылся?

— Время пришло, — рассказываю очевидное. — Нынче город наводнен иногородними дворянами, скоро их станет еще больше. И если не показать силу, придется терпеть их нападки. А оно мне не надо. Указ о добровольческих отрядах дал нам иммунитет от войн с дворянами. Но не от дуэлей.

— И то верно, — соглашается Гришка.

— Ты о моем трофее позаботился? — спрашиваю казаха.

— Обижаешь, — улыбается мой секундант. — Уже забрал, завернул и отнес к тебе в тачку. В багажнике лежит. Отец сказал, что этот клинок стоит не менее трех миллионов рублей. Так что не продешеви, когда Недежки придут к тебе с выкупом.

— Само собой, — пожимаю плечами. Чтобы я позволил Недежкам дешево отделаться? Да ни в жизнь.

Неожиданно Лена заслоняет меня с Камилой от остальных друзей.

— Всё, дайте Дане долечиться. Потом поговорите.

Подгоняемые девушкой, одноклассники удаляются к столу с закусками, оживленно обсуждая поединок. Лена правильно сделала, молодчинка. Сейчас Камила закончит и мне нужно будет спуститься в тачку и сделать походную капельницу с глюкозой и солями калия. Это не критично, но лучше быть наготове к всевозможным неприятностям. Не то, чтобы я потратил много энергии, но вот часть попорченных отравой антигенов в организме надо перестроить, а для этого требуются микроэлементы.

— Знаешь, Даня, а я давно догадывалась, что у тебя тоже должно быть два Дара, — тихо замечает Целительница, не отрываясь от лекарской работы.

— Откуда взялись такие интересные догадки? — спрашиваю.

— Твои псионические волны творят чудеса, — улыбается девушка. — Раз ты развиваешь Дары другим людям, неужели самого себя не способен сделать сильнее?

— Резонно, — киваю.

Брюнетка убирает светящиеся руки от моего плеча и отчитывается о завершении лечения. Я благодарю девушку и отправляюсь к парковке. По дорогое попадается Станислав Предякин. Хозяин вечера благодарит меня за то, что я обошелся без пролития крови. А еще дополнительно радуется, что поединок принес столь неожиданный сюрприз.

— Надеюсь, закон всё же примут, и вы получите дворянство, — напоследок замечает Станислав.

Закон, закон, закон… А, речь явно про присуждение личного дворянства уникумам из простонародья с двумя Дарами. Этот закон уже лет пять мусолят в кулуарах Земского собора, но так и не принимают. Я на него даже не надеюсь, честно. Но если примут — то будет прикольно. Вообще Царству выгодно давать герб уникумам, чтобы не пропадала их уникальная кровь и они порождали мощную ветвь наследников, соединяя ее с другими дворянскими родами. Но среди высшей аристократии полно снобов-консерваторов кто против.

Поблагодарив Предякина-старшего, я добираюсь до коридора. И здесь меня ловит Степан в парадном мундире полковника.

— Даня! Хорошо, что я тебя поймал! Пошли! Надо ехать!

— Куда ехать? — для меня вообще сюрприз, что отчим тоже здесь. Хотя почему бы и нет? Ведь кто-то должен представлять командование на дворянских вечерах. Мы просто не обсуждали с ним посещение бала у Предякиных.

— На базу, — короткий ответ.

— Хорошо, только я на своей машине.

— Как скажешь, но не телься.

По дороге на базу царских охотников я сам ставлю себе походную капельницу, благо все принадлежности есть с сбой, а салон «Майбаха» достаточно просторен. Плазмозамещающее средство помогает поддержать объем плазмы в крови, пока я воссоздаю новые антитела.

Приезжаю на базу следом за броневиком Степана. Отчим дожидается меня на парковке, затем вместе спешим в его кабинет. Там уже Валуев ждет у двери. Огромный физик одет в полевую экипировку, весь запачканный кровью, а в руках он держит рог красного бигуса.

— Докладывай, — требует отчим, после того как мы все заходим внутрь.

— Бигусы похитили Зонда! — Валуев на эмоциях машет рогом. — Они утащили его в «нору»!

— Как утащили? — офигевает Степан. — Ну-ка, Гризли, выдохни и расскажи всё человеческим языком и по порядку.

И Валуев рассказывает такую новость, что даже у меня глаза округлились от услышанного. Как обычно открылась «нора», и ей занялся отряд царских охотников. Полезли снова красно-рогатые бигусы. Твари действовали на удивление слаженно, даже выстроились ровными шеренгами. Когда обе стороны схватились, оказалось, что цель бигусов — не просто рвать и грызть охотников, а забрать их живыми обратно в незахлопнувшуюся «нору». Вот сканера Зонда твари и забрали. Две обезьяны улизнули с охотником в лапах, остальных же удалось прикончить. Затем «нора» закрылась.

Мы со Степаном молчим, переглядываясь.

— А еще вот что, — Валуев достает из кармана электрошок и подносит к рогу. Вспыхивает разряд, и на твердой поверхности проявляется то ли руна, то ли заковыристая буква. — Все бигусы, которых мы прикончили, — меченные. Случайно увидели, когда Громовержец молнией шарахнул по приматам. Надпись только от электричества проявляется.

— Мать вашу! — рычит отчим, стукнув кулаком по столу. — Данила, твои мысли?

— Это вторжение, Степан, — твердо произношу. — Бигусы — марионетки, которыми руководит иномирянин-телепат. Не знаю, как ему удалось, но руны на рогах явно помогают подчинять приматов.

— Не сходится. А как же обезьянокрысы? А Акела со стаей? А прочие звери до этого? — спрашивает Степан. — Они не выглядели управляемыми.

— Они и не были. Управляли пока только бигусами, — отвечаю. — Возможно, прочих зверей закидывали к нам для устрашения и распространения хаоса. А бигусов отправили позже уже как отряд ловцов, чтобы они захватили магов.

— Возьми рог и уточни у Лакомки, — бросает отчим, — что за тварь способна на такое.

— Сделаю, — киваю.

— А кто такая Лакомка? — спрашивает Валуев.

— Неважно, — отмахивается Степан. — Нам надо предупредить добровольческие отряды и вообще ужесточить требования к добровольцам. Одно дело — охотиться на диких зверей, и совсем другое — сражаться с умеющими строиться рогатыми приматами.

— Я вот сейчас подумал, — замечаю. — Очень возможно, бигусы не случайно набрели на школу. Видимо, они хотели забрать всех одаренных детей.

— Почему только одаренных? Думаешь, приматы охотятся только на магов? — спрашивает отчим.

— Посуди сам: они сделали большой крюк от Южного Парка и никого не трогали, пока не натолкнулись на школу.

Степан хмурит брови, а потом говорит:

— Хорошее замечание. Мне надо доложить командованию, а вы выполняйте, что от вас требуется.

Валуев торпедой вылетает из кабинета. Я же беру рог и тоже ухожу. Надо бы и мои такие же трофеи проверить на наличие рун.

А вообще хоть и сегодняшнее открытие совсем не радужное, но я не расстроился. Главное, мы не проморгали угрозу. А сильные враги заставляют и тебя становиться сильнее. Если же это враг государственного масштаба, а похоже, этот иномирянин такой и есть, что ж, то и государству нужно становиться сильнее. А именно: принимать продуктивные законы, эффективно распределять ресурсы и, как следствие, поднимать вверх по служебной лестнице перспективных и талантливых людей.

А разве я не перспективен и талантлив? Да еще как!

— Серьезная опасность, — делает вывод генерал Петр Задунайский. — Степан Тимофеевич, хорошо, что ты ее вовремя опознал.

— Служу Отечеству, Ваше Превосходительство, — отвечает полковник, не вставая с кресла, да и вообще вяло. Он потерял Зонда, а тот был верным волевым товарищем, и сейчас у него нет настроения расшаркиваться перед кем-либо.

