Государство Нао Лю простирается далеко за горизонт. Оно величественно и богато, и многие соседи смотрят на него маслянистыми взглядами, но, как бы они не желали заполучить его богатства, они ничего не могли сделать могущественному государству Нао Лю.

В этой стране было множество горных деревень и городов, даже величественная столица возвышалась на одной такой горе. Однако наш путь лежит вовсе не туда, а в маленькую деревушку, расположенную на склоне маленькой горы Цяньцзи, у подножья которой разлилось маленькое озеро Сяо Тинг. На самом краю этой маленькой деревушки, всего в сотне метрах от маленького озера, располагался маленький домик. В этом маленьком домике, состоящем всего из трех комнат, жила семья из четырёх человек. Это была семейная пара и двое детей: мальчик и девочка.

Мать с отцом этих брата и сестры были счастливы в браке уже пятнадцать лет, и их семья никогда не знала голода и холодов, что часто настигали зимой их соседей. Отец ловил рыбу в озере у подножья горы, а мать шила одежду, зачастую бесплатно раздавая ее нуждающимся соседям.

Их сыну было четырнадцать лет и он был старшим ребёнком в семье, посему отец учил его правильно ловить рыбу, надеясь, что он станет следующим кормильцем семьи да и, впрочем, всей деревни.

Дочке же было всего десять. Она не перенимала мамино мастерство, и вовсе не от того, что была еще слишком мала для этого, все дело было в том, что родители самозабвенно баловали ее. Они давали ей все, чего она только пожелает, настолько они души в ней не чаяли.

Девочку планировали выдать замуж за сына главы расположенного неподалеку города. Этот город был очень богатым и, по слухам, даже получал финансирование столицы.

Однако… родители никак не могли понять, чего хочет их дочь. Не то чтобы они не спрашивали, просто девочка на любой их вопрос, связанный с ее будущим, лишь улыбалась, не говоря ни слова.

Эту девочку звали Юй Хуа, что означало «нефритовый цветок». Хоть кому-то могло показаться, что она избалованная и шаловливая, на самом деле девочка такой не была. Юй Хуа была очень спокойной и тихой, ее можно было легко потерять в маленьком доме. В отличие от других детей своего возраста, она любила подолгу сидеть на берегу озера и любоваться игрой солнечных лучиков с кристально-чистой водой, в которой легко можно было разглядеть прячущихся в водорослях рыбешек.

Девочка часто о чем-то задумывалась, да так, что зачастую ее было никак не оторвать от своих дум. Вот и сейчас, легко одетая, она, свесив босые ножки в озерную воду, отрешенно наблюдала за расходящимися по водной глади кругами, думая о чем-то своем.

О чем она могла так часто и глубоко задумываться? Трудно сказать. Трудно даже просто предположить. Глядя на Юй Хуа в такие моменты, сразу отбросишь идею о детских мечтах — слишком взрослыми были ее глаза. В этих глазах, казалось, была вся мудрость мира, его тайны и секреты. В них отражались прожитые годы, что совсем не вязалось с образом маленькой девочки.

Неожиданно Юй Хуа подняла голову к небу, ее детские, очаровательные глазки сощурились. Словно что-то увидев в безоблачном небе, она вскинула бровь, ее глаза странно, едва уловимо, блеснули, а на лице появилось неприглядное выражение.

Словно желая успокоиться, Юй Хуа резко втянула в себя воздух и на несколько мгновений замерла, прикрыв глаза. Этих мгновений хватило, чтобы в следующий миг в открывшихся глазах не было видно ни единой эмоции. Девочка неспешно поднялась на ноги, надела маленькие ботиночки, прячущиеся в зарослях кустарника, после чего, все так же неторопливо, но в то же время, казалось, невероятно быстро, скрылась в направлении тропинки, ведущей к вершине горы.

Менее чем через минуту на месте, где не так давно сидела Юй Хуа, появился человек. Это был юноша с длинными, слегка вьющимися, черными волосами в таком же черном одеянии. Во все стороны от него по воздуху расходилась невидимая рябь, ясно говоря о его силе.

Осмотревшись по сторонам, юноша остановил взгляд где-то на склоне горы и нахмурился. На его лице отразилась борьба — он порывался сделать шаг к горе, но что-то раз за разом останавливало его, и он, сжав кулаки, грустно усмехнулся.

В конце концов, юноша еще раз посмотрел на гору, теперь его взгляд остановился на точке, что была уже куда ближе к вершине. Обняв ладонью кулак, он поклонился горе, после чего развернулся и сделал шаг в сторону озера. Но вместо того, чтобы соприкоснуться с водой, юноша остался стоять в воздухе, словно под его ногами была невидимая ступенька.

На секунду он замешкался, чуть повернул голову к горе, а после негромко вздохнул:

— Годы идут, а ты все не меняешься… Тинг… наступит ли вновь день… когда ты засияешь ярче солнца?

Ответа не последовало, и юноша, вновь грустно рассмеявшись, шагнул в воздух и исчез, словно никогда и не появлялся.

После его ухода вода в озере была все так же неподвижна, высокая трава легонько покачивалась из стороны в сторону, на небе продолжало ярко светить полуденное солнце. Ничто не напоминало о юноше, бывшем здесь всего несколько мгновений назад.

Лишь возвышающаяся над горой десятилетняя девочка смотрела на озеро, не отрывая от него пустых, будто бы мертвых, глаз.

Внешне она выглядела совершенно обычно, глядя на нее, никто бы даже не подумал о том, что внутри нее бушевала мощнейшая буря непрошенных противоречивых эмоций.

— Разве я когда-нибудь хотела сиять? — непроницаемым голосом спросила она пустоту, — Ты нашел меня даже в этом месте… зачем? Неужто тебе не по душе то, что ты сияешь, прямо как когда-то мечтал?..

Спустя какое-то время пустой взгляд девочки стал темным и печальным. Глубоко вздохнув, она подавила порыв яростно закричать от безысходности и захлестнувшего ее негодования. Когда она ненадолго прикрыла глаза, ее тело озарила неясная вспышка, в которой силуэт маленькой девочки довольно быстро сменился образом девушки лет семнадцати.

Когда свет погас, миру предстала донельзя прекрасная девушка в легком длинном платье чисто-белого цвета с длинными черными волосами. Однако человек, узревший это возвышенное зрелище так или иначе посмотрит на лицо снизошедшей прекрасной богини. И тогда все его предыдущие впечатления захлестнет волна невообразимо холодной пурги и похоронит их под леденящим снегом.

Конечно, красота этой легкой, как птица девушки не знала границ, однако еще более безмерными казались эмоции, смешавшиеся на ее лице и впечатавшиеся в него, словно иероглифы в кусок нефрита. В этой пестрящей яркими красками смеси можно было найти ненависть и гнев, а также всепоглощающую печаль и зависть. Была в ней и крупица счастья, словно песок, ускользающего сквозь пальцы… но больше всего в этой гамме странных эмоций было… боли. Той самой боли, что возникает, когда в сердце медленно прокручивают острый стальной нож, вошедший в тело по самую рукоять… Сложно сказать, отчего появилась эта боль, но глядя на девушку, человек, что смог бы прочувствовать всю ее на себе, не раздумывая сказал бы: это отчаяние. Но… разве существует подобный человек? Ведь любой, погрузившись в эту боль, сошел бы с ума быстрее, чем догорит палочка благовоний.

Это была Тинг, обычный ста тысячелетний зверь, которого люди ни за что окрестили богиней милости. А ведь чуть меньше столетия назад она была лишь маленькой птичкой, умиротворенно сидящей на ветке дерева и с любопытством наблюдающей за проходящими мимо её дерева людьми.

Все началось… или, как сказала бы Тинг, пустилось по наклонной, в тот злополучный день.

Тинг никогда не желала становиться богиней. Ни при каких условиях. Когда она покидала духовный лес, то хотела лишь спокойной жизни. Хотела увидеть мир, познакомиться с людьми, но никак не стать кем-то, в честь кого решат воздвигнуть храм! Подобную идею, кстати, выдвинул деревенский староста.

Тинг жила в деревне уже месяц. Разумеется, она познакомилась со многими жителями, вот только ни с кем из них, увы, у нее не получилось подружиться. Исключением был семилетний мальчик по имени Юй Мин. Он был сыном Юй Пэна, чей дом находился недалеко от озера, возле которого часто отдыхала Тинг.

Это случилось в первые дни ее жизни в деревне. Тогда Тинг как обычно сидела у озера и размышляла о том, что будет делать дальше. Неожиданно из раздумий ее вырвал шелест травы. Оказалось, к озеру направлялся ребенок. Он был довольно хорошо одет, если сравнивать с другими детьми, да и в еде ему никогда не отказывали, поэтому он был немного пухленьким.

Увидев Тинг, мальчик внезапно остановился. Он чуть наклонил голову, но было заметно, что малыш во все глаза рассматривает Тинг. Девушка улыбнулась и сдвинулась ближе к краю камня, на котором сидела, после чего бросила малышу приглашающий взгляд. Мальчик, словно лишь этого и ждал, тут же плюхнулся рядом с ней.

— Как тебя зовут? — после продолжительного молчания спросила Тинг.

— Юй Мин, — с готовностью ответил мальчик, — Но мама с папой называют меня Сяо Мин, а деревенские — Мин'эр! А как зовут сестренку? Все в деревне только и говорят, что ты богиня, но ведь боги не ходят по земле! Даже бессмертные никогда не спускаются к простым людям вроде нас!

Тинг улыбнулась. Ей понравился этот ребенок, ведь в ее памяти были еще свежи ее разговоры со старой сливой… он был очень похож на неё, на Тинг, когда ей было меньше десяти тысяч лет.

— Ты прав, я не богиня, — продолжая улыбаться, кивнула она, — Меня зовут Тинг, и на самом деле я даже не бессмертная. Меня и обычным практиком сложно назвать. На самом деле я простая маленькая птичка из духовного леса.

— Правда? — мальчик прищурил глаза, — Но ты выглядишь как мама! Только намного красивее!

Тинг мягко рассмеялась и погладила Юй Мина по голове.

— Сяо Мин, но я правда только маленькая птичка, да и не нужно говорить, что я красивее твоей мамы.

— Почему? — надувшись, спросил Юй Мин, — И не переводи тему! Я хочу увидеть сестренку-птичку!

Вздохнув, Тинг поднялась на ноги, расставила руки в стороны, а после ее залило белое свечение. Спустя несколько достаточно длинных секунд сияние погасло, а на месте Тинг появилась хлопающая в воздухе крыльями птичка. Ее перышки были мягкими и имели чисто белый, будто бы прозрачный, оттенок. Похоже, когда Тинг была в облике человека, именно оперение обращалось ее прекрасным платьем. Тем не менее, птичка была не полностью белой. Примерно от макушки до конца шеи ее оперение пестрело от белого и черного. И если макушка птички, включая хохолок, была полностью черной, то чем ниже, тем меньше было черных пятнышек.

Юй Мин во все глаза рассматривал представшую перед ним птицу, и, не находя слов, протянул к ней руку.

Немного задержавшись на месте, Тинг несколько раз облетела вокруг Юй Мина, после чего приземлилась на протянутую к ней руку. Взглянув на мальчика своими черными умными глазами, она вдруг оттопырила правое крыло и сорвала клювом одно из белоснежных перьев. Недолго думая, Тинг протянула зажатое в клюве перо мальчику.

— Это мне? — прошептал Юй Мин, не отрывая от пера широко распахнутых, светящихся детским восторгом, глаз.

Птичка кивнула и, дождавшись, когда Юй Мин аккуратно заберет из ее клюва перо, вспорхнула с его руки, немного покружила в воздухе, а после вновь вернулась к своему человеческому обличию. Внимательно посмотрев на мальчика, прижимающего к себе руку с зажатым между пальцами белоснежным пером, она негромко сказала:

— Всегда держи его при себе. Пока с тобой мое перо, я всегда почувствую грозящую угрозу и прилечу сюда, где бы до этого ни находилась. Это оберег.

На самом деле, перо Тинг обладало не только этим свойством. Это магическое сокровище, попав в руки Юй Мина, стало нитью, которая со временем образует между Тинг и мальчиком родственные узы. Вместе с этим пером Тинг подарила всему клану Юй талант к культивации и каплю своей крови.

— Спасибо, сестренка Тинг! — еще крепче прижав к груди руку с пером, выдохнул Юй Мин.

— Пожалуйста, — улыбнулась девушка.

С тех пор ее вечера скрашивал Юй Мин. День за днем. На протяжении всей зимы Тинг помогала жителям деревни, а также тем, кто приезжал из соседних деревень и городов. Она даже научилась не замечать то, что все вокруг называют ее богиней, однако это обстоятельство заставляло ее чувствовать все большую горечь.

В какой-то момент, она поняла, что пора уходить. Будто, если не покинет эту деревню сейчас, случится нечто, что навсегда изменит ее жизнь. А Тинг не хотела изменений. Пусть все вокруг и величали ее богиней, сейчас ее жизнь была спокойной. И она не хотела, чтобы это спокойствие навсегда покинуло ее жизнь.

Спустя несколько дней ее провожали все жители деревни. Налетевший на нее Юй Мин обнял девушку за шею и, глотая слезы, спросил:

— Сестренка Тинг, ты еще вернешься?

— Конечно, — улыбнувшись, клятвенно пообещала Тинг. Она вернется. Обязательно еще вернется в эту деревню, ведь здесь у нее появился первый друг. Вот только она была совсем не уверена, что Юй Мин застанет ее возвращение.

Мальчик не просил ее остаться, будто понимал, что Тинг от чего-то бежит. Он не знал, чего может бояться эта маленькая птичка, но отчего-то ему было тревожно за нее. Его сердце поддерживало решение Тинг уйти, но в то же время обливалось горькими слезами. Глядя вслед улетающей девушке, Юй Мин сожалел, что сам не умеет летать. Тинг приоткрыла ему дверь в невероятный, волшебный мир, но не позволила сделать шаг, переступить порог этой двери.

Через несколько дней после ухода Тинг, в деревню пришел необычный ребенок. Ему было около двенадцати лет, на нем был одет даосский халат черного цвета. Его длинные волосы, тоже черные, слегка вьющиеся к концам, были собраны в небрежный хвост. Его цепкий взгляд быстро осмотрел жителей деревни и остановился на Юй Мине.

— Мое имя Цин Вэньцзи, — представился он, — Я ищу ту, кто дала тебе висящее у тебя на шее перо.

***

Тинг впервые летела без помощи крыльев, и нельзя было сказать, что это ей не нравилось. Уже знакомое ощущение свободы перемежалось с все нарастающим чувством восторга. Она никогда не летала так быстро! За секунду она оставила позади многие горы, перед глазами проносились города и деревни, а самой ей хотелось радостно смеяться. Будто цепи, все это время сковывающие ее, наконец сломались, выпуская томящуюся в них веками птицу на волю!

Духовный лес уже давно остался позади, а Тинг все летела и летела. Она не знала, что ищет, лишь продолжала лететь. Пока спустя неделю не увидела скрытую магическим барьером секту практиков. Лишь тогда она остановилась. Секта эта не выглядела слабой, но единожды окинув ее божественным сознанием, Тинг не обнаружила кого-то выше стадии Отсечения Души.

Из рассказов старой сливы Тинг знала о человеческой культивации, пусть не очень много, но достаточно, чтобы судить о силе организаций. Для окраины мира Демонов и Богов культивация Поиска Дао была наивысшей. Чем ближе к центру мира, тем сильнее концентрация духовной энергии и тем сильнее живущие там практики. И так как духовный лес, как говорила старая слива, располагался на окраине мира, Тинг не сомневалась в том, что секта, представшая перед ней сейчас, хоть и не относилась к числу великих, но была достаточно сильной, чтобы иметь собственные территории.

— «Человеческая секта… — размышляла Тинг, паря высоко в небе, — Если я пожелаю вступить в неё, с большой вероятностью мне сразу дадут титул старейшины, но в то же время полностью доверять не будут… С другой стороны, мне нет разницы, будут они мне доверять или нет, если не будут привлекать к делам секты, мне будет только лучше».

С такими мыслями Тинг опустилась на землю перед воротами секты, легким взмахом руки распахнула их и вошла. И тут же на нее устремились взгляды всех учеников.

Секта Небесного Облака внешне напоминала небольшой город, расположенный между девятью горными пиками. На вершине каждой из этих девяти гор была вырезана роскошная пещера бессмертного. В такой пещере было позволено жить лишь Главе Пика или же старейшине секты Небесного Облака.

Как Тинг и предполагала, старейшины обладали культивацией Зарождения Души. Однако в секте Небесного Облака было одно место, о существовании которого не подозревал ни один ученик. Это была сеть подземных пещер, соединяющих все девять пиков с центральным помещением, расположенным прямо под центром секты.

Со стороны все это напоминало кровеносную систему человека, где центральное помещение было сердцем, пещеры — сосудами, а горные пики — другими внутренними органами. В этом центральном помещении находился человек, чья культивация достигла стадии Отсечения Души. Этот человек был главой секты Небесного Облака!

И сейчас Тинг, распахнув ворота и пройдя внутрь секты, заставила этого человека внезапно выйти из уединенной медитации и полыхнуть всей своей энергией. Но Тинг это не смутило. Даже наоборот, на ее лице появилась улыбка.

— Почтенный, — спокойно произнесла она, — Умерьте свой гнев. Тинг пришла сюда, чтобы вступить в вашу секту Небесного Облака.

От нее не веяло дурными намерениями, более того, в ее ауре не было ни капли тьмы и грязи, что не было присуще человеку. Она была больше похожа на богиню, нежели на простую девушку. Именно это заставило Ван И мгновенно поверить ей.

Культивация Ван И находилась на пике первого отсечения, более того, до второго отсечения ему остался один шаг! И так вышло, что его Дао — божественность. Первым, что он отсек, стали семь человеческих пороков. Гнев, зависть, гордыня, сладострастие, леность, алчность и тщеславие. Вторым же его отсечением должно было стать отсечение человеческих амбиций. Но проблема заключалась в том, что он не мог отличить амбиции человеческие от амбиций божественных. Кроме того, ему все чаще начинало казаться, что его путь неверен. И это пугало его. Ведь если он вдруг усомнится в своём Дао, если три его отсечения не будут соответствовать его Дао, то он с огромной вероятностью умрет при переходе на стадию Поиска Дао!

И появление Тинг подарило ему надежду. Надежду на то, что он сможет понять разницу между человеческими и божественными амбициями, наблюдая за ней! Ведь такая аура как у Тинг, по его мнению, могла быть только у богов!

Недолго думая, Ван И послал восемь нефритовых табличек в сторону восьми старейшин. Не трудно догадаться, что должность девятого старейшины временно пустовала. Через несколько вздохов с вершины первой горы послышался смех, а потом с ее вершины вылетел луч яркого света, который, приземлившись в нескольких метрах от Тинг, обратился в старика в голубом халате. Его лицо нельзя было назвать приятным, но и сильного отторжения он не вызывал. Что касается Тинг, она и вовсе никогда не обращала внимание на внешность.

Вокруг тут же послышались шепотки. Многочисленные ученики почти мгновенно образовали вокруг Тинг и первого старейшины плотный полукруг, тянущийся от самых ворот. Культивация учеников ранилась: среди них были и практики стадии Конденсации Ци, и Возведения Основания, и даже около нескольких дюжин практиков стадии Создания Ядра! И если бы все они разом напали на Тинг, без сомнений, ей бы не поздоровилось.

— Меня зовут Чжоу Кан, — чуть поклонившись, произнес старик, — Я первый старейшина секты Небесного Облака. Рад приветствовать младшую сестру Тинг в своей секте.

Тут же с остальных семи гор вылетели лучи света и, приземлившись рядом с Чжоу Каном, как поняла Тинг, в порядке старшинства, превратились в людей и поклонились.

— Второй старейшина секты Небесного Облака, — начал один из них, старик приятной наружности, — Мое имя Ли Тянь. Рад познакомиться с младшей сестрой Тинг.

— Третья старейшина, Тай Лосянь, — представилась немолодая и суровая на вид женщина. Она явно не питала никакого доверия к Тинг, и, конечно же, не собиралась это скрывать.

Четвертый старейшина не стал представляться, лишь поприветствовал Тинг кивком головы. Пятый и шестой последовали его примеру.

— Седьмой старейшина, — недовольно покосившись на отказавшихся представиться, начал сухой старик, который, казалось, был уже одной ногой в могиле, — Сюй Шуй. Надеюсь, младшей сестре Тинг понравится в нашей секте Небесного Облака.

— Восьмой старейшина, Цзи Лань, — представился молодой человек приятной наружности, его культивация находилась на начальной ступени Зарождения Души, но, тем не менее, была заметно сильнее, чем у Тинг. Кроме того, глядя на него, девушка на секунду ощутила, будто этот человек скрывает незаурядную мощь, а его уровень культивации — лишь искусно сделанная маска, — Надеюсь, наша секта Небесного Облака оправдает надежды младшей сестры Тинг.

Выслушав старейшин, Тинг уважительно поклонилась:

— Рада познакомиться со старейшинами секты Небесного Облака.

Чжоу Кан улыбнулся и сделал шаг вперед.

— Младшая сестра Тинг, если ты позволишь, я провожу тебя на девятый пик. Наш патриарх решил сделать тебя девятой старейшиной.

Тинг еще раз поклонилась и кивнула, после чего вместе с Чжоу Каном обратилась в луч яркого белого света и полетела к девятому пику. У самой вершины девятого пика была вырублена пещера Бессмертного. Внутри нее было несколько комнат с достаточно скромным убранством. Как только Тинг ступила в пещеру Бессмертного, от нее внутрь распространилась волна мягкой духовной энергии, мгновенно охватившая внутренности пещеры и изменившая местное убранство.

Как только свет духовной энергии потух, явив новую пещеру Бессмертного, Чжоу Кан внутренне удивленно выдохнул. В этой давно брошенной холодной пещере теперь будто бы зажглось невидимое солнце. Стало удивительно светло и уютно. В горшочке с землей, стоящем на полке, цвел давно засохший цветок белой магнолии.

Словно и не заметив реакции первого старейшины, Тинг прошла в пещеру Бессмертного и, окинув ее оценивающим взглядом, кивнула. В ее руке появилась деревянная палочка, на одном из концов которой висел хрустальный лотос. Точнее, это была повисшая на белоснежных нитках хрустальная шкатулка, в которой полыхало белое с проблесками золота пламя. Как только шкатулка с мистическим пламенем появилась в руках Тинг, от нее во все стороны вылетели маленькие светлячки. Какие-то из них сияли белым, какие-то — золотым светом.

Как можно догадаться, это далеко не обычная шкатулка с пламенем, а крайне ценное сокровище. Сам лотос — очень крепкий кристалл, сплетенный из эссенции Тинг, а горящее в нем пламя — это пламя ее жизненной силы. Учитывая лишь это, ценность этой шкатулки уже невозможно вообразить, но… если бы все было так просто. Шкатулка была способна насыщать пространство духовной энергией. Очень плотной духовной энергией. По сути, она в разы ускоряла культивацию в замкнутом пространстве.

Однако Тинг создавала шкатулку не ради ускорения культивации, а просто для того, чтобы создать в месте своего обитания приятную атмосферу. Ведь пламя жизненной силы несло с собой само ее существо, ее чувства, желания и эмоции. По сути, по мнению Тинг, это самый обычный предмет декора.

Однако Чжоу Кан, мгновенно осознав, на что способна хрустальная шкатулка, резко втянул в грудь воздух. Он понимал, что сокровище ему не принадлежит, однако сейчас он готов был нарушить все правила секты, только бы заполучить его себе!

Однако Тинг была бы не Тинг, если бы заметила в первом старейшине секты Небесного Облака горящее как никогда желание обладать ее маленьким творением. Она просто не хотела видеть в людях корыстные желания, а потому и не видела их.

К ее счастью, Чжоу Кан сумел заставить себя молча уйти, правда, этим своим действием малость обидел Тинг, собиравшуюся расспросить его о секте.

— Чтож… — тихо сказала она, глядя на оживленную горную секту, — Думаю, правила секты не так сложны, чтобы кто-то мне их разъяснял…

Цин Вэньцзи никогда не был во внешнем мировом круге, он вообще никогда не покидал пределов своей секты, да и до того, как его приняли в секту Демонической Жатвы, мальчишка никогда не бывал за пределами своей деревни. Он мало знал о мире, все его знания ограничивались несколькими прочитанными в секте книгами, до которых он сумел дотянуться.

Будучи сиротой, мальчишка не мог обеспечить себе хоть какое-то образование. Для него каждый человек был одновременно врагом и возможным источником пропитания. Да, ему пришлось рано повзрослеть. Он не знал своих отца и мать, до шести лет его растила старая бабушка, однако потом и она скончалась, оставив его в полном одиночестве.

В тот день его мир впервые стал больше. Теперь он не мог целыми днями сидеть дома, поэтому его мир расширился до целой деревни. Дни пролетали днями, за ними тянулись года. Цин Вэньцзи ни разу не позволил себе к кому-либо привязаться. Ведь боль потери родного человека за все эти годы ничуть не ослабла, вечным шрамом оставшись на сердце мальчишки.

Но однажды в деревню прибыл бессмертный. Этот человек выглядел возвышенно, но в то же время в нем ощущалась какая-то злоба. Цин Вэньцзи он не понравился, поэтому мальчишка не пришел на деревенскую площадь, чтобы бессмертный практик проверил его талант к культивации. Однако этот человек сам нашел его.

Цин Вэньцзи никогда подолгу не оставался на одном месте. И в тот день он как раз прятался в узком переулке между домами неподалеку от деревенской площади. Оттуда он мог легко увидеть, как бессмертный практик касается кончиками пальцев лбов выстроившихся в очередь селян. Каждый раз его лицо становилось все более мрачным, а стоящий неподалеку староста все больше нервничал.

За это время Цин Вэньцзи выяснил, что этот человек был одним из низших старейшин секты Демонической Жатвы. По слухам, он чем-то прогневал главу секты, поэтому его отправили искать для секты талантливых последователей. Но Цин Вэньцзи никак не ожидал того, что он окажется хоть сколько-то талантливым, а потому предпочел остаться в стороне.

Вот только, когда очередь из селян иссякла, бессмертный практик обернулся. И тогда его взгляд упал на прячущегося в узком переулке мальчика.

Цин Вэньцзи всегда считал, что может легко понять намерения человека по его взгляду. Он видел, как взгляд практика с гневного немедленно меняется на изумленный, следом в глазах его вспыхивает радость, за которой скрываются алчные искорки. Однако стоило Цин Вэньцзи моргнуть, как в глазах бессмертного осталась лишь легкая заинтересованность. Словно и не было того невероятного коктейля эмоций, что он увидел.

Миг — и бессмертный предстал прямо перед мальчиком, а следом, не спрашивая согласия, коснулся кончиками пальцев его лба. Цин Вэньцзи почувствовал, как его тело насквозь будто бы пронзает ледяная волна духовной энергии, однако он не ощутил боли.

Когда ледяная Ци покинула тело мальчика, бессмертный улыбнулся. Улыбнулся радостно, открыто, так, что Цин Вэньцзи не заметил скрывшейся за пеленой счастья жажды наживы.

— Как тебя зовут? — спросил он, все еще улыбаясь.

Мальчик внимательно смотрел на этого бессмертного, желая увидеть подтекст его действий, вот только он не видел. Словно у него никогда не было способности видеть.

— Цин Вэньцзи, — с прищуром негромко сказал он, продолжая вглядываться в лицо практика.

— Значит, Цзи'эр, — произнес практик и кивнул каким-то своим мыслям, — Я низший старейшина секты Демонической Жатвы, Ван Сифу. Желаешь ли ты стать учеником моей секты?

Цин Вэньцзи хотел было отказаться, однако это слово, «нет», будто отказывалось слетать с его губ, сколько бы он не пытался произнести его. И тогда мальчик вдруг подумал, что это, считай, его единственный шанс вырваться из ситуации, в которой он оказался после смерти бабушки. И пусть он чувствовал, что не стоит так просто доверять этому Ван Сифу, в то же время что-то глубоко внутри него, словно спавшее до этого момента и лишь сейчас приоткрывшее веки, шептало юноше тихим, но оттого не менее навязчивым голосом:

— «Если ты не согласишься, то погибнешь от тоски!»

В то же время в голове его всплыл расплывчатый силуэт девочки лет двенадцати. Он не мог разглядеть ее лица, одежды… лишь сотканная из белого света бабочка в её волосах вяло помахивала крыльями, словно приветствуя его.

Цин Вэньцзи никогда не встречал эту девочку, по крайней мере, он не мог вспомнить кого-то, носившего в волосах подобное существо, однако что-то в самой глубине его существа твердило, что если он откажется от открывшегося ему пути, то однажды действительно умрет.

И стоило Цин Вэньцзи четко осознать это, как он резко уверено кивнул, ясными глазами впившись в лицо Ван Сифу.

Низший старейшина внутри поежился от этого взгляда, однако внешне ничем не выдал своего состояния. Он вдруг отчетливо осознал, что, пусть талант этого странного ребенка просто невероятен, сам по себе мальчишка крайне опасен. Он не понимал, откуда взялась эта мысль, однако на мгновение на месте мальчика он увидел юношу в черном одеянии. Его волосы были такими же черными, даже в глазах этого человека клубилась до глубины души пугающая тьма… Но самое жуткое — в его глазах сверкала едва сдерживаемая жажда убийства такой мощи, что ей одной можно было бы уничтожить все внешние регионы мира Демонов и Богов.

Странная мысль промелькнула в голове Ван Сифу. Странная, но отчего-то показавшаяся ему единственно верной в этой непонятной ему самому ситуации.

Улыбнувшись, Ван Сифу прикрыл глаза, скрывая от мальчика крутящиеся в голове мысли, и произнес:

— Вот и хорошо. Несмотря на то, что твой талант оставляет желать лучшего, все же с поддержкой секты Демонической Жатвы ты сможешь достаточно быстро прогрессировать. Начнешь с ученичества во внешней секте, а в будущем, может быть, сможешь перейти во внутреннюю.

Сформировавшийся в голове Ван Сифу план был очень простым: заставить Цин Вэньцзи считать, что весь его прогресс — лишь результат усилий секты Демонической Жатвы. Так он хотел привязать этого необычного мальчишку к секте, чтобы в будущем он не осмелился пойти против неё.

И со временем все его действия действительно начали приносить плоды.

Несмотря на то, что прогресс Цин Вэньцзи шел куда быстрее других учеников, его самооценка все время колебалась где-то между полом и спавшим под землей главой секты Демонической Жатвы. Казалось, еще ниже она не падает лишь из-за страха удариться о затылок этого человека.

В течение нескольких лет секта Демонической Жатвы снабжала Цин Вэньцзи пилюлями, которые, по его мнению, и вынуждали его культивацию расти. Однако на самом деле эти пилюли имели прямо противоположный эффект. Они замедляли развитие мальчика на тридцать процентов, а также формировали на его душе невидимую печать контроля.

Эта печать была очень простой, но в то же время необычайно сложной. Она существовала, укрепляясь с каждой принятой Цин Вэньцзи пилюлей, но при этом ни мальчик, ни кто-либо еще не мог её заметить.

Однако в жизни его за эти несколько лет происходило не только плохое. Всплывающий в сознании силуэт девочки с годами постепенно обретал четкость, пока черным туманом не осталось скрыто лишь лицо незнакомки, ставшей Цин Вэньцзи настолько родной, что затмила собой даже бабушку, растившую его в первые несколько лет его жизни. Мальчику казалось, что стоит ему один единственный раз увидеть эту девочку, как он тут же узнает её, несмотря на то, что лицо девочки так и осталось скрыто темным туманом.

В то же время голос, что тогда велел Цин Вэньцзи согласиться вступить в секту Демонической Жатвы, вновь прозвучал в голове Цин Вэньцзи лишь дважды. В первый раз он предупредил о том, что в открывшемся перед мальцом мире доверять можно только себе. А во второй раз… таинственный голос велел любыми способами отыскать девочку, образ которой вот уже несколько лет преследует Цин Вэньцзи.

С самого начала у мальчика не было повода сомневаться в словах таинственного голоса, кроме того, он и сам хотел найти девочку из того образа. Вот, почему он начал культивировать, практически не оставляя времени для сторонних дел.

Но вот, наконец, настал день, когда глава секты Демонической Жатвы выступил перед учениками внешней и внутренней секты.

Глава секты Демонической Жатвы выглядел как мужчина в годах: его волосы местами покрывала седина, а лицо украшали многочисленные морщины. Впрочем, это не могло скрыть его довольно привлекательной внешности. Как и глаз, в которых время от времени словно сверкала свежая алая кровь. Одет он был в черный халат, расписанный кровавыми символами, а расходящаяся вокруг него угнетающая аура тяжелым грузом давила на плечи стоящих на земле, задрав головы к небу, учеников.

Он парил высоко в небе, но голос его гремел в ушах каждого из учеников. Он говорил долго и величественно, но если все обобщить, то получалось что-то наподобие:

— Ученики секты Демонической Жатвы! Моя культивация уперлась в тупик, поэтому, чтобы прорваться за пределы царства Духа, мне нужен катализатор. По совпадению совсем недавно в духовном лесу родился новый статысячелетний зверь. Божественная птица Ху. Её кровь послужит мне лучшим катализатором и максимально приблизит меня к царству Бессмертия! В связи с этим все ученики внешней и внутренней секты будут отправлены на поиски птицы. В качестве награды человека, что приведет ко мне птицу, я возьму в ученики и помогу с развитием до стадии Зарождения Души!

Цин Вэньцзи, лишь услышав речь, тут же подумал о том, что ученичество у самого главы секты Демонической Жатвы чуть ли не единственный его шанс на относительно быстрый прогресс. Однако таинственный голос подозрительно молчал. Цин Вэньцзи какое-то время думал, что бы это могло значить, но потом махнул рукой — если голос молчит, то его решение верное.

Глава секты Демонической Жатвы не стал спрашивать, желают ли ученики принять участие в «соревновании». Он просто переместил их во внешнее кольцо. У юных практиков попросту не было выбора. Однако шанс стать личным учеником главы секты стал надеждой не только для Цин Вэньцзи. Все они разбрелись в разные стороны, решив не оставлять ни одного необследованного участка вокруг духовного леса.

Но Цин Вэньцзи предпочел действовать отдельно, как и многие другие ученики. Однако, в отличие от своих собратьев по секте, Цин Вэньцзи ориентировался по слухам. Он был уверен, что человек, сообщивший ему о «снизошедшей богине», говорил именно о той птице.

Он ходил по деревням, спрашивал о пришлых, пока не услышал, что в одной из деревень появилась «богиня». Это был знак. Но, как бы он ни старался бежать быстрее, чтобы преодолеть расстояние между деревнями, ему понадобилось около недели. И он опоздал.

Таинственной «богини» там уже не было. Тем не менее, осмотрев всех деревенских, мальчик заметил перо, что буквально горело чистейшей духовной энергией. Оно, напоминая своим видом самодельный амулет, висело на шее мальчика, подозрительно таращащегося на Цин Вэньцзи.

Убедившись, что среди селян нет ни одного культиватора, Цин Вэньцзи задумался. Он понимал, что перо практически со стопроцентной вероятностью принадлежит птице, которую он искал, однако мощная энергия в нем заставляла мальчика быть настороже. Однако, в очередной раз вспомнив, что на кону ученичество у эксперта пика Поиска Дао, он решился.

— Мое имя Цин Вэньцзи, — представился он, глядя на мальчика с пером, — Я ищу ту, кто дала тебе висящее у тебя на шее перо.

Юй Мину не понравилось такое отношение со стороны Цин Вэньцзи. Не важно, что он был культиватором, ведь сестренка Тинг была намного сильнее него!

Презрительно фыркнув, Юй Мин отвернулся от Цин Вэньцзи, чем сильно его разозлил. Простые смертные не смели выражать и капли непочтительности в его сторону, а тут какой-то мальчик, который даже младше него…

Конечно, Цин Вэньцзи понимал, что и сам не так давно был лишь обычным смертным, вот только он всегда считал себя выше остальных людей. Он видел насквозь их желания и пороки, а потому презирал. В секте Демонической Жатвы это не изменилось. Да, он считал себя бездарностью, прогресс которой — лишь результат усилий со стороны старейшин секты, но в то же время презирал других учеников. Это было иррационально, но он попросту не желал сравнивать себя с окружающими людьми.

Вот почему он хотел найти ту девочку из образа в своей голове. В этом образе он не видел того, что презирал в других. И в самом себе.

Цин Вэньцзи рванулся, решив не нянчиться с простым смертным, однако, как только он попытался вырвать перо из самодельного амулета, чтобы по нему отыскать его хозяйку, оно не далось. И не просто не далось — в Цин Вэньцзи ударило такой мощной волной энергии, что он отлетел на несколько десятков метров и закашлялся кровью.

Тогда он понял: этот удар с самого начала должен был лишь сильно ранить посмевшего покуситься на перо человека. Более того, от этого удара не смог бы увернуться никто ниже стадии Отсечения Души, в этом Цин Вэньцзи был уверен. Кроме того… даже практик на стадии Зарождения Души получил бы те же повреждения, что и сам Цин Вэньцзи.

— «Значит, ее культивация находится на стадии Зарождения Души!» — осознал он.

Поднимаясь с земли, мальчик чувствовал жгучий стыд, однако ярость его сменилась на задумчивость.

— «Она могла сделать так, чтобы перо просто убило меня, однако…» — на этом моменте размышлений на его лице сама собой появилась едва уловимая предвкушающая улыбка. Ему внезапно стало очень интересно узнать, что же это за Божественная птица Ху.

Он не стал пытаться что-то выведать у селян, вместо этого отправившись дальше вглубь внешнего кольца континента богов.

Цин Вэньцзи уже четыре года искал маленькую статысячелетнюю птичку, но после того случая в деревне, он не нашел ни единого намека на ее местоположение. За это время его культивация сильно продвинулась — теперь он был на тринадцатой ступени Конденсации Ци. Тем не менее, несмотря на весь прогресс, он не мог пробиться дальше, как ни старался. Возведение Основания для него было недостижимо.

— Так вот, что имели ввиду наставники, когда говорили, что мой талант более чем посредственный, — горько усмехнулся он, когда в очередной раз не сумел пробиться в новую стадию культивации.

Он мог еще много раз пытаться, но был полностью уверен, что так и не сможет достигнуть Возведения Основания. Видимо, его тело не создано для перехода на новый этап. Более того, сама его душа не способна принять силу Возведения Основания.

— Есть еще способ, — прошептал он, вспомнив о чем-то, — Особая магия секты Демонической Жатвы, позволяющая присвоить себе основание другого человека, поглотить его душу и атрибуты тела.

Вот только Цин Вэньцзи был лишь на стадии Конденсации Ци, его сил может просто не хватить на поимку и пленение кого-то на стадии Возведения Основания.

— Если бы я только мог заручиться поддержкой кого-то из секты… — горько усмехнулся юноша, вспоминая свои отношения с собратьями по секте.

И отношения эти были далеки от дружеских. Большинство из них, будто сговорившись, с презрением смотрели на него и за глаза называли никчёмным. Остальная же часть старалась избегать его. Цин Вэньцзи не сильно беспокоило такое положение вещей — он предпочитал не оглядываться на других, считая, что так лишь докажет свою бездарность. В глубине души он презирал всех этих так называемых избранных. Видя каждый их порок, он мог чувствовать лишь отвращение к ним.

Цин Вэньцзи никому не сказал, что ему уже однажды удалось напасть на след статысячелетней птицы. Возможно, это бы как-то изменило отношение к нему, однако юноша слишком многое поставил на кон. Ведь с поддержкой главы секты Демонической Жатвы он, даже будучи полнейшей бездарностью, сможет без особого труда достичь стадии Зарождения Души.

Для Цин Вэньцзи это было не просто возможностью — это был его, возможно, единственный шанс сделать себе имя в мире культивации, шанс заставить других признать себя.

В этот момент он пролетал над небольшим городом практиков, ему требовалось купить особые пилюли преобразования тела. Такие пилюли были довольно редки, а потому цена на них часто сильно превышала их реальную ценность. Тем не менее, у Цин Вэньцзи особо не было выбора — либо эти пилюли, либо неоправданный риск с поимкой практика на стадии Возведения Основания.

Спустившись вниз, юноша подошёл к одному неприметному магазину. Подобные места обычно были довольно опасными, но Цин Вэньцзи предпочитал именно их. Всему виной умеренные цены и малолюдность.

Но стоило ему открыть дверь, как на него полетел какой-то человек. Его культивация находилась на средней ступени Возведения Основания, и столкновение с ним могло стоить Цин Вэньцзи жизни. Поэтому юноша резко взял в сторону, пропуская незнакомца. Однако, когда он уже хотел было войти внутрь, ему краем глаза удалось заметить сочащуюся изо рта практика кровь, а также белесый оттенок лица.

Цин Вэньцзи не требовалось много времени, чтобы понять, что происходит, поэтому, заметив явные признаки магического сражения, юноша поспешил убраться в тень. И очень вовремя. Медленными, твердыми шагами из лавки вышел высокий, крепкий мужчина в черном плаще с капюшоном, который скрывал его лицо. От него веяло какой-то удушающей опасностью и почти невозможной жестокостью. У Цин Вэньцзи сложилось впечатление, будто от жизни этот мужчина ждет лишь возможность убить как можно больше людей.

Юноша затаился и принялся наблюдать. Практик на средней ступени Возведения Основания заставил себя остановиться и сумел в последнее мгновение уклониться от отправленного в него сгустка крайне агрессивного Ци. Мужчина в капюшоне, в свою очередь, вспыхнул странной, незнакомой юноше энергией, которая отчего-то казалась ему… родной.

К Цин Вэньцзи не сразу пришло осознание того, что эта энергия… была демоническим Ци. А следом пришло четкое понимание того, что мужчина в капюшоне — демон. Вот только что демон делает во внешнем кольце континента богов? Более того, в той части внешнего кольца, которая никак не пересекается с континентом демонов?

Но больше всего юношу заботил тот факт, что он не ощущал демонический Ци, как нечто чужеродное и опасное. Он словно ластился и взывал к нему! И этот факт заставил его вспомнить старую легенду секты Демонической Жатвы, которую он прочел перед тем, как узнать технику для того, чтобы присвоить себе основание другого человека.

Эта легенда рассказывала о том, что основатель секты Демонической Жатвы был демоном, который, сумев отнять основание практика континента богов, смог поглощать Ци Неба и Земли. Смешав в себе два конфликтующих вида энергии, он стал тем, кого называют Дьяволами. Он привел свою секту к господству в четвертом кольце континента богов, после чего покинул мир Демонов и Богов, сказав, что однажды в секте появится человек, который, прямо как он, сможет поглощать и совмещать в себе оба вида энергии.

У этой легенды было продолжение, но… оно было вырвано из книги.

Сейчас Цин Вэньцзи четко осознавал: если у него получиться присвоить основание этого демона, ему покорится демонический Ци. А вместе с этим ему откроется множество путей к становлению действительно могущественным!

— «Поздняя ступень Возведения Основания, — с сожалением подумал юноша, уже представив будущие перспективы, — Если бы он был на начальной, пусть даже на средней ступени, у меня был бы шанс заманить его в ловушку… Но его культивация слишком сильна».

Цин Вэньцзи понимал, что ему придется отступить. Он не желал умереть из-за собственных амбиций. Приняв решение, юноша начал осторожно отступать.

Один шаг, второй… Слыша за спиной холодящие кровь вопли, он стремительно и бесшумно пробирался сквозь городские переулки. Его цель — неприметная пещера в лесу.

Там он установил формацию, способную выдержать один удар практика, достигшего стадии Создания Ядра. Глава секты лично создал такую для каждого, отправившегося на поиски статысячелетней птицы. Кроме защиты она имеет функцию сокрытия, поэтому там у Цин Вэньцзи есть все шансы остаться незамеченным.

Вот только успеет ли он до туда добраться?..

Сзади послышался грохот — тело практика на средней ступени Возведения Основания со всей силы врезалось в стену, после чего кулем опало на землю. Демону понадобилось сделать лишь несколько шагов и слегка повернуть голову, чтобы заметить бегущего к лесу Цин Вэньцзи.

— Стадия Конденсации Ци? — грубым голосом спросил демон, глядя на убегающего юношу, — Слабоват, но чем черт не шутит!

Будто забыв о практике, что валялся у него в ногах, демон ринулся за Цин Вэньцзи. Его скорость во много раз превышала скорость юноши, но тот, заметив погоню, прикусил язык и выплюнул немного крови. Кровь тут же превратилась в туман и окутала юношу, придав ему довольно впечатляющую скорость. Это позволило ему оторваться, но вскоре действие техники подошло к концу, из-за чего демон вновь начал нагонять.

У Цин Вэньцзи не было иного выбора, как начать раз за разом использовать технику, а вместе с этим сжигать собственную жизнь.

— «Мне бы только добраться до пещеры!» — мысленно кричал он.

Внезапно рядом раздался чей-то голос, отчего Цин Вэньцзи чуть не упал:

— Эй, нужна помощь?

Это был крепко сложенный мужчина средних лет с лицом, чем-то напоминающим обезьяну. Цин Вэньцзи он сразу показался кем-то незаурядным, но вовсе не из-за культивации, которую юноша даже не ощущал, а из-за того, что мужчина полулежал в воздухе и, не предпринимая для этого никаких действий, как-то поспевал за запретной техникой его секты.

— Ты кто?! — выдал юноша, продолжая бежать. Он не был идиотом, чтобы доверять человеку, которого впервые встретил, собственную жизнь.

— Я Сюй Цун, — на лице мужчины появилась гордая улыбка, — Понимаю твою недоверчивость, парень, — продолжил он, — И даже одобряю! Вот только сейчас не время! Я старый знакомый основателя секты Демонической Жатвы, примчался сюда, как только заметил твое появление. Предлагаю поступить так: посылаешь к основателю всю свою секту со всеми их вопросами и протестами, и айда со мной на континент демонов, подыщем тебе основание. Потом научу тебя паре техник, да найду неплохое ядро. Следом… даже не знаю, можно ограбить какую-нибудь мелкую секту внешнего кольца, у них обычно бывают неплохие сокровища и техники…

— Стой, стой, погоди! — перебил мужчину Цин Вэньцзи, — С чего это я должен идти за тобой?!

— А у тебя выбора нет, — крякнул Сюй Цун, — Ты либо становишься сильнее, либо это я сделаю тебя сильнее, но уже без твоего согласия! И куда более безжалостными методами!

— Так бы и сказал сразу, чего голову зря забивать… — буркнул Цин Вэньцзи, — Я согласен, только помоги мне получить основание того демона, что преследует меня!

Сюй Цун обернулся, и на его лице появилось неприглядное выражение.

— Этого-то? — уточнил он.

— Да! — подтвердил Цин Вэньцзи.

— Ты уверен? — как-то жалобно и одновременно угрожая, выдавил мужчина.

— Я же сказал — да!..

Получив ответ, мужчина закинул юношу на плечо, и набросился на преследующего его демона. Не прошло и секунды, как обездвиженный демон отправился в маленький мешочек, предназначенный специально для хранения живых существ.

Недолго думая, Сюй Цун с Цин Вэньцзи на плече полетел в сторону заготовленной юношей пещеры.

— Начинай, — велел он Цин Вэньцзи, выбрасывая на землю обездвиженное и дополнительно скованное тело демона, — Ну а я посмотрю, как ты справишься с тем, что натворил.

Договарив, он как-то странно хмыкнул, покосившись при этом в сторону города.

— Кстати, где-то тут должна быть неслабая по местным меркам секта, — произнес он, уже уходя, — Как закончишь, попробуй укрыться там!

Цин Вэньцзи понимал: этот тип его не просто так оставил одного — что-то должно произойти! Значит, он должен как можно быстрее присвоить себе основание этого демона и укрыться где-нибудь.

Вытянув руки в сторону демона, юноша произнес:

— Я действительно хотел просто сбежать и оставить тебя в покое, но раз уж подвернулась такая возможность…

С его пальцев сорвался черный свет, который тут же подхватил демона и окутал его тело. Прошло несколько мгновений, и черные нити сгустившейся Ци начали проникать в тело демона через нос, рот, глаза и уши, отчего демон, испытывающий адскую боль, запрокинув голову, взревел.

Черная Ци стремилась как можно скорее проникнуть в тело демона, отчего начала просачиваться вовнутрь даже через поры на коже. За время, за которое сгорает половина благовонной палочки, вся черная Ци исчезла в теле демона.

На лбу Цин Вэньцзи выступил пот, он тяжело дышал, но, сжав зубы, юноша приступил ко второму этапу. У него нет ни времени, ни права на ошибку. Все должно быть выполнено идеально, чтобы он смог не просто получить основание этого демона, но и улучшить его!

Этот демон был либо невероятно удачлив, либо родился с серебряной ложкой во рту, ведь у него было Безупречное Основание! Если у Цин Вэньцзи получится его улучшить, он станет обладателем Совершенного Основания!

Практики стадии Возведения Основания с самого начала не равны. В этом мире есть четыре вида оснований: Расколотое, Треснувшее, Безупречное и Совершенное. Разумеется, существуют и другие основания, к примеру, Божественное, Демоническое, Земное и Небесное, но шанс на их получение еще ниже, чем шанс на создание Совершенного Основания!

Разница между первыми четырьмя видами состоит в количестве трещин на дао колоннах. Три, две, одна и ноль. Чем больше трещин, тем больше духовной энергии при культивации будет терять практик. Именно поэтому все так мечтают о Совершенном Основании, которое не выпускает духовную энергию наружу! К сожалению, создать его напрямую практически невозможно: нужна либо пилюля, либо особое улучшение, которое как раз планирует выполнить Цин Вэньцзи.

Что касается «особых» оснований, их можно было встретить только во внутренних регионах двух континентов у детей дао и избранных великих сект и кланов! Такие основания дают практику невообразимую силу, в разы превышающую Совершенное Основание! Вся соль в том, что за пределами внутреннего кольца неизвестен способ получения даже одного такого основания.

Но Цин Вэньцзи не стремился к одному из легендарных оснований, ему будет достаточно Совершенного.

Второй этап всей процедуры был самым болезненным для жертвы. Впитавшийся в тело черный Ци принялся отделять культивацию, кости, Ци и кровь, духовные корни, а также душу друг от друга. Этот процесс был крайне болезненным, что лишь подтверждало безжалостность того, кто придумал эту дьявольскую технику. Еще одним гвоздем в копилку жестокости техники было то, что жертва на протяжении всего процесса должна оставаться в сознании.

Демон уже не мог даже кричать — лишь хрипел, сверля Цин Вэньцзи взглядом, полным ненависти и злобы. Время тянулось невыносимо медленно, в конце концов его тело начало распадаться на черные нити, которые разлетались в пяти определенных направлениях, сливаясь в пять черных жемчужных пилюль.

В этот момент на расстоянии трех тысяч километров от Цин Вэньцзи по небу летел человек в соломенной шляпе. Его кожа была очень бледна, а глаза холодны как лёд. Внезапно этот человек вздрогнул и, повернув голову в направлении Цин Вэньцзи, яростно взревел, полыхнув силой культивации поздней ступени Зарождения Души.

— Цзю'эр!!

Стоило этим словам вырваться наружу диким, яростным ревом, как человек на максимальной скорости понесся в направлении Цин Вэньцзи.

Тем временем юноша полностью расщепил демоническое тело на составляющие и, сделав несколько пасов, принялся вбирать в себя черные жемчужные пилюли, начав с пилюлей души и духовных корней. Не прошло много времени, как он принялся за поглощение пилюлей Ци и крови и костей.

Цин Вэньцзи прекрасно знал свои пределы, а потому не стал вбирать все пилюли разом. Культивация демона была на поздней ступени Возведения Основания, поэтому ему требовалось максимально усилить свою душу и физическое тело прежде чем вбирать пилюлю культивации. Ведь иначе он может последовать за демоном, приняв подобную смерть.

В случае его неспособности полностью усвоить пилюлю культивации, она просто поглотит юношу.

Именно поэтому, укрепив свою душу душой демона, а талант его духовными корнями, Цин Вэньцзи принялся укреплять свое физическое тело, сливая с ним кости, а также Ци и кровь демона. Спустя время, за которое сгорает половина благовонной палочки, юноша, сделав очередной глубокий вдох, открыл глаза, в которых сейчас легко угадывались твердость и решимость.

Посмотрев на последнюю черную жемчужную пилюлю, он схватил её и, положив в рот, проглотил. В конце концов, уже поздно колебаться.

Как только пилюля растворилась в его теле, вокруг Цин Вэньцзи разлилась запредельная черная Ци. Она танцевала вокруг него, извиваясь, будто лаская, заманивала нырнуть в её пучины… И Цин Вэньцзи нырнул. Нырнул с головой, без остатка посвятив себя поглощению всей этой демонической Ци.

Он не заметил, как пробился в стадию Возведения Основания, но смог осознать, что его Основание… оно иное. Не Безупречное, Треснувшее или Расколотое, даже не Совершенное. Его Основание было чем-то… невиданным доселе. В один момент казалось, что оно Божественное, в другой же — Демоническое. Его Основание пульсировало черным и белым, пока, словно успокоенное чьей-то рукой, два цвета не начали сливаться, образуя серый. Безгранично глубокий серый цвет. Это было Основание Дьявола.

Осознав эту простую, но до жути устрашающую и одновременно повергающую в восторг истину, Цин Вэньцзи начал с удвоенной скоростью поглощать кружащую вокруг Ци. Отчего-то ему казалось, что совсем скоро случится что-то очень плохое.

Юноша не видел птицу, сидящую на ветке дерева прямо напротив него. Не видел, с каким волнением она сейчас оглядывалась по сторонам, не забывая наблюдать за ним. Однако он также как она чувствовал приближающуюся жажду крови.

Наконец, он поглотил всю кружащую вокруг Ци и стремительно поднялся на ноги. У него не было времени привыкать к новой культивации, ведь сейчас он буквально задыхаться от подавляющей жажды убийства, которой до него осталось… тридцать метров.

Цин Вэньцзи стоило большого труда увернуться от брошенного в него простого, но невероятно мощного заклинания. Барьер вокруг пещерки не выдержал и мгновения под напором чужой духовной энергии!

В этот момент прямо перед ним появился крепко сложенный мужчина в соломенной шляпе. От него веяло мощным демоническим Ци, а также не менее мощной жаждой крови. Сделав еще один шаг, мужчина произнес голосом, которым можно было бы заморозить океаны:

— Это ты убил Цзю'эра?!

Могло показаться, что голос его звучал вкрадчиво, даже ласково, однако кровь Цин Вэньцзи словно остановилась, а сознание задрожало. Юноша быстро оглянулся по сторонам, однако не нашёл чего-то, что могло бы помочь в данной ситуации. А потому оставалось лишь гордо встретить взгляд пришедшего по его душу мужчины.

Увидев темные глаза убийцы своего сына, мужчина с яростным ревом сжал руку в кулак и замахнулся, стремясь одним ударом превратить Цин Вэньцзи лишь в кучу кровавых ошметок… однако в этот момент позади него кто-то негромко покашлял.

Обернувшись, мужчина увидел невероятно прекрасную девушку в длинном белом платье. У неё были длинные черные волосы и мягкие черты лица, внешние данные были довольно скромны, но это не умаляло её красоты.

Разумеется, это была Тинг. В её глазах сейчас не было и следа множества эмоций, что чуть ли не разрывали её душу ранее. Она была собрана, и настрой её был более чем серьёзен.

— Прошу собрата даоса ещё раз подумать, хочет ли он вредить этому мальчику из младшего поколения, — сказала она твердым, не терпящим возражения голосом.

— Он убил моего сына! — прошипел мужчина сквозь стиснутые зубы, — О чём тут вообще думать?! Уйди с дороги, иначе разделишь его судьбу!

Тинг чуть прикрыла глаза и тихо вздохнула. Посмотрев на Цин Вэньцзи, который сейчас во все глаза рассматривал её, она улыбнулась и подмигнула юноше. Глаза того чуть сузились, но он, словно что-то поняв, еле заметно кивнул и сделал пару шагов назад. Тинг вновь чуть прикрыла глаза, словно кивая, после чего вновь вернула взгляд на мужчину.

— Собрат даос, ты уверен, что твоей культивации хватит, чтобы справиться с кем-то на стадии Отсечения Души? — спросила она, внимательно следя за ним, — Я очень сомневаюсь, что демон прибыл на край внешнего кольца континента Богов просто так… тем более, ты находишься на территории моей секты Небесного Облака, но я не слышала ни от кого из братьев и сестер, что они ожидают гостя… Так неужто ты посмеешь тронуть моего прямого ученика, зная эту информацию?

Демон нахмурился. Он и в самом деле пришел на континент Богов инкогнито, дабы разведать обстановку во внешнем кольце. Его целью ни в коем случае не было ссориться с какой-то из здешних сект. И всё же он не мог так просто спустить кому-то убийство своего сына!

— Чтож, — продолжила Тинг, решив ковать железо пока оно горячо, — Я могу закрыть глаза на появление здесь собрата даоса, однако и он должен уважить мою просьбу. Просьбу оставить мысли об убийстве моего ученика. Кроме того, твой сын сам вырыл себе могилу. Не погонись он за мальчиком, был бы сейчас жив и здоров.

Демон заскрежетал зубами, однако принял решение отступить. Не совсем, конечно, как только мальчишка останется один, он непременно нападёт и убьет его, однако нынешняя ситуация складывается явно не в его пользу.

— Тогда я прошу прощения за проникновение на вашу территорию, сестра даос, — слегка поклонился он, — Я также знаю, что характер Цзю'эра был далек от идеала, однако и вы поймите меня.

— Понимаю, — кивнула Тинг, — Родная кровь и прочее, но я не позволю убить моего ученика. Моих сил достаточно, чтобы защитить себя и его до прихода кого-то из других старейшин.

Приняв решение, демон ещё раз поклонился и ретировался, напоследок мазнув по Цин Вэньцзи полным ненависти и немого обещания расправы взглядом.

Как только Тинг убедилась в том, что мужчина действительно скрылся, она облегченно выдохнула и строго посмотрела на Цин Вэньцзи:

— Ну и зачем было наживать себе такого врага? Тебе повезло, что твои фокусы заметила я, а не кто-то ещё, проблем бы было потом… — она устало потерла переносицу, после чего уже совсем иначе посмотрела на стоящего перед ней и внимательно её рассматривающего юношу, — Как хоть тебя зовут?

— А? — сорвалось с его губ от неожиданности, — Цин Вэньцзи.

— Значит, Вэньцзи, — притянула она, чуть склонив голову набок, — Если сейчас останешься один, этот тип непременно тебя найдёт и почти наверняка убьёт… А это значит, что вариантов у тебя всего два: действительно стать моим учеником или же постоянно крутиться рядом с сектой Небесного Облака, чтобы в случае чего я могла вовремя прийти…

— Могу я спросить? — прервав поток её размышлений, произнес Цин Вэньцзи и, получив кивок, продолжил: — Почтенная, вы не шутили, когда назвали меня своим учеником?

Тинг как-то странно на него посмотрела и, усмехнувшись каким-то своим мыслям, ответила:

— Надо же было как-то его от тебя отвадить, хотябы временно…

— Тогда я согласен, — улыбнувшись, кивнул Цин Вэньцзи, — Только я хотел бы знать, чьим учеником теперь являюсь.

— Оу, — девушка чуть покраснела и, кашлянув, представилась: — Тинг, девятая старейшина секты Небесного Облака.

Цин Вэньцзи все продолжал улыбаться, пока внутри него копошились и рвали друг друга на части два совершенно разных порыва. Он почти сразу понял, что сейчас перед ним предстала та, кого он искал все это время. Тинг, статысячелетняя птица, несколько лет назад обратившаяся человеком. С одной стороны, он был до безумия рад, что первым нашёл её, осталось лишь каким-то образом привести к главе секты, но вот с другой… он был очень благодарен ей и совсем не хотел вести к главе секты. Ему казалось, что нечто подобное с его стороны было бы равносильно плевку в лицо, если не хуже! Кроме того… В ней юноша не ощущал всего того, что так ненавидел в окружающих. В ней не было той грязи, из-за которой он испытывал отвращение к людям. Она была другой. Прямо как девочка из образа в его голове.

Однако по лицу Цин Вэньцзи было невозможно понять, о чём он думает. Даже если бы Тинг попыталась вникнуть в его мысли, ей бы этого не удалось. Вот только она вообще не пыталась понять, что на сердце у её новоявленного ученика. Сам Цин Вэньцзи же был настолько поглощен своими мыслями, что не заметил в глазах Тинг того безразличия, с которым она смотрела не его внутренний мир.

— Твой талант более чем неплох, — наконец вырвала его из размышлений девушка, — Не пройдёт много времени, и ты достигнешь стадии Создания Ядра. Поглотив того демона, ты уже поднялся на пик начальной ступени Возведения Основания, завершив третью дао колонну. Ещё шесть и ты сможешь попытаться прорваться в следующую стадию…

— Учитель! — внезапно перебил её Цин Вэньцзи. На лице Тинг не было злости или негодования, она, посмотрев на него, кивнула, позволяя продолжить, — Вы ведь знаете, что моё Основание… не такое, как у остальных?..

Тинг чуть усмехнулась, без злобы или сарказма, словно смеялась над собой.

— Не заметить, что человек спокойно комбинирует два противоположных вида Ци… было бы забавно.

Цин Вэньцзи похолодел.

— Не знаю, как к этому относятся другие, но мне кажется, что это даже полезно. Ты не зависишь от местности, тебе не нужно отделять духовную Ци от демонической, а потому минусы внешнего кольца для тебя оборачиваются плюсами. По сути, тебе очень повезло с такой особенностью. Кроме того, если я всё правильно поняла, духовная и демоническая Ци, сливаясь внутри тебя в одно целое, серьёзно усиливают друг друга. С твоим Основанием ты и без этого был бы намного могущественнее своих сверстников, однако теперь большинство людей на стадии Возведения Основания не смогут составить тебе конкуренцию.

Цин Вэньцзи на мгновение замер, обдумывая, затем неуверенно кивнул. Сейчас ему действительно было намного проще культивировать. Несмотря на юный возраст, Цин Вэньцзи был очень умным и сообразительным. Еще будучи практиком на стадии Конденсации Ци, он осознал, что мир Демонов и Богов, как и два его континента… в действительности был двумя разными мирами, слитыми в одно целое какой-то могущественной сущностью. И результатом такого слияния стало то, что сейчас называют кольцами или секторами континентов.

Два внешних кольца на самом деле являются областью, где в равном количестве содержатся духовная и демоническая Ци. И чем ближе к центру континентов, тем сильнее становится та или иная Ци, пока, в конце концов, в самом центре континентов не остаётся один островок, на котором существует только один вид Ци.

Разумеется, люди, являющиеся потомки так называемых Богов, как и Демонов, могут поглощать и использовать лишь один вид энергии, поэтому, чем дальше от центра своего континента они находятся, тем сложнее им культивировать.

Как и сказала Тинг, прежде чем поглотить духовную энергию, обычный человек должен очистить её от демонической Ци. Однако Цин Вэньцзи, будучи так называемым Дьяволом, мог поглощать Ци, не очищая её! Более того, его дьявольская Ци формируется из равного количества духовной и демонической Ци, из-за чего тот факт, что сейчас он находится во внешнем кольце, можно считать настоящим благословением судьбы! Ведь весь внешний регион мира Демонов и Богов для него подобен тем островкам чистой Ци в центре континентов!

Тинг тоже о чем-то раздумывала, ненавязчиво разглядывая стоящего перед ней юношу. Она не знала о его цели, не знала, что Цин Вэньцзи до сих пор не знает, как ему поступить, потому и согласился последовать за ней. На самом деле, её поразила жестокость использованного им недавно заклинания. Пусть Тинг и не видела все собственными глазами, ей не стоило серьёзных усилий мысленно восстановить очередность событий.

Кроме того, все эти годы она не только бездумно культивировала. Её заинтересовали два аспекта, которые она постепенно училась использовать. Время и Пространство. Уже сейчас маленькая птичка могла ненадолго заглядывать в недалекое прошлое, а также увидеть последний год в ограненном ею пространстве.

И увидев все произошедшее, она невольно содрогнулась. Техника, позволяющая присвоить себе чужое основание… а кроме того усилить свои физическое тело, кости, душу и талант. Поистине дьявольская техника…

Вот только ещё раз посмотрев на юношу перед собой, она, как ни старалась, не смогла разглядеть той жестокости, которой изобиловала использованная им техника. В конце концов Тинг решила временно забыть о произошедшем.

— Вэньцзи, — обратилась она к юноше и, дождавшись, когда он обратит на неё внимание, продолжила, — Идём, нужно вернуться в секту. Завтра мне нужно будет представить тебя старейшинам и главе.

Цин Вэньцзи молчаливо кивнул и они, поднявшись в воздух, полетели в секту Небесного Облака.

Цин Вэньцзи жил в секте Небесного Облака уже год. В тот день, когда его впервые представили старейшинам и главе секты, он не раз ловил на себе крайне подозрительные взгляды. Что интересно, к Тинг внимание было прямо противоположным: её явно очень любили в секте, большинство старейшин, как и глава, относились к ней как к младшей сестренке или любимой дочери… остальные старейшины же смотрели на неё лишь с безразличием.

То, что Тинг, которая крайне редко показывалась кому-то на глаза, решила взять ученика, всполошило всю секту. Многие ученики девятого пика, пытавшиеся добиться внимание девятой старейшины, не раз вызывали его на поединки, но никто из них не смог даже поцарапать Цин Вэньцзи. И дело было не в том, что юноша был намного сильнее, просто в моменты, когда чужая атака вот-вот должна была бы коснуться его, время на кратким миг останавливалось, а с вершины девятого пика спускался слегка сверкающий белым светом светлячок, накрывал своим светом импровизированную арену, после чего все заклинания и техники развеивались, а раны на телах противников сами собой исчезали.

На самом деле, Цин Вэньцзи давно привык получать ранения разного рода тяжести, зачастую не было ни дня, когда бы ему не приходилось залечивать полученные в бою раны, однако теперь, наоборот, он не мог вспомнить и дня в секте, когда бы на нем появлялась хоть одна маленькая царапинка.

Поначалу его раздражал тот факт, что его бесконечно опекают, однако, немного понаблюдав за жизнью на девятом пике, он понял, что такие светлячки, только куда более незаметные, покрывают всю гору, тайно оберегая адептов девятого пика. Тинг заботилась обо всех практиках, живущих и культивирующих на подконтрольном ей пике. Лишь возле Цин Вэньцзи не было такого светлячка — за ним Тинг присматривала лично. И это было вполне логично. Ведь он был её единственным личным учеником.

Однако было кое-что, к чему он, как бы не старался, не мог привыкнуть или хотябы начать относиться более спокойно. Все дело было в том, что его пещера бессмертного располагалась чуть ли не на уровне жилища Тинг, а также имела прямой проход в пещеру девятой старейшины. И если бы не тот факт, что больше ни один из личных учеников старейшин не удостаивался такой чести, Цин Вэньцзи мог бы попытаться принять это как должное.

Вот только если бы странности на этом закончились…

На неброского вида тумбе стояла хрустальная шкатулка, исполненная в виде лотоса. Внутри этого лотоса танцевало плавный, временами резкий, вальс белое, завораживающее своей мощью, пламя. Шкатулка, чем-то напоминающая лампу, источала плотную, концентрированную духовную энергию.

По словам Тинг, этот предмет должен был помочь юноше выровнять внутренний баланс между духовной и демонической Ци, чтобы они, окончательно слившись в дьявольскую, не мешали медленной перестройке тела Цин Вэньцзи.

Юноша как никто понимал ценность отданного ему предмета. И он бы понял, если бы Тинг просто его ему одолжила… однако это был подарок. Эта птица безвозмездно отдала ему сокровище, созданное из её эссенции. Фактически то, что могло стать её «последним шансом».

Тинг всё также почти не покидала свою пещеру бессмертного, однако к её лишённым всякого разнообразия будням добавились нечастые, но приятные сердцу разговоры с Цин Вэньцзи. Юноша не спешил рассказывать что-то о себе, но это ничуть не обижало девушку, скорее лишь усиливая её интерес. Ведь далеко не каждый день встречаешь кого-то, в чьем теле спокойно уживаются два постоянно противостоящих друг другу вида Ци.

Цин Вэньцзи не спешил открываться ей или тем более полностью доверять, но девушка и не надеялась на это. Конечно, ей была интересна личность необычного мальчишки, но сейчас её это интересовало куда меньше его потенциальных способностей. Она полагала, что рано или поздно Цин Вэньцзи сам решит приоткрыть завесу тайны своего происхождения, а до этого момента она не станет давить.

В секте Небесного Облака из всех старейшин помимо Тинг необычным юношей заинтересовалось еще несколько человек. И если четвертый старейшина, Лэй До, лишь иногда посматривал за внезапно появившимся мальчишкой, то Цзи Лань, восьмой старейшина, уделял наблюдению за ним до неприличия много времени.

Разумеется, он не предпринимал никаких действий, более того, зачастую смотрел сквозь пальцы на склоки мальчишки с учениками его пика. И вот этот факт уже здорово тревожил других старейшин. В конце концов, все они ратовали за здоровое соперничество между пиками, а не… как показала практика, избиение младенцев. Ведь не было ни одного поединка, где Цин Вэньцзи смогли хотябы достать. В то время как его противники, вне зависимости от уровня культивации, уже спустя минуту не могли подняться с залитой кровью земли.

Цзи Лань никогда не имел славы излишне милосердного человека или же чересчур жесткого учителя, однако сейчас большинство практиков секты Небесного Облака разрывались, решая, как к нему относиться.

Не так давно на одном из собраний старейшин была поднята тема того, что Цин Вэньцзи слишком многое себе позволяет. Но даже там Цзи Лань, мечтательно улыбнувшись, сказал, что юноша — редкий избранный, как раз из тех, в чье развитие должна вкладываться вся секта, а не один девятый пик. К изумлению многих, на том же собрании этот, как посчитало большинство старейшин, невероятно странный человек передал Тинг сумку с огромным количеством ценных целебных пилюль и сотней тысяч духовных камней с просьбой передать всё это Цин Вэньцзи.

Конечно, Тинг немало удивилась такому действию восьмого старейшины, однако она еще при первой встрече с ним поняла, что этот человек не так прост, как желает казаться.

— В чём заключается Ваш интерес к Вэньцзи? — спросила как-то она.

Цзи Лань же, в свою очередь, лишь улыбнулся, промолчав. Вот только Тинг не намерена была так просто уходить, не получив ответа. В конце концов мужчина, нацепив на лицо страдальческое выражение, сказал:

— Сестрица Тинг, ты же знаешь, что этот ребенок может одновременно поглощать и духовную, и демоническую Ци, перерабатывая их. Но неужели тебе неизвестно, как зовутся подобные ему?

Закончив этим вопросом свою короткую речь, Цзи Лань исчез в направлении восьмого пика, а Тинг, сколько бы не старалась, так и не смогла вновь расспросить его. Словно мужчина всеми силами избегал её.

Когда же девушка передала его подарок Цин Вэньцзи, юноша долго решал, стоит ли использовать лежащие внутри предметы. Несмотря на юный возраст он был очень умным и осмотрительным, ведь не обладай он такими качествами — уже давно бы погиб. В конце концов, когда он уже был готов воспользоваться одной из лежащих внутри пилюль, в его голове запульсировала отчаянная мысль: откуда во внешнем кольце взяться настолько качественным пилюлям?

