Я открываю глаза и с ужасом осознаю, что нахожусь в чужом доме.

— Где это я? И почему не в своей крохотной однушке?

Так, давай с самого начала. Я кто? Вроде бы Наталья Симонова. Сколько мне лет? Думаю, двадцать пять.

Ага, значит это точно я.

Но где я и как сюда попала? Не знаю.

И почему это я лежу на чьем-то шикарном и чертовски удобном диване? А что это на мне одето? О Боже! Огромная мужская пижама.

Что?! Меня кто-то переодевал? Я что в больнице? Да нет же.

Уж на больничную палату эта комната точно не похожа. Великолепная мебель. Дорогущие шторы. Такие я только в каталоге видела.

С ужасом приспускаю пижамные брюки.

— Ну, слава тебе, Господи! Трусье моё. И на том спасибо. А лифчик? Рассматриваю себя. Тоже мой!

На сердце отлегло. Хочется верить, что моим беспомощным состоянием никто не воспользовался.

Что со мной произошло и как я оказалась в чужом доме? Ничего не понимаю.

Сажусь на причинное место и пытаюсь восстановить в памяти события последнего дня. А, может, вечера? Или того хуже — ночи?

Память дремлет. У меня что, амнезия или постпохмельный синдром? Вообще-то, если что, я не пью! Ну бокал красного или шампанского — в праздник.

Вот, что-то знакомое. Мысль ухватилась за слово «праздник». Я обрадовалась, сейчас ниточка воспоминаний восстановит последние события, и я пойму, что со мной произошло.

Но, нет. Вакуум, от слова ничего вразумительного. Невразумительного тоже нет.

Решаюсь встать с дивана. Нащупываю чьи-то огромные тапочки. Мужские. Рискую воспользоваться ими. Раз на меня надели чужую пижаму, значит, и за тапочки не отругают.

Меня покачивает. Ноги слегка ватные, но передвигаться могу.

Вокруг тишина и никого. Если я больна, то почему меня оставили без присмотра?

Как страшно, когда ничего не помнишь и ничего не понимаешь!

Но это не совсем так. Я ведь вспомнила, кто я. И даже сколько мне лет. И… я безработная. Стоп! Отсюда подробнее. Но опять ключевое слово, на миг зацепив мое сознание, ускользает.

И еще: я замужем? У меня есть любимый человек? Или я одинокая и никому не нужная молодая девушка? Ответ не высвечивается!

Все, хватит изводить себя вопросами, на которых нет ответа. Надо дождаться, чтобы кто-то пришел и объяснил мне, где я и что со мной?

Однозначно одно: я вроде бы не сошла с ума. Просто почему-то не могу вспомнить важные моменты из собственной жизни. Главное — разум меня не оставил. Я ведь прекрасно осознаю, что нахожусь не дома.

Ощупав голову на предмет ушиба или удара, ощущаю незначительный дискомфорт. Но не более того. Следовательно, серьезной травмы головы не было. Остается надеяться, что моя амнезия быстро пройдет.

Успокоившись немного, рассматриваю комнату. Оп-п-п-аньки!

— Семен Семеныч! И ты здесь?!

На меня смотрят такие знакомые и родные глаза, что от радости на моих глазах выступают слезы.

Но сосредоточиться на переполняющих меня чувствах мне не дает звук открываемой двери. В комнату заходит молодой мужчина. Я отказываюсь от желания броситься к Семен Семенычу и пячусь назад к дивану, ставшему моим временным пристанищем.

Ноги и руки предательски дрожат. Да и вся я дрожу от страха.

— Очнулись? Вот и ладненько. Давно пора, — голос у незнакомца приятный, мягкий. Тон — ласковый.

— Не бойтесь меня, — продолжает он. — Можете воспринимать меня как лечащего врача. Я и есть врач, Игорь Сергеевич Тихомиров. А Вы у меня в гостях, если можно так сказать, — он улыбается и направляется ко мне.

— Не приближайтесь! — кричу я в ужасе. Образ мужчины блекнет, и я проваливаюсь в темноту.

Почувствовав резкий запах, открываю глаза. Нашатырь. Фу-у-у!

— Ну что же Вы, чуть что и сознание теряете. Успокойтесь. Я не сделаю Вам ничего плохого. Просто поговорим.

Наш разговор сводится к выяснению тех же вопросов, которые я задавала себе сама. Почему-то доверившись этому незнакомцу, я покорно отвечаю на его вопросы. Правда, не на все, потому что на многие из них сама не знаю ответа.

Он кажется мне очень добрым.

Я с удовольствием смотрю в его ласковые глаза. Мне очень легко и спокойно. Поэтому я рискую задать ему волнующий вопрос: что со мной произошло и как я сюда попала.

— Я нашел Вас лежащей на снегу. Вы были без сознания. Как оказались недалеко от моего дома, не знаю. Надеюсь услышать это от Вас. А попали ко мне в дом с моей же помощью. Я донес Вас на руках, не желая допустить, чтобы Вы замерзли на снегу в Новогоднюю ночь.

При его последних словах в моем размягченном мозгу молнией проносится мысль: Новый год! Ну конечно же…

Дорогие мои! Эту мини-историю я дарю Вам в качестве новогоднего подарка! А что за Новый год без таинственных приключений и чудес? Надеюсь, Вам понравится. Если да, то жмите «Мне нравится». Приму это как поздравление. Подписывайтесь, чтоб не пропустить новые истории.

С НОВЫМ ГОДОМ!

Ваша Гала Григ.

Предпраздничная суета. В магазинах — не протолкнуться. Все спешат. Волнуются. Что-то выискивают.

Новый год на носу.

Настроение — супер. Щеки румяные от мороза. Глаза блестят.

Кошельки пустеют.

Мандариновый запах отовсюду.

И снег. Так кстати выпавший снег.

Но самое главное — ожидание чуда.

Скоро пробьют куранты, и оно произойдет…

А у меня хандра. Я ничего хорошего от жизни не жду. Все хорошее уже было.

И прекрасная работа. И любимый человек рядом. И ожидание бэбика…

А теперь — ничего.

Шеф, разочарованный моим постоянным отсутствием из-за бесконечных обследований, анализов и больничных, извинился, но попросил написать заявление об уходе по собственному желанию.

Так долго ожидаемого малыша не будет. Замерший плод на пятом месяце…

Влад ушел. Ему надоело бегать со мной по больницам и знаменитостям. Как оказалось, у него уже есть и вторая жена, и дочка. Пока жена неофициальная, а дочка — внебрачная. Но они есть. И он их обожает.

А со мной было просто удобно. Можно было бесконечно искать работу, но не работать. Телевизор, тапочки и тахта. Вдобавок к трем Т — всегда вкусненько покормят, приласкают, будут смотреть влюбленными глазами и внимательно выслушивать его грандиозные замыслы.

Он же у нас писатель. Пока без имени. Но это только пока.

