Зов как всегда пришёл в самый тёмный ночной час. Хотя Ыктыру полагалось в это время спать, забыв копыта под подушкой, он поднялся и живо принялся одеваться. В первую очередь — рога и разлапистые копытца, которыми можно ступать совершенно бесшумно. Затем, летнюю шкурку с большим горбом. Вообще у Ыктыра горба нет, а накинешь шкуру — горб получается загляденье. Накладные зубы, что называются винирами и когти, которые так и называются когтями. Кусаться винирами не стоит, враз вылетят, а когти в драку годятся. Одно слово — красавец, а вовсе не тот чертёнок, что только что спал в своей кроватке.

Одевшись, протиснулся в прокол, возникший, когда раздался зов, и очутился в иномире, откуда его позвали. Как и дома здесь была ночь, но не предутренние часы, а время самое что ни на есть полуночное. В такую пору всем положено спать, но Варья, разумеется, не спала. Она сидела на кровати, подоткнув под спину подушку, и ждала, когда явится Ыктыр.

— Ну, наконец, а то я заждалась. К лягушатам поедем?

— Запросто. Но сначала расскажи, как ты научилась меня вызывать?

— Меня бабушка научила. То есть, она мамина прабабушка, а для меня — просто бабушка, а то в этих «пра» — язык сломаешь. Так она сказку рассказывала про жадного мальчика, который чёрта вызвал и потребовал от него гору золота, а чёрт отвёз его к Златовару, который из коровьих лепёшек золото варит в большом котле.

— И что?

— Златовар схватил жадину и стал кормить его из котла недоваренным золотом. Кормил, пока мальчишка не лопнул и не осталась от него куча недоваренных какашек. Вот и вся сказка.

— Ну, не совсем сказка. Это очень похоже на правду.

— А я слушала и заклинание запомнила. Только мне золота не надо, а нужно путешествие в чудесный край.

— Тогда, поехали!

Варья мигом забралась Ыктыру на спину, ухватилась за рога. Сидеть на горбу было очень удобно.

— Какая у тебя шёрстка мяконькая!

— Осторожнее! Шёрстка мяконькая, а наколешься на коготь или рога, они, знаешь, какие острые?

— Ничего, я крепко держусь.

Только что они были в детской, а теперь перед ними разливалось озерцо или глубокая болотина, где на каждом листе кувшинки сидели изумрудные лягушата. Хрустальная мелодия разносилась вокруг.

— Вот они мои деточки! — закричала Варьяша.

Ыктыр прошлёпал по плавающим листьям. Лягушата брызнули в разные стороны. Перезвон колокольчиков смолк. Ыктыр выбрался на берег и встряхнулся. Варья полетела в траву.

— А говорила, крепко держишься…

— Я не упала, а просто приехала. Давай лягушечек наловим и отвезём домой. Представляешь, родители проснутся, а у меня полная спальня лягушат!

— Представляю, Они мигом из монастыря экзорцистов вызовут, те всех лягушат сметут и сожгут в камине. И смотри, как бы и тебя не спалили с ними заодно.

— Ну ты какой…

— Это не я какой, а они. Монастырские ещё ничего, она сначала разбираться будут, а недавно приехал столичный проповедник, так он сущий зверь. Он с монастырскими враждует и теперь наперегонки будет ересь истреблять. При нём не покатаешься.

— Вот ещё. Я его не боюсь. Он нам не начальник. А дальше что? Мы туда ещё не ходили.

— И не надо. Там опасно.

— Это как? С тобой нигде не опасно.

— Ты посмотри получше. Может быть, что увидишь.

— Там лужок хорошенький, цветов много, даже отсюда видно. Бабочки летают, разноцветные.

— Ты этим бабочкам только попадись, они тебя до смерти защекочут.

— А тебя?

— Меня — нет. У меня шуба знаешь какая? Им не достать. Туда можно пройти только держась за руки, но у меня когти острые, они тебе ладошку мигом проткнут.

— А так можно? — Варья ухватила Ыктыра за длинный коготь.

— Так можно. Только не вздумай отпустить.

Они прошли совсем немного, когда Варья наклонилась и свободной рукой принялась выковыривать из земли зелёный камушек.

— Смотри, какой красивый. Совсем, как лягушонок.

— Это и был лягушонок. Занесло его сюда, и его защекотали до того, что он стал изумрудным.

— Назад его оживить можно?

— Нет. Можешь его взять себе, будет амулетиком. Но смотри, не потеряй, обратно не вернётся.