И тогда он решил, что не станет использовать даже один предмет из подаренной сумки без крайней нужды. Ведь если культиватор внешнего кольца дарит подобное даже не личному ученику, а какому-то непонятно откуда взявшемуся мальчишке, за этой добротой определенно точно что-то стоит. И далеко не факт, что это что-то хорошее.

В конце концов, о Цзи Лане он знал лишь его имя и статус в секте Небесного Облака. Конечно, еще он был знаком с двумя его учениками, однако они никогда не делились информацией о своем учителе. Вот только взгляды их при упоминании этого человека становились невероятно фанатичными. И это наталкивало Цин Вэньцзи на мысль о том, что Цзи Лань далеко не так прост, как думают люди секты Небесного Облака.

На самом деле, Цин Вэньцзи догадывался о личности Цзи Ланя, однако его идея была из разряда невозможных. Ведь что подобному человеку могло понадобиться в маленькой секте внешнего кольца? И юноша четко осознавал: ничего. Ничего кроме расположенного относительно недалеко духовного леса. Единственного места во всем мире Демонов и Богов, где обитают духовные звери.

На этой мысли в его голове возникал улыбающийся женский силуэт и руки юноши непроизвольно с силой сжималась в кулаки.

Он не понимал, что с ним происходит, однако каждый раз, когда в его сознании всплывала Тинг, ему казалось, что он готов уничтожить весь мир Демонов и Богов, если она вдруг исчезнет. Словно эта птица стала мостом между ним и всем остальным миром.

Эта привязанность возникала постепенно, с каждым днем все глубже вгрызаясь в само существо Цин Вэньцзи. С чего все началось? Уже невозможно было найти ответ на этот вопрос.

Однако было кое-что, что он знал наверняка. Тинг была той самой девочкой из въевшегося в его сознание образа. Он понял это как только впервые увидел её. Вот только в её волосах не было той белоснежной бабочки. Несмотря на это внутренний голос упорно шептал, что это она. И Цин Вэньцзи был намерен верить в это.

Что касается бабочки… он мог сам её сделать. Именно этим юноша и вознамерился заняться в ближайшее время.

***

Цзи Лань сидел, закрыв глаза, в своей пещере Бессмертного и культивировал. Стены его пещеры изнутри переливались многочисленными магическими символами поразительной мощи. Образовываемый ими барьер надежно скрывал гуляющую внутри пещеры ауру… что никак не могла принадлежать кому-то на стадии Зарождения Души! Эта аура была невероятно величественной! Она в бесконечное множество раз превышала даже ауры культиваторов пика Поиска Дао!

Каков же его истинный уровень? И что он делает здесь, в секте Небесного Облака?

Внезапно пространство в пятнадцати метрах перед Цзи Ланем покрылось рябью и из этой ряби вышел мужчина средних лет. Его волосы уже частично тронула седина, но его все равно было очень трудно назвать стариком. Культивация этого мужчины явно уступала Цзи Ланю, но даже так, эксперты пика Поиска Дао и рядом не стоят!

Мужчина был одет в зеленое одеяние с серебряной вышивкой, своим дизайном напоминающее накидку Цзи Ланя, с которой восьмой старейшина никогда не расставался. Эта накидка была сделана из особого материала, а потому нужно было постараться, чтобы порвать её.

Сделав несколько несмелых шагов вперед, мужчина опустился на колени, низко поклонился, обхватив одной рукой кулак другой, и, не поднимая взгляд, начал:

— Глава, по вашему приказу в вашу обитель во внешнем кольце были перенесены оригиналы божественного и дьявольского методов культивации.

Цзи Лань, до этого момента словно и вовсе не замечавший появившегося человека, открыл глаза. Смерив пришедшего задумчивым взглядом, он медленно кивнул.

— Будут еще какие-то приказания? — спросил мужчина, неспешащий уходить.

— Пожалуй… — Цзи Лань ненадолго замер, обдумывая что-то, а затем слегка взмахнул рукой, и перед ним разверзлась трещина, из которой вылетел изящный нефритовый свиток с зеленой печатью, на которой было изображено серебряное светило, первой половиной которого было солнце, а второй — луна. Свиток опустился в руку Цзи Ланю, а затем он приложил его ко лбу, а после нескольких мгновений бросил стоящему на коленях мужчине, — Пусть Цзи Байло доставит этот свиток Цзы Фаню. И передаст лично в руки. Если информация изнутри просочится, в наказание оба проведете три месяца в Дьявольской Бездне, на глубине тридцать тысяч метров.

Мужчина содрогнулся в душе. Склонившись в еще более глубоком поклоне, он спрятал нефритовый свиток в только что открывшуюся трещину, после чего, получив разрешение возвращаться, бесследно исчез.

Цзи Лань же продолжил молча сидеть, на его лице отразилась странная тень, а в глазах промелькнула скрытая глубоко внутри боль.

— Цянь-Цянь… осталось совсем чуть-чуть… Вот увидишь, я вновь встречу тебя… Я покажу тебе мир, о котором ты когда-то мечтала…

Он закрыл глаза, а когда они вновь открылись, в них не было ни следа того выражения. Этот человек словно скрылся за тысячей дверей, выставив напоказ одну из многочисленных масок.

Поднявшись на ноги, Цзи Лань скрыл свой истинный уровень культивации, оставив видимость, будто находится на пике Зарождения Души, после чего шагнул за пределы пещеры Бессмертного.

***

Тинг в последние месяцы все свое время уделяла культивации. Изнутри её что-то будто грызло. Она отчего-то чувствовала, что должна как можно скорее стать сильнее, что надвигается нечто темное…

Неожиданно на пороге её пещеры Бессмертного появился человек. Черные длинные волосы, спокойная, благожелательная улыбка на лице, белое форменное одеяние, а также полупрозрачная зеленая накидка, расписанная серебряными светилами, половинки которых выглядели как солнце и луна.

— Старейшина Цзи? — Тинг выглядела удивленной, однако было очевидно, что она ожидала визит этого человека.

Цзи Лань хмыкнул. Он уже давно понял, что Тинг, хоть и выглядит довольно наивной, на самом деле очень проницательна, а потому способна частично читать его. Однако лишь частично.

— Сестрица Тинг, ты ведь собираешься уединиться, чтобы совершить первое отсечение? — спросил он, мягко улыбнувшись.

Тинг медленно кивнула, понимая, что вопрос риторический. Она продолжила пристально смотреть на Цзи Ланя, который, в свою очередь, все так же улыбаясь, сказал:

— В таком случае, могу ли я сделать тебе подарок?

В его руке появилась нефритовая табличка, которую он медленно бросил Тинг. Поймав подлетевший к ней предмет, Божественная птица Ху, недолго думая, окинула табличку божественным сознанием. Стоило ей погрузиться в содержимое таблички, глаза её широко распахнулись.

Внутри был изображен огромный зал, полностью заставленный книгами и свитками. Воздух вокруг кладезей информации едва заметно дрожал из-за скрытой в книгах мощи. Вдоль стен просторного зала стояли необычные статуи, в руках которых, окруженные многочисленными барьерами и печатями, парили в воздухе поразительные сокровища.

Среди этих сокровищ было одно, сразу приковавшее к себе внимание Тинг. Это был нефритовый свиток, на котором горела ярким зеленым светом, переливаясь серебром, печать солнца и луны.

Свиток этот находился в руках статуи, изображающей изящную девушку. Красота её могла бы с легкостью потягаться с Тинг. Статуя была сделана из темно-серого, почти черного нефрита, но, тем не менее, выглядела будто бы живой. Даже каменная одежда статуи словно едва заметно колыхалась на несуществующем ветру.

Тинг не знала, почему, но ее буквально тянуло к этому нефритовому свитку. Будто эта вещь звала её.

Словно что-то почувствовав, Цзи Лань изменился в лице. Он хотел было что-то сказать, но затем, словно услышав чей-то далекий голос, едва заметно кивнул и вернулся к своей излюбленной мягкой улыбке.

— «Свиток Солнца и Луны… — мысленно вздохнул он, — Сокровище Цянь-Цянь и всего мира Богов… Если бы это была не Божественная птица Ху…»

А Тинг все продолжала завороженно рассматривать свиток. На нем были вырезаны странные символы, значение которых девушка никак не могла уловить, хоть и чувствовала, что разгадка прямо здесь — только руку протяни. Эти символы были аккуратно вырезаны чьей-то изящной рукой, и Тинг не могла найти в работе ни единого изъяна, сколько бы не рассматривала свиток.

Наконец, подняв взгляд на Цзи Ланя, девушка, мгновение подумав, спросила:

— Что это за свиток? У девятой статуи?

Цзи Лань, немного помолчав, все же ответил:

— Это Свиток Солнца и Луны, написанный Хэ Юэцянь, принцессой мира Богов.

Тинг едва заметно вздрогнула. Это имя было ей знакомо. Хэ Юэцянь. Когда не было и тысячи лет, старая слива часто произносила это имя. Дочь двух трансцендентных сущностей, достигших легендарного царства Истока Дао. Двух существ, некогда создавших мир Богов лишь из космической пыли и собственной энергии. Как рассказывала старая слива, они были воплощением двух противоположных явлений. Солнце и Луна. День и Ночь.

Когда на свет явилась маленькая Хэ Юэцянь, она каким-то образом унаследовала оба аспекта родителей, став воплощением Света. У неё не было таланта к культивации, но, будучи простой смертной, принцесса мира Богов обладала практически бесконечной жизнью и способностями кого-то на царстве Дао.

По словам старой сливы, Хэ Юэцянь заранее предвидела нападение на мир Богов, и решила сделать ход на опережение.

Что было дальше, Тинг не знала. Каждый раз, когда она вновь и вновь расспрашивала об этом старую сливу, та сильно мрачнела, даже ее благоухающие цветы и листья отчего-то стремительно увядали… и тогда Тинг прекращала расспросы о таинственной принцессе.

Но однажды, когда птице уже перевалило за полторы тысячи лет, старая слива сказала, что Хэ Юэцянь погибла в сражении с жителями мира Демонов, оставшись вечно гулять по миру невидимым, бестелесным духом. С тех пор маленькая птичка больше не расспрашивала о принцессе Хэ Юэцянь.

— Если это действительно её сокровище, — негромко произнесла Тинг, — Я не стану претендовать на него.

Цзи Лань, казалось, посмотрел на неё удивленно, но спустя короткое мгновение на его лице вновь показалась привычная мягкая улыбка.

— Мой клан хранил Свиток Солнца и Луны сто пятьдесят тысяч лет, — начал он с едва заметной ноткой печальной иронии, — Его показывали всем членам клана и чужакам, которых считали хоть немного достойными. Но за все эти годы, сестренка Тинг, лишь тебя свиток позвал сам. Даже мне он отвечал холодным безразличием…

Говоря эту последнюю фразу, улыбка Цзи Ланя сделалась печальной и будто бы язвительной.

— «Да, — думал он в душе, — Я хранил свиток Цянь-Цянь с того момента, как она мне его доверила, однако ни на миллиметр не приблизился к его тайне. И тогда я понял, что Цянь-Цянь хотела, чтобы я нашел человека, которому предназначен Свиток Солнца и Луны…»

Перед его мысленным взором предстала такая знакомая, но бесконечно далекая девушка. Образ её даже спустя полторы сотни тысяч лет не потерял красок в его воспоминаниях. Особенно яркой была… её улыбка, когда Хэ Юэцянь навсегда прощалась с небом этого мира.

Тинг молча следила за лицом Цзи Ланя. Она не могла знать, о чем он думает, но чувствовала, что вопреки улыбке на сердце у него давно въевшаяся в душу скорбь. И от одной мысли о глубине этой скорби девушку бросало в дрожь.

— Тогда буду благодарна брату Цзи, — стараясь не показывать своего состояния, сказала Тинг, поклонившись.

— Тогда прошу за мной, — кивнул Цзи Лань, выходя из пещеры Бессмертного Тинг.

К величайшему изумлению девушки, направлялся восьмой старейшина ни за ворота секты, а на свой пик. Точнее, к оголенному участку скалы почти у самой вершины.

Подлетев к этому участку, Цзи Лань сложил несколько ручных печатей, и стена стала иллюзорной, открывая скрытую за ней… перемещающую формацию.

Как ни в чем не бывало Цзи Лань спокойно ступил на твердую поверхность, махнул рукавом, отключая все установленные внутри ограничения, после чего повернулся к Тинг и кивнул, приглашая её войти.

Предварительно осмотрев все внутри божественным сознанием, Тинг ступила в идеально круглую пещеру, в центре которой находилась формация. Линии её тускло сияли изумрудным светом, а множественные символы, которые Тинг была не способна понять, отливали серебром. В самом её центре был рисунок солнца и луны. В каждом из девяти солнечных лучей было углубление, в которое, как предполагала Тинг, следовало положить духовный камень или другой источник энергии. Подобные углубления еще были в центре солнце и по сторонам света луны. Однако, так как солнце и луна были половинчатыми, всего отверстий в формации было тринадцать.

В руке Цзи Ланя появилось три черных как смоль камня, которые легли в углубления в центре солнца и на севере и юге луны. Затем в его руке оказались два нефрита, излучающих мощную духовную энергию, и опустились в пятый луч солнца и запад луны.

Цзи Лань сложил странную ручную печать, взмахнул рукавом, и формация ярко вспыхнула. Она все наливалась потоками серебряного и изумрудного света, которые, сделав тридцать три оборота в перемещающей формации, вырвались наружи, заполняя пещеру, и обвились вокруг двух находящихся в ней людей.

Подхватив двух старейшин секты Небесного Облака, световые потоки разорвали пространство, образовав над формацией довольно широкую трещину. Вместе с Тинг и Цзи Ланем потоки света устремились внутрь неё. Прошло менее секунды, как на достаточном отдалении от секты Небесного Облака, глубоко под землей, в таинственной библиотеке из нефритовой таблички, разверзлась точно такая же пространственная трещина, явив двух людей, объятых потоками серебряного и изумрудного света.

Цзи Лань и Тинг появились в самом центре огромной библиотеки.

Осмотревшись вокруг, Тинг увидела заполненные многочисленными книгами и свитками полки. Они были настолько высокими и уходили настолько далеко, что Тинг ощущала себя пылинкой на фоне этой библиотеки и собранных в ней знаний.

Цзи Лань же спокойно прошел вперёд, и свернул в один из образованных полками коридоров. Похоже, он очень хорошо ориентировался в этом лабиринте.

— Сестрица Тинг, иди за мной, — обернувшись, улыбнулся он.

Тинг не стала слишком задумываться о том, чему стала свидетельницей. Ведь у каждого есть свои тайны. Сейчас она четко понимала это.

Кивнув, девушка последовала за Цзи Ланем. Одетый в форменное одеяние старейшины, он даже здесь не расстался со своей накидкой. И пусть Тинг уже довольно давно догадалась, что эта вещь очень дорога ее спутнику, она все так же не понимала, как можно так цепляться за важную, но все же простую вещь. Она надеялась понять, но никак не могла спросить об этом у других. Тинг боялась, что люди поймут, что она не такая, как они. Боялась, что узнают о том, что она даже не человек. Ей страшно было даже представить, что кто-то узнает её тайну. Она боялась даже задумываться, что сделает с тем, кто узнает…

Если бы Тинг только знала, что уже как минимум двое знают её истинную личность, она бы наверняка была рада. Рада, что при них не нужно притворяться. Что с ними можно быть честной.

Наконец, спустя множество поворотов и сменивших друг друга книг, Цзи Лань остановился. Поманив рукой, с самой верхней полки он достал свиток. Свиток очень отличался от всех прочих в этом месте. И главным отличием было то, что он был сделан из тонкого белого нефрита. Впрочем, скреплен он был все той же зеленой ленточкой, что и остальные свитки в этой библиотеке. По крайней мере, из тех, что видела Тинг.

Дав рассмотреть свиток в своих руках, Цзи Лань передал его Тинг, на ее вопросительный взгляд пояснив:

— Это божественный метод культивации, он идеален для тех, кто родился на континенте богов. Сестренке Тинг тоже должен подойти.

Теперь Тинг смотрела недоуменно, но свиток, впрочем, взяла. Правильно поняв ее незаданный вопрос, Цзи Лань продолжил:

— Сейчас общеизвестным является метод Бессмертных. Его культивируют потомки и Богов, и Демонов. В первых четырех стадиях он полностью совпадает с методами других рас, но дальше идут серьезные различия. С этим методом рожденные Богами и Демонами не смогут полностью раскрыть мощь своей культивации. Поэтому кланы Цзи и Цзы пристально наблюдают за всеми культиваторами своего континента. И тем, чьего таланта достаточно, передается оригинальный метод их расы.

— «Тело Божественной птицы Ху соткано из духовной энергии, — думал он про себя, — И полностью повторяет божественное. К тому же, она сформировала Божественную Зарожденную Душу, а ранее Божественное Основание и Божественное Ядро. Как Цин Вэньцзи идеально подходит метод Дьявола, так Тинг сможет полностью раскрыть метод Бога».

Тинг приняла объяснения Цзи Ланя, в то же время поняв, почему его культивация казалась ей настолько странной. Она знала, что он ушел далеко за пределы Зарождения Души, но в то же время, хоть и могла частично рассмотреть уровень его культивации, не могла определить, что это за стадия. Уровень силы был определенно где-то на царстве Дао, но вот количество эссенций… На самом деле, Тинг не чувствовала ни одной эссенции у этого человека. Однако какое царство Дао без эссенции? Ведь весь смысл этого этапа — овладение девятью эссенциями.

— «В методе Богов царство Дао совершенно иное… — краем глаза заглянув в свиток, мысленно усмехнулась она, — Даже так называемое царство Бессмертия не имеет ничего общего с бессмертными меридианами… что, впрочем, вполне логично. У потомков Богов нет меридиан Бессмертных».

Вздохнув, Тинг поблагодарила Цзи Ланя за ценный подарок. Она даже не подумала, что свиток, который ей дал мужчина, может быть изощренной ловушкой. Впрочем, Цзи Лань бы не стал ставить палки в колеса Божественной птице Ху. Ведь ему это просто невыгодно.

— Божественный метод подразумевает выбор Пути и его материализацию, — вновь направившись куда-то, заговорил Цзи Лань, — Первые четыре стадии соответствуют таковым в методе Бессмертного, но дальше идут различия. Методы Бога и Демона подразумевают тренировку домена, последствием которой становится развитие Пути. Мой Путь… поддерживается пятью доменами, каждый из которых полностью завершен. Шестой домен находится на позднем этапе, однако до его завершения мне еще достаточно долго.

— Если я не ошибаюсь, то брат Цзи находится где-то на уровне семи-восьми эссенций царства Дао… — нахмурилась Тинг.

— Сестрица хочет узнать о моих целях в маленькой секте, — усмехнулся Цзи Лань, поняв скрытый вопрос Тинг, — Буду честен, мой Путь — Безжалостность. Во времена мира Богов он был довольно редок и его можно было назвать одним из самых могущественных. Но времена меняются, появляется все больше доменов и Путей… Судьба, Противостояние, Свобода, я как-то даже встретил человека с Путем Нирваны и доменом Чайных Листьев… Поэтому я тоже не стою на месте. Пусть мой Путь довольно распространен, но вот домены… мой шестой домен зовется доменом Серебряной Клети.

— Серебряная Клеть? — удивилась Тинг. Она не стала заострять внимание на Пути Цзи Ланя, как и на перечисленные им Пути и домены. Но вот домен Серебряной Клети словно что-то затронул в ее душе. Точнее, не сам домен, а его название.

— Верно, — кивнул Цзи Лань, продолжая неспешно идти вдоль стеллажей, — Клеть в его названии — это Небо и Земля, а также Воля Безбрежных Просторов. Серебряная же означает многочисленные законы природы и мироздания, созданные Небом и Землей и Волей Безбрежных Просторов. Таким образом получается клетка в виде мира, окрашенная многочисленными законами, за границы которых неспособен выйти ни один культиватор, не достигший царства Истока Дао…

Цзи Лань замолчал. Тинг тоже не спешила что-либо говорить, тщательно обдумывая слова мужчины. В его понимании, этот мир — клетка, в которой действуют определённые законы. В то же время, все Безбрежные Просторы тоже являются клеткой, ведь у них есть так называемая Воля и свои законы.

Однако старая слива говорила иначе. Мир — это дом, в котором ты в безопасности, в то время как Безбрежные Просторы — город с множеством таких домов. В доме могут случаться ссоры, но все они происходят между родственниками, поэтому не несут большого ущерба дому. Но вот если конфликты случаются между двумя разными домами…

Конечно, Тинг понимала, что слова старой сливы неоднозначны. Ведь каждый день умирает огромное количество культиваторов из-за многочисленных конфликтов или даже из-за чего-то желания. И зная это, она подсознательно не могла считать своим домом весь мир Демонов и Богов. Поэтому объяснение Цзи Ланя легло на благодатную землю, глубоко засев в душе птицы. Мир — это клетка. Безбрежные Просторы — тоже клетка. Небо и Земля, все, что сдерживает людей и культиваторов — это клетка, которую нужно разрушить.

Вот только Тинг не желала уничтожать мир, в котором живет. Как и Цзи Лань. Тогда в чем смысл его домена? В чем истинная цель владельца домена Серебряной Клети?

Но ответ на эти вопросы был лишь у Цзи Ланя, который не желал раскрывать кому-то свои истинные мысли. Даже Божественной птице Ху.

— «Домен — это мысли культиватора, а Путь — его принципы и цели, а также то, на что он готов пойти ради их достижения, — размышляла Тинг, — Зарождение Пути — это стадия, эквивалентная Отсечению Души. Метод Бессмертных велит отсечь то, что мешает движению вперед, в то время как метод Богов предлагает возвести в абсолют мысль, что позволит обрести силу. Царство Духа в методе Бессмертных — это удаление слабостей и доведение до определенного уровня своего Дао. И, насколько я поняла, Дао на царстве Духа — лишь семечко. При успешном прорыве в царство Бессмертия оно превращается в росток и так далее… Но в методе Богов нет и следа Дао. Точнее, Дао здесь замено понятием Пути. Царство Духа лишь завершает первый домен, прорыв в царство Бессмертия формирует Путь, а когда подходит время прорыва в царство Древности, завершается второй домен. К пику царства Дао можно иметь шесть доменов, а царство Истока Дао дает ещё три домена. После него, на царстве Предка, все домены сливаются в одно целое с Путем, формируя что-то вроде ядра…»

Тинг мысленно вздохнула. Дальнейшие этапы не были описаны, но девушка понимала, что до них ей еще очень и очень далеко. Ей еще только предстоит создать свой первый домен и продумать Путь. А ведь помимо них культивация имела множество нюансов, вроде понимания и овладения законами природы. Не следовало забывать и о многочисленных культиваторах, что так и жаждут присвоить себе чужое понимание…

Лишь сейчас Тинг начала понимать, что мир культивации жесток и опасен. Люди убивают своих даже из-за сокровищ, что уж говорить о понимании домена. А ведь она — духовный зверь, что во много раз повышает её ценность для других. Но не как человека, а как средство повышения собственной силы.

— «Даже брату Цзи был бы полезен опыт статысячелетнего духовного зверя… пусть он и просидел все эти годы на ветке дерева…»

Продолжить думать об этом Тинг помешало то, что Цзи Лань наконец-то остановился. Из-за его спины девушка увидела статую из почти черного нефрита, изображающую, как она сама поняла, принцессу Хэ Юэцянь.

Цзи Лань стоял, молча смотря на статую. Тинг тоже смотрела на неё, не отрываясь. Казалось, что сейчас глазами статуи смотрит сама принцесса Хэ Юэцянь. Точнее, оставшийся вечно скитаться по миру дух.

Не став дожидаться позволения Цзи Ланя, Тинг подошла к статуе и протянула руку к находящемуся в ее руках Свитку Солнца и Луны. Свиток, будто почувствовав ее приближение, свободно поднялся из рук статуи и полетел навстречу девушке. А когда, наконец, опустился ей в руки, вокруг распространилась странная аура.

Почувствовав эту ауру, Цзи Лань неожиданно едва заметно вздрогнул, мерный стук его сердца ускорился, но стоило ему посмотреть в сторону Тинг, держащей Свиток Солнца и Луны, и его энергия успокоилась, так и не успев разбушеваться.

— «Цянь-Цянь… — мысленно прошептал он, отвернувшись от Божественной птицы Ху, — Сколько же мне нужно прожить, чтобы суметь разглядеть хотябы твой дух?..»

Тем временем взгляд Тинг померк, а сознание словно провалилось куда-то. Открыв глаза, она смогла разглядеть лишь изумрудное сияние, на фоне которого серебрился дух девушки… Этой девушкой была не Тинг, а та, кого изображала статуя. Принцесса мира Богов, Хэ Юэцянь. Даже в форме духа она была необычайно красива и могла составить конкуренцию Тинг, красота которой была далека от человеческой. Однако, в случае Хэ Юэцянь, её красота объяснима тем, что она дочь двух трансцендентных Богов, унаследовавшая их силу. Как и Тинг, она не совсем человек.

Пока Тинг рассматривала Хэ Юэцянь, та постепенно открыла глаза. И когда ее взгляд сфокусировался на птице, на ее призрачном, серебрящемся лице появилась улыбка. Мягкая улыбка, прямо как та, что так часто можно было увидеть на лице Цзи Ланя. Вот только разница между двумя этими улыбками была колоссальна.

Улыбка Цзи Ланя хоть и была мягкой, все же не несла в себе ничего. В ней не было его души, отчего эта улыбка казалась холодной и мрачной. Что касается улыбки Хэ Юэцянь, она была действительно мягкой. Словно содержала в себе любовь и заботу о целом мире! Впрочем, так все и было. Ведь после ухода двух Богов именно ей пришлось стать опорой мира Богов. Поэтому в её улыбке чувствовались также твердость и упорство.

Под этой улыбкой Тинг словно отпустили все тревоги. Она расслабленно улыбнулась в ответ и, последовав расплывчатому жесту принцессы Хэ Юэцянь, устроилась в позе лотоса напротив нее.

Они сидели какое-то время, продолжая разглядывать друг друга, пока Хэ Юэцянь, наконец, не заговорила:

— Как там Луань Ли?

Меньше всего Тинг ожидала услышать от неё этот вопрос. Старая слива, с которой она провела сотню тысяч лет, носила имя Луань Ли.

— Тетушка в порядке… — неуверенно проговорила девушка, — Вернулась в духовный лес, помогает слабым зверям закончить сто тысяч лет культивации.

— Хорошо, — Хэ Юэцянь облегченно вздохнула, — Я беспокоилась о том, как сложится её жизнь после всех тех событий…

Принцесса мира Богов действительно соответствовала своему имени. Переживает о каждом жителе своего мира и радуется, узнавая, что чья-то жизнь не окончилась вместе с её.

— А как Лань'эр? За сто пятьдесят тысяч лет он, должно быть, очень изменился… — лицо бестелесного духа погрустнело, — Прежде, чем скрыться в этом свитке от Сансары, я присматривала за Лань'эром. Он вырос, стал сильнее… но не мог принять то, что я умерла. Как он сейчас? Это ведь он привел тебя сюда, я чувствую его энергию.

Тинг немного опешила. Эта Хэ Юэцянь… неужели она говорит о Цзи Лане?

— Старший брат Цзи… в порядке, должно быть, — едва слышно сказала она, — Я не могу заглянуть в душу, но он наверняка очень по вам скучает.

— Ты права… когда я ещё могла наблюдать за ним, то увидела, как он впервые материализовал Путь… его Безжалостность, родившаяся из-за меня, приняла мой же облик.

В словах принцессы Хэ Юэцянь слышались скорбь и вина. Ей никогда не забыть тот день, когда Цзи Лань выбрал Путь. В тот день она пала на поле боя. Она видела, как этот тогда еще ребенок из-за всех сил защищал её тело, надеясь на что-то. Он не мог видеть серебрящегося призрака, что незаметно для него отклонял от него большинство атак.

В какой-то момент тело Хэ Юэцянь, в котором уже не было её души, окончательно разрушилось, превратившись в облако крови и пепел костей. А осознавший, что его усилия оказались напрасными, Цзи Лань внезапно прорвался за пределы царства Духа, сформировав свой Путь. Безжалостность, стирающая границу между виной и невинностью. Он был готов пойти на все ради своих целей.

Спустя менее чем тысячу лет он сумел прорваться в царство Дао, придав своему Пути форму и впервые материализовав его в сражении между народом мира Демонов и Богов и пришлыми. В тот день мир узрел жуткий, но оттого не менее прекрасный, полностью черный силуэт. Поначалу он выглядел, как непроглядно черная статуя, однако стоило ей открыть глаза, святящиеся алым пламенем, и силуэт словно бы ожил. В девушке, в виде которой материализовался Путь Цзи Ланя, жители мира Богов с удивлением и ужасом узнали… принцессу Хэ Юэцянь. Их принцесса стала воплощением Безжалостности человека, что повел за собой народ мира Богов. Она словно передала ему цель, ради которой он готов был пойти на любые жертвы. Даже на собственную смерть.

Принцесса Хэ Юэцянь долго молчала, погрузившись в мрачные воспоминания, и Тинг не смела что-либо говорить. Она лишь тихо ждала.

Наконец во взгляде Хэ Юэцянь появилась осознанность. Бросив взгляд на Тинг, она со вздохом начала говорить:

— Этот осколок воли продержится недолго, поэтому пора переходить к делу. Божественная птица Ху, я не знаю твоего имени, но если ты пришла, значит, я была права тогда.

Тинг хотела было что-то спросить, но принцесса Хэ Юэцянь одним взглядом не позволила ей себя перебить.

— Ты родилась спустя пятьдесят тысяч лет после рождения этого мира, когда миры Богов и Демонов закончили свое слияние. Это я просила Луань Ли присмотреть за тобой и защитить от возможных опасностей на пути культивации духовного зверя, — она все продолжала говорить, а Тинг медленно понимала, что её личность уже не является секретом. Ведь если знает Хэ Юэцянь, то могут знать и другие, — Я не стану просить слишком многого, однако одну мою просьбу ты должна выполнить во что бы то ни стало. Ведь иначе, без вмешательства потомка одного из зверей, существующих с начала Вселенной, этот мир будет разрушен, а его жители погибнут в бесконечных попытках выжить. Полагаю, это случиться где-то через три тысячи лет.

Хэ Юэцянь замолчала, вопросительно, с надеждой глядя на Тинг. Она была принцессой мира Богов, Оракулом Судьбы, для нее не было ничего важнее выживания её народа. Тинг же не знала, что ей ответить. Правда была в том, что она хотела просто спокойно жить, не вмешиваясь в дела сильных мира сего. Это было эгоистично, пусть так. Но это было её истинное желание.

С самого первого дня в человеческом обличии её приняли за богиню. Она бежала от людских предрассудков, но в итоге даже могучий практик Очищения Души принял её за божество. Хотя это он потомок Богов, в то время как Тинг просто духовный зверь.

Вот только, если мир будет уничтожен, то мирного спокойствия Тинг точно не видать. А этого было достаточно, чтобы согласиться помочь Хэ Юэцянь.

Словно увидев это решение в глазах Тинг, принцесса мира Богов счастливо улыбнулась.

— Тогда позволь мне раскрыть для тебя тайну этого свитка.

Не успела Тинг что-либо сказать, как в призрачных руках появился Свиток Солнца и Луны. А затем печать просто слетела с него, растворившись во лбу Тинг. А за ней последовал и сам свиток.

В то же время, лежащий в руках Тинг свиток ярко вспыхнул, а затем распался на множество изумрудных искр, которые стремительно полетели к межбровью птицы, растворяясь в нем.

На лице наблюдающего за этим Цзи Ланя появилась грустная улыбка. Пусть он и знал, что произойдёт нечто подобное, но все же надеялся, что свиток не растворится в самой душе Тинг. Угрюмо вздохнув, древний культиватор посмотрел на черную статую принцессы Хэ Юэцянь. Это все, что у него осталось. Лишь эта статуя теперь сможет напомнить ему о том, ради чего он живет.

Когда Тинг открыла глаза, в её руках больше не было Свитка Солнца и Луны, но в голове появились все знания из него. Конечно, девушке еще предстояло разобраться в том, что это за знания и как их использовать, однако эту задачу она с чистой совестью отложила до возвращения в секту Небесного Облака.

Окончательно придя в себя, Тинг посмотрела на Цзи Ланя. Его лицо сейчас ничем не выдавало мрачных мыслей, грузивших его всего несколько секунд назад. Девушка отчетливо понимала: несмотря на его безмятежную улыбку, мужчина ждет, пока она скажет о Хэ Юэцянь. Однако Тинг просто не могла этого сделать. Ведь принцесса мира Богов под конец их встречи попросила не говорить о ней. Особенно с Цзи Ланем. И пусть девушка не знала причины, она не хотела её узнавать.

Безжалостность Цзи Ланя может коснуться и её. Она прекрасно это понимала.

Тинг не считала себя особенной. Во всем духовном лесу она была слабейшим зверем. Даже десятилетнему кролику уступала во времена, когда была около-стотысячелетним зверем.

— Пора возвращаться, — голос девушки чуть дрогнул, она сложила руки, выражая благодарность и уважение, и продолжила, — Спасибо брату Цзи, однако вчера я просила Вэньцзи зайти ко мне сегодня. Будет некрасиво с моей стороны, если меня не окажется на месте.

Цзи Лань ничего не сказал, мысленно усмехнувшись, только кивнул и направился вперед, вдоль стены. Не прошло много времени, как они вышли к формации, в точности повторяющую установленную на восьмом пике в секте Небесного Облака.

На этот раз черные камни, которых было целых пять, в формации расположились иначе, а нефриты, содержащие духовную энергию, опустились в первый и девятый солнечные лучи. Стало очевидно, что от количества и месторасположения каждого камня зависит место, в которое формация отправит активировавших ее людей.

Вскоре формация вспыхнула, а следом показались уже знакомые нам потоки изумрудного и серебристого света. Не прошло много времени, и они исчезли в пространственной трещине, забрав с собой находящихся в пределах формации людей.

В следующий миг двое появились в пещере бессмертного Цзи Ланя, изнутри напоминающую сильно сплющенную сферу.

За все время своего пребывания в секте Небесного Облака Тинг впервые побывала здесь, а потому данное открытие стало для неё неожиданностью. Она искренне полагала, что пещеры старейшин максимально схожи между собой, но если её пещера напоминала скорее небольшой домик в деревне смертных, то место обитания восьмого старейшины напоминало скорее флягу из-под воды, чем дом. Более того, единственным предметом интерьера в этой пещере был… круглый коврик с уже знакомым Тинг рисунком.

— Сестрица Тинг, — лишь сейчас вновь раздался голос Цзи Ланя, весь путь до этого он молчал, — В следующем месяце Цин Вэньцзи обязан будет выполнить поручение секты. Он здесь уже год, но все ещё не выполнил ни одного задания. Если он откажется и в этот раз, то его просто выбросят на улицу. И статус твоего личного ученика не сможет ему как-то помочь. Пожалуйста, скажи ему об этом. В противном случае секта Небесного Облака потеряет очень перспективного мальца. Кроме того, если он перестанет числиться учеником секты Небесного Облака, мне придется подключить мой клан Цзи, чтобы продолжать наблюдать за ним. А мне не нужны лишние проблемы.

Девушка мгновенно напряглась. Наблюдение за Вэньцзи? Зачем? Пусть у мальчика и в самом деле поразительный талант, но этого явно недостаточно для столь пристального внимания кого-то уровня Цзи Ланя. В голове её все продолжали множиться вопросы, на которые не находилось ответа.

Сейчас она могла лишь согласиться с Цзи Ланем. В конце концов, она и сама не планировала так быстро расставаться с этим необычным ребенком.

Кивнув головой, давая понять, что все поняла, Тинг покинула пещеру бессмертного Цзи Ланя и полетела к девятому пику.

Вернувшись к себе, Тинг устало опустилось в плетеное кресло. Она солгала Цзи Ланю о том, что попросила Цин Вэньцзи зайти к ней. Она просто не знала, как дальше к нему относиться. Этот человек практически на пике царства Дао, но, тем не менее, живет не в своем клане в центральном кольце континента богов, а в маленькой секте, что во внешнем кольце.

Тинг хватило накопленной за сто тысяч лет мудрости, чтобы понять: он здесь не для того, чтобы искать талантливых людей и давать им верный метод культивации, ведь этим не обязательно заниматься главе сильнейшего клана континента богов. В чем его цель?

Но Тинг слишком мало знала о Цзи Лане. Сколько он уже в этой секте? Как давно появился? И зачем? Ей попросту не хватало информации, чтобы делать какие-то выводы. Единственное, что она понимала кристально четко, — его заинтересовал Цин Вэньцзи.

— «Сестрица Тинг, ты же знаешь, что этот ребенок может одновременно поглощать и духовную, и демоническую Ци, перерабатывая их. Но неужели тебе неизвестно, как зовутся подобные ему?»

Эта фраза Цзи Ланя мгновенно возникла в памяти девушки. Поднявшись на ноги, она изнутри запечатала пещеру бессмертного, после чего обратилась птицей и телепортировалась за её пределы. К счастью, собственный барьер не стал ей препятствовать. Последний раз окинув взглядом свой девятый пик, Тинг помчалась в сторону духовного леса. Ведь был только один человек, который поможет ей, ничего не потребовав взамен.

Вот только, спустя несколько дней добравшись до места, где обычно возвышалась старая слива, Тинг нашла лишь пустоту. О том, что на этом месте когда-то стояло могучее дерево, напоминала лишь спрятанная в куче листьев цветущая ветка сливы.

Взяв веточку в руки и внимательно осмотрев ее божественным сознанием, Тинг застыла, словно боясь поверить своим глазам. На одном из листочков мелко-мелко, так, чтобы не заметил ни один смертный, было выведено:

— «Маленькая Тинг, после твоего ухода меня уже ничто не держит в духовном лесу. Это место слишком тесно для меня. Я уже многие тысячи лет хотела выйти отсюда, вновь ступить в мир людей. Не знаю, спустя сколько лет ты это читаешь, поэтому не могу сказать, где меня найти, однако перед тем, как уйти, я попросила клан демонических хорьков при случае помогать тебе в меру возможностей. Если тебе грозит опасность, лети к ним в обличии птицы, а потом обратись человеком. Если же тебе нужен совет, тогда лучше не провоцируй их слишком быстрым приближением. Тебе ли не знать характер демонических хорьков. Если захочешь повидаться со мной, тогда приходи сюда через сотню лет после того, как покинула духовных лес. Луань Ли».

Тинг осторожно, чтобы не сломать, прижала веточку к груди. Будь на ее месте кто-то другой, непременно бы переплавил из неё какое-нибудь магическое сокровище. Ведь эта веточка содержала в себе достаточно много духовной силы, но, что куда важнее, это была часть статысячелетнего растения. Как и стотысячелетние звери, растения, прожившие столько лет, бесценны. Даже за такую маленькую веточку несколько сект из третьего кольца непременно бы развязали войну.

Однако для Тинг это был не ценный материал, а подарок тёти, старшей сестры, той, кто заменила ей мать. Только старой сливе она могла доверить любые свои тайны, только ей доверяла настолько, чтобы без вопросов отдать большую часть своей эссенции. Только её ценила настолько, что, не задумываясь, отдала бы за неё жизнь.

— Клан демонических хорьков… — прошептала девушка.

В духовном лесу живет множество зверей и растений. Большая часть из них, разумеется, крайне агрессивны. Однако в этой агрессии виноваты не обитатели духовного леса, нет, во всем этом виновны культиваторы. Сектам и кланам второго и внутреннего колец известна некая техника, позволяющая передать новорожденному человеческому ребенку талант, который был бы у зверя или растения спустя сотню тысяч лет его культивации. Конечно, не полностью, лишь тридцать процентов, однако этого для них достаточно, чтобы массово вырезать обитателей духовного леса.

Однако подобные практики сильно сократились в последние сорок тысяч лет. Но вовсе не из-за того, люди решили поумерить аппетиты, а из-за одного клана духовных зверей, что взял на себя роль стражей духовного леса. На ряду с императором и королем леса они стали стражами, что защищают лес от людей. И чем больше времени проходило, тем крепче была их позиция, тем меньше обитатели леса подчинялись королю или даже императору.

Демонические хорьки сформировали структуру, чем-то напоминающую военную власть в мире людей. Они не мешали более взрослым зверям сражаться друг с другом, защищая лишь молодых особей. По мнению клана демонических хорьков, слабым не место в духовном лесу.

Из-за подобной политики Тинг было очень тяжело в лесу, если она оказывалась в глубине леса без сопровождения старой сливы. Именно поэтому её отношение к демоническим хорькам было далеко от положительного. Впрочем, она их и не ненавидела. Просто не одобряла их политику. Слишком жестоко.

Она была обычной слабой птичкой. За таких, как она, демонические хорьки никогда не вступались. Зачастую подобных ей они убивали собственноручно. Тинг повезло, ведь она была под защитой старой сливы. А культивация Луань Ли за многочисленные тысячелетия уже превысила пять доменов царства Дао. Она была сравнима с Цзи Ланем, однако шестой домен Луань Ли был лишь на начальной ступени, в то время как Цзи Ланю осталось совсем немного до поздней. Луань Ли не была королем или императором духовного леса, но даже эти двое титанов относились к старой сливе с уважением, зачастую не решаясь перечить ей. Что уж говорить о демонических хорьках, чья культивация была совсем невысокой.

— Если тётушка сказала, что они помогут, мне нужно верить ей, — вздохнула Тинг, пряча веточку в бездонную сумку.

Обратившись птицей, девушка поспешила в обиталище клана демонических хорьков.

Демонические хорьки заняли под свои нужды одну из самых лучших полян в самом сердце духовного леса. Места лучше, чем у них, были заняты королем и императором духовного леса.

Приблизившись к нужной поляне, Тинг остановилась. Чтобы не всполошить и не разгневать демонических хорьков, она приняла человеческий облик и дальше пошла неспешным шагом.

Под ее тонкими туфлями шелестела опавшая листва, высокая трава щекотала скрытые под платьем ноги. Запах цветов, попадая в нос, тревожил кажущие сейчас такими далекими воспоминания.

Стоило Тинг ступить на территорию хорьков, как в её сторону понеслась черная, с красными вкраплениями, сфера. От нее так и веяло опасностью, но Тинг смогла увидеть, что, даже если она попадет в неё, то лишь ощутимо ранет, снизив боеспособность где-то на семьдесят процентов.

Недолго думая, девушка предпочла сделать шаг назад и увернуться. Когда сфера пролетела мимо, она, не долетая до какого-то дерева, просто развеялась.

Проследив за сферой и выдохнув, Тинг решила осмотреть поляну демонических хорьков. И увиденное там она еще долго не сможет забыть.

Полянка тщательно скрывалась от солнца многовековыми кронами деревьев. Если снаружи был день, то здесь царила вечная ночь. Но Тинг бы не сильно изумилась, увидев здесь стаю злобных хорьков, прячущихся от солнца. Однако это была деревня, увитая плющом, лозами и многочисленными цветами. Синие, желтые, красные — все они слабо сияли в царящем здесь полумраке. Парящие вокруг светлячки предавали поляне вид чего-то волшебного… все это в совокупности было похоже на сказку.

Из многочисленных землянок, укрытых от постороннего взгляда изящными синими цветами, что буквально светились от скрытой в них энергии, на Тинг смотрели сотни маленьких, блестящих разными цветами глазок. В них читались не страх и опаска, даже не враждебность — в этих глазах светилось любопытство.

В самом центре поляны был сплетенный лозами домик. Он чем-то напоминал дома в человеческой деревне, но, тем не менее, сильно от него отличался. К примеру, он был полностью зеленым, а окна прикрывали широкие листья крепкой лозы, живущей уже как минимум один десяток тысяч лет. В десяти метрах от домика была такая же, сплетенная из той же лозы, беседка.

И в этой беседке сидела девушка в необычном облачении.

Она была одета в сероватый сарафан, а ноги скрывали белые балетки, чем-то похожие на те, что носила Тинг. Волосы ее были уложены в незамысловатую прическу, а глаза светились интересом. Но что больше всего изумило Тинг, так это обернувшийся вокруг её шеи маленький хорек. В отличие от одежды матери, у него был коричневатый окрас, а глаза недобро поблескивали. Тинг не сомневалась, что эта девушка — мать обернувшегося вокруг её шеи хорька. В конце концов, остальные не достигшие ста тысяч лет хорьки прятались в землянках.

Рядом с беседкой стояли, сверля Тинг подозрительным взглядом, одетые в похожую одежду мужчины и женщины. Они готовы были в любой момент защищать девушку в беседке.

Не решаясь вновь переступить границу, Тинг склонилась в неглубоком поклоне.

— Мое имя Тинг, Божественная птица Ху ста тысяч лет отроду. Тётушка Луань Ли говорила, что в случае нужды я могу обратиться к вам за помощью или советом…

Стоящие на охране мужчины и женщины бросили вопросительные взгляды на продолжающую сидеть в беседке девушку. Та едва заметно кивнула и негромко сказала:

— Пусть подойдёт к нам с Синь'эр. Раз ей не хватило наглости тревожить нас, значит она пришла не за помощью.

Одна из девушек вышла вперед и, подойдя к Тинг, кивком пригласила её следовать за собой. К слову, культивация большинства из находящихся на поляне статысячелетних демонических хорьков не превышала стадию Создания Ядра. Даже та девушка в беседке была лишь на начальной ступени Зарождения Души.

Тем не менее, Тинг не думала, что она сильнее и ей ничего не угрожает. Ведь демонические хорьки куда сильнее, чем их уровень культивации. Ничего не опасаться рядом с ними может разве что кто-то на царстве Древности и выше… и то, лишь в том случае, если столкнется с хорьком-одиночкой.

Когда Тинг проводили к беседке, она неуверенно посмотрела на ожидающую её внутри девушку и продолжила путь лишь после ее позволительного кивка. Девушка дождалась, пока Тинг сядет напротив неё, и заговорила своим текучим, словно чистая вода в реке, голосом:

— Меня зовут Лу Инь'эр. А это Лу Синь'эр, — она погладила обвивающего её шею хорька, — Через несколько лет она, как и ты, сможет принять человеческий облик.

— Я Тинг и… я должна поздравить принцессу Лу с таким важным событием…

Лу Инь'эр звонко засмеялась:

— Нам очень льстит твоя учтивость, но не стоит нас так бояться, — и уже серьезным тоном: — Я поклялась Луань Ли кровью предка, что мой клан ни словом, ни делом тебе не навредит.

Клятва на крови предка — истинный гарант того, что духовный зверь искренен. Ведь стоит ему пойти поперек данной клятвы, как сам его предок лишит его своего наследия. Для духовных зверей и растений это равносильно смерти.

И услышав это, Тинг расслабилась. Всё-таки, тетушка Луань Ли обо всем позаботилась.

— Госпожа Лу Инь'эр, — начала девушка, глядя прямо в глаза своей собеседнице, — В мире людей я встретила ребенка, в котором свободно уживаются оба вида Ци.

Лицо Лу Инь'эр едва заметно вздрогнуло, но Тинг не стала обращать на это внимание, продолжив:

— Но кроме меня им заинтересовался человек, могущество которого позволяет ему не считаться с жителями второго, третьего и внешнего колец. И когда я спросила его, в чем его интерес к мальчику, он задал мне встречный вопрос. Как называют подобных ему?..

Пальцы Лу Инь'эр едва заметно дрожали. И Тинг на этот раз не могла не обратить внимание на её странное поведение. Прервавшись, она вопросительно посмотрела на девушку.

Лу Инь'эр какое-то время молчала, пытаясь совладать с собой, однако, когда она заговорила, голос её все же едва заметно подрагивал:

— Тот ребёнок, о котором ты говоришь, какая у него фамилия?

Тинг несколько удивил такой вопрос, но она, тем не менее, ответила:

— Цин, его фамилия Цин.

И пусть слова её прозвучали негромко, для Лу Инь'эр они были как гром среди ясного неба.

— Цин… — прошептала она, чуть сильнее прижав к своей шее Лу Синь'эр, — Я думала, все они вымерли…

Затем она вдруг с силой сжала кулаки и впилась в Тинг твердым, ясным взглядом.

— Я расскажу тебе, что было сто пятьдесят тысяч лет назад. Расскажу, почему на самом деле умерла Её Высочество Хэ Юэцянь. А ты, услышав мой рассказ… сама решишь, как дальше относиться к этому ребенку!

Последнее слово она буквально выплюнула. От тона, которым она его произнесла, Тинг невольно поежилась. Словно Лу Инь'эр говорила о самом отвратительном существе, незаслуживающем места в этом мире.

И она начала рассказывать. Рассказывать о том, как в мир, наполненный светом и радостью, пришли люди из другого мира, называющимся миром Дьяволов. Под предводительством кого-то с фамилией Цин, что и привел их в мир Богов, а затем и в мир Демонов, эти люди принялись изничтожать всех сильных экспертов двух миров. Из-за них в клане демонических хорьков было запрещено повышать культивацию выше стадии Зарождения Души. В той войне погибли многие демонические хорьки, при этом родителей Лу Инь'эр убил лично тот, что с фамилией Цин.

В конце концов, принцесса Хэ Юэцянь принесла себя в жертву ради того, чтобы пришельцы пощадили мир Богов. И человек с фамилией Цин поклялся, что мир не будет уничтожен, если Хэ Юэцянь умрет.

Те, кого назвали Дьяволами, действительно не стали уничтожать мир Богов. Они сделали нечто иное. Они создали новый мир, переплавив его из мира Богов и мира Демонов. Они хотели создать новый мир Дьяволов. А потому оставили здесь своих потомков. И среди них клан Цин был сильнейшим. Между тремя народами не раз вспыхивали войны, в результате которых клан Цин, как и многие другие, был полностью уничтожил. Полностью, как считала Лу Инь'эр. До того момента, как появилась Тинг.

— Он пробудил дьявольское наследие, — мрачно продолжала нынешняя глава клана демонических хорьков, — А значит, со временем станет такой же угрозой, как его предок. Он уничтожит мир Демонов и Богов! Отомстит за клан и оставшихся здесь Дьяволов…

Тинг молчала. Она просто не знала как объяснить Лу Инь'эр, что Цин Вэньцзи необязательно будет уничтожать мир. Ведь он родился и жил в мире Демонов и Богов и, как Тинг успела узнать за время своего знакомства с ним, до того, как ступил на путь культивации, был сиротой.

В каждом слове Лу Инь'эр сквозила концентрированная ненависть. Эта ненависть копилась в ней сто пятьдесят тысяч лет… и от неё уже нельзя было избавиться.

— Спасибо за пояснение, леди Лу… — негромко сказала Тинг, — Я буду осторожнее с этим человеком.

Лу Инь'эр какое-то время молчала. Словно вновь вспоминая далекое прошлое, на ее глаза опустилась пелена. Наконец, она тихо сказала:

— Тинг… если однажды тебе понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я не смогу победить кого-то на поздней ступени царства Древности, но всем кланом мы сможем убить даже человека с четырьмя доменами. Но не более.

Тинг посмотрела на неё несколько удивленно. Она не ожидала услышать такое после её рассказа. Лу Инь'эр же невесело усмехнулась:

— Не хочу, чтобы такая глупышка погибла подобным образом.

Тинг промолчала. На ее молчание Лу Инь'эр вновь усмехнулась. Ей было не чуждо сострадание. Кроме того, она не рассказала, почему именно погибли её родители. И она действительно не хотела, чтобы Тинг погибла по той же причине, что и они.

***

Тем временем Цин Вэньцзи держал в руке прозрачную, собственноручно выплавленную им из кристалла бабочку. Издалека она казалась белой, но на самом деле эти белые разводы — аккуратно вырезанные Цин Вэньцзи узоры.

Это было обычное украшение для волос, оно не несло в себе никакой духовной силы, но, тем не менее, бабочка выглядела словно живая. Спустя множество проб и ошибок у Цин Вэньцзи получилось создать то, что, как он думал, хоть немного достойно Тинг. И пусть бабочка была точь в точь как та, что была у Тинг в его видении, Цин Вэньцзи все время казалось, что его изделие и рядом не стоит с оригиналом.

Но та бабочка, что он сейчас держал в руках, была наиболее совершенной из всех, сделанных им. Кроме того, Цин Вэньцзи понимал, что лучше этой он уже не сделает.

В этот самый момент в его ушах прозвучал голос:

— «Ученик девятого пика Цин Вэньцзи! Немедленно пройдите к старейшине четвертого пика!»

— «И чего от меня нужному этому старикашке?.. — с раздражением подумал юноша, но, тем не менее, вытащил откуда-то нефритовую коробочку и аккуратно переложил в неё хрустальную бабочку, — Может, стало известно о моей отлучке из секты? Но с каких пор это волнует Лэй До? Я ведь не отношусь к четвертому пику!»

Поднявшись на ноги, он стремительно полетел к четвёртому пику. Что бы там ни было, юноша рассчитывал закончить с этим сию же минуту.

Но стоило ему услышать, зачем его вызвал старейшина Лэй До, и его лицо приняло крайне неприглядное выражение.

— Мне нет нужды знать, по какой причине ты не выполняешь задания секты, мальчишка! — прошипел неприятного вида старик, испуская при этом ощутимое давление, явно рассчитанное на то, чтобы сильно ранить культиватора стадии Возведения Основания, — Однако если ты и в этот раз откажешься, тебя выбросят из секты! И старейшина Тинг никак тебе не поможет, я лично в этом удостоверюсь!

Давление Цин Вэньцзи переносил вполне спокойно, разве что неприятно было. Однако ему крайне не нравился тон четвертого старейшины. Словно он ни во что не ставил ни Цин Вэньцзи, ни даже Тинг — настолько пренебрежительным был его тон при ее упоминании.

И таинственный голос в голове юноши так же был возмущен его тоном, став нашептывать Цин Вэньцзи идею прямо сейчас убить наглеца. И, как ни странно, эта мысль пришлась юноше по вкусу. Разве что разрыв в культивации… он никак не смог бы убить культиватора уровня Зарождения Души, находясь лишь на Возведении Основания. И вот эта мысль уже нагоняла тоску.

— Что за задание, четвертый старейшина? — мысленно глубоко вздохнув, спросил Цин Вэньцзи.

Тинг не стала надолго задерживаться в духовном лесу. Её словно тянуло обратно в секту Небесного Облака. А потому ей оставалось лишь попрощаться с Лу Инь'эр, мысли которой все ещё были где-то там, в далеких безрадостных воспоминаниях.

***

Цин Вэньцзи не хотел отправляться на задание прямо сейчас. Он искренне хотел дождаться возвращения Тинг. Да, он знал, что она улетела в облике птицы, знал и даже хотел последовать за ней, но вовремя осознал, что такое его поведение будет как минимум грубым по отношению к статысячелетней птице. А её мнение, пожалуй, было единственным, что волновало его в секте. Если не во всем мире.

Юноша хотел дождаться её возвращения, чтобы подарить заколку-бабочку. Однако старейшина Лэй До, услышав о его намерении «сначала дождаться, когда учитель выйдет из затвора», одарил его таким взглядом, что Цин Вэньцзи стало ясно: не отправится прямо сейчас — его без разговоров выбросят за ворота секты. Без возможности вернуться.

Таким образом, Цин Вэньцзи не оставалось ничего, кроме как прямо от четвертого старейшины полететь в не очень отдаленный город, находящийся под контролем секты Небесного Облака. По словам старейшины Лэй До, в городе начали появляться подозрительные личности. Как подозревали разведчики секты, они собирались в одном неприметном здании в центре города. Вот только внутри они не находили ничего подозрительного. Как, впрочем, и людей, только что исчезнувших за дверями.

По показаниям все тех же разведчиков, на скромный взгляд Цин Вэньцзи, не очень компетентных, средний уровень культивации всех замеченных людей из этой группы — Возведение Основания. У этих же разведчиков были подозрения, что во главе этого сборища стоит кто-то на стадии Создания Ядра. Причем, подозрения не беспочвенные, как сначала подумал юноша, а вполне обоснованные. Дело в том, что даже культиватор полной завершенности Возведения Основания, прежде чем войти в помещение, почтительно кланялся двери, дожидался чего-то, и только тогда входил.

Услышав это, Цин Вэньцзи решил, что если там и есть культиватор стадии Создания Ядра, то он явно на начальной её ступени и, к тому же, крайне слабый. Просто потому что иначе разведчики наверняка бы заметили среди входящих культиваторов людей на стадии Создания Ядра. А так, получается, одно отребье собрало под своим началом горстку такого же мусора.

По правде сказать, то, что ему придется заниматься проблемой с этим мусором, совершенно не устраивало Цин Вэньцзи. Вот только старейшине Лэй До не было дела до его мнения и чувства собственного достоинства. Так что Цин Вэньцзи был зол настолько, что его и без того черные глаза сейчас казались еще чернее, чем обычно.

Вместо того, чтобы затаив дыхание ждать возвращения Тинг, он вынужден, надев на лицо неудобную маску, которую люди Небесного Облака сняли с одного из тех культиваторов, делать вид, что пытается найти что-то в бездонной сумке, стоя неподалеку от того самого здания! В голове его уже появились тысячи вариантов того, как он убьет все то отребье, по вине которого вынужден терять здесь свое, без сомнения, бесценное время.

В самом деле, он стоит здесь уже целый час! На него уже прохожие начали поглядывать!

Даже таинственный голос в голове предлагал устроить в городе массовую резню, чтоб уж точно устранить всех подозрительных культиваторов, и с чистой совестью вернуться в секту.

Однако от него требовалось выяснить причину встреч такого количества культиваторов, а не устраивать бойню. И, разумеется, его мнение в вопросе того, стоит ли оставлять в живых этих людей, не учитывалось.

Стоит ли еще объяснять, почему настроение юноши было таким же черным, как и его глаза?

Мрачный, бросающий на прохожих убийственные взгляды Цин Вэньцзи был полностью уверен, что первым, что он сделает, достигнув стадии Зарождения Души, будет незамедлительное убийство четвертого старейшины.

Но внезапно его скрытое за маской лицо озарила радость — он почувствовал приближение крайне знакомой ауры. И будь это чья-то другая аура, он бы в очередной раз подумал, как бы незаметно убить нарушителя его мрачных размышлений, однако это была аура Тинг. И двигалась она явно прямо сюда, в этот город.

Враз позабыв и о своем задании, и о том, что ещё мгновение назад обдумывал, как бы кого-то убить, Цин Вэньцзи позволил своей ауре ярко вспыхнуть, и сбросил уже успевшую поймать несколько миллиардов проклятий, ни в чем не повинную, просто немного неудобную маску. Придирчиво оглядев собственный наряд, а именно полностью черное одеяние, никак не выдающее в нем ученика секты Небесного Облака, юноша пришел к выводу, что, показавшись возле Тинг в этом предоставленном четвертым старейшиной черном мешке, просто опозорит её.

Недолго думая, он забежал в первый попавшийся домик, как оказалось, тот самый, в котором собиралась та группа подозрительных личностей, в мгновение ока переоделся в одежду, в которой впервые встретил Тинг, и так же стремительно вылетел наружу.

Теперь он больше не напоминал побитого жизнью слабенького культиватора, теперь он выглядел, как самое совершенное создание в этом городе. Немного поработав над выражением лица, Цин Вэньцзи стал не просто совершенным, но еще и невероятно милым молодым человеком. Хотя люди, ставшие свидетелями его преображения, явно так не считали, судя по их лицам, буквально кричащим: «Что это только что было и как теперь это развидеть?»

Цин Вэньцзи, разумеется, не устраивало такое к себе отношение, поэтому он наградил их ледяным взглядом черных глаз и полыхнул жаждой убийства, разумеется, предварительно удостоверившись, что Тинг не свяжет эту вспышку с ним.

Итак, Цин Вэньцзи был полностью готов ко встрече с Тинг: собранные в хвост чуть вьющиеся длинные волосы цвета вороного крыла, сверкающие едва сдерживаемой радостью черные глаза, в глубине которых отражались бесчисленные галактики, улыбающееся лицо с изысканными чертами, а также черное одеяние, выдающее в нем человека, в чьем кармане было достаточно много денег.

Если сравнить нынешнего Цин Вэньцзи и того юношу, от которого на километр расходилась густая жажда убийства и злоба на весь мир, пожалуй, никто и не заподозрит, что это один и тот же человек. Разве что те люди, ставшие свидетелями его преображения. Но с ними юноша планировал побеседовать сегодня же.

Когда Тинг подлетела к городу Небесного Колокола, она хотела лишь присмотреть на проводящемся там через полдня аукционе несколько неплохих артефактов. Когда она пролетала мимо, ей отчего-то казалось, что если она не заглянет туда, то может случиться что-то плохое. А так как ощущения её ещё ни разу не подводили, она решила наведаться в город Небесного Колокола.

Каково же было её удивление, когда она почувствовала ауру Цин Вэньцзи. Ну а когда примерно оттуда же потянуло концентрированной жаждой крови, которая, впрочем, почти тут же исчезла, Тинг поспешила к месту с утроенной скоростью, даже используя телепортацию.

Она думала, что Цин Вэньцзи может быть в опасности, однако, увидев его, сияющего, посреди улицы, даже не подумала о том, что это именно он излучал ту жажду убийства. Она просто облегченно выдохнула, осознав, что с ним все в порядке. Улыбнувшись, Тинг подошла к юноше и недоуменно склонила голову:

— Что ты здесь делаешь?

Цин Вэньцзи прекрасно понимал, что Тинг никак не смогла бы узнать о его задании, предварительно не побывав в секте. А также ему было известно, что в тот момент, когда старейшина Лэй До отправил его на это задание, Тинг вовсе не сидела в затворе, а попросту отсутствовала в секте. И раз она не знала о том, почему Цин Вэньцзи здесь, значит город был по пути обратно в секту Небесного Облака. Она здесь не ради него.

Но, хоть юноша это и понимал, однако сияющая улыбка никак не хотела покидать его лицо. Потому что Тинг могла сделать вид, что не заметила вспышку его ауры и пройти мимо. Однако она сразу же поменяла курс и в мгновение ока оказалась рядом.

— Старейшина Лэй отправил меня по поручению секты… — стараясь говорить скорбным тоном, поведал Цин Вэньцзи, — Я хотел подождать, пока вы освободитесь, но он пригрозил выгнать меня из секты, если я не отправлюсь сиюминутно.

Но пусть он и пытался говорить так, словно это было чуть ли не концом всей его жизни, юноше так и не удалось до конца убрать с лица предательскую улыбку.

Однако Тинг верила каждому его слову, к тому же, она и сама никак не могла заставить себя перестать улыбаться.

Легонько потрепав его волосы, она мягко сказала:

— Тебе не о чем было переживать. Не забывай, четвертый старейшина может лишь подать прошение о твоем исключении мне, но никак не исключить тебя сам. Так что в следующий раз можешь просто передать ему эти слова, а потом уйти.

В голове Цин Вэньцзи на секунду мелькнула мысль пожаловаться, что старейшина Лэй До пытался его ранить, однако он решил, что расскажет об этом, когда Лэй До окажется рядом, чтобы негодование Тинг не успело развеяться. Он знал, что из-за этого Божественная птица Ху не полезет в драку, однако он также помнил, каким тоном она говорила с тем демоном, чьего сына Цин Вэньцзи убил ради его основания. Он надеялся, что, услышав этот холод в голосе Тинг, Лэй До утратит желание ему надоедать. Или же наоборот, начнет наседать сильнее, и тогда желание убить его не сможет развеять даже появление Тинг.

Все эти мысли и долгосрочные планы никак не отразились на лице Цин Вэньцзи. Словно стоящий перед Тинг юноша и тот, в чьей голове ежесекундно появляются подобные мысли — совершенно разные люди. Можно подумать, что это раздвоение личности, но на самом деле Цин Вэньцзи просто способен достаточно хорошо контролировать себя, чтобы другие люди не смогли даже заподозрить, что происходит у него в голове.

Он дьявол. Он презирает других людей из-за их пороков, что видны ему как на ладони. Он презирает себя за то, что похож на всех этих людей, за то, что в его сердце тоже живут все эти человеческие пороки. И что с того? Пусть ему даже придется уничтожить этот мир, главное — чтобы Тинг не увидела его истинное лицо. Пока она не знает о его мыслях, пока смотрит на него так, как сейчас, ему совсем не хочется проливать реки крови.

Он не знал, почему с ним это происходит, но пусть даже это способ запереть его суть, он не будет против.

Именно так действует так называемое Проклятье Дьявола.

Почему мир Дьяволов, что считается одним из сильнейших в Безбрежных Просторах, не может выйти на первое место? Почему Дьяволы, способные попирать естественные законы, не учиняют бесконечные бесчинства? Почему в поисках силы эти люди не поглощают более слабые миры?

Все дело в особенности их расы. Проклятье Дьявола. Стоит представителю этого народа начать к кому-то привязываться, как это проклятье связывает его душу. С этого момента дьявол просто неспособен существовать без своего проклятья. Если проклятье исчезнет, он последует за ним. Именно поэтому дьяволы по натуре своей одиночки. А если появляется хоть намек на скорое проявление проклятья, они жестоко расправляются с тем, кто способен связать их души.

Однако Цин Вэньцзи не знал о проклятьи, он даже не заметил момент, когда оно начало проявляться. Всё-таки, он был простым ребенком, до какого-то момента даже не подозревавшем о том, кем является. Откуда ему знать о тайне, охраняющейся миром Дьяволов надежнее любого сокровища?

Проклятьем Цин Вэньцзи стала Тинг. Причем еще до того, как он встретил её вживую. Непонятно, как это случилось, ведь сначала проклятьем стал именно тот расплывчатый образ девочки, странным образом появившийся в его голове много лет назад. Тот образ стал зерном для Проклятья Дьявола. Но в тот момент, когда Цин Вэньцзи встретил Тинг, когда осознал, когда два образа наложились друг на друга, тогда проклятье пустило корни.

Проклятье стало путами, поводком, крепко держащим саму душу юноши. Однако если сорвать этот поводок, душа утратит волю к существованию. Она начнет развеиваться, пока полностью не исчезнет из памяти самой вселенной.

Это проклятье кто-то назовет величайшим благом, а кто-то — жестокой пыткой. И оба будут правы. Ведь пока живо проклятье, дьявол способен сделать даже невозможное. Более того, каждое мгновение жизни будет приносить ему радость. Но лишь в том случае, если проклятье продолжает жить. Однако если оно умирает, то дьявол, скорее всего, окончит жизнь самоубийством, ведь иначе каждую секунду, пока не развеется душа, он будет ощущать нестерпимую боль. И чем дольше он будет терпеть, тем сильнее будет боль. Вот, почему проклятье для дьявола в бесконечное множество раз ценнее собственной жизни.

Существует множество нюансов, однако смысл остается одним: именно проклятье строит жизнь дьявола.

Когда люди мира Дьяволов напали на мир Богов, предводителем их армии стал человек, так и не подвергшийся Проклятью Дьявола. Потому что ему было нечего терять. Ему не нужно было ежесекундно думать, в безопасности ли его проклятье. Он мог полностью отдаться собственным желаниям, мог не думать о других. Он был свободным.

И именно поэтому погибли родители Лу Инь'эр. Её мать стала зерном проклятья того человека. Она стала тем, кто посягнул на его свободу. А потому умерла. Как и многие другие зерна.

Сложно сказать, что бы сделал Цин Вэньцзи, если бы знал о проклятьи. Однако сейчас, когда оно почти полностью оплело его душу, он был бы не в силах повернуть вспять этот процесс.

Словно вспомнив о чем-то, юноша вздрогнул. Застыв на какое-то мгновение, он потянулся к бездонной сумке, чтобы вытащить из неё красивую нефритовую коробочку.

Чтобы её достать, ему пришлось тайно покинуть секту и наведаться в город смертных на границе с третьим кольцом. Кроме него там были и другие ученики секты Демонической Жатвы, однако Цин Вэньцзи теперь был другим. Стоило собратьям по секте бросить на него подозрительный взгляд, он не таясь давил их мощью своей культивации. Ведь он Дьявол. А дьявольская энергия рождается, когда духовная и демоническая сливаются воедино. При тех же объемах Ци по силе он превосходит обычных культиваторов в три раза.

Коробочка была бледно зеленого цвета с вырезанными на ней узорами облаков. Но узоры не были её единственным украшением. Кроме них коробочка была инкрустирована полупрозрачными кристалликами, формой своей напоминающими застывшие слезинки. Они были самых разных оттенков от белого до синего цвета. Было даже несколько черных кристаллов.

Цин Вэньцзи выбрал именно эту коробочку, хотя было множество других вариантов, потому что она отчего-то напомнила ему цветочное поле… цветущее где-то над облаками. Ему казалось, что она идеальна для созданной им заколки.

Вот только Тинг заметила в этой коробочке кое-что невидимое человеческому взгляду. Эта коробочка определённо точно была из бледно-зеленого нефрита, но ей казалось, что она сделана из очень знакомого ей дерева.

— «Нет, это не тетушка Луань, — чуть нахмурилась девушка, — Но ощущение очень похожее. Неужели это от почтенной Чжишань Ли?..»

Разумеется, коробочка действительно была нефритовой, это не обман. Однако она содержала в себе крупицу эссенции очень необычного дерева сливы. Эта эссенция напоминала эссенцию Луань Ли, но в то же время была иной. Более мощной, насыщенной и живой.

— Что это? — спросила Тинг, приняв протянутую коробочку

Она покрутила её в руках, оглядывая со всех сторон. Концентрация эссенции везде была разной, но больше всего её было в инкрустированных кристаллов черного цвета. И чем бледнее был цвет кристалла, тем меньше в нем было эссенции. Белые же кристаллы были абсолютно пусты.

— Там заколка из горного хрусталя… — отчего-то Цин Вэньцзи было очень тяжело это говорить. В горле в раз пересохло, а голову то и дело посещали панические мысли, — Я подумал… что она вам подойдёт…

Он не спешил говорить, что сам сделал эту заколку, поскольку испытывал сейчас необоснованный страх. Что, если ей не понравится? А вдруг она скажет, что он зря тратил время на такую ерунду?

Тинг же рассматривала его смеющимися глазами, думая, что даже этот, всегда уверенный в себе юноша, в какие-то моменты может превратиться в стеснительного ребенка.

— «Ну и как кто-то вроде него может стать угрозой для целого мира?» — мысленно рассмеялась она, прежде чем открыть коробочку. И застыть как вкопанная.

В коробочке была белая, полупрозрачная бабочка. Сначала Тинг даже показалось, что она живая, поскольку её крылья двигались, как у настоящей, однако она быстро заметила, что хоть бабочка и кажется живой, на самом деле она выполнена из очень тонкого хрусталя. Он был настолько тонким, что мог напомнить бумагу, которую крайне легко погнуть. Тинг легонько прикоснулась к крыльям. Ей казалось, что они настолько тонкие, что могут служить лезвием, однако крылья были очень мягкими. Они просто неспособны кому-либо навредить.

— Она очень красивая, — искренне сказала Тинг перед тем, как вплести бабочку в волосы.

Цин Вэньцзи тут же словно засиял. Однако буквально в следующее мгновение случилось нечто, что никто, не сталкивавшийся с таким прежде, не смог бы понять, что произошло. Почувствовав странную боль, пронесшуюся по телу, словно волны, Цин Вэньцзи внезапно закашлялся кровью, а затем, стоило ему откинуться на дерево, его глаза начали неконтролируемо закрываться. Пока он не провалился в сон.

Это было завершением Проклятья Дьявола.

Если бы на месте Тинг был кто-то из Дьяволов, или тот же Цзи Лань, он бы смог понять, что произошло. Однако Тинг не знала.