Оставшись без работы, я уже не могла обеспечивать Владику сладкую беззаботную жизнь. Вот и вспомнил, что есть другой уютный уголок, где его ждут и где рады ждать, когда он напишет роман века, не заморачиваясь о хлебе насущном…

Ну да ладно.

У меня же остался только кот. Единственный собеседник, скрашивающий долгие зимние вечера.

Семен Семеныч — не простой кот. Мы понимаем друг друга без слов. Особенно он меня. Хитрец внимательно следит за каждым моим шагом. Не успеваю я сесть в кресло, как он уже на коленях. Стоит только лечь на диван, тут же пристраивается рядышком.

А по утрам, чутко уловив мое малейшее шевеление, уже поджидает меня. Ведь сначала я должна угостить его вкусняшкой. И только после этого у меня появляется возможность приготовить себе кофе.

Вот так и живем. Сейчас Сема грустит вместе со мной. Утешаем друг друга.

Я не жду чуда от Новогодней ночи. Да и вообще уже ничего не жду.

Бананы, апельсины, мандарины купила. Ну там вкусняшки всякие — сырные, мясные. Тортик в холодильнике. Осталось приготовить традиционный тазик салата Оливье и запечь в духовке курочку. Вот, пожалуй, и весь мой праздничный стол. Да, есть еще бутылка шампанского. Но открывать я его не умею. Боюсь.

Семен Семеныч, надеюсь, останется доволен курочкой в майонезе. Ну и, конечно, кити-кэт для него припасен.

Из грустных мыслей меня выдергивает телефонный звонок.

— Наточка! С наступающим тебя. Ждем в гости.

— Мамуля, я не приеду.

— Что так? У тебя кто-то появился?

— Мам…

— Молчу- молчу. Так, может, все-таки к нам? Праздник-то семейный.

— Сёмку не с кем оставить. Что же он один останется в пустой квартире? Нет, не могу.

— Ну смотри, не скучай.

— Пока-пока. Счастливого Нового года. Чмок тебя. Роману Ивановичу привет и поздравления.

— Мы тоже тебе желаем всего и всякого. Ну самого лучшего. Люблю тебя.

Мамочка, по всему видно, не очень-то расстроилась, что я не приеду. У нее очередной медовый месяц с мужчиной лет на 20 младше нее. То есть почти с моим ровесником. Так что видя во мне потенциальную соперницу, она не особенно настаивала.

Семен с благодарностью смотрит на меня. Понимает, котяра, что ради него я буду коротать праздничный вечер с ним в обнимку. Еще — с телевизором.

А пока — на кухню. А то мое меню сократится на салат и главное блюдо, а Сёмка останется без лакомого кусочка.

Быстро приправив куру майонезом, отправляю ее в духовку. Для салата все нарезано. От души сдабриваю компоненты майонезом. Вредно, но очень уж вкусно.

Все. Остается дождаться, когда в духовке зашкворчит и появится ароматнейший запах. Семен Семеныч уже изнывает от нетерпения. Уселся на подоконник, что рядом с газовой плитой, и охраняет ее: как бы кто-то не опередил его.

Вообще-то он сегодня как-то странно ведет себя. Долго обнюхивал веточку елки, которую я подобрала на елочном базаре. Покупать елку не хотелось. Для кого наряжать?

А Семе веточка, видать, не очень понравилась. Он все ходил вокруг напольной вазы, пробовал куснуть иголки — не понравилось. Тогда он замахнулся на нее лапой, но исколов подушечки под пальцами с когтями, в сердцах отвернулся от колючки и оставил ее в покое.

По телевизору идет традиционная новогодняя комедия «Ирония судьбы». Больше смотреть нечего. Поэтому не без удовольствия сажусь в кресло, предвкушая приятный отдых. Семка тут же взгромоздился на колени.

Звонок в дверь нарушил тишину квартиры. Я вздрогнула.

— Кто бы это мог быть?

Нехотя поднимаюсь, чем вызываю недовольство Семен Семеныча. Он возмущается, издавая одно из своих самых противных м-я-я-я-у. Это означает недовольство по поводу того, что я бесцеремонно скинула его с насиженного места.

Извинившись перед котом, бегу к двери. Но Сема неожиданно бросается мне под ноги. Не успев сориентироваться, чтоб не наступить на своего любимца, я чуть не падаю на пол. Спасает только то, что вовремя схватилась за дверную ручку.

Только синяка мне и не хватало под Новый год!

— Паршивец! — бросаю коту, который сам, испугавшись, забивается под кресло.

Но не успела я дойти до двери, как он пулей выскакивает из своего убежища и буквально вьется у моих ног, мешая открыть ее.

Смотрю в глазок. Но это бесполезная попытка хоть что-то рассмотреть. В подъезде нет света, поэтому ничего различить не могу. Протягиваю руку, чтоб повернуть ключ. Вдруг кот подпрыгивает и всем своим весом набрасывается на мою руку. Я вскрикиваю от неожиданности и, если честно, от боли. Ведь мой любимец успевает выпустить свои когти.

— И это взамен доброго к тебе отношения? Негодяй! — успеваю прошипеть разбойнику.

Трель звонка раздается повторно. Чертыхнувшись, делаю вторую попытку. Семка предупреждающе шипит на меня. Глаза его загораются красным огнем. В ужасе я отхожу от двери.

А мой ласковый и нежный зверь уже ласкается ко мне. Словно не было мгновение назад этого злобного выпада.

В дверь звонят третий раз. Я смотрю на котяру, словно спрашивая разрешения. Он предупредительно рычит. И мне становится страшно.

Не понимая, что происходит с Семкой, стою, как вкопанная. По спине пробегает холодок.

Приближение новогодней ночи с ее чудесами в тандеме со странным поведением кота заставляют меня отказаться от попытки открыть дверь. В конце-то концов, уже поздний вечер. Мало ли кто там, за дверью… К тому же, я никого не жду.

Послышались удаляющиеся шаги. Я вздохнула с облегчением. Ну и ладно. Значит, ничего срочного. Но стало как-то пусто, одиноко и слишком уж безрадостно.

— Семен Семеныч, что это на тебя нашло? — Мурлыка спокойно смотрит на меня. Мордашка довольная, словно полакомился любимым жидким кормом или витаминку съел.

Не успела я отойти от странного происшествия, как задребезжал мой мобильник. Хватаю его, не глядя на экран. Думала, опять мама. Но…

Слышу голос Влада.

— О, нет! Только не это. После его предательства я не желаю его ни слышать, ни видеть.

— Натанчик, привет, — голос Влада медовый, вкрадчивый. Я брезгливо поморщилась, а Семен во все глаза смотрит на меня, словно пытается понять, кто по ту сторону дисплея.

Натанчиком меня больше никто не называет, только Влад. Глаза наполняются предательской влагой. Молчу.

— Натусь, откликнись. Что же ты не открыла мне? Звоню, звоню. Слышу, что в квартире что-то происходит, а ты не открываешь.

Я не произношу ни слова. Но почему-то не могу нажать кнопку, чтоб не слышать этот приторно-сладкий голос. Что еще ему от меня надо?!