На следующий день Задунайский взял и прилетел в Будовск, едва только получил доклад о контролируемых зверях из «нор». Угроза выглядела слишком серьезной, чтобы лично на месте не разобраться в каждой мелочи.

Сейчас Степан только что отчитался перед генералом и теперь ждал приказов.

— Надо же, по нам бьют в самом центре Царства, — вздыхает генерал, проигнорировав вялость полковника. — Мы, конечно, усилим личный состав твоего гарнизона, в том числе и магами, но новых сюрпризов тебе не избежать. Ты на передовой против неведомого врага. Готов с ним схватиться?

Вместо утвердительно ответа Степан отвечает:

— Мне было бы проще держать оборону, если бы командование следовало моим рекомендациям.

— О чем речь? — хмурится генерал.

— Мне нужно больше телепатов. И я уже ставил перед вами вопрос о дворянстве для Вещего Данилы, — напоминает Степан. — Я просил вас посодействовать.

— Ах, ты об этом, — генерал закатывает глаза. — Телепатов хорошо, дадим. А насчет твоего пасынка… Извини, Степан, но кумовство я не терплю.

— Причем тут кумовство⁈ — сразу вскипает полковник. — Данила — мой основной союзник в Будовске. У парня есть гвардия из толковых ветеранов, моих бывших солдат и сослуживцев, и он с самого начала подключил их к отпору «норам». Без Данилы бы хрен бы я выстоял! Он первым же создал добровольческий отряд, это его идея была, если что! Он же спас в одиночку местную школу, а иначе бы благородных детей-одаренных уже бы утащили в «норы»! Представляете, как бы тогда упала репутация армии и Царя⁈

— Хм, да было бы неприятно, — спокойно соглашается Задунайский.

— У парня два Дара наконец, — устало произносит Степан, разом потеряв весь свой пыл. — Пускай он и шкет совсем, зато воротит вон какие дела. Только дворяне постоянно мешаются у него под ногами, задирают, не дают развиться, да и к нормальным ресурсам доступа нет, а всё потому что неблагородный. Осточертело.

Задунайский поднимает бровь, но никак не реагирует на наплевательство на субординацию. Генерал понимает, в какой напряженной ситуации находится Степан, поэтому прощает его выходку и отвечает строго по содержанию вопроса:

— Кхм, заслуги у Вещего и, правда, несомненные. Я подумаю, что можно сделать.

— Просто мне нужен проверенный союзник, — вздыхает полковник. — Простите, Ваше Превосходительство, за срыв.

— Ничего, всё понятно. Иди охлади голову. А насчет твоего пасынка я уже всё тебе ответил: подумаю, — произносит генерал, и сам заинтересовавшись захваленным парнем.

Я возвращаюсь домой поздно ночью. Тренировка с Легионом затянулась, но ничего неожиданного в этом нет, поэтому уже семь дней и занимаюсь на гвардейской базе. Забочусь о домашних, чтобы они могли поспать, а не наслаждаться грохотом, доносящимся из подвала. Вот такой я внимательный. И пусть после этого кто-нибудь посмеет сказать, что Данила Вещий плохой «падишах», хе.

— Змейка, ты чего тут висишь? — удивляюсь я, застыв на крыльце.

Горгона устроилась на карнизе второго этажа. Сидит неподвижно, лишь сверкают в темноте желтые глаза как у кошки. Я бы и не заметил хищницу, но обнаружение разума по привычке включено даже дома, поэтому ее появление не стало сюрпризом.

— Ждать мазака, — зевает Мать выводка. — Па-а-атррруль…

— Иди спи, дозорная, — фыркаю. — Патруль оставь гвардейцам. Они за это получают зарплату.

— Хоррррошо, — снова зевает Змейка. — Раз мазака дома.

И ныряет в стену, прямо за которой находится ее комната. А я захожу в дом и поднимаюсь к себе. Только и успеваю снять куртку, как раздается тихий стук в дверь. С моего разрешения заглядывает Антонина Павловна в розовом халатике.

Блин, да что же вы все не спите? Я же специально уезжаю за десять километров, чтобы не будить вас шумом. А вы всё равно не ложитесь, чертовки.

— Данила, всё хорошо? — волнуется учительница. — Не переутомился на тренировке? Завтра, может, не будем готовиться к экзамену?

Ох, точно. Завтра мы же решили провести дома репетицию выпускного экзамена. Школа пока еще закрыта, но готовиться нужно.

— В Будовске каждый день — это экзамен на выживание, — отмахиваюсь. — Идите спасть. Не беспокойтесь.

Антонина, еще немного помешкав в дверях, уходит. Но ненадолго: скоро она вернется ко мне в эротических снах. Дурацкие гормональные бури. Кстати, а ведь я могу запросто сократить секрецию андрогенов. С Даром физика это раз плюнуть. Только вот не стоит этого делать. У андрогенов много полезных функций, они выступают как естественные анаболики: стимулируют образование белка в тканях мышц, увеличивают основной обмен веществ и ускоряют образование эритроцитов в красном костном мозге. Лучше уж сгонять избыток гормонов на Лакомке с Леной, и не брать в голову эти глупые мысли. У перестройки организма будут очень нежелательные последствия. Например, замедление мозговой деятельности.

Раздевшись, я заваливаюсь в кровать и перебираю в голове итоги рабочей недели.

Прошло семь дней с тех пор, как рогатые бигусы захватили Зонда. Приматы уже успели обнаглеть. Каждый день рогатые звери устраивают вылазки и пытаются утащить к себе домой одаренных. Кроме того, также продолжают выходить из «нор» и другие звери, никем не управляемые.

Пришлось нам с Лакомкой снова отложить «пляски под луной». Пускай лучше сначала царские охотники обезопасят территории, да и город перестроится под новую опасность, а потом уж мы с альвой будем шастать по лесу.

Но бигусы бигусами, а я своего не упускаю. «Энергосинтез» вовсю уже работает в новой высотке в центре города. «Юные русичи» добывают эксклюзивное мясо, которое расходится по баснословной цене, и на эти деньги я активно скупаю недвижимость и земельный фонд по всему городу. Ну и про Легион не забываю.

Кстати, о Легионе. Как раз сегодня на тренировке Дубный Иван совершил серьезный рывок. Недавно программа развития Коллекции претерпела сильные изменения. А все потому что еще неделю назад Каменшик решился выкатить мне претензию.

— Шеф, сколько можно делать всё самому? — заявило мне сознание рыжего бородача. — Почему ты только используешь наши способности, но не поручаешь нам работы?

— Хм, а что не так? — искренне удивился я возмущению главного легионера. И не боится же высказываться, вот что поразительно! Мне хватит одного псионического импульса, чтобы стереть его матрицу без следа. Но Иван мужик гордый, честный и всегда говорит то, что думает, даже если потом получит по башке. За это я его и уважаю, поэтому и дал тогда выговориться.

— А то, что мы — твои легионеры, — выпрямился богатырь во весь свой громадный рост. — Так давай нам задание, напрягай нас по полной, а сам лучше экономь свои силы и мозговую активность для чего-нибудь, что можешь сделать только ты. Ведь для этого тебе и нужна была наша лояльность.

А ведь верно сказал. Прямое использование сил Коллекции забирает много энергии. Намного экономнее, если я просто приказываю легионерам и они сами исполняют. Так я действовал, когда велел «кровнику» вывести яд шершнемета. Но вот большой вопрос: насколько Коллекции можно доверять?

— Мы замотивированы служить тебе, — Дубный, увидев мою задумчивость, пытался добить меня аргументами. — Мы же хотим получить новые тела, а если ничего не будем делать, то ты ведь нас и не наградишь.

— Тоже верно, — согласился я и кивнул на десяток бетонных макивар. — Тогда вот тебе задание: снеси все макивары. Одним ударом.