Только теперь Варья заметила, что насекомыши, которых она углядела ещё с берега, вьются вокруг густым столбом. Каждый мотылёк по отдельности был цветным, но все вместе казались чёрными. Варья прижалась в Ыктыру и ускорила шаг.

— Что дальше за этой обманной лужайкой? Гляди, там огонь попыхивает, а ничего не разобрать.

— Не знаю. Говорят там силы добра с силами зла мутузятся. Только кто там за кого — не понятно. Нам туда не надо, ещё получим от обоих. Давай назад поворачивать.

— Ой, а это что такое?

Чуть в стороне от их маршрута сиял цветок не похожий на все остальные. Вряд ли он был красивее других, но он был крупнее и ярче, а цвет его был удивительно чистым. Хотелось взять его в руку, но в одной ладони был зажат изумрудный шарик, бывший когда-то лягушонком, а левой рукой нужно держаться за коготь Ыктыра. Но и пройти мимо никак не получалось.

Ыктыр не успел ответить на вопрос, как Варья отпустила когтистую лапку, прыгнула и сорвала цветок.

Ыктыр успел выкрикнуть что-то неразборчивое, а Варья и того не смогла. Её напрочь облепила тьма мотыльков. Хлопки крылышек слились в один хлюпающий звук. Что делали нападавшие чешуекрылые: кусали, щекотали или просто высасывали соки из покуда живого тела, было не понять, но Варья изогнулась и упала бы, если бы её не подхватил неуязвимый Ыктыр. Сбивать или отгонять нападавших было бесполезно. Ыктыр ухватил Варью в охапку и кинулся назад, к болотине. На этот раз он не прыгал с одной кувшинки на другую, а сходу плюхнулся с головой. Туча мотыльков взвилась ввысь и закружилась, ожидая новой поживы.

Ыктыр вынырнул и замолотил копытцами. Изумрудные лягушата брызнули в разные стороны.

Варья, кажется, была без памяти, лицо, руки, всё, что оказывалось над водой, было покрыто сплошным слоем слабо шевелящихся насекомых. Прежде разноцветные, побывав в болотной воде, они стали чёрными, но продолжали свою убийственную работу.

Ыктыр вынырнул у другого берега, и озерцо тут же исчезло, но обсевшие Варью бабочки никуда не делись, хотя впереди был человеческий мир, куда дьяволёнок был неосторожно вызван Варьиным заклинанием.

Варья с трудом разлепила распухшие губы и прошептала:

— Беги к бабушке. Она полечит.

Варьин дом, двухэтажный, кирпичный, под черепичной крышей. Сбоку к дому прилепился деревянный флигель, где доживала последние дни столетняя прапрабабушка Лана. Дверь в комнату была притворена, но не заперта. Сама бабушка давно не вставала с постели. Помещение заполнял тяжёлый старушечий смрад. Пахло скорой смертью. Где уж тут лечить пострадавшую праправнучку.

Но едва Ыктыр вытащил из зажатого Варьиного кулачка сорванный цветок и поставил его в стакан с водой, ненужно стоявший на прикроватной тумбочке, как умирающая старуха открыла глаза.

— Надо же, цветунка. Откуда? Не думала, что увижу её второй раз. Я должна сегодня помереть, а выходит, ещё поживу. Не все дела переделаны.

Лана обвела взглядом комнату.

— Что с девочкой?

— Да, вот, — запинаясь начал Ыктыр, — за цветункой кинулась…

— Понятно.

Старуха взялась за полупрозрачный черепаховый гребень и принялась расчёсывать Варье волосы. Раздавленные мотыльки комками грязи падали на пол.

— Цветунку она сама сорвала?

— Сама.

— Смотри, вырастет — великой колдуньей станет.

— Мне не надо, чтобы великой. Надо, чтобы живой.

— Ты хоть и чёртова рода, а понимаешь правильно. Ты её береги от всякой беды, а пуще всего от твоих собратьев.

Ночная сорочка, которую бабка стащила с Варьи, грязной тряпкой шлёпнулась на немытые половицы. Двумя ладонями бабушка принялась оглаживать девочке лицо, шею, руки. Что она при этом бормотала, не мог разобрать даже Ыктыр. Опухоль на глазах исчезала, телу возвращалась чистота и свежесть. Ыктыр стоял, разинув рот.

— Какая хорошенькая!

— Что глаза вылупил, бесстыдник? — проскрипела бабушка. — Голых девочек не видал? Бери её за руку и веди домой, а потом живо возвращайся сюда. Я, тем временем, вычищу рубашонку и выглажу её.