Вижу, что Семен нервно ходит по комнате взад-вперед. Вдруг он прыгает на спинку дивана и начинает драть плед, урча и бросаясь из стороны в сторону. У меня округляются глаза — что это с ним? Взбесился, что ли?

— Зачем приходил? — наконец, выдавливаю из себя. В горле спазм. Дышать тяжело.

— Натуль, мне плохо без тебя. Особенно сегодня. Впусти, а?

Я упорно продолжаю молчать. Это жестоко с его стороны. После того, как он поступил. Ведь именно когда мне было совсем плохо после вынужденно прерванной беременности, он просто ушел, сказав, что очень устал.

— Натуся, я понял, что люблю только тебя. Ты ведь простишь меня? Зачем тащить в новый год плохие отношения. Давай помиримся.

— А что же твои? Уже устал и от них?

— Давай не будем об этом. Впусти, я все расскажу.

— Нет, Влад.

При этом имени Семушка стал метаться по комнате. Я никогда не замечала за ним такого поведения. Сложно было сопоставить его марш-броски и нападение на мою руку с возращением Влада. Но это было очевидно.

Мой Сема, как верный страж, охраняет меня от необдуманных поступков?! Очень похоже на то.

— Не пожалеешь? — прервал Влад мои сумасбродные мысли.

— Мы давно все решили. Вернее, решил ТЫ. Я не хочу тебя видеть. Уходи!

Кот, услышав мои слова, ласково замурлыкал и стал тереться о мои ноги. Неужели, он правда что-то чувствует, понимает и старается оградить меня от Влада?

Чушь какая-то. Что за бредни в моей голове?

— Ну и оставайся одна! — грубо и резко. — Да кому ты нужна! Я хотел как лучше!

Я собиралась что-то ответить, но уже пошли гудки…

— Семушка, что это было? Ты правда не хочешь, чтобы Влад вернулся? — Я задала этот вопрос, не думая, что кот мне ответит на него. Но он пристально смотрел на меня и кивал головой.

Я потерла глаза. Этого не может быть!

— Сема!

Но мой кот рванул на кухню, призывно мяукая. Я бросилась следом, наконец почувствовав слишком выразительный запах из духовки.

— Бедная наша курочка, — пронеслось в голове.

Ну вот. Мало того, что благодаря предательству Влада моя жизнь стала безрадостной. Так надо же было еще и новогодний ужин мне испортить!

Я с грустью смотрела на безнадежно подгоревшую курицу. И пыталась себя успокоить тем, что в холодильнике есть салатик и тортик. А шампанское? Ну, что ж, попробую открыть сама.

Семен Семеныч пристроился рядом со мной, умильно заглядывая в глаза.

— Знаешь что, дорогой, получается, тебе все, а мне ничего. Нет уж! Сейчас попробую выбрать для себя хоть крохи от куры. Запах, правда, резковатый, прогорклый. Но это ничего.

Кот внимательно наблюдал, как я выбираю мало-мальски съедобные кусочки. Переживал, что ему мало достанется.

— Не бойся, я тебя не обижу. Хватит обоим. — Мурлыка довольно заурчал.

Он что, понимает, о чем я говорю? Я внимательно всматриваюсь в своего кота. Сегодня он точно какой-то странный. Ведет себя, как человек. Обычно он дрыхнет и днем, и ночью. Все наше общение сводилось к тому, чтобы удовлетворялись его желания. А именно — поесть, приласкаться, когда ему хочется ласки и, что называется «не смейте беспокоить меня, когда я сплю».

Все это слишком уж напоминало привычное поведение моего бывшего. Ну да, конечно, Семен ведь тоже особь мужского пола. Вот и привычки у него барские. Как говорится, «Кто в доме хозяин»? Так-то вот.

Время близится к полуночи. Через полчаса наступит Новый год. Что я возьму в него? Ни-че-го!

— Ну почему же ничего? — возразил мне внутренний голос. — У тебя есть кот. А еще ты смогла отказать Владу. Значит, стала сильной. Следовательно, вылечилась от болезненной привязанности к нему. Это победа над своими слабостями.

Ноутбук напомнил о себе противным бум-бум-бум. Я опять забыла выключить его. Все заглядывала, не пришел ли ответ на мое резюме. Но из пяти поданных мной заявок на трудоустройство ни один работодатель не откликнулся.

Я безо всякой надежды заглянула в уведомления. Скорее всего, там очередной отказ. Но почему в такое позднее время? До боя курантов остается всего ничего. Кому это не терпится окончательно испортить мне настроение?

— О, Боже! Не может быть! Положительный ответ! Я и мечтать не могла о том, что смогу устроиться в эту крупную фирму.

Еще и еще раз читаю строки, подтверждающие, что 10 января меня ждут для оформления документов.

— Но почему так поздно? Неужели кто-то сегодня еще работает. Внимательно просматриваю всю информацию.

Ух ты, оказывается, сообщение набрано еще утром, но с указанием времени отправки. Ишь ты, решили новогодний сюрприз устроить. Ну, спасибочки!

Начинаю прыгать по комнате и орать:

— Меня взяли, Семка! Ты понимаешь, у меня есть работа! Заживе-о-о-м!

Кот внимательно смотрит на меня и понимающе кивает. Ничего себе. Это он что, радуется за меня?

— Семушка, может быть, ты еще и заговоришь сегодня? Ведь скоро начнется время чудес, хоть я в них и не верю. — Кот выразительно мяукнул, что должно было обозначать «А почему бы и нет?»

А я подумала о том, что чудеса все-таки случаются. Это не о Семе, нет.

Я полгода старалась смириться с мыслью, что Влад мне не нужен. Получалось плохо. Вернее, никак. А сегодня вдруг дала ему от ворот поворот. И далось мне это легко. С чего бы вдруг?

Почти столько же я мыкалась в поисках работы — и опять никак. А сейчас вот, пожалуйста, положительный ответ!!!

Ну хорошо, в преддверии праздника судьба подарила мне два чудесных момента в моей безрадостной жизни. А что если и дальше так пойдет? И тут меня понесло. Я уже представляла себе, что встречу хорошего человека. Что он будет…

— Ой-ёй-ёй! Остановись, — притормозила я свои мысли. — Успокойся и смирись, что рядом с тобой нет никого. Как сказал Влад, никому-то я не нужна.

Кот прошелся по комнате, подняв хвост трубой. Он явно на что-то намекал. Но я так размечталась о хорошем человеке, что не особенно задумывалась о желаниях моего хвостатого друга.

Отметив мое нежелание реагировать на него, Семен настойчиво тронул меня лапой за ногу.

— Чего тебе, Сема? — он повернул голову к полке, на которой стояли часы.

— О, Господи, всего пять минут осталось! Семка, скорее! Надо успеть выложить наши скромные праздничные блюда. И шампанское открыть!

Когда угощение было на столе, я взялась за бутылку. Признаюсь, кроме того, что я никогда не открывала шипучий напиток, оставалась всего минуточка на освоение этого совсем не женского дела.