— Одним? — приподнял брови рыжий богатырь. — Шеф, шутишь? Я же сейчас не сильнее Воина пятого ранга.

— Ты уже несколько месяцев пятый ранг, — отчитал я его. — Развиваться-то будем? Мои мозговые волны даже из детишек, моих одноклассников, делают способных магов, а ты вообще живешь у меня в мозгах. Так почему ты всё еще не Высший Грандмастер, а?

— Высший…чего⁈ — охренел Дубный. — Ну ты загнул, шеф!

— С одного удара, — снова я кинул на макивары.

И рыжик принялся пробовать. Конечно, в первый день у него ничего не вышло. И во второй тоже. И в третий… А вот сегодня наконец случился прорыв. Ну как у него, я подсобил немного, а то уже надоело смотреть на потуги бородача. Так вот, как обычно, Дубный снова пробовал создать технику Каменного ливня. Я же некоторое время подпитывал дополнительной псионической энергией его напряженные усилия. Так делал каждую нашу тренировку, тут ничего нового. Но потом я ощутил, что накопитель Дубного резко вздулся. Неужели прорвал?

— Усиливай каналы, — велел я, сам насыщая накопитель Каменщика еще и своей энергией.

Дубный сделал как велел, и сразу же я впрыснул резкий поток энергии.

— Сужай! — закричал вслух.

Каменщик послушался, и рванувшая магическая энергия резко преобразовалась в град камней. Тяжелые гранитные осколки ударили по бетонным макиварам, разбивая плиты. К сожалению, сбило не все макивары, только пять из десяти. Но уже хоть что-то.

Больше всех обрадовался Дубный. Заулыбался, затряс сжатыми кулаками, даже попрыгал на месте от избытка эмоций. Конечно, легионеру выгодно развиваться. Когда он отслужит мне и я раздобуду ему новое тело, по идее он перенесется вместе с расширенным накопителем и выученными техниками. Так что чем он сильнее станет сейчас, тем ему проще будет потом. А с моей поддержкой расти в силе всяко легче.

Сейчас я вот лежу в постели и думаю, может заглянуть к Лакомке? Что-то совсем не спится. А во всём виновата Антонина Павловна в своем розовом халатике. Нашла же в чем ко мне приходить. Учительница будто напрашивается на мое внимание. А какое может быть внимание от половозрелого парня ночью? Одно-единственное, ессно. Но Антонина, конечно, ничего такого не думала, а просто проявила заботу.

Неожиданно на тумбочке просыпается мобильник. И звонит мне сам Морозов. Ну ничего себе. Самого Юрия Михайловича потянуло на полуночные разговоры. Похоже, Лакомка отменяется.

— Да, княже, — с зевком отвечаю.

— Данила, не спишь? — спрашивает князь.

— Как слышите, — с иронией отвечаю.

— Молодец отрок, — хвалят меня. — Я тоже всегда очень поздно ложусь. Ночь — отличное время для работы. Никто из домашних не мешается, можно заняться важными задачами по списку, а также отвлеченными идеями…

Категорически не согласен, хотя бы потому что сон также необходим телепату, как и набор витаминов и микроэлементов. Конечно, благодаря Дару физика нынче я могу перебороть естественные потребности, но в этом нет никакого смысла, один только вред.

— Нашли нового ирабиса? — уточняю.

— Нет, кошку еще ищут, — отмахивается князь. — Дело в другом. Я хочу поговорить о «норах» и нашей с тобой будущей прибыли.

Следующие десять минут Морозов гневно поносит Великопермского за то, что тот не пускает никого в Будовск, поэтому только пермские дворяне грабастают себе весь навар из «нор».

— Это жесточайшая несправедливость, княже, — устало вздыхаю я. — Но чем я могу помочь?

— Данила, я предлагаю тебе быть моим представителем в Будовске, — огорошивает Морозов. — Это значит, что всё звериное мясо, которое ты добудешь, я готов выкупить. Еще также я предлагаю тебе представлять меня в кругу пермских дворян и договариваться с ними о скупке мяса для меня.

— Я не дворянин, — напоминаю, а то вдруг он забыл.

— Верно-верно. Именно поэтому ты можешь представлять меня в Пермском княжестве, — довольно говорит князь. — Ты не вассал Великопермского и волен наниматься, к кому сам захочешь. В то же время ты достаточно популярен среди местной элиты и многие из аристократов, думаю, выслушают твое предложение.

Хм, заманчиво. Правда, почему бы не сбывать всё лишнее мясо в одни руки? А быть представителем князя очень почетно. С княжеским человеком наглым приезжим точно придется считаться, пускай он и без герба.

— Княже, договор заключим временный, — сразу ставлю свои условия. — Сбыт моего мяса по рыночной цене минус пятнадцать процентов. За контракты с дворянами мне полагаются те же пятнадцать процентов.

— По рукам, Данила, — сразу соглашается Морозов. — Быстро же ты смекнул. Так держать.

Мы еще утрясаем некоторые моменты, после чего князь-полуночник наконец вешает трубку. Ну всё спать…

— Мур-мур, — раздается мелодичный голос из приоткрытой двери. — Мой мелиндо наконец пришел.

— Ага, давно уже, — в темноте ничего не видно, Дар Воронова ведь выключен, да и я никуда не вглядываюсь, просто откидываюсь и закрываю глаза, а вскоре рядом ложится и прижимается ко мне стройное и нежное тело, а шаловливые ручки альвы уже жадно прощупывают мой живот, опускаясь всё ниже и ниже….

Эротические сны с Антониной Павловной всё же сегодня отменяются. И даже андогены уменьшать не пришлось.

Утром руки так и не дошли до репетиции экзамена. Ко мне домой даже уже приехала Лена, мы должны были сидеть три часа в тишине и мучаться с задачами под надзором Антонины Павловны, но тут позвонил Сергей, глава гвардии:

— Шеф, проблемы. Ферму разграбили.

— Мою ферму⁈ — тут же вскидываюсь я. — Да кто ж посмел⁈ Мы ее только на неделе построили и организовали!

— Шеф, я не могу сказать кто. Камеры засекли лишь людей в масках. Очень всё хорошо подготовлено и выполнено безукоризненно. Захватчики были вооружены первоклассным оружием. Охрану перебили, телят всех забрали. Наверняка, дворянская гвардия.

Я стискиваю в кулаке инопланетный «кубик Рубика». Как раз его только что разгадывал от нечего делать.

— Мои телята, — выдыхаю разгневанно. — Мои люди.

— Жду приказаний, — спокойно спрашивает Сергей.

Черт, жалко ребят. С телятами-то ладно, их наверняка живыми забрали. Вернуть не проблема. А вот парни ни за что погибли.

— Через десять…нет, через пять минут я узнаю, что это были за выродки. — решаю. — А ты готовь штурмовую группу из отборных бойцов. Люди Студня отлично подойдут. Отвечать мы будем максимально жестко.

— Понял, выполняю.

Я кладу трубку и волевым усилием успокаиваюсь.

На этой неделе «Энергосинтез» начал проект под названием «Ферма». Дело в том, что на днях мы с «Русичами» обнаружили возле одной из «норы» стадо рогогоров. Без большого труда одолели взрослых быков, спасибо стае Акелы, но там еще паслись и совсем маленькие телята. Убивать их как-то было…не то, что жалко, а скорее ни о чем. Мяса в щуплых телах почти нет, сами они неопасные пока что. Вот я и подумал, почему бы не попробовать начать разводить аномальных зверей. Часть сотрудников «Энергосинтеза» уже перебралась в Будовск, вот им и поручил проект. Выкупили одну из заброшенных ферм и стали разводить там телят. Гришка потом угорал с меня и называл фермером, но я и в ус не подул, ибо направление перспективное.