— Вэньцзи?..

Она не понимала, что случилось, но чувствовала, что юноше ничего не угрожает. Только вот у нее было какое-то странное ощущение, будто что-то такое уже было.

***

Пришел в себя Цин Вэньцзи рывком. Последнее, что он помнил, это обеспокоенный взгляд Тинг и какие-то призрачные цепи, опутавшие его. Они словно вырвали из тела душу, чтобы полностью её сковать… а потом вернули обратно.

Он лежал на мягкой постели в темной комнате. Свеча, не так давно прогревшая, судя по тусклой искорке, стояла на столике чуть в стороне от кровати. Там же стояло кресло, сейчас пустующее.

Когда глаза привыкли к темноте, Цин Вэньцзи увидел на столике возле свечи памятную коробочку. В ту же секунду его охватил чуть ли не панический страх и он, резко подскочив и сбросив с себя покрывало, которым до этого был заботливо укрыт, подскочил к столику. Коробочка была пуста. Это открытие заметно успокоило юношу и он смог, наконец, задаться вопросом, где вообще оказался.

Как уже было сказано, это была комната. Осмотревшись по сторонам и приметив мелкие детали, вроде висящего на стене свитка-картины, изображающего какого-то культиватора, стоящего на голове морского дракона, Цин Вэньцзи предположил, что это комната в относительно недорогой, но хорошей гостинице.

Дверь не была заперта, и если прислушаться, можно было услышать постепенно приближающиеся размытые голоса. Однако разобрать, о чем они говорят, все же было невозможно. Можно сказать, что виной этому особые ограничения, расставленные по всей гостинице. Чтобы постояльцам было удобнее, расслышать разговор могли лишь его участники и находящиеся с ними в одном помещении люди.

Недолго думая, Цин Вэньцзи слегка приоткрыл дверь, в результате чего расплывчатые голоса стали четкими, и начал слушать. Конечно, он понимал, что подслушивать нехорошо, что если его за этим занятием застанет Тинг — по головке точно не погладит, однако все эти соображения просто испарились, стоило ему услышать:

— …определенно ничего серьезного.

И голос этот был ему довольно хорошо знаком. И стоило прозвучать второй фразе, как ему захотелось прямо сейчас, незамедлительно выйти и собственными руками превратить обладателя того голоса в лужу крови.

— Если так говорит старший брат Цзи, значит я могу не волноваться.

Едва сдержав порыв наброситься на восьмого старейшину секты Небесного Облака, Цин Вэньцзи, прилагая просто нечеловеческие усилия, беззвучно и аккуратно прикрыл дверь. А затем подошел к прикрытому занавесью окну, также бесшумно открыл его и спрыгнул вниз. Если он сейчас сорвется, то не только не сможет убить старейшину Цзи, но и разрушит тот образ, что так старательно выстраивал больше года.

— «Нельзя, — говорил он сам себе и таинственному голосу в голове, — По крайней мере, не сейчас, не при ней…»

Только после этого недовольный голос стих, признавая его правоту. Главное, не при Тинг. Это было то, в чем были солидарны они оба.

— «Не думал, что он позволит связать себя проклятьем, — выслушав рассказ Тинг, подумал Цзи Лань, — С другой стороны, так даже лучше…»

Он был удивлен, когда получил срочный вызов от Божественной птицы Ху, однако, немного подумав, решил все же узнать, что заставило её обратиться за помощью к нему. И не был разочарован.

— Так что с Вэньцзи? — спустя какое-то время все же спросила Тинг, вырвав Цзи Ланя из размышлений.

— Раз его жизни ничего не угрожает, то определенно ничего серьезного.

Он не врал. Пока Тинг в безопасности, с Цин Вэньцзи может что-то случиться разве что из-за его же глупости. Он это понимал как никто другой.

— Если так говорит старший брат Цзи, значит я могу не волноваться, — вздохнула Тинг, недовольная его ответом.

Она могла бы как-то выразить свое недовольство, вот только слишком опасалась Цзи Ланя. Не зная, чего от него ожидать, она предпочитала лишний раз не выказывать ему неуважение. В конце концов, она и так вызвала его сюда, толком не объяснив причины.

Подойдя к комнате, в которой оставила Цин Вэньцзи, Тинг открыла дверь. Кровать была пуста.

— Вэньцзи? — негромко позвала она, проходя в комнату.

— Его здесь нет, — подтвердил её опасения вошедший следом Цзи Лань, а когда Тинг вопросительно на него посмотрела, пояснил: — Сбежал через окно. Только что.

Тинг и сама понимала, как и когда Цин Вэньцзи покинул комнату. Ей было непонятно, почему он это сделал. И Цзи Лань прекрасно понял её немой вопрос. Просто не посчитал нужным отвечать.

Когда девушка собиралась уже идти искать его, Цзи Лань молча выставил перед ней руку.

— Сам вернется, не маленький, — и в ответ на раздраженный взгляд птицы: — Сестрица Тинг, даже если он твой ученик, не стоит носиться с ним. Пока его жизни ничего не угрожает, твое вмешательство лишь навредит.

— И что же предлагает старший брат Цзи? — нахмурившись, спросила Тинг.

— Если не собираешься вернуться со мной в секту, оставайся здесь, но не вмешивайся. Он уже не ребенок, если совсем отвыкнет от самостоятельности, ничего не добьется.

— Он ещё ребенок, — не согласилась Тинг, буравя Цзи Ланя не самым добрым взглядом.

— Может, по меркам духовных зверей он и ребенок, но ещё он культиватор стадии Возведения Основания. Причем далеко не слабый. А ступивший на путь культивации должен быть готов ко всему, — Цзи Лань убрал руку, пропуская девушку, — Если хочешь, иди, я не стану тебя останавливать. Однако помни: если позволишь слишком к себе привязаться, сделаешь хуже только ему. А может, и себе.

Тинг недолго постояла на месте, продолжая буравить Цзи Ланя негодующим взглядом, но стоило мужчине телепортироваться прочь из гостиницы, как она быстро распахнула дверь, сбежала по лестнице и скрылась за дверями гостеприимного заведения. Нет, она не пропустила слова Цзи Ланя мимо ушей. Возможно, в глубине души она даже согласилась с ним, вот только ей не нравилась сама мысль о том, что с Цин Вэньцзи может что-то случиться. Пусть даже незначительное.

***

Цин Вэньцзи полулежал на крыше, скрыв свою ауру настолько хорошо, насколько только мог. Ему хотелось убивать. Очень хотелось. Однако он сдерживал это желание, поскольку не желал, чтобы это увидела Тинг. Он четко осознавал: каких людей бы он не начал убивать, она встанет на их сторону. На их, не на его. И это злило его еще больше.

Появление Цзи Ланя не просто выбило из колеи, а жутко рассердило. Ему не нравился этот человек. При виде него внутри Цин Вэньцзи постоянно вспыхивала ярость и постепенно формировалась жгучая, непримиримая ненависть. И теперь эта ненависть хотела найти выход.

Конечно, Цин Вэньцзи понимал, что ему при всем желании не убить Цзи Ланя, однако это понимание лишь подстегивало его жажду крови. Казалось, ненависть к Цзи Ланю проникла даже в его кости.

— Эй! — раздался позади посторонний мужской голос. Обернувшись, Цин Вэньцзи заметил молодого человека, находящегося на начальной ступени Возведения Основания, — Есть местечко?

Молодой человек поднял повыше руку с двумя кувшинами вина, которые юноша прежде не заметил. Сам он был одет в темно-синее одеяние, а через чур бледная кожа выдавала в нем демона.

— Садись, — безразлично кивнул Цин Вэньцзи, прекратив рассматривать молодого человека, — Ты с континента демонов?

— Да, — как ни в чем не бывало улыбнулся тот, — Цзы Линь из клана Цзы внутреннего демонического кольца.

Цин Вэньцзи насторожился. Клан Цзы на континенте демонов занимает такое же положение, что и клан Цзи на континенте богов. И поэтому представителей этого клана крайне редко можно встретить на континенте богов. Тем более в его внешнем кольце.

Заметив реакцию юноши, Цзы Линь усмехнулся:

— Я из дома сбежал, — эти слова ничуть не уменьшили подозрительность Цин Вэньцзи, — Да брось! В моем клане множество экспертов царства Дао, царства Древности и царства Бессмертия! Дед еще не настолько из ума выжил, чтобы отправить шпионом кого-то вроде меня.

— А ты… — юноша хотел спросить, кого имел ввиду молодой демон, когда сказал «дед», но неожиданно понял, что это несколько невежливо. А еще пришло осознание, что в этом Цзы Лине не так ярко видны все те пороки, что юноша ненавидел в людях и себе самом.

Однако Цзы Линь понял его невысказанный вопрос и, поникнув, хмыкнул. На континенте демонов не было никого, кто бы не знал обожаемого внука Цзы Фаня, главы клана Цзы. Цзы Линь был из прямой ветви, однако не являлся наследником. Он был сыном Цзы Юань, единственной дочери Цзы Фаня от первого брака, а потому с рождения получал больше внимания, чем даже наследник всего клана Цзы.

Среди обитателей первого и второго колец обоих континентов ходили слухи о том, что Цзы Фань собирается в будущем передать клан именно в руки Цзы Линя.

Среди них же говорили, что Цзи Лань за всю жизнь не имел ни одного ребенка, а клан появился из-за бурной жизни его ныне покойного младшего брата, который милостиво отдал Цзи Ланю пост главы. Хотя об этом шептались крайне тихо. Ведь Цзи Ланя боялись, очень боялись, причем заслуженно и обосновано. В сравнении с ним тоже далеко не добросердечный Цзы Фань воспринимался обывателями, как самый милосердный из живущих в этом мире.

Цзы Линь подумав о своем происхождении, еще больше приуныл.

Вне клана им восхищались его уважали, как обладателя превосходного таланта, как внука самого Цзы Фаня, как… впрочем, все это не имело значения, ведь в самом клане к нему, как и к его матери, относились как к потомкам предательницы собственного мира. Да, при Цзы Фане никто не смел и косой взгляд на них кинуть, но когда главы клана нет рядом, даже родной отец смотрел на Цзы Линя с отвращением. Он и на его матери женился лишь из-за приказа Цзы Фаня.

Что касается бабушки, о ней Цзы Линь почти ничего не знал. Мать рассказывала ему, что она была невероятно доброй и светлой, как человек… или же демон, а как культиватор… Лин Юньинь не обладала особой силой, но зато её жизненная энергия была практически неиссякаемой. Однако незадолго до того, как мир Демонов и мир Богов были объединены, она что-то сделала, в результате чего девяносто девять процентов её жизненной энергии исчезло. Не смотря на это, она смогла прожить еще пятьдесят тысяч лет, однако в какой-то момент все еще молодая девушка постарела и умерла от старости. И никто не смог ничего сделать. Вообще. Вся её жизнь, словно вода, утекала сквозь пальцы.

Вспоминая все, что было в клане, молодой демон открыл один кувшин вина, второй, не глядя, бросил Цин Вэньцзи, а затем сделал большой глоток. Цзы Линь сбежал. От деда, от клана, от континента демонов. Трусливо сбежал, побоявшись остаться еще хоть на секунду. Здесь же, во внешнем кольце континента богов, он оказался волей случая. От скуки понаблюдав за Цин Вэньцзи, решил что парнишка сможет его понять и подошел.

Цин Вэньцзи же, поймав кувшин вина, изумленно посмотрел на Цзы Линя. Сам бы он никогда и никому не признался бы, однако этот демон отчего-то вызвал у него симпатию. Отчего-то, глядя сейчас на него, раз за разом прикладывающемуся к вину, Цин Вэньцзи подумал, что Цзы Линю куда хуже, чем ему. И таким образом отложил свои мысли об убийстве всех и вся.

Посмотрев на свой кувшин, юноша молча отхлебнул из него. Горло тут же обожгло, внутри потеплело. И, сам того не замечая, он начал говорить:

— Около шести лет назад глава моей секты потребовал привести ему статысячелетнего духовного зверя. Я нашел её, но уже второй год состою в одной с ней секте, а желание привести её главе сменилось на стремление уничтожить всё, что может хоть на грамм повлиять на её благополучие и улыбку.

Он все говорил и говорил, совершенно забыв о том, что даже не представился. Говорил о слухах, распускаемых кем-то о Тинг, о старейшинах с их правилами, которые только им и нужны, если вообще нужны, о Лэй До, отправившем его сюда, и Цзи Лане, желание убить которого постепенно начинало казаться ему священной миссией.

Цзы Линь слушал, не перебивая. Ему казались причины стремлений этого человека незначительными и надуманными, но он вспоминал свою мать и понимал, что сейчас готов был на всё то, о чем говорил Цин Вэньцзи, лишь бы она просто улыбнулась.

— Вчера была годовщина смерти моей матери, — внезапно сказал Цзы Линь, с грустью смотря на пустой уже кувшин. Недолго думая, Цин Вэньцзи перелил ему половину оставшегося в его. Кинув на собеседника благодарный взгляд, молодой демон глотнул еще вина и продолжил, — Её убили за пределами клана. Причем кто-то из своих.

Демон замолчал. В его голосе было так много горечи, и в то же время неприкрытое отвращение и презрение к соклановцам.

— Мне тогда не было и десяти. И каждый год эти… праздновали её смерть. Они радовались, что она была убита. Радовались, что от тела не осталось ничего. Радовались, что её праха не будет в храме предков.

Ещё один большой глоток.

— И поэтому я сбежал. Побоявшись в очередной раз увидеть радостное застолье. Дед в этот месяц по обыкновению уходит в затвор, так что меня даже никто не задержал.

Наступило недолгое молчание.

— Я не знаю своих родителей, — наконец заговорил Цин Вэньцзи, — Когда спрашивал о них у бабушки, всегда получал задумчивый взгляд, в глубине которого была заметна жалость. Иногда мне даже казалось, что за этой жалостью скрывается ненависть. А это значит лишь одно. Мои родители умерли по моей вине. Однако какая вина, если я в тот день только родился…

Снова молчание.

— У тебя есть человек, который тобой дорожит, — негромко сказал Цзы Линь, вновь допив вино, — И ты тоже ей дорожишь. И ты, если что, сможешь её защитить, следует только сильнее стать. А мне уже… и дорожить некем.

Цин Вэньцзи отдал молодому демону почти пустой кувшин и уставился в небо. Цзы Линь был прав. Ему, по крайней мере, есть, кем дорожить.

Эта мысль сверкнула ярко-ярко, заслоняя собой все безрадостные думы. Сразу же захотелось вернуться в свою комнату в гостинице, извиниться за побег, а потом как можно быстрее выполнить поручение секты и вернуться обратно. Вместе с Тинг.

— Собрат даос Цзы, — вскочив с места, торопливо произнес юноша, сомкнув руки в знак благодарности, — Спасибо за беседу и за то, что составил компанию. Надеюсь, ещё свидимся!

Последнюю фразу, он выкрикнул уже на бегу.

Цзы Линь какое-то время смотрел ему вслед, а потом залпом допил все вино и, отбросив кувшин подальше, откинулся на спину.

— Выходит, я был прав, сбежав именно сюда… — на губах его показалась несмелая улыбка, — Думаю, будет правильно, если вступлю в союз Забытой Жизни. И подожду его там.

***

Тинг раз за разом прочесывала город божественным сознанием и все больше нервничала. Цин Вэньцзи скрыл свою ауру. Причем настолько хорошо, что даже она, чья культивация намного превышает его, не смогла уловить и её тени.

Она уже была готова вновь воззвать к Цзи Ланю, её беспокойство было настолько сильным, что у птицы подрагивали руки. Уже прошло не меньше часа, а о Цин Вэньцзи не было ни слуху ни духу. Даже люди, которых она в отчаянии пыталась расспрашивать, ничего о нем не знали.

Однако в тот самый момент, когда Тинг хотела раздавить очередную табличку, чтобы вызвать восьмого старейшину, невдалеке сверкнула знакомая аура. Девушка сама не заметила, как оказалась прямо напротив Цин Вэньцзи, который от неожиданности широко распахнул темные, практически черные глаза.

Отступив на пол шага, Тинг окинула юношу внимательным взглядом и, не заметив каких-либо повреждений, успокоилась.

— Зачем? — просто спросила она, не ожидая ответа. В конце концов, Цин Вэньцзи не обязан отчитываться о своих действиях и мотивах. По крайней мере, пока не нарушил правила секты.

И юноша промолчал. Однако не из-за того, что не хотел говорить, а из-за того, что не знал, что именно. Сбежал из-за страха перед Цзи Ланем? Это даже не правда! Но он никак не мог сказать, что сбежал из-за того, что боялся при ней набросится на восьмого старейшину, чтобы попытаться убить. Именно попытаться, ведь шансов не было вообще.

Так и не сумев придумать достойной причины, Цин Вэньцзи склонил голову, признавая ошибку. Да, это была именно ошибка. Ему нужно научиться контролировать не только свои мысли и выражение лица, но и действия. Он должен научиться играть роль лучше любого актера. Чтобы никто не смог его раскусить и уличить во лжи.

Тинг тихо вздохнула. Как бы она не смотрела на этого ребенка, она никак не могла понять, как это существо может стать причиной множества смертей или даже уничтожить мир Демонов и Богов. В её глазах Цин Вэньцзи был именно тем, кем и хотел казаться. Маленьким очаровательным ребенком с чистыми, невинными черными глазками.

Да, Цин Вэньцзи смотрел на неё исключительно таким взглядом.

В очередной раз оглядывая юношу, Тинг заметила, что лента, связывающая волосы на голове Цин Вэньцзи, ослабла, и несколько черных прядок стремились поскорей освободиться из неё.

— Давай волосы перевяжу? — неожиданно даже для самой себя предложила девушка.

Глаза Цин Вэньцзи распахнулись шире, на секунду в них промелькнуло что-то непонятное, а потом он демонстративно оглядел заполненную людьми улицу.

Только сейчас Тинг осознала, что предложение было несколько не к месту. Однако, рассудив, что поздно идти на попятную, обошла юношу и потянула за ближайший кончик черной ленты.

Внезапно в голову пришла мысль, что лента для волос — вовсе не единственная чёрная вещь в гардеробе ученика. Тут же подметив, что одежда у него, как и волосы и даже глаза, тоже черные, Тинг решила, что недостаток белого нужно как-то решать. И, глянув на ленту в руке, решила, что подарит именно ленту. Правда, не обычный клочок ткани, а что-то, что будет действительно полезным и достаточно необычным.

Твердо все решив, Тинг сосредоточилась на темных волосах. Они были мягкими и шелковистыми, что совсем не удивительно, учитывая культивацию Цин Вэньцзи, однако было кое-что указывающее на то, что за волосами маленький дьявол действительно следит. Едва уловимый запах трав. И это было необычно. Почему именно травы?

Конечно, спрашивать юношу об этом Тинг не собиралась. Хотябы из соображений этики.

Мягко и осторожно она собирала волосы, словно вода растекшиеся по плечам юноши. Прошло не больше минуты — и волосы были собраны в высокий хвост. Получилось, конечно, не идеально, но это все равно было лучше, чем полуразвалившаяся прическа. Однако Тинг показалось, что она не смогла справиться даже с таким делом, как простенький хвостик, и птица сникла, недовольно оглядывая собственное творение.

Первым отмер Цин Вэньцзи.

— Спасибо, — тихо произнес он, при этом взгляд его был каким-то пустым. Хотя, конечно, внутри юноши бушевал настоящий ураган эмоций, начиная с радости и заканчивая обвинениями самого себя в том, что Тинг пришлось делать то, что Цин Вэньцзи мог бы сделать и сам. По своему же мнению, он сейчас должен был безжалостно убить самого себя за то, что потратил время Тинг. А ранее ещё и заставил её переживать.

— Всё равно получилось не так, как делал ты, — повинилась птица, вздохнув, — Ладно, что там с твоим заданием? Раз я все равно здесь, помогу.

На крыше одного из многочисленных зданий города Небесного Колокола притаились двое. Они сидели рядом, о чём-то тихо переговариваясь. Оба они были невероятно красивы лицом, но на них почему-то никто не обращал внимания. Это были юноша и девушка, словно олицетворяющие собой тьму и свет.

— Ты уверен, что это именно тот дом? — в который раз уточнила девушка, глядя на своего собеседника.

— Учителю не стоит беспокоится, — ответил юноша с легкой улыбкой, — Разведывательная группа Небесного Колокола указала именно на него. Не думаю, что в тот момент они осмелились бы обмануть меня.

Этими девушкой и юношей были, конечно же, Тинг и Цин Вэньцзи. Сейчас они сидели на крыше дома, находящегося напротив здания, в котором собираются подозрительные личности.

Поскольку Тинг не хотела, чтобы Цин Вэньцзи подвергался какой-либо опасности, она решила остаться в городе и помочь юноше в случае чего избежать ранений. Однако девушка понимала, что Цзи Лань был прав, говоря, что Цин Вэньцзи должен быть самостоятельным, поэтому она решила вмешаться только в том случае, если юноша не сможет справиться сам. Вот только они уже третий час сидят, прикрывшись иллюзией, но так и не заметили никого подозрительного.

Они рассматривали возможность того, что искомые культиваторы, как и они, могли использовать иллюзию, чтобы их не заметили, однако Тинг была на великой завершенности стадии Зарождения Души, поэтому могла без усилий видеть сквозь любые иллюзии, наложенные кем-то, чья культивация была слабее хотябы на одну ступень. А поскольку разведка доложила лишь о возможном наличии среди подозрительных культиваторов кого-то на стадии Создания Ядра, но не более того, вариант с иллюзией был тут же отметен обоими.

— Тогда остается лишь ждать… — вздохнула Тинг, принимая позу лотоса, — Позовешь, если что-то заметишь.

Девушка решила не терять зря время и покультивировать. Цин Вэньцзи же, глядя на нее, вздохнул. Он посмотрел на небо. Смеркалось.

Конечно, культиваторы ощущают время не так, как простые люди, однако Цин Вэньцзи был слишком молод. Ему хватало терпения на многодневную практику, однако сидеть вот так, считай, без дела, целых три часа… для него было слишком. И он прекрасно понимал стремление Тинг заняться хоть чем-то помимо игры в гляделки с окрестностями подозрительного домика. Вот только когда она бросила это нудное занятие, Цин Вэньцзи мгновенно расхотелось заниматься этим делом, от которого даже толку не было.

И юноша решился на авантюру. Достав из сумки неудобную маску, которую, к его счастью, подобрала Тинг, он надел её и спустился с крыши в безлюдный переулок. Подойдя к двери в нужный дом, Цин Вэньцзи медленно поднял руку.

— «Каждый входящий простукивает определенный ритм, вкладывая в стук определенное количество духовной Ци…»

Он пытался вспомнить нужную последовательность ударов, а когда ему это удалось, он уверенно постучал.

Тук-тук. Тук. Тук… Тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук… Тук… Тук-тук.

Когда Цин Вэньцзи воспроизвел нужную последовательность, его маска коротко вспыхнула серой Ци, после чего в его голове послышался старческий голос:

— «Собрат даос, что тебе потребовалось в нашей скромной обители?»

Цин Вэньцзи мгновение раздумывал, что бы ответить, понимая, что от ответа зависит, впустят ли его внутрь. Менее чем за секунду он перебрал в голове множество вариантов ответа, но верный ему подсказал таинственный голос, сопровождавший его с раннего возраста:

— «Младший Цин просит у внешнего старейшины союза Забытой Жизни разрешения войти. Младший принес информацию о внутренней ситуации Небесного Облака».

Коротко и по существу, в то же время юноша не забыл об «уважении».

Дверь открылась тихо, без малейшего скрипа, а Цин Вэньцзи, словно воздух, затянуло внутрь. Вот только юноша точно помнил, что раньше эта дверь скрипела так, что о её открытии мгновенно узнавала вся улица. И это показалось ему крайне интересным.

Конечно, стоило бы задуматься, откуда таинственный голос в его голове знал о том, как правильно ответить этому старику… однако этот вопрос мало беспокоил Цин Вэньцзи. Потому что таинственный голос был на его стороне и чем-то даже напоминал его самого. Только более… взрослого. И могущественного. Иначе никак не объяснить его безрассудное желание сиюминутно убить Цзи Ланя. Так что да, странности с дверью волновали его гораздо больше знаний таинственного голоса.

Когда Цин Вэньцзи втянуло вовнутрь дома, перед глазами мгновенно сгустилась тьма, многочисленные оттенки которой проносились перед глазами юноши быстрее молнии.

— «Пространственное перемещение», — с запозданием осознал юноша, мгновенно пожалев о своем решении проявить инициативу. Если Тинг заметит его отсутствие…

Однако было уже поздно думать о том, что подумает Божественная птица Ху, поняв, что ее единственный, тщательно лелеемый ученик снова сбежал. Потому что перемещение было закончено, и Цин Вэньцзи предстал перед одетым в черно-серый мешковатый халат стариком. И тут же согнулся в неглубоком поклоне, как велел таинственный голос.

— «Начальная ступень стадии Создания Ядра… — констатировал юноша, — Шанс у меня есть. Один, маленький шанс».

Да, разведка была права в своем предположении о наличии здесь эксперта стадии Создания Ядра, однако Цин Вэньцзи это не обрадовало. Ведь эксперт начальной ступени стадии Создания Ядра почти в сотню раз сильнее культиватора полной завершенности Возведения Основания.

Однако на разрыв в силе влияет множество факторов, к примеру, качество ядра и основы культиватора. И поэтому, пусть Цин Вэньцзи и не сможет сражаться с ним наравне, у него будет шанс убить его одним неожиданным, стремительным ударом. Ведь у старика перед ним было смешанное ядро, не имеющее определенного оттенка, не сумевшее сконденсироваться полностью. А если ядро — полный мусор, то и основание у него максимум треснувшее, не стоящее внимание Цин Вэньцзи с его дьявольским основанием.

Но даже так разница в стадиях культивации может сыграть с юношей злую шутку.

— Докладывай, — велел старик, бегло оглядев его и неприятно нахмурив брови.

Цин Вэньцзи колебался лишь мгновение. Ему нужно понять, что здесь происходит, а затем вернуться, чтобы отчитаться четвертому старейшине и извиниться перед Тинг.

— Двое экспертов Отсечения Души, на первом и втором отсечении, еще восемь с культивацией Зарождения Души, среди которых трое на средней ступени, четверо на поздней и ещё один на полной завершенности. Среди учеников на каждом пике не более пяти десятков культиваторов стадии Создания Ядра и около трех сотен стадии Возведения Основания. Количество учеников стадии Конденсации Ци в общей сложности превышает два десятка тысяч.

Он не сказал о своих подозрениях касательно Цзи Ланя, поскольку это было не в его интересах. Ведь как бы ему ни не нравился восьмой старейшина, пока он будет на стороне Тинг, Цин Вэньцзи будет мириться с его существованием. Именно к такому компромиссу с самим собой он пришел.

Старик задумчиво нахмурился, снова внимательно оглядев Цин Вэньцзи с ног до головы.

— Как ты собрал эту информацию?

И вновь юноша ответил, не колеблясь ни секунды:

— Младший внедрился на девятый пик и привлек внимание старейшины секты, став её личным учеником. Используя это положение, младший просмотрел списки учеников, кроме того, старейшина рассказала о главе секты, культивирующем глубоко под землей.

Старик кивнул. Ему было невдомек, почему обычный культиватор стадии Возведения Основания мог позволить себе дорогую одежду, однако после его рассказа все встало на свои места. Мальчишка всего лишь пользуется полученным положением.

— Можешь пока быть свободен, — произнес старик, потеряв к Цин Вэньцзи всякий интерес.

Однако юноша не мог так просто уйти. У него было задание от секты!

— Старейшина, — решил он все же попытаться выведать хоть что-то, — Младший хотел бы знать… что союз намерен делать далее?

Старик вновь посмотрел на него, нахмурился, однако все же ответил:

— Секта Небесного Облака будет оккупирована. Если они капитулируют, обойдется без жертв. Однако такое вряд ли произойдёт, поэтому постараемся обойтись как можно более меньшим количеством жертв. Нам пока не следует привлекать внимание.

Если бы на месте Цин Вэньцзи был кто-то другой, старик не расщедрился бы на объяснения. Однако Цин Вэньцзи был культиватором на пике стадии Возведения Основания, поэтому старик должен был учитывать факт того, что в ближайшем будущем он пополнит ряды культиваторов стадии Создания Ядра.

Старик рассчитывал на то, что талантливый юнец в будущем отплатит ему.

— В таком случае, младший хотел бы подготовить к тому моменту учеников Небесного Облака, — с легким поклоном сказал Цин Вэньцзи, — А внимание старейшин можно отвлечь беспорядками на границе с какой-то сектой. Тогда, возможно, у союза получиться подчинить секту без шума.

Юноша получил интересующую его информацию, однако он хотел сделать все так, чтобы Лэй До не нашелся, в чем бы его обвинить. Он подстроит все так, чтобы никто не смел говорить, что он ничего не делает.

Цин Вэньцзи вовсе не был глупым подростком. Те, кто идет путем культивации, взрослеют очень рано. Им приходится повзрослеть. Именно это не так давно пытался донести до Тинг Цзи Лань.

Продумав каждое слово, как оно должно звучать и какие именно мысли вызывать в голове собеседника, юноша с легкостью смог манипулировать этим внешним старейшиной союза Забытой Жизни. Каждый из них вел свою игру, но только один действительно играл, дергая за ниточки, тогда как другой мог лишь повиноваться ему, даже не подозревая об этом.

— Верно, — кивнул старик, одобрительно посмотрев на Цин Вэньцзи, — Я верну тебя обратно, это не займёт много времени… А вот… сколько тебе потребуется месяцев, чтобы убедить учеников?

Цин Вэньцзи мысленно прикинул масштабы «будущей работы», и заключил:

— Чуть меньше полугода.

И было в его голосе что-то, что заставило старика полностью увериться в словах юноши. Эта странная, невидимая сила, которую крайне трудно заметить или почувствовать, проникала в саму душу человека, неотвратимо влияя на его сознание. Постепенно подчиняя волю человека, эта сила в конце концов делала из него лишь пустую марионетку.

Цин Вэньцзи не пользоваться ей осознанно, для него использовать её было так же естественно, как дышать. Это была особенность его дьявольской родословной. Сила, с помощью которой клан Цин подчинял своей воле целые миры.

— Благодарю внешнего старейшину, — поклонившись чуть глубже, произнес Цин Вэньцзи.

Он считал, что его дело сделано. Он выполнил свое задание идеально. Он не только узнал цель встречи подозрительных культиваторов, но и выяснил, когда союз Забытой Жизни планирует напасть. А также его примерные силы. Разумеется, последнее было лишь его собственными рассуждениями, но Лэй До и остальным это неизвестно.

— Можешь возвращаться, — улыбнувшись уголками губ, велел старик, бросив ему нефритовую табличку, — Раздави её и перенесешься внутрь укрытия в Небесном Колоколе.

Поймав табличку, Цин Вэньцзи еще раз поклонился, на этот раз совсем не глубоко, после чего последовал указаниям старика и раздавил табличку. Перед глазами вновь помутилось…

Мир Демонов и Богов выглядел, как огромный континент, парящий в безбрежном звездном пространстве. Вокруг него парило огромное множество миров поменьше. Какие-то из них выглядели, как острова на фоне мира Демонов и Богов, а какие-то имели вид планеты или системы планет. Все эти миры были подчинены кланами Цзи и Цзы в далеком прошлом.

На первый взгляд может показаться, что все эти миры настолько маленькие, что в них не может поместиться больше пары сотен тысяч людей, однако это было не так. Они казались маленькими лишь на фоне мира Демонов и Богов. На самом же деле в них обитали миллионы культиваторов, а также многочисленные смертные. И таких миров было более десяти тысяч. Однако даже все вместе они казались куда меньше гигантского континента, являющего собой мир Демонов и Богов.

Эти миры были первой линией обороны мира Демонов и Богов. Так говорили. Однако обе стороны понимали, что все эти миры — просто смертники, долженствующие выиграть время миру Демонов и Богов.

Конечно, культиваторов малых миров не радовала уготованная им судьба. И многие стремились с ней бороться.

В одном из таких покоренных, но не сломленных миров существовал достаточно могучий клан. Имея одного эксперта царства Дао с тремя эссенциями и двух с одной, этот клан по праву мог считаться сильнейшим в этом малом мире.

Мир этот назывался миром Водных Пейзажей и имел довольно интересное устройство. Четыре сильнейших клана были названы в честь частей тела человека. Голова (Хоу), Скелет (Хуло), Сердце (Син) и Ребро (Лэй). Из них именно клан Лэй был ответственен за атаку. Нетрудно догадаться, что члены этого клана были прирожденными убийцами.

На первый взгляд, «ребро» должно защищать «сердце», однако клан Лэй выполнял функции любого «ребра». В том числе «ребра ладони». Люди с фамилией Лэй считали, что лучшая защита — это нападение. Почуял угрозу? Уничтожить её прямо сейчас, пока она не стала чем-то, с чем будет трудно совладать.

Мир Демонов и Богов был признан ими угрозой. Однако справится с этой угрозой было невозможно. Ведь даже весь их мир Водных Пейзажей не стоит и ногтя Цзи Ланя или Цзы Фаня. И тогда было принято решение разрушить мир Демонов и Богов изнутри.

Дьяволы. Их кланы ещё остались на этом гигантском континенте. В том числе и крайне малочисленная ветвь клана Цин. Их не тронули, об их существовании даже не подозревали. Ведь эта ветвь не имела таланта к культивации. Это были простые смертные.

Когда-то клан Лэй, тайно отправивший в мир Демонов и Богов тысячу экспертов царства Бессмертия, спрятал этих людей от пышущих гневом богов и демонов. Они стали стражами этого клана смертных, ожидая, когда в нем родится истинный Дьявол.

На протяжении десятков тысяч лет, из поколения в поколение они держали в голове пророчество двух стражей этого мира. В ночь, когда по всему миру Демонов и Богов потекут реки крови, родится Дьявол, что либо приведет мир к величию и вечной славе… либо уничтожит его.

Однажды, когда пробудился Дьявол, с лица мира Демонов и Богов практически исчез огромный, могущественный клан второго кольца континента богов.

Цзи Лань и Цзы Фань тут же взяли его под контроль. Но клан Лэй даже не шевельнулся. Ведь они знали, нет, верили, что лишь потомок клана Цин способен уничтожить мир Демонов и Богов. Как и его великий предок.

И вот, когда на свет появился Цин Вэньцзи, когда его первый крик огласил небольшую комнатушку, случилось странное, очень странное явление. На многие километры вокруг смертные и слабые культиваторы начали убивать друг друга. По миру Демонов и Богов потекли реки крови. Родители новорожденного дьявола убили друг друга, разорвав на куски зубами и ногтями.

Лишь старушка, принимавшая роды все это время была недвижима. На неё не подействовала странная сила, заключенная в первом крике ребенка. Эту старушку звали Лэй Сулинь. Она была одной из членов клана Лэй, отправленных много тысячелетий назад в мир Демонов и Богов. Её долголетие подходило к концу, на этом свете ей оставалось менее семи лет.

Взяв на руки малыша, она осторожно, бережно погладила его по маленькой головке, успокаивая. Её ладонь была шершавой и твердой, далеко не приятной для такого существа, как новорожденный малыш, однако ребёнок, словно что-то почувствовав, что-то поняв, тут же замолчал и начал с любопытством глядеть на лицо старушки большими, почти черными глазами.

— С этого момента ты Цин Вэньцзи, — глядя мальчику в глаза, сказала Лэй Сулинь, — Цин как «родители», Вэнь как «эпидемия», Цзи как «равенство». Ты тот, кто положит конец этому загнивающему миру. Тот, кто уничтожит все пороки и вечно будет верен лишь одной мысли. «Они недостойны существования в этом мире».

Эти слова стали слабой, едва уловимой печатью в душе Цин Вэньцзи. Эти слова, словно потусторонний шепот, он слышал, когда засыпал и просыпался. В конце концов, они стали восприниматься им, как его собственные мысли.

Они недостойны. Кто? Почему? Цин Вэньцзи не интересовался такими вопросами. По его мнению, все вокруг были отбросами, недостойными жизни.

Шло время. Все чаще Лэй Сулинь начинала сомневаться, верно ли поступает, воспитывая человека, который должен уничтожить этот мир, в тепле и заботе. Разве не должен он возненавидеть всех вокруг, включая её саму? Однако старушка настолько привязалась к этому ребенку, что не могла причинить ему боль.

Она все больше ненавидела этот мир. Особенно ярко эта ненависть вспыхивала, когда Цин Вэньцзи спрашивал её о своих родителях. Она ненавидела этот мир за то, что этот ребенок был вынужден лишиться семьи из-за своей кровавой судьбы! Она ненавидела этот мир за то, что ради его уничтожения Цин Вэньцзи запачкает руки в крови! Она ненавидела настолько сильно, что эта ненависть даже после смерти не оставила её. Став злым духом, старуха уничтожала города смертных, а также маленькие секты и кланы.

После смерти Лэй Сулинь Цин Вэньцзи был один. Именно так должно было проходить его взросление. Именно в этот период он должен был возненавидеть этот мир.

Однако на самом деле Цин Вэньцзи никогда не был один. Рядом всегда находились члены клана Лэй, готовые защитить его от смертельной опасности. На самом деле, именно люди клана Лэй сделали так, чтобы Цин Вэньцзи стал учеником секты Демонической Жатвы. И впоследствии возненавидел эту секту, начав в неё уничтожение мира Демонов и Богов.

Но все карты спутались, когда Цин Вэньцзи встретил Тинг. Когда девятая старейшина привела в секту этого ребенка, Лэй До был готов рвать и метать. Ему с самого начала не нравилась Тинг — слишком сливалась с миром, словно была частью его души.

Возможно, всё было бы не так плохо, но Лэй До видел, как Цин Вэньцзи начал привязываться к Тинг. И он, в отличие от самого юноши, понимал, к чему это приведёт.

Кроме того, он как никто другой знал, кем на самом деле был Цзи Лань. И то, что на глаза этому человеку попался Цин Вэньцзи… Лэй До трясся от ужаса при мысли о том, что может произойти с юношей, если Цзи Лань сочтет его угрозой миру Демонов и Богов. А ведь Цин Вэньцзи действительно был этой угрозой. Еще совсем маленькой и незаметной, но все же угрозой. И будь Лэй До на месте Цзи Ланя, убил бы его, как только увидел.

Подходило время очередного съезда клана Лэй. Лэй До был решительно настроен найти решения появившимся проблемам.

А когда он вынес эти проблемы на обсуждение, разгорелся пожар, которого ранее не видели стены их тайного убежища. Спор прекратил Лэй Исин, младший глава их ветви клана.

— Мы не сможем противостоять Цзи Ланю ни при каких обстоятельствах, — заговорил он, и все звуки в зале стихли, — А раз так, нам следует использовать сложившуюся ситуацию.

— Каким образом?! — взвился тринадцатый старейшина, — Дьявол может быть скован Божественной птицей Ху, и за каждым его вздохом следит Цзи Лань! Как ты это используешь, А'Син?!

— Тринадцатый дядюшка, я все объясню, не нужно так кричать, — на лице Лэй Исина появилась кислая улыбка, — Что, если позволить Божественной птице Ху стать его проклятьем, а затем сделать так, чтобы Дьявол посчитал Цзи Ланя угрозой для нее… или для своего места подле неё?

— Ты предлагаешь стравить ребёнка, который еще даже царства Бессмертия не достиг и Цзи Ланя, который на вершине царства Дао?!

В зале вновь поднялся шум, но тут же стих, стоило Лэй Исину поднять руку, показывая, что ему нужна тишина.

— Тринадцатый дядя, следует ли мне напомнить тебе, что наш Дьявол далеко не глупый, а Цзи Лань не будет воспринимать его в качестве угрозы до тех пор, пока мальчишка не достигнет царства Дао?

Повисла тишина. Все собравшиеся были склонны согласиться с младшим главой. Воодушевленный этим, Лэй Исин продолжил:

— Если посеять в душе Дьявола семена ненависти к Цзи Ланю, а потом свести его с союзом Забытой Жизни… как вы думаете, почтенные старейшины, возможно ли таким образом решить проблему?

Какое-то время стояла тишина, но вот, высказаться решил второй старейшина — костлявый старик с всклокоченными волосами:

— Союз Забытой Жизни нам неподвластен, но благодаря нашим шпионам мы знаем их нынешнюю цель.

— Да, второй дядя, — кивнул Лэй Исин, — Что, если До'эр отправит Дьявола разузнать о союзе Забытой Жизни?

Второй старейшина покачал головой, что-то обдумывая, и сказал:

— Полагаю, именно там он завершит проклятье и взрастит ненависть к Цзи Ланю. Если я нигде не ошибся, Божественная птица Ху покинула секту и направляется в духовный лес. Учитывая, что она постепенно становится проклятьем Дьявола, она почувствует его местоположение и полетит к нему, не отдавая себе отчета… Одна встреча завершит проклятье, и Дьявол ненадолго потеряет сознание, чтобы проклятье полностью укоренилось. Божественная птица Ху попросит помощи у Цзи Ланя, а Дьявол, увидев или услышав их вместе, возненавидит Цзи Ланя. Должен признать, А'Син в этот раз хорошо все продумал.

— Благодарю второго дядю, — поклонился Лэй Исин.

— Раз все решили, До'эр, возвращайся в секту Небесного Облака и начинай реализацию плана, — велел старший глава, — Следующий вопрос!..

Больше Лэй До ничего не услышал. Спешно покинув зал собраний, он раздавил нефритовую табличку и мгновенно, подхваченный темно-красными потоками Ци, переместился в свою пещеру бессмертного в секте Небесного Облака. Пробормотав что-то себе под нос, культиватор вызвал к себе Цин Вэньцзи. Нужно было начинать немедленно, пока Божественная птица Ху не вернулась в секту.

Выпроводив Цин Вэньцзи за двери, Лэй До устало опустился на пол пещеры. Если раньше он сомневался в том, что какой-то мальчишка сможет уничтожить мир Демонов и Богов, то теперь все сомнения отпали. Он без проблем выдержал давление, способное серьезно ранить культиватора стадии Создания Ядра. Он, казалось, даже не понял, насколько на самом деле мощным было это давление!

Это открытие одновременно пугало и радовало его. Конечно, Лэй До всю свою жизнь прожил именно в мире Демонов и Богов. Можно сказать, этот мир был его домом. Однако он был членом клана Лэй! Как он мог отбросить долг и честь своего клана?! Даже никогда прежде не видев мир Водных Пейзажей, являющийся родиной его клана, он знал, что это прекрасный мир, который он, носитель фамилии Лэй, должен защитить во что бы то ни стало!

С этими мыслями четвертый старейшина секты Небесного Облака принял позу лотоса и начал культивировать.

Однако Лэй До не дали надолго отрешиться от всего вокруг. На следующее утро, когда только занимался рассвет, в его пещере бессмертного из ниоткуда появился он. Некогда его жутчайший ночной кошмар, а ныне — главный и единственный враг. Страж и хранитель мира Демонов и Богов. Цзи Лань.

Он спокойно стоял, опершись на стену и ждал, пока культиватор клана Лэй обратит на него внимание. И только взгляд, полный ужаса, обратился на него, Цзи Лань заговорил скучающим, безразличным тоном:

— Не хочет ли четвертый старейшина поведать мне, куда он отлучался не так давно?

Лэй До искренне порадовался, что еще не придумали такой техники, которая позволяла бы считывать память и мысли другого человека. Если он наговорит каплю правды и море лжи, возможно, Цзи Лань поверит его словам.

— Я навещал семью за пределами секты. Старейшине Цзи ведь известно, что я стал частью секты Небесного Облака, когда только перешел на стадию Возведения Основания, а не родился здесь.

— Конечно, мне это известно. Как и то, что именно клан с фамилией Лэй помог остаткам клана Цин выжить.

Лэй До в ужасе молчал. Даже старший глава не подозревал о том, что все их действия как на ладони у этого человека! О чем ему вообще может быть неизвестно?!

И словно прочитав его мысли, Цзи Лань милостиво ответил:

— Однако я и не подозревал, что после того побоища кому-то удалось выжить. Ровно как и не думал, что вы спрячете этого ребенка в какой-то глуши, а не в своей резиденции, — мужчина холодно улыбнулся, — Заранее отвечу на твой следующий вопрос. Я не собираюсь убивать мальчика. Но и не позволю ему вырасти до царства Дао. Передай дедушке, что я не забыл, в чем истинная сила клана Цин и когда именно она становится непреодолимой.

Лэй До же подумал, что Цзи Ланю всё-таки известно меньше, чем им, иначе он бы не позволил юноше достичь даже стадии Зарождения Пути. Однако глава клана Цзи вел себя так, словно позволит и даже поможет ему подняться до царства Древности!

Лэй До, которого с младых ногтей учили избавляться от малейшей угрозы мгновенно, не мог понять решение этого человека. Неужели Цзи Лань рассчитывает взять под контроль потомка клана Цин?! Того самого клана Цин, который силами лишь одного человека был способен порабощать миры?! А ведь он был непосредственным участником тех далеких событий…

С другой стороны, а не пытается ли Цзи Лань обдурить клан Лэй?! Ослабить их бдительность?! Ведь если он действительно знает, где скрывается клан Лэй, почему не уничтожит? Ведь Путь Цзи Ланя — Безжалостность. Ему ничего не будет стоить просто уничтожить их линию крови, тем самым избавившись от всех помех!

Страшная догадка резанула по его сознанию: неужели они, клан Лэй, очередные пешки в какой-то его игре? Но если так, то неужели он и юного Дьявола из клана Цин считает всего лишь пешкой?!

Это никак не укладывалось в голове Лэй До, хотя было очевидным объяснением всех слов и действий Цзи Ланя. Но четвертый старейшина просто не желал верить в это.

Однако, вне зависимости от того, желал он в это верить или нет, он обязан быть доложить о случившемся сегодня в мельчайших подробностях. С опытом старейшин и старшего главы им наверняка удастся переиграть Цзи Ланя на его же поле, в его же игре. По крайней мере, он на это надеялся.

Цзи Лань покинул его так же незаметно, как и появился в его пещере бессмертного. Он ушел, а Лэй До остался, думая, что если хранитель и страж мира Демонов и Богов пришел к нему, чтобы с его помощью узнать местоположение убежища клана Лэй, ему ни в коем случае нельзя появляться там лично.

Чуть поразмыслив, Лэй До достал из бездонной сумки две нефритовые таблички и приложил одну из них ко лбу. Через несколько минут он проделал те же манипуляции со второй табличкой. На одну из них он перенес свои воспоминания о том, как он отправил Цин Вэньцзи на задание, связанное с союзом Забытой Жизни, на вторую же были запечатлены воспоминание о прошедшей только что встрече. На этих табличках были не просто его воспоминания, но и мысли. На них были отражены события в мельчайших подробностях.

Проверив, все ли записано в табличках, Лэй До выпустил из сумки… маленькую белую мышку.

Эта мышка была особенным духовным зверем возрастом пятьдесят тысяч лет. А особенность её состояла в том, что увидеть её можно только человеческим глазом. Никакое божественное сознание не сможет её засечь, каким бы мощным оно ни было.

А еще у таких мышей есть свое пространство хранения, которое так же, как и их самих, никак невозможно засечь.

Благодаря своим необычайным способностям к маскировке эти мыши достаточно распространенные обитатели духовного леса, однако найти их, а тем более заключить с ними контракт, очень трудно. И имя у этих мышей соответствующее. Наньйи чжумо, что значит неуловимый.

Клан Лэй тысячи лет зарабатывал доверие и дружбу этих духовных зверь, поэтому сейчас некоторые из них следуют за людьми с фамилией Лэй, помогая в таких ситуациях, в какой сегодня оказался Лэй До. На самом деле, ему просто повезло получить эту наньйи чжумо. В конце концов, именно в секте Небесного Облака сейчас находится как Дьявол, так и Цзи Лань. Было бы странно, если бы ему не доверили одну из этих мышей в подобных обстоятельствах.

— Ты ведь поможешь мне, Ян Су? — спросил Лэй До, показывая мышке две нефритовые таблички в своей руке.

Наньйи чжумо осмотрела таблички, понюхала, после чего посмотрела на четвертого старейшину секты Небесного Облака умными черными глазками-бусинками и кивнула. Тут же таблички поглотила разверзшаяся прямо над рукой Лэй До пространственная трещина.

Затем мышка незатейливо ткнулась в ладонь Лэй До мокрым носиком, прощаясь, и быстро, со скоростью молнии, покинула пещеру бессмертного четвертого старейшины. Пройдёт еще несколько дней прежде, чем она вернётся, но Лэй До точно знал, что по пути эту мышку обойдут любые опасности. Ведь она наньйи чжумо, прошедшей половину пути до становления стотысячелетним духовным зверем.

Духовная Ци Тинг, текущая по внешней стороне его меридианов, была очень теплой и будто имела какой-то умиротворяющий эффект. И из-за этого эффекта на его лице была легкая, спокойная улыбка несмотря на то, что сейчас он чувствовал по-настоящему адскую боль.

Раз за разом прогоняя по меридианам чрезмерные объемы энергии, ему казалось, что они сейчас порвутся от перенапряжения, однако этого не происходило из-за вмешательства Тинг. Более того, благодаря её духовной Ци боль в сознании Цин Вэньцзи отошла на второй план.

Постепенно последствия пространственного переноса сходили на нет. Но так же быстро текло и время. К тому моменту, когда меридианы Цин Вэньцзи были восстановлены до прежнего состояния, прошло чуть меньше двух недель.

Юноша не знал, что в это время происходило за пределами здания, в котором они находились. Он знал лишь, что несколько раз дверь в него открывалась, кто-то заходил внутрь и что-то делал, однако никто не замечал его или Тинг. В конце концов, Цин Вэньцзи решил, что девушка наложила на них какую-то иллюзию.

Впрочем, его мало интересовали дела других. На самом деле, он был бы рад, если бы этих других просто не существовало. Тогда никто из них не мешал бы ему сблизиться с Тинг. Да, за эти две недели они очень сблизились. Цин Вэньцзи рассказал о своем прошлом, Тинг поведала о том, кем является.

Конечно, это не стало сюрпризом для Цин Вэньцзи, однако он сделал вид, что не знал о том, что Тинг является стотысячелетним духовным зверем. Ведь он так и не рассказал о том, почему оказался за пределами секты Демонической Жатвы. Сказал лишь, что не собирается туда возвращаться.

И это было той истиной, которую он понял за время, проведенное в секте Небесного Облака. Он не посредственность, как ему говорили старейшины секты Демонической Жатвы. Цин Вэньцзи не мог не заметить, что чем дольше он не принимал пилюли, которыми его снабжала секта, тем быстрее и проще шла его культивация. Единственное, о чем он не знал, это печать на его душе, оставленная пилюлями. Однако она значительно ослабла и почти стерлась, когда юношу сковали цепи проклятья.

Но вернемся в реальность.

Сейчас Цин Вэньцзи с помощью Тинг пытался пробиться в стадию Создания Ядра. Еще до того, как он отправился в город Небесного Колокола, юноша находился на пике стадии Возведения Основания. До стадии Создания Ядра ему оставалось сделать один маленький шаг. Однако благодаря случаю с пространственным перемещением и своевременной помощи Тинг этот шаг был сделан. Теперь его меридианы могли выдержать объемы энергии стадии Создания Ядра. Оставалось лишь слить дао колонны в ядро.

Сидя, скрестив ноги, он, сжав зубы, расплавлял свои дао колонны одну за другой. В его даньтяне постепенно образовывалось темно-серое, почти черное море дьявольской Ци. Процесс этот был далеко не самым приятным, ведь на то, чтобы переплавить дьявольское основание в дьявольское ядро нужно было затратить очень много ментальных сил. Кроме того, если Цин Вэньцзи не справится, если сорвется, то станет жалким калекой, застрявшим между двумя стадиями. Он даже культивацию свою применить больше не сможет!

Однако тот факт, что смерть ему в любом случае не грозит, скорее раздражал юношу. Какой смысл жить, если он останется ничтожеством?! Какой смысл в том, чтобы портить своим присутствием жизнь Тинг?! И разве может быть что-то хуже, чем так и не суметь однажды стать для неё полезным?

Да, именно это сейчас беспокоило его. Цин Вэньцзи был Дьяволом, истинным Дьяволом. А потому проклятье действовало в полную силу. Он не мог представить мира, где нет Тинг. По сути, Тинг стала его миром, его жизнью. И для него нет ничего хуже, чем потерять место в этом мире.

Лучше уж умереть, чем стать помехой на её пути. Так считал Цин Вэньцзи.

Поэтому он не имел права провалиться.

Как бы тяжело ни было, он пройдет все этапы очистки ядра, завершив прорыв!

Шли минуты, складываясь в часы. Постепенно дао колонны были полностью расплавлены, оставив после себя практически черное море дьявольской Ци. Это море было в десятки и сотни тысяч раз больше и плотнее того моря Ци, которое было у Цин Вэньцзи на стадии Конденсации Ци. И это неудивительно. Всё-таки, разница между двумя этими стадиями невероятно велика.

Теперь следовало как можно сильнее уплотнить это море Ци, сжав до ядра диаметром с ноготь младенца. Разумеется, совсем не обязательно сжимать ядро так сильно, но Цин Вэньцзи считал, что только идеальный результат будет для него приемлемым. Более того, он хотел пойти ещё дальше и спрессовать море Ци до размеров песчинки, однако Тинг, услышав это заявление, запретила ему заходить дальше озвученного выше результата.

А дело было в том, что чем сильнее сжато ядро при переходе на стадию Создания Ядра, тем сильнее будет культиватор. Однако процесс сжатия крайне тяжелый и болезненный, поэтому самым лучшим результатом считается ядро радиусом с ноготь младенца. Ведь на то, чтобы сжать ядро еще больше, требуется просто прорва энергии! И Тинг справедливо опасалась, что у Цин Вэньцзи не хватит энергии на этот шаг. А если и хватит, то вот на то, чтобы завершить очистку ядра, ее уже не останется.

В качестве компромисса она разрешила юноше попробовать сжать ядро сильнее, если она решит, что ему хватит сил после этого завершить очистку.

Цин Вэньцзи понимал, что Тинг права, поэтому не стал уперто стоять на своем. Вместо этого юноша решил не распылять силы и принялся спрессовывать свое море Ци. Тинг, в свою очередь, окружила его меридианы и даньтянь своей Ци, чтобы в случае чего подстраховать ученика.

Лишь сейчас Цин Вэньцзи начал понимать, почему так мало людей сжимали ядро до размера ногтя. Только лишь на то, чтобы сжать свое море Ци в десять раз, у него ушла сотая часть энергии. А ведь это море все еще невероятно огромное, а каждое сжатие требует все больше энергии!

Время медленно текло, через три дня Цин Вэньцзи уже сжал ядро до размеров кулачка младенца, но энергии начинало не хватать. Когда он подошел к размеру ногтя взрослого человека, юноша осознал, что на большее его может уже не хватить.

Это открытие заставило его почувствовать боль. Не физическую, нет, к ней Цин Вэньцзи уже привык. Эта боль исходила из его души, а точнее, из проклятья.

Если он не справится, ему незачем жить.

С этой мыслью он направил остатки энергии на то, чтобы еще больше сжать ядро.

Тинг, предвидев его безрассудный шаг, попыталась остановить его, однако Цин Вэньцзи словно этого и не заметил. Он все больше и больше сжимал ядро, пока оно не превратилось в маленькую, практически черную бусинку, в два раза меньше ногтя младенца. Но на большее юношу не хватило. Он упустил контроль над сжатым во множество раз морем Ци.

И тогда Тинг решила, что лучше уж помочь этому упрямцу, чем получить сегодня калеку, неспособного использовать собственную культивацию.

Своей духовной Ци она проникла в даньтянь юноши. Это был невероятно огромный мир, где была сплошная тьма и не горело ни одной звезды. Лишь где-то неподалеку готовилось взорваться сжатое Цин Вэньцзи ядро. У Тинг не было времени рассматривать пространство даньтяня ученика — только появившись здесь, птица сформировала барьер из собственной Ци, чтобы удержать ядро от взрыва. Параллельно этому она передала Цин Вэньцзи часть своей энергии, чтобы он смог вновь взять процесс под контроль.

Вот только сейчас юноша находился не в том состоянии, чтобы осознать реальность. Он даже не заметил вмешательство Тинг, планируя покончить с жизнью, как только ядро взорвется, вернувшись к состоянию моря Ци.

Но сколько бы он ни ждал, ядро лишь вибрировало, не в силах взорваться, а по его телу разливалась чужая теплая Ци, восстанавливая ментальную и духовную силу.

— Вэньцзи… — донесся до него голос, словно сквозь толщу воды, но юноша не спешил открывать глаза. Он подвел её, — Вэньцзи!

Тинг пыталась дозваться его, однако Цин Вэньцзи не реагировал, молча ожидая момента, когда все точно будет кончено. В конце концов, девушке пришлось как следует встряхнуть его за плечи и даже легонько стукнуть по голове, чтобы Цин Вэньцзи распахнул полные изумления глаза. Надо сказать, смотрел он на неё сейчас без тени вины во взгляде. Это было чистое, ничем незамутненное изумление.

— Закончи прорыв! — четко, почти по слогам произнесла девушка, проигнорировав его молчаливый вопрос во взгляде, — Еще немного уплотни ядро и начинай очистку!

Цин Вэньцзи решил молча сделать так, как она сказала. Вернув контроль над ядром, как только чужая Ци отступила, юноша, сжав зубы, начал снова спрессовывать его. Он понимал, что до размеров песчинки сжать ядро не сможет, а потому решил остановиться на маленькой капле росы. Это был его предел, если он хотел завершить следующий этап прорыва.

Очистка ядра. Она чем-то напоминает варку пилюль, поэтому алхимикам проще завершить этот этап, чем обычным культиваторам. В чем заключается очистка ядра? Сжатое до предела море Ци должно затвердеть, начиная с самого центра, чтобы закрепить форму. А после этого ядро нужно зажечь, чтобы завершить прорыв. И это был самый простой этап, ведь ядро зажжется само, если предыдущий шаг, очистка, выполнен правильно. Ядро либо зажжется, если прогнать Ци из него по меридианам, либо взорвется, либо просто расколется, как камень.

Но очистка почти так же сложна, как и сжатие моря Ци. И сложность её заключается в том, что если ядро затвердеет недостаточно или же чрезмерно, оно в любом случае самоуничтожится при попытке прогнать по меридианам Ци и зажечь его.

И об этом знал как Цин Вэньцзи, так и Тинг. И поэтому девушка была крайне серьезна и внимательна.

— Завершай очистку сразу после моих слов, — глядя ему в глаза, сказала девушка. И Цин Вэньцзи, кивнув, принялся за очистку.

Он читал, что ядро должно стать похожим по плотности на горный хрусталь, поэтому знал, когда нужно остановиться. Тем не менее, Тинг он доверял больше, чем древним свиткам, в то время как Тинг доверяла Цзи Ланю, который поклялся собственным Путем, что не собирается выданной ей информацией вредить юноше.

И девушка была очень рада, что прежде чем Цин Вэньцзи начал прорыв, она связалась с Цзи Ланем. Ведь, как оказалось, ядро Дьявола должно быть примерно в полтора раза плотнее, чем ядро Бога или Демона. Иначе оно не сможет выдержать дьявольскую Ци.

Через два дня медленной очистки, Тинг, наконец, велела Цин Вэньцзи остановиться и провести Ци по меридианам. И после первого же круга ядро зажглось чернильно-черным пламенем. Оно было даже чернее демонического, хотя дьявольская Ци была результатом слияния духовной и демонической энергий и имела темно-серый цвет.

Однако не успела Тинг задуматься над этой странностью, как её сознание затянуло в это черное пламя.

Всегда оставайся на его стороне.

Эти слова были очень простыми, но в то же время казались невероятно сложными. Что бы в будущем не сделал Цин Вэньцзи, Тинг должна будет остаться на его стороне. Даже если он пойдет по стопам своего предыдущего воплощения, она должна быть рядом с ним.

Всегда оставайся на его стороне.

Какими бы ни были его мысли, действия и планы.

Всегда оставайся на его стороне.

Эта фраза подобна оковам или печати. Если Тинг пойдет на это, у неё будет лишь один путь. Вот только желает ли она этого?

Тинг покинула духовный лес, чтобы увидеть мир. Она была гордой птицей, чьи крылья во все времена были символом свободы. И сейчас Цин Лэй предложил ей сломать свои крылья, вырвать с корнем, потерять самую ценную часть её истинного тела.

Конечно, ещё час назад она бы не раздумывая согласилась. Но теперь она видела перед собой человека, утопившего в крови Безбрежные Просторы сто пятьдесят тысяч лет назад. Как две капли воды похожего на Цин Вэньцзи. В её сознании образы Цин Лэя и её ученика невольно наложились друг на друга. Внешность, характер… даже такие мелкие детали, как выражение лица и привычки — все это было одинаковым.

Невольно тот образ, который уже укоренился в сознании девушки, начал дрожать под напором этой иллюзии. Образ мальчика, который знает себе цену, но все еще является простым невинным ребенком. Теперь этот образ дрожал и медленно раскалывался. Все больше и больше он начинал напоминать Цин Лэя.

В конце концов, Тинг не смогла выдержать того, как этот образ рушится и меняется, зажмурив глаза и для надежности прикрыв их руками, она отгородилась от внешнего мира, спрятавшись в самом дальнем углу своего сознания.

Спустя какое-то время внутренней борьбы с самой собой, Тинг, все ещё не открывая глаз, прошептала:

— Ты не Вэньцзи, он не последует той же дорогой, что и ты…

Цин Лэй молчал. Он был лишь воспоминанием и не имел какой-то реальной силы в этом иллюзорном мире. Однако кое в чём он все ещё был силен. Он понимал чужие души и призраков, что терзают их. Несмотря на то, что внешне он был похож на молодого человека примерно двадцати лет, его действительный возраст превышал несколько десятков тысяч лет.

На самом деле, его фамилия вовсе не Цин. Он родился в одной из побочных ветвей клана Цин, которая со временем разрослась и стала отдельным кланом, все еще подконтрольным клану Цин. При рождении ему даровали имя Лан Лэй. Идя по пути культивации, он, как и его старший брат, Лан Сюфэй, блеснул талантом. А прорвавшись в стадию Зарождения Пути… он ступил на Путь, который является отличительной чертой фамилии Цин.

Тогда случился грандиозный скандал и было решено, что Лан Лэя признают незаконнорожденным сыном одного из младших старейшин клана Цин и даруют фамилию. Что касается его родителей… в клане Цин решили, что они будут казнены.

В те годы все в клане Цин презирали его. Даже если и были те, кто не верил в это абсурдное заявление, они не стремились хоть как-то повлиять на остальных. Незаконный сын одного из сотни младших старейшин, чье имя даже не всем было известно до этого момента.

В те годы Лан Лэй постоянно ввязывался в драки, из-за чего потом получал нагоняй от «отца». В какой-то момент он решил просто сбежать из клана. Он покинул стены, что никогда не были ему родными, чувствуя, что именно сейчас начинается его, Лан Лэя, Жизнь.

Он решил стать сильным. Настолько сильным, что даже глава клана Цин не сможет что-то ему сделать!

В те годы Лан Лэй ненавидел клан Цин. За смерть родителей, за позор, что испытали они с матерью, за взгляд отца, который знал всю правду, но не посмел пойти против клана Цин. Он ненавидел себя за слабость. Ненавидел Небо за то, что оно позволило свершиться подобной несправедливости. Ненавидел смертных за то, что они спокойно живут в своих домишках и жалуются на снег или плохой урожай. Ненавидел весь мир за то, что он продолжает существовать несмотря на его боль.

Он нашел спасение в постоянных убийствах. Путешествуя, он лишал жизни любого, кто был ему по плечу. С годами в этих убийствах исчезло имя «Цин Лэй, незаконный сын младшего старейшины Цин». Теперь весь мир Дьяволов называл его «Кровавый Асура Лан Лэй».

Со временем он стал сильным. Он обрел силу, способную помочь свершить его месть. Однако, вернувшись в клан Цин, он встретил там совсем не тех, кто издевался над ним и втаптывал в грязь имена его родителей. Это был сильный клан, действующий как единый организм. Встретить его вышел лично глава Цин в сопровождении совета высших старейшин. При этом в ушах Лан Лэя звучали ритмичные хлопки. Эти хлопки были символом признания его достижений.

Он прошел испытание на вступление в клан Цин.

Да, все то, что заставляло его двигаться вперёд, было лишь качественной постановкой. Его родители были живы, клан Лан никогда не вычеркивал его из своих рядов, а клан Цин никогда не менял его фамилию.

И тогда он обрел покой. Наконец-то, спустя столько лет, Лан Лэй смог вздохнуть спокойно, с облегчением. С его плечей будто свалился груз весом с небольшой мир. Кажется, тогда он впервые за все те годы позволил себе заплакать.

С тех пор его имя стало иным. Цин Лэй. Он взял фамилию клана Цин, став его полноправным членом. Его авторитет в клане рос с огромной скоростью, в конце концов, спустя какую-то тысячу лет он стал правой рукой главы клана.

В истории Цин Лэя было немало крови, как чужой, так и его собственной. Он убивал других людей, словно они были жалкими, не стоящими внимания насекомыми, но чем старше становился, тем больше сводил количество жертв к минимуму. В какой-то момент ему надоело убивать. Ему стала претить сама мысль об убийстве кого бы то ни было. Однако у него был долг.

Как один из претендентов на пост главы клана Цин, он должен был действовать во благо своего клана и мира.

Теперь то, что наполняло его жизнь красками, стало подобно его личному проклятью. Каждый раз, убивая кого-то, он чувствовал, будто состарился на несколько тысячелетий. Он устал от этой жизни. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему уже нет дела до своего клана или мира Дьяволов. Все, чего он хотел, это прожить отпущенную ему вечность вдали от войны, рядом с человеком, который стал ему дорог.

Что за ирония! Лу Янь'эр, ставшая его лучиком света, предпочла убить его. А Цин Лэй решил прожить с ней следующую жизнь. Убив её, а затем и себя, он смог повлиять на сансару.

И теперь перед ним стояла его Янь'эр, вот только была она совершенно иной. Ни внешность, ни характер — ничто в ней не напоминало Янь'эр, которую он помнил. Разве что это её стремление сделать реальностью грезы.

А Тинг все продолжала говорить, не открывая глаз, голос её уже срывался на крик:

— …Вэньцзи не станет подобным тебе… Я не позволю этому случиться!

Воплотить грезы в реальность. Ради этого Янь'эр готова была пойти на всё. В конце концов, именно это желание погубило её.

— Тогда всегда будь рядом с ним, — сказал Цин Лэй с легкой, немного грустной улыбкой.

Эти слова были последними. Иллюзия начала постепенно рассеиваться, а Тинг приходить в себя. Последние слова Цин Лэя эхом раздавались у неё в голове.

— Тогда всегда будь рядом с ним, — одними губами прошептала она эти слова, и сердце птицы наполнилось решимостью, — «Пока я рядом, Вэньцзи не пойдет по его стопам!»

***

Когда сознание Тинг вынырнуло из иллюзии, она поняла, что час там был равен всего лишь мгновению в реальном мире. Лишь на мгновение она задержалась в даньтяне Цин Вэньцзи. Бросив последний взгляд на черное, как смоль, ядро, сознание девушки вернулось в тело.

Цин Вэньцзи еще какое-то время сидел с закрытыми глазами, окончательно стабилизируя ядро и дьявольскую Ци, а потом открыл глаза. В нескольких метрах от него стояла Тинг. Лицо её было задумчивым, а взгляд направлен в никуда. Словно она пребывала совсем не здесь.

— Учитель?.. — негромко позвал юноша, и взгляд Тинг стал осмысленным.

Она посмотрела на него и мягко улыбнулась. Она выглядела как обычно, но Цин Вэньцзи смог уловить скрытую за улыбкой тревогу. Ощущая какой-то подвох, юноша внимательно оглядел внутренности дома, но ничего не заметил.

— Что-то случилось? — уточнил он, мысленно прикидывая примерный масштаб неприятностей. Он ясно чувствовал тревогу Тинг, но не мог понять, с чем она связана. У него было слишком мало данных.

Тинг некоторое время молчала, затем покачала головой:

— Нет, но нам пора возвращаться в секту.

Она повернулась, чтобы выйти из дома, однако Цин Вэньцзи словно врос ногами в пол. Он не шевелился, подозрительно глядя на девушку. Заметив это, Тинг вновь повернулась к нему, посмотрев вопросительно.

— Почему мне кажется, что ваша тревога… из-за меня?

Тинг вздрогнула. Она не ожидала, что Цин Вэньцзи так быстро догадается, в чем причина её волнения. Действительно не ожидала.

— Вэньцзи… можешь мне кое-что пообещать? — наконец спросила она, напряженно глядя на юношу.

— Конечно! Что угодно! — после ее слов Цин Вэньцзи мгновенно расслабился. Ведь он действительно был готов на все.

Тинг тихонько выдохнула, немного успокоившись. Она боялась, что юноша не прислушается к ней, однако увидев его глаза сейчас, девушка решила, что он точно услышит её.

— Пообещай мне, что, куда бы ни пошел и что бы ни делал, ты всегда будешь помнить о ценности человеческих жизней.

На мгновение на лице Цин Вэньцзи застыло замешательство, но практически в ту же секунду сменилось пониманием. Серьёзно посмотрев прямо в глаза Тинг, он произнес, будто давал клятву пред лицом целого мира:

— Обещаю.

И он действительно пообещал это ей. И не только ей, но и себе самому. Вот только истолковал слова Тинг юноша немного не так, как того желала птица. Это его обещание касалось лишь смертных.

Только смертные до конца своих дней остаются людьми. Ведь путь культивации приводит их к становлению Богом, Демоном, Дьяволом… или даже Бессмертным. Безбрежные Просторы велики и необъятны, в них хаотично расположены множество различных миров, которые населяют многочисленные народы. Им нет числа, они практически бесконечны… и среди этого множества народов лишь смертные в конце концов не обратятся иным существом. Навсегда останутся людьми, не сумев пробудить спящее в их крови наследие.

Тинг не знала, как Цин Вэньцзи истолковал её слова, однако стоило ему сказать это слово, «обещаю», как девушка окончательно расслабилась. Как бы наивно это ни было с её стороны, она действительно хотела ему верить. Верить в созданный ею образ.

— Спасибо, — сказала она, искренне улыбнувшись.

Эта улыбка словно стала ключом, приоткрывшим неприметную дверцу в душе Цин Вэньцзи. И из-за этой дверцы послышался тихий голос, который ворвался в сознание юноши, прогремев оглушительным громовым раскатом:

— «Не разочаруй её!»

Как только прозвучали эти слова, дверца вновь закрылась и словно исчезла. Как бы Цин Вэньцзи ни искал, он так и не смог найти её.

За той самой дверцей находился кабинет, обставленный черной мебелью, а в центре него сидел медитирующий Цин Лэй. Стоило двери закрыться и исчезнуть, как он открыл полные задумчивости глаза. Какое-то время он продолжал сидеть так, а потом, сделав тихий вздох, запрокинув голову, посмотрел в потолок кабинета.

Словно повинуясь ему мыслям, пространство кабинета начало искривляться, и вот он уже сидит посреди звездного неба, а вдалеке перед ним парит огромный континент. Если смотреть на него сверху, по форме он напоминал арахис или восьмёрку. Словно овальный континент ровно посередине двумя пальцами сжала огромная рука.