Пытаясь восстановить в памяти ловкие движения Влада, я наклонила бутылку и дрожащими пальцами стала раскручивать неподдающееся мюзле. Для меня это просто проволочка, фиксирующая пробку. Семен внимательно наблюдал за моим колдовством.

Пробка выскочила одновременно с первым ударом курантом. Сема рванул под стол и заорал благим… нет, не матом. Но его истошный крик был очень на то похож. Оказывается, пока я глазами следила, куда рванул кот, шампанское, пенясь и шипя, вытекало на пол и обильно поливало моего любимца.

И если бы только это! Слишком живая и удивительно активная жидкость успела выплеснуться на малые крохи курицы, которые удалось спасти после неудачного запекания.

— Ой-ё!..

Успев чертыхнуться, я с ужасом понимаю, что бой курантов сейчас прекратится. А я все еще стою с почти пустой бутылкой шампанского в руках.

Не желая окончательно упустить возможность загадать желание, я мысленно проговариваю банальную фразу: «Хочу стать счастливой!» и прямо из бутылки, давясь пузырями, делаю 12 магических глотков.

Ощущение — супер. Теперь все эти пузыри прут из меня, подгоняемые икотой.

Сема, ошалевший от выстрела шампанского и обезумевший от моего слишком выразительного возгласа, наконец рискует выбраться из-под стола. На меня смотрит с недоверием и осуждающе. Не ожидал такого хамства.

— Все, Семен, праздник начинается. Прошу к столу, дорогой.

Забыла рассказать, что у моего кота есть удивительная привычка. Когда я сижу за столом и не обращаю на него внимание, он ставит передние лапы на стол и гипнотизирует меня своим взглядом, словно говоря: «Ну посмотри же на меня». Если я игнорирую его призыв, он трогает меня лапой за плечо и заглядывает в глаза. После этого отказать ему во внимании просто невозможно.

Но сегодня все по-другому. Сема и я — вот и вся новогодняя компания. Поэтому он получает свою порцию (в своей миске на полу). А я торжественно приступаю к праздничной трапезе.

Вроде бы всё, как у всех. Елочная ветка, украшенная серебристым дождиком. Накрытый стол. Остатки шампанского в бутылке. Мандарины. Тортик…

Но ничего не хочется.

Скучно.

Кот вальяжно развалился на ярко-красной меховой подушке, что специально для него лежит на кухонном диванчике. Он блаженствует после сытного ужина. А я, глядя на него, думаю о том, как мало ему надо для счастья.

Подкрадывается подленькая мыслишка:

— Зря я все-таки не открыла Владу. Все бы сейчас было по-другому. Так хочется, чтобы рядом был любимый человек. Пусть даже такой, как Влад с его непостоянством и предательством…

Не успеваю я погрузиться в омут воспоминаний о бывшем, как вдруг Семен вскакивает со своего лежбища и начинает метаться по комнате, одаривая меня гневными взглядами. У меня опять появляется мысль, что мой кот категорически против Влада. Словно, он не желает, чтобы я даже думала о нем! Ничего себе!

Гоню от себя подобную чушь. Но в это время Семка бежит к входной двери и почему-то начинает орать во всю мощь своих кошачьих легких. И катается на спине под дверью. Я с ужасом наблюдаю за ним. Что это с котярой? Уж не заболел ли. То весь вечер с ума сходил при упоминании о Владе. Теперь вот опять.

Видя, что я не сдвинулась с места, Семен прыгает на дверную ручку, повисает на ней и продолжает орать так, что у меня закладывает уши. Осторожно подхожу к разбушевавшемуся зверю.

— Сема, ты что? Тебя, наверное, к ветеринару надо? Только какой ветеринар? Ночь. Праздник. Успокойся, Семушка, — уговариваю его.

После этих слов Сема соглашается расстаться с дверной ручкой и прекращает свой истошный ор. Я с облегчением вздыхаю. Только я рано расслабилась. Сема зубами вцепился в мой тапочек и тащит меня к двери.

— О, Боже! У моего кота бешенство. Правда, вроде бы при этом должна быть пена изо рта?

Признаюсь, мне опять страшно. А кот упорно тащит меня к двери.

Я понимаю только одно: он хочет, чтоб я открыла дверь. Но ведь он никогда не гулял по улице. Когда-то давно я купила шлейку, собираясь выгуливать своего любимца. Но так ни разу и не воспользовалась ею. Единственное его знакомство с улицей — наблюдательный пункт на балконе.

Проносится мысль, что у него начинается гульба. Зов крови, так сказать. Но ему вот уже около двух лет (точного возраста не знаю, он — найденыш), и никогда мой котик не проявлял особого рвения к кошечкам. А тут, на тебе.

Лихорадочно соображаю, что делать. А кот не успокаивается. То прыгает на дверь, то царапает ее, то тащит меня к двери, ухватившись за тапочки.

Принимаю неадекватное решение, понимая, что он не оставит меня в покое. Отыскиваю шлейку, одеваю на Семена. Странно, он не сопротивляется, как обычно. Ведь я не раз пыталась приучить его к прогулкам по дому. Никак! А теперь сидит, опутанный лямками, и терпеливо ждет меня.

Обуваюсь, одеваюсь и решаюсь выйти на ночную прогулку в новогоднюю ночь. При одной только мысли, сколько неожиданностей может встретить нас на улице в такой час, становится жутко. А Семен с силой натягивает поводок. Я едва поспеваю за ним. Вот мы и на улице. Метет снег. Он слепит глаза. Ноги утопают в сыпучем белом настиле.

И куда же он меня тащит?

Я тоже хороша. Пошла на поводу у непонятных желаний кота. Это ж надо было додуматься! Да еще в такую ночь…

— Семка, Семушка, ну куда ты меня тащишь? — Но кот упорно не желает слушать меня. Он целеустремленно куда-то мчится, не желая замечать, насколько тяжело мне поспевать за ним. Ему-то что, он, легко касаясь снега, мчится все вперед и вперед.

А я уже не могу. Из последних сил удерживаю шлейку. Ведь если я отпущу кота, то он унесется в неизвестном направлении. И больше я его не увижу. Неужели и он решил меня бросить. Но ради чего? Ему что плохо живется у меня?

Вдруг чувствую под ногами что-то твердое. Резко останавливаюсь, рискуя, что Семен порвет поводок. Но кот неожиданно соглашается на короткую передышку.

Я разгребаю что-то большое и твердое под снегом. Находка заставляет меня сначала похолодеть от страха. Но тут же меня окатывает кипятком. Это человек! То ли замерзший, то ли замерзающий. То, что он еще жив, понимаю по незначительной разнице температур снега и его щек. Они слегка теплые.

Семен, как ни странно, все это время сидит спокойно. Но я не рискую отпустить поводок. Его реакции непредсказуемы.

С трудом набираю номер неотложки:

— Здесь человек. Он, кажется, замерзает.

— Назовите ориентиры.

Озираюсь по сторонам, нахожу светящуюся вывеску «Афродита» — салон индивидуального пошива женской одежды. Заикаясь, диктую координаты и кричу в трубку:

— А мне что делать?