А сегодня мою ферму разграбили. Но ничего, я запомнил матрицу каждого теленка, к тому же заклеймил всех животных. Но это не простая наколка на ухе или животе животного. Это пси-клеймо. Разум каждого зверя заклеймен гибкой вязью пси-конструкта, и по нему я могу отследить его без проблем, даже если теленка накроют ментальным куполом. Не знаю, додумался ли до этого кто-нибудь, кроме меня. Наверняка, да. Но конструкт очень тонкий, и его смогут повторить лишь опытные и сильные телепаты. А таких немного.

Телепатическое сканирование занимает минуты три, вышло бы и быстрее, но телят явно попытались защитить каким-то отводом. Знали суки, что украли скота у телепата. Впрочем, это им не помогло, пси-клеймо их сдало с потрохами. Потом звоню Сергею и описываю огороженную базу на юго-западе, куда увели телят. У командира гвардии занимает какое-то время выяснить, чья это собственность. Я же пока общаюсь с Леной и Антониной Павловной. Раз экзамен отменили, они решили поболтать о повседневной жизни: фильмы, музыка, светская жизнь медийных личностей. Тоже занимаю себя разговором ни о чем.

— Кстати, а Смит наконец выпустила новые духи, — вдруг говорит Антонина Павловна. — По-моему, это бесподобно.

— Да, я заходила в магазин и пробовала пробник, — кивает Лена, не удивившись. — Очень напоминает подаренный мне Даней набор, только, по-моему, у магазинного всё же слабей аромат.

— Подаренный Даней набор? — удивляется учительница.

— Да, осенью он привозил подарок из Барселоны, — отмахивается моя девушка. — Там Даня спас Барбару Смит от аномальных зверей, и англичанка отблагодарила его коллекцией духов.

— Вот как, — Антонина странно на меня посмотрела. — Отблагодарила, значит.

Хм, очень непривычный взгляд. Безусловно, Антонина умная женщина, и, возможно, действительно просекла, что у нас с англичанкой была интрижка.

«Интересно, как там, правда, поживает Барбара?» — задумываюсь я о судьбе прекрасной леди Смит. Но ненадолго — вскоре меня вызванивает Серега.

— Здание принадлежит Недежке, шеф. Это база их добровольческого отряда «Благородные убийцы». Личный соства пятьдесят человек, из которых тридцать штурмовики, остальные поддержка.

Я хмыкаю. Недежка, значит. Ну гнида, ну сволочь. Не успокоился, выходит, после бала. Напакостить решил. Да не прямо ударить, как аристократ и мужчина, а исподтишка, в самый отдаленный кусок моей собственности.

Вообще же в начале недели выродок приходил ко мне выкупать свой меч. Я тогда еще позвал всех «Юных русичей», в том числе Камилу. Продал я меч всего за четыре миллиона: его цена где-то три, ну и сверх накинул треть за паскудное поведение Недежки на балу. Считай, по-божески обошелся. Пермяк ведь так и не извинился перед Камилой.

Перед тем, как отдать клинок, я ему вдобавок провел разъяснительную речь.

— Надеюсь, вы усвоили урок? — держа фамильный меч, сказал я и кивнул на брюнетку. — Камила Альбертовна находится под защитой «Юных русичей» и моей лично. Отныне имейте это в виду. Всегда.

Остальные «русичи» синхронно кивнули, а сама Камила слегка покраснела щечками, хоть мимика барышни не дрогнула.

Недежка же заскрипел стиснутыми зубами, но промолчал. Лишь кивнул на кейс с деньгами и попросил свой меч. Эх, надо было его воткнуть ему в задницу. Но пермяк все равно пожалеет. Решил спрятать моих телят на базе добровольческого отряда, значит? Что же, теперь ты лишишься и базы, и отряда. Убийство своих людей я не прощу.

Этой ночью Павел Недежка устроил бурную тусовку. В свои арендованные апартаменты он заказал девиц легкого поведения, позвал кучу народа, которых спьяну называл друзьями. В общем, тратил авансом заработанные миллионы.

— Пускай я отдал этому плебею четыре куска! — хохотал пермяк, обнимая двух прильнувших к нему девушек в коротких юбках. — Зато отобрал у него целое состояние! Мясо рогогоров любого старика сделают охочим, хаха! И меня этому дворовому псу ни за что не поймать! Своих телят ему не отследить!

«Друзья» не понимали пьяного дворянина, но всё равно вместе с ним радовались, смеялись, пили, щупали оплаченных девушек. Вечеринка кипела, алкоголь лился рекой, а к рассвету усталый Недежка свалился в постель в обнимку с двумя девицами. Разбудил его звонок мобильника:

— Да, — пересохшим ртом прохрипел Павел, поднеся телефон к лицу.

— Господин, — раздался встревоженный голос его слуги. — Вам стоит знать, что этой ночью полностью уничтожили отряд «Благородные убийцы», а на их базу осуществил рейдерский захват Вещий Данила. Успешный, к сожалению. Мы потеряли базу со всем вооружением и транспортом.

— Что-о-о-о-о?!!!

— Я требую наказать Вещего, княже! — надрывается Недежка перед Великопермским. — Это рейдерский захват! Это нарушение царского указа! Это удар в спину! Простолюдин совсем не чтит сословные различия! Мои люди перебиты как скот! Его мало повесить! За такое нужно прилюдно четвертовать…!

Кричит пермяк громко, порой визгливо, с выражением праведного гнева на лице. Да еще постоянно тычет в меня пальцем. Я даже подумал в восхищении: настоящий артист пропадает! Станиславский бы расплакался от восторга.

Помимо князя, меня и орущего Недежки, в кабинете также сидит Степан. Отчим скучающе смотрит на высказывающего претензии дворянина. Глаза его будто говорят: и ради этого вы меня позвали? Там каждый час из «нор» валят полчища тварей, а я тут с вами торчу из-за тупой ерунды.

А вот мне нескучно. Я вовсю наслаждаюсь театральной сценкой пермяка. Хорошо же играет! Браво!

Не просто так Недежка старается, ой не просто. У дверей кабинета застыли три княжеских гвардейца. От них веет настолько сильными эманациями энергии, что сомнений нет — Мастера. Элита княжеского корпуса. И эти монстры скоро станут конвоирами одного из нас. Меня или Недежки.

Князь не прерывает Недежку, наоборот, насупив густые брови, слушает его внимательно. А когда пермяк наконец выдыхается, Великопермский переводит строгий взгляд на меня:

— Данила, тебе есть что ответить?

— Я действительно зачистил базу «Благородных убийц», — пожимаю плечами. — Но это ведь у дворян именно так принято: два ока за око, княже, а все зубы за зуб. Я лишь беру пример с лучших из людей. Род Недежка напал на мою ферму, недвижимость зарегистрирована на мое имя, а значит, у Недежки не могло быть сомнений, кто собственник. Мои четыре человека в охране были убиты, а аномальные звери похищены. Конкретно — молодые рогогоры в количестве семь штук. Их я и нашел на базе «Убийц». Я лишь возвращал свою собственность, а гвардейцы рода Недежки препятствовали.

— Чушь! — заявляет Недежка. — Простолюдин, где доказательства, что это твои звери⁈

Даже обидно. Мне не верит тот, кто это всё устроил.

Забавно, что он играет в несознанку до последнего. Хотя и понятно: наказание за нарушение указа будет жестоким. Не думаю, что князь повесит Недежку. Но точно куда-нибудь сошлет подальше.

— Как насчет воспоминаний ваших людей? — спрашиваю. — Я забрал из их памяти отрывки, где они вламываются в мою ферму и похищают рогогоров. Кроме того, у каждого зверя стоит мое пси-клеймо. Возраст метки не меньше недели, это тоже можно проверить.