Это был мир Демонов и Богов.

— Янь'эр, — прошептал Цин Лэй, — Я создал этот мир лишь для нас двоих… Поэтому, прошу, хоть в этой жизни не будь столь жестока…

Он смотрел на огромный континент впереди, и его взгляд постепенно мутнел из-за вставших в них слез. Он устал терять. Устал, забыв о себе, выполнять приказы главы клана Цин. Устал от этой жизни. Устал жить, раз за разом вспоминая прожитые годы. Сейчас он желал лишь раствориться в потоке мыслей нового себя. Чтобы больше никогда не вспоминать прежнюю жизнь.

***

Вернувшись в секту Небесного Облака, Цин Вэньцзи поспешил на четвертый пик, чтобы отчитаться перед Лэй До о результатах проведенного расследования.

Подлетев к его пещере бессмертного, юноша сомкнул руки, выражая уважение и, чуть склонившись, произнес:

— Ученик девятого пика Цин Вэньцзи выполнил задание.

Он стоял так, слегка согнувшись в поклоне, около пяти вдохов, когда из пещеры не раздался безэмоциональный голос.

— Входи…

В то же время скала пошла рябью и стала полупрозрачной, пропуская юношу.

Цин Вэньцзи не стал церемониться и просто вошел внутрь. Представ перед четвертым старейшиной, юноша не стал кланяться, решив, что тех пяти вдохов Лэй До хватит на всю оставшуюся жизнь, и начал рассказ.

— …поэтому примерно через пять месяцев следует ожидать нападение со стороны союза Забытой Жизни. Среди нападающих, вероятно, будет кто-то на третьем отсечении или даже на стадии Поиска Дао.

Лэй До выглядел мрачным, но Цин Вэньцзи смог разглядеть проблеск довольства в его глазах, тут же сделав определенные выводы.

— Что-то ещё? — с нотками раздражения в голосе спросил четвертый старейшина.

Цин Вэньцзи немного подумал, стоит ли выкладывать все, но все же сказал:

— Полагаю, они хотят добиться полной капитуляции секты и ее вступления в союз, поэтому приведут сильно превосходящие силы.

Лэй До про себя невесело хмыкнул, подумав, что у союза точно не будет кого-то царства Дао восьми или девяти эссенций, а значит, и силы их, какими бы они ни были, будут подобны пыли в глазах Цзи Ланя.

— Хорошо, — кивнул четвертый старейшина, сжав губы в тонкую линию, — Можешь идти. Я сам донесу принесенные тобой вести до главы и старейшин.

На самом деле, за выполнение задания и то, что Цин Вэньцзи принес столь ценную информацию, ему полагалась какая-то награда. Это понимал как сам юноша, так и Лэй До. Вот только ни один из них даже не заикнулся о ней.

Цин Вэньцзи ничего не сказал, поскольку понимал, что секта Небесного Облака не сможет дать ему чего-то действительно полезного.

Техники, божественные способности, секретная магия? Даже если он просто выпустит поток концентрированной дьявольской Ци, он будет мощнее любой способности из секты внешнего кольца.

Что же касается сокровищ, большая часть обычных артефактов попросту не сможет выдержать его дьявольскую Ци, постепенно разрушившись. Опять же, Цин Вэньцзи не верил, что в секте внешнего кольца может найтись что-то достаточно мощное и качественное, чтобы оно не только выдержало его Ци, но и оказалось действительно полезным.

А насчёт пилюль… после того, как юноша понял, что секта Демонической Жатвы с помощью своих пилюль пыталась сделать его фактически своим рабом, он зарекся брать в рот что-то из рук того, кому не доверят так же, как самому себе.

Лэй До же не упомянул о награде совершенно по другой причине. Все ценности секты Небесного Облака хранились на восьмом пике и именно Цзи Лань отвечал за награждение учеников. А как же член клана Лэй мог позволить этому человеку подсунуть что-то Цин Вэньцзи?!

Причины были разными, но, тем не менее, кое в чем их мнения совпали. Собственность секты Небесного Облака Цин Вэньцзи не нужна.

Вот только ни один из них не учёл одну переменную. Этой переменной была Тинг.

Только вернувшись в секту, она не стала зря терять время, сразу заперев вход в пещеру и принявшись рыться в бездонной сумке. Пока была в духовном лесу, девушка успела собрать немало довольно редких и ценных вещей. К примеру, несколько чешуек Небесного карпа в возрасте тридцати тысяч лет или же лист тысячелетней Туманной травы.

Однако большинство всех этих вещей ну никак не подходило для того, что Тинг собиралась сделать.

Она хотела сплести белую ленту для волос. Эта лента должна была стать её ответным подарком Цин.

Неожиданно на глаза ей попался связанный поперек ленточкой пучок белой, переливающейся серебром шерсти. Вытащив его из сумки, птица внимательно оглядела находку.

Это была шерсть стотысячелетнего Златорогого оленя, что являлся королем духовного леса. Когда-то давно Луань Ли познакомила её с ним, а после они часто виделись. Цзинь Лин относился к Тинг, как к собственной дочери, а потому, когда в этот раз она пришла навестить его, милостиво позволил девушке расчесать свою серебристую шерстку. Оставшуюся же на гребне шерсть Тинг бережно связала в пучок и убрала в сумку

И сейчас она твердо решила сплести ленту именно из этой шерсти!

Тинг аккуратно сплетала шерстинки Зларогого оленя, скрепляя их своей плотной духовной Ци и крупицей эссенции Божественной птицы Ху. Зрелище это было крайне завораживающим.

Шерстинки будто сами по себе сплетались в тонкие белые нити, переливающиеся серебром. Нити, тоже, словно без чьей либо помощи, в воздухе переплетались между собой, формируя тонкую, узкую, в полтора сантиметра шириной, аккуратную и изящную полоску ткани.

Чтобы сплести эту ленту, Тинг не нужен был станок: его заменяли потоки её духовной Ци.

Уже сейчас эта незаконченная лента казалась бы людям невиданным сокровищем! И это не удивительно, ведь её основой послужила шерсть короля духовного леса, которую тот добровольно отдал Тинг. Да, птица не осмелилась бы забрать этот пучок шерсти, если бы Цзинь Лин не дал ей свое согласие.

Но кроме невероятно ценной шерсти лента состояла из нескольких крох эссенции Божественной птицы Ху, которая в этой безграничной вселенной считается зверем-хранителем мира, в котором зародилась.

Но и это ещё не все. Благодаря крупице эссенции Тинг лента обладала одним примечательным свойством. Поглощая Ци Неба и Земли, она помогала своему владельцу культивировать, практически в два раза ускоряя его рост.

Уже этого достаточно, чтобы за ленту разгорелась война между сектами и кланами второго кольца, но Тинг на этом не остановилась. Пятьдесят процентов поглощенной Ци Неба и Земли лента сохраняла в себе, постепенно накапливая. А при смертельной угрозе использовала этот резерв, активируя защитную способность.

Эта способность была крайне простой: появлялся иллюзорный силуэт Тинг в обличии Божественной птицы Ху, и, скрыв человека за своими крыльями, уносил его на тысячи километров от опасного места. Однако несмотря на свою простоту, эта способность зависела от количества энергии в ленте, а потому могла показать ошеломительную силу!

Вот только и у этой способности были слабости. К примеру, она не сможет противостоять самой Тинг. Или же, при всем желании не сможет защитить от кого-то выше царства Духа. Ведь сама Тинг еще не превзошла пределы этого царства.

Вскоре шесть Златорогого оленя закончилась, и Тинг пришлось заканчивать работу над лентой. Она получилась не очень длинной — всего чуть больше метра в длину. Однако её вполне хватало, чтобы собрать волосы.

Тинг провела пальцами по ленте, наблюдая за переливом белого и серебристого. Ей очень нравилось это её творение, однако, как и в случае со шкатулкой с пламенем в форме хрустального лотоса, она даже не подозревала о ценности своей поделки.

Тинг почти ничего не знала о жизни в этом мире. Все её познания заканчивались рассказами Луань Ли и личным опытом в секте Небесного Облака.

Для духовного зверя честь была важнее любого сокровища. Люди же пойдут на все, лишь бы заполучить то, что им так приглянулось. Для духовного зверя нет ничего дороже семьи и родственных чувств. В то время как многие люди готовы продать собственную мать, если это дарует им самим хоть что-то ценное.

Звери и люди отличаются. Но вовсе не интеллектом или «человечностью». Чувства зверя зачастую куда чище человеческих. Зачастую именно звери отличаются той самой «человечностью», а никак не люди.

Но для Тинг что люди, что звери, были одним и тем же. Она не видела между ними разницы. Она считала, что все люди, как и звери, относятся друг к другу с уважением и не нападают без причины. И её недолгая жизнь в мире людей лишь подтверждала её мысли. В секте Небесного Облака к ней отнеслись с теплотой. Цин Вэньцзи убил сына культиватора с континента Демонов, из-за чего тот решил ему мстить. Но и Цин Вэньцзи не убил того демона просто из прихоти. Он спасал свою жизнь.

По приказу главы клана Цин Цин Лэй повел армию мира Дьяволов порабощать миры Безбрежных Просторов. Чтобы защитить мир Богов Лу Янь'эр приняла решение убить его. Цин Лэй использовал душу её мужа, чтобы запечатать их воспоминания и возродиться вновь спустя сто пятьдесят тысяч лет.

Тинг теперь знала эту историю, но не смела судить ни Лу Янь'эр, ни Цин Лэя. Она не считала, что в праве судить. Она могла лишь попытаться сделать так, чтобы в этот раз путь Цин Вэньцзи был иным.

Вот только Тинг смотрела на мир однобоко. Она не видела жестокости, творящейся за пределами секты Небесного Облака и её земель. Она не видела, как прямо сейчас несколько культиваторов упивались погоней за молодой девушкой, что в попытках сбежать уже потратила множество сокровищ и духовной Ци.

Она не видела, как какой-то культиватор второго кольца, не сумев прорваться в царство Дао, обезумел и начал вырезать города смертных.

Не видела, как парящий в небе внутреннего кольца Цзи Лань, поднимает руку, чтобы в одно мгновение уничтожить мятежную секту. Вырезать всех до единого её последователей, будь то убеленный сединой старец или недавно появившийся на свет младенец.

Не видела, как культиваторы сражаются за какое-то сокровище, с безумным смехом обрушивая друг на друга поток всевозможных техник и заклинаний…

Если бы Тинг только знала обо всем этом, она бы ни за что не отдала эту ленту Цин Вэньцзи. Она бы не стала подвергать его такой опасности! Она беспокоилась за Цин Вэньцзи по любому пустяку, но она и подумать не могла, что ему и в самом деле будет угрожать серьезная опасность.

Однако она не знала.

Не знала, даже не подозревала, а потому в радостном предвкушении ожидала, когда Цин Вэньцзи вернется с четвертого пика. Она ждала его, мягко сжимая в ладони серебристую ленту для волос.

Вторая её рука словно сама по себе коснулась хрустальных крыльев бабочки в её волосах, и в груди её появилось странное тепло. На лице девушки была нежная улыбка, и эта нежность постепенно наполняла её сердце и душу. Теплота и нежность, появившиеся сейчас, были направлены на Цин Вэньцзи. Точнее, на тот образ, который они оба создали.

С улыбкой касаясь тонкими пальцами крыльев бабочки, Тинг знала, что это украшение Цин Вэньцзи сделал сам, безусловно, потратив много сил и времени. Она даже представить себе не могла, с какой попытки у него получилась эта бабочка. В сравнении с этим её лента была ничем. Вот, как думала Тинг. Поэтому и сделала ленту столь ценной.

Минуты тянулись невыносимо медленно, а Цин Вэньцзи все не возвращался. В какой-то момент теплота и нежность в груди девушки уступили место беспокойству. Она не знала, почему появилось это беспокойство, однако четко осознала, что что-то не так.

Это было крайне странное ощущение — отчего-то знать, что происходит что-то странное. И пусть это чувство уже не в первый раз возникало в Тинг, именно сейчас она осознала, что раньше этого чувства никогда не возникало. Раньше… до появления Цин Вэньцзи.

И сейчас в её голове отзвуками прозвучал крайне знакомый, но в то же время чужой голос:

— «Проклятье Дьявола…»

Тинг и есть это проклятье. Лишь сейчас девушка начала смутно осознавать значение тех слов Цин Лэя. Она была проклятьем Дьявола, носящего имя Цин Вэньцзи. А раз так, между ними возникла нить, связавшая их судьбы. Именно через эту нить Тинг примерно знала, где находится Цин Вэньцзи, а так же, что с ним происходит. Конечно, она не видела всего четко, лишь такими отзвуками ощущений, как сейчас.

— Что-то случилось?.. — тихо шепнула она, нахмурив брови, — Это точно не опасность… Вэньцзи, он… раздражен?..

Нахмурившись сильнее, девушка распространила божественное сознание туда, где смутно ощущала присутствие Цин Вэньцзи, однако стоило ему приблизиться, как оно вдруг столкнулась с плотным, невидимым барьером. Барьер этот был столь мощным, что божественное сознание Тинг содрогнулось от удара и, дрожа, разрушилось.

В то же время из уголка губ Тинг потекла струйка крови, а в пещере послышался болезненный стон. Мгновение спустя Тинг прикусила губу, сдерживая вскрик. Боль от разрушения божественного сознания была жуткой. Словно из тебя вырвали кусок мяса!

Сглотнув подступившую к горлу кровь, Тинг платком стерла струйку крови с подбородка, после чего поднялась на ноги и направилась прочь из пещеры бессмертного. Ей не нравилось это раздражение Цин Вэньцзи. И это заставляло её все больше беспокоиться.

Всё-таки Цин Вэньцзи это Цин Лэй. И пусть у него нет тех воспоминаний, у этих дух людей одна душа. А душа помнит все.

Тинг боялась, что Цин Вэньцзи из-за этого раздражением затаит на кого-то обиду. Боялась, что этот кто-то просто умрет от взмаха его руки. И путь Цин Вэньцзи пообещал ей, что будет помнить и ценности человеческой жизни, Тинг продолжала беспокоиться. И это беспокойство не давало ей покоя, буквально принуждая на огромной скорости мчаться к Цин Вэньцзи.

***

Цин Вэньцзи молча покинул пещеру бессмертного четвертого старейшины. Сейчас ему нужно было как можно скорее вернуться на свой девятый пик. Что-то неясное будто тянуло его туда…

Однако не все наши планы и желания имеют свойства исполняться. И зачастую все идет совсем не так, как нам хотелось бы.

В секте Небесного Облака, как и в любой другой за некоторым исключением, были строгие правила и классовая дискриминация. Не как у смертных. Положение ученика зависело от его таланта и успехов в культивации. В зависимости от этих успехов ученики могли получить множество привилегий. И одной из них было разрешение летать над территорией секты.

Так как Цин Вэньцзи был личным учеником Тинг, которая была девятой старейшиной секты Небесного Облака, у него была эта привилегия. И только покинув пещеру бессмертного Лэй До, юноша собирался воспользоваться ей, чтобы в кратчайшие сроки преодолеть расстояние между четвертым и девятым пиками.

Вот только, неожиданно для себя самого, Цин Вэньцзи не смог подняться в воздух. Его ноги как будто приросли к земле. И вместе с этим пространство вокруг него начало искажаться. Четвертый пик, как и его подножие, отдалился, а сам он, словно кукла, повис в воздухе, не в силах сдвинуться с места. Словно его сдавило огромной толщью энергии.

Но не успел Цин Вэньцзи о чем-то подумать, как из пустоты вышагнул человек.

Это был мужчина средних лет с длинными черными волосами и крайне бледным оттенком кожи. Одет он был в зеленый халат, который выглядел довольно поношенным. Казалось, халат этот был настолько древним, что от малейшего дуновения ветерка может осыпаться пылью. Глаза мужчины были серыми, словно безразличными к этому миру.

Когда взгляд этих глаз опустился на Цин Вэньцзи, в них не промелькнуло ни единой мысли или эмоции. Словно этот мужчина даже не видел Цин Вэньцзи.

— Кто вы, старший? — решил первым начать диалог Цин Вэньцзи, понимая, что от этого человека он не сможет сбежать.

Но мужчина средних лет продолжал молча смотреть на него своим невидящим взглядом.

Проходило время, и Цин Вэньцзи начало раздражать бездействие этого человека. Он просто не понимал, ради чего этот мужчина сначала поймал его, а теперь просто стоит и смотрит, при этом словно не замечая.

Но вот прошло еще несколько минут, и мужчина заговорил древним, словно пришедшим из глубин веков, голосом. Точнее, голос у него был самым обычным, ничем не примечательным. Древней была аура, вырвавшаяся из его уст вместе со словами.

— Она действительно стала проклятьем…

Было непонятно, к кому обращался этот человек, его слова были сказаны в пустоту. Однако после этих слов взгляд его стал осмысленнее. Он посмотрел на Цин Вэньцзи уже без того безразличия, что было в его глазах ранее. Теперь в его глазах появилась тень интереса.

— Не стоит врать своему проклятью… — шепнул он, растворяясь в пространстве.

А вместе с его исчезновением Цин Вэньцзи вновь обрел способность двигаться.

Юноша поспешил спуститься на землю, однако сколько бы он ни летел вниз, расстояние до земли совсем не уменьшалось. Тогда он полетел к девятому пику, но довольно быстро заметил, что расстояние до пика вновь ничуть не изменилось. Он летел определенно двигался! Вот только, казалось, вместе с ним двигался и весь окружающий мир.

Шло время, но что бы Цин Вэньцзи ни делал, он все никак не мог сдвинуться с места. Он использовал все техники, которые только знал, пытаясь разбить странную иллюзию, в которой пребывал. Однако все техники, ударяясь о какой-то невидимый барьер, неотвратимо поглощались им, а в Цин Вэньцзи прилетала мощная отдача.

— В жизни есть лишь две дороги, — раздался одновременно отовсюду отдающий древностью голос, — Белая и черная. Бог и Демон. Ты же, выбравший серый путь Дьявола, словно опухоль на теле мира Демонов и Богов. Тебя так просто уничтожить, стоит лишь протянуть руку…

Словно повинуясь этому голосу, пять из девяти пиков превратились в пальцы огромной ладони, а четыре оставшихся, скомкавшись, словно бумага, стали самой ладонью. Эта ладонь начала подниматься вверх, а её пальцы стали сжиматься в кулак.

Поначалу казалось, что это происходит медленно, но Цин Вэньцзи понимал, что для ладони таких размеров сжимаются пальцы даже слишком быстро! Он был словно муха в сравнении с этой ладонью. Вот только муха могла улететь, покинув западню, а он не мог. Не мог сделать и шагу, словно шарик, привязанный к чьей-то руке.

Цин Вэньцзи начал одну за другой использовать свои техники, но было очевидно, что они неспособны навредить этой огромной ладони. Он не мог даже побрыкаться — настолько велика была сила ладони.

Никто, будь он хоть на царстве Духа, хоть на царстве Бессмертия, хоть на царстве Древности, не смог бы заблокировать эту атаку. Да даже на царстве Дао далеко не каждый смог бы хотя бы выжить под атакой такой ладони! Цин Вэньцзи же только что лишь ступил на стадию Создания Ядра. У него не было ни шанса.

Но как он, Цин Вэньцзи, мог так просто сдаться?

Не имело значения, был ли он Богом, Демоном или Дьяволом. Не имело значения, принадлежала ли его душа этому миру. Не имели значения даже желания этого человека, появившегося из ниоткуда и сейчас сжимающего свою ладонь в кулак. Важно было лишь то, что Цин Вэньцзи должен вернуться на девятый пик, где его ждет Тинг! А раз так, то как он мог сдаться?!

Но, с другой стороны, он и сделать ничего не мог. Одновременно в нем существовали бессилие и непокорность, они боролись друг с другом и постоянно росли, но, тем не менее, все так же были равны друг другу.

И по мере того, как эти два чувства росли, в самом далеком уголке сознания юноши медленно открывалась черная дверь. Дверь, скрывающая воспоминания о жизни Цин Лэя.

Эти воспоминания не стали сливаться с памятью Цин Вэньцзи, нет, они сформировали образ мужчины, что беззвучно вышел из-за двери.

Черные волосы, черные одежды, черные глаза и холодное выражение лица.

— Пусть со мной нет прежней культивации, но поставить на место жалкого демона, не завершившего и пяти доменов… будет не сложно.

Цин Вэньцзи не мог почувствовать его присутствие, однако он словно стал Цин Лэем. Сам не осознавая своих действий, он произнес равнодушным, словно доносящимся из самых глубин загробного мира голосом:

— Владыка абсолютен. Истина и Ложь.

Сказав это, Цин Вэньцзи просто закрыл глаза. Он не понимал, что делает и что говорит, но отчего-то знал, что все делает правильно. Что именно это он должен говорить и делать.

В то же время силуэт Цин Лэя, чуть показавшийся из-за двери, так же закрыл глаза.

— Открытые глаза как Истина, закрытые — как Ложь. Я — Ложь!

Стоило им обоим закрыть глаза и произнести эти фразы, как рука окончательно сжалась в кулак.

Казалось, все было кончено. Ладонь сжалась в кулак, оставив от Цин Вэньцзи лишь сломанную куклу!

Однако проходили секунды: одна, вторая, третья, пятая, десятая… а ладонь не спешила исчезать, словно не верила в собственный успех. Лишь когда прошла минута, в пространстве послышался вздох.

— Неужто я ошибся?..

Секунда, еще одна. Минута. Две.

— Ошибся…

Ладонь медленно разжалась, и слова этого пропитанного древностью голоса застыли в воздухе. Цин Вэньцзи стоял с закрытыми глазами, совершенно невредимый.

Спустя секунду его глаза, в которых плескалась безграничная тьма, медленно открылись, чтобы через несколько мгновений вновь закрыться, а с губ сорвались новые слова:

— Открытые глаза как Истина, закрытые — как Ложь. Мир — Ложь!

И мир начал искривляться и корежиться, не в силах противостоять невидимой силе, заключенной в словах Цин Вэньцзи.

— Это он!.. — только и успел прокричать пропитанный древностью голос прежде, чем мир вокруг, подобно обычному стеклу, начал трескаться и крошиться.

А когда Цин Вэньцзи вновь открыл глаза, перед собой он увидел того самого мужчину средних лет. Два его пальца касались межбровья юноши, однако с уголков губ мужчины текла кровь, а лицо, и без того бледное, побелело еще сильнее.

— Самонадеянно… — холодно, но в то же время отстраненно произнес Цин Вэньцзи.

Онуже хотел занести руку, чтобы провести контратаку, как внезапно застыл. Взгляд его затуманился и юноша на секунду закрыл глаза. Образ Цин Лэя вновь скрылся за черной дверью, что в то же мгновение исчезла.

Цин Вэньцзи, казалось, только сейчас начал приходить в себя. Когда он вновь открыл глаза, его холодный, равнодушный взгляд сменился на растерянный. Какие-то секунды он смотрел на мужчину в зелёном перед собой, но вскоре в его взгляде появилось понимание.

В следующее мгновение он уже отскочил на несколько метров назад. Юноша осознал, что если бы не то странное состояние, охватившее его в той иллюзии, то сейчас, скорее всего, его тело стало бы мертвой оболочкой без души.

— Кто ты?

В словах Цин Вэньцзи сейчас не было ни капли почтительности. Какой прок от вежливости при общении с человеком, который, фактически, пытался превратить тебя в марионетку?!

Стерев кровь с подбородка и уголков губ, мужчина в зеленом молча посмотрел на свои пальцы, что совсем недавно лежали на межбровье Цин Вэньцзи, затем вновь бросил взгляд на юношу, и вновь опустил его на пальцы. Он не спешил отвечать на вопрос Цин Вэньцзи, что, впрочем, не удивительно. Ведь Цин Вэньцзи в его глазах был всего лишь муравьём, которого можно с легкостью раздавить. И произошедшее только что не смогло изменить его мнение.

— Считай, что ты прошел проверку, — спустя несколько минут тишины сказал мужчина в зеленом, после чего, сделав шаг, просто исчез.

А с его уходом, который на этот раз определённо точно был истиной, а не иллюзией, на Цин Вэньцзи обрушились волны привычного шума оживления, а так же обеспокоенный голос стоящей в сотне метров от него Тинг.

— Вэньцзи!

Все это время она стояла здесь, будучи неспособной преодолеть преграду, скрывшую Цин Вэньцзи и мужчину в зеленом от остального мира. Она не видела, что происходило в иллюзии, но из-за того, что чувствовала отголоски эмоций Цин Вэньцзи, понимала, что происходит что-то странное и очень плохое. Однако поделать она ничего не могла — более чем хорошо понимала, что этот барьер, сдерживающий её, ей не пробить. Она бы даже поцарапать его не смогла.

Но вместе с уходом мужчины в зелёном исчез и барьер, а потому Тинг в считанные секунды оказалась рядом с Цин Вэньцзи, начав осматривать его на предмет повреждений.

— Что там произошло? — спросила девушка, убедившись, что с Цин Вэньцзи все в порядке.

Юноша молчал. Он и сам точно не понимал, что именно произошло в иллюзии. Он только помнил, как его собиралась раздавить огромная ладонь. Что касается всего остального… воспоминания об этом были подернуты невероятно плотным туманом. Даже если Цин Вэньцзи находил нить, ведущую к этим воспоминаниям, в конце концов она безжалостно обрывалась, не позволяя юноше разглядеть хоть что-то.

Однако он должен был что-то сказать Тинг, при этом не просто «что-то», а правду… точнее, то, что она сможет принять как правду.

— Я помню лишь как меня попыталась раздавить огромная ладонь… но потом я как-то смог вырваться из иллюзии… в последний момент… наверное…

Он не стал открыто лгать, при этом умело изобразив растерянность. Сейчас, даже если бы Тинг действительно хотела выявить его ложь, ей бы это не удалось. Оставалось только поверить.

— Чтож… — девушка была крайне задумчива после ответа Цин Вэньцзи. Похоже, она сделала какие-то свои выводы из его слов, — Наверное, сейчас не лучшее время, но… — она достала из бездонной сумки ленту, сплетенную из шести Златорогого оленя, и протянула юноше, — Это тебе.

Цин Вэньцзи, словно только что оторвался от каких-то очень важных мыслей, немного недовольно посмотрел на ленту, однако увидев её, сразу понял, что лента была крайне необычной. А когда он осознал, что эта лента была подарком от Тинг… в его груди буквально взорвался фонтан самых разных эмоций.

Стыд и вина от того, как он посмотрел на ленту, радость, граничащая с восторгом, ведь он не смел и надеяться на то, что Тинг что-то подарит ему в ответ! Но рядом с этой радостью была небольшая, тонкая прядка сомнения. Достоин ли он этого, безусловно, невероятно ценного подарка?

Цин Вэньцзи совсем не был уверен, что достоин. Ведь он лжец.

Он не тот Цин Вэньцзи, которому адресуется эта лента, того Цин Вэньцзи, образа, что он создал для Тинг, даже не существует.

Но он был не только лжецом, но и трусом. Он боялся признаться в своей лжи. Боялся, что настоящий он не нужен будет Тинг. Боялся, что его отвергнут, стоит только показать истинное лицо.

И этот страх скрывался в глубине его души с того самого момента, как он встретил её. Скрывался, с каждым днем становясь все сильнее.

— «Не стоит врать своему проклятью».

Именно это сказал ему тот мужчина в зеленом перед тем, как попытался убить.

Цин Вэньцзи не знал, что такое проклятье Дьявола, но, тем не менее, смог понять, кого он имел ввиду. Ведь врал он только Тинг. Остальные, по его мнению, попросту не заслуживали его внимания.

Вокруг шелестела листва — мужчина в зеленом, судя по всему, не решился напасть на Цин Вэньцзи, когда он был окружен людьми. Как только юноша вышел из пещеры бессмертного четвертого старейшины, то сразу оказался под влиянием той иллюзии. Пока он в иллюзии стоял на месте, его тело вышло к подножию с обратной стороны пика. Туда, где не проходило ни единой души. Туда, где на многие километры простирался кленовый лес. Это всё ещё была территория четвертого пика секты Небесного Облака, но символизировала, скорее, границу секты, чем саму секту.

Тинг все так же протягивала юноше ленту, но когда спустя полминуты Цин Вэньцзи даже не попытался взять её, девушка обеспокоенно заглянула ему в лицо.

Разумеется, на лице юноши не отражалось ни одной из его запутанных мыслей, лишь взгляд его был каким-то тусклым, словно он был где-то далеко.

— Вэньцзи? — обеспокоенно позвала Тинг, привлекая внимание юноши, а когда его взгляд стал более осмысленным, кивнула на ленту, — Возьми её, пожалуйста.

Цин Вэньцзи, на секунду зажмурившись, отбросил все мысли, и, протянув руку, крайне осторожно взял ленту. Когда лента оказалась в его руках, ему показалось, что она словно прозрачная — настолько мягкой и невесомой она была. Какое-то мгновение подумав, юноша, в правой руке держа ленту из шерсти Златорогого оленя, левой потянул за один конец своей, черной ленты, чтобы снять её.

Черная лента, распустившись, отпустила волосы Цин Вэньцзи, что тут же рассыпались по плечам и спине юноши. Цин Вэньцзи держал ленту почти за самый край, а потому, когда внезапно подул сильный ветер, он не сумел её удержать. А потянувшись за ней вновь, поймал лишь воздух. Черная, как и его глаза, лента, водя хороводы с ветром, улетала вдаль.

Цин Вэньцзи молчаливо проводил её взглядом, интуитивно покрепче сжав белую ленту, подаренную Тинг. Черная лента, которую только что унес ветер, была дорога ему. Ведь она была тем единственным, что напоминало ему о бабушке. Эта лента была её последним подарком. А теперь она исчезала где-то за кронами деревьев, и неизвестно, куда её принесет ветер.

Он мог бы взлететь, мог бы погнаться за лентой, чтобы вернуть, её… но отчего-то не делал этого. Словно какая-то невидимая сила удерживала его от этого шага, не позволяла вернуть себе ленту.

И он не погнался за ней. Уступил этой невидимой силе. Решил, что так, возможно, будет лучше. Он не хотел забывать бабушку, а потому с самого детства хранил эту ленту. Однако ни один предмет не сможет заменить твои собственные воспоминания. Лишь твоя память имеет ценность. А раз так, то даже если оторвать от него ленту, он все равно будет помнить свою бабушку, помнить, как она подарила ему ленту для волос. И эта память будет для Цин Вэньцзи дороже всего, что только может предложить ему этот мир.

Так он решил. А значит, так есть и будет.

С этой мыслью Цин Вэньцзи собрал волосы в хвост и повязал их белой лентой из шерсти Златорогого оленя, что ему подарила Тинг.

Теперь в его черных прядях были видны белые полоски-концы ленты, что придало его внешности… немного света. Это была кроха, но с этой крохой, казалось, даже аура Цин Вэньцзи немного изменилась. Теперь она не была столь же темной и яростной, как раньше. Теперь она стала спокойней. Словно юноша стал взрослее и вдумчивее, уняв бушующие в груди эмоции, столь характерные обычному подростку, коим он, на самом деле, и являлся.

— Спасибо, — искренне улыбнувшись, сказал Цин Вэньцзи, с трудом сдерживая порыв обнять девушку. Он понимал, что сейчас для этого не место и не время. Или же, что куда как более похоже на причину сдерживания им своих желаний, он не имел нужной для этого квалификации.

— Пойдем, вернемся на девятый пик, — нежно улыбнувшись, произнесла Тинг.

Глаза Цин Вэньцзи ярко сверкнули, что, впрочем, осталось незамеченным Тинг, и юноша подумал, что он был бы неимоверно рад, если бы остаток его жизни прошел так же, как последние полчаса. Ради этого он мог бы многое отдать, как и пойти на любую подлость.

***

Где-то на континенте демонов.

— Брат, ты в этом уверен? — спросил ничего не выражающий голос, исходящий от смутной, неразличимой тени, — Владыка Цин Лэй умер телом и душой, Лин Юньинь предсказывала, что он погибнет безвозвратно! Ты хочешь сказать, что она зря принесла себя в жертву?

— Он Владыка, — глухо ответила другая тень, — Ты был молод и не знаешь, что это значит. Не принимаешь всерьёз, или не хочешь видеть истину. Неважно. Но я до сих пор помню, как сила миллионов культиваторов оборачивалась против них, стоило ему лишь опустить на них взгляд.

Какое-то время стояла тишина а потом заговорила первая тень:

— И что же ты предлагаешь?

Вторая тень покачала головой, помолчала пару секунд, и произнесла:

— Его нужно уничтожить. Чем раньше, тем лучше. Слишком опасно позволять ему развиваться. Если нет полной уверенности в том, что мы сможем им управлять, разумеется.

Вокруг вновь повисла тишина. Похоже, тени что-то обдумывали. В этот раз прошло куда больше времени, когда вновь заговорила первая тень:

— Он подвергся проклятью Дьявола, а потому контролировать его, конечно, не выйдет, но вот манипулировать, надавливая там, где нужно, — вполне. К тому же, не забывай о Хань Су.

— Ты хочешь… — вторая тень не стала до конца высказывать свою мысль. Оборвав себя на этом моменте, тень вздохнула, и негромко, с оттенком сочувствия в голосе, продолжила: — Даже для тебя это слишком жестоко.

— Лишь так мы сможем достичь желаемого — безразличным тоном парировала первая тень.

— Как знаешь, — спустя какое-то время со вздохом сказала вторая тень, — Я лишь надеюсь, что твои планы не обратятся против тебя.

— Не беспокойся, — в голосе первой тени не было и намека на теплоту.

***

Полгода спустя.

Секта Небесного Облака.

Изначально этот день должен был стать днем присоединения секты Небесного Облака к союзу Забытой Жизни. Союз подготовился к любым неожиданностям: среди захватчиков был эксперт средней стадии Поиска Дао. С таким не справился бы никто из экспертов Небесного Облака.

Однако в тот самый момент, когда армия союза Забытой Жизни показалась в небе над сектой Небесного Облака, из неё раздался отстраненный голос:

— Проваливайте…

Сначала казалось, что человек, произнесший это слово, находится лишь на начальной стадии Отсечения Души. Однако с каждым эхом, прозвучавшим нарастающим ревом, становилось понятно — культивация этого человека куда выше.

А потом в небе появился старик, источающий могучие волны культивации царства Древности.

Разумеется, фамилия этого старика — Цзи.

Это был не Цзи Лань, а один из учеников клана Цзи. Он должен был отправить пришедших сюда людей обратно.

На какое-то время в секте — и в небе, и на земле — установилась глухая тишина. Никто не знал, как реагировать на внезапное появление здесь столь могучего эксперта.

Ван И, глава секты Небесного Облака, обычно скрывающийся под землей, резко распахнул глаза и спешно покинул свое укрытие. Остановившись в тридцати метрах от старика царства Древности, Ван И почтительно сомкнул руки перед собой и, поклонившись, спросил:

— Кто вы, старший? И зачем пожаловали в мою секту Небесного Облака?

— Мое имя тебе ни о чем не скажет, — холодно отозвался старик, даже не взглянув на Ван И, — Я здесь по просьбе твоего восьмого старейшины.

Ван И глубоко вздохнул, поклонился ещё ниже, и, прежде чем вернуться в место своей закрытой культивации, произнес:

— Благодарю вас, почтенный!

В это время в стане союза Забытой Жизни послышались шепотки:

— Он из клана Цзи!..

— Что в такой глуши делает эксперт царства Древности клана Цзи?!..

— Ни за что не поверю, что у этой крошечной секты такие связи!

Как эти люди поняли, что старик, разделяющий их и секту Небесного Облака, эксперт клана Цзи? Дело в том, что у союза Забытой Жизни есть по капле крови Цзи Ланя и Цзы Фаня. Они очень сильно разбавлены и помещены в странного вида амулеты, которые есть у каждого в союзе Забытой Жизни. Эти амулеты помогают определить, течет ли в культиваторе кровь одного из этих кланов. Это было сделано, чтобы защитить как саму организацию, так и входящих в неё людей.

В рядах армии захватчиков был один молодой человек, чья кожа была на тон бледнее, чем у остальных. Одет он был в темно-синие одежды, а серые глаза выражали замешательство.

— Что здесь делает Цзи Сенци? — одними губами прошептал он.

Этим молодым человеком был, конечно же, Цзы Линь. Тот самый демон, с которым полгода назад Цин Вэньцзи распивал вино. Любимый внук Цзы Фаня и в то же время изгой в собственном клане.

Полгода назад он, скрыв свое происхождение, вступил в ряды союза Забытой Жизни, что в клане Цзы, конечно, восприняли по-разному. Союз Забытой Жизни в мире Демонов и Богов был известен, как организация, стремящаяся к полному контролю над двумя континентами. Их цели, задачи и мотивация были сокрыты пологом плотного тумана, который не предвещалось возможным разогнать.

Поэтому, конечно, большая часть людей решила, что золотой мальчик просто решил развлечься, вступив в союз Забытой Жизни. Так, впрочем, считал и Цзы Фань.

Однако была небольшая горстка людей, которым было известно, для чего был основан союз Забытой Жизни. И такие люди были полностью уверены: Цзы Линь предал клан Цзы, как и своего дедушку. Однако эти люди держали рот на замке. Ведь союз не посвящал в свои планы кого попало.

Конечно, в союзе сразу поняли, кем был Цзы Линь. Ведь даже с особым артефактом он не мог полностью скрыть свое крайне близкое родство с самим Цзы Фанем. Поначалу молодому человеку не доверяли. До тех самых пор, как тот, поняв, что его раскрыли, не рассказал причины своего вступления в союз. Казалось бы, простой юнец смог надурить умудренных жизнью старцев, но нет. Одним из основателей союза являлся демон, для которого распознавание лжи было такой же обыденностью, как чтение отчетов о многочисленных операциях союза. И этот демон подтвердил, что Цзы Линь рассказал правду.

Цзы Линь действительно предал свой клан. Вот, что поняли главы союза Забытой Жизни.

И сейчас молодой демон смотрел на старика, которого назвал Цзи Сенци, и понимал: если он сегодня и уйдёт отсюда живым, то благодарить придется именно клан, что даровал ему фамилию Цзы.

Как раз в эту секунду в ушах Цзи Сенци прозвучал спокойный, холодный голос Цзи Ланя:

— «Убей всех, в ком не течет кровь Цзы».

— Мертвая тишина! — словно из-под толщи воды донесся голос до ушей Цзы Линя.

Он, не в силах пошевелиться, смотрел, как медленно поднимается старческая рука, как в замедленной съемке видел, как из мира вокруг исчезают все признаки света и тьма заволакивает глаза. Наконец, со всех сторон послышались предсмертные хрипы. Они ворвались в его сознание в тот же миг, как перед глазами заплясал маленький огонек белого цвета.

Когда тьма рассеялась, ветер уносил вдаль клубы пепла. Этим пеплом… была армия союза Забытой Жизни. Вокруг стояла мертвая тишина. На земле было множество учеников секты Небесного Облака, с уголков губ которых капала кровь. Даже старейшины секты получили некоторые раны. Это был единственный недостаток техники, использованной стариком. Она влияет на всех в радиусе действия.

На всей территории секты Небесного Облака невредимыми остались лишь пятеро: Цзи Сенци, как тот, кем была использована техника, Цзи Лань — его культивация была слишком высока, чтобы он мог получить рану от кого-то на царстве Древности, Тинг и Цин Вэньцзи, а также Цзы Линь.

Обозрев результат своей работы, Цзи Сенци вперил изумленный взгляд в Цзы Линя. Он был уверен, что демон не умрет, но техника должна была ощутимо ранить его… Вот только он был совершенно невредим!

Как раз в эту секунду со стороны девятого пика показался луч белого света, который в одно мгновение оказался прямо перед Цзи Сенци. Лицо Тинг было мрачным, она сурово смотрела на старика, руки были сложены на груди. В ней не было и тени почтительности к нему.

Цзы Линь отстранённо наблюдал за тем, как исчез Цзи Сенци. Он не хотел думать, что выжил сегодня лишь из-за своей принадлежности к клану Цзы, но в этом была истина. Вздохнув, молодой человек решил прямо сейчас вернуться в один из штабов союза Забытой Жизни.

Достав нефритовую табличку, активирующую телепортационную магию, Цзы Линь последний раз оглядел секту Небесного Облака. Он сразу заметил девушку в белом, направляющуюся в его сторону, а также парящего над девятым пиком Цин Вэньцзи. Юношу он сразу узнал и махнул рукой в знак приветствия и, в то же время, прощания. Что касается Тинг, демон не стал ждать, он не собирался о чем-либо с ней говорить, а потому в мгновение раскрошил телепортационную табличку.

Он исчез, чтобы появиться вновь в центре просторной каменной пещеры, похожей на зал собраний. В кругу со всех сторон сидели девять человек, одетых в черные балахоны с изображением перевернутого серпа луны на спине. Серп был изображен так, будто это был закрытый глаз какого-то неизмеримо могущественного существа. Культивация их разнилась, но в среднем была на шести — семи эссенциях царства Дао.

— Что там произошло? — сразу же спросил один из этих людей — сухощавый старик, похожий на живой труп. Лишь глаза его ярко сверкали, как бы говоря, что этот человек еще долго не покинет этот мир.

Цзы Линь вздохнул. Он понимал, что нет смысла что-то утаивать и тем более врать. И он не собирался этого делать. Ему просто было тошно от понимания того, что даже после его предательства в клане все еще считают его своим. Он предал клан, чтобы не иметь с ним ничего общего, он перешел на сторону заклятых врагов клана, чтобы вычеркнуть себя из его жизни!.. Однако из-за фамилии «Цзы» сегодня он остался жив. Связь с кланом не была разорвана. Она все так же крепка, как раньше.

— В секте Небесного Облака появился Цзи Сенци из клана Цзи. Он убил всех, кроме меня. Я… полагаю, это из-за того, что я «Цзы».

— Клан Цзи… — проскрежетал ещё один старик, чем-то похожий на ученого из мира смертных, — Почему они заинтересовались такой мелкой сектой…

Немного подумав, Цзы Линь, смиренно склонив голову, произнес:

— Почтенные старейшины, если позволите… Цзи Сенци сказал, что он пришёл по просьбе восьмого старейшины секты Небесного Облака.

— А как там звали этого восьмого старейшину? — спросила единственная в этом кругу, если не считать дряхлую старуху, покрытую язвами и гнойниками, женщина, подняв глаза к потолку.

— Мальчишку зовут Цзи Лань… — прошипел мужчина средних лет. От его голоса пространство покрылось рябью, а стены пещеры пошли трещинами, — Почему раньше никто не подумал, что он может иметь отношение к клану Цзи?!

На мгновение повисла тишина. Каждый обдумывал произошедшее со своего угла. Так они смогут, все обсудив, увидеть картину полностью.

— Думаю, этот «мальчишка» — на самом деле один из аватаров Цзи Ланя, — сказала та самая старуха с гнойниками на лице, — Иначе клан Цзи не отправил бы туда Цзи Сенци. Обошлось бы кем-то на царстве Бессмертия.

Никто не ответил ей, но все присутствующие, включая Цзы Линя, мысленно согласились со старухой.

— Стоит понаблюдать за сектой Небесного Облака, — спустя какое-то время, прервав затянувшуюся тишину, сказал сухощавый старик, похожий на труп, — Цзи Лань не будет просто так посылать куда-то аватар, и к тому же скрывать свою культивацию.

***

Три года спустя.

Секта Небесного Облака.

Цин Вэньцзи, одетый в черную одежду с белой накидкой на одно плечо, с мрачным лицом сидел на одном из уступов девятого пика и смотрел вдаль. Его волосы, собранные в хвост белой лентой из шерсти Златорогого оленя, мягко колыхались на ветру.

Внешность его совсем не изменилась: Цин Вэньцзи все так же выглядел, как юноша семнадцати лет, однако отчего-то казалось, что он очень отличается от себя трехлетней давности. Отличие это заключалось в витающей вокруг него атмосферы. Словно вокруг него сгустились черные тучи

В небе ярко светило солнце и не было ни одного облачка, поэтому мрачный юноша совсем не вписывался в эту картину.

Его культивация не сильно продвинулась за три года. Он был бесконечно близок к средней ступени Создания Ядра, но в сравнении с его скоростью культивации на стадии Возведения Основания, это было очень медленно. И у него действительно были причины сомневаться в себе. Ведь он прекрасно знал, что Тинг достигла пика стадии Зарождения Души всего за пять лет.

Конечно, он понимал, что Тинг — исключение из исключений, но столь огромная разница все равно сильно ударяла по гордости Цин Вэньцзи. Кроме того, ему казалось, что раз скорость его культивации такая медленная, то Тинг он совсем без надобности.

Разумеется, сама Тинг, видя его переживания, уверяла юношу, что в сравнении с другими культиваторами Создания Ядра его скорость очень высокая. В конце концов, продвижение по стадии Создания Ядра требует в сотни раз больше Ци, чем на стадии Конденсации Ци и Возведения Основания вместе взятые.

Однако это Цин Вэньцзи понимал и без неё. Понимал, и все равно считал, что это слишком медленно. Даже если в сравнении с другими он гений, он был недоволен собой.

Два года назад Цин Вэньцзи стал нередко наведываться к старейшине четвертого пика. Все дело в том, что незадолго до своего первого визита юноша получил нефритовую табличку с письмом, которую принесла ему необычная мышь, что совсем не ощущалась божественным сознанием или Ци. Заметить её можно было только собственными глазами.

Маленькая Наньйи чжумо, передав ему послание, окинула юношу пристальным, изучающим взглядом, после чего скрылась.

Разумеется, у Цин Вэньцзи были некоторые опасение касательно таблички, поэтому он решился прочесть её только после тщательной проверки.

В табличке была вся информация о «Дьяволах», что была у клана Лэй. Их метод культивации, конечно, отсутствовал, но были примерные описания. Единственное, что отсутствовало в нефритовой табличке — информация о клане Цин. При этом дело не в том, что эту информацию не записали — ее попросту стерли из таблички. И чтобы получить эту информацию, Цин Вэньцзи должен был найти кого-то из клана Лэй.

И тогда Цин Вэньцзи действительно решил наведаться к Лэй До. Однако он бы не стал опрометчиво идти к нему на виду у Цзи Ланя. Юноша понимал, что даже если это не сам глава клана Цзи, то точно кто-то приближенный к нему. Ведь иначе три года назад в секте Небесного Облака не появился бы эксперт царства Древности. Поэтому он дождался, когда Цзи Лань временно покинет секту. Он не до конца доверял информации из нефритовой таблички, но Цзи Лань ему достаточно не нравился, чтобы поверить в то, что он его враг.

Конечно, он бы ни в коем случае не стал верить каждому слову Лэй До, однако выслушав до конца его рассказ, понял, что в какой-то мере может доверять людям клана Лэй.

Что же такого рассказал ему Лэй До? На самом деле, он даже не думал его как-то обмануть. Четвертый старейшина честно рассказал цель клана Лэй: уничтожение Цзи Ланя и Цзы Фаня. Да, он не сказал об уничтожении мира Демонов и Богов, ведь первостепенной целью было уничтожение глав континентов. Рассказал Лэй До и о причине неприязни клана Лэй к этим двум людям.

И этого Цин Вэньцзи было достаточно, чтобы поверить ему. Так, часто встречаясь в тайне от Цзи Ланя, эти двое все больше сближались. Конечно, до дружбы было далеко, как минимум уровень культивации Цин Вэньцзи ставил его на ступень ниже Лэй До, но фундамент был заложен.

В последний свой визит Цин Вэньцзи интересовался, можно ли как-то ускорить его культивацию. На это Лэй До серьезно задумался. Внешнее кольцо мира Демонов и Богов и так было идеальным местом для культивации Цин Вэньцзи, однако были и другие способы ускорить его рост.

— Пилюля Богов и Демонов, — сказал он спустя пару минут раздумий, — Для исконных этого мира она практически бесполезна, поскольку в процессе очищения Ци теряется где-то семьдесят процентов её эффективности, но для тебя… она подойдёт лучше всего. Из-за того, что пользы от неё почти нет, а приготовить её может практически любой подмастерье алхимии, стоит такая пилюля совсем дёшево. В любом городе можно купить достаточно много таких.

Тогда Цин Вэньцзи изъявил желание поскорее купить этих пилюль, однако…

— Не спеши, — покачал головой Лэй До, — Если просто так покинешь секту, это может вызвать беспокойства, да и Цзи Лань может что-то заподозрить, узнав цель твоей отлучки.

— И что ты предлагаешь, — спросил Цин Вэньцзи, признавая правоту четвертого старейшины.

— Где-то через месяц я отправлю тебя на задание в город Линци. Цель — уничтожение людей союза Забытой Жизни, что обосновались там. В городе как раз есть достаточно много довольно посредственных алхимиков, что будут только рады вывалить на тебя пилюли Богов и Демонов.

— Почему не сейчас? Или хотябы через неделю? С чего вдруг именно месяц?

Лэй До прекрасно понимал беспокойство Цин Вэньцзи, а потому с довольно ироничной усмешкой просветил:

— Ты ведь берешься за задания только, если тебе пригрозить исключением из секты, а потому будет странно, если ты вдруг решишь стать образцовым учеником.

Спорить с этими словами Цин Вэньцзи не мог, так что оставалось лишь согласиться и с мрачным видом дожидаться срока. И чем больше дней проходило, тем мрачнее он становился.

В конце концов, даже Цзи Лань, обычно безразличный к нему, пришел, чтобы подбодрить юношу. Однако его приход лишь добавил к мрачности Цин Вэньцзи желание убивать, а потому Цзи Лань бросил это гиблое дело и решил предоставить все Тинг.

Однако даже Тинг не удалось поднять Цин Вэньцзи настроение. В её обществе на его лице ненадолго появлялась улыбка, однако стоило ему вспомнить о культивации, как юноша становился ещё более угрюмым, чем до прихода Тинг.

Ведь он как никто другой знал об угрозе со стороны главы секты Демонической Жатвы. И как никто другой понимал, что не сможет даже дать Тинг время для побега — его меньше чем за секунду превратят в лужу крови и плоти! Но ещё больнее было понимать, что совсем рядом, на соседней горе, есть человек, для которого глава секты Демонической Жатвы — такое же ничтожество, как какой-нибудь таракан… или сам Цин Вэньцзи. При мысли об этом юноша мог лишь бессильно сжимать кулаки.

Но день отправления в город Линци все приближался, и Цин Вэньцзи постепенно успокаивался. В конце концов, что толку с самобичевания? Вместо того, чтобы тратить время на лишние мысли, юноша предпочёл самозабвенно культивировать, чтобы поддержать свою форму на пике.

А когда, наконец, его официально пригласили на четвертый пик, Цин Вэньцзи, преисполнившись стремлением в кратчайшие сроки усилить культивацию, толком не выслушав, что от него требует очередное задание, помчался в город Линци.

— «Пилюли Богов и Демонов почти не востребованы ни на одном из континентов, а потому и цена на них должна быть невысокой. Нужно быстро покончить с заданием, чтобы можно было потратить время на поиск и покупку пилюль…»

Цин Вэньцзи был сильно взбудоражен: он хотел одним махом достичь пика стадии Создания Ядра. Его не волновало то, что столь резкое повышение культивации может навредить ему, важно было лишь то, что его культивации сейчас недостаточно для того чтобы противостоять даже главе секты Демонической Жатвы. А он должен был как можно быстрее достичь его уровня!

С такими мыслями он мчался по небу, устремив полный холодной решимости взгляд в сторону города Линци.

***

В это время Тинг, наблюдающая за отбытием Цин Вэньцзи, тихо вздохнула. Она не понимала его стремление в кратчайшие сроки поднять культивацию. По её мнению, его скорость культивирования и так невероятна в сравнении с ровесниками, и этого вполне достаточно. Но в то же время она чувствовала его тревогу, которую, как не старалась, не могла объяснить. Было бы ложью сказать, что это совсем её не беспокоило, но и причину такой тревоге девушка найти не могла, так что ей оставалось лишь наблюдать, молчаливо надеясь, что Цин Вэньцзи сам когда-нибудь все расскажет ей.

Вздохнув, девушка в последний раз взглянула в направлении, где исчез Цин Вэньцзи, после чего, плавно развернувшись, скрылась в своей пещере бессмертного.

— «Законы Пространства и Времени… можно ли с их помощью сформировать домен? И насколько трудно будет его развить?» — теперь в её голове остались лишь мысли о переходе на стадию Зарождения Пути.

За последние три года Тинг четко определила, в каком направлении будет двигаться, однако чтобы сформировать домен нужно было познать множественные изменения и константы, самой стать законом или явлением. И с этим были проблемы. Ведь Тинг неоткуда было понять Время. Даже Пространство больше не казалось таким простым, как когда-то. В конце концов, чем больше она узнавала и понимала, тем больше ей казалось, что ей никогда не постичь эти две силы.

Что есть пространство? А что есть время? Секта Небесного Облака — пространство? А скрывающееся за горизонтом солнце — время? Нет, солнце движется, подчиняясь времени, а секта Небесного Облака — лишь крупица в огромном пространстве. Но что тогда можно считать временем, а что — пространством? Тинг не понимала.

Она могла, выделив некоторый участок, узнать, что там происходило в недалеком прошлом, но это было все, на что Тинг была способна со всем своим пониманием. Этого было недостаточно для того, чтобы сформировать домен. Домен — это твое собственное понимание какого-либо феномена, достигшее определенного уровня. Твои мысли об этом феномене, а также… ты сам. Ведь именно от твоей сути зависит Путь, что сформируется из домена.

— Сейчас я не способна понять… — тихо прошептала девушка.

Ей словно чего-то не хватало, чтобы сделать несколько маленьких шажков… и прорваться в Зарождение Пути. Это была какая-то мелочь, совсем незначительная… и бесконечно важная. Без этой мелочи её взгляд был будто затуманен, в то время как мысли ограничены. Это был тот самый шуруп, без которого развалится вся конструкция.

Иными словами, Тинг должна была найти этот шуруп, что не дает её мыслям развернуться в ширь, перекрывая их русло. А потому девушке следовало заняться его поисками.

Вот только с чего ей начать? Вновь помочь Цин Вэньцзи с заданием секты? Нет, там она будет лишь помехой. Ведь при ней Цин Вэньцзи не сможет устранить людей союза Забытой Жизни, потому что Тинг не позволит ему убивать.

Тогда, может, стоит наведаться в духовный лес? Она давно его не посещала. Однако в лесу ей непременно придётся навестить клан демонических хорьков, а Тинг не хотела этого делать. Ведь Цин Вэньцзи в прошлом был тем, кто убил Лу Янь'эр. Как, зная это, она могла общаться с юношей и при этом спокойно смотреть в глаза Лу Инь'эр?

Таким образом, у Тинг осталось всего два варианта.

— Стоит ли мне проведать Сяо Мина?.. — спросила у пустоты птица, тайно надеясь, что та ответит, — Или же направиться в столицу Нао Лю?

Государство Нао Лю. Именно на его территории расположен духовный лес и секта Небесного Облака. Для внешнего кольца мира Демонов и Богов оно достаточно крупное по размерам, а также очень сильное и богатое. Опять же, по меркам внешнего кольца.

Основная сила государства была в его расположении. Столица и большинство важных городов находились высоко в горах, чем-то напоминая секты и кланы культиваторов. Поэтому захватить важные объекты было достаточно трудно. В конце концов, люди не умеют летать. В то же время, вести оборону в таком положении достаточно удобно: стрелы и тяжелые валуны, обрушивающиеся с небес на армию неприятеля, сбивающие на бегу лошадей и их всадников… отбивали у соседних стран всякое желание присвоить себе столь лакомый кусочек земли.

Как уже было сказано выше, столица Нао Лю расположена на одной из самых высоких и широких гор страны. Все жители государства с самого детства мечтали хоть раз побывать там. Не только из-за любви к родине и открывающихся с горы видов, но и из-за так называемой «Академии».

Академия — это самая известная секта государства Нао Лю. Однако в то же время она является и самой слабой. Ведь культиваторы не станут служить на благо страны, если в этом нет никакой выгоды. А что могла дать им страна простых смертных? Ресурсы? Травы? Деньги? Духовные камни? Из всего этого смертные могли дать культиваторам лишь травы, и то далеко не всегда хорошие и нужные, и деньги, которые культиваторам попросту не нужны. Потому и служить в «Академии» остаются лишь те, у кого нет надежды в будущем превзойти хотябы стадию Создания Ядра.

Тем не менее, простые смертные воспринимают Академию, как нечто божественное. Ведь там у них есть, пусть и маленький, но все же шанс стать Бессмертными! И многие люди предпочитали не ждать, когда в их глуши появится представитель какой-то могучей секты, а отправлялись в столицу, попытать удачу в Академии. Конечно же, большинство возвращались домой ни с чем, но надежда все равно жила в детских и молодых, а то и стариковских сердцах.

Зачем Тинг понадобилось посещать столицу Нао Лю? Среди тамошних винных лавок есть одна, принадлежащая императору духовного леса. Она так и называлась — «Вино от Цин Луна».

Цин Лун, как понятно из имени, является лазурным драконом, одним из четырех священных зверей. В человеческом облике он выглядит, как самый обычный молодой парень, в самом обычном черном ханьфу… разве что, волосы у него яркого лазурного оттенка, и заплетены в длинную толстую косу. Иными словами, из-за того, что он выделяется своей шевелюрой, его винная лавка очень популярна в столице, а его авторское вино и вовсе знаменито даже в соседних странах.

Итак, Тинг хотела посетить столицу Нао Лю, чтобы выразить почтение, а также просто поздороваться с Цин Луном. В конце концов, пусть Тинг не так хорошо знакома с императором леса, как с его королем, однако Цин Лун все же всегда относился к ней с благосклонностью. А потому, по её мнению, было бы невежливо ни разу не наведаться к нему в гости, когда он сам, если возвращался в духовный лес, всегда приходил к Тинг и Луань Ли побеседовать.

Однако сейчас на одной чаше весов была поездка в столицу Нао Лю, в то время как на другой — в деревню, в которой живет Юй Мин. Казалось бы, совершенно очевидно, что выберет Тинг, но…

— Значит, Сяо Мин, — радостно улыбаясь, заключила девушка.

Да, она предпочла впервые за восемь лет навестить названного брата, чем выразить почтение императору духовного леса, который мог в одно мгновение уничтожить её, если у него возникнет подобное желание.

Вот только могла ли Тинг вернуться спустя столько лет в деревню, не взяв с собой подарки её жителям?

Таким образом, потратив еще несколько дней на создание простеньких артефактов, что подошли бы для использования простыми смертными, девушка, приняв облик птицы, улизнула из секты Небесного Облака, как делала это уже множество раз.

И лишь Цзи Лань, слабо нахмурившийся при её отлете, заметил это исчезновение. Впрочем, мужчина не придал этому значения — перед ним на коленях стоял очередной посыльный из клана Цзи, и докладывал о том, как продвигается исполнение одного из его особо важных приказов.

И никого в тот день не удивило и не насторожило то, что в теплый осенний день внезапно пошел холодный снег и начали заунывно петь свою песнь северные ветра.

Но вместе со снегом и ветром в душе Цин Вэньцзи, смотрящего на серо-белое небо, поселилось слабое, едва различимое беспокойство.

Деревня Осеннего Клена не просто так имела такое название. Деревня не только находилась рядом с духовным лесом и у подножья маленькой горы, но и у самой кромки кленовой рощицы, расположенной с подветренной стороны горы и уходившей вверх по склону. В последний месяц осени роща наливалась ярким багрянцем, который холодный ветер относил в деревню. Крыши домов и широкое поле с уже собранным урожаем каждый день утром и вечером со всем тщанием очищали от осенних листьев и веток. Деревенские улочки же, как и тропинку до небольшого озерца неподалеку, напротив, словно специально усеивали багряными листьями, чтобы по ним, словно по мягкому ковру, в один прекрасный день могла прошествовать Богиня Милости.

Тинг невесомо опустилась на еще не очищенную от алой листвы деревенскую крышу. На востоке, там, где мимо деревни тянулась дорога, огибающая озеро, на горизонте занимался рассвет. Лучики зари цвета спелого персика постепенно очищали деревню от тьмы и прогоняли с её жителей остатки сна. В этих местах люди привыкли подниматься с рассветом. И на это никак не влияло то, что сейчас солнце вставало значительно позже, чем летом, но в то же время и раньше, чем зимой.

В рассветных солнечных лучах деревня казалась словно залитой кровью, что невольно навевало нервозность и страх, но в то же время завораживало, заставляя бездумно наблюдать, как пятна крови на крышах постепенно преображаются в обычные кленовые листья. Затем в сознании проскальзывала мысль, что цвет кленового багрянца лишь отдаленно может напоминать кровь. На самом же деле листья были очень теплого оттенка, который в свете приближающейся зимы казался странно холодным.

Тинг смотрела, как деревенские выскакивают из своих теплых домов, поплотнее кутаются в теплую одежду — все-таки уже далеко не лето и воздух пропитан запахом скорого похолодания и безмолвным обещанием, что уже в ближайшие недели ковер из осенних листьев укроет белоснежный слой снега. Что-то негромко говоря друг другу, мужчины взбирались на крыши, чтобы смести с них налетевшие за ночь кленовые листья, а женщины споро рассыпали эти листья по дорогам. Было видно, что это занятие им привычно и за годы превратилось в некую традицию или даже ритуал.

Когда на крышу, на которой сидела Тинг, взобрался мужчина, которому на вид уже пошел пятый десяток, птица поспешила перелететь на ветку стоящего между домами уже практически голого клена. Ей нравилось наблюдать за рутиной простых смертных, с которыми она познакомилась почти восемь лет назад.

Сама того не замечая, Тинг водила головкой по сторонам, выискивая знакомого мальчишку, однако на улицах не было детей, отчего птица постепенно поникла.

Она прожила в деревне Осеннего Клена всего несколько месяцев, но этого времени Тинг хватило, чтобы познакомиться со всеми её жителями и подружиться с семилетним мальчиком, которого звали Юй Мин. Сейчас ей и в голову не приходило, что спустя столько лет Юй Мин мог повзрослеть и сильно измениться как внешне, так и характером.

Тинг была стотысячелетним зверем, но среди подобных себе считалась обычным ребенком. Не удивительно, что и время она ощущала не так, как простые смертные. Каких-то восемь лет — для неё практически мгновения.

Однако для смертных восемь лет — значительный отрезок жизни, считай, десятая её часть, если сильно повезет.

Живя сначала среди духовных зверей, а затем культиваторов, Тинг так и не осознала, насколько короткий срок отмерен простым людям. Не осознала, что каждое существо этого мира ощущает Время по-разному. Отчасти именно в этом заключается ее неспособность сформировать домен Времени, что уж говорить о домене Пространства и Времени, для которого нужно понимание сразу двух доменов и связи между ними.

Тинг наблюдала за людьми, занятыми утренней рутиной, и постепенно начала узнавать в седых стариках недавних мужчин с легкой проседью, а в повзрослевших молодых людях бывших нескладных подростков. Наконец, когда на улицу вышли нынешние юноши и девушки, она с трудом смогла узнать в них, казалось бы, вчерашних детей. Ну а когда солнце уже было довольно высоко и из домов показались дети, Тинг не нашла ни одного знакомого лица.

Так, рассматривая изменившиеся черты своих старых знакомых, Тинг все дольше задерживала взгляд на морщинистых лицах, чувствуя в этих линиях на коже ауру Времени той или иной концентрации. Но эта аура была не только в морщинах, её также можно было заметить в глазах стариков. Ведь они как никто другой понимали, что такое Время, и несли его отпечаток на своих телах и сердцах.

Для этих людей их деревня представлялась их собственным мирком, пространством, что будто бы существует обособленно от государства Нао Лю и всего мира Демонов и Богов.

И чем больше Тинг всматривалась в их лица и глаза, тем яснее понимала, что есть Время, что есть Пространство, и где протянулась нить, что связывает эти два понятия между собой.

Что такое Время? Время — это годы, что отпущены на жизнь тебе и твоим близким. Время — это те секунды, когда ты действительно чувствуешь себя живым. Общаешься с другими людьми, радуешься и печалишься. Время — это затухающий в твоих глазах свет, когда ты провожаешь души родителей в цикл реинкарнации. Время — это морщины на твоем старческом лице, нестираемой печатью наложившиеся на тело и душу. Время — это поседевшие волосы на твоей голове, что так ясно отличают ребенка от старика.

Тогда что такое Пространство? Пространство — это твой дом, место, где почили твои мать и дедушка. Пространство — это город, где рос ты, твои предки и сверстники. Пространство — это уютное кресло напротив камина в зимнюю ночь. Качели, кажущиеся детям каким-то сказочным миром, — тоже Пространство. Моря, озера и реки, горы, небо и земля — все это Пространство. Все вокруг, даже полость маленькой ракушки, является Пространством.

Какова же тогда связь между Временем и Пространством? Где лежит та нить, что соединяет их в одно целое, а где стена, что отделяет друг от друга? И ответ на эти вопросы — воспоминания. Именно воспоминания могут рассказать многое как о том или ином промежутке времени, так и о каком-либо месте. И наоборот — время может заставить всплыть воспоминания о себе, а пространство — навеять их. Время может многое рассказать о пространстве, а пространство — о времени.

Это понимание четким знанием приходило к Тинг по мере того, как она рассматривала людей и вспоминала, какими они были раньше. Перед её взором, словно одна нескончаемая иллюзия, проносились их жизни. С рождения и до сегодняшнего дня. Словно морщины этих стариков были не просто отпечатком времени, а своеобразными письменами, что способны понять лишь Небеса.

— «Время… — пронеслась в птичьей головке запоздалая мысль, — Неумолимо… и абсолютно. Пространство же… изменчиво и необъяно».

Вспорхнув в небо, птица полетела на вершину горы около деревни Осеннего Клена. Сейчас она отчетливо понимала, что не пройдет и недели, как она сформирует домен.

***

Оказавшись в Линци, Цин Вэньцзи задумался. С одной стороны, сейчас ему требовалось заняться поручением секты, а затем добыть пилюли Богов и Демонов, однако смутное чувство беспокойства заставило его пересмотреть свои планы.

Распустив волосы и аккуратно сложив и убрав белую ленту, юноша надел конусовидную шляпу, чтобы быть менее заметным, после чего нарочито неспешно пошёл вдоль торговых рядов, оглядывая прилавки безразличны взглядом.

Бесполезные сокровища и артефакты были практически у каждого местного торговца. Алхимики же, напротив, попадались редко, а на прилавки выставляли практически лучшее, что вышло из-под их рук. Но для Цин Вэньцзи их шедевры были совершенно бесполезны, ведь ему определённо не хотелось бы снова выравнивать баланс между духовной и демонической Ци.

Пройдя мимо нескольких алхимических лавок и не увидев на прилавках искомого, Цин Вэньцзи начал раздражаться. Мало того, что он потерял несколько дней на дорогу, так еще и беспокойство внутри него начало перерастать в сильное предчувствие беды.

Наконец, бросив затею держать себя в руках и не привлекать излишнего внимания, юноша подошёл к первой попавшейся на глаза лавке.

Изнутри лавка выглядела очень скромно: обитые деревом стены, такие же деревянные полки, на которых стояли бутыли с пилюлями. На каких-то полках стояли небольшие флаконы, в которые помещалось от десяти до одной пилюли. Разумеется, чем дороже была пилюля, тем более вычурный флакон её содержал.

В конце помещения стоял деревянный, как и все тут, прилавок. На нем тоже стояли бутыли с пилюлями, но помимо них в одном из углов стола стояла резная, тоже деревянная, лампа. Однако, хоть она и была деревянной, она не горела от огня свечи, что выдавало в ней совсем не обычный светильник.

— По чем пилюли Богов и Демонов? — с порога вопросил он, смерив торговца злым, раздраженным взглядом. Цин Вэньцзи не собирался быть учтивым или же играть в торги. У него не было лишнего времени на это.

Торговец — мужчина с проседью в волосах — сначала опешил из-за столь резкого и прямого вопроса, но быстро собрался с мыслями. Его культивация уже как несколько десятков лет застыла на пятой ступени Конденсации Ци, а потому, чтобы выжить, ему пришлось научиться читать атмосферу. Сейчас, глядя на Цин Вэньцзи, он отчетливо понял: его не стоит злить, иначе он может не пережить этот день.

— Бутыль с пятьюдесятью пилюлями Богов и Демонов в любой лавке Линци можно купить за двадцать духовных камней, старший.

Цин Вэньцзи кивнул, затем бросил торговцу бездонную сумку.

— Здесь двадцать тысяч духовных камней. Собери на них пилюль со всего города. Я найду тебя здесь завтра.

С этими словами юноша, не прощаясь, вышел из лавки.

Переложив обязанность закупиться пилюлями на торговца, что сегодня благодаря смекалке избежал гибели, Цин Вэньцзи решил заняться заданием секты. В конце концов, он не собирался терять время и просто ждать целый день, когда же для него соберут пилюли. В это время он займётся делом.

***

Очередной сиплый крик разрезал тишину ночного города, на узкую дорожку переулка брызнула свежая кровь. Цин Вэньцзи брезгливо стряхнул капли крови с лезвия копья, которое тут же отправилось в его бездонную сумку.

В последние годы он привык сражаться этим копьём. Купив его на одном аукционе, на который случайно забрел, юноша будто бы чувствовал с ним некое родство. Словно копье было выковано специально для него, чтобы лежать в его руке и вгрызаться в чужую плоть, когда он того захочет. Более того, копье никак не препятствовало его дьявольской Ци, как многие другие артефакты, что он держал в руках. Исключением, пожалуй, была лента Тинг.

Лэй До предположил, что это копье было создано таким же дьяволом, как он сам, и предназначалось для использования дьяволами. И Цин Вэньцзи был склонен ему верить. Более того, ему казалось, что копье было создано не просто для какого-нибудь дьявола, а именно для него. Однако юноша не стал делиться с четвертым старейшиной этим предположением.

— «Всего четверо за день, — и без того хмурое лицо юноши словно почернело от этой мысли, — А ведь их должно быть не меньше полусотни! У меня нет времени вычислять и вылавливать их по одному!»

Недоброе предчувствие становилось все более явным и насыщенным, у Цин Вэньцзи уже не получалось перекрыть его гневом или мыслями о деле и будущей культивации. И это нервировало и злило и так злого юношу.

— «Надо как-то ускорить процесс», — сжав зубы, решил он.

Бросив взгляд на мертвое тело и растекшуюся по земле лужу крови, Цин Вэньцзи недовольно дернул щекой и перелетел на крышу стоящего слева от него здания. Приняв сидячее положение, юноша распространил вокруг свое духовное сознание. Из-за того, что город был не очень большим, ему удалось покрыть своим духовным сознанием большую его часть.

В целях у него были вычисление и слежка сразу за несколькими культиваторами альянса, нахождение их опорного пункта и последующее его уничтожение. Конечно, этот план тоже не отличался скоростью, особенно учитывая, что скрываться культиваторы альянса умели, к тому же, был очень рискованным, ведь ему одному придется выступить сразу против нескольких десятков культиваторов его уровня и ниже.

Любой другой человек счел бы это самоубийством. Однако, как уже неоднократно повторялось, Цин Вэньцзи заметно превосходил любого другого человека на одном с ним уровне.

***

Начальная стадия Зарождения Пути. Для её достижения требуется не только определенный уровень понимания домена, но и просто колоссальное количество энергии. Настолько колоссальное, что ее рассеивание в зарожденной душе подобно серии мощных взрывов.