— Ждите! — и все. В трубке гудки.

Вот этого только и не хватало. Радует одно: Семен никуда не мчится, значит, я могу передохнуть. Правда, отдых рядом с замерзающим, а может быть, даже умирающим человеком — занятие не из приятных.

Наклоняюсь к нему и, освещая лицо светом от мобильника, пытаюсь определить возраст и пол человека. Это мужчина преклонных лет. От него не несет перегаром. Значит, причина его теперешнего состояния не в злоупотреблении алкоголя. По всей видимости, сердце. Но это решать врачам.

Я же беру его руки в свои и начинаю медленно растирать их. Они потихоньку теплеют. А бедняга приоткрывает глаза и шепчет губами, перекошенными набок: «Помогите…» Как могу успокаиваю его, что неотложка уже в пути.

И оказываюсь права. Скорая помощь уже подъехала. Молодой врач бегло осматривает замерзающего:

— Инсульт, — изрекает он свой вердикт. — Девушка, вы ему кто?

— Так, прохожая.

— Имя, фамилия?

— Быстро называю свои данные.

— С нами поедете, спасительница? Может быть, вас тоже спасать надо. Одна, ночь…

— Нет-нет, я не одна.

Он бросает взгляд на Сему:

— Ну с таким спутником не пропадете.

Пока он задает мне вопросы, мужчину уже унесли на носилках в машину. Поэтому врач бросает мне:

— Берегите себя! — и неотложка уезжает.

Я и Семен остаемся одни. Место какое-то безлюдное. А может, просто все встречают Новый год. Одни мы несемся невесть куда. Я оглядываюсь по сторонам и осознаю, что понятия не имею, куда затащил меня взбесившийся котяра.

Словно подслушав мои мысли, Семен Семеныч натягивает поводок, предлагая продолжить ночную прогулку. Я умоляюще смотрю на него.

— Семка, давай вернемся. Надеюсь, ты по своим следам приведешь меня домой, а то я, кажется, заблудилась. А нет, так я Владу позвоню. Надеюсь, он не откажется помочь.

Последние слова подействовали на кота магически. Он резко дернул поводок, заставив меня продолжить непонятный маршрут, выбранный моим любимцем. Мы все бежали и бежали, пока я, окончательно не обессилела. Утомленная я опустилась прямо на снег. Сема присел рядом. Но отдых длился недолго.

Кот потерся о мои замерзающие колени и призывно замяукал. Потом стал натягивать поводок, предлагая продолжить путь. Но силы мои иссякли. Я безучастно смотрела на бесполезные попытки кота заставить меня подняться. Руки и ноги не слушались.

Мне вдруг стало легко-легко и очень захотелось спать. Не в силах больше удерживать поводок, я выпустила его из рук и погрузилась в сладкую дрему. Последняя запомнившаяся мысль:

— Зря я не согласилась поехать в больницу…

Игорь Сергеевич с интересом выслушал мой подробный рассказ.

— Ну что ж, это прекрасно, что Вы так подробно смогли воспроизвести все нюансы новогодних приключений. Значит, все в порядке с памятью. Мне остается только добавить несколько штрихов к Вашему рассказу. Но сначала мы позавтракаем. Ведь уже утро. С Новым годом Вас… и Вашего спасителя — тоже.

Тихомиров посмотрел на дремавшего на кресле Семена. Тот тут же встал и, виляя хвостом, что означало у него высшую степень доверия и прекрасного настроения, подошел к дивану.

— Если бы не он… даже думать не хочется, что могло произойти.

Я устремила на Тихомирова вопрошающий взгляд.

— Потом-потом. Сначала завтрак. Вы сможете пройти в гостиную или отнести Вас на руках?

— Ну что Вы, я могу сама! — резко поднявшись я сделала несколько шагов, но почувствовала слабость и желание на что-нибудь опереться. Мой доктор был уже рядом и поддержал меня.

— Вы слишком самоуверенны. Я помогу Вам.

Прикосновение его теплой руки вызвало у меня приятные ощущения. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам и поняла, что покраснела, от чего смутилась еще больше.

«Какой милый и заботливый, — промелькнуло у меня, но я тут же нашла оправдание его поведению. Ну так доктор же, по статусу положено».

Внизу нас ждал шикарно сервированный стол. Не то, что мой скромный новогодний ужин. Я оглядывалась по сторонам в надежде увидеть хозяйку дома. Но никого кроме нас здесь не было. Ну еще Семен Семеныча. Куда ж без него.

— Это Вы все сами? — спросила я, указывая глазами на кулинарные шедевры.

— Нет, что Вы, — рассмеялся он. — Я совсем не умею готовить. А жены, как видите, у меня нет, — предупредил он мой вопрос, уже готовый сорваться. В голосе послышалась грустные нотки. И он продолжил: — Это все Анна Васильевна. Моя неутомимая помощница по дому.

Испытывая неловкость, я не решалась приступить к поглощению шикарного завтрака.

— Да Вы не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома, — успокаивал меня добродушный хозяин. А я, додумывая его фразу, мысленно добавила: «… но не забывайте, что вы в гостях».

Вот кто здесь чувствовал себя хозяином, так это мой Семка. Нет, он не выпрашивал лакомые кусочки. По всему было видно, что его уже накормили до отвала. И он, видимо, в благодарность за хороший прием, вовсю обхаживал хозяина дома, все время стараясь приласкаться к нему. И не успел тот сесть, как Семка (предатель!) уже примостился у него на коленях.

«С чего это он так? Ведь терпеть не мог особей мужского пола, особенно в лице Влада. А тут, оп-п-п-аньки, — ластится!». Я осуждающе смотрю на Семена, а он — ноль внимания на меня. Ласково мурлыча, Сема заглядывает Тихомирову в глаза.

Это уже ни в какие ворота! Хотя, чему я удивляюсь. Все мужчины (а ведь Семен — КОТ) изменщики, предатели и подлецы. Вот только думать так о Семен Семеныче не хочется, ведь он, как сказал Тихомиров, спас меня. Да и вообще, Семка — мой старый друг. Ну старый, это, конечно, перебор, ведь ему отроду и двух лет нет, наверное.

Рассердившись на Семена и поддавшись уговорам гостеприимного хозяина, я приступаю к трапезе. Семка с Тихомировым с удовольствием наблюдают, как я поглощаю аппетитные яства. А я не могу остановиться. Голод активно преобладает над всеми остальными чувствами.

— Вот и ладненько, — констатирует мой доктор, — хороший аппетит свидетельствует о восстановлении организма.

— Нам с Семеном, пожалуй, пора домой, — в моих словах и неуверенность, и вопрос, и утверждение. Но главное — в нем нет желания покидать этот прекрасный дом. «А кто тебя спрашивает о твоих желаниях?» — подленькое замечание моего внутреннего голоса. «Ну да, никто.» — нехотя соглашаюсь я с ним.