Ыктыр примчался обратно через пару минут, но рубашка уже была вычищена и выглажена. Как бабушка это сделала, не имея корыта и утюга, осталось её тайной.

— Устала… Цветунка цветункой, а мои сто лет никуда не делись. Я лягу отдохну, а ты отнеси Варье ночнушку и дуй к себе, пока тебя старшие демоны не выследили. Да когти скинь, а то порвёшь рубашку, чинить будет некому.

Ыктыр принял на руки горячую, свежевыглаженную ночную рубаху и побежал знакомой волшебной тропой. В такт бегу он повторял сонное заклинание, чтобы родители Варьи мирно спали и не слышали ничего, что творится в доме.

Увы, увы!.. Не бывает такого колдовства, которое действовало бы на всех одинаково. С какой стороны ни посмотри, но Ыктыр демон, если угодно, — дьяволёнок, и любое его заклятие будет дьявольским волшебством. Вот и эти чары действовали лишь на честных людей; подобные штучки бормочут воры, когда лезут в спящий дом.

Варья была честной девочкой, ей нестерпимо хотелось спать, но она ждала, когда Ыктыр принесёт вычищенную рубашку. Вместо этого дверь распахнулась, и в спальне появился патер Мутр. Этот человек прибыл недавно из столицы и успел возмутить город проповедью, в которой обрушивался на ведьм и колдунов, заполонивших городские дома.

— Вот она! — рявкнул Мутр. — Ведьма! Колдунья!

Варья пискнула и поспешно юркнула под одеяло.

— Не уйдёшь! — Мутр сорвал одеяльце и отшвырнул его в сторону. — Попалась, развратница! Суккубка!

Борцы с развратом потому столь непреклонны, что им невмоготу вести целомудренную жизнь. Мутр забыл обо всём, увидав беззащитную голенькую девочку. Он скинул сутану и всё, что было под ней, навалился на Варью.

— Спасите! — закричала Варья, но никто не отозвался на крик. Сонное заклинание действовало отлично, добрые люди спали, спасать было некому.

В этот самый миг в покое появился Ыктыр, торжественно несущий выглаженную ночную сорочку.

Сорочка отлетела вслед за одеялом, а дьяволёнок сходу боднул острейшими рогами голые ягодицы насильника.

Мутр зарычал и, бросив Варью, ринулся на Ыктыра. Будь у бесёнка на месте когти, неизвестно, чем бы закончилась схватка, а так… с громким хрустом отлетел один накладной рог, шкура полезла клочьями. Ыктыр молотил копытцами, но что могут поделать мягкие копыта, на которых удобно скакать по плавучим листьям кувшинок, но которыми не получается как следует лягнуть врага?

Выхода не было, и, признавая поражение, Ыктыр отчаянно завопил:

— Папа!

Черти редко бьются в одиночку, хотя, звать на помощь считается позорным. Но когда юный бесёнок попадает в серьёзный переплёт, он может позвать родителей. Правда, потом придётся держать ответ, и наказание бывает очень жестоким. И всё же, Ыктыр, не думая о себе, кричал:

— Папа, помоги!!!

Басовый гул был ему ответом. В центре комнаты изумрудно засиял огонь, и оттуда полез преужасный четырёхрукий демон.

Никакого сопротивления чудовищному гостю, конечно, не было. Четырёх рук с избытком хватило на троих.

— Так!.. — пророкотал демон, развернув в воздухе Варью. — Тебя, красавица, как сюда занесло?

— Не трогай Варьюшку! Она ни в чём не виноватая, это всё я устроил! — заверещал Ыктыр, попавший из огня да в полымя.

— Ишь ты, какой у тебя защитник объявился. Ты ещё нагрешить не успела, и мне неподсудна. Давай, невиноватая, вон твоя рубаха, одевайся и сиди тише мыши. Теперь твоя очередь, любитель маленьких девочек.

— Я же ничего!.. — взмолился патер Мутр.

— Что ничего? Ничего сделать не успел? Если бы успел, я бы с тобой по-другому разговаривал. У нас для таких как ты, знаешь, какие способы перевоспитания приготовлены? Ничего, скоро узнаешь. А пока, повиси, я буду со своим сыночком разбираться. Ну что, Ыктырша, кто тебе позволил взрослый наряд напяливать?

— Сам, — коротко ответил Ыктыр, очевидно, полностью смирившийся с грядущим наказанием и довольный, что хотя бы Варье ничего на грозит.