У Тинг изначально не было проблем с количеством Ци — ее способность поглощения многократно превосходила любого человека, ведь её тело изначально состояло из Ци. А теперь, когда она обрела понимание домена, используя скопившуюся в теле Ци, девушка одним мощным внутренним взрывом пробила стену между Зарождением Души и Зарождением Пути.

Разумеется, подготовка к прорыву заняла несколько дней, но результат налицо.

Поднявшись на ноги, Тинг бросила взгляд к подножию горы, и улыбнулась. Три года она не могла перейти на новую стадию, и вот, стоило взглянуть на смертных, как сразу прорыв!

— Насмешка судьбы… — с улыбкой, к которой примешалась легкая нотка горечи, прошептала девушка.

Обратившись птицей, она взмахнула крыльями и полетела вниз, к деревне. Сейчас ей больше всего хотелось узнать, насколько сильно за эти годы изменился её маленький друг. Она летела к самому крайнему домику, находящемуся неподалеку от озера. Однако не успела она приблизиться к дому, как невольно застыла.

Опомнившись лишь в момент, когда птичье тельце почти разбилось о землю, Тинг бешено замахала крыльями, корректируя и выравнивая падение. Лишь проехавшись несколько метров на одном из кленовых листьев по дорожке, птица смогла остановиться и перевести дыхание.

Конечно, если бы она действительно врезалась в землю, то не умерла бы, в конце концов, Тинг была стотысячелетним зверем, однако это точно подняло бы на уши деревню. Разумеется, Тинг планировала встретиться со всеми, однако не так сразу. Да и не в облике птицы.

— «Неужели…» — несмело подумала Тинг, переведя дух.

Её взгляд был устремлен к озеру, возле которого на знакомом камне сидел подросток. В нем, казалось, не было ничего необычного или знакомого Тинг, но птица отчего точно знала, кто он.

— «Сяо Мин…» — попыталась позвать она, но из птичьего клюва вырвалось лишь сдавленное, тихое чириканье.

Однако парень словно услышал её — повернулся, цепким, внимательным взглядом осмотрел окрестности, и уже когда хотел вновь повернуться к озеру, его взгляд натолкнулся на белую птичку с черной макушкой, чьи глазки-бусинки смотрели в упор на него.

— …Тинг? — негромко спросил он, но птица услышала, расправила крылья и быстро, насколько могла, перелетела на протянутую Юй Мином ладонь.

На лице паренька сразу появилась знакомая улыбка, а Тинг что-то прочирикала ему. Не поняв ни слова, Юй Мин тем не менее улыбнулся шире и сказал:

— Мы не забыли про тебя.

Тинг согласно кивнула, слетела с предоставленной ей ладони и в белой вспышке вернула себе человеческий облик.

— Давно не виделись, Сяо Мин! — широко улыбнувшись сказала девушка, — Ты сильно изменился.

И действительно, нынешний Юй Мин совсем не походил на того семилетнего мальчишку, с которым Тинг подружилась восемь лет назад. Сейчас он превратился в статного молодого человека, в то время как Тинг помнила его невысоким пухляшом. Темные, чуть выцветшие на солнце волосы были собраны в пучок на затылке. Одет он был совсем небогато, но добротно — было очевидно, что семья Юй не бедствует.

— Конечно изменился, — смутился подросток, — Мне уже пятнадцать!

Тинг тихо хихикнула, тем самым еще больше смутив бедного ребенка, непривыкшего к столь пристальному вниманию к своей персоне. Стремясь перевести тему, Юй Мин, словно что-то вспомнив, немного резко вскрикнул:

— …Точно! Сестренка Тинг, наверное, не знает, но после того, как ты гостила в нашей деревне, это озеро за все зимы ни разу не покрылось льдом! А еще у него теперь имя есть!

Юй Мин настолько вдохновенно выдал свою речь, что Тинг невольно заинтересовалась. Не тем, что озеро перестало застывать зимой, это она и так знала, все-таки, именно она напитала воду духовной Ци, чтобы косвенно защищать деревню Осеннего Клена даже когда сама далеко. Заинтересовало девушку то, что озеру дали имя. Конечно, она раньше не интересовалась названием озера, но разве его могло не быть? Но Юй Мин говорил так, будто до этого озеро действительно было безымянным.

— Неужели? — Тинг улыбнулась и, чуть склонив голову на бок, выдавая свой интерес, уточнила: — Какое имя?

— Озеро Сяо Тинг*! — с гордостью объявил Юй Мин, — Вся деревня думала над именем, но староста одобрил мой вариант.

На лице Тинг тут же возникло странное выражение. Конечно, она предполагала, что название будет как-то связано с ней, однако никак не ожидала такой бестактности.

*小(Xiǎo) переводится как «маленький» или «малыш», ну или можно употребить, чтобы принизить кого-то или выразить привязанность старшего к младшему. В общем, подобие префикса «А'» и постфикса «'эр». По сути, название озера может нести оскорбительный характер, если учесть, сколько Тинг лет.

— Могу я спросить, почему именно такое название? — с легким беспокойством спросила девушка.

Юй Мин чуть помедлил с ответом, но все же сказал:

— Просто именно здесь я увидел сестренку в облике птицы, поэтому озеро хотел назвать соответствующе. Однако личность сестрёнки Тинг — секрет, поэтому придумал такое решение, — парень скосил взгляд на лицо Тинг, стремясь угадать её реакцию, и на всякий случай поспешил добавить: — Да и озеро ведь совсем небольшое, поэтому остальным можно было сказать, что озеро — небольшой подарок Богини Милости Тинг. Но озеро Сяо Ли Тинг звучало слишком длинно, да и приезжие, услышав его, исказили бы смысл на что-то вроде «озеро маленькой сливы Тинг». Поэтому Сяо Тинг.

Тинг застыла, невольно восхитившись работой, что проделал Юй Мин. С его объяснений выходит, что озеро можно назвать «озером маленькой птички», но непосвященные в секрет Тинг, да чего уж там, даже посвященные в него, ни за что бы не догадались об этом.

— «Если бы здесь был Вэньцзи, — мысленно усмехнулась девушка, — Он, наверное, сильно бы всполошился из-за этого. Может, даже потребовал бы сменить название».

Юй Мин еще немного нервничал по поводу реакции Тинг, но, поняв, что девушка не злится, заметно расслабился. Он очень давно не видел Тинг, но в детстве сильно к ней привязался, а потому воспоминания восьмилетней давности не потеряли свои краски. Он часто вспоминал их разговоры и игры на берегу озера. На самом деле, с того самого дня как Тинг подарила ему свое перо, Юй Мин никогда с ним не расставался. Перо стало для него чем-то вроде талисмана удачи, он и представить не мог, чтобы выйти куда-то без него!

Вспоминая о пере, он вспомнил один инцидент восьмилетней давности. Тогда Тинг уже покинула деревню и была далеко отсюда, а в деревню пришел мальчик ненамного старше него и потребовал перо Тинг. Точнее, он спрашивал про саму Тинг, но тогда Юй Мину казалось, что помимо информации о девушке тот мальчик отберет у него и перо. Отчасти именно поэтому перо атаковало, хотя мальчик не навредил самому Юй Мину.

Когда тот мальчик ушел, Юй Мин еще какое-то время подозрительно косился на деревенских, боясь, что и они попытаются отнять перо, но вскоре забыл о том случае. Но сейчас это событие всплыло в его памяти и показалось очень важным. Таким же важным, как жизнь или смерть. А потому он не решился молчать.

У него возникло странное чувство, которое он не мог толком разобрать — толи внутренний голос просил утаить это от Тинг, толи наоборот, рассказать. Но сам Юй Мин не думал, что нечто столь важное, пусть и очень давнее, стоит скрывать от Тинг. Всё-таки он понимал, что для бессмертных вроде Тинг время течет совсем не так, как для него.

— Сестренка Тинг, может, это уже и неважно, но я должен кое о чем рассказать, — посмотрев прямо в глаза Тинг, твердо произнес Юй Мин.

Уловив что-то в тоне его голоса, лицо Тинг сразу приняло серьезное выражение. В глубине души что-то отчаянно заныло, словно останавливая её от очередного глупого поступка, но, словно обрубая все мосты, девушка упрямо кивнула, готовая слушать.

Получив позволение Тинг, Юй Мин начал свой рассказ, акцентируя внимание на том факте, что непрошенный гость искал именно Тинг. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, парень не стал высказывать никаких предположений, словно сам того не осознавая, чего-то опасался.

А опасаться было чего, ведь в это время за несколько сотен километров от деревни Осеннего Клена Цин Вэньцзи медленно начинал паниковать.

Тинг внимательно слушала обстоятельственный рассказ Юй Мина, ощущая при этом странную фантомную боль. Словно что-то внутри упорно твердило, что ей не только не нужна эта информация, но еще и опасна. Но из-за глупости ли, или из внутренней упертости, девушка продолжала слушать.

А когда Юй Мин закончил пересказ событий восьмилетней давности, с мрачным предчувствием направилась к деревенским воротам, где почти десяток лет назад прощалась с жителями деревни Осеннего Клена.

Домен Пространства и Времени — это не просто знания и образ мыслей Тинг, но и ее главная и, по сути, единственная сила, способная на мгновенные разрушения. Это техника, которую она начала постигать еще до знакомства с Цин Вэньцзи. И сейчас, мысленно очертив нужное пространство, птица была намерена обернуть время вспять. Конечно, на реальности это никак не отразится, ведь она, по сути, создавала иллюзию.

Стоило Тинг протянуть вперед руку, как очерченное незримой линией пространство пошло рябью, искривляясь и открывая взору свои не очень далекие воспоминания.

Вот на дорожке показывается быстро приближающаяся чёрная тень, вот побледневший дозорный, спотыкаясь подает сигнал всем деревенским встретить молодого бессмертного, вот тот оглядывает нестройные ряды селян…

— Мое имя Цин Вэньцзи, — говорит этот мальчик, глядя на Юй Мина, — Я ищу ту, кто дала тебе висящее у тебя на шее перо.

Тинг смотрела на разворачивающуюся перед её глазами сцену и чувствовала, будто что-то в её душе стремительно умирает.

А когда детское тело в черном с силой отбросило от Юй Мина, птица ощутила, как у неё самой подкосились ноги, а крылья, которых она не имеет в этом обличии, чья-то невидимая рука безжалостно вырвала из спины.

От накативших эмоций девушка перестала понимать, что происходит вокруг. Лишь чудом не упав на землю, Тинг шаг за шагом приближалась к иллюзорному мальчику в черном. Она не осознавала, что происходит вокруг неё, словно мир сузился до одной детской фигуры. Не знала, что сделает, когда между ней и иллюзией не останется и метра.

И когда Тинг, словно в трансе, протянула руку, чтобы уже привычно исцелить раны, навеянная иллюзия разрушилась. Просто рассеялась налетевшим потоком ветра, была сдута, словно дым костра.

Это стало последней каплей. Держащаяся на ногах лишь из упрямства, Тинг упала коленями в сухую листву. Подол платья, распластавшийся по мокрой земле, в нескольких местах посерел и испачкался, пропитавшись запахом прелой листвы и почвы, мягкой из-за недавно прошедшего дождя.

В голове было пусто, но грудь переполнялась самыми разными эмоциями. Будь то отчаяние и обида от осознания того, что Цин Вэньцзи никогда и не был на ее стороне, грусть и боль, словно её предали, гнев на себя за наивность… или глупая надежда на то, что все то, что происходило в последние пять лет, было правдой, а не её выдумкой.

Сидя на земле, обхватив себя руками, Тинг вспоминала, какой простой была жизнь в духовном лесу. Духовные звери предпочитают прямоту. Они не будут юлить, а без излишней церемониальности выскажут тебе все, что о тебе думают. Звери не станут лгать, просто оставив при себе то, что не желают говорить. Они могут открыто использовать друг друга, но никогда не опустятся до удара в спину и жестокого предательства. Только если иначе им не защитить все то, что дорого их звериным сердцам.

Сейчас Тинг отчетливо понимала, что они с Цин Вэньцзи словно из разных миров. Что за ирония, все эти годы она верила человеку, который с самого начала был её врагом. Но что еще смешнее, она все ещё желала ему верить. Будь то Цин Вэньцзи или Цин Лэй, она хотела верить этому человеку. Хотябы из-за проклятья Дьявола.

Из её глаз не текли слезы, а лицо ничего не выражало. Лишь чрезмерная бледность выдавала её состояние. Поднявшись на ноги, она коротким взмахом рукава удалила грязь с платья и вернулась к Юй Мину.

Все время наблюдавший за ней подросток понимал, что надо бы что-то сказать или сделать, но не знал, что именно. Сейчас он жалел, что рассказал Тинг о событиях восьмилетней давности. Если бы только время можно было повернуть вспять, он ни за что бы не повторил сегодняшней ошибки! Вот только это невозможно.

— Сяо Мин, — чуть дрожащим голосом позвала Тинг, обращая на себя внимание парня, — Не мог бы ты раздать вещи отсюда жителям Осеннего Клена?

Только сейчас Юй Мин заметил в руках Тинг серую бездонную сумку. Она была самой простой, поэтому ей мог пользоваться даже смертный.

— Ты уходишь?.. — прекрасно зная ответ, спросил подросток.

Тинг только кивнула, не став ничего говорить. На самом деле она просто боялась, что не сможет сдержать эмоции и голос сорвется. А больше всего сейчас Тинг не хотела показывать собственную слабость. Потом. Потом, вернувшись на девятый пик, она вдоволь наплачется и окончательно решится на то, что сегодня задумала. А пока нужно держаться.

— Вот как… — Юй Мин понимал, что глупо пытаться её остановить. В конце концов, если Тинг пожелала уйти, даже вся деревня не сможет удержать её, что уж говорить о нем одном, — Хорошо, я все сделаю! Только… сестренка Тинг, пожалуйста, пообещай, что ещё навестишь нас.

Глядя на Юй Мина, Тинг заставила себя выдавить слабую улыбку и кивнула, тихо прошептав:

— Обещаю.

***

Если бы сейчас кто-то увидел Цин Вэньцзи, он бы решил, что у юноши истерика. Да, именно истерика, иначе его состояние и не назвать. Он не кричал и не крушил все вокруг лишь из-за того, что понимал: так он спугнет свою добычу.

— К черту! — прорычал он сквозь зубы, в одно мгновение перестав скрывать присутствие и прыгая в самое пекло.

У него больше не было времени. Он уже опоздал. Так отчего же не выместить всю свою ярость на виновных?!

Словно черная смертоносная тень опустилась на штаб союза Забытой Жизни. В то же мгновение горло одного из культиваторов вспороло черное копье, окутанное такой же черной Ци. Вслед за ним в одно мгновение копье пронзило жизненно важные органы еще полудюжине культиваторов. За жалкую секунду он убил семерых. Всего семерых!

— Медленно! — обругал самого себя Цин Вэньцзи, бросившись вглубь здания.

Эти люди заставили его поставить их уничтожение выше защиты Тинг, а теперь!.. Он знал, что птица жива, но это знание никак не умаляло паники, что буквально поглотила его сознание. Сейчас он как никогда раньше понимал, что незнание куда страшнее знания. Он не знал, что произошло или происходит, и это заставляло его чувствовать иррациональный страх.

— Все ещё слишком медленно! — стиснув до скрипа копье, выругался Цин Вэньцзи. У него просто не было выбора.

Покинуть базу союза Забытой Жизни было просто. Никто не смел преградить ему путь. Почувствовав в легких уличный воздух, юноша что было сил рванулся к центру города. В голове его созрел план.

— «Запретная техника секты Демонической Жатвы, Жатва Душ, сейчас только она может ускорить их уничтожение и усилить меня одновременно!»

У него не было времени думать, что скажет Тинг, узнав о том, что он сделал. Сейчас важно было то, что он не может вернуться в секту Небесного Облака, не выполнив задание на уничтожение!

— «Я могу лишь оградить смертных, остальные же… придется пожертвовать ими! Их жизнь — не самая высокая цена, что я мог бы заплатить».

Приземлившись в центре главной площади, Цин Вэньцзи взмахнул рукавом сдувая прочь все, что ему мешало, включая смертных и культиваторов, после чего схватился левой рукой за лезвие копья, вспарывая кожу, и начал выводить кровью на земле необходимые начертания. Юноша очень спешил, а потому линии зачастую выходили неровными, но пока это не влияло на работоспособность массива, Цин Вэньцзи не был намерен что-либо переделывать.

Наконец, когда спустя минуту массив был закончен, юноша сел, скрестив ноги в его центре, после чего направил в него энергию. От массива в ту же секунду поднялась мощная волна Ци, в течении пары секунд накрывшая барьером весь город Линци. Теперь ни один культиватор не сможет покинуть пределы барьера, а снаружи никто не узнает, что здесь произошло. Конечно, если это не эксперт выше царства Духа.

Сложив серию из нескольких десятков печатей, Цин Вэньцзи тихим, спокойным голосом произнес:

— Всё, что не имеет жизни, всё, что выше седьмой ступени Конденсации Ци… Жатва Душ!

Эта техника была одной из тайн секты Демонической Жатвы. Сам Цин Вэньцзи получил её обманом, скопировав из личного архива одного из высших старейшин, когда подвернулась возможность. Впрочем, оттуда он почерпнул довольно много техник, точнее, все. Ему было недоступно лишь наследие главы секты Демонической Жатвы. Впрочем, в секте от всех этих техник было мало толку, учитывая, что за их кражу ему сулила смертная казнь. Во внешнем мире большую часть из них он не мог использовать из-за низкой культивации, ну а в секте Небесного Облака всегда был шанс, что его заметят старейшины и, что куда хуже, Тинг.

Когда с губ Цин Вэньцзи сорвались последние слова, в небе сверкнула молния. Словно возвещая о начале кровавой сцены. Вокруг юноши поднялся огромный, сотня метров в диаметре, черный вихрь, а Цин Вэньцзи внутри него поднялся в воздух и превратился в подобие черной дыры, которая тут же начала всасывать отовсюду Ци. Будь она духовная, демоническая или смешанная, принадлежи пилюле или культиватору, вся она плотными потоками устремилась к Цин Вэньцзи.

Многочисленные культиваторы, чей уровень превышал седьмую ступень Конденсации Ци, издавали полные агонии вопли, когда их Ци вышла из-под контроля и стала изнутри разрывать даньтянь, стремясь наружу! Не важно, какая у них была культивация: Конденсация Ци, Возведение Основания или же Создание Ядра — никто из них не мог остановить потоки Ци, разрывающие их тела.

Но техника Жатвы Душ не просто так имела такое название.

Вместе с культивацией она вытягивала из человека душу!

И когда культиваторы теряли свою Ци, из семи отверстий на голове их тела начинали покидать собственные души. А когда от культиватора оставалось лишь тело, оно просто взрывалось ошметками плоти и крови, что тут же смывало ударившим с небес ливнем.

Крики боли не стихали ни на секунду. Смертные и слабые культиваторы запирались в своих домах, желая стать как можно более незаметными. Никто даже не думал о том, чтобы найти источник творящихся ужасов, у них просто не было на это сил и смелости.

Во всем этом кровавом хаосе был лишь один островок спокойствия. Это было пространство внутри черного вихря, где Цин Вэньцзи с усилием поглощал энергию, со всех сторон вливающуюся в него. Юноша понимал, что не сможет поглотить всю её без последствий для себя, а потому девяносто процентов поступающей к нему Ци сплавлял с собственным телом. Он не знал никаких техник культивации тела, но справедливо полагал, что всю лишнюю энергию можно временно соединить с костями, мышцами и кровью. В конце концов, избыток духовной Ци скорее ослабит его, разбавив чистую дьявольскую Ци.

Но даже так его культивация росла стремительнее, чем можно было себе вообразить! В первую же минуту прорвавшись в среднюю стадию Создания Ядра, его культивация всего не несколько минут поднялась к её пику. Еще минута потребовалась ему на прорыв в позднюю стадию.

Параллельно культивации он укреплял собственную душу, поглощая чужие. Обычно сила души росла наравне с культивацией, однако в случае Цин Вэньцзи сейчас душа не поспевала за культивацией, что в будущем могло сильно навредить юноше. Точнее, так было бы, если бы техника Жатвы Душ параллельно культивации не усиливала душу.

Однако сейчас Цин Вэньцзи поглощал в пользу культивации лишь десять процентов поступающей энергии, в то время как на усиление души шли все собранные души не самых слабых по меркам внешнего кольца культиваторов. Поэтому душа росла куда быстрее культивации, что сильно влияло на способность постигать истины и законы мира. Конечно, нельзя сказать, что по окончанию ритуала душа Цин Вэньцзи станет равной царству Бессмертия, но точно встанет в один ряд с экспертами пика Отсечения Души или Зарождения Пути.

Все закончилось в один миг.

Крики стихали постепенно, но эхом еще долго гуляли над городом Линци, поддерживая одну высокую ноту. Но в одно мгновение наступила звенящая тишина. На самом деле было совсем не тихо: в небе все еще изредка гремел гром, а по дорогам и крышам барабанил ливень, но все оставшиеся в живых люди и культиваторы словно оглохли от полных агонии криков и теперь не слышали ни грома, ни дождя.

По каменным дорожкам текли алые ручьи, смывая с дорог и крыш домов все следы произошедшего. Пройдет несколько часов, и никто уже не сможет узнать, что произошло сегодня в городе Линци. Лишь люди, ставшие свидетелями этому ужасу, будут со страхом и молитвами вспоминать эту проклятую ночь.

Хотя ночью ли это было? Нет, все случилось в обед, вот только черные тучи, укрывшие в своих объятиях город Линци, создавали впечатление, что на дворе глубокая ночь.

Вслед за наступившей тишиной рассеялся черный вихрь, являя пустой площади залапанного ранее в чужой крови Цин Вэньцзи. На фоне черных туч и алых от крови улиц его испачканные в крови одежды смотрелись очень гармонично. Как бог смерти, он безразлично взирал на то, что только что сотворил собственными руками.

Тронуло ли его то, что вместо с культиваторами союза Забытой Жизни он убил многих невинных? Ничуть. Культиватор — это культиватор, не человек. Пока он не убивает людей, он не будет чувствовать муки совести, которую задушил в себе еще после смерти бабушки. Пока его об этом не попросит Тинг, он не начнет смотреть на вещи иначе.

Цин Вэньцзи поднял голову к затянутому тучами небу и прикрыл глаза. Он стоял так несколько минут, позволяя дождевой воде смыть следы крови с его лица и промыть волосы, и размышлял.

После культивирования он перестал ощущать тот панический страх, но на смену ему пришла тянущая боль. Она напоминала ему о том, что что-то не так, но больше не затягивала разум в алую пелену.

Теперь у него не было дел в городе Линци, а значит, пришло время вернуться в секту Небесного Облака. Он хотел понять, что такого произошло, раз так сильно на нем отразилось.

***

Тинг вернулась в секту Небесного Облака всего через полтора дня после того, как покинула деревню Осеннего Клена. Это вдвое быстрее чем обычно, впрочем, никто не стал бы жаловаться или упрекать её, узнай об этом.

Даже Цзи Лань не придал значения столь скорому возвращению птицы, что уж говорить о других старейшинах, что даже не заметили её ухода. Глава клана Цзи лишь подметил возросшую культивацию птицы, на что его губы искривились в некое подобие улыбки.

Тинг же, вновь закрывшись в пещере бессмертного, достала свиток принцессы Хэ Юэцянь. Внутри была особая техника культивации, являющаяся вариантом Божественного метода, что идеально подходила Тинг, а также еще несколько техник. Несколько из них птица могла использовать в бою, но большинство намекали на то, что их ей никогда не придется использовать. Чтож, довольно иронично, что как раз именно две такие техники Тинг и решила использовать.

За время пути до секты Небесного Облака птица значительно успокоилась и могла все спокойно обдумать. Ей не сильно хотелось применять одну из этих техник, поэтому девушка решила, что использует её только в том случае, если Цин Вэньцзи действительно хотел лишь возвыситься за её счет. Что касается второй техники… она была бы полезна в любом случае, просто крайне болезненна, а потому Тинг раньше не думала, что будет нужда применить её.

Это тоже был этакий метод культивации, только подходил он в основном прямым наследникам основателей своих рас и духовным зверям. Тинг была Божественной птицей Ху, и в её жилах текла кровь Божественного Феникса. А техника могла усилить эту родословную.

Сложив крайне замысловатую печать, Тинг решительно… воспламенила собственную кровь.

Верно, вся техника состояла в том, чтобы испарить как можно больше собственной крови, чтобы вновь образовавшаяся в теле кровь имела более крепкую связь с предком. Она была воплощением ада боли, и раньше Тинг ни за что бы не стала её использовать… однако без этого она не сможет использовать ту другую технику.

Следующие несколько дней Тинг посвятила себя этой технике. Раньше она задавалась вопросом: почему техника не имеет имени? Но в конце концов пришла к выводу, что принцесса Хэ Юэцянь, создавшая и использовавшая её ранее, настолько ненавидела свое творение, что не стала давать технике имя. Или же просто стерла его. И это неудивительно, ведь принцесса Хэ Юэцянь была обычной смертной с особыми способностями. Она просто не была способна выдержать боль от круговорота сжигания собственной крови.

И не будь у Тинг причины, она бы не стала её использовать.

Однако причина была. Причем по её мнению, была настолько важной, что ради этого стоило сутками терпеть эту адскую боль.

Тинг очнулась от болезненной техники лишь после того, как почувствовала приближение ауры Цин Вэньцзи. Это было сигналом. Она достаточно усилила свою кровь, а потому предпочла хоть немного привести себя в порядок, чем просто тихо сидеть, ожидая чего-то.

Разгладила складки на платье, вновь уложила растрепавшиеся волосы, при этом очень бережно пересадив заколку-бабочку. Если не обращать внимание на излишнюю бледность и будто посеревшие глаза, девушка, казалось, выглядела совершенно обычно, но… Но у Тинг не было времени как-то менять цвет лица.

Последним из приготовлений был чай. Да, Тинг надеялась, что то, чего она так боялась — всего лишь её воображение, а после того, как Цин Вэньцзи ей это скажет, они уже привычно выпьют чаю с выпечкой и фруктами. Впрочем, посуду всегда можно опрокинуть на пол, а стол испепелить, тем самым растоптав собственные надежды.

Только появившись на территории секты, Цин Вэньцзи должен был отчитаться перед четвертым старейшиной, но у Тинг не было желание ждать его, а потому над всеми девятью пиками сразу раздался её необычно прохладный голос:

— Вэньцзи, зайди ко мне. Сейчас.

Что до Цин Вэньцзи, он был рад услышать голос Тинг и понять, что с ней все хорошо, но вот её тон и настойчивость насторожили его. И пусть он должен был сначала отчитаться перед четвертым старейшиной, юноша немедля сменил курс. Но чем ближе он был к девятому пику, тем сильнее ему казалось, что что-то не так.

Он стоял перед пещерой бессмертного Тинг, хмурясь и безуспешно пытаясь понять, что ждет его там, за этой невидимой чертой. Неужели она узнала о кровавом побоище, которое он устроил вместо выполнения прошлого поручения секты? Но он скрыл все следы… даже Тинг, если бы не заметила чего-то необычного, не узнала бы, что там произошло на самом деле!

Он еще долго так стоял, не решаясь войти внутрь. Отчего-то внутри него зрело стойкое ощущение, будто если он сделает эти несколько шагов вперёд, то больше не сможет вернуться к обычной жизни. Хоть он и не желал признавать, но ему очень нравилась эта спокойная жизнь в секте Небесного Облака. Жизнь на девятом пике. Жизнь рядом с Тинг. И он не желал, чтобы все заканчивалось.

— Не стой, входи, — донесся изнутри спокойный голос без единой эмоции, и Цин Вэньцзи внезапно бросило в холод.

Он не желал этого, но вопреки здравому смыслу делал шаг за шагом внутрь пещеры Бессмертного. И с каждым шагом внутри все громче ревело предчувствие беды. Но он делал эти шаги, как бы не желал просто сбежать, переждать гнев Божественной птицы Ху, воплотившейся в этом мире прекраснейшим из созданий.

Однако, как бы он ни желал просто сбежать, юноша не мог себе позволить подобную слабость.

А когда он предстал перед Тинг, все мысли будто вылетели из головы. Девушка как обычно сидела за столиком, в руке ее была чашка, наполовину заполненная уже остывшим чаем. Она спокойным, отсутствующим взглядом наблюдала за танцующими чаинками, изредка покачивала рукой, создавая колебания в чашке, и продолжала наблюдать.

Тянулись секунды, за ними бежали минуты, но время в пещере Бессмертного Тинг словно застыло, зациклилось на этой серой картинке. Цин Вэньцзи даже показалось, будто это вовсе не Тинг сидит за столиком, а её тень, иллюзия, созданная эксцентричной птицей для отвода глаз. Однако все указывало на то, что все это взаправду.

— Учитель?.. — наконец решился обозначить свое присутствие Цин Вэньцзи. На душе у него было неспокойно, а гнетущее чувство становилось все ярче. Предчувствие беды усилилось настолько, что юноше стало трудно дышать!

Тинг посмотрела на него, взгляд её тут же стал осмысленным, будто она вырвалась из тяжелых раздумий, однако это не уняло тревогу Цин Вэньцзи — наоборот, она стала медленно превращаться в панику.

— Вэньцзи, как давно ты понял, кто я? — эти слова словно гром прошили душу Цин Вэньцзи, заставив её задрожать. Даже его культивация задрожала, а черное ядро грозило вот-вот взорваться!

— Я… — в горле встал ком, он чувствовал, будто вновь стал простым смертным, будто не было этих пятидесяти лет, будто все это, начиная с его вступления в секту Демонической Жатвы и до этого момента было лишь сном. Прекрасным, безоблачным сном, — Я понял это ещё когда только увидел Вас…

— Вот как… — девушка прикрыла глаза, и пещера Бессмертного погрузилась в тишину. Казалось, это молчание длилось целую вечность, но вот её карие глаза открылись, и в них промелькнула белая вспышка, — Моим первым отсечением было… Отсечение Бытия. После него я перестала существовать в этом времени и пространстве, я будто стала вне всего этого мира. И знаешь, мне всегда было интересно, в чем причина того, что ты не рассказываешь ничего о своём прошлом. А оказывается, все это время ты просто искал статысячелетнюю птицу, чтобы возвыситься в секте.

Наступила тишина. Цин Вэньцзи ничего не говорил. Он не знал, какие слова могут доказать Тинг, что он уже давно не думал о том, чтобы даже просто вернуться в секту Демонической Жатвы, не то что доставить главе статысячелетнюю птицу! Однако Тинг истолковала его молчание по-своему. На самом деле, ей было бы достаточно лишь пары слов — и она бы поверила. Она бы действительно поверила, ведь ей совсем не хотелось думать, что этот человек, единственный кроме Цзи Ланя, кто воспринимал её не как нечто непостижимое и высокое, все это время лишь притворялся. Она не желала думать, что вся те эмоции этих двух лет были лишь ложью, иллюзией. Она не желала верить, что все то, что она испытала, на самом деле было самообманом. Глупым, бессмысленным самообманом.

Но Цин Вэньцзи все молчал, и с каждой секундой мир перед глазами Тинг покрывался серостью и пылью.

— Раз так, — юноше показалось, что в глазах девятой старейшины на секунду блеснули слезы, — Я дам тебе возможность возвыситься.

Она поднялась с места, а сердце Цин Вэньцзи словно упало куда-то очень глубоко. Он сделал шаг вперед, но практически сразу отступил на три. Ему был знаком взгляд, который в него вперила девушка.

— Тинг… — сейчас ему было не важно, что он без всякого почтения обратился к старейшине секты, более того, для него уже ничто не имело значения — лишь бы успеть предотвратить этот, без сомнений, в высшей степени безрассудный поступок!

Однако Тинг не дала ему сказать и слова, высоко вскинув руку, в которой тут же появились маленькие песочные часы, находящиеся в объятиях прочной, но в то же время тонкой виноградной лозы, а с её уст слетело всего одна фраза:

— По праву Древнего Наследия, я желаю отдать свою Судьбу этому человеку!

Цин Вэньцзи словно окаменел, не в силах не только что-либо сказать, но даже вдохнуть. В его сознании билась отчаянная мысль: нельзя допустить, чтобы у девушки все получилось… однако он был не в силах что-либо изменить.

— Тот, кто всем сердцем желал возвыситься, пусть же воссияет в Небесах! — продолжал звучать голос древней птицы, пока из её тела начали исходить нити таинственной белой Ци. А когда все они сплелись в клубок и впитали в себя половину образа песочных часов и лозы, она закончила: — Передача Судьбы!

В этот момент весь мир потерял свои краски. Многочисленные эксперты секты Небесного Облака закашлялись кровью, будто принося себя в жертву творившемуся древнему заклинанию. Участь эта не обошла даже Ван И и Цзи Ланя, хотя последний, к всеобщему удивлению, был ранен меньше всех.

Глядя в небо, он заметил слепящий белый ураган, закручивающийся над девятым пиком, в его глазах вспыхнуло неверие, он хотел было броситься к пещере Бессмертного Тинг, чтобы обратить начавшийся процесс, пока это еще было возможно… однако не успел он сделать и шагу, как все вернулось в норму, а белый вихрь, сжавшись до маленького клубка белых нитей, с быстротой молнии скрылся в полости горы. Было поздно что-то менять.

С губ Цзи Ланя сорвался мрачный смешок, и он горько расхохотался.

— «Что же ты наделала, глупая девчонка… — мысленно сокрушался он, — Ты ведь только что подписала смертный приговор вам обоим!»

— Невозможно передать кому-то судьбу, неважно, насколько древняя у тебя кровь, — словно помешанный, с лихорадочным блеском в глазах зашептал он, — Заменив его судьбу на копию своей, ты вызвала гнев целого мира! Теперь уже не важно, что было причиной этому, ведь процесс уже необратим… боюсь, чем больше времени пройдёт, тем опаснее вам будет существовать! Сам мир будет пытаться уничтожить вас! Единственное решение — полное уничтожение кого-то из вас!

Его глаза полыхнули решимостью и он рванул к девятому пику.

— «Дьяволы рождаются каждую сотню лет, так что одним меньше, одним больше — разница невелика, однако Божественная птица Ху может быть лишь одна за всю историю мира!»

В это время в пещере Бессмертного Тинг Цин Вэньцзи изо всех сил пытался отринуть судьбу, нити которой безжалостно вливались в его собственные, заменяя их собой. Он пытался противиться, но, что понятно, безуспешно. Он не понимал, чем опасна примененная Тинг магия, но чувствовал, что последствия её будут бесконечно трагичными.

Вот только что он мог сделать?

Не прошло и минуты, как его собственная судьба, вспыхнув последней нитью, безвозвратно исчезла где-то в потоке времени. Открыв глаза, он с болью взглянул на Тинг, и хрипло спросил:

— Зачем?..

Однако именно в этот момент гора содрогнулась, а сквозь стену, проделав в ней дыру, в пещеру Бессмертного вошёл человек. Осмотрев все пространство меньше чем за мгновение, он словно ураган метнулся в сторону Цин Вэньцзи, на ходу формируя печати. Но не успел он завершить подготовку техники, как его со всех сторон сковали невидимые нити пространства, и раздался прохладный женский голос:

— Старший брат Цзи, прежде чем набрасываться на этого человека, назови причину подобной жестокости.

И Цзи Лань ответил, сверля взглядом Цин Вэньцзи, словно говорил все это именно ему:

— Примененное тобой заклинание — все равно что просьба к Небесам уничтожить вас обоих несмотря ни на что. И избежать последствий можно только полностью уничтожив одного из вас!

Цин Вэньцзи содрогнулся. Неужто Тинг не знала об этом? В любом случае, какая теперь разница? Очевидно, что умереть суждено именно ему. Неужели такова месть Божественной птицы Ху?..

Однако прежде, чем мысли затянули его в омут бездонной и бескрайней тьмы, прозвучал все такой же прохладный голос девушки:

— Я знаю. Я с самого начала знала, что собираюсь сделать. Пусть ценой станет смерть обоих, но Вэньцзи, по крайней мере, сможет возвыситься, как и хотел. И никто не посмеет даже бросить в его сторону взгляд, в котором будет хоть капля жажды убийства!

С этими словами она обратилась белоснежной птицей и скрылась далеко за горизонтом. А спустя пару вдохов в голове каждого культиватора секты Небесного Облака раздался её голос, лишенный всяких эмоций:

— «С этого момента я передаю статус девятого старейшины Цин Вэньцзи. Любой, кто посмеет оспорить это решение, будет уничтожен телом и душой!»

Однако был в секте Небесного Облака человек, который получил от птицы совершенно иное сообщение:

— «Брат Цзи, поклянись своим Путем, что не причинишь Вэньцзи вред!»

И Цзи Ланю не оставалось ничего, кроме как поклясться. Он не сможет причинить вред Цин Вэньцзи. Лично. Но это не значит, что он не сможет устранить его в случае надобности.

Цин Вэньцзи неподвижно стоял, глядя вслед исчезающей вдали птице. В его голове бешено крутилась лишь одна мысль: он должен умереть. Должен умереть, чтобы Тинг могла продолжать жить.

***

Тинг не знала, куда она летит, у неё не было четкой цели. Птица хотела лишь убраться как можно дальше от секты Небесного Облака… и Цин Вэньцзи. Сейчас ей оставалось примерно несколько десятилетий прежде чем воля мира Демонов и Богов начнет посылать им с Цин Вэньцзи такие испытания, с которыми никто из них не сможет справиться. Но этого времени юноше, по мнению Тинг, хватит, чтобы возвыситься, куда бы он ни пошел.

***

В секте Небесного Облака было необычно тихо. Ученики всех пиков с ужасом ожидали развитие событий. Даже старейшины были в странном оцепенении. Раньше никто не мог так просто покинуть секту. Все дезертиры жестоко карались, если на их сторону не вставала более могущественная секта. Каждый понимал, что Тинг не жить, если она в кратчайшие сроки не найдет себе покровителя.

Ван И был зол и мрачен. Он ведь дал этой девчушке все, начиная с техник и ресурсов и заканчивая разрешением в любое время отлучаться по своим делам! Однако Тинг все равно…

Холодно хмыкнув, старик в одно мгновение появился над своей сектой Небесного Облака, и уже был готов помчаться вслед за Тинг, но на его пути встал Цзи Лань.

— Ты не вправе останавливать её, — холодно произнес мужчина в зеленой накидке.

— Восьмой, уйди с дороги! — рванул глава секты, прекрасно понимая, что сам он никак не может навредить члену клана Цзи, — Я не собираюсь её убивать.

Цзи Лань холодно усмехнулся. Конечно не собирается, ведь Тинг — его последняя надежда достичь Поиска Дао. И будь обстоятельства иными, мужчина бы его даже поддержал. Вот только в таких ситуациях всегда есть «но».

— Сейчас чем дальше она будет от секты Небесного Облака, тем для неё лучше. Я бы даже отправил её на другой конец мира, поручив защиту клану Цзы, но она на это не согласится.

Ван И сжал зубы. Конечно, не ему спорить с Цзи Ланем, но на кону была его культивация! Так как он мог просто отпустить Тинг?!

— Чтож, молодой господин Цзи, прошу меня простить… — сказал он размеренным тоном, вот только выражение лица у него было твердым и решительным, как у человека, что уже не намерен отступать от своего решения.

Цзи Лань же никак не отреагировал на его слова. Лишь сделал короткий пасс рукой, материализовывая хрустальный серп, светящийся зеленым светом. Мужчине не нужно было напрягаться, чтобы положить конец жизни какого культиватора на втором отсечении. Однако Цзи Лань не мог показывать здесь свой истинный уровень, а потому ограничился пиком Зарождения Пути.

И Ван И это заметил.

— Третье отсечение… — мрачно проговорил старик, понимая, что против такого у него нет и шанса. В конце концов, он был самым обычным культиватором второго отсечения, а не каким-то избранным великой секты.

Однако как он мог просто так сдаться? Если уж ему все равно суждено умереть за то, что посмел бросить вызов отпрыску клана Цзи, то лучше уже умереть, сумев перед этим хотябы ранить превосходящего противника! Ван И не был трусом, что культивирует лишь ради годов жизни. Он был воином. И он не станет отступать только потому что его соперник превосходит его буквально во всем!

Несколько пассов и печатей — и вот вокруг Ван И ревут четыре белых воронки Ци. Это была сильнейшая техника секты Небесного Облака. Небесная Кара. Воронки собирали окружающую Ци, концентрировали и стреляли ей по цели.

В глазах Цзи Ланя эта техника даже не стоила внимания, но культиваторам внешнего кольца она казалась очень могущественной. Против Небесной Кары Цзи Лань отправил один свой хрустальный серп.

Серп разрубал и поглощал заряды Ци, которыми стреляли воронки Небесной Кары, и Цзи Лань неспешными шагами приближался к Ван И, которому невольно приходилось отступать.

Когда была уничтожена первая воронка, на губах Ван И показалась кровь. Повреждение не было особенно сильным, но его было достаточно, чтобы старик потерял контроль над остальными воронками, которые тут же взорвались, отчего Ван И уже не смог подавлять рвущийся наружу кровавый кашель.

Он с самого начала знал, что у него нет шансов на победу, однако никак не думал, что Цзи Ланю хватит какого-то серпа чтобы разобраться с его сильнейшей техникой и тем самым сильно его ранить. Однако решимость Ван И от этого не убавилась. Цзи Лань не воспринимал его всерьез, а потому у него все еще был шанс хотябы сильно ему насолить.

Отчаянно взревев, старик на всей доступной скорости понесся на Цзи Ланя. Мужчина, как Ван И и ожидал, даже не попытался уйти из-под удара. Вот только когда старик совершил то, что планировал, лицо мужчины изменилось в один миг.

На его зеленой накидке было пятно зловонной черной крови. К счастью, накидка не пострадала, если не считать налипшую на неё кровь и до жути неприятный запах. Сам Цзи Лань попросту не мог пострадать от такой мелочи. Так что же заставило его измениться в лице?

— Ты посмел запачкать подарок Цянь-Цянь?! — голос Цзи Ланя ни одной нотой не напоминал прежний, а лицо его выражало холодное бешенство.

Позади него внезапно сгустился состоящий из непроглядной тьмы женский силуэт, от которого на многие километры распространилось такое давление, что большинство учеников потеряли сознание. Даже Цин Вэньцзи невольно чуть не опустился на колени перед этим черным силуэтом. Что касается старейшин, они не обладали такой выдержкой, как Цин Вэньцзи, поэтому все как один попадали на колени.

Только Ван И продолжал упрямо парить в воздухе, не желая поддаваться давлению черного силуэта.

— Безжалостность, — это слово так и повисло в воздухе, и было не ясно, кто именно его произнес — Цзи Лань или черный силуэт. Это слово разносилось все дальше, звуча на множество голосов одновременно.

Так выглядело воплощение Пути Цзи Ланя.

Черный силуэт поднял изящную ручку и взмахнул ею в направлении Ван И. Тело старика тут же многократно изломало, однако он не издал и звука, что совершенно не устраивало Цзи Ланя. Ведь Ван И посмел испортить вещь, которую ему подарила принцесса Хэ Юэцянь. Он хотел услышать крики боли, хотел, чтобы последние мгновения своей жизни Ван И проклинал себя за то, что сделал.

Однако желаниям Цзи Ланя было не суждено сбыться. Ван И предпочел самоуничтожение.

Над сектой Небесного Облака раздался чудовищной мощи взрыв. И если бы вся эта мощь не была направлена на Цзи Ланя, секта Небесного Облака, без сомнения, перестала бы существовать!

Какое-то время в секте Небесного Облака стояла звенящая тишина. Когда облако взрыва рассеялось, старейшины, Цин Вэньцзи и немногие ученики, что сумели удержаться в сознании, увидели Цзи Ланя, спокойно парящего в небе. Чёрный силуэт за его спиной уже начал рассеиваться.

Он был мрачен и молчалив. Понимая, что вышел из себя и показал часть своей силы, мужчина стремительно осознавал, что не всегда все должно идти так, как ему того хочется. А люди — странные, необычные существа, что вместо того, чтобы сделать самое логичное в данной ситуации, поступают совершенно иначе. Неужто Цзи Лань неправильно понял характер Ван И? Или же тот намеренно скрыл от его шпионов ключевую информацию?

Однако сейчас не время было думать об этом. Оглядев все ещё стоящих на коленях старейшин и недовольно подметив, что Цин Вэньцзи не только стоит, но даже не ранен давлением, Цзи Лань произнес:

— Как и сказала Тинг, с сегодняшнего дня пост девятого старейшины переходит Цин Вэньцзи, как её единственному личному ученику…

— Это временно! — тут же перебил его упомянутый выше Цин Вэньцзи, — Я буду старейшиной только когда здесь нет учителя!

Цзи Лань мысленно поморщился. Ему не нравилось отношение к нему Цин Вэньцзи, но мужчина не считал нужным как-либо это демонстрировать.

— Как скажешь, — просто согласился обладатель черно-зелёной накидки, — Цин Вэньцзи становится временным девятым старейшиной. Убивать его запрещено, в остальном делайте что хотите.

Сказав это, Цзи Лань просто исчез. Ему не было нужды что-то говорить, ведь теперь, после такой демонстрации силы секта Небесного Облака была полностью в его власти. Что-либо возразить ему посмеет разве что Цин Вэньцзи, поскольку из-за клятвы Тинг Цзи Лань не сможет ему навредить. Радовало лишь то, что этой его клятвы юноша не слышал. Впрочем, он и раньше открыто демонстрировал враждебность к нему, так почему сейчас должно что-то измениться?

Но Цзи Лань даже не представлял, каким может быть Цин Вэньцзи, если это потребуется.

Что может грозить Тинг за пределами секты Небесного Облака?

Эта мысль постоянно крутилась в голове Цин Вэньцзи. Её и так искал глава секты Демонической Жатвы, а теперь её желает уничтожить мир Демонов и Богов. Простая случайность — и это двое столкнутся. И тогда Тинг не сможет спастись без посторонней помощи.

Понимал Цин Вэньцзи и то, что сам он сейчас никак не сможет помочь ей, на что есть целых две причины: он слишком слаб, да и Тинг попросту не примет его помощь.

Но кое-что Цин Вэньцзи все же мог. Он мог рассказать все тому, у кого не только есть силы помочь Тинг, но и кому это, должно быть, выгодно. В конце концов, когда Тинг применила технику Передачи Судьбы, он собирался убить именно его, чтобы выжила Тинг.

Конечно, Цин Вэньцзи рассматривал вариант совершить самоубийство, однако если он это сделает, нет никакой гарантии, что Тинг проживет сильно дольше него. Кроме того, взяв себя в руки, что получилось у него с огромным трудом, юноша решил, что все, что ему нужно, это совершить первое отсечение. Тогда у него может получиться разбить заклинание древней птицы!

Но до тех пор Тинг должен кто-то защищать. И Цин Вэньцзи знал, кто будет заинтересован в её защите так же, как он.

При взгляде на пещеру бессмертного Цзи Ланя не было ни капли страха. Возможно, это из-за того, что Цин Вэньцзи был уверен, что Тинг не могла уйти, не позаботившись о его безопасности. А это значит, Цзи Лань был связан по рукам и ногам и при всем желании не мог его убить. Нет, зная Тинг, Цзи Лань не мог и пальцем его тронуть.

Не успел Цин Вэньцзи объявить о своем желании поговорить, как дверь во владения Цзи Ланя стала прозрачной, пропуская его. И пусть мужчина не пригласил его войти вслух, юношу не волновали такие мелочи. Как ни посмотри, открытая перед ним дверь — явное приглашение. Войдя в пещеру, Цин Вэньцзи нашел взглядом её единственного жильца и направился прямиком к нему.

Цзи Лань изрядно удивился, что Цин Вэньцзи решил посетить его всего через полчаса после того, как мужчина демонстративно исчез. Но помимо удивления была в нем и добрая щепотка недовольства: Цин Вэньцзи даже не задумался, стоит ли входить без прямого разрешения. Кроме того, увидев его, он не показал и капли опасений. И, возможно, это все просто хорошая актерская игра, но Цзи Лань предпочел поверить, что юноша действительно его не боится.

Сократив расстояние между ними до пяти метров, Цин Вэньцзи с задумчивым видом обвел взглядом Цзи Ланя и его окружение, довольно, словно это его заслуга, улыбнулся, отметив, что на мужчине нет его любимой накидки.

Цзи Лань, конечно, понял его мысли, но предпочел никак не показывать свое недовольство.

— Зачем ты пришел? — будничным тоном спросил Цзи Лань.

Цин Вэньцзи понял, что мужчина не станет терпеть его выходки и просто выставит из пещеры, если он не перейдёт к делу.

— Вы не могли бы организовать охрану для учителя? — задал он главный вопрос.

— С чего ты взял, что мне это под силу? — с деланым удивлением приподнял тот бровь.

Цин Вэньцзи же поморщился. Он не хотел играть с Цзи Ланем словами. Хотябы потому что чем дольше они препираются, тем дольше Тинг будет находиться в потенциальной опасности, которая в любой момент может стать реальной.

— Хватит, — бросил он, — Неужто главе сильнейшего клана континента Богов нравится тянуть время, которого и так нет?

Цзи Лань смерил собеседника долгим взглядом. Стоило ему подумать, откуда Цин Вэньцзи известна его личность, как из памяти сразу всплыло имя.

— Лэй До, — не вопрос — утверждение. Цзи Лань был уверен в сделанном выводе, но отчего-то все еще вопросительно смотрел на Цин Вэньцзи.

Юноша же просто пожал плечами. Не хотелось выдавать четвертого старейшину, но даже если он станет отрицать, мнение Цзи Ланя не изменятся. Скорее, он ещё больше утвердится в выводах.

— Чтож, ты прав, я могу обеспечить её полную безопасность, — губы мужчины тронула слабая улыбка, которая, впрочем, никак не повлияла на холодно-безразличные глаза, — Однако, видишь ли, в ближайшие годы воля мира Демонов и Богов не будет сильно упорствовать и Тинг сможет защититься сама от любой напасти. Так зачем мне тратить на это людей?

Цин Вэньцзи скептически приподнял бровь:

— Неужто у клана Цзи не хватает рук? — однако, заметив опасный огонек в глазах собеседника, юноша решил перевести тему: — Что, если на неё наткнется эксперт пика Поиска Дао, прекрасно знакомый с её энергией и желающий с её помощью прорваться в царство Бессмертия?

Цзи Лань ненадолго задумался.

— Сейчас глава секты Демонической Жатвы должен быть в уединении, так что на Тинг наткнуться никак не сможет, однако… пожалуй, я выделю на её защиту нескольких людей.

Цин Вэньцзи предполагал, о чем подумал Цзи Лань. Даже если на Тинг не наткнется глава секты Демонической Жатвы, она сама может непреднамеренно налететь на него.

— Спасибо, — юноша легко поклонился, выражая благодарность.

Больше у него не было дел с Цзи Ланем, а значит, не было нужды и дальше терпеть общество друг друга. Так считал Цин Вэньцзи, но у Цзи Ланя, похоже, ещё было, что ему сказать.

— Постой, — спокойно, даже как-то задумчиво бросил мужчина, когда Цин Вэньцзи начал разворачиваться к выходу, — У тебя есть около двадцати лет прежде чем мир начнет действовать серьезно. Не сможешь сам найти способ избавиться от заклятья, и я либо найду способ уничтожить тебя, либо отправлю в один из дружественных миров.

— В один из тех, откуда пришел клан Лэй? — с издевкой уточнил юноша, — Тогда сомневаюсь, что здесь уместно слово «дружественных».

Цзи Лань незаметно поморщился. Зависимые миры и их обитателей он считал не более чем рабами. Здесь действительно не подходило слово «дружественные».

— Мир Бессмертного Цветения, — будто делает одолжение, бросил мужчина, — Там достаточно Ци, да и местные культиваторы не очень агрессивные. Так что не будешь сам искать себе проблемы, и никто их тебе не создаст.

— «Говорит так, будто все уже решено», — мысленно отметил Цин Вэньцзи.

Сам он не собирался прятаться в другом мире… если бы не угроза для Тинг. Цзи Лань был прав. Если не будет иного выбора, он либо умрет, либо отправится в чужой мир.

— Я не против, — кивнул он мужчине и вновь развернулся к выходу.

Теперь никто не мешал ему покинуть неприятное место.

Цзи Лань же со слабой довольной улыбкой проследив за тем, как уходит юноша, с удивлением понял, что с ним возможно сотрудничать. Разумеется, если на кону стоит жизнь и безопасность Тинг. А это открывало ему множество путей…

Вернувшись на девятый пик, Цин Вэньцзи долго стоял перед входом в пещеру, в которой раньше жила Тинг.

Ему казалось, что стоит ему перешагнуть иллюзию двери, и внутри вновь в своем плетеном кресле будет сидеть Тинг, с интересом читая какой-нибудь свиток из архива секты. На столе будет стоять пузатый чайник, в котором давно уже готов чай, и две фарфоровые чашки. На одной из полок, приспособленных Тинг под разные мелочи, будут дымиться благовония, наполняя пещеру причудливым ароматом, что день ото дня менялся на совершенно новый, незнакомый.

Цин Вэньцзи хотел бы сделать шаг, чтобы убедиться в правдивости этой иллюзии, но в то же время боялся, что внутри не увидит ничего кроме голых стен. Учиненные Цзи Ланем не так давно разрушения уже были восстановлены, и гора приняла свой изначальный облик. А потому юноша хотел как можно дольше тешить себя обманчивой иллюзией того, что все случившееся — всего лишь кошмар, сон.

Вот только мог ли Цин Вэньцзи позволить себе такую роскошь, как, пусть недолгая, но жизнь в иллюзии? В конце концов, это именно он виноват в том, что Тинг ушла, использовав Передачу Судьбы. Да, это все его вина, ведь если бы он тогда, три с половиной года назад рассказал ей все, сегодня все было бы иначе.

Сейчас, расскажи ему кто о том, что именно Юй Мин был тем, кто косвенно подтолкнул Тинг к её сегодняшнему решению, он бы не стал его обвинять. Ведь Юй Мин считал, что его информация может оказаться важной. Так или иначе, Цин Вэньцзи понимал, что расскажи он раньше Тинг всё, — и ничего бы не произошло при том же развитии событий. Во всем виноват именно он. Он действительно дьявол. Дьявол Несчастий.

С этой мыслью он решительно перешагнул иллюзорный порог.

***

Тинг не знала, куда ей податься, но определенно не хотела сейчас возвращаться в духовный лес или деревню Осеннего Клена. Изначально птица хотела после деревни посетить столицу Нао Лю, чтобы повидаться с Цин Луном, но после всего случившегося у Тинг попросту не было желания расшаркиваться перед императором духовного леса.

Сейчас больше всего ей хотелось уединиться где-нибудь и практиковать сжигание крови. И этому желанию даже было объяснение. Если Тинг не получит больше чистой крови предка, то не сможет в будущем обратить Передачу Судьбы. Мысли о том, что это заклинание можно было вообще не использовать, птица упорно гнала прочь. Даже если она уже жалеет о сделанном, в данный момент она ничего не сможет сделать.

Таким образом, постоянно думая обо всем и ни о чем одновременно, девушка преодолела границу внешнего и четвертого кольца континента богов. Тинг тут же остановилась, прислушиваясь к своим ощущениям и окружению. Воздух вокруг неё все так же был пропитан Ци, вот только её плотность, как и пропорции духовной и демонической составляющей, сильно поменялась.

— «Такое чувство, будто воздух стал чище…» — промелькнула у девушки мысль.

Оглядевшись вокруг, Тинг мгновенно заметила божественным сознанием достаточно плотное скопление гор в нескольких километрах вглубь четвертого кольца. Возможно, там она сможет спрятаться.

Вот только еще немного приблизившись к горной цепи, девушка почувствовала отголосок очень знакомой ауры.

— Тётя?..

От неожиданности Тинг резко остановилась, до предела расширив радиус божественного сознания. И действительно, если пролететь еще около десяти километров, птица обнаружит одинокую гору, у подножия которой культивирует уже немолодая женщина, до сих пор не утратившая своей былой красоты.

Из головы Тинг, словно ударом, выбило всякие мысли. Остались лишь эмоции и одно единственное желание. Долететь до места прежде, чем Луань Ли покинет его. В её груди бушевали дикая радость и внезапно накатившее волнение.

Старая слива была самым мудрым существом, с которым девушка была знакома. Если бы только она могла спросить у нее совет прежде, чем сотворить Передачу Судьбы… Но не это волновало Тинг. Луань Ли была её тётей, почти матерью и старшей сестрой в одном лице. Она всегда укрывала её от опасностей в своей пышной листве, рассказывала удивительные истории и делилась опытом своей долгой жизни.

Она могла часами говорить о дао или Чжишань Ли, описывая деяния родственницы так, словно все это было вчера. В такие моменты Тинг казалось, что Луань Ли старше любого из ныне живущих духовных зверей. Вот почему даже король и император леса всегда находят время выразить ей почтение.

Тинг была настолько взволнована, что преодолела все расстояние всего за несколько минут… однако, хоть она и чувствовала присутствие старой сливы, девушка никак не могла увидеть её.

— Маленькая Тинг, — тем временем, словно над самым ухом раздался мелодичный, но уже немного хриплый, голос, — Не думала, что ты действительно сможешь найти меня…

— Тётя…

Тинг не находила слов. Она все ещё не могла видеть Луань Ли, но лишь звука её голоса девушке было достаточно, чтобы по щекам покатились две тонкие дорожки слез.

Она так давно её не видела! Целых восемь лет она не слушала её наставлений, не слышала ее шуршащего голоса! Сейчас ей одновременно казалось, что с их расставания прошла целая вечность, но в то же время и всего мгновение. Но сейчас у Тинг не было никакого желания обдумывать этот, безусловно, важный момент — Луань Ли была здесь, совсем рядом, стоит только нащупать её!

Но стоило Тинг поднять руку, чтобы наощупь найти старую сливу, как она возникла прямо перед ней… с необычайно серьёзным выражением на лице.

— Маленькая Тинг, почему на твоей ауре след ярости мира Демонов и Богов?

Этот вопрос был задан столь внезапно, что Тинг мгновенно отошла от того странного состояния, что ненадолго поглотило её.

Несколько секунд девушка угрюмо молчала. Меньше всего ей хотелось сейчас выслушивать длинную лекцию о пагубных последствиях своих спонтанных и глупых решений. В конце концов, она с самого начала понимала, к чему приведет её техника. Вот только тогда это казалось хорошей идеей, а сейчас Тинг понимала, что сотворила глупость, за которую расплачиваться будет не она одна.

— Я… — только начав говорить, Тинг запнулась, чуть не сказав «случайно», — Использовала заклятье Передачи Судьбы из нефритового свитка принцессы Хэ Юэцянь.

Тинг была готова к тому, что её отчитают за безрассудство, но вместо этого Луань Ли устало вздохнула.

— За восемь лет не смогла научиться врать… ты совсем не изменилась.

Тинг смотрела на неё с непониманием. Почему она молчит о её безрассудстве и поспешности? Почему вместо недовольства на её лице облегчение? И почему, в конце концов, сама Тинг не рада тому, что Луань Ли не намерена её отчитывать?

— Не смотри на меня так, маленькая Тинг, — мягко улыбнулась женщина, — Ты уже слишком взрослая для того, чтобы тебя отчитывать. Лучше расскажи, как планируешь возвращать все на круги своя, — тут взгляд её стал подозрительным, — Ты ведь уже думала об этом?

И Тинг улыбнулась. Да, именно такой она помнила Луань Ли. Строгой женщиной, что превыше всего ставит решение возникающих проблем. В духовном лесу она многим помогала, контролируя, чтобы сильнейшие существа в лесу уж точно сделали все, чтобы жизнь в лесу была проще и спокойнее. Впрочем, это не меняло того, что в духовном лесу всегда выживали лишь сильные.

— В том же свитке была безымянная техника для усиления крови предка, — кивнула Тинг, — Когда я достаточно сгущу кровь, то смогу обратить технику.

— Все верно, — кивнула Луань Ли, — Но ты забыла о том, что для этого ты должна обладать необычайно чистой кровью. На достижение такого результата и сотни лет непрерывной культивации может не хватить.

Тинг побледнела. Она не думала, что на нужный результат потребуется столько времени.

— А если… параллельно этой технике использовать алхимический подход?

— Сомневаюсь, что Цин Лун и Цзинь Лин с Лу Инь'эр отважатся похитить из других миров их Божественных птиц Ху.

— Тётя, а что, если попросить ещё и Цзи Ланя?..

— Этот мальчишка, — старая слива с легкой улыбкой посмотрела на девушку, — Скорее убьет того, кому ты отдала судьбу.

Тинг уверенно покачала головой:

— Я взяла с него клятву, что он ему не навредит.

Улыбка Луань Ли стала более нежной.

— Неужели ты думаешь, что он не найдет способ обойти данную тебе клятву?

Тинг действительно не думала об этом. Она бы и не задумалась, если бы не Луань Ли. Сейчас же, спрашивая себя: способен ли Цзи Лань обойти клятву, она с уверенностью, удивившей даже её саму, ответила: способен.

— Я попробую найти способ ускорить твою культивацию сжигания крови, — вздохнула старая слива, — Однако сейчас я бы хотела услышать, для чего ты все это затеяла.

И Тинг не могла не рассказать ей все. Всё, начиная со своей встречи с Цин Вэньцзи, и заканчивая уходом из секты Небесного Облака. Не забыла она рассказать и о том, что прошлым воплощением Цин Вэньцзи был печально известный Цин Лэй. Что, к её удивлению, совсем не поразило Луань Ли. Тогда, немного подумав, девушка решила рассказать ей о том, что тот сказал о ней и Лу Янь'эр. Однако и тут старая слива совсем не была удивлена.

— Тётя, ты знала? — спросила она, чем вызвала у Луань Ли грустную улыбку.

— Конечно, — кивнула она, — С самого начала именно Цин Лэй попросил меня присмотреть о Божественной птице Ху, сказав, когда примерно она должна появиться. Он же попросил меня по достижении тобой совершеннолетия отправить набираться опыта во внешний мир, — Луань Ли внезапно усмехнулась, — Думаю, если бы он знал, что в итоге произойдёт, попросил бы меня задержать тебя в лесу на лишнюю тысячу лет.

— Ты говоришь о нем, как о ком-то хорошем… — нахмурившись, пробормотала Тинг.

На ее высказывание женщина лишь негромко рассмеялась.

— Думаю, это потому что он действительно неплохой. Конечно, хорошего в этом мальчишке мало, но у него есть свои принципы, через которые он не стал бы переступать ни при каких обстоятельствах. А потому… он бы скорее умер, чем предал тебя.

— С чего ты взяла? — не спешила соглашаться Тинг, скрестив руки на груди, — Прежде чем вернуться в секту, я проверила прошлое около десятка мест. Он с самого начала собирался передать меня главе своей секты.

Луань Ли только покачала головой.

— Дьявол не может предать свое проклятье. Это равносильно самоубийству. После смерти Лу Янь'эр Цин Лэй мог жить ещё сотни тысяч лет, но предпочел, закончив с миром Демонов и Богов, совершить самоубийство. Он мог бы дождаться возрождения Лу Янь'эр, если бы был уверен, что сможет прожить пятьдесят тысяч лет без своего проклятья. Но он предпочел этому смерть.

Какое-то время обе молчали. Тинг не спешила говорить, что Цин Лэй сам убил Лу Янь'эр, а Луань Ли не считала нужным менять ход её мыслей. В конце концов, она уже выполнила данное сто пятьдесят тысяч лет назад обещание. А значит, теперь она сможет делать что пожелает. Какая ирония: наконец получив свободу, она была не прочь продолжить присматривать за этой упрямой птицей…

— Маленькая Тинг, найди подходящее место для культивации, — сказала старая слива, на мгновение бросив взгляд в сторону, — Я навещу тебя как только найду способ ускорить сжигание крови.

Это, очевидно, было прощание. Тинг понимала, что времени совсем нет, но надеялась, что они смогут поговорить, как это было раньше. Однако реальность оказалась жестокой. Можно ли сказать, что так она расплачивается за свои ошибки?

Тинг хотела бы что-то сказать, но под строгим взглядом старой сливы могла только угрюмо кивнуть и поспешить к той горной гряде, что заметила неподалеку. Но стоило ей исчезнуть из виду, как Луань Ли, ухмыльнувшись, протянула:

— А вас, молодой человек, я попрошу остаться.

***

— «Вэньцзи!»

Юноша вздрогнул. Зажегшиеся ярким блеском глаза в мгновение потускнели, стоило ему окинуть взглядом пещеру бессмертного Тинг. В ней все было как прежде, на полке даже догорали очередные благовония. На столе стоял чайник с остывшим травяным напитком, ближе к краю стола стояла полупустая чашка. Только плетеное кресло пустовало.

Этот голос был лишь галлюцинацией.

Цин Вэньцзи молча осматривал то, что секте осталось от Тинг. На полке рядом с благовониями стояла знакомая шкатулка в форме лотоса. В сердцевине цветка все так же горело пламя, в котором серебро танцевало причудливый танец с золотом. Вот только танец этот теперь казался ему печальным. Словно пламя оплакивало свою создательницу, горевало о её судьбе, порицало его.

Подойдя к шкатулке, Цин Вэньцзи осторожно протянул к ней руку, намереваясь забрать, как напоминание, и пламя вспыхнуло ярче. Языки пламени взвились ввысь, касаясь его руки. Не обжигая. Словно Тинг даже после того, как все узнала, не желала его ранить. Или же дело в её судьбе, которую она ему передала?

— «Эй, неужто ты все так оставишь?» — угрюмо спросил таинственный внутренний голос.

Конечно нет. Он не может оставить все как есть! Нужно вернуть Тинг, с головой погрузиться в культивацию, чтобы первым его отсечением стало отсечение судьбы!

— «Тогда почему ты все ещё здесь?» — задал вполне логичный вопрос таинственный голос, словно вздыхая о его медлительности и недалекости.

В мгновение покинув пещеру бессмертного Тинг, Цин Вэньцзи бросился в ту сторону, куда не так давно умчалась Тинг. Конечно, культиватор стадии Создания Ядра просто неспособен догнать культиватора Зарождения Пути, но сейчас скорость Цин Вэньцзи сильно превосходила скорость обычного культиватора его стадии. Точнее, его скорость была практически равна скорости Тинг!

Не прошло и часа, как он преодолел границу между внешним и четвертым кольцом континента богов. Он не знал точно, где ему искать Тинг, но чувствовал примерное направление. Точнее, это была незримая нить проклятья дьявола, соединявшая Тинг и Цин Вэньцзи. Следуя за нитью, они оба могли найти друг друга, какое бы расстояние между ними н было.

В конце концов, нить привела его к небольшой поляне у подножия горы. Ещё издалека он почувствовал оттуда знакомую ауру, но помимо неё была еще одна. Сначала Цин Вэньцзи начал паниковать, но вовремя вспомнил, что в секте Демонической Жатвы просто не могло быть никого с такой светлой аурой, как у человека, находящегося сейчас рядом с Тинг.

Спустившись на землю под прикрытием горы, Цин Вэньцзи скрыл свое присутствие и начал осторожно пробираться сквозь лесные заросли, торопясь поговорить с Тинг, пока она не заметила его и не ушла, но чем ближе он становился к поляне, тем отчетливее слышал их разговор. Хотя, конечно, разобрать, о чем говорили Тинг и её, как оказалось, тётя, у него получилось лишь к концу разговора.

— …равносильно самоубийству. После смерти Лу Янь'эр Цин Лэй мог жить ещё сотни тысяч лет, но предпочел, закончив с миром Демонов и Богов, совершить самоубийство. Он мог бы дождаться возрождения Лу Янь'эр, если бы был уверен, что сможет прожить пятьдесят тысяч лет без своего проклятья. Но он предпочел этому смерть.

Цин Вэньцзи неожиданно для себя замер. Отчего-то эти имена и сама история показались ему смутно знакомыми, но словно скрытыми за плотной пеленой тумана. Что-то подобное он ощущал, когда пытался отчетливо вспомнить, что произошло после того, как он отчитался четвёртому старейшине о первом задании секты. Вот только в тот раз это чувство было во много раз слабее.

Но пока он раздумывал об этом, нить, связывающая его с Тинг, внезапно натянулась и стала более расплывчатой. Цин Вэньцзи хотел было тут же броситься вслед за улетающей птицей, как его связали выросшие прямо из земли сливовые корни. А когда силуэт Тинг окончательно скрылся вдали, её собеседница, повернувшись к нему, протянула:

— А вас, молодой человек, я попрошу остаться.

Тут же сливовые корни вытащили его на поляну, бросив перед довольно красивой женщиной в годах. Поднимаясь на ноги, Цин Вэньцзи не мог не думать о том, что если бы ранее не услышал, что эта дама — тётя Тинг, непременно убил бы, чтобы избавиться от свидетеля своего позора. Подняв на неё недовольный взгляд, юноша понял, что та с каким-то ненормальным интересом изучает его лицо.

— Похож, еще бы прическу поправить — и будешь выглядеть прямо как твой предшественник. Впрочем, — усмехнулась она на его сверкнувший яростью взгляд, — Разозлить его было сложнее. Приходилось всяких хорьков в лесу запирать, на остальное эта зараза не реагировала.

Несмотря на то, что Цин Вэньцзи не совсем понимал, о чем говорит эта женщина, ему почему-то очень хотелось чем-нибудь её стукнуть. И посильнее. Но только он хотел что-то сказать, как лицо теперь уже его собеседницы сделалось серьезным, показывая, что с шутками покончено.

— А теперь о деле. Можешь называть меня Луань Ли. Как и Тинг я из духовного леса. Ты Цин Вэньцзи, наследник клана Цин и беглый член секты Демонической Жатвы. Знакомство окончено.

Её голос, как и лицо, был серьезен. Говорила Луань Ли быстро, словно у них совсем не было времени, отчего этот настрой передался и Цин Вэньцзи, и он внимательно её слушал.

— На данный момент у Тинг нет возможности обратить Передачу Судьбы, а если у меня ничего не выйдет, то и не будет, поэтому нужен запасной план. Для начала тебе нужно как можно быстрее достичь пика стадии Зарождения Души. Дальше тебе все объяснит Цзи Лань, я дала слово, что не стану разглашать эту информацию. Что ещё?.. Ах, да! Если что-то пойдёт не так, позови меня с помощью этого.

В её руке тут же появилась веточка сливы с распустившимся цветком, которую она тут же протянула Цин Вэньцзи.

— Просто влей в цветок Ци и произнеси мое имя. Сработает также, если ты её просто сломаешь, но тогда ей уже будет не воспользоваться снова, а у меня уже не так много подходящих ветвей, чтобы разбрасываться ими.

Цин Вэньцзи показалось, что последнюю фразу Луань Ли сказала в шутку, но все же принял к сведенью то, что ломать веточку не стоит.

— Я могу с ней поговорить? — просто спросил юноша, понимая, что на счету каждая секунда.

— Тинг и так понимает, что поступила глупо. Впрочем, если ты сможешь её разговорить, я не имею ничего против. В конце концов, мешать дьяволу общаться со своим проклятьем себе дороже.

Однако последнее предложение Цин Вэньцзи уже не слышал, на всей доступной скорости мчась в направлении, куда улетела Тинг.

Глядя ему вслед, Луань Ли усмехнулась:

— Действительно не изменился.

Месяц назад.

Континент демонов мало чем отличался от континента богов. Он был примерно того же размера, да и строение его было схожим. Пять колец с разной концентрацией Ци. Ровно как на континенте богов, здесь была жесткая иерархия сект и кланов в зависимости от их месторасположения. Чем ближе к краю мира, тем ниже положение.