Недежка резко теряется. До этого мига он еще надеялся, что обойдется, что его громкое обвинение будет выглядеть внушающе на фоне моего голословного ответа. Но нет, у меня давно подготовлена доказательная база.

— Княже, не верь этому простолюдину, — конечно, Недежке только и остается напирать на мое происхождение. Больше не на что.

Прошлой ночью моя прогулка удалась. Здорово я размялся, хоть и опять не выспался. Захватили мы базу «Благородных убийц» без потерь, да и без битв, по сути. Помимо гвардейцев, я взял с собой Змейку и несколько сумок взрывчатки. Но сначала сам пробежался по периметру объекта. Под Покровом Тьмы и ментальным куполом василискуса не составило большого труда зачистить территорию от патрульных и не попасться на камеры. Затем настал черед Змейки. Я тайком провел хищницу на базу. Задание у Горгоны было непростое — нырнуть сквозь стены в казармы и комнаты офицеров, бросить сумки с взрывчаткой да юркнуть обратно. Справилась отлично. Нас заметили лишь к концу операции «Тайного Санты». Взревели сирены тревоги, но подарочки уже сдетонировали. Как только прогремели взрывы, основной состав «Убийц» погиб мгновенно, а счастливчиков, которых не пришибло ударной волной, добила гвардия. Потом я смотрел личные дела отряда. Целителя не оказалось среди вражеских бойцов. Его комната была сегодня пуста. Возможно, он взял отгул или еще что-то, а так, может, повезло бы и я бы обзавелся очень полезным сознанием. Блин, жалко, конечно. Но всё равно я не расстроился, а ходил по ангару и довольно потирал руки. Трофеи действительно порадовали. Пятнадцать новых бронемобилей «Рысь» с тяжелыми пулеметами, приличный арсенал ручного оружия, а еще склад полон разобранных турелей, которые еще не установили: базу-то Недежки недавно выкупили и заселили. В общем, вместе с недвижкой выходит неплохой улов. Можно делать еще один опорный пункт.

— Ему даже ответить нечего! — доносится до меня яростный голос Недежки. Ой, что-то я отвлекся. Что он там опять вякает? Вроде бы все доказательства с моей стороны предоставлены, так какого лешего он всё еще строит из себя обиженку?

К счастью, от необходимости отвечать меня избавляет грозный рык Великопермского:

— Недежка! Да замолчи уже! Не позорь свой род! — Ого, да князь прямо вскипел. Действительно, долго же он терпел увертки пермяка, дал ему возможность сохранить достоинство, а тот, даже поставленный перед фактами, продолжал юлить. — Никакие это не подделки! Мои телепаты уже забрали у Данилы воспоминания твоих охранников! Они подлинные! А посему ты виновен! Есть что сказать по существу?

— Я…я… — запинается Недежка, впервые за весь разговор не находя слов.

— Короче, ты на пять лет отправляешься на Сибирскую Аномалию, — подводит черту князь. — Позорище рода, пока не обретешь честь, тебе нечего делать в Пермском княжества. А сюда твой отец пускай присылает другого сына. Степан Тимофеевич, со стороны царских охотников есть возражения по виновнику и его наказанию?

— Нет, пять лет на Аномалии вполне устроит мое ведомство, — соглашается отчим. — Дурной пример заразителен. Нужно наказывать жестко за невыполнение приказов.

— Уведите, — кивает Великопермский Мастерам. Те хватают и выпроваживают на выход разоблаченного парня.

— Что ж, Данила, можешь оставить себе базу Недежки, — решает князь, когда дверь за конвоирами захлопывается. — Считай это компенсацией ущерба.

— Благодарю, — киваю.

— Что с кубиком? — Великопермский переходит к интересующему его вопросу. — Решил? Две недели на исходе.

— Пока нет, княже. — спокойно отвечаю. — Мне нужно больше времени.

Князь внимательно смотрит в мои глаза. Я не отвожу взгляд, и он, секунду подумав, решает:

— Еще неделя у тебя есть.

— Благодарю, — повторяю.

В принципе, если отложить все дела, я бы справился и за изначальный срок, но причина моего оттягивания далеко не во времени. «Кубик Рубика» оказался очень непростым. У меня закрались недобрые подозрения на его счет, особенно с учетом вторжения бигусов. Поэтому нужно изучить артефакт более внимательно, а то еще ненароком открою Ящик Пандоры.

— Ваше Превосходительство, разрешите спросить, есть ли новости по моему вопросу? — спрашивает Степан, позвонив Задунайскому.

Вчера генерал вернулся в Москву. Проинспектировав новый внутренний фронт в Будовске, он в целом остался доволен и внес только несколько корректирующих замечаний. Больше делать ему было здесь нечего пока что.

— Ах, Тимофеич, ты что ли опять о своем пасынке спрашиваешь? — смеющимся голосом уточняет генерал.

— О нем, Ваше Превосходительство, — отвечает полковник строгим тоном. — Я уже отмечал важность этого вопроса для успешного выполнения моих задач, потому и спрашиваю.

— Кхм, в общем, это возможно, но займет время, — вздыхает Задунайский. — Приказ о дворянстве должен подписать сам государь, а Царская канцелярия очень щепетильна в проверке доказательной базы. Да и эту базу еще нужно собрать….

— Разве недостаточно уже имеющихся заслуг Данилы?

— В принципе, да. Но еще больше аргументов добавил бы отчет, в котором твой пасынок зачистил хотя бы красную угрозу.

Степан вспоминает о побежденном Даней древесном груте и разочарованно вздыхает. Того зверя уже записали за Соколовыми, и поздно что-то менять.

— Ваше Превосходительство, а без этого никак?

— Можно-можно, но нужно время, Тимофеич. Понимаешь, тут прямая зависимость. Чем больше на счету Вещего числится побежденных зверей высокого уровня, тем быстрее он получит герб.

— Понял, будем работать, — решает Степан.

— Вот этот настрой я понимаю, — смеется генерал. — Чувствую, скоро будет у меня на столе лежать толстая папка с победами твоего пасынка. Ну, успехов!

Степан вешает трубку, а сам думает:

«Ну чертов Задунайский! Лишь бы стрелки перевести! Таким Макаром Даня и до седых волос герб не получит. Надо срочно ему загасить „красного“, только где ж его искать? Ладно, сообщу подчиненным, чтобы мне напрямую докладывали о самых опасных „норах“, а там уже отберу что-нибудь для „русичей“».

— Шеф, сколько уже можно всё самим делать? — возмущается Серега Сивых. — Ладно, звери, но и дворян вы тоже сами раскидываете. Гвардия-то вам на что?

Блин, это было неожиданно. Сидим мы с Леной на базе, медитируем в тренировочном зале и пробуем разные фишки: я с пси-волнами, а она балуется с метательным ножиками. То расплавит их и превратит в жидкий металл, то соберет из них какую-то слитую воедино канделябру с кучей клинков.

А тут Сергей мимо проходит, и вдруг как его прорвет, словно водосточную трубу. Видно, давно в себе мужик держит. А мы с Леной сидим на татами, сложив ноги крест-накрест, и удивляемся услышанному.

— Кхм, — немного теряюсь я от жалобы командира гвардии. — Ну твои парни — очень полезная поддержка, да и вы всегда подстрахуете если что.

— Но мы же не девчонки с помпонами, которые поддерживают спортсменов кричалками и танцами, — канючит Серега. — Мы — твоя огневая сила, шеф. А сам ты — будущий дворянин. Где это видано, чтобы главнокомандующий шел с саблей наголо? Он должен сидеть в тепле и уюте, чтобы мозги лучше работали.

Меня прямо дежавю торкает после этих слов. Также недавно «ныл» Дубный Иван, выпрашивая больше работы.