— Нет уж, Наталья, я никуда Вас не отпущу, пока не буду уверен, что Вы достаточно окрепли. Хотя… если вас дома кто-то ждет… Вы уж извините, я набрал номер какого-то Влада в Вашем телефоне, пытаясь связаться с Вашими близкими. Только мне никто не ответил. Вернее… звонок сбросили. Простите.

— Никто нас не ждет, — грустно признаюсь я. — Но у Вас могут быть свои дела.

— Какие дела?! Новый год. И этим все сказано. И раз Вас никто не ждет, а у меня, как видите, никаких дел нет, то сама судьба подсказывает, что провести первый день наступившего года нам следует вдвоем.

— Мя-у-у! — слышим мы возмущенный голос Семена, который лапой постукивает Тихомирова по плечу. И ведь не меня, заметьте, а Игоря Сергеевича.

— Прости, друг, втроем, — благодушно смеется хозяин и нежно гладит МОЕГО Семку!

Я, конечно, возмущена. Но молчу. Я — непрошенный гость. Поэтому должна смириться как с поведением хозяина дома, так и с отсутствием верности у Семен Семеныча.

Как странно, в гостиной у этого взрослого серьезного мужчины стоит красавица-елка. Живая! Наверное, дети у него все-таки есть. И он ждет их в гости. А тут мы с Семкой.

— Игорь Сергеевич, я очень благодарная Вам за спасение и приют, но нам с Семой пора домой. Вы, может, гостей ждете…

— Хитри, хитри! Самой ведь не терпится узнать, обременен ли он детьми. Хи-хи! — внутренний мой опять активизировался.

— Да ну тебя! — отвечаю ему в сердцах. — Но признаюсь, что очень хочется продлить приятное знакомство.

— Как это домой? Ведь я еще не поведал, как Вы оказались у меня дома. А гостей я не жду. Один как перст.

Семен Семеныч выделывает круги вокруг его ног. Его мурлыканье напоминает слова кота из мультика «Каникулы в Простоквашино»: «Пр-р-р-равильно говоришь, пр-р-р-равильно…»

Правда, днем его поведение уже не кажется мне таким исключительным и необыкновенным, как ночью. Обычный ласковый кот. Возмущает только то, что ласкается он не ко мне.

После слов Игоря Сергеевича я слегка успокаиваюсь. А мой подленький доканывает меня:

— Ну что, довольна небось? Получила нужную информацию! Хи-хи-хи!

— Больно нужна мне эта информация! — возражаю наглецу и почти оправдываюсь перед ним. — Но ведь Тихомиров прав, мне и впрямь интересно узнать, как я сюда попала.

Прихватив вазу с фруктами, Тихомиров на правах добродушного хозяина дома приглашает нас с Семеном поудобнее расположиться поближе к елочке и начинает свой рассказ.

— Знаете, я ничего особенного не ждал от новогодней ночи. Но почему-то не стал нарушать ежегодных традиций. Поэтому занялся украшением елки, пока заботливая Анна Васильевна готовила праздничный ужин.

Коллеги приглашали меня к себе, но я не привык встречать Новый год не дома, поэтому отказался от всех приглашений. Была еще одна причина, по которой я не пошел в гости: не хотел своим грустным видом портить другим настроение.

А повод для грусти у меня есть, и очень серьезный.

Произнося эти слова, Тихомиров смотрел куда-то вдаль. Глаза были полны печали. Голос стал глуше.

Я не стала торопить его. Захочет, сам расскажет о себе. А нет, так пусть просто помолчит. Ведь он собирался рассказать только о том, каким образом очутилась здесь я. А все остальное — его личное.

— Дело в том, что новогодний праздник напоминает трагические события из моей жизни. И то, что произошли они всего за месяц до Нового года (не этого, а два года назад), накладывает свой отпечаток на его празднование.

Тихомиров опять умолк. И на этот раз молчание длилось достаточно долго. Я боялась пошевелиться, чтоб не нарушить его воспоминания, какими бы они не были. Семен тоже притих.

— …Наш брак с Юленькой был недолгим. Мы поженились в июне, а в конце ноября их не стало… Мы ждали ребенка… Девочку. Счастье наше было безгранично. Но слишком коротко…

Слова давались ему с большим трудом. Но очевидно было и другое. Наступило время, когда возникла необходимость выговориться. Видимо, он, наконец, принял ситуацию. Его слова обжигали болью и мое сердце. Ведь, еще не зная, что случилось с его женой и ребенком, я вспомнила свою горестную историю.

— Юленька решила навестить своих родителей, которые жили, да и сейчас живут, в Кисловодске. Я никак не мог поехать с ней — работа. А она настаивала, уверяя, что чувствует себя прекрасно и ничего с ними не случится. В качестве аргумента, смеясь говорила, что после родов уж точно года два не сможет поехать. А родители старенькие. Юленька была поздним ребенком…

Тихомиров отвернулся и по движению его руки стало понятно, что он смахнул слезу.

— Мы общались по телефону до последней минуты. Юленька говорила, что минут через 10 будет дома…

Авария, в которой они погибли, случилась уже в городе. Такси было буквально смято внедорожником… Пьяный водитель не пострадал…

Никогда не прощу себе, что не смог вырваться, чтобы встретить ее.

Мне позвонили с ее телефона… Ужас буквально парализовал меня. До меня с трудом доходил смысл слов, доносящихся из трубки. Мозг отказывался воспринимать реальность случившегося. А чужой голос продолжал что-то объяснять.

— …травмы, несовместимые с жизнью, — диагноз пригвоздил меня к месту. Я держал телефон и никак не мог отреагировать. А бесстрастный голос продолжал:

— Вы сможете приехать на опознание? — Ответив утвердительно, я все еще не осознавал весь трагизм случившегося. Не мог поверить, что Юленьки больше нет… и ребенка тоже…

Это был ужасно тяжелый месяц. И это был первый Новый год, который я встречал без радости. С тех пор я вообще не люблю праздники, особенно этот, ставший печальным напоминанием о безвозвратно утраченном счастье… До сих пор жалею, что не оказался в тот момент рядом с Юленькой и не погиб вместе с ней…

Тихомирову было нелегко говорить. Мне же слушать его было не легче. Я не знала, что сказать. Молчание становилось тягостным.

— Что это я все о себе, — наконец произнес Тихомиров. — А ведь собирался рассказать о Вас.

— Ничего. Вам надо было выговориться. Знаете, ведь я тоже потеряла и ребенка, и любимого человека. Поэтому мне очень понятно Ваше горе. Правда, Влад, к которому Вы пытались дозвониться, жив-здоров. Но для меня, получается, почти умер. Вчера я вычеркнула его из своей жизни. Решилась. А раньше не могла. Все мечтала, что он вернется. Теперь не хочу. Пусть живет своей жизнью.

— Получается, мы друзья по несчастью, — с печалью в голосе пошутил Тихомиров.

— Получается, так.

— Наверное, судьба решила, что два одиночества должны были встретиться? — то ли спрашивал, то ли утверждал мой спаситель. Я не стала поддерживать эту версию. Но напомнила, что жду обещанное объяснение моего появления в его доме.