В центре внутреннего кольца континента демонов, где даже спустя сто пятьдесят тысяч лет сохранилось ядро мира Демонов, источающее чистейший демонический Ци, был расположен клан Цзы.

Тэн Цзыхань сидел, скрестив ноги, в центре необжитой комнаты с деревянными стенами. В руке он сжимал нефритовую дощечку, которую совсем недавно прочитал. Лицо его было искажено от гнева, а кулаки сжаты настолько сильно, что особый нефрит, отличающийся своей исключительной крепостью, стремительно осыпался, словно пепел сквозь его пальцы.

Культивация Тэн Цзыханя находилась на пике царства Древности, и в клане Цзы, как и во всем внутреннем кольце, считалась довольно посредственной. Что же касается его внешности, отдаленно он был очень похож на Цзы Линя, с которым Цин Вэньцзи однажды случалось разделить пару кувшинов вина.

Да, этот демон был отцом Цзы Линя.

— Почему я узнаю о смерти Цзю'эра только спустя пять лет?! — прорычал он.

Теперь, когда человек, стоящий на коленях перед ним, начал дрожать, сторонний наблюдатель смог бы заметить его, словно слившегося с полом и стенами комнаты.

— О-отец! — с трудом выдохнул он, — Я только сейчас сумел получить разрешение на вход во внутренние территории клана Цзы… Я-я, я никак не мог сообщить вам раньше!..

— Ты еще смеешь искать оправдания?! — навалившееся на мужчину давление заставило его кашлять кровью, — Цзю'эр достиг Возведения Основания в семнадцать лет, его талант и ценность куда выше, чем у тебя, а ты думаешь, что после этого я не убью тебя?! Ты позволил какому-то мусору из внешнего кольца континента богов поглотить его культивацию! Более того, ты опозорил весь клан Тэн, побоявшись столкнуться с его мелкой сектой!

Клан Тэн был одним из великих кланов второго кольца континента демонов, а Тэн Цзыхань имел в нем настолько высокое положение, что мог оспорить даже решение главы. Разумеется, это было из-за его статуса мужа первой дочери Цзы Фаня. Пусть он и чувствовал отвращение к своей жене, он согласился на брак, понимая, как это упрочит его положение во втором кольце.

Что до причины, по которой Цзы Фань выбрал именно его в мужья своей любимой дочери, то здесь все возмутительно просто. Политика. Цзы Фань не мог дать больше власти кланам и сектам внутреннего кольца, что непременно произошло бы, если бы состоялся брак его дочери и кого-то из их отпрысков. Но, с другой стороны, как он мог позволить своей Ань-эр выйти за кого попало? Вот, почему он выбрал сильнейшего среди молодежи второго кольца.

Этот брак сильно упрочил положение клана Тэн во втором кольце, быстро сделав его кланом номер один второго кольца. Однако этого клан добился только из-за Тэн Цзыханя, ставшего членом клана Цзы, а потому положение самого Тэн Цзыханя в клане было куда выше, чем можно себе вообразить.

Внебрачный сын Тэн Цзыханя, Тэн Хуаюань, в отличие от его внука, Тэн Лицзю, не имел превосходного таланта своего предшественника, но благодаря положению отца все же смог за двести лет достичь начальной ступени Зарождения Пути, что являлось неплохим результатом.

Вот только Тэн Цзыхань никогда не воспринимал Тэн Хуаюаня своим потомком и наследником. В его глазах сын был не более чем эскортом Тэн Лицзю. И Тэн Хуаюань понимал это. Как и то, что отец ни на секунду не усомнится в решении убить его.

Но вопреки ожиданиям мужчины, Тэн Цзыхань, закрыв глаза, глубоко выдохнул, не спеша стирать его существование.

— Ты никчемен, но я ничего не могу сделать с тем, что в ближайшую тысячу лет не могу прерывать свою практику, — сказав это, Тэн Цзыхань, казалось, полностью успокоился, — А раз так, то ты сам исправишь свою ошибку.

Тэн Хуаюань резко вскинул голову, глядя на отца со слабой надеждой в глазах.

— Ты ведь не так давно прорвался на стадию Зарождения Пути, не так ли? — спросил Тэн Цзыхань, хотя его слова больше походили на утверждение, — Раз так, то докажи той мелкой секте с континента богов, что пусть и последний отброс, но если этот отброс принадлежит клану Тэн, никто не смеет стоять у него на пути. Сотри секту с лица мира Демонов и Богов и уничтожь её наследие, а что касается того ублюдка, осмелившегося забрать себе культивацию Цзю'эра, принеси его сюда. Желательно живым.

Это был приказ, который было невероятно трудно выполнить. Настолько, что он звучал как приказ о самоубийстве. Тем не менее, если Тэн Хуаюань сможет его выполнить, он останется в живых.

— Как прикажете, отец, — склонил голову мужчина.

***

Тинг стояла на уступе скалы, с тоской глядя на горную гряду, раскинувшуюся на многие километры вокруг. Птица не могла себе позволить терять время, которого, как оказалось, у нее и вовсе почти нет, а потому этим взглядом она прощалась. Прощалась с миром на ближайшие двадцать лет. Если не случиться чего-то непредвиденного, она не выйдет из уединения.

Тихо вздохнув, девушка повернулась к скальной поверхности и подняла руку. Используя Ци домена, ей было достаточно лишь создать несколько пространственных нитей, чтобы с их помощью вырезать в горе пещеру. Однако, занеся ногу, чтобы войти внутрь, Тинг внезапно замерла. Будто передумав заходить, она вновь повернулась лицом к чистому голубому небу, и, словно увидев что-то вдалеке, невесело усмехнулась.

— Ты все-таки пришёл.

Её голос прозвучал словно гром в абсолютной тишине. Лишь ветер завывал, ударяясь о камни окрестных скал. Казалось, она ни к кому не обращалась, ведь вокруг не было ни души.

Но вскоре вдалеке показалась черная точка, что быстро приближалась, принимая облик черноволосого юноши. Разглядев Тинг, ждущую его перед входом в пещеру, он на секунду остановился, словно не решался подлететь ближе, однако, сжав кулаки, юноша продолжил путь с чуть меньшей скоростью.

Остановившись в пяти метрах от девушки, Цин Вэньцзи несколько долгих мгновений стоял, не зная, что следует говорить. На самом деле, он бросился за Тинг, так и не придумав, что скажет ей.

Следует ли ему объясниться? Или это лишь разозлит девушку?

Он не знал даже, как теперь следует к ней обращаться. Учитель? Не будет ли это, как извращенная издевка? Просто Тинг? Это же форменное неуважение!

Тинг же не знала о его переживаниях. Она равнодушно смотрела на белую ленту в волосах Цин Вэньцзи, избегая его прямого взгляда, в котором читалось множество невысказанных слов.

Она боялась. Боялась, что эмоции, которые она так долго сдерживала, вырвутся наружу. Боялась увидеть в черных глазах обиду и осуждение наряду с разочарованием.

В какой момент простой интерес сменился на это? Почему ей так страшно от одной мысли о том, что Цин Вэньцзи возненавидит её? И это при том, что после того, что она сделала, он имеет полное право её ненавидеть. Более того, было бы странно, не возненавидь он её.

Однако глубоко внутри неё теплилась надежда. Надежда на то, что те слова Луань Ли о том, что Дьявол не способен предать свое проклятье, — правда. Но от этого внутреннего желания Тинг, не осознавая этого, ощущала отвращение к самой себе. Отвращение, что, не давая себя обнаружить, превращалось в страх потери, стоило ему лишь приподнять голову.

— Могу ли я и впредь звать Вас учителем? — вырывая Тинг из ее дум, негромко спросил Цин Вэньцзи.

— Ты… — непроизвольно вырвалось у девушки. Она словно желала спросить: «Ты меня не ненавидишь?» — но боялась. Быстро прервав вопрос, желание получить ответ на который было почти невыносимым, она заставила себя выдавить совершенно другие слова: — Не думаю, что теперь это требуется. Так как я покинула секту, можешь обращаться просто по имени. И на «ты».

Цин Вэньцзи вновь не знал, что говорить дальше. В мыслях он почти с самого начала называл Тинг по имени, но этот вопрос показался ему уместным в ту минуту. И пусть он разогнал гнетущую тишину, в конце концов ничего не поменялось. Никто из них не мог придумать, как начать разговор. И о чем говорить.

Однако Тинг, казалось, вовсе не интересуется продолжением беседы, а потому Цин Вэньцзи мог либо найти тему для разговора, либо уйти. Однако мог ли он так просто взять и уйти? На этот вопрос и сердце, и разум давали один ответ. Нет.

— Еще когда мы только встретились, я решил, что не стану сдавать тебя главе секты Демонической Жатвы, — тихо заговорил юноша, считая, что пусть и поздно, он должен все рассказать, — Тянь Сюйшань хотел использовать твою кровь ради прорыва в царство Бессмертия. По крайней мере, так он объявил всем членам секты. Я знаю, что должен был рассказать все еще в тот момент, когда ты предложила мне стать своим учеником, однако… я боялся, что ты меня отвергнешь. Или отнесешься как к потенциальному врагу. Мне казалось, что если я достигну твоего уровня в культивации, то смогу остаться неподалеку даже если ты выгонишь меня… Однако в итоге я лишь загнал себя в ловушку.

Тинг молчала. Она знала, что каждое слово Цин Вэньцзи — чистейшая правда, но в то же время в её ушах эхом звучали слова «двадцать лет». Она не могла себе позволить и дальше терять время. И пусть ей хотелось извиниться перед юношей, признав, что вся эта её затея с передачей судьбы была ошибкой, она не хотела, чтобы он и дальше тратил их бесценное время.

— Неважно, — сказала она, как отрезала. Даже ей самой эти слова причиняли чудовищную боль, так что Тинг и думать боялась о том, что чувствует Цин Вэньцзи, — Правда это или ложь, мне знать необязательно. Уже ничего не изменить. Уходи.

Закончив, птица вновь повернулась ко входу в пещеру, чтобы теперь уж точно переступить порог.

Цин Вэньцзи казалось, будто множество ножей одновременно медленно проворачивали в его теле. Грудь, голова, живот, руки, ноги и шея, сердце, печень, легкие, почки. Невидимые ножи словно хотели мелко нашинковать его вместе с костями, превратить тело и душу в бесформенный фарш.

Он не посмел остановить Тинг, помешать ей отгородиться от него каменной глыбой, что заменила пещере дверь. Он просто стоял, наблюдая, как всю гору охватывает приглушенным белым светом, как медленно растет между ними преграда за преградой.

Ему не было дано услышать полный облегчения вздох по ту сторону двери. Он мог лишь неподвижно стоять, глядя в пустоту, терзаемый тысячами невидимых ножей.

Он уже не осознавал, как покинул горную гряду, где уединилась Тинг, и как летел обратно к границе четвертого и внешнего кольца, обратно, в секту Небесного Облака. В его голове бушевало множество мыслей, но ни за одну из них он не мог ухватиться, из-за чего его поглощала холодная пустота. Наряду с чудовищной душевной болью, казалось, эта пустота медленно убивала его. Сейчас, пожелай кто на него напасть — и Цин Вэньцзи даже не подумал бы оказать сопротивление.

Что есть Дьявол? Чем отличается Дьявол от Бога или Демона? А что насчёт Бессмертного? Дьявол — это культиватор, вышедший из расы людей, способных аккумулировать в себе все виды Ци. Именно так сказало бы большинство знакомых с этой расой людей. Однако только ли это отличает Дьяволов от других рас?

Кто-то, услышав этот вопрос, упомянул бы особое проклятье этой расы, и был бы прав. Однако это все ещё не все. Метод культивации, проклятье и способность поглотить практически любой вид Ци… это даже не самое главное, что отличает Дьявола от других. Какое же тогда это фундаментальное отличие?

Ответ прост. Дьявол культивирует свои мысли. Нет ничего важнее его желаний и надежд, его проклятья и Его. В сознании Дьявола значение имеют лишь два существа. Он сам и его проклятье. Но что же случится, если мысли, что он культивирует, внезапно прервутся? Он либо станет другим человеком, начав культивировать совершенно другие мысли, либо умрет самой своей душой.

Именно это сейчас и происходило с Цин Вэньцзи. Будучи отвергнутым своим проклятьем он потерял свою мысль. Он жил и культивировал, чтобы быть в состоянии защищать Тинг, чтобы быть ей полезным. Но теперь Тинг не нуждалась в нем и гнала прочь.

Сейчас ему казалось, что исчезни он здесь и сейчас — и он наконец-то исполнит мысль, лежащую в основе его культивации. Он защитит её. Теперь, когда Цзи Лань согласился организовать охрану для Тинг, он действительно мог просто исчезнуть.

Вот только почему-то Цин Вэньцзи не спешил умирать.

— «Ты думаешь, все уже кончено?» — спрашивал таинственный голос, словно давал юноше сильную затрещину.

— «Считаешь, что можешь доверять кому-то, кроме себя?»

— «Хочешь сдаться, и при этом носишь фамилию Цин?!»

Каждый вопрос, словно острая игла, пронзал саму душу Цин Вэньцзи, отзываясь резкой, мучительной болью. Отчего-то, чем дальше спрашивал таинственный голос, тем больнее ему было. Что касается третьего вопроса, он, хоть и был самым простым, ударил больнее всех. Цин Вэньцзи казалось, что если он даже в мыслях ответит положительно на него, то тут же взорвется, не оставив после себя ничего, кроме кровавых пятен на земле внизу.

Голос не уговаривал его взять себя в руки, не пытался успокоить и вселить надежду, нет. Он брал угрозами и холодной логикой, что действовало куда как лучше бессмысленных утешений.

Все ли уже кончено?

Может ли он довериться Цзи Ланю?

И, зная ответ на эти вопросы, имеет ли он вообще право сдаться?

На каждый из трех вопросов он, как бы ни хотел ответить положительно, мог лишь покачать головой.

Ничего еще не кончено, глава секты Демонической Жатвы жив, так что его смерть не сможет уничтожить эту угрозу.

Даже при всей важности Божественной птицы Ху для мира Демонов и Богов Цин Вэньцзи не сможет полностью доверять Цзи Ланю. Тинг важна для мира, но что выберет Цзи Лань между её жизнью и еще большим благом для мира? Ответ очевиден.

Что касается третьего вопроса, даже не носи он фамилию Цин, не посмел бы сдаться сейчас. А фамилия… Цин Вэньцзи смутно чувствовал, что фамилия Цин не оставляет ему пути назад. Это было необъяснимое чувство, исходящее откуда-то изнутри него. Гордость ли? Или, быть может, страх?

Цин Вэньцзи невольно остановился, не в силах понять, что же все-таки это за чувство, все так же не обращая внимания на окружение.

***

Тэн Хуаюань вот уже целый месяц летел в сторону внешнего кольца континента богов. К сожалению, Тэн Цзыхань мог лишь телепортировать его к границе двух континентов, а остальной путь демон должен был преодолеть сам. Он собирался воспользоваться сетью телепортационных плит, раскиданных по всему миру Демонов и Богов, чтобы сократить время пути до секты Небесного Облака, да только плиты зачастую попадались неисправными и отправляли его совсем не туда, куда ему было нужно.

Вот и в этот раз вместо того, чтобы отправить его к границе духовного леса, откуда до секты Небесного Облака ему осталось бы всего пол дня пути, его перенесло к границе четвертого и внешнего кольца, всего на несколько сотен километров от плиты, которой он воспользовался.

Так, решив, что в следующий раз его может и вовсе отбросить назад, Тэн Хуаюань предпочел преодолеть весь остальной путь своим ходом, благо, до места назначения оставалась всего неделя.

И вот, к своему удивлению, спустя пять дней пути, у самой границе двух мировых колец он почувствовал крайне знакомую ауру, которая, к его искреннему недоумению, оказалась намного более мощной, чем в его памяти.

— «Неужто этот мелкий ублюдок всего за каких-то пять лет достиг пика стадии Создания Ядра? — подумал Тэн Хуаюань, — Немыслимый талант, даже жаль будет его убивать».

Однако вопреки этим мыслям на лице демона растянулась кровожадная усмешка, когда он резко поменял курс.

***

Цин Вэньцзи же в этот момент в странной задумчивости смотрел в сторону горной гряды, где укрылась Тинг. Юноша уже взял себя в руки, а потому ему не составило труда заметить мчащегося к нему Тэн Хуаюаня. На секунду в его голове мелькнула мысль о том, что было бы неплохо умереть от руки этого демона, однако он быстро отмел её. Не время умирать.

Однако он был не единственным, кто заметил приближение Тэн Хуаюаня. Тинг, что до этого уже готова была сомкнуть контуры двусторонней защиты, вдруг исчезла и показалась высоко в небе. Её взгляд, что обычно лучится теплотой и спокойствием, сейчас источал дикий, непримиримый холод. За последние несколько дней на птицу и без того выпало немало душевных потрясений, а этот демон своими действиями словно решил подлить масла в едва теплящееся пламя её внутренней ярости.

Если в жизни человека последовательно случается несколько не самых приятных происшествий, его неизбежно накроет грустью, обидой или какой-то другой темной эмоцией, но что, если подобные события продолжат копиться, а запертая где-то в глубине сердца эмоция будет лишь концентрироваться, не находя выхода? Очевидно, в какой-то момент эта эмоция обернется гневом и яростью, которая, в поисках выхода, выплеснется на первый попавшийся под руку предмет.

И если в большинстве случаев, свидетелем которых может стать каждый, это будет поверхность стола, то сейчас объектом, на который Тинг собиралась выплеснуть все обуревающие её негативные эмоции, стал Тэн Хуаюань.

Какой бы Тинг не была доброй, мягкой и спокойной, даже она способна выйти из себя. И в такие моменты от нее, воистину, лучше держаться как можно дальше.

Сделав лишь один шаг, она заступила дорогу Тэн Хуаюаню. Один взмах её руки сделал видимыми множество пространственных нитей, потянув за несколько из которых, девушка в одно мгновение заключила демона в своеобразный кокон из пространственных нитей. И хоть сейчас нити были довольно мягкими, по одному взгляду в глаза Тинг было очевидно: стоит ей ещё чуть сильнее натянуть нить — и мужчину просто изрубит в бесформенный фарш!

— Кажется, я еще пять лет назад велела собрату культиватору не искать мести, — её голос был непривычно холодным, настолько, что, услышь его кто-то из знакомых Тинг, ни за что бы её не узнал.

Тэн Хуаюань хотел бы что-то сказать, да только он не смел пошевелить и мускулом, опасаясь, что малейшее движение — и он бесславно погибнет в этой глухомани. Ужас, вызванный действиями Тинг словно проник в его костный мозг, став неотъемлемой частью его самого.

Однако как раз в этот момент между ним и Тинг словно из ниоткуда появлялся мужчина, внешне очень похожий на обезьяну. Пространственные нити тут же протянулись и к нему, вот только не смогли приблизиться слишком близко.

Мужчина, похожий на обезьяну, чуть сдвинулся в сторону, оценивающе осмотрел жертву Тинг, затем с интересом посмотрел на саму Тинг, секунду поразмыслил, и спросил:

— Сестра даос, если ты в любом случае собираешься его убить, могу ли я использовать его для своих нужд?

Тинг замерла. На самом деле, не появись сейчас этот человек, и она бы действительно убила Тэн Хуаюаня, о чем в последствии, несомненно, пожалела бы. Однако отдать демона этой мартышке?..

— Господин, могу ли я узнать, для каких таких нужд вам требуется этот человек? — вежливо вопросила птица, памятуя о том, что её нити не смогли его даже коснуться.

— Разве это столь важно? — улыбка, появившаяся на лице мужчины, хоть и была непринужденной, все же вызывала у того, кому она адресована, холодок по коже, — Я знаю, что вы однажды уже встречались, а потому расскажу, кто этот человек. Его имя Тэн Хуаюань, что из клана Тэн второго кольца континента демонов. Его отец, Тэн Цзыхань, не так давно вошел в клан Цзы и занимает в нем весьма высокое место. Так как ваш ученик однажды убил его внука, он приказал Тэн Хуаюаню уничтожить вашу секту, а мальчишку принести ему живьем или же просто умереть. Тем не менее, лично вам убивать его не стоит, поскольку последствия могут быть весьма печальными. А не убить вы его не можете, ведь иначе пострадает ваш ученик. Так не лучше ли отдать его мне?

Тинг на несколько секунд замерла. Она не знала, правдивы ли слова этого странного мужчины, но в то же время откуда-то изнутри неё доносилась мысль о том, что главное в том, что он не собирается сохранять Тэн Хуаюаню жизнь. Остальное её не касается. Не важно, как именно умрет демон и для чего он понадобился этому мужчине… Однако как раз на этой мысли Тинг поняла, что вот это как раз и важно, резко выдохнула, и заговорила:

— И всё-таки я хотела бы удостовериться, не причинит ли господин с его помощью вред моему ученику, смертным или секте Небесного Облака. Можете ли вы поклясться в этом?

Мужчина, похожий на обезьяну, усмехнулся.

— Клянусь своим Путем, что никому не причиню вред при помощи этого демона! — с некой торжественностью возвестил мужчина и протянул руку к связанному Тэн Хуаюаню.

Тот же, лишь сейчас осознав, чем обернулась ситуация, наконец отбросил страх перед магией Тинг, начав изо всех сил вырываться. В чем же причина такой перемены? Все просто: если ему в любом случае грозит смерть, то лучше уж он закончит легкой смертью, что могут даровать ему пространственные нити Тинг, нежели, как какой-то скот, станет дожидаться, когда его, наконец, прирежут.

Даже такому человеку, как Тэн Хуаюань было не чуждо понятие «гордость». Он мог опуститься на колени перед отцом, что, хоть в его случае и было скорее признаком страха, все-таки показывало его уважение к отцу. Мог отступить в споре, уступив оппоненту, тем самым показав собственную мудрость. Мог также отступить в заведомо проигрышном сражении, а то и вовсе уклониться от него. Тэн Хуаюань, казалось, множество раз шел на сделку с собственной гордостью, но в действительности большинство его действий были следствием рассудительности и ума. Его гордость еще ни разу не была задета.

Разве что тот случай с гибелью его сына стал исключением. То, что Цин Вэньцзи присвоил себе основание Тэн Лицзю, а Тэн Хуаюань не смог даже отомстить из-за собственной неуверенности в том, что в противостоянии с сектой Небесного Облака не сможет победить, действительно задело его гордость. Он целый год прокараулил мальчишку в пределах территории секты Небесного Облака, да только он так ни разу и не спустился с гор, словно специально не позволяя Тэн Хуаюаню свершить над ним месть.

И сейчас, если он не умрет в плену пространственных нитей, его ждет участь свиньи на убой. А раз так, то как он может и дальше дрожать от страха?

Тэн Хуаюань собирался покончить с собой с помощью тонких нитей, что стягивали его горло подобно предупредительной удавке.

Да только как Тинг могла сейчас позволить произойти чему-то подобному? Стоило Тэн Хуаюаню начать вырываться, а нитям чуть поранить его шею, как острейшие лезвия обратились мягкой паутиной. И эта паутина, конечно же, никак не могла хоть как-то поранить.

Осознав, что его задумка не удалась, Тэн Хуаюань разразился бранью. Он поносил Тинг последними словами, надеясь, что, не желая слышать отборную ругань, девушка просто перережет ему горло своими нитями, однако Тинг нашла способ проще. Пространственные нити, ставшие мягкими, подобно паутине или шелку, спеленали Тэн Хуаюаня так, что солнечный свет касался лишь его носа. У демона не осталось ни глаз, чтобы увидеть тех, кто вершит его судьбу, ни ушей, чтобы услышать, каковы же их дальнейшие планы.

Тинг удрученно молчала, глядя вслед похожему на обезьяну мужчине. Сейчас, еще раз внимательно на него взглянув, она невольно подумала: «И правда, настоящая обезьяна». Излишне длинные руки, что почти доставали до колен довольно коротких для человека ног. Сильно оттопыренные уши, широкие, большие глаза и крупный нос. Волосы на его голове были коротким, всего несколько сантиметров длиной. Непропорционально тонкая, открытая шея словно завершала этот странный образ.

— «Неужели он такой от рождения? — вновь промелькнула у девушки мысль, — А если нет, то чего ради ходит в таком обличии? Почему мне кажется, будто он больше всего боится того, что кто-то может его не запомнить?..»

Поразмыслив немного, Тинг уже хотела вернуться в свою пещеру, однако заметила несколько приближающихся с разных сторон людей. Они не были враждебно настроены, а просто спешили куда-то по своим делам.

— Стоит поискать более уединенное место… — задумчиво пробормотала девушка, поспешив вглубь четвертого кольца континента богов.

***

Цин Вэньцзи был готов к нападению человека, сильно превышающего его самого по культивации. Он не был уверен в своей победе, более того, понимал, что ему даже сбежать будет трудно, однако юноша так же знал, что если он отступит один раз, то всю оставшуюся жизнь будет бежать. Если он уступит страху, то потом будет крайне сложно вернуть уверенность в собственных силах.

Сейчас он был словно натянутая струна, тетива лука, готовая вот-вот лопнуть. Он был готов ударить, как только человек появится в его поле зрения. Но важнее всего… в нем закипал гнев. Само его существо стремительно заполняла холодная ярость! Разве не должен он сейчас изо всех сил культивировать? Почему какие-то никчемные демоны смеют ему мешать?!

Но вот Цин Вэньцзи увидел стремительно приближающуюся черную точку, а когда смог разглядеть силуэт человека и… какой-то мешок, его глаз невольно дернулся.

— Ты! — юноша сам не узнавал свой голос, прозвучавший скорее звериным, полным ярости рыком, чем человеческой речью.

Это был тот самый мужчина с лицом обезьяны, который некогда помог Цин Вэньцзи присвоить основание Тэн Лицзю. Однако вместо того, чтобы защитить его от гнева Тэн Хуаюаня, он просто сбежал, оставив юношу самого разбираться с навалившейся проблемой. Если бы не Тинг… в тот день он бы лишился жизни.

К искреннему недоумению Цин Вэньцзи, сейчас этот мужчина походил на обезьяну не только лицом. Теперь он казался настоящей обезьяной, полностью сбрившей свою шерсть и облачившейся в одежду культиватора.

— Давно не виделись, парниш, — мужчина, похожий на обезьяну, которого звали Сюй Цун, криво улыбнулся, но улыбка эта больше походила на оскал, — Я тут тебе подарок принес!

Странный мешок, на деле оказавшийся коконом из полупрозрачных нитей, кулем полетел в Цин Вэньцзи.

Юноша не был готов к подобной «атаке», рефлекторно уклонившись от чужой поклажи. Секунду проследив, как начавший шевелиться и дёргаться кокон падает на скальные шипы, Цин Вэньцзи начал смутно понимать, что скрывают необычные нити, и быстро подхватил кулек, чтобы находящийся внутри человек случайно не убился об камни.

То, что именно эта «поклажа» была источником направленной на него жажды убийства, юноша решил не замечать. По крайней мере, сейчас этот демон был беспомощен. Отчего-то Цин Вэньцзи четко знал: нити Тинг сделали из могучего культиватора простого смертного. Хоть и временно.

Тем временем, Сюй Цун продолжал в своей манере болтать, не замечая, слушает ли его собеседник:

— Это отец того демоненка, что ты сделал своим основанием. Поглотишь его культивацию, опустив до состояния смертного, после чего укрепишь свои кости, Ци и кровь и душу с талантом, окончательно поглотив. Он хоть и не великий гений, но все же довольно талантливый. К тому же он связан кровью с тем, что ты поглотил ранее, что еще больше усилит эффект… потом следовало бы найти деда того недоразумения, а еще поглотить всех в его клане…

В конце концов, в своих диких фантазиях Сюй Цун дошел до того, что предлагал Цин Вэньцзи разобрать всех на континенте демонов на энергию для культивацию, Ци и кровь, кости, души и талант, мотивируя это тем, что в действительности все жители двуединого мира в некоторой степени родственники, а значит, их поглощение пойдет Цин Вэньцзи на пользу.

Тем не менее, стоило ему заметить, что Цин Вэньцзи его совершенно не слушает, погруженный в какие-то свои мысли, как похожий на мартышку человек (или скорее похожая на человека лысая мартышка) покрылся красными пятнами и начал с раздражающе громкими криками скакать вокруг юноши, требуя, чтобы он слушал, когда с ним разговаривают.

Наконец, когда Сюй Цун уже чуть ли не запрыгнул на голову Цин Вэньцзи, начав странно отплясывать уже там, юноша соизволил сфокусировать на мартышке взгляд.

Сюй Цун, довольный тем, что на него, наконец, обратили внимание, продолжил самозабвенно вещать, на этот раз внимательно следя за лицом Цин Вэньцзи, придвинувшись к нему чуть ли не вплотную:

— Однако даже так ты не превзойдешь царство Дао, поскольку демоническая Ци сильно превысит духовную, а потому, сразу после поглощения старого хрыча Цзы Фаня тебе надо будет поглотить Цзи Ланя, чтобы уравнять энергии…

Когда Сюй Цун вновь отстранился от лица Цин Вэньцзи, его взгляд как бы сам собой расфокусировался и юноша меланхолично заметил, что был бы не против подобным образом убить Цзи Ланя… правда, не сейчас, а когда заклятье Тинг спадёт, а угроза в виде главы секты Демонической Жатвы будет устранена.

Что касается «старого хрыча Цзы Фаня», второй глава мира Демонов и Богов не сделал Цин Вэньцзи ничего плохого, а потому юноша не воспринимал его как врага. Он лишь сочувственно отмечал, что этот демон явно сильно не угодил мартышке, раз получил от нее столь неуважительный комментарий в свой адрес.

— ТЫ СНОВА МЕНЯ НЕ СЛУШАЕШЬ!!! — рев, полный гнева и оскорбленного самолюбия вновь заставил Цин Вэньцзи обратить внимание на происходящее вокруг.

С раздражением отпихнув от себя лысую обезьянью морду, юноша смерил Сюй Цуна ледяным взглядом и отчеканил, разделяя слова:

— Хватит. Мне. Надоедать.

Его тон был спокойным, однако направленный на Сюй Цуна взгляд настолько напугал мартышку, что действительно заставил того замолчать и отпрыгнуть на несколько десятков метров.

Культивация этих двоих была настолько разной, что Сюй Цун мог бы раздавить юношу одним пальцем, однако Цин Вэньцзи, немного поразмышляв, пришёл к выводу, что этот похожий на мартышку человек (или наоборот) при всем желании не сможет причинить ему вред. Да и, похоже, свою культивацию он тоже не может использовать в полной мере. Возможно, это было следствием какой-то печати, может, всему виной серьезное ранение… Но, тем не менее, Цин Вэньцзи не ощущал от мартышки угрозы.

Что до Сюй Цуна, при взгляде на задумчивого Цин Вэньцзи в его глазах, ранее подернутых дымкой безумия, вспыхивал кроткий, осторожный огонек алчности. Сложно было бы однозначно охарактеризовать этот взгляд, однако ясно было то, что Цин Вэньцзи был нужен Сюй Цуну для чего-то конкретно и, вероятно, очень масштабного.

Цин Вэньцзи думал о том, как лучше поглотить Тэн Хуаюаня. Разумеется, юноша даже не обдумывал воплотить в жизнь план Сюй Цуна. Однако это вовсе не потому что Тинг, узнав о том, что он сделал, могла сильно разозлиться, а потому что он не хотел в своем культивировании полагаться исключительно на поглощение других людей. Отчего-то юноша четко знал, что пусть поначалу подобный способ культивации и будет приносить ему исключительно пользу, но чем дальше, тем больше он будет и вредить.

Разумеется, Цин Вэньцзи не знал, почему он будет именно вредить, но был железно в этом уверен. Это знание словно пришло из глубин его души. Оно появилось в его голове в тот момент, как он завершил технику Жатвы Душ в городе Линци.

— «У меня уже есть серьезный излишек духовной Ци, — размышлял Цин Вэньцзи, — А потому поглощение культивации этого демона поможет преобразовать его в дьявольскую Ци. Что до излишка демонической Ци, который образуется после этого… думаю, именно для этого Тинг оставила мне свою шкатулку с пламенем эссенции».

Бросив недолгий взгляд на кокон из пространственных нитей, юноша посмотрел на Сюй Цуна и вновь задумался. Он не знал, сколько культивации способен использовать этот похожий на мартышку человек, но было очевидно, что сейчас он не уступает демону, которого принес с собой. Конечно, Цин Вэньцзи понял, что именно Тинг поймала Тэн Хуаюаня, но он также знал, что не будь уровень Сюй Цуна сопоставим с ее — и она бы не отдала ему кокон, чтобы не подвергать опасности в том случае, если демон вырвется из пут.

— Сюй Цун, — прохладным тоном позвал Цин Вэньцзи, наконец решив, что с ним делать дальше, — В следующие несколько лет я намерен поглотить культивацию этого демона. Если тебе больше нечем заняться, можешь послужить моей охраной.

Сюй Цун недоверчиво посмотрел на юношу, не в силах поверить, что тот так просто принял его помощь. По его мнению, Цин Вэньцзи был не из тех, кто проявляет доверие, ничего не узнав о человеке. Хотя, стоит отметить, он был прав. Цин Вэньцзи не доверял ему. Как и не собирался доверять в будущем.

Он понимал, что мартышке что-то от него нужно, причем далеко не факт, что в будущем «просьба» Сюй Цуна ему понравится. И все же юноша был готов несколько раз воспользоваться его помощью, тем более, он уже должен Сюй Цуну за спасение жизни, помощь с основанием и вот теперь за этого демона.

А раз ему в любом случае придется отплатить ему, то почему бы и не воспользоваться помощью Сюй Цуна?

Конечно, Цин Вэньцзи пока было невдомек, что «просьба», поступившая в будущем от Сюй Цуна может сильно отличаться в зависимости от того, как много и часто тот ему помогал, а также насколько эта помощь была ценна. Он не думал о том, что исходя из тех же соображений мог отклонить эту просьбу. Все из-за того, что Цин Вэньцзи не хотел оставлять за собой долгов.

Цин Вэньцзи понимал, что на добро стоит отвечать добром, а на зло, соответственно, злом. Как бы сложно ему не было это признавать, но длительное пребывание рядом с Тинг все же немного изменило его взгляды на многие вещи. Впрочем, часто случалось так, что юноша по привычке или же под влиянием сильных эмоций делал что-то, полностью противоречащее этим новым принципам.

Не дожидаясь ответа Сюй Цуна, Цин Вэньцзи поудобнее перехватил кокон с Тэн Хуаюанем и полетел в сторону секты Небесного Облака. Ему предстояло поглотить колоссальное количество демонической Ци, чтобы в кратчайшие сроки достичь пика Зарождения Души и перейти на Отсечения Души.

Похожий на мартышку Сюй Цун, подозрительно прищурившись, какое-то время смотрел юноше вслед, но все же решил воспользоваться предоставленной Цин Вэньцзи возможностью.

***

Семь лет спустя.

Равнина Тянь Ло, граница кланов Тянь и Ло, двух из семи великих сект и кланов четвертого кольца континента богов.

В глубине узкого каньона, раздавались странные звуки, похожие на копошение огромных тараканов. Территория каньона была безлюдным местом, ведь к расщелине в земле редко когда подходили даже представители двух кланов-обитателей равнины Тянь Ло. Не будет ошибкой сказать, что чужаки появлялись у каньона чаще, чем истинные хозяева равнины.

В черной глубине каньона, куда не проникает солнечный свет, на тонких нитях покачивались многочисленные существа. Многие из них всячески пытались выбраться из хитрой ловушки, стараясь свободными лапами разорвать схватившие их нити. Вот только ловушка была не только хитрой, но и невероятно крепкой, а потому никому из существ так и не удалось порвать ни единой нити.

Ещё глубже, на самом дне каньона, где невозможно было разглядеть даже собственной руки, находилась неприметная куча камней. Неприметной эта куча была не столько из-за царящей здесь темноты, сколько из-за того, что подобных куч на дне каньона было навалом. Настолько много, что из-за них ступить было негде. А потому глаз одетого в синее культиватора при всем желании не мог выцепить эту кучу из всех.

Ло Сюэчжань был не первым из клана Ло, кого отправили проверить, что происходит в каньоне, однако его предшественник был слишком неосторожен и попался в ловушку нитей, находящуюся в трех сотнях метров от дна. Когда он не вернулся спустя четыре года, в клане, наконец, сообразили, что что-то не так.

Конечно, может показаться, что в клане Ло сплошные идиоты, раз заметили пропажу ученика лишь спустя четыре года, но… Стоит заметить, что его задание изначально предполагало, что он проведет в каньоне несколько лет. Вот только никто не предполагал, что бедняга не вернется спустя целых четыре года. Однако нефрит его жизни не был расколот, поэтому изначально в клане думали, что мальчишке требуется несколько больше времени, чем предполагалось. Лишь когда напряжённое ожидание растянулась до четырех лет вместо запланированных двух, а один из высших старейшин затребовал отчет по каньону, низшие старейшины, курировавшие это дело, додумались отправить ещё одного человека.

И этим человеком был Ло Сюэчжань, обычный культиватор на начальной ступени стадии Создания Ядра. Он ранее был хорошо знаком с человеком, отправленным в это место ранее, а потому понимал, что что-то случилось и был крайне осторожен. Впрочем, именно благодаря своей осторожности мальчишка не попался в нитяную ловушку. Он уже нашел своего товарища и предпринял попытку освободить его от нитей, вот только ему не удалось порвать или разрезать нити даже воспользовавшись своими сильнейшими сокровищами. Именно поэтому сейчас Ло Сюэчжань спустился на дно каньона, надеясь найти первопричину этих нитей.

— Странно… — тихо пробормотал культиватор, хмуро прислушиваясь к окружению.

Вздрогнув от собственного голоса, показавшегося ему невероятно громким в здешней тишине, парень поспешно закрыл себе рот рукой и замер, вслушиваясь в тишину каньона.

Однако шли минуты, но ничего не происходило. Каньон, в котором обитали чудовищные твари, культивирование которых, бывало, достигало стадии Отсечения Души, сейчас был до ужаса тихим. Словно все его обитатели покачивались в нитяной ловушке.

Но как раз это и пугало Ло Сюэчжаня, ведь, скорее всего, это значит, что в каньоне завелся монстр, что сильнее всех его прошлых обитателей вместе взятых.

Ло Сюэчжань боялся здешней тишины, но ещё больше боялся её нарушить. Ведь это может привлечь к нему тварь, устроившую в каньоне свое гнездо.

Он простоял, замерев, несколько часов, однако вокруг по-прежнему царила звенящая тишина. Эта тишина давила на него сильнее недовольных его успехами учителей… а эти старики были на стадии Зарождения Души.

Наконец, уверившись, что не привлек ничьего внимания, Ло Сюэчжань медленно вздохнул. Звук собственного дыхания показался ему чудовищным грохотом, однако мальчишка понимал, что это лишь самообман.

Сосредоточившись на собственном дыхании, Ло Сюэчжань начал успокаиваться. Вот только стоило ему взять себя в руки, как все его по кирпичикам выстраиваемое спокойствие рухнуло, когда помимо своего дыхания он услышал чей-то тихий вдох.

— Кто здесь?! — выкрикнул он, и его голос устремился вверх, эхом отражаясь от стен каньона..

Но ответом ему был лишь еще один тихий вздох. Очень раздраженный вздох.

Ло Сюэчжань готов был в любой момент использовать все свои техники и сокровища, чтобы защититься… Однако за вздохом ничего не последовало.

И тут, неожиданно для самого себя, культиватор понял, что звук дыхания принадлежал человеку. Причем, вероятнее всего, этим человеком была женщина. Ло Сюэчжань не смог бы объяснить, как он это понял, но в сделанном выводе не сомневался.

Обхватив рукой кулак другой, культиватор чуть поклонился:

— Почтенная, прошу прощения за то, что потревожил Ваше уединение. Я ученик клана Ло, — он был спокоен, что неудивительно, ведь в карьере не оказалось страшного чудовища, вместо него был лишь сильный культиватор, решивший уединиться в глубине каньона, — Мне бы не хотелось и дальше мешать Вам, но этот каньон принадлежит кланам Ло и Тянь и если почтенная не принадлежит никому из них, я вынужден от лица старейшин клана Ло попросить Вас…

Договорить он не успел.

В карьере резко стало шумно: откуда-то сверху послышался свист рассекаемого воздуха — видимо, кто-то стремительно приближался ко дну карьера. Этот кто-то прошел сквозь нитяную ловушку, словно ее и не существовало, и, стоило его ногам коснуться каменного дна карьера, все вокруг затрещало и заволновалось.

Неприметная каменная куча, неотличимая от прочих, резко взорвалась. Камни полетели в разные стороны, раскалываясь, ударяясь друг о друга, некоторые и вовсе обращались в каменную пыль.

Когда пыль осела, Ло Сюэчжань, влив в глаза побольше Ци, наконец, сумел увидеть картину, развернувшуюся перед ним.

В эпицентре недавнего взрыва стояла прекрасная черноволосая девушка в белом платье. Он не мог разглядеть видеть её лица, ведь девушка стояла к нему спиной, но даже так был уверен, что во всем клане Ло не найдётся девушки красивее этой. Что касается особых деталей, взгляд культиватора зацепился за хрустальную бабочку в волосах девушки. Бабочка словно светилась изнутри, отчего была особенно хорошо видна в этой темноте.

На некотором расстоянии от девушки стоял юноша на вид одного возраста с Ло Сюэчжанем. Он был одет в черное, отчего полностью сливался с тьмой пещеры. Его волосы, собранные в высокий хвост, тоже были черными. Выделялся лишь цвет кожи, очень светлый, почти белый. Такой оттенок был характерен для людей, рождённых в союзе бога и демона, или же больных какой-то серьёзной хворью.

Этот юноша тоже был очень красив. Разумеется, Ло Сюэчжань даже с усиленным Ци зрением никак не мог точно разглядеть его лицо, однако о красоте стоящего перед ним можно было судить и по его манере держаться. Стройный, высокий, твёрдо стоящий на ногах, смотря прямо перед собой. Он явно привык к всеобщему восхищению и уважению. И явно не привык прятать лицо от оценивающих взглядов. Но больше всего о нем говорили глаза. Радужка и зрачок чуть ли не сливались друг с другом, образуя завораживающую черную бездну, поглотившую мириады звезд.

— «Словно Дьявольская Бездна…» — звенела в сознании Ло Сюэчжаня тихая, но такая навязчивая мысль.

Какое-то время двое смотрели друг на друга, совершенно не обращая внимания на невольного свидетеля их встречи. В конце концов, девушка, чуть повернув голову, чтобы смотреть мимо своего безмолвного собеседника, вздохнула:

— Здесь шумно.

И, сделав шаг, исчезла из поля зрения Ло Сюэчжаня. Даже его духовное сознание не смогло найти её. С её уходом нитяная ловушка исчезла, словно ее никогда не было, и сверху послушались крики ликования и злобы. Звери были свободны и жаждали отомстить.

А юноша все так же стоял, глядя в пустоту, где только что была девушка, даже не думая двигаться с места. Его культивация, по меркам всех этих зверей, не стоила внимания, всего лишь среднее Зарождение Души. Для местного зверья он был закуской на один зуб.

И это, казалось, понимали все, кроме этого самого юноши.

— Тебе жить надоело?! — донесся со всех сторон сердитый женский голос, а через пару мгновений появилась и его обладательница.

Это была та же самая девушка, что только что ушла.

Шагнув прямо к юноше, что, не отрываясь, смотрел на неё, она, недолго думая, махнула рукой — и того аккуратно оплели прозрачные тонкие нити. Секунду подумав, девушка еще раз махнула рукой — и нити оплели уже Ло Сюэчжаня. Правда, далеко не так бережно, как юношу в черном.

Ранее Ло Сюэчжань боялся и слово сказать, чтобы не привлечь к себе внимание этих двоих, способных убить его одним лишь взмахом рукава, однако он совсем не ожидал, что девушка, вместо того, чтобы убить свидетеля её здесь нахождения, решит спасти его из лап приближающихся тварей.

На какое-то мгновение Ло Сюэчжань вспомнил о своем старом друге, что попался в нитяную ловушку девушки четыре года назад, но, чуть помедлив, мысленно махнул на него рукой: уж лучше Ло Синьчжоу ненадолго отвлечет на себя всю звериную братию, чтобы он, Ло Сюэчжань, успел сбежать.

— «Кроме того, — продолжал он убеждать себя, — Синьчжоу так долго мозолил глаза этим зверям, что его, скорее всего, растерзали в тот же миг, как твари получили свободу».

Словно услышав эту его мысль, юноша в черном, резко придя в себя, бросил на него мрачный взгляд, и повернулся к девушке:

— Тинг, этот человек не достоин твоей доброты.

Его голос был тихим и звучал, словно с затаённой надеждой на то, что она его послушает, но девушка продолжала лететь, словно ничего не услышав. Лишь когда они покинули территорию карьера, раздался ее тихий, излишне холодный, голос:

— Не тебе говорить подобное.

***

Тинг ушла, не оставив ни единой подсказки о месте, куда направлялась. Цин Вэньцзи же еще долго стоял, закрыв глаза, с какой-то неясной грустью размышляя о том, что еще ни одна его попытка наладить отношения с Тинг не закончилась успешно. Точнее, в какой-то момент он просто забывал, зачем пришел к ней, зачем так долго искал её, и ради чего в очередной раз прервал процесс поглощения Тэн Хуаюаня.

Наконец, открыв глаза, он бросил брезгливый взгляд на Ло Сюэчжаня. Этот мелкий культиватор был противен ему. Цин Вэньцзи ясно ощущал его отвратительные мысли, словно его силой окунули в бочку с грязью, а потом долго давили, чтобы он погрузился в неё с головой. Он не знал точно, о чем тот думал, но судя по тем ощущениям, что испытал, он мог предположить, что это были мысли о черном предательстве кого-то, приходящегося ему близким родственником.

У Цин Вэньцзи не было родни. Бабушка, единственная его семья, и то давно была мертва. Он не знал, что такое родственные чувства, но понимал, что для того, чтобы предать кого-то из них, воткнуть нож в спину в самый ответственный момент, нужно быть той его мразью.

Разумеется, Цин Вэньцзи не знал, как бы он относился к своим родственникам, будь они у него, однако как раз из-за того, что родни у него не было, он упорно верил в то, что семья — это люди, ради которых он готов был бы пожертвовать собой.

Закрывая глаза, он часто думал о том, что бы было, если бы его родители не умерли. Цин Вэньцзи представлял, как он, его мать и отец, лиц которых он никогда не видел, спокойно жили в маленьком городке, а каждый их день был наполнен морем смеха и искренних улыбок. Подобные мечты о жизни с семьей были тем, что Цин Вэньцзи берег столь же ревностно, как воспоминания о Тинг. Он бы никому не позволил как-либо очернить эти наивные, детские мечты.

Но в то же время он понимал, что если сейчас убьет Ло Сюэчжаня, то Тинг напрасно тратила силы, спасая его из ставшего небезопасным каньона. Единственное, что он мог сделать…

— Никогда не забывай сегодняшний день. Иначе однажды уже кто-то другой перешагнет через твой труп.

Внешнее кольцо континента богов, окрестности духовного леса, деревня Осеннего Клена.

Зимняя деревенька, совсем недавно пестрящая обилием осенних красок, словно погрузилась в длительный сон. По улочкам не спешили прохожие, в окнах домов не горели свечи, даже собаки, в прочие сезоны с азартом старающиеся перекричать друг друга, сейчас лишь изредка тихо поскуливали от холода.

Покрытые снежными шапками домики, казалось, натужно поскрипывали, изо всех сил стараясь выдержать свой тяжёлый груз, чтобы не похоронить под собой тихонько сидящую внутри семью.

Тинг неспешно прохаживалась по тихим деревенским улочкам, рассматривая потрепанные домики. Да, за эти семь лет деревня обветшала еще больше. Иногда птице даже казалось, что очередной домик может рухнуть лишь от одного её неосторожно брошенного взгляда. Может, именно из-за этого чувства девушка старалась смотреть по сторонам искоса, краем глаза, как бы невзначай.

Тинг не знала, зачем она прилетела сюда, хотя планировала уединиться на поляне короля Златорогого Оленя. А правда была в том, что пролетая мимо деревни Осеннего Клена, птица почувствовала странный зов. Он был одновременно похож на завывание ветра, натужный треск стекла и плач маленького ребенка. Словно что-то или кто-то молил о помощи. Этот зов не был слышен человеческому уху, а словно раздавался в самом сердце девушки, а потому она не могла пройти мимо.

Однако сейчас, прохаживаясь по заснеженным улочкам, Тинг не ощущала ничего, как-либо связанного с тем зовом. Лишь в её сердце монотонно пульсировала слабая, чужая боль, как бы говоря: тебе не показалось. Поэтому птица не спешила уходить из деревни. Даже помня о нависшей над ней и Цин Вэньцзи угрозе она попросту не могла отвернуться от существа, что молит о помощи.

Приняв решение, Тинг кивнула самой себе и, чуть ускорившись, направилась к дому, что пятнадцать лет назад принадлежал семье Юй.

Подойдя к избе, стоящей на отшибе, аккурат неподалеку от озера, что так и не замерзло в зимнюю стужу, Тинг увидела в окне, неплотно закрытом шторами, еле заметный огонек свечи. Он колыхался из стороны в сторону, то скрываясь за шторой, то вновь показываясь девушке. В конце концов, словно заметив, что чей-то взгляд проник в дом сквозь щелку, шторы окончательно задвинули.

На лице Тинг тут же появилась чистая, лишенная напряжения последних семи лет, улыбка. Культиваторы ощущают время совсем не так, как простые смертные. А духовные звери и вовсе проживают тысячу лет как один день. И сейчас Тинг совсем не ощущала давления времени. Ей казалось, что еще вчера она покинула это место и вступила в секту Небесного Облака, сегодняшним утром навестила Сяо Мина и сотворила Передачу Судьбы. И вот, весь день культивируя сжигание крови, к ночи вернулась домой.

Вот только… стоило Тинг вспомнить о Цин Вэньцзи, и безмятежная улыбка пропала с её лица. Она вновь вспомнила все события этих пятнадцати лет, и они показались ей вечностью. Как много отличает её сегодняшнюю от той девчонки, пришедшей пятнадцать лет назад в деревню? Одни лишь знания являют собой эти различия? Или изменилась она сама?

Тинг больше не была той наивной дурочкой, как в день своего совершеннолетия. Она не верила в исключительно добрые человеческие порывы. Будучи девятой старейшиной секты Небесного Облака, ей не раз доводилось быть свидетелем подлости и злобы. Она поняла, что большинство людей ради своей цели пойдут на всё. И знала, что Цин Вэньцзи так или иначе относится к этому большинству.

Но были и положительные моменты её «взросления». Она стала более спокойной и сдержанной, научилась глубже вдумываться и анализировать чужие слова и поступки и, как следствие, планировать собственные действия.

— «Есть ли во вселенной что-то более могущественное, чем Время? — невольно задумалась девушка, стоя под падающим снегом и глядя на таящийся в темноте деревенский домик, — Оно способно изменить человека, вылечить или усугубить любые раны… и уничтожать целые миры… Однако, если этой силой смогу овладеть я, возможно, у меня получится исправить ту ошибку…»

Она вновь погрузилась в унылые мысли о её с Цин Вэньцзи ближайшем будущем, если у неё не выйдет обратить собственное заклятье.

Сейчас, вспоминая собственный поступок, она могла лишь печально рассмеяться, понимая, что это сделал никто иной как она сама. Теперь же Тинг была готова практически на все, чтобы повернуть время вспять. Она считала собственную реакцию на новую информацию о Цин Вэньцзи детской, глупой и порывистой, хотя тогда, семь лет назад, она все хорошо обдумала, прежде чем воплотить в жизнь. Но неужто она не могла позволить ему объясниться?! Неужто и вправду думала, что своим молчанием он просто соглашается с её обвинениями?! И неужто так уж следовало кидаться этими обвинениями, а не спокойно все обсудить?!

Резко выдохнув, девушка, дернув головой, отогнала прочь эти мысли. Как делала уже множество раз до этого. В будущем, когда она обратит заклятье или для этого будет уже слишком поздно, только тогда у неё будет право на подобные мысли. Сейчас же они лишь тратят время, которого у нее попросту нет.

Решительно подойдя к дому, Тинг постучала в дверь.

Через какое-то время после того, как Тинг постучала, дверь легонько приоткрылась и из-за неё высунулось веснушчатое женское лицо. Хозяйка явно не хотела, чтобы в избу проник холод, так что сначала, видимо, хотела быстро схватить позднего гостя и затащить в дом, однако, увидев Тинг, словно окаменела.

И было, от чего. Ведь гостья была одета явно не по погоде, да и её внешность была какой-то… нечеловеческой. Нет, женщина не поняла, что перед ней духовный зверь в человеческой форме, но вот красота Тинг, по её мнению, была ненормальной.

Она стояла так с минуту, внимательно вглядываясь в черты Тинг, словно пытаясь что-то понять, и стояла бы так и дальше, если бы из глубины дома не раздался мужской голос:

— Хань'эр, кто там пришел? Запускай скорее, Сяо Цзин простудится!

Услышав это, Хань' эр отмерла, шире открыла дверь и предложила Тинг войти. Однако несмотря на проявленное гостеприимство, птица чувствовала бросаемые в её сторону подозрительные взгляды.

— «Почему она так насторожилась?» — подумала Тинг, обводя взглядом комнату, в которой оказалась.

Комнатка была совсем небольшой. В ней была только полка для обуви и вешалки с теплой одеждой. Осмотрев шерстяные одежки и теплые меховые сапоги, Тинг начала понимать, в чем дело. В конце концов, она не только пришла сюда в легком платье, но и босая — за все годы птица так и не смогла привыкнуть и начать носить туфли. Любая обувь причиняла ей значительные неудобства, начиная с того, что она была ей попросту непривычна, и заканчивая тем фактом, что сильно мешала чувствовать настроения окружающей природы, тем самым закрывая обзор.

Тем не менее, сейчас как-то менять способ своего появления было поздно, а потому Тинг решила не обращать на взгляды Хань'эр внимания.

— Как я могу к вам обращаться? — наконец спросила женщина, которой, на вид, было около двадцати лет.

В голосе её стояла настороженность, а взгляд не стал ни на грош теплее. И она совсем не пыталась скрыть свое настроение, сквозившее в каждом мимолетном движении. Словно хотела, чтобы Тинг знала о её отношении. Это было… непривычно.

В мире культивации считалось очень важным не выдавать свои истинные чувства в отношении кого-либо, и неважно, какие эти чувства — ненависть или любовь. Поэтому сейчас Тинг не было грустно или обидно от отношения женщины, нет. Наоборот, на душе у неё было свежо и спокойно, а на лице сама собой появилась легкая, мягкая улыбка, столь привычная всем, кто её когда-либо видел.

— Мое имя Тинг, — с улыбкой смотря на Хань'эр, представилась она, — Я хотела бы навестить Сяо… Юй Мина.

Хань'эр сильнее нахмурилась, явно заметив её оговорку, но виду не подала, предложив следовать за ней.

Пройдя через приоткрытую дверь, Тинг увидела небольшой квадратный столик со стульями у стены, камин-печь, где над огнем стоял котелок, из которого доносился запах каши с овощами и специями, и скрытый за занавесками закуток, где, видимо, было место для сна. Разумеется, здесь были разномастные шкафы и тумбы с полочками, на которых лежали книги, кухонная утварь и ещё не очень понятные Тинг предметы, был и жесткий диванчик с креслицами, расположенные ближе к камину. Как раз в одном из этих кресел и сидел повзрослевший Юй Мин и бездумно смотрел на огонь.

Обернувшись на шум, мужчина заметил прошедшую внутрь Хань'эр и Тинг, идущую за ней. Но стоило ему увидеть Тинг, как его глаза расширились в узнавании. Тинг тоже посмотрела на него и улыбнулась шире:

— Давно не виделись, Сяо Мин.

Время текло незаметно. Каждое утро, независимо от погоды, Юй Мин приходил к озеру Сяо Тинг и наблюдал за культивирующей девушкой. Иногда Тинг отрывалась от своего занятия, чтобы разделить со старым другом пару чашек горячего чая.

Одним таким утром Юй Мин пришел к озеру в сопровождении жены и сына. Юй Цзин внешне очень походил на отца, разве что его глаза были такими же серо-зелеными, как у матери. Да и подбородок был острее, чем у Юй Мина.

Тинг долго рассматривала малыша, погруженная в воспоминания. Когда она познакомилась с Юй Мином, он был на несколько старше Юй Цзина сейчас. Да и познакомились они иначе. Сейчас Юй Цзин не спешил расспрашивать Тинг обо всем, что только взбредет в голову, а прятался за матерью, тем не менее, с интересом наблюдая за девушкой, что в холодную зимнюю пору одета в простое платье, да еще и гуляет по снегу голыми ногами.

На самом деле, Тинг не хотела, чтобы этот ребенок сегодня приходил к озеру, да и Юй Мин был не рад тому, что пришлось выводить сына к озеру в такой холод. На этом настояла Су Хань. Женщина надеялась, что Тинг, помня о дружбе с Юй Мином, научит её мальчика культивировать и поможет стать бессмертным. И как бы Юй Мин не отговаривал её, Су Хань не слушала. Она была настроена очень решительно, и её не волновало, был ли у её ребенка талант. Су Хань была уверена, что Тинг, которую называли «Богиней Милости» совершенно точно не откажет малышу в возможности в будущем возвыситься.

Однако у Тинг не было ни желания, ни времени кого-то учить.

Тем не менее, Су Хань была права. Она не могла отказать ребенку хотябы в проверке таланта и потенциала.

Мягко улыбнувшись, она подозвала Юй Цзина к себе. Мальчик же лишь крепче прижался к ногам матери, вызвав у той недовольный вздох.

— Сяо Цзин, — строго сказала женщина, — Подойди к госпоже, она поможет тебе стать бессмертным.

Лишь после её слов мальчик сделал несколько шажков к Тинг. Впрочем, всем здесь было очевидно, что он не очень хочет подходить к этой странной девушке, что совсем не мерзнет зимой в своем наряде.

Когда-то Луань Ли говорила Тинг, что маленькие дети могут смутно чувствовать различия людей, духовных зверей и культиваторов. Она не знала, как видит её Юй Цзин, но понимала, что, показавшись ему на глаза так рано, она лишила себя шанса в будущем сблизиться с ним. Ведь он всегда подсознательно будет видеть в ней что-то ненормальное, нечеловеческое.

Но как бы горько ей от этого ни было, она не могла повернуть время вспять.

— Протяни руку, — все с той же мягкой улыбкой попросила Тинг.

На этот раз Юй Цзин сразу послушал её, словно услышав предыдущие мысли и доверившись. Впрочем, Тинг не спешила радоваться.

Едва касаясь, она взяла маленькую детскую ручку в свои пальцы. Чуть засучив рукав теплого пальто, которое явно принадлежало Су Хань, но было наспех подшито в нескольких местах, Тинг положила средний и указательный пальцы последовательно на точки кунь, гуань и ци, на некоторое время задерживаясь на каждой и что-то изучая с закрытыми глазами.

— Ну как? — с надеждой в голосе спросила Су Хань, — Мой Сяо Цзин сможет стать бессмертным?

Тинг еще несколько секунд сканировала тело малыша, после чего отпустила его руку и вернула на место рукав. Все это время она согревала оголённую часть руки своей Ци, чтобы мальчик не замерз.

Поднявшись на ноги, она посмотрела в глаза Су Хань и честно ответила:

— Его шансы невысоки. Талант хоть и есть, но крайне низкий. В лучшем случае, он сможет достичь лишь стадии Создания Ядра. А если и сможет пробиться дальше, то только если сильно повезет. Но даже так он сможет прожить около шести человеческих жизней.

Тинг замолчала и, несколько мгновений посмотрев на Юй Цзина, с непониманием смотрящего на неё, развернулась и направилась к озеру.

Су Хань не поняла почти ничего из сказанного Тинг. Она отчетливо услышала лишь «крайне низкий» и «около шести человеческих жизней».

— Госпожа! — окликнула она Тинг и, когда та обернулась, продолжила: — Разве вы не обучите его? Не научите моего мальчика культивировать?!

Тинг покачала головой:

— Нет. И, если хотите узнать моё мнение, лучше прожить одну человеческую жизнь, чем провести тысячи лет в скорби о родных, любимых и друзьях, которые умерли на этом пути.

Когда она это говорила, перед глазами появились призрак принцессы Хэ Юэцянь и Цзи Лань. В конце концов, никому из них долгая жизнь не принесла счастья. Лишь страдания, ненависть и гибель.

Тинг больше не останавливалась, мягко ступая к центру озера, и никто её не останавливал. Су Хань задумчиво смотрела ей вслед, а Юй Цзин во все глаза наблюдал за тем, как девушка шагала по глади озера. После каждого её шага на воде появлялась и кругами расходилась рябь, а широкие рукава белого платья коротко колыхались.

— Янь'эр! Янь'эр!!! — надрывно кричала женщина, протягивая руки к едва живой малютке.

Маленький сверток лежал на руках у хмурого мужчины. Прямо на глазах на его висках начала появляться седина, а лицо стремительно белело. Будучи всего двадцатилетним, мужчина постепенно превращался в пятидесятилетнего старика…

Крики жены проходили мимо его ушей, и его губы тихо бормотали: «Нет, нет, нет…».

Внезапно, будто в его голову пришла какая-то спасительная мысль, он схватил висящую в прихожей кофту, завернул в неё ребенка и выбежал из дома! Он бежал к озеру, возле которого стояла и обеспокоенно смотрела в его сторону босая девушка в легком белом платье.

— «Если Тинг не сможет спасти её…» — мужчина не смел закончить мысль.

Он боялся даже мысленно это произнести. Ведь если он закончит мысль… то эта мысль может стать реальностью. Этого он боялся больше всего!

— «Янь'эр, только не умирай, девочка…»

— Тинг! — у него не было времени на вежливость, подбежав к обеспокоенной девушке, он протянул ей сверток и с мольбой в голосе закончил: — Спаси её… Спаси Янь' эр!..

Девушка осторожно приняла сверток и посмотрела на маленькое личико. Казалось, что малышка просто спит, но… Тинг понимала, что это, хоть и верное, но не совсем правильное утверждение.

Птица посмотрела на мужчину и негромко сказала:

— Все будет хорошо. Успокой Су Хань, я принесу Янь'эр, когда закончу.

Юй Мин, а именно он был отцом малышки, какое-то время бездумно смотрел на Тинг, которая подошла к озеру и присела на большой камень, лежащий здесь бесчисленные годы. Осторожно развернув сверток, птица укрыла малютку краем собственного белого платья и положила на лоб Янь'эр руку.

Только сейчас мужчина отмер, словно понял смысл слов, произнесенных Тинг. Он, все еще будто не веря, сделал несколько вдохов и, на секунду прикрыв глаза, на которых четко выделялись красно-синие сосуды, двинулся обратно к дому. Там его ждала жена, которая, как и он, была на грани безумия из-за произошедшего всего полчаса назад. А также сын, что из-за криков матери забился в угол за камином…

Оставшись одна, Тинг еще раз посмотрела на кроху и, тихо вздохнув, закрыла глаза. Девушка убрала руку со лба ребенка и положила её на макушку девочки. Вторая рука легла в районе живота, где у культиваторов находится дантянь.

Тинг направляла духовную Ци через макушку по телу девочки и возвращала её через едва сформированный дантянь, когда энергия завершала полный оборот. Таким образом девушка пыталась понять, что именно вызвало такое состояние малютки.

Вот только с телом проблем не было. Более того, тело девочки имело талант к культивированию, сравнимый с талантом Цин Вэньцзи. Её тело напрямую питалось природной Ци, из-за которой здоровье девочки было значительно выше, чем у простых людей.

Тинг нахмурилась. Отозвав большую часть своей Ци, птица оставила лишь маленькую прядь энергии, что быстро слилась с природной Ци в теле малышки. Девушка хотела проследить её путь, чтобы понять, что именно не так.

Какое-то время она сидела с закрытыми глазами. Лицо её было сосредоточено, а брови часто хмурились. В конце концов, Тинг открыла глаза и разорвала связь с прядью Ци, оставленной в теле малышки. Она узнала все, что требовалось.

— Её душа неполная… — пробормотала девушка, задумчиво глядя на детское личико, — Видимо, прямо перед перерождением кто-то оторвал от неё часть… Как жестоко. Оставшаяся часть души постепенно крошится и рассеивается. Хоть природная Ци и питает её, её явно мало… и не хватает, чтобы питать само тело. Поэтому она только и может, что едва поддерживать жизнь. Полностью восстановить душу крайне трудно. В идеале, следует найти ту часть, которую от неё оторвали, но… с таким справится разве что Цзи Лань. Если я буду постоянно питать её душу, она восстановится где-то… через сто лет. Хотя, думаю, если использовать целебные травы… можно значительно сократить это время. Где-то до двадцати пяти лет. Чтож… — Тинг вздохнула, — Я в любом случае не могу позволить ей умереть.

Девять лет спустя.

Секта Небесного Облака. Девятый пик.

На самрй вершине горы стоял черноволосый юноша, а рядом с ним сидела лысая мартышка, изредка бросающая на него недовольные взгляды. Цин Вэньцзи смотрел вдаль, туда, где на тысячи километров простирается духовный лес и у подножья маленькой горы мирно живет деревня смертных. Именно там сейчас находилась Тинг. За эти почти двадцать лет секта Небесного Облака очень изменилась. Стала сильнее.

Со смертью Ван И почти все главы пиков совершили первое отсечение. Из всех старейшин лишь Лэй До, глава четвёртого пика, все ещё находится на пике Зарождения Души. А ещё… за эти двадцать лет Цин Вэньцзи, нынешний и, как он сам заявил, лишь временный, глава девятого пика, также достиг пика Зарождения Души. И пусть все это только благодаря поглощению Ци Тэн Хуаюаня, он был доволен.

Юноша все чаще ощущал дышащую в спину опасность, исходящую от самого мира Демонов и Богов, однако из любой переделки выбирался живым. И очень часто в этом не было его заслуги.

Каждый раз в момент смертельной опасности словно из ниоткуда появлялся мужчина по имени Сюй Цун, похожий на обезьяну. Прежде чем вытащить юношу из западни, он долго сквернословил, понося Божественную птицу Ху на чем свет стоит, а потом предлагал выбраться на континент Демонов, дабы хоть немного ослабить гнев мира.

И каждый раз Цин Вэньцзи отказывался. Он был уверен, что сможет сломить магию Тинг, когда совершит своё первое отсечение. Он был намерен отсечь Судьбу! Тогда причина для гнева мира Демонов и Богов исчезнет сама собой.

Сейчас он смотрел туда, где от множества взглядов скрылась Тинг. Это был последний раз, когда он смотрел в ту сторону, будучи практиком стадии Зарождения Души. В следующий раз он не будет смотреть, — как только Судьба будет отсечена, он отправится прямо туда, чтобы сказать, что никакой опасности больше нет… и чтобы объясниться. Ведь за двадцать лет они так ни разу и не смогли нормально поговорить. Разумеется, он понимал, что, возможно, Тинг уже и сама догадалась обо всем, однако… он очень хотел рассказать обо всем лично.

Он уже собирался скрыться в своей пещере бессмертного, запечатав её изнутри, как мимо него пронёсся мягкий поток ветра, принеся с собой несколько слов:

— «Зайди ко мне, это важно!»

Голос, произнесший эту фразу, больше напоминающую приказ, нетерпящий отказа, нежели просьбу, принадлежал нынешнему главе секты Небесного Облака, Цзи Ланю. Неожиданно явив культивацию первого отсечения, он с легкостью лишил жизни Ван И, намеревавшегося вернуть Тинг в секту. Тогда же он силой взял секту под контроль, однако официально продолжал занимать пост восьмого старейшины.

— «Как же не вовремя…» — нахмурился Цин Вэньцзи.

Даже если бы его слова действительно были обычной просьбой, он не мог ему отказать. Ведь Цзи Лань был выходцем из клана Цзи — фактического правителя всего континента Богов.

Удрученно вздохнув, юноша поднялся в воздух и полетел к соседнему пику, где находилась пещера бессмертного Цзи Ланя.

Стоило ему ступить внутрь темного помещения и нахмуриться, как под потолком зажегся светильник, работающий на духовной энергии хозяина пещеры. В центре эллипсовидного пространства, в самой низине, сидел принявший позу лотоса молодой мужчина.

Цзи Лань всегда тщательно следил за своей внешностью, вот и сейчас он выглядел безупречно. Зеленая накидка поверх формы старейшины секты Небесного Облака была идеально выглажена, с неё даже исчезла та въевшаяся ядовитая кровь, что в порыве отчаяния отправил в мужчину Ван И.

Отчего-то этот факт сильно раздосадовал Цин Вэньцзи. Ему никогда не нравился Цзи Лань, точнее, юноша его недолюбливал. Причина для этого была очень надуманной и даже незначительной, но для Цин Вэньцзи этого было достаточно. Ему не нравилось то, что этот человек через чур часто находится рядом с Тинг. Он знает о ней даже больше, чем сам Цин Вэньцзи! И юношу это раздражало. Несмотря на то, что Тинг от него ничего не скрывала, он все равно не знал о ней столько же, сколько знал этот Цзи Лань.

Но он предпочитал держать свою неприязнь при себе, пока этот человек не представляет угрозы для статысячелетней птицы. Ведь он понимал, что будет крайне глупо убивать её союзника, пока где-то на горизонте маячит угроза главы секты Демонической Жатвы.

К тому же, Цзи Лань всё же организовал по его просьбе охрану для Тинг, выслушав его запутанные объяснения предыстории его появления подле девушки.

— Ты собираешься перейти на Отсечение Души? — спокойно спросил мужчина, не открывая глаз.

Цин Вэньцзи просто кивнул, прекрасно зная, что хоть глаза Цзи Ланя закрыты, он прекрасно видит каждую его эмоцию.

И правда, заметив жест юноши, мужчина вздохнул, затем открыл глаза и поднялся на ноги, после чего направился к выходу из пещеры, предварительно кивком предложив Цин Вэньцзи следовать за ним. Некоторое время они молча летели по небу. Цзи Лань был вынужден подстраиваться под скорость юноши, но это не значило, что скорость их была низкой. Цин Вэньцзи был намного быстрее обычных практиков стадии Зарождения Души.

Наконец они остановились на вершине одной не слишком высокой горы, сокрытой от посторонних глаз высокоуровневым магическим массивом. Несмотря на то, что гора не была очень высокой, здесь было довольно холодно, при этом этот холод благотворно влиял на культивацию.

— Здесь моя тайная обитель, — пояснил мужчина, когда Цин Вэньцзи вопросительно изогнул бровь.

Не обращая больше внимания на юношу, он надрезал ладонь, и несколько алых капель тут же упали на землю, активировав причудливого вида печать, которая тут же впитала кровь и засияла алым светом.

— Это особая формация клана Цзи, — продолжая странные манипуляции, стал объяснять Цзи Лань, — Её можно активировать только свежей кровью клана Цзи, ну а если в пределы печати войдёт посторонний, активируется другая печать, которая, управляя несколькими техниками Бессмертных, мгновенно расправляется с нарушителем. Так что стой смирно, пока я не открою проход.

Цин Вэньцзи чуть нахмурился и тихо фыркнул. Он и без его объяснений понимал, что свою собственность клан Цзи обеспечит максимально надёжной охраной. Всё-таки это главный клан континента Богов! Поэтому юноша с самого начала был очень осторожен, остановившись на самом краю отвесной скалы.