Мы с Леной переглядываемся. Девушка с интересом наблюдает за нами и ждет, что я отвечу. Тут еще Шархан подходит мягким шагом и требует к себе внимания, ультимативно стегнув по полу полосатым хвостом. Приходится первым делом почесать за ухом шафранового тигра. Сергей терпеливо ждет.

— Видимо, Серёга, ты никогда не служил у дворян, — замечаю после паузы.

— …Не служил у дворян, — вторит эхом Шархан, улегшись на полу.

— Откуда бы? — пожимает командир плечами. — Сам знаешь, вся моя жизнь протекла в армии.

— Ага, — подтверждаю свои догадки. — А я читал и узнавал у друзей, как устроен порядок в гвардиях. В армии всё же немного… нет, не немного, даже значительно по-другому. У вас как заведено: дали приказ — выполняй. А у дворян зачастую не катит так. То есть, конечно, тоже можно дать приказ подчиненным и пускай выполняют. Но от этого дворянин не получит профит лично для себя. Битва — это лучший способ закалить каналы, расширить накопитель, ну и в целом стать сильнее. У вас генерал сидит в тылу, потому что у него единственная цель — выполнить приказ, но никак не вырасти самому в силе. А дворянам еще необходимо и про себя не забывать, иначе род отстанет в личной мощи, и его потом обязательно нагнут другие аристократы. Именно поэтому многие дворяне лично участвуют в охоте на зверей.

Сергей внимательно слушает, а потом вздыхает, почесав затылок.

— В целом да, понятно, шеф. Я понимаю, почему ты всегда лезешь в пекло, но такие рисковые операции, как проникновение в стан врага и штурм чужой базы, можно ведь оставить на нас?

— Да я и так оставляю, — заметив нестыковку сказанного с действительностью, я добавляю: — Обычно. Но с Недежкой просто легче было самому вырубить патрульных да и Змейку заодно подкинуть. А гвардия тоже поработала на славу. Оставшихся после взрыва противников разбила именно она.

— Десятерых недобитков разбила, ага, — вскидывает Серега глаза к потолку. — Ладно, я понял, что ничего не добился шеф, но так просто этого не оставляю, так и знай, поэтому продолжу тебе постоянно ныть, чтобы ты не рисковал своей головой, — погрозился он напоследок, прежде чем уйти.

Я лишь хмыкаю ему вслед. Тоже нашел чем угрожать. Ну ной, если хочется.

И вдруг я понимаю, что Серега отчасти прав. Не в плане меня, конечно. Но я же рискую еще и друзьями. И ладно бы только Гришей с Камилой и Светой — они дворяне и сами рады лезть на рожон. Но вот Лена не благородных кровей, и ей совсем незачем достигать верхних рангов.

— Слушай, Лен, а не сильно я на тебя давлю? — оборачиваюсь к девушке.

— Даня, ты о чем? — удивленно смотрит она на меня.

— Об охоте, в первую очередь. Сама знаешь, с каждым днем наша служба становится всё опаснее, — отвечаю. — А дальше вообще неясно, какие тварины из этих «нор» полезут. Еще не поздно отказаться от места в «Русичах».

— Даня, что ты такое говоришь! — смеется Лена. Из рукава ее кофты выскальзывает тонкая струйка жидкого металла, которая моментально принимает форму метательного ножа и затвердевает. — Смотри! — она вскидывает руку и острый снаряд вонзается в дверной косяк. — Раньше я боялась уличную шпану, а теперь мне не страшны даже звери из аномальных «нор», — гордо подбоченившись, заявляет девушка. — Я чувствую себя сильной рядом с тобой, Даня. Не буду я от этого отказываться!

Я бросаю взгляд на воткнувшийся нож.

— Лен, это, конечно, замечательно, но дверь-то зачем было портить?

— Ой, — тут же пугается девушка. — Я не хотела! Даня, прости! Может, трещина небольшая⁈

Она вскакивает и хочет подбежать к двери, но я резко хватаю ее поперек бедер и легонько опрокидываю на маты. Девушка смеется, упав.

— Даня, ты чего⁈ — восклицает Лена.

А я нависаю над ней и улыбаюсь, проводя ладонью по груди девушки. Она не теряется и обольстительно изгибается. Уже кое-чему научилась у Лакомки. Очень неплохо.

— Чего-чего, — фыркаю насмешливо. — Дверь повредила? Значит, будешь отрабатывать.

— О! Я готова! — она обвивает руками меня за шею и тянется губами к моему лицу.

Вот так медитация превращается в компенсацию материального ущерба. Спасибо Сереге. Может, и правда, ему стоит жаловаться мне почаще, как он и грозился.

Час с Леной проходит весело и приятно, а потом каждый разъезжается по своим делам. Лена отправляется домой помогать маме в повседневных хлопотах, а я — выполнять роль княжеского представителя. Возможно, и зря взялся за эту дополнительную обязанность, но, с другой стороны, есть повод пообщаться с будовской аристократией тет-а-тет. А это дает перспективы для сотрудничества и создания союза против тех приезжих дворян, кто обнаглеет и начнет борзеть, как Недежка.

Сегодня я же отправляюсь к Фиткиным. С ними уже налажен контакт, так что можно углубить связи.

В своем кабинете меня принимает новый глава рода Емельян Фиткин.

— Данила, значит, сам Морозов выбрал тебя представителем? — поражается глава. — Неплохой скачок, юноша. Очень даже неплохой. А насчет мяса — почему бы и нет? Мы тоже создали добровольческий отряд и наши морозильники быстро переполняются. Неплохо бы их сразу опустошать, чтобы подготовить место для свежатины.

— Вот и я о том же, — киваю. — Оптовая скупка экономит время, пускай единица товара и обходится дешевле на тридцать процентов.

— Ну расценки пускай обсудят уже наши менеджеры исходя из конкретной номенклатуры товара, — улыбается Емельян, и я не спорю, потому что в деловом мире так принято: дворяне налаживают между собой сотрудничество, а дальше уже работает наемный менеджмент. — У тебя-то как дела, Данила? Слышал ты дал отпор Недежке из Перми, да так, что его отправили на Аномалию.

— Бог с этим Недежкой, — серьезно отвечаю. — С ним я сам разрулил проблему, но не секрет, что скоро указ дополнят и тогда в Будовск повалят дворяне из других княжеств. И поэтому нам, будовским дворянам — состоявшимся и будущим — нужна крепкая сплоченность. Приезжие будут пробовать нас на прочность. Я это гарантирую, да вы и сами знаете. Просто потому что такова человеческая природа.

— Предлагаешь союз? — смекает Емельян.

— Верно, — киваю. — Но не только со мной. Соберем коалицию по правилу: тронут одного, отвечают все.

— Мне это нравится, — сразу улыбается глава, огладив бороду. — Ты уже показал, что умеешь отвечать максимально жестко, Данила. Так почему бы и нет?

Я жму главе протянутую руку. Думаю, намного большую роль в его решении сыграло то, что я теперь представитель Морозова, но какая разница? Первый союзник есть, надо еще обязательно заехать к Соколовым и Енеревым, а к остальным будовчанам отправить уже моих новоиспеченных союзников. Не по всем же мне лично ездить.

А потом будем ждать новых приезжих со всего Царства. Будовичи встретят их единым строем.

Ночь выдалась тёплая, ясная. Лес спит, зверей не видно, только стая Акелы бдит и шагает вокруг небольшой полянки, держа нос по ветру. Легавые — не единственная моя предосторожность. Вдалеке за ширмой деревьев ходят патрули моих гвардейцев. Также недалеко Степан поставил заградительные заслоны, оградив территории с частыми «норами». Перестраховался ли я? Не думаю. Нынче просторы вокруг Будовска полны опасностей, лишняя охрана не повредит.

Я стою, прислонившись к стволу дерева, и на расстоянии наблюдаю за Лакомкой. Танцуя в лунном свете и выпевая мелодичные песни, альва творит какую-то необыкновенную магию. Сам я отнюдь не сачкую, а напитываю девушку пси-волнами. Результат ее колдовства, конечно, ошеломляет. Ощущение, будто из леса тянется мощный поток силы.