— А ещё ты влез в такие места, где и взрослые демоны остерегаются появляться. Тоже скажешь, сам?

— Сам.

— Девочку виноватить не буду. Это ты ей искушения подкидывал, тебе и ответ держать. Один рог ты потерял, теперь жди пока новый вырастет.

— Вон он валяется, — подал голос Ыктыр.

— Это нехорошо. Ты не лось, чтобы рога сбрасывать, — демон поднял обломанный рог и коротким ударом вбил его в покатый лоб Мутра. — Вот теперь он на месте. Думаешь, это всё? Шубейка тебе была подарена, чтобы ты мог вместе со старшими по дьявольскому городу гулять. А ты что с ней сделал? Измочил, перемазал. Она теперь только на выброс годится.

— Варью надо было спасать.

— Ты это кому-нибудь другому рассказывай. Нечего было затаскивать девчонку туда, где её спасать придётся. Теперь не жалуйся, новой шубы тебе долго не видать.

Острыми когтищами старый демон принялся сдирать с Ыктыра испорченную шубейку. Конечно, она была совсем не та, что в начале приключения, но без мохнатой шкурки Ыхтыр выглядел таким тощим, жалким и ничтожным, что больно смотреть. Жёлтая кожица, какую и на ощипанном цыплёнке неловко видеть, тонюсенькие ручки, а вместо ног и вовсе что-то непригожее.

Содранную шкуру демон начал налеплять на подходящие места Мутру. Патер был курпулентен, чёртова шкурка оказывалась ему мала. Большой кусок с горбом пришёлся на спину, голени и грудь оказались густо оволошены, но все части, которые у людей считаются срамными, остались выставлены напоказ.

— Отлично получилось, — похвалился четырёхрукий бес. — Я сейчас вот что сделаю… зашвырну тебя на ратушную площадь, и будешь ты там бегать кругами и голосить погромче, пока тебя стражники в кутузку не стащат. Понял? Тогда — пошёл!

Затухающий вой инквизитора донёсся через открытое окно.

— А теперь, мой милый, займёмся тобой. Прежде всего, тебя целый месяц будут кормить одной только манной кашей.

— Фу!..

— Ничего, Ыктыр! — крикнула Варья. — Манная каша вовсе не противно, особенно если с вареньем.

— Никакого варенья! — пророкотал дьявол. — Манная каша на воде, без масла, соли и сахара. И попробуй у меня харю скривить, будешь лопать кашу не один, а два месяца. Теперь вставай и пойдём домой. Пешочком.

— Что?! — Ыктыр забился в отцовских когтях, как пойманная рыбёшка. — Идти голышом через весь дьявольский город, на глазах у всех чертей?.. Они же смеяться будут.

— Вот именно. И через год будут смеяться, и через сто лет. Тебе теперь с этим жить. Как сказал один наш человек: умел воровать, умей и ответ держать.

— Я не воровал!

— Да? А куда ты Варью затащил? На той поляне порой цветунка распускается. Представляешь, что будет, если цветунка достанется простому человеку, да хоть твоей Варьеньке? Я такого представить не могу.

Варья дёрнулась, словно хотела что-то сказать, но вовремя прикусила язычок.

Большой демон поставил голого Ыктыра на дрожащие ножки.

— Ну, что, пошли, самовольщик. И пусть весь ад хохочет над тобой.

Тогда Варья шагнула вперёд, сорвала ночную рубашку и накинула её на Ыктыра.

— В рубашке по городу идти не стыдно! Никто не будет над Ыктыром дразниться. Вот так!

Варья стояла гордо выпрямившись и даже ладошкой не пыталась прикрыться.

— Девочка, — гулко прошептал демон. — Ты хоть понимаешь, что сейчас натворила? По всем дьявольским законам вы теперь жених и невеста.

— Вот и хорошо, — в голос ответили Ыктыр и Варья.

— Послушаю я, что вы скажете через полтораста лет, — проворчал взрослый демон.

— Но уж раскаиваться не будем.

— Будь по-вашему. Ты, Ыктыр, обойдёшься без позора. Но манная каша тебя ожидает.

Демоны, большой и маленький двинулись к сияющему проходу в иной мир. Зелёный свет залил спальню. Проход начал стремительно сужаться, готовясь обратиться в окаменевшего лягушонка.

— Ыктыр, — закричала на прощание Варья, — возвращайся! Я буду ждать! А на завтрак буду есть манную кашу.