Когда Цзи Лань закончил все манипуляции, вершина горы пошла рябью и в ней открылся проход вглубь скалы. Изнутри веяло леденящим холодом, и Цин Вэньцзи сразу ощутил на себе могучее давление этого места. Это давление действовало не столько на тело и душу юноши, сколько на культивацию, отчего он мог использовать лишь десятую её часть. Кроме того, Цин Вэньцзи был уверен, что чем ниже он будет спускаться, тем сильнее будет давление, достигнув своего пика в тайной обители Цзи Ланя. И там уже он не сможет использовать и крупицы своей культивации!

Прищурившись, юноша внимательно посмотрел на Цзи Ланя, отчетливо понимая: на него это давление не оказывает никакого влияния. Насторожившись пуще прежнего, Цин Вэньцзи сделал несколько шагов назад, намереваясь отступить, на что повернувшийся к нему Цзи Лань лишь тихо хмыкнул.

— Тинг уже была здесь, так что можешь не волноваться, я не собираюсь тебя убивать. Идём.

С этими словами мужчина развернулся и, не смотря на Цин Вэньцзи, начал стремительно спускаться в открывшуюся в скале пропасть.

Юноша постоял несколько секунд, раздумывая, как поступить, но всё же, сжав зубы, понесся вслед за Цзи Ланем. Если бы он хотел его убить — сделал бы это, несмотря на прямой запрет Тинг. Кроме того, Божественная птица Ху могла посмотреть последнюю сотню лет существования любого места, где хоть раз побывала. Поэтому слова Цзи Ланя были гарантом того, что он ничего не сделает.

По мере полёта давление все возрастало, как, впрочем, и скорость Цин Вэньцзи. Юноша уже не мог управлять полетом, а стремительно падал в кажущуюся бесконечной пропасть. Наконец, когда внизу забрезжил свет, а Цин Вэньцзи успел попрощаться с жизнью, поскольку сейчас его тело было как у обычного смертного, его подхватил мягкий ветер, который мгновенно снизил скорость падения и безопасно опустил юношу на пол.

Осмотревшись, юноша увидел огромных размеров архив. Здесь были и книги, и свитки, и многочисленные нефритовые таблички с информацией! Освещение было создано с помощью бессмертных нефритов, а полки, на которых были аккуратно сложены разнообразные книги и свитки, были выполнены из черного нефрита.

— Как я и говорил, это моя тайная обитель, точнее… библиотека, — с пустой улыбкой на губах, произнес Цзи Лань, — Здесь собраны все существующие в мире Демонов и Богов техники, его история, а также… Впрочем, об этом пока рано. Как ты понимаешь, именно здесь Тинг нашла ту магию передачи Судьбы. На самом деле она вполне рабочая, однако тех, кто способен её использовать, попросту уже не существует. Для её использования нужна настолько древняя кровь, как, к примеру, у первого предка Тинг, Божественного Феникса.

— И зачем ты мне это говоришь? — глядя на Цзи Ланя, скучающим тоном спросил Цин Вэньцзи. Он не стал использовать титул или вежливое «старший», поскольку элементарно не видел в этом смысла.

Цзи Лань же, в свою очередь, с трудом сдержал раздражение и порыв стукнуть чем-нибудь распоясавшегося мальчишку. Всё-таки, несмотря на собственный возраст, он редко мог стерпеть неуважение.

— Дослушай сначала, — поморщился мужчина, ничем более не выдавая свое негодование, — Если бы кровь Тинг была хоть на каплю более разжижённой, это заклинание просто не сработало бы. Кроме того, оно не сработало бы так сильно, будь она в своём обычном состоянии…

Цин Вэньцзи чуть нахмурился, не понимая, к чему ведет мужчина.

— …Однако Тинг заставила вскипеть кровь Божественного Феникса, тем самым сгустив её достаточно, чтобы сделать так, чтобы наложенное заклинание нельзя было снять или обратить вспять с помощью Дао Времени.

Цин Вэньцзи замер, раз за разом прокручивая в голове слова Цзи Ланя. И то, что ему открывалось, совсем не радовало юношу.

— Хочешь сказать, что… — чуть хрипло произнес он, в упор глядя на своего собеседника.

— Ты не сможешь отсечь Судьбу, — подтвердил тот его наихудшие опасения.

Цин Вэньцзи словно превратился в маленькую лодочку, попавшую в чудовищный шторм, бушующие в его груди эмоции все как будто взорвались, выплескиваясь наружу. Мысли путались, и было трудно ухватиться за какую-то одну. Юноше казалось, что своими последними словами Цзи Лань подписал ему смертный приговор. Ведь если Судьбу нельзя отсечь, остается лишь уничтожить себя. Ведь это из-за него Тинг постоянно подвергается опасности. И единственный шанс оставить ей жизнь — умереть самому. Умереть и телом, и душой, не имея больше шанса возродиться.

Наблюдая за эмоциями Цин Вэньцзи, Цзи Ланю не составило труда понять его мысли. Странно хмыкнув, мужчина слегка покашлял, привлекая к себе внимание юноши, и сказал:

— Конечно, твоя смерть была бы лучшим решением. Как и более предпочтительным для меня. Однако в этом случае на меня обрушится весь гнев Тинг. И это уже будет серьёзной проблемой. Так давай оставим самоубийство на крайний случай.

— У тебя есть способ?.. — в глазах Цин Вэньцзи показалась надежда, сейчас он словно забыл о своей неприязни к этому человеку. Всё потому, что, пусть он и готов пожертвовать собой, ему хотелось продолжать жить, чтобы издалека наблюдать за Тинг. Даже если придется навсегда оборвать с ней связь.

— Сначала успокойся, — сурово произнес Цзи Лань, мысленно размышляя, как в будущем использовать то, что он собирался дать этому юному дьяволу, — Я начну издалека, чтобы потом не пришлось отвечать на глупые вопросы. Если будешь перебивать, запру здесь на пару лет.

Цин Вэньцзи выдохнул и, взглянув на Цзи Ланя, негромко хмыкнул. Действительно, чего он ожидал от члена клана Цзи? Высокомерие, манерность и полнейшее пренебрежение. Юноше было невероятно трудно понять, о чём вообще думает этот человек.

Тем временем Цзи Лань продолжил:

— Мало кто знает, но наш мир Демонов и Богов еще сто пятьдесят тысяч лет назад в принципе не существовал. Вместо него Безбрежные Просторы бороздили два мировых континента, называемых континентом Богов и миром Демонов. Однако десять тысяч лет назад появилась группа людей, которая слила воедино ядра двух миров, в результате чего родился мир Демонов и Богов. Эти люди были из мира Дьяволов. Неизвестно, какую цель они преследовали, однако прежде чем уйти они распространили в нашем мире двенадцать линий крови, принадлежащих главным кланам мира Дьяволов. Как ты уже понял, одной из этих фамилий была Цин. Хоть от этого клана ничего не осталось, помимо него есть кланы Хань, Лан и Цзинь. Остальные фамилии, к сожалению, за прошедшие века оставили после себя лишь отщепенцев вроде тебя.

Мужчина сделал паузу, внимательно смотря на Цин Вэньцзи, однако юноша не спешил о чем-то спрашивать, ожидая продолжения рассказа.

— Примерно спустя шестьдесят тысяч лет после ухода из мира Демонов и Богов группы Дьяволов появился человек по имени Хань Су. Он стал первым Дьяволом мира Демонов и Богов. Тебе уже известно о том, что большая часть миров Безбрежных Просторов культивируют по методу Бессмертных?

Этот неожиданный вопрос, прервавший степенное повествование, застал Цин Вэньцзи врасплох, и он машинально кивнул, подтверждая.

— Это радует, — криво усмехнулся Цзи Лань, продолжая: — Но известно ли тебе, что люди, не относящиеся к расе Бессмертных, не способны раскрыть всю мощь их метода культивации?

Цин Вэньцзи мгновение помолчал, а затем задал встречный вопрос:

— Если все так, почему же, к примеру, клан Цзи продолжает культивировать метод Бессмертных?

— Потому что он быстрый, — лицо мужчины скривилось, словно он съел неспелую сливу, — Быстрый, эффективный… кроме того, если есть хоть мизерный талант, после достижения Отсечения Души, энергия сама будет течь к тебе. Весь мир Демонов и Богов начал культивировать этот метод, чтобы в кратчайшие сроки повысить силу мира. В конце концов, нам не известно, какие цели преследовали люди из мира Дьяволов, создавая наш мир…

Цин Вэньцзи молчал. Он и сам уже понял, что, культивируя по методу Бессмертных, углубляет на себе печать, блокирующую какую-то часть его силы. И хотя пока что эту печать удавалось подавить благодаря дьявольской Ци в его теле, со временем печать не удастся больше подавлять, ведь она вопьется в саму его душу.

— Однако среди всех жителей мира Демонов и Богов был один, не пожелавший идти вслед за остальными. Этим человеком был Хань Су. Патриарх моего клана был с ним хорошо знаком, их даже можно было назвать друзьями, — на лице Цзи Ланя мелькнула улыбка, — Хань Су решил не бросать путь предков и начал культивировала метод Дьяволов. Его развитие шло намного медленнее, чем у других людей его поколения, но сила, которую он получил в свои руки… многократно превышала пределы тех, кто пошел путем Бессмертных. Конечно, были люди, которые продолжали идти путем Бога или Демона, но таких было крайне мало, их можно буквально пересчитать по пальцам… среди них мой патриарх, а также патриарх клана Цзы с континента Демонов. Как и большинство гениев обеих рас.

Цзи Лань вновь улыбнулся, в его взгляде промелькнуло множество воспоминаний, и он, вздохнув, вновь заговорил:

— В этой обители собраны все методы культивации, известные миру Демонов и Богов, также здесь можно найти всевозможные техники, подробную историю мира Демонов и Богов, а также двух первичных миров до их объединения… Младшая сестра даже как-то принесла сюда кучу художественных романов, так что здесь будет сложно чего-то не найти.

Взгляд направленных на Цин Вэньцзи глаз стал жестким, когда Цзи Лань продолжил через пару мгновений:

— Как ты понимаешь, я хочу, чтобы ты начал культивировать метод Дьяволов, как некогда Хань Су и… Основатель секты Демонической Жатвы, которого ты так почитаешь.

— Как то, что я начну культивировать метод Дьяволов, поможет Тинг? — прямо спросил Цин Вэньцзи. Он был уверен, что Цзи Лань никогда бы не рассказал ему все это просто так. А раз вначале всего этого он затронул его переход к Отсечению Души… чтож, было вполне логично предположить, что предложенное им решение — этот самый метод Дьяволов.

— Мальчишка!.. — выдохнул Цзи Лань, всё ещё не принимая тот факт, что Цин Вэньцзи обращается к нему без должного почтения.

Даже если оставить тот факт, что он его патриарх, он является членом клана Цзи, при этом его главой, но этот мелкий пакостник… Однако сейчас нельзя было отвлекаться от его основной задачи — предотвратить гибель Божественной птицы Ху. Поэтому мужчина резко одернул себя, возвращая самообладание.

— Почти все методы культивации, кроме метода Бессмертных, представляют собой так называемую «материализацию Пути». Понимание Пути, понимание законов мира, вселенной и природы… это отличительная черта всех этих методов. Но метод Дьяволов отличается своей властностью и жесткостью. Люди, культивирующие его, способны не только материализовать Путь, но и подчинить себе законы, напрямую касающиеся их Пути.

Цзи Лань внимательно посмотрел на Цин Вэньцзи, как бы спрашивая, понял ли он, однако юноша, нахмурив брови, молча смотрел на него, вынуждая мужчину пояснить:

— Иными словами, если ты будешь культивировать метод Дьяволов и пойдешь, к примеру, Путем Судьбы, с поддержкой клана Цзи, тебе удастся достичь царства Бессмертия за сотню лет и подчинить себе Судьбу. Тогда, имея власть над ней, ты сможешь её уничтожить. Или, в крайнем случае, изменить.

На самом деле, это действительно будет идеальным решением. Цин Вэньцзи понял это еще до того, как Цзи Лань пояснил на примере, однако предпочел подтвердить свои догадки. И всё же его обеспокоил рассказ мужчины, в душе почему-то распространилось чувство надвигающейся беды. Однако он не мог отступить. Ведь это касалось Тинг.

— А каков Путь… Хань Су? И где он сейчас? — ни с того ни с сего спросил юноша, поняв, что именно его беспокоит.

— Хань Су… сейчас он далеко от мира Демонов и Богов. Что же касается его Пути… это Нирвана.

Цин Вэньцзи широко распахнул глаза, мысленно повторяя: «Нирвана. Путь Нирваны». Ему казалось, что он знал значение этого слова, однако, услышав Цзи Ланя только что, юноша осознал, что это понятие намного глубже, чем может показаться.

— «Нирвана, — продолжая повторять, мысленно содрогался он, — Нирвана — это состояние освобождения души от страданий, разве нет? Тогда мне трудно представить, что пришлось пережить этому Хань Су, чтобы ступить на подобный Путь…»

Цзи Лань, в свою очередь, слегка нахмурился. В конце концов, он был лично знаком с этой необыкновенной личностью. Было время, когда Хань Су всё свое время, все свои ресурсы для культивации отдавал семье. Его мать изгнали из клана Хань, а отец был простым смертным, которого он даже ни разу не видел.

К сожалению, мать Хань Су умерла, не сумев прорваться в Отсечение Души. Тогда сам Хань Су только-только достиг Зарождения Души… Тогда же он встретил Цзи Ланя. Он, также как сейчас Цин Вэньцзи, предложил Хань Су культивировать метод Дьяволов, чтобы, пойдя правильным Путем, однажды суметь вернуть мать к жизни.

Однако Хань Су не смог познать Путь Сансары. На самом деле, он пытался множество раз познать Путь, что помог бы ему воскресить мать, но все его попытки были безрезультатны. Потому что у человека может быть только один Путь, полностью соответствующий его существу. Поняв это, Хань Су проклинал Цзи Ланя, пока однажды не узнал от него, какова истинная природа Дьяволов мира Демонов и Богов.

Однако эту тайну я приберегу для другого раза, ведь сейчас она совсем не ко времени…

Цин Вэньцзи долго обдумал предложенное Цзи Ланем решение. Ведь он не мог полностью ему доверять. Что, если этот метод Дьяволов как-то косвенно навредит ему? Однако когда он обдумал всё во второй раз, то понял, что совсем не важно, как на нем отразиться метод Дьяволов, если с его помощью получится спасти Тинг.

— Я согласен, давай сюда свой метод Дьяволов! — с глазами, полными решимости, сказал юноша Цзи Ланю, на лице которого впервые за весь разговор появилась удовлетворенная улыбка.

Цин Вэньцзи уже год пытался понять так называемый Путь Судьбы, чтобы перейти на Зарождение Пути и разрушить заклинание Тинг. Вот только он так и не сдвинулся с мертвой точки.

Юноша целыми днями сидел в своей пещере на девятом пике, буравил взглядом стену и раз за разом задавал себе вопросы: «Что такое Судьба?», «Почему не может существовать двух людей с одинаковой Судьбой?», «Как вообще какая-то Судьба может решать, что ждет человека в будущем?..». На этом вопросе Цин Вэньцзи резко закрывал глаза и начинал сильно трясти головой, отбрасывая «неверную» мысль, после чего возвращался к первому вопросу.

— «Что есть Судьба?..»

— «Хмм… Интересно, а если уничтожить Небо, контролирующее Судьбу, то такое понятие тоже перестанет существовать?.. Черт!»

Угрюмо вздохнув, Цин Вэньцзи решил немного проветрить голову. Поэтому, покинув пещеру бессмертного, юноша быстро покинул территорию секты Небесного Облака, появившись где-то между сектой и духовным лесом.

Ему тут же захотелось увидеть Тинг, хоть краем глаза, на какую-то секунду… Однако, вспомнив о своём «прорыве», юноша лишь обреченно цыкнул.

На самом деле переход на Зарождение Пути для Дьявола не был похож на свой вариант в случае Бога или Демона. Дьяволам в этом плане было намного проще, ведь они не формировали Путь из нескольких доменов, а сразу избирали Путь. Им не нужно было подолгу сидеть, пытаясь осознать суть бытия или истинный смысл, сокрытый в выбранном понятии. Дьяволу хватало лишь крупицы понимания, куда важнее была… его личность, стремления и мысли. Ведь Дьявол культивирует «свое Я».

Цин Вэньцзи не желал слепо верить Судьбе и доверять ей свою жизнь, а потому, даже углубись он в это дао, так ничего и не достигнет. Ведь он желал подчинить и уничтожить Судьбу. А с таким грубым подходом такого колосса не сломить. Судьба тягуча, как вода. Как бы ты её ни бил — навредишь лишь самому себе.

В свое время даже Цин Лэй не сумел заставить Судьбу встать перед ним на колени, что уж говорить о Цин Вэньцзи с его нынешней силой…

Судьбу невозможно покорить. С ней можно только сотрудничать, зачерпывая воду из её озера маленькой чаркой. Вот только Цин Вэньцзи не знал этого. Конечно, если бы он все знал, то ради Тинг охотно пошел бы на уступки, однако… После этого он бы погиб из-за отторжения. Лишь один раз использовав чуждую своей сути силу, он бы разрушил собственную душу.

Угрюмо качнув головой, Цин Вэньцзи изменил направление полета. Он хотел увидеть Тинг.

Уже приближаясь к деревне Осеннего Клена, юноша внезапно остановился. Он увидел, как Тинг в облике десятилетней девочки, стоя на краю озера, надевала маленькие детские ботиночки. Он никогда не видел, чтобы Тинг носила обувь. Даже сделанную самыми искусными мастерами государства Нао Лю! Эти же ботиночки выглядели совсем уж неприглядно, словно в любой момент развалятся!

Эта картина заставила его на несколько секунд впасть в ступор, а когда юноша пришёл в себя, на берегу озера уже никого не было.

И всё же Цин Вэньцзи не хотел так просто уходить, так что, в считанные секунды достигнув деревни и спустившись к озеру, он огляделся по сторонам, оценивая виды, и посмотрел на невысокую гору, на которой решила скрыться Тинг.

Юноша тут же попытался было броситься вслед за ней, но, не сделав и половины шага, он внезапно остановился и нахмурился. На него словно упала невидимая гора, стремясь придавить к земле и запечатать на бесчисленные тысячи лет под собой. Но в то же время он почувствовал, насколько усилилась концентрированная ненависть мира Демонов и Богов к нему. К ним. К двум людям с одинаковой Судьбой.

Сжав кулаки, Цин Вэньцзи грустно усмехнулся. Он понимал, что если подойдёт ближе, то и в него, и в Тинг ударит особо мощная молния. И далеко не факт, что им удастся выжить.

Всё, что он мог, так это бросить на гору ещё один взгляд и отыскать там детскую фигурку, спокойно шагающую к вершине. На короткое мгновение их взгляды, казалось, встретились. За это мгновение они успели обменяться всего парой мысленных фраз, однако взгляд Цин Вэньцзи стал ещё печальнее.

Если бы сейчас его увидел кто-то знакомый, он бы изумился и ужаснулся одновременно. Ведь юноша казался выброшенным щенком, а вовсе не тем ужасающим дьяволом, от руки которого пали сотни и тысячи культиваторов. О нём ходила дурная слава во всей западной части внешнего кольца континента богов, поскольку, куда бы юноша ни направился, там всегда находили больше трупов, чем обычно.

Вот только сейчас он не казался тем чудовищем, которого все так опасались, наоборот, можно было подумать, что пожелай его кто-то убить, этот Цин Вэньцзи даже не шелохнется, чтобы избежать гибели. Он просто смотрел на девочку на горе и, казалось, в его глазах стоят слезы… однако стоит моргнуть, как эти слезы исчезнут, словно наваждение.

Тихонько вздохнув, Цин Вэньцзи молча поклонился девочке на горе и развернулся, чтобы уйти… но в последний момент остановился и развернулся, посмотрев на вершину.

— Годы идут, а ты все не меняешься… Тинг… наступит ли вновь день… когда ты засияешь ярче солнца? — тихо спросил он, с надеждой глядя на девочку.

Вот только ответа не последовало, и юноша, вновь грустно рассмеявшись, шагнул в воздух и исчез, предпочтя покинуть деревню Осеннего Клена как можно скорее.

Он не желал возвращаться в секту Небесного Облака. Не желал ни с кем видеться. Ему казалось, что чтобы заглушить собственную боль, он готов был учинить кровавую резню в любом клане или секте, но в то же время он сейчас меньше всего желал нести смерть.

Это было очень странное состояние. Не было бы неверным сказать, что он просто сошел с ума…

Но вопреки той путанице, что царила в его сознании, юноша смог поставить в абсолют одно желание. Остаться в тишине, в одиночестве. И когда это желание возвысилось над другими, Цин Вэньцзи внешне успокоился.

Остановившись возле первой попавшей на глаза горы, юноша приземлился на её вершине и сел на землю. В памяти сами собой начали всплывать воспоминания о некоторых моментах в его недолгой жизни, и Цин Вэньцзи закрыл глаза.

Вот его бабушка. Она с любовью смотрит на него и гладит по голове, когда он приносит ей букет из осенних листьев.

И снова бабушка. Вот только в глазах её застыла ненависть. Бабушка поддерживает его за плечо и бережно гладит по спине свободной рукой, но в то же время перед её глазами будто не Цин Вэньцзи, а что-то другое.

А сейчас бабушка умирает, а у Цин Вэньцзи нет денег даже на самое простое погребение, а потому ему приходится самому рыть в земле яму, чтобы похоронить бабушку. Тогда у него не было времени на слезы.

Новая картинка. Низший старейшина секты Демонической Жатвы, а следом и сама секта. Их ложь про его никчемность и указ главы секты найти Божественную птицу Ху.

Юй Мин, не позволивший ему коснуться белого пера. Неглубокая, легкая рана, оставленная перышком.

Тэн Лицзю, которого он превратил в свое основание, Сюй Цун, поймавший ему этого демона…

И вот, наконец, его первая встреча с Ней. Тинг.

С этого момента картинки становились все более и более яркими и подробными, забирая на себя все внимание и силы, вытесняя собой прошлое и будущее.

Вот Тинг спасает его от Тэн Хуаюаня, вот представляет секте Небесного Облака. Вот передает шкатулку в форме лотоса в качестве приветственного подарка. Защищает его даже от мелких царапин, мгновенно исцеляя.

Вот его первое задание от секты Небесного Облака, и Тинг, помогающая ему пробиться в Создание Ядра.

С каждой новой картинкой он чувствовал в груди тепло. Тинг уже давно стала тем светом, что освещал для него тернистый путь культивации. Она сияла ярче солнца и миллионов звезд! Цин Вэньцзи казалось, что пока это сияние будет рядом с ним, он сможет справиться с чем угодно!

Но вот сияние Тинг исчезает. Рушится, словно разбитое стекло! А жизнь Цин Вэньцзи превращается в океан боли и вины. Не видя рядом сияния Тинг, он боится сделать неверный шаг. Боится, что сделав шаг, не сможет отступить назад. Ведь никто не подскажет ему, как выбраться из окружающей тьмы.

Да, верно, Цин Вэньцзи блуждает во тьме. Во тьме собственных мыслей, чужих замыслов и интриг. И видя в этой кромешной тьме маленькую искру света, он бежит вперед, не разбирая дороги, ломится напролом! Он спотыкается, путается в черных смоляных лианах, но снова и снова бежит к маленькой искорке света!

Вот только эта искорка все дальше от него отдаляется.

Он понимал, что теперь, даже если он действительно добежит, догонит искорку света, этот свет попросту сожжет его, но Цин Вэньцзи не желал сдаваться. Нет. Он боялся сдаться. Он боялся навсегда остаться в темноте. Боялся, что все эти тридцать лет были лишь его сном, а проснувшись, он вновь окажется в грязной подворотне, где он жил после смерти бабушки!

Всё, что ему остаётся, это продолжать бежать за искоркой, словно мотылек, летящий на огонь. Продолжать бежать, чтобы однажды сгореть, обратившись пеплом.

Тинг никогда не думала, что в своей жизни будет испытывать ненависть, гнев и тем более зависть. Более того, она никогда не думала, что все эти яркие эмоции она обратит на саму себя!

Она ненавидела себя за то, что сотворила Передачу Судьбы! Ненавидела за всю ту боль, что приходится выносить ей и Цин Вэньцзи из-за этого проклятого всеми мирами заклинания!

Она была разгневана на себя за то, что после всего сотворенного она не может решиться даже на банальное самоубийство!

И она с завистью смотрела на прошлую себя. Ту Тинг, что ещё не совершила ту злосчастную ошибку…

Шутка ли, завидовать самой себе?

А что, если это лишь малая часть всех тех черных эмоций и мыслей, охвативших птицу сейчас?

Что могут одни лишь ненависть, гнев и зависть? А если к ним добавить безысходность, отчаяние и негодование? Океан душевной боли? Странного, застоявшегося коктейля из концентрированной печали и иррационального счастья? А если к ним присоединится мимолетная радость и тепло, сменившаяся черной горечью?

Не скажу насчёт других людей, а вот Тинг этой эмоциональной смеси оказалось достаточно, чтобы всё вокруг и сам мир перестало иметь значение. Что толку от её сжигания крови? За почти двадцать лет она и близко не подобралась к уровню, на котором смогла бы обратить собственное заклинание! Что толку от того, что сейчас она сидит здесь, вместо того, чтобы быть с Цин Вэньцзи и искать иное решение?!

— «Возможно, Цин Лэй что-то знал…» — горько подумала девушка, вспомнив о том, кем является её бывший ученик.

И в то же время она понимала, что даже если ему что-то известно и ей удастся с ним вновь связаться… далеко не факт, что им хватит времени. Ведь уже сейчас минимальное расстояние между ними — целых десять километров. Иначе мир, наконец, мгновенно сотрет их в порошок.

Сам собой вспомнился давний разговор с Цзи Ланем. «Мир Демонов и Богов — это клетка» — таково было его суждение. Тогда Тинг вспомнила, что Луань Ли тоже что-то говорила о мире. Вот только её суждение звучало иначе: «Мир Демонов и Богов — это дом». Вот только какой дом будет желать смерти своим обитателям? А раз так, то стоит ли вообще считать домом мир Демонов и Богов?!

Успокоив собственные эмоции, Тинг постаралась привести мысли в порядок. В голову так и лезли всевозможные «если бы» и «раз уж так», однако девушке сейчас было явно не до них. Она понимала, что в первую очередь стоит придумать, как приблизиться к Цин Вэньцзи без угрозы быть в ту же секунду обращенными в пыль, так что без сомнений отметала все лишние мысли, зачастую хороня их в самой глубине своего сердца.

Она отметала мысль за мыслью, пока в памяти не мелькнули собственные слова: «Моим первым отсечением было… Отсечение Бытия. После него я перестала существовать в этом времени и пространстве, я будто стала вне всего этого мира». Стала вне этого мира.

В глазах Тинг мелькнул слабый, едва заметный огонек надежды.

Она не была уверена, что всё получится именно так, как ей хочется. В конце концов, её культивация — капля в море в сравнении с целым миром.

Идея её заключалась в том, чтобы оградить пространство её тела, как она это сделала десять лет назад с домом семьи Юй. И тогда, если мир действительно перестанет замечать её существование, у них с Цин Вэньцзи появится дополнительное время. И, возможно, его хватит, чтобы найти более надежный способ избежать внимания мира или, что куда важнее, обратить заклятье.

Тинг была уверена, что не выиграет у мира лишние восемь десятков лет, а значит, сжигание крови бесполезно. Тем не менее, это не значит, что она хоть на секунду прекратит культивировать сжигание. Ведь Луань Ли наверняка все ещё ищет способ ускорить его культивацию.

Однако Тинг не могла так просто уйти. Прежде всего следовало поговорить с Юй Мином и забрать с собой Янь'эр. А потому птице ничего не оставалось, кроме как вновь принять облик Юй Хуа.

Чтобы не смущать умы смертных, прежде всего Тинг вернулась к озеру, чтобы уже оттуда, как обычный человек, зайти в дверь дома семьи Юй.

— Что-то случилось? — сразу, едва увидев Тинг, спросил Юй Мин, — Ты сегодня раньше обычного.

— Да, — кивнула Тинг, принимая облик девушки, — Мне нужно уйти. Янь'эр лучше пойти со мной. Если все так, как я думаю, то восстановить её душу удастся всего за год.

Это была не ложь. Тинг имела ввиду пламя своей жизни, горящее в хрустальном лотосе, что она некогда подарила Цин Вэньцзи. Всего одной его искры хватило бы, чтобы полностью восстановить душу Янь'эр.

Вот только при соприкосновении со столь мощной эссенцией душа девочки попросту бы сгорела. Вот, почему для восстановления требовался год. Если растянуть поглощении искры на год, то душа Янь'эр будет восстановлена без каких-либо пагубных последствий для девочки.

— Год, значит… — повторил Юй Мин, глядя на симпатичную малышку, листающая в соседней комнатке книжку, что в прошлом месяце привез ей дедушка, — Идите сейчас. Хань'эр не сможет так просто отпустить дочку, даже зная, что это необходимо. К тому же, твоими стараниями в деревне итак знают, что Янь'эр приняла в ученицы бессмертная, а значит, много вопросов не последует.

Тинг кивнула. Она тоже не хотела покидать деревню, когда здесь будет Су Хань. Благо, сейчас женщина навещала родителей Юй Мина, что после их свадьбы переехали в старый дом на другом конце деревни Осеннего Клена.

Девушка, тихо вздохнув, прошла в комнату Янь'эр. Юй Мин специально вместе с несколькими деревенскими практически перестроил внутреннее пространство дома, чтобы у каждого из его детей была своя, пусть и небольшая, комната.

Видимо, услышав шаги, из своей комнаты выглянул Юй Цзин. Посмотрев сначала на Тинг, потом на отца, мальчишка, казалось, что-то понял и на его лице отразилась печаль.

Он любил свою младшую сестру и совсем не хотел расставаться с ней. И всё-таки он понимал, что так нужно, поэтому не собирался уговаривать Тинг не забирать Янь'эр. Как и просить отца не отдавать сестренку тёте. Вместо этого Юй Цзин вышел из комнаты и пошел в закуток Янь'эр вместе с Тинг.

Глядя на него сейчас, девушка улыбнулась. Эти брат и сестра, можно сказать, выросли на её глазах и воспринимались птицей кровными родственниками. Да и, на самом деле, так и было. Ведь Юй Мин благодаря перу Тинг, что он постоянно носит при себе, стал её кровным братом. Меньше всего ей хотелось разлучать эту семью, но… допустить смерть Янь'эр она не могла. Как и дальше оставаться в деревне Осеннего Клена. Ведь мир не даст ей дополнительные десять — пятнадцать лет.

Когда на пороге её обители показались посетители, Янь'эр удивленно оторвалась от книжки и посмотрела на вошедших. Девочка умела примерно определять время и понимала, что Тинг должна была прийти только через два часа, а кроме неё Янь'эр никто не беспокоил. Ведь девочка очень не любила, когда кто-то входит в её комнату.

— Учитель? — вопросительно позвала она, глядя на Тинг. Юй Цзин не стал входить в комнату и вместе с Юй Мином стоял в общей гостиной.

— Нам пора, — кивнула Тинг, подтвердив подозрения Янь'эр, — Не бери много вещей, только самое важное и ценное для тебя. О еде я позабочусь сама.

Янь'эр кивнула. Для своих десяти лет она была достаточно умна и сообразительна, чтобы понять, что даже пожелай она остаться, никто бы не позволил ей этого. Даже матушка, немного поупрашивав Тинг не уходить сейчас, всё же согласилась с необходимостью покинуть деревню.

Девочка не стала брать много вещей. Взяла с одной полки стопку одежды, а с другой детский рисунок, вставленный в деревянную рамку. На рисунке была изображена её семья. Его нарисовал Юй Цзин около года назад.

Ещё раз оглядев комнату, Янь'эр потянулась к вязанной кукле, которую сшила матушка, когда ей был год отроду. Кукла была совсем небольшой, с детскую ладошку, она явно износилась за годы службы своей хозяйке: где-то не хватало волос, где-то были заштопанные дырки, а один глаз едва держался на своем месте. И всё-таки это была вещь, которую для неё сделала мама.

Возможно, ранее она хотела взять что-то помимо этого, но решила, что не стоит. Тинг не просто так сказала взять лишь самое ценное. Возможно, не стоило брать даже одежду, но Янь'эр решила перестраховаться.

Оглядев себя и свой маленький багаж, что легко уместился в бездонной сумке, что Тинг выделила специально своей ученице, девочка кивнула самой себе и пошла прощаться с отцом и братом.

Прощание не заняло много времени. Юй Цзин напоследок взял с сестры слово, что та обязательно будет их навещать, а Юй Мин просто обнял дочь, попросив быть осторожной и слушать Тинг.

— Я готова, Учитель, — сказала Янь'эр, подойдя к ожидающей в гостиной Тинг.

Девушка кивнула и протянула Янь'эр руку. Она не стала присутствовать на семейном прощании, ведь именно она разделяла эту семью. Тем не менее, она слышала каждое сказанное ими слово и понимала, что ей придётся приложить все силы, чтобы с Янь'эр ничего не случилось.

— По пути заглянем в одно место, — мягко улыбнулась Тинг, плавно взмывая в небо, держа на руках свою маленькую ученицу.

Внутреннее кольцо континента богов. Запретная усадьба главы клана Цзи.

Это место располагалось в низине пяти гор, постоянно скрытое тенью и туманом, сквозь который не способно проникнуть никакое божественное сознание.

В этой обители было всегда тихо и умиротворенно. На берегу пруда, полного природной Ци, стоял обыкновенного вида дом. Он был значительно богаче, нежели дома в деревне Осеннего Клена, но в то же время сильно уступал своим богатством императорскому дворцу государства Нао Лю. Что уж говорить о странах других мировых колец.

Домик был сделан из особого дерева, что когда-то росло в духовном лесу. Каждое растение и существо оттуда имеет душу и способно мыслить наравне с людьми, поэтому они особенно ценятся в среде культиваторов.

Однако, хоть этот домик и был сделан из духовного дерева, это не значит, что кто-то уничтожил душу и сознание самого дерева. Напротив, в случае этого дома… это был вовсе не дом, а древний, могущественный страж, что при нужде бросит все силы на защиту тех, кто находится внутри.

В пруду возле дома водилась всевозможная живность, но от обычных зверей этих существ отличал уровень культивации. Каждая рыбешка была как минимум на царстве Древности, даже мальки обладали культивацией царства Бессмертия!

Рощица, окружившая домик с прудом тоже не была обычной. Каждое дерево, каждая лиана или цветок здесь — все они являлись стотысячелетними духовными растениями и могли принимать человеческий облик. Разумеется, их культивация также не была низкой.

Живущие в роще звери и птицы в большинстве своём не являлись духовными животными, однако среди них были как обычные кролики, так и свирепые звери, сравнимые с человеком на царстве Дао!

Да и бессмертные звери здесь не были такой уж редкостью, как во внешнем мире. Возможно, это потому, что все бессмертные звери мира Демонов и Богов вышли в большой мир именно из этой рощи? Ведь как иначе звери, обитающие лишь в мирах Бессмертных, могли появиться в этом мире? Культивация бессмертных зверей не была высокой, в конце концов, хозяин этого места в основном использует их в качестве ингредиентов для пилюль.

Цзи Лань спокойно культивировал внутри домика. Здесь природная Ци озера была в разы концентрированнее, чем в самом озере, поскольку духовное дерево, принявшее облик домика, поглощало и отчищало её от примесей, после чего спрессовывало в комнате, где культивировал Цзи Лань. А поскольку древний культиватор не мог себе позволить постоянно поглощать Ци озера, подобный способ культивации был ему весьма удобен.

В этот момент мужчина открыл глаза и посмотрел в сторону деревни Осеннего Клена. Нахмурившись, он, секунду что-то просчитывая, в одно мгновение поднялся на ноги и появился высоко в небе над своей обителью. В его руке был красный, словно кровь, нефрит.

Подобный в природе почти не встречался, а потому получить его могли лишь могущественные кланы и секты внутренних колец двух мировых континентов. Именно из-за его редкости с помощью красного нефрита чаще всего передавались сообщения.

Красный нефрит был гарантом того, что сообщение в нем подлинное. Ведь главной особенностью этого камня было то, что он копирует ауру человека, что оставил в нем сообщение, и сохраняет её. Таким образом, получатель всегда знает, кто именно прислал сообщение.

Оставив в нефрите сообщение, Цзи Лань отправил его в сторону континента демонов.

В тот же момент в его реке появился другой нефрит. С виду он был совсем неприглядным: грязный серо-зеленый оттенок говорил о множестве примесей в камне. Оттого было столь удивительно увидеть его в руках Цзи Ланя, что всего пару секунд назад отправил кому-то красный нефрит.

Можно сказать, что камень в руках Цзи Ланя был самым обычным. Он не фиксировал ауру, не источал Ци и не имел души. Можно даже сказать, что любой кусок горной породы окажется ценнее этого нефрита. Это была пустышка. Именно так назывался нефрит, что держал в руках Цзи Лань. Единственное, для чего он может служить — отправка анонимных сообщений.

На несколько мгновений сжав камень, мужчина оставил сообщение и в нём. Также он позаботился о том, чтобы после одного прочтения сообщения нефрит рассыпался в пыль. Губы культиватора растянулись в слабой, но бесконечно холодной улыбке и он отправил нефрит… в секту Демонической Жатвы, что располагалась в четвертом кольце континента богов.

— Я ведь и правда не хотел такого развития событий… — негромко произнес мужчина, глядя куда-то вдаль, — И всё же Божественная птица Ху куда ценнее очередного Дьявола. А раз он неспособен познать Путь Судьбы, то его незачем отправлять в мир Бессмертного Цветения. От бесполезных вещей следует избавляться…

В это же время над сектой Демонической Жатвы закружились в бешенном вихре черные облака, грянул гром и о землю ударяли бесчисленные молнии. Они словно специально обходили стороной учеников и старейшин секты, будто кто-то таким образом желал показать собственное могущество и в то же время говорил, что у него нет дурных намерений.

В секте началась паника: ученики метались, сталкиваясь друг с другом, пытаясь укрыться от обходящих их молний, кто-то пытался успокоить своих соучеников, но его крики лишь вливались в толпу иных панических воплей, еще больше усиливая царящую неразбериху.

Даже старейшины едва сдерживали собственный ужас. От панических воплей их сдерживало лишь собственное положение старейшин, не позволяющее этим людям уподобляться простым ученикам.

Среди всех людей в секте Демонической Жатвы только один сейчас молча смотрел на небо, в то время как глаза его странно блестели. В них ясно чувствовался страх, но в то же время было и дикое желание. Желание заполучить подобную мощь себе. Желание любой ценой достигнуть царства Бессмертия.

Разумеется, этим человеком был глава секты Демонической Жатвы, Тянь Сюйшань. В тот момент, когда начался этот необычный шторм, перед ним появился серо-зеленый нефрит-пустышка. Старому культиватору было нетрудно понять, что именно сейчас происходит, сопоставив эти два события.

Схватив нефрит, он тут же проверил его божественным сознанием.

«Ученик твоей секты по имени Цин Вэньцзи нашел Божественную птицу Ху и предал тебя. Неужто знаменитый Тянь Сюйшань это так оставит?»

— Ван Сифу! — проревел глава секты Демонической Жатвы, сверкая алыми глазами в толпу старейшин.

К нему тут же подбежал и упал на колени полуседой мужчин. Его плечи явственно дрожали, но Тянь Сюйшаню не было дела до его страхов.

— Что сейчас с тем мальчишкой, которого ты привел около тридцати лет назад?!

— Г-глава, — запинаясь, просипел Ван Сифу, — К-когда я двадцать лет назад п-проверил его п-печать…

— Что с ней?! — теряя терпение взревел глава секты Демонической Жатвы, отчего мужчина перед ним задрожал еще сильнее, — Не трать мое время!

— Она сломана! — что есть силы зажмурившись, выдавил Ван Сифу и вжал голову в плечи.

Наступила гробовая тишина. Даже ученики секты, что к этому моменту еще не успели прийти в себя, словно застыли.

Глава секты Демонической Жатвы улыбался. И эта улыбка могла напугать кого угодно. Это была улыбка человека, что собирался учинить резню на миллионы километров, не разбирая своих и чужих! Схватив Ван Сифу за горло, этот пугающий человек очень тихо и вкрадчиво произнес, глядя своей жертве прямо в глаза:

— Найди мне этого мальчишку. И тогда, может быть, я подумаю над тем, чтобы твоя смерть не была слишком мучительной!

Где-то в небе внешнего кольца континента богов.

Не успела Тинг с Янь'эр на руках пролететь и нескольких минут, как пространство перед ней исказилось, и из пустоты появился Цзи Лань. Если бы Тинг знала, что только что произошло… Но откуда маленькой птичке со слабой культивацией узнать о том, что случилось на континенте богов за последнюю минуту?

— Брат Цзи?.. — чуть нахмурившись, поздоровалась Тинг.

Цзи Лань молча кивнул, с интересом рассматривая Янь'эр. По какой-то причине девочка казалась ему смутно знакомой, но в глубине души ему было совершенно всё равно. За свою жизнь он был знаком со многими людьми. Большую их половину он также лично убил.

— Сестрица Тинг, не думаю, что сейчас лучшее время для возвращения в секту Небесного Облака, — устало покачал головой он, — Из-за кое-каких обстоятельств мне придется на несколько лет покинуть мир Демонов и Богов. Ты должна понимать, что я не смогу оставить здесь бесконтрольного аватара.

Тинг понимала, что он имеет ввиду. Цзи Лань не сможет в случае чего сдержать гнев мира, поскольку попросту будет за его пределами. Кроме того, он не сможет контролировать оставленного здесь аватара, ведь между ними будет слишком большое расстояние. А позволять своему аватару, обладающего силой, сопоставимой с его собственной, действовать автономно… слишком рискованно.

— Я не хочу больше прятаться, — твердо ответила девушка, глядя прямо в глаза собеседнику, — Даже если мы с Вэньцзи будем на разных краях двух континентов, в какой-то момент мир нас уничтожит. К тому же… я должна восстановить душу Янь'эр.

Цзи Лань ещё раз посмотрел на девочку и, вздохнув, достал из дрогнувшего пространства какой-то предмет, похожий на старинные часы или женскую пудреницу.

— Это… довольно простое одноразовое сокровище, — протянув круглый предмет Тинг, пояснил мужчина, — Если в него поместить изначальный дух… или простую душу, не суть, — он достаточно быстро и в очень мягкой форме восстановит их до оптимального состояния. Что касается тела… — Цзи Лань немного замялся, словно раздумывая, стоит ли отдавать Тинг еще больше ценных артефактов, но все же протянул ей зеленый шелковый мешочек, на котором были вышиты серебряные солнце и луна, — Здесь можно хранить живых существ. Время внутри мешочка замедляется в сотню раз.

Тинг нахмурилась сильнее. Какая-то мысль, казалось, упорно пыталась пробиться к ней, но девушка не могла её поймать. И все же она понимала, что что-то не так. Цзи Лань делал всё, чтобы Тинг не вернулась в секту Небесного Облака. Это было очевидно. Однако в то же время девушка понимала его предосторожность.

— Я прошу лишь об одном, — словно прочитав её мысли, сказал мужчина, — Не возвращайся в секту без меня, подожди один год… Я постараюсь решить все вопросы как можно быстрее…

— Хорошо, — кивнула Тинг, — Сначала я помогу Янь'эр восстановиться, а потом вернусь в секту. Надеюсь, к тому моменту брат Цзи как раз вернётся в мир Демонов и Богов.

Цзи Лань благодарно улыбнулся и протянул девушке оба сокровища, которые она тут же забрала.

Тинг не давала никаких обещаний, но Цзи Лань считал, что она не станет отступать от своего слова. Может быть, конечно, дело в его самоуверенности, но он даже не задумался о том, что Тинг может его одурачить. Он уже давно приставил к ней культиватора на царстве Древности, поэтому был уверен в безопасности птицы.

Покидать мир Демонов и Богов в такой момент было крайне рискованно, но необходимо. Цзи Лань считал дружеские отношения с миром Бессмертного Цветения гарантом выживания мира Демонов и Богов. И, на самом деле, во многом был прав.

Сам он был сравним с культиватором царства Дао на пике восьмой эссенции, в то время как Цзы Фань был примерно на этапе формирования девятой эссенции. Оба они были на этапе формирования шестого домена и вплетения его в Путь, но Цзы Фань продвинулся чуть дальше. Силы их тоже сильно различались: Цзы Фань был сильнее Цзи Ланя, но не афишировал этого. Для всех в мире Демонов и Богов главы правящих кланов были равны по силам. И то, что оба не достигли уровня полных шести доменов или же полных девяти эссенций, не было секретом.

Однако в Безбрежных Просторах великое множество миров! И даже если большая их часть меньше мира Демонов и Богов, и многие такие миры слабее его, это не значит, что нет мира сильнее. К примеру, мир Дьяволов. Как раз для защиты от таких миров и нужны были дружеские отношения с более сильным миром.

Разумеется, «дружба» была не на словах. Взамен на защиту мир Демонов и Богов поставлял миру Бессмертного Цветения чистейшую дьявольскую Ци, образованную на пересечении двух миров и просачивающуюся из мирового ядра через Дьявольскую Бездну.

Если бы Цзи Лань не ощутил решимость Тинг встретиться с Цин Вэньцзи, он бы разыграл карту с Тянь Сюйшанем уже после того, как вернулся из мира Бессмертного Цветения. Однако он не мог допустить смерть Божественной птицы Ху. Всё-таки, по мнению Цзи Ланя, как бы Тинг ни была уверена в безопасности такой встречи с Цин Вэньцзи, риск был неоправданно высок.

Ещё раз напомнив о благоразумии Тинг, Цзи Лань исчез. Он и так уже затянул с отправлением в мир Бессмертного Цветения.

Тинг же, не будучи полностью уверенной в том, что Цзи Лань ушёл, не спешила продолжить свой путь. Осмотревшись вместе с притихшей у неё на руках Янь'эр, девушка полетела в сторону небольшого лесочка.

Лес был достаточно густым, чтобы в нём можно было легко затеряться, что стало главной причиной того, что Тинг выбрала именно его. Конечно, если бы чуть дальше леса обнаружилась какая-нибудь скала, выбор пал бы на неё. Однако местность, в которой оказалась Тинг, была редким в этих местах плоскогорьем.

Оказавшись на земле, Тинг опустила Янь'эр и, присев на древесный корень, спросила:

— Что ты думаешь о предложении брата Цзи?

Янь'эр отвела глаза. Чтобы потянуть время, девочка сделала вид, что не может выбрать, на какой корень сесть, чтобы было удобнее.

Она не хотела говорить Тинг, как сильно ей не понравился Цзи Лань. Точнее, он не столько не нравился ей, сколько приводил в ужас. И взгляд, которым мужчина на неё смотрел заставлял Янь'эр цепенеть от страха. Непонятного, иррационального, но кажущегося неотъемлемой частью её самой.

Однако какие бы эмоции ни одолевали девочку при виде Цзи Ланя, она отчего-то точно знала, что его описание действия отданных Тинг сокровищ правдиво.

— Я не против, — наконец, собравшись с мыслями и сев на ближайший корень, сказала Янь'эр, — Только… этот человек… Он очень страшный… Словно сделал что-то ужасное… Кажется, от него будто бы кровью пахнет. Но сокровища не такие. Они хорошие.

Девочка не знала, как объяснить Тинг свои ощущения, точнее, она просто не могла сформулировать, что именно почувствовало, что вызвало столь иррациональный ужас.

Тинг какое-то время молчала, глядя на девочку. Сейчас, когда Янь'эр хоть как-то объяснила свои чувства, девушка поняла, что именно ей показалось странным. Кровь. Нет, Цзи Лань, как всегда, был одет и белоснежный чистый халат и такую же чистую зеленую накидку, но она отдаленно, словно отголосок, чувствовала запах крови.

— «Он сделал всё, чтобы я не возвращалась в секту Небесного Облака какое-то время… — мелькнуло в голове девушки, когда она, словно получила очередной разряд молнии, вскочила на ноги, случайно разодрав стопу в кровь, наступив на шишку, — Вэньцзи!!!»

— Учитель!

Янь'эр схватила готовую взмыть в воздух белую птичку, обеими руками прижав её к себе. Она ни разу не видела, чтобы Тинг так молниеносно принимала свой истинный облик! Обычно девушка менялась около двух секунд, залитая белым светом. В этот же раз она поменяла облик мгновенно, а от неё во все стороны ринулась волна все того же белого света. Словно резко сорвала маску!

— Учитель! Пожалуйста, сначала разделите мои душу и тело, иначе я буду только мешаться! — попыталась достучаться до Тинг девочка, но та продолжала рваться на волю, — Не отпущу! Даже если вы меня заклюёте!

Тинг же, на секунду замерев, не отказалось воспользоваться вовремя подкинутой идеей и не слишком сильно клюнула Янь'эр в руку. Затем ещё раз и ещё. Однако результат был всё тем же: струйка теплой крови и никакой реакции. Разве что пальцы на мгновение сжимались сильнее.

Убедившись, что клевать действительно бесполезно, Тинг было хотело использовать культивацию, но вовремя одернула себя. Янь'эр была простой смертной с поврежденной душой. Тинг не могла позволить себе подобным образом навредить ей.

Потеряв около минуты, девушка все же пришла в себя и, перестав трепыхаться в окровавленных детских ручках, приняла человеческий облик, тем самым оказавшись сидящей на коленях на земле в объятьях Янь'эр. На шелковом белоснежном платье тут же появились кровавые отпечатки детских ладошек.

Притянув к себе руки оторопевшей девочки, Тинг вгляделась в оставленные птичьим клювом кровоточащие ранки и неодобрительно покачала головой.

— Прости пожалуйста, — нежно проведя пальцами по ладоням Янь'эр, сказала птица, — И спасибо, что удержала. Не представляю, как бы потом тебя искала…

Янь'эр выдавила неловкую улыбку, тихо радуясь, что её Учитель всё же никуда не ломанулась сломя голову. К тому же после манипуляций Тинг раны на ладонях быстро затянулись, не оставив после себя никаких следов.

— Нужно отделить душу от тела, — выдохнула, окончательно успокоившись, Тинг.

Тинг и Юй Янь сидели друг напротив друга, скрестив ноги и закрыв глаза. Между ними лежал круглый предмет, напоминающий карманное зеркальце или часы. Эта штука была открыта, являя миру густую черную субстанцию, которая выглядела, как… ртуть. Только чёрная. И не отражающая свет, а будто поглощающая его, становясь еще чернее и неприятней.

И тем не менее эта странная жидкость действительно могла достаточно быстро и мягко восстановить душу Янь'эр. Тинг на всякий случай поглотила каплю этого вещества. Даже от этой капли эффект был значительным: культивация души в одно мгновение достигла пика царств Духа, хотя изначально была на поздней ступени Зарождения Пути!

Если не знать, какое действо происходило в лесу, было практически невозможно увидеть его истинную суть. Только если с самого начала знать, что искать, можно было заметить тонкую нить, тянущуюся от межбровья Янь'эр к черной ртути.

Толщина нити время от времени менялась, а в какой-то момент резко расширилась до половины сантиметра и резко оборвалась, полностью исчезнув в черной ртути. В то же время тело Янь'эр обмякло, начав заваливаться назад.

Впрочем, Тинг успела подхватить тело ученицы, после чего, бросив короткий взгляд на закрывшуюся ракушку-зеркало-шкатулку с черной ртутью, поместила тело в зеленый шелковый мешочек, так же подаренный Цзи Ланем.

Спрятав оба сокровища в свое пространство хранения, образованное доменом Времени и Пространства, девушка решительно посмотрела с сторону секты Небесного Облака. Вот только смотрела она отнюдь не на секту, что некогда покинула.

Где-то там, между сектой Небесного Облака и лесом, в котором остановились Тинг и Янь'эр, стояла невысокая гора, вокруг которой словно бы образовалась зона отчуждения. Именно на этой горе сидел Цин Вэньцзи.

Сейчас Тинг не чувствовала, чтобы юноше угрожала опасность, однако собственная догадка не давала ей покоя. И пусть сейчас, придя в себя, она понимала, что, возможно, её предположение — лишь вымысел, но уж слишком живо было воспоминание о её последней встрече с Луань Ли. А потому, не будучи полностью уверенной в безопасности Цин Вэньцзи, девушка не могла так просто отбросить страшную догадку.

Может быть, это из-за недавнего всплеска эмоций, но сейчас Тинг была абсолютно спокойна. Она позволила себе довериться связи между ней и Цин Вэньцзи и здраво оценивать ситуацию. И сейчас она не чувствовала опасности. Лишь глубокую печаль и отчаяние на грани безумия. И пусть даже эти чувства были настолько сильными, что захватили даже саму Тинг, она в то же время почувствовала облегчение.

— Нужно поспешить, — негромко сказала девушка, поднимаясь в воздух.

Пока Тинг на максимальной скорости летела в сторону упомянутой ранее горы, в голове её роились самые разные мысли. Она беспокоилась о том, что её идея с ограничением себя в отдельном пространстве не сработает так, как она планировала. В то же время она раздумывала о том, что мог придумать Цзи Лань для устранения Цин Вэньцзи, если её догадка все-таки не была беспочвенным вымыслом.

Мог ли он приказать кому-то из своего клана убить юношу? Нет, не мог. Тинг была уверена, что если бы он это сделал, то данная ей клятва разрушила бы его Путь. Однако что он мог придумать?

Тинг было невдомек, что Цзи Ланю необязательно отдавать приказ или приходить за жертвой лично. Она просто не понимала, точнее, не могла представить, что всё, что нужно будет сделать Цзи Ланю, — это коротко намекнуть нужным людям о Цин Вэньцзи. И вот, проблема решается сама собой.

Уже подлетая к горе, Тинг немного замедлилась, раздумывая, что же ему сказать. На самом деле, когда она, потеряв контроль над эмоциями, порывалась сию же секунду лететь спасать юношу, она совершенно не думала о том, что ему скажет. В конце концов, с их последнего нормального разговора прошло почти двадцать лет. И пусть даже внешне они оба ни на грамм не изменились… Тинг было слишком сложно придумать, с чего бы начать разговор. Хватит ли простого «привет»? А даже если хватит, что ей говорить дальше?

Не то чтобы Тинг плохо сходилась или ладила с людьми… просто здесь был особенный случай. Девушка очень волновалась о том, что о ней подумает Цин Вэньцзи после того, что произошло утром. В конце концов, даже люди, бывает, не могут найти тему для разговора. Что уж говорить о Тинг, которая и человеком-то, по сути, не является.

Однако и эти мысли вскоре отошли на задний план. Она как никогда ярко почувствовала эмоции Цин Вэньцзи. И если ранее она лишь немного коснулась их, то сейчас её словно затянуло в глубины штормящего океана! Страх, отчаяние, упрямство, нежелание и одержимость. Столь противоречивые эмоции, которые, казалось, не могут существовать одновременно, были далеко не всем, что обрушилось на Тинг.

Перед глазами будто появился длинный черный тоннель, где-то в конце которого был тусклый пучок света, который все время отдалялся, как бы быстро она не бежала. Точнее, не она. А Цин Вэньцзи.

Ей казалось, что тот огонек вот-вот потухнет, оставив вокруг кромешную тьму, отчего непроизвольно ускорилась. Отчего-то сейчас она больше всего желала, чтобы этот свет продолжал гореть во что бы то ни стало! Ведь девушка чувствовала чужой страх, как свой собственный. Она чувствовала, что Цин Вэньцзи боялся именно того, что огонек потухнет.

И, словно ведомый её желанием, огонек, вспыхнув, вновь начал разгораться. Он перестал отдаляться, а, казалась, сам сейчас летел навстречу! И на место чуть успокоившегося страха пришла робкая, осторожная радость. Словно боясь спугнуть летящий навстречу свет, она была тихой и едва заметной, однако вместо неё бушевала надежда. Совсем другое чувство, что, тем не менее, было крепко связано с радостью.

Сама того не заметив, Тинг приземлилась на горе, где сидел, затаив дыхание, Цин Вэньцзи, и, быстро подойдя к нему и опустившись на колени, обняла со спины, упершись подбородком в его правое плечо.

— Всё хорошо. Я здесь, — тихо прошептала птица, крепче сжимая в объятиях бывшего ученика, стоило тому мелко задрожать.

Сейчас у неё не возникало вопроса, что сказать. В конце концов, в данный момент слова были явно лишними. По крайней мере, так думала Тинг. На самом деле, сказать она могла бы многое. К примеру, извиниться за свое заклятье. Или за то, что не считала нужным выслушать юношу. Однако, справедливости ради, за всё это она и не хотела извиняться. Птица в принципе извиняться не хотела, ведь её извинения мало что исправят.

Тем не менее, Цин Вэньцзи было бы, напротив, очень важно знать, что она сожалеет о том своем решении.

Сам юноша в этот момент не мог думать ни о чем. Он мог лишь, затаив дыхание и замерев, сидеть в объятиях Тинг, искренне страшась, что это всё иллюзия. Что стоит ему вздохнуть, и девушка пропадет, словно мираж в пустыне. А культиватор его уровня мог не дышать многие сутки… А сидеть, не шелохнувшись, и того дольше.

У Тинг же, очевидно, таких проблем не было, а потому, слушая мерное дыхание птицы, Цин Вэньцзи все больше уверялся в том, что девушка ему не снится. Впрочем, теперь у него была другая причина не двигаться и не дышать: если он шелохнется, есть вероятность, что Тинг прервет объятия и вновь отстранится. А Цин Вэньцзи этого не хотел.

Он знал, что для Тинг он всё равно, что маленький ребёнок, но его даже это вполне устраивало. В конце концов, пусть ему и было уже больше тридцати лет, иногда он действительно вел себя, как малое дитя. Хотя, чаще всего это было именно ради того, чтобы не показывать Тинг ту черную сторону себя, что он искренне презирал.

Цин Вэньцзи был безнадежным эгоистом. Конечно, то же самое можно было бы сказать о Тинг, но именно Цин Вэньцзи готов был тешить свой эгоизм даже сейчас, когда, казалось бы, у него, наконец, появилась возможность поговорить с Тинг. Не важно, о чём. Ведь он так о многом желал ей рассказать!

О том, что происходит в секте, о том, что он скоро прорвётся на Зарождение Пути, о том, что он нашел способ разрушить её заклинание… о том, что с ним произошло за эти двадцать лет, что они почти не виделись.

И всё же он был готов бесконечно откладывать любые разговоры ради самых простых объятий. В такие моменты он действительно был похож на обычного ребёнка.

— Спасибо… — тихонько прошептал юноша, закрыв глаза и медленно вздохнув.

Какое-то время они так и сидели, обнявшись. Никто ничего не говорил, на всей горе слышалось лишь мерное дыхание двух человек. В какой-то момент Тинг поняла, что прижавшийся к ней юноша, расслабившись, попросту заснул в её объятиях.

Культиваторы могут позволить себе не спать длительное время, причем чем выше уровень, тем меньше культиватор нуждается во сне и вполне способен заменить его недолгой медитацией. С уровнем пика Зарождения Души Цин Вэньцзи, он и вовсе не нуждался во сне. И все же, расслабившись рядом с Тинг, он мгновенно провалился в сон.

— «Насколько же ты вымотался за эти годы?..» — подумала девушка, проводя по распущенным сейчас черным волосам.

Она не собиралась будить Цин Вэньцзи, более того, на её губах появилась легкая нежная улыбка. Сейчас Тинг как никогда хорошо понимала, насколько этот человек ей доверяет. И этот факт её бесконечно радовал.

Однако также девушка понимала, что предала его доверие двадцать лет назад. И после этого предавала раз за разом, каждый раз отталкивая юношу. Но Цин Вэньцзи, несмотря на все это, продолжал доверять.

Разумеется, Тинг сожалела обо всем, что случилось между ними за эти двадцать лет… но она по-прежнему могла улыбаться и радоваться, видя доверие Цин Вэньцзи, отталкивая на задворки сознания мысль о том, что она этого недостойна. Вот только посмеет ли кто-то осудить её за это?

Тинг всё ещё помнила о возможной угрозе для Цин Вэньцзи, но не без оснований решила, что возвращаться сейчас в секту Небесного Облака куда опасней, чем сидеть на этой горе, запечатав пространство вокруг, чтобы скрыть их ауры.

— Тинг?!.. — резко дернувшись, вскрикнул Цин Вэньцзи, внезапно открыв глаза.

На мгновение потерявшись в пространстве, он отшатнулся от девушки, оглядываясь по сторонам.

Тинг, ощутив, как тепло от прижавшегося к ней спиной юноши сменяется горной прохладой, почувствовала некоторое разочарование Впрочем, никак не выдав своих чувств, она вновь улыбнулась и мягко спросила:

— Ты уже выспался?

На самом деле, её действительно беспокоил этот вопрос. В конце концов, Цин Вэньцзи проспал всего лишь около часа, чего, по мнению девушки, явно не хватило бы культиватору его уровня, учитывая, что он, скорее всего, не отдыхал в течении двадцати лет.

Пришедший в себя Цин Вэньцзи явно смутился вопроса и отвел взгляд, сделав задумчивый вид, будто его очень заинтересовали события в расположенном в нескольких десятках километров от горы городе смертных.

— Я не спал, — коротко, но всё же немного скомкано выдал юноша, тем самым давая Тинг возможность распознать собственную ложь.

— Конечно, — мгновенно поняв его намерения, широко улыбнулась птица, когда в её глазах плясали смешинки, — Но всё же не следует так глубоко задумываться, это может быть опасно.

— Но раз ты здесь, разве мне нужно чего-то опасаться? — вернув ей улыбку, хмыкнул Цин Вэньцзи.

Тинг очень хотела рассказать о своих подозрениях в отношении неясных замыслов Цзи Ланя, однако, видя эту, так хорошо знакомую улыбку, благодаря которой юноша казался ещё более очаровательным, она никак не могла этого сделать. Вместо этого птица лишь со все той же легкой улыбкой на губах качала головой.

— Даже если я здесь, а гнев мира блокируется, ты не должен слишком сильно расслабляться, — вот и все, на что хватило её настойчивости.

Какое-то время двое просто смотрели друг на друга, улыбаясь. Может, кому-то могло показаться, что они продолжали общаться взглядами, однако… по правде говоря, они просто не знали, что еще сказать. И пусть Цин Вэньцзи и хотел ранее рассказать о том, как прошли его двадцать лет без Тинг, сейчас он думал, что эта тема не заслуживает внимания птицы.

Что же касается самой Тинг… она лихорадочно раздумывала, о чём поговорить в первую очередь: о своих подозрениях в отношении Цзи Ланя или же о том, что им следует найти ещё несколько способов решения проблемы с её заклинанием.

Вот только, пока она раздумывала, со стороны Цин Вэньцзи раздалось совершенно неожиданное и неуместное:

— Не хочу возвращаться в секту.

Не сразу поняв, что юноша имел ввиду, Тинг чуть склонила голову набок, выражая недоумение.

— В последние годы я только там и сидел. Надоело! — старательно отводя взгляд, пояснил Цин Вэньцзи.

На самом же деле он только сейчас вспомнил про засохший труп, лежащий в его пещере бессмертного. Юноша очень не хотел, чтобы Тинг увидела подобное непотребство, а потому готов был на что угодно, лишь бы девушка не возвращалась в секту Небесного Облака до тех пор, пока он не найдёт способ избавиться от трупа.

Тинг, не подозревавшая об этой его проблеме, немного заторможено кивнула, через несколько секунд ответив:

— В таком случае, как насчет посетить столицу Нао Лю? Я давно хотела встретиться с императором духовного леса, но всё не выдавалось возможности.

— Император?.. — нахмурившись, протянул Цин Вэньцзи, которому этот «император» почему-то уже сейчас казался крайне неприятным типом.

— Да, — кивнула Тинг, неверно расценив его замешательство, — В духовном лесу есть император, король и стражи. Из шерсти короля духовного леса сделана та лента, что я тебе подарила. Однако императору была не по душе обстановка в лесу, поэтому он поселился в столице Нао Лю. Каждый духовный зверь, достигший ста тысяч лет, должен лично выразить ему почтение, — на лице девушки появилась самоуничижительная улыбка, — Однако я задержалась на двадцать пять лет…

Из-за объяснения Тинг настроение Цин Вэньцзи в отношении Цин Луна стало ещё более пасмурным.

— Если уж он император, то живет уже долго. Что ему каких-то двадцать лет, — пробурчал юноша, тем не менее, соглашаясь наведаться в столицу Нао Лю. В конце концов, ему и самому было интересно взглянуть на этот величественный город смертных. Да и на императора тоже.

Столица Нао Лю существовала вот уже почти тысячу лет. Для города смертных это поистине долгий срок. Здания и архитектура города, хоть и были выполнены из разного рода камня, выглядели богато и величественно.

Нао Лю сильно отличалась от столиц других окрестных государств. Императоры Нао Лю на протяжении веков, с самого основания города, предпочитали тратить драгоценные металлы на нужды народа своей страны, нежели бессмысленно украшать ими здания.

Поэтому даже дворец, гордо возвышавшийся над городом, был полностью каменным.

Если присмотреться, можно было легко найти границы городских районов, поскольку каждый район отстраивался примерно раз в сотню лет. Из-за этого сильно разнился цвет и вид камня, из которого были построены дома, да и в целом архитектура разных районов значительно отличалась. Так выходило из-за того, что жизнь смертных редко может составить и сотню лет, так что за планировку и дизайн зданий каждый раз отвечал новый человек, вкусы которого, разумеется, не повторяли его предшественника.

Сейчас, паря в небе над столицей Нао Лю, глаза Тинг полнились искренним восхищением. Прежде она никогда не видела таких больших и величественных городов, которые, к тому же, были бы полностью созданы простыми смертными.

На самом деле, её восхищение не было чем-то странным. Любой культиватор, впервые увидевший Нао Лю, почувствовал бы трепет. И это, конечно, было связано с тем, что хоть у культиваторов и есть возможность строить куда более величественные города, жителям внешнего кольца это попросту не нужно.

Даже в четвертом и третьем кольце найдется не так много сект и кланов, озаботившихся не просто обеспечением безопасности своей территории, но и ее внешним видом. И в первую очередь всё из-за того, что любой практик предпочтет потратить время на медитацию или изучение техники, нежели на какое-то строительство. По сути, именно из-за этого чаще всего культиваторы мелились в выкопанных на скорую руку пещерах.

Впрочем, если посмотреть на Цин Вэньцзи, вместо восхищения на лице юноши можно было заметить лишь недоумение. В конце концов, из любого правила всегда найдутся исключения.

Цин Вэньцзи попросту не видел смысла во всей этой помпезности. Для него важнее всего были удобство и тишина. На втором месте была уединенность. Поэтому он бы предпочел горную пещеру, нежели сколь угодно богатый дом.

И всё же, глядя на Тинг, с восхищением осматривающую город с высоты, юноша подумал, что, если его никто не станет заставлять тут жить, то он вполне может признать, что это место выглядит действительно довольно красиво.

— Император держит винную лавку в одном из районов столицы, — прервала его мысли птица и начала осматривать город божественным сознанием, — Кажется, нашла!

С этими словами она быстро схватила оторопевшего Цин Вэньцзи за руку и полетела на северо-запад столицы, в район с достаточно богатыми на вид домами.

Лавка «Вино от Цин Луна» была достаточно популярной, а потому её было легко найти по длинной, растянувшейся на треть квартала, очереди.

Стоит заметить, что, стоя здесь, на солнцепеке, люди не толкались и не мешали друг другу, желая как-то пролезть без очереди. Не было даже переругиваний. Напротив, в длиннющей очереди было на удивление спокойно. Люди накрывали головы платками или носили шляпы, чтобы не получить солнечный удар. У каждого была объемная горлянка воды, а также какая-то книга или учебник.

Конечно, глядя на такую идиллию, многие приезжие недоумевают, однако стоит им попытаться протолкнуться в лавку без очереди, считая городских бесхребетными запуганными неженками, как тут же следует расплата. Цин Лун не любит излишний шум. Как император духовного леса, он не терпит проявления к себе неуважения. А те, кто создают переполох снаружи и тем самым отвлекают его от работы, очевидно, проявляют неуважение не только к нему, но и ко всем вокруг.

Получив несколько легких травм в качестве предупреждения, такие люди больше никогда не создавали беспорядки, приходя к нему за вином, и всегда были крайне почтительны.

Тинг и Цин Вэньцзи приземлились в самом конце очереди. В конце концов, пусть они и не за вином пришли, правила одинаковы для всех. Только если сам Цин Лун не предложит им пройти без очереди.

Однако дракон явно не спешил их принимать, из-за чего Цин Вэньцзи начал медленно закипать. Они стояли в очереди вот уже целый час и, казалось, совсем не продвинулись вперёд! Конечно, для культиваторов час — это ничто, и будь юноша один, он бы даже не заметил эту заминку, но сейчас он был вместе с Тмнг, что, как и все остальные люди здесь, была вынуждена стоять в невероятно длинной очереди. А это было…

— Неприемлемо!..

Он говорил это множество раз: мысленно, одними губами, тихим шёпотом, но сейчас это слово прозвучало достаточно громко, чтобы его услышала Тинг и несколько людей за и перед ними.

Тинг медленно вздохнула. В такие моменты в ней поднималось легкое раздражение, которое девушка, впрочем, легко прятала за усталостью.

— Всё в порядке, Вэньцзи. Император не любит, когда его что-то отвлекает.

Цин Вэньцзи лишь тихо буркнул что-то себе под нос. Его злость никуда не делась, но он сделал вид, что ему интересен дизайн соседнего дома и отвернулся от Тинг.

— «Обиделся», — мысленно констатировала девушка, покачав головой.

Она думала о том, чтобы занять юношу беседой, но, в очередной раз бросив взгляд на физиономию Цин Вэньцзи, который упорно делал вид, что ему все равно, бросила затею даже пытаться отвлечь его от нерадостных дум.

Через ещё шесть часов, наконец, подошла их очередь пройти в лавку Цин Луна. Тинг сразу воспрянула духом и послала Цин Вэньцзи улыбку, однако… юноша, войдя внутрь, сосредоточился на интерьере, продолжив игнорировать девушку.

— Вэньцзи… — позвала Тинг, состроив настолько печальное выражение, на которое только была способна. Ей не нравилось, что юноша её игнорировал. Тем более, что, по её мнению, его обида возникла на ровном месте.

— Я не идиот, чтобы устраивать кавардак, в подозрительно тихой очереди, — буркнул юноша, наконец озвучив причину своей обиды.

И только сейчас до Тинг начало доходить, что с того момента, как они полноценно общались, прошло почти двадцать лет. Не то чтобы она этого не знала, как раз наоборот. Однако ей и в голову не могло прийти, что за эти годы Цин Вэньцзи мог хоть немного измениться. В конце концов, для неё, прожившей уже сто тысяч лет, двадцать лет были почти ничем. И пусть сама Тинг стала более рассудительной за это время, человек, как правило, не замечает изменений в себе, наивно полагая, что он сегодняшний ничем не отличается от себя вчерашнего. И лишь оглядываясь далеко назад или взглянув со стороны, можно проследить изменения в собственной личности.