— Ах, да. Как я уже сказал, ни сам в гости на Новый год не собирался, ни к себе никого не ждал. Анна Васильевна накрыла на стол, мы символически пригубили вина, поздравив друг друга с наступающим, и она уехала.

Оставшись один в этом огромном пустом доме, я загрустил. Приближалась та самая минута, когда всех охватывает ожидание чуда. Я, конечно, настроился не нарушать общих новогодних традиций и открыть шампанское, но загадывать ничего не собирался. Считал, что все хорошее у меня уже было.

При этих словах я вздрогнула. Об этом же думала я весь последний день уходящего года. Неужели люди могут думать одинаково. Наверное, да, если испытывают аналогичные чувства.

Тихомиров продолжал:

— Но после трагедии, забравшей у меня Юленьку, я уже ничего хорошего от жизни не ждал. Поэтому, считая этот момент данью празднику, просто старался ни о чем не думать.

Пробка выстрелила с каким-то особенным звуком. Я объяснил это пустотой, царившей в моем доме. Шампанское не доставило удовольствия. Но, выполнив новогодний ритуал и закусив мандаринкой, я включил телевизор, надеясь хоть как-то скрасить новогоднюю ночь.

Незаметно задремал, сидя в кресле.

И вдруг этот истошный кошачий крик прямо у входной двери. На часах половина второго. Значит, поспал я прилично. Еще не придавая особого значения звукам, разбудившим меня, я нехотя поднялся, решив, что надо отправляться в постель, не мучая свое тело в неудобной для сна позе.

Но пришелец не шутил. Он настойчиво продолжал орать изо всех сил. Признаюсь, я никогда не слышал, чтобы кошки так кричали. Поэтому решил посмотреть, что нужно ночному гостю.

Когда открыл дверь, меня чуть не сбил этот настойчивый пришелец. Глаза его горели, и смотрел он на меня чисто с человеческой надеждой в них. Казалось, еще мгновение, и он заговорит. Правда, это у него не получалось. Зато ор был невероятный.

Я с недоумением разглядывал огромного котяру. И мне даже показалось, что он невероятно похож на котенка, который пропал у меня около года назад. Правда, тот был намного меньше. Но окрас! Один в один!

Когда не стало Юленьки, пустота тяготила меня. Друзья советовали завести собаку или какое-нибудь другое животное. Но мне ничего не хотелось. А однажды я нашел у порога продрогшего котенка. На вид ему было чуть более полугода, не более того. Он так жалобно мяукал, что сердце мое дрогнуло, и я решил оставить его у себя.

Семка, как назвал я пушистика, быстро освоился, и я к нему очень привязался. — При этих словах Тихомирова я чуть не подскочила. Ведь своего найденыша я тоже почему-то назвала Семеном! А мой доктор продолжал:

— Это был очень ласковый и умный котик. Но однажды он пропал. Как сейчас помню, что в декабре прошлого года он не встретил меня, как обычно по возвращении с работы.

Анна Васильевна призналась, что всего минутку дверь оставалась открытой. И мы решили, что он как появился случайно, так и исчез без предупреждения. Мы пожалели глупого котенка, который, наверняка, замерзнет зимой без пищи и крова. Оставалась надежда, что кто-нибудь подберет кота-подростка. Он просто не мог не нравиться.

Я опять напряглась. Ведь своего пушистого котенка я нашла именно в декабре в прошлом году. Подобрала на какой-то остановке, потому что он очень жалобно мяукал, сидя в снегу и беспокойно озираясь. У него были такие добрые глаза, что пройти мимо было просто невозможно.

— Неужели это был Ваш Семка?! — не удержавшись воскликнула я.

— О чем Вы?

— Так ведь именно в декабре в прошлом году я нашла своего Семочку. По описанию он был очень похож на вашего пушистика. Я почему-то решила, что ему уже год или около того. Но для меня это не имело значения. Он так замерз, что как только я взяла его на руки, прижался ко мне всем своим продрогшим тельцем и стал ласково мурлыкать. Так появился у меня Семен Семеныч, несмотря на недовольство Влада, с которым они так и не подружились.

Тихомиров переводил недоверчивый взгляд с меня на Семена и обратно. Затем произнес:

— Этого не может быть. Ваш котяра такой огромный.

— Ну что Вы хотите, ведь, получается, что ему сейчас уже почти два года. И у него отменный аппетит. Буквально за пару месяцев он превратился в шикарного кота, в котором уже нельзя было узнать подростка-котенка.

— Послушайте, значит не напрасно у меня с первого взгляда возникло подозрение, что это мой котенок. Смутил только поводок, который тащился за ним. Иначе я бы вообще не сомневался. Но так это или иначе, Семен Семеныч, как вы его величаете, настойчиво звал меня за собой. Не переставая кричать, он то отходил на метр-полтора, то возвращался, оглашая пространство требовательным криком.

Наскоро набросив куртку, я решил последовать за ним. Выполнить это было не так-то легко. Ведь он мчался, словно угорелый, и я едва поспевал за ним. Но, видя, что я остался далеко позади и могу потерять его из вида, котяра возвращался и опять увлекал меня за собой, пока не привел меня к тому месту, где я и нашел Вас.

Скажу честно, что, неся Вас к своему дому, я не надеялся, что смогу помочь Вам. Руки и щеки были ужасно холодными. А дыхание — словно у глубоко уснувшего человека, от слова совсем.

Признаюсь, один я бы не справился с оказанием помощи. Пришлось вызывать бригаду неотложки. К счастью, они приехали быстро.

— Так значит, это не Вы… — я не договорила.

— Успокойтесь, Все процедуры по переодеванию выполняла медсестра. Я, хоть и сам врач, но оставался в роли «принеси-подай». Да и врач-то я детский. Короче говоря, общими усилиями, мы привели Вас в чувство. Вот так. Но если бы не Семка-Семен Семеныч, то вряд ли мы сейчас беседовали с Вами под елочкой.

Семка, дремавший в кресле, не поленился подняться и важно подошел к нам, словно подчеркивая важность своего геройского (а может быть, волшебного?) поступка.

Мы с благодарностью смотрели на моего спасителя.

У меня вдруг возникла сумасбродная мысль: «Неужели Семен изначально тащил меня по городу, желая привести именно в этот дом, именно к этому человеку?». Усилием воли я отогнала ее. Глупости, этого не может быть!

— Наташа, а не кажется ли Вам, что кот не случайно прибежал именно ко мне?

Я залилась краской. Он что, читает мои мысли? И вообще слишком много совпадений в этой истории, но решила не признаваться, что думала о том же.

— Может быть, перейдем на «ты», — вдруг предложил Тихомиров. — И спросим у нашего кота, не его ли это проделки в новогоднюю ночь, чуть не стоившие тебе жизни. А, Семен Семеныч, что ты на это скажешь?

Кот отвернулся и виновато завилял хвостом, чем вызвал у нас взрыв смеха.