— Охренеть, шеф! — восклицает «включенное» сознание сканера. — Никогда подобного не видел! Она сосет энергию прямо из леса! Из долбаных деревьев, шеф! Из кустов! Из сорняков!

Не обращаю внимания на его галдеж, продолжая стимулировать мозговую деятельность альвы. Пусть болтает. Помешать Лакомке он не может: поглощенные мною сознания никому больше не дано видеть.

— Друид какой-то! — продолжает восхищаться сканер. — Лес словно дышит на эту поляну энергетическим облаком!

Он это говорит скорее для себя. Я давно подключился к его Дару и тоже вижу вытекающие из гущи леса струи энергии. Вряд ли ее можно использовать для атак и вообще чего-то материального. Но для алхимических целей, видимо, вполне подходит. Лакомка напитывает «силами природы» склянку с зеленым зельем, что поставила в центре вычерченной на земле пентаграммы.

— Закончила! — неожиданно произносит альва, резко присев на колени прямо на землю. Блондинка поднимает на меня горящие колдовским светом глаза. — Мой мелиндо, зелье готово!

Ее изящная рука протягивает ко мне потемневшую склянку. Я снимаю с себя куртку и накидываю одежду на хрупкие плечи альвы. А то танцевала же в одном полупрозрачном пеньюаром: такая вот у Лакомки униформа для алхимических танцев.

Помогаю девушке подняться, и она тут же прижимает ко мне всем телом. Я забираю из ее пальцев склянку и вглядываюсь в переливающуюся за стеклом жидкость.

— Это лекарство от маготропии?

— Не только, мелиндо, — альва прижимается ко мне плотнее и водит носиком по моей шее, словно собирая тепло. — Это «приобщитель». Он способен не только присоединить Марию Федоровну к магическому фону и вылечить от маготропии, но также усилить связь любого мага с миром, что увеличит его Дар в разы. К сожалению, я могу создавать подобные заклятия только раз в десять лет, — вздыхает Лакомка. — Прости, Даня.

— Тебе не за что извиняться, — я убираю драгоценную склянку в карман брюк. — Женщины вовсе не обязаны делать мужчину сильнее, это он должен делать сам.

— У тебя неплохо получается, — с ухмылкой альва щупает мой бицепс.

В этом вся Лакомка — она быстро сменяет грусть на игривость. Наверное, если сам я проживу триста лет, то, скорее, превращусь в жуткого циника, чем в такого непосредственного ребенка.

Когда мы возвращаемся домой, нас уже все ждут в гостиной. Разве что только Мария Федоровна уже спит, время-то позднее. А так даже мама со Степаном приехали, чтобы подбодрить Антонину Павловну. Змейка же сидит в углу и невозмутимо точит медные когти напильником для металла.

— Ну что, Даня? — спрашивает меня мама, когда мы с Лакомкой заходим в комнату. Антонина Павловна же ничего не смеет сказать, в глазах моей любимой учительницы застыли молчаливые слезы надежды. — Получилось лекарство?

Я с серьезной миной выдерживаю театральную паузу, затем расплываюсь в улыбке:

— Конечно, получилось! Лакомка же у нас лучшая мастерица-травник.

— Без твоих пси-волн было бы намного сложнее, мелиндо, — не остается в долгу остроухая блондинка.

Мама сразу заулыбалась, Змейка довольно заурчала. Антонина Павловна же разрыдалась от счастья, а Лакомка, глядя на нее, покрутила пальцем у виска: мол, чего эта непонятная женщина опять ревет, зелье получилось же!

— Ура!!! — Степан с хлопком открывает бутылку шампанского, которой в его руке только что не было. Откуда материализовалась? Под креслом что ли прятал?

Ну и сразу устраиваем небольшое застолье. Немного выпиваем, много радуемся, также много желаем Антонине Павловне здоровья для ее дочки. Лакомка поднимает тост и заверяет, что Мария Федоровна полностью вылечится на следующий день после того, как пропьет лекарство. За это и пьем. Потом осоловевшая альва отводит учительницу в сторонку и что-то ей нашептывает, и всё это время Антонина не переставая смотрит на меня, а в конце шепотков ее глаза вообще округляются, как у совы.

Скоро мама со Степаном уезжают, а я поднимаюсь в кабинет дочитывать отчеты «Энергосинтеза». Вообще Кира в Москве потрудилась очень хорошо. Главное, что она нашла дипломированных ученых-фармацевтов, которые заинтересовались работой над аномальными зельями. Первый рецепт Лакомки уже пошел на изготовление. Скоро начнем продавать в аптеках лекарство от «коровьей смерти». Остальные же рецепты я решил пока придержать, мы и без этого привлечем внимание лекарственных магнатов-конкурентов.

— Даня, ты не сильно занят? — в дверях появляется Антонина Павловна. Лицо учительницы немного румяное от шампусика, верхние пуговицы блузки расстегнуты. Женщине явно жарковато в помещении.

— Что-то хотели? — встаю из-за стола и потягиваюсь, а то засиделся.

— Лакомка мне рассказала, что именно за волшебное лекарство она с тобой создала, — учительница подходит ближе и смотрит вопрошающе. — Даня, ты действительно хочешь отдать это бесценное зелье Маше? Оно ведь может сделать тебя намного сильнее, а мы с Машей… мы ведь никто для тебя.

— Вы моя любимая учительница, — спокойно отвечаю, взяв женщину за руку. — И вы не должны страдать.

Она молчит несколько секунд.

— Спасибо, — смаргивает Антонина слезы и обнимает меня, крепко прижавшись. — Спасибо тебе, Даня, за всё…

Я отвечаю на объятие.

— Пустяки, Антонина Павловна. Всегда обращайтесь.

Неожиданно ее губы касаются моей шеи. Сразу же женщина, испугавшись своего порыва, отшатывается. Но я не отпускаю ее — молча продолжаю держать и гладить по спине. Тогда Антонина, помешкав, покорно опускает голову мне на плечо и вздыхает протяжно, с облегчением, будто только сейчас с ее женских плеч сняли тяжкий груз.

— О! — в открытых дверях за порогом возникает Лакомка и, увидев нас обнимающихся, задорно улыбается. — У вас опять кулдагебра? Я тоже хочу поучиться!

— Не сегодня, — я, не отпуская Антонину Павловну, подаюсь вперед и толкаю дверь.

— Ну вот… — раздается ворчливый голос альвы из-за захлопнувшейся двери.

Мы с учительницей оказываемся в закрытом кабинете и еще некоторое время стоим так, обнявшись.

Утром я первым делом занимаюсь с «кубиком Рубиком». И наконец почти добиваю его. Нужная комбинация оказалась очень даже простой, но я не спешу окончательно решать головоломку. Заметил: стоит только соединить большинство правильных пси-связок, как артефакт внутри железки предактивируется. Образуется мощное скопление энергии. Настолько мощное, что мне становится не по себе. Аж мурашки по коже…бррр… Точно ящик Пандоры. Открывать это без проверки нельзя. Также нельзя возвращать штуку назад Великопермскому. Ладно, я сообразил. Но телепат без Дара сканера ничего не заподозрит, спокойно себе решит ребус и моментально сгорит в выплеске энергии. А может, что и похуже случится, пойми-разбери.

Я убираю кубик в сейф и спускаюсь к Лакомке в летний домки. С самого рассвета альва трудится, как пчелка, и носится по лаборатории в белом халате. Только вот нюанс: под халатом у нее ничего нет. Совсем ничего. Хм, хорошо, что у альвы ассистенты сплошь женщины.

Решив, что как-нибудь потом проведу альве лекцию на тему дресс-кода, уточняю:

— Ты говорила, у тебя для меня что-то есть?