Цин Вэньцзи, при всём её желании, уже не мог быть всё тем же мальчишкой, которого она когда-то знала. Ведь, проводя ту же аналогию, что и с Тинг, сейчас ему было немногим больше сорока. Не имея тысячелетнего опыта, как он мог просто проспать половину своих лет? К тому же, подстерегаемый опасностями и недовольством мира Демонов и Богов, как мог он не научиться обдумывать каждый свой шаг? Как мог всё так же смотреть лишь вперед и переть напролом, не уделяя внимания малейшим деталям?!

В конце концов, из них двоих только Тинг находилась в относительной безопасности в мире смертных.

— Прости, — негромко сказала девушка. Её взгляд выдавал её мысли, а на лице виднелся след вины. Она не умела извиняться, но сейчас все-таки посчитала нужным это сделать. Более того, она хотела извиниться.

Что до Цин Вэньцзи, то он не умел долго злиться или обижаться на Тинг. Более того, та его обида прошла уже через полчаса стояния в очереди, так что сейчас юноша и сам ощущал жгучее чувство вины за свой спектакль. И всё же он понимал, что если сейчас покажет хотябы намек на то, что вся его обида большей частью была просто фарсом, это не скажется положительно на его отношениях с Тинг.

Но, вот незадача, обиду-то Цин Вэньцзи разыграл, но вот додумать свои дальнейшие действия не смог. Точнее, он не думал, что Тинг извинится. Может, сменит тему, отвлечет его, но не извинится. Ведь он раньше никогда не слышал, чтобы девушка извинялась перед кем-либо. Так что, не предполагая такого развития событий, Цин Вэньцзи продумал свои действия для всех возможных сценариев, кроме этого.

Но это было ещё не всё. Тинг продолжала:

— …хоть я и сформировала домен, включающий в себя Время, я всё ещё плохо понимаю все его аспекты и изменения.

В прозвучавшей фразе, к своей несказанной радости, юноша нашел лазейку, чтобы, во-первых, сменить тему и спасти себя от краха, во-вторых, узнать больше о Тинг, а в-третьих, рассказать о совете Цзи Ланя о том, что он должен овладеть Путем Судьбы.

Встрепенувшись, словно зацепившись за что-то из сказанного девушкой, Цин Вэньцзи взглянул на птицу широко распахнутыми, блестящими надеждой глазами и спросил:

— Если у тебя домен, связанный с Временем, значит ли это, что на высоких уровнях культивации, скажем, на царстве Дао, ты сможешь отмотать время назад?

Тинг на секунду застыла ошарашенная такой реакцией юноши, но, поняв, к чему он клонит, ответила:

— Если ты подумал о таком способе снять Передачу Судьбы, то не выйдет, какого бы царства я не достигла.

Цин Вэньцзи непонимающе наклонил голову — перенял привычку Тинг.

— Не знаю, как это объяснить, но… история мира похожа на очень длинный свиток для письма. Что-то вроде летописей, похожих на те, что лежат в секте Небесного Облака. На этом свитке записано все и обо всех. Растения, звери, культиваторы, смертные, горы, моря и реки… каждая их мысль, каждое движение. Как ты думаешь, что произойдёт со всем этим, если просто стереть часть этого свитка?

Цин Вэньцзи задумался. Действительно, что тогда произойдет?

Однако Тинг, казалось, и не ждала его ответа, вскоре продолжив:

— Наступит массовая амнезия. Разрушенная гора не станет вновь целой, она лишь будет думать, что никогда и не разрушалась, тем не менее, оставаясь лишь грудой камней. Люди, достигшие царства Дао будут думать, что он все еще на царстве Древности, но будут неосознанно использовать силу на порядок выше. Я забуду о заклинании, ты также забудешь о нем. Даже сам мир о нём забудет, вот только забудем мы не только заклинание, но и все, что было после. Весь мир превратится в одну большую иллюзию. По крайней мере, я так думаю. Однако, даже если все совсем не так и вернуть целый мир в прошлое действительно можно, повернув вспять время целого мира, я всё ещё сотру все воспоминания. Как чужие, так и свои. А это значит, что я не смогу предотвратить Передачу Судьбы и всё вновь пойдёт по тому же сценарию. В конце концов, повторится даже наш разговор сейчас.

Какое-то время в лавке стояла тишина. Каждый думал о своём. Цин Вэньцзи уже не спешил говорить про «Судьбу», понимая, что Цзи Лань попросту с ним игрался. Даже если он только достигнет Зарождения Пути с Путем Судьбы, его контроля не хватит, чтобы снять заклинание Тинг. А значит, Путь Судьбы в его руках нужен Цзи Ланю для какой-то иной цели.

В какой-то момент со стороны одного из темных углов вполне себе уютного помещения послышались чьи-то хлопки.

— Неплохо, — раздался мужской бархатный голов, но стоило двоим насторожиться и приготовить несколько техник для сражения, из тени вышел человек.

Он был одет в обычную одежду смертного, лицо его было совершенно обычным, ничем не примечательным, такого встретишь где, отвернешься — а лица его как будто никогда и не было в памяти. Однако из этого образа выбивалась длинная, широкая коса лазурного, почти зеленого цвета.

Цин Лун, лазурный дракон. Один из четырех древнейших священных зверей Безбрежных Просторов, а также император духовного леса в мире Демонов и Богов. Никто в этом мире не знает его истинного уровня культивации, как и когда и откуда он пришел в мир Богов. В конце концов, он даже не участвовал в конфликте сто пятьдесят тысяч лет назад. В те времена Цзи Лань был лишь на царстве Духа, когда Цин Лун, как и многие века до этого, был могущественным императором духовного леса.

Этот человек одним фактом своего существования заставил Цин Лэя считаться с миром Богов. Принцесса Хэ Юэцянь? Её достопочтенные родители, достигшие царства Истока Дао? Лу Янь'эр? Нет… в самом начале войны, ещё до встречи с королевой демонических хорьков, Цин Лэй был вынужден тщательно планировать и обдумывать каждый шаг каждого человека в прибывшей армии мира Дьяволов только из-за него. Лазурного дракона. Ожившей стихии ветра, самой его сути и души.

Среди старшего поколения мира Демонов и Богов ходил слух, что Цин Лэй проявлял такую осторожность из-за личного знакомства с другим зверем уровня Цин Луна. Черная черепаха Сюань У. Страшное создание, обитающее в глубинах Черного океана мира Дьяволов. Именно поэтому этот человек так опасался Цин Луна.

Любому высокопоставленному послушнику какой-либо секты или клана даже третьего кольца известно, что каждый из четырех священных зверей — воплощение воли одной из четырёх стихий.

С древних времен, стремясь подчинить себе ту или иную стихию, культиваторы поглощали кровь и плоть потомков четырех священных зверей, надеясь на то, что таким способом смогут овладеть их силой. И частично у них все получалось. Вот только польза, что можно было вынести из культивирования такого метода целиком и полностью зависела от самого человека. Точнее, его способности к пониманию и анализу огромных массивов данных.

Ходили слухи, что, будучи ещё слабым культиватором царства Духа, Цин Лэй устроил геноцид потомков Сюань У. Сначала слабых, затем все более и более могущественных, пока, наконец, не встретился с самим Сюань У. И пусть тогда его культивация была пиковой, победить ему не удалось. Более того, если бы не теплые отношения Сюань У и патриарха клана Цин, взбешенный зверь, не задумываясь, проглотил бы Цин Лэя. Того самого Цин Лэя, способного в одиночку поставить на колени сотни и тысячи миров.

Разумеется, слухи эти возникли не из воздуха. В армии мира Дьяволов было много тех, кто был знаком с «Кровавым Асурой Лан Лэем». Как и тех, кто искренне уважал «правую руку патриарха мира Дьяволов Цин Лэя». Оговорка одних, пьяное воспоминание других — и вот уже весь трактир в курсе о похождениях «Великого и Ужасного Владыки Цин». А когда что-то знает целый трактир, можно быть уверенным, что не пройдёт и месяца, как об этом узнает каждая собака.

Так, по этим слухам, люди вполне могли представить примерный уровень Цин Луна. Самый пик царства Дао, промежуточный этап между Дао и Истоком Дао. Если, конечно, уже не Исток Дао. Возможно, конечно, правду знали Цзи Лань и Цзы Фань, как и Луань Ли с королем и стражами духовного леса… вот только люди их уровня в последнюю очередь подумают о том, чтобы кричать на целый мир о чужих тайнах.

— Ты хорошо разобралась в данном вопросе, — вновь выразил свое одобрение Цин Лун, обратив на себя внимание пары.

— Благодарю, император, — с уважением поклонилась Тинг.

Коротко ей кивнув, зеленоволосый мужчина перевел взгляд на Цин Вэньцзи и на несколько мгновений глубоко задумался.

— Твой выбор… интересный, — констатировал древний дракон, всё с той же задумчивостью рассматривая юношу, — Вот только, отчего-то я уверен, что если у тебя всё получится, проживешь ты… пожалуй, несколько часов после прорыва. Может, сутки. Но точно не больше.

Тинг с возмущенным изумлением воззрилась на Цин Луна, отчего её вид разом растерял всякое уважение к могущественному зверю.

— Что вы имеете ввиду? — хмуро спросила девушка, а в нотках её голоса послышалась явная, ничем неприкрытая угроза.

Цин Лун же, наблюдая за тем, как Цин Вэньцзи подсознательно сделал шаг вперед, прикрывая Тинг, невыразительно улыбнулся.

— Ничего такого, из-за чего нужно тянуться к своей эссенции, милая. Но твоему спутнику действительно нужно хорошо подумать о том, как именно он желает ступить на Зарождение Пути и чего желает этим добиться.

Только сейчас Тинг заметила, что неосознанно приготовилась использовать запретную технику стотысячелетнего духовного зверя. Жертвование Души. Как видно из названия, принося в жертву душу и эссенцию, зверь способен один единственный раз ударить силой, превосходящей царство Дао. Это был шаг отчаяния, совершаемый из ненависти и желания мести. Но Тинг неосознанно хотела использовать его лишь почуяв угрозу для Цин Вэньцзи. Осознавать это было… странно. Она точно не считала себя человеком, способным на такой шаг просто ради чьей-то защиты. Справедливости ради, она и человеком-то себя не считала.

Цин Вэньцзи, переведя взгляд с недоуменной Тинг на всё такого же спокойного Цин Луна, нерешительно кивнул и молча поклонился, выражая благодарность. Он понял, что имел ввиду дракон. Понял, что Цзи Лань действительно задумал что-то нехорошее. Разумеется, если за этим «нехорошим» стоит только его смерть, в которой сам Цзи Лань, формально, не виноват. Хоть именно он и предложил ему заняться Путем Судьбы… последнее слово в этом вопросе было всё-таки за Цин Вэньцзи.

А ведь, если так подумать, планы Цзи Ланя могли простираться намного дальше, чем просто смерть одного конкретного дьявола. И Цин Вэньцзи не строил иллюзий по этому поводу. Он понимал, что у него слишком мало жизненного опыта, чтобы просчитать все ходы этого прожженного интригана. Цзи Лань, в конце концов, был старым монстром возрастом в сто пятьдесят тысяч лет. Его интеллект, как и культивация, во всех отношениях превосходили Цин Вэньцзи.

— Раз так, — с легкой улыбкой и с тем же поклоном начал юноша, — Почтенный, не подскажите ли вы мне, в какую сторону стоит двигаться?

Цин Лун какое-то время молчал, возможно, раздумывая над ответом, а может, думал, стоит ли ему вообще отвечать. В конце концов, мужчина, слабо улыбнувшись, заговорил:

— Ты Дьявол. Тот, кто культивирует свою личность: устремления, идеалы, характер и пороки. Ты не Бог и не Демон, чтобы выбирать, каким Путём идти. Загляни в себя, прислушайся к своим желаниям — тогда и поймёшь, какой из тысяч Путей именно твой.

Цин Вэньцзи склонился ещё чуть ниже и, стоило Цин Луну кивнуть, отошёл в угол помещения. Ему следовало тщательно обдумать слова лазурного дракона.

Тинг, проследив взглядом за юношей, с невысказанным вопросом в глазах посмотрела на зеленоволосого мужчину. Тот же в ответ лишь пожал плечами, будто не произошло ничего, заслуживающего хоть какого-то внимания. Он лишь дал молодому дьяволу один незначительный совет, ничего более.

Видимо, поняв, что таким своеобразным способом Цин Лун велел ей «не вмешиваться в чужие дела», девушка слегка кивнула своим мыслям и изобразила легкий церемониальный поклон:

— Божественная птица Ху, Тинг, приветствует императора духовного леса и выражает глубочайшее почтение, — произнесла птица заученную с нежного возраста фразу.

— Подними голову, — не имея ничего против смены темы, кивнул Цин Лун, продолжив, стоило Тинг исполнить приказ, — С этого момента я, Цин Лун, признаю тебя взрослой и даю разрешение приходить в мою лавку без очереди, когда тебе срочно потребуется помощь.

Тинг ещё раз поклонилась. Император крайне редко кому давал такое дозволение. Из всех, известных ей людей такой чести удостоились лишь трое. Король духовного леса, королева стражей и старая слива. Все сильнейшие существа духовного леса. И её, Тинг, удостоили великой чести, поставив с ними в один ряд.

Цин Лун же, сказав свое слово, словно позабыв о Тинг, стал наблюдать за Цин Вэньцзи. Любому было понятно, что дракон, учитывая его возраст, проявлял нешуточный интерес к молодому дьяволу. Тем не менее, никто не смог бы догадаться о его мыслях. Дракон просто не давал никаких подсказок своим выражением лица. К тому же, о его личных делах ничего и никому не было известно, так что вариантов того, какие мысли крутятся в его голове, было великое множество, а фактов, что помогли бы сузить их возможный диапазон, не было и в помине.

Покончив с официозом, два выходца из духовного леса сели за стол, скрытый деревянной ширмой. Император расспрашивал девушку о том, как живёт и развивается его детище, слушал её измышления о домене Пространства и Времени и изредка давал советы, в какую сторону стоит направить мысли, или давал небольшие подсказки, когда девушка признавалась, что не может что-то до конца понять.

Таким образом, двое проболтали несколько дней кряду, оставив лавку на смертного паренька, взятого Цин Луном подмастерьем.

Если же говорить о Цин Вэньцзи, то юноша посвятил это время поискам себя и верной, подходящей именно ему концепции «Собственного Я». И это было… не то чтобы сложно, но достаточно хлопотно для человека, ненавидящего собственные пороки, а также уже связанного проклятьем Дьявола. Ему было попросту сложнее добраться до более слабых желаний и мыслей, чем другим дьяволам.

Кроме того, юноше было некомфортно в городе, полном смертных и слабых культиваторов. Он не мог полностью сосредоточиться, инстинктивно оставаясь настороже, отчего часть его сознания вместо участия в «тренировке», назовем это так, вынуждена была наблюдать за несколькими ближайшими районами.

И дело было вовсе не в банальных презрении или омерзении к другим людям, — хоть нотка этих эмоций и присутствовала, куда уж без неё, просто Цин Вэньцзи не любил скопления людей. А в столице Нао Лю эти «скопления» были уж очень большими.

Ну а когда пришло время покидать винную лавку старого дракона, настроение юноши находилось где-то между отметками «стабильное с примесью недовольства» и «жгучее желание выместить на ком-то пар».

Правда, Тинг, загруженная множеством навеянных Цин Луном мыслей, не заметила настроения своего спутника. Как и очень ненавязчивое, такое, чтобы Цин Вэньцзи не смог его заметить, внимание к их паре одного ничем непримечательного старика, как и многие сидящего в теньке на скамейке и, казалось, присматривающего за парой носящихся по парковой улице детей.

Но стоило Тинг и Цин Вэньцзи удалиться от города на достаточное расстояние, старик поднялся и, при шаге слегка заваливаясь на правую сторону, побрел в направлении городских ворот. За ним потянулась маленькая девочка, в то время как мальчик, проследив за покачивающимся стариком совсем не детским взглядом, побежал в лавку Цин Луна.

Секта Небесного Облака, как казалось Тинг, совершенно не изменилась за почти двадцать лет её отсутствия. Все те же девять пиков, над которыми время от времени пролетали ученики, все та же спокойная атмосфера размеренного культивирования. Все те же местечковые стычки молодых культиваторов…

Единственным отличием от прошлой секты было отсутствие в подземельях стремящегося к прорыву Ван И, бывшего главы секты Небесного Облака, что был убит Цзи Ланем, когда Тинг покинула секту.

— Глава… — тихо прошептала девушка, ощущая в груди слабую, но все же ощутимую режущую боль.

Она не часто общалась с главой секты Небесного Облака, но всё же чувствовала его доброту в отношении неё. В конце концов, каковы бы ни были причины, этот человек позволил ей остаться в своей секте и сделал её старейшиной девятого пика. Да и после этого смотрел на неё не столько с научным интересом, сколько с отеческой теплотой. И Тинг этого было достаточно, чтобы считать его одним из важных и дорогих ей людей.

Тем не менее, девушка уже давно поняла, точнее, догадывалась, что могло произойти после её ухода из секты. Она понимала, что Цзи Лань не мог позволить Ван И помешать ей уйти. Тем не менее, Тинг упорно считала, что глава континента богов не станет убивать этого человека. Однако, почему-то, сейчас она совсем не удивилась, узнав обратное.

Девушка даже не думала о том, что Ван И мог быть сейчас за пределами секты. В конце концов, как её глава, он не мог покинуть её территорию, тем самым оставив секту без защиты могущественного культиватора второго отсечения и дав отмашку к нападению ближайшим соседям.

— Цзи Лань убил его за то, что Ван И запачкал кровью его накидку, — с хмурым видом глядя на пейзаж девяти пиков, пояснил Цин Вэньцзи, парящий рядом с Тинг над сектой, — А после объявил себя неофициальным главой секты и заперся на восьмом пике.

— …Ты всё так же не жалуешь его, — чуть помедлив, усмехнулась Тинг.

— Терпеть его не могу, — поправил девушку Цин Вэньцзи, явив свою самую беззаботную и очаровательную улыбку.

— Я рада, что у тебя хорошее настроение, — отведя от юноши взгляд, вздохнула Тинг и двинулась к девятому пику.

Словно этого и ждал, Цин Вэньцзи последовал за ней. Его серьезный вид и триумфальная улыбка, появившаяся на юношеском лице сразу, стоило Тинг отвернуться, казалось, добавляли моменту торжественности.

Тем не менее, эта торжественность никак не могла распространиться дальше его силуэта, поскольку весь образ Тинг являл собой образец тишины спокойствия, ярко контрастируя с Цин Вэньцзи.

Культиваторы, ставшие свидетелями возвращения бывшей главы девятого пика и её бывшего ученика — нынешнего главы пика, смотрели на них с некоторым недоумением, тщательно скрытым за не менее искренней радостью. В конце концов, большинство тех, кто застал те не столь уж давние времена, очень любили Тинг, а потому были рады её возвращению.

Что до тех, кто был знаком лишь с Цин Вэньцзи… для них было в новинку видеть подобный образ своего главы. Да и, честно говоря, Цин Вэньцзи не слишком любили даже ученики девятого пика, что уж говорить об остальных. И дело было не в его характере. На самом деле, смотря на ситуацию объективно, никто бы не назвал юношу плохим главой пика. Нелюбовь к нему объяснялась очень просто. Зависть и презрение. Ведь многие здесь знали, что Цин Вэньцзи вступил в секту лишь благодаря Тинг. Его быстрый прогресс и невообразимое для его уровня могущество все так же легко объясняли тем, что он был её личным учеником. По их мнению, Цин Вэньцзи ничем от них не отличался, а если бы его с самого начала поставили в те же условия, что и их, он был бы максимум середнячком.

Став старейшиной и главой девятого пика, Цин Вэньцзи старался не вмешиваться в дела секты. Единственное, что он себе позволял — решение серьезных конфликтов между учениками девятого пика и посещение тех собраний, присутствие на которых, как говорил Цзи Лань, было необходимым.

Верно, именно из-за своей политики невмешательства объективно смотрящие на ситуацию люди считали его неплохим главой пика. Хотя на самом деле Цин Вэньцзи не столько вел подобную политику, сколько считал работу старейшины ниже своего достоинства. К тому же, у него не было столько свободного времени, как у других старейшин — он должен был культивировать, чтобы как можно скорее развеять заклинание Тинг.

Цин Вэньцзи летел рядом с Тинг, и чем ближе они были к девятому пику, тем более натянутой была его улыбка. Он вспомнил о практически полностью иссушенном Тэн Хуаюане. Этот человек был всё ещё жив, даже спустя десять лет использования в качестве катализатора культивирования юношей. Однако Цин Вэньцзи было страшно даже думать о том, что скажет Тинг, увидев его. Вот только спрятать его сейчас, не вызывая подозрений, он никак не сможет.

Кроме того, размышляя о том, как спрятать этот почти труп, юноша вспомнил ещё об одном человеке, находящемся в его пещере бессмертного. Та мартышка похожая на человека… или наоборот, но не это сейчас важно!.. По мнению Цин Вэньцзи, Сюй Цун выглядел настолько отвратительно, что показать Тинг его было равносильно оскорблению её глаз.

Единственной радостной мыслью было то, что теперь он, хотябы, сможет спрятать этот недо-труп. На мгновение прикрыв глаза, Цин Вэньцзи отправил Сюй Цуну приказ исчезнуть с территории секты Небесного Облака вместе с Тэн Хуаюанем. А почувствовав, как через несколько мгновений изогнулось пространство в его пещере бессмертного, расслабленно улыбнулся.

Тинг не могла не заметить телепортацию, но, хмуро взглянув на Цин Вэньцзи, она лишь с натянутой улыбкой покачала головой. Как она могла не понять, что его лицо было уж слишком довольным? Словно сделал какую-то пакость и рад, что его на этом не поймали. Но, разумеется, Тинг не знала, что за их с Цин Вэньцзи спинами юношу уже очень давно называли «мелким пакостником».

Прозвище это впервые начало ходить среди старейшин спустя месяц после вступления Цин Вэньцзи в секту Небесного Облака. Всё потому, что юноша слишком часто ввязывался в драки, не предупреждая о поединках старших учеников, чем доставлял всем кучу хлопот. И ладно бы он дрался лишь на девятом пике, так нет — всего за месяц юноша умудрился заявить о себе на каждом из девяти пиков, как о безбашенном мальчишке с золотой ложкой во рту, что больше всего желает одолеть всех избранных и гениев секты, встав во главе них. Хотя сам Цин Вэньцзи никогда не заявлял ничего подобного. Он просто одерживал очередную победу и уходил. Молча.

Неожиданно натянутая улыбка Тинг сменилась сосредоточенным выражением. Они уже были почти у входа в пещеру бессмертного Тинг, как прямо перед ними пространство начало искажаться.

— «Это не может быть Сюй Цун!» — в какие-то доли мгновения понял Цин Вэньцзи и, резко дернув Тинг за руку, встал перед ней, готовясь в случае необходимости выступить живым щитом.

И вовремя, ведь стоило ему сделать это, как из пространства перед ним вышел хорошо знакомый ему силуэт.

Черный халат, расшитый темным пурпуром, средней длинны седые волосы, собранные в пучок на затылке, лицо, испещренное морщинами, половину которого скрыла неухоженная борода, смотрящаяся крайне неуместно в этом образе.

Резкий взгляд, направленный на Цин Вэньцзи, был полон злости, раздражения и чего-то похожего на ненависть, но не являющегося ей. Впрочем, больше всего это напоминало уязвленное самолюбие.

Тянь Сюйшань, глава секты Демонической Жатвы.

А практически одновременно с его появлением раздался возмущённый окрик Тинг:

— Вэньцзи!

— Вэньцзи? — переспросил Тянь Сюйшань издевательским тоном.

Впрочем, ответом ему стал лишь полный враждебности взгляд юноши. Что до Тинг, то она просто ещё не понимала, кто перед ними стоял.

— Почтенный, я одна из старейшин секты Небесного Обла… — начала было она, выйдя из-за спины Цин Вэньцзи, но тот резко оборвал её, задвинув обратно и бросив:

— Не разговаривай с ним!

Тинг смотрела на юношу с недоумением. Тянь Сюйшань с интересом, словно рассматривал странную зверюшку. Цин Вэньцзи выглядел так, словно собирался в любую секунду атаковать. Ему было бы достаточно одного движения главы секты Демонической Жатвы… но в то же время он, как и Тянь Сюйшань, понимал, что не сможет нанести старику никакого вреда. Такова была разница между пиком Зарождения Души и пиком всего царства Духа.

Однако даже если Цин Вэньцзи умом понимал эту разницу, его характер просто не позволял ему уйти с дороги этого человека. Бросить Тинг. Бросить свое проклятье. На самом деле в его сознании ни разу не появилось даже намека на желание сбежать! Ведь если он сбежит, то вместе с Тинг бросит свою душу…

Цин Вэньцзи не был идиотом, он понимал, что Тянь Сюйшань мог прибыть сюда лишь по двум причинам: заполучить Тинг или же покарать предателя в его лице. Впрочем, теперь, когда перед ним были они оба, было глупо рассчитывать на то, что старик ограничится кем-то одним. Цин Вэньцзи понимал, что если он предложит ему убить себя, но оставить в покое Тинг — это будет просто сотрясанием воздуха.

Тем временем Тинг все ещё не понимала, что происходит.

— Вы знакомы? — немного настороженно спросила девушка, краем глаза следя за Тянь Сюйшанем.

Она чувствовала его культивацию пика царства Духа, так что сомневалась, что Цин Вэньцзи мог обзавестись такими связями за двадцать лет.

На самом деле в её голове уже был правильный ответ на все заданные и незаданные вопросы, однако Тинг не желала в него верить. Несмотря на то, что этот ответ легко объяснил бы её все не утихавшее до этого, а сейчас прямо-таки взвывшее беспокойство.

Вот только все её надежды на мирное решение в этой ситуации оборвались, стоило Цин Вэньцзи бросить сквозь сжатые зубы:

— Он — глава секты Демонической Жатвы!

Сердце птицы ухнуло куда-то вниз, на какое-то мгновение в голове образовалась пустота, а потом губы девушки расплылись в грустной усмешке.

— В конце концов, мы не успели, — еле слышно пробормотала Тинг, и её пальцы оплели полупрозрачные пространственные нити.

Эти нити, повинуясь мысленному приказу девушки, крепко связали стоящего перед ней Цин Вэньцзи, впрочем, никак ему не навредив, после чего птица легким движением руки отбросила юношу назад.

— Тинг!.. — с дрожью в голосе закричал Цин Вэньцзи, стремясь порвать путы, вот только, как и когда-то Тэн Хуаюаню, ему было не под силу справиться с самим Пространством.

Тинг с грустной, но все такой же нежной улыбкой взглянула на него, как ей казалось, в последний раз. Она хотела приказать нитям отнести его к Луань Ли, но в этот момент огромная рука клубящегося черного тумана схватила кокон, с силой его сжав. Тянь Сюйшань рассчитывал попросту раздавить Цин Вэньцзи.

Пространственные нити, хоть и держались, являясь в первую очередь частью мира, а не просто магией Тинг, не могли сдержать надолго подобное давление, и начали постепенно рваться.

— Стой! — крикнула Тинг, встав между Тянь Сюйшанем и Цин Вэньцзи так, чтобы закрыть собой последнего, — Я — Божественная птица Ху! Если ты не отпустишь его, я уничтожу свою эссенцию!

С момента своего появления здесь Тянь Сюйшань сказал лишь одно слово, всё остальное время просто наблюдая за развитием событий. Его изрядно позабавила реакция Цин Вэньцзи на него. Сейчас, когда эмоции, вызванные сообщением Цзи Ланя, схлынули, старик был способен мыслить спокойно. А потому он никак не мог пропустить слова Тинг и её угрозу мимо ушей. Инстинктивно ослабив хватку туманной ладони, он перевел взгляд на девушку.

— И что ты хочешь предложить взамен на его жизнь? — скрипучим голосом вопросил Тянь Сюйшань, глядя на Тинг цепким взглядом, в котором, тем не менее, все еще ярко горела алчность.

— Я не предлагаю, — в голосе Тинг проскользнули гневные нотки, казалось, она едва сдерживалась, чтобы не напасть на главу секты Демонической Жатвы, — Я требую: заключи со мной сделку, иначе я уничтожу свою эссенцию!

Старик неприятно усмехнулся.

— Угрожаешь мне? — хватка туманной ладони усилилась, заставив Тинг, нервно подрагивая, потянуться к своей эссенции, — Хорошо, — заметив активность девушки, бросил Тянь Сюйшань, развеивая руку, — Условия сделки.

Тинг, кажется, облегченно вздохнула.

— Ты поклянешься своим Дао не убивать и не причинять вреда Вэньцзи, а взамен получишь мою эссенцию.

— Не смей! — закричал Цин Вэньцзи, услышав слова девушки, — Тинг! Ты не можешь!..

Было очевидно, что он мог и был готов сказать многое, однако пространственные нити Тинг, не дожидаясь приказа хозяйки, заткнули его.

Девушка вновь взглянула на него. Посмотрев в его глаза, наполненные мольбой и нарастающей паникой на ряду с отчаянием и безумием, она вновь улыбнулась, казалось, своей привычной улыбкой, однако Цин Вэньцзи видел скрытую за ней боль и внутреннее нежелание.

— Ты должен жить, несмотря ни на что, используй шанс и судьбу, что я тебе подарила! — серьезно сказала Тинг, глядя ему в глаза и видя в них свое отражение.

Из глаз юноши потекли злые слезы. Он не хотел так просто сдаваться, не хотел, чтобы Тинг жертвовала собой ради него, не хотел!.. Не хотел жить в мире, в котором не будет её. Казалось, сама его душа разрушалась, когда он смотрел на эту Тинг, её ненастоящую улыбку, когда слышал её последнее наставление… Он, сам не осознавая, как, ясно понимал, что не сможет выжить без Тинг. Словно вместе с ней он лишиться своей души и, как следствие, отправится вслед за ней.

Однако он ничего не мог сделать, когда на его глазах на лице Тянь Сюйшаня расплылась предвкушающая ухмылка и он медленно, как казалось юноше, растягивая каждый звук, сказал:

— Идет!

Со стороны может показаться, что действия этих двоих нелогичны и глупы: в конце концов, Тянь Сюйшаню совсем необязательно заключать с Тинг сделку, как и Тинг идти на подобный шаг. Вот только глава секты Демонической Жатвы понимал, что ему не под силу будет остановить уничтожение эссенции Божественной птицы Ху. Так ж, как и Тинг понимала, что она не успеет подготовить Жертвование Души, чтобы убить Тянь Сюйшаня. А во время подготовки техники у старика будет возможность забрать её эссенцию силой. Как и Цин Вэньцзи, девушка понимала, что если кому и удастся выжить в этой ситуации, то только юноше. Таким образом, оба приняли наиболее выгодные им решения.

— «В конце концов, — мысленно хмыкнул Тянь Сюйшань, — Если я не могу убить этого ублюдка своими руками, это не значит, что его не может убить кто-то другой».

Он уже собирался сделать шаг к Тинг, но девушка окружила себя несколькими слоями пространства и хмуро напомнила:

— Клятва. Поклянись своим Дао!

Тянь Сюйшань усмехнулся. Не то чтобы он хотел избежать клятвы, нет, однако с его стороны было бы глупо отрицать, что в его голове не мелькнула мысль о наивности Тинг. В конце концов, эта птица решила пожертвовать собой ради какого-то мальчишки. По мнению Тянь Сюйшаня это было невероятной глупостью.

— Я, Тянь Сюйшань, — начал он своим хриплым голосом, — Клянусь своим Дао Смерти, что, получив эссенцию Божественной птицы Ху, не убью человека по имени Цин Вэньцзи. Довольна?

Одновременно с его вопросом Небеса потемнели и прогремел гром, свидетельствуя о принятии клятвы. Этот гром эхом отдавался в голове Цин Вэньцзи, звуча, казалось, в такт биению его сердца. Это был конец. Он как никто другой понимал это.

Трое все так же были над девятым пиком секты Небесного Облака. Со всех сторон на них было устремлено множество глаз. Может быть, кто-то из старейшин даже хотел вмешаться, но, увидев культивацию Тянь Сюйшаня, мгновенно отбрасывал эту идею.

Цин Вэньцзи с мольбой во взгляде смотрел в глаза каждому, на кого натыкались его черные глаза, но никто не отвечал на его мольбу. Даже Лэй До, которого юный Дьявол считал другом, мог лишь с горечью качать головой и беззвучно шептать:

— Я послал за помощью… но я сам бесполезен…

— «…послал за помощью…» — эти слова раз за разом на разные лады звучали в голове Цин Вэньцзи, вот только юноша, хоть и понимал, что Лэй До сказал правду, не мог не впадать во всё большее отчаяние.

Юноша смотрел, как Тинг опустила пространственные барьеры, как неспешно опустилась на вершину девятого пика, и как за ней последовал Тянь Сюйшань.

Он не знал, сколько времени прошло: может, всего пара секунд, а может, целая вечность. Цин Вэньцзи видел лишь улыбку Тинг, обращенную к нему. Он видел, как шевелятся её губы, но не слышал голоса. Он не знал, что она ему говорила. Само его существо не желало слышать этих слов, сказанных ему перед смертью!

Неожиданно светлый образ в его глазах обагрился алым, державшие его нити ослабли, а душу пронзила чудовищная боль. Это словно вырвало юношу из забытия.

Сейчас он видел, как девушка, еще мгновение назад твердо стоящая на земле, падает в сухую траву, покрытую тонким слоем снега, словно изломанная кукла. Он видел, как её кровь, содержащая эссенцию статысячелетнего зверя, превращается в алый туман и поднимается вверх. Видел, как этот кровавый туман поглощается Тянь Сюйшанем, впитываясь в его тело через поры, уши, нос и рот. Он видел всё это, но ещё он чувствовал. Чувствовал, как душа Тинг начала трескаться, словно сделанная из стекла. И этот треск адской болью отдавался в его душе.

Будь эта боль телесной — любой человек уже бы потерял сознание, а кто-то и вовсе бы умер. Однако эта боль была душевной. Казалось, ещё чуть-чуть — и его собственная душа тоже треснет, однако она оставалась целой. Это было наказание. Наказание за то, что не смог защитить свое проклятье! Какой бы сильной ни была боль, она не убьет его.

Цин Вэньцзи сам не заметил, как, освободившись от пут, бросился к Тинг. Он хотел убить Тянь Сюйшаня! Хотел, чтобы этого человека не стало! Хотел принести ему во сто крат больше боли, что из-за него, из-за его существования и алчности, вынесла Тинг! Ему было плевать, что он не имел такой силы, ему было всё равно на то, что он не сможет даже поцарапать этого старика, он!.. Он просто хотел, чтобы Тинг была жива.

Он атаковал Тянь Сюйшаня, не жалея себя, вкладывая энергию своей души в каждую технику! Сам не осознавая своих действий, он все продолжал иссушать себя, вот только все было тщетно. В конце концов, он мог лишь без сил упасть рядом с Тинг, краем сознания понимая, что там, если чуть повернуть голову, он увидит безумно смеющегося Тянь Сюйшаня. Однако у юноши не было сил даже на это. Да он и не хотел смотреть на главу секты Демонической Жатвы. Его глаза видели только Тинг, смотрящую на него с грустной улыбкой на лице. Весь мир, казалось, сузился до неё одной.

От осознания того, какую боль она, должно быть, сейчас чувствует, но всё ещё может вот так вот ему улыбаться, из глаз юноши брызнули слезы. Он хотел подойти ближе к Тинг, однако не мог даже протянуть к ней руку.

— «Бесполезный!..» — мысленно сказал он себе, не в силах сказать этого вслух.

Из-за того, что Цин Вэньцзи вкладывал энергию души в свои бессмысленные атаки, сейчас он не мог пошевелить и мускулом. Быть может, его необдуманные, безумные действия настолько истощили его душу, что в ней уже не хватало энергии на простейшее управление телом, а может, из-за напряжения души порвались какие-то нити, связывающие её с телом — не важно. Ведь итог один. Цин Вэньцзи, как и хотел подсознательно, умирал вместе с Тинг.

И понимание этого заставило его мысленно облегченно улыбнуться. Он не будет жить в мире без Тинг. Он не совершит этого преступления. Что бы ни случилось, он до самого конца останется рядом с ней.

Тянь Сюйшань с сумасшедшим оскалом на лице поглощал кровь Божественной птицы Ху, тогда как Цин Вэньцзи мог лишь бессильно лежать на земле, медленно умирая вместе с ней.

Почему она пожертвовала собой? Почему именно сейчас? Да даже если и не сейчас, зачем ей вообще было разменивать жизнь?..

Пока юноша задавал себе все эти вопросы, не в силах отвести взгляд от чудовищной сцены, черная неприметная дверь в самом дальнем углу его сознания ощутимо дрожала, словно готова была в любой момент осыпаться грудой щепок дьявольского древа.

Эта дверь была также единственным средоточием энергии его души. Она была тем, что, открывшись, даст ему шанс выжить. Вот только находящийся за ней Цин Лэй, как и Цин Вэньцзи, желал умереть. В конце концов, он уже умирал однажды, так что не видел ничего особенного в очередной смерти. Пусть она и не окончится новым возрождением.

Что до Тинг… Тинг чувствовала, как вместе с утекающей кровью сама её душа крошится, превращаясь в многочисленные стеклянные осколки. Она невольно подумала, что так и не сможет выполнить данное Юй Мину обещание и подарить Юй Янь нормальную жизнь. Однако она нисколько не жалела о своем решении.

Может, дело было в том, что у неё так и не получилось сгустить кровь достаточно для того, чтобы обратить Передачу Судьбы, а может, таким образом она хотела что-то себе доказать. Так или иначе, сейчас она уже не могла повернуть назад. Да и не хотела.

Внезапно, когда, казалось, от души Тинг откололся особенно крупный кусок, тело птицы охватил плотный алый туман, чем-то отличный от крови. Он клубился и извивался, тянулся вверх, принимая облик полупрозрачной девушки. Опустив голову, она посмотрела на бледное тело.

Прекрасное лицо, похожее на Тинг, но с более резкими чертами, волосы цвета воронова крыла и красное, как кровь, платье.

С её появлением, казалось, задрожало само пространство.

Цин Вэньцзи пораженно смотрел на эту фигуру, когда как черная дверь в его сознании резко перестала дрожать, словно то, что колебалось за ней, мгновенно замерло, приняв решение. Теперь дверь открылась сама по себе, а тело Цин Вэньцзи окутала черная дымка. Над ним появился силуэт мужчины в черном. В его взгляде, обращенном на девушку в красном, читалась дикая тоска и мучительная боль, от которой хочется просто умереть.

Цин Вэньцзи, чувствуя, что вновь может ощущать свое тело, смотрел на девушку в красном, как и Цин Лэй, впервые показавшийся в этом мире бесплотным духом. Тинг же, теряя сознание, смотрела на Цин Лэя. Она силилась что-то сказать ему, однако ей уже попросту не хватало сил.

Один лишь Тянь Сюйшань не обратил внимание на появившихся духов, продолжая самозабвенно вытягивать из Тинг жизнь.

Тинг была проклятьем Цин Вэньцзи, поэтому он желал умереть вместе с ней, но… проклятьем Цин Лэя была не Тинг, а…

— Янь'эр… — продолжая смотреть на девушку в красном, позвал Цин Лэй.

Глаза Цин Вэньцзи в этот момент сделались безжизненными, словно он погрузился в далекие воспоминания. Дверь была распахнута, и Цин Лэй явил себя миру. В этот момент из-под печати вырвалась часть памяти Цин Лэя, и воспоминания затянули Цин Вэньцзи в глубокую бездну событий, полных кратковременного счастья и бесконечной боли.

Лу Янь'эр перевела взгляд с Тинг на Цин Лэя, затем посмотрела на Цин Вэньцзи и нахмурилась. Она молчала недолго, но мужчине казалось, что прошла целая вечность.

— У тебя действительно получилось. Создал мир, а душу Демонического хорька отправил в тело Божественной птицы Ху, — она неприятно усмехнулась, — Величайший Владыка клана Цин в кой-то веки не смог защитить то, что ему дороже жизни! Должна признать, я ждала этого слишком долго.

— Янь'эр, ты… Мне казалось, что ты была счастлива до того, как…

Губы девушки плотно сжались и она, срывая голос, закричала:

— Счастлива?! О да! Я была счастлива! До того, как ты поклялся при необходимости уничтожить весь клан Демонических хорьков! Одно твое существование ставило под вопрос саму судьбу мира Богов, что уж говорить о моем клане!

Цин Лэй хотел было что-то сказать, но не решился возражать. Если бы сейчас его увидел кто-то из старых знакомых, не поверил бы глазам. Всегда решительный Владыка Цин боялся возразить девушке. Да и что он мог ей сказать? Разве что заметить, что ее клан все также существует. Хоть и далеко не так могущественен, как сто пятьдесят тысяч лет назад.

— В одной жизни я умерла по твоей воле, и вот снова! — она указала на Тинг рукой, — Если бы не беспокойство о твоей реинкарнации, эта идиотка сейчас бы не была на грани жизни и смерти!

В этот момент взгляд её красноватых глаз коснулся Тянь Сюйшаня и бывшая королева Демонических хорьков в гневе с размаху врезала ему ногой в живот:

— А ты катись прочь, ничтожество!

В теле главы секты Демонической Жатвы раздалась серия мощных взрывов, после чего он, с появившейся в животе сквозной дырой, полетел к подножью девятого пика.

В то же время, мощная волна алой энергии, вызванная ударом Лу Янь'эр, вспарывая землю, расходилась во все стороны. Рушились горы, повсюду слышались крики культиваторов. Большинство из них уклонялось от падающих осколков скал, взлетая выше, однако в секте было множество людей, неспособных на полет. Кроме того, учеников в принципе было слишком много. Все эти неудачливые культиваторы, не сумевшие увернуться от камня или принесенные в жертву своими недавними братьями и сестрами, сотнями и тысячами умирали под камнями.

Вот только было ли до этого дело кому-то на вершине девятого пика, единственного, оставшегося невредимым после удара Лу Янь'эр? Разумеется, нет. Бывшая королева Демонических хорьков с ненавистью смотрела на Цин Лэя. Дьявол с тоской и сокрытой глубоко внутри нежностью смотрел на Лу Янь'эр. Цин Вэньцзи всё ещё был без сознания, а Тинг уже была попросту неспособна осознавать, что происходит вокруг.

— Я всё ещё могу спасти вас… — твердо, но всё ещё как-то нерешительно сказал, наконец, Цин Лэй, глядя прямо в красно-карие глаза.

— Не стоит, — отрезала Лу Янь'эр, — Напоследок, будь добр, настрадайся за обе свои жизни.

— Янь'эр… — в голосе Цин Лэя была ясно различима боль. И эта боль, казалось, остудила разум королевы Демонических хорьков.

Лу Янь'эр, не так давно объятая плотным алым туманом, стала будто бы бледнее. Пропал алый блеск из глаз, а платье обрело сероватый оттенок под алым.

— До того, как ты появился, я действительно была счастлива, — глухо повторила она, — Да, были моменты, когда с тобой было интересно поговорить, однако мы с самого начала были врагами. Не забывай об этом. Кроме того, я была замужем. У меня была дочь.

— Думаешь, я не заметил, что ты едва терпела этого самодура? — негромко спросил Цин Лэй.

— Даже если так, что с того?

На это Дьяволу нечего было ответить. Никто не сказал больше ни слова. Шло время, два бесплотных духа, два отголоска прошлого, паря над своими настоящими воплощениями, оглядывали сегодняшний мир с высоты девятого пика. Они видели руины секты Небесного Облака, но ни одному из них не было дела до множества загубленных жизней. Может, во всем виновата некоторая меланхолия, а может, за свою жизнь они убили столько, что несколько тысяч трупов были каплей в море их жертв. Неважно.

— Я был неосторожен, — через несколько часов тихо хмыкнул Цин Лэй, привлекая к себе внимание полностью успокоившейся Лу Янь'эр, — Из-за тебя я слишком резко вышел в мир, так что нынешний я теперь знает конец нашей истории.

— Знает, что ты убил меня? — усмехнулась девушка, — Интересно, какого он будет о себе мнения, очнувшись?

Цин Лэй с легкой улыбкой покачал головой. Когда они с Лу Янь'эр действительно были живы, такие шпильки с её стороны не были редкостью. И её слова заставили Дьявола почувствовать себя счастливым, мысленно вернувшись в те времена.

— Ты не поняла, — не пожелал оставаться он в долгу, — Как думаешь, что я сделал, чтобы сегодняшние мы появились в столь удачное время?

Мелькнувшая на мгновение улыбка королевы Демонических хорьков мгновенно исчезла, и девушка впилась краснеющими глазами в довольно улыбающегося Цин Лэя.

— Я убью его прямо сейчас! — прошипела девушка, делая первый шаг к телу Цин Вэньцзи.

— Боюсь, твоё время истекло, дорогая, — ещё шире улыбнувшись, заявил довольный собой Цин Лэй, — Однако я обещаю тебе, мы ещё не раз поболтаем. Могу даже пригласить тебя в одну со мной печать.

— Убейся! — рыкнула Лу Янь'эр, постепенно становясь все более прозрачной.

Цин Лэй ничего ей не ответил, лишь негромко расстроено вздохнул. На самом деле, он действительно был не против компании. Он был лишь образом из воспоминаний прошлого воплощения Цин Вэньцзи, однако все равно ощущал себя живым человеком. Душой.

Все эти годы, до перерождения и после, он раз за разом наблюдал свою жизнь со стороны. И это занятие настолько ему опостылело… Конечно, он мог наблюдать за жизнью Цин Вэньцзи, но юноша не так уж часто занимался чем-то помимо культивации, особенно в последние двадцать лет.

В отличие от Лу Янь'эр, сознание которой все время находилось в глубоком сне, он ощущал течение времени. Поэтому её отказ стал для него довольно сильным ударом. Однако он не был способен пойти поперек воли своего проклятья.

И пусть Лу Янь'эр сказала ему «убейся», а не «нет», Дьявол знал её достаточно хорошо, что девушка имела ввиду именно отказ. Что бы она ни говорила, она не желала ему смерти. Даже когда королева Демонических хорьков собиралась собственноручно убить его, Цин Лэй ощущал её внутренний конфликт. В конце концов, она была его проклятьем.

Когда силуэт Лу Янь'эр полностью исчез, мужчина устало вздохнул и посмотрел на Цин Вэньцзи. Юноша был хмур, его веки были плотно сомкнуты, а губы сжаты. Цин Лэй мог легко и точно сказать, что именно тот сейчас видел, что переживал, оказавшись в теле своего прошлого воплощения. На его собственном лице отразилась давно сокрытая за маской скорбь, а после, кивнув своим мыслям, растворился, подобно Лу Янь'эр. Цин Лэй вернулся туда, откуда пришел. Черная дверь вновь была закрыта, вернув всё на круги своя.

О недавнем присутствии здесь духа по имени Цин Лэй говорила лишь черная корзинка, в которой лежали осколки белого стекла. Это были осколки души Тинг, что Дьявол собрал перед тем, как исчезнуть.

— Я верну тебя…

Никто не ответил ему. Никто и не слышал его слов, подобных клятве на собственной жизни. Лишь Небо недовольно громыхнуло, словно потревоженное этими словами. Будто со смертью Тинг мир нашёл покой, но слова Цин Вэньцзи вновь посмели нарушить его. Вот только какое юноше было дело до мира, волей которого стало их с птицей уничтожение? Быть может, это лишь усилило его неприязнь к этому гнилому миру.

— Когда-то ты появился из моего желания выполнить обещание и не предавать собственный мир. А сейчас в твоих глазах я — один из множества муравьев, ползающих по твоей земле. Вот только однажды усилиями одного муравейника даже мир может расколоться на части. И для этого мне нужно лишь возглавить такой муравейник.

Его голос был удивительно спокойным, но в то же время содержал в себе такой убийственный холод, что было трудно поверить, что эти слова принадлежат Цин Вэньцзи. Такая манера речи была свойственна скорее Цин Лэю.

Разумеется, то, что характер Цин Лэя наложился на характер Цин Вэньцзи — вполне ожидаемый исход. В конце концов, юноша принял воспоминания Цин Лэя за целую сотню лет, когда как самому Цин Вэньцзи было немногим больше сорока. Более того. Он не просто увидел картины воспоминаний со стороны. Нет. Он пережил их, будучи Цин Лэем. Чувствуя то же, что и он, думая, как он, говоря, как он… даже его мировоззрение было идентичным мировоззрению Цин Лэя.

Вполне возможно, через какое-то время воспоминания прошлой и нынешней жизней придут в порядок, и Цин Вэньцзи вновь вернется к своему недавнему характеру, но… стоит ли сейчас гадать?

На единственной уцелевшей на десятки километров вокруг горе Цин Вэньцзи, всё ещё прижимая к груди корзинку с осколками души Тинг, поднялся с земли. Подойдя к тому, чем совсем недавно было тело птицы, юноша протянул руку и поднял из крови и волос хрустальную бабочку. Это был его подарок для Тинг. Вещь, что не принесла никакой пользы. Единственное, что осталось от девушки. Убрав заколку в сумку, юноша покачал головой и посмотрел вдаль. Его взгляд был устремлен в сторону столицы государства Нао Лю. В голове юноши всё крутились слова лазурного дракона.

В конце концов, отвернувшись, он пешим шагом направился ко входу в пещеру бессмертного Тинг. Его не интересовали выжившие ученики и старейшины секты Небесного Облака. Его не беспокоил отброшенный куда-то Лу Янь'эр глава секты Демонической Жатвы. Ведь его взгляд был чист. Сейчас он точно знал, что прорвется в Зарождение Пути.

— Каковы мои желания и мечты? Каковы мои страхи? На что и кого направлена моя ненависть? — он спокойно задавал себе эти вопросы, все больше отдаляясь от места, где умерла Тинг, — Не имеет значения! Желания? Мечты? Чего бы я ни пожелал, о чём бы ни мечтал — всё это в любом случае станет моим. Страхи? То, чего я боюсь, в то же мгновение прекратит существовать! Что же до ненависти… лучше объекту этой ненависти самому стереть себя из истории вселенной! В этом мире нет ничего превыше Моих желаний, ведь Я — Закон! Вот, что значит быть Дьяволом! Вот, в чём состоит смысл Владыки! Владыка абсолютен!

По мере того, как он говорил, вокруг юноши всё сильнее завывал ветер, словно приветствуя то, что случится в скором времени. Приветствуя прорыв в Зарождение Пути истинного Дьявола. Но в то же время в небе собирались разъяренные тучи, и отовсюду ему вдогонку били толстые алые молнии. Вот только эти молнии, словно не смея коснуться Цин Вэньцзи, тухли, не доставая одетого в черное человека на жалкие миллиметры.

— Сейчас я желаю вернуть её к жизни, а значит, ни Сансара, ни Воля Мира не имеют права сказать «нет»! — продолжал юноша, — Благодаря памяти прошлого меня, у меня уже есть нужное понимание. А раз так…

В тот момент, когда он перешагнул порог пещеры бессмертного Тинг, вокруг Девятого пика уже бушевал ураган. Бешенный ураган двух чуждых друг другу энергий, что, сливаясь, отгораживали единственный оставшийся на километры вокруг пик обсидианово-черной завесой, давление которой могло создать неприятности даже культиватору, достигшему стадии Поиска Дао. Вихрь извивался и закручивался, пробиваясь внутрь пещеры бессмертного Тинг сквозь малейшие щели, и нити Ци проникали в дантянь Цин Вэньцзи сквозь поры на его теле. Однако юношу, казалось, мало это волновало.

Дьявол механически поглощал тонны энергии, количество и разрушительность которой могли превратить кого угодно, ниже пика царства Духа, в бесформенный кровавый фарш, разметавшийся потоками Ци по стенам пещеры, однако, касаясь его, эта бешеная энергия словно успокаивалась, подчиняясь и признавая главенство. А потому юноше не было нужды уделять ей хоть сколь-нибудь значительное внимание.

Вместо этого он вынул из бездонной сумки весь оставшийся у него горный хрусталь, высыпав его на пол пещеры. Его было не много, куда меньше, что он истратил, пытаясь создать идеальную заколку-бабочку для Тинг, однако этих нескольких оставшихся у него неочищенных, мутных камней размером с голову младенца вполне хватало на то, чтобы воплотить в жизнь одну далекую задумку его прошлого воплощения. Артефакт, способный воскресить человека, воссоздать тело и восстановить целостность души!

Идея была крайне проста, но оттого не становилась менее ужасающей, ведь никто не способен создать что-то из ничего. И этот артефакт тоже. Он не мог просто взять и вернуть кого-то к жизни, нет… но он был способен обменять множество жизней ближайших к воскрешаему существ на одну единственную. И чем сильнее был человек, которого требовалось воскресить, а также чем сильнее были нанесенные ему повреждения, тем больше жертв он требовал. Обменять сотни и тысячи жизней на одну. Единственные, кто мог пойти на подобное — Дьяволы. Ни одно другое существо, не будь оно достаточно безумным, не осмелится на такой шаг. Быть может, это оттого, что Дьяволы сами по себе безумцы…

Гроза в небе нарастала, молнии уже были не просто алыми, они переливались тремя цветами, разрывая пространство вокруг черного вихря… вот только даже эти трехцветные молнии не смели приблизиться к Цин Вэньцзи, становясь частью обсидианового урагана дьявольской Ци…

Протянув к камням руку, Цин Вэньцзи направил на них неудержимый поток густой дьявольской Ци, а вместе с ней камни пропитывала необычная энергия, ничем не похожая на духовную или демоническую. Это была Ци домена. Концентрированная концепция, отторгающая любые законы, кроме тех, что заключены в ней. Это было желание и решимость Цин Вэньцзи. Решимость обменять тысячи жизней на одну.

Постепенно, омываемые двумя разными потоками Ци, камни начали плавиться и соединяться, формируя форму гроба. Мутноватый, почти прозрачный, прямо как бабочка Тинг, лежащая сейчас в его сумке, этот гроб ещё только начал формироваться, но уже поражал своей необычной, гнетущей красотой. Секунда за секундой по хрусталю бежали замысловатые узоры и письмена, переплетаясь в причудливую, ужасающую магию.

Через время сгорания половины благовонной палочки потоки Ци, переплавляющие гроб, начали утихать, опуская изящное изделие на пол пещеры.

Цин Вэньцзи молчаливо стоял над ним, вглядываясь в узоры и письмена, пока в него продолжала вливаться Ци. На самом деле, юноша уже достиг Зарождения Пути, вот только он унаследовал понимание Сансары Цин Лэя, что далеко превзошло простых смертных. По сути, будь он обычным обитателем мира Демонов и Богов, мог бы уже, на одном понимании домена, с легкостью прорваться в царство Дао. Вот только он был Дьяволом. А для них понимание доменов было вторичным. Важнее всего было понимание самого себя.

А потому сейчас максимумом Цин Вэньцзи был лишь пик Зарождения Пути. И юноша брал необходимую ему для его достижения Ци напрямую у мира. Ему было глубоко плевать на то, что мир не давал ему право распоряжаться этой Ци. Он, как Цин Лэй, создал его. И он, если потребуется, уничтожит. Он оставил здесь вещь, благодаря мир развивался и жил. А потому юноша мог свободно распоряжаться всей Ци этого мира*.

Но все рано или поздно заканчивается, и Цин Вэньцзи, достигнув пика Зарождения Пути, отпустил кружащую вокруг Ци. Больше она ему не нужна. По крайней мере, сейчас.

Убедившись, что всё сделал правильно, юноша убрал хрустальный гроб в бездонную сумку, после чего, ничего не говоря, вышел из пещеры бессмертного Тинг. Окружившие пик, словно шакалы, молнии в то же мгновение ринулись к нему. Содержащие пять цветов, они могли быть угрозой кому угодно ниже царства Дао, вот только, стоило Цин Вэньцзи сделать шаг, как эти молнии, словно котята перед волком, отшатнулись от него. С каждыми его шагом молнии были вынуждены отступать, они будто боялись за само свое право на существование. Словно Цин Вэньцзи мог забрать его у них, просто бросив один взгляд.

Вот только юноше было плевать на них. Он прекрасно понимал, что мир не станет ему помогать. И он понимал, что он предпочтет его уничтожить. Вот только кроме этого юноша знал, что ничто, что мог бы использовать против него мир, не посмеет к нему приблизиться. Ведь, как создатель этого мира, он мог влиять на него. Не напрямую, конечно, но и этого ему вполне хватит, чтобы не бояться Волю мира Демонов и Богов.

Сейчас его мысли были заняты другим. Кого именно принести в жертву, чтобы вернуть Тинг?

— «Боги были основой для её человеческого облика, но сама она богом не является, жертв потребуется излишне много… Но если использую духовных зверей, Тинг меня не простит. С другой стороны, она меня в любом случае не простит, узнав, каким образом она вернулась к жизни, так что идем путем сокращения жертв».

И Дьявол, сорвавшись с места, с необычайной скоростью понесся к духовному лесу. На мгновение он вспомнил человека, некогда обещавшего помочь ему, а в его руке появилась сливовая ветка. Мгновение глядя на неё, юноша окружил её легким барьером и наложил печать, после чего выбросил.

Эта Луань Ли обещала помочь и просила его согласовывать с ней свои планы, но… где же она была, когда Тинг грозила опасность?! Он просто не думал о том, что старая слива, возможно, надеялась на то, что он её призовет с помощью её ветки, что она могла быть очень далеко и просто не знала о том, что происходит. Нет. Для него это было неважно. Правда заключалась в том, что Луань Ли, как и все остальные существа из духовного леса, которых Тинг так уважала и ценила, не пришли ей на помощь, хотя, без сомнения, обладали на то достаточной силой.

Для Цин Вэньцзи истребление обитателей духовного леса не было чем-то постыдным. Он не сомневался. Он считал, что так они, по крайней мере, смогут искупить свою вину перед Тинг. Кровь можно смыть только кровью. Жизнь вернуть только другой жизнью.

Солнце клонилось к закату, а на земли мира Демонов и Богов медленно, но в то же время стремительно опускалась длинная, безлунная ночь.

На краю внешнего кольца континента богов, где расположился величественный, простирающиеся на многие сотни километров, духовный лес, было неспокойно. Качались деревья, завывали звери, клекотали птицы. Демонические хорьки, бессменные стражи леса, рыскали по знакомым дебрям, с трудом сдерживая рвущееся наружу желание забиться под какую-нибудь корягу и спрятаться от надвигающейся угрозы.

Высоко в небе, над лесом, парил человек, полностью укутанный в черный балахон. В его руке привычно лежало такое же черное, наводящее ужас копье. На голову человека был накинут скрывающий его лицо капюшон, а из-за плаща было сложно определить его телосложение.

Этот человек молча парил в небе и смотрел на духовный лес, ожидающий его появление. Отсюда он прекрасно чувствовал запах страха и злобы, доносящийся со стороны леса. Эти существа были готовы сражаться с ним, прекрасно осознавая: либо он, либо они. Они чувствовали давящую жажду убийства и ненависть, что исходили от человека.

Он мог бы скрыть свои намерения и эмоции, но попросту не пожелал этого сделать. Как раз наоборот: человек желал, чтобы эти существа знали, зачем он пришёл, знали, какой цели послужат!

Разумеется, этим человеком был Цин Вэньцзи, чей уровень культивации менее часа назад взлетел до пика Зарождения Пути. Конечно, в глазах кого-то уровня Цзи Ланя он всё ещё ничем не отличается от муравья, вот только духовный лес — особое место.

Духовные звери младше ста тысяч лет максимум достигают лишь пика царства Духа, при этом их сила значительно зависит от их личных способностей. Однако стоит зверю достичь ста тысяч лет, как вся его сила начала царства Бессмертия уходит на формирование человеческого тела, после чего его культивация частично восстанавливается миром Демонов и Богов. Однако уровень таких зверей чаще всего снижается до Конденсации Ци, реже Возведения Основания. Таких уникумов, как Тинг, получивших сразу начальную ступень Зарождения Души, единицы, они главные любимцы мира, появляющиеся раз в десятки тысяч лет. В то же время многие духовные звери, которых после определенного момента перестают защищать демонические хорьки, в огромных количествах умирают, сражаясь друг с другом за право жить. Поэтому сильных зверей не то чтобы много…

Иными словами, Цин Вэньцзи был уверен, что сможет убить достаточное количество зверей и отбиться от пары-тройки долгожителей.

Единственным, кого он опасался, был король духовного леса, Златорогий олень. Конечно, ещё был клан демонических хорьков, но… на самом деле, сегодня именно они были его главной целью. В конце концов, ранее душа Тинг принадлежала их королеве, а значит, именно демонические хорьки будут лучшим топливом для хрустального гроба.

Цин Вэньцзи был не в настроении долго внушать ужас обитателям духовного леса, тем самым оттягивая момент воскрешения Тинг, так что, покрепче перехватив черное копье, юноша ринулся вниз!

Конечно, в первую очередь он выискивал в чаще демонических хорьков, однако уже к тому моменту, как юноша обнаружил первого хорька, за ним тянулся длинный шлейф кровавого тумана.

Это была кровь самых разных существ: животные, растения, даже насекомые — ничто не могло избежать единственного точного удара черного копья. Убивая их, Цин Вэньцзи не чувствовал ничего. Всё, что его волновало, так это недостаточное количество крови. Не то чтобы ему нравилось убивать, скорее даже наоборот. Однако сейчас убийство было его средством. Средством, необходимым для возвращения Тинг в этот мир.

Первый встреченный им хорек не был особо сильным, но и слабым его было трудно назвать. Мало того, что его возраст был примерно на отметке в шестьдесят тысяч лет, так ещё и главный талант этих существ — переводить эмоции в Ци — позволил хорьку возвысить свой уровень примерно до середины Поиска Дао или Трансформации Пути.

Конечно, хорек был могущественнее Цин Вэньцзи, но ведь и сам юноша имел в рукаве несколько козырей. К примеру, уровень понимания Жизни и Смерти. Да, это не была Реинкарнация, лишь ниточка, что однажды способна привести к её полному пониманию, но сейчас Цин Вэньцзи и не нужно было обращаться к главной гордости своего прошлого воплощения.

Холодная Ци Смерти наполнила лезвие черного копья, и Цин Вэньцзи ввязался в свой первый на сегодня, но далеко не последний танец со смертью.

Хорек с рычанием перепрыгивал с одного ствола дерева на другой, изредка пытался зацепить юношу когтями, чаще атакуя сферами из ярко-красной Ци гнева и ярости. Его скорость была на порядок выше того, что мог выжать из себя Цин Вэньцзи, в результате чего на его черном ханьфу появилось несколько подпалин.

Но даже так, подловить хорька, что все сильнее отдавался во власть гнева, было несложно. Всего несколько нарочито просто читаемых движений — и неспособный здраво мыслить зверь вместо шеи юноши натыкается на пышущее Ци Смерти черное копье. Запоздалая попытка извернуться и добраться до держащей оружие руки привела лишь к тому, что небольшой от природы зверек был перехвачен за горло свободной конечностью. Спустя жалкое мгновение в живот зверька вонзилось черное копье, а Ци Смерти принялась с радостным жужжанием уничтожать душу и тело хорька, впрочем, не затронув кровь, повинуясь приказу Цин Вэньцзи.

Стоило юноше коротко взмахнуть рукой, как вся эта кровь вырвалась из тела хорька через отверстия на голове и рану на животе и влилась в тянущуюся за ним кровавую нить.

Так, час за часом, день за днем, юноша продолжал вырезать население духовного леса.

Он метался то в одну сторону, то в другую, методично изничтожая местное зверье. Кровавая нить за ним давно уже превратилась в реку диаметром в полметра и длиной в тридцать метров, став ужасающим маяком, от которого бежали все духовное звери. Да только был ли от этого прок, раз с каждым часом река все росла? Нет. Их потуги лишь разжигали внутреннее безумие Дьявола!

Цин Вэньцзи уже не действовал рационально, погрузившись в свою и чужую боль, он мог лишь продолжать убивать, будто от этого зависело, сделает ли он ещё один вздох! И, подчиняясь этому безумию, в лесу вспыхивало черное, поглощающее саму суть, пламя. Оно пульсировало, плюясь своими языками, становясь то красным, то алым, то вновь возвращало свою всепожирающую черноту.

Резкий выпад копьем — и вновь зеленая трава обагривается кровью, что в следующее мгновение пожирает река крови. От обезумевшего Дьявола не способна уйти даже покинувшая несчастное тело душа — быстрый взмах рукой пугающего юноши запечатывает неспособную сопротивляться душу в кровавой реке!

Чем больше он убивал, тем большую площадь леса пожирало черное пламя, словно загоняя дичь, отрезая зверям все больше путей отхода, вынуждая их собираться в группы, чтобы дать хоть какой-то отпор. В конце концов, даже подобный Дьявол не мог полностью защититься от огромной орды зверей, начав получать раны, однако, тем не менее, кровавая река всё продолжала расти.

Казалось, ничто не способно остановить Дьявола и его черное пламя, отчего во всем лесу поселилось жестокое, раздирающее изнутри отчаяние. Всё меньше зверей пытались дать отпор, предпочитая прятки бессмысленному сопротивлению. Даже неустрашимые стражи леса в ужасе сбежались к своей королеве в надежде дать отпор угрозе в лице обезумевшего Цин Вэньцзи всем кланом. Но даже так, юноша будто чувствовал, где прячутся духовные звери, отчего их популяция стремительно сокращалась.

Где-то там, ещё глубже в лесу, на залитой алым солнцем поляне, глядел вдаль белоснежный олень с золотыми рогами. Король духовного леса каждую секунду порывался броситься в чащу, остановить произвол чужака!.. Однако он не мог. Не имел права. И оттого его скорбь была еще более глубокой, чем скорбь всех духовных созданий вместе взятых.

— «Если бы это только не касалось малышки Тинг…» — причитал старый король, понимая, что ему придется пожертвовать многими детьми леса ради призрачной надежды давно почившей принцессы мира Богов.

Когда из чащи до ушей величавого зверя долетело эхо особо мощного взрыва, Цзинь Лин прижал к голове уши, зажмурившись. Он не имел права вмешиваться, он должен был позволить Дьяволу воскресить птицу!

Ему было не на кого выплеснуть своё горе и гнев, ведь он понимал необходимость возрождения Тинг и признавал, что метод, что решил применить маленький Дьявол, был самым быстрым и надежным, что он знал. И пусть король не был свидетелем смерти Тинг, у духовного леса и его короля везде были свои глаза и уши, так что зверь знал, что произошло. И он, разумеется, не мог винить даже Тянь Сюйшаня, главу секты Демонической Жатвы. Конечно, так было бы проще, однако как он, король целого духовного леса, мог не понимать его мотивов?! Не мог он во всем обвинить и Цзи Ланя, ведь он приставил к птице охрану такого уровня, что и в третьем кольце будет на самом верху пирамиды… что же касается Лэй Исина, старый олень считал, что, оказавшись на месте этого ребенка, поступил бы так же. И его бы ничуть не волновала судьба какого-то мира.

— «Судьба вновь решила пошутить над духовной расой, — невесело качал головой король, — Сколько ещё мы сможем продержаться? Сначала три последовательные войны, потом ультиматум клана Цзи… теперь вот Дьявол клана Цин…»

В то же время Цин Вэньцзи все стремительнее приближался к убежищу клана демонических хорьков, по пути тщательно зачищая горящий лес от живности. Иногда ему попадались особо храбрые или попросту раненые демонические хорьки, что быстро, не задерживая юношу и на пятнадцать секунд, пополняли собой кровавую реку, что теперь действительно походила на самую настоящую реку. Или же очень длинного и жирного червя, способного обхватить половину духовного леса.

Ну а когда впереди показались заросли лозы и деревьев, юноша внезапно сбавил темп, словно очнувшись. Осмотревшись по сторонам и глянув вверх, на гигантскую кровавую реку, парящую над лесом, Цин Вэньцзи почувствовал легкий, почти незаметный укол раскаяния. Он ведь не хотел убивать так много! Более того, изначально он планировал оставлять в живых зверей младше десяти тысяч лет, приравнивая их к простым детям и смертным! Он чувствовал кровь маленьких зверюшек, слышал в голове завывания их плененных душ…

Однако теперь поздно было сожалеть. Как и поворачивать назад. Мимолетно кивнув своим мыслям, Цин Вэньцзи заставил черное пламя перекинуться на заросли лозы и деревьев, после чего, дождавшись, пока ненасытное пламя сожрет древние лозы, вошел в открывшийся проход. И открывшаяся ему картина юноше совсем не понравилась.

Прямо в центре поляны, которую можно описать лишь словом «волшебная», собрались сотни сверлящих Цин Вэньцзи воинственными, гневными взглядами демонических хорьков, впереди которых, встав плечом к плечу, стояли две дюжины людей, а в центре была хмурая женщина, одетая в серое платье, и девочка ростом ей по плечи, одетая в серо-коричневое короткое платьице. И внешность и взгляд той женщины на долгие, кажущиеся вечностью, мгновения погрузили юношу в воспоминания Цин Лэя.

На краю пепелища, где некогда была кромка великого духовного леса, стояла женщина в персикового цвета платье. Старая слива ждала того, кто создал этот ад на месте райского леса. Но ждала она его не для того, чтобы убить. В конце концов, она была той, кто поклялся Владыке Цин позаботиться о Божественной птице Ху.

Он появился, не издав ни единого звука. Пепел, лежащий на покрывшейся трещинами земле легко скрадывал шаги, создавая иллюзию, будто заляпанный в крови юноша плывет по воздуху. За ним тянулась длинная кровавая река, которую, если бы не форма, легко можно было принять за небольшое море.

Подойдя к Луань Ли на расстояние пятнадцати метров, юноша, не обращая на нее внимания, словно даже не замечая, вынул из бездонный сумки хрустальный гроб и корзинку с разбитой душой. Сделав легкий пасс рукой, переложил осколки внутрь гроба и, глубоко вздохнув, направил на хрустальный артефакт море крови и душ. Вот только, не успела и капля коснуться витиеватых узоров, море застыло словно юноша что-то вспомнил.

Подойдя к гробу, Цин Вэньцзи прижал безымянный палец к глабелле и, помедлив мгновение, извлек каплю крови души. Такая кровь очень ценна для любого культиватора, ведь с ней отчасти связан его талант. Кроме того, именно эта кровь используется при создании артефактов души, а восполнить её крайне трудно. За этой каплей последовала ещё одна и ещё… пока в сумме не набралось семь капель. По расчетам юноши именно столько потребуется, чтобы сохранить души принесших себя в жертву хорьков. А вместе с кровью Цин Вэньцзи передавал часть своей родословной и Пути. Конечно, Тинг не сможет стать полноценным Владыкой, но этого вполне хватит, чтобы она смогла подчинить себе приглянувшиеся ей Пространство и Время.

Поднеся свою кровь души к гробу, Цин Вэньцзи заставил её впитаться в центральный символ. Если бы в гробу лежало тело, а не осколки души, символ находился бы прямо над глабеллой.

Следом за этими каплями, в узоры начала вливаться и вся остальная кровь с душами духовных существ. А вместе с ними гроб будто поглощал воспоминания юноши о Тинг. Точнее, не поглощал, а просматривал и копировал, придавая осколкам форму знакомой Цин Вэньцзи девушки. И этот образ постепенно начал поглощать кровь и души, что впитал хрустальный гроб.

Наконец, запустив процесс, что продлится следующие сто лет, юноша обратил внимание на стоящую неподалеку Луань Ли. Словно поняв цель её прихода, юноша нежно погладил крышку гроба, погрузившись в воспоминания, что казались кратким мигом в сравнении с тем фрагментом жизни Цин Лэя, что он недавно пережил.