Вот я и дома. Здесь ничего не изменилось. Семен сидит на моем любимом кресле. Я довольствуюсь диваном. Так уж повелось у нас издавна. Мы уступаем место друг другу.

Грущу, вспоминая три прекрасных дня, проведенных у Тихомирова. Дольше оставаться было просто неприлично. По молчаливым взглядам Анны Васильевны я понимала, что пора и честь знать. Игорь Сергеевич возражал, уверяя, что рано мне оставаться без его чуткого внимания. Сема тоже не особенно радовался возвращению в мой маленький мирок.

Мы быстро подружились с Игорем. Рискну дальше так называть моего спасителя. Он предложил, я не возражала. Долго еще гадали, чего больше в нашей случайной неслучайной встрече — новогоднего волшебства, главным героем которого был Семен Семеныч, или все-таки обычно — необычных совпадений.

Может кот просто решил прогуляться, а я побоялась отпускать его одного в такую необычную ночь. Вот и вляпалась. Получалось, сама виновата. Но я не расстраивалась. Ведь если бы я осталась дома, отпустив Семку одного проделать странный маршрут, то не познакомилась бы с таким приятным молодым человеком, каким предстал предо мной Тихомиров.

Тайной за семью замками оставалось и то, был ли это тот самый кот, который, пожив немного у Игоря, вдруг стал моим любимцем. Бежал ли он в снежную ночь безо всякой на то причины, или же намеренно решил познакомить нас.

Ох, опять я об этом…

Должна признаться, я скучаю по Игорю. По его доброму тихому голосу. По его обворожительной улыбке. По его глазам. И рукам, таким мягким и сильным. Только не признаюсь в этом даже любопытному Семену.

А Игорь звонит мне каждый день. Справляется о том, как я себя чувствую. Он считает, что мне нужен покой и полноценное питание (!). О последнем и говорить не стоит. Совсем нет аппетита. Ничего не хочется, но я скрываю этот факт от Тихомирова. Не хочется расстраивать его.

Плету ему небылицы, выдумывая необыкновенные блюда, которые якобы готовлю. А сама в основном довольствуюсь чаем-кофе, незатейливой стряпней и вкусняшками, которые покупаю в близлежащем кафе.

С нетерпением жду 10 января. Уже хочу на работу. Надеюсь, что ежедневная занятость избавит меня от мыслей о Тихомирове. Кто я для него? Случайная знакомая. И не более того.

Вообще-то он обещался заглянуть как-нибудь ко мне в гости. Только думаю, это элементарная вежливость. Звонки — еще куда ни шло. А вот визит…

Все, пора заканчивать наматывать лапшу самой себе на уши. Забыть его? Нет, зачем же, просто воспринимать реальность такой, какая она есть. Пообщались на фоне моего странного снежного путешествия. И все. Надо благодарить судьбу, что осталась жива…

Тихомиров сидел в гостиной и вспоминал три прекрасных дня, подаренных ему судьбой в новогодние праздники. Ругал себя. Зря уступил убеждениям Наташи, что она чувствует себя хорошо, и сам отвез ее и Семена к ней домой. А ведь можно было удержать их под предлогом необходимости оставаться под наблюдением врача, пусть даже детского.

— Ну что уж сейчас думать об этом. Отпустил. Сам виноват. Уже тридцатник на носу, а девушек убеждать так и не научился. А Семен тоже хорош! Как ночью выхватить из дома, так запросто. А вот удержать хозяйку подольше, так он здесь ни при чем.

Одернув себя, Игорь уже убеждал себя в обратном:

— Тьфу ты, я что ли в его волшебство поверил?! Ну уж нет. Надо-таки признать, что кот чисто случайно примчался к моему дому. Только почему именно к моему, ведь поблизости были и другие дома. Ну, не знаю. И вообще это не имеет никакого значения. Главное в том, что я познакомился с милой удивительной девушкой. И почему-то не перестаю думать о ней.

Только вот она не проявила ко мне интереса.

Такие безрадостные мысли одолевали Наташу и Игоря. А Семен не обращал никакого внимания на их переживания. Не значило ли это, что котяра просто совершил новогодний марш-бросок, чтоб поразмяться. Для здоровья, так сказать. Случайно вытащил Тихомирова к погибающей Наташе. А теперь преспокойно спит в небольшой, но уютной квартирке своей хозяйки.

Приближалось Рождество. Наташа с утра приглядывалась к своему коту. Уж не станет ли он в рождественскую ночь вытворять невероятные чудеса. Но Семка преспокойно спал весь день.

А вечер уже наступил.

— Чего же это он? — недоумевала Наташа.

В своем огромном пустом доме терзался ожиданием и Тихомиров. Но все было тихо, обычно и без происшествий.

Наконец, не выдержав, он решительно вышел из дому. И вот уже мчится в машине к многоэтажке, куда несколько дней назад отвез свою новую знакомую.

На дворе ночь. Месяц, как ни странно, еще никто не украл. Небо чистое, звездное.

Звонок в дверь заставляет Наташу вздрогнуть. «Неужели опять Влад?! Ну, нет. Я даже к двери подходить не стану. Пускай звонит, хоть до утра!». Но сама с тревогой смотрит на Семена.

Что-то он вообще не реагирует. Будто подменили кота.

А звонок не умолкает. Девушка осторожно подходит к двери. Оборачивается, не подскочил ли Семен. Нет, как спал, так и спит, ни на что не обращая внимания.

Стоит ли заглядывать в глазок, там ведь все равно темно и ничего не видать. Но женское любопытство побеждает. Внимательно вглядываясь в темноту, она никого не может разглядеть. Только чей-то силуэт.

Сердце тревожно бьется. Оно уже где-то в пятках. А звонок не умолкает. А страх все нарастает.

Не в силах устоять перед искушением узнать, кто же по ту сторону двери, Наталья дрожащей рукой поворачивает ключ в двери. Приоткрывает ее и падает без чувств, увидев высокую мужскую фигуру.

Мужчина едва успел подхватить ее и бережно отнести на диван. Он легонько похлопывает девушку по щекам.

— Наташенька, милая, ну что же это ты опять. Очнись, это же я.

Сквозь едва приоткрытые щелочки девушка пытается разглядеть гостя. И вдруг распахивает свои огромные глаза:

— Игорь, ты? — все еще не веря в чудо, спрашивает она.

— Я, моя хорошая. Вот, не выдержал, решил приехать.

Она уже улыбается. Он нежно обнимает ее. И они растворяются в этом нежном объятии. Так долго сдерживаемые чувства прорываются ураганом эмоций. Их сменяют нежные, но такие горячие поцелуи.

Эти двое не сдерживают своих порывов. Слишком долго они ждали чуда под названием ЛЮБОВЬ. И теперь, не дожидаясь, когда кто-то или что-то соединит их влюбленные сердца, между поцелуями признаются друг другу в том, как долго ждали этого волшебного мгновения.

А кот даже не поворачивает голову в их сторону. Он крепко спит. А, может быть, притворяется, потому что прекрасно знает: теперь и без его помощи все будет, как в прекрасной рождественской сказке.