— Да, садись, мелиндо!

Как только заваливаюсь в кресло, альва мигом меня обхаживают: задирает рукав домашней рубашки и прилипает пластырь телесного цвета.

— Никотиновый? — уточняю. — Я если что и так не курю.

Альва смеется.

— Это эликсир со специальными ингредиентами — энергетиками и концентрированным белковым топливом, мелиндо, — поясняет Лакомка, пальцами растирая пластырь, чтобы плотнее прижать к коже. — Для желудка они слишком жесткие и вредные. Лучше впитывать их через эпидермис и кровь.

Хм, это можно устроить. Я тут же «включаю» «кровника» Егора, и в ускоренном режиме впитываю всю полезную начинку в пластыре. Моментально чувствую мощный прилив сил и насыщение. И это даже без блинчиков Антонины Павловны!

— Офигенно! Ты молодчина! — резво хватаю Лакомку и целую ее, но тут же отпускаю. Альва, конечно, не против, но лучше потратить приобретенную энергию на эксперименты с Легионом. Только проблема: они могут занять целую вечность, прежде чем нащупаю предел своих сил. А вечности у меня нет — сегодня после обеда школьная линейка в честь возобновления учебы после траура.

— А нельзя попробовать одну самую энергозатратную технику? — резонно спрашивает альва.

Она в чем-то права. Решение приходит ко мне само собой. Ведь есть же подарок от баронессы Горнорудовой. Та сама золотая цепочка. Этот артефакт требует очень много сил на передачу телепатического сигнала.

Сбегав к сейфу за цепочкой, я возвращаюсь обратно в лабораторию. Некоторое время думаю, что и кому передать.

— Ай, неважно, — решаю и оглядываю кабинет. — Передам образ этого стола.

— Мелиндо, а давай лучше меня? — улыбается блондинка, изящно изогнувшись. — Зачем кому-то дурацкий стол, а я ведь у тебя красивая, да?

— Ага, ну давай, — соглашаюсь, посмотрев на стройную Лакомку в белом халатике.

Быстро форматирую образ девушки в телепатический сигнал. Беру только фигуру без лица — обрезку от коленей до плеч, ну еще сверху накладываю «фотошоп» — максимально размываю образ. Затем с помощью артефакта баронессы отправляю сигнал как можно дальше, на самый дальний край Царства…. Успех! Жуткая усталость, конечно, накатывает, но пластырь свое сделал. А если прилепить еще один, то сразу получу приток сил. И можно снова и снова так делать.

— Интересно, а получателю понравилась моя фотография? — между тем Лакомка гадает о своем.

Охотск, Дальний Восток

Отбросив в сторону кожаный портфель, мужчина в деловом костюме взбирается на парапет крыши. Он обреченно смотрит вниз на поток прохожих и гудящие автомобильные пробки.

— Как меня всё достало! — сдирает мужчина с шеи галстук и бросает его в пустоту. — Боже, скажи, ради чего мне жить⁈ Работа — дерьмо, дети — неблагодарные спиногрызы, ипотека гробит не хуже самосвала. Мне всего лишь тридцать, а я уже седой! Ради чего мне не стоит прыгать⁈ Небеса, ответьте мне! Ради чего⁈ — требовательно смотрит он в пасмурные облака.

И тут к мужчине снисходит озарение. Образ ошеломительной женской фигуры в белом халате, взявшийся из ниоткуда, буквально ослепляет его. Силуэт медсестрички расплывчат, но потрясающие изгибы поразят любого до глубины души.

Мужчина шумно сглатывает.

— Понял, — кивает он, просветлев. — Ради баб.

После чего осторожно спускается на крышу и, взяв портфель, идет на работу.

На школьную линейку все принарядились, особенно девочки. Особенно Светка. Соколова с двумя большими белыми бантами на голове выглядит так, как будто косплеит счастливую третьеклашку. Все парни заглядываются на ее белые гольфы. А я невольно воспоминаю то прикольное время, когда заставлял Соколову тушить фаерболы в мужском туалете. Она тогда с такими же бантами ходила. Эх, детство, детство, ты куда спешишь?

Но Камила, конечно, не уступает блондинке, хоть и оделась повзрослее: собранные в косу волосы, черный галстучек, длинная юбка. Все «Юные русичи» встали на линейке вместе: девочки слева, мы с Гришкой справа.

На помосте под жарим солнцем сейчас выступает директор. Он говорит, что надо жить дальше. А также горячо заверяет, что школу обезопасили и теперь она почти неприступная крепость.

Под «обезопасили» он, видимо, подразумевает стаю Акелы, которая гордо уселась под помостом. Теперь Легавые у педагогов в почете. Им даже выделят отдельный вольер на школьной территории. Правда, сам директор всё равно от зверей не в восторге — уже побледнел раз двадцать, да и голос дрожит. Не знаю, чего он переживает. Может, фобия какая-то. Суровых волкомедведей даже успела обтискать малышня, поэтому Легавые сейчас возвышаются помятыми и взъерошенными черными горами, — но не побежденными, что важно.

Следом за директором выступает завуч по учебно-воспитательной работе. Она что-то рассказывает о новом учебном графике. Я не вникаю, думаю о своем: о Коллекции, об «Энергосинтезе», о вафлях с карамелью в кафешке рядом…

— … А теперь наконец дадим же слово нашему герою! Данила Вещий, прошу на сцену! — неожиданно восклицает завуч, и вся школа в этот миг громко рукоплещет.

— Иди, батыр, — толкает меня в плечо Гришка. — Тебе честь выказывают, да.

Блин, а предупредить заранее нельзя было что ли? У меня даже речи нет заготовленной. Но делать нечего: поднимаюсь на помост и подхожу к микрофону.

— Ну это… — смотрю на притихшую толпу учеников. — Хорошо учитесь и становитесь сильнее, чтобы в будущем больше никакие обезьяны не могли вас напугать. А пока что Акела со стаей не дадут никого в обиду.

И мне снова аплодируют. Видимо, понравилась речь. А экспромт рулит, хе.

Но вдруг хлопки глушит громкий вой из тревоженных сирен, которые царские охотники развесили по всему городу:

— ВНИМАНИЕ! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ЭТО НАШЕСТВИЕ! МИРНЫЕ ГРАЖДАНЕ, НЕ ПОКИДАЙТЕ УБЕЖИЩ И ДОМОВ! ДОБРООТРЯДЫ — НА ПОЗИЦИИ! ВАМ ОТПРАВЛЕНЫ СМС С ВАШИМИ «НОРАМИ»! НЕМЕДЛЕННО ПРИСТУПИТЬ К ЗАЧИСТКЕ! ДАНЯ…КХМ, ДАНИЛА ВЕЩИЙ, ПРИБЫТЬ СРОЧНО — ЮГО-ВОСТОЧНЫЙ СЕКТОР, ПУНКТ «Г»! ВНИМАНИЕ! БОЕВ…

И по-новому крутится шарманка. Видимо, отчим сильно торопился, раз в записке диктору указал меня как «Даня».

Линейка резко заканчивается. Под вой сирен народ разбегается по домам. Все, кроме «Юных русичей». Гришка и девушки остаются стоять строго на белой линии на асфальте. Дожидаются меня. А я, спускаясь со сцены, по пути достаю телефон и вызываю к пункту «Г» расширенную группу поддержки и штурмовые отряды. Нашествие — это серьезно. Это ЧП. Нам понадобятся все силы, что мы имеем.

А раз Степан не отправил меня к «норам», как остальные доброотряды, значит, у отчима на «Русичей» совсем другие планы. Возможно, какое-то спецзадание. Я не против, но только попробуйте после него не выдать мне герб. Иначе я за себя не отвечаю!

Читайте п родолжение: https://author.today/reader